— Испанские молитвы, латинские заклятия… — рыжеволосый, как будто поцелованный пламенем, молодой человек гневно выдохнул, упираясь ладонями в столешницу, — Бесконечные пузырьки, зелья, склянки, склянки, склянки — и ни единого способа спасти тебя, не убивая! Почему я так беспомощен?! — он зарычал и, не в силах сдерживать обуревающую его ярость, одним движением смахнул со стола на пол все, устилающее его: пресловутые пузырьки, склянки, баночки с загадочными составами, мешочки с травами, какие-то бумаги, заметки — полный арсенал бывалого алхимика, не приносящий ему ни пользы, ни утешения.

Белый паук, сидящий поодаль на тумбочке и внимательно следящий за его действиями, неожиданно подался вперед и, соскользнув на пол, молниеносно взобрался по складкам одежды на плечо человеку.

Тот устало улыбнулся. В душу, в сознание его полился знакомый, чуть слышный, шипящий, свистящий шепот — все, что осталось от его верного друга, — и злиться, слушая его, он не мог.

— Я понимаю, Ан… но не могу перестать ненавидеть этих мерзавцев, этих тварей, так поступивших с тобой! — он выпрямился, поднимая взгляд к потолку и, хмурясь, покачал головой, — Я знал, что ритуал опасен, знал!.. Но я не мог даже предположить, что они, все они вместе окажутся настолько сильны, настолько умны, что сумеют изменить полярность моего заклятия, что сумеют обратить не их людьми, а тебя пауком… Я поклялся, что смогу вернуть тебя, — он вздохнул, и во вздохе его на сей раз зазвучала горечь, — Поклялся, что разрушу их заклятие… Но сейчас я ощущаю свое бессилие, и это отвратительно! — он рывком опустил голову и, вновь закипая, ударил кулаком по столу, — Они сделали все, все, чтобы я не мог вернуть тебя, они придумали, как помешать нам и как помешать впоследствии мне, они знали!.. Дьявол, — он попытался успокоиться, переводя дыхание. Над ухом его вновь раздался свистящий шепот, мягкий, обволакивающий, успокаивающий и напоминающий о маленькой победе, одержанной минувшей ночью, и молодой человек не сдержал расслабленной улыбки. Да. Друг был прав — от одного врага он все-таки сумел избавиться, небольшая радость должна была смягчить его горечь.

— Да, — он глубоко вздохнул, согласно склоняя подбородок, — Сейчас мальчишка уже, скорее всего, мертв. Они сильны, способны, но… — на губах рыжего сверкнула обжигающая, как пламя, улыбка, — Им нужно было время, чтобы добраться до замка, чтобы понять, что делать… Даже если бы мастер перенес мальчишку, сразу сообразить, как помочь ему, он бы не сумел — Антуан излишне привязан к этому щенку, он должен быть чересчур взволнован, чтобы мыслить трезво. И, даже если поймет… — улыбка его стала шире, — Он не пойдет на это, не захочет, чтобы племянник снова испытывал ненависть. Мальчишки больше нет, я убежден, Ан, и это можно считать тенью нашей победы… Я верну тебя, — он вновь переключился на прежние мысли и, решительно сдвинув брови, махнул рукой в сторону пустого стола.

На нем, повинуясь силе молодого человека, неожиданно возникла, выскочив из небытия, большая прозрачная емкость с высокими стенками. Рядом образовалось несколько пузырьков, два мешочка с травами, горка загадочного порошка и бутылочка с мутной жидкостью.

Маг, алхимик, действуя четко и уверенно, взял один из пузырьков и, медленно откупорив его, неспешно опорожнил в емкость.

— Тебе придется умереть, Анхель, — негромко проговорил он, — Придется убить их заклятие вместе с тобой, тебе придется притвориться, что ты мертв… Ты не запомнишь этого, ты знаешь. Время пройдет — времени потребуется много, придется запастись терпением! — и все будет кончено, ты вновь вернешься в этот мир в своем нормальном облике. Ты сможешь это вытерпеть?

Согласный шепот над ухом заставил его грустно улыбнуться.

— Да, мне придется действовать в одиночку… но я справлюсь, обещаю тебе. Я одолею их, ослаблю настолько, что тебе не составит труда завершить свою месть, друг мой. Даже без армии… мы справимся с ними, — он раскрошил в раствор, где уже смешал жидкость из нескольких разных пузырьков, две или три сухие травинки и тяжело вздохнул, — Вот и все, Ан. Ты готов?

Паук, не отвечая, легко скользнул вниз по его рукаву, задерживаясь возле запястья. Маг, покачав головой, осторожно протянул руку к емкости и, практически коснувшись зелья, созданного в ней, мягко ссадил паука прямо в него.

Тот замер, осваиваясь, привыкая и ожидая дальнейших действий. Рыжий сжал губы и, взяв щепоть порошка, на несколько мгновений прикрыл глаза.

Затем прошептал что-то и, действуя резко, твердо и уверенно, бросил в емкость с пауком загадочный порошок. Все осветилось, сам паук как будто вспыхнул белым пламенем… и вдруг перевернулся на спину, судорожно сжимая лапы, сведенные смертной судорогой.

Молодой человек стиснул зубы, чувствуя слезы в уголках глаз. Он убил собственного друга, человека, бывшего ему практически братом, убил его для того, чтобы спасти, и боль жгла его изнутри, мешаясь, путаясь с горячей ненавистью.

Он осторожно переставил емкость подальше на столе, чтобы случайно не уронить ее и, накрыв сверху взявшимся из ниоткуда шелковым платком, рывком отвернулся, сдвигая брови. Для горя время еще не пришло. Пора было действовать.

Мужчина медленно убрал несколько темно-русых прядей с бледного лба лежащего на кровати молодого человека и, хмурясь, покачал головой. То, что происходило, ему не нравилось.

— Его дыхание слабеет… — голос его прозвучал тихо, с явственно слышимыми в нем нотками мрачной обреченности. Необходимо было принять решение, он знал это и был готов принять его, но понимал, что нуждается в одобрении.

Другой молодой человек, светловолосый, высокий, с истинно дворянской осанкой, услышав эти слова, взволнованно подался вперед.

— Время истекает… Чеслав говорил о ночи, близится ее конец, — он примолк на несколько мгновений, затем напряженно проговорил, — Ты уверен, что другого выхода нет?

— Увы, — мужчина на несколько мгновений сжал губы, — Увы, Эрик, это единственное, что может помочь ему. Единственное… Это даст ему силу сопротивляться заклятию Чеслава, даст силу одолеть его.

— Но, очнувшись, он вновь будет ненавидеть нас, — Эрик быстро, мрачно улыбнулся, опуская подбородок, — И вновь будет желать нам смерти… Так, дядя?

— Нет, — дядя молодого человека чуть нахмурился и, отойдя к столу в дальнем конце небольшой каморки, заставленному, заваленному разного рода алхимическими приспособлениями, развязал какой-то мешочек, — Нет, мой дорогой племянник, Луи не будет ненавидеть вас… ненависть к вам он поборол в своем сердце, — он раскрошил травинку в маленькую колбу, добавил какой-то раствор и, грустно улыбнувшись, обернулся к собеседнику, — Ненавидеть он будет меня.

Повисло молчание. Эрик, такого поворота событий не ожидавший, ни в коей мере не желающий видеть в стенах замка, хозяином которого являлся, даже следы ненависти, хмурился, колебался, все больше и больше склоняясь к тому, что выбора, в общем-то, у них нет, и что для спасения жизни молодого человека придется использовать все возможные средства. Его дядя, закусив губу, скрупулезно отмерял необходимое количество разных составов, мешая их в одно загадочное зелье, то самое, что должно было оказать необходимую помощь пострадавшему, поверженному юноше.

— Если бы здесь был Роман… — Эрик на несколько мгновений сжал губы, и тотчас же обреченно выдохнул, — Хотя он-то как раз согласился бы на это. Но вот Татьяна…

— К тому мигу, когда они доберутся до Нормонда, Людовик будет уже либо жив, либо мертв, — маг, алхимик, уже завершающий создание препарата, замер с пузырьком в руке, — Ты — его брат, Эрик, решай. Мне не жаль на несколько дней стать объектом ненависти своего племянника, лишь бы это вернуло его к жизни, но если ты колеблешься…

— Нет, — блондин нахмурился, решительно опуская подбородок, — Ты прав. Спасти его необходимо любыми средствами, даже если это приведет… — он махнул рукой, не заканчивая, — Действуй, Альберт. Действуй.

Альберт глубоко вздохнул и, торопливо завершив приготовление раствора, взял со стола возникший на нем мгновение назад шприц для инъекций, принимаясь набирать получившуюся темную жидкость в него.

— Жаль, что Роман не способен перемещаться так же ловко, как Луи, — задумчиво проговорил он, следя за собственными действиями, — И жаль, что без Паоло и Марко даже Венсен не сумел бы найти дороги назад… Впрочем, будь они все здесь, я не знаю, к чему бы это все привело, — он завершил набирать раствор, пару раз стукнул указательным пальцем по шприцу, прогоняя пузырьки воздуха и, тяжело вздохнув, повернулся к несчастному юноше, распростертому на узкой кровати.

— Честно говоря, я даже не знаю толком, что он сделал с ним, — он закусил губу и, извлекая из воздуха кусочек ваты, смоченный чем-то, шагнул к младшему из своих племянников, — Окатил его волной лунного света — зачем? Мы обратили Анхеля в паука… он хотел отомстить за него, это понятно, но каким образом? Почему Луи потерял сознание, что с ним произошло? — он тяжело вздохнул и, присев на край кровати рядом с парнем, аккуратно протер ваткой его руку.

Эрик, терпеть не могущий уколов, торопливо отвернулся, глядя в другую сторону. Что отвечать на слова дяди, он не знал, да и вариантов ответа как-то не видел — если уж сам великий маг не может понять, что произошло, то уж ему-то и подавно это не подвластно.

Альберт осторожно ощупал руку безжизненно лежащего племянника и, еще раз вздохнув, одним ловким, уверенным движением ввел иглу ему в вену, принимаясь аккуратно вводить опасное лекарство.

Заструилась под кожей темная жидкость. Людовик, прежде не подававший признаков жизни, вдруг сморщился и, дернувшись, как-то весь напружинился, как будто готовясь оттолкнуть своего спасителя, готовясь защитить собственную жизнь от нового нападения.

Маг чуть сжал его руку, продолжая уверенно вводить раствор, не сводя взгляда с меняющегося на глазах лица племянника. Вот исчезла бледность, сменяясь привычным, нормальным цветом кожи, вот губы дрогнули, приоткрываясь и с них сорвался, мешаясь со вздохом, слабый стон…

Эрик взволнованно обернулся к брату и, нервничая с каждым мигом все больше и больше, шагнул к нему.

Альберт нахмурился, продолжая давить на поршень.

— Еще несколько капель ненависти… — слетел с его губ тихий шепот.

— Нет! — резкий возглас, выкрик, слетевший с губ пострадавшего, заставил мага, непроизвольно вздрогнув, чуть ускориться и, поспешно введя последние капли раствора, извлечь иглу из-под бледной кожи.

Парень, до сей поры кажущийся практически мертвым, рывком сел и, тяжело дыша, схватился за руку, взирая на сидящего рядом с ним мужчину гневно и яростно. В зеленых глазах его темнела, плескалась, застя собою радужку, жестокая ненависть.

— Ты… ты опять!! — он скрипнул зубами, не прекращая цепляться за руку, — Черт бы побрал тебя, Альберт, снова!! Я знал, что ты предатель, знал, что ты мерзкий…

— Луи! — Эрик, неизменный в своей твердости, поспешно шагнул вперед, вставая так, чтобы находиться перед глазами пришедшего в себя брата, — Луи, успокойся, Альберт просто…

Маг грустно улыбнулся и, поднявшись с кровати, отошел на несколько шагов. Он знал, что уговоры не подействуют, знал и не желал попасть под горячую руку пришедшему в себя юноше, тем более, что прекрасно понимал, какой силой может обладать эта рука.

— «Просто» что?! — Людовик, к брату ненависти действительно не испытывающий, скрипнул зубами, прижимая руку к себе, — Он просто вколол мне эту чертову ненависть, да?! Опять, снова, он хочет, чтобы я ненавидел вас, ненавидел тебя, Эрик! Я ненавижу его, ненавижу, я хочу убить…

— Успокойся! — Эрик, на правах старшего брата готовый и способный утихомирить младшего, схватил его за плечо, слегка встряхивая, — Луи… ты помнишь, что случилось, что произошло на площадке башни?..

Молодой человек, против воли отвлекаясь от собственных чувств и эмоций, от сжигающей его ненависти, искренне задумался, продолжая прижимать к себе руку и немного баюкая ее — укол оказался довольно болезненным.

— Я… — он сомневался в каждом слове, однако, спешил высказать свои мысли, — Я плохо… кажется, они проводили ритуал, мы были там… потом Анхель выпил эту жидкость, лунную водичку, а я бросил порошок… да-да, мы же с дядей делали средство, чтобы обратить его в паука! Сработало?.. — он неуверенно поднял взгляд на брата, — И где остальные?..

— Все получилось как нельзя лучше, мой мальчик, — Альберт, в поле зрения озлобленного племянника предпочитающий не попадать, тем не менее, от ответа не удержался, — Анхель был обращен пауком навечно, ритуал был прерван и разрушен, мы помешали им вернуть ворасов… Но впоследствии Че́слав, злой из-за друга, напал на тебя, и… что именно он сделал, я не знаю.

— Ну, конечно, знать не знаешь, зато сразу решил лечить меня ненавистью! — Людовик неприязненно скривился и, удовлетворенный немного успокоившейся болью в месте укола, принялся растирать руку, — Заткнись, дядя, клянусь, мне хочется самому бросить тебя на съедение Чеславу и сотне диких пауков! Эрик… о чем он говорит? — при обращении к брату в злом голосе юноши зазвучали уважительные нотки, и молодой человек вздохнул. Предсказания Альберта сбывались прямо на глазах — Луи ненавидел дядю, но продолжал любить своих братьев.

— Он говорит о том, что оборотень как будто окатил тебя водопадом лунной энергии, и ты лишился чувств, — блондин немного развел руки в стороны, — Нам он сказал, что ты не доживешь до рассвета, действовать надо было быстро… Дядя перенес в замок тебя и меня, Луи, наши друзья должны вот-вот добраться сюда сами — им пришлось идти пешком, потому что Роман не очень хорошо умеет перемещаться, а без Паоло, который способен на это, и его подопечного Марко дорогу наши друзья не найдут… Но я полагаю, что они уже скоро будут здесь. Как ты чувствуешь себя?

— Готов свернуть горы и разорвать голыми руками чертова оборотня, — хмуро отозвался парень и, глубоко вздохнув, свесил ноги с кровати, — А что Ричард?.. Этот рыжий пес ничего не сделал ему, я надеюсь?

— Не пожелал, — вновь отозвался Альберт, — Чеслав бросил лишь, что ты умрешь, а Анхеля он вернет, после чего исчез…

Молодой человек, голос дяди в душе которого будил одну за другой вспышки жесточайшей ярости, дикой ненависти, отчаянно пытаясь с нею справиться, замотал головой, прижимая левую ладонь к виску и пытаясь сообразить, о чем идет речь.

— Погоди-погоди… — он закусил губу, поднимая взгляд на брата: концентрироваться, глядя на него, юноше было легче, — Как он собирается вернуть Анхеля?.. Мы же обратили его в паука навечно, не может же он…

— Все на этом свете возможно, Луи, — маг, утомившись стоять в углу, повернулся, открыто взирая в полные навязанной ненависти зеленые глаза племянника, — Тем более, если есть огромное желание и огромная сила, а того и другого у Чеслава в избытке. Спокойнее! — заметив, как хмурится юноша, он вскинул руку, останавливая его, — Ненависть дала тебе силы противостоять заклятию Чеслава, ненавистью ты можешь управлять. Я слышу шаги — наши друзья возвращаются… постарайся взять себя в руки, чтобы не расстраивать их.

— Так-то уж тебя волнует, расстроятся ли они… — Людовик, прекрасно сознающий, что ненависть в его душе подпитывает лишь зелье, введенное ему дядюшкой, причем введенное со вполне благими намерениями, но, тем не менее, не могущий полноценно обуздать ее, неприязненно сморщился и, изо всех сил стараясь переключиться на что-то более или менее приятное, окинул долгим взглядом каморку, — Кстати о друзьях — а где Чарли? И Тьери, и вообще… они разве не слышали, что мы вернулись?

— Я перенес нас прямо сюда, в дверь мы, увы, постучать не успели, — Альберт послал племяннику быструю улыбку и, прерывая неконструктивную беседу, решительно шагнул к двери, — А вот Роман, я думаю, постучать не преминет, и поэтому…

Закончить ему не позволил громкий, очень четкий и сильный стук по входным дверям замка, стук такой мощный, что, казалось, даже древние стены дрогнули и пошатнулись, вторя ему. Мужчина мимолетно потер переносицу, сдерживая вздох. Так сообщить о своем прибытии мог только один из хорошо знакомых ему людей, только тот, о ком, собственно, только что шла речь, и он не сомневался, что в холл сейчас войдет именно он.

— О, я совсем забыл, что я тут хозяин! — веселый молодой голос, раздавшийся сразу же после стука, слился со звуком распахиваемых дверей. Маг, не желая медлить, предпочитая встретить вернувшихся, наконец, соратников первым, распахнул дверь каморки, покидая ее и выходя в холл.

Эрик и примкнувший к нему Луи, все еще немного слабый и изредка хватающийся за голову, последовали за ним.

Роскошный холл старинного замка наполнялся людьми. Тяжелые двери входа были распахнуты, взволнованные путники спешили вернуться к себе домой, обеспокоенно озираясь и пытаясь сразу же увидеть, понять, осознать все новости, решить для себя, хороши они или нет и, соответственно, как следует на них реагировать.

Девушка, зашедшая внутрь вместе с серьезным мужчиной с каштановыми волосами до плеч, заметив вышедшего им навстречу мага, взволнованно бросилась к нему.

— Папа, что… — она осеклась, переводя взгляд за его спину и, чувствуя, как облегчение накатывает на нее огромной волной, медленно выдохнула, расплываясь в счастливой улыбке, — Луи… слава Богу…

— Да-да, я все еще жив, — парень, прекрасно сознающий, как сильно за него беспокоились друзья и родные, и, надо заметить, чрезвычайно довольный этим осознанием, церемонно кивнул и, легко шагнув вперед, мимолетно приобнял девушку, — Привет с другой стороны, Татьяна, хотя я и не задержался там надолго. И не спрашивай меня, что я сейчас думаю о твоем батюшке — я бы хотел избежать неловких ситуаций.

— Вот это интрига, — молодой человек с длинными волосами цвета воронова крыла, известный всем, как виконт Роман де Нормонд, заинтересованно приподнял брови, — Это что же это дядюшка опять натворил, что мысли о нем ставят тебя в неловкое положение? Срочно расскажи мне все, что здесь стряслось — я средний брат и должен быть в курсе, чем занимаются те, что по краям.

— Роман… — Эрик, усмехнувшись, слегка покачал головой и, сознавая все-таки необходимость сообщить вернувшимся союзникам о принятом ими непростом решении, вздохнул, — Неловкость заключается в том, что дяде для того, чтобы вернуть Луи к жизни и дать ему силу противостоять магии Чеслава, пришлось…

— Снова вколоть мне чертову ненависть, — сумрачно подхватил юноша и, передернув плечами, скрестил руки на груди, — Но есть и радость — вас я не ненавижу. Ненавижу я теперь дядюшку, что чисто логически мне неприятно, но чисто физически неизбежно. Он сам виноват.

Роман слегка развел руки в стороны. Последние слова его даже несколько удивили.

— Ну, в этом-то как раз никто и не сомневается — дядя виноват вообще во всем и пожизненно, за что и был посажен в подпол, мариновать огурцы… с заданием он, правда, не справился. А что с тобой вообще было, что сделал этот рыжий?

— Это неизвестно, — Альберт, все-таки не желающий оставаться в стороне от общего разговора, быстро улыбнулся, легко шагая вперед, но вставая при этом так, чтобы не попадать в поле зрения младшего из своих племянников, — Я сделал все, что было в моих силах — я дал ему силу, чтобы он мог совладать с заклятием, каким бы оно ни было, чтобы он мог противостоять проклятой луне… Но что именно сотворил Чеслав, я не знаю, я не встречал такой магии. Как не знаю и почему он считает, что сможет вернуть Анхеля.

— Чеслав — сильный маг, — мужчина с каштановыми волосами чуть нахмурился, скрещивая руки на груди, — Когда я был в плену, он сам говорил мне об этом, удивлялся, что мы сумели обратить Викто́ра человеком… Погодите, а где Виктор?

В холле воцарилось молчание. Великий маг, ощущая всем существом собственную вину, понимающий, что ему следовало бы обратить внимание на пленника, которого они оставили запертым в каморке, и впоследствии почему-то не обнаружили там, что он не должен был излишне увлекаться своим беспокойством за племянника, должен был мыслить трезво и холодно, не веря самому себе медленно переводил взгляд с одного из вновь прибывших на другого, стоял, приоткрыв рот и не мог выдавить из себя ни слова. Эрик, тоже не обративший внимания на отсутствие немаловажного человека, на отсутствие в импровизированной клетке пленника, слишком испуганный за брата, чтобы думать о ком-то еще, молча смотрел в пол, лихорадочно соображая, что произошло и как вообще было возможно исчезновение Виктора. Все было просчитано, все было точно — он не мог сбежать!..

— Он же ворас, — высокий итальянец, выступив из-за спин своих спутников, сдвинул брови, переводя взгляд с мага на блондина, затем на спасенного ими юношу, — Вы говорили, что заклятие не даст ворасу миновать двери каморки, а через окно в человеческом облике ему не пролезть. Как же тогда?..

— Может, дело в Ночи? — лохматый черноволосый мужчина, стоящий поодаль, сунув руки в карманы, не желающий в серьезный момент отвлекаться на демонстрацию собственного счастья от лицезрения живого и здорового Людовика, неловко пожал плечами, — В чертовой Ночи, которая дает силу исключительно тем, кому давать ее не должна… Может ли быть, что Большая луна дала ему столько сил, что он сумел побороть даже ваше заклятие?

Луи, прекрасно помнящий о том, как некоторое время назад лично помешал упомянутому ворасу менять облик, нахмурился и недовольно мотнул головой. К созданию зелья тогда он приложил немалую толику своего труда, поэтому сомнения, озвученные сейчас, воспринял едва ли не как личное оскорбление.

— Не говори ерунды, дядя! Все было просчитано и продумано, мы долго трудились и создали отличное лекарство от паукообразования, Виктор не мог обратиться пауком! А магией… — он вдруг растерялся, замолкая и, как-то даже забывая о собственной ненависти к Альберту, неуверенно покосился на него, — Вик не обладал… или нет?..

— Был заперт в каморке, среди разных склянок и травок, записок и книг, да еще и на целую Великую Ночь! — еще один итальянец, кажущийся бледнее и моложе своего товарища, раздраженно шагнул вперед, — Мы создали зелье, препарат, который должен был лишить его возможности обращаться, но надолго ли — никто из нас не знал. Либо действие его закончилось, и он выскользнул в окно…

— Либо Ночь и вправду оказала ему помощь, — великий маг тяжело, устало вздохнул и, махнув рукой, безнадежно глянул в сторону балюстрад позади себя, — Как бы там ни было, а Виктора мы упустили. Что ж… остается лишь порадоваться, что Луи остался в живых и, пройдя в гостиную, попытаться узнать, не заметили ли чего-нибудь оставшиеся здесь Чарльз и Владислав. К слову, с Тьери я бы тоже не отказался побеседовать…

— Какая прекрасная мысль! — виконт, воодушевленно хлопнув в ладоши, не желая медлить и всем видом демонстрируя крайнюю степень решительности, уверенно отодвинул остановившегося рядом с ним мужчину, который первым заметил исчезновение пленника, — В сторону, плебей хвостатый! Мы отправляемся устраивать допрос нашим несознательным друзьям и, честное слово, доктора капитана Бешенного за то, что упустил пленника, надо бы на рее повесить просушиться! Да что вы все у меня под ногами делаете? — он недовольно обошел удивленно приподнявшую брови Татьяну и, не желая более продолжать беседу, уверенно зашагал к балюстрадам, намереваясь скрыться в гостиной.

Оставшиеся в холле немного задержались, переглядываясь между собой.

— Винсент… — Эрик, пытаясь придумать хоть какой-то вариант бескровного решения проблемы, задумчиво закусил губу, потирая подбородок, — Скажи… ты сам считаешь, что Виктор мог использовать силу Великой Ночи, даже не имея магических способностей? Я хочу сказать — я верю дяде, но он расстроен, и мне бы хотелось услышать мнение со стороны.

— Какого ответа ты ждешь, Эрик? — мужчина, который заметить-то исчезновение пленника заметил, но никаких мыслей на сей счет высказывать не планировал, слегка развел руки в стороны, — Меня вообще в замке не было — я в плену был, и чем тут занимался плененный ворас, не имею ни малейшего понятия. Пошли в гостиную, на пороге стоять прохладно. К тому же, я бы хотел…

— Винсент! — звонкий мальчишеский голос, неожиданно донесшийся из-за балюстрад, голос совершенно счастливый и восторженный, заставил его прерваться и, заулыбавшись, повернуться к новому участнику разговора.

С той стороны, где скрылся Роман, из дверей гостиной, вылетел, сияя, как медный самовар, мальчик лет шести и, увидев в холле не только того, к кому обращался, но и еще целую толпу народа, на несколько секунд замер, восхищенно оглядывая их.

— Вы вернулись, все вернулись! Ура, мама, папа, ура! — он бросился вперед и, немного изменив траекторию перемещения, крепко обнял не улыбающегося мужчину, а немного присевшую к нему девушку. Эрик, мальчику приходящийся отцом, мягко потрепал того по волосам.

— Хорошо, что с тобой все в порядке, Анри, — он негромко вздохнул и, быстро глянув на чуть приподнявшего бровь Винса, немного замялся, — А… прости, ты не знаешь, что произошло с нашим достославным предком?

Анри, тяжело вздохнув, высвободился из объятий матери и, понуро опустив голову, помотал ею. Затем, по-видимому, неудовлетворенный этим, пожал плечами.

— Никто не знает, папа. Я слышал, когда подходил сейчас, как дядя Роман говорил, что собирается ругаться на дядю Чарли, но он не виноват, правда. Мы никто не виноват — мы были возле Дэйва, дедушка Тьери помогал ему, они с Чарли хотели поскорее привести его в чувство, а мы с Владом… ну, тоже помогали. Потом вдруг дядя Чарли сказал, что где-то хлопнуло окно… — паренек нахмурился, припоминая подробности максимально четко, — А мне показалось, что хлопнуло оно где-то внизу — в гостиной или в холле, но этого не могло быть! Здесь все окна закрыты, мы точно знаем. Влад пошел проверить, а когда вернулся, сказал, что Виктора нет. Куда он исчез и как, мы не поняли.

— Хитрая бестия, — молодой итальянец, скрипнув зубами, сжал руки в кулаки, — Надо было его сразу…

— Марко, — его товарищ, сдвинув брови, погрозил парню пальцем, — Думай о том, что говоришь при ребенке. Хотя не стану врать — я сильно удивлен. В твоих способностях я уверен так же, как и в своих собственных, с твоей помощью состав должен был получиться сильным… хотя, конечно, Большая луна все меняет.

— Ночь закончилась, синьор Паоло, — Винсент глубоко вздохнул и, сжав на несколько секунд губы, окинул присутствующих долгим взглядом, — Я рад уже тому, что она не забрала у нас Луи. Пойдемте в гостиную, пока Роман не натворил дел… я бы не отказался поесть, да и выспаться мне, в конечном итоге, тоже бы не помешало.

Возражений его предложение не вызвало: за прошедшую ночь изрядно утомились абсолютно все, присутствующие сейчас в холле, отдохнуть хотелось всем, посему все они, точнее, подавляющее большинство, предпочли последовать за давно уже исчезнувшим виконтом Романом.

В холле остались только двое.

Людовик, кожей чувствующий настроение любимого дяди, понимающий необходимость перекинуться с ним несколькими словами, мялся, не в силах придумать, с чего начать; мужчина молчал.

Наконец, парень не выдержал.

— Ричард, я…

— Никогда так больше не пугай меня! — Ричард, резко выдохнув, сунул руки в карманы, сдвигая брови, — Никогда, Луи, понял? Я… черт возьми, ты же знаешь — ты мне как сын! Сколько можно просить тебя не рисковать понапрасну своей жизнью? Почему Альберт не мог кинуть этот проклятый порошок, почему не Андре?! Я уверен — ты вызвался сам, хотел стать героем, но, черт побери!..

— Прости! — Луи всплеснул руками и, тяжело вздохнув, виновато покачал головой, — Ну, правда, извини, дядя, я… и в самом деле хотел побыть героем. После того, как я столько лет был плохим, после того, как столько раз пытался навредить всем вам… Я просто хочу теперь помогать, хочу, чтобы вы знали, что я на вашей стороне!

— Мы итак это знаем, — мужчина обреченно опустил плечи и, вытащив руки из карманов, развел их в стороны, — И для этого вовсе не обязательно провоцировать Чеслава убивать тебя, Луи, поверь мне! Ненависть, которой накачивал тебя Альберт… я надеюсь, на сей раз она не окажет такого пагубного воздействия на тебя.

— На сей раз, дядя, я буду ненавидеть другого дядю, — парень широко улыбнулся и, шагнув к собеседнику, неловко пожал плечами, — Ну, а ты можешь меня обнять, чтобы убедиться, что, вопреки стараниям Чеса, я все еще не стал призраком.

Романа в гостиной не оказалось. Винсент, зашедший туда первым и ожидающий увидеть виконта, как обычно, восседающим на столе, удивленно замер и, оглянувшись на следующих за ним друзей, слегка пожал плечами.

— Должно быть, отправился приставать к Тьери и Чарли, — заметил он и, сам решая не задерживаться, подошел к столу, тяжело опускаясь на первый попавшийся стул и вытягивая руки на столешницу, — Фух… Вот теперь я чувствую, что я дома. Надо заметить, в плену быть не слишком приятно.

— Думаю, мало бы нашлось людей, которые бы это оспорили, — молодой человек, до сей поры не подававший голоса, светловолосый, с маленьким хвостиком на затылке, серьгой в ухе и платком на шее, похожий на заправского пирата, слегка пожал плечами, присаживаясь напротив мужчины, — Как, впрочем, и хранителей памяти.

— Это уж точно, — Марко, одним из хранителей памяти как раз являющийся, хмыкнул, косясь на первого из своего вида, полулежащего в данный момент на столе, — К слову, Винченцо, я полагал, что бессмертие делает тебя более неутомимым, чем прочие.

— Ты заблуждался, — коротко отозвался мужчина и, широко зевнув, потер переносицу, пытаясь сконцентрировать свое внимание на всех и сразу присутствующих здесь, рассаживающихся вокруг стола людях. Обнаружив ребенка, уютно устроившегося на коленях матери, он нахмурился и пару раз махнул перед своим носом рукой, как будто прогоняя галлюцинацию.

— Между прочим, Анри, а почему ты не спишь? Время-то еще довольно раннее, только-только рассвело…

Татьяна, у которой за прошедшую ночь в голове успело все изрядно перемешаться, внезапно осознав справедливость слов хранителя памяти, который, как помнит читатель, приходился ей родным дядей, нахмурилась, переводя взгляд на сына.

— В самом деле, Анри… только не говори, что ты не спал всю ночь.

— Мне соврать? — мальчишка, мигом оживившись, обезоруживающе улыбнулся и, тотчас же спеша оправдаться, добавил в улыбку капельку вины, — Я очень волновался за вас, мама, не мог уснуть. Влад пытался меня уложить, но потом… — он пожал плечами, — Уснул сам.

— Владу воспитание ребенка больше не доверим, — Эрик покачал головой и, легко взъерошив волосы сына, кивнул, — Хорошо. Я бы отправил тебя спать сейчас, но, боюсь, теперь уснуть тебе не даст интерес. Учитывая же, что мы все устали, и предпочтем не затягивать собрание… я думаю, ты можешь поприсутствовать. Молча, Анри! — заметив, что сын хочет что-то сказать, молодой человек нахмурился, воздевая палец, — Прояви уважение.

— Он может рассказать о Вике, — Людовик, наконец зашедший в гостиную, легко пожал плечами, мельком оглянувшись на следующего за ним Ричарда, — Или подождем, пока Роман притащит сюда капитана и сверим показания?

Альберт, как раз только что севший на свое место, глубоко вздохнул и, сдвинув брови, откинулся на спинку стула. Он, несколько разочарованный результатами похода, удрученный всем случившимся, в том числе и необходимостью терпеть вновь ненависть племянника по отношению к себе, сейчас чувствовал себя хуже прочих и, возможно, именно поэтому, не хотел слишком затягивать разговоры.

— Не вижу смысла что-то сверять, — маг скрестил руки на груди, сверля взглядом столешницу, — Есть факт — Виктор сбежал. Как ему это удалось… не все ли равно? Поймать его вновь будет затруднительно, я полагаю, да и есть ли в этом смысл? Зачем он нам?

Ричард, чье отношение к сбежавшему пленнику проходило через призму личных эмоций, слегка развел руки в стороны.

— Чтобы спасти его, помочь? Чтобы он не вернулся опять к Чесу, не попал под его дурное влияние?

— Человеку нельзя помочь, если он этому отчаянно сопротивляется, — парень с серьгой в ухе, известный также как сын великого мага Альберта, и брат Татьяны Андре, вздохнул, сцепляя руки в замок и кладя их перед собою на стол, — Вик сделал свой выбор, Ричард, — он предпочел быть против нас. Как ты его переубедишь, если даже тебя, своего друга, он полагает врагом?

— Подождите, — Паоло, итальянский маг, создатель и названый отец Марко, поднялся на ноги и, сдвинув брови, оглядел присутствующих, — Оставим пока Виктора де Нормонда, у нас есть задачи важнее. Чеслав сбежал, забрав с собою своего друга и пообещав вернуть его — это повод задуматься, синьоры, большой повод! Почему нам сейчас не собрать экспедицию за мечом, о которым я говорил? У нас должно быть, чем защититься от этого оборотня.

— Отец прав, — Марко, всегда бывший на стороне своего создателя, легко пожал плечами, — От Вика де Нормонда никакой пользы нет, и не важно, здесь он или бежал. Не думаю, чтобы он рискнул вернуться в ближайшее время, он не так глуп… Но вот Чеслав озлоблен, он жаждет мести, и нам следует упредить эту его месть, нам нужно оружие!

— За которым мы отправимся, конечно, не прямо сейчас, — Винсент, у которого буквально закрывались глаза, устало махнул рукой и, зевнув еще раз, попытался проснуться, — Слушайте, ребят, у меня есть мудрое решение всех наших проблем — пойдемте спать, а? Утро вечера мудренее, на свежую голову собрание провести будет разумнее… — он снова зевнул и, вздохнув, решительно поднялся на ноги, — А вообще, как хотите. Я иду спать, а вы как знаете — можете сидеть хоть до следующего утра. Все, спокойной всем ночи… то есть, дня, — и, высказавшись, мужчина, кое-как передвигая ноги, засыпая буквально на ходу, уверенно направился в сторону коридора, ведущего к его комнате.

Оставшиеся в гостиной переглянулись. Альберт, усталый и мрачный, сам жаждущий провалиться в сон, пожал плечами и, тоже поднявшись на ноги, легонько хлопнул по плечу сына, подавая ему позитивный пример; итальянцы в свой черед тоже повскакали со стульев.

— Что ж, похоже, выбора у нас нет, — Людовик, который после потери сознания и нескольких часов без него чувствовал себя вполне бодрым и отдохнувшим, и мог бы продолжать и до следующего утра и даже до следующего вечера, сжал губы и, сунув руку в карман, добыл из него свою любимую игрушку — эспандер, некогда сотворенный Альбертом специально для него, — Спокойной ночи, ребята, пойду, почитаю что-нибудь.

Татьяна, быстро улыбнувшись, помогла сыну подняться с ее колен и, встав на ноги, взяла его за руку.

— На сей раз волнение не будет вредить твоему сну, — она ласково провела свободной рукой по волосам сынишки и кивнула, — Идем, я уложу тебя спать сама.

…Кисть мягко коснулась холста, добавляя побольше голубизны в радужку нарисованных глаз. Художник, придирчиво склонив голову набок, оглядел собственное творение, затем перевел взгляд на позирующего ему молодого человека и, обнаружив, что тот смотрит в другую сторону, досадливо вздохнул.

— Слушай, капитан, если ты будешь так вертеться, никакого портрета не получится.

Названный капитаном парень досадливо отмахнулся и, неожиданно поднявшись на ноги, приблизился к кровати, на которой лежал, тяжело и хрипло дыша, сильно израненный, хотя и постепенно приходящий в себя человек.

— Дэйв? — он нахмурился, осторожно касаясь ладонью лба несчастного, — У него опять поднимается температура… не знаю, что дал ему отец, но, боюсь, впрок хранителям памяти это не идет.

— А где твой отец? — художник, не слишком довольный вынужденным перерывом, опустил кисть, окидывая больного обеспокоенным взглядом, — Может, ему стоило бы самому следить за состоянием Дэйва, не сваливать все это на нас? В конце концов, маг тут он, а мы лишь скромные подмастерья.

— Папа отдыхает, — капитан, продолжая держать ладонь на лбу своего пациента, покачал головой, — Он все-таки тоже человек, нуждается во сне и покое. Небо и земля, он ведь не спал целую ночь, а между тем, возраст…

Знакомый веселый голос, раздавшийся от дверей, перебил его, заставляя удивленно обернуться. Художник, изумленный не меньше, поворачиваясь сам, едва не мазнул кистью по портрету, чудом не испортив его.

— Свой возраст дяденька Тьери постоянно меняет, так что это не оправдание, — Роман, заглянув в комнату, широко улыбнулся и, бросив взгляд на раненного Дэйва, демонстративно понизил голос, — Как тут наш умирающий? Еще не совсем умер, я надеюсь? Не хотелось бы сильно огорчать дядю Рика, он у нас товарищ нервный…

— С возвращением, — доктор, он же капитан, широко улыбнулся и, убрав руку со лба больного, шагнул к приятелю, окидывая его испытующим взглядом, — Какие новости?

— Самая главная новость в том, что вы проворонили Вика, — виконт, скрестив руки на груди, чуть приподнял брови, — Ну? Я ожидаю признания в грехах, готов даже попросить суд о помиловании и замене пожизненного срока на смертную казнь.

— Очень милосердно, — художник тяжело вздохнул и, присев на ближайший к нему стул, недовольно взмахнул кистью, — Да! Мы проворонили Виктора, причем я лично даже не услышал, как он удрал. Слышал Чарли… и, кажется, Анри.

— Я слышал, как хлопнуло окно, — поправил капитан Чарли и, тяжело вздохнув, мимолетно оглянулся на Дэйва, — Да и то… Влад отправился смотреть, что произошло, не сразу — у нас были другие заботы. Дэйва лихорадит, бросает то в жар, то в холод и мне это очень не нравится, Роман, — он закусил губу, — Такое чувство, что кроме собственно ран он пострадал еще и от яда, или, по крайней мере, успел занести себе инфекцию… Вы разобрались с Чеславом?

— Ну… — Роман, не слишком желающий сознаваться в провале операции, вытянул губы трубочкой, напряженно размышляя, как бы объяснить все более мягко и, наконец, обреченно кивнул, — Конечно, нет. Только не вздумай винить нас, Бешеный! — он нахмурился, угрожающе воздевая указательный палец, — Мы, в отличие от вас, победили целого большого паука, обратили его в паука навечно!.. Правда, Чес пригрозил, что его вернет. А еще он ранил Луи…

— Что? — Влад, в общем-то не бывший горячим поклонником упомянутого юноши, но, тем не менее, и смерти ему не желающий, взволнованно приподнялся, переглядываясь с врачом, — Он… как он?

— Жив, здоров и очень бодр, — виконт пожал плечами и, тяжело вздохнув, прислонился спиной к косяку, — Почему никто не следил за Виком, как ему вообще могло удастся удрать?

— Вопрос к мастеру, сухопутный, — Чарли, легко уловив в вопросе собеседника претензии в собственный адрес, поморщился, демонстративно отворачиваясь к пациенту, — Я был занят больным, мой отец тоже, как и Влад с Анри — мы пытались сбить температуру, облегчить его состояние, нам было не до слежки за вашими пауками! Кстати, где Ричард? Я ожидал, что он прибежит сюда раньше тебя.

— Он задержался, — Роман, склонив голову набок, внимательно вгляделся в Дэйва, — Ругает Луи за проявленный героизм… Он должен быть таким бледным?

— Он потерял много крови, — Владислав, в общем-то, врачом не являющийся, но кое-что объяснить могущий, пожал плечами, — Винсент говорил, что на Большую луну Дэйв реагирует особенно остро, она ухудшает его состояние… Надеюсь, что, если он пережил эту ночь, то теперь пойдет на поправку. Капитан?

— Вполне возможно, — Бешеный устало потер переносицу, — Остальные в порядке, никого лечить не надо?

Виконт уверенно помотал головой.

— Отдыхай, — голос его прозвучал на удивление мягко, без обычных насмешливых ноток, — Все в норме, Людовик пришел в себя, а с Дэйвом вполне способен посидеть и я. Отдыхай, Чарли, а то лечить тебя нам будет несколько затруднительно. Если мой острый слух меня не обманывает, друзья наши тоже решили для начала передохнуть. Но как только выспишься — бегом в гостиную! Будем все дружно тебя ругать.

Емкость, где покоился до поры до времени белый паук, стояла на столе, прикрытая шелковым платком. Чеслав, сидящий неподалеку от стола в кресле, напряженно листал какую-то книгу, периодически сверяясь с огромным томом, лежащим перед ним на полу. Он пообещал, он поклялся своим врагам, что разрушит их заклятие, он пообещал другу, что сумеет их ослабить и теперь готов был сделать все, лишь бы найти способ исполнить это.

Это место гнело его. Это здание, полуразвалившееся, полуразрушенное поместье, бывшее некогда родовым гнездом его лучшего друга, его названного брата, ставшее ареной таких грандиозных поражений, казалось ему проклятым, казалось несчастливым, но покинуть его он не мог. Он знал, что Анхель любит это поместье, знал, что друг привязан к нему и хотел, чтобы тот, наконец вернув себе нормальный облик, обнаружил себя в знакомой обстановке.

К тому же, здесь были книги, столь необходимые ему сейчас.

Чеслав перелистнул еще одну страницу, провел указательным пальцем по строке и, хмурясь, бросил взгляд на раскрытый том на полу. Да, те же самые слова… Что они ему дают?

Он тяжело вздохнул, с гулким хлопком закрывая книгу. Его вновь охватило раздражение.

— Я сам не знаю, что ищу… — прошептал он сквозь зубы и, небрежно бросив книгу в ближайшее кресло, прикрыл на несколько мгновений глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он должен был что-то делать, куда-то идти, что-то придумывать, он не должен был просто сидеть и ждать, пока его посетит озарение, но, увы… Произошедшее Великой ночью, поражение, которое он вновь понес от тех, кого полагал значительно более слабыми магами, нежели он сам, то, что они сделали с Аном, надломило его, сбивая и путая все мысли.

Он уже даже не был уверен, что мальчишка-маг, этот чертов Людовик, все-таки мертв, он уже опасался, что поражение их могло быть значительно более громким, чем показалось поначалу.

Все пошло прахом, все! Ритуал был разрушен, ворасы, из которых они надеялись создать послушную армию, так и остались пауками, а Анхель — один из немногих, кто мог обращаться человеком, меняя облик, был лишен этой возможности. Он остался один, совершенно один, помощи ждать ему было неоткуда, и что делать, что предпринимать, оборотень не знал. Впервые за прошедшие полторы тысячи лет он вдруг вновь ощутил себя маленьким ребенком, мальчишкой, живущим на улице, всеми забытым и всеми покинутым, слабым и не способным себя защитить.

Он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Анхель не давал ему падать духом, Анхель поддерживал в нем волю к победе, а он в ответ старался поддерживать его… Но Анхеля нет. Что, если его уже и не будет?.. Что, если он совершил ошибку, что… если он и вправду убил своего друга?..

Пальцы его задрожали; Чеслав скрипнул зубами, опуская руки и сжимая их в кулаки. Нет, нельзя поддаваться панике, нельзя! Отчаяние — забавная игрушка, если его умело использовать, им можно позабавиться, но никогда нельзя подпускать его чересчур близко к сердцу, никогда нельзя позволять ему одолеть себя.

— Мы справимся… — прошептал он, устремляя взгляд на емкость, прикрытую платком, — Как всегда, Ан, мы со всем справимся… я…

— Учитель! — знакомый, одновременно раздражающий и радующий сейчас взволнованный голос, раздавшись от входных дверей поместья, заставил оборотня медленно подняться на ноги, переводя взгляд туда.

В комнату, очевидно, учуяв или услышав его присутствие здесь, почти бегом влетел знакомый темноволосый молодой мужчина с прозрачно-карими глазами и, замерев, медленно перевел дыхание. На губах его отразилась неуверенная улыбка.

— Я… я сумел сбежать, учитель, — он немного расправил плечи, — Глупцы, оставили все свои заклятия и зелья рядом со мной, оставили на целую Великую ночь! Я сумел снять их заклятие, мне хватило сил, я вновь могу… — он внезапно осекся и, окинув комнату взглядом, совсем другим тоном прибавил, — А где господин Анхель?..

Чеслав мрачно улыбнулся. Радоваться успехам своего ученика он сейчас был не в настроении.

— Можно сказать, что господина Анхеля… сейчас с нами нет, — он мимолетно сжал губы, не позволяя себе пропустить горечь в голос, — Можно сказать… что они сумели одолеть нас, Вик. Но я верну его! — в глазах оборотня вспыхнул желтый огонь; он сжал кулаки, — Я обязательно его верну и, черт возьми, не ограничу свою месть одним убитым мальчишкой! Всех, всех и каждого из них…

— Учитель… — Виктор, неуверенно прерывая собеседника, чуть повернул голову набок, — Я… о каком мальчишке идет речь?.. Я бежал, да, но знал, что, когда они сбегут от вас, проигравшие, они приползут в замок, я ждал… Хотел узнать, я слышал… кое-что. Людовик, этот мальчик, один из моих потомков, — на губах мужчины мимолетно отразилась слабая улыбка, — Он был без сознания, когда они вернулись, но после мастер ввел ему то, что называл «ненавистью»…

Чеслав вскинул руку, останавливая его и, хмурясь, прошелся по комнате. Предчувствие его не обмануло — поражение они потерпели более громкое, чем он хотел надеяться, и даже отомстить за него не сумели. Он. Не сумел.

— Я не думал, что он пойдет на это… — оборотень куснул себя за губу, напряженно размышляя о чем-то, затем вдруг махнул рукой, — А может, оно и к лучшему. Если мальчишка будет ненавидеть дядю, если они будут грызться между собой… Мне это только на руку, Вик, нам на руку! Расскажи мне еще, — он остановился прямо перед ворасом, склоняя голову набок, — Ты слышал еще какие-нибудь разговоры?

Виктор пожал плечами. Разговоры-то он слышал, но смысл их особенно не уловил, поэтому в полезности информации сомневался.

— Они говорили о каком-то мече, собирались отправиться за ним, — он развел руки в стороны, — Трудно сказать, учитель, в их речах было много сумбура — судя по всему, они были счастливы своей победой, счастливы, что жив Людовик, и не желали думать ни о чем другом. Впрочем, и собрание они долго не проводили — все были уставшими, и все предпочли разойтись по спальням. Да, я еще слышал… — он задумчиво облизал губы, — Кое-что странное. Когда покидал замок, поднялся по стене и слышал из открытого окна… Тот хранитель памяти, на которого вы велели мне напасть, — мужчина заинтересованно воззрился на внимающего ему собеседника, — Дружок Рене… Он, видимо, очень плох. Мои стилеты бьют без промаха, вы знаете, но я слышал, будто у него жар… Они считают, что он мог быть отравлен, но я знаю, что не травил его.

Оборотень ядовито улыбнулся. Эти новости удовольствие ему, наконец, доставили.

— Возможно, он просто занес инфекцию в рану, пока полз к замку… — элегически протянул он, — Или, возможно, я в тайне от тебя улучшил твои стилеты, Виктор… Оставлять раны — это, конечно, приятно, но мне было обидно, что серебром ты способен навредить лишь оборотню. Маленькое усовершенствование, капелька чистого яда — и вот уже твое оружие может причинить вред не только оборотню, но и его верному наперснику, его хранителю памяти… — он хмыкнул, скрещивая руки на груди, — Конечно, Дэйв не умрет. Мне и не нужно, чтобы он умирал, хотя я даже не думал, что все получится так прекрасно… Мальчишка будет злиться на мага, мешая ему действовать и не действуя сам, Дэйв будет страдать, а Рене будет метаться вокруг него, безмерно волнуясь, забывая обо всем на свете… Остальные же будут переживать то за одного, то за другого, а мы… — он широко улыбнулся и, запрокинув голову, окинул взглядом потолок, — А мы получили фору, Вик. Нужно выяснить подробнее, что за меч они планируют найти, нужно понять, как нам избавиться от них… для этого мне потребуется твоя помощь, — он опустил взгляд на мигом вытянувшегося по струнке ученика, — Ты найдешь кое-кого, друг мой, найдешь… и приведешь сюда. Я испытываю острую необходимость в конфиденциальной беседе, и лучше будет, если состоится она на моей территории.

— Меч? — Винсент слегка развел руки в стороны, окидывая взглядом всех собравшихся, — Или для начала попытаемся все же отыскать и вернуть Виктора? К тому же, есть еще вариант попытаться разгадать хитрые планы Чеса, и попробовать обойтись своими силами…

— Стоп, — Марко, решительно поднявшись из-за стола, чуть сдвинул брови, — Я рад, Винченцо, что, выспавшись, ты начал фонтанировать идеями, однако, считаю своим долгом напомнить, что решение нами принято уже было. И решение это — искать меч, Нейдр, чтобы лишить Чеслава силы. Мы, кажется, даже прикидывали, в каком составе будем искать его…

— Мы прикидывали, но теперь все изменилось, — мужчина, глубоко вздохнув, сел на собственный стул и, облокотившись о столешницу, подпер подбородок руками, — Честно сказать, я не знаю, могу ли оставить вас здесь на произвол судьбы — Чеслав наверняка узнает, что его месть не удалась, что Людовик до сих пор жив и, скорее всего, попытается это исправить… Слушайте, почему мы не в полном составе? Где Ричард, где Татьяна с Эриком? Где, в конце концов, наш извечный балабол? Мне без него уже даже как-то скучно, слишком серьезно все.

Людовик, на собрании присутствующий, недовольно расправил плечи и, принимая на себя вид мрачной торжественности, уложил перед собою на стол сцепленные в замок руки.

— Только что вы изволили серьезно оскорбить меня, синьор Винченцо, за что я буду вынужден вызвать вас на дуэль… — он мимолетно задумался, припоминая магические способности собеседника и сопоставляя их со своими, и уточнил, — На дуэль на шпагах, потому что фехтуешь ты значительно хуже, чем колдуешь. С какой стати извечный балабол тут Роман? Я требую справедливого распределения лавров — я тоже болтать способен! А ты меня даже не замечаешь, — он недовольно надул губы и очень демонстративно обиделся на весь белый свет.

Хранитель памяти только махнул в его сторону рукой, предпочитая не вдаваться в подробности оскорбленного достоинства молодого мага. Его в данный момент интересовали вопросы куда как более серьезные, которые, впрочем, он тоже мог задать юноше.

— Лучше скажи мне, где твой дядя. Я думал, после случившегося он глаз с тебя не будет сводить, — он на секунду задумался, — Хотя, конечно, состояние здоровья Дэйва тоже важно. Луи… кажется, это ты говорил, что Тьери упоминал о жаре нашего больного?

— Я, — молодой человек, как-то сразу забывая про собственные обиды, согласно опустил подбородок, — И, кстати, я думал предложить Марко осмотреть его — он ведь у нас специалист по ядам, может, и увидит знакомые симптомы… Не думаю я, что виновата банальная инфекция, не верится мне в это. Дэйв — парень сильный, что доказывает тот факт, что он вообще сюда добрался, так что… — он сжал губы, разводя руки в стороны, как бы пытаясь сказать, что иных вариантов кроме участия в деле яда не видит. Винсент тяжело вздохнул. Мысль о том, что его коллеге, возможно, угрожает опасность еще бо́льшая, чем он думал изначально, тревожила мужчину.

— А ты все так же ненавидишь Альберта… — задумчиво молвил он, как-то неожиданно меняя тему.

Собеседники его, явственно удивленные этим, быстро переглянулись; по сию пору не принимающий в беседе участия Андре понуро вздохнул, опуская взгляд на столешницу.

— Интересно, меня ты тоже ненавидишь, кузен? — говорил он, обращаясь к чашке, стоящей перед ним, как будто опасаясь поднять глаза, и Людовик не преминул отметить это.

— Если кузен тебе стол, то, конечно, он тебя терпеть не может, — живо отозвался он и, сознавая необходимость серьезного ответа, мимолетно поморщился, — А если кузен тебе я, то ответ нет, Андре. Тебя я не ненавижу, да и дядю не ненавидел бы, если бы не эта его пакость… Я понимаю! — он нахмурился, видя, что собеседник хочет возразить, — Понимаю, что это был единственный способ спасти мне жизнь, особенно учитывая, что до сих пор толком не ясно, что же сделал Чеслав. Понимаю, что он дал мне сил больше, чем у меня было, да я и чувствую эти силы! Я вновь ощущаю себя столь же сильным, как и в дни своего обучения у дяди, но… меня это бесит. Я не хочу возвращаться к прошлому, не хочу снова предавать свою семью, я не хочу опять идти против вас всех! — он слегка всплеснул руками и, заставляя себя успокоиться, весомо прибавил, — В том числе и против тебя.

— Спасибо, — парень быстро улыбнулся и, подняв взгляд, с неожиданным вниманием вгляделся в кузена, — Кстати, знаешь… У меня была одна мысль. Может быть… Чес именно это и планировал? — он перевел взгляд на явно заинтригованного Винсента, затем покосился и на Марко с Паоло, — Хотел, чтобы отцу пришлось ввести тебе ненависть, чтобы она снова мутила, туманила твой рассудок, чтобы ты думал только о своей злости на него, а он расстраивался из-за этого и, соответственно, не помышлял бы о самом Чеславе? И то, что с Дэйвом… если он и вправду отравлен, времени думать о делишках оборотня у нас нет — надо решить, как спасти его.

Паоло, внимательно слушающий собеседников, предпочитающий пока мотать всю информацию на ус, не высказывая своего мнения, задумчиво куснул себя за губу. В словах сына Альберта, безусловно, имелся резон, но как избежать обрисованной ситуации, понять было затруднительно.

— В таком случае… — он промедлил немного, выдерживая паузу, и лишь затем подал голос, — В таком случае, я полагаю, что Марко и в самом деле нужно осмотреть Дэйва. Если ты сумеешь обнаружить следы яда, сынок, быть может, сумеешь и понять, как нивелировать его действие… Тогда эта проблема будет решена. Но, с другой стороны, я бы предпочел как можно скорее отправиться за мечом, а в пути Марко нам будет необходим в не меньшей степени, чем необходим сейчас здесь.

— Значит, придется промедлить, — Винсент, потерев подбородок, отпил чай из стоящей перед ним чашки и, поставив ее на место, потер подбородок еще раз, — Значит, этот чертов оборотень получит фору, и может успеть сделать все, что угодно…

— А что угодно оборотням, мы все прекрасно знаем! — знакомый насмешливый голос, раздавшийся от двери, почти пропевший эти слова, заставил мужчину тонко улыбнуться. Его желание внести в серьезную атмосферу несколько веселых ноток, наконец, исполнилось — к столу пожаловал сам господин виконт, как обычно, имеющий в запасе несколько шуточек.

— А угодно им вернуть в свою компанию паучков, — продолжил, тем временем, Роман, подходя ближе и усаживаясь верхом на первый попавшийся стул, — А потом преподнести этим паучкам нас на блюдечке с золотой каемочкой, и дать паучку вилку… Кстати, Винс, давно хотел спросить — без Большой луны они точно не сумеют возродить ворасов?

— Точно, — хранитель памяти согласно опустил подбородок, — На этот счет можно не волноваться на протяжении ближайших трех столетий, это слишком сильная магия, чтобы творить ее просто так. Ты не видел Альберта?

— Дядя дрыхнет, он устал, — юноша пожал плечами и элегически вздохнул, — Я хотел, было, поприставать к нему, но решил, что я слишком добрый для этого. Кстати, другой дядя там активно волнуется за Дэйва. Он как-то… не слишком хорошо себя чувствует, — здесь виконт даже посерьезнел, сдвигая брови, — Утром я отпустил Чарли отдохнуть, но сейчас он уже проснулся и опять хлопочет вокруг него вместе с отцом. Влад на подхвате… Ума не приложу, что такое с Дэйвом! Я думал, когда мы вернемся, он уже будет идти на поправку.

— Если он отравлен, процесс может ощутимо затянуться, — Людовик пожал плечами, — Марко его еще не осмотрел, мы пока не в курсе, присутствует ли там яд… Но вообще, как по мне, жар — нетипичное явление при ранениях. Даже таких. Скорее я бы не удивился, если бы он похолодел…

— Да, учитывая, что крови он потерял столько, что мы еле пол в холле от нее оттерли, это было бы куда логичнее, — виконт согласно кивнул и, покусав губу, окинул всех присутствующих в гостиной долгим взглядом, — А какие у нас новости? Вы тут без меня, вижу, собрание проводите, что уже насобирали?

Андре удрученно махнул рукой и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди.

— Пытаемся распределить силы так, чтобы и помочь Дэйву и отправиться за мечом. Марко, прости, может, ты все-таки проведаешь нашего больного?

Молодой итальянец, как раз делающий последний глоток кофе, поперхнулся от неожиданности и, закашлявшись, со стуком поставил чашку на место, устремляя на собеседника негодующий взгляд.

— Знаешь, ведьмак… — медленно вымолвил он, — Клянусь, не желай я провоцировать месть со стороны мастера, я бы тебе, наверное, пару царапин-то оставил бы… Я собирался спокойно закончить жалкое подобие ужина, а потом уже отправляться, не подгоняй меня! — он резко поднялся на ноги и, легонько толкнув чашку, с претензией добавил, — Вот теперь я поел. Иду!

Паоло, усмехаясь, только покачал головой, окидывая негодующего сына долгим, успокаивающим взглядом. Тот, надменно проигнорировав его, приподнял подбородок и, всем видом демонстрируя крайнюю степень недовольства, уверенно зашагал к выходу из гостиной.

В дверях он столкнулся с Татьяной и Эриком, как раз направляющимся к собравшимся в гостиной друзьям и, быстро кивнув в знак приветствия, прошествовал дальше.

Девушка, проводив молодого человека мимолетным взглядом, слегка пожала плечами и вновь обратила внимание на присутствующих в гостиной людей.

— А почему вы не в полном составе? — она шагнула вперед, слегка разводя руки в стороны, — Я думала, вас здесь больше, честно говоря. Где Ричард, где Влад? Где отец? Где Чарли и Тьери, я думала…

— Все крутятся вокруг постепенно умирающего Дэйва, — Роман, демонстративно потянувшись, свесил руки со спинки стула, практически ложась на нее грудью, — Ну, за исключением, полагаю, Альберта — он у нас вообще хронический эгоист, поэтому пока все страдают, он спит.

— А вы еще удивляетесь, что я его ненавижу, — Людовик хмыкнул и, скрестив на груди руки, движением весьма наглым и провокационным закинул ноги на стол, — Да можно сказать, что его пакость пробудила во мне то, что дремало уже давно!..

— Да мы и не удивляемся, — виконт, покосившись на брата, хмыкнул сам и, устремив взор на другого брата, чуть приподнял брови, — А вы что молчите, господин граф? Почему не скажете что-нибудь очень веское и твердое?

Эрик тонко улыбнулся и, оттягивая момент ответа, прошел вперед, усаживаясь в глубокое кресло во главе стола — место, принадлежащее ему по праву и никогда никем, кроме него, не занимаемое. После этого, спокойно расположив руки на подлокотниках, он, наконец, соблаговолил ответить.

— Я пока что не придумал достаточно веских и твердых слов, Роман, поэтому предпочитаю взять паузу. Интуиция подсказывает, что вы обсуждали что-то важное и, судя по выражению лица Винсента, даже приняли какое-то решение? Известно, что с Дэйвом?

— Марко пошел его осмотреть, — хранитель памяти, наконец тоже получивший возможность поучаствовать в разговоре, глубоко вздохнул, бросая взгляд вслед удалившемуся коллеге, — Мы подозреваем, что кинжалы Виктора могли быть отравлены, Эрик, и это причина состояния Дэйва… Ричард сейчас рядом с ним, насколько я понимаю — узнав, что у его друга жар, он сильно забеспокоился.

— Неудивительно, — Татьяна, присев на стул рядом с мужем, тяжело вздохнула, запуская пальцы в волосы, — Винс… но Дэйв же ведь не умрет, правда? Он связан с Ричардом, его жизнь длится столько же, сколько и жизнь Ричарда, а Рик бессмертен!.. Если только… он перестал хранить его память, это… — она неуверенно качнула головой, — Это же не могло повлиять…

— Ни в коем случае, — мужчина успокаивающе улыбнулся и, кивнув племяннице, прибавил, — Спасая некогда жизнь Ричарду, Дэйв привязал себя к нему, связал их жизни не как его хранитель памяти, а как просто одно сверхъестественное существо с другим. Их жизни связаны, Дэйв, вне всякого сомнения, не умрет… но плохо ему быть может. Вспомни Влада — он бессмертен, но боль чувствует и страдает от нее, как обычный человек. Ладно… — он потер переносицу, заставляя себя собраться с мыслями, — Вообще, речь у нас шла о другом. Надо решить, в каком составе мы отправимся за мечом — медлить нельзя, Чеслав может напасть в любую минуту. Лучше, если мы будем вооружены.

Людовик, внимательно выслушавший слова хранителя памяти, согласно опустил подбородок, принимая на себя вид весьма важный и многозначительный.

— Да, и не забудь, что ты боишься оставлять нас одних в этом страшном и таинственном замке, поэтому не знаешь, можешь ли позволить себе отправиться в путь.

Эрик с Татьяной недоуменно переглянулись. С их точки зрения, подобные сомнения были довольно странны и даже наивны.

— Но, Винс, мы не одни, — молодой граф, слегка разведя руки в стороны, перевел взгляд на старого друга, — Здесь останется Альберт, здесь останется, полагаю, Луи, Роман… Если, конечно, вы планируете отправиться в том составе, который обсуждали прежде, то есть ты, синьор Паоло, Марко и Тьери.

— Честно говоря, я бы взял еще кого-нибудь, именно с учетом того, что мы не знаем и не можем предположить, каковы будут действия Чеслава, — Паоло мимолетно сжал губы и, размышляя, побарабанил пальцами по столу, — Он может попытаться напасть на вас… но может и попробовать помешать нам, особенно, если узнает о цели нашего путешествия. Учитывая же, что Виктор де Нормонд, этот ворас, ухитрился сбежать, я думаю, есть все основания предполагать, что о наших планах он мог донести своему… «учителю», — на этих словах итальянец ощутимо поморщился.

— Но кого? — Татьяна развела руки в стороны, мысленно пересчитывая присутствующих в замке людей, — Еще далеко не факт, что Тьери согласится идти с вами — в конечном итоге, ситуация обострилась, а здесь, в замке, остается его сын, на чьих плечах по-прежнему лежит обязанность победить Чеса… Ума не приложу, что делать. Я рада, что мы избавились хотя бы от Анхеля, который угрожал Анри, но, если теперь против нас Виктор… — она на миг задумалась, — Впрочем, не думаю, чтобы он пошел против Анри. Кажется, он Вику понравился…

Со стороны двери, ведущей к хозяйским комнатам, послышались знакомые шаги и по прошествии нескольких мгновений в дверях показалась не менее знакомая лохматая шевелюра местного оборотня. Последние слова девушки он, благодаря острому слуху, слышал и теперь спешил ответить на них, выразив свое мнение и приняв участие в общей беседе.

— Вик — несчастный человек, — он остановился неподалеку от дверей, окидывая всех собравшихся многозначительным взглядом, — Он был обманут этим мерзавцем, был против воли обращен чертовым ворасом, и теперь идет против собственной семьи, сам же страдая от этого. Я предлагал — нужно найти его, вернуть… хотя это, боюсь, будет непросто: Чеславу он, увы, все еще доверяет. Я слышал, о чем вы говорили, — взгляд темных глаз скользнул к итальянцу, затем переместился к хранителю памяти, — Если честно… я бы тоже пошел с вами, чтобы найти меч, чтобы получить возможность избавиться от этого урода, прикидывавшегося моим родственником, от этой рыжей твари!.. — он медленно выдохнул и, сжав руки в кулаки, понуро опустил голову, — Но я не могу оставить сейчас Дэйва. Он… ему действительно очень плохо, — мужчина быстро облизал губы, — Я встретил Марко, он сказал о вашем предположении насчет яда, но пока его не подтвердил. Ну, или я просто не дождался этого, ушел… — он глубоко вздохнул, — Но Дэйву действительно плохо, он мечется, бредит… Чарли и Тьери пытаются что-то сделать, но пока безрезультатно. Когда вы собираетесь отправляться?

Все взгляды, включая даже взор Паоло, бывшего, в общем-то, основоположником экспедиции, устремились к Винсенту: ответа на вопрос без труда узнаваемого Ричарда все ждали именно от него, как обычно отдавая хранителю памяти бразды правления.

Винс, не слишком довольный сейчас таким раскладом, красноречиво кашлянул и медленно поднялся на ноги, как будто продолжая размышлять над ответом. Он выпрямился, замер, продолжая думать и рассматривая всех, присутствующих в гостиной людей, закусил губу, что-то прикидывая и, наконец, неспешно выдохнул, опуская плечи.

— Тьери взять с собой мы не можем, — он почесал подбородок и уверенно кивнул, — Если Марко поймет, что это за яд, потребуется противоядие и, полагаю, помощь Тьери будет для него неоценима. Альберт, боюсь, будет занят другими делами — поиски Виктора тоже считаю целесообразным начать. За мечом отправимся я, Паоло, Марко и… Роман, ты не против прогуляться с нами за красивым оружием? Мне кажется, ты всегда был ценителем мечей?

Виконт, такого предположения совершенно не ожидавший, и даже чуть не свалившийся на радостях со стула, поспешно вскочил на ноги, вытягиваясь по струнке и воодушевленно кивая.

— Да я всеми руками «за», Винс! Вам непременно потребуется моя помощь, я в этом вообще не сомневаюсь, потому что без моей помощи в этом мире не делается вообще ничего, — он самодовольно улыбнулся и, кивнув еще раз, окинул двух своих будущих спутников почти претенциозным взглядом, — Ну, и когда мы выходим?

Хранитель памяти, вполне довольный таким рвением молодого человека, усмехнулся и, упав обратно на стул, легко махнул рукой.

— Как только известим всех о нашем решении и получим их согласие. И, честно говоря, перед уходом я бы хотел все-таки узнать, что же с Дэйвом…

— Это абсурд, — Альберт, упершись одной ладонью в стол, немного подался вперед, окидывая сидящих напротив него собеседников тяжелым взглядом, — Венсен, почему ты выбрал Романа? Заменять Тьери им — это абсолютное безумие, чем он может помочь в этом походе? Он не настолько сведущ в магии, порывист, не может сосредоточиться…

— Ну, знаешь, дядя!.. — виконт, выслушивающий весьма нелестные характеристики в свой адрес с приоткрытым ртом, гневно выдохнул, сам вскакивая со стула, — Клянусь, взяв реванш за прошлый поединок, я вызову тебя на дуэль снова! Как ты вообще смеешь винить меня в таких страшных грехах?! Я, между прочим, очень спокойный, сосредоточенный и в магии кое-что понять тоже могу! С учебником.

Великий маг саркастический улыбнулся и, согласно кивнув в ответ на последнее замечание, тяжело вздохнул, опускаясь обратно на стул.

— Глупый ты маленький ребенок. Я не пытаюсь оскорбить тебя, Роман, я лишь хочу защитить тебя, постарайся понять это! Путешествие за мечом — не увеселительная прогулка, оно опасно, и никто заранее не может предсказать, как поведет себя Нейдр, почувствовав рядом с собою силу, у кого он возжелает отобрать ее! Вы скажете, что я не прав? — он устремил взгляд на Паоло, — Я слышал об этом мече, знаю, почему его спрятали, скрыли от других — пользоваться им может только тот, в ком нет магической силы! Иначе он опустошит и того, в чьих руках будет и того, против кого будет направлен.

— Так вот почему с Чесом может совладать лишь Чарли… — Татьяна, почесав нос, покосилась на присутствующего сейчас на собрании экс-капитана пиратов, — Может, тогда стоит ему…

— Я никуда не пойду, — Чарльз выпрямился на стуле, слегка приподнимая подбородок, — Тысячу каракатиц мне в ботинок, я пытаюсь вылечить Дэйва! Куда я, по-твоему, должен идти, как я могу бросить своего пациента на произвол судьбы? Тем более, когда стало известно, что это все-таки яд…

— Названия которого Марко не знает, — недовольно подхватил Ричард и, поморщившись, обнял себя руками, — И как нам искать противоядие, не зная, что это такое, что нам вообще делать? Вы говорите, что Дэйв не умрет. Но, если мы не вылечим его, так страдать, так мучиться он будет чертову вечность, я не хочу этого!

Людовик, лениво покручивающий на пальце эспандер, закатил глаза и, шумно выдохнув, помахал в воздухе рукой, привлекая к себе внимание.

— А давайте не отвлекаться пока от основной темы, а? Что там у нас с мечом? Есть в дядюшкиных страшилках хоть капля истины, или он, как обычно, нас обманывает?

Мастер, услышав столь внезапное и ничем не обоснованное обвинение в свой адрес, мимолетно сам закатил глаза, однако, сознавая причины такого поведения племянника, отвечать ему не стал, лишь махнув на него рукой. Луи, не оставаясь в долгу, показал великому магу язык.

Паоло, вздохнув, медленно опустил подбородок. Он помнил о вопросе, адресованным Альбертом ему, порывался ответить на него, но никак не мог вставить слово в неумолчную болтовню прочих членов собрания.

— Это так, мастер, — мужчина облокотился на стол, устремляя взгляд непосредственно на того, к кому обращался, — Увы, да, вы правы — Нейдр опасен для всех, для любого, кто по незнанию приблизится к нему. И я… не знаю, как защититься от него. Стоит человеку или существу, наделенному какой-либо силой, коснуться его — неважно, лезвия или рукояти, — и меч поглотит его силу, выпьет ее до капли, почти уничтожив обладателя.

— Опасная игрушка, — Роман безмятежно махнул рукой, — Ну, да ничего — я возьму его, обернув рукоять тряпочкой, и он ничего не поймет.

Винсент, тяжело вздохнув, мимолетно потер переносицу. Слова Альберта о том, что брать с собой виконта было бы весьма опрометчиво, начали обретать смысл, однако, отказываться от своей мысли мужчина не хотел.

— Нейдр трудно назвать игрушкой, Роман, и твои фокусы вряд ли сумеют его обмануть. Но твоя помощь все равно может понадобиться… Скажи, ты ведь умеешь перемещать предметы на расстоянии?

Виконт пару раз удивленно моргнул.

— Если вижу предмет и знаю, куда его надо отправить — да, конечно. Но разве синьор Паоло не способен на это? Или ты?

Хранитель памяти усмехнулся. Ему предстояло расписаться в некоторой слабости, в том, что кое-какие уроки Рейнира он некогда не выучил, но стеснения при этом мужчина не испытывал. Он, в конце концов, был взрослым человеком и мог позволить себе расписаться в прошлых ошибках, не вставая в позу.

— Мне это неподвластно, — спокойно отозвался он, — Паоло же… боюсь, не пожелает так рисковать — я не знаю, как отреагирует меч на силу, направленную на него.

Итальянец легко повел плечом. Он, в отличие от друга, предсказать реакцию меча мог.

— Он впитает ее, — Паоло покачал головой, — Брать этого юношу с собой, Винченцо, — значит, обрекать его на жертву. Ты уверен…

— Я против! — Альберт, хлопнув ладонью по столу, вновь поднялся на ноги, — Я не хочу жертвовать племянником!

— Я тоже! — Ричард, до сей поры в основном внимавший обсуждениям, хмурясь, подался немного вперед, — До сей поры речь о жертве не шла.

Роман, вне всякого сомнения, очень довольный такой заботой со стороны дядюшек, надулся от гордости, откидываясь на спинку стула и пренебрежительно махнул рукой.

— Меч впитает только силу, что направлена на него, а я не собираюсь направлять на него всю. Частью могу пожертвовать. Главное, чтобы удалось его добыть и доставить сюда…

Великий маг, закатив глаза, почти упал обратно на стул, скрещивая руки на груди и глядя на племянника с нескрываемой претензией. Его легкомыслие мужчину откровенно не радовало, и даже более — вызывало в нем самое искреннее негодование.

— Роман, это не игрушки! Ты попытаешься переместить меч сюда, он впитает твою силу и останется на месте, и что дальше? Ты будешь тратить сил все больше и больше, а результата не будет? Нет, я не могу согласиться с этим. Это излишне рискованно, и если других вариантов нет, нам лучше вовсе отказаться от затеи использовать Нейдр, постараться найти…

— Я пойду, — неожиданно перебивший мага спокойный и уверенный голос молодого графа де Нормонд заставил всех присутствующих, невольно примолкнув, обратить взоры к нему. Роман, который в другое время с радостью бы прошелся на счет того, что брат пытается перехватить у него славу, обалдело приоткрыл рот и, покрутив головой, недоверчиво покосился на такого же растерянного младшего брата.

Татьяна, от мужа подобных заявлений не ждавшая, в немом изумлении смотрела на него; остальные участники собрания не находили слов, чтобы выразить свое потрясение.

Эрик неспешно поднялся на ноги и, быстро улыбнувшись, обвел их всех совершенно спокойным взглядом. Затем легко пожал плечами.

— Чем вас так удивили мои слова? Меч может взять человек, не имеющий магической силы, поэтому использовать его против Чеслава должен Чарли. Но, чтобы достать и принести его сюда, его помощь необязательна — главное, чтобы клинок сжимала рука человека, не обладающего магической силой. Я готов совершить небольшое путешествие, дабы помочь ему увенчаться успехом.

Итальянский маг, вздохнув, тонко улыбнулся и чуть-чуть качнул головой. Его слова графа почти восхитили, однако же, мужчина полагал своим долгом и предупредить его, дабы избежать неприятностей в дальнейшем.

— Боюсь, господин граф несколько недооценивает опасности и трудности предстоящего нам путешествия. Путь предстоит неблизкий и, пожалуй, в этом заключается коварство меча — взять его может лишь тот, кто силой не обладает, но добраться до него, не имея магической силы, невозможно.

— Что ж, в таком случае, хорошо, что пойду я к нему не один, а вместе с вами, — молодой человек быстро улыбнулся, красноречиво окидывая взглядом своих потенциальных спутников: Винсента, Паоло и Марко, тоже присутствующего на собрании, но настолько погруженного в свои мысли, что даже не замечающего разговоров вокруг.

— Я тоже пойду, — Роман слегка развел руки в стороны, — Дома останутся вполне сильные маги, Татьяну, Анри, Влада и Чарли будет кому защитить. А я позабочусь о том, чтобы все вернулись живыми и здоровыми — в конце концов, без меня им все равно не справиться, так что мое присутствие необходимо!

Альберт, безмерно желающий что-то сказать, как-то возразить, обреченно выдохнул и махнул рукой.

— Вместо одного племянника я должен пожертвовать двумя, — мрачновато резюмировал великий маг, — Что ж, идите. Винсент, Паоло, Эрик, Роман и Марко — пятерых человек должно быть достаточно для такого похода. Синьор Паоло, что с вашим сыном?

Молодой итальянец, совершенно погруженный в собственные мысли, и в самом деле выглядел сейчас несколько странно и казался спящим с открытыми глазами. Паоло негромко вздохнул и, усмехнувшись, легонько тряхнул его за плечо, вынуждая прийти в себя.

— Он думает, — негромко пояснил он, — Когда задумывается излишне глубоко, полностью уходит в себя… Марко! — он еще раз встряхнул названного сына, и тот, наконец, пару раз моргнув, воззрился на собеседника более осмысленно.

— А?..

— Мы решили, что за мечом отправимся впятером — с нами пойдет граф Эрик, — маг мягко улыбнулся и, чуть приподняв брови, вежливо осведомился, — О чем размышлял ты?

— О яде, — ответ юноши прозвучал довольно пасмурно; взгляд его обратился к Ричарду, — Я не знаю, не могу вспомнить, как он называется, честно… — заметив, как помрачнел оборотень, он заторопился, — Но я точно знаю, как составить противоядие! Я объясню все Тьери, он сумеет сделать его даже без моей помощи!.. Сейчас, — парень торопливо поднялся на ноги, — Прямо сейчас и поговорю с ним. Вы не волнуйтесь, лорд Ричард, вскоре ваш друг вновь будет с вами, — и, быстро улыбнувшись, он почти бегом направился к двери, ведущей к комнатам хозяев замка.

Оборотень, проводив его несколько растерянным взглядом, нахмурился.

— Я баронет! — крикнул он вдогонку парню и, понимая, что крик его цели не достиг, только махнул рукой, — Вот прилипнет прозвище, не отделаешься потом… Хорошо, что хотя бы не Рикки.

— А что, «лорд Рикки» — звучит, а? — Роман, пакостно ухмыльнувшись, закусил губу, посылая дяде смеющийся взгляд, — Ну, так что мы постановили? Выступаем впятером? Когда?

Паоло окинул долгим взглядом гостиную, будто надеясь найти в ней часы, не обнаружил их и, усмехнувшись, уверенно опустил подбородок, взирая на виконта исподлобья.

— Завтра, господин виконт, завтра поутру. И я искренне надеюсь, что за время нашего отсутствия Чеслав ничего не предпримет.

Она вошла в нижнюю залу заброшенного поместья Мактиере и, остановившись, быстро оглянулась на сопровождающего ее человека. Он, безмерно элегантный, облаченный в легкий серый плащ, подчеркивающий фигуру, с руками, затянутыми в кожаные перчатки, высокий, бледный и серьезный казался истым охранником, можно даже сказать — конвоиром, сопровождающим заключенную, и приятных ощущений в душе не вызывал. Впрочем, он и не хотел казаться приятным — его делом было лишь сопроводить ее, доставить сюда, к учителю, для разговора, а более он ничего не должен был и знать.

Учитель был здесь — сидел в глубоком кресле, очевидно, созданном им недавно, ибо прежде таких предметов мебели на нижнем этаже не наблюдалось, возле разожженного камина и, уложив одну ногу на другую, задумчиво постукивал себя пальцем по подбородку, следя за приближением гостьи. Или пленницы, как было бы точнее.

Рыжие волосы его, как обычно бывало в свете огня, сами казались пламенными; желтые глаза посверкивали таинственно и угрожающе — учитель выглядел весьма впечатляюще, и даже в сердце ученика вселял невольный трепет.

Что уж говорить о ней — она должна была просто дрожать от ужаса!

Учитель медленно опустил руку и, сузив глаза, сделал изящное движение головой, немного поворачивая и, одновременно, наклоняя ее.

— Альжбета ла Бошер… — голос его, привычно спокойный, уверенный и даже немного холодный, сейчас звучал жестко, — Рад встретиться с матерью великого мастера.

Говорил молодой человек размеренно, неспешно, позволяя стоящей перед ним женщине — еще не старой, но уже ощутимо немолодой, — сполна прочувствовать вес каждого слова.

Она нахмурилась.

— Как ты нашел меня, Че́слав? Мне казалось, я уничтожила все следы.

— Тебе казалось, — подчеркнул Чеслав, мягко и загадочно улыбаясь, — От меня следы не скрыть, я обладаю слишком тонким нюхом… Надеюсь, ты не против конфиденциальной беседы?

Альжбета нахмурилась. В спокойном голосе оборотня ей чудилась угроза.

— Для этого было обязательно посылать своего клеврета с приказом немедленно доставить меня сюда? Ты мог бы проявить и уважение к женщине, которая старше…

— Старше меня? — Чеслав, не в силах сдержать веселье, расхохотался, запрокинув голову, — Ах, Альжбета! В сравнении со мной, ты — девчонка, и должна это понимать. В конечном итоге, тебе ведь известно, кто я и… откуда я, — желтые глаза оборотня сверкнули, поймав сполох пламени, и Альжбета ла Бошер непроизвольно сделала шаг назад. Ужас, который так старался внушить ей рыжий оборотень, наконец, добрался до женщины и железной рукой стиснул ей горло.

— Итак… — Чес ухмыльнулся, проводя кончиками пальцев одной руки по запястью другой, а затем сцепляя обе в замок, — Если уж речь зашла об уважении к старшим, будь добра проявить его сама. Мне нужна информация, которой, мне известно, ты владеешь, а я в свое время не придал значения и позволил себе забыть ее… Ты предоставишь ее мне и останешься жива. О, не надо! — заметив, что собеседница намеревается что-то возразить, оборотень досадливо поморщился, — Мне известно, что ты не бессмертна, лишь омолаживаешь непрестанно свой организм, как старик Тьери, но это не значит, что твою жизнь нельзя оборвать. Но значит, что жизнью ты дорожишь… — он прищурился, не желая позволять женщине отвечать, — Я хочу знать о мече, который якобы способен отнять силу. Что тебе известно?

Альжбета нахмурилась, поспешно припоминая, о чем идет речь, пытаясь сообразить, как реагировать на столь неожиданный вопрос. Где-то в глубине ее сознания копошились смутные воспоминания, но на то, чтобы пробудить их, требовалось некоторое время.

Чеслав ждал. Он видел, что собеседница отчаянно вспоминает, видел, что она выполняет его просьбу, его требование, приказ, и не торопил ее. Он знал, что для достижения оптимального результата порою необходимо проявить терпение.

— Нейдр… — наконец неуверенно проговорила Альжбета, хмуря тонко выщипанные брови, — Мистический меч, способный отобрать силу у существа или человека, ею наделенного… Это единственный меч, о котором мне известно, если тебе нужен какой-то другой…

— Мне нужен именно этот, — Чеслав быстро улыбнулся, немного склоняя подбородок. Ему нравилось видеть, что его слушаются, и нравилось получать ожидаемый результат.

— Мне известно о нем немного, — женщина в раздумье покусала губу, — Фактически, я уже все сказала. Что именно тебя интересует?

— Меня интересует, где он находится и как добраться до него, — оборотень откинул голову назад, делая весьма расслабленный жест рукой, — Я знаю, что тебе это известно. Расскажи…

Альжбета подозрительно нахмурилась: внезапный интерес Чеслава к мифическому мечу был ей неясен. Сама же женщина, будучи по натуре весьма любознательна, предпочитала, прежде, чем предоставить требуемую информацию, сначала узнать, для чего она нужна.

— Зачем? — она немного повернула голову набок, — Что за дело тебе до этого меча, оборотень? Кого ты намерен лишить силы?

Рыжий негромко рассмеялся, поднимая руки и показывая, что сдается. Скрывать свои намерения он на сей раз смысла не видел.

— О, я совсем не собираюсь лишать кого бы то ни было силы! — он широко улыбнулся и, тотчас же напуская на себя вид безмерной печали, грустно вздохнул, — Лишь хочу защититься от такой попытки. Твой сын в последнее время совершенно распоясался, Альжбета — я уж и не знаю, куда скрыться от великого мастера…

— Не изображай передо мной невинность, — мадам ла Бошер сдвинула брови сильнее: собеседника своего она знала и могла не сомневаться, что если Антуан преследует его, то тот это заслужил, — Если ты идешь против моего сына — ты должен быть готов, должен знать, что он пойдет на все. И почему ты считаешь, что в вашем противостоянии я займу твою сторону?

Чеслав устало вздохнул и, взмахнув рукой, изящно коснулся двумя пальцами виска, глядя на нее с выражением бесконечного терпения мудреца к досужей глупости простых людей.

— Ты, должно быть, плохо слушала меня, Альжбета ла Бошер. Если ты не расскажешь мне того, о чем я спрашиваю — твоя долгая жизнь, наконец, оборвется… и даже не от моих рук. Боюсь, постоянные омолаживания организма не закалили твое сердце настолько, чтобы оно могло выдержать острый стилет точно в него, — он мягко улыбнулся и красноречиво указал взглядом на Виктора.

Ворас, моментально поняв намек учителя, легким движением вытащил из-за пояса один из своих кинжалов и, сжимая так, что, казалось, в любой миг готов был метнуть его в цель, продемонстрировал испуганно обернувшейся женщине.

Та сглотнула. Угроза жизни была вполне реальной, а умирать Альжбете и в самом деле очень не хотелось. Сын же ее, как помнилось женщине, и вовсе был бессмертен, да к тому же еще и обладал большим запасом силы, поэтому рассказать Чеславу то, что он требовал, она могла без опасений навредить великому мастеру Альберту.

— Я… — голос ее несколько осип; она закашлялась, — Скажи своему цепному псу не трогать меня. Я… расскажу, что ты хочешь узнать.

…Рассказ занял у нее не слишком большое количество времени, был сообщен довольно сжато, но зато по делу, и оборотень остался вполне удовлетворен им.

— Можешь ее увести, — он кивнул Виктору и, дождавшись, когда тот, взяв женщину под локоть, выведет ее прочь из залы, расслабленно вздохнул, взмахивая рукой. На нее, спланировав из темного угла, приземлился большой ворон и, нахохлившись, склонил голову набок, внимательно глядя на хозяина.

— Ты все слышал… и все запомнил, — Чес быстро улыбнулся, отвечая птице не менее внимательным взглядом, — Я отправлю этого безмозглого графа за мечом, а ты укажешь ему дорогу. Быть может… хоть на что-то он сгодится.

— Итак, мы уходим, — хранитель памяти, одетый очень по-походному, остановился возле выхода в холл и окинул внимательным, оценивающим взглядом своих спутников. Роман и Эрик выглядели на редкость уверенно и решительно, Паоло с Марко и вовсе казались расслабленными, и это, навевая некоторое умиротворение, внушало уверенность в удачном исходе мероприятия.

Другого мнения придерживались остающиеся в замке — Татьяна, ощутимо нервничающая, напряженно следила за тем, как муж прощается с сыном и определенно не одобряла ни поведения его, ни решения; Ричард непрестанно косился назад, на дверь коридора, ведущего к комнатам хозяев и определенно думал о Дэйве; Людовик мрачно вздыхал на другом конце стола от Альберта, а сам великий мастер был хмур и сосредоточен.

— Думаю, переместимся сразу ближе к месту, но не прямо туда, куда надо… — Паоло потер подбородок, — Есть вероятность, что вокруг меча существует некоторое поле бессилия — в определенном радиусе вокруг него магия действовать перестает. Добираться нужно пешком, увы.

— С этим разберемся, оказавшись на месте, — Винс мимолетно кивнул и, глянув на Ричарда, перевел взгляд на Марко, — Ты все объяснил Тьери про противоядие?

Молодой итальянец согласно опустил подбородок. Остающемуся в замке магу он дал самые, что ни на есть, точные инструкции, убедившись так же, что тот не только запомнил, но и записал их, поэтому в удачном исходе был уверен.

— Абсолютно, — не преминул он подтвердить свой жест словами, — На приготовление противоядия должно уйти около двух-трех дней, полагаю, когда мы вернемся, Дэйв будет уже на ногах. Не беспокойтесь, синьор Лэрд, — он послал быструю улыбку волнующемуся оборотню, — Общими усилиями мы спасем вашего друга.

— Верю и надеюсь, — хмуро отозвался Ричард и, глубоко вздохнув, махнул рукой, — Идите. Чем быстрее туда, тем скорее обратно, как говорится.

— Пожелайте нам удачи, — Паоло усмехнулся и, окинув долгим взглядом своих спутников, приподнял бровь, — Мне придется переместить всех вас?..

Роман равнодушно пожал плечами. Сам он перемещать себя из одного места в другое тоже умел, однако, не всегда был абсолютно уверен в успехе, да и вообще в этом искусстве еще не поднаторел.

— Я вообще тоже умею так, но только если у меня есть карта с точными координатами, — он обезоруживающе улыбнулся, — Без нее, боюсь, мы улетим куда-то не туда и будем потом бегать по всему миру, пытаясь найти вас, меч или Чеса.

— Последний вариант малоутешителен, — Марко насмешливо хмыкнул и легко развел руки в стороны, — Я не обделен этим даром, могу помочь. Папа многому меня научил и, в отличие от Винченцо, я уроки магии не пропускал, — здесь он быстро подмигнул приятелю, давая понять, что слова его были не более, чем шуткой.

Хранитель памяти легко махнул рукой.

— В любом случае, кроме вас двоих места никто не знает. Вперед же! Прощайте, друзья, — он оглядел остающихся в замке и, широко улыбнувшись, кивнул, — Мы вернемся с победой!

— «Прощайте»… — Луи недовольно поморщился, — Такое чувство, что прощается на века, а сам обещает победу. Противоречивый же ты тип, гражданин кот… Ладно уж, улетучивайтесь. Ни к чему попусту лить слезы, долго прощаясь.

Прощание, и в самом деле несколько затянувшееся, было завершено. Паоло коснулся ладонями плеч Винсента и Эрика; Марко вежливо взял под локоть Романа и, спустя несколько мгновений пятеро людей исчезли, испарились, растаяли, как дым, не оставляя по себе и следа.

— Ну все, теперь осталось только ждать, — молодой маг, глубоко вздохнув, развел руки широко в стороны, — И гадать, что случится раньше — вернутся ребята или нападет Чес.

— Твой энтузиазм бодрит, — мрачно буркнула Татьяна и, проведя ладонью по волосам невеселого сына, вздохнула, — Займитесь лучше с Тьери лекарством для Дэйва. Хотелось бы, чтобы к их возвращению он и в самом деле уже был вполне дееспособен…

…Над Кембрийскими горами шел дождь. Дул пронизывающий ветер, над головою густились тучи — погода совершенно не располагала к путешествиям, полностью отвечая законам времени года.

— Почему опять никто не посмотрел прогноз погоды перед тем, как отправляться сюда? — Роман недовольно поежился, обнимая себя руками, — Второй раз за короткое время попадаю под дождь без зонта, мне не нравится такая традиция!

— Придется привыкать, — безмятежно отозвался Марко и, передернув плечами, сунул руки в карманы, устремляя взгляд куда-то вдаль, — Путь предстоит неблизкий, ближе подобраться мы не можем. Нейдр весьма силен и ареал его действия распространяется широко.

— Надеюсь, что сил мы, попав в этот ареал, не лишимся, — Винсент вздохнул и, окинув долгим взглядом гористую местность впереди, пожал плечами, — Ну, что ж, идите вперед, показывайте дорогу. Надеюсь, наш путь не займет слишком много времени — оставлять ребят одних надолго мне бы не хотелось.

Виконт фыркнул и, ссутулившись, очень явно попытался закутаться в собственную длинную шевелюру.

— У них есть два дядюшки и Луи, — он слегка помрачнел, — А еще у них есть теплый, уютный замок и крыша над головой. На их месте я бы переживал скорее за нас — это же нас тут может смыть в любой момент!

Паоло и Эрик, участия в этой беседе дальновидно не принимающие, быстро переглянулись и, понимающе улыбнувшись, предпочли уделить внимание более важным вещам.

— Сюда, — итальянец махнул рукой и, безошибочно находя дорогу там, где ее, казалось бы, не было никогда, шагнул вперед, огибая какой-то камень и устремляясь к одной из гор, высящихся на горизонте.

Марко немного замедлился, всем своим видом показывая, что будет страховать их спутников сзади и, видя, что они его намерений не понимают, сделал весьма красноречивый приглашающий жест.

— Он хочет, чтобы мы его оставили в тылу! — Роман, мгновенно оживившись, поспешил приблизиться к брату и хранителю памяти, — Ребята, может, нам пора начать его подозревать? Чего это он хочет идти позади, может, решил передать в тайне от всех весточку нашим врагам?

— Ну, конечно, — молодой итальянец, изображая самое искреннее изумление, слегка развел руки в стороны, — И как это ты так легко разгадал мои планы, виконт? Снимаю шляпу и сдаю свои позиции — весточки отправлять никому не стану. Идите же! До вечера стоять тут будем?

Эрик, человек спокойный, молчаливый и рассудительный, легко усмехнулся и, качнув головой, уверенно направился следом за уже немного отдалившимся Паоло. Винсент, красноречиво дернув Романа за локоть, последовал за ним.

— Не задерживай движение, — напутствовал он виконта, — Если решил остаться здесь — оставайся в одиночестве, лови дичь и готовь ужин. Мы вернемся с победой и голодные.

— Имея в арсенале льва и тигра как-то глупо самому охотиться на дичь, ты не находишь? — юноша хмыкнул и, в несколько шагов догнав старшего брата, уверенно зашагал рядом с ним.

Потянулись бесконечные минуты. Местность, казалось, не менялась, путь их длился и длился, а оба итальянца все так же уверенно сопровождали их, не выказывая никаких признаков усталости.

Первым не выдержал, чего и следовало ожидать, Роман. Собственно, усталости-то молодой виконт не испытывал, однако, шагая по одному и тому же месту, не видя вокруг никаких изменений, изнывал от скуки и, дабы ее развеять, начинал ныть.

— Может, хоть лошадок создадим? — он тяжело вздохнул, глядя на далекую гору, — Всяко сподручнее…

Закончить парень не успел. Где-то над головой его послышалось громкое карканье и огромный черный ворон, расправив крылья, проскользнул над их головами, устремляясь куда-то вперед. Виконт как-то сразу посерьезнел, сдвигая брови.

— Как вы думаете… — говорил он нарочито медленно, обдумывая каждое слово, чего прежде за ним как-то не водилось, — Каковы шансы, что Чес, догадавшись о наших планах, подослал своего пернатого друга в Кембрийские горы?

— Если рассуждать логически, то шансы равны нулю, — Марко, сунув руки в карманы, проводил ворона мрачным взглядом, — Жаль, мы не захватили Чарли, как хотели в прошлый раз — он бы точно птичку притормозил.

Эрик, хмурясь, приставил руку к глазам козырьком, пытаясь рассмотреть удаляющегося ворона получше.

— Но зачем ему это? — он слегка пожал плечами, — Курк ценен как шпион, но, чтобы помешать нам, он бесполезен. Чеслав же, как мне казалось, не совершает необдуманных поступков. В конечном итоге, нельзя исключать и постепенного развития у нас паранойи, приводящего к подозрениям в адрес любого ворона.

— Ворон Чеслава особенно велик, — Паоло, наконец, тоже подавший голос, сжал губы, размышляя, — Но с такого расстояния сложно сказать однозначно. Тем более, не забывайте — в Великобритании такие птицы водятся тоже.

— Кроме того, ему надо было переместить Курка сюда, точно зная день и час, когда и мы окажемся тут, а это уже, думаю, из области фантастики, — Винс, уверенно кивнув, мельком глянул в след скрывшемуся ворону и махнул рукой, — К черту эту птицу. Идемте, дорога нас зовет, да и идти осталось еще весьма прилично.

Угрызения совести мучили ее. Да, она не сделала ничего особенного — просто сообщила своему давнему и не слишком приятному знакомому, где искать меч, могущий лишить силы даже самого могущественного из ныне живущих магов. Самого могущественного… ее родного сына. Что, если именно это и задумал Чеслав, что, если своей целью он вновь, как и прежде, избрал его? Альберта… Антуана.

Она тяжело вздохнула, постукивая пальцами по столешнице. Свое обещание оборотень исполнил — она осталась невредимой, была сопровождена его клевретом до своего дома, и даже была предоставлена сама себе, оставлена без дополнительной слежки! Но легче от этого почему-то не было.

Она хотела жить, она не хотела умирать — желание вполне понятное и совершенно объяснимое, однако… не достойное матери.

С Альбертом Альжбета не ладила. Она прекрасно знала, как относится к ней сын, как он презирает ее за принятое некогда решение отдать его в богатую семью, продать его, и не могла обвинять его в этом. Быть может, на его месте она и сама бы вела себя так.

Она даже не знала, известно ли сыну, что в этом мире, обычном, не переделанном его силой, мире, она все еще жива. Он не интересовался ей, он никогда не считал и не смог бы вновь счесть ее матерью, да и она, говоря начистоту, далеко не всегда думала о судьбе отданного в семью де Нормонд сына, но… Все-таки когда-то именно она дала ему жизнь, она произвела его на свет. Разве не должна была она теперь пойти на смерть, лишь бы защитить его?..

С другой стороны, Антуан взрослый человек. Если он не хочет знать ее, то почему она должна думать о нем? Он уже давно даже не Антуан, он — Альберт де Нормонд, сын Натали и Гийона! Не ее сын. И в то же время, ее.

Альжбета тяжело вздохнула и, окинув взглядом столешницу, протянула руку к пучку гусиных перьев, нужного ей и для магии, и для готовки. Сейчас ей было нужно только одно.

Несколько слов, написанных на маленьком листочке, плотно обернутом вокруг нижней части пера, — послание сыну, просьба, на которую он мог и не ответить. Она еще раз вздохнула и, подбросив перо в воздух, сильно дунула, тотчас же начиная что-то поспешно шептать.

Перо упало… и исчезло, испарилось, отправляясь по нужному адресу.

Женщина закрыла глаза. Как будет разговаривать с сыном, она представляла слабо.

…Альберт сидел за столом в каморке, когда на столешнице перед ним внезапно образовалось гусиное перо с очень бросающейся в глаза запиской на нем. Позади него, на кушетке, валяли дурака Андре и Людовик, уже начавший приходить в себя после дозы ненависти и даже способный терпеть присутствие дяди; в гостиной должна была находиться Татьяна с Анри — семейная идиллия казалась нерушимой, даже не взирая на все еще не готовое противоядие, и все еще больного Дэйва. Нарушена она оказалась, на взгляд великого мага, очень грубо.

— Эй, — он оглянулся через плечо, привлекая к себе внимание сына и племянника, — Прервитесь на минутку. Я получил послание.

Молодые люди недоуменно переглянулись. Людовик пару раз стиснул эспандер, Андре дернул себя за серьгу в ухе — никто из них не знал, кто и каким образом мог бы передать послание их старшему родственнику, и оба терялись в догадках.

— От кого? — экс-капитан все-таки подал голос первым. Его кузен, пожав плечами, предпочел задать другой вопрос.

— Каким образом? Или тебе смс пришло?

— Смс, — мрачновато отозвался мастер, аккуратно разматывая листочек бумаги, обернутый вокруг пера, — От кого-то, владеющего магической… Черт побери! — он вскочил так резко, что стул, на котором он сидел, опрокинулся на пол.

Луи, подпрыгнув от неожиданности, развел руки в стороны.

— Так обязательно нас пугать? Что тебе там за ужасы написали? — он прижал к груди руку с эспандером, — Только не говори, что ребята ничего не нашли!

Андре, более чуткий к перепадам настроения отца, недовольно покосился на него, отмахиваясь.

— Папа, что такое?

— Старая ведьма! — Альберт, злой, как тысяча чертей, раздраженно сунул в руки сыну записку, — Читай, Андре, читай вслух! Проклятая мерзавка, как она смеет?!

Контрабандист, хмурясь, поднял записку на уровень глаз, принимаясь читать.

— «Мой дорогой сын, прошу вас о встрече. А.л. Б.», — он опустил записку и, переглянувшись с растерянным кузеном, приподнял брови, — «А.л. Б.» — это…

— Альжбета ла Бошер! — голос великого мага походил на рык дикого зверя, — Эта мерзкая ведьма, смеет обращаться ко мне!..

— Стоп-стоп-стоп! — Людовик, совершенно потрясенный как вновь открывшимися обстоятельствами, так и вообще фактом наличия Альжбеты среди живых, поспешно поднялся на ноги, останавливая названного дядю еще и жестом, — Дядя… Альжбета?? Но она же давно мертва, я думал, ты сохранил ей жизнь только в том мире… Я даже удивлялся твоему благородству.

— Напрасно! — раздраженно рыкнул в ответ мастер, — Я не пытался сохранить ей жизнь, я вообще не думал о ней в тот момент! Она жила и продолжает жить по своей воле, не спрашивая, что думаю об этом я, а теперь вдруг решила напомнить мне о своем существовании!

Со стороны холла послышались легкие шаги — возмущение великого мага не осталось незамеченным, и дочь его, искренне изумленная этим, спешила выяснить, в чем дело.

Дверь отворилась, пропуская ее.

— Папа, что случилось? — Татьяна непонимающе оглядела явственно пораженных молодых людей и настороженно сдвинула брови, — Ты что-то узнал… нехорошее? Твои крики слышны даже в гостиной, мы с Анри испугались.

— Извини, — мужчина гневно выдохнул и, подняв стул, вновь сел на него, делая знак сыну, — Покажи ей.

Записку девушка прочла с большим вниманием, перечла ее дважды, затем растерянно протянула обратно брату.

— То есть… Но это же не может быть…

— Это Альжбета, да, — Альберт устало потер переносицу: запал кончился, и мужчина ощутил себя утомленным, — Старая ведьма, ухитрившаяся прожить столько лет, я не думал о ней и не хотел вспоминать! Хватает же наглости…

— Папа, — Андре, неуверенно переглянувшись с сестрой, неловко пожал плечами, — Слушай, я все понимаю, но ты так резко говоришь о бабушке…

— Ты не знал ее, Андре! — великий мастер негодующе всплеснул руками, — А я и не хотел знать — мне вполне довольно того, что она продала меня, как кусок мяса, избавилась от ненужного сына, спихнув его Гийону де Нормонду! — он потянул носом воздух, пытаясь взять себя в руки, — Я не знал ее и не хочу знать. Моей матерью была Натали, урожденная Клеман, моим отцом был Гийон Лотер де Нормонд, моим братом был Анри Александр де Нормонд и, какие бы разногласия не царили в нашей семье, это была наша семья! Моя семья.

— Но тогда почему она просит о встрече теперь? — Татьяна, изо всех сил пытающаяся мыслить трезво, растерянно моргнула, — Папа, ты уверен, что это не может быть связано с… ну, словом, с тем, что интересует и нас? В том мире она была дружна с Тьери, и… Кстати! — осененная внезапной мыслью, девушка немного подалась вперед, — Быть может, спросить Тьери? В том мире они были дружны, что, если и в этом мире он сумеет понять, чего хочет бабушка?

Альберт, о таком варианте даже не задумывавшийся, удивленно перевел взгляд с дочери на сына, затем на племянника, и неуверенно поднялся на ноги.

— Тьери?.. — он в раздумье покусал губу, — Честно говоря, я не совсем уверен, чтобы мой ученик мог знать больше меня, но… в конце концов, чем черт не шутит? Луи… ты можешь позвать его?

Молодой маг с демонстративным кряхтением поднялся на ноги.

— Ну, конечно, как кого-то звать — так сразу Луи! Он, мол, самый молодой среди нас, самый сильный… — парень сделал несколько шагов к двери и тотчас же красноречиво схватился за спину, — А ничего, что бедный Людовик не так давно целых несколько часов без сознания провалялся? Ничего, что он вообще еще до сих пор дядю с трудом терпит? И, тем не менее, он, бедный и несчастный, идет выполнять его наглое и беспардонное указание! — юноша внезапно выпрямился и погрозил улыбающемуся мужчине пальцем, — Цени! И сто раз подумай, прежде, чем опять нас предавать! — и, завершив тираду, он, наконец, вышел за дверь.

Татьяна, кусая губы, слегка покачала головой и, обратив взгляд на отца, немного развела руки в стороны.

— Он все еще ребенок, папа, не обращай внимания.

— Мне это известно не хуже, чем тебе, моя милая, — великий маг мягко улыбнулся и слегка вздохнул, — Он всегда так вел себя, но на мою к нему любовь это никогда не влияло. То же самое я могу сказать и по поводу Романа, да и по поводу всей моей семьи. Любопытно… — он внезапно запрокинул голову и хохотнул, — Я не задумывался об этом прежде… Но ведь теперь, благодаря Анри, благодаря вам с Эриком, мы все и в самом деле стали семьей. Мы связаны кровными узами, и… — мужчина опустил голову и внезапно помрачнел, — И, возможно, теперь Мактиере и Вилкас обозлятся на всех нас. Не могу сидеть сложа руки, надо что-то делать!..

— Папа! — Татьяна нахмурилась и слегка погрозила отцу пальцем, — Займись противоядием для Дэйва. Мы ничего не можем предпринять против Чеслава сейчас, мы и не должны — это слишком опасно, тем более, если он даже сильнее тебя! А я бы не хотела тобой рисковать, — она пожала плечами, — Тем более сейчас, когда ты вернулся в нашу семью.

— А я бы тем более тобой не хотел рисковать! — ее брат, сдвинув брови, шагнул вперед, — После того, как шесть лет полагал тебя погибшим, опять пережить это я не хочу!

Альберт окинул их долгим взглядом и, неожиданно вздохнув, улыбнулся так счастливо, что у девушки как-то сразу потеплело на сердце.

— Дети мои, родные мои дети… Если бы вы знали, как ваши слова радуют меня, каким бальзамом они проливаются на мою душу!.. Но я повторюсь. Вы — мои дети, моя семья, как и мои племянники, мой внук, мой предок и прочие, прочие, прочие… но не Альжбета, — он на мгновение стиснул зубы, — Она — чужая мне, чужая нам, и я очень надеюсь, что вы, мои дети, не станете убеждать меня наладить отношения с вашей бабушкой!

Ответить брат с сестрой не успели. Они лишь переглянулись, пытаясь принять какое-то решение, пытаясь сообразить, что говорить или делать, когда дверь за их спинами внезапно вновь распахнулась, пропуская старого мага и подталкивающего его в спину мага молодого.

Тьери, остановившись на пороге каморки, недовольно отмахнулся от пихающего его юноши и, устремив взгляд прямо на мастера, чуть поклонился ему — уважение к человеку, некогда обучавшему его магии в душе его все еще было сильно.

— Людовик рассказал мне, что произошло, — он решил не тянуть, говоря сразу и по существу, — Записка Альжбеты, просьба встретиться… Но, признаться, боюсь, что помочь вам не в моих силах, учитель. В созданном вами мире с вашей… — заметив по лицу мастера, что так называть эту женщину не стоит, он торопливо исправился, — С Альжбетой мы и в самом деле были знакомы, жили в одном доме, были дружны… Но она никогда не говорила о вас, этой темы мы не касались в наших разговорах. Я понятия не имею, что ей может быть нужно от вас сейчас… Хотя, впрочем, постойте, — мужчина, внезапно о чем-то вспомнивший, немного встрепенулся. Лицо его обрело весьма беспокойное выражение; в глазах засветилось волнение.

— Мы как-то говорили… Да-да, я вспоминаю сейчас, я был удивлен, услышав это от нее! Она… — он окинул внимательным взглядом слушателей, исключая разве что Людовика, оставшегося за его спиной, — Она знает Чеслава. Говорила мне об одном, исключительно сильном, рыжем оборотне… Ума не приложу, как она могла познакомиться с ним.

— И о чем они могли договориться сейчас, — мастер скрестил руки на груди, сужая глаза, — Кожей ощущаю, что ничего хорошего от этой встречи меня не ждет. Идти?.. — он вновь оглядел своих собеседников и, вздохнув, пожал плечами. Решиться или нет, мужчина не знал.

— Давайте проведем голосование! — неугомонный Людовик, уверенно шагнув вперед, оживленно хлопнул в ладоши, — Это самый простой и надежный способ решения всех проблем на свете! Так, кто за то, чтобы дядя пошел на встречу с блудной матерью? — он спросил и тотчас же сам вскинул руку. Уклоняться от голосования парень не хотел.

Тьери неловко пожал плечами и тоже поднял руку. Андре с Татьяной переглянулись. На что решиться, они не знали не меньше, чем отец.

Некоторое время царило напряженное молчание; Людовик и Тьери не опускали рук, и молодой маг уже начинал потихоньку закипать, когда девушка, наконец, решилась.

— Я думаю, что следует все-таки пойти… — поднимать руку она не стала, предпочитая все сказать вслух, — Но не в одиночку! Ни в коем случае не в одиночку, папа, надо, чтобы с тобой пошел еще хоть кто-нибудь! Я могу…

— Ты останешься в замке, с сыном, — отец нахмурился и, погрозив несознательной авантюристке-дочери пальцем, обратил взгляд на собственного сына, — И ты тоже. С собой я бы предпочел взять Луи, потому как против Альжбеты и Чеслава может понадобиться немалая магическая сила, и Ричарда, потому как его присутствие Вилкаса отвлечет. Людовик… решайся, — он чуть кивнул и, вздохнув, сжал на мгновение губы, — С Ричардом я поговорю сам. Ах… еще нужно ответить на просьбу, назвав место встречи. И надеяться, что мы все-таки не допускаем ошибки.

Встреча была назначена на небольшой полянке неподалеку от Нормонда — уходить на большое расстояние от места, дающего ему силы, мастер не хотел.

Ричард, на удивление легко согласившийся сопровождать великого мага, и Людовик, тоже, в общем-то, решившийся достаточно быстро (ему просто было любопытно взглянуть на мать Альберта в этом мире), принимая на себя обязанность телохранителей, шагали немного позади него и, конечно, не особенно долгий путь для себя отметили.

— Я даже не успел устать, — Луи слегка вздохнул и, переведя взгляд с родного дядюшки на неродного, неожиданно примолк, вытягивая шею и вглядываясь в лес на той стороне полянки. Альберт, ничего не говоря, смотрел туда же.

— А я-то думал, мы прибудем первыми! — юноша хмыкнул и, скрестив руки на груди, с необъяснимой претензией воззрился на стоящего рядом с ним оборотня, — Дядя, мне что, врали о правилах этикета? Я был уверен, что женщина должна опаздывать на свидание!

— Видимо, дело в том, что это не свидание, — Ричард вздохнул и, силясь обуздать племянника, положил ему руку на плечо. Его острый взгляд уже тоже успел различить среди деревьев небольшую фигуру, укутанную в плащ, явственно пытающуюся скрыть самое себя.

Альберт, не особенно желая тянуть время, резко шагнул вперед, окидывая долгим взглядом стоящую перед ним женщину. Лицо его ощутимо потемнело.

— Альжбета ла Бошер, — он не спрашивал, он просто констатировал факт, — Ты просила о встрече — я здесь.

Женщина, негромко вздохнув, чуть склонила голову. Как говорить с этим человеком, она все еще толком не знала.

— Не стану умолять вас об объятиях… мастер, — она быстро глянула на сына исподлобья, словно рассчитывая все-таки получить знак внимания, о котором говорила. Альберт, не в силах сдержаться, изумленно вскинул брови и едва не расхохотался ей в лицо.

— Объятиях? Ты не боишься, что в объятиях я скорее задушу тебя?

Людовик, одобрительно хохотнув за его спиной, широко улыбнулся стоящему рядом с ним Ричарду.

— А дядя-то молодец, — он выразительно кивнул на спину великого мастера и гордо выпятил грудь, — Моя школа!

Оборотень попытался сдержать улыбку. Других слов от племянника он, в общем-то, и не ждал, в поведении его не сомневался, однако, громогласно обсуждать слова Альберта, нарушая его беседу с матерью, не слишком хотел. В конечном итоге, здесь они были по делу, а не для досужей болтовни.

— Нет, правда, моя, — Людовик, поняв поведение дяди по-своему, даже обиженно заморгал, — Клянусь шевелюрой своего брата, дядя!

— Я верю тебе, Луи, верю, — мужчина чуть нахмурился, — Но давай-ка поговорим об этом позже, — взгляд его устремился к беседующим.

Впрочем, беседы, как таковой, между ними пока и не было.

Альжбета молча созерцала сына, пытаясь придумать нужные слова; Альберт ждал, тихо закипая и уже морально готовясь развернуться и уйти.

— Ты… Вы стали очень красивым… сын мой, — она сглотнула, осторожно шагая вперед, — Вижу и чувствую в вас силу и, признаться, горжусь вами… Столько лет прошло!..

Людовик, опять не могущий удержаться, вздохнул и, подавшись ближе к уху Ричарда, прошептал, явно пытаясь не мешать беседе, но безмерно желая высказать свое мнение:

— Для своих лет она, кстати, неплохо выглядит. Ты заметил, дядя?

— Тьери для своих лет тоже выглядит неплохо, — отмахнулся мужчина, — Тише.

Парень на несколько секунд явственно оторопел, пытаясь сопоставить слова дядюшки Ричарда с хорошим видом Альжбеты, силясь понять, причем здесь вообще Тьери, и как он ухитрился примазаться ко всей этой ситуации.

— А… — он растерянно покосился на Альберта и, внезапно сообразив, что имеет в виду Ричард, с облегчением понимания протянул, — Ааа! Ну, да, да. Это точно.

— Оставим ностальгию, — голос мастера, прервавший излияния племянника, был холоден как лед, — Могу я узнать причину, по которой ты попросила о встрече? — он внезапно скривился, окидывая женщину презрительно-насмешливым взглядом, — Надеюсь, это не неожиданное желание повидать меня? Ибо в таком случае я буду вынужден уйти.

Альжбета ощутимо заволновалась и, сделав вперед еще один шаг, прижала руки к груди.

— Нет-нет!.. Сын мой, Ант… — наткнувшись на взгляд мастера, она поспешила исправиться, — Альберт. Я вынуждена признаться вам… в не самом благовидном поступке.

Ричард, в душе которого последние слова женщины отразились каким-то странным эхом, ощутимо напрягся, настораживаясь и, быстро покосившись на племянника, дернул его за рукав.

— Может, пока не поздно, вернуться в замок? — говорил оборотень тихо, но вполне серьезно, с подозрением поглядывая на мать великого мастера, — Может, она подослала Чеса…

— Прошу вас! — женщина, от которой перешептывания за спиной сына, конечно, секретом не оставались, наконец, не выдержала и, хмурясь, слегка всплеснула руками, — Умоляю, позвольте мне закончить! Коли уж мой сын не желает меня слушать, выслушайте хоть вы!

— Я слушаю, — великий маг, скрестив руки на груди, немного приподнял подбородок, — И испытываю все бо́льшую и бо́льшую неприязнь. Буду признателен, если ты прекратишь без конца упоминать о нашем родстве, Альжбета. Говори, зачем пришла и разойдемся.

— Хорошо, — собеседница его тяжело вздохнула и, опустив голову, с виноватым видом покачала ею, — Я не знаю, насколько это навредит вам… великий мастер, не знаю, зачем он спрашивал меня об этом, но, увы… Под страхом смерти я была вынуждена сознаться рыжему оборотню, Че́славу, что мне известно, где скрыт мистический меч, способный отобрать силу у существа или человека, ею наделенного. Была вынуждена рассказать все, что знаю об этом мече и указать ему путь… Он не сказал, для чего ему знать это, он не сказал, собирается ли получить этот меч. Но я боюсь, что если он получит его, может обратить его против вас…

— Что значит «может», он обязательно обратит! — Луи, возмущенный открывшимися известиями значительно больше обоих своих дядюшек, хмурясь, топнул ногой, — Если он попытается помешать ребятам…

— Луи! — Альберт вскинул руку, прерывая племянника. Рассказывать об их планах, давать Альжбете ла Бошер еще какую-то информацию, о которой она могла известить Чеслава, он не хотел.

— Что ж, — взгляд его обратился к понурой собеседнице, — Ты и вправду совершила весьма неблаговидный поступок. Увы, его уже не исправить. Почему ты созналась, меня не интересует — это проблемы твоей совести, как я полагаю, и я бы не хотел иметь к ним отношения. Надеюсь, впредь ты не будешь доставлять нам неприятностей, — он резко развернулся и, кивнув своим спутникам, скомандовал, — Возвращаемся.

Альжбета совсем сникла. Судя по всему, отправляясь на встречу с давно не виденным, оставленным некогда сыном, она по какой-то глупой наивности надеялась на более теплый прием. Или, по крайней мере, рассчитывала побеседовать с ним подольше.

— Я хотела узнать!.. — они уже подошли к краю поляны, когда она окликнула их, — До меня доходили слухи, и я помню, в том мире, созданном твоей силой… Антуан, это правда, что у меня есть правнук?..

Мастер остановился и, медленно повернувшись к матери, послал ей такой взгляд, что женщина невольно попятилась.

— Это правда. Но на встречу с ним ты можешь не рассчитывать — я никогда не позволю этого. И мое имя — Альберт… мама.

— Третий вечер подряд я вынужден мучать себя недожаренной дичью! — Роман закатил глаза и, демонстративно упав на немудреную подстилку, кое-как сооруженную из веток и травы (применять магию здесь уже было нельзя, Паоло категорически воспрещал это, говоря, что Нейдр уже близок), воздел руки к небесам, — За что мне такие мучения! Мало того, что дичь приходится ловить вручную, так еще и повара меня сопровождают никудышные! Ах, где ты, где ты, мой любимый замок…

Эрик, давно привыкший к такому поведению брата, хмыкнул, присаживаясь рядом с ним и, протянув руки к яркому костру, немного поежился. Вечером в горах было довольно прохладно, а одет молодой граф был не слишком тепло — о погодных условиях предупредить его забыли и чемодан с теплыми вещами он не захватил.

— В этом есть что-то захватывающее, — Винсент, полулежащий с другой стороны от пламени, улыбнулся, любуясь его дикой пляской, — Сидеть у костра вечером, в горах… жарить птиц на огне… Такой уютный поход на природу, естественная идиллия!..

— Тебе везде идиллия — ты кот! — виконт недовольно приподнял голову, поддерживая ее руками, — Тем более, дикий кот, да еще и на каторге в свое время побывать успел. Скажи, Винс, там было так же, как здесь? — последний вопрос в его устах прозвучал откровенно каверзно. Хранитель памяти, воспоминаний о тех днях не любящий и, как правило, предпочитающий осаживать наглого юношу, напоминающего ему о них, на сей раз ограничился тем, что приподнял один уголок губ выше, превращая улыбку в ухмылку.

— Там было теплее, — хладнокровно отозвался он, — Хотя возле огня я себя чувствую довольно неплохо. Любопытно, как поживают наши друзья…

— Во всяком случае, не мерзнут, — вновь не удержался неугомонный Роман, — И огонь у них заперт в камине, а не бегает по всем встречным веточкам!

— Да успокойся ты уже, — Марко, наконец, не выдержавший, фыркнул и, сев по-турецки, лениво потянулся, — Наслаждайся горным воздухом и экологическим отдыхом, Роман, когда еще ты испытаешь такое удовольствие?

Юноша, не меняя позы, пожал плечами, ядовито ухмыляясь.

— Искренне надеюсь, что никогда. От таких удовольствий я бы предпочел воздержаться и пока вообще не понимаю своей роли в нашем походе! Я-то думал, вас придется защищать…

В воздухе что-то свистнуло.

Несколько прядей срезанных волос с головы итальянского мага, сидящего рядом со своим подопечным, но не участвующего в разговоре, упали прямо в пламя костра и, вспыхнув, мгновенно сгорели. В остатки птицы, жарящейся на импровизированном вертеле, вонзился тонкий, острый, омерзительно знакомый стилет.

Роман нахмурился и, не позволяя себе паники, рывком сел. Эрик, в сантиметре от чьих рук вонзился в жаркое стилет, непроизвольно отшатнулся. Паоло и Марко, выпрямившись, переглянулись; Винсент неспешно поднялся на ноги, озираясь.

— А я-то думал, погони за нами не послали… — медленно процедил он, вглядываясь в окружающий их ночной сумрак, — Как же я был наивен.

— О твоей наивности пора слагать легенды… Венсен, — знакомый голос, сопровожденный звуком шагом, заставил братьев де Нормонд совершенно синхронно поморщиться. Встреча с предком в их планы сейчас не входила.

— А ведь я рискую, — продолжал человек, выходя из тьмы поближе к костру, — Рискую вновь быть схваченным, заточенным в плен… ах, — на губах его отразилась какая-то нетипичная для него, явно позаимствованная у кого-то, шаловливая улыбка, — Совсем запамятовал. С вами же сейчас нет Антуана, придумавшего это зелье, нет моего потомка Людовика, чтобы обманом вколоть его мне… — мужчина развел в стороны руки, затянутые в кожаные, определенно теплые, перчатки, — Зато у меня по сию пору имеются стилеты. Как обидно, что никто даже не узнает…

— Что тебе нужно, Виктор? — Винсент, в конце концов, не выдержав, сжал руки в кулаки, делая резкий шаг вперед. Друзья и спутники его неспешно поднимались на ноги.

Основатель рода де Нормонд легко пожал плечами, продолжая лучиться, казалось бы, самой искренней улыбкой.

— Полагаю, то же, что и вам — меч. Меч, способный лишить сил… — он чуть сузил глаза, изучающе переводя взгляд с одного на другого, — Меч, до которого вы еще не добрались, как я вижу.

— Как вы оказались здесь, Ваша светлость? — Эрик, неизменно вежливый и холодно-приветливый, сдвинул брови, сверля предка внимательным взглядом. Тот равнодушно повел плечом и, бросив взгляд куда-то в вышину, негромко произнес, как будто окликая:

— Курк.

Послышалось хлопанье больших крыльев. На плечо Виктору мягко спланировал, приземляясь, большой черный ворон и, нахохлившись, замер, устремляя взгляд на источающую приятный запах жареную птицу.

— Мы голодны, — старый граф, проследив взгляд своего пернатого спутника, очаровательно улыбнулся, — Быть может, накормите усталых путников? Догнать вас было непросто, ребятки…

— Не стоило и пытаться, — Роман, как обычно, резкий и даже дерзкий с врагами, даже если они и были родными по крови, сжал кулаки, выступая вперед, — И, кажется, птичка твоя поначалу пролетела над нами… что ж ты не прокатился у нее на спине, паучок?

— Я прокатился, — Вик хмыкнул: общение с неприятелями его определенно забавляло, — Но мы и вправду улетели слишком далеко, вход в гору найти оказалось труднее, чем я предполагал… Быть может, по доброте душевной, сопроводите нас туда? Что скажете, Ваша светлость? — взгляд прозрачно-карих глаз упал на мрачного Эрика.

Тот скривился, не в силах сдержать эмоций.

— Сомневаюсь, что есть резон помогать врагам. Уходите, господин граф… пока не случилось непоправимого.

— Чем вы мне угрожаете, Ваша светлость? — Виктор заинтересованно подался вперед, слегка склоняя голову набок, — Я бессмертен, убить меня не в ваших силах, пленить тоже…

— Мы можем подстрелить твою птичку и оставить тебя без транспортных крыльев, — виконт, не способный оставаться в стороне, очаровательно улыбнулся, — И почему ты решил, что мы не можем тебя пленить, предок? Пауков ведь тоже сажают в банку… — здесь серо-зеленые глаза юноши азартно сверкнули: по всему было видно, что он уже морально готов ползать на четвереньках по земле и ловить убегающего вораса в его паучьем облике.

Граф, неспешно переведя на него взгляд, расхохотался, не в силах держать себя в руках.

— Браво, браво, — он пару раз смежил затянутые в перчатки ладони, — Снимаю шляпу, господин виконт — вам все же удалось меня рассмешить. Прежде я полагал, что ваши шутки меня не забавят…

— Особенно весело будет, когда ты поймешь, что я не шутил, — Роман отвесил собеседнику поклон и, внезапно серьезнея, резко шагнул вперед, — А теперь и вовсе шутить не желаю. Зачем ты явился, предок, что тебе нужно?

— Меч, — Виктор развел руки в стороны, как бы давая понять, что ответ на вопрос потомка очевиден, — Мой учитель желает получить Нейдр раньше вас, поэтому просил меня поискать его.

Винсент, до сей поры в беседе не участвовавший, нахмурился, сам выходя немного вперед и, повернув голову, окинул собеседника искоса испытующим взглядом.

— Но ты не сможешь взять его, Вик… — он чуть приподнял уголок губ и покачал головой, — Нет, не сможешь… Взять его способен лишь тот, в ком нет ни капли магической силы, человек! На это способен только твой потомок, — он легко кивнул в сторону Эрика, — Но не ты.

Основатель рода де Нормонд чуть сузил глаза. В них заплескалась насмешка.

— Ты лжешь, Венсен, — он хмыкнул и, покачав головой, неожиданно отступил на шаг, — Учитель предупреждал, что вы лжецы, да я и сам уже имел несчастье в этом убедиться… Что ж. Я добуду меч сам, я буду следовать по пятам за вами, и окажусь первым, кто сомкнет пальцы на его рукояти! Прости, потомок, но на сей раз тебе меня не обойти, — он криво улыбнулся и, отступив еще, глянул на сидящего на его плече ворона. Коротко кивнул ему, словно отдавая какой-то безмолвный приказ и… исчез.

Паука, взбежавшего на спину большой птицы, мгновенно взмахнувшей крыльями, путешественники не увидели.

…Курк скрылся где-то во тьме уже минут пять как, а они все не могли перестать подозрительно озираться и прислушиваться к каждому шороху.

— Или Чеслав ему солгал… — Винс медленно повел головой из стороны в сторону, хмурясь, — Или он не знает и сам. Если Вик перестанет быть ворасом…

— Нам это будет только на руку! — Марко, в беседе участия не принимавший, но теперь решивший высказать свое мнение, оживленно пожал плечами, — Чес потеряет еще одного союзника, еще одного шпиона — это же хорошо!

— Но это глупо, — Паоло, куснув себя за губу, взял еще одну ветку и сунул ее в огонь. Когда ветка загорелась, он поднял ее на манер факела и задумчиво всмотрелся в пламя.

— Он потерял Анхеля, единственным его пособником оставался Виктор, который был ценен лишь потому, что умеет становиться пауком… Если он лишится этой силы, зачем он будет нужен Чеславу? Оборотень останется один…

— Вы ему сочувствуете? — Роман, очень чувствительный в подобных вопросах, скрестил руки на груди, подозрительно вглядываясь в союзника, — Нет, скажите честно — вам жаль нашего дедушку-паучка, вы хотели забрать его домой и сделать из него сушеный экспонат! Не выйдет, засушить мы его и сами можем, — парень элегически вздохнул, — Он будет очень красиво смотреться в рамочке на стене в холле…

— Угомонись, — Эрик, с трудом подавляющий улыбку, покачал головой, — Синьор Паоло прав — со стороны Чеслава это было бы глупо. Остается лишь предположить, что сам он об этом не знает, но возникает вопрос… — он закусил губу, окидывая своих собеседников долгим взглядом, — Стоит ли нам мешать ему первому коснуться меча? Потеряв силу, он станет безвреден для нас и… как знать, может быть, став бесполезен Чеславу, вновь вспомнит о своей семье.

— Итак? — Татьяна, в нетерпении ожидавшая отца и двух его спутников с их необычной встречи, заинтригованно подалась вперед. Волнения она как такового не испытывала — в конечном итоге, в Альжбете ла Бошер угроза ей не виделась, даже наоборот: бабушку свою девушка полагала скорее союзницей. Однако, узнать, что она все-таки сказала и как на это отреагировал отец, было безмерно любопытно.

— Напоследок он назвал ее мамой, — наябедничал Людовик, бросая на названного дядюшку нескрываемо претенциозный взгляд, — А ведь клялся, что мамой своей считает нашу бабушку! Обманщик, ох, если Роман узнает…

— Если бы была возможность сообщить Роману о том, что она растрепала Чеславу о мече, я бы первый связался с ним, — осадил племянника великий мастер и, глубоко вздохнув, перевел взгляд на пораженную дочь, разводя руки в стороны, — Это все, что она хотела нам сообщить. Чеслав допросил ее, и она призналась, что знает, где скрыт Нейдр. Что теперь предпримет этот оборотень… — мужчина помрачнел, — Или что он уже предпринял. Всем известно — Чеслав не любит медлить.

— Не пугай, — Андре, тоже присутствующий при этом разговоре, тяжело вздохнул и, подперев подбородок кулаком, перевел взгляд с отца на кузена, а затем и на Ричарда, в родстве с которым, конечно, тоже состоял, но степень его определить затруднялся, — И что же теперь делать? В Уэльсе, где-то в горах, куда они направились, судя по всему, отсутствует мобильная связь — я сам уже несколько раз пытался связаться с ними, узнать, как дела… Сообщить им невозможно. Остается… молча ждать?..

— Переместиться следом за ними тоже нельзя — слишком близко к Нейдру, слишком опасно, — мастер закусил губу, глядя в столешницу и напряженно размышляя. Затем тяжело вздохнул и, покачав головой, грустно улыбнулся.

— Нет, невозможно. С ними нельзя связаться ни одним из существующих способов, увы. Остается лишь надеяться, что друзья наши не так уж и слабы, и что с преследователем они сумеют совладать. В конечном итоге, вряд ли Чеслав отправится в погоню за ними сам — он скорее пошлет Виктора, а с ним они точно справятся. Наш достославный предок не слишком силен… хотя и хитер, — здесь он на секунду сжал губы, давя зарождающееся беспокойство. Отчаиваться было нельзя, он должен был верить, должен был подавать пример своей уверенностью, чтобы поддержать своих союзников.

Альберт резко поднялся на ноги и, опершись о столешницу, слегка навис над нею, окидывая слушателей внимательным взглядом.

— Все, что мы можем сделать сейчас — попытаться пополнить наши ряды еще одним союзником. Противоядие для Дэйва почти готово, Тьери занимается им, но, думаю, что и моя помощь может оказаться не лишней.

…Противоядие для Дэйва было готово к середине следующего дня. Альберт, и в самом деле оказавший неоценимую помощь своему бывшему ученику с его приготовлением, сам лично вызвался дать его страдающему хранителю памяти и, предупредив, что сразу эффекта ждать не стоит, заперся вместе с больным в комнате.

Ричард, изнывающий от беспокойства, уткнулся в закрытую дверь лбом и закрыл глаза. Людовик, искренне сочувствующий дяде, подошел и осторожно коснулся ладонью его плеча.

— Все будет хорошо, Рик… — он говорил негромко, проникновенно, стараясь своими словами успокоить терзающее мужчину волнение, — Даже если не сразу, противоядие подействует и ему станет легче…

— А если нет? — оборотень, продолжая прижиматься лбом к деревянной створке, немного повернул голову, — Что, если Марко ошибся и это не тот яд? Не то противоядие… Луи, ты знаешь… Я доверяю ему, честно, но ведь он даже не сумел вспомнить название яда! Как я могу…

— Дядя! — молодой маг сильнее сжал его плечо, — Прекрати паниковать. Если даже Марко и ошибся где-то, Тьери — знающий маг, а про Альберта я вообще молчу! Этот великий мастер нам столько крови попортил, что теперь просто обязан искупать грехи до конца жизни и спасать жизни всем нам без исключения! И он делает это.

— Я знаю… — Ричард устало выдохнул и, отстранившись от двери, потер лоб. Затем скупо улыбнулся, переводя взгляд на племянника и, разведя руки в стороны, обезоруживающе прибавил:

— Просто боюсь.

Ответить Луи не успел — Альберт, будучи человеком действительно знающим и умелым, действовал быстро и вынуждать их долго ждать не собирался.

Дверь распахнулась, являя взорам ожидающих вердикта оборотню и молодому магу немного утомленного, но вполне довольного мастера. Он окинул их долгим взглядом и, заметив страх в глазах Лэрда, успокаивающе улыбнулся.

— Он отдыхает. Противоядие действует, но действует не слишком быстро, потребуются еще сутки или двое, чтобы он полноценно пришел в себя. Чарли и Тьери… я думал, они ждут здесь.

— Все в гостиной, — Людовик легко ткнул большим пальцем себе через плечо, указывая почему-то на стену коридора, а не на путь к упомянутому помещению, — Сидят, волнуются и ждут вердикта. Если его можно оставить одного, можем спуститься и порадовать их.

— Я останусь с ним, — Ричард, упрямо сжав губы, мотнул головой, — Одного не оставлю. Вы идите, скажите, чтобы они не волновались… Если что — я позову, — он внезапно с беспокойством взглянул на Альберта, — Что-то… может случиться?

— Едва ли, — маг вновь улыбнулся, уверенно качая головой, — Дэйв сейчас спит, Ричард. Он проспит еще долго, мне же… хотелось бы поговорить со всеми, кто остался в замке, хотелось бы обсудить одну мысль, пришедшую мне в голову. Поэтому прошу, идемте все. Это не займет много времени.

Людовик, вполне воодушевленный обещанием нового плана действий — от безделья парень изнывал и откровенно страдал, — радостно кивнул и, не давая Ричарду сказать и слова, схватил его за рукав, утягивая за собой в сторону гостиной.

Альберт последовал за ними. Мысль, пришедшая ему в голову совершенно внезапно в миг, когда он вливал противоядие в рот больному хранителю памяти и пристально следил за его реакцией, была и в самом деле довольно проста и, кроме того, вполне очевидна, поэтому большого количества времени на ее обсуждение мастер тратить не хотел. Он был уверен, что идею его поддержат и примут — в конечном итоге, покидать замок им никто не воспрещал, а свободным временем сейчас они располагали в избытке, могли бы и заняться вещами действительно важными.

В гостиной, когда он, шагающий не слишком торопливо, наконец, вошел туда, собрались и в самом деле все — Тьери и Чарли, сидя рядом, негромко обсуждали состояние Дэйва, рассуждая о времени действия противоядия; Ричард, сидящий напротив Татьяны, на пару с ней откровенно нервничал; Людовик болтал с Андре о какой-то ерунде и одновременно развлекал тоже присутствующего здесь Анри — ребенка оставлять одного девушка в такой ситуации не желала. Все-таки без мужа рядом, без Винсента и Романа, она ощущала себя несколько незащищенной и чувство это ей не нравилось. Влад же в последнее время пребывал в состоянии странной меланхолии и, погруженный в раздумья, защитником отнюдь не казался.

— Итак? — заметив входящего в гостиную родителя, она немного приподнялась на стуле, обеспокоенно глядя на него, — Луи сказал, у тебя есть какой-то новый план действий, папа…

— Надеюсь, в этом плане найдется место большому количеству приключений! — оживленно отозвался ее брат, — Сидя в замке, я покрываюсь пылью!

— Тебя определенно надо искупать в морской пучине, — Людовик задумчиво кивнул, окидывая экс-капитана долгим взглядом, — Сразу и пыль смоется и приключений душа просить перестанет…

Альберт, прекрасно сознающий, что держать военный совет в присутствии сына и племянника — дело довольно трудоемкое, ибо необходимо постоянно контролировать их поведение, прерывая неуместную болтовню, тонко улыбнулся и, не мудрствуя лукаво, подошел к пустующему креслу графа де Нормонд.

Разговоры как-то сразу затихли — Татьяна ощутимо напряглась, а Луи настороженно приподнялся. Тот факт, что великий маг вновь пытается узурпировать титул графа не радовал ни одну, ни другого.

Мужчина, заметив это, чуть приподнял уголок губ и, сместившись немного в сторону, опустился на стул, стоящий рядом с этим самым креслом и обычно занимаемый Татьяной. Последняя с видимым облегчением выдохнула — отец все-таки не разочаровал ее.

— О, дядя-то образумился, — молодой маг, как обычно, не могущий держать слова в себе, хмыкнул и, закинув ногу на ногу, скептически приподнял бровь, — Что на тебя так повлияло? Вид умирающего Дэйва прочищает мозги и лечит психику?

— Луи, — мастер, сдвинув брови, предупреждающе воздел палец и, мельком глянув на ощутимо мрачного оборотня, весомо добавил, — Это не предмет для шуток. Разговор у меня к вам, друзья мои, будет короткий, но серьезный, — он окинул внимательным взглядом всех собравшихся за столом, — Собственно, в сущности своей, это не разговор даже, а предложение. Всем вам известно, что Анхель подлостью сумел забрать у нас мои записи о ворасах, все, что я собрал за свою жизнь. Известно так же, что обратно я их не получил, но небезосновательно опасаюсь, что с ворасами столкнуться мы еще можем… Коль скоро времени у нас с вами сейчас в избытке, я предлагаю попытаться хотя бы отчасти восстановить эти записи, вновь найти информацию о существах, подобных Анхелю.

Андре, на правах сына оратора, хмурясь, воздел руку и слегка помахал ею, привлекая к себе внимание.

— Я не против, папа, только не возьму в толк… Почему тебя так волнуют ворасы? Мы же обратили Анхеля в паука навечно, Луи обратил, за что пострадал, так что же…

— Да, вот именно! — перебил кузена молодой маг, — Я, значит, мучился, и что же теперь — все мои усилия не в счет? Ты еще раз хочешь поколдовать над Аном? Бедняжка, а я-то думал, он уже довольно настрадался… — здесь юноша весьма ненатурально шмыгнул носом.

— Меня беспокоит обещание Чеслава вернуть его во чтобы то ни стало, — великий маг, полностью игнорируя насмешки племянника, негромко вздохнул, — Чеслав слов на ветер не бросает. И я хочу знать, существует ли и в самом деле способ вернуть Анхеля, особенно при учете того, что порошок, делающий его пауком навеки, мы изобрели совсем недавно!

— Чеслав — сильный маг, — Тьери в раздумье потер подбородок, — Если мы изобрели что-то, что мешает ему изобрести нечто, дающее обратный ход нашим чарам?

— Тем более, что Чес довольно умен, да еще и хитер, — его сын, тяжело вздохнув, откинулся на спинку стула, — Трудно предположить, что у него может быть на уме и до чего этим умом он может дойти. Эх, надо было утопить его в море, пока мы плавали вместе… или хотя бы вздернуть на рее — все было бы лучше!

— Он бессмертен, Чарли, — Альберт слабо усмехнулся, — Твои усилия пошли бы прахом…

— А почему ты не сделал его в своем мире смертным, мастер? — экс-пират, хмурясь, вновь подался вперед, — Упустил такой шанс избавиться от мерзавца, а ведь говоришь, что предвидишь будущее!

— Я не… — начал, было, объяснять, мужчина, однако, тяжело вздохнул и махнул рукой, — К черту, это долго объяснять. Заруби себе на носу, Бешенный, — маги не всегда всемогущи, не всегда могут все делать и все предвидеть. И в равной степени это относится как ко мне… так и к Чеславу.

— Это здесь, — Паоло остановился возле одной из стен высокой скалы и красноречиво указал на нее рукой.

Все последовали его примеру, тоже замирая на месте. Марко, шагавший рядом с названным отцом, не менее уверенный, чем он, кивнул, всем видом подтверждая правоту его речей.

— Интересно, как мы утащим домой скалу, — Роман, склонив голову набок, окинул предстающее пред ними природное сооружение долгим взглядом и хмыкнул, — Как говорится — смерть Чеслава в мече, меч в скале, скала…

— В Уэльсе, — подхватил Винсент и, скрестив руки на груди, вежливо приподнял бровь, — Я, конечно, прошу прощения, наши уважаемые предводители, но даже я пока не очень понимаю, что вы имеете в виду.

Эрик предпочел промолчать, тонко и многозначительно улыбаясь. Он, конечно, разделял мнение друзей, не видел ничего, что хоть бы отдаленно напоминало вход в пещеру и, тем паче — меч, но все-таки предпочитал хранить свое мнение при себе.

Марко закатил глаза, тяжело вздыхая.

— Смерть Чеслава в мече, меч в скале, а скала в кустах, если кто не заметил! — он красноречиво ткнул пальцем в действительно застланный довольно густой и зеленой растительностью бок скалы, и недовольно дернул плечом, — Раздвинь кустики — вход и появится. Только мы туда не пойдем… да, отец? — он вопросительно оглянулся на Паоло.

Итальянец согласно опустил подбородок. Улыбка на его губах была не менее тонкой, чем у Эрика.

— Обладающим магической силой это не рекомендовано, — говорил мужчина мягко, почти сочувствующе, не сводя взгляда с молодого графа, — Нейдр силен. Его сила распространяется вокруг на многие мили, но рядом с ним, в пещере, где он скрыт, она велика настолько, что обессилеть любого из нас может даже без непосредственного прикосновения к мечу. Поэтому, господин граф, боюсь, вам предстоит совершить сейчас небольшое путешествие в одиночку.

— Меня не пугает одиночество, — Эрик немного приподнял подбородок, — Что меня ждет там?

Итальянцы переглянулись. Вопрос молодого человека, судя по всему, поставил их в тупик.

— Я не был там, — Паоло чуть повернул голову, взирая на собеседника искоса, — Иначе сил бы я уже был лишен. Да и, признаться честно… — он на секунду умолк, словно решая, следует ли открывать еще какие-то секреты, сообщать еще о чем-то и, наконец, решился, — Я не сказал вам о Нейдре всего. Меч обладает силой не только великой, господин Эрик, но и… коварной. Он может лишить не всей силы, может лишить только какой-то ее части, но может забрать и всю. К примеру, вас… — мужчина указал на Романа, — Меч может сделать бессмертным человеком, забрав способности интантера. Или, наоборот, лишить бессмертия, сделав смертным сверхъестественным существом, при этом не спросив, чего именно вы желаете.

Виконт, как-то совершенно не ждавший, что будет приведен в пример, окинул себя растерянным взглядом и, прижав руку к груди, изумленно склонил голову набок.

— Как не спросив? Нет, а зачем мы, в таком случае, разыскиваем такой невежливый меч? И вообще, если он будет в руках у Эрика… погодите, а Эрик? — парень перевел взгляд на старшего брата, окинул его долгим взглядом, видимо, прикидывая, что может отобрать у него меч и, наконец, придя к окончательному выводу, махнул рукой, — А, ну да. На «нет» и суда нет.

— Премного благодарен, дорогой брат, — граф чуть приподнял уголок губ, склоняясь в вежливом поклоне и, уловив из слов юноши одно рациональное зерно, обратил вновь взор к итальянцу, — Но Роман прав — не причинит ли меч вам вреда, когда будет у меня в руках? Вы будете находиться близко к нему, да и потом, вам же надо будет как-то перенести нас обратно…

— Мы считаем, что на свободе сила меча рассеется, разнесется по широкой площади и станет не так опасна, — Марко, переглянувшись с магом, предпочел ответить сам, — Хотя, конечно, есть риск, что и мы будем немного ослаблены, но это значит лишь, что против оборотня мы выступим на равных! Что же до возвращения назад…

— Риск есть, — вступил его названный отец, — Но переносить меч в замок я буду опосредованно, через вас — перемещу вас вместе с ним, и надеюсь, что это сработает. Идите же, господин граф, прошу вас! Нам неизвестно, в какой момент здесь может появиться ваш достославный предок.

Роман зевнул и, обняв себя руками, зябко поежился.

— Скорее бы он появился, — на губах юноши появилась откровенно плотоядная улыбка, — Его пернатый транспорт уже давно просится на вертел, а я как раз проголодался… Эрик, не медли! Может быть, твой самоотверженный поступок приманит птичку к нашему костру.

Граф только вздохнул. Не отвечать на глупые заявления брата он привык уже давно, слишком тратить время на пространные с ним беседы сейчас не хотел, поэтому предпочел, следуя словам и советам итальянцев, аккуратно раздвинуть кусты, застящие вход в пещеру и уверенно нырнуть в нее, скрываясь с глаз спутников.

Откуда-то сверху донеслось громкое карканье, и виконт, стоящий спиной к скале, резко обернулся. На вершине, плохо различимый снизу, сидел, нахохлившись, огромный черный ворон.

Винсент, окинув птицу долгим взглядом, нахмурился и медленно перевел его на прикрытый кустами вход.

— Похоже, Виктор опередил нас… — негромко вымолвил он и, тяжело вздохнув, покачал головой, — Он обещал, что его пальцы первыми сомкнутся на рукояти меча… интересно, чего он лишится после этого.

…Пещера оказалась небольшой и, к удивлению молодого графа, не особенно темной. Свет проникал в нее со стороны входа и, не взирая на немного застящие последний ветки, был вполне достаточен для полноценного изучения внутренней части грота.

Меч находился точно по ее центру — вонзенный в землю почти до половины, с гордо простирающейся вверх рукоятью, словно обвитой кольцами змеиного тела, с гардой, украшенной разинутой змеиной пастью.

Он стоял на маленьком островке, окруженный неширокими впадинами вокруг, заметный и какой-то неотвратимо грозный, до такой степени, что даже видавшему виды, и не могущему пострадать от него Эрику стало не по себе.

Он глубоко вздохнул и решительно двинулся вперед, не сводя взгляда с рукояти Нейдра, увенчанного крупным зеленым камнем, тускло поблескивающим в слабом свете и словно манящим, притягивающим не только внимание, но и руку.

Молодой человек подошел к краю впадины и, остановившись, немного склонил голову набок, изучая предмет, цель их путешествия, разглядывая оружие и не решаясь сделать еще шаг, чтобы добраться до него. Он размышлял.

Силы в его теле давно нет, по крайней мере, той, какую может отобрать меч — он не бессмертен, он больше не интантер и, пожалуй, единственная способность, какая еще сохранилась у него — возможность ранить Альберта, которого иным задеть невозможно. Единственная… Меч может отыскать эту силу в нем и отобрать ее. Опасно ли это? Мастер больше не враг им — против внука и дочери он, безусловно, более не попытается выступить, а это значит… Может быть, способность ранить его уже и не нужна? Зачем причинять вред человеку, который…

Сильный удар, толчок в спину не дал молодому графу додумать. Он вскрикнул от неожиданности, неловко взмахнул руками и, чувствуя, что падает, рефлекторно шагнул, подался вперед, перемахивая через впадину и, уцепившись за меч, кое-как удержался на ногах, рывком оборачиваясь.

Рядом с ним, перемахнув впадину одним ловким прыжком, приземлился криво улыбающийся Виктор де Нормонд.

— Вик… — на уважительное обращение сейчас не было ни сил, ни желания: Эрик был поражен и зол одновременно. Столь подлого поведения от своего достославного предка, от человека, каким всегда восхищался, столь бесчестного удара в спину он не ожидал.

— Вот мы и встретились, Эрик, — старый граф насмешливо прищурился, немного склоняя голову набок, — И я по-прежнему не желаю тебе смерти. Отдай мне меч.

— Тебе нельзя его касаться, — блондин нахмурился и, только сейчас сообразив, что по-прежнему касается рукояти меча, сжал ее сильнее, — Это опасно! Опасно для тебя, Виктор, я…

— Для меня? — мужчина, перебив своего потомка, запрокинул голову и жизнерадостно расхохотался, — Это самая глупая ложь, какую мне только доводилось слышать! Клянусь, от своего потомка я ожидал большей фантазии, Эрик, — меч не может быть опасен для меня! Я не позволю тебе задеть меня им, я возьму его сам…

— Глупец! — Эрик, не в силах и дольше слушать бред, несомый предком, нахмурился, делая шаг вперед и вставая так, чтобы заслонять меч собой, — Я не представлял, никогда не думал, что Виктор де Нормонд, мой великий предок, может оказаться до такой степени безрассуден и глуп! Чеслав солгал тебе, он лжет каждый раз, когда говорит с тобой, а ты, не зная, что тебя может ждать, бросаешься ради него в пламя, готов пожертвовать всем! Виктор… — он заставил себя успокоиться и попытался объяснить помрачневшему собеседнику, что ему грозит, — Если ты коснешься меча, первым делом он заберет твою силу. Какую-то… из сил. Ты можешь стать бессмертным человеком или смертным ворасом, а можешь потерять все и умереть здесь же! Неужели ты…

Еще один удар не дал ему закончить. Виктор де Нормонд не любил медлить, не желал воспринимать слова потомка, не хотел верить им и, убежденный в истинности лжи, так часто преподносимой ему учителем, предпочитал просто отшвырнуть Эрика в сторону, не удостаивая его слова ответом.

Удар он нанес в солнечное сплетение, удар очень сильный и уверенный, и молодой граф, согнувшись от неожиданности пополам, выпустил рукоять меча, отступая на полшага.

Впрочем, противнику его было довольно и этого.

Широко улыбаясь, он подался вперед и, действуя очень уверенно и очень резко, сжал пальцы на рукояти опасного оружия. Эрик, пытающийся выровнять дыхание, вскинул голову, почти со страхом наблюдая за его действиями.

Глаза Вика чуть блеснули. Ощущая собственную победу, чувствуя триумф, он неспешно потянул меч вверх, доставая его из земли и, вскинув в воздух, с восторгом оглядел идеально ровное, блестящее лезвие.

Лезвие сверкнуло. Свет пробежался по нему, играя на гранях и, наконец, замер на долю мгновения обжигающе острой вспышкой на самом острие.

Виктор замер, приоткрывая рот и созерцая оружие уже скорее недоверчиво, чем восхищенно, уже больше испуганно, чем восторженно.

С ним что-то происходило. Что-то творилось в его душе, в его существе, и он не мог понять, что, но подспудно ощущал, что ничего хорошего ждать от этого не приходится.

Вспышка, сверкнувшая на острие меча на какую-то долю секунды, казалось, отразилась в нем, проникла сквозь глаза в душу и теперь жгла там, мешая думать и дышать.

Пальцы разжались. Меч с тихим звоном упал вниз, к ногам выпрямившегося Эрика, и Виктор медленно опустился на колени, прижимая руки к груди.

Он не понимал, что происходит. Вся его сущность, вся жизнь, казалось, выворачивалась наизнанку, он менялся и ощущал это, но не понимал, почему и не знал, во что превращается теперь.

Он вскинул голову, глядя на стоящего рядом молодого графа, пока не поднимающего меч, едва ли не со слезами и слабо качнул головой.

— Что со мной?.. — губы его дрожали; где искать поддержку основатель рода де Нормонд не знал. Эрик на несколько мгновений стиснул зубы, заставляя себя подавить вспышку жалости. Последней его предок, судя по всему, не принимал и демонстрировать ее ему казалось просто глупым.

— Ты меняешься, — негромко произнес молодой человек, — В лучшую ли, худшую сторону — я не знаю. Я даже не знаю, чего ты лишился и бессмертен ли ты еще, Виктор… Попробуй обратиться.

Вик опустил голову, глядя на свои руки. Он не произносил ни слова, просто сидел, тупо созерцая собственные пальцы, ничего, казалось бы, не делал, но плечи его дрожали.

— Не могу… — голос графа прозвучал глухо. Он не верил, не хотел верить в то, что случилось и, вместе с тем, сознавал это, начиная с ужасом признавать и истинность слов потомка.

— Ты… — он не знал, что сказать. Ему было больно, ему было страшно и ощущения на сей раз были совсем не такими, как в миг, когда Людовик вонзил в его шею ампулу с каким-то зельем, лишившим его временно сил. Нет, на этот раз все было иначе, на этот раз он потерял свою силу полностью и… и он в первый раз за минувшую тысячу лет ощущал себя совершенно беспомощным.

Эрик тяжело вздохнул и, нагнувшись, решительно поднял меч. Ему он, судя по всему, опасен и в самом деле не был — держал Нейдр молодой граф как обычную железку, совершенно не опасаясь его жуткой силы, и вполне готов был вынести его из пещеры, дабы продемонстрировать друзьям.

Но оставлять Виктора здесь он не хотел.

— Вик… — молодой человек осторожно коснулся ладонью плеча предка и, дождавшись, когда тот поднимет голову, быстро, ободряюще улыбнулся, — Пойдем отсюда. Не бойся, мы не причиним тебе вреда — мы никогда и не хотели этого! Ты ведь не можешь остаться здесь навеки, пещера не утолит твоего горя…

— Я слаб… — де Нормонд с трудом покачал головой и, сделав неловкую попытку подняться на ноги, вновь упал на колени, — Я… никогда еще не чувствовал себя таким слабым. Эрик… — он опустил взгляд и обреченно, почти отчаянно выдохнул, — Помоги…

Молодой граф уверенно кивнул. Помочь родственнику, предку, помочь основателю своего рода Эрик полагал практически делом чести, поэтому просьбу Виктора оставить без внимания не мог.

Он склонился, упирая меч острием в землю и, весьма ловко действуя одной рукой, подхватил старого графа, кое-как помогая ему подняться, буквально вытягивая его вверх. Вик встал, шатаясь, едва держась на ногах.

— Спасибо… — прошелестел он, и хотел, было, отстраниться, выпустить руку потомка, за которую держался, но шатнулся и лишь вцепился в нее крепче.

— Меч сильно ослабил тебя, — блондин сжал губы: произошедшее ему не нравилось, увидеть предка настолько слабым он не ожидал.

Вик не прореагировал.

Эрик вздохнул и, предпочитая более ничего не добавлять, осторожно повлек его к краю маленького островка, к впадине, через которую предстояло как-то перебраться. Повторить сейчас свой прыжок Виктор был явно не в состоянии.

Перебраться удалось с трудом — молодому графу пришлось едва ли не на своей спине тащить старого, удерживая одновременно и меч, поэтому, когда они, наконец, оказались на другой стороне впадины, сам блондин уже ощущал себя уставшим не меньше, чем его предок.

Нейдр пришлось использовать в качестве шеста или трости, на которую Эрик уверенно опирался, продолжая одной рукой обнимать спутника за талию, удерживая его.

В голове не было ни одной мысли. Он не задумывался о том, как прореагирует на их появление Роман, что скажет Винсент, не хотел воображать реакцию итальянцев, и просто шел, не сводя взгляда с выхода.

Ему надо было выбраться наружу, им надо было выбраться — и это было единственным, о чем он мог сейчас думать.

Неподалеку от выхода их вдруг оглушил раскат грома снаружи, и Эрик на секунду замер от неожиданности, но затем вновь продолжил путь.

Виктор не прореагировал вовсе — внимание старого графа было сосредоточено исключительно на собственных ощущениях, на своей слабости, поэтому природные явления его не волновали.

Блондин глубоко вздохнул и, вцепившись посильнее в рукоять меча, потянул спутника к выходу, осторожно отодвигая Нейдром ветви, его заграждающие.

Снаружи их встретил ливень.

Роман, Винсент, Марко и Паоло, сбившись в кучу под немного нависающей над землей частью скалы, отчаянно пытались укрыться от него и, очень явно претерпевая фиаско, тоскливо озирались, прикидывая, как бы спастись от безжалостных струй.

Заметив выбравшегося наружу Эрика с мечом в одной руке, и предком в другой, они ощутимо оживились.

Роман, мигом забывая про дождь, воодушевленно шагнул вперед и, хлопнув в ладоши, широко улыбнулся.

— Никогда не сомневался в тебе, брат мой! Это же надо — отправился за железякой, а привел еще и паучка! А чего он такой дохлый?

Блондин тонко улыбнулся и остановился, не обращая внимания на ливень.

— Он обещал, что его пальцы первыми сомкнутся на рукояти меча, — молодой человек вздохнул, — Они оказались вторыми, но Нейдр… сделал, что предназначено.

Вик так и вскинулся, с видимым трудом поднимая голову — слова потомка оскорбили гордую душу графа.

— По-твоему, мне было предначертано лишиться сил, потомок?! По-твоему, ты всегда должен быть победителем!..

— Утихни, старичок, не с тобой беседуют, — виконт многозначительно погрозил предку пальцем и, приходя на помощь брату, сам подхватил его с другой стороны, уверенно поддерживая, — Да и вообще, кого волнуют проблемы злобного дедушки Вика? Он нас все равно не любит, — парень легко пожал плечами и, продолжая удерживать «злобного дедушку», окинул взглядом уже не пытающихся укрыться от грозы друзей, — И что мы теперь? Пойдем искать полянку, откуда можно переместиться в замок или нам теперь уже все равно?

— Я думаю, что все равно, — Паоло чуть усмехнулся и, не слишком торопясь приближаться, немного склонил голову набок, изучая взглядом меч, — Вы молодец, Эрик. Осталось лишь вернуться в замок, и… вы полагаете, что этого человека нам следует забрать с собой?

Ответ последовал, как это ни странно, не от молодого графа и даже не от его брата. Винсент, тяжело вздохнув, сунул руки в карманы и, недовольно пожав плечом, насмешливо хмыкнул.

— Я полагаю, что даже лишенный сил он все равно удерет от нас. И, если честно… уже не хочу мешать ему в этом. Вернемся домой! Виктор же пусть отправляется к Чеславу, и мы посмотрим, что скажет ему «учитель» о большом провале…

Вернул их Паоло сразу в гостиную, на то самое место, где они стояли в последний раз. Эрика с мечом и Виктора он перемещал лично, справедливо полагая, что обладает силой большей, чем его сын и ученик и, оказавшись в замке, поспешил выпустить плечо молодого графа, отходя на шаг.

Лицо итальянца было бледно; чтобы устоять, пришлось уцепиться за спинку ближайшего к нему стула.

Марко, перемещающий Романа и Винсента, оказавшись в гостиной замка с секундным опозданием, взволнованно бросился к нему.

— Отец!

— Похоже, поход был успешным, — чей-то голос, безмерно знакомый, так давно не слышанный, вызывающий на губах удивленные и счастливые улыбки, привлек внимание, наверное, всех, за исключением лишь молодого хранителя памяти.

Роман, повернувшись вокруг своей оси, восторженно хлопнул в ладоши.

— Вот всегда бы так возвращаться домой! Уходишь — он умирает, приходишь — он уже пьет чай за столом!

— Я не пью чай, — Дэйв, и в самом деле сидящий за столом в гостиной, сам все еще немного бледноватый, с застарелыми ссадинами на шее и левой скуле, демонстративно шмыгнул носом, — Если бы стал просить сделать его мне — меня бы опять загнали в постель… Зачем вы приволокли сюда этого? — взгляд его красноречиво уперся в мигом приподнявшего подбородок Виктора де Нормонда.

Паоло, на которого меч при перемещении все-таки оказал свое действие, хотя, по счастью, и не слишком сильное, быстро улыбнулся поддерживающему его сыну и перевел взгляд на того, кого последний помогал спасти.

— Это идея Венсена, — негромко молвил он, кивая на первого средь хранителей памяти, — Он полагает, что вреда не будет, если ваш друг вновь удерет. Где все, юноша? Я ожидал увидеть в гостиной большее количество народа.

На столе перед Дэйвом внезапно возникла чашка с чаем, исходящая паром, и молодой человек, отшатнувшись от неожиданности, недоуменно вздернул брови.

Роман скромно улыбнулся и демонстративно потупился; его брат, усмехнувшись, безмолвно кивнул в его сторону, давая понять, что появление горячего напитка — прямая заслуга виконта.

— Спасибо, — Дэйв с видимым удовольствием обхватил чашку руками и, пока больше греясь об нее, принялся отвечать на вопрос, — Все в библиотеке. Это идея Альберта — они хотят восстановить записи о ворасах, отнятые Чеславом и Анхелем. Меня к этому, конечно, не привлекают, считают, что я должен соблюдать постельный режим… — он недовольно поморщился, — Я сбежал без ведома Чарли, когда он пошел отдохнуть. Надоело валяться! Итак уже все бока отлежал, спасибо этой членистоногой твари! — взгляд его вновь уперся в Вика.

— Жаль, не добил тебя, пока была возможность, — бросил тот сквозь зубы и, не дожидаясь реакции, демонстративно отвернулся.

Винсент, ухмыляясь, бросил на него косой взгляд и решительно шагнул вперед, предпочитая беседовать все-таки со старым другом, а не с новым врагом.

— Больше не членистоногой, — мягко поправил он, — Теперь бедный Виктор просто тварь, не способная даже принять облик паука… Мы по сию пору не знаем даже, бессмертен ли он еще или уже нет.

— Он схватился за меч? — Дэйв заинтригованно подался вперед и, глотнув чаю, восторженно покачал головой, — Ну и ну… Слушайте, надо позвать ребят, они должны знать!.. Я схожу.

— Сидеть! — виконт, заметив попытку парня подняться на ноги, грозно сдвинул брови и, выступив из-за спины Винса, погрозил несознательному пациенту пальцем, — Не то отберу чай обратно. Тебе лежать положено, а ты мало того, что сидишь, так еще и по замку норовишь бегать? Я, как ответственный человек, не могу позволить тебе быть настолько безответственным! Сиди и пей чай, а я не устал — сбегаю за ребятами сам. Заодно порадую всех их лицезрением меня.

Винсент, фыркнув, легко махнул рукой, словно отсылая юного дворянина — повидаться с друзьями и родственниками ему и в самом деле хотелось, а Роман действительно мог полагаться не уставшим, коль скоро его помощь в походе оказалась не нужна.

Виконт весело козырнул и, очень явственно довольный собственным пребыванием в родном и любимом замке, заспешил к двери, ведущей к нужному коридору.

Ла Бошер, проводив его взглядом, неспешно повернулся к Виктору де Нормонду.

— Мы не держим тебя, — он переглянулся с Эриком и, получив от того быстрый согласный кивок, развел руки широко в стороны, — Можешь идти. Надеюсь, дорогу к поместью Мактиере не забыл еще?

— А ты не забыл путь в подвал, где просидел три сотни лет? — огрызнулся Вик, неуверенно делая шаг к выходу, — Вы совершаете ошибку, но я не буду вас переубеждать. Вы надеетесь, что я поверю, будто учитель лжет мне, но он примет меня! Примет в любом случае, я вернусь и помогу ему одолеть вас…

Дэйв, будучи парнем довольно умным, привыкшим схватывать все налету, ухмыльнулся и, неспешно сделав еще глоток чая, очаровательно улыбнулся человеку, едва не ставшему его палачом.

— Когда Чеслав выставит тебя, и ты вернешься, поджав хвост, как побитая собака… сделай милость — не скули у дверей, — он хмыкнул, опуская взгляд к чашке с чаем, — В замок тебя больше все равно не пустят. Ты потерял право быть здесь, Виктор де Нормонд.

…Роман влетел в библиотеку как раз в тот момент, когда Ричард, непрестанно беспокоящийся за всех своих друзей и родственников, как раз предлагал предпринять еще одну попытку связаться с путешественниками.

— Ты можешь позвонить мне прямо сейчас, дядя, обещаю, что возьму трубку! — виконт широко улыбнулся, останавливаясь за спиной оборотня.

Тот обернулся с такой стремительностью, что случайно уронил с ближайшей полки несколько книг на пол.

— Роман! — на губах мужчины расцвела широкая улыбка и, не успел юноша опомниться, как оказался заключен в крепкие объятия, — Черт возьми, как же долго вас носило по горам! — он отстранился, продолжая сжимать плечо племянника, — А где остальные?

— В гостиной, прощаются с Виком де Нормондом, — виконт ухмыльнулся, упирая одну руку в бок и окидывая стремительно окружающих его родственников почти недовольным взглядом, — Меня что, обнимать больше никто не собирается? Совсем тут без меня обнаглели, да?

Альберт, широко улыбнувшись, шагнул, было, вперед, однако, на полушаге замер, поднимая руки в знак поражения.

— Полагаю, моих объятий ты не жаждешь, племянник. Откуда здесь Виктор?

Людовик, ужом проскользнув между названным дядей и книжной полкой, весело хлопнул брата по плечу, сияя, как медный самовар.

— Вы там на пауков охотились, как понимаю? — он старательно натянул на лицо выражение детской наивности, — Привезли мне лапку в подарок?

— Луи… — Татьяна, сама счастливая сверх всякой меры, покачала головой и, пропуская вперед безмерно радостного сына, так и рвущегося обнять дядю, отошла немного в сторону, — Пойдемте в гостиную? Если Эрик и Винсент там… — она примолкла, улыбаясь, — Да и Марко с Паоло следует поприветствовать. Вы достали меч?..

Вопрос девушки повис в воздухе. Восторги, радостные возгласы и приветствия, слышащиеся едва ли не с каждого сантиметра пространства между двумя книжными стеллажами, умолкли; заинтересованные и напряженные взгляды обратились к Роману.

Тот хмыкнул и, демонстративно откашлявшись, приосанился.

— Не могу поверить, — неспешно, но очень укоризненно начал он, — Не могу поверить, что вам пришло в голову сомневаться не только во мне, но даже и в моем благородном брате! Татьяна, ты должна немедленно устыдиться — жена всегда должна верить в своего мужа, никогда не должна ощущать и тени сомнения, а ты!..

— Я верил в папу, — подал голос Анри, замерший рядом с дядей, — Просто мы за него волновались. И за тебя, дядя, и за Винса, и за вас всех!

— Вот именно, — Андре, стоящий рядом с отцом, согласно опустил подбородок, — Вам-то хорошо — вы себе сбежали в горы, и бродили там по ним, а нам тут остались одни треволнения! Все, хватит, пошли в гостиную. Я устал стоять.

В гостиную отправились все вместе, большой, шумной и радостной толпой, гомоня на все голоса.

При виде прочих путешественников гомон этот только усилился, и потребовалось немалое количество времени, прежде, чем все, наконец, более или менее успокоились.

Здесь на смену радости пришло некоторое возмущение — Ричард, наконец, обнаружил за столом вместе с прочими низко опустившего голову Дэйва и нахмурился.

— Тебе было велено лежать! — оборотень оперся ладонями о столешницу и немного навис над ней, — Дэйв, ради всего святого, хватит вести себя как ребенок! Ты еще слаб, ты не должен…

— Я не могу больше лежать! — молодой человек, обычно не спорящий со своим экс-хозяином и, по совместительству, лучшим другом, недовольно откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди, — Не могу и не хочу, Ричард, сжалься! Раны у меня затянулись, яд мое тело покинул — я чувствую себя хорошо, и вполне могу сидеть вместе со всеми за столом и пить чай! Я же не падаю, в конце концов, в обморок.

— Давайте все успокоимся, — Эрик, по привычке занявший место во главе стола, мягко улыбнулся, окидывая свою большую семью долгим взглядом, — Я полагаю, всем вам интересно узнать о результатах нашего путешествия. Узнать… более подробно, — он быстро глянул на меч, лежащий на столешнице, хорошо видный всем, — Но начну я, увы, с конца. Виктор ушел, — он еще раз оглядел всех собравшихся, мгновенно посерьезневших, людей, — Сказал, не скрываясь, что отправится к Чеславу и, как мне кажется, Дэйв прав… ответил грубовато, но в целом прав — Чес не примет его. Виктор обессилен, он больше не ворас, и мы даже не знаем, бессмертен ли он еще. Я не знаю этого, хотя я был там, когда все произошло. Но, как бы там ни было…

— Как бы там ни было, — перебил Людовик, сам поднимаясь на ноги и широко улыбаясь, — А количество наших врагов, как я понимаю, уменьшилось еще на одного. По-моему, это вполне можно считать предвестием победы, ребята. Виват!

К поместью Виктор подошел не скоро — не взирая на браваду, на резкость речей, проявленных им в замке, старый граф был все еще слаб и передвигался с некоторым трудом. Учитывая же, что поместье располагалось глубоко в лесу, и возникала необходимость миновать разнообразные препятствия — ветви, сучья, кочки и корни, — нет ничего удивительного, что путь растянулся на еще большее время.

По дороге Вик несколько раз упал, не сумев удержаться на ногах и проклял все на свете, прежде, чем сумел, наконец, распахнув дверь поместья и пройдя по длинному, темному и узкому коридору, предстать пред очи учителя, восседающего в гостиной на первом этаже.

Услышав шаги, Чеслав медленно поднял голову, окидывая ученика тяжелым взглядом. Как-то сразу становилось понятно, что оборотень не в духе.

— Не вижу меча в твоей руке, — холодно молвил он, переводя взгляд с запястья собеседника на его лицо.

Тот сглотнул и, силясь выпрямиться, виновато опустил подбородок.

— Прошу меня простить, учитель… но это оказалось мне не под силу. Вы не сказали, что меч способен вытянуть силу…

— Не сказал?! — Чеслав быстрым, резким движением поднялся на ноги, сдвигая брови, — Я говорил тебе, для чего нужен мне Нейдр, глупец! Как ты мог отдать его им?!

— Но, учитель… — Виктор, который, в общем-то, ожидал, что оборотень будет недоволен, тихонько вздохнул, — Вы… должно быть, забыли, или не знали… но меч забирает силу, если просто прикоснуться к его рукояти, я… коснулся… — он на мгновение сжал губы, — Мне… я думаю… судя по всему… я больше не ворас. Не знаю, бессмертен ли я…

Чеслав вскинул голову и, сузив желтые глаза, медленно повел подбородком. Лицо его было непроницаемо.

— Вот как, — говорил оборотень медленно, очень тяжело и жестко, — В таком случае, как ты посмел явиться сюда?

Вик, таких слов все-таки не ждавший, невольно отступил, робко поднимая взгляд.

— Я… учитель, я… должен был доложить, и потом, я могу быть полезен…

— Полезен?! — гнев рвался наружу, и Чеславу едва удавалось его сдерживать, — Чем можешь быть полезен ты, жалкий человек, так глупо потерявший дарованную тебе силу?! О, зачем я только оставил тебя в живых! — он закатил глаза и, не в силах держать себя в руках, быстро прошелся по комнате.

Виктор наблюдал, не зная, что говорить и что думать — последние слова собеседника поставили его в некоторый ступор, ибо доселе старый граф полагал, что смерть его в планы Чеслава не входила никогда.

Рыжий остановился перед камином и со злостью пнул в него какой-то ветхий стул, затем рывком оборачиваясь.

— Я устал от тебя, Виктор де Нормонд! — глаза его горели яростью; оборотень был воистину ужасен в этот миг, и собеседник его ощутил, как сжалось сердце. Предчувствие чего-то неотвратимого, чего-то жуткого накатило на него, — он замер, не в силах двинуться с места, не смея возразить ни словом, ни делом.

— От тебя одни неприятности, ты — сплошная помеха моим делам! — гневно продолжал Чеслав, медленно доставая из-за пояса штанов пистолет, — С самого начала, с тех самых пор, как ты выстроил замок на земле, принадлежащей мне, с того мига, как не испугался моих проклятий! Я говорил тебе, что тебе не будет счастья, я гнал тебя со своего холма, я, черт возьми, проклял тебя, но ты продолжал упорствовать! — он шагнул ближе к ничего не понимающему слушателю и внезапно наотмашь ударил его пистолетом по лицу.

Виктор упал, хватаясь за рассеченную до крови щеку и взирая на оборотня с откровенным ужасом.

— Учитель… что вы… — сорвался с его губ жалкий лепет, и Чеслав, скривившись, зло расхохотался.

— А ты думал, что это был Рейнир? Этот старый дурак не мог бы проклясть комара, укусившего его, что уж говорить о том, чтобы обречь на гибель целый род! Это сделал я, Виктор, сделал и горжусь этим! Если бы не чертов Венсен со своей кошкой… — он скрипнул зубами, прижимая холодный пистолет к виску, — Ты должен был страдать, граф, должен был видеть, как один за другим умирают твои дети, как умирает твоя жена и, наконец, должен был издохнуть сам, поливая слезами их могилы! Но вмешался Венсен, вмешалась эта тварь, которая ослабила мое проклятие, а потом и ты сам вдруг решил отправиться к Рейниру! Мне следовало убить тебя тогда, — молодой человек выдохнул и, презрительно сплюнув на пол у рук Виктора, сделал шаг назад, — Следовало убить, а не рассказывать байки о предательстве Ренарда! Дьявол, я перехитрил сам себя… Ты был и остаешься помехой, граф, я не желаю больше видеть тебя! Анхеля нет… — на миг лицо его исказила горечь, — Защитить тебя больше некому. Убирайся из поместья, де Нормонд! Убирайся и, как говорил когда-то мастер — благословляй мою доброту, радуйся, что я не убиваю тебя!

— Я не верю… — Виктор, совершенно потрясенный, погребенный под руинами того, что считал правдой, ошарашенный, остолбеневший, с видимым трудом уперся ладонями в пол, кое-как вставая на ноги, — Учитель… вы же говорили…

— Я лгал! — Чеслав легко всплеснул свободной рукой и, внезапно вытянув пистолет в сторону собеседника, прицелился, — Проваливай, граф. Тебе не место здесь. Тебе и на этом свете не место, давно следовало избавиться от такой помехи, как ты!

Грянул выстрел. Левый бок обожгло болью, и Вик, вскрикнув, схватился за него, ощущая липкую, горячую кровь.

Чес продолжал стоять, сверля его тяжелым взглядом. Граф сглотнул и, чувствуя, как рушится вокруг него мир, как разбивается на осколки вся его жизнь, жизнь, которую он вел на протяжении более, чем тысячи лет, попятился, отходя все дальше и, наконец, со всей возможной в его состоянии скоростью бросился прочь.

В голове у него все мешалось, он не знал, чему верить, не понимал, как быть и, пожалуй, в эти секунды впервые хотел не быть бессмертным. Ему хотелось оставить этот мир, жестокий мир, причинивший ему столько боли.

Чеслав медленно убрал пистолет и, глубоко вздохнув, отошел к креслу, вновь опускаясь в него. Губы его скривила насмешливая, злая улыбка.

— Вот и посмотрим, бессмертен ли ты еще, Виктор де Нормонд, — негромко проговорил он, обращаясь к ярко пылающему в камине стулу, — Надеюсь, истечешь кровью и подохнешь где-нибудь в лесу. Там тебе и место, собака.

Наступал вечер. Они сидели в гостиной замка, за столом — одна большая, дружная семья, включая даже и Дэйва, которому Чарли с большой неохотой позволил нарушить постельный режим.

Тихо потрескивал камин, даря живительное тепло, согревая сердца и души; на всех лицах цвели улыбки — это был один из немногих, удивительно приятных и уютных вечеров, когда все вокруг, кажется, пришло в норму, когда мир чудится хорошим и спокойным, и когда ничто не угрожает приятной безмятежности.

Мифический меч мирно лежал на столе в библиотеке — это место все единодушно сочли наиболее безопасным, а значит, в большей степени подходящим для хранения столь важного оружия. Чарли, которому, в общем-то, и надлежало владеть этим самым оружием, уже успел подержать его в руке и, прикинув вес и силу замаха, недовольно поморщился.

— Не шпага, — коротко резюмировал он, кладя тяжелый меч на стол.

Впрочем, уклоняться вновь от обязанности при помощи Нейдра одолеть Чеслава молодой человек не стал, поэтому слова его остались практически без внимания.

Сейчас, сидя в уюте гостиной, о мече они не вспоминали. О серьезных вещах думать вообще не хотелось — болтали обо всякой ерунде, кто во что горазд, много шутили и смеялись, и вели себя так, словно никакой опасности не существует, словно ничто им больше не угрожает.

На столе теснились яства, созданные самыми активными и молодыми магами замка и, в общем и целом, можно было сказать, что в Нормонде вовсю гремит праздник.

Веселье было в самом разгаре, когда Ричард, внезапно посерьезнев, вскинул голову и прислушался.

— Ты чего? — Дэйв, сидящий рядом с экс-хозяином и первым заметивший его поведение, удивленно приподнял брови.

Лэрд мотнул головой, хмурясь.

— Кто-то рядом с замком… — негромко проговорил он, напряженно вслушиваясь, — Не пойму… Странно двигается, как будто ранен?.. — мужчина окинул взглядом мгновенно притихших друзей и родственников.

Роман, прикрыв глаза, настороженно вслушался и медленно опустил подбородок.

— Да, я тоже слышу. Еле переставляет ноги, судя по шороху — цепляется за ветки и деревья… О, упал.

Баронет рывком вскочил на ноги. Благородное сердце его не могло вынести чужих страданий, требовало проявить милосердие и оказать помощь.

— Если ранен — надо помочь! — говорил оборотень горячо, уверенно, и, в общем и целом, возражений ни в ком не встречал.

Родные и друзья его, некоторые из которых отличались особой язвительностью, плохими людьми тоже не были и, зная о том, что рядом находится раненый человек, желали помочь ему.

— Идем, — Альберт сам уверенно поднялся на ноги, — Не жду особой опасности, но на всякий случай отправлюсь с тобой. Вы оставайтесь! — он чуть нахмурился и, воздев указательный палец, погрозил им остающейся родне, — Татьяна и Анри — вас это касается особенно. Сидите в замке, мы скоро вернемся. Идем, Ричард.

Оборотень уже был возле дверей, ведущих в холл. Мастеру, который сидел неподалеку от старшего из своих племянников, во главе стола, нагнать его проблем особенных не составило, и вскоре уже оба они покинули замок, спеша помочь неизвестному человеку.

— Вот и кончилось веселье, — Людовик обреченно вздохнул и, бросив на стол скомканную салфетку, развел руки широко в стороны, — Отдохнули — и будет. Теперь вновь пора бросаться на помощь неизвестно кому, штопать чужие раны и молить небо о чужой жизни. Ты готов к новому пациенту, Бешенный?

Чарли демонстративно закатил глаза, — бедный доктор еще не успел толком отдохнуть от предыдущего пациента, который, не выздоровев до конца, так и рвался нарушить больничный режим.

Тем временем, Альберт и Ричард, двигаясь вполне осторожно и аккуратно, медленно спускались по холму, присматриваясь и прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.

Пели поздние птицы, должно быть, баюкая своих птенцов; шелестел высоко в кронах мягкий ветерок; безмолвно уходило за горизонт солнце, очень яркое для этого времени года, — ничего подозрительного, как будто, не наблюдалось, однако, оборотню все равно было неспокойно.

— Кровь, — бормотнул он, в очередной раз потянув носом воздух и, прищурившись, окинул долгим взглядом лес у подножия холма. Затем уверенно вытянул руку вперед, указывая на что-то.

— Там, на дереве!

Мастер, немного склонив голову набок, нахмурился. След крови на стволе одного из лесных исполинов он заметил на секунду раньше Ричарда, однако, в отличие от него, сумел различить и еще кое-что.

— Вперед, — говорил мужчина коротко, четко и уверенно, по привычке отдавая приказ тому, кто уже давно не был обязан ему подчиняться. Оборотень, тем не менее, внял.

Они спустились вниз, вступая в лес, и Альберт, действуя куда как более решительно, без сомнений направился к чему-то темному, лежащему среди опавшей листвы.

Лэрд на секунду замер, приглядываясь, а затем, вскрикнув, рванулся вперед, обгоняя мастера.

Веселье, судя по всему, и в самом деле, как сказал Людовик, закончилось — радости в сердце оборотня уже не осталось, теперь оно сжималось от горя.

— Вик… — сорвался с его губ испуганный шепот. Мужчина аккуратно приподнял голову бывшего друга, вглядываясь в его бледное лицо и, не веря самому себе, сжал губы. Он не мог умереть, он не должен был умирать! Не сейчас, не опять, не снова!!

Ричард почувствовал, как дрожат руки.

Альберт, подошедший следом, присел на корточки и, действуя с удивительной твердостью, свойственной, казалось бы, лишь профессиональному медику, немного повернул безжизненно лежащего человека, изучая рану на его боку.

— Чеслав… — слетел с губ мастера усталый и злой вздох и, хмурясь, он уверенно мотнул головой, — Он потерял много крови, но жив. Надо отнести его в замок, Рене… Думаю, Чарли сумеет помочь.

— Но его бессмертие… — оборотень, неуверенно подняв голову, воззрился на спутника и собеседника почти с ужасом, — Он… коснувшись Нейдра, он ведь мог лишиться и его…

— Мог, — не стал отрицать великий маг и, поднявшись на ноги, склонился, готовясь подхватить Виктора де Нормонда за ноги, — Вернемся в замок — я смогу проверить, есть способ. Не волнуйся, убивать для этого мне его не придется, — заметив, как напрягся тоже поднявшийся собеседник, мужчина легко усмехнулся, — Я все-таки алхимик, Ричард, могу справиться и без убийства. В замок! Время играет против него.

Ричард кивнул и, подхватив несчастного графа подмышки, осторожно и уверенно направился вместе с Альбертом, держащим ноги раненного, в замок.

В холле никого не было — все напряженно и послушно ждали в гостиной возвращения обоих мужчин, и известий, которые они должны были бы принести.

— Чарли! — от громового рыка Ричарда, пронесшегося эхом по холлу и влетевшего в гостиную, молодой доктор подпрыгнул и, вскочив на ноги, почти бегом бросился на помощь. В голосе оборотня было что-то такое, что сразу становилось ясно — медлить нельзя, времени на раздумья нет.

Оставшиеся в гостиной медленно переглянулись… и, не сговариваясь, поднялись на ноги, направляясь в холл. Что произошло, было интересно всем и беспокоило тоже всех.

Чарльз выскочил из дверей гостиной первым и, увидев бледного, как смерть, Виктора, в перепачканной кровью одежде, сдвинул брови.

— Оттащите его в каморку, на кровать, — медлить было и в самом деле нельзя, и Бешенный, на правах врача, счел возможным отдавать приказы, — Чем он ранен?

— Огнестрельное, — бросил Альберт, следуя за направившимся в нужном направлении Ричардом, — Крови потерял много и, мне кажется… не решался зайти.

— После того, как Дэйв в категоричной форме сказал, что ему здесь не место, это не удивительно, — Эрик негромко вздохнул, глядя на предка с откровенным сочувствием и силясь не дать увидеть его сыну, — Ты сумеешь помочь, Чарли?

Молодой доктор дернул плечом — делать выводы вот так вот, не осмотрев толком пострадавшего, он не мог.

— Не понимаю, чего мы так волнуемся, — Роман, фыркнув, скрестил руки на груди, — Он же бессмертен! Перестал быть ворасом — значит, сохранил вечную жизнь, Паоло же говорил…

— Я говорил, что меч может отобрать или одну из сил, или все, чем обладает человек, — итальянец, тоже присутствующий при происходящем, досадливо вздохнул, — Виктор остался жив после прикосновения к Нейдру — это дает возможность предположить, что бессмертие он сохранил. Но стопроцентной уверенности нет.

— Нож в сердце легко разрешит все наши сомнения! — Людовик плотоядно улыбнулся, хищно прищуриваясь, — Я даже не прочь поработать адептом истины, и лично выяснить…

— Луи! — Альберт, как раз показавшийся из каморки, нахмурился. В эти секунды он как-то совсем забыл, что отношение младшего племянника к нему все еще немного приправляется ненавистью, совершенно не думал о резкой реакции на свои слова — Виктору де Нормонду великий мастер сочувствовал и слушать подобных высказываний в его адрес не желал.

— Есть более гуманные способы узнать, сохранил ли Виктор бессмертие, — продолжил он, выдержав небольшую паузу, — Я проведу анализ его крови. И ты мне в этом поможешь, — заметив откровенно ошарашенное и возмущенное выражение лица юноши, маг быстро улыбнулся и взглядом указал на дверь за его спиной, — Вернемся в гостиную. Чарли занялся раной Виктора, Ричард остался с ним… Нам не стоит мешать.

Виктор очнулся ближе к полуночи и, открыв глаза, окинул мутным взглядом тонущий во мраке потолок над собой. Несколько секунд он отчаянно пытался понять, где находится, жив он или уже умер; затем неуверенно повернул голову, надеясь рассмотреть помещение более подробно.

Он лежал на жесткой кровати, почему-то очень знакомой кровати, а рядом с ним, на стуле, кто-то сидел, тихо спал, очевидно, ожидая его пробуждения.

Вик всмотрелся, пытаясь различить в полумраке лицо человека и, неожиданно узнав его, даже немного отодвинулся, абсолютно пораженный. Его увидеть рядом с собою он не ожидал.

— Рене… — голос звучал слабо, однако на то, чтобы окликнуть старого знакомого, сил хватило.

Ричард, мгновенно пробуждаясь, вздрогнул и обеспокоенно подался вперед. Обнаружив, что раненный вполне жизнеспособен, он выдохнул с явным облегчением и улыбнулся.

— С возвращением в мир живых, Вик.

— Я не хочу быть живым… — Виктор закрыл глаза, вновь отворачивая голову, — Я снова в плену?

— Нет, — отвечать оборотень старался как можно мягче, глядя на несчастного графа с нескрываемым сочувствием, — Нет, Вик, ты не в плену. Ты дома.

Вик прерывисто вздохнул. Слова старого друга душили его, резали сильнее ножа.

— У меня нет дома… — тихо отозвался он, — Больше… нигде нет. Мне нет места на этом свете, я должен был умереть! Зачем вы спасли меня?

Ричард помрачнел.

— Потому что я не мог снова наблюдать твою смерть, ничего не предпринимая, — тихо, но твердо ответил он, — Пусть ты даже и бессмертен…

— Откуда ты знаешь? — старый граф распахнул глаза, и они неожиданно засветились надеждой, — Меч лишает сил, быть может… он забрал и мое бессмертие, дарованное мне этим ублюдком… Зачем он это сделал, Рене? Что за издевательский, безумный эксперимент, что за пытка?!

Оборотень, хмурящийся с каждым словом друга все больше и больше, неуверенно мотнул головой. Смысл слов Виктора ускользал от него и как ответить, не понимая, о чем спрашивают, мужчина не знал.

— Вик… — он кашлянул, пытаясь мысленно систематизировать только что услышанное, — Во-первых, ты все еще бессмертен. Альберт — он алхимик, знаешь, — провел анализ твоей крови, пока ты был без сознания… В подробности вдаваться не буду, но бессмертие все еще при тебе. Далее…

— Я не хочу быть бессмертным! — Виктор рванулся, силясь подняться с жесткой кровати, однако, Лэрд удержал его. Наказания Чарли, его прямой приказ не разрешать раненому пока подниматься на ноги, он помнил хорошо, и позволять несчастному графу причинить себе еще больший вред намерен не был.

— Я не хочу снова вечной боли, не хочу опять… — Вик закрыл глаза и прерывисто вздохнул. Слезы душили его, но заплакать почему-то никак не получалось — за годы вечного существования мужчина так привык сдерживать себя, что даже сейчас не мог разрешить себе слабости.

— Я должен был умереть еще в шестом веке, — горько продолжил он, — Должен был сгинуть тогда, в пруду… Если бы не Анхель, и если бы не этот рыжий мерзавец!..

— Вик, — Ричард, совершенно перестающий что-либо понимать (в конце концов, еще днем Виктор был предан Чеславу до мозга костей и слышать сейчас от него такие эпитеты в адрес последнего было несколько странно), осторожно сжал плечо друга, силясь успокоить его, — Пожалуйста. Объясни все толком, я пока что не могу понять, что произошло. Что сделал Чеслав, что он сказал тебе?..

— Он сказал, что все это время… — Вик куснул себя за губу, пытаясь говорить как можно ровнее, — Все… все годы… Я верил лжи. Я предавал свою семью, своего лучшего друга, я предавал сам себя и верил тому, кого должен был ненавидеть… Он сказал, что это он проклял меня, мой род… он хотел отомстить за строительство Нормонда. Это он приходил тогда к его стенам, Рене, понимаешь, он!! — граф поднял правую руку и закрыл ею лицо, — Человек, которому я доверял, как самому себе… которому подчинялся, которому верил больше тысячи лет, которого считал своим другом! Он ненавидел меня все это время, он мечтал избавиться от меня и жалел, что я не умер тогда! Он лгал мне, лгал обо всем, лгал о тебе, лгал о Рейнире, он… о, Боже… — он отнял руку от лица и воззрился на серьезного и мрачного собеседника едва ли не с ужасом. В глазах его сверкнули слезы.

Медленно, очень медленно, неуверенно несчастный граф коснулся своей правой рукой руки оборотня, все еще лежащей на его плече и, слабо сжав его пальцы, покачал головой.

— Простишь ли ты меня, Рене?.. — теперь он практически шептал, глядя на старого друга с такой болью, что тот невольно вздрогнул, — Простишь ли годы ненависти, которую я питал к тебе… Простишь ли мне мою веру в слова этого подонка? Я не знаю, что думать, Рене… — он выпустил пальцы молчаливого собеседника и снова закрыл глаза. Лицо его омрачила усталость.

— Он лгал тогда, и признался в этом сейчас, но я не знаю, не лжет ли он на сей раз… — Виктор тяжело вздохнул, — Он сказал, что мне не место в поместье. Ударил… потом выстрелил. Я сбежал. Но твой друг, хранитель памяти, тот парень, он ведь прав — здесь мне тоже не место. Я не хотел заходить… Я чувствовал, что слабею, чувствовал, что жизнь покидает меня и надеялся лишь умереть, видя замок… Видя место, где когда-то был счастлив.

Граф замолчал, и Ричард, быстро улыбнувшись, мягко потрепал его по волосам.

— Но вместо того, чтобы умереть, любуясь былым счастьем, ты вновь попал сюда, — он чуть пожал плечами, — К своей семье, к своим друзьям. Верь или нет, Вик, но мы не желаем тебе зла. Простить… то, что ты сделал с Дэйвом, я вряд ли сумею. Но за годы ненависти обиды в моем сердце нет — мне жаль тебя, мой бедный, обманутый друг, очень жаль и я сожалею лишь, что не могу облегчить твою боль. Но, может быть… все к лучшему?

Виктор изумленно распахнул глаза, недоверчиво взирая на собеседника, и тот чуть развел руки в стороны.

— Я не мастак говорить красиво, ты знаешь. Хочу лишь сказать, что, возможно, теперь, когда с Чеславом тебя больше ничего не связывает, ты сможешь, наконец, обрести счастье? Вернуться в семью… Эти ребята, мои племянники, — они ведь твои дети, Виктор, твои потомки, и я знаю, что ты любишь их! Ты мечтал жить в замке, в окружении свои детей — так и будет, тебя никто не гонит отсюда. Не сердись на Дэйва, — Ричард на секунду сжал губы, — Его обида на тебя понятна, но я не думаю, что он был прав. Твое место здесь, Виктор де Нормонд, твое место в замке, которому ты дал начало, среди людей, которые тебя любят! Здесь твое место, не рядом с тем, кого ты называл учителем, а здесь! Прости, — сообразив, что так уж давить на друга не стоит, оборотень виновато вздохнул, — Тебе сейчас не до этого. Отдыхай, Чарли зашил твою рану, но ты потерял много крови — тебе надо восстановиться. Утро вечера мудренее, Вик… Завтра поговорим.

Старый граф медленно моргнул и, глубоко вздохнув, чуть опустил подбородок. Слов старого друга он почти не воспринял, понял лишь, что гнать его из замка никто, видимо, не собирается, да что беседовать лучше на свежую голову.

Усталость давила на него, глаза закрывались, и Виктор де Нормонд, не добавив более к своим речам ни слова, заснул беспокойным сном.

— Как он? — Ричард, сидящий за столом в гостиной, завидев заходящего со стороны холла, явственно утомленного Чарли, обеспокоенно приподнялся на стуле.

Молодой доктор демонстративно зевнул и, приблизившись, оперся одной рукой на спинку графского кресла, видимо, ища в нем подпорку.

— Он бессмертен, Ричард, — напомнил он и, подняв руку, провел ею по лицу, пытаясь стряхнуть с себя сонливость, — Поправляется, конечно, не так быстро, как ты, — он больше не ворас, его организм выздоравливает с обычной скоростью, — но через несколько дней, думаю, уже вполне уверенно будет стоять на ногах. Может быть, даже вновь начнет метать свои стилеты… — здесь Бешенный поморщился и, отстранившись от кресла хозяина замка, прошествовал к своему месту.

Эрик, в кресле присутствующий, проводив доктора взглядом, обратил его к взволнованному оборотню.

— Ты вчера остался на ночь… Тебе удалось поговорить с ним, дядя?

— Увы, да, — Лэрд опустился на свое место и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди, переводя взгляд на другого участника беседы, покамест лишь внимающего ей, — Похоже, что ты был прав, Винс, — Чеслав не простил ему провала. Он разозлился… сказал, что род Вика проклял сам… рассказал ему все, о чем лгал, и Вик теперь в замешательстве, не знает, чему верить — прежней ли лжи или этим словам.

— Бедняга… — хранитель памяти тяжело вздохнул и сочувствующе покачал головой, — Вокруг него сейчас, должно быть, мир рухнул, он не знает чему верить вообще. Одна надежда — придя в себя, Виктор сообразит, что мы не желаем ему зла. Если Чес его ранил, то мы помогли…

Ричард мрачновато улыбнулся.

— Если он изменит свое мнение — безусловно. Сейчас он пока почти возмущен оказанной ему помощью, говорит, что собирался умереть, увидев напоследок замок…

— Может быть, он был и прав! — Людовик, который к Виктору де Нормонду особой симпатии не питал, недовольно фыркнул и, сползя на стуле пониже, скрестил руки на груди, немного надувая губы, — Я вообще не понимаю, чего ты так о нем печешься, дядя — он напал на тебя, ранил Дэйва, поцарапал мне щеку… Предок наш — тот еще грешник, его можно только в подвале держать, там, откуда Альберт в прошлый раз смылся.

Альберт, тонко улыбнувшись, чуть приподнял брови, изображая вежливое удивление.

— В том самом подвале, что соединен с поместьем Мактиере? Чтобы Чеславу было сподручнее добраться до него при случае?

Луи на несколько секунд примолк, по-видимому, пораженный этими словами. Затем тяжело вздохнул и, добыв из кармана любимый эспандер, легко подбросил его в воздух, затем ловя и безмятежно пожимая плечами.

— Даже у великих случаются маленькие ошибки в планах. Не надо придираться!

— Так если не придираться, ты никогда и не научишься не делать ошибок! — Роман, вступая в беседу, хмыкнул и, покосившись на великого мастера, удрученно вздохнул, — Тем более, что, к сожалению, дядя прав. Рыжик вполне может раскаяться и захотеть вернуть нашего предка в свою команду, а тот настолько наивен, что может и, чего доброго, поверить в его благие намерения! Давайте лучше все наши маги соберутся вместе и сделают какое-нибудь лекарство, которое заставит Вика увидеть истину, как она есть.

Тьери, как один из тех самых, упомянутых виконтом, магов, тонко улыбнулся и решительно взял слово.

— Если бы такая возможность была, мы бы не преминули воспользоваться ею, юноша, — говорил мужчина спокойно, весомо, смутно надеясь остудить пыл младшего брата хозяина замка, — Но, увы, даже наши силы имеют ограничение…

— Тоже мне, маги! — Роман, по-видимому, абсолютно не питающий уважения к старшим, пренебрежительно махнул рукой, — Слушай, Бешенный, что-то твой родитель меня уже который раз разочаровывает… ты вообще точно уверен, что он маг?

Чарли, как-то сразу потемнев лицом, немного приподнялся, нависая над столом и глядя на юного нахала в упор.

— Ты говоришь о моем отце, салага, — негромко, отчетливо проговорил он, — Выбирай выражения, акула сожри твои потроха! Или, клянусь громом и дьяволами, я вызову тебя на дуэль сам… и далеко не факт, что окажусь проигравшим.

Виконт, который, в общем-то, всегда был большим сторонником хорошей драки, а дуэли и вовсе нежно любил, окинув потенциального противника оценивающим взглядом, разочарованно вздохнул.

— Прости, капитан, первый бой я обещал дяде. Не могу позволить себе умереть, пока не возьму реванш — дворянская честь, понимаешь, все дела… Так что мы будем делать с Виктором?

— Да и с Чеславом, — подхватила решившая, наконец, тоже поучаствовать, Татьяна, — Он сейчас озлоблен, разочарован и лишился последнего союзника… Я, конечно, не предлагаю напасть первыми, но вообще-то…

— На его стороне может выступить Альжбета ла Бошер, — Альберт, остановив дочь жестом, криво ухмыльнулся, — Она недвусмысленно дала понять, что у Чеслава есть аргументы, чтобы убедить ее встать на его сторону. Возможно, не явно, не напрямую, — но она вполне способна помочь ему, а значит, Вилкас не один.

— Каждый раз, когда ты называешь его по фамилии, мне кажется, что речь идет о ком-то другом, — Андре, уже настолько влившийся в общество обитателей замка, что начавший даже периодически спорить с отцом, тяжело вздохнул, — И, папа, может быть, в таком случае, нам упредить это? Переманить ее на свою сторону, забрать в з…

— Никогда! — мастер резко ударил кулаком по столу, сдвигая густые брови, — Я не желаю видеть ее здесь, за одним с нами столом, я не хочу общаться с ней, Андре, можешь ты это понять?! Альжбета — враг, а не союзник, она — проблема, а не ее решение! — он внезапно остыл и, медленно выдохнув, улыбнулся, — И, по счастью, у нас есть человек, который знает ее куда лучше, чем я. Не так ли, мой друг? — взгляд его уперся в мигом приосанившегося Тьери.

Тот сжал губы и, помедлив с мгновение, осторожно опустил подбородок.

— Я не знаю, как могла измениться ее сила здесь, учитель, но да — там я знал эту женщину лучше, чем кто бы то ни было. Однако, при всем уважении, мне не кажется, что следует акцентировать внимание исключительно на ней. Наша главная проблема — Чеслав, и об этом забывать не следует… На что он может пойти, не получив Нейдр?

Ричард, мрачный, как небо за окно, дернул уголком губ.

— Чеслав может пойти на все, — негромко бросил он, — Он зол и расстроен сейчас — Анхеля он действительно любит… любил? Не знаю, можно ли считать живым вораса, обращенного в паука навечно.

Людовик, вновь подкинув эспандер, поймал его указательным пальцем и, покрутив на нем, провокационно усмехнулся.

— А я уже когда-то вносил предложение… или это был Роман? — он неуверенно почесал висок эспандером, косясь на старшего брата и, махнув в его сторону любимой игрушкой, весело продолжил, — Короче говоря — почему бы нам не расспросить Вика? В конце концов, чего ему валяться там без дела — пусть послужит благой цели!

— Заодно и рыжему отомстит, — подхватил виконт, совершенно не обидевшийся на слова и действия брата, — Виктор же сейчас, должно быть, только о том и мечтает — дать по носу песику, который посмел его тяпнуть. Да еще и зарычать осмелился! Надо же воспитать его, в самом-то деле, так что…

— Вик ослаблен! — Ричард, сдвинув брови, облокотился на стол, взирая на племянника почти сердито, — Он едва понимает, где правда, а где ложь, не знает, кому верить, не знает, что делать и как быть… из него плохой помощник сейчас.

Роман провокационно улыбнулся.

— Однако, у нас есть беспроигрышный аргумент, с помощью которого мы можем однозначно привлечь Виктора на свою сторону… — он неспешно перевел взгляд на Татьяну, и улыбка его стала очаровательной, — Не могли бы вы еще раз одолжить нам своего сына, мадемуазель? Клянусь, это все только ради благой цели!

Отреагировать откровенно возмущенной намерением вновь использовать Анри в корыстных целях девушке помешал испуганный вскрик, донесшийся со стороны холла.

— Кто цапнул Вика? — Луи, как раз опасно отклонившийся на стуле назад и едва не упавший вместе с ним от неожиданности, вскочил на ноги, удивленно озирая не менее ошеломленных собеседников.

— Надо бы проверить… — Роман, неуверенно встав следом за братом, опасливо покосился на удивительно хладнокровного Винсента, — И лучше взять с собой кота. Он у нас специалист по страшным чудовищам — сразу скажет, надо ли мешать кому-то дожевывать Вика или нет.

Хранитель памяти фыркнул и, всем своим видом демонстрируя абсолютное безразличие к состоянию здоровья основателя рода де Нормонд, скрестил руки на груди.

— Я никуда не пойду, — совершенно спокойно уведомил он, — Не думаю, чтобы на Виктора напало какое-то страшное чудовище, а с тем, что могло его атаковать, вы, парни, справитесь и сами.

Ричард, пару секунд просто ошалело переводящий взгляд с одного из собеседников на другого, не знающий, что думать и что делать, рывком поднялся на ноги, сдвигая брови. За друга своего баронет волновался искренне, шуток на тему возможно угрожающей ему опасности терпеть намерен не был, поэтому действовать решил сам.

— Да ну вас к черту! — рыкнул оборотень, решительно обходя стол и минуя одного из шутников — Людовика, который с явственным изумлением созерцал его передвижение, — Тоже мне, нашли повод для шуток…

— Да брось, дядя, мы же… — начал, было, виконт, однако, мужчина его уже не слышал.

В холл он вылетел едва ли не бегом и, не обращая внимания на топот племянников за спиной, поспешно направился к каморке, ставшей на время больничной палатой Виктора де Нормонда.

Вбежав в нее, он замер, взволнованно озираясь. Роман, опоздавший всего на три секунды, ухватившись за плечо дяди, вытянул шею, с любопытством заглядывая за него.

— Пациент скорее жив, — весело констатировал он, глядя на бледного, перепуганного мужчину на жесткой кровати и, легко отпихнув несколько растерянного оборотня, присел на край последней, — Нуте-с, больной, и что же вас так напугало? Галлюцинации мучают? Песики рыжие хороводы вокруг водят?

— Или паучки опять кусаться норовят? — подхватил замерший с другой стороны от Ричарда чрезвычайно довольный Людовик, — Поделись с нами печалью своей, предок, и мы… так, стоп, — взгляд его упал на что-то возле стола, и молодой маг скорчил непередаваемую гримасу, — Тревога, видимо, отменяется. Вик, — удостоверившись, что старый граф обратил к нему испуганный взгляд, парень уверенно вытянул руку вперед, — Это, что ли, твой жуткий монстр?

Сидящая на стуле возле стола красивая рыжая кошка, услышав данную ей характеристику, недовольно мяукнула и демонстративно повернулась хвостом.

Виктор задрожал.

— Она… она… — голос его срывался; графа буквально трясло от ужаса, и уже одно это как-то сразу клало конец всем шуткам, — Это… эта… она была у кровати моего Адриана… — он попытался отодвинуться подальше и слабо застонал, — Она!.. Эта рыжая бестия… она убила моего мальчика…

— Вик, Вик! — Ричард, понимая, что в этой ситуации вмешательство просто органически необходимо, поспешил приблизиться к другу, хватая его холодную руку и сжимая обеими своими, — Нет… Тиона никогда никого не убивала, все совсем наоборот! Она помогала твоим детям, тебе, она забирала проклятие, его проклятие на себя! Мы же…

— На себя?.. — Вик сглотнул, с ужасом продолжая смотреть на рыжую спинку, — Да… она… он говорил, да… — мужчина закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, — И здесь лгал?.. Он сказал, что кошка… и Венсен… что они помешали ему, что проклятие было ослаблено, но неужели… — он распахнул глаза, потрясенно взирая на старого друга, — Неужели?..

— Это так, — ответил ему не Ричард, толком не знающий, как разговаривать с насмерть испуганным, не понимающим, чему верить, человеком, а кто-то совсем другой, кто-то, все-таки решивший навестить больного и стоящий теперь в дверях, — Верь или нет, граф, но, похоже, на сей раз Чеслав говорил правду. Кошку создал я, и я никогда не делал из нее проклятие, она должна была просто передавать силу, которую черпала в стенах замка, моему учителю… — Винсент чуть отвел руку в сторону, — Проклятие тоже было в каком-то смысле силой, она забрала его, но, увы, только часть… Как бы там ни было, а беды, должные обрушиться на твою голову, она уменьшила, как минимум, в половину. Тебе нет нужды бояться ее.

Старый граф, внимательно выслушавший сообщенную ему информацию, чуть дернул уголком губ и вновь закрыл глаза. Долгое напряжение утомляло его ослабленный организм.

— Но я боюсь, — тихо и виновато шепнул он, — Прошу вас… если можно… заберите ее отсюда. Эта кошка… Аласка…

— Тиона, — поправил хранитель памяти и, обойдя прочих участников разговора, уверенно взял недовольную этим кошку на руки, — Новое имя, новая судьба и новая жизнь, Вик… Забудь Аласку. То был просто кошмарный сон, но теперь он развеялся, как дым. А реальность может еще стать прекрасной, — мужчина быстро улыбнулся, изо всех сил удерживая рвущуюся вернуться на свое место Тио, — Когда поправишься, быть может, тебя навестит Анри… если, конечно, ты еще не забыл его.

— Разве я мог? — Виктор грустно улыбнулся, качая головой и, все-таки не желая смотреть на кошку, устремил взгляд к потолку, — Разве могу я забыть этого ребенка, так похожего на моего сына, этого прекрасного малыша… Я не чаял увидеть его вновь, и если вы позволите…

— Когда поправишься, — вступил на сей раз Людовик, — Я не успел сказать, Роман, — я не думаю, что стоит пугать нашего племянника лицезрением умирающего экс-паука. Кстати, Вик, с кошкой рекомендую все-таки подружиться — Анри ее любит.

Старый граф взволнованно приподнялся; в глазах его вновь всплеснулся ужас.

— Адриан тоже… — прошептал он, — Он тоже любил ее, и его… — горе перехватило мужчине горло, и он умолк.

— Но с Анри этого не случится, — Ричард, не менее уверенный, чем его друзья, быстро улыбнулся и, продолжая удерживать руку друга, чуть сильнее сжал ее, — Когда ты придешь в себя, Вик, мы все объясним тебе, обещаю. Пока отдыхай… набирайся сил — в конце концов, неизвестно, что и когда может выкинуть Чеслав! И не волнуйся, прошу тебя — вопрос с проклятием для нас уже давно решен, кошку мы не боимся, и Анри в обиду не дадим никогда.

Чеслав вошел в чистенькую, аккуратную избушку на отшибе, решительно и резко, распахнув без стука не слишком прочную дверь.

Женщина, сидящая в глубоком кресле с чашечкой чая в руке, увидев неожиданного гостя, вздрогнула и, торопливо отставляя напиток, робко поднялась, настороженно глядя на него. То, что оборотень зол, было заметно невооруженным взглядом, а зная, на что способен он в гневе, она вполне закономерно боялась.

— Ты предала меня! — желтые глаза молодого человека яростно сверкнули, и женщина, ощущая, как подкашиваются ноги, поспешно упала обратно в кресло. Что сказать, она не знала — высокая степень осведомленности этого человека не прекращала пугать и изумлять ее.

— Они знали, что Виктор будет там, они были готовы! — Чеслав надвинулся на нее, прожигая взглядом, — Ты рассказала им о моих планах, ты одна, больше некому!

— Ч… Чеслав… — женщина, запинаясь, попыталась объясниться, — Я… признаюсь — я сообщила о твоих намерениях своему сыну, но, умоляю, не суди меня! Антуан… каким бы он ни был, он — мой сын, моя родная кровь, мой ребенок, пусть даже сам не хочет признавать этого, и я не могу позволить себе молча смотреть, как ты губишь его жизнь! Я рассказала, но… я не думаю, чтобы они успели предупредить своих друзей. Нейдр — таинственный меч, поле, окружающее его, способно поглощать любую силу — как сверхъестественную, так и современную…

— Хочешь сказать, что чертов меч глушит электромагнитные волны? — Чес саркастически хмыкнул, приподнимая бровь и, быстро оглянувшись, шагнул к другому креслу, с размаху падая в него, — Плевать. Он лишил меня единственного помощника — этого тупого графа. Ты не сказала ни слова о том, что при прикосновении к нему можно лишиться силы!

— Но я не знала! — женщина, в которой читатель уже, конечно, узнал Альжбету ла Бошер, испуганно прижала руки к груди, вжимаясь в спинку своего кресла, — Я и предположить не могла, что таковое возможно, я… если бы я знала…

Оборотень вскинул руку, останавливая ее излияния.

— Заткнись, — коротко бросил он и, закинув ногу на ногу, сложил пальцы домиком, устремляя взгляд в пламя небольшого камина в углу, — Ты знаешь, Альжбета, я — сильный маг. По силе я давно превзошел Рейнира, но, увы… даже у меня есть слабости, — взгляд желтых, будто напитавшихся пламенем глаз вновь обратился к испуганной женщине, — Я излишне гневлив порою, и гнев мешает мне думать. Я лишился друга и лишь надеюсь вернуть его вновь, я лишился бездарного помощника и остался один… Я зол, — он внезапно поднялся на ноги, и Альжбета испытала огромное желание спрятаться за кресло, — Злость мешает мне, но я не способен унять ее. Я проигрываю, Альжбета, проигрываю этим проклятым детям, ведомым твоим выродком! — Чеслав чуть сузил глаза, не сводя с собеседницы пристального взгляда, — Поэтому именно ты поможешь мне одолеть их, одолеть его.

Женщина содрогнулась, испуганно обнимая себя руками. Проклятый оборотень хотел заставить ее пойти против сына, хотел вынудить ее едва ли не собственноручно погубить Антуана, и она с ужасом понимала, что не сможет сопротивляться. Отдать свою жизнь за ребенка, за мужчину, который презирал и ненавидел ее, она не могла, ей бы просто не хватало на это сил.

— Меч способен лишить силы при малейшем прикосновении, — Чеслав, начиная объяснять своей будущей помощнице ее задачи, принялся расхаживать по комнатке, — Поэтому держать его может лишь тот, кто силы не имеет, обычный человек. Но я не желаю мириться с этим, — он остановился прямо перед женщиной и резко опустил подбородок, задерживая его в нижней точке, — Ты придумаешь, как мне обмануть меч, придумаешь, как сделать так, чтобы я сумел взять его! — заметив, что Альжбета собирается возразить, он решительно вскинул руку, останавливая ее, — Не спорь! От тебя требуется лишь придумать как можно сделать это, Альжбета, я не прошу от тебя невозможного. Ты придумаешь, а я исполню — все просто, и тебе будет чем утешить свою совесть.

Женщина сглотнула и, отчаянно надеясь придумать хоть какой-то способ помешать оборотню, перебирая в мыслях различные варианты, неуверенно повела головой из стороны в сторону.

— Но они не отдадут тебе меч, чтобы ты мог использовать его… И Антуан не глуп — он не покинет замок, а замок дает ему силы…

— Верно, — по губам рыжего змеей скользнула откровенно дьявольская улыбка, — Но у меня все еще есть козырь, — он глянул на явственно озадаченную женщину и насмешливо, весомо пояснил, — Виктор.

Меч со звоном упал на пол большого зала Нормонда, того самого, где некогда устраивались пышные балы. Чарли недовольно потряс правой рукой и, морщась, прижал ее к себе.

Роман, устало вздохнув, оперся на собственный меч и слегка покачал головой.

— Третий раз, капитан, — заметил он, — Такими темпами с Чеславом ты не справишься.

Молодой человек передернул плечами и, подняв оружие, перехватил его в другую руку.

— Мое оружие — шпага, и я говорил об этом. Тем более, что этот меч — не Нейдр…

— Он полностью соответствует по весу Нейдру, Чарли, — другой голос, вплетшись в разговор противников, заставил юношу немного повернуться на его звук. От стены, возле которой стоял со скрещенными на груди руками, внимательно следя за поединком, отстранился Альберт и, приблизившись, окинул меч в руке экс-пирата долгим взглядом.

— Ты должен быть готов к поединку — с Чеслава станется прийти вооруженным. К тому же, он маг… — мужчина негромко вздохнул и внезапно протянул руку, — Дай мне меч. И следи внимательно!

— Ого, — Роман, ощутимо оживившись, приободрился, с заинтересованной улыбкой взирая на дядю, — Господин мастер изволит дать мне бой? — он, легко подняв одной рукой меч и, картинно взмахнув им, указал острием на мужчину, — Я в предвкушении! Давно мечтал сразиться…

— Это будет тренировочный бой, Роман, — великий маг, осаждая племянника словами и взглядом, чуть сдвинул брови, — Цель — не одержать победу, а показать мастерство… Дьявол!

Виконт, не желая выслушивать нотаций, пожал плечами и внезапно ринулся в атаку, вынуждая мастера отражать удар. На губах его цвела шальная улыбка заправского дуэлянта.

— Защищайся, дядя! — парень восторженно провел языком по верхнему ряду зубов, — Я давно мечтаю взять реванш…

Альберт мимолетно закатил глаза и, ловко парируя удары племянника, изящно переставляя ноги, словно танцуя, попытался все-таки превратить сражение в учебу.

— Меч — не шпага, — говорил он, обращаясь к восхищенно следящему за дуэлянтами Чарльзу, — Он тяжелее, как ты мог заметить. Рукоять что этого меча, что Нейдра подразумевает хват двух рук, поэтому… — мужчина ловко уклонился от удара сверху и, скользнув в сторону, оказался за спиной противника. Легонько стукнул его лезвием плашмя по плечу и, вполне довольный раздраженным рычанием, сорвавшимся с губ юноши, отразил резкий и сильный удар с разворота.

— Поэтому держи его двумя руками, — продолжил мастер, немного приподнимая руки и демонстрируя ученику хват, — Если шпага — продолжение твоей руки, то меч — продолжение тебя самого. Удар наноси всем своим существом, стараясь вкладывать в него как можно больше… да что ж ты делаешь!.. силы! — на щеке мужчины появилась длинная царапина, оставленная мечом неугомонного Романа, и он стиснул зубы.

Чарли, отчаянно стараясь запомнить все, что говорил маг, затаив дыхание, следил, как мужчина, ловко уклоняясь и уворачиваясь, отражает удары легкого виконта, почти не атакуя сам. Как он уверенной рукой отклоняет меч племянника, не позволяя ему задеть себя, а затем вдруг делает резкий выпад, рассекая рубашку на плече юноши и оставляя длинный порез.

Роман, взбешенный полученной раной, ринулся в бой с удвоенной силой, рыча от ярости, атакуя уже всерьез, едва ли не с ненавистью…

Бешенный закатил глаза и, действуя с тем непогрешимым бесстрашием, что отличало его еще в годы пиратской жизни, внезапно шагнул вперед, хватая дуэлянтов за запястья, сжимающие оружие.

— Брейк! — рыкнул он, гневно сдвигая брови, — Я просил научить меня биться на мечах, а не убивать друг друга! Судья засчитывает вам ничью, господа, извольте разойтись с миром!

Виконт недовольно дернул раненым плечом и, одарив дядюшку далеким от симпатии взглядом, вырвал руку из хватки экс-пирата, отходя немного в сторону. Бой распалял его, душа требовала продолжения схватки, однако, холодный рассудок подсказывал, что Чарли абсолютно прав и спорить с ним не следует.

Альберт, более выдержанный и холодный, чуть улыбнулся и, мягко высвобождаясь из пальцев ученика, протянул меч ему.

— Надеюсь, пока мой племянник брал реванш, ты успел хоть что-нибудь запомнить, мальчик мой. И искренне надеюсь, что Роман немного остыл и не будет так активно бросаться на тебя… — он сжал плечи молодого человека, поворачивая его лицом к недовольному так быстро завершившимся поединком противнику, — Будь осторожен. Мой племянник очень любит битвы…

— Кто бы говорил, — раздраженно буркнул юноша и, недовольно проведя ладонью по ссадине, вытер кровь о рубашку. Рубашка была белой и, украсившись кровавыми пятнами, сразу придала тренировочному бою антураж реалистичности.

— Выглядишь угрожающе, — заметил Чарли и, приподняв меч, кашлянул, — Так, значит, двумя руками… — он сжал рукоять обеими руками и, по-видимому, чувствуя себя несколько увереннее, кивнул виконту, — Нападай!

Роман равнодушно пожал плечами. Настроение обучать приятеля у него как-то пропало, злость на дядю туманила рассудок, поэтому атаковал он экс-пирата излишне резко и сильно.

Меч полетел на пол, и Бешенный, раздраженно выругавшись, бросил на виконта гневный взгляд.

— Что это, гром и дьяволы, было только что?! Ты что, собака, учебу от боя отличить не можешь?! Дай мне только шпагу — уж я-то до тебя доберусь, каракатица сухопутная, я…

— Тихо! — Альберт, присутствующий здесь на правах человека старшего и более мудрого, видя, что молодые люди не могут договориться, шагнул вперед, вставая между ними и глядя преимущественно на недовольного виконта, — Роман, иди остынь. В таком состоянии учитель из тебя никудышный. Я пока потренирую Чарли…

— Хорошо! — парень, выдавив из себя злую улыбку, резко выбросил вперед руку с мечом и, практически упирая острие в горло удивительно хладнокровному магу, угрожающе прибавил, — Но реванш я все равно возьму, можешь даже не рассчитывать на пощаду! Тренируйтесь! — он рывком вскинул меч на плечо и, развернувшись на каблуках, зашагал к выходу.

Мастер, вздохнув, поманил валяющийся на полу меч рукой и, поймав его на лету, покачал головой.

— Ему придется смириться, что счет между нами всегда будет равен. Я люблю своего племянника, но баловать его, позволяя победить, не собираюсь. Продолжим, — маг вытянул левую руку в сторону и в ней сверкнул еще один, материализованный меч. Он обернулся, протягивая хмурому Чарльзу его оружие и, убедившись, что юноша готов продолжить обучение, отступил на несколько шагов, поднимая свое.

…Тем временем Роман, вылетевший в холл в самом, что ни на есть, отвратительном расположении духа, резким движением швырнул меч вперед, заставляя его вонзиться в стену напротив и, с неохотой признавая правоту слов дяди, сознавая, что ему требуется остыть, направился к выходу из замка.

Дойти до него он не успел — скрипнувшая дверь каморки привлекла его внимание.

Виктор, еще не до конца оправившийся от раны, но, тем не менее, благодаря обилию магических составов для исцеления, постепенно начинающий передвигаться по замку и могущий даже добраться до гостиной (в конечном итоге, с момента его ранения миновало уже почти три дня), услышавший чьи-то шаги, выглянул наружу как раз вовремя, чтобы увидеть вонзившийся в стену меч.

Переведя взгляд на того, кто метнул не предназначенное для этого оружие, граф улыбнулся. За прошедшие дни он уже немного привык общаться с потомками, относился к ним с каждым мигом все лучше и лучше и, пожалуй, не слишком ладил еще только с Романом, не очень дружелюбно принимающим тех, с кем прежде враждовал.

— Меч — не метательное оружие, — мягко молвил Виктор, глядя на одного из своих потомков с некоторой гордостью (ловкость юноши ему импонировала), — Хочешь попасть в цель — возьми мои стилеты.

— Оставь себе, дедуля, — виконт пренебрежительно отмахнулся, совершенно не желая сейчас разговаривать с предком, — Я злой и хочу пойти прогуляться.

— Что случилось? — Вик окинул внимательным взглядом испачканную в крови рубашку парня, отметил ссадину на его плече и нахмурился, — Насколько я слышал… вы собирались тренироваться?

— Тренировка вышла из-под контроля, — буркнул юноша, тоскливо поглядывая на входные двери и безмерно желая покинуть замок, как и общество собеседника, — Я пытался взять у дяди реванш, но он мне его не отдал.

— Я когда-то тоже был неплохим фехтовальщиком, — Виктор чуть улыбнулся, открывая дверь шире, — И о твоем мастерстве слышал хорошие отзывы даже со стороны учи… Чеслава, — он на миг сжал губы, — Неужели Альберт превосходит тебя?

Роман, ощутимо польщенный признанием его мастерства даже со стороны неприятеля, позволил себе скупую улыбку.

— Он не лучше, но и не хуже, — с неохотой сознался он, — С дядей мы равны, Вик, и я понимаю это… но он одолел меня однажды, и я хочу одолеть его.

Основатель рода де Нормонд с интересом склонил голову набок, рассматривая своего потомка с видимым удовольствием.

— Упрямство, непримиримость, дерзость и, вместе с тем — непрестанная тяга к справедливости! — он широко улыбнулся, — Это фамильные черты. Пусть ты и не хочешь признавать меня, Роман, но ты — мой потомок и я горжусь этим. Роман… — мужчина вдруг задумался, опуская взгляд и сжимая губы, — Да-да… ах, я почти забыл. Так звали моего кузена, — улыбка его стала немного грустной.

Роман, крайне заинтересованный вновь открывшимся фактом биографии предка, даже немного подался вперед.

— У тебя кузен был? Вот так-так, а дядя и не рассказывал…

— Не думаю, чтобы он знал, — Виктор негромко вздохнул, — Это… впрочем, ты, кажется, хотел пройтись, мой мальчик? Если позволишь старику составить тебе компанию, я могу поведать тебе то, что тебе интересно.

Парень окинул собеседника довольно скептическим взглядом и, хмыкнув, красноречиво приподнял бровь.

— Борода коротковата для старика, да и седины бы можно побольше… Слушай, Вик, а у тебя что, волосы белыми отрастают, да? — виконт, обожающий провоцировать собеседников, куснул себя за губу, — Интересно, так и будут расти теперь… а то ж мы с тобой на краске совсем разоримся! — он элегически вздохнул и, еще раз осмотрев предка, фыркнул, — И впредь, прежде, чем обзывать себя стариком, посмотрись в зеркало, предок! Ты выглядишь лишь немногим старше Эрика, замечу тебе.

— Я польщен, — Вик склонился в неглубоком поклоне и, охнув, прижал руку к боку: рана все еще причиняла ему некоторый дискомфорт, и на улицу мужчина рвался исключительно потому, что гулять должен был не один. И на поддержку потомка в неприятной ситуации, как это ни странно, рассчитывал.

Роман переступил с ноги на ногу и, принимая решение одновременно со словами, уверенно махнул рукой.

— Ладно, пошли поболтаем, дедуля. Как знать — может быть, и мне повезет быть у кого-то в любимчиках! — он недовольно насупился, — А то все Людовик, Людовик… вечно все дяди любят всякую мелочь!

На улице гулял холодный ветер, щедро приправленный моросящим дождем. Роман, одетый в одну только легкую рубашку с кровавыми пятнами на ней, все еще недовольный из-за раны на плече, внимания на это не обратил, но вот Виктор, с некоторых пор ставший человеком, тихонько вздохнул, поднимая взгляд к небу.

Дорогой плащ его, элегантный и красивый, лежал сейчас в каморке, недалеко от кровати, перепачканный кровью и продырявленный пулей, как, впрочем, и красивая рубашка, поэтому на улицу граф вышел в одежде, позаимствованной у Эрика — с молодым де Нормондом основатель рода и в самом деле были похожи, и размер у них совпадал.

— Я люблю такую погоду, — задумчиво вымолвил мужчина, созерцая хмурое небо, — Люблю осень… Когда идет дождь, мне кажется, что он плачет вместе со мной.

— По прошествии более, чем тысячи лет, ты мог бы уже и не плакать вместе с погодой, — виконт фыркнул и легко зашагал по холму вниз, намереваясь обогнуть его, — Я понимаю, да, трагедия была ужасна, но, черт возьми, Вик, надо жить дальше! Ты думаешь, нам с Эриком легко было пережить то, что случилось в замке три сотни лет назад? Эрик вообще сидел истуканом все это время, пока не пришла Татьяна и не оживила его!

— Вы не теряли детей, — кротко и тихо отозвался граф, — Вы сами еще дети, Роман, хотя… твой брат, пожалуй, понял бы меня. Потеря ребенка — самое страшное, что может случиться в жизни… — он тяжело вздохнул и, внезапно остановившись, покачал головой, — О, как я боюсь за маленького Анри сейчас! Как мне страшно думать, что своим присутствием я могу навлечь беду на его голову… Может, вы и правы, что не даете мне видеться с ним. Я… не уверен…

— Прекрати, — Роман недовольно поморщился, — Что за дурацкая манера — постоянно жалеть себя! А как же я? Я тут, если кто-то забыл, раненый коварным дядей, я бедный и несчастный… А с Анри мы тебе не даем видеться совсем не поэтому, Вик, — виконт хмыкнул и, повернувшись к собеседнику, зашагал спиной вперед, — Мы не знаем, как долго ты задержишься у нас. Что толку приучать ребенка к тебе, если в любую секунду ты можешь сбежать?

Виктор мрачно улыбнулся, слегка разводя руки в стороны. Слова собеседника немного задели его.

— Куда мне бежать, Роман? В старом поместье Мактиере для меня уже нет места, в замке… Рене сказал, что здесь мой дом, и я очень хочу верить в это. Я растерян… Не знаю, как мне жить, зная то, что я узнал, не знаю, что делать… — он тяжело вздохнул и опустил плечи.

Роман только лениво махнул рукой и, передернув плечами, опять повернулся к мужчине спиной.

— Отправляясь гулять с тобой, я, если честно, не рассчитывал работать психологом, — хмыкнул он, совершенно не желая оборачиваться и вновь встречаться с несчастным графом взглядом. В душе юноши Виктор вызывал жалость, а демонстрировать ее кому бы то ни было Роман не любил.

— Ты говорил, что расскажешь о кузене, — напомнил он, — Хватит жалеть себя, Вик, в самом-то деле! Да, у тебя в жизни все плохо, все просто ужасно, но вообще-то, если ты не заметил, в ней есть и масса положительных моментов! Ты снова дома, снова со своей семьей, и с Чесом мы справимся все вместе, причем очень запросто! Так что довольно страдать, лучше расскажи о моем тезке из прошлого.

— О твоем тезке… — граф усмехнулся, слегка опуская подбородок, — Хорошо. Как я сказал — Рене не знал о моем кузене, а если и знал, то уже давно забыл — в его жизни то событие значительным не было. В те времена вообще было не до переживаний за чужих людей — Францию раздирали войны, Хлодвиг обожал кровь и постоянно набирал рекрутов, отправляя их на передовую. Одним из них и был мой кузен Роман. В целом, эта история может считаться даже не примечательной, если бы не одно маленькое «но»… — Виктор задумчиво улыбнулся, и в улыбке его проскользнула грусть, — Роман погиб в первом же бою. Я не был близок с ним, но честь требовала отдать дань памяти павшему в сражении родичу, поэтому на похороны пришел. Именно там я впервые увидел прекрасную девушку, ставшую впоследствии моей женой — Аделайн, — улыбка графа стала мечтательной, — Она пришла туда вместе с братом, который водил шапочное знакомство с моим кузеном и, будучи человеком благородным, пришел проводить его в последний путь. Именно с ним, с Ренардом, я познакомился в первую очередь, поначалу имея целью воспользоваться его посредничеством при знакомстве с Адой, а впоследствии и совершенно искренне привязавшись к нему. Твой дядя — замечательный человек, Роман, — Виктор остановился, серьезно глядя на заслушавшегося виконта, — Он благороден, честен, храбр… думаю, ты и сам знаешь это. Мне действительно искренне жаль, что я столько лет верил злым наветам, что я сомневался в Рене!.. В те годы он стал мне братом. Такого друга, как он, у меня не было никогда прежде, и не было впоследствии, и я лишь смею надеяться, что дружба эта будет возвращена… Хотя порою у меня мелькали мысли, что от знакомств, заведенных на кладбище, и нельзя было ждать чего-то хорошего. Чеслав умело укреплял меня в этой мысли, взращивал ненависть в моем сердце, и я даже сейчас никак не могу справиться с ней. Хотя и ненавижу по большей части Чеслава…

— По-моему, тебе прямой путь к моему младшему брату, предок, — Роман хмыкнул, закидывая руки за голову и поднимая лицо вверх, подставляя его дождю, — Он тоже триста лет ненавидел нас с Эриком, потому что Альберт морочил ему голову, а потом одумался. Может, он тебе и посоветует что-то дельное… Хотя вообще-то, на мой исключительно личный взгляд, Рик ненависти не заслуживает. Да и Чеслав, если честно, тоже — к чему тратить на рыжего песика такой ценный продукт? — на губах юноши возникла шальная улыбка, — Много чести — еще ненавидеть его! Наплюй, Вик, так будет значительно лучше, поверь мне. Я вообще предпочитаю ко всему легко относиться, например.

— Я стараюсь, я просто… — Виктор остановился и недовольно мотнул головой. Ему показалось, что что-то упало прямо ему на макушку, что-то легкое и щекотное, и что это, он понять не мог. Собеседник его, не услышав продолжения фразы, оглянулся через плечо и насмешливо ухмыльнулся.

— На тебя, похоже, птичка полиняла, предок, — он шагнул к спутнику и, протянув руку, легко снял с его головы крупное белое перо. Бросил на него мимолетный взгляд, и… ощутимо помрачнев, протянул откровенно растерянному Вику.

— Кажется, тебе письмо прислали.

Граф осторожно принял перо и с видимым изумлением воззрился на четкие черные буквы, написанные прямо на его ворсинках.

— «Учитель хочет встретиться с учеником»… — дрогнувшим голосом прочитал он и, подняв взгляд, напряженно сглотнул, — Это… неужели то, что я думаю?..

— Или то, что думаю я? — Роман подозрительно прищурился, немного поворачивая голову вбок и вглядываясь в предка искоса, — Может, ты предатель, Вик? Чес тебе тут тайные записочки шлет, а ты невинным барашком прикидываешься…

Виктор так и вскинулся.

— По-твоему, общению со своей семьей я предпочту дружбу с этим ублюдком?! С тем, кто проклял мой род, кто едва не убил меня тогда и кто жаждал убить меня сейчас?! Мне не нужны встречи с ним, к дьяволу!.. — он вдруг запнулся и, вновь глянув на перо, на мгновение закусил губу, о чем-то размышляя, — С другой… Роман, — взгляд мужчины внезапно стал серьезным, — А ведь я теперь человек. Я могу коснуться меча…

— Стоп-стоп-стоп, — Роман, подозревая собеседника теперь уже в чем-то другом, замахал перед собой руками, — Вик, ты что… ты хочешь… — он недоверчиво хохотнул, — Взять меч и попытаться продырявить Чеса?.. С ума сошел? Ты все еще бессмертен, Нейдр может лишить тебя и этого…

— К черту бессмертие! — основатель рода де Нормонд нахмурился, стискивая перо в кулаке, — Если я сумею избавиться от этого мерзавца, если смогу доказать тебе, всем вам, что я не предам вас больше, если смогу доказать это Рене… И потом, я ведь не прошу отпускать меня в одиночку, Роман! Я надеялся, ты пойдешь вместе со мной.

— Совсем спятил! — виконт удрученно всплеснул руками, — Да меня потом самого на этот меч насадят, дурак ты безмозглый! Я, конечно, в меч очень верю и, честно говоря, план не так уж плох, но, черт возьми, Вик… — парень вдруг сам посерьезнел, — Чеслав не так уж слаб. И совсем даже не наивен — ты сообщил ему, что меч у нас, и он наверняка уже что-то придумал…

— Я думаю, что он хочет снова склонить меня на свою сторону, — Виктор криво улыбнулся, — Он не предполагает, что я могу заявиться не один, да еще и с мечом! Все может получиться, Роман, прошу — помоги мне! Пойми… — он прижал свободную от пера руку к груди, — Это моя битва. Она моя уже больше тысячи лет, я живу мыслью отомстить тому, кто погубил моих детей, тому, кто обрек меня на вечное горе! Помоги мне, Роман, пожалуйста, помоги! Если мы справимся — а я уверен, что так и будет, — наши друзья и родственники будут гордиться нами!

Виконт тяжело вздохнул, не отвечая. Будучи человеком вполне разумным, он, конечно, сознавал риск и опасность задуманного мероприятия, вполне здраво оценивал опасность Чеслава и полагал, что вот так нахрапом его не возьмешь, но… с другой стороны, Роман был и довольно сердобольным, и оставлять без внимания столь откровенную просьбу о помощи со стороны несчастного человека, со стороны своего кровного родственника, не мог.

— Ладно… — неохотно буркнул он после нескольких томительных минут раздумья, — Но учти: если из-за тебя меня убьют — разговаривать я с тобой больше не буду!

— Итак, наживка заброшена! — Чеслав довольно потер руки, — И я не сомневаюсь, что глупый граф клюнет на нее — ему не терпится спустить с меня шкуру… Жаль, сделать это ему не суждено. Ты уверена, что перо укажет ему дорогу? — взгляд оборотня обратился к мрачной Альжбете.

Женщина мимолетно поморщилась и, вздохнув, кивнула. Ей не нравилось происходящее — Чеслав вынуждал ее идти против всех, вынуждал ее поступать плохо и ей это было неприятно. А воспротивиться ему она не могла.

— Перо приведет Виктора де Нормонда туда, где ты будешь ждать его, — тихо молвила она, добавляя в варево, бурлящее над каминным огнем, какую-то траву, — Но почему ты думаешь, что он принесет меч?

— Ты меня плохо слушала? — молодой человек, восседающий в кресле, насмешливо хмыкнул и, закинув ногу на ногу, откинулся на его спинку, презрительно следя за собеседницей, — Глупая женщина. Ненависть Виктора я обратил против себя, в кои-то веки сказав ему правду, и теперь могу быть абсолютно уверен в нем. Вик одержим! На протяжении полутора тысяч лет он только и делал, что мечтал отомстить хоть кому-нибудь — хоть Рейниру, хоть Ренарду, отчаянно надеясь через то обрести покой. Узнав, что объект его ненависти все это время был гораздо ближе, и что оружие против него — меня! — почти у него в руках, он не сможет удержаться… — Чес куснул себя за губу, расплываясь в широкой улыбке, — Он убедит себя в благородстве собственных намерений, он оправдает даже кражу из-под носа у родственников, и ринется прямо ко мне в руки! Но исполнится мой план так, как надо, или же нет — сейчас зависит от тебя, Альжбета. Я велел тебе придумать способ…

— Да, — женщина, не желающая и дольше слушать слов своего страшного визави, поморщилась, бросая еще какие-то корни в варево, — И я придумала… узнала, если быть точнее. Нейдр — древний меч, Чеслав, он существует уже многие годы… и никто, никогда не был способен подчинить его себе, никто не был способен обуздать его силу. Никто. Кроме одного мага…

Оборотень закатил ярко-желтые глаза. Слышать об «одном маге» за свою жизнь он уже порядком устал.

— Только не говори мне, что это опять Рейнир, — он сморщился и взгляд его исполнился неприязни, — Я уже слышать не могу об этом старике! В его избе не было меча!

— Я говорю не о Рейнире, — Альжбета обернулась, взирая на собеседника с нескрываемым удивлением, — Рейнир умер гораздо раньше того мига, когда был создан меч. Единственный, кто мог обуздать его силу — это Клод, его создатель. Я расспросила нескольких своих знакомых, они рассказали мне… — она отошла от камина и, суетясь, начала торопливо перекладывать какие-то листы бумаги на столе. Чеслав, не говоря ни слова, чуть склонив голову набок, внимательно наблюдал за ней, ожидая вердикта.

— Сейчас… — женщина переложила еще несколько листков и, наконец, взяв один из них, повернулась к собеседнику, — Вот. Судя по всему, Клод обуздал свой меч лишь благодаря тому, что привязал его к себе по крови. Понимаешь… Нейдр ведь не был создан как оружие для убийства, он должен был только лишать сил. Он не знает крови. Поэтому когда Клод, смешав свою кровь с зельем, воссоздать которое я пытаюсь сейчас, брызнул ей на меч и произнес заклятие — меч признал в нем своего хозяина, и не пытался атаковать его, не пытался забрать его силу. Воссоздать зелье мне по силам, но… нужна твоя кровь, Чеслав.

Оборотень легко поднялся на ноги, медленно растягивая губы в улыбке. Несколько секунд он ничего не говорил, предпочитая словам действия — расстегивая рукав рубашки и закатывая его, — затем хладнокровно вытянул руку вперед.

— Сколько угодно, — бросил он, — Мне важен результат, Альжбета, крови мне не жаль.

Женщина нервно облизала губы, неуверенно беря в руки нож и не решаясь ничего больше делать.

— Крови нужно много… — она сглотнула, — Ты можешь ослабнуть…

— Я не ослабну, — Чеслав сдвинул брови и, быстро глянув на нож в руках собеседницы, чуть поманил его пальцем. Нож выскользнул из ослабевших рук испуганной женщины и мгновением спустя оказался в левой руке рыжего.

Он вытянул правую вперед и, действуя совершенно спокойно, так, будто касался не собственной кожи, а чего-то совершенно иного, чего-то не чувствующего боли или безжизненного, уверенно провел острием ножа наискосок по венам.

Брызнула кровь.

Альжбета, ахнув, засуетилась и, боясь даже касаться поразительно равнодушного человека, только что перерезавшего себе вены, указала ему на котел.

Чес подошел, ступая твердо и легко, явно не страдая от кровопотери и, вытянув руку над котлом, позволил крови свободно стекать в него. На губах его появилась улыбка.

— Чувствую себя Рейниром, — негромко молвил он, — Однажды я выпил зелье, в котором была его кровь, теперь, похоже, повторяю его колдовство. Сколько нужно крови?

— С… сейчас… — женщина, пристально следящая за стекающей в котел красной субстанцией, мысленно считающая ее количество, сжала губы, сопровождая каждую каплю кивком головы, — Так… так… так… все.

Оборотень неспешно убрал руку и, равнодушно глянув на рану, легко дунул на нее.

Кровь перестала. Кожа, поврежденная острым оружием, восстановилась, снова становясь целой.

Альжбета, приоткрыв рот, проследила это и, тяжело сглотнув, бросилась к котлу, поспешно перемешивая жутковатое варево.

— Ты… ты должен выпить это, — робко проговорила она, напряженно оглядываясь на молодого человека. После случившегося ужас он ей внушал еще больший, чем прежде.

— И потом… — она глубоко вздохнула и, осторожно набрав деревянным половником горячий раствор, налила его в красивую, изысканную чашку, стоящую на каминной полке, — Потом тебе вновь придется получить рану. Нейдр должен рассечь твою кожу, испить твоей крови… даже если он попытается забрать силу, ощутив твою кровь, он не сумеет сделать этого. Это не обезопасит тебя в случае, если меч обернут против тебя, но касаться ты его сможешь безбоязненно.

— Довольно неопределенно и двояко, — коротко резюмировал оборотень и, склонив голову, протянул руку за чашкой, — Давай сюда зелье. Напасть на меня я никому не позволю.

— Я все равно считаю твою идею глупой, плохой и безнравственной! — Роман, сумрачно стоящий у входа в библиотеку со скрещенными на груди руками, следящий, чтобы никто по случайности не зашел и не помешал им грабить родных и близких, недовольно поморщился, — Если бы идею придумывал я, она была бы гораздо умнее, лучше и благороднее! С твоей стороны подло пользоваться тем, что придумать у меня ничего не получилось.

— Когда мы вернемся, можешь все свалить на меня, я не возражаю, — отмахнулся Виктор и, осторожно приблизившись к большому столу, на котором покоился Нейдр, на несколько мгновений замер, созерцая его. Страшно ему не было, и жизни своей граф, пожалуй, не пожалел бы, однако… Узнав наконец, кто повинен в более, чем тысячелетних муках, узнав, что есть возможность отомстить за своих детей, за жену, да и за собственную загубленную жизнь, умирать слишком рано он не хотел.

— Каковы шансы, что меч, отобрав у меня силу вораса, более не попытается ничего отнять? — негромко проговорил он, чуть склоняя голову на бок.

Потомок за его спиной сардонически хохотнул.

— Шансы огромны, Вик! От нуля до минус тысячи — как тебе перспективка?

— Впечатляет, — буркнул граф и, не давая себе размышлять, внезапно подался вперед, одним движением хватая меч за рукоять и поднимая его со стола.

На мгновение его окатила волна жара, однако, почти сейчас же и отхлынула, сменяясь леденящим холодом. Пальцы ослабли; чтобы удержать оружие, потребовалось приложить недюжинные усилия.

— Нет… — он скрипнул зубами, стискивая рукоять сильнее, — Я тебе не позволю, нет… Хоть сто тысяч раз смертный, но я одолею Чеслава! — мужчина вскинул меч, окидывая его поблескивающее лезвие долгим, злым взглядом.

Бороться с волей могучего оружия было тяжело, он чувствовал, ощущал, как Нейдр тянет из него, высасывает, отбирает силу и сопротивлялся так отчаянно, как даже сам от себя не ожидал.

— Пошли! — говорил, рычал граф сквозь плотно сжатые зубы, и Роман, откровенно впечатленный поведением предка, немного попятился, покидая библиотеку.

— Ладно, ладно, только держи эту штуку от меня подальше… Я не хочу лишаться сил, мне нравится быть интантером! — он внезапно умолк, задумываясь и, уже пропустив тяжело ступающего Виктора мимо себя, элегически вздохнул, — А может, мне в таком случае и не надо так уж злиться на дядю — силу-то он мне подарил неплохую. А я даже спасибо не сказал! — сообразив, что беседует уже с самим собой, виконт недовольно передернул плечами и направился следом за предком, бормоча себе под нос, — Вечно меня никто не слушает, все хотят сделать из меня дурака… Надо будет предка на дуэль вызвать для профилактики, после того, как дядю убью.

Виктор его не слушал. Он и не слышал, что говорит его потомок, он шел уверенным шагом к гостиной, убежденный, что там никого не встретит, ибо когда они направлялись в библиотеку, гостиная была пуста, и рассчитывал лишь как можно скорее покинуть замок.

Как будет искать Чеслава, он не представлял. В голове роились смутные подозрения, перемежающиеся сомнениями — что оборотень будет ждать его у склона холма, неподалеку от замка, что перо полетит впереди и выведет его к врагу… Где кроется правда, Виктор не знал.

Он миновал гостиную, миновал холл (Роману, видящему прыть предка, пришлось почти бежать за ним, поскольку одного графа виконт отпускать не желал) и, наконец, выйдя на улицу, остановился, упирая меч острием в землю.

Дышать сразу стало легче. Нейдр, до сей поры явственно пытающийся побороть его собственную волю и вытянуть силы, словно успокоился, отвлекаясь на что-то, и Вик почувствовал, что сознание прояснилось.

Оглянувшись на выскочившего следом юношу, он хотел что-то сказать, однако, не успел вымолвить и слова.

Перо, до сей поры мирно лежащее в нагрудном кармане его рубашки, внезапно задрожало и под аккомпанемент изумленных вздохов основателя рода де Нормонд и одного из его потомков, выпорхнуло наружу, зависая в воздухе.

Несколько секунд оно висело, будто осматриваясь, будто пытаясь понять, что делает здесь и что предпринять дальше, а затем… затем перо вдруг исчезло, и на месте его из ниоткуда появилась удивительно красивая белая птица.

Она взмахнула крыльями и, не глядя на ошарашенных ее появлением людей, неспешно полетела куда-то к лесу.

Виктор и Роман, переглянувшись, не сговариваясь, бросились за ней. В том, что птица послана специально, чтобы указать им путь, они почему-то не сомневались.

Вошли в лес. Птица, опустившаяся на одну из толстых веток, подождавшая нерасторопных путников, вспорхнула и перелетела дальше.

— Она бы хоть дорогу выбирала… — виконт, который, засмотревшись на белое пятно среди ветвей, запнулся и едва ли не врезался лбом в толстый ствол, недовольно мотнул головой, — Если ее послал Чес — я сделаю ему большое внушение! Пусть в следующий раз своих птичек учит выбирать дорогу без сучьев и коряг!

Виктор не прореагировал. Он шел вперед, упрямо, уверенно, стискивая в руке драгоценное оружие, безмерно волнуясь и едва ли не дрожа в предвкушении грядущей битвы. Обращать внимание на шутки парня, сопровождающего его, у графа сейчас просто не было времени, да и сил на это не хватало.

— Мне следовало взять стилеты, — единственное, что прошептал он, когда они уже удалились от замка на приличное расстояние.

Птица вновь взмахнула крыльями и, перелетев на следующую ветку, подождала их. Затем повторила этот маневр, и еще, и еще…

— Хоть бы остановилась уже ради приличия, — буркнул Роман и, покачав головой, вздохнул, — Мне вот, например, кажется, что нас заманивают в ловушку.

Птица, словно услышав слова юноши, взмахнула крыльями вновь и, вспорхнув с ветки, куда-то полетела. На следующую ветку садиться она не пожелала, скрываясь где-то впереди, среди листьев, и старый граф, бросившийся, было, за ней, растерянно остановился.

— Куда же теперь?.. — он беспомощно оглянулся на обычно очень уверенного в себе потомка, робко надеясь на помощь с его стороны.

Тот его ожидания оправдал.

— Как это — куда? — парень удивленно моргнул и, вытянув руку вперед, указал на что-то среди деревьев, — Не видишь, что ли, что там просвет? Пошли туда, глядишь, да и выйдем к какому-нибудь очередному поместью.

— Не хотелось бы, — мрачновато отозвался граф, сильнее сжимая рукоять меча.

Он шел первым, не желая позволять потомку рисковать собой, шел резко и решительно, полностью готовый к битве и почему-то наивно уверенный, что Нейдр в его руках станет для Чеслава большим сюрпризом.

Он был уверен в себе, убежден в победе, и ослеплен ненавистью и яростью, он желал только одного, напрочь забывая о том, кто является его врагом.

Просвет все близился и, наконец, они, шагая очень быстро, спеша выполнить поставленную задачу, вышли на не слишком большую, довольно приятную на вид поляну.

Чеслава они увидели сразу.

Он стоял, прислонившись спиной к большому дереву на другом конце поляны, скрестив руки на груди, хладнокровный и спокойный, напоминающий язык пламени, застывший на века.

— Рыжий, — Роман, хмыкнув, приподнял подбородок, скрещивая руки на груди сам, — Вообще, ожидал, но все равно противно.

— Весьма польщен, что вы заметили мой цвет волос, господин виконт, — последовал ледяной и абсолютно равнодушный ответ, — Но, признаться, вас здесь встретить я не ждал. Хотя бы потому, что звал лишь моего ученика, — взгляд желтых глаз скользнул к бледному от ярости Виктору.

Тот сжал меч крепче и, сдвинув брови, угрожающе приподнял его.

По губам оборотня пробежала тонкая насмешливая улыбка.

— Вик-Вик… — он вздохнул и, по-прежнему не отстраняясь от дерева, опустил руки, отводя правую немного в сторону, — Не думал, что ты окажешься настолько глуп, что пожелаешь дать мне бой на мечах, мой друг. Куда меньше меня бы изумили стилеты.

— Вот что-то изумленным-то ты как раз и не кажешься, рыжий… — Роман, видя, что предок его слишком зол, чтобы как-то реагировать на слова неприятеля, предпочел сделать это сам и, нахмурившись, окинул фигуру последнего долгим взглядом. Лицо его помрачнело.

— Вик… — говорил парень негромко, так, чтобы это слышал лишь тот, к кому он обращается, — По-моему, нам лучше уйти.

Чеслав усмехнулся, на мгновение отводя взгляд и, тотчас же нешироко, загадочно улыбнувшись, перевел его на юношу.

— Господин виконт боится… — голос оборотня так и сочился ядом, — Какая неожиданность. Мне казалось, потомки Виктора унаследовали его воинственный нрав и его храбрость. Жаль…

— Закрой рот… — Вик, наконец тоже решивший принять участие в разговоре, скрипнул зубами и, стиснув меч, резко шагнул вперед, — Заткнись, оборотень, не смей оскорблять мою семью, иначе!..

— Что — иначе? — Чес равнодушно склонил голову на бок. Глаза его чуть блеснули и, словно перехватив этот блеск, внезапно сверкнул в отведенной руке меч.

— Из тебя плохой фехтовальщик, Вик, я знаю это лучше, чем кто бы то ни было, — он вновь улыбнулся и указал острием своего оружия на графа, — Нападай. Быть может, ученик все же превзойдет учителя?

Роман, с недовольством признающий, что схватки не избежать, что поединку на мечах между бывшими союзника все равно быть, немного отступил в сторону, давая возможность предку почувствовать себя чуть более свободным.

— Старайся не давать волю чувствам, — негромко напутствовал он явно разгневанного союзника, — Он только этого и ждет, поверь.

Виктор взмахнул мечом и, не то услышав, не то не услышав слов потомка, ринулся вперед.

Чеслав, даже не пытающийся уклониться, продолжал стоять возле дерева, с насмешкой наблюдая за ним.

Секунда, другая — и вот уже меч Вика оказался совсем рядом, удивительно близко, вот он уже почти опустился на оборотня, рассекая его… но в последнюю секунду оказался остановлен мечом рыжего негодяя.

Губы Чеса опять растянулись в тонкой, ядовитой улыбке — он провоцировал противника, дразнил его, абсолютно не собираясь проигрывать, лелея какие-то свои планы, и наслаждаясь его недогадливостью.

Роман, который понять, что задумал оборотень, конечно, не мог, но кожей ощущал подставу, напряженно следил за странным поединком.

Еще один, довольно удачный удар Вика оказался парирован и отражен мечом Чеслава. Последний даже не двинулся с места, продолжая все так же стоять у дерева и наблюдая прищуренными глазами за тем, как в графе де Нормонд закипает ярость.

Он нападал, он атаковал, он стремился причинить вред негодяю, проклявшему его род, а тот лишь улыбался в ответ, парируя каждый удар с восхитительной небрежностью.

Виконт, которому со стороны было очень хорошо видно и понятно, что делает и с какими целями оборотень, только хмурился, качая головой.

— Не злись, не злись… — бормотал он себе под нос, неодобрительно следя за распаляющимся все больше предком.

Бой начинал затягиваться, а Чес по-прежнему не менял позицию и даже не был еще ни разу ранен.

— Нейдр тяжел для тебя, — насмешливо заметил он, любуясь гневными промашками неприятеля, — Ты бы не задел меня, Виктор… — желтые глаза неожиданно сверкнули; губы скривила улыбка теперь уже злая, издевательская, а не мягкая, как доселе, — Если бы мне это не было нужно!

Еще один удар графа он парировал не мечом, а, к изумлению обоих противников, рукой, открытой ладонью, позволяя лезвию оружия пройтись по ней.

Брызнула кровь, упали на блестящий клинок бордовые капли. Чеслав широко улыбнулся и, подняв рассеченную ладонь, быстро дунул на рану, переводя тяжелый взгляд на явственно растерянного неприятеля.

— Должен сказать «спасибо» тебе, Виктор де Нормонд, — оборотень немного опустил голову, одаряя Вика таким взглядом исподлобья, что тот, ощущая, как сжимается сердце, невольно отступил, — Ты сделал все, что от тебя требовалось, глупый граф. Теперь меч мой!

Он отстранился от дерева. Он подался вперед так быстро, что даже Роман успел только охнуть, глядя, как Чеслав, подобно языку пламени, бросается вперед и на миг почти скрывает собою Виктора.

Граф болезненно вскрикнул: оборотень ловким ударом ноги вышиб меч из его руки и, вытянув свою, крепко сжал рукоять. На секунду вздрогнул, замер, будто сопротивляясь… а затем, победоносно улыбаясь, воздел меч над головой.

— Хотел прослыть героем? — от былого холода и спокойствия не осталось и следа: голос Чеслава так и сочился ядовитым презрением, — Надеялся порадовать родных… Но в результате предал их! Бедный, бедный Виктор… — он вытянул руку, сжимающую меч и острие последнего коснулось шеи потрясенного графа, — Мне следовало бы убить тебя, но это было бы излишне милостиво с моей стороны. Нет-нет… я еще наслажусь твоим страданием, — рыжий прищурился, криво ухмыляясь, — Ты будешь рыдать, когда родня вышвырнет тебя из замка за предательство, ты будешь мучиться от осознания своей вины! А я буду смеяться над тобой, — он скривился и, отступив на шаг, взмахнул мечом, опуская его, — А сейчас я уйду. Наслаждайтесь своим поражением!

Взметнулось яростное, горячее пламя, поглощающее фигуру оборотня — исчезать, уходить он любил эффектно и, если обычно не злоупотреблял этим, то сейчас дал себе волю.

— Наверное, он зол… — пробормотал потрясенный поражением Вик и, сглотнув, покачал головой, — Это… как пламя его гнева…

— Его гнева?! — Роман, на несколько секунд явственно опешивший, рванулся вперед и, не сдерживая себя, схватил предка за грудки, — А мой гнев ты не ощущаешь, Вик?! Мою ярость, мою злость на тебя — нет, не чувствуешь?! Ты… ты подставил меня, чертова ты бестолочь, уговорил меня помочь тебе, убедил, что справишься со своим бывшим дружком! Я поверил тебе! — последнее прозвучало отчаянно, и виконт, оттолкнув собеседника от себя, схватился за голову, — Что я теперь скажу Эрику? Что скажу Альберту, Ричарду!.. Я поддался на провокации чокнутого предка и проворонил меч! Меч, доставая который, Эрик едва не погиб, меч, который мы так долго добывали…

— Это моя вина, — Виктор, и в самом деле ощущающий гнев потомка, да и сознающий его справедливость, понимающий, что не прав в этой ситуации сам, понуро опустил голову, — Скажи… так и скажи им, Роман, — виноват Виктор де Нормонд, это он, он попался в такую простую ловушку, не заметил ее!.. — граф стиснул рукой собственные волосы, — Как я мог поддаться?.. Я ведь знал, что ему нельзя верить, знал, что этот зов неспроста, но…

— Заткнись! — Роман, взбешенный просто до невозможности и абсолютно не желающий выслушивать излияния предка, бросил на него обжигающе-яростный взгляд и резко тряхнул головой, — Вставай и шуруй в замок, предок, нам предстоит суд! И суд будет… — он примолк, затем негромко прибавил, — Воистину страшным.

Всю дорогу Виктор то и дело начинал говорить, что вина за случившееся целиком и полностью должна быть возложена на его плечи, что он добровольно согласен взять на себя ее и принять заодно все возмущения родни, прилагающиеся к ней. Роман нехотя огрызался и с каждым шагом мрачнел все больше.

Возлагать вину за происшедшее полностью на плечи предка благородный виконт не мог — он не был глуп, и сознавал, что виноват не меньше. В конечном итоге, о помешательстве Виктора, о его маниакальном желании отомстить за свою семью было известно давно и всем, а вот ему, человеку более или менее здравомыслящему, следовало не поддаваться на уговоры полубезумного предка.

Слабым оправданием служило, конечно, желание подружиться с Виком де Нормондом, желание быть любимчиком хоть у кого-то из старших родственников (Романа, конечно, никогда не ущемляли, но подспудно юноша всегда чувствовал, что оба дядюшки благоволят скорее Людовику, и порой завидовал ему), но, с другой стороны, этот довод был чересчур слабым.

Они подходили к замку, и виконт всей кожей ощущал, как сгущаются над его головой незримые тучи.

Почему-то в том, что родные и друзья уже догадались о том, что случилось, он не сомневался.

Заметим, что юноша не ошибся.

Нейдр в замке полагался особенно ценной реликвией, предметом первой необходимости, поэтому исчезновение его было замечено быстро. Когда же стало известно, что в замке отсутствуют двое из его обитателей, ситуация прояснилась еще больше.

В холле их встретили Альберт, Луи и Эрик. За спинами их, скрестив руки на груди, стоял мрачный Чарли, лишенный предназначенного ему оружия. Неподалеку замер хмурый Ричард.

— Та-ак, — великий маг, окинув долгим взглядом понурых родственников, сдвинул брови, — Меча в руках ни у одного из вас я не вижу. И что же…

— Это моя вина! — Виктор, не желающий ждать, пока им начнут задавать вопросы, предпочел предвосхитить их, — Я… это я убедил Романа пойти со мной, я надеялся, что смогу одолеть его!

— Сможешь одолеть Романа? — Людовик, понявший сумбурное объяснение по-своему, негромко хмыкнул, — А ты самонадеян, предок, должен тебе заметить. С Романом даже я справиться не могу, а ты бы и меня не победил.

Виконт тяжело вздохнул. Он сейчас на шутку настроен не был, и одно это уже делало ситуацию угнетающе серьезной.

— Он хотел одолеть Чеслава, — мрачно бросил он и, переступив с ноги на ногу, махнул рукой, решая сознаться во всем и сразу, — И теперь меч в руках рыжего.

— Гром и дьяволы! — экс-пират, хмурясь, оттеснил плечом пораженного Эрика, занимая место рядом с ним, — Мой меч! Тот, что был предназначен мне, тот, при помощи которого я должен был избавить мир от этого отродья акулы! И вы проворонили его?! Отдали?!

— Я сражался! — Вик замахал перед собою руками, — Я сражался изо всех сил, но я… он… он сильнее меня, — граф поник, — Он остановил меч рукой, окропил его кровью, а потом…

— Секунду! — Эрик, изумленно слушающий эти излияния, вдруг вскинул руку, прерывая их, — Остановил меч рукой, забрал его… Но он бы не смог сделать этого — Нейдр должен был лишить его сил!

Альберт, мрачно размышляющий о чем-то, сжал губы и отрицательно качнул головой.

— Не обязательно, Эрик. Однажды был человек… я не помню его имени, но именно он создал меч. Он мог касаться его, мог его держать, не опасаясь лишиться силы. Должно быть, Чеслав узнал способ, каким он добился этого, узнал и использовал… Но, черт побери, почему вы вообще отправились к нему?!

Роман еще раз тяжело вздохнул.

— Он прислал Вику перо, на котором написал что-то в том смысле, что учителю не терпится повидаться с учеником. Мы и пошли…

Ричард тяжело шагнул вперед, сверля племянника пронизывающим взглядом. Виконт, ощутимо съежившись, опустил голову. Тучи, сгустившиеся над его головой, грозили вот-вот разразиться громом.

— Я хочу поговорить с тобой наедине, Роман, — говорил оборотень негромко, однако, игнорировать его слова было невозможно. Он протянул к племяннику руку и выразительно кивнул куда-то за балюстрады, в левую сторону, туда, где располагался бальный зал.

— Идем, — велел он. Не попросил, не сказал, а именно велел — в голосе мужчины слышались взявшиеся ниоткуда властные нотки, и виконт, не в силах спорить с ним, покорно кивнул.

Никто не говорил ни слова. Дядя и племянник, прошествовав по холлу, скрылись за изгибом стены, а спустя мгновения хлопок двери известил, что они зашли в зал.

— Ну, сейчас кому-то достанется, — Луи довольно потер руки и, сцепив их в замок, елейно улыбнулся, поворачиваясь к Виктору, — А мы пока пропесочим тебя, предок. Считай, ты попал.

…Ричард закрыл, почти захлопнул дверь бального зала и медленно повернулся к понурому племяннику.

— Как ты мог? — голос его в большом помещении прозвучал гулко. Роман тяжело вздохнул, не зная, как оправдываться.

— Дядя, я…

Мужчина вскинул руку, прерывая его. Лицо его было серьезно; в глазах застыла горечь.

— Как ты мог, Роман? Я не виню Виктора — он безумен, он одержим жаждой мщения, и тебе это прекрасно известно, — но ты, ты, человек, как мне казалось, благоразумный, как ты мог пойти на это?!

— Я просто… — вновь попытался что-то сказать юноша, но дядя не позволил ему этого.

— О чем ты думал? Хотел доказать нам, что не только Виктор способен на предательство? Что ты, тот, кому мы все безгранично верили, тоже можешь подставить нас? Ты хотя бы понимаешь, что вы — вы оба! — натворили?

Виконт мрачно кивнул. Он понимал, и винил себя ничуть не меньше, чем винили его другие, но куда деться от этой вины, не знал.

— Понимаю.

— А мне кажется, нет, — Ричард нахмурился, вглядываясь в племянника, — Ты лишил нас единственного шанса на победу, отобрал у нас надежду! Я не понимаю, как тебе хватило совести вообще явиться сюда!

— Дядя! — Роман так и вскинулся, сжимая кулаки, — Знаешь, не подтверждай слов Чеслава, будь так добр! Он пророчествовал, что вы вышвырните нас из замка в наказание, и я не хочу думать…

— Это заметно, — оборвал его оборотень, — Ты не хочешь думать, Роман, и никогда не хотел. Ты относишься к жизни легко, даже слишком легко, а ведь ты уже взрослый человек и вполне можешь утруждать себя взрослыми мыслями. Ты же до сих пор как ребенок: пришла в голову авантюрная мысль — надо ее исполнить! Мне кажется, ты даже не ощущаешь сейчас своей вины…

— Ощущаю, — виконт скрипнул зубами, — Ощущаю, дядя, и виню себя ничуть не меньше, чем ты винишь меня, клянусь! Я… я не должен был поддаваться на провокацию Вика, не должен был позволять ему брать меч и идти против Чеса, я же знал!.. Знал, что он не сумеет справиться с ним, я в этом даже не сомневался, но… — он тяжело вздохнул и, опустив голову, покачал ею, — Жалким, слабым оправданием мне может быть лишь то, что я хотел завоевать его расположение. Я хотел быть ему другом… Хотел, чтобы хоть кто-то из старших любил меня, а не Людовика! — последние слова парень откровенно выкрикнул и, резко выдохнув, отвернулся.

Дядя его, на несколько мгновений откровенно опешив, изумленно приподнял брови.

— Ты считаешь… Роман, — он шагнул вперед, касаясь плеча виконта ладонью, — Что за глупая ревность? В моем сердце ты, Луи, и Эрик занимаете одинаковое место, я люблю вас троих одинаково. Вы — мои племянники, моя единственная родня, и я счастлив тому, что могу находиться рядом с вами. Но это также значит и что я имею право влиять на ваше воспитание, ваше поведение, а то, что ты сделал… не было поступком, достойным дворянина.

— Дядя, я знаю! — виконт рывком обернулся, и мужчине на миг показалось, что в серо-зеленых глазах его блеснули слезы, — Знаю, что я натворил тех еще дел, знаю, что поступил плохо, что повел себя как идиот! Что я могу сделать, что я могу сказать? Прости меня! Я дурак, прости!

— Ты не дурак, — Ричард глубоко вздохнул, продолжая сжимать плечо племянника, — И я никогда не считал тебя дураком, Роман. Ты очень умный парень, и я всегда знал это и всегда говорил это, и сейчас я этого не отрицаю. Ты умен, но иногда ты излишне заигрываешься в ребенка, и забываешь о необходимости действовать здраво. Я понимаю… Понимаю — ты хотел завоевать расположение Вика. Но, поверь, предательство своей семьи — не лучший способ добиться чьей-то дружбы, — мужчина примолк и неожиданно безрадостно улыбнулся, — Ты ведь уже поступал так однажды. Довольно давно, несколько лет назад, когда забыл сообщить, что дружишь с Владом, на тот момент работающим на Альберта. Тогда тебе это сошло с рук, да и Влад, как оказалось, не желает нам зла, но сейчас…

— Вик тоже не желает нам зла, — сумрачно буркнул виконт, — Я знаю, дядя, я чувствую! Твой бывший друг не так плох, тем более, что он искренне пытается завоевать наше расположение. Пойми — он хотел как лучше! Он думал, что, став человеком, сумеет удержать Нейдр, а значит, сможет и одолеть Чеслава. После всего… я даже не знаю, бессмертен ли он еще, ему было тяжело.

Ричард промолчал, и Роман воодушевленно продолжил:

— Он сражался, дядя, сражался, как лев! Поверь, мне, бывалому фехтовальщику, было видно, сколь хороша его техника — он атаковал, он старался исполнить то, зачем пришел!.. Кто же знал, что все это было только подставой…

Оборотень горько усмехнулся в ответ. С его точки зрения, в том, что от Чеслава иного и ждать не приходится, можно было бы и не сомневаться.

— Вспомни, о ком мы говорим, Роман. Разве можно было ждать от него чего-то еще? — он вновь вздохнул и покачал головой, — Счастье еще, что ты сам не схватился за Нейдр. Если бы меч коснулся тебя…

— Ну, уж нет! — молодой человек нахмурился: обвинения такого рода были ему неприятны, — Я, может, и сглупил, Ричард, но я же не настолько безмозглый! Честно, от меча я старался держаться как можно дальше, не позволял Вику подносить его близко ко мне, а сам не использовал силу. Я только сопровождал… хотя должен был, конечно, остановить. Но пойми — это была такая заманчивая перспектива! Мы бы избавились от Чеслава, мы вдвоем бы победили его и избавили вас всех от бесконечной мороки!.. — воодушевленный, было, собственными словами, виконт тотчас же помрачнел и опустил голову, — Правда, в результате мороки мы создали еще больше. Прости, дядя. Правда, прости меня и мою дурную голову, я… я не буду больше так.

Мужчина попытался подавить улыбку. Племянник, стоящий перед ним, был и вправду уже очень взрослым человеком, однако, продолжал вести себя, как ребенок, и даже извинялся по-детски, и это невольно вызывало в душе баронета умиление. В конечном итоге, маленьких племянников он когда-то потерял, и был иногда рад увидеть, что кое-кто взрослеть не планирует.

— Я-то тебя прощу, — задумчиво вымолвил он, — Не взирая на твою глупую ревность, Роман, ты должен знать, должен понимать, что ты мне как сын. Вы трое — все для меня, как мои собственные дети. Вы — моя семья и, конечно, я не могу не прощать вас, не прощать тебя… Но вот с Альбертом дело обстоит сложнее, — Ричард нахмурился, — Для него Нейдр был особенно ценен — хоть он и скрывает истинную причину своей неприязни к Чеславу, она очевидна: он жаждет мести за поражение. За предательство. Теперь ты лишил его надежды на это… — оборотень тяжело вздохнул, — Он будет разгневан.

По губам Романа скользнула знакомая шаловливая улыбка, и он легко пожал плечами, разводя руки в стороны.

— Вот тогда и станет понятно, кто из вас нам больше дядюшка — ты или он. Ты не убил меня, а если он убьет… — парень наигранно вздохнул и внезапно посерьезнел, — Спасибо, дядя. Знаешь, Вик говорил мне, что ты — замечательный человек, очень благородный и добрый. Я кивнул, но пропустил мимо ушей, а теперь понимаю… Мне чертовски повезло иметь такого дядю, как ты, нам всем повезло! Ричард… мы тебе не говорим этого — мы, в конце концов, мужчины, нам не до сантиментов, — но мы все тебя действительно, по-настоящему, искренне любим. Не знаю, чтобы я чувствовал, если бы ты не простил меня.

— Наверное, то же, что чувствовал, возвращаясь в замок, — мужчина чуть дернул уголком губ, изображая улыбку. Слова племянника польстили ему, обрадовали, пролились бальзамом на душу, но, как сказал сам Роман — мужчинам не до сантиментов.

— Вернемся к друзьям, — он мягко приобнял племянника за плечи и, приподняв подбородок, весомо прибавил, — Будем решать, что делать теперь.

— И решим, можешь не сомневаться! — виконт гордо выпрямился и, тряхнув шевелюрой, нахмурился, — Лично брошу рыжего в мясорубку, как только увижу, вот тогда…

— Когда мы вновь встретимся с ним, я тебя не подпущу к нему, — Ричард нахмурился, — Он слишком опасен. Особенно теперь. Идем.

Первым, чей гневный взгляд встретил Роман, очутившись в гостиной (из холла, как выяснилось, все успели уйти), оказался, как это ни странно, вовсе не Альберт, а… Винсент.

Юноша, обнаружив во взоре хранителя памяти желтые искорки львиного гнева, поспешно спрятался за спину весьма польщенного этим Ричарда и, уцепившись за его плечо, осторожно выглянул.

— А вот и второй виновник торжества, — мрачно молвил ла Бошер, переводя тяжелый взгляд с виконта на весьма поникшего старого графа, сидящего на дальнем конце стола, — И судя по довольному виду, Ричард с ним не был достаточно строг.

— Он был! — поспешил оправдать дядю Роман, осторожно вновь выглядывая из-за его спины, — Просто он меня простил, поэтому я рад. Хотя вину свою я ощущаю, Винс, честно… — парень попытался вновь проникнуться собственной виной и даже удрученно вздохнул. Вздох получился фальшивым — разговор с Ричардом оставил по себе в душе виконта сплошную радость, и расстроиться вновь никак не выходило.

— Что ж, придется вновь принять на себя тяжкую обязанность по воспитанию юного неслуха, — хранитель памяти, не желая слушать оправданий «подсудимого», предпочел высказаться сам и, упершись кулаками в столешницу, медленно, величаво и грозно поднялся на ноги.

Роман нервно облизал губы. Винсента он, не взирая ни на что, уважал, а гнева его даже немного побаивался и сейчас вновь ощутил, что над головой его сгущаются тучи.

— Чем ты думал, Роман, когда потакал Виктору в его безумной идее? — взгляд мужчины уперся прямо в моментально вновь помрачневшего парня, — Как мог попасться на такую простую уловку, как мог подумать…

— Не надо! — виконт, наконец, не выдержав, решительно выступил вперед, сдвигая брови, — Дядя уже все это мне говорил, Винсент, и я на все это ему ответил. Честно говоря, он предупреждал меня о гневе Альберта, но, видимо, малость промахнулся… — взгляд юноши стал каким-то очень красноречивым, и собеседник его, судя по всему, рассердился еще больше.

— Как ты спокоен, предатель! Ты обокрал собственную семью, тайком вынес меч из замка и отдал его нашему злейшему врагу, ты!..

— Винс, Винс, — Эрик, сидящий в неизменном кресле, поднял руку, прерывая друга, — Остановись. Роман совершил глупость — это верно, но ты употребляешь для ее живописания излишне сильные слова. Роман… — он приподнялся, оглядываясь назад, чтобы видеть младшего брата и указал ему на место по правую руку от себя, — Прошу тебя, присаживайся. Разговор предстоит, как ты понимаешь, трудный, хотя я не намерен повторять то, что тебе наверняка уже сказал дядя. Скажу лишь одно — я разочарован.

Виконт побледнел. От старшего брата он готов был выслушать любые слова, готов был принять какие угодно негодования и возмущения, но холодного разочарования не ждал. Именно сейчас, именно в эту секунду, когда Эрик, бросив короткую фразу, вновь отвернулся, усаживаясь в свое кресло, юноша наконец в полной мере осознал, что же он натворил.

Предатель!.. Да, он предал их, предал свою семью, друзей, и никакая глупая ревность не могла быть оправданием этого. Винсент прав, и слова его еще недостаточно сильны, он заслуживает худших эпитетов…

Ричард, видя, что происходит с племянником, осторожно коснулся, было, его плеча, но Роман сбросил его руку. Он больше не считал, что заслуживает сочувствия.

Резкими, нервными шагами он прошел к указанному месту и, присев, положил перед собой на стол сжатые в кулаки руки, низко опуская голову.

Что говорить, он не знал.

— Что дальше? — Эрик, окинув долгим взглядом всех, собравшихся в гостиной, сложил пальцы домиком, — Меч у Чеслава, когда он пожелает напасть — нам неизвестно. Есть ли способ защититься от атаки Нейдра?

— Чеслав смог, — мрачно буркнул Виктор, созерцая собственные, сложенные на коленях, руки.

— Потому что он был готов! — резко бросил Винсент, сдвигая брови, — Ни вам, Ваша светлость, ни господину виконту доверия отныне нет, поэтому будьте добры молчать.

Альберт, сидящий напротив старого графа, тихонько прищелкнул языком и покачал головой.

— Ты слишком суров, Венсен, слишком. Я не хочу лишаться двух союзников из-за обиды, сколь бы сильной она ни была, — заметив, что хранитель памяти хочет возразить, маг поднялся на ноги, — Да, их вина велика! Да, то, что они совершили непростительно! Но у нас нет времени таить обиду друг на друга, мы должны понять, как действовать и что делать теперь! Я тоже разочарован, Эрик, и глубоко обижен — на меч я возлагал немалые надежды. Но иногда приходится пренебрегать своими чувствами… — мужчина вздохнул и, переведя взгляд на угрюмого Романа, довольно мягко продолжил, — Виктор рассказал нам, что ты исполнял лишь роль сопровождающего, мальчик мой. Но, полагаю, заодно тебе досталась и роль наблюдателя… Поэтому прошу — расскажи нам все, что увидел, расскажи как можно более беспристрастно, ибо Виктор на это не способен. Его гложет ярость, вкупе с виной, а эта смесь губительна для ясности мышления.

Роман, слушающий названного дядю со все возрастающим изумлением, осторожно поднял на него взгляд и недоверчиво моргнул.

— То есть… ты что, правда, не злишься?..

— Злюсь, — мастер спокойно улыбнулся, — Но, если бы я всегда поддавался злости, я не стоял бы сейчас здесь, Роман. Рассказывай.

Виконт набрал в грудь побольше воздуха и, встав на ноги, чувствуя себя ни больше, ни меньше, чем партизаном на допросе, принялся обстоятельно рассказывать обо всем, что произошло.

Слушали его внимательно, без злости и негодования, и парень мимоходом удивленно подумал, что Альберт, столь неожиданно вступившийся за него, кажется, сумел достучаться и до остальных. Даже Винсент, разъяренный, возможно, в силу львиного темперамента, больше прочих, сейчас успокоился и внимал рассказу очень тщательно, стараясь вникнуть во все, даже самые мелкие детали.

— Значит, перо… — рассказ был завершен, и великий маг предпочел первым из всех выразить свое мнение, — Перо с посланием… мне это знакомо.

— И не тебе одному, — Людовик задумчиво сжал эспандер, чуть склоняя, по старой привычке, голову набок, и приподнимая брови, — Альжбета?

— Она же клялась больше не идти против нас! — Андре, разумеется, тоже присутствующий на собрании, фыркнул и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула, — Солгала, выходит, бабуля-то…

— Андре! — Татьяна, которой собрание вообще не нравилось, ибо вынуждало ее ненадолго оставить сына почти без присмотра (Влада хорошей нянькой девушка не считала, а сейчас Анри находился именно под его надзором, дабы не мешать собранию), нахмурилась, — Не надо обвинять, не зная причин. Может быть, Чеслав заставил ее, угрожал…

Альберт тяжело вздохнул, запрокидывая голову назад и созерцая изящно разукрашенный потолок гостиной.

— Как знать, Татьяна, как знать… Моя мать и ваша бабушка, увы, не заслуживает в моих глазах звания великой добродетели, я не доверяю ей. Ее обещания не вредить нам более с самого начала представлялись мне сомнительными, и теперь я только больше убедился в этом. Каковы бы ни были ее причины, а исход один — у Чеслава появился еще один союзник.

— Ее не было с ним, — Роман, испытывающий острую необходимость в поддержании справедливости, покачал головой, — Оборотень явился один и, кстати… уходя, он бросил на поляне меч.

Винс, слушающий обсуждения несколько отвлеченно, пытающийся составить свое мнение о происходящем, немного встрепенулся и обратил к виконту откровенно настороженный взгляд.

— Я надеюсь, вам хотя бы хватило ума не поднимать его и не волочь в замок?

Виктор, чья гордая натура все-таки уже немного утомилась быть осуждаемой и попрекаемой, сдвинул брови, сам взирая на хранителя памяти.

— Хватило! — ответ его прозвучал довольно дерзко, — Нам было не до того, чтобы подбирать оружие этого мерзавца, я хотел лишь возвратиться в замок… Роман тоже. Послушайте, друзья, простите нас! — старый граф внезапно вскочил на ноги, окидывая всю свою большую семью виноватым взглядом, — Нас обвели, обвели вокруг пальца, обманули, этот рыжий хитрец…

— Вам следовало рассказать обо всем нам! — Ричард, за старого друга ощущающий некоторую ответственность, поднялся на ноги и, упершись кулаками в столешницу, чуть навис над ней, — Следовало сообщить, что Чеслав требует встречи, что он зовет тебя, Вик, и мы пошли бы все вместе! И вот тогда — и только тогда! — у нас бы действительно был шанс против него! А сейчас… — оборотень внезапно остыл и, махнув рукой, упал обратно на стул. Что делать, он не знал.

Роман, тоже не могущий предположить, как действовать теперь, понуро созерцал собственные руки, предпочитая вообще по большей части отмалчиваться, полностью сознавая свою вину.

Андре кусал губы; Эрик думал; Винсент тоже размышлял о чем-то, как, впрочем, и Людовик, и никто, казалось бы, не был способен изобрести новый способ, как совладать с нависшей над ними угрозой.

— Подождите, — голос Чарльза, прозвучавший в повисшей тишине удивительно громко, заставил всех встрепенуться. Экс-пират поднялся на ноги и, секунду подумав, легко пожал плечами.

— Почему не переиграть его на его же поле? Чес получил меч, Чес жаждет отомстить за свое поражение — он не станет медлить, пожелает как можно скорее покончить с нами. Но он не глуп… он сообразит, что мы в бой первыми не пойдем — у нас уже нет возможности справиться с ним, значит, рисковать мы не пожелаем. И тогда он попытается выманить нас! — на лице молодого доктора сверкнула широкая улыбка, — Может быть, пришлет новое перо при помощи Альжбеты, может быть, изобретет еще какой-нибудь способ — но он наверняка попробует выманить нас из замка, чтобы напасть исподтишка. Может быть, бросит вызов кому-то одному… — здесь он примолк, окидывая внимательно слушающих его людей многозначительным взглядом, — Попытается использовать ту же тактику, что с Виктором — разобщить нас, чтобы перебить поодиночке. Если мы немного подождем — я уверен, Чес сделает первый шаг. Тогда нам останется лишь исхитриться и отобрать у него меч. И говоря «мы» я имею в виду скорее себя и Эрика, а не вас всех, — экс-пират покачал головой, — Для нас меч не опасен. Что скажете?

Винсент в раздумье постучал себя пальцем по губам. Предложение, не взирая на всю свою странность, понравилось хранителю памяти, однако, сообщать об этом громогласно он не желал.

— Скажу, что это безумие, — медленно молвил он, в упор глядя на оратора, — И что это может выгореть. Хотя я и не представляю, как вы двое можете выступить против Чеслава. Парень все-таки силен.

— Очень просто! — Альберт, судя по всему, идеей Чарли очень воодушевленный, в ажиотаже хлопнул в ладоши, — Ребята не обладают магической силой, значит, сражение будет проходить исключительно с расчетом на силу физическую и на умения. Магия участия принимать не будет, а если его будут атаковать с двух сторон, он и сам не успеет использовать ее! — мастер широко улыбнулся, вскакивая на ноги, — Роман, Чарли — за мной в большой зал и захватите мечи! Вам надлежит много и долго тренироваться и, Роман… — мужчина погрозил несколько приободрившемуся племяннику пальцем, — На этот раз отнесись к тренировке серьезно. Эрик, в твоих способностях я уверен, как в собственных, но все-таки прошу, чтобы и ты проследовал вместе со мною в зал. Твоей подготовкой к бою я займусь лично, и, думаю…

— Стоп! — Татьяна, на чье мнение никто категорически не желал обращать внимания, нахмурилась, скрещивая руки на груди, — Знаете ли, я бы не хотела, чтобы мой сын остался без отца. Эрик в этом не должен участвовать!

Молодой граф улыбнулся с выражением ласкового терпения — к беспокойству супруги за него он давно привык и сознавал, что сейчас должен как-то усмирить его, убедив девушку в безопасности задуманного мероприятия.

— Милая, не надо так волноваться, прошу. Все будет в порядке — после того, как дядя потренирует меня, я убежден, что превзойду Чеслава в бою. Я не умру, не беспокойся и, знаешь… — он внезапно примолк, переводя взгляд на самого младшего из своих братьев, — Луи, ты говорил, что можешь продлить нашу с Татьяной жизнь так же, как это сделал Альберт с твоей. Это так?

Молодой маг несколько растерянно кивнул — смена темы была какой-то уж очень неожиданной.

— Ты сделаешь это, — Эрик приподнял подбородок, — Ты продлишь наши жизни после того, как мы одолеем Чеслава. И я клянусь, Татьяна, — взгляд графа вновь обратился к супруге, — Клянусь дожить до этого мига, до того мгновения, когда пойму, что мы с тобой успеем увидеть не только наших внуков, но, может быть, и правнуков. Клянусь. А сейчас пора тренироваться.

Послание было получено на четвертый день тренировок.

Перо на столе гостиной обнаружил бесцельно шатающийся по замку и предающийся воспоминаниям Виктор и, не касаясь его, поспешил в большой зал.

Там вовсю кипели тренировочные бои. Противники, взлохмаченные, запыхавшиеся, разогретые тренировкой, сражались изо всех сил, нападая друг на друга и на сей раз действительно отдаваясь занятиям целиком и полностью.

Альберт и Эрик, поначалу довольно хладнокровные, спокойные и уравновешенные, со временем разошлись и теперь фехтовали вовсю. На полу валялись шпаги — противники меняли оружие, дабы быть готовыми ко всему, и сейчас сражались на мечах.

На шее Альберта виднелась легкая царапина; рубашка Эрика была рассечена в нескольких местах.

Роман и Чарли, занятые боем всерьез, сражались у дальней стены зала, ближе к лестнице. Экс-капитан пиратов был сосредоточен и серьезен, за меч цеплялся почти отчаянно, и противник его, бывший одновременно и учителем, внимательно следил за правильностью техники.

На вошедшего в зал человека внимания противники не обратили ни малейшего.

Вик кашлянул, затем пару раз хлопнул в ладоши, надеясь все-таки отвлечь их от боя, однако, результата не добился — сражающимся было решительно не до него.

Подождав несколько минут, граф тяжело вздохнул и, вспоминая одновременно с действиями юношеские годы, громко и резко свистнул.

Звон мечей стих. Противники, переводя дыхание, изумленно оглянулись, пораженно взирая на основателя рода де Нормонд — подобного поведения от него никто не ожидал, и все были искренне растеряны.

— Даже я не позволял себе такого в бытность пиратом, — задумчиво молвил Чарли и, опершись на меч, уткнутый в каменный пол, легко отвел свободную от него руку в сторону, — С чем же к нам пожаловал Его светлость?

Виктор немного выпрямился. Он знал, что дело, с которым он явился, важно.

— Послание от Чеслава, — говорил мужчина весомо, даже тяжело, пытаясь тем самым доказать, что слова его — не пустой звук, — Перо на столе гостиной.

— Кошка поймала птичку и ощипала ее, — Роман фыркнул и, закинув свой меч на плечо, упер свободную руку в бок, — Не стоит придавать так много значения каждому перышку, предок, этак и свихнуться недолго.

— Он уже давно свихнулся, ему не страшно, — не преминул вставить Чарльз и, переведя взгляд на чрезвычайно серьезных Альберта и Эрика, удивленно приподнял брови, — Не смешно?

Великий маг тонко улыбнулся.

— Не очень. Или, во всяком случае, не сейчас, друг мой… Вы уверены, что перо действительно от Чеслава, Ваша светлость?

— Убежден, — Вик сдвинул брови, сжимая руки в кулаки, — Цвет, форма, размер — оно точь-в-точь как то перо, что он прислал в прошлый раз. Она прислала… ему же помогают, как я понял?

Мастер кивнул, и собеседник его продолжил.

— На нем что-то написано, но что именно — я не читал. Решил на сей раз оставить это удовольствие вам.

— Мудро, — Эрик, как обычно, весьма лаконичный и хладнокровный, подбросил меч в воздух, безбоязненно перехватывая его затем за лезвие, — Боюсь, тренировка завершена, дядя. Пора созывать военный совет.

Роман согласно кивнул и, хищно улыбнувшись, вскинул меч, окидывая его долгим взглядом.

— Как бы там ни было, — негромко вымолвил он, — А последние строки этой истории допишет мой клинок его кровью, клянусь! Я не прощу ему своего позора.

Альберт только покачал головой. Воинственный дух племянника был ему хорошо известен, и укрощать его великий маг совершенно не собирался — в сложившейся ситуации это могло оказаться даже полезным.

…В гостиной, как выяснилось, их уже ждали. Виктор, зашедший последним и выглянувший из-за спин остановившихся спутников, удивленно приподнял брови, созерцая задумчиво вертящего в пальцах перо мужчину, замершего у стола.

— «С нетерпением жду встречи, маркиз ла Бошер», — задумчиво прочитал он, краем глаза заметив, что в помещении находится уже не один и, неспешно переведя взгляд на Альберта, кривовато ухмыльнулся, — Любопытно, он имеет в виду тебя или меня?

— Сложный вопрос, — великий маг, совершенно спокойный, даже где-то хладнокровный, приблизился и, приняв из пальцев собеседника перо, скользнул глазами по надписи, — Ты — бастард Антуана, а я — потомок его младшего сына… Не уверен, принадлежит ли титул хоть кому-то из нас.

— Или он принадлежит обоим, — спокойно продолжил его мысль без труда узнаваемый Винсент и, глубоко вздохнув, оперся о столешницу, окидывая прочих присутствующих заинтересованным взглядом, — А вы что скажете?

— У вас есть уникальная возможность пойти на «стрелку» вдвоем! — моментально оживился Роман, — Ну, или подбросьте монетку — самый верный способ узнать, на кого нацелился наш общий друг.

— Я думаю, он предоставляет вам выбор, — Эрик, в свой черед вступая в беседу, немного отвел руку в сторону, — Чеслав не может не знать, что титул маркиза принадлежит вам обоим, возможно, надеется увидеть кого-то одного…

— Или хочет, чтобы претенденты на титул перессорились и передрались, — Чарльз, мыслящий с пиратской точки зрения, пожал плечами, — Я бы так поступил.

Винсент, оглядев всех, высказавших свое мнение, людей, очень внимательно и пристально, останавливая взгляд на каждом из них, тяжело вздохнул.

— Похоже, придется спросить мнения у непредвзятых экспертов, которые через пару минут как раз должны будут спуститься, — заметив удивление в глазах собеседников, хранитель памяти снизошел до объяснений, — Марко, Паоло, Татьяна, Людовик и Ричард. Не знаю, присоединится ли к ним Анри… но все возможно. Присаживайтесь, господа, готовьтесь к непродолжительному ожиданию!

Роман, изнывающий от необходимости хоть как-то пошутить, но не находящий ни в ком отклика на свои остроты, покосился на Чарли.

— А ведет он себя как натуральный хвостатый маркиз, — отметил он, кивая на Винса, — Видимо, пытается доказать дяде, что это он заслуживает всех возможных титулов, и биться с песиком пойдет в одиночку. Ох уж этот львиный гонор!

— В одиночку я против Чеслава не пойду, — невозмутимо отозвался прекрасно слышащий слова виконта мужчина, — Не настолько глуп, как некоторые из здесь присутствующих. Однако, и отказываться от титула не собираюсь… как, впрочем, и оспаривать права потомка на него.

Чарльз, хмыкнув, упал на один из стульев и, вытянув ноги, закинул руки за голову. Ему нравилась вальяжная пиратская жизнь, нравилось вести ее в стенах этого замка, нравилось, что он может позволить себе расслабиться.

— Благородный поступок, господин маркиз. Но не кажется ли вам, что здесь имеется еще один человек, заслуживающий этого титула? — он прищурился и, переведя взгляд с Винсента на Альберта, внушительно молвил, — Андре.

Со стороны двери, ведущей к комнатам хозяев, донеслись чьи-то уверенные, без труда узнаваемые, гулкие шаги. Звонкий голос, ворвавшийся в гостиную следом за ними, дал понять, что в узнавании своем здесь присутствующие не ошиблись.

— Что я слышу! Капитан Бешенный защищает права своего конкурента! — Людовик, ворвавшийся в гостиную, как ураган, остановился возле двери и, уперев одну руку в бок, ухмыльнулся, — Должно быть, мир перевернулся, пока меня не было, да? Я тут с минуты на минуту ожидаю известий о вашей дуэли, гадаю, кто же кого убьет, а тут вдруг такой облом! Чарли, я ведь уже сделал ставку на твою победу. Тебе не стыдно?

— Капитану Бешенному стыдно не бывает в принципе, — заметил Роман, очень довольный появлением младшего брата, с которым мог свободно говорить на одном языке, — А мы тут решаем вопрос великой важности — кого из двух наших маркизов ла Бошер бросить на съедение злобному рыжему песику! Чарли предложил бросить третьего.

Луи задумчиво облизал губы и, почесав в затылке, явно перебирая в сознании различные варианты, медленно, но уверенно опустил голову, задерживая подбородок в нижней точке.

— Что ж, тогда все объяснимо. Тогда наш бравый капитан проявляет чудеса изворотливости — решил чужими руками убрать конкурента!

Экс-пират, изо всех сил пытающийся вставить хоть слово в бесконечные остро́ты братьев, закатил глаза и, не в силах боле терпеть, стукнул кулаком по столу.

Виконт, такого от приятеля не ожидавший, подпрыгнул от неожиданности и воззрился на него со столь искренним видом детской растерянности, что доктору на краткое мгновение даже стало стыдно.

— Хватить нести чушь! — тем не менее, давя непрошенную совесть, рявкнул он, — Два шутника, вздернул бы вас на рее, чтобы там висели и болтали не по делу! Чес сделал свой ход — от нас требуется ответить! Кто тут шахматист, дохлую каракатицу мне за пазуху?!

Роман, сразу как-то смутившийся, демонстративно опустил очи долу и пару раз застенчиво ковырнул пальцем столешницу.

— Ну, я шахматист… А во что я должен играть? — он изобразил чистую наивность на лице и в глазах и, пожав плечами, продолжил уже чуть серьезнее, — Чеслав пошел белыми, вызвал на бой… но не меня. Вообще, если рассуждать логически, я думаю, он имел в виду Винса — они с Анхелем на пару его терпеть не могут, только и мечтают, что свести какие-то невнятные счеты. И, кстати, Чес угрожал коту убить его, не взирая на бессмертие — чем не повод?

— А как же вероломное нападение на дядю в том мире? — Луи, по примеру брата тоже решивший мыслить конструктивно, прошел к столу и, присев на его край, выразительно кивнул на недовольного этим мастера, — По-моему, к нему песик тоже питает самую искреннюю привязанность, мог вызвать и его.

Альберт, весьма польщенный некоторым заступничеством со стороны младшего из племянников, тонко улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Но меня он называет Антуаном, — мягко напомнил он, — Как и моя… как и Альжбета. Думаю, обратись он ко мне, упомянул бы имя… и мне думается, Чарли в чем-то прав — он хочет запутать нас. Признаться, я вообще не вижу смысла выбирать — ни я, ни Венсен не отправимся на бой с Чеславом в одиночку. Мы пойдем вместе, в большом количестве, и… не сейчас, — маг широко улыбнулся, неожиданно поднимаясь на ноги, — Заставим рыжего подождать нас? Я предпочту для начала подготовиться к сражению, а уже после выступать. Он же может пока потомиться.

— Сражение? — знакомый звонкий голосок, разнесшийся под потолком гостиной, заставил мужчину умолкнуть и, отвлекаясь от собственных мыслей, медленно перевести взгляд на двери, ведущие к коридору, где располагалась библиотека.

Анри, очень воодушевленный словами деда, быстро оглянулся на несколько помрачневшую и, безусловно, не очень довольную этим мать, и поспешил приблизиться к великому магу.

— Это опять с Чеславом? Или с пауком? Или… ой, — обнаружив за столом кроме знакомых и родных людей еще и Виктора, который лишь недавно начал покидать каморку, паренек смутился. О том, что предок провинился, что из-за него они лишились меча — единственного реального шанса защититься от рыжего оборотня, — мальчик знал благодаря вредной привычке прислушиваться к разговорам старших, и поэтому не слишком хорошо представлял, как вести себя с ним теперь.

Вик приподнял уголок губ, посылая своему самому младшему потомку быструю полуулыбку и, прекрасно понимая его сомнения, тихо вздохнул, опуская взгляд.

— Паука бояться больше нет смысла, — Эрик, внимательно следящий за сыном, немного склонил голову набок, — Мы ведь говорили тебе, Анри, о нем волноваться больше не нужно.

— О Чеславе думать ему тоже не следует, — подала голос приблизившаяся девушка и, чуть сдвинув брови, покачала головой, — Во всяком случае… мне бы не хотелось, чтобы Анри забивал себе голову взрослыми проблемами.

— Мама!.. — мальчик попытался, было, возмутиться, однако, наткнулся на красноречивый взгляд матери и, насупившись, примолк.

— Если проблемы заявятся к нам в гости, забить ими голову ему все-таки придется, — как бы между делом заметил Роман и, не давая уже открывшей рот Татьяне ответить, поспешил сменить тему, — Кстати, ты пришла очень вовремя, чтобы разрешить наш спор, затеянный всеобщим рыжим любимцем — кто по-настоящему достоин звания маркиза ла Бошера? Твой дядюшка или твой батюшка? А может быть, твой брат?

— Мой сын, — буркнула девушка и, потрепав растерянного, но довольного Анри по голове, хладнокровно заняла свое место рядом с мужем. Виконт озадаченно примолк — такой вариант он доселе не рассматривал.

— Между прочим, вариант… — задумчиво молвил он, переводя взгляд на такого же ошеломленного младшего брата, — Он же тоже наследник, потомок… Значит, маркизов уже четыре штуки. Блеск! Что будем делать, как рассудим спор?

Эрик тяжело вздохнул и, не слишком желая продолжения глупой болтовни, покачал головой.

— Анри сражаться с Чеславом я точно не пущу, Роман, поэтому его, полагаю, можно смело исключить из этого состязания. Присядь, сынок. Признаться, не ожидал, что ты будешь участвовать в собрании, но… — молодой граф махнул рукой, не развивая эту мысль, и решительно продолжил предыдущую тему, — Итак, Альберт, ты предлагаешь пока повременить и не отвечать на провокационный вызов. Говоришь, что хочешь подготовиться… но как? У Чеслава меч, он более, чем защищен!

— Он сумел найти способ защитить себя от Нейдра, — Татьяна, живо принявшая участие в собрании, задумчиво потерла переносицу, — Меч не отнимает у него силы, признает его хозяином… Ричард сейчас ищет в библиотеке способ сделать то же самое — он не желает мириться с тем, что Чес превосходит нас. Марко и Паоло помогали ему поначалу, но потом Паоло о чем-то вспомнил и заперся у себя в комнате. Наверное, они скоро…

— Мы уже здесь, — веселый голос юного хранителя памяти перебил ее рассуждения, заставляя отвлечься и повернуться к нему. Марко в гостиную входил и в самом деле не один, а в компании своего названного отца и, кроме того, в компании Ричарда, волокущего целую кипу каких-то бумаг.

— Вы решили использовать нашего дядю в качестве тяжелой рабочей силы? — Луи, чуть склонив голову набок, скептически приподнял брови, — Он, по-моему, сейчас сломается. Помочь, что ли…

Оборотень, которому нести большое количество древней документации было и в самом деле не слишком просто, но который, тем не менее, очень успешно с этим справлялся, негромко зарычал и, в несколько шагов приблизившись к столу, с глухим хлопком опустил всю эту кипу на столешницу. После чего, переводя дыхание, выпрямился, посылая племяннику очень говорящий взгляд.

— Или помогай без сомнений, или не помогай вовсе! — выпалил он и, глубоко вздохнув, прижал руку к бешено колотящемуся сердцу, — Фух. Что ж, меня просили — я нашел, — мужчина оперся на гору бумаг рукой и окинул заинтересованных слушателей довольным взглядом, — Библиотека Нормонда весьма обширна: если порыться, есть шанс найти практически все, что угодно. Это, — он красноречиво кивнул на кипу бумаг, — Все о мече. О его создателе, о том, как он сам, создав опасное оружие, защищался от него. Учитывая, что Чеславу удалось повторить его подвиг, я, увы, сомневаюсь, что информация уникальна, но все-таки, думаю, может пригодиться и нам. Да?

— Безусловно! — Альберт, воодушевленный и чрезвычайно обрадованный как словами Ричарда, так и его находкой, даже подался вперед, — Если мы сумеем повторить то, что совершил Вилкас, мы сможем отобрать у него меч, не опасаясь его силы! Может быть, сражение будет не на равных, но у нас появится шанс… Вот что я называю — подготовиться к бою! Молодец, Ричард!

— Спасибо, — оборотень, весьма польщенный похвальбой, даже склонился в неглубоком поклоне и, оставив кучу бумаг лежащими на столешнице, обошел стол, присаживаясь с другой стороны рядом с Виктором, — Но у меня есть и еще одна идея, — он внимательно оглядел присутствующих и медленно, весомо начал излагать, — Вы помните, Чеслав отравил стилеты Вика, чтобы раны, нанесенные Дэйву были мучительнее? Я предлагаю ответить ему тем же — кроме серебра, полагаю, есть еще яды, которые могут повлиять на оборотня. Знаток ядов у нас есть, — он выразительно кивнул на приосанившегося Марко, — Быть может, сумеешь придумать что-нибудь, друг мой?

— Он-то, может, и сумеет! — Роман, судя по всему, не слишком одобряющий идею дядюшки, взмахнул рукой, привлекая к себе внимание, — Но кто сказал, что Вику можно идти с нами в большой поход на Чеса?

— А кто сказал, что в него можно идти тебе? — невозмутимо парировал Винсент, скрещивая руки на груди, — Будь моя воля — я бы вас обоих запер дома и не выпускал бы ни под каким видом! Но, увы… — мужчина немного понурился и тяжело вздохнул, — В этой ситуации нам вновь придется брать количеством. Чеслав один, ибо я не думаю, чтобы Альжбета осмелилась выйти против нас, поэтому нас должно быть как можно больше. Думаю, идее Ричарда стоит дать ход. Что скажешь, Марко? Какого яда боятся оборотни?

Марко, которому наконец-то предоставили возможность ответить, широко улыбнулся и выпрямился. Медлить с ответом он смысла не видел — ответ он знал.

— Бешенная ягода, — спокойно произнес молодой человек и, встречая недоумение даже в глазах Винченцо, который, казалось бы, ввиду обучения у Рейнира должен был что-то знать, уточнил, — Белладонна.

Ричарда передернуло. Сам он как-то запамятовал об этом опасном растении, однако, услышав о нем сейчас, да еще в такой связке, быстро сопоставил в памяти некоторые события собственной жизни и прореагировал соответственно.

— Мне втирали мазь из нее… — хрипло молвил мужчина, опуская взгляд на стол, — В тринадцатом веке, в Лангедоке… После этого я зарекся возвращаться во Францию.

Внимание всех собравшихся, включая, разумеется, и маленького Анри, моментально обратилось к баронету. Об этих фактах его истории прежде никто не знал.

— А что ты забыл в Лангедоке?.. — Луи, переглянувшись поочередно с обоими братьями, осторожно склонил голову набок, вглядываясь в дядю, — Я думал, ты до восемнадцатого во Францию не заглядывал… ну, после того, как сбежал.

— Хотел вернуться к истокам, — в голосе оборотня прозвучала откровенная горечь, — Но попал под раздачу. Я тогда был довольно неосторожен, вел себя вызывающе — я уже убедился в собственном бессмертии, и перестал испытывать страх, — вот меня и заметили. Святые отцы инквизиции… они иногда действовали хитростью. Меня опоили, одурманили и я уснул, а очнулся уже в плену. Меня пытались заставить сознаться в колдовстве или в ереси — я уже толком не помню, в чем, — и, чтобы вынудить сделать это, втирали мазь из белладонны. Как я потом узнал, у людей она вызывала стойкие галлюцинации, они сознавались в том, чего не совершали… Но я волк, — Ричард на мгновение примолк и, мотнув головой, с усилием продолжил, — Это… не для детских ушей, я не хочу рассказывать при Анри. Но можете поверить — мне было очень и очень плохо. Когда я пришел в себя, оказалось, что я привязан к столбу, вокруг которого навален хворост — меня хотели сжечь, но не прилюдно, а в тайне: меня боялись. Я разозлился, порвал веревки… дальше снова следуют ненужные малышу подробности, — мужчина быстро улыбнулся, — Но покинул Лангедок я не совсем… хорошо. Слышал потом, меня пытались разыскать, но к этому времени я вновь бежал из Франции и не возвращался до восемнадцатого столетия.

— Вот это откровения… — Роман, изрядно впечатленный короткой историей, покачал головой, ошарашенно созерцая дядюшку, — Какая у тебя… бурная была молодость, дядя. Я даже как-то и не ожидал…

— Никто не ожидал, — вставил не менее пораженный Эрик и, покачав головой, провел ладонью по лицу, сбрасывая наваждение, — Ладно… значит, белладонна может помочь нам против Чеслава. И Виктор, полагаю, тоже… Что ж, тогда начнем подготовку, друзья, и мне кажется… клинки мечей тоже не помешает смазать бешенной ягодой. Неизвестно, кто сумеет нанести рану неприятелю первым.

— А мне кажется, что мы с Анри здесь лишние, — Татьяна, слушающая воинственные планы родных с не слишком большим удовольствием, и постоянно поглядывающая на сына, вздохнула, — Сынок, может быть, ты…

— Можно я пойду погуляю? — вопрос мальчика, довольно неожиданный, заставил девушку несколько растеряться, — Я не могу уже в замке, мама! Я хочу погулять в лесу, послушать птиц… ну, раньше ведь было можно!

— Раньше пауки вокруг не бегали, — буркнул Людовик и, переведя взгляд с Ричарда на Альберта, сделал им обоим повелевающий жест в сторону паренька, — Давайте, взрослые, займитесь воспитанием! Малыш, по-моему, совсем не сечет фишку, и не понимает, чего делать нельзя.

Великий маг, быстро нахмурившись в сторону племянника, позволяющего себе такие выражения в присутствии ребенка, повернулся к последнему и мягко улыбнулся.

— Анри, Луи прав. Сейчас плохое время, мы не можем позволить тебе рисковать собой, покидая замок! Потерпи. В ближайшие дни, я думаю, мы закончим все это — тогда ты сможешь гулять, где угодно.

— Но не слишком далеко от замка, — поспешила добавить Татьяна, вполне закономерно беспокоящаяся за сына, — Но дедушка прав, Анри, — надо потерпеть. Совсем чуть-чуть… но все-таки надо. Я ведь тоже не покидаю замок, хотя мне не меньше тебя хочется послушать пение птиц.

— Придется довольствоваться тем, что слышно из окон, — голос неожиданно решил подать молчаливо внимающий происходящему синьор Паоло и, упершись ладонью в столешницу, неспешно поднялся на ноги. Анри недовольно надулся и, понимая, что потерпел поражение, сник.

Собрание продолжилось; итальянский маг повернулся к созданному им хранителю памяти.

— Марко… ты сумеешь раздобыть белладонну в кратчайшие сроки?

— Если ее использовали инквизиторы в Лангедоке, думаю, найду на просторах Франции, — молодой человек с готовностью кивнул, — Могу отправиться прямо сейчас.

— Хорошо, — его названный отец согласно склонил голову, — В таком случае, друзья мои, нам с вами следует заняться трудами создателя Нейдра. И будем надеяться, что в них нас ждет успех.

Брошенный с большой силой стилет вонзился точно в центр мишени, висящей на стене большого зала. Виктор де Нормонд, кожей ощущающий восхищение наблюдателей, легко передернул плечами и, не медля, достал следующий.

— Видимо, Его светлость по сию пору в прекрасной форме, — Альберт, сейчас не занимающийся тренировкой племянника, стоящий, прислонясь к стене неподалеку, чуть усмехнулся, — Быть может, одного броска довольно?

— В бою с Чеславом прекрасная форма меня не устраивает, — Вик взял добытый клинок в зубы и достал следующий, продолжая рычать сквозь сталь, — Хочу добиться идеальной!

Великий маг одобрительно улыбнулся и, по-прежнему не отстраняясь от стены, перевел взгляд дальше. Там, ближе к выходу, сошлись в жестоком тренировочном бою Чарли и Роман, оглашая звоном клинков весь зал.

Эрик, как человек, в фехтовании кое-что смыслящий, стоял, опершись о перила невысокой лесенки и не сводил с них глаз, иногда одобрительно кивая. В брате молодой граф, разумеется, не сомневался, следил по больше мере за действиями экс-пирата, но и ими уже был вполне доволен — измученный бесконечными тренировками Чарльз определенно делал успехи. Меч из его рук уже не вылетал, бой проходил почти на равных и, судя по всему, Роман тоже начинал испытывать от этого большее удовольствие, нежели прежде. Он и вел себя уже иначе — отдавался тренировке целиком и полностью, погружался в сражение с головой и откровенно наслаждался тем, как ловко противник парирует его удары.

Техника все усложнялась: виконт начинал применять обманные выпады, нападал из-под руки, с полуоборота, атаковал, казалось, со всех сторон, однако, Бешенный справлялся.

В такие минуты, в моменты боя, даже тренировочного, Чарли вновь ощущал себя пиратом, тем отважным капитаном, что стоял некогда на мостике фрегата и, вглядываясь вдаль, искал приключений на свою голову. А находя, легко справлялся с ними, побеждая врагов и пуская ко дну мирные суда.

Ему не хватало этого.

Иногда ночами он видел во сне море, чувствовал некогда привычную качку, а проснувшись, испытывал безумную тоску по прежней жизни. В такие минуты он ненавидел мастера за то, что тот дал ему вкусить свободу пиратского существования, ненавидел, злился и, одновременно, — питал робкую надежду на повторение славного прошлого.

Роман ускользнул от атаки меча своего ученика и, извернувшись, сделал обманный выпад, затем вдруг с силой ударяя противника в живот кулаком.

Чарли, такого вероломства не ждавший, упал. Виконт приставил острие клинка к его шее и чуть нахмурился.

— Вставай.

— Ты поступаешь нечестно, — живот болел, дыхание немного перехватывало, и молодой человек предпочитал пока лежать, ловя секунды благословенного отдыха. Его учитель хмыкнул и, убрав острие от шеи побежденного, упер свободную от меча руку в бок.

— А ты думаешь, Чеслав будет поступать честно? Нет, я, конечно, понимаю — рыжик у нас образец благородства, ему Анхель, наверное, с детства дворянские манеры прививал… Но все-таки иногда в его душе берет верх дворовый пес, Чарли, — Роман вроде бы шутил, но говорил на удивление серьезно, — Если он почувствует в тебе силу, если поймет, что победить в честном бою не способен — он прибегнет к нечестным методам ведения боя, и ты должен быть к этому готов.

— Мастер? — Чарли приподнялся на локтях и, запрокинув голову, с некоторым вызовом воззрился на Альберта. Тот усмехнулся и легко развел руки в стороны.

— Не ищи во мне защиты, Чарли, ибо мой племянник прав. В этом бою честность может проиграть, тогда как вероломство обречено на успех. Увы. Увы, мой мальчик, бой тебя ждет жестокий, готовым нужно быть ко всему.

Роман, глубоко вздохнув, лениво оперся на меч, и с интересом склонил голову набок.

— Пока Чарли отдыхает, может, составишь мне компанию, дядя? У нас все еще остались не решенные вопросы, ученик мой устал, а ты стоишь без дела…

— Роман! — Виктор, с силой швырнув еще один стилет точно в центр мишени, обернулся, взирая на потомка едва ли не с гневом, — Не возвращайся к тому, с чего начали! Я не хочу, чтобы ты вновь, увлекшись…

Юноша недовольно махнул в сторону старого графа мечом.

— Остынь, предок, я не собираюсь сейчас заводиться. Хочу, чтобы дядя потренировал меня, — он слегка склонил голову набок, вглядываясь в обдумывающего эту мысль Альберта, — Что скажешь, великий мастер? Если Чарли передохнет, им может заняться Эрик, а менять противников иногда даже полезно — разная техника, разная сила… да кому я объясняю! Давай, дядя, не дрейфь, я не убивать тебя планирую! — парень взмахнул свободной рукой и, не мудрствуя лукаво, легко бросил улыбающемуся магу только что возникший в ней меч.

Тот поймал оружие, поймал без затруднений, очевидно, готовый к схватке и, придирчиво осмотрев его, снял с лезвия невидимую пылинку.

— Я бы предпочел шпаги… — задумчиво молвил он и, пожав плечами, легко ступил вперед, — Но, раз уж вы настаиваете, господин виконт… Надеюсь, Его светлость не нуждается в моих комментариях в своей тренировке. И, Роман… — мужчина немного нахмурился, — Наш бой не должен идти всерьез, поэтому постарайся держать себя в руках.

— Идет, — Роман легко пожал плечами, отводя руку с мечом в сторону, — Я усвоил прошлый урок, дядя, не волнуйся. На этот раз я хочу просто понять… — он куснул себя за губу и, не продолжая, приподнял меч, готовясь или нападать, или отражать.

Чарли, уже не лежащий, а сидящий на полу, тяжело вздохнул и, поднявшись на ноги, приблизился к Эрику, присаживаясь рядом с ним на нижнюю ступеньку лестницы.

— Интересно, что он хочет понять, — экс-пират поморщился и потер область солнечного сплетения, — Удар у твоего братца поставлен, граф, ничего не скажешь. Будем тренироваться?

— Отдохни пока, — блондин, с видимым любопытством наблюдающий за братом, чуть сузил глаза, — Мне интересно, что задумал Роман. Он не глуп, и провоцировать конфликт сейчас не станет, но все-таки я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в бескорыстное желание тренироваться. Он хочет что-то понять, что-то узнать… но что?

Бешенный равнодушно пожал плечами: ему изыскания виконта сейчас были безразличны.

— Тренировки продолжаются уже второй день, — задумчиво отметил он, — Белладонну Марко принес еще вчера вечером. Как долго твой дядя планирует тянуть время, Эрик? Мне и самому хотелось бы скорее ринуться в бой, а не прозябать в замке!

Молодой граф, медленно повернувшись к собеседнику, слегка приподнял брови.

— Ты еще не готов дать бой Чеславу, Чарли, — он мягко улыбнулся и, покачав головой, устремил взгляд на великого мага, — А Альберт, должно быть, хочет измотать того ожиданием. Учись терпению, мой друг, иногда оно бывает более результативно, нежели лобовая атака. Чеслав будет утомлен и зол… У нас будет преимущество.

— Пока что утомлен и зол, по-моему, только я, — недовольно буркнул доктор и, тяжело вздохнув, облокотился на свои колени, безрадостно следя за нетерпеливым Романом и приближающимся к нему Альбертом.

Виктор мимолетно оглянулся через плечо и вскинул руку.

Звук вонзившегося в мишень стилета слился со звоном скрестившихся клинков; противники сошлись лицом к лицу, пристально глядя друг другу в глаза.

На несколько минут в зале воцарилось молчание, нарушаемое лишь звуком боя, в котором со стороны тренировку узнать было очень затруднительно — противники казались самыми настоящими врагами, сражались со страстью и едва ли не с яростью, изумляя и пугая одновременно.

Роман, повернувшись спиной, отразил из-под руки выпад дяди и, резко крутанувшись вокруг своей оси, атаковал сам. Удар его был отбит, и виконт, судя по всему, этого ожидавший, глубокомысленно кивнул, не прекращая сражение.

— В чем моя ошибка, дядя? — шевелюра цвета воронова крыла взметнулась в воздух, и парень досадливо отбросил ее назад, — Почему я не могу победить тебя?

Альберт, легко уклонившись от очередной атаки, улыбнулся. Желание племянника, наконец, стало понятно ему, и мужчина испытал почти удовлетворение — томиться в загадках ему было неприятно.

— Во-первых, собирай волосы во время боя, — он легко скользнул острием меча по вновь взлетевшей вверх черной пряди, и та, отсеченная, упала на пол, — Они мешают тебе, отвлекают… Во-вторых, ты слишком импульсивен, мой мальчик. Для победы нужен холодный расчет, а не горячая ярость, она туманит сознание, она мешает здраво оценивать ситуацию, — он неожиданно прижал свой клинок к кликну противника, немного надавливая и, тем самым, останавливая бой, — Перед боем бери себя в руки, Роман. С Чеславом ярость вряд ли окажется полезна — своей дикостью разгневанный оборотень затмит даже тебя.

Мечи со звоном опустились на пол: поединок был завершен, ответ был получен, и оспаривать его виконт не собирался.

— В-третьих, — убедившись, что оружие племянника уже опущено, великий маг мягко продолжил, — Меня тебе не одолеть, Роман, ты можешь лишь стать равным мне. И ты уже близок, мой маленький племянник, очень близок! Я горжусь тобой.

— Спасибо, — юноша, сегодня реагирующий на слова дяди удивительно спокойно, кивнул и, легко вскинув меч, положил его плашмя себе на плечо, — Я запомню. А чем может быть так разозлен Чес? — взгляд молодого человека скользнул дальше, к мучающему мишень Виктору, — Неужели все еще злится из-за Анхеля? Может, надо было извиниться?..

Вик подошел к мишени и, выдергивая из нее стилет, едва не сорвал со стены, затем с готовностью оборачиваясь. То, что вопрос адресован ему, граф понял как-то сразу, поэтому и ответить на него не преминул.

— Господин Анхель был ему братом, — негромко молвил он, — И, честно говоря… Ко мне он всегда относился лучше, чем Чеслав. Сейчас, оглядываясь назад, я вижу, я понимаю… Все, что делал тот, кого я называл учителем, было нацелено скорее против меня. Он подставлял меня под удар, он принуждал меня совершать действия, противные моей совести и чести… — мужчина тяжело вздохнул и, качнув головой, подбросил на ладони стилет, — Научил меня кое-чему, да, действительно… но слишком многое отнял.

— Белладонна уже в замке, а тренировки почти завершены, — Эрик чуть сдвинул брови, делая тяжелый шаг вперед, — Вскоре вы сумеете поквитаться с обидчиком, Ваша светлость.

— Что, в общем-то, уже давно пора сделать, — заметил Роман и, демонстративно зевнув, пожал плечами, — Ну, все, я устал, дядя вымотал меня. Эрик, бери меч в зубы и тренируй отдохнувшего пирата, а я пойду, пожалуй, или прилягу, или перекушу чего-нибудь, — и, не дожидаясь возражений с чьей бы то ни было стороны, виконт решительно и уверенно направился к выходу из зала, оставляя здесь друзей и родственников, и унося с собой меч.

…В гостиной его встретил восседающий в гордом одиночестве за большим столом Винсент, задумчиво крутящий в руках перо.

Виконт, заинтересованно приподняв брови, приблизился к своему стулу и, усевшись на него, положил меч на сидение соседнего. Затем с невыразимым блаженством, пользуясь отсутствием дядюшки, закинул ноги на стол и с наслаждением потянувшись, улыбнулся собственному разгильдяйству. Играть роль приличного дворянина в присутствии Альберта парень уже безмерно устал, однако, видимо, по старой памяти уважая дядю, спорить с ним более не решался.

— Это то же самое? — он указал взглядом на перо в руках мужчины, с любопытством склоняя голову набок, — Или новое прислали?

Хранитель памяти тонко улыбнулся и, бросив перо на столешницу, глубоко вздохнул, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

— Все то же. Я размышлял… — он помолчал, сверля перо взглядом, затем перевел взгляд на несколько посерьезневшего виконта, — Маркиз ла Бошер — это я, Роман. Чеслав клялся, что как только у него появится возможность убивать бессмертных, он придет по мою душу. Видимо, решил исполнить обещанное… Я не хочу ссориться с Альбертом или Андре, оспаривая права на титул, но знаю наверняка — оборотень вызывает меня. После того, как Мактиере был повержен… думаю, исполнить его месть для Чеслава стало чем-то сродни делу чести, он жаждет крови! Может быть, думает, что, убив меня, испытает некоторое удовлетворение, — Винс слабо усмехнулся, разводя руки в стороны, — Кто его знает. Альберта он бы не назвал так — для него мастер не более, чем мальчишка Антуан, и он никогда не позволяет забыть об этом ни ему, ни кому бы то ни было еще. Говоря со мной, он не раз называл его Антуаном…

— Они ненавидят в дяде того, на кого он похож, но кем не является, — виконт на миг сжал губы, немного путаясь в испытываемых чувствах, — Я, конечно… ты знаешь, кот, я не поклонник Альберта, но все-таки это несправедливо. Гадостей он наделал много, и все, в основном, нам, но ни Чеса, ни Ана даже пальцем не тронул! Получается, мы должны будем его защитить.

Мужчина согласно кивнул и неожиданно криво ухмыльнулся.

— И меня тоже, учитывая его возросшую ко мне ненависть. Мне, честно говоря, трудно понять его, Роман… Потеряв Анхеля, Чеслав просто рехнулся, он даже не пытается контролировать себя! Изгнание Виктора, рассказ ему о том, что случилось на самом деле — это жест злости, жест бессилия, но отнюдь не разума. Рыжий волк превратился в бешенную собаку…

— А бешенных собак, мне кажется, принято отстреливать, — юноша широко улыбнулся и, упершись ботинком в столешницу, немного отклонился на стуле назад, — Не дрейф, Винс. У него есть меч, а у нас пулемет «Виктор» и его бронебойные стилеты, смазанные белладонной! Рыжику от нас не уйти, и черта с два он сам нас одолеет!

Какой-то древний, некогда изящный табурет полетел в камин, отброшенный сильным пинком. Женщина, зашедшая по приказу своего страшного патрона к нему в поместье, осторожно отступила на шаг, следя за ним с оправданным ужасом и напряжением.

— Твоя ярость приведет к тому, что в поместье не останется мебели, — негромко, очень аккуратно молвила она, тщательно подбирая слова и опасаясь еще больше разгневать собеседника.

Молодой рыжеволосый человек, кажущийся значительно более юным, чем так опасающаяся его женщина, с размаху упал в глубокое кресло, хмуря брови. Желтые глаза его сверкали.

— Плевать, — бросил он, зло выдыхая, — Я устал от бездействия, черт побери! Эти мерзавцы… ты уверена, что они получили перо с моим вызовом?

— Конечно, — собеседница его испуганно кивнула, на всякий случай отступая еще немного назад. Быть наедине с этим человеком, с этим нечеловеком, с этим оборотнем, она боялась смертельно, но противиться ему не могла, ввиду все того же страха.

— Перья всегда находят адресата, — помолчав, продолжила она, — Они — мои почтовые голуби, они не могут заблудиться или потеряться в пути… Боюсь, ты просто недооцениваешь своих врагов, а они не так глупы, чтобы вновь бросаться, очертя голову, к тебе в руки.

Рыжий раздраженно зарычал и, сложив пальцы домиком, бросил злой взгляд на пламя камина. Его раздирала, душила ярость, безудержная, сильная, бешенная ярость, с которой он никак не мог справиться.

— Я ведь был вежлив, — тихо, но очень зло процедил он, — Я вежливо предложил маркизу ла Бошер встретиться. Какого черта он не удовлетворяет мою просьбу?! Я обещал, я клялся убить его, оборвать его бессмертное существование еще когда он был у меня в плену, еще когда Анхель… — он замолчал, оборвавшись на полуслове и, бросив долгий тоскливый взгляд на банку, стоящую на столе возле дальней стены, опустил голову.

Он знал, почему так зол.

— Я не понимаю, что происходит, Альжбета… — когда он вновь заговорил, голос его зазвучал глухо, — Он уже должен был прийти в себя, я все сделал правильно! Но он по-прежнему мертв. Я не могу возвратить его, возродить… я могу лишь злиться на себя и на тех, кто сделал это с ним, я могу лишь завершить начатую им месть! Я должен, в конце концов! — он рывком поднялся с кресла и, пройдясь по комнате, остановился перед камином. Желтые глаза оборотня блестели.

— Мой бедный друг, — глухо молвил он, не сводя взгляда с пламени, — Я все еще верю, верю, что ты очнешься и мы вновь встретимся… Но, когда ты очнешься, ты уже будешь отомщен, я клянусь. Альжбета!

Женщина вздрогнула, вытягиваясь по струнке.

— Я… я не знаю, как помочь тебе, Чеслав, я…

Чеслав вскинул руку, вынуждая ее умолкнуть.

— Ты отправишь им еще одно послание, и оно будет последним. Если на сей раз они не пожелают внять моим словам, что ж… — он закусил губу и покачал головой, — Мне не составит труда пробраться в Нормонд и перебить их всех. Если они медлят, потому что не готовы — они потерпят поражение, если желают утомить меня ожиданием… пожалеют об этом. Запоминай слова, ты напишешь их сама! — оборотень медленно выдохнул, — А я буду ждать. И не думаю, что ожидание на этот раз затянется.

— «До встречи через три дня, господин маркиз», — Винсент поднял голову, продолжая сжимать в руках еще одно перо: новое послание от врага, и усмехнулся, — Похоже на угрозу.

— Или на провокацию, — Людовик, один из собравшихся в гостиной в большом количестве людей, согласно кивнул, — Он дразнит, подбивает на действия. Где гарантии, что через три дня он заявится сюда с претензиями?

— Давайте не будем ждать ни гарантий, ни его появления, — Альберт, будучи человеком, стихийно возглавившим борьбу против Чеслава, с чем, в общем-то, никто не спорил, решительно поднялся на ноги, — Белладонной мы, благодаря Марко, располагаем, осталось лишь смазать ею клинки — и можно отправляться на «встречу».

Сын великого мастера, выслушавший отца с большим вниманием, и даже пару раз согласно кивнувший, внезапно вскинул руку, привлекая к себе внимание.

— Один вопрос, папа. Насколько эффективно холодное оружие против огнестрельного?

— Контрабандист, а прав, — Роман в раздумье почесал висок, затем собрал рукой длинные волосы в подобие хвоста, — Чес ведь любит стрелять и, вообще говоря, часто делает это, не задумываясь. А тем более, если он, как ты говоришь, зол.

— Но главная надежда его — это Нейдр, — итальянский маг, тоже присутствующий на военном совете, ратующий за силу так старательно добываемого ими меча, немного нахмурился, — Он жаждет отнять у нас силу, он хочет победить Винченцо, а против него пули будут бессильны.

— А вот я мог бы зарядить револьвер серебряными, — Чарли, скрестив руки на груди, вытянул ноги, принимая несколько вальяжную позу, — Белладонна плюс серебро… не думаю, чтобы моему бывшему старшему помощнику это понравилось.

Эрик, задумчиво внимающий происходящему, услышав выступление экс-пирата, живо повернулся к нему, чуть приподнимая брови. В словах его молодому графу почудилось что-то странное.

— Ты хочешь выступить против него прямо сейчас? — блондин чуть склонил голову набок, вглядываясь в собеседника, — Ты уверен, что готов?

Бешенный, откровенно изумленный словами графа, повернулся к нему вполоборота и внезапно поднял ногу, упираясь ею в столешницу. Стало видно, что сегодня экс-капитан обут в высокие сапоги с широким голенищем — настоящую пиратскую обувь, очевидно, отражающую его тоску по прошлой жизни.

Альберт красноречиво вздохнул и закатил глаза. Воспитание племянников, казалось бы, уже завершившееся успехом, разваливалось прямо на глазах — присутствующий в доме пират определенно подавал им плохой пример. И, что самое обидное, сделать ему замечание было практически невозможно, найти подходящие аргументы было на редкость проблематично — дворянином Чарльз не был, а прошлое его, причиной которого был сам мастер, казалось бы, давало ему право на развязное поведение.

— А у нас нет времени ждать, пока я буду готов, грот-мачту мне в глотку! — он фыркнул, немного отклоняясь на стуле назад, — Шея этого рыжего недоноска давно просит петли, граф, а сердце — пули, и я не могу больше отказывать ему в этом! Ведь это такая малость по сравнению с тем, что сделал он… — голубые глаза молодого доктора дьявольски сверкнули, и Роман, наблюдающий за ним почти с восторгом, длинно, восхищенно присвистнул. Такой Чарли ему нравился значительно больше, чем тот трусливый докторишка, которого он некогда приволок в замок, этот Чарли был смел и отважен до безрассудства, и вполне мог и быть достойным союзником, и прикрыть при случае спину.

— Веди нас в бой, капитан! — виконт радостно кивнул и, следуя примеру пирата, закинул ноги на стол, — Клянусь, я готов вспороть рыжему черту брюхо своим мечом, и ко всем дьяволам его бессмертие!

— Роман! — Альберт, сдвинув брови, пользуясь тем, что все еще стоит, оперся кулаками о столешницу, грозно нависая над ней, — Ноги со стола и прекрати ругаться! Что за поведение в приличном обществе?

— Кто сказал, что оно приличное? — парень недовольно сморщился, нарочито неспешно убирая ноги со стола и демонстративно складывая на столешнице руки, словно прилежный школьник, — И вообще, почему Чарли можно, а мне нет?

— Чарльз мне не племянник, его воспитанием следует заниматься Тьери, — последовал внушительный ответ, — Поведение его мне неприятно, но я помню о его прошлом…

— Которое соорудил для него сам, — каверзно ввернул Людовик и, тотчас же принимая на себя вид исключительной скромности, зеркально отразил позу брата, выпрямляясь и складывая руки перед собою на столе. Великий маг перевел на него тяжелый взгляд и, удовлетворившись видом племянника, продолжил воспитывать виконта.

— Я помню о его прошлом! — с нажимом повторил он, — И понимаю, что некоторую тень на его нынешнюю жизнь это бросает. Разумеется, его бы я тоже хотел попросить вести себя более культурно, не забывая о том, где находится… — взгляд мастера упал на экс-пирата. Тот насмешливо улыбнулся и, всем видом демонстрируя на редкость наплевательское отношение к намекам, упертую в столешницу ногу вытянул, с вызовом отвечая на взгляд.

Альберт сдержал вздох.

— Но, судя по всему, это желание невыполнимо, — мрачновато закончил он, — Вернемся к Чеславу. Итак, у нас есть три дня, если мы будем играть по его правилам, и несколько меньше времени, если предпочтем играть по своим. Я готов выслушать предложения.

— А что насчет соображений? — Винс, хмыкнув, подпер щеку кулаком, с любопытством созерцая потомка, — Мне думается, что угроза призвана спровоцировать нас действовать раньше. Фактически, это предупреждение — если в течение трех дней мы не ответим на его вызов, он заявится сам. Что лучше — встреча на его территории или на нашей?

— На нейтральной, — Ричард, хмурый, как пасмурное небо, недовольно сморщился, — Возле Нормонда опасно с точки зрения безопасности Татьяны, Анри и Влада — самых уязвимых в нашей семье. Я бы не хотел рисковать ими.

— Вот спасибо на добром слове, — Владислав, тоже присутствующий здесь, раздраженно дернул подбородком, — Не думал, что ты ставишь меня на уровень женщин и детей, честно говоря. Как мне реабилитироваться?

— Возьми шпагу и иди в зал — упорно тренироваться, — мгновенно отреагировал Луи и, хмыкнув, тоскливо подпер подбородок кулаком, — Я даже мог бы попытаться убить тебя, бессмертный, я соскучился по развлечениям инквизиторов… Только что-то мне подсказывает, что оба мои дядюшки будут против, а древний предок их только поддержит.

Виктор, разумеется, не остающийся в стороне от собрания, и изумившийся еще намерению Людовика убить бессмертного, растерянно перевел на него взгляд и пару раз моргнул.

— Я не знал, что развлечения инквизиторов входят в круг твоих интересов, — тихо и искренне вымолвил он, переводя затем взгляд на Романа и сдвигая брови, — Надеюсь, хотя бы к тебе это не относится?

— Надейся, — милостиво дозволил виконт и, коварно улыбнувшись, всплеснул руками, — Ну, и когда мы выступим? Мне не терпится дать бой нахальному псу и, кстати… — он окинул красноречивым взглядом всех собравшихся, — Как насчет количественного различия? Нас тут, э… — он попытался сосчитать союзников, но быстро сдался и махнул рукой, — Целая толпа, а Чес все-таки один. Может, стоит проявить дворянское милосердие и пожалеть несчастного? При виде нас он сдастся и сам.

Альберт глубоко вздохнул и, мягко улыбнувшись, легко покачал головой. Периодически дающая о себе знать наивность племянника изумляла и, в то же время, радовала его. Видеть и чувствовать, что в душе Роман все еще остался ребенком, мужчине было приятно.

— Вспомни одну из наших встреч возле стен Нормонда, мальчик мой, — говорил маг почти ласково, очень спокойно и убедительно, — Кажется, тогда вы тоже опасались, что пятеро против меня одного — это слишком бесчестно, полагали, что перевес на вашей стороне. Ты помнишь, что я ответил тогда?

Виконт почесал в затылке, нахмурился, отчаянно силясь вспомнить то, о чем вспоминал мастер и, потерпев фиаско, пожал плечами.

Винсент, провалами в памяти не страдающий, помнящий прошлое более или менее хорошо, терпеливо усмехнулся.

— Насколько помню, мой потомок тогда высказался в том смысле, что бой был бы действительно нечестным, ибо мы впятером, безусловно, гораздо слабее, чем он.

— Так, — Роман, наконец понявший, что имел в виду дядя, заинтересованно выпрямился, — Хочешь намекнуть, что наша бравая толпа все равно слабее одного жалкого дворового пса?

— Он уже давно не дворовый пес, Роман, увы, — Альберт хмыкнул, приподнимая уголок губ, — Он сильнее меня. И теперь в его руках Нейдр. Поэтому да, — мы все можем оказаться если не слабее, то равны ему по силе, а этого, чтобы одолеть его, боюсь, недостаточно. Нам нужен план… Нужно, чтобы Чарли или Эрик вышибли меч из его рук, чтобы взять его лично, хотя… — мужчина с сомнением покачал головой, — Я не уверен, что им это удастся.

Виктор, внимательно выслушав великого мага, улыбнулся и, неожиданно вытащив из-за пояса стилет, легко подбросил его в воздух, затем ловко ловя за рукоять.

— Но ему неизвестно о сюрпризе, который мы готовим, — мягко заметил он, — Мои стилеты бьют без промаха, мастер, а белладонна… возможно, отвлечет его, чтобы мы сумели завладеть мечом. И, коль скоро я был первопричиной того, что Нейдр был нами утерян, я готов сделать все, чтобы вернуть его!

— Хорошо! — Винсент, вновь взявший перо в руки и изучающий его, резко швырнул его на столешницу, — Прекрасно! У нас есть какой-никакой план, осталось понять главное — хотим ли мы удовлетворить притязания Чеслава? Он ждет, что мы испугаемся и отправимся к нему в лапы — стоит ли делать это? Он ведь будет готов.

— Готов он будет в любом случае, — Альберт, по-прежнему руководящий собранием, как и предполагаемой атакой, глубоко вздохнул и, опустившись на стул, откинулся на его спинку, — Но, если придет сюда — под ударом окажутся Татьяна и Анри, я не говорю уже о том, что и все мы будем чувствовать себя несколько более скованно. Я предлагаю отправиться к поместью незадолго до заката… ночной вылазки Чеслав ожидает вряд ли — не думает, что мы можем быть настолько опрометчивы. Воспользуемся этим… и пойдем все, друзья мои, — чем больше нас будет, тем больше у нас шансов на успех!

Тьери, внимательно следя за тем, как его сын заряжает старинный револьвер серебряными пулями, тяжело вздохнул и, хмурясь, покачал головой.

— Я все-таки не думаю, что тебе стоит идти на это, сынок. Это опасно, он опасен!

— Но именно поэтому я и должен его остановить, — Чарли пожал плечами и, крутанув барабан револьвера, опустил оружие, — Готово. Давненько я не пользовался такими игрушками, но не думаю, чтобы разучился…

— Чарли! — старый маг, едва ли не топнув от возмущения, всплеснул руками, — Да что с тобой стало? Где мой маленький мальчик, любящий лечить людей? Куда он делся, почему на смену ему вдруг вышел этот жестокий пират?!

— Брось, папа! — парень легко поднялся на ноги, заправляя револьвер за пояс джинсов, — Я же не пренебрегаю своими обязанностями, я не прекращаю лечить людей! Просто сейчас и здесь пират более полезен, чем врач… — он внезапно помрачнел, — А еще полезнее наследник Рейнира. Ты ведь знаешь — сам старик означил мне отомстить за его смерть, я должен сразиться с Чесом! Сразиться и победить.

Тьери сжал губы, и вновь покачал головой. Упрямство сына, его безмерная жажда риска, его стремление к приключениям и боям гнело мужчину, заставляя тихо ненавидеть Альберта, позволившего ему когда-то познать прелесть морской жизни. Он восхищался учителем, почти боготворил его за его силу, умения и знания и, одновременно, — ненавидел, когда видел, что тот сделал с его сыном.

Сам Чарльз испытывал, впрочем, по отношению к мастеру схожие чувства. Он недолюбливал его еще с давних пор, еще с того времени, как Чеслав по приказу великого мага избил его до полусмерти, но, узнавая с каждым днем все больше, проникался к нему симпатией и готов был безоговорочно признать в нем командира. В конечном итоге, Альберт ведь и в самом деле был гораздо более умен и знающ, чем многие из них, и, пожалуй, был вполне полезен в борьбе, затеянной… не ими.

— Это начал не я, — дойдя в мыслях до последнего факта, экс-пират немного развел руки в стороны, — И не кто-то из нас. Чес сам лезет на рожон, папа, сам вызывает нас на бой, сам жаждет крови, жаждет мести по непонятным мне причинам… Неужели ты думаешь, что стоит позволить ему убить Винса?

Маг тяжело вздохнул и, присев на стул, уперся ладонями в собственные колени.

— Я не говорю этого. Но Винсент — взрослый человек, он много старше тебя и повидал немало. Почему ты думаешь, что он не выкрутится сам? Почему считаешь себя обязанным рисковать жизнью, чтобы защитить его?

— Отец, — Чарли глубоко вздохнул и, мягко улыбнувшись, аккуратно коснулся ладонью плеча собеседника, — Я понимаю, что ты беспокоишься за меня. Понимаю, что ситуация опасна и рискованна. Но сам бы ты на моем месте поступил точно так же, и я не могу поступиться тем, что мне, видимо, предназначено сделать. Пойми — если Чес сумеет одолеть нас, дальше он доберется еще до кого-нибудь, и еще, и еще, и так пока не подчинит себе весь мир! Ты этого хочешь? Думаешь, я должен спрятаться и дать ему это сделать?

— Нет… — Тьери опустил голову. Слова сына были искренни, правдивы, они касались самых тонких, самых чувствительных струн души старого мага и больно ударяли по ним. Он понимал, что парень прав, сознавал это, но… не мог заставить себя смириться с возможной опасностью, могущей вновь грозить его жизни.

— Я знаю, что мы оба согласились на это, — наконец, вновь заговорил он, очень негромко, почти неслышно, — Знаю, что Рейнир предсказал тебе, именно тебе, мой мальчик, одолеть того, кто одолел его… Я верю в тебя, Чарли, клянусь, я верю! Но ты смертен. Тогда как оборотень вооружен бессмертием, мечом и пистолетом. Прости мне мое беспокойство, сын. Я не хочу тебя отпускать.

Чарли вздохнул и легко развел руки в стороны. Он понимал чувства отца, понимал, насколько тот прав в своем волнении за него, однако, приправляя свою смелость пиратским безрассудством, не мог отказаться от задуманного предприятия.

— Я понимаю, папа, правда. Я хоть и не отец сам, но маленького Анри мне тоже было бы страшно отпускать на бой с такой тварью… Однако, я все-таки взрослый человек, я мужчина, отец! Я, в конце концов, пират. Пусть тебе это неприятно, но это было и это оставило отпечаток в моей душе — я пират, я капитан, дохлую каракатицу мне в ухо, и я не позволю этой рыжей крысе творить все, что Бог на душу положит! Если не убью его, то хоть ослаблю, а это уже немало. Не волнуйся, папа, — бравый капитан широко улыбнулся, — Мы вернемся с победой завтрашним утром, и я клянусь всеми дьяволами, что приду живой и на своих ногах! Ты лучше последи, чтобы ничего не случилось с остающимися — Влада мы с собой тоже не берем, да и Дэйв пока не пришел в себя от яда, так что на твоих плечах забот будет достаточно. Ты справишься?

Старый маг устало кивнул. В последнее время он только тем и занимался, что заботился о более слабых участниках команды, однако, пренебрегать этими обязанностями отнюдь не планировал.

— Я-то справлюсь, — мрачновато произнес он, — Но, клянусь, Чарли, если с поля боя ты принесешь хоть одну царапину… — продолжать он не стал и, обреченно махнув рукой, кивнул еще раз, — Иди. Иди и возвращайся победителем… капитан Бешенный.

Чарльз широко улыбнулся и, щелкнув каблуками высоких сапог, склонился в неглубоком поклоне. Затем резко выпрямился и, шагая твердо и решительно, покинул комнату отца, направляясь в гостиную.

В ней его уже ждали.

Роман, гордо восседающий на подлокотнике кресла старшего брата, завидев вошедшего человека, довольно улыбнулся.

— А вот и наш отважный капитан, который поведет нас сквозь шторма и бури в бой с рыжим мерзавцем! — парень восторженно вскинул сжимаемый в руке меч, — Команда готова, Бешенный, паруса подняты, а орудия… вот на их счет не знаю. Ты вооружен? — он склонил голову набок, с любопытством вглядываясь в насмешливо созерцающего его приятеля.

Чарли молча достал из-за пояса старинный револьвер и красноречиво продемонстрировал его собравшимся в гостиной друзьям.

— На этот раз заряжен серебром, — уточнил он и, ухмыльнувшись, прибавил, — Серебром, искупанным в белладонне по совету отца. Думаю, на что-то мои пули сегодня сгодиться должны.

— Думаю, мне от ваших мечей, стилетов и пуль следует держаться подальше, — Ричард тонко улыбнулся и, поднявшись со стула, демонстративно отошел к другой стороне стола, — Снова сталкиваться с белладонной я не хочу.

Винсент многозначительно хмыкнул и, не отвечая, поправил острый нож, висящий на его поясе в ножнах. Хранитель памяти к схватке тоже подготовился.

Татьяна, на бой с оборотнем не идущая, как-то машинально поправила уже давно возвращенные на законное место браслет и кулон, и тяжело вздохнула. Отпускать дорогих ей людей вот так вот совсем не хотелось.

— Синьор Паоло… — понимая, что говорить с кем-то из близких сейчас, в целом, бесполезно, она предпочла обратиться к кому-то несколько более разумному, — Скажите… Вы говорили, что колдовать рядом с Нейдром не стоит — он может забрать силу. Так было только когда он был в Уэльсе, или сейчас это тоже справедливо?

Итальянец, и сам задающийся этим вопросом, немного помрачнел, однако, изо всех сил скрывая это, заставил себя улыбнуться.

— Боюсь, я не знаю ответа на этот вопрос, дитя, — он покачал головой, — Я задаюсь им сам, но… кроме создателя, меч никогда не держала рука, обладающая силой. Я не знаю, на что может оказаться способен Чеслав, приручивший этого великого змея, Нейдр. Нам остается лишь надеяться на благополучный исход…

— Так, отставить панику! — Луи, сам могущий пострадать от силы меча, нахмурился, поднимаясь из-за стола, — Как бы ни был силен этот Змей, меч — оружие ближнего боя. У нас же есть дальнобойные револьверы и Виктор, у нас есть шанс ослабить Чеса до такой степени, чтобы можно было отобрать чертов меч! Идемте уже, я устал ждать! Чарли здесь, все готовы — чего мы медлим?

Девушка, которая бы с удовольствием заставила друзей и родственников помедлить еще столько же, тяжело вздохнула и, обняв мужа, мягко коснулась губами его щеки.

— Возвращайтесь, ладно? Не важно, с победой или нет — просто вернитесь, прошу вас! — она оглядела собравшихся на бой отважных людей и прибавила, — Возвращайтесь все! Папа… береги себя, не вступай в открытое противодействие с Чеславом. Андре, последи за этим! Винс… — Татьяна покачала головой и грустно улыбнулась, — Нож против меча не самое удачное оружие, но я рада, что ты подготовился. Не лезь на рожон — ты знаешь, он только того и ждет. Ричард, Виктор, прошу вас, не поддавайтесь эмоциям! Следите за собой, не реагируйте на провокации… Луи, Роман, — она вздохнула, окидывая взглядом непривычно серьезных сейчас молодых людей, — Заболтайте его, вы это умеете, я знаю. Эрик… Не твоя обязанность одолеть его. Помогай Чарли, но прошу, не забывай, — я жду тебя дома, мы тебя ждем! Капитан Бешенный, — девушка отстранилась от мужа и кивнула приосанившемуся Чарли, — Дерзайте. Это ваша битва, это ваше право, и я убеждена, что вы справитесь. Но все равно, Чарли, не рискуй понапрасну! Помни — ты смертен, а он…

— Это все мне сказал отец, — перебил экс-пират и, широко ухмыльнувшись, козырнул двумя пальцами, одновременно подмигивая, — Не волнуйтесь, мадам, мы вернемся живыми из этой битвы! И принесем голову оборотня к вашим ногам.

— Этого не надо, — поспешно отказалась Татьяна и, тяжело вздохнув, отступила на несколько шагов, — Где вы собираетесь встретить его?

Альберт, не вооруженный, одетый очень легко и кажущийся абсолютно незащищенным, улыбнулся.

— Мы отправимся к поместью, дитя мое. Полагаю, он встретит нас у реки, там же, где и в прошлый раз.

— Только на этот раз не для похищения, а для убийства, — мрачновато заметил Ричард, — Но этого мы ему не позволим. Винсент вернется живым, я тебе обещаю, Татьяна.

— Все возвращайтесь, — с некоторым нажимом повторила девушка и, глядя, как мужчины отодвигают стулья, направляясь к выходу, тяжело вздохнула.

В замке она оставалась не одна — компанию ей, помимо сына, составлял недовольный признанием его слабости Владислав, не менее недовольный тем, что отпускает хозяина и друга без защиты Дэйв, и Тьери, призванный следить за ними всеми, но на сердце от этого легче не становилось. Оставалось только верить и надеяться на то, что родные и друзья ее имеют все-таки немалый опыт в общении с тем, против кого выступают сейчас, и что опыт этот поможет им победить.

…Дорога выдалась подозрительно легкой. Они шли, не спотыкаясь о сучья, не путаясь в маршруте, шли спокойно и уверенно, направляясь к бурной реке, через которую теперь росла созданная трудами великого мастера естественная переправа.

— Если отделаемся от противного песика, надо сделать здесь полноценный мост, — Роман, по пути лениво обрубающий мечом все встречные ветки, хмыкнул, останавливаясь неподалеку от большого дерева, перекинувшегося на ту сторону, — По бревнышку скакать уже как-то надоело.

— Да, мне еще в тот раз было страшно, — отметил как раз абсолютно не испуганный в прошлый (да и в этот) раз Людовик, — Нас с тобой все уговаривали, а мы все не решались… что ж, повторим на «бис»?

Ответить никто из их спутников не успел. Никто не успел даже подумать, что следует ответить, потому как мысли их мгновенно оказались переключены на иные дела и проблемы.

Взметнулся внезапный, ничем особенно не обоснованный порыв ветра, вихрь, ураган, вновь сгибающий деревья и грозящий сломать их.

— А разве в этом есть нужда? — отвратительно знакомый, насмешливый, издевательский голос слился с его гулом, разносясь почти над всем лесом. На переправе, строго по центру большого дерева вдруг из ниоткуда образовалась знакомая фигура с ярко-рыжими, огненными волосами.

Ветер трепал их, как и ворот легкой рубашки, ветер рвал одежду и грозил столкнуть смельчака в воду, а тот стоял, непоколебимый, хладнокровный, до безрассудства уверенный в себе и насмешливо созерцал явившихся на его вызов людей.

Он был безоружен — руки его были засунуты в карманы и, чудилось, совершенно не представлял собою угрозы, однако, вместе с тем, почти пугал.

Весь его облик, все его существо дышало силой, а лежащая на челе тень безмерной ярости заставляла трепетать, крепче сжимая собственное оружие.

Чарли Бешенный, глядящий на бывшего старшего помощника с некоторой долей насмешки, мельком оценил ловкость, с которой тот стоит на поваленном дереве, не опасаясь поднятого им же самим урагана, и кривовато ухмыльнулся.

— Моя школа, — отметил он себе под нос и, как бы невзначай, завел руку за спину.

Альберт, заметив это, ухватил экс-пирата за другую руку и, хмурясь, отрицательно покачал головой.

— Нам нужен Нейдр, Чарли, — быстро прошептал он, — Убить его ты не сумеешь в любом случае, не трать пули. Пусть покажет меч…

— Итак, я один… — Чеслав, не дожидаясь, пока его противники закончат разговор, легко повел плечами, — Против одиннадцати человек… Как странно, я не думал, что вы настолько боитесь меня. Я звал лишь господина маркиза, — взгляд желтых глаз очень красноречиво уперся в Винсента.

Тот слегка расправил плечи, отвечая взором вполне вызывающим — его мысли, догадки о том, что оборотень вызывал именно его, получили неопровержимое доказательство, однако, радости не доставили.

— Но ведь ты не думал, что я пожалую один и покорно сложу голову на плаху? — хранитель памяти ухмыльнулся, издевательски прищуриваясь, — Или без своего приятеля Мактиере ты соображать не способен вообще?

Лицо Чеслава, доселе кажущееся почти веселым, ощутимо потемнело. Ярость, гнев, терзающий его, проступили наружу, заставляя желтые глаза сверкать, и делая весь облик каким-то более грозным.

— Не смей говорить о нем, — процедил оборотень, в упор глядя на собеседника и медленно вытаскивая правую, сжатую в кулак, руку из кармана, — Не смей, маркиз… или я заткну тебе глотку навеки!

Роман, которому, в принципе, и было велено забалтывать неприятеля, да и вообще не могущий оставаться спокойным в обществе того, кто так плохо поступил с ним, ухмыльнулся, демонстративно опираясь на меч.

— Я чего-то не понял, в чем подвох? Он же, вроде, и так планировал сделать это, или я что-то упустил? — говорил виконт, обращаясь в основном к друзьям, однако, так активно косился на оборотня, что тот в стороне остаться тоже не смог.

— Помолчи, щенок, когда говорят старшие, — бросил он, вновь устремляя взгляд к снисходительно-насмешливому Винсу, — Я обещал тебе смерть, маркиз. И обещания свои я привык исполнять…

Луи, тоже не желающий оставаться в стороне от милой беседы, хмыкнул и, переглянувшись с братом, легко пожал плечами.

— Что-то он как-то наивен, а? Как будто и вправду верит, что мы привели Винса, чтобы принести его в жертву всякой рыжей гадости, и не будем даже этому мешать!

— Помешать мне? — Чеслав, силой воли обуздывая рвущееся наружу бешенство, снисходительно улыбнулся и, достав и вторую руку из кармана, воздел обе, — Глупый мальчишка, маленький магистр, не способный верно оценить ситуацию! Ты умрешь первым сегодня! — он вытянул правую руку вперед и внезапно словно что-то дернул ею, притягивая к себе.

Над рекою разнесся тяжелый, угрожающий треск. Одно из огромных, толстых деревьев, стоящих как раз за спиной Людовика, вдруг сломалось, как тонкая тростинка и начало тяжело заваливаться на юного мага.

В зеленых глазах того на мгновение отразился страх: дерево было велико, даже слишком велико, его сил — не только физических, но и магических, — не хватило бы, чтобы удержать его, гибель казалась неминуемой…

Альберт, не поворачивая головы, внезапно вскинул левую руку, словно останавливая кого-то или что-то. Тяжелый ствол, уже почти упавший, замер, зависая в воздухе, удерживаемый силой великого мага, продолжая нависать над головой его племянника, но уже не так пугая.

Чеслав прищурился, с явной насмешкой следя за действиями мастера, убежденный, что и тот не справится с угрозой и, вне всякого сомнения, желая подтвердить это для себя, вновь мягко потянул руку к себе. Теперь он не дергал, он тянул, насмехаясь, издеваясь, словно желая дать жертвам прочувствовать весь ужас положения, в какое ставил их…

Альберт скрипнул зубами. Воздетая рука его задрожала.

Людовик, торопливо отступив, повернулся к дереву лицом и вскинул обе руки, словно удерживая ствол открытыми ладонями.

Великий маг медленно потянул носом воздух и внезапным, резким движением отбросил руку назад, будто толкая что-то, отталкивая от себя. Оборотень помрачнел, сжал губы, продолжая тянуть дерево на себя, но… Медлить никто из присутствующих здесь людей не желал.

В воздухе свистнул стилет, и Чеслав, успевший заметить его, уклоняясь, на мгновение отвлекся. Дерево, повинуясь теперь уже силам мастера и его ученика медленно выпрямилось и, оттолкнутое ими, тяжело завалилось назад, ломая собою другие деревья.

Роман, в этом противостоянии участия не принимавший, но за родственников переживающий сильно, с нескрываемым облегчением выдохнул и довольно взмахнул мечом.

— Ура, друзья! Осталось только избавить мир от этого лесного вредителя, и можно считать, что дело в шляпе!

— Думаешь, это будет так просто?! — Чеслав, взбешенный постигшей его неудачей, зашипев, вскинул правую руку, раскрывая пальцы. Губы его скривились.

— Нейдр… — теперь это уже было не шипение и даже не рычание: это был просто тихий призыв уверенного в себе хозяина, владыки, не сомневающегося, что приказ его будет исполнен.

— Началось… — Альберт, который только этого мига и ждал, сжал кулаки, немного подаваясь вперед. Глаза его горели волнением и азартом — маг жаждал действий, желал вступить в бой и, безусловно, надеялся на свою победу.

Пальцы оборотня сжались, обхватывая вынырнувшую из небытия рукоять воздетого к хмурым, мятежным небесам меча. На кончике того сверкнула искра, пламенем пробежавшаяся по лезвию и, казалось, нашедшая свое отражение в желтых глазах хозяина.

Паоло немного нагнул голову, мрачно следя за происходящим. В их победу итальянец уже, судя по всему, не верил, надежд никаких не питал — враг казался чересчур грозным, чересчур пугающим и сильным, а его единство с могучим мечом, казалось, было последним росчерком на их смертном приговоре.

Андре, стоящий за спинами прочих, следящий и за врагом, и за поведением, реакцией друзей, чуть сузил глаза. Страх итальянского союзника перед Чеславом от него не ускользнул, и молодой человек, сам особой силы не имеющий и присутствующий скорее в качестве группы поддержки, нахмурился, абсолютно этому не радуясь. Он шагнул вперед, стараясь, впрочем, сделать это незаметно для грозного оборотня и легонько толкнул стоящего рядом с отцом Марко в спину.

— Поддержи его, — шепнул он, дождавшись удивленного взгляда молодого человека, — Твоего отца. Он напуган, готов сдаться — сделай что-нибудь! Если Чеслав увидит, что мы трусим — победы не видать.

Молодой итальянец торопливо кивнул и, приподняв подбородок, окинул быстрым взглядом союзников, будто выискивая кого-то среди них, кого-то, могущего успокоить Паоло значительно больше, чем он сам. Затем торопливо склонился к уху мага и что-то негромко прошептал по-итальянски.

Тот моргнул, приходя в себя и сам поспешно огляделся. Взгляд его торопливо скользнул от оборотня к одному из союзников и, заметив, что Чеслав, упоенный, осененный силой меча, готовится бросится в атаку, он вдруг резко кивнул, поймав чей-то взгляд.

По губам одного из противников оборотня скользнула мимолетная, жесткая и радостная улыбка. Он вскинул руку, занося стилет.

Чеслав, который как раз в этот миг опустил голову, заметив намерение ученика, коротко издевательски расхохотался и, демонстрируя свое полнейшее бесстрашие, отвел руку в сторону, подставляя грудь под удар.

Вик прищурился. Момент был подходящим, быть может, даже слишком подходящим, но он не был до конца уверен, что на сей раз бывший учитель не обманет его.

— Мастер?.. — губы старого графа чуть шевельнулись, однако бушующий ветер донес его вопрос до Альберта. Тот мягко улыбнулся и неспешно опустил подбородок.

Голос его прозвучал резко и громко, как щелчок хлыста.

— Бей.

Стилет сверкнул в воздухе, как молния и, будучи нацелен очень точно, вонзился в грудь оборотня прямо напротив сердца. Тот ухмыльнулся, хватая оружие за рукоять, неспешно вытащил его, всем видом демонстрируя, насколько жалкой была эта попытка… и внезапно пошатнулся, едва не падая с дерева и торопливо упираясь в него мечом.

Пальцы его задрожали; стилет выпал. Чеслав закашлялся, сгибаясь пополам, прижимая руку к груди и, вскинув голову, окинул пристально наблюдающих за ним людей злым, ненавидящим взглядом. На губах его выступила кровь.

— Белладонна… — прохрипел оборотень, мгновенно осознавший, какую подлянку приготовили ему неприятели и, превозмогая разрывающую изнутри боль, медленно выпрямился, стискивая меч.

В следующее мгновение он метнулся вперед, соскакивая, почти слетая с бревна и накидываясь на противников, отчаянно стараясь убить их всех сразу.

Зазвенела сталь. Нейдр наткнулся сразу на три меча, удерживаемых ловкими и сильными руками Романа, Эрика и Ричарда, не могущего оставаться в стороне от сражения. Людовик, поспешно отскочивший подальше от могущего навредить ему меча, выхватил из кармана эспандер и, перекинув его из одной руки в другую, глядя сквозь него на тучи, принялся что-то шептать.

К вою ветра добавился грохот грома, в небесах засверкали молнии — молодой маг погодой управлять не только умел, но и любил, искусно используя это умение, чтобы отвлекать противников.

Винсент выхватил нож.

Чеслав, отравленный, тяжело дышащий, но тем не менее, не прекращающий сражение, отбросил мощным ударом три клинка и, обернувшись вокруг своей оси, атаковал Ричарда. Глаза его горели ненавистью.

В воздухе свистнул еще один стилет — Вик, отступив немного, атаковал бывшего учителя издалека. Оборотень вскинул руку и, отражая атаку Романа, перехватил стилет в сантиметре от своего горла, затем резко чиркая им по шее виконта.

Тот охнул и, зажимая ладонью кровавую рану, немного отступил. Эрик, испуганный и обеспокоенный за брата, ринулся в бой с еще больше яростью, чем прежде, атаковал с бешеной силой, однако… Чеслав был умелым противником.

Ричард, не могущий простить нападения ни на одного из своих племянников, изо всех сил пытался переключить его на себя; Марко остро жалел, что не взял даже шпаги и, косясь на отца, неловко топтался на месте; Винсент, забыв обо всем, бросился на оборотня с ножом.

Паоло, заметивший действия Людовика, поспешил ему на помощь и, заняв место рядом с юным магом, воздел правую руку к небесам, глядя прямо на них.

Возле Чеслава в землю ударила молния, однако, оборотень, удачно ускользнувший из-под ее атаки, даже не заметил этого.

Альберт, пока остающийся почти безучастным, нахмурился и, подняв голову, сам прошептал несколько слов — силой он обладал значительно большей, чем его ученик или итальянский маг, поэтому дополнительных действий ему не требовалось.

На сей раз молния попала куда надо.

Чеслав, успевший заметить действия мастера в последний момент, рывком вскинул меч и, поймав разряд электричества его острием, криво ухмыльнулся. Лезвие сверкнуло, полыхнуло огнем и… погасло, вбирая в себя весь заряд небесного гнева.

— Это ты зря, мастер, — оборотень прищурился, не прекращая ухмыляться и, обернувшись вокруг себя, отогнав противников на несколько шагов, внезапно подбросил меч в руке, перехватывая его несколько по-другому и резким толчком посылая вперед.

Никто не успел произнести ни слова, никто не успел даже среагировать.

Меч вонзился в грудь Альберту, прерывая великого мага на полуслове, и тот, растерянно моргнув, повалился на землю, широко разбросав руки.

— Отец! — Андре испуганно бросился к нему.

— Дядя… — Роман, продолжающий зажимать кровоточащую рану на шее, шагнул, было, вперед, но внезапно оказался прерван.

— Стой! — чей-то грозный, резкий голос, обрушившийся на поле боя, заставил его изумленно обратить взгляд на еще одного, пока не участвующего в сражении, противника оборотня.

Чарли Бешенный, капитан Чарли, поигрывая револьвером, легко шагнул вперед.

Чеслав, вытянувший, было, руку, чтобы призвать меч обратно к себе, медленно опустил ее, в явном удивлении созерцая нового неприятеля. Лицо его на несколько мгновений утратило выражение безумной ярости, становясь даже немного растерянным.

— Капитан… — пробормотал он, недоверчиво вглядываясь в голубые глаза стоящего перед ним парня.

— Остановись и отступи, — говорил Чарли резко, холодно и коротко, словно резал воздух своими словами, открыто взирая на бывшего старшего помощника, — Ты довольно порезвился, якорь тебе в глотку!

Чес, на миг как будто смутившись, неловко переступил с ноги на ногу, и внезапно резким движением приподнял подбородок. Глаза его сузились, в них вновь заплясало дьявольское пламя — оборотень стремительно становился самим собой, таким, каким был мгновения назад, и Чарльзу это ничего хорошего не сулило.

— Мы не на судне сейчас, капитан, и ты не в своем праве. Не командуй…

— Ты забыл… — Чарльз вскинул револьвер и, резко шагнув вперед, приставил его к груди собеседника как раз напротив сердца, практически туда, куда недавно угодил стилет, — Что меня следует слушаться, старший помощник?

В желтых глазах мелькнул, казалось бы, давно забытый страх, смешанный с уважением — полностью изжить в своей душе восприятие этого парня как бравого, жестокого капитана у Чеслава так и не получилось, и сейчас это играло с ним злую шутку.

— Капитан… — он попытался что-то сказать, поднимая руку, чтобы отвести дуло от своей груди… и в этот момент Чарли спустил курок.

Грохнул выстрел. Чес пошатнулся, хватаясь за воздух, отступил… и внезапно кривовато ухмыльнулся, опуская взгляд к ране, из которой сбегала тонкая струйка крови. Пальцы его мимолетно коснулись ее; оборотень поднес окровавленную руку к губам и легко коснулся красной жидкости кончиком языка. Затем довольно облизнулся.

— Серебро? — вежливо осведомился он, — Сработало бы, не будь я… — дыхание его внезапно сбилось, оборотень схватился за горло, сгибаясь пополам и прохрипел, — Бессмертен…

В следующую секунду его вырвало кровью.

Чарльз, брезгливо поморщившись, отступил на шаг, с презрением созерцая муки бывшего старшего помощника, полагая победу одержанной… но, увы, ошибся.

Чеслав, ощущающий, как яд распространяется, расползается по его телу, кашляя и плюясь кровью, зарычал и, выпрямившись, как распрямленная пружина, одним сильным ударом отшвырнул экс-капитана от себя. Тот, не успев даже сгруппироваться, отлетел, ударяясь спиной о дерево и, теряя сознание, сполз по нему на землю.

Оборотень, тяжело дышащий, испачканный собственной кровью, замер, стискивая кулаки. О мече он, видимо, уже забыл, а может быть, просто не видел смысла снова прибегать к нему; глаза его налились кровью, рыжие волосы растрепались — он был ужасен сейчас, в этот миг, и две кровоточащие раны на груди придавали ему сходство со злым духом.

— Ваш маг мертв! — выплюнул он вместе с кровью и, зашипев, стер последнюю с губ, — Белладонна и серебро не остановят меня, ничто не остановит! Я убью вас, всех и каждого… и твоего щенка, граф, — бешенный взгляд желтых глаз метнулся к Эрику, — Никого не оставлю, искореню ваш чертов род!..

Закончить он не успел.

Молодой граф де Нормонд, человек, в целом, выдержанный и спокойный, но не могущий слышать угроз в адрес своей семьи, и тем более в адрес единственного сына, рванулся вперед и, прежде, чем его успел кто-то остановить, вонзил свой меч, чей клинок так же был обмазан белладонной, в живот насмехающемуся оборотню.

В горле у того что-то булькнуло. С губ потекла кровь, в глазах отразилась бессильная ненависть и Чеслав, ухватившись одной рукой за меч, торчащий из его тела, исчез. Сбежал, оставляя поле битвы побежденным, сбежал, спасая собственную жизнь…

— Не касайтесь меча! — Паоло, видя, с какой скоростью все, присутствующие здесь, противники оборотня, бросились к пораженному магу, поспешил занять место подле него, никого не подпуская, — Нет… Если вы лишитесь силы, вы не поможете ему. Чарльз… — он быстро скользнул взглядом к лежащему без сознания Бешенному и, сжав губы, покачал головой, обращая внимание к Эрику, — Господин граф, вам придется вытащить его.

— Если я вытащу меч… — блондин на миг закусил губу, — Не сделаю ли я хуже? Когда Дэйв был ранен, Чарли рассказывал, что стоило вытащить стилет из раны, как кровь пошла сильнее… Я не желаю дяде смерти.

— Ее никто не желает, — Роман, продолжающий зажимать рукою горло, судорожно втянул воздух, — Надо как-то доставить его в замок… и Чарли тоже. И меня не помешает.

Людовик, обеспокоенный и испуганный ничуть не меньше прочих, сидящий на корточках неподалеку от Альберта, переведя взгляд на брата, нахмурился и, поднявшись на ноги, поспешил к нему.

— Дядя умеет лечить прикосновением… — молодой маг тяжело вздохнул и, глянув на поверженного экс-пирата, качнул головой, — И Чарли, говорят, тоже. Увы, я такого мастерства не достиг, но… — он резко тряхнул правой рукой и, разворачивая возникшее из ниоткуда холщовое полотно, уверенно кивнул собеседнику, — Дай взглянуть.

Виконт, брату доверяющий целиком и полностью, осторожно убрал окровавленную руку и, кое-как приподняв подбородок, продемонстрировал рану. Луи длинно присвистнул.

— Тебе дьявольски повезло, что ты бессмертен, Роман, знаешь… с такими ранами не выживают, — он решительно и очень резко прижал развернутое полотно к горлу юноши и, принимаясь старательно, очень тщательно бинтовать его шею, ободряюще улыбнулся, — Кровь тебе терять все равно не рекомендовано, так что пока остановим ее этим. Дома я… или Чарли, если он очнется, зашьем тебе рану, не беспокойся.

— Ходить со шрамом на горле будет еще неприятнее, чем поливать всех кровью, — мрачновато буркнул виконт и, полностью удовлетворенный результатом работы младшего брата, с осторожностью вздохнул. Это сделать ему удалось несколько легче, чем прежде, и парень ощутимо обрадовался.

— До замка дотяну, можно не сомневаться. Что с дядей?

Услышав нескрываемые нотки беспокойства, прозвучавшие в его голосе, Винсент, всегда бывший абсолютно уверен, что Роман Альберта не выносит, с удивлением покосился на него. Впрочем, обнаружив повязку на шее юноши, сквозь которую уже немного проступила кровь, он мгновенно объяснил себе странное его поведение большой кровопотерей, и немного успокоился.

— Меч вытащить все же придется, — говорил хранитель памяти негромко, но внушительно, устремляя взгляд на кажущегося и в самом деле мертвым мага, — Не верю, чтобы он умер… но Нейдр тянет из него силы, и это может убить его вернее раны.

— Винченцо прав, Ваша светлость, — Паоло, хмурясь, вгляделся в бледное лицо великого мага, не рискуя слишком приближаться к нему, — Меч приносит ему больше вреда, будучи в ране. Как только вы извлечете его, я смогу переместить мастера в замок, где, надеюсь, сумею и оказать ему помощь. Марко и Людовик, полагаю, займутся Романом и Чарльзом, но вам… — он на миг сжал губы, виновато пожимая плечами, — Вам, увы, придется добираться до замка самому, ибо сейчас переместить Нейдр я не рисковал бы даже когда он в ваших руках. Меч напился крови… кто знает, как он поведет себя теперь.

Эрик предпочел не отвечать. Дойти до замка ему самому было, в общем, не слишком сложно, тем более, что в схватке молодой граф практически не пострадал, беспокоило только состояние здоровья дяди и брата, да еще Чарли, все еще не пришедшего в себя — удар о дерево был излишне силен.

Он шагнул вперед и, не сводя взгляда с лица Альберта, осторожно обхватил рукоять меча, затем резким движением поднимая его вверх, выдергивая из раны.

Маг на миг выгнулся, словно подаваясь за оружием и, выдохнув, вновь безжизненно упал на землю. Кровь из пробитой грудной клетки заструилась вниз.

Андре, которому однажды уже доводилось видеть умирающего отца, и который совершенно не хотел вновь любоваться этим зрелищем, слабо вскрикнул и бросился вперед. В глазах его заблестели слезы.

— Папа… — губы молодого человека дрогнули, и Ричард, решительно шагнувший вперед, резковато встряхнул его за плечи.

— Мы спасем твоего отца, парень, — говорил оборотень твердо, хотя и несколько грубовато: все-таки беспокоился он ничуть не меньше, сам изумляясь этому, но раскисать себе не позволял.

Вообще, за Альберта сейчас переживали все, безо всяких исключений, абсолютно забывая о собственной неприязни к великому магу. За дни, прожитые под крышей Нормонда, мужчина показал себя с самой лучшей стороны, как-то исподволь, не специально, завоевал самое искреннее расположение родственников и союзников, и смерти его теперь не хотел никто.

— Прошу вас, синьор Паоло… — Эрик, сделав несколько шагов назад, дабы избавить итальянца от гнета силы меча, который сейчас почему-то казался ему более тяжелым, чем прежде, нахмурился, — Переместите его сразу в каморку. Если Татьяна увидит…

— Татьяна в любом случае узнает об этом! — Андре, вскинувшись, сжал руки в кулаки, — Неужели ты думаешь скрыть от нее, что случилось с нашим отцом, кузен? Неужели думаешь, моя сестра настолько глупа…

— Андре! — Виктор, до сей поры остававшийся почти безучастным, топнул ногой, — Сейчас ты только задерживаешь синьора Паоло! Поспорить можно и после, сейчас главное спасти мастера… и не только его, — взгляд старого графа красноречиво уткнулся в несколько побледневшего за время разговора Романа.

Паоло, не желая спорить и оттягивать миг спасения великого мага и дальше, торопливо кивнул, опускаясь рядом с последним на колени и касаясь ладонями его плеч. Спустя мгновение итальянский маг и раненный исчезли.

Марко, не желая уступать названному отцу в скорости принятия решений, а также претворения их в жизнь, поспешно приблизился к экс-пирату и, склонившись, мягко коснулся его плеча. Через секунду исчезли и они.

Роман, в помощи нуждающийся ничуть не меньше, однако, все еще настырно храбрящийся, слегка развел руки в стороны, поворачиваясь к оставшимся на берегу друзьям.

— Так, и что будем делать дальше? Пойдем пешочком до замка или меня все-таки кто-то подвезет? — он окинул собеседников оценивающим взглядом и, сделав несколько напряженный вздох, пробормотал, — К кому бы на ручки попроситься… кот? Или меня потащит дядя? Учтите — я сильно раненый, меня надо срочно лечить!

— Я полагаю, Людовику хватит сил переместить тебя в замок, — Эрик быстро улыбнулся и, не сдержав вздоха, попытался немного приподнять тянущий его к земле Нейдр, — А мне, боюсь, понадобиться помощь Виктора — один я меч не донесу. Не понимаю, что с ним происходит. Он стал тяжелее, словно и в самом деле напился крови…

— Возрадуемся уже тому, что мы его отвоевали обратно! — попытался, было, воодушевить всех неугомонный виконт, однако, оказался весьма быстро осажен.

— Не будем забывать, какой ценой, — негромко молвил Ричард и, переведя вновь взгляд на старшего из своих племянников, чуть отвел руку в сторону, — У меня есть другое предложение, Эрик. Роман и Луи вернутся в замок и отправят сюда Влада вместе с его мотоциклом. Полагаю, железный конь сумеет довести даже напившийся крови мистический меч. Остальным же, боюсь, до замка придется идти пешком, и мне в том числе, но я не думаю, чтобы Чеслав вновь предпринял попытку напасть на нас. Идите, ребята, — взгляд оборотня упал на стоящих рядом Романа и Луи, — Идите, отправьте к нам Владислава и постарайтесь к нашему возвращению приготовить хорошие новости.

Первым, кого они увидели, войдя, наконец, в холл замка, был Роман, мрачно прислонившийся к балюстрадам. Повязки на шее его уже не было, зато виднелся не самый эстетичный шов, наложенный, похоже, впопыхах.

— Франкенштейн, — не удержался Винсент и, тотчас же сообразив, что насмехаться над чужими ранами не очень хорошо, виновато улыбнулся, — Извини.

— Ничего, — последовал безразличный ответ. Виконт слабо улыбнулся и равнодушно махнул рукой.

Хранитель памяти насторожился — такой реакции от этого парня он не ждал.

— Тебе что, и в самом деле плохо? — он взволнованно шагнул вперед, пытаясь прочитать ответ по бледноватому лицу юноши. Тот, моргнув, вынужденно отвлекся от владеющих его сознанием мыслей и непонимающе нахмурился. Винс развел руки в стороны.

— Обычно ты бы вызвал меня на дуэль за такое оскорбление.

— А, — Роман чуть пожал плечом и скрестив руки на груди, глубоко вздохнул, — То-то я думаю, что о чем-то забыл. Извини, Винс, мне сейчас не до этого, — взгляд молодого человека упал на плотно закрытую дверь каморки, и мужчина, поняв, что занимает мысли юноши, посерьезнел сам.

— Как он? — голос его прозвучал приглушенно, словно бы разговор происходил в стенах больницы, возле палаты умирающего. Впрочем, в каком-то смысле, так оно и было.

Роман слабо улыбнулся в ответ.

— Я не знаю, — ответ его прозвучал довольно отрывисто: чувствовалось, что парень нервничает, — Паоло с ним, Чарли, едва очнувшись, тоже отправился туда, как и Тьери. Луи закончил со мной и пошел к нему… Они там все вместе, но никто пока не выходил, никто ничего не говорит, я… не знаю, что думать, — он сжал губы и, стараясь поменять тему, продолжил, — Марко в гостиной, пытается найти в записях про Нейдр что-то, что может помочь нам. Эрик с Татьяной и Анри, они… переживают. Как вы добрались?..

Винсент промолчал, и Ричард, перехватывая эстафетную палочку, коротко кивнул.

— Без происшествий. Чеслав пока не рискует нападать, он ранен… Андре, ты куда?

Ведьмак, осторожно пробирающийся к двери каморки, столь внезапно замеченный, остановился и, закусив губу, сжал кулаки. Стало видно, что руки у него дрожат.

— К папе, — бросил он, не оборачиваясь, — Я не могу… оставить его одного, сейчас, это…

— Не надо, — виконт де Нормонд, тяжело вздохнув, потер лоб, — Там очень много народу, Андре, я не думаю, чтобы столпотворение у кровати пошло ему на пользу. Что же они так долго…

Виктор, к дружной компании обитателей замка присоединившийся еще довольно недавно, и слишком привязаться к великому мастеру не успевший, чуть склонил голову набок, с нескрываемым удивлением всматриваясь в потомка.

— Странно, мне казалось, ты недолюбливаешь его… а ты так переживаешь?

Роман, вновь сверлящий взглядом дверь каморки, медленно перевел на предка тяжелый взор, и неожиданно печально улыбнулся.

— Он мой дядя, Виктор. Я помню его с детства, с рождения, я всегда относился к нему как ко второму отцу! Поэтому мне было так больно думать, что он предал нас, поэтому я был так зол, но… — парень вновь отвернулся, устремляя все внимание на дверь, — Он всегда был единственным, кроме папы, кого я слушался в этом замке. Я… не хочу, чтобы мне не осталось, кого слушаться.

Винсент тяжело вздохнул и, не зная, как еще поддержать молодого человека, подошел к нему, успокаивающе сжимая его плечи и заставляя себя ободряюще улыбнуться.

— Он не умрет, Роман. Андре… — он оглянулся на испуганного ничуть не меньше сына великого мага, — Твой отец выживет, слышишь? Все будет хорошо, ребята, я уверен, я не сомневаюсь в этом! Кроме бессмертия, Альберт обладает еще и огромной силой, она не даст ему…

— Силой! — виконт так и вскинулся; серо-зеленые глаза его засверкали гневом, — Силой, Винс? Этот чертов меч высосал из него силу, он напился его крови, он… он… — парень мотнул головой и, невольно шикнув от боли, прижал руку к шраму, — Он мог причинить ему вред намного больший, чем любое другое оружие.

— Раньше его нельзя было ранить, если он не позволит этого сам, — голос Андре зазвучал глухо, — Но Нейдр слишком силен. Чеслав знал, куда бить и как…

Дверь каморки скрипнула, приотворяясь, и все, присутствующие в холле, взволнованно подались вперед.

Вышел Чарли, явственно усталый, бледный, еще не пришедший до конца в себя, с краснеющими на шее и руках царапинами. Заметив, что количество взволнованных состоянием здоровья его пациента людей увеличилось, он тяжело вздохнул и слегка махнул рукой.

— Все неизменно, — голос молодого доктора звучал тихо: ощущалось, что он измучен, — Рану я зашил, кровь остановили, он должен был бы прийти в себя… Паоло, Тьери и Луи изо всех сил стараются привести его в чувство, но… — он сжал губы и покачал головой, — Я ничего не могу сделать, увы. Традиционная медицина сейчас бессильна, нам остается лишь уповать на магию… и на то, что мастер — человек сильный.

Андре скрипнул зубами, опуская взгляд в пол. Чувствовалось, что молодой человек испуган.

— Он… ты думаешь, очнется? — Роман, с нескрываемой надеждой глядя на Чарли, почти рефлекторно потер шрам. Врач, заметив это, нахмурился.

— Не касайся так часто шрама, — буркнул он, — Не хватает еще по новой зашивать его тебе… — заметив, что парень его не слушает, экс-пират глубоко вздохнул, — Не знаю, Роман, я, правда, не знаю, чего можно ожидать от этого меча. В магии я не так сведущ, как хотелось бы многим из вас, прогнозы делать не могу. Следует спросить моего отца — он, кажется, что-то выяснил о мече, пока нас не было, — или синьора Паоло, который о нем и прежде знал больше всех.

— А сам ты не слышал, они не говорили, что мешает ему прийти в себя? — Ричард, как обычно, мыслящий довольно широко и, кроме того, хранящий спокойствие, чуть склонил голову набок.

Чарли, хмурясь, перевел взгляд на него. Вопрос был вполне резонным и, как это ни странно, ответ на него у молодого человека имелся, однако, как объяснить услышанное, он не знал, поэтому надеялся утаить это.

Теперь же выбора у него не осталось.

— Они говорили… — он быстро облизал губы и, выдержав паузу, продолжил, — Что Нейдр словно продолжает тянуть из него силы. Они опасаются, что, испив его крови, меч мог образовать нерушимую связь, которая не разрушится до тех пор, пока он… — парень запнулся и, не продолжая, предпочел обнадежить испуганных слушателей, — Они уповают на ночь. Прошлая ночь в стенах Нормонда дала ему силы, восстановила его мощь, возможно, что и эта окажет живительное действие. Тем более, что сейчас времени у него в запасе даже больше… Я не думаю, что он умрет, Андре, — заметив, что сын великого мага бледен, доктор улыбнулся, — Твой отец — сильный человек, он сумеет справиться с этим. А наши маги подумают, как можно помочь ему.

…

Чеслав со стоном вырвал меч из своего тела и, с омерзением швырнув на пол, тяжело дыша, упал на диван.

Он находился там, где быть не должен был, он искал помощи там, где не желал ее искать, и был этим, конечно, совершенно недоволен.

Альжбета, прекрасно сознающая, в каком состоянии находится непрестанно подчиняющий ее себе оборотень, тихо вздохнула и, смочив чистую тряпку в каком-то растворе, осторожно приблизилась к нему.

— Твои раны следует обработать, — говорила женщина негромко, очень осторожно и аккуратно, каждую секунду опасаясь вспышки ярости со стороны гневливого молодого человека.

Тот раздраженно махнул рукой, давая ей позволение помочь.

— Ублюдки, как они только додумались до белладонны… — прошипел он, силясь приподняться на диване и яростно сплевывая скапливающуюся во рту кровь куда-то на пол. О чистоте чужого жилища Чеслав, разумеется, не пекся.

— Мой сын — знающий человек, — Альжбета, начиная очень осторожно, почти робко стирать кровь с его раны, тихонько вздохнула, — Да и остальные, я полагаю, не сильно уступают ему. Они могли прочитать или вспомнить…

— Вспомнить! — Чес скрипнул зубами и зло улыбнулся, — Ну, конечно! Я следил за Рене, не так тщательно, как мне хотелось бы, но нередко натыкался на его след… Я помню Лангедок, — он прищурился, глядя в потолок и задумчиво продолжил, — Очень хорошо помню… Должно быть, не забыл и он.

— Лангедок? — женщина, прекрасно понимающая, что ей вряд ли будет сообщено о некоторых аспектах прошлого оборотня, но тем не менее, решившаяся задать вопрос, испуганно прижала тряпку к ране. Оборотень зашипел — чем бы она не обрабатывала его рану, жгло это немилосердно.

— Твое дело исполнять мои приказы, ведьма, а не совать нос, куда не следует! Будь осторожна… — он внезапно повернул голову, взирая на нее в упор, — Помни — убить тебя мне сил всегда хватит.

Альжбета быстро кивнула и, продолжая обрабатывать рану, чуть заметно вздохнула. Она устала, безмерно устала от нескончаемого подчинения, она измучилась слушаться этого страшного оборотня, ей надоело бояться его! Но исправить она ничего не могла — у нее просто не было сил выступать против него, он смял бы, раздавил бы ее, он уничтожил бы ее, не обращая внимания на попытки сопротивления.

И она боялась. Она боялась и слушалась его, она делала все, что он требовал, прекрасно понимая, что защиты ей искать не у кого. Что сын на помощь ей не придет, потому что сын презирает и ненавидит ее, что умолять о спасении обитателей Нормонда тщетно и даже опасно — если бы Чеслав об этом узнал, он бы ополчился против нее еще сильнее, чем прежде.

Он бы убил ее. А она хотела жить.

Поэтому сейчас, трепеща от страха, от ужаса, она старательно обрабатывала раны того, кому сама бы с радостью вонзила нож в сердце, помогала ему скорее прийти в себя после встречи с ядом, и терялась в догадках о том, как сейчас себя чувствуют те, кто близок ей по крови.

— Как долго эта дрянь будет выводиться из моего организма? — оборотень вновь сплюнул кровь и, прерывисто втянув воздух, сжал одну дрожащую руку другой. Ему было плохо, его трясло и лихорадило, однако, он упорно не подавал виду, что находится едва ли не при смерти.

Альжбета неловко пожала плечами.

— Дня три, быть может, четыре. Все зависит от твоих сил, Чеслав.

— Четыре дня… — оборотень прикрыл глаза и криво ухмыльнулся, — Что ж, хорошо. Четырех дней достаточно, чтобы прийти в себя, а им хватит, чтобы зализать раны. Мастер мертв… ничего серьезного против меня предпринять они уже не смогут, а я с наслаждением убью их.

Женщина закусила губу и часто заморгала, прогоняя слезы.

Чес, не замечая этого, погрузился в раздумья.

Ночь прошла в непрестанной тревоге, и утро обитатели замка встретили рано, собрались в гостиной, исполненные волнения.

Маленький Анри, деда обожающий, переживал не меньше, а то и больше взрослых и, не взирая на возражения матери, ранним утром уже сидел вместе с ними за большим столом, нервно ерзая на стуле.

В гостиной присутствовали не в полном составе — Марко плотно устроился в библиотеке, разыскивая среди сведений о травах и ядах что-то, могущее помочь великому магу; Людовик сидел возле дяди, скрупулезно контролируя его состояние; Паоло в своей комнате пытался изобрести лекарство, чтобы привести мастера в чувство; Тьери с помощью Чарли изучал Нейдр.

Присутствующие же, пришедшие почти одновременно, нервничали и, не в силах придумать, как вести себя, напряженно переглядывались, безмолвно испрашивая друг у друга совета.

Роман, сидящий с мрачным видом, сцепивший пред собою на столе руки в замок и глядящий в столешницу, даже не пытающийся закинуть на нее ноги, внезапно поднялся со стула.

— Я схожу, узнаю, как он, — отрывисто бросил виконт и, не дожидаясь согласия или возражения друзей, решительно направился к холлу.

Останавливать его никто не стал — юношу решили использовать как посланника, в надежде через него получить ответы на собственные вопросы.

— Боюсь, если бы что-то изменилось, Луи сообщил бы нам, — мрачновато проговорил Ричард, созерцая дверь гостиной и, тяжело вздохнув, откинулся на спинку собственного стула, — Как мы ненавидели его еще совсем недавно!.. А сейчас я готов на все, лишь бы он остался в живых. Как меняется жизнь…

— Как меняются люди, — поправил его Винсент и, тяжело вздохнув, покачал головой, — Со старых времен Альберт сильно изменился в лучшую сторону, а за время, что провел в Нормонде, стал всем нам очень близок. Стал членом семьи, стал… настоящим другом всем нам! Чеслав знал, куда бить, — мы практически деморализованы, и совершенно не знаем, что предпринять.

Андре, которому, как, впрочем, и Татьяне, и Анри было сейчас тяжелее всего, вздохнул и, слабо усмехнувшись, махнул рукой.

— Говорили, что Тьери нашел что-то о Нейдре, но, по-видимому, это не может помочь нам теперь. С мечом что-то произошло после того, как он испил крови отца, он изменился… сейчас я даже не рад, что мы вернули его.

— Разве меч не принадлежит Чеславу теперь? — мальчик, который кое-что о сложившейся ситуации знал, особенно благодаря тому, что скрывать случившееся от него у взрослых просто не было сил, приподнял голову, переводя взгляд с дяди на отца и пожимая плечами, — Я думал… хочу сказать, если он подчинил его себе, может быть, он способен как-то… воздействовать на расстоянии?

Эрик слабо улыбнулся и ласково взъерошил волосы сына, пытаясь успокоить его волнение.

— Если бы мы знали, сынок, если бы знали… Но пока что ни Тьери, ни Паоло, ни Марко — никто из наших друзей не может понять, что происходит и почему твой дедушка никак не приходит в себя. Они поймут это! — молодой граф приподнял подбородок, обводя взглядом всех собравшихся за столом, — Поймут и сумеют привести его в чувство, я уверен в этом! Знать бы лишь, когда…

— Может быть, Роман что-то выяснит, — тоскливо отозвалась отчаянно храбрящаяся, но безумно переживающая Татьяна, — Честно признаться… сейчас я тоже готова на все, лишь бы только папа пришел в себя.

…Роман подошел к каморке едва ли не на цыпочках и, на мгновение замерев, осторожно постучал. Сердце его замерло в ожидании ответа, в горле встал комок — волнение унять юноша не мог и реакции с той стороны ожидал со страхом.

— Входите, кто там… — донесся изнутри негромкий голос младшего брата, и виконт, поспешно распахнув дверь, зашел.

Бледное лицо лежащего на кровати навзничь Альберта как-то сразу бросилось в глаза, и молодой человек на мгновение сжал губы, давя эмоции. Дядя казался если не уже мертвым, то умирающим однозначно.

— Как… — он запнулся, понимая глупость вопроса и, покачав головой, тихонько вздохнул. Людовик, который сидел возле кровати дяди на стуле, ссутулившись и не поворачиваясь, едва заметно дернул уголком губ.

— Без изменений, как можешь видеть. Сам ты как? Твое горло… — здесь молодой маг все-таки оглянулся, окидывая брата несколько обеспокоенным взглядом. Роман слабо усмехнулся.

— Я о нем и не вспоминаю, Луи. Не до того… ты всю ночь тут?

Парень кивнул и вновь повернулся к дяде. Виконт, хмурясь, шагнул вперед, чуть сжимая его плечо.

— Надо отдохнуть. Ты по цвету скоро с ним сравняешься, а это не слишком красиво выглядит, — он пытался шутить, но шутки выходили грустными и какими-то дурацкими: верный признак того, что юноша серьезно взволнован.

— Я думаю, — почти безжизненно откликнулся Людовик, — Думаю всю ночь, Роман. Я перепробовал все, что мог, все, чему он учил меня… сейчас мне кажется, что я был никудышным учеником. Когда Чеслав напал на меня, он сумел меня спасти, а я… — он махнул рукой и, тяжело вздохнув, покачал головой, — Нейдр тянет из него силы, знаешь… В этом я уверен, я вижу это! Он тянет из него силы, напитавшись его кровью, становится сильнее с каждым мигом, тогда как дядя слабнет, и у него не хватает сил сопротивляться треклятому мечу! Ему надо как-то помочь, нужно что-то, что могло бы поддержать его силы, может быть, увеличить их, а я не знаю… Он ведь всегда рвался в замок, Роман! — молодой маг обернулся вновь, — Он всегда стремился сюда, чтобы обрести здесь силу, чтобы получить силу бо́льшую, чем та, какой владел он! Сейчас он здесь, сейчас все его желания исполнены, но сил ему все равно не достает! Я не могу поверить, чтобы величайший маг всех времен вдруг оказался слабее какого-то проклятого меча! — юноша резко выдохнул и, закусив губу, рывком отвернулся. Его душило отчаяние.

Роман, выслушавший его с великим вниманием, старающийся хранить спокойствие и пытающийся понять все как можно глубже, внезапно замер. В голове у него что-то щелкнуло, часть головоломки встала на свое место и парень, пораженный внезапной догадкой, ошарашенно повел головой из стороны в сторону.

— Не все… — негромко вымолвил он. Луи непонимающе оглянулся, хмуря брови, а виконт, глядя на бледное лицо великого мага, медленно продолжил.

— Желания… не все его желания выполнены, Луи. Ты помнишь… раньше, когда он приходил к стенам замка… чего он хотел тогда, чем хотел обладать, ты помнишь??

В зеленых глазах юноши мелькнуло понимание, помноженное на робкую и, одновременно, почти безумную надежду. Он моргнул, гася ее и, грустно улыбнувшись, отрицательно покачал головой.

— Она не согласиться.

— Уверен? — Роман прищурился, не сводя взгляда с дяди, — Луи, Татьяна сильно изменилась за это время и от безделушек своих уже порядком устала. Сейчас ей куда важнее семья, чем какая-то невнятная сила. Только что она сказала, что ради спасения отца пойдет на все… Вопрос в другом — есть ли шанс?..

Людовик, сам устремивший взгляд на бледное лицо Альберта, медленно и неуверенно опустил подбородок. Он не был до конца убежден в справедливости догадки брата, однако, надежду она, безусловно, внушала, и это не могло не толкать его на действия.

— Шанс есть, — голос его прозвучал глухо и отрывисто, — Браслет и кулон за все время своего существования впитали такое количество силы, что, оказавшись на руке и шее дяди, могут сработать как разряд дефибриллятора, дать необходимый толчок, чтобы он пришел в себя. Если только меч не окажется сильнее и не вытянет силу и из них…

Роман легко пожал плечами. Его собственная догадка почти окрылила, надежда на успех вспыхнула с новой силой, а в том, что Нейдр всесилен, виконт все-таки откровенно сомневался.

— Надо попробовать! — он сжал руки в кулаки и, воодушевленно топнув ногой, метнулся к двери, — Я позову Татьяну! Черт с ним со всем, потом снимем с дяди все украшения, лишь бы он пришел в себя! Лишь бы снова ожил… — парень задохнулся и, не прибавив ни слова, пулей вылетел за дверь.

Людовик, проводив его взглядом, тихонько вздохнул и, покачав головой, вновь устремил взгляд на дядю.

…Татьяна вбежала в каморку первой, обогнав даже быстроного сына, тоже спешащего поскорее узнать радостную новость и, замерев на пороге, взволнованно прижала руку, украшенную браслетом, к груди.

— Луи… Роман сказал, появился шанс?..

Молодой маг, неспешно повернувшись, чуть склонил голову набок, изучающе глядя на девушку и на толпящихся за ее спиной людей.

— Шанс?.. — он выпрямился и чуть-чуть опустил подбородок, — Маленькая возможность, вариант…

— Не тяни! — Винсент, выглядывающий из-за плеча девушки, нахмурился, упираясь ладонью в косяк. Эрик, стоящий рядом с ним, лишь согласно кивнул, глядя на брата со вполне оправданным беспокойством.

Тот скривился.

— Не тянуть! — парень передернул плечами и, вновь устремив взгляд на Альберта, мрачно продолжил, — Я больше всего на свете хочу помочь ему. Сейчас… да и всегда хотел, хоть и отвлекся от этих желаний на какое-то время. Я всегда любил дядю, люблю и сейчас!.. Но я не хочу, чтобы меня вновь сочли предателем.

Ричард, места которому в первых рядах не нашлось, но который, тем не менее, слова племянника услышал, изумленно приподнял брови.

— Что за чушь? Луи, никто тебя не считает предателем, и никто не будет так считать! Мы все хотим помочь Альберту, все беспокоимся за него… говори, что ты придумал.

Юноша тяжело вздохнул и, поднявшись на ноги, прошелся по каморке, засовывая руки в карманы и глядя в пол.

— Я думал всю ночь, — голос его звучал глухо, но уверенно и твердо: своего мнения Людовик продолжал придерживаться и изменять его не собирался, — Думал, сопоставлял, делал выводы… Нейдр тянет из дяди силы, ребята, — он остановился, поднимая голову, и взирая на Татьяну и людей за ее спиной, — Он слаб, он не может противиться ему сам. Необходим какой-то толчок, необходим дополнительный, внешний источник силы… В стенах Нормонда дяде, конечно, стало легче, когда он был здоров, но эта сила рассеяна на большом пространстве, а для исцеления ему необходим более концентрированный ее приток. Нужно что-то, что могло бы направить эту силу в одну точку, собрать ее в пучок, что-то…

— Что-то, что хотел забрать Чеслав, — Татьяна, уже сообразившая, о чем идет речь, улыбнулась, — Что-то, что я ношу на руке и шее… Я согласна, Луи.

Слова ее прозвучали, наверное, для всех присутствующих, как гром среди ясного неба. О страстном желании Альберта заполучить браслет и кулон знали все, и исполнять это желание не хотели тоже все, справедливо опасаясь подвоха. Столь внезапное, резкое решение девушки отдать волшебные предметы — пусть на время, но все же отдать! — тому, кто некогда стремился получить их, кто однажды обманом их отнял, поражало до глубины души.

— Татьяна… — Луи покачал головой, пытаясь что-то сказать, как-то остановить молодую графиню, но та лишь уверенно шагнула вперед.

— Эти безделушки только и делают, что отравляют мне жизнь! — голос девушки зазвенел, — Я давно говорила, что если бы была возможность, шанс сбросить с себя бремя носителя — я бы сделала это, не задумываясь! И, если сейчас эти предметы могут — хоть однажды! — совершить что-то хорошее, спасти жизнь моему отцу — я согласна отдать их ему. Я не дорожу ими, и… доверяю папе.

Андре, прекрасно сознающий, почему его недавно обретенные друзья и родственники колеблются, напряженно внимающий речам сестры, медленно, облегченно выдохнул. Идея кузена казалась ему действительно здравой — браслет и кулон, полные сил замка, способные концентрированно направлять их в одну точку могли действительно оказать помощь великому мастеру, однако, отбирать их у Татьяны насильно, разумеется, смысла не было.

Теперь же, когда девушка согласилась сама, появилась надежда.

Она решительно приблизилась к кровати отца и, присев на ее край, неуверенно коснулась браслета, оглядываясь через плечо на настороженного супруга и замершего с ним рядом дядю. Затем перевела взгляд на молодого мага и, не зная, что делать, обреченно вздохнула.

— Я… не знаю, как снять его, — она бросила ненавидящий взгляд на браслет и покачала головой, — Чеслав говорил, его можно снять, если есть другой носитель, но… Говорили, что у отца я перехватила силу носителя, я знаю, что он должен был владеть этими предметами! Но вот он рядом… а снять браслет я не могу! — она на мгновение сжала зубы, сдерживая эмоции, — Почему у оборотня получилось тогда?! Почему я…

— Спокойнее, — хранитель памяти, решительно зайдя в каморку, погрозил племяннице пальцем, — Оставь панику, Татьяна. Чеслав создал браслет, сам он силой носителя, несомненно, обладает тоже… он снимал браслет с твоей руки сам, поэтому тот и соскользнул.

Девушка непонимающе мотнула головой.

— Но папа…

— Возьми его за руку, — перебил Людовик, начиная понимать, что подразумевает Винсент, — Возьми за руку и перетяни браслет со своей на его…

Татьяна удивленно опустила взгляд и, действуя робко, нерешительно, осторожно коснулась пальцев великого мага, легонько сжимая их. Затем медленно, неуверенно дотронулась до браслета и неспешно потянула его вперед.

Она не была уверена в успехе, она сомневалась каждый миг, но… по счастью, дядя ее оказался прав.

Упрямый браслет, почувствовав рядом руку другого носителя, расширился, минуя запястье девушки и, легко проскользнув по нему, перебрался (Татьяне показалось, что сделал он это сам) на запястье великого мага, плотно обнимая его.

— Теперь кулон… — Андре, растолкавший всех и напряженно следящий за действиями сестры, закусил губу, нервно ломая пальцы.

Девушка кивнула и, осторожно коснувшись цепочки кулона, попыталась расстегнуть ее…

Это украшение оказалось более благодарным и податливым, чем браслет, а может, чувствуя, что собрат его уже находится в других руках, оно стремилось соединиться с ним. Цепочка легко расстегнулась, и Татьяна, действуя решительно и резко, очень уверенно, попыталась надеть, застегнуть его на шее великого мага.

Цепочка соединилась сама. Украшения чувствовали, знали, что находятся у нужного человека, стремились к нему и не противились действиям бывшей хозяйки.

Кулон мягко скользнул под ворот рубашки, касаясь обнаженной кожи мага… и тот вдруг резко вздохнул, распахивая глаза и хватаясь рукой за горло.

Все отпрянули, глядя на мужчину почти со страхом; во всех головах замелькали ужасные мысли, предположения, что их действия могли сделать ему лишь хуже…

Рука мастера, прекратив сжимать горло, скользнула чуть ниже и, нащупав кулон, замерла. Мужчина недоверчиво моргнул и, приподняв ту же руку, устремил взгляд на запястье, опоясанное браслетом…

Взгляд его стал осмысленным и, к изумлению всех, почти негодующим.

— Зачем?! — выдохнул он и, упершись левой рукой в койку, все еще с некоторым трудом сел, — Татьяна… эти предметы, зачем? Они должны быть у тебя, принадлежать тебе, ты — носитель!..

— Ты тоже! — девушка всплеснула руками и, не желая слушать дальнейших возмущений отца, без разговоров крепко обняла его за шею, — Папа, я сделала это, чтобы вернуть тебя к жизни, сделала и не раскаиваюсь!

— Никто не раскаивается, — подал голос Винсент и, широко улыбнувшись, чуть отвел руку в сторону, — С возвращением в мир живых, потомок.

Альберт глубоко вздохнул и, прижав к себе дочь, благодарно кивнул.

— Спасибо. Я вижу, вы сумели доставить меня в замок, хорошо… что с Чеславом?

— Бежал, будучи сильно ранен, — Андре, с улыбкой до ушей, подошел к отцу и, не зная толком, что делать, осторожно взял его за руку, — Рад, что не потерял тебя вновь, папа.

Татьяна, наконец, выпустившая отца из объятий, улыбнулась сама.

— Мы все рады! Чеслав… мы не знаем, что он будет делать дальше, но какую-то фору мы, безусловно, получили. Судя по рассказам, пострадал он сильно, да и белладонна свое дело сделала…

Великий маг кивнул и, тяжело вздохнув, внезапно поднялся на ноги.

— Он все равно вернется. Он не успокоится, не остановится, пока не завершит начатое! Мы должны…

— Сядь, дядя! — Людовик, откровенно возмущенный поведением своего пациента, легко толкнул его в плечо, — Мы все испереживались, ночь не спали, я вообще тут с ума сходил все это время, а ты, не успев прийти в себя, рвешься вновь умереть? Мы даже не знаем, чего лишил тебя Нейдр, не знаем, сколько вреда он причинил тебе!

Мастер медленно опустился обратно на кровать и, подняв обе свои руки, с некоторым интересом изучил их. Затем опустил и обезоруживающе улыбнулся.

— Сколько вреда? Совсем немного, Луи. Я слаб, я не способен противостоять Чеславу, и я… смертен.

— Как это он смертен?! — Дэйв, вскочив со своего стула, окинул всех, собравшихся за большим столом гостиной, недоверчивым и негодующим взглядом, останавливая его на спокойно улыбающемся Альберте. Великий мастер все еще был бледен, казался утомленным, но сидеть со всеми за столом, тем не менее, мог и пренебрегать участием в собрании не пожелал.

— Мы с Ричардом знаем его уже… — молодой человек мотнул головой, пытаясь сосчитать, — Не знаю, больше трехсот лет, и он всегда был бессмертен, всегда! Как он может быть вдруг смертен?!

— Дэйв, остынь, — оборотень, глубоко вздохнув, дернул своего невыдержанного друга за рукав, вынуждая его сесть обратно, — Мы тоже нервничаем, и тоже толком не знаем, как это произошло. Нейдр испил его крови…

— А после долго тянул из него силы, — подхватил Роман, — Так, по ниточке, по капельке, потихонечку, пока не вытянул все и сразу. Ты что, не видишь, как дядя похудел? Это все противный меч виноват! Кстати, дядя, может, тебя покормить? — юноша с нескрываемым беспокойством воззрился на мага, — А то ты правда бледноват как-то…

— Спасибо, — мужчина быстро, тонко улыбнулся и отрицательно покачал головой, — Спасибо, Роман, но я не голоден. Я ощущаю усталость… но, мне кажется, силы постепенно возвращаются ко мне — я чувствую, как браслет и кулон вливают их вновь в мое тело. Вернее… не совсем так. Эти предметы, как говорил Чеслав, призваны впитывать силу, вытягивать ее из носителя, и из мест, где находятся, — заметив страх в глазах дочери и сына, Альберт усмехнулся, — По счастью, я, даже находясь в бессознательном состоянии, сумел переубедить их. Я говорил, всегда говорил, что я знаю, как обращаться с браслетом, знаю, для чего создан кулон, и именно поэтому я так стремился заполучить их когда-то. Они вытягивали силы из Нормонда, забрали их у Татьяны когда-то, но мне они эти силы передают, хотя, возможно, и не желают этого. Впрочем… в данный момент желания этих предметов меня интересуют мало.

— В данный момент они не интересуют никого, — Татьяна, приободренная словами отца, с облегчением улыбнулась, — Как хорошо, что мы забыли о словах Чеслава в момент, когда решили надеть их на тебя… иначе мы бы не стали рисковать. Хотя я все равно не понимаю, как ты сумел…

Винсент, углубленно размышляющий о чем-то уже некоторое время как, мотнул головой и, собрав одной рукой волосы в подобие хвоста, нахмурился.

— Это не он сумел. Я думаю, здесь другое… Нейдр тянул из него силы, тянул безо всяких проблем, без сопротивления, но тут вдруг появились браслет и кулон… Конкуренты, можно сказать. Предметы напитывались силой давно, они набрали ее довольно, чтобы и в самом деле защитить носителя от нападения извне. В каком-то смысле, можно сказать, что они оттолкнули силу Нейдра, чтобы выпить остатки сил моего потомка лично. Конечно, это если представить, что они обладают рассудком, в чем я лично очень сомневаюсь.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, Венсен, — Альберт задумчиво потер подбородок, — Вы надели браслет на мою руку, и кулон на шею, Татьяна надела, и предметы создали некоторый барьер, за который нельзя проникнуть извне. Можно сравнить это с куполом, со сферой… внутри нее они бы полностью иссушили меня, не приди я в сознание. Когда же это произошло, я, должно быть, неосознанно изменил полярность их влияния, сам стал впитывать их мощь, а они подчинились, потому что… — он внезапно умолк и, быстро глянув на дочь, вздохнул.

Девушка, сообразив, что хотел сказать отец, быстро улыбнулась.

— Потому что ты — истинный носитель, папа. Ты прав, они были созданы для тебя, а я перехватила у тебя эту силу… Но я не умею подчинять браслет, не способна договориться с кулоном, я носила их и скорее сама подчинялась их воле. Пусть они остаются у тебя. Теперь, когда все так изменилось, когда ты больше не противостоишь нам, не пытаешься причинить нам вред… это может принести значительно больше пользы, чем мое обладание ими.

— Татьяна права, — Эрик, решивший тоже внести свою лепту в обсуждение столь животрепещущей темы, нахмурился и, сложив пальцы домиком, пару раз стукнул себя ими по губам, — Но есть и еще кое-что, что тебе следует сделать, дядя… ты должен вернуть свое бессмертие. Это возможно?

Великий маг медленно вытянул руки перед собою на стол и, сцепив их замок, чуть усмехнулся, окидывая долгим взглядом дочь и зятя, рядом с которыми сидел.

— Татьяна права и не права одновременно, мой мальчик, — говорил он спокойно, с легкой улыбкой, но от этого не менее серьезно, — Она права, называя меня истинным носителем, но не права, говоря, что браслет и кулон создавались для меня. Не забывай, кто создал их, милая, — мастер перевел взгляд на девушку, — Он создавал оба предмета для себя, он сам выдумал легенду о носителе — вспомни рассказ Венсена! — но не учел того, что может появиться человек, который сумеет изучить их, который сумеет подчинить их себе. Он позволил им впитывать волю владельцев, но не думал, что владелец может обладать излишне большой волей… Да, ты права, — он немного выпрямился, на сей раз устремляя взгляд на гибкое металлическое кошачье тельце, браслетом обвивающее его запястье, — Я истинный носитель и в моих руках оба предмета сумеют раскрыть весь свой потенциал. Но создавал их Чеслав, поверь, не для меня, ему и в голову не приходило, что я сумею подчинить их!.. Что же до твоего вопроса, Эрик, — маг немного склонил голову набок, вглядываясь в зятя, — То мой ответ — да. Вернуть бессмертие для меня возможно, однако… это будет не слишком легко. Мне потребуется три дня… и я не уверен, что у нас они есть.

Роман, в последнее время ставший значительно более дисциплинированным и слушающий разговор с крайним вниманием, даже не предпринимая попыток вмешаться в него, наконец, все-таки не выдержал.

— Ну, уж тут ты передергиваешь, дядя! — он негодующе хлопнул ладонью по столу и тотчас же отвел ее в сторону, — Чес — не робот какой-нибудь, ему тоже нужно время восстановиться, тем более после белладонны! Вряд ли он нападет на нас в ближайшие…

Закончить ему не дал чей-то знакомый, довольно усталый голос, послышавшийся от дверей холла.

— У нас опять собрание? Могли бы позвать и нас с папой, мы как раз… — говорящий прервался и, устремив взгляд на обернувшегося Альберта, ошарашенно развел руки в стороны. Стало заметно, что в одной из них он сжимает белое перо.

— Великий мастер, морского ежа тебе за шиворот! — парень ошарашенно покрутил головой, — А мне вы сообщить не могли, что пациент уже ожил? Или это недостойно моего внимания?

— Прости, Бешенный, — Людовик, виновато улыбнувшись, чуть пожал плечами, — Все произошло так внезапно, что никто не успел полноценно сориентироваться. Знаешь, в таких ситуациях всегда теряешься — кому сообщить, кого позвать… — он печально вздохнул и демонстративно пригорюнился, словно рассуждая о похоронах.

Альберт чуть приподнял уголок губ, показывая, что шутку понял и, предпочитая не задерживать внимания на ней, перевел взгляд на перо в руке вошедшего Чарли.

— Как я понимаю, капитан пожаловал с известиями? — он красноречиво кивнул на перо, и экс-пират тяжело вздохнул, кивая в ответ.

— Да, валялось в холле на полу. Черт знает, кому эта рыжая крыса адресовала его на сей раз, креветку дохлую ему в ноздри, но звучит весьма угрожающе! — он шагнул к столу и, справедливо полагая, что передавать угрожающие послания надлежит тому, кто возглавляет их команду, протянул перо мастеру.

Великий маг, мягко приняв его, скользнул взглядом по написанному и, хмурясь, сжал губы, неспешно кладя перо на стол. Говорить ему ничего не хотелось.

Винсент, справедливо полагая, что коли уж потомок ознакомился с посланием, то прочим знать его содержание тоже не помешает, дотянулся до него и, схватив, поднял на уровень глаз.

— «Четыре дня», — с выражением прочитал он и, хмыкнув, бросил перышко на стол, — А он самонадеян, как я погляжу. Надо бы спросить у Марко, через какой срок белладонна выводится из организма оборотня…

— Не стоит, — Ричард, мрачный, как дождливое небо, тяжело вздохнул и, подперев щеку кулаком, обвел всех невеселым взглядом, — Белладонна выводится за три-четыре дня. Он дал себе маленькую фору — хочет не только прийти в себя, но и полноценно оправиться, подготовиться к следующей битве…

— Значит, и нам не стоит медлить, — Альберт нахмурился и, потерев подбородок, попытался, было, вновь уверенно принять командование, — Чарли и Эрику следует усилить тренировки. Я и Роман проследим…

— Нет! — Татьяна, совершенно негодующая, возмущенная до безобразия, вскочила на ноги, гневно упирая одну руку в бок, — Ты не будешь ни за чем следить, папа! Ты отправишься в каморку и будешь делать, готовить, варить или я не знаю, что, себе бессмертие!

— Татьяна… — великий маг, по-видимому, такого напора от дочери не ждавший, растерянно заморгал, — У нас нет времени, я должен…

— Нет! — теперь уже в бой вступил и Андре, тоже вскакивающий со стула и возмущенно сверлящий родителя взглядом, — Все, что ты должен — вернуть былую силу, папа, вновь обеспечить себе неуязвимость! С остальным мы разберемся сами.

— Но… — мастер завертел головой, переводя изумленный взгляд с одного из своих детей на другую. Последняя нахмурилась.

— Никаких «но»! Я не хочу потерять отца, папа, запомни это раз и навсегда! Сегодня… вернее, вчера, я уже думала, что потеряла тебя. Не заставляй ни меня, ни Андре переживать это снова, — на последних словах голос девушки зазвучал глуше, и Альберт тяжело вздохнул. Такому напору сопротивляться было невероятно затруднительно и почти невозможно; какие еще привести аргументы, мужчина не знал.

— Я ведь должен помочь… — попытался еще возразить он, однако, на сей раз оказался прерван младшим из своих племянников.

— Они сами справятся, дядя, — безапелляционно заявил Людовик и, воодушевленно взмахнув рукой, широко улыбнулся, — А я когда-то помогал тебе готовить бессмертие, помогу и на сей раз. И, кстати, у тебя еще останется в запасе целый день для восстановления сил — цени милость Чеслава!

— Ежа ему в брюки, — сумрачно вставил Чарли.

Альберт, высказыванием капитана изрядно позабавленный, хмыкнул и, скрывая улыбку, слегка покачал головой.

— Суровый у вас нрав, капитан. Что ж… — он обвел взглядом всех, столь категорично настроенных в его отношении людей и неспешно кивнул, — Хорошо. Если все вы, дети мои, желаете, чтобы я проявил заботу о себе вместо того, чтобы помогать вам — так тому и быть. Но у меня есть одно условие… — маг медленно повернулся, устремляя взгляд на дочь и зятя, — Вы оба примете предложение Луи и выпьете зелье, которое продлит ваши жизни на века. Я не хочу пережить вас, мои дети.

Эрик, которого мастер, не задумываясь, записал в свои отпрыски, тонко улыбнулся и, переглянувшись с супругой, медленно склонил подбородок. Против такого расклада граф, после некоторых раздумий и ввиду сложившейся ситуации, больше не возражал.

Маленький Анри выскользнул из замка совершенно незаметно для взрослых, занятых своими делами и проблемами. Он не боялся внезапного нападения страшного рыжего оборотня — он слышал, что тот обессилен сейчас, он не боялся и новой встречи с пауком — он слышал, что тот больше не опасен. И, в связи со всем этим, он совершенно не понимал, почему ему до сих пор запрещают покидать замок и гулять по хорошо знакомому лесу.

Он родился здесь, он бродил между деревьев, окружающих Нормонд, не раз и не два, то один, то в сопровождении кого-то из взрослых и абсолютно не боялся заплутать в них. Он скучал по запаху прелой травы, по шороху сухих листьев под ногами, скучал по лесным ароматам и звукам, он тосковал по живой природе и не мог больше оставаться среди каменных стен.

Он понимал, что поступает плохо. Сознавал это очень хорошо, но все равно не был способен устоять.

Сегодня, когда он оказался один в холле, когда сквозь щель между входных дверей до него долетело мягкое и нежное дыхание осеннего ветерка, он не смог удержаться.

И вот, теперь он был здесь. В лесу, таком любимом и знакомом лесу, брел по опавшей листве, по сухим иголкам, любовался игрой осенних красок, слушал щебет птиц и шорох невидимых зверей… Он наслаждался жизнью, отдыхал сердцем и душою, и совершенно не жалел о том, что столь бессовестно нарушил наказ матери не покидать Нормонд.

Встретить кого-то в этих местах паренек не ожидал, даже не думал, что здесь кто-то может вдруг оказаться, поэтому, завидев среди деревьев чью-то фигуру, поспешил спрятаться в кустах.

Фигура медленно приблизилась, превращаясь в женщину — очень печальную, заплаканную и усталую женщину, чье лицо поражало какой-то привычной безнадежностью, и остановилась, глядя сквозь ветви на замок.

С губ ее сорвался слабый вздох, обернувшийся рыдающим стоном, и мальчик не выдержал.

Ребенком он был добрым, чутким к чужим страданиям и позволить незнакомке плакать у него на глазах не мог.

— Почему вы плачете? — его звонкий голос нарушил печальное уединение женщины, заставляя ее вздрогнуть и перевести взгляд на юного собеседника. Грусть в ее глазах сменилась недоверчивым изумлением, тенью какой-то невероятной догадки, и она растерянно заморгала.

— Кто ты, мальчик?

— Анри, — паренек, не видя смысла скрывать свое имя, пожал плечами, — Я живу в том замке, на который вы смотрите. Но почему вы плачете? Вы ударились, вам больно?

Женщина слабо улыбнулась и, опустив голову, тяжело вздохнула.

— Да… мне больно, мальчик мой, очень больно… как, должно быть, и тебе, — она подняла взгляд и заметив на лице маленького собеседника недоумение, чуть слышно прибавила, — Твой дедушка… я слышала, что он… он…

Анри удивленно вскинул брови. О том, что дедушка жив, он уже знал и даже успел посидеть у него на коленях перед тем, как сбежал из замка, поэтому сейчас испытывал самое искреннее изумление.

— А что дедушка? Он жив, если вы об этом, хорошо себя чувствует. Ой… — внезапно сообразив, что болтать слишком много, наверное, не стоило бы, тем более, что говорит он с незнакомой дамой, мальчишка прикрыл рот ладонью, — А вам зачем?..

— Жив?.. — женщина, словно и не услышав вопроса мальчика, неуверенно улыбнулась и, вглядевшись в него, как будто в поисках подвоха, заулыбалась шире, — Антуан жив! О, Боже, какое великое счастье! Мой сын, мой мальчик…

— Ваш сын?.. — до Анри медленно начало доходить, с кем он говорит, и он неуверенно попятился, — Так вы что… мама моего дедушки?..

Женщина, широко улыбаясь, радостно кивнула.

— Он не признает этого, малыш, — тем не менее, предпочла сообщить она истину, — И, наверное, никогда не признает. Но я безумно счастлива знать, что он жив, и ты передай ему… нет, — внезапно сообразив, что мальчику, скорее всего, покидать замок не разрешали, а уже тем более не следовало ему говорить с незнакомыми, она нахмурилась, — Ничего не передавай дедушке, Анри. Беги домой, мой маленький мальчик, скорее возвращайся обратно! В этом лесу с каждым днем становится все опаснее.

Анри, не слишком напуганный, но изрядно впечатленный общением с прабабушкой, быстро кивнул и, непрестанно оглядываясь на нее через плечо, бросился к замку.

Альжбета осталась одна. Несколько секунд она, улыбаясь, смотрела вслед столь неожиданно встреченному правнуку, затем перевела взгляд на замок и, прижав сомкнутые ладони к губам, прошептала давно забытые слова молитвы, прося небеса о здравии сына.

После чего, глубоко и счастливо вздохнув, повернулась и уверенно зашагала сквозь лес назад, к своей избушке, где ее должен был ждать раненный оборотень.

Она отошла не слишком далеко, хотя и довольно для того, чтобы маленький Анри успел добраться до замка.

— С кем ты говорила? — знакомый жестокий голос заставил ее, содрогнувшись, остановиться и испуганно уставиться на его обладателя, небрежно привалившегося плечом к ближайшей сосне.

— Тебе… — женщина сглотнула, — Не следовало вставать. Ты должен набираться сил…

— Мне захотелось пройтись, — бросил Чеслав, продолжая сверлить ее взглядом, — Так с кем ты говорила? Я слышал голоса.

Альжбета замялась. Выдавать правнука ей не хотелось, однако о том, что ложь рыжий оборотень чует за версту, она была слишком хорошо осведомлена.

— Это… — она неловко пожала плечами, — Какой-то мальчик… забрел в лес по ошибке, случайно…

Чес склонил голову набок; в желтых глазах его полыхнуло дьявольское, издевательское пламя.

— Забрел по ошибке в лес… — задумчиво протянул он, — Маленький мальчик в лесу, окружающем Нормонд… не считай меня идиотом, Альжбета. Ты шла с улыбкой на устах — полагаю, счастлива, что, потеряв сына, обрела правнука?

Женщина, быстро сообразив, что об Антуане оборотню по-прежнему ничего не известно, склонила голову.

— Да… мне больно думать, что больше не увижу Антуана, но…

— Но он в любом случае не хотел тебя видеть, — Чеслав приподнял уголок губ, созерцая ее с любопытством бывалого садиста, изучая реакцию жертвы на очередную пытку, — Ничего. Скоро ты привыкнешь к мысли о том, что твой выродок покинул этот свет, так и не простив тебя, ведьма. И не смей больше приближаться к замку! Я не хочу пока убивать тебя, но, если попытаешься меня предать — пощады не будет.

— Анри, где тебя носило?! — Влад, нервно расхаживающий по комнате мальчика, заметив, как тот осторожно проскальзывает в дверь, гневно повернулся к нему, — Мне поручено следить за тобой, а я обшарил весь замок!..

— Я гулял, — мальчишка, упрямо сжав губы, виновато опустил голову, заставляя негодующего гувернера на мгновение примолкнуть.

Он медленно моргнул и, явно не веря собственным ушам, пораженно уставился на паренька.

— Гулял?.. — говорил Владислав медленно, неуверенно, явственно опасаясь собственной догадки, — На улице?? — окинув мальчика взглядом и обнаружив на его одежде приставшие кое-где ветки и елочные иголки, мотоциклист помрачнел, — Ты что, спятил, мальчик? Чем ты слушал, когда твоя мать строго-настрого запретила тебе покидать замок?! Кто разрешил тебе шляться по лесу?!

— Я не шлялся! — Анри вскинулся, было, но сейчас же вновь понуро опустил плечи, устало вздыхая, — Не злись на меня, Влад, пожалуйста. Я просто устал сидеть в четырех стенах, хотел пройтись по лесу, вдохнуть его запах… Я ничего плохого не сделал, и ничего не случилось, она не тронула меня!..

— Она? — молодой художник, мрачнея с каждым мигом все больше и больше, тяжело шагнул к своему юному собеседнику и, присев перед ним на корточки, пытливо вгляделся в испуганное личико, — Кто «она», Анри? Выходит, ты гулял не один?

Мальчик тяжело вздохнул и, закусив губу, упрямо мотнул головой. Рассказывать о встрече с прабабушкой ему не хотелось, тем более, что та просила не делать этого. С другой стороны, ложь сейчас тоже не была бы правильным выходом из ситуации — в конце концов, он уже проговорился, выкрутиться теперь было бы сложно.

— Ну… я… — он замялся, не зная, как оправдаться, — В общем… Природу имел в виду — она ничего плохого не сделала мне, да и вообще…

— Анри, — Влад нахмурился: понимать, когда его подопечный лжет, парень научился уже давно. Мальчишка поник, понимая, что попытка не удалась.

— Если я скажу, ты расскажешь остальным, — упрямо буркнул он, — А они расстроятся! Я не хочу, чтобы мама с папой думали, будто я не уважаю их слова, я уважаю!.. Просто устал сидеть в замке.

Владислав глубоко вздохнул и, чуть усмехнувшись, поднялся с корточек, глядя на мальчика сверху вниз. На губах его медленно прорисовывалась почти благодушная улыбка.

— Что ж, учитывая, что мне поручено следить за тобой, а я с заданием не справился, значит, карающий меч рухнет на мою голову… пожалуй, я бы мог и не передавать другим твои слова. Но только, если ты сейчас же объяснишь мне, что произошло, и если я не сочту, что об этом им все-таки стоит знать!

— Ну… — Анри облизал губы, переступая с ноги на ногу, — Я гулял по лесу, потом услышал шаги… увидел какую-то даму, она плакала. Я хотел утешить ее, а оказалось, что это — моя прабабушка, мама дедушки! Она плакала, потому что думала, что он умер, но я сказал ей, что это не так. Все, — паренек вытянулся по струнке, — Клянусь, Влад, это все! Потом она велела мне идти в замок, ну, я и ушел… Ты думаешь, это важно?

— Трудно сказать, — художник потер подбородок и, отойдя, присел на край кровати мальчика, — Если она передаст твои слова Чеславу, это может оказаться важным. С другой стороны, мы, кажется, не пытаемся сейчас прикрываться эффектом неожиданности, значит… это уже не так и существенно. Хорошо! — он хлопнул себя по коленям, — Я не стану рассказывать твоим родителям о твоих похождениях, Анри, но поклянись мне, что этого больше не повторится! Поклянись!

— Клянусь! — паренек торопливо кивнул, незаметно скрещивая пальцы и, на миг закусив губу, поторопился сменить тему, — А где все?

— Кто где, — Владислав, не заметив его действий, отвел руку в сторону, — Отец твой тренируется вместе с капитаном Чарли, Роман помогает им, Луи вертится возле твоего деда… А, они еще собирались о чем-то побеседовать с Тьери. У того, кажется, какая-то очень важная информация есть, они хотят узнать ее.

Анри, пропустив половину слов собеседника мимо ушей, глубокомысленно кивнул и, не продолжая беседу, отошел к небольшому столику, на котором лежала толстая книга, раскрытая где-то посередине — книга, в которой содержалось много того, что Татьяна полагала слишком ранним для его изучения.

…Они собрались в большом зале, вокруг лежащего на невысоком столике Нейдра, но не приближаясь к нему и бросая выжидательные взгляды на молчаливо ожидающего своего мига Тьери.

Старый маг был серьезен, может быть, даже слишком серьезен, и причину этой серьезности хотелось узнать всем.

— Я не буду долго ходить вокруг да около, — негромко вымолвил он, убедившись, что все возможные пересуды стихли и друзья готовы внимать его речам, — Я изучил много манускриптов, где содержится информация об этом мече, прочел их все, от корки до корки, не брезгуя даже самыми маленькими листками с записями… и узнал нечто важное, — он окинул настороженных слушателей многозначительным взглядом и, помолчав, прибавил, — Я узнал, как привязать Нейдр к себе, защитившись от него навеки.

— Так, — Альберт, отвлеченный от приготовления бессмертия, и сейчас ничуть не жалеющий об этом, приподнял подбородок, — Полагаю, это именно то, что сумел сделать Чеслав. Я слушаю тебя, друг мой.

Мужчина чуть склонил голову в его сторону.

— Да, учитель. Есть способ привязать меч к себе… для этого нужна кровь того, к кому он будет привязан, но ее требуется не слишком большое количество. Фактически, лезвие Нейдра нужно только испачкать кровью, не более того. Однако, в крови этой должно содержаться зелье, состав которого я так же обнаружил. Приготовить его нетрудно… но, чтобы привязать клинок к себе нужна недюжинная сила, — старый маг в упор глянул на внимательно слушающего его мужчину, — Меч своенравен, мастер. Вновь испив вашей крови, он попытается одолеть вас, и вам потребуются немалые усилия, дабы не позволить ему этого. Для вас сейчас это еще более рискованно, нежели для кого-то другого — Нейдр уже знает вас, он испробовал вашей силы и будет стремиться поглотить ее всю. Я не говорю, что вам следует делать это…

— А я не понимаю, какой в этом смысл, — Чарли всплеснул руками, опираясь затем обеими ладонями о стол в нескольких сантиметрах от меча и нахмурился, — Разве не я должен держать этот меч? Разве не мне следует одолеть Чеса с его помощью? Причем здесь мастер?

Роман насмешливо фыркнул и хотел, было, хлопнуть экс-пирата по плечу или спине, однако, вовремя передумал и приближаться к мечу не стал. Тем не менее, высказаться он не преминул.

— Не будьте так тщеславны, капитан! Ваш миг славы уже миновал, он остался там, в искусственном дядюшкином мире, что ж поделать! Такова жизнь, как говорится.

— Давно ждала, когда ты это скажешь, — тихонько вздохнула Татьяна и под нос себе по-французски пробормотала, — C’est la vie[1].

— Жуткое произношение, — Роман довольно кивнул: критиковать познания девушки, которую всегда слышал говорящей именно на французском языке, и которая изредка пыталась и в самом деле что-то сказать на нем, ему очень нравилось, — Так о чем мы? У нас тут нахальный пират, жаждущий отобрать себе кусочек чужой славы, и дядя, которому не надо связываться с мечом опять. Кто выскажется по существу вопроса?

— Давай я, — Эрик быстро улыбнулся брату, уверенно и привычно перехватывая бразды правления, — Итак… Я и в самом деле не уверен, что тебе следует идти на это, дядя, — с одной стороны. С другой — это могло бы быть если не наилучшим, то вполне неплохим выходом из ситуации, ибо так мы бы могли быть уверенны, что недавнее более не повторится. Выбор за тобой, великий маг.

— И мне сложно его сделать, — мастер чуть приподнял уголок губ, — Ты прав, мой мальчик, если бы меч был привязан ко мне, это дало бы нам возможность немного снизить риск. Кроме того, я смею рассчитывать, что Чеслав полагает меня мертвым, а значит, за нас будет и эффект неожиданности. Особенно, если я появлюсь с мечом… — взгляд его скользнул к ощутимо помрачневшему Чарльзу, и мужчина, улыбнувшись, продолжил, — Но также справедливо и предназначение Чарли, которому сам Рейнир означил одолеть Чеслава. Я бы не хотел отбирать это право у нашего друга, и не стану этого делать. Время идет… как долго готовить то зелье, о котором ты говорил, Тьери?

Старый маг пожал плечами.

— Не так долго, как то, что дает бессмертие, учитель, — спокойно отозвался он, — На его приготовление уйдет всего несколько часов, вопрос в другом… будет ли оно совместимо с тем, что вы создаете сейчас? Я не хотел бы вмешиваться в процесс возвращения вашего бессмертия, я опасаюсь помешать ему.

Людовик, утомленный за последние несколько часов так, словно пахал без перерыва несколько суток, лениво зевнул и махнул рукой.

— А можно списочек ингредиентов? Я тут выступаю на правах почти главного повара, готовлю для дяди вкусную штуку, которая вкачает отнятые у него злобным мечом силы обратно — имею право взглянуть, чем еще вы хотите травануть его!

Тьери, уже начавший привыкать, даже более — почти привыкший к манере ведения разговора младших братьев Эрика, спокойно протянул молодому магу, магистру, как назвал его когда-то Анхель, небольшой обрывок пожелтевшего листка бумаги. Луи, с жадностью схватив его, быстро пробежал глазами, пытаясь ухватить сразу и все.

— Так, это есть, это есть… — забормотал он, сколько взглядом по строчкам, — Это… и это… э… — на лицо юноши набежала тень, и он растерянно поднял голову, — Амла! Не водится у нас и в наличии нет… Хм, — мысли его прыгали, сменяя одна другую с молниеносной скоростью, уследить за ними порою было затруднительно даже самому парню, однако, выводы в результате получались неплохие, что ему нравилось. Он покусал губу, размышляя о чем-то и, потерев подбородок, вновь устремил взгляд на лист бумаги.

— Значит, зелье готовится не долго… — пробормотал он, — И у нас в запасе неполных четыре дня… Андре? — взгляд молодого мага устремился к кузену, и тот, широко ухмыльнувшись, весело козырнул.

— Принято!

Объяснения бывалому контрабандисту не требовались — достать редкое растение способен был только он.

Анри нарушил свою клятву через два дня, когда взрослые всецело были заняты своими взрослыми делами, и даже Владислав, вместо того, чтобы следить за ним, был вынужден возить Андре по городам Франции. Для целей контрабандиста суперскоростной мотоцикл художника подходил как нельзя более кстати, однако, одолжить его Цепеш ожидаемо не согласился, заявив, что лучше доставит пассажира до места самостоятельно. Тем более, что навыков управления железным конем Андре Марен не имел, умел водить лишь машины и парусные суда.

Мальчик оказался предоставлен самому себе, еще раз заверил всех и вся, что будет вести себя хорошо и никуда не денется и, улучив минутку, бесшумно выскользнул из замка, торопливо сбегая по холму вниз.

Ему хотелось рискнуть.

Хотелось, понадеявшись на никогда не оставляющую его удачу, пройти несколько дальше тех мест, где он бывал прежде и даже, быть может, увидеть издали то поместье, о котором говорили родители… а еще было бы здорово взглянуть на сосну, которую дедушка прорастил в наклонном положении на берегу реки!

Перебираться на другую сторону мальчик не собирался. Он надеялся лишь, добравшись до дерева, посмотреть на него, попытаться понять, каким образом его дед, а по совместительству великий маг, сумел возвратить его к жизни, попробовать распознать сложную магию.

Когда-то Анри слышал мельком, как кто-то из старших в беседе случайно обронил, что ему кто-то когда-то предсказал стать одним из величайших магов… или не магов? Может, ему предсказывали что-то другое, говорили, что он просто станет каким-то очень большим человеком, но он понял все именно так.

Ноги ловко и легко мерили лесную почву, мальчишка шел и шел, не задумываясь и не заботясь о том, как будет возвращаться назад, шел, с любопытством осматриваясь, вытягивая шею и вглядываясь в каждый просвет среди деревьев, пытаясь рассмотреть впереди или реку, или, быть может, самое поместье.

Первой он увидел, конечно, реку. Иначе, в общем-то и быть не могло — инстинкт, какое-то странное, невесть откуда взявшееся чутье, вел паренька точно в нужном направлении и, наконец, вывел куда следовало.

Споткнувшись о поваленное ураганом тонкое деревце и разглядев впереди, среди просветов, сплошной лесоповал, окружающий берег блестящей на солнце реки, мальчишка прибавил шагу. Это точно было то место, о котором говорили взрослые, то самое, где бесчинствовал Чеслав… а вот и пророщенная дедушкой сосна!

Анри подбежал к огромному дереву и с восторгом ощупал его, восхищенно озираясь.

Сколько же здесь было интересного! Все эти поваленные деревья, сплошной бурелом вокруг — такое обычное на первый взгляд место, и такое необыкновенное на самом деле!

Ведь вот здесь, здесь, был похищен тогда Винс! И здесь, по этому дереву мама и папа, а еще дядя Луи и дядя Роман, и еще целая куча его знакомых проходили, отправляясь на бой с этим страшным оборотнем! Интересно, он сейчас в поместье?..

Мальчик склонил голову набок, изучающе глядя на бревно. Хм, перейти на ту сторону вполне можно — дерево толстое и крепкое, а он вполне ловок. Ох, что-то будет, если мама узнает…

Он воровато огляделся и, карабкаясь, как обезьяна, торопливо влез на дерево.

Ладно. Он только перебежит на ту сторону, и вернется обратно! Нет… перебежит, посмотрит, что там и вернется. Да, вот так.

Паренек сделал несколько шагов по бревну и внезапно замер, хмурясь. А вообще, он туда пришел?.. Кажется, когда они шли именно к поместью, они не через реку шли, через реку — это когда к башне… Ой, эти взрослые столько ходили, что в пору запутаться! Конечно, они же взрослые, им никто не мешает по лесу бродить…

Мальчишка обиженно надул губы и, оправдываясь перед собой именно этой надуманной обидой, решительно побежал по бревну.

Упасть он не боялся — шел как по ровному мосту, поэтому на той стороне оказался очень успешно и безо всяких проблем.

Убежденный в собственной неуязвимости, соскочил на землю, и огляделся.

Да… здесь бурелом был еще более густым, более непроходимым, чем тот, что устроил Чеслав позади.

Анри тяжело вздохнул. Ему ужасно хотелось добраться до поместья и, если не заходить в него, то просто посмотреть со стороны. А может, и зайти… Оборотень же страшный, по рассказам, которые он мельком подслушал, в основном сидит где-то в глубине поместья, а он бы просто заглянул с краешка.

Мальчишка осторожно ступил вперед, вглядываясь в чащу. Ничего не видно… Ай, ладно, пройдет немножко, а потом повернет обратно!

Он уверенно вступил в густую чащу и, оглядываясь по сторонам не со страхом, но с любопытством, довольно быстро углубился в нее.

Конечно, он заблудился.

Даже взрослые, сопровождаемые итальянским тигром Марко нашли дорогу в этом лесу далеко не сразу, а он, ребенок, и вовсе не сумел отыскать ее.

Время шло, он шагал и шагал, чувствуя, что устает все больше, но даже не пытался свернуть обратно, обуреваемый странным упрямством, заставляющим его непрестанно двигаться вперед. С ним случалось такое — у него, как говорил Роман, «замыкало» что-то в голове, и сдвинуть упрямого паренька с мертвой точки не могло ничто.

Так случилось и на этот раз. И, может быть, именно это в результате привело его к спасению…

Впрочем, поначалу увидел уже порядком вымотанный Анри вовсе не спасение. Он и не увидел ничего, он только услышал — журчание ручейка по каменным ступеням и, окрыленный смутной, непонятной надеждой, неуверенно прибавил шаг.

Когда из гущи деревьев и ветвей выступило странное, не слишком высокое само по себе, но стоящее на возвышении здание, к которому вели омываемые водой ступени, мальчик замер, не веря самому себе. Он нашел, он все-таки нашел поместье! Конечно, конечно, это оно, точь-в-точь такое, каким его описывала мама, как говорили о нем взрослые! Так, теперь, значит, надо подняться по ступеням и, пройдя сквозь зданьице, миновать длинный коридор… а там уже начнутся большие помещения.

Анри глубоко вздохнул и решительно направился вперед, ведомый безрассудной смелостью, безумным бесстрашием, ведомым, пожалуй, одним только детям. Он был убежден в своей неуязвимости, верил, что при случае сумеет сразиться даже со страшным оборотнем и, может быть, даже победить его!

«А если нет», — размышлял мальчик, уже вовсю шагая по ступеням наверх, — «То просто выиграю время, чтобы убежать. Не поймает он меня, я быстро бегаю!»

Ему чертовски повезло, что Чеслав в это время находился в избушке у Альжбеты, и практически не покидал ее…

…Анри добрался до заветного проема, от которого отходил коридор и, осторожно заглянув в него, убедившись, что никого в нем нет, решительно направился вперед.

Коридор ему не понравился — он был излишне мрачным, пугающим; ветки, застящие окна, навевали какие-то смутные мысли о леших и прочих лесных чудищах, поэтому мальчишка поспешил как можно скорее миновать его, вступая в первое помещение поместья.

Когда-то это, по-видимому, была гостиная.

На стенах можно было различить темные от времени портреты, на которых не видно было даже лиц, по сторонам стояли столы и банкетки, горел негасимым пламенем камин, озаряющий глубокое кресло, стоящее недалеко от него.

Мальчик склонил голову набок, делая несколько робких шагов вперед. Как здесь было странно! Кресло казалось единственной мебелью, в которой нуждались обитающие здесь люди или, по крайней мере, единственным, на чем они сидели, потому как другие стулья, маленькие пуфы и даже несколько изящных кресел были разбросаны по всей комнате, валялись на полу в абсолютном беспорядке и, похоже, пали жертвами чьего-то гнева.

Анри глубоко вздохнул. Да, похоже, ничего интересного здесь он не увидит, можно бы и возвращаться… И как он теперь будет искать дорогу домой?

Размышляя, мальчишка прошелся по гостиной, рассматривая столики возле ее стен… и вдруг замер, останавливая взгляд на загадочных и, в то же время, знакомых предметах — большой стеклянной емкости, закрытой какой-то тряпицей, и окружающих ее склянок разных размеров. Рабочее место алхимика! Мага!

Анри бросился к столу, не раздумывая и, схватив первый же пузырек, вдруг испуганно огляделся. Вокруг царило безмолвие, вокруг все было спокойно, но он неожиданно вспомнил, что тот страшный оборотень сведущ в магии…

С другой стороны, его здесь, похоже, нет.

Он аккуратно пододвинул к себе стеклянную емкость с чем-то, плещущимся в ней и, приподняв тряпицу, заглянул внутрь.

Брови мальчика поползли наверх. В емкости, погруженный в какой-то раствор, лежал, скрючив свои восемь лап, мертвый паук.

Анри быстро облизал неожиданно пересохшие губы и, закусив нижнюю, потянул носом воздух. Что-то было не так в этом растворе, чего-то ощутимо не хватало, и он был уверен в этом — обучаясь у дяди Луи магии, мальчик уже изрядно поднаторел в таких вещах.

Так, а ну-ка… почему бы не сделать доброе дело и не помочь неизвестному алхимику? Вдруг это и не Чеслав вовсе!

Он торопливо принялся перебирать пузырьки, открывая каждый и принюхиваясь, пытаясь определить нужное вещество.

Он не помнил, как оно должно было называться, он помнил только запах — так ему всегда было легче запоминать растворы с трудными названиями.

Это не то, не то, не то… вот! Он уверенно наклонил склянку над емкостью и позволил нескольким каплям розовато-красной с желтыми вкраплениями жидкости упасть в нее. Затем скрупулезно закрыл пузырек, отставил его в сторону и, взяв емкость, легонько покачал, смешивая жидкости. Затем вновь заглянул в нее.

Паук, кажущийся мертвым, дернулся. Вздрогнул, вновь сжимая, как в смертной судороге, лапы, а затем вдруг резко перевернулся и, не успел мальчик опомниться, как он побежал по стенке емкости наверх.

Анри вскрикнул, и выронил последнюю. Она упала и, не разбившись, покатилась по полу, разливая жидкость.

Мальчик успел еще подумать, что хозяин ее, конечно, будет недоволен таким кощунством и… замер.

Прямо перед ним, взявшийся как будто бы из ниоткуда, медленно выпрямился высокий беловолосый мужчина с прозрачными зелеными глазами. Мужчина, которого он уже видел однажды.

— Паук… — сорвался с губ паренька испуганный шепот, и он попятился.

Мужчина, озирающий гостиную на уровне своих глаз, услышав этот шепот, удивленно опустил голову.

— Что ты здесь делаешь? — в хрипловатом голосе его зазвучали нотки откровенного изумления, — Где Чеслав?

Анри испуганно прижал руки к груди — чего можно ждать от этого человека, он уже знал.

— Я… я не знаю, месье… я зашел сюда просто… гулял… Вы простите, я увидел тут, на столе, все эти пузырьки, и… я ведь немного смыслю в магии, вот я и подумал…

Мужчина медленно, недоверчиво моргнул и неожиданно присел на корточки, изучая паренька пытливым взглядом.

— Хочешь сказать, что ты добрался сюда от замка, забрался в поместье в отсутствие Чеса и, обнаружив меня… — он вдруг осекся и недоверчиво пробормотал, — Спас?.. Это какое-то безумие! Чес не мог помочь мне, а ты… ты сумел вернуть меня к жизни, мальчик?? Сумел снять проклятие, что навлекли на меня твои родичи, вновь сделал меня человеком! Как?..

— Ну… — Анри замялся, виновато глядя в прозрачные глаза напротив, — Я просто… Я не знаю, как это называется, не помню, но в той смеси, что вас окружала, кое-чего не хватало. Я это добавил просто… ну, не знаю, мне просто всегда хочется, чтобы все было правильно. В общем, я добавил, вот и… вот.

Собеседник его недоверчиво, неуверенно усмехнулся и, еще раз оглядев мальчишку с ног до головы, поднялся с корточек, прохаживаясь по комнате и нервно посмеиваясь. Случившееся все никак не хотело укладываться у него в голове, его обуревали сомнения, но одновременно он понимал, что иных объяснений тому, что произошло, просто нет.

— Ты меня спас… — он остановился и, запрокинув голову, коротко расхохотался, — Спас! Ты, сын своего отца и своей матери, спас мне, их врагу, жизнь! Это какое-то безумие… дьявол… — он обернулся и, в несколько шагов оказавшись рядом с мальчиком, вновь присел перед ним на корточки. Лицо его осветилось мягкой улыбкой.

— Как твое имя, малыш?

— Анри, месье, — мальчик, все еще несколько напуганный как самим общением с пауком, так и его поведением, неуверенно отступил, сглатывая, — Анри… Л-Людовик де Нормонд.

— А я Анхель, — мужчина улыбнулся шире, протягивая пареньку широкую ладонь для пожатия, — Анхель Франциск Мактиере. И, я думаю… знаешь, зови меня Ан, малыш.

Анри неуверенно пожал протянутую ему руку и, глядя во все глаза на своего, образующегося прямо на глазах, нового друга, потрясенно моргнул.

— Я… я слышал, вас так только Чеслав имеет право звать…

— Да, верно, — Анхель глубоко вздохнул и, не мудрствуя лукаво, уселся прямо на полу, скрещивая по-турецки ноги, — Знаешь, Анри, Чес мне как брат, он этого права никогда не потеряет. Но ты спас меня, спас мне жизнь, сделал меня человеком! Можно сказать, что это уравнивает тебя в правах с ним, это… — он развел руки в стороны и улыбка его стала обезоруживающей, — Это делает тебя моим другом, мальчик. А меня твоим. Расскажи, как добрался сюда? Родители знают, где ты?

Мальчик тяжело вздохнул — от взрослого иных вопросов ожидать, казалось, было и нельзя.

— Понимаете, месье… — наткнувшись на взгляд собеседника, он поспешил исправиться, — Ан. Понимаешь, Ан, я просто… я не могу долго сидеть взаперти. Мне стало тоскливо в Нормонде, среди четырех стен, я отправился пройтись. И случайно забрел сюда.

— В Нормонде можно насчитать много больше стен, — Мактиере усмехнулся, сгибая ноги и облокачиваясь на собственные колени, и с любопытством глядя на собеседника, — Бесстрашный же ты парень, Анри, ничего не скажешь. Видимо, замок покинул уже давно?

Мальчик, смущенно опустив голову, робко кивнул. Замок он покинул и в самом деле уже давно, и небезосновательно опасался, что родители будут беспокоиться, но что делать, не знал.

— Я, если честно… — он виновато почесал шею, — Понимаешь, Ан, я бродил и в самом деле долго — сначала прошел по бревну, перешел через реку, потом ходил по чаще… В общем, я теперь совсем не знаю, как вернуться домой, да и… — он поежился, — Боюсь теперь встретить Чеслава.

Анхель задумчиво кивнул и, приподняв подбородок, явственно прислушался. Лицо его приняло несколько странное выражение — казалось, ворас принимает какое-то решение, не будучи уверен в его правильности.

— Здесь Чеса нет… — медленно молвил он по прошествии некоторого времени, — Где он, я не знаю и, говоря начистоту… не уверен, что будет хорошо, если он увидит меня. Сейчас он озлоблен, а ярость всегда придавала ему сил. Слушай, Анри… — мужчина опустил взгляд, склоняя голову набок, — А ведь ты мог бы мне помочь.

Мальчишка, напрочь забывая о своих страхах, выпрямился, как спущенная тетива, отвечая своему взрослому собеседнику взглядом настолько гневным, что тот даже приподнял брови в удивлении.

— Против семьи я не пойду! — резко бросил паренек, скрещивая руки на груди, — Хоть убивай меня, но против них я ничего не стану делать!

Анхель, по-видимому, изрядно впечатленный этим благородным порывом юной души, широко улыбнулся и, подавшись вперед, сел на колени, упираясь ладонями в пол перед мальчиком.

— Я уважаю это, — говорил он, тем не менее, очень серьезно, глядя прямо в серые глаза маленького де Нормонда, — И не стану требовать от тебя того, что идет в разрез с твоей волей. Но я хочу быть тебе другом, Анри. Хочу действительно стать другом тому, кто спас мне жизнь, хочу помочь… я выведу тебя отсюда, помогу добраться до замка. От тебя я прошу немногого — просто будь еще более внимателен, слушай разговоры старших, и сообщи мне, что сейчас происходит с Чесом, идет? Не надо рассказывать о том, что делают члены твоей семьи, не надо идти против них — просто держи меня в курсе того, что с моим другом.

Анри замялся.

— Ну, ладно… — он переступил с ноги на ногу и, смущенно пожав плечами, тяжело вздохнул, — Но, Анхель, если мои увидят, кто меня привел…

— Как же они увидят маленького паука на твоем плече? — Ан хитро улыбнулся и, подняв руку, легонько взъерошил волосы своего спасителя, — Надеюсь, ты не испугаешься прокатить меня на себе? Я не слишком тяжел, не волнуйся.

— Ты был на улице?

Анри, как раз скользнувший в холл через неширокую щель между дверными створками, услышав голос матери, испуганно вскинул голову, пытаясь по ее виду сразу понять — сердится она или нет. Лицо Татьяны, казалось, было спокойным, оттененным лишь легкой печатью удивления, и мальчик неуверенно кивнул.

— Да… да, мама, я… — тихий шепот на ухо, шепот, к которому за время пути он уже успел привыкнуть, вынудил паренька на миг запнуться, прислушиваясь, а затем продолжить уже с некоторой долей воодушевления, — Я вышел на минутку, подышать воздухом. Стоял возле дверей замка, даже с холма не спускался, честно!

Девушка невнимательно кивнула. Она вообще сейчас, судя по всему, была обеспокоена в большей степени чем-то другим, чем-то более важным, нежели непослушание сына, поэтому особенного внимания на его слова не обратила.

— Хорошо… — она глубоко вздохнула и, глянув в сторону гостиной, туда же и кивнула, — Ступай к себе в комнату, Анри. Влад вернулся, он скоро придет… Сынок, — заметив, что мальчик уже уверенно направился в указанном направлении, Татьяна немного замялась, внезапно испытав приступ вины. Она подошла к сыну и, присев рядом с ним на корточки, ласково улыбнулась, беря его руки в свои и глядя в удивительно похожие на отцовские глаза.

— Ты извини, что я запрещаю тебе покидать замок, ладно? Сейчас… действительно очень сложная ситуация, я… да мы все не можем позволить тебе рисковать. Я понимаю, что тебе хотелось подышать воздухом, понимаю и не ругаю тебя, но, Анри… — она глубоко вздохнула и, сжав губы, покачала головой, — Ближайшие два-три дня, прошу тебя — не покидай Нормонд. Даже на секунду, даже на мгновение, не покидай замок! Здесь ты в безопасности, здесь есть и всегда будут люди, могущие защитить тебя, а снаружи… — она замолчала и слегка махнула рукой.

Мальчик насторожился. Настроения матери он уже давно привык угадывать сразу, со стопроцентной точностью, и сейчас очень хорошо видел, что она взволнована. Причин же этого волнения маленький де Нормонд не понимал — она беспокоилась явно не за него, ее пугало что-то другое, что-то, о чем ему, видимо, знать не полагалось.

— Мама, что случилось? — остаться в стороне он, тем не менее, не смог, — Ближайшие дни… это что, опять из-за того страшного оборотня, да? — он нахмурился, серьезнея, — А как дедушка?..

— Все в порядке, — Татьяна, чрезвычайно обрадованная последним вопросом, ибо он давал ей возможность избежать ответа на предыдущие, быстро улыбнулась, — Дедушка заканчивает зелье, которое вновь вернет ему бессмертие, вскоре он восстановит силы. И мы надеемся, что их хватит для победы над страшным оборотнем.

Слуха мальчика коснулся еле слышный насмешливый шепоток, и он нахмурился. Насмешек над матерью Анри не любил и прощать их намерен не был — будучи еще совсем ребенком, сердечко он имел благородное и за оскорбления, нанесенные его семье, его родным, готов был биться до последней капли крови. Во многом здесь сказывалось, конечно, влияние Романа, чуть что вызывающего на дуэль кого не попадя, но и собственного характера мальчика отрицать было нельзя.

— Я тоже надеюсь, что дедушке хватит сил, — Анри глубоко вздохнул и, почесав в затылке, смущенно улыбнулся, — Я пойду, мама. Если Влад вернется и увидит, что в комнате меня нет, он тоже будет волноваться.

Девушка ласково улыбнулась и на миг привлекла к себе сына, нежно обнимая его и целуя в висок.

— Иди. Иди, мой добрый мальчик, и ни о чем не волнуйся. Тебя мы в обиду не дадим ни в коем случае.

Анри кивнул и, без особенной охоты высвободившись из материнских объятий, заспешил к себе в комнату. Там ему хотелось оказаться до появления Влада.

…Анхель появился, едва паренек успел переступить порог своей комнаты, и громко, красноречиво фыркнул.

— Они надеются, что Антуану хватит сил! Ха! — мужчина покачал головой и, видя, что его маленький друг уселся на кровать, прошелся по комнате, — Против Чеса! Антуан! О, если бы я не боялся сбить моего друга с настроя на битву, я бы позабавил его этим…

— Знаешь, мне очень неприятно, что ты так ненавидишь мою семью, — Анри подпер подбородок ладонью и чуть нахмурился, созерцая нового друга снизу вверх, — Это значит, что меня ты тоже ненавидишь, да, Ан?

— Нет, — ворас виновато улыбнулся и, присев рядом с мальчиком на кровать, легонько потрепал его по голове, — Нет, малыш, тебя я не ненавижу и не смогу ненавидеть когда-либо. У тебя хорошее, доброе сердце, ты благороден и чист душою, ты не заслуживаешь ненависти. Как, может быть, и они, — мужчина внезапно помрачнел и, не желая развивать эту тему, махнул рукой, — Ладно. Не будем углубляться в демагогию.

Анри тяжело вздохнул и, негромко фыркнув, покачал головой. Пареньком для своих лет он был очень развитым, со взрослыми мог говорить почти на равных и, во многом оставаясь еще ребенком, умело пользовался то чувствами, то рассудком. Сейчас было время подключить рассудок, и мальчик не растерялся.

— У тебя странное понятие демагогии, Ан, — заметил он и, обнаружив на лице собеседника некоторое недоумение, усмехнулся, — Не удивляйся. Я читал, много читал и продолжаю много читать, и все эти взрослые словечки знаю очень хорошо. И, кстати, ты сильно рискуешь — вот-вот придет Влад, и, если он тебя увидит… — Анри покачал головой и, разведя руки в стороны, обреченно прибавил, — Даже не знаю, кому будет хуже — тебе или мне.

— Я услышу его, и успею обратиться еще до того, как он откроет дверь, — Анхель успокаивающе улыбнулся и, немного склонив голову набок, вгляделся в мальчонку, — Скажи лучше, что у вас здесь происходит? Почему несколько дней, откуда такой точный срок? Чесу свойственна спонтанность, я не думаю, чтобы он…

— Он дал нам четыре дня, — мальчик пожал плечами, — Я слышал об этом… случайно. У них было сражение, в результате которого пострадал дедушка, а Чеслав сбежал… кажется, он тоже сильно был ранен, папа его ранил. Ну, вот, дедушка почти пришел в себя, а Чеслав, наверное, тоже приходит, поэтому и дал нам время. Четыре дня.

Ворас, мрачнеющий и даже как будто бледнеющий с каждым словом своего осведомителя все больше, закусил губу.

— Он сильно пострадал? — голос его прозвучал отстраненно, заморожено, и как-то сразу становилось ясно, что беспокоится мужчина вовсе не за Альберта.

Анри еще раз пожал плечами. Подробностей он не знал.

— Я не знаю, они не говорили. Просто слышал, что оборотень тоже оказался ранен.

— Черт возьми, почему ты не сказал мне об этом сразу?! — альбинос вскочил на ноги и, резко выдохнув, стиснул в бессильной ярости кулаки, — Я не знал… подумать не мог! Чеслав… мой друг, мой брат… почему ты молчал, Анри?!

— Так ты не спрашивал, — паренек, откровенно удивленный поведением собеседника, развел руки в стороны, — Когда ты спрашивал — я отвечал, Ан, а об этом ты не интересовался. Превращайся… Влад наверняка уже идет.

Мужчина раздраженно передернул плечами. Находиться в нечеловечьем облике ему порядком осточертело.

— Надоело быть пауком, — мрачно буркнул он и, повернувшись к мальчишке, наткнувшись на его красноречивый взгляд, понуро ссутулился, — Ну, хорошо, хорошо… Я останусь рядом с тобой, Анри. Буду рядом и, если вдруг Чес доберется до замка… тебя я в обиду не дам.

С этими словами Анхель еще немного склонился и спустя мгновение исчез. По полу, а затем по штанине мальчика взбежал, добираясь до его плеча и устраиваясь там, белоснежный паук.

Анри улыбнулся и, чувствуя какое-то странное моральное удовлетворение от этой противоестественной дружбы, поспешил, во избежание подозрений, обратить внимание на книгу, лежащую на столе.

Чарли неспешно опустил меч на большой стол гостиной и, разжав пальцы на его рукояти, немного склонил голову набок, изучая опасный клинок взглядом.

Нейдр, казалось, спал. Никаких признаков жизни в мече заметно не было, ничего, что могло бы указать на огромную силу, поглощенную им — тоже, и сейчас он казался не более, чем самым обычным оружием, взрослой игрушкой, как нередко выражался сам экс-пират.

— Итак… — говорил он спокойно, уверенно, не отрывая взгляда от блестящего клинка, — Папа сказал, что зелье готово. Остался вопрос — готов ли мастер?

Роман тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку стула, стараясь быть как можно дальше от меча, сверля его неприязненным взглядом, слегка пожал плечами.

— Кто его знает. Бессмертие варить три дня — столько оно и варилось. Но последнюю ночь Луи и дядя что-то вообще не вылезают из каморки, совсем уже заработались. Наверное, заснули и утонули в бессмертии.

— Роман, такие шутки сейчас неуместны, — Эрик, послав младшему брату весьма красноречивый взгляд, оперся ладонями о спинку собственного кресла (подходить к мечу излишне близко он тоже не рисковал) и обратил все внимание на Чарли, — А где Тьери?

— Скоро будет, — отстраненно отозвался капитан, — Он проверяет зелье, сравнивает то, что получилось с тем, что описано в записях создателя Нейдра. Не хочет случайно отравить мастера.

Неугомонный виконт, приведенный словами экс-пирата в полный восторг, соединил с хлопком руки и, прижав их к груди, покачал головой.

— Батюшки! Капитан, ты сам-то часом не заболел, не отравился ничем? Что это ты вдруг по-человечески заговорил, я тебя прямо не узнаю!

— Закрой рот, каракатица сухопутная, — лениво огрызнулся Бешенный, — Или, клянусь всеми чертями Атлантики, однажды я заткну его тебе куском мачты!

Роман, совершенно удовлетворенный ответом, жизнерадостно расхохотался и, переведя взгляд на двери холла, немного приподнялся на стуле.

— Уу… а вот и они — выходцы с того света, — прокомментировал он, с видимым любопытством вглядываясь в бледных и усталых, с мешками под глазами Людовика и Альберта, как раз заходящих в гостиную, — Долго же вы дорогу в наш мир искали, мы тут уже заждаться успели.

Великий маг чуть улыбнулся, давая понять, что шутка его позабавила и, остановившись рядом со старшим племянником, устало вздохнул, глядя на лежащий на столешнице Нейдр.

— Мне стало любопытно, — задумчиво и негромко вымолвил он, не прекращая изучать меч взглядом, — Если Рейнир для лучшего эффекта добавлял в зелье свою кровь, не стоит ли и мне добавить свою? Однако, рисковать я не стал, — мужчина покачал головой, — В прошлый раз все прошло успешно без экспериментов, и сейчас для них безусловно неподходящее время. Где Тьери?

— Скоро будет, — с готовностью отозвался Роман, изучая брата и дядю насмешливым взглядом, — Так ты принял таблеточку от смертной жизни? Вернул то, что у тебя оттяпал злобный меч?

Людовик широко зевнул и, протерев глаза, махнул рукой. Ответить на вопрос он предпочел лично.

— Зелье-то дядя выпил, но эффект может последовать не сразу. Сейчас… — он окинул мастера долгим взглядом, — Не знаю, смертен ли он еще. Но зато он восстановил другую свою силу — без его ведома ранить его снова нельзя. Так что преимущество у нас уже есть, а если еще и с мечом… — парень зевнул снова и, уверенно кивнув, ухватился за спинку ближайшего к нему стула, сонно и очень доверительно сообщая, — И дядя меня со своим бессмертием скоро уморит. Я сейчас прямо здесь на полу усну, честно.

Альберт тонко улыбнулся, искоса взирая на младшего племянника и, прищелкнув языком, покачал головой.

— Жизнь в замке избаловала тебя, мой мальчик, прежде не спать ночь тебе не было так затруднительно. Иди, отдыхай. Мы справимся без тебя, тем более, что сегодня нападения как будто не ожидается.

— Я вам не доверяю! — вредным голосом уведомил Людовик и, всем видом своим демонстрируя жертвенную готовность не спать или, что было более вероятно — уснуть прямо в гостиной, уселся на стул, скрещивая руки на груди. Добыть из кармана эспандер и заняться для пробуждения им, он как-то и не подумал.

Роман, как заботливый старший брат, прищелкнул языком и, с видимым сочувствием покачав головой, протянул младшему взявшуюся из ниоткуда подушку.

— Тьери пока ищет десять отличий между зельем и рецептом, так что ты можешь с чистой совестью поспать. Одеяльце сотворить?

Луи, не отвечая, вырвал из рук брата подушку и, с чувством треснув его ей, удовлетворенно вздохнул. Виконт расхохотался и, подбросив подушку в воздух, поймал ее, красноречиво обнимая.

— Тогда спать буду я, раз ты такой противный. Нет, ну до чего же вредные создания эти младшие братья! Ты о нем заботишься, а он тебя в ответ подушкой… — проговорил все это юноша довольно весело и, запоздало сообразив, что интонация здесь требуется другая, демонстративно пригорюнился, нежно обнимая подушку. Людовик красноречиво фыркнул и склонил в его сторону голову в издевательски-благодарном поклоне.

— Спасибо, дорогой брат, за проявленную обо мне заботу и волнение. Благодаря им я проснулся, — он выудил из кармана эспандер и, сжав его, продемонстрировал Роману, — Как видишь, даже силу свою не растерял и по-прежнему превосхожу ею тебя.

— Мечом я могу рассечь твою игрушку, не моргнув и глазом, — невозмутимо отозвался виконт, — Так сказать, разрубить Гордиев эспандер[2]…

Луи так и взвился, даже вскакивая от возмущения на ноги и пряча руку с излюбленной игрушкой за спину.

— Только попробуй! Да я… я… я все силы магии обрушу на тебя, если ты только тронешь!..

— Тихо! — Альберт, честно терпевший некоторое время болтовню племянников, наконец, не выдержал. От громкого голоса его по гостиной пронесся слабый ветерок, шевельнувший портьеры, а в окнах задрожали изукрашенные витражами стекла. Огонь камина шатнулся и возмущенно загудел.

Роман и Людовик переглянулись; молодой маг неспешно вновь опустился на стул.

— Кажется, теперь я начинаю понимать, почему ему нельзя было владеть браслетом и кулоном… — медленно молвил виконт и, покачав головой, еще раз покосился на младшего брата, ища в том поддержку. Парень согласно кивнул и даже непроизвольно сглотнул.

— Это уж точно… Это большая сила, это огромная сила, дядя! Ты уверен, что… ну, словом… нет, я, конечно, сильно тебя уважаю и даже местами люблю, но все-таки… может быть, не стоит…

— Я не ожидал такого, — великий маг глубоко вздохнул и, глянув на браслет, отныне опоясывающий его руку, покачал головой, — Три сотни лет назад, когда я изучал эти предметы, они еще не были наделены такой силой. С тех пор они вобрали ее немало… Странно. Это можно сравнить с переливанием крови — Нейдр забрал у меня мои прежние силы, но теперь в мое тело, в мою душу вливается сила иная, значительно бо́льшая, превосходящая мои прежние умения! — на губах мастера появилась неуверенная улыбка, — Для того, чтобы обуздать эту силу… нужно время. Но времени у нас нет, — он поднял голову, окидывая всех собравшихся в гостиной долгим взглядом, — Значит, против Чеслава мне придется направлять силу, чьей величины мне самому еще не удалось постичь. Значит, придется учиться в процессе… и я очень надеюсь, что никто из моих дорогих и любимых племянников больше не попытается спровоцировать меня.

Эрик тонко усмехнулся и, добровольно принимая на себя обязанности по воспитанию братьев, успокаивающе хлопнул дядю по плечу.

— Не волнуйся. Я прослежу за тем, чтобы эти шутники держали себя в руках… насколько это возможно для меня, и насколько возможно для них. А сейчас, мне думается, нам все-таки стоит позвать Тьери, ибо пауза начинает затягиваться.

…Тьери пришел по зову сына, совершенно недовольного взваленной на него обязанностью и, остановившись у своего места за столом, торжественно поставил на столешницу самую обычную фарфоровую чашку с чем-то трудноопределимым в ней.

Ричард, который пришел незадолго до старого мага, с любопытством склонил голову набок, испытывая чувство дежа-вю — в конечном итоге, именно перед ним когда-то точно так же выставил кружку с зельем великий Рейнир. Винсент, впрочем, испытал схожие чувства.

— Полагаю, это не чай? — аккуратно уточнил хранитель памяти, немного вытягивая шею и, потянув носом воздух, удовлетворенно кивнул, — Пахнет гадостно. Приятного аппетита, великий мастер.

— Ваш юмор чрезвычайно тонок и остер, маркиз Венсен, — не остался в долгу Альберт, находящийся от Тьери и, соответственно, от принесенной им чашки на некотором отдалении, — Итак… что мне надлежит сделать?

Старый маг легко пожал плечами — он уже озвучивал ответ на заданный вопрос, и необходимость вновь повторять его несколько угнетала.

— Выпить, — спокойно произнес он, — Выпить, а после испачкать меч кровью. Взять его в руку… и одолеть, учитель. Вам это под силу, особенно сейчас, — взгляд его красноречиво скользнул по браслету на руке мастера.

Татьяна, которая, как и многие другие (увидеть результат стараний Тьери и, помимо этого, действий великого мага хотелось всем) присутствующая в гостиной, нахмурилась, настороженно сжимая пальцами столешницу.

— Это не опасно?.. После того, как папа выпил бессмертие… Я, конечно, не сомневаюсь в вашем мастерстве, Тьери, — она мимолетно склонила голову в сторону отца Чарли, — Но, знаете… Я только вчера сказала Анри, что дед его в полнейшей безопасности и вот-вот получит возможность одолеть Чеслава. Не хотелось бы расстраивать его известием о том, что… — она сглотнула и неловко закончила, — Что эксперимент не удался.

— Эксперимент удастся, — Альберт тонко улыбнулся и, действуя очень спокойно, с видимо привычной уверенностью, поманил чашку к себе рукой, не утруждая себя тем, чтобы к ней приблизиться. Чашка неспешно заскользила по столешнице к магу, сопровождаемая взглядами, а мужчина, будто специально, не торопил ее, позволяя полноценно прокатиться.

— Мы с учителем долго обсуждали это, — вновь подал голос Тьери, — Ингредиенты того состава, что дает ему бессмертие и того, что помогает привязать меч к хозяину, не противоречат друг другу. Зелья можно использовать едва ли не одновременно, что уж говорить о небольшом промежутке. Ну, а в силе мастера я уверен… — он улыбнулся и, переведя взгляд на Альберта, тихо прибавил, — Она становится осязаема, учитель.

Великий маг немного опустил подбородок и, поймав подъехавшую, наконец, чашку, в раздумье покачал ее в руке, изучая содержимое.

— Быть может, она и останется таковой, — негромко вымолвил он, — Быть может… если, конечно, Нейдр не пожелает, чтобы я ею с ним поделился, — и с этими словами, не желая медлить, он одним резким движением поднес чашку к губам и, не колеблясь, залпом выпил.

Замерли в ожидании его вердикта все, включая даже уверенного в своем зелье Тьери.

Альберт медленно опустил чашку и, потянув носом воздух, неспешно облизал губы, устремляя взгляд на своего внимательного экс-ученика.

— Как мне следует пролить свою кровь?

Маг приподнял подбородок, окидывая наставника долгим, внимательным взглядом, словно пытаясь увидеть в нем что-то, говорящее о пользе или вреде только что выпитого зелья.

— Меч… должен пролить ее, — негромко, но очень весомо вымолвил он, указывая взглядом на Нейдр и, повернувшись к сыну, упрочил это приглашающим жестом, — Чарли…

Экс-пират чуть ухмыльнулся и, согласно склонив голову, легким и уверенным движением схватил меч со стола, крепко сжимая его в руке, и резко шагнул к мастеру.

Великий маг, удивительно равнодушно отреагировавший на его действия, чуть развел руки в стороны, всем видом своим показывая, что готов спокойно принять и вытерпеть еще один смертельный удар, с честью выдержав его.

Бешенный немного отвел руку с мечом…

— Не так, мой мальчик, — Тьери тонко улыбнулся, останавливая сына, — Мастеру довольно лишь немного порезать руку.

Чарли огорченно вздохнул и, перехватив меч по-другому, немного склонил его к Альберту, чтобы тому было удобнее нанести себе так необходимую сейчас рану.

— Жаль, — заметил он, переводя взгляд с мага на его племянников, — Я очень надеялся хоть единожды почувствовать, что одолел великого мастера.

Великий мастер, заинтересованно приподняв бровь, негромко хмыкнул. А затем, ловким, легким, многократно отточенным движением извлек из воздуха меч и, не делая паузы, не пытаясь медлить, указал его острием на несколько удивленного экс-пирата.

— Нападай. Я обучал тебя, мальчик, мне любопытно, как хорошо ты выучил мои уроки.

— Класс, дуэль в неположенном месте! — Роман, воодушевленно приподнявшись на стуле, закусил губу, с восторгом переводя взгляд с одного противника на другого, — Давайте, давайте! Разнесите к чертям собачьим все стулья, столы, камины… ну, последние два в единственном варианте, но вы их все равно не жалейте!

Чарльз, по-видимому, всерьез рассматривая такой вариант, немного склонил голову набок, изучая взглядом свой меч и клинок мастера, явственно сравнивая их.

— Против Нейдра ты не выстоишь, — негромко молвил он, касаясь ладонью обнаженной стали и без страха глядя на великого мага пред собою, — Потерпишь поражение.

— Но сейчас я и не должен побеждать, — напомнил Альберт и, мягко ткнув острием своего меча лезвие Нейдра, улыбнулся, — Атакуй. И, надеюсь, мебель мы все-таки не повредим… но племянника моего порадуем.

Людовик, не без любопытства наблюдающий происходящее, тяжело вздохнул и, сунув под щеку эспандер, улегся грудью на стол.

— Ранение на него плохо повлияло, — лениво пробормотал он, — Да еще и это переливание силы… Жуткий наборчик, дядя опять становится неуправляемым. Дя-ядя-я… может, нам тебя сразу в клетку засунуть, а?

Винсент, сам с немалым интересом созерцающий творящееся безобразие, ухмыльнулся и, скрестив руки на груди, согласно кивнул.

— Клетка, кстати, в подвале до сих пор пустует, ждет обитателей. Смотри у меня, потомок, будешь шалить — мы тебя в манеж упакуем.

— Приятно слышать, — отозвался мастер и, видя, что Чарли нападать явно не планирует, предпочел атаковать сам.

Удар он нанес не слабый, можно даже смело сказать — чрезвычайно, излишне сильный, однако, экс-пират выстоял. Он вовремя и очень ловко подставил свой клинок и, отразив атаку великого мага, следующий удар нанес сам, метя не то в плечо противнику, не то непосредственно по его мечу… удар удался на славу. Меч Альберта, рассеченный лезвием Нейдра, превратился в руках мастера в жалкий огрызок, и мужчина, такого не ожидавший и сам, длинно присвистнул, отбрасывая его в сторону.

— Пожалуй, в тебе все же есть потенциал, потомок Рейнира… — задумчиво вымолвил он и, не дожидаясь, пока недовольный такой характеристикой Бешенный как-то прореагирует на нее, схватился за лезвие опасного меча голой рукой, будто пытаясь вырвать его из рук парня.

Тот среагировал мгновенно и абсолютно рефлекторно — не желая отдавать противнику предназначенное для него самого оружие, молодой человек изо всех сил рванул клинок назад.

Альберт тихо зашипел и, отступив на шаг, широко улыбнулся, демонстрируя ошарашенным созерцателям рассеченную глубоким порезом ладонь. Лезвие Нейдра окрасилось кровью.

Чарли, сам не ожидавший такого исхода, нахмурился, пару раз моргнул и, глубоко и даже тяжело вздохнув, без разговоров кинул меч магу.

Мужчина, поймав оружие левой рукой, приподнял его, изучая взглядом собственное отражение в лезвии. Лицо его напряглось; по телу прошла судорога — мастер боролся с силою меча, не желая позволять ему и дальше обирать его, боролся отчаянно и сильно, и борьба эта, по большей части внутренняя, стала находить свое отражение и снаружи.

По стеклам внезапно хлестнул и глухо забарабанил взявшийся из ниоткуда при ясном небе дождь; вокруг потемнело. Ветер, то слабый, то сильный, колыхал волосы Альберта; глаза его горели неясным пламенем, а самая фигура, казалось, светилась во мраке, выделяясь невероятно четко и ясно.

Созерцатели, в отличие от него утопающие во тьме, молча ждали исхода: нарушать противостояние стали и человека не хотел никто, опасаясь сбить мужчину с цели.

Никто не услышал, как тихо скрипнула, открываясь, дверь, ведущая к коридору, где располагались комнаты хозяев замка. Никто не услышал, как маленький мальчик, выскользнув из-за нее, ошарашенно замер на пороге и, приоткрыв рот, уставился на родного деда.

— Дедушка… — едва слышно прошептал он, однако, тотчас же оказался перебит еще более тихим, слышимым лишь ему шепотом с правого плеча. Паук, надежно укрывшийся в складках одежды, тихо советовал ему не мешать великому мастеру…

Ветер, бушующий за окном, треплющий волосы великого мастера, внезапно утих. В гостиной воцарилась мертвая, гнетущая тишина, давящая и почти болезненная, ощутимая физически. Наблюдатели, замершие в ожидании исхода, медленно переглянулись, затем устремляя взоры к магу.

Тот стоял, замерев в той же позе, безотрывно глядя на лезвие меча и не произносил ни единого слова.

Молчание начало затягиваться, и Татьяна, конечно, тоже находящаяся в гостиной (оставить отца в такой трудный момент одного девушка просто не могла), наконец, не выдержала. Она осторожно кашлянула и, покосившись поначалу на Винсента, а затем на собственного брата, неловко дернула уголком губ.

— П… папа?..

Альберт неспешно перевел взгляд на дочь и, действуя все так же медленно, растягивая собственные действия во времени, опустил меч, утыкая его острием в пол.

— Все в порядке, — голос мужчины прозвучал негромко, можно даже сказать, откровенно тихо, однако, от этого не менее уверенно. Взгляд его скользнул по гостиной, изучая всех и каждого из присутствующих здесь людей и, наконец, остановившись на одном из них, ощутимо потеплел.

— Так ты тоже пришел, мой маленький внук? — мастер мягко усмехнулся, а его дочь, прихода сына не заметившая, изумленно перевела взгляд на последнего.

— Анри, что ты… а Влад где?

Мальчик равнодушно пожал плечами и, получив едва слышные возмущения от Анхеля, которому эти упражнения не доставили большого удовольствия, шагнул вперед.

— Не знаю, мама, он, кажется, порисовать хотел… сказал, что давно уже не рисовал, соскучился по кисти и мольберту.

— Вот так всегда! — Роман, несколько успокоившийся насчет дядюшки, явственно живого, здорового и даже, похоже, сильного, предпочел обратить внимание на воспитание племянника или, по крайней мере, на воспитание своего друга, — Ты поручаешь человеку следить за ребенком, а наглый человек удирает рисовать картины! Нет, ну почему он не нарисует себе хотя бы совесть?

Альберт широко улыбнулся и, легко оттолкнув ногой обломок собственного меча, присел на стул рядом с креслом старшего племянника, протягивая Нейдр Чарльзу.

— Возьми, мальчик мой. Я не собираюсь претендовать на твое оружие и не хочу, чтобы ты полагал, будто я перехватываю у тебя предназначение одолеть Чеслава. В конце концов, именно твоим старшим помощником он был когда-то, я не имею к этому большого отношения… Но рад чувствовать, что при случае, меч подчинится и мне.

— Это тот меч, при помощи которого можно одолеть Чеса? — Анри, который от любопытства забыл обо всем, испуганно закусил губу. Мальчиком он был неглупым и сейчас очень хорошо понимал, что подставляет родных, сообщая их неприятелю секреты и тайны, но, с другой стороны… Сам он эти самые секреты ведь не рассказывал. Ан слышал все сам, сидя на его плече и, с одной стороны, это должно было бы утешать маленького авантюриста. Но, с другой, совершенно не утешало.

— Именно, малыш, именно… — великий мастер, передав меч его законному владельцу, тому, кому Нейдр, как были убеждены уже все, был предназначен с самого начала, усмехнулся, кладя руки на стол, — Тот самый меч, при помощи которого мы можем одолеть Чеслава, и тот самый, при помощи которого он едва не одолел меня. Но теперь Нейдр мне не опасен — он ощутил мою силу, испил ее сполна, однако, я оказался еще более силен и сумел подчинить своенравную железку. Скажи мне, что ты здесь делаешь? Разве мама с папой не просили тебя пока посидеть в комнате?

Анри, которого родители и в самом деле в весьма категоричной форме «попросили» об этом маленьком одолжении, ощутимо смутился. В гостиную он пришел, говоря начистоту, по просьбе Анхеля, которому не терпелось узнать, что происходит вокруг и как идет борьба с Чеславом, не терпелось узнать, как себя чувствует старый друг… чего он, впрочем, так и не узнал, однако, рассказывать об этом дедушке мальчику, конечно, не хотелось. Не хотелось ему и лгать, в очередной раз обманывая родных, поэтому, раздираемый сомнениями, Анри решил сообщить полуправду.

— Мне просто… было очень интересно, что происходит, как идет борьба против Чеслава… вы же сказали, что когда победите его, разрешите мне снова ходить гулять!

— Кто так сказал? — Людовик, даже проснувшийся от неожиданности, растерянно заморгал, поднимая голову, — Мы?? Странно, похоже, у меня провалы в памяти. Вот скажи, дядя… — взгляд его упал на Ричарда, и молодой маг предпочел исправиться, — Скажите, дяди, — вы бы отпустили своих племянников, то есть маленьких и капельку непослушных нас бродить в одиночестве на улице? Пусть даже и вокруг замка, хотя я лично убежден, что конкретно мой племянник, в смысле, наш с Романом и Андре, жаждет удрать куда-нибудь подальше!

— А можно, я отвечу вместо твоих дядюшек? — Винс ослепительно улыбнулся и, не дожидаясь согласия, промурлыкал, — Будь моя воля, я бы вас обоих приковал в подвале цепями к своей клетке, чтобы вас никуда не занесло. К слову, внутри клетки я бы запер Анри.

— Так нечестно!

Три голоса прозвучали как один. Возмущенные Людовик с Романом, и примкнувший к ним племянник, негодующе переглянулись; виконт бросил красноречивый взгляд на хранителя памяти и провел большим пальцем по своему горлу.

Чарли Бешенный, созерцающий данную сцену с немалым интересом, довольно ухмыльнулся.

— Да, по коту-то давно уже рея плачет, — как бы между делом заметил он и, глубоко вздохнув, перевел взгляд на улыбающегося Альберта, — Какие у вас планы, мастер? Вы приручили меч, вы восстановили бессмертие… Нам остается лишь ждать атаки Чеса, якорь ему в брюхо, или мы попытаемся напасть на него сами?

— Он дал нам четыре дня, — мужчина, довольно быстро настраиваясь на серьезный лад и отвлекаясь от глупых шуток, задумчиво потер подбородок, — Они истекли сегодня, ибо на приготовление бессмертия времени ушло немногим больше, чем я рассчитывал. Полагаю, сам Чеслав уже тоже пришел в себя и только и ждет, что подходящего мгновения для атаки. Мне трудно ответить на твой вопрос, Чарли, я не знаю своих планов… потому что не знаю, что запланировал он.

— Но разве нельзя это как-нибудь выяснить? — Анри, не в силах держаться в стороне, вытянул шею, вглядываясь в деда внимательнее, — Дедушка, ты же великий маг! Разве ты не можешь как-то… узнать?

Великий маг, усмехнувшись, неспешно перевел взгляд на дочь, пока предпочитая избежать ответа.

— Ощущаю твое влияние, моя милая, — негромко отметил он и, вновь обратив взор к внуку, счел нужным все-таки ответить, — Увы, малыш, хоть я и великий маг, я не могу назвать себя всесильным. Тем более, что Чеслав ничуть не менее силен, чем я, а может, и более…

— Так! — Роман, картинно вознегодовав, хлопнул ладонями по столу, вскакивая на ноги, — Прекрати запугивать ребенка, дядя! Сейчас, обретя силу браслета и кулона, как смеешь ты принижать собственные способности?

— Вот именно! — Людовик, всецело поддерживая брата, на ноги подниматься не стал, но брови сдвинул весьма грозно, — Вот именно, дядя, твою силу видели мы все! Только что, когда ты одолел меч…

Мастер, несколько помрачнев, сцепил руки в замок, взирая на младшего племянника в упор. С его точки зрения, такие вещи тот должен был если не знать, то понимать уж точно.

— Луи… — голос мужчины зазвучал на редкость проникновенно, — Я позволю себе напомнить, что Чеслав сумел совершить тоже самое без помощи браслета и кулона, обходясь лишь собственной силой. Это дает возможность сделать два вывода: во-первых, изначально он был намного сильнее меня, и во-вторых — сейчас я сравнялся с ним по силе. Убить себя я ему больше не позволю, по крайней мере, сделаю все, чтобы этого не произошло, но это не значит, что я сумею его одолеть! Тем более, что предначертано это было не мне, — он глубоко вздохнул и, полагая вопрос исчерпанным, перевел взгляд на хмурого экс-пирата, — Ты готов к бою, наследник Рейнира? Готов совершить то, что предначертал тебе твой великий предок?

Чарли легко и очень равнодушно пожал плечами. В ответе своем парень был уверен.

— Нет, — спокойно отозвался он, — Но у меня нет выбора, поэтому я одолею его. Не знаю, как… но обязательно одолею. И, кстати, револьвер я бы тоже на всякий случай зарядил.

— Хорошо, — Альберт решительно поднялся на ноги, немного приподнимая подбородок и окидывая собравшихся вокруг него друзей внимательным долгим взглядом, — Сегодня истек отведенный срок, но четвертый день еще не завершился… Все решится завтра. А сейчас я прошу Чарльза и Романа проследовать в тренировочный зал — необходимо закрепить полученные навыки. Вы согласны со мной, капитан Бешенный?

Чарли безмолвно склонил голову. На сей раз он был абсолютно солидарен с мастером.

Весь остаток дня в бальном зале, которому пришлось сменить свое предназначение, звенели мечи. Роман, запыхавшийся и чрезвычайно довольный, отступал под напором Чарльза и, широко улыбаясь, одобрительно кивал иногда. Во время маленького перерыва он громогласно известил, что своим учеником горд и за жизнь его больше не опасается.

Реакции особенной на это не последовало — слова звучали как шутка, а веселиться никому из присутствующих сейчас не хотелось.

Анри и вовсе, вымучено улыбнувшись, сказал, что отправится к себе и очень попросил, чтобы Влад пока позволил ему побыть одному. Просьба его была удовлетворена — родители мальчика вполне понимали, как тяжело ему должно быть сейчас — в конечном итоге, Анри за исход битвы волновался ничуть не меньше, а может, и больше, чем взрослые.

Он зашел к себе в комнату и, удовлетворенный тем, что молодого художника там нет (Влад, укушенный музой, творил в выделенной ему мастерской), плотно закрыл дверь, с глубоким вздохом садясь на кровать.

— Я боюсь, Ан, — вполголоса вымолвил он.

Белый паук, мгновенно сбежав по его рукаву вниз, на пол, с задержкой в какую-то долю секунды обратился человеком и, сочувственно улыбнувшись, присел рядом.

— Мне сложно тебя поддерживать, малыш, — ворас, мрачный, бледный больше обычного, чуть покачал головой, — Я боюсь не меньше, но беспокоюсь не за тех, за кого ты. Мастер стал действительно силен… а против Нейдра Чесу не выстоять.

— Почему они не могут просто помириться! — мальчик стукнул кулаком по кровати и, хмурясь, перевел взгляд на своего взрослого друга, — Почему ты не можешь помириться с ними?

Анхель тяжело вздохнул и, легко проведя ладонью по его волосам, поднялся на ноги, прохаживаясь по комнате. Он остановился возле окна и, сунув руки в карманы, стал смотреть на улицу, кожей ощущая взгляд своего молодого друга, и не представляя, как объяснить ему, ребенку, сложность взрослых чувств.

— Я… когда-то дал клятву, — негромко молвил он, наконец, — Поклялся самому себе, что моя ненависть не утихнет, пока последний из проклятого рода не упокоится в земле. Но теперь… — мужчина сжал губы и, покачав головой, слабо усмехнулся, — Теперь я сам не знаю, что делать, Анри. Я не знаю, что будет, не знаю, как вести себя… Я привык ненавидеть их, твоих родных, привык ненавидеть род ла Бошер, как и род Мактиере. Но появился ты — и тебя я не могу ненавидеть! С каждым мигом я привязываюсь к тебе все больше и больше, малыш, но моя ненависть ко взрослым твоим родственникам, увы, не утихает. А Чес мстит за меня, — на губах вораса появилась грустная улыбка, — «Просто» помириться мы, увы, не можем, это не обычная ссора, эта злоба уже застарела и укоренилась в нас. Если бы наши предки не раздували вражду из-за ерунды! Если бы когда-то давно они просто пожали друг другу руки… — он покачал головой, — Но этого не произошло, и благодаря этой вражде я сейчас стою здесь, перед тобой. Знаешь, Анри… — мужчина неожиданно обернулся, взглядывая на мальчика очень серьезно, — Никогда не начинай ненавидеть кого бы то ни было. Как бы сильно не обидел тебя человек, что бы он ни сделал или сказал — найди в себе силы простить! Ненависть губит души и сердца, а я бы не хотел, чтобы свою чистую и светлую натуру ты загубил так же, как я.

Анри, внимательно выслушавший своего взрослого и, безусловно, более мудрого друга, подтянул колено к груди, обнимая его и недоверчиво покачал головой.

— Но разве ты загубил? Мне кажется, ты довольно светлый, Ан, — у тебя даже волосы белые! Да и сам ты бледный…

Анхель, ощущая, как по губам сама собою расплывается улыбка, но силясь скрыть ее, покачал головой и, вновь присев на кровать рядом со своим маленьким другом, глубоко вздохнул.

— Знаешь, Анри… — вновь начал он, однако, на сей раз продолжил более весело, — У меня за всю мою долгую жизнь как-то никогда не было детей, я даже не общался с ними никогда! В разговоре с тобой есть что-то такое… мне кажется, что я становлюсь лучше, говоря с тобою. Может быть, это как-то скажется в будущем… — он задумчиво куснул себя за губу, — А может быть, в будущем все изменится настолько, что сейчас невозможно даже и предположить. Но сейчас это неважно, — мужчина тряхнул головой и широко улыбнулся, — Сейчас ты волнуешься, и я волнуюсь тоже. Поэтому, полагаю, лучше будет постараться успокоиться и поговорить о чем-нибудь более отвлеченном.

…Роман зашел в гостиную невозможно лохматый, с синяком на правой скуле и длинной ссадиной на левой, со сбитыми костяшками пальцев, в порванной одежде, и абсолютно удовлетворенный, по-видимому, всем и сразу.

— Ну, все, он готов! — виконт воодушевленно бросил на большой стол гостиной собственный, немного зазубренный меч, и упер одну руку в бок, — Если капитан сумел сбить меня с ног — это великий успех! Теперь за него я спокоен — от рыжика он места мокрого не оставит!

— Не смешно, — буркнул сидящий с мрачноватым видом Ричард, — Чарли все еще смертен, а вот про Чеса такого, увы, не скажешь. Так что, насчет мокрого места…

Людовик, заметив несколько обескураженное лицо брата, пренебрежительно махнул рукой.

— Не обращай внимания, дядя сегодня не в духе. Как с утра побеседовали, так он все сидит мрачнее тучи, страдает о чем-то… Я уж думаю, не переметнулся ли он на рыжую сторону, не стал ли сочувствовать песику?

Ричард, подобных заявлений от любимого племянника почему-то не ждавший, приоткрыл рот, силясь подобрать достойные слова для хорошего ответа, однако, не учел того, что второй племянник позволять дяде говорить отнюдь не намерен.

— Но, если он переметнулся, надо, наверное, отдать его на растерзание Чесу? — виконт задумчиво постучал себя по губам указательным пальцем и, пригладив взлохмаченные волосы, элегически вздохнул, — Хотя, конечно, песику придется все долго и нудно разъяснять, а он же глупенький, с первого раза не поймет…

— Да ладно, разве же он откажется от персональной собачки на поводке? — Луи ехидно улыбнулся, устремляя взгляд на совершенно потрясенного претензиями в свой адрес Ричарда, — Что ты об этом думаешь, дядя?

Виктор де Нормонд, сидящий недалеко от старого друга, и по-прежнему чувствующий себя виноватым перед ним, осторожно протянул руку, легко касаясь его плеча.

— Не слушай их, Рене, — мягко вымолвил он, — Эта язвительность в крови у некоторых членов моей семьи, увы, нам придется смириться с этим. Их шутки…

— Я лучше, чем кто бы то ни было знаю об их шутках, Вик, — очень спокойно, очень ровно, но без теплых ноток отозвался оборотень и, глубоко вздохнув, качнул головой, — Я просто не ждал, что они вдруг обратятся против меня. В чем дело, ребята? — он окинул совершенно довольных племянников долгим взглядом, — Вы упражняетесь на мне, чтобы после извести Альберта?

Роман негодующе фыркнул и, всплеснув руками, перевел возмущенный взгляд на брата, безмолвно обмениваясь с ним мыслями. Вероятно, именно по этой причине ответить на слова Ричарда предпочел вместо брата Луи.

— Чеса, — безмятежно бросил он, — Мы не глупы, дядя, зачем нам мучить Альберта? Он козырь в большом рукаве Нормонда, мы не можем позволить себе изводить его. Но на тебе потренироваться иногда приятно… — юноша ностальгически вздохнул и, потерев кулак, плотоядно прибавил, — По старой памяти.

— Еще предложи сломать мне нос, — огрызнулся Лэрд и, потерев указанную часть своего лица, некогда перебитую коленом племянника, демонстративно обиделся и умолк.

Послышались негромкие шаги. Присутствующие в гостиной люди все, как один, словно по команде, обратили взгляды к дверям, ведущим в холл, ожидая увидеть великого мастера, бывшего, как сказал Людовик, их козырем в рукаве.

Дверь распахнулась; вошел немного потрепанный, но вполне довольный тренировкой Чарли с мечом в руке.

— А, противник, — обнаружив в гостиной Романа, экс-пират издевательски поклонился, — Рад новой встрече. Поделись, каковы ощущения побежденного учителя?

Виконт, абсолютно не обидевшийся, широко улыбнулся, приглашающе указывая парню на один из стульев, стоящих возле стола. Ответить он, правда, решил по существу вопроса.

— Я горд своим учеником, Бешенный, чертовски горд! Ты молодец, парень, — последние слова прозвучали на удивление серьезно, — Особенно, если учесть, что несколько дней назад ты впервые взял меч в руку — ты молодец. Это правда.

— Спасибо, сухопутный, — Чарльз церемонно кивнул и, упав на ближайший стул, закинул ноги на стол, упирая меч острием в пол, — Мое оружие, конечно, шпага, я привык к ее легкости и ловкости. Меч мне всегда казался не более, чем украшением стен, и вот вдруг оказался в моей руке… — он вздохнул, немного запрокидывая голову, — Мастер сказал, что на моего бывшего старшего помощника, якорь ему в глотку, мы выступаем завтра. Надеюсь, бриз будет попутным, не хотелось бы, чтобы нас сбило с курса…

Людовик красноречиво закатил глаза и пару раз демонстративно щелкнул пальцами.

— Бешенный, опомнись! Мы не в море сейчас, и против Чеса не на корабле поплывем, а пойдем ножками по сухой земле! Если, конечно, ты имеешь в виду реку…

— Надоело! — Чарли внезапно оттолкнул от себя Нейдр, бросая его на пол и, скрестив руки на груди, грозно сдвинул брови, — Осточертели эти сухопутные приключения, эти идиотские сражения непонятно, за что! Как разделаюсь с рыжим ублюдком — пойду во флот. Точка.

Братья де Нормонд, вместе с примкнувшим к ним Ричардом, удивленно переглянулись — о призвании Чарльза все были осведомлены прекрасно, и в том, что никакого отношения к флоту оно не имеет, были убеждены не хуже.

— Кхм, во флот? — оборотень, несколько более толерантный, чем его племянники, немного склонил голову набок, — Чарли… ты же врач.

— С опытом управления парусными судами, — ввернул Роман и красноречиво вздохнул, — Сейчас таких уже не делают…

— А мне плевать! — Бешенный вскочил на ноги и, не прекращая хмуриться, с размаху ударил кулаком по столу, — Морское дело я знаю, качки не боюсь! Что врач — так даже и на руку, стану судовым врачом, акулу мне за пазуху! Не могу больше оставаться на берегу, суша душит меня!

Луи, одним из первых понявший, что решение Чарльза окончательно и бесповоротно и, судя по всему, было продумано уже давно, тяжело вздохнул, демонстративно опуская плечи.

— Дядя испортил парня, — негромко молвил он, и как-то сразу стало понятно, что здесь под дядей молодой маг подразумевает своего наставника, — Показал ему море, воспитал в нем тягу к океанским просторам… Чарли, что мы будем делать, если ты уйдешь в плавание, а мы где-нибудь оцарапаемся?

Бешенный хладнокровно пожал плечами.

— У вас же теперь есть мастер, — заметил он, — А он, насколько мне известно, прежде был лекарем в Нормонде, думаю, не растерял навыков. Ребята… — молодой человек окинул друзей красноречивым взглядом, — Я хочу жить! А моя жизнь — это море, иначе я не чувствую! Хочу вернуться в океан…

— Одолеем Чеслава — вернешься, — Виктор, не столь хорошо знающий этого парня, но желающий положить конец бессмысленным, на его взгляд, разговорам, согласно кивнул, — Мастер сказал, что мы выступим против него завтра… надеюсь, мой экс-учитель соблаговолит подождать.

Людовик, повернувшись всем корпусом к предку, хмыкнул и неожиданно погрозил ему пальцем.

— Ты даешь повод тебя подозревать, предок. Не надо считать Чеса таким непобедимо-сильным! Даже, если он и заявится к нам сегодня среди ночи, едва истечет последняя минута этого дня, поверь — наши двери для него всегда заперты, — молодой маг внезапно посерьезнел, — А ему не достанет сил пробить стену, он не справится с силой древних камней! Так что успокойся, и иди отдыхать, или сиди здесь и не мешай отдыхать другим. Я убежден, что на сей раз удача нам не изменит, и домой мы вернемся, неся знамя победы!

— Или голову рыжей крысы на пике, — подсказал кровожадный Чарли.

Утром поднялись рано — медлить никому не хотелось, и даже Альберт, извечный любитель планирования и обстоятельности, на сей раз говорил, что ему не терпится положить конец всей этой истории.

— Чарли справится с ним, — убежденно бросил он, допивая одним глотком утренний чай (идти на бой голодными ни ему, ни кому бы то ни было другому, не хотелось), — Мы сможем его ослабить, а Чарли пронзит его мечом. Я не питаю сомнений в успехе нашего предприятия.

— А потом мои добрые кузены вышвырнут нас из замка, — мрачновато прибавил Андре, — Прекрасная награда нас ждет за труды, отец.

Один из добрых кузенов контрабандиста, самый старший из них, терпеливо улыбнулся и, изысканным жестом поднеся к губам изящную чашечку, мягко произнес:

— Не будем торопить события, Андре. Сначала нам следует решить все вопросы с Чеславом, ну, а после…

— Решим все вопросы с вами, — перебил его неугомонный Роман, — Кстати, дядя все еще должен мне дуэль.

Мастер, едва не поперхнувшийся от неожиданности последним глотком чая, изумленно вскинул брови.

— После пяти тренировочных?? Роман, когда ты угомонишься?

Виконт ответил, не задумываясь — за словом он никогда не лез в карман.

— Когда одолею тебя, конечно. Ладно, хватит о приятном… — он отодвинул от себя кружку с недопитым кофе и тяжело вздохнул, — Где назначим рандеву с Чесом?

Людовик, на сей раз выспавшийся и чувствующий себя превосходно, ухмыльнулся, немного разводя руки в стороны, и чуть-чуть обливая сидящего рядом кузена чаем, поскольку чашку в одной из них сжимать не прекращал.

— Возле реки? Место живописное, много поваленных стволов, и есть, где утопить щенка…

Винсент, которому последние слова юноши показались, во-первых, излишне самонадеянными, а во-вторых — откровенно забавными, фыркнул в блинчик, переводя взгляд на молодого мага.

— Любопытно слышать такие речи от тебя… щенок, — он красноречиво приподнял брови и, переходя к теме более серьезной, немного склонил голову, — Но я согласен, возле реки место подходящее, тем более, что все наши стычки происходят там. Хотя я бы предложил отправиться напрямую к поместью Мактиере… может, нам удастся застать его врасплох.

Анри, мирно кушающий завтрак, слушающий разговоры старших вполуха, и прикидывающий, что из этого было бы лучше утаить от прячущегося в складках его одежды вораса, немного поморщился. Оставить последние слова Винса без корректив он не мог.

— Его там нет, — негромко буркнул мальчик и, только после этого сообразив, какую оплошность допустил, испуганно поднял голову.

Взгляды всех, присутствующих в гостиной людей, включая и родителей, устремились к нему; на всех лицах застыло растерянное негодование, перемешанное с подозрительной и, увы, верной догадкой.

— Анри, не говори мне… — Татьяна, умолкнув на полуслове, нахмурилась, вглядываясь в сына пристальнее, — Откуда ты знаешь?..

— Я… я… — мальчишка завертел головой, пытаясь придумать достойный ответ, максимально правдивую ложь, — Я просто… ну… Влад знает, я как-то гулял… пару дней назад… и встретил…

Владислав, на которого маленький наследник столь беззастенчиво перевел стрелки, мимолетно закатил глаза и, тяжело вздохнув, взмахнул рукой.

— Да-да, он говорил мне, но я не посчитал нужным сообщить об этом. Ничего угрожающего во встрече Анри с Альжбетой ла Бошер…

— Альжбетой?! — Альберт рывком вскочил на ноги, устремляя на внука гневный взгляд, — Что она делала здесь, в окрестностях замка? Что ты сказал ей?!

— Я… — мальчик, совсем смутившись, потупился. До сей поры на него дедушка никогда не сердился.

— Не злись, дедушка… — он уже почти шептал и, сознавая, что лжет, чувствовал себя еще более виноватым, — Она… она просто… она волновалась, боялась, что ты умер, я и сказал, что это не так. А она сказала, чтобы, если мы вдруг решим… рискнем — она сказала так, напасть на Чеслава, то чтобы имели в виду, что в поместье он сейчас не живет. Но где он — не сказала…

Великий маг, хмурясь, опустился обратно на стул и побарабанил по нему пальцами, размышляя. Долго сердиться на внука у мужчины не получалось, хотя и хотелось серьезно наказать юного неслуха, и он предпочел переключить мысли в другое русло.

— Он у нее, — голос мастера зазвучал тихо, приглушенно: он говорил и думал одновременно, — Чеслав, скорее всего, прячется под крылом у Альжбеты, заставляет ее помогать ему… а может, она помогает и по собственной воле. Против нас она не пойдет — слишком слаба, слишком напугана и будет скорее помехой оборотню, чем помощью. Вилкас будет один… но подлечить его она, скорее всего, уже успела, — речь он завершил резким ударом кулака по столу, от которого подпрыгнули почти все, за исключением, разве что, хладнокровного Эрика, да очень выдержанного Винсента.

— Тебе следует поменьше злиться, потомок, — бросил последний, немного склоняя голову набок, — Гнев в сражении с Чесом не доведет до добра, нужна холодная голова.

— Я знаю, Венсен, знаю… — Альберт медленно выдохнул, беря себя в руки и внезапно вновь поднялся на ноги, — Заканчивайте завтрак, ребята. Мы выступаем немедленно, я… — он осекся и, гордо подняв голову, негромко отчеканил, — Я не допущу, чтобы пес без роду и племени и дальше запугивал мою мать.

Слова мастера, как это ни удивительно, возымели свое действие. Спорить с ними не решился никто, включая даже Романа и Людовика, как-то сразу посерьезневших и приготовившихся выступать против неприятеля, включая даже Винсента, не слишком любящего повелительных интонаций потомка.

Татьяна, поднявшая на ноги вместе со всеми, подошла к сыну и, положив ладони ему на плечи, тяжело, но тихо вздохнула. На душе у нее было серо и печально, отпускать родных на очередную стычку с оборотнем безумно не хотелось, но, вместе с тем, девушка сознавала и необходимость этого похода. В конечном итоге, не отправься ее родные и друзья в путь, Чеслав мог бы заявиться к дверям замка и, не взирая на заявления Луи, Татьяна отнюдь не была уверена, что стены его выдержат атаку взбешенного оборотня.

— Берегите себя, — негромко, но как-то по-особенному значительно произнесла она и, сжав плечи сына, прибавила, — Я буду ждать вас.

— И я тоже! — Анри, немного извернувшись в руках матери, покосился на отца, затем переводя взгляд на деда, уже направляющегося к выходу из гостиной, — Пусть Чарли победит злого оборотня, хорошо?

— Сделаю все, что в моих силах, малыш, — ласково откликнулся экс-пират и, закинув на плечо предназначенный ему великим предком меч, решительно зашагал к холлу.

Замок они покинули быстро — наказ Альберта не медлить помнили все, и стремились последовать ему, очень хорошо понимая подоплеку таких слов. В конечном итоге, Чес и в самом деле дал им всего четыре дня, которые уже истекли, и сегодняшний день был пятым в череде тех, что миновали после прошлой битвы.

— Интересно, насколько он очухался, — мрачновато буркнул Андре, вышагивающий рядом с отцом и, тяжело вздохнув, оглянулся через плечо на остающийся позади замок, — Не могу отделаться от мысли, что лучше бы было сбежать и спрятаться за его толстыми стенами.

— Вот трусишка! — Роман, совершенно довольный проявленным кузеном малодушием, ухмыльнулся, — Что ж ты тогда не остался там, прятаться и утешать сестру? Ей бы всяко было легче, чем оставаться вместе с Владом, который может успокоить только своими картинками!

— Вы не правы, юноша, — Тьери, на этот раз решивший принять участие в военном походе, и шагающий рядом с сыном, усмехнулся, качая головой, — Владислав — человек здравомыслящий, а искусство его и в самом деле способно целить души. Вы видели его картины?

Паоло, итальянский маг, который вместе со своим названным сыном тоже не уклонился от очередной битвы с оборотнем, согласно кивнул.

— Да, мне нравится живопись синьора Влада. Порою, глядя на нее, я словно переношусь мыслями, и телом, и душой в другие места…

— В море, — сумрачно буркнул Чарли, — Этот шакал посмел нарисовать меня, замершим на мостике моего фрегата! Отвратительная мазня, акула раздери мою глотку! Ничего хуже не видел в своей жизни… и ничего больнее не испытывал, — он умолк, на несколько секунд вновь погружаясь в жестокую ностальгию по своему пиратскому прошлому.

Альберт, который, в общем и целом, на шутку настроен не был, но немного отвлечься от мрачных мыслей хотел, мягко улыбнулся.

— Что-то подсказывает мне, что в скором времени мне придется создать для вас личный мир, капитан Бешенный. Впрочем, если вам удастся исполнить свое предназначение — вы заслужите этот подарок.

Бешенный вежливо, хотя и вымучено улыбнулся и благодарно склонил голову. В альтруизм мастера парень все еще не слишком верил.

Они продолжали идти, углубляясь все дальше в лес, направляясь все-таки к реке, в расчете встретить неприятеля именно там, где он уже не единожды подстерегал их.

Шли спокойно, уверенно и размеренно, полностью убежденные в себе и своих силах, не сомневающиеся, что на сей раз победа останется за ними.

— В конце концов, нас тут целая толпа против одного глупого песика, — Людовик легко развел руки в стороны, — Чего бояться-то?

— Ну, если не считать того, что песик этот может оказаться сильнее всех нас вместе взятых, то действительно, бояться нечего, — Винсент согласно кивнул, чуть-чуть усмехаясь. Сам хранитель памяти не опасался ни на йоту — в конечном итоге, он-то был бессмертным, и бессмертие его сейчас уже не сумел бы отобрать даже Чеслав, просто в силу того, что не имел оружия для этого. К слову, от упомянутого оружия, легко несомого экс-пиратом, мужчина предпочитал держаться подальше.

Ричард, покосившись на него, саркастически хмыкнул и… внезапно замер, поднимая голову и явственно принюхиваясь к чему-то. Несколько секунд он стоял, не обращая внимания на напрягшихся, насторожившихся спутников, стоял, не переставая тянуть носом воздух и даже немного прикрывая глаза, затем вдруг стиснул кулаки и скрипнул зубами.

— Он рядом… — сорвалось с губ оборотня злое рычание, — Не знаю, где, скрывается… но близко, близко, едва ли не в нескольких шагах! — глаза его вспыхнули желтым волчьим огнем. Дэйв, который на этот раз в походе участие тоже принял, осторожно коснулся ладонью плеча экс-хозяина, надеясь успокоить его.

— Ричард…

— Кажется, — омерзительно знакомый, насмешливый голос, пронесшийся между деревьями подобно ветру, заставил содрогнуться буквально всех участников отряда, заставил их озираться, пытаясь найти источник звука, — Рене чем-то расстроен? Не хотелось бы думать, что злость его обращена на меня.

Лэрд негромко зарычал и чуть дернулся вперед, в последний миг удержанный верным Дэйвом.

— Покажись! — выплюнул он, озираясь, — Где?!

Послышался тихий шорох, напоминающий звук чьих-то шагов, однако, видно по-прежнему никого не было.

— Прямо перед тобой! — тихий шепот, почти вздох внезапно сопроводил сильный удар из ниоткуда точно в челюсть, заставивший Ричарда пошатнуться. Мужчина яростно сплюнул, и по лесу пронесся громкий жизнерадостный хохот.

— Плохо драться с невидимым врагом, да? — в голосе Чеслава явственно зазвучали издевательские нотки, — Что-то ты будешь делать, если я захочу вогнать тебе серебро в череп?

Альберт, пока что предпочитающий в первые ряды не выходить, остающийся позади, дабы не испортить старательно подготавливаемый сюрприз, внезапно тонко улыбнулся и, смежив на миг ладони, раскрыл их на подобие книги, принимаясь что-то беззвучно шептать. Магом мужчина был сведущим, вредить своим союзникам позволять намерен не был, но колдовство творил аккуратно, так, чтобы не быть замеченным слишком рано.

— Хотя, пожалуй, приятнее было бы использовать тебя в качестве боксерской груши, — продолжал издеваться Чеслав, абсолютно уверенный в собственной безнаказанности, — Тебя же давно хорошенько не били, а, братец?

Тяжелый кулак, выскользнув из небытия, попытался врезаться в скулу мрачному оборотню, однако, на сей раз тот, успев увидеть внезапно обретшую видимость руку, сумел увернуться и, схватив рыжего за запястье, локтем ударил его в солнечное сплетение.

Чес охнул и, согнувшись пополам, отскочил, яростно глядя на противника, а затем неуверенно опуская взгляд на собственную руку. Сообразив, что невидимость его была стерта, уничтожена чьей-то посторонней силой, он зашипел, как дикая гадюка.

— Кто, кто… — взгляд желтых глаз скользил по лицам врагов, — Нет, нет… ты, юный магистр? — взор оборотня уперся точно в Луи, — Тебе бы не хватило сил, как ты…

— Это сделал я, — Альберт, посчитавший, что момент для эффектного выхода на авансцену вполне подходящий, легко шагнул вперед, раздвигая союзников, — Как известно, на каждую силу есть сила еще бо́льшая, Вилкас.

— Мастер!.. — Чеслав изумленно отступил, продолжая прижимать руку к солнечному сплетению, — Но ты… я же убил тебя, чертов мальчишка!

Мужчина, не отвечая, мягко улыбнулся и, подняв руку, легонько скользну пальцами по собственным губам. За спиной оборотня рухнуло, стесанное, срезанное, срубленное наискосок неведомой могучей силой большое дерево. Легонько сверкнул браслет на руке мастера, черный камень, поймав искру солнца, поспешно поглотил, впитал ее.

Рыжий, мимолетно оглянувшись на дерево, зарычал, немного сутулясь.

— Ты… ты!! — в одном этом слове отобразился весь спектр переживаемых им эмоций, — Ну, нет, нет… я не проиграю вот так, ни за что снова! Убью вас, каждого по отдельности, каждого… каждого! — последнее слово он уже откровенно прорычал и внезапно почти упал на колени. Мгновением спустя среди деревьев уже злобно щерился крупный рыжий волк.

Ричард сузил глаза и кривовато усмехнулся. Ему казалось, что обращение Чеслава есть вызов ему, именно ему и никому иному, и он готов был принять этот вызов.

— Кажется, битва предстоит мне… — задумчиво вымолвил мужчина и, не обращая более внимания на пытающегося удержать его Дэйва, рванулся вперед, сам немного приседая. Секунда, миг — и вот уже напротив рыжего волка зло оскалился черный, не менее крупный, готовый дать противнику полноценный бой.

— Ричард… — Дэйв, испуганный за хозяина значительно больше, чем за себя самого, немного подался вперед. Виктор, хмурясь, выхватил стилет, занося его над головой.

Альберт, краем глаза заметивший это, чуть нахмурился, следя за подкрадывающимся к рычащему, оскалившемуся врагу Лэрдом.

— Мы не оставим его одного, — негромко молвил мастер и, окинув быстрым взглядом своих соратников, принялся негромко командовать, сопровождая приказы жестами, указывая каждому нужное место, — Тьери… Паоло… Марко! Людовик… Венсен… и Андре, — последнему мастер кивнул на место неподалеку от себя и, сжав зубы, процедил сквозь них, — Семиугольник… семиконечная звезда пророка… Он не сможет противостоять этой древней магии! — маг вскинул руки, внимательно следя за тем, как союзники его занимают свои места.

Чеслав, уже успевший сцепиться с Ричардом и как раз в этот миг ловко вывернувшийся из-под противника, завертел головой, по-видимому не понимая, что задумал великий мастер, но сознавая, что идея принадлежала ему.

Он оскалился, зарычал и яростно бросился, было, на Альберта… но оказался сбит с ног метнувшимся ему наперерез Ричардом.

— Победа будет быстрой, — присвистнул явственно восхищенный Роман и, переглянувшись со старшим братом и с мрачноватым Чарльзом, перевел взгляд на дядю, важно кивая ему, — Действуй, о, великий! Расчихвость этого песика по полной программе!

Альберт усмехнулся и, прикрыв глаза, начал, было, шептать заклинание… но внезапно сбился, замолчал и, насторожившись, попытался повторить. Затем еще и еще раз — все время с тем же результатом, постепенно закипая, не понимая, что происходит и хмурясь.

Рыжий волк, рыкнув на противника, отшвырнул его от себя на несколько метров и окинул мастера насмешливым взглядом.

Тот, сам зарычав в бессильной ярости, распахнул глаза и попытался опустить руки… но не смог.

Его помощники, из которых некоторые знали, что происходит и пытались, по мере сил, помочь великому магу, тоже внезапно обессилевшие, непонимающе переглядывались, пытаясь шевельнуться, пытаясь сделать хоть одно движение, хоть шаг… но ничего не выходило.

Ричард, явственно обескураженный происходящим, на миг отвлекся, и противник его, пользуясь этим, попытался вцепиться ему в горло.

Попытка не удалась. Рыжий оборотень, отброшенный сильным, гибким черным телом и ударившийся об остаток рассеченного мастером дерева, зарычал, зло скаля клыки, с ненавистью взирая на еще одного противника, на того, кого увидеть сейчас не ждал.

Крупная черная пантера, ловкая и опасная, застыла перед ним, защищая хозяина, заслоняя его своим телом.

— Что за дьявольщина… — Тьери, отчаянно дергающий руки, гневно выдохнул, — Этот шелудивый пес разорвет и Ричарда, и Дэйва, а мы не можем ничего сделать!

— Не разорвет, — бросил мастер и, хмурясь, внезапно рявкнул, — Appari![3]

Итальянцы Марко и Паоло с уважением переглянулись — до сей поры они как-то не подозревали, что мастер сведущ в языках, да и не представляли, что приказ на их родном наречии может стать вдруг заклятием.

Что-то засеребрилось в воздухе, словно легкое дыхание ветра сняло покров с того, что доселе оставалось незримым. На руках, на ногах магов, опутывая, сковывая их, появились тонкие ниточки, паутинки, идущие от одного к другому, сплетающие всех их в одну большую сеть.

Роман, бывший сторонником кардинальных решений, обнаружив, наконец, зримые путы, гневно нахмурился и, занеся меч, с размаху ударил им по одной из паутинок.

Меч отскочил, едва не покалечив самого виконта, и тот изумленно отступил.

Неприятный, омерзительный хохот прокатился между деревьев, вновь приковывая всеобщее внимание к происходящему в центре семиконечной звезды.

Чеслав, уже принявший вновь свой человеческий облик, стоял, вытянув правую руку в сторону рычащих и злобящихся волка и пантеры, привольно опустив левую и от души веселился, глядя на попытки пленников освободиться.

— Что такое? — голос его так и сочился ядом, — Не ожидали, что мне достанет сил одолеть сразу семерых? Или… — он картинно воздел глаза к небу, изображая почти изумление, — Ах, нет, постойте-ка, девятерых! — взгляд желтых глаз упал на пытающихся прорваться сквозь невидимый барьер пантеру и волка, и в них внезапно сверкнуло обжигающе опасное пламя. Чеслав неспешно убрал правую руку и тотчас же стремительно выбросил в сторону двух своих врагов обе руки, словно бросая в них что-то, а затем резко натягивая.

Ричард захрипел, дергая головой, пытаясь высвободить шею из невидимой петли; Дэйв завертелся, пытаясь, как кошка, вывернуться из шлейки.

— Ты же не думаешь, что лишь ты способен покорять чужое сознание, мастер? — рыжий прищурился и, дернув обе руки, заставил своих пленников обратить взоры к нему. Желтые глаза его немного поблескивали, сузившись в издевательском прищуре, и оба зверя, оба человека, обращенные животными, не могли оторвать от них взгляда.

Эрик, как никогда прежде ощущая собственное бессилие, сжал руки в кулаки и, скрипнув зубами, окинул взглядом стоящих рядом с ним людей.

— Чего вы медлите?! — голос молодого графа прервался: хотелось помочь, безмерно хотелось помочь, но способа сделать это сам он не видел, — Роман, Чарли, вы вооружены! Виктор, Ваша светлость, примените свои стилеты, отвлеките его!

Вик, словно выпавший из странного оцепенения, вздрогнул и, кивнув, одним точным движением послал стилет в сторону Чеслава.

Тот хохотнул и, не глядя, отбил летящее оружие рукой, затем медленно перевел взгляд на бывшего ученика.

— И ты думал, это сработает, граф? — голос рыжего так и сочился насмешкой, издевкой: он был уверен в себе как никогда прежде, был убежден, что теперь победа его будет более полной. Он прищурился и, внезапно легко кивнув в сторону старшего де Нормонда, приказал кому-то:

— Убить его!

Виктор, ошарашенно моргнув, невольно огляделся, пытаясь понять, кому адресован приказ и… внезапно замер, испуганно глядя на медленно крадущихся к нему волка и пантеру.

Все встало на свои места — насмешливый вопрос Чеслава о покорении сознания, его жестокий приказ…

— Он управляет ими… — прошептал старый граф и, испуганно отступив, мотнул головой, — Не… не может… я же не могу ранить их, я не хочу!..

Внезапное яростное рычание — рычание человеческое, не звериное, — прервало его, заставляя изумленно воззриться на плененного мастера.

Глаза его горели. Альберт был взбешен, взбешен, как никогда, был в такой ярости, в какой его уже давно не приходилось видеть никому из его родственников и недавно обретенных друзей, и кулон на его шее, впитывая эту ярость, сообщал ее браслету.

Маленькая фигурка кошки, выточенная из прозрачного камня, сейчас словно светилась, плотно прижавшись к коже мастера; черный камень в лапах у серебряной кошки, венчающий браслет, сверкал почти как его глаза.

Мужчина рванул руку, резко, с небольшим, хотя и видимым усилием, опуская ее, затем опустил вторую.

Первый шаг его после плена был тяжел и грозен и, казалось, разнесся громом под кронами лесных исполинов.

— Чеслав! — сорвалось с губ мастера яростное рычание, и оборотень, по всему видно, такого не ждавший, но, увы, бывший готов и к такому развитию событий, чуть повернул голову, взирая на него с немалым любопытством.

— Да, ты поднабрался силенок, мальчик… — задумчиво молвил он и, скользнув пальцами по собственному подбородку, легонько вскинул эту же руку, словно останавливая кого-то.

Ричард и Дэйв, до сей поры упрямо подбирающиеся к Виктору, замерли, подчиняясь приказу. Чес, не говоря ни слова, мягко указал на великого мага.

Альберт, прекрасно понимающий, что последует сейчас, схватился левой рукой за браслет и, глубоко и тяжело дыша, принялся ждать атаки.

Все замерло — всем, всем без исключения, присутствующим сейчас в лесу, было страшно, все были испуганы: гнев мастера был ужасен и сейчас мог оказаться обращен против их союзников, могущих пострадать за деяния Чеслава.

Рыжий, немного опустив подбородок, откровенно смеялся, наблюдая происходящее исподлобья — в том, что сейчас Альберт совершит непростительное, что он убьет собственных друзей, оборотень был уверен.

Однако, великого мага он недооценил.

Оборотень и пантера взвились в воздух абсолютно синхронно, ведомые одной волей, жестокой, враждебной волей, пытаясь одновременно атаковать мастера. Мужчина ловко отскочил и, продолжая сжимать левой рукой браслет, сделал правой быстрое движение, словно рисуя полукруг раскрытой ладонью.

Звери замерли, мелко дрожа, силясь преодолеть преграду стальной воли великого мага, силясь подчиниться рыжему оборотню.

И тут — и это повергло в крайнее изумление всех, включая даже Чеса, — Альберт вдруг шагнул вперед и, присев на корточки перед обоими животными, вытянул перед собой руки, кладя ладони им на головы.

Чеслав, чувствуя всем своим существом, что теряет контроль, ощущая, как враги выскальзывают из-под его влияния, нахмурился и, сложив пальцы в непонятную фигуру, забормотал что-то… но все было напрасно.

В желтых глазах волка, в янтарных глазах пантеры все больше и больше, пробиваясь сквозь пелену, навеянную рыжим оборотнем, проявлялся разум, все яснее и яснее чувствовалось возвращение их собственной воли.

Альберт медленно выдохнул и, убрав руки с голов друзей, поднялся с корточек, отступая на шаг.

— Обращайтесь, — тихо велел он, и почему-то сразу становилось ясно, что это не приказ, но совет, что это глас не властителя, но друга.

Роман, потрясенный до глубины души, восхищенный и ошарашенный одновременно, медленно покачал головой и толкнул старшего брата в бок.

— Я восхищаюсь дядей, — негромко, но очень твердо и уверенно вымолвил он.

Дэйв, слов этих не услышавший, зато услышавший тихий совет мастера, уверенно шагнул вперед и внезапно вытянул лапы перед собой, словно склоняясь в поклоне. Мгновением спустя лапы его обратились руками, а еще через несколько секунд с земли поднялся немного лохматый и очень растерянный молодой человек.

Ричард пока медлил. Он оглянулся на откровенно ошарашенного и очень злого Чеслава и, зарычав, дернулся в его сторону, явно намереваясь разорвать неприятеля в клочья. Друг его, который с самого начала эту затею не одобрял, а после случившегося стал одобрять ее еще меньше, поспешно заступил оборотню путь, разводя руки в стороны.

— Стой, Ричард! — Дэйв нахмурился, категорически не пропуская хозяина вперед, — Стой, довольно рисковать! Я не хочу, чтобы он опять…

Лэрд поднял голову, окидывая верного друга весьма тяжелым взглядом желтых глаз, тихо зарычал, словно пытаясь заставить его уйти с дороги… а затем внезапно поднялся на задние лапы и, в мгновение ока обратившись человеком, гневно выдохнул, поправляя воротник кожаной куртки. Взгляд его, минуя друга, устремился к рыжему.

— Если ты еще раз… — голос мужчины все еще вырывался из горла глухим рычанием, — Если ты только посмеешь… мерзавец, ублюдок, тварь!..

— Тихо, Рене, — Чеслав насмешливо сузил глаза, приподнимая подбородок, — Моя маленькая игра с твоим сознанием не была такой уж страшной, ни к чему так нервничать. В конце концов, мастер в свое время играл не хуже…

Людовик, который все это время отчаянно боролся с противной паутиной, не дающей ему шевелиться, и теперь ощутил некоторую свободу от нее, пренебрежительно фыркнул и покачал головой.

— Что за дурная манера — валить с больной головы на здоровую… Эй, психопат, прикрыл бы ты рот, а то что-то сквозняк такой, что того и гляди сдует! Действуй, дядя, — эти слова он вымолвил уже тише, переводя взгляд на великого мага и, явственно пытаясь намекнуть, продемонстрировать, объяснить свои мысли, обвел долгим взглядом пятерых магов, которые вместе с самим юношей и мастером должны были составить семиконечную звезду пророка.

Альберт тонко усмехнулся и, шагнув назад, вновь занял свое место, обращая внимание на стоящих перед ним Ричарда и Дэйва.

— Выйдите из септаграммы, — негромко молвил он, кивая в сторону стоящих неподалеку, но не в звезде Эрика, Романа, Чарльза и Виктора, — Встаньте здесь. Все готовы?

Чеслав, который, по-видимому, теперь начал понимать, что задумал великий мастер, криво ухмыльнулся и издевательски склонил голову.

— Готовы… мастер, — желтые глаза нехорошо сверкнули, и рыжий внезапно расхохотался, — Звезда пророка! Септаграмма! Ты шутишь, должно быть, Антуан, — ваших сил не хватит, чтобы лишить силы меня! Их не хватит даже на то, чтобы меня ослабить… и я докажу тебе это, — он шаловливо улыбнулся и, внезапно опустившись на одно колено, уперся ладонями в землю, глядя точно в нее.

Альберт, хмурясь, поспешно воздел руки, принимаясь шептать заклинание, на сей раз без перерывов, стройно и плавно, очень уверенно и серьезно. Мастер был настроен решительно, и это было понятно всем, включая даже рыжего оборотня, которого эта решительность, впрочем, только забавила.

Остальные шесть магов, ощущая, как заклятие великого мастера соединяет их в один синдикат, одну систему, как их магия, их сила становится лучами семиконечной звезды, принялись складывать каждый в свою собственную фигуру руки, спокойно делясь этой силой, отдавая ее на благое дело.

А в благости его они не сомневались.

Чеслав продолжал стоять на одном колене, по-прежнему упершись ладонями в землю и, казалось, ничего не делал — губы его не шевелились, поза не менялась, разве что мускулы напрягались и бугрились под одеждой, показывая, что оборотень не бездействует.

Альберт, мрачнея с каждым мигом все больше и больше, медленным шепчущим вздохом завершил заклятие и, видя, что результата пока не достиг, торопливо принялся повторять его снова.

Тьери, знающий, что делает учитель, сложил руки вместе и, закрыв глаза, будто молясь, тоже забормотал слова заклятия, повторяя слова великого мастера, помогая ему изо всех сил.

— Что они делают? — шепнул Дэйв, переводя взгляд с одного из стоящих рядом с ним людей на другого, — Я никогда не видел такой магии, что происходит?

— Дядя колдует — вот, что происходит! — с нескрываемой гордостью отозвался Роман и, тяжело вздохнув, оперся о рукоять меча, сгибаясь, словно старик, — Не пойму, когда я успел стать его поклонником…

— Должно быть, тогда, когда начал им гордиться, — невозмутимо отозвался Эрик и, глянув на бледного, как смерть Виктора, устало опустил руки, — Чем Ваша светлость обеспокоен на сей раз?

Старый граф медленно покачал головой. Что сказать, как объяснить терзающие его сомнения, он не знал, хотя и испытывал огромное желание сделать это.

— Он… — он кашлянул, пытаясь подобрать более или менее правильные слова, — Они…

— Все в пустую, — Ричард, более крепкий морально, нежели его старый друг, хмурясь, сунул руки в карманы, — Не знаю, что делают они, но Чес, по-моему, пропускает всю эту магию через себя, перенаправляя ее в землю. Их силы уходят в никуда, они тратят их… и ослабеют сами, не сумев ослабить его.

Роман, для которого с недавних пор Альберт превратился почти что в кумира, недовольно топнул ногой.

— Дядя, не недооценивай… дядю, — на секунду он замялся, сознавая странность заявления, но тотчас же мотнул головой, продолжая мысль, — Уверен, он знает, что делает, он не даст противному волку запутать себя!.. — парень на мгновение замер и, почесав макушку, прибавил уже другим тоном, — Или, может, попытаться его остановить?

Виктор, сжав губы, покачал головой. Он в магии понимал чуть больше, чем его потомки, он сообразил, что делает его экс-учитель значительно раньше Ричарда, и теперь сильно сомневался в целесообразности предложения Романа.

— Когда маг увлечен колдовством… — голос графа прозвучал глухо, — Его невозможно остановить. Он не заметит этого, но магия обернется против того, кто рискнет вмешаться в нее, и тогда лишь Богу ведом исход… — он внезапно нахмурился и легко подбросил на ладони стилет, — Впрочем, можно попробовать помочь этой самой магии, и отвлечь того, против кого она направлена… — больше объяснять он ничего не пожелал. Лишь вскинул руку с занесенным стилетом, и ловким, отточенным движением послал его вперед, метя точно в рыжего оборотня.

На сей раз удар достиг цели. Чеслав, и в самом деле поглощенный своим делом, пропускающий магию через свое тело в землю, фактически — вытягивающий силы из семерых магов и не ожидавший подвоха, ощутив острую боль в плече, на мгновение отвлекся и, оторвав одну руку от земли, выдернул из тела стилет.

В следующую секунду оборотень упал, буквально сметенный, сбитый с ног мощным потоком силы, изливающейся на него и, упав, зашипел, как разозленная гадюка.

Они тянули из него силы, они иссушали его энергию, а этого допустить рыжий мерзавец не мог.

Кое-как, действуя с немалым трудом, он повернулся со спины на живот и, упершись обеими ладонями в землю, приподнял верхнюю часть тела, сверля почву взглядом и что-то беззвучно бормоча.

Несколько долгих секунд и еще одно короткое мгновение — и с губ оборотня слетел исполненный облегчения вздох. Направленная на него магия вновь начала уходить в землю, и теперь была не опасна.

— Мне это не нравится, — Винсент, силу свою отдающий, но в непосредственной магии участия не принимающий, нахмурился, — Наша сила уходит в никуда, он буквально хоронит, закапывает ее! И что же, мы так и будем ее ему отдавать?!

— Нет, — голос Альберта, как раз дочитавшего во второй раз заклятие, прозвучал для хранителя памяти довольно неожиданно, и он, немного дернувшись, удивленно воззрился на него, — Нет, силу больше мы ему не отдадим… но кое-чего добиться все же сумели — он ослаблен. Немного… — мужчина склонил голову набок, изучающе глядя на тяжело дышащего оборотня, — Но все-таки…

— Все-таки! — Чеслав так и вскинулся и, прижимая руку к груди, резко вскочил на ноги, с ненавистью глядя на человека, которому некогда демонстрировал самую искреннюю преданность, — Ты, наследный маркиз ла Бошер, ты, глупый мальчишка, выходец из семейки де Нормондов, не имеющий представления о чести и благородстве! Ты все пытаешься притвориться дворянином, но твой племянник некогда был прав — ты просто челядь без роду и племени, ты — никто, Антуан ла Бошер! Будь в тебе хоть толика чести, знай ты благородство, ты не пошел бы всемером против одного…

— Какие громкие слова, — мастер, о персоне которого оборотень отзывался столь пренебрежительно, заинтересованно приподнял подбородок, — Что ж, быть может, ты и прав, Че́слав Вилкас. Может быть, мне не знакома честь, я чужд благородства и не знаю дворянского достоинства, даже не взирая на унаследованную мною голубую кровь. Но ты не можешь отрицать, что мне знаком разум, оборотень, — темные глаза насмешливо сузились, — И я слишком хорошо знаю, на что способен ты в битве один на один. Ах… и да. К слову. Разве это не тебя маркиз Мактиере подобрал на улице, маленький бродяга?

Чеслав вспыхнул. Имя Анхеля, пусть и не произнесенное, но подразумевающееся, заставило ярость в нем закипеть с новой силой: ноздри оборотня побелели, глаза вспыхнули диким звериным огнем.

— Не смей говорить о нем… — прошипел он, стискивая кулаки и медленно, угрожающе шагая вперед, — Никогда не смей говорить о нем, проклятый мальчишка! Ты, твой чертов род, виноваты в том, что произошло с ним, ты заслуживаешь самого жестокого наказания! О, как мне жаль, что ты выжил, мерзкий бастард! Ты должен был сдохнуть, я надеялся, что обрадую его… и я все еще могу сделать это!

Альберт нахмурился, почти непроизвольно делая шаг назад. На что может быть способен разозленный оборотень, он знал неплохо, по крайней мере, представлял себе это и хотел быть готовым к любому проявлению его гнева. Но, увы… к ярости Чеслава подготовиться было невозможно — взбешенный Вилкас становился непредсказуем, ухитрялся находить в глубинах своей памяти такое, о чем даже великий маг не мог помыслить, и поэтому был еще более опасен, чем прежде.

Мастер знал, на что идет, играя с огнем — Чеслава он злил намеренно, надеясь, что тот в конце концов совершит ошибку, ища брешь в непробиваемом, казалось бы, хладнокровии, которое оборотень ухитрялся хранить, даже выкрикивая гневные слова.

Но на сей раз Альберт перегнул палку. Преданность Чеслава Анхелю была хорошо известна всем, поражала и изумляла, одновременно почти восхищая — эти два негодяя и в самом деле были преданы друг другу как братья, и связь их была нерушимой.

Сам великий маг говаривал порою, что к дружбе их он относится с уважением и, если бы кроме нее их не связывала еще и ненависть к обитателям замка, он бы, быть может, относился бы к обоим значительно лучше. При всех прочих, Альберт был неплохим человеком, и дворянское благородство было ему не чуждо.

Чеслав медленно выпрямился, разводя руки широко в стороны и, запрокинув голову, прикрыл глаза. Губы его чуть заметно шевельнулись.

— Какой удачный момент для атаки! — виконт Роман, ухмыляясь, закинул меч на плечо, — Он так открыт, прямо-таки напрашивается на клинок… А ну-ка! — и, не дожидаясь, пока кто-нибудь попробует остановить его, не желая медлить, парень рванулся вперед, безмерно желая реабилитироваться в глазах друзей и родных, и одним ударом положить конец затянувшейся битве.

Он сделал шаг, другой… и внезапно едва не упал, ударившись обо что-то; отскочил, потирая лоб и, приоткрыв рот, недоверчиво воззрился на рыжего оборотня.

— Он защищен… — голос юноши прозвучал откровенно растерянно. Такой предусмотрительности от неукротимого врага он не ожидал.

— Было бы странно, если бы он не был защищен, — Ричард хмыкнул и, переведя взгляд на Дэйва, продолжил, — Чес всегда был излишне предусмотрителен, может, именно благодаря этому и зашел так далеко?

Его хранитель памяти пожал плечами.

— Да, он не дурак, — парень тяжело вздохнул, — Увы, конечно, было бы легче, будь он глуп.

— Тогда бы не было так интересно, — буркнул в ответ виконт и, насупившись, принялся созерцать происходящее.

Предусмотрительный же оборотень, между тем, не терял времени даром.

Шепот его, поначалу почти беззвучный, внезапно зазвучал громче, становясь слышим всем — казалось, Чеслав хочет продемонстрировать наглядно, ясно показать, что за магию он использует.

— Terra… — шепнул он, внезапно указывая на Тьери. Затем перевел указующий перст на Паоло, и продолжил:

— Caelum.

Винсент нахмурился — слова были ему знакомы, магия тоже, но верить в это не хотелось.

— Sol! — на сей раз оборотень показал на мигом помрачневшего Людовика. И тотчас же переместил руку дальше, показывая теперь на Марко.

— Herba.

— Не может быть… — Винс, все больше и больше убеждающийся в том, что понимает, что происходит, покачал головой, — Земля, небо, солнце, трава…

— Heu! — рыкнул Чес, указывая прямо на него, и хранитель памяти даже немного отшатнулся.

— Огонь… — пробормотал он, — Остается вода и воздух, но кто, кто…

— Aqua! — бросил оборотень, указывая на опешившего Андре и, не медля, протянул руку к Альберту. Глаза его нехорошо сверкнули; последнее слово он произнес особенно жестко и четко.

— Aer. Simul in unum et auferam de respiration.

Марко, неплохо знающий латынь, нахмурился, быстро переглядываясь со своим названным отцом.

— Соединись в одном и забери… дыхание?

— Сердцебиение… — поправил Паоло и, внезапно содрогнувшись, с расширившимися от страха глазами, подался вперед, — Остановить!..

Но сделать этого никто не успел. Никто не успел даже толком понять, что происходит, когда Чеслав внезапно соединил с хлопком руки и злорадно улыбнулся.

Воздух вокруг внезапно исчез, они словно оказались в вакууме и, открывая рты, как выброшенные на берег рыбы, пытались поймать хоть каплю отсутствующего кислорода, хватаясь за горло, за грудную клетку, умирая и не находя сил помешать этому.

Оборотень торжествующе улыбнулся.

— Вы помогли мне, семеро, очень помогли… — он уже откровенно смеялся, — Заняли свои места, подготовились к смерти! И поможете мне убить каждого из вас! — взгляд его внезапно обратился к не участвующим в создании септограммы людям; желтые глаза насмешливо сузились. Миг — и Чес выбросил вперед правую руку, хватая что-то и словно отнимая, забирая себе…

— Посмотрим, как поможет вам бессмертие жить без воздуха, — издевательски пропел он, любуясь задыхающимся Ричардом, сползающим на землю Дэйвом, и безуспешно пытающимся устоять на ногах Романом.

Казалось, это конец. Преодолеть удушья не мог, не был в силах никто, все цеплялись за горло, все слабели на глазах, все умирали по воле мерзкого оборотня, и никто, никто не был в силах справиться с ним!

Чарли, чувствуя, как силы покидают его, как дышать становится все труднее, каким-то отчаянным, совершенно инстинктивным движением вцепился в рукоять меча, сначала крепче сжав его одной рукой, а затем присоединив к ней и вторую.

Что-то произошло, что-то случилось в этот момент. Сила, огромная сила Чеслава, направленная против них, против него, вдруг словно слилась с мечом и перетекла из него по рукам в душу экс-пирата.

Он резко вскинул Нейдр и, недолго думая, рассек им воздух, делая почти демонстративный глубокий вдох, после чего решительно шагнул вперед. Голос его прозвучал хрипло и властно.

— Осади, старший помощник. Еще не все партии сыграны.

Чеслав, такого, по-видимому, все-таки не ждавший, немного склонил голову набок; в глазах его зажегся уголек интереса.

— Капитан… — задумчиво протянул он, — Неужели хочешь рискнуть и померяться силами в битве один на один? Неужели надеешься исполнить пророчество глупого старика?

Чарли криво улыбнулся — провокация была ему понятна.

— Говорят, перед смертью обретается прозрение, Чес… — он хмыкнул и, быстро облизав губы, внезапно указал на бывшего старшего помощника острием меча, — И тебе не выстоять против меня сегодня. Да, кстати! Ты разжалован, — на лице парня сверкнула ослепительная улыбка, — Поздравляю.

— Какая трагедия, — оборотень ухмыльнулся, — Ну, что ж, значит, у меня развязаны руки, капитан. А вот ты останешься без помощника, ибо заменить меня уже некому. Добрый Боб на дне, Пит, Чед — все они! Как же ты поведешь судно в одиночку? — он внезапно изобразил смутное подобие смятения и даже прикрыл себе рот рукой, — Ах, да… Я совсем запамятовал — мы ведь не на фрегате сейчас. Мы на суше, среди деревьев, и ты слаб предо мною, красавчик Чарли. Помнишь, как тебя называли в порту? — желтые глаза насмешливо сузились, — Как издевались, не верили, пока не появился я и не стал твоей надежной опорой! И теперь ты пойдешь против меня?

Бешенный улыбнулся еще шире, немного приподнимая голову и, уткнув меч острием в землю, легко и даже равнодушно пожал плечами.

— Крыс выбрасывают за борт, Чес, тебе ли не знать. Предал капитана — будь готов к расплате, рыжий. Нападай.

Чеслав негромко, коротко рассмеялся.

— Э, нет, капитан, я не так глуп. В твоих руках меч, который опасен мне, а я бы не хотел случайно наткнуться на его острие, совершив промашку… Атакуй ты. И, да, позволю себе заметить — если промедлишь, твои друзья умрут, — предупреждение завершил широкий указующий жест на окружающих их, по-прежнему отчаянно борющихся с удушьем, людей.

Чарли чуть побледнел. Выступая против бывшего старшего помощника, отвлекая его, он наивно надеялся прервать этим страшную пытку, но, увы, просчитался. Теперь остался единственный выход — одолеть его, и тем самым положить конец жуткой магии, магии, которую, как бы уверен молодой человек, этот оборотень позаимствовал у его предка, у Рейнира.

Он легко шагнул вперед, бороздя острием клинка землю, а затем, одним ловким и уже не единожды отточенным движением вскинул меч над головой, атакуя сверху.

Рыжий уклонился также легко, как Роман в тренировочном зале, подставляя вместо себя звонкую сталь внезапно появившегося меча.

Последний бой, последняя шахматная партия ни на жизнь, а на смерть, началась.

— Знаешь, Чарли… — Чеслав отступил, заинтересованно склоняя голову набок и легко поигрывая мечом, — А ведь я никогда не считал тебя достойным звания капитана, жалкий докторишка. Твои пиратские замашки сейчас смешат меня — ты ничтожество! Был им и… — Нейдр свистнул в трех миллиметрах от уха оборотня, и тот поспешил отскочить, вновь подставляя меч, — Остался!

Бешенный криво ухмыльнулся — издевки бывшего старшего помощника совершенно не трогали его, в самом себе экс-пират был уверен больше, чем на сто процентов.

— Знаешь, Чес… — мягко молвил он в тон противнику, — А ведь я тоже никогда не считал тебя достойным звания старшего помощника, рыжая крыса. Всегда чуял в тебе предателя, всегда чувствовал мерзавца и подлеца! — меч распорол рукав рубахи оборотня, и тот зашипел от гнева, — А от таких на корабле одни беды, парень. От таких надо избавляться… будь мы на судне, ты бы уже болтался на рее. Но, раз уж мы на земле… — Чарли широко улыбнулся, отступая под атакой рыжего и атакуя сам, — Придется по старинке!

— По старинке? — Чеслав заинтересованно приподнял бровь и, неожиданно перехватив меч в левую руку, легко повел правой, — Ну, как скажешь, капитан… Значит, у меня и вправду руки… развязаны, — желтые глаза опасно сверкнули, и рыжий внезапно хохотнул, вскидывая на сей раз левую руку и атакуя противника с нее.

Чарльз подался, было, в сторону, уходя, ускользая от удара… но едва не упал, лишь каким-то невероятным чудом удержавшись в вертикальном положении и, чертыхнувшись, бросил взгляд на свои ноги. Пожухлая трава, такая непрочная, готовая порваться от малейшего движения, внезапно оплела их, словно лианы, сдавливая и держа крепко, как тиски.

Оборотень, который к этому, безусловно, приложил руку, широко улыбнулся. Он был уверен, что атака на сей раз удастся сполна, что удар пройдет и окажется смертельным, был убежден в своей победе… однако, не учел одного маленького обстоятельства.

Стоящий перед ним парень, голубоглазый блондин, красавчик Чарли, как действительно некогда издевательски звали его в порту, был не просто «жалким докторишкой» и даже не просто экс-пиратом.

Чарли Бешенный был учеником Романа. А Роман, при всех прочих, всегда был отменным фехтовальщиком, и ученика своего натаскал хорошо.

Меч оборотня со звоном отлетел, отброшенный сталью клинка Чарли, а молодой человек, немыслимым образом изогнувшись, ухитрился, атакуя в ответ, слегка поцарапать левое запястье врага, делая дальнейшее фехтование этой рукой не невозможным, но вполне затруднительным.

Чес зарычал и, почти теряя от бешенства голову (такой ловкости от «докторишки» он не ожидал, и был совершенно убежден, что одолеет наследника Рейнира так же легко, как и его предка), бросил меч, выхватывая из-за пояса пистолет.

Чарли на мгновение замер. Человеком он был опытным, стрелял ничуть не хуже, чем фехтовал и даже тоже обладал сейчас огнестрельным оружием, но… слишком хорошо был осведомлен о способностях своего бывшего старшего помощника.

Стрелком Чеслав был великолепным, капитан знал это и понимал, что достать свой револьвер, скорее всего, даже не успеет, а как защититься мечом от пули, представлял не очень хорошо.

Оборотень, прекрасно понимающий мысли неприятеля, ухмыльнулся, нарочито неспешно поднимая руку с пистолетом, намереваясь одним выстрелом оборвать молодую, но уже такую насыщенную жизнь.

Тьери, следящий за боем расширенными от ужаса глазами, забывающий даже о собственном удушье, кашляя, рванулся, было, вперед, но лишь упал на колени, цепляясь пальцами за траву.

— Мерзавец… — страшный хрип, схожий разве что лишь с предсмертным хрипом умирающего, внезапно разорвал повисшую меж деревьев тишину.

Альберт, хватаясь за горло, силясь глотнуть еще хоть немного больше воздуха (крошечное его количество добрый оборотень своим жертвам давал, желая, чтобы те умирали медленно), расправил пальцы правой руки и, повернув ее ладонью к рыжему, скрючил их, будто когти хищной птицы.

Чес, по всему видно, от почти побежденного мастера особенного сопротивления не ожидающий, пренебрежительно хмыкнул и, не обращая больше на него внимания, коснулся пальцем курка.

В следующую секунду пистолет вылетел у него из рук, а сам оборотень, сбитый с ног внезапно хлестнувшей его большой веткой, полетел на землю.

Чарли, не желая медлить, поспешно обрубил мечом удерживающую его траву и, в несколько шагов оказавшись рядом с противником, приставил клинок к его горлу.

Чес замер. Опасность, грозящая ему сейчас, опасность неотвратимая и, можно прямо сказать, — смертельная, ибо с Нейдра сталось бы и лишить его бессмертия, — нависла над дерзким молодчиком всей своею тяжестью, и жизнь его, казалось, замерла на острие меча возле шеи.

— Добиваешь упавших, капитан? — оборотень, все еще силясь разыгрывать браваду, криво ухмыльнулся, немного приподнимаясь на локтях, — В честном бою победить уже не в состоянии?

Бешенный заинтересованно приподнял бровь.

— А когда ты вырывал сердце моему предку, это был честный бой? Кажется мне, ты тогда и вовсе не предупредил об атаке, поступил подло, низко… как, впрочем, и всегда, — он неожиданно отступил, немного отводя клинок от горла врага, — Но я его потомок, а не твой. И так мерзко я не поступил бы никогда, Чес… вставай!

Чеслав, убежденный, что нашел слабинку экс-пирата, гадко рассмеялся, неспешно поднимаясь на ноги.

— Ах, это пиратское благородство, эта великолепная честь морского головореза! Разве ты не понимаешь, Чарли…

Закончить издевательскую фразу он не успел именно потому, что Чарли понимал. Понимал слишком хорошо и прекрасно знал, что в живых его поднявшийся мерзавец не оставит, если дотянется до меча или до пистолета.

И именно поэтому медлить не стал.

Острие Нейдра, внезапно пронзив грудь оборотня чуть правее сердца, ближе к центру груди, вышло на целый дюйм из его спины, окровавленное, жуткое и какое-то жадное, поглощающее, пьющее его силу, самою его сущность. Чеслав замер, приоткрывая рот, не зная, что сказать или сделать, силясь поднять руку, но не находя для этого сил. В уголках губ его показалась кровь.

— За Рейнира, — коротко, но очень четко бросил Чарли и, столь же резко, как вонзил, выдернул меч из тела поверженного врага.

Оборотень, не сказав ни слова, тяжело повалился наземь.

Альберт, Винсент, Паоло, Марко, Тьери, Людовик и Андре, глубоко и облегченно вздыхая, ловя открытыми ртами воздух, переглядываясь, медленно и осторожно приблизились, окружая его. Эрик, Роман, Виктор, Ричард и Дэйв, стоящие дальше всех, убедившись, что от защиты Чеслава ничего не осталось, поспешили подойти тоже.

Сражение было окончено. В последней шахматной партии гроссмейстеру был поставлен мат.

Чеслав лежал на земле, неловко подвернув руку, повернув голову набок и закрыв глаза. Со стороны можно было подумать, что молодой человек просто уснул в лесу среди деревьев, если бы не слабо кровоточащая колотая рана от меча на его груди немного правее сердца.

— Он мертв?.. — голос Виктора немного дрогнул — все-таки до конца изжить многовековую привязанность к этому человеку граф еще не сумел.

Чарли, будучи не только победителем, наследником Рейнира и экс-пиратом, но еще и врачом, легко пожал плечами и, перехватив меч в левую руку, присел рядом с поверженным врагом на корточки, аккуратно беря пальцами его побелевшее запястье, и на секунду замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Пульс есть, хотя и слабый, — наконец, вынес он вердикт и, поднявшись на ноги, отступил на несколько шагов, — Не думаю, чтобы он умер и не думаю, что умрет. Если Нейдр и лишил его чего-то, то явно не бессмертия.

Альберт, с интересом выслушавший вердикт доктора, подошел к лежащему на земле парню сам и, присев рядом с ним на корточки, быстро скользнул кончиками пальцев по его шее. Затем потрогал губы, оттянул одно веко, другое…

Из груди оборотня вырвался слабый, почти не слышный стон, смешанный со вздохом. Он явственно попытался шевельнуться, поднять руку или повернуть голову, но попытки эти закончились полным провалом.

Ричард, стоящий немного поодаль, хмыкнул, засовывая руки в карманы куртки. Ему, как это ни странно, первому стало понятно, что случилось с Чеславом и где следует искать разгадку его состояния.

— Он обессилен, — бросил мужчина, не в силах утаить некоторой насмешки в голосе, — С ним произошло именно то, что он пытался сделать с тобой, Альберт, — меч вытянул из него все силы, он не в состоянии даже пошевелиться. Пробудь он в ране подольше, должно быть, вытянул бы и жизнь, но Бешенный, как я вижу, милостив…

— Мне было предсказано одолеть его, а не убить, — мягко напомнил Чарли и, быстро улыбнувшись, вновь обратил взгляд на поверженного врага, — Что будем делать с ним? Спустим в подземелье, как Альберта когда-то?

— Чтобы он в поместье сбежал, — насмешливо подхватил Луи, — Нет уж, я лично за кардинальные меры — давайте закуем его в цепи и закопаем глубоко-глубоко под землю, или даже лучше сбросим в глубокое море, или…

— Луи, — великий маг, поднявшись с корточек, покачал головой, — Это не гуманно.

Роман, которого последние слова дяди, коим еще совсем недавно он восхищался, откровенно возмутили, негодующе всплеснул руками.

— А то Чес великий гуманист! Да победи он, дядя, он бы с нами поступил точно так же, даже еще хуже! Он ведь вообще едва не задушил нас тут всех. Кстати, Чарли, как ты справился с нехваткой кислорода?

Молодой человек легко пожал плечами. Точного ответа на этот вопрос он не знал.

— Трудно сказать. Мне показалось, что его сила, проходя через меч, словно вливается в меня, а когда я взялся за рукоять обеими руками, стало и дышать легче. Похоже, пророчество Рейнира я все-таки исполнил…

Тьери, абсолютно счастливый как тем, что сын победил, так и тем, что он вообще жив, широко улыбнулся, гордо кивая.

— Ты настоящий наследник нашего великого предка, сынок, я не сомневался в тебе ни минуты! Ты показал себя достойным потомком величайшего мага…

— Хватит, отец! — Чарли, который с магией по-прежнему оставался в натянутых отношениях, нахмурился, — Я не маг по натуре, я — пират, моряк, чтоб меня на грот-мачте вздернули, и намерен оставаться моряком! Крысу эту дохлую в трюм, на хлеб и забортную воду, а я пойду во флот и буду, наконец, чувствовать себя на своем месте! Надеюсь.

Виконт, с большим интересом выслушавший слова бравого капитана, хмыкнул и, приблизившись к поверженному врагу, внезапно опустился перед ним на одно колено, словно отдавая издевательскую честь побежденному.

— Иногда поражение постигает даже самого умелого игрока, — задумчиво вымолвил он и, прижав ладонь к груди, немного склонил голову, — Это была хорошая игра, гроссмейстер, отличная партия. А теперь поверженного короля пора убрать в коробку… — юноша поднял голову, окидывая взглядом откровенно удивленных друзей, — Я думаю, мы можем позволить себе приковать его там же, где сидел дядя. Чес ослаблен, причем в значительно большей степени — сил Нейдр лишил его начисто. Очень сомневаюсь, чтобы он когда-то сумел восстановить их, а иметь под боком бессмертного шахматиста, с которым изредка можно сыграть партию-другую, тоже неплохо.

— Если ему не хватает сил глаза открыть, с чего ты взял, что ему хватит их на игру? — Марко ухмыльнулся, скрещивая руки на груди и окидывая поверженного оборотня неприязненным взглядом, — Ладно, хватит болтовни. Что делать будем? Переместим его в замок или сразу в подвал?

Его названный отец, хмурясь, покачал головой.

— Ни то, ни другое, сын, ни то, ни другое… Чеслав хитер. Сейчас он кажется обессиленным — вполне вероятно, так оно и есть! Но ощутив рядом с собой силу, почувствовав силу, направленную на него, он может ею воспользоваться…

— Вы его переоцениваете! — Тьери слегка всплеснул руками, негодующе хмурясь, — И, должен вам заметить, друг мой, что это ошибочно — чем сильнее ваш страх перед кем-то, тем больше у него власти над вами. Чеслав ослаблен, ему не достанет сил, чтобы…

— Подожди! — Альберт, на протяжении всей короткой речи своего экс-ученика размышляющий над словами Паоло, нахмурился, вскидывая руку, — Я не хочу сказать, что боюсь Чеслава, Тьери, тем более, что кому, как не тебе знать, что это не так. И не пытаюсь переоценить его… но не вижу смысла и недооценивать этого оборотня. В конечном итоге, он довольно умелый маг, и именно он когда-то создал браслет и кулон, что дают мне силу сейчас. Он создал предметы, могущие впитывать силу, вытягивать ее не только из места, но и из человека… значит, такой силой обладает и он сам, иначе не смог бы наделить ей предметы. Не стоит давать ему даже малейшего шанса на восстановление сил, это чревато! Здесь… — он окинул долгим взглядом всех присутствующих, — Много сильных мужчин. Думаю, для нас не составит труда донести до замка одного оборотня, — и, завершив свою мысль, великий маг легко махнул рукой. Рядом с лежащим без движения Чеславом появились носилки; несколько веток дерева, под которым он находился, упали, накрывая оборотня листьями.

— Как будто похоронил, — Ричард тяжело вздохнул и, хлопнув по плечу Виктора, недвусмысленно кивнул ему на Чеса, сам первым шагая в его сторону, — Контролировал бы ты браслет получше, мастер, а то, неровен час, замок нам на головы обрушишь.

— Я не потащу его, — Виктор, будучи несколько успокоен тем фактом, что оборотень, проклявший его род, но выучивший его немалому количеству полезных вещей, жив, поморщился, отступая на шаг, — По мне, так пусть бы и сгнил тут, мерзавец.

Эрик, обладающий сердцем значительно более мягким, нежели его предок, тихонько вздохнул и сам поспешил приблизиться к Чеславу.

— Не стоит погружаться вновь в пучины ненависти, Ваша светлость, — молодой граф быстро улыбнулся, — Ваш враг повержен, побежден. Он будет надежно скован и заключен в подвалах Нормонда, разве что… быть может, стоило бы возвести стену в подземелье, дабы выбраться оттуда в поместье Мактиере стало невозможно.

— Слова разумного человека! — Ричард, безмерно гордый за племянника, легко хлопнул его по плечу и красноречиво кивнул на обессиленного Чеса, — Давай, грузим его на носилки. Даже хорошо, что от замка мы не успели далеко уйти.

К Нормонду они подошли не такой толпой, как покинули его, а длинной процессией, растянувшейся от леса до середины холма. В центре процессии шагали Ричард и Эрик, несущие на носилках по-прежнему не находящего сил для движения Чеслава; остальные окружали их.

— Если бы нас кто-то увидел со стороны, решил бы, что мы его в склеп волочем, — фыркнул Людовик и, элегически вздохнув, закинул руки за голову, — Хотя, в принципе, так и есть — подвал вряд ли может полагаться курортом.

— Ну, это кому как, — легко откликнулся его брат, носящий титул виконта, — По-моему, для песика эта конура будет даже чересчур просторна. Как вы думаете, он придет когда-нибудь в себя или мы будем хранить в подвале маринованный труп?

Ричард, хрюкнув от заявления племянника, неловко запнулся о траву. Носилки тряхнуло; с них донесся слабый стон.

Чарли, шагающий не слишком далеко от раненого — он все-таки ощущал некоторую ответственность за него, не желая совсем уж пренебрегать обязанностями врача, — хмыкнул и, прибавив шагу, вгляделся в лицо оборотня.

— Уже приходит, — голос экс-пирата прозвучал абсолютно хладнокровно, — С минуты на минуту откроет глаза.

Альберт, шедший сбоку от носилок, быстро улыбнулся. С его точки зрения, это не было хорошим известием.

— Что ж, тогда, полагаю, это не будет помехой… — мужчина легко указал пальцем на руки пленника, и те мгновенно притянулись друг к другу, стянутые, связанные прочной веревкой.

Чеслав слабо охнул и действительно, как то и предсказывал Чарли, открыл глаза. Взгляд его некоторое время оставался мутным — оборотень, вне всякого сомнения, не понимал, что происходит, да и вообще соображал не очень хорошо.

— Что произошло?.. — голос его прозвучал слабо, прошелестел чуть слышным вздохом в ветре, однако, идущими рядом был услышан.

— Ты в плену, — мягко и очень вежливо пояснил мастер, доброжелательно улыбаясь, — Отныне… и навсегда. Обессилен, пленен и побежден.

— Нейдр… — Чес попытался усмехнуться, но не смог, — Где капитан?..

— Здесь, — Бешенный чуть прибавил шагу, занимая место по левую руку от носилок, — Не дергайся лишний раз, Чес. Умереть ты не умрешь, но вечность в плену лучше провести здоровым.

Чеслав попытался махнуть рукой, забыв или попросту не заметив, что они связаны, но сумел лишь чуть шевельнуть пальцем.

— Ты победил… — он чуть-чуть, едва ли не на миллиметр приподнял уголок губ, — Поздравляю. Ты… силен, Бешенный… — он с трудом выдохнул и устало закрыл глаза. Сил продолжать беседу больше не оставалось.

Чарли слегка покачал головой и, быстро улыбнувшись, склонил ее. Не взирая ни на что, к Чеславу он питал если не расположение, то какое-то смутное, не до конца обоснованное уважение, да и то не к нему, а к его силе.

— У меня был хороший учитель, — задумчиво вымолвил он, — И в бою… и в подлости.

— Я не считаю, что ты поступил подло! — Людовик, по-видимому, откровенно возмущенный попыткой Чарльза обвинить самого себя в нечестной игре, недовольно взмахнул рукой, — Подло поступал все время он, а ты просто удачно выбрал момент! Не вздумай себя винить, Чарли — ты сегодня герой! И я лично стребую для тебя аплодисменты!

Бешенный отмахнулся — дешевой славы он не любил, и сейчас выставлять себя героем не хотел. Пожалуй, для морального удовлетворения парню было вполне довольно и признания его силы со стороны бывшего старшего помощника, назвавшего его сейчас не глупым портовым прозвищем, и даже не обозвавшего докторишкой, а обратившегося к нему, как к капитану.

— По крайней мере, — медленно проговорил он, — Я доказал ему, что достоин звания капитана.

…Анри выскочил из дверей замка первым, услышав приближающиеся голоса из холла. Правда, спасибо за это следовало бы сказать еще и Анхелю, уютно устроившемуся на плече у мальчика — слух вораса был значительно более остер, нежели слух человека, поэтому он услышал возвращающихся победителей значительно раньше, еще в гостиной и подсказал пареньку выйти в холл. Что тот и сделал и, сам расслышав знакомые голоса, не смог усидеть в замке.

— Вы вернулись! — восторженно воскликнул он и, зааплодировав, бросился, было, вперед… но наткнувшись взглядом на носилки с Чеславом, ошарашенно замер, — Ой.

Анхель, тоже увидевший своего друга, дернулся и, подобравшись ближе к уху мальчика, шипящим шепотом потребовал узнать, что с ним произошло.

— Что с ним?.. — Анри, и сам заинтересованный ответом на этот вопрос, прижал руки к груди, — Он что… умер?..

Роман пренебрежительно махнул рукой — быть серьезным в данной ситуации виконту не хотелось абсолютно, даже наоборот. Душа юноши требовала веселья, требовала шуток, и он дал себе волю.

— Да ты что, малыш! Разве нормальные люди умирают, получив удар мечом в грудную клетку? Наш любимый друг Чарли продырявил песика насквозь, насадил его на Нейдр, как бабочку на булавку, — только и всего-то, зачем переживать? Конечно, наш рыжий приятель жив, а закопать мы его хотим просто так, чтобы не завонялся случайно…

— Роман, прекрати, — Эрик, заметив, как бледнеет личико сына, нахмурился и покачал головой, — Не слушай дядю, Анри. Чеслав жив, но полностью обессилен — он не опасен нам больше.

До слуха мальчика донесся слабый вздох облегчения — ворас на его плече определенно был рад тому, что друг хотя бы жив. Сам паренек, впрочем, облегчения его пока не разделял.

— Тогда почему дядя говорит… закопать? — он настороженно повернул голову набок, недоверчиво изучая взглядом бледное лицо Чеслава и его закрытые глаза, — Он какой-то такой… странный…

— Потому что Чеслав будет заперт в подвале, где прежде сидел дедушка, — усмехнулся Винсент, — Роман просто очень остроумно выразился. Где мама, Анри? Почему ты выскочил один на улицу?

Мальчик откровенно смутился. Сам-то он был абсолютно уверен, что слово Анхеля — все-таки взрослого человека! — дает ему право выходить и из гостиной, и даже из замка, но при этом прекрасно понимал, что сообщить родным об этом не может. Приходилось снова изворачиваться, лгать, а это пареньку приятно не было.

— Да я… я просто случайно услышал ваши голоса, понял, что вы пришли… — он быстро облизал губы, — Мама была в гостиной, кажется, если не ушла.

Альберт, на несколько секунд остановив взгляд на мальчике, неспешно кивнул.

— Хорошо. В таком случае, малыш, иди к маме и скажи ей, что мы принесли на носилках пленника — предупреди, чтобы она не волновалась. В нужное нам подземелье вполне можно спуститься и с другой стороны, поэтому мы отправимся через тренировочный зал. Эрик и Ричард понесут носилки, Виктор… вы, Андре и Дэйв можете отправиться в гостиную. Андре, полагаю, что тебе удастся успокоить сестру лучше, чем твоему племяннику. Роман и Луи, вас бы я тоже попросил отправиться в гостиную — если не для того, чтобы оказать поддержку Татьяне и объяснить все Владу, то хотя бы чтобы не вносить диссонанс в наши действия… Почему все стоят? Я говорю недостаточно внятно?

В последнем вопросе великого мастера явственно зазвенела сталь. Анри, едва ли не подпрыгнув, торопливо кивнул и, развернувшись на пятках, побежал в замок, радовать маму; Андре, Дэйв, Роман и Людовик поторопились за ним. Авторитет Альберта с некоторых пор был признан ими безоговорочно и однозначно, исполнять его повеления уже начинало входить в привычку, и не слушаться приказов казалось невозможным.

Винсент, со скрытым одобрением наблюдающий за потомком, хмыкнул и, скрестив руки на груди, покачал головой.

— Молодец, потомок, — отметил он, — Вижу кровь ла Бошеров в тебе. Горжусь.

— Благодарю, — великий маг тонко улыбнулся в ответ и уверенно кивнул на вход в замок, — А теперь вперед! В мои планы входит немного привести в чувство нашего пленника, дабы нам не пришлось взваливать на себя заботы по уходу за его здоровьем. Однако, хотелось бы оставить его обессиленным…

Чарли решительно выступил вперед. Он, уже успевший побыть сегодня героем, в бой рвался не особенно, однако, конструктивное предложение считал своим долгом высказать. Тем более, что, если бы предлагаемый им вариант удался, он и сам бы избавился от тягостной ноши.

— Нейдр был долгое время заключен в пещере, вблизи которой даже синьор Паоло не рисковал колдовать, опасаясь лишиться сил, — спокойно вымолвил он, — Подвалы Нормонда вполне могут считаться пещерами и, если заточить меч неподалеку от Чеслава… думаю, это позволит нам предвосхитить возвращение его силы.

Тьери, счастливый, как никогда, жизнерадостно хлопнул сына по плечу.

— Спорь или нет, но ты — истинный наследник Рейнира, сынок! Лишь истому потомку величайшего мага могла прийти в голову столь блестящая мысль, только тебе…

— Три сотни дьяволят мне в сапог! — попытался, было, возмутиться, Бешенный, однако, оказался прерван жестом мастера.

— Тьери прав, мальчик мой, — мысль блестящая и, пожалуй, кровь Рейнира оказывает на тебя свое действие. Что ж… В таком случае, после того, как совместными усилиями мы приведем оборотня в чувство настолько, чтобы его можно было безбоязненно запереть, неподалеку, в стене, мы замуруем меч. Полагаю, этого будет достаточно, чтобы Чеслав просидел в подвале долго и… не совсем счастливо.

Анри заметил, что паук пытается спуститься по его одежде совершенно неожиданно для себя и, мигом высчитав его намерения, поспешил накрыть вораса рукой, не позволяя ему удрать.

Этого никто не заметил. Взрослые были заняты своими взрослыми делами — Татьяна внимательно слушала обстоятельный рассказ брата, регулярно прерываемого кузенами и переругивающегося с ними, хмурилась и качала головой, и на сына практически не обращала внимания.

Мальчик, предоставленный сам себе, тихонько отступил на шаг, на другой… и, убедившись, что на него никто не смотрит, поспешно скользнул в коридор, ведущий к библиотеке. Сейчас маленький авантюрист был убежден, что общаться с Анхелем более сподручно будет именно там, а не в своей комнате — в последней вполне мог находиться Владислав. Он, правда, в последнее время был больше занят картинами, нежели мирскими делами, но кто знает, что может прийти в голову художнику?

Промелькнула знакомая лесенка. Ковер в коридоре приглушил звук шагов, и Анри, замирая от волнения, торопливо скользнул в дальний конец библиотеки, где, как ему было известно, находился тайный ход.

Как он открывается, мальчишка знал, хотя и не пытался никогда исполнить этого лично, но сейчас надеялся, что ему все удастся.

Надежды его оказались разбиты в прах. Канделябр, за который следовало потянуть, дабы привести в действие механизм, отодвигающий один из шкафов, оказался излишне высоко, дотянуться до него никак не удавалось, и мальчик, обманутый в лучших намерениях побеседовать со своим загадочным другом тайно, тяжело вздохнул, медленно раскрывая ладонь.

Анхель скользнул на пол почти мгновенно и, спустя миг уже высился рядом с расстроенным мальчиком, недобро глядя на него сверху вниз.

— Почему ты остановил меня? — в голосе маркиза Мактиере прозвучали надменные нотки. Звучал же он, на вкус Анри, излишне громко, поэтому паренек поспешно замахал перед собою руками, призывая собеседника к тишине.

— Я хотел открыть тайный ход! — шепнул он, указывая взглядом на канделябр, — Там можно бы было говорить спокойно, но так высоко…

— Тайный ход?.. — ворас, для которого эта информация, не взирая на годы службы в замке, доселе оставалась неизвестной, удивленно изогнул бровь и, коснувшись канделябра, неуверенно потянул его, — Так?..

Ответом ему оказался тихий шорох практически бесшумно отъехавшего в сторону шкафа. Анхель качнул головой и, длинно присвистнув, первым вступил в загадочный, хотя и довольно короткий проход, соединяющий библиотеку с рабочим кабинетом графа де Нормонд. Анри шмыгнул за ним.

Шкаф занял свое место, скрывая двух проникших в тайный ход людей.

— Итак? — альбинос, повернувшись к своему маленькому другу, присел перед ним на корточки, вновь сдвигая брови, — Почему ты меня остановил? Я хочу отправиться к Чесу, я должен!..

— Ничего ты не должен! — мальчик, уперев руки в бока, даже топнул ногой от возмущения, — Ты хочешь, чтобы тебя заметили? Они же увидят тебя, поймут…

— Мне наплевать! — голос Анхеля прогремел под сводами тайного хода. Мужчина рывком поднялся с корточек и сделал несколько резких шагов вперед и назад.

— Он — мой друг, мой брат, я не могу бросить его в таком состоянии! Что они сделают с ним? Где запрут?!

Мальчишка легко пожал плечами — в ответе он был убежден.

— Там же, где сидел дедушка — в подвале, который ниже клетки Винса.

Ворас остановился, будто налетев на стену и, медленно повернувшись к своему маленькому осведомителю, недоверчиво нахмурился.

— В том, что соединен с поместьем… — он мотнул головой, — Нет-нет, они не так глупы. Он излишне ослаблен, он не сумеет бежать, я должен помочь!..

— Анхель! — Анри, сообразив, что мог случайно подсказать врагу, как помочь бежать пленнику, гневно нахмурился, — Ты не сумеешь помочь ему в любом случае, тебя увидят! Опомнись, куда ты хочешь идти, что хочешь сделать?? Ты волновался, чтобы он не умер — он жив, и ты слышал, что сказал дедушка — они приведут его в чувство! Ты должен быть рад!

Ворас скривился в непередаваемой гримасе.

— Жив! — он скрипнул зубами и, в бессильной ярости ударив кулаком по стене, покачал головой, — Приведут в чувство! Зачем, зачем они приведут его в чувство, Анри? Чтобы пытать, чтобы мучить?! И я должен молча…

— Да не будут они ничего такого делать, — мальчик, явственно утомленный упорством собеседника, тяжело вздохнул, немного опуская плечи, — Ты их не знаешь, Ан, правда… Они не станут вредить этому страшному волку, они просто хотят запереть его. Ты знаешь, дедушка ведь тоже там был заперт, но он же выжил! И вообще…

Альбинос тяжело вздохнул. Он понимал, что хочет сказать его юный друг, понимал слишком хорошо, хотя бы потому, что и сам придерживался того же мнения — рисковать собой сейчас, когда Чес не сможет даже прийти в себя в достаточной степени, чтобы суметь бежать, смысла нет. Скорее всего, маги, окружающие его друга, схватят и его, сумеют лишить, как Вика когда-то, способности обращаться пауком и прикуют напротив Чеса… Нет, нет-нет-нет, он не должен поступать так опрометчиво!

— Мне нравится дружить с тобой, — Анри робко поднял голову, — И я совсем не хочу, чтобы мои родные что-то с тобой сделали, Ан… Пожалуйста, не ходи туда, хорошо? Я боюсь за тебя.

— Хорошо, — Анхель, обреченно вздохнув, слабо улыбнулся. Мальчику маркиз благоволил, лишать его своей дружбы не хотел, да и благодарность за спасение по сию пору питал, поэтому не желал и расстраивать своего спасителя.

— Хорошо, малыш, хорошо, я не стану рисковать… но к Чесу все же спущусь, — заметив страх в глазах мальчика, мужчина широко улыбнулся и ласково потрепал его по волосам, — Не сейчас. Чуть позже, когда они приведут его в чувство, когда все успокоится, и я останусь незамеченным. А дружба наша… никогда не исчезнет, Анри. Обещаю.

— Операция прошла успешно? — Роман, завидев возвратившихся в гостиную магов, приподнялся на стуле, — Пациент скорее жив или скорее закопан?

— У него сегодня страсть копать, — отметил Людовик и, хлопнув брата по плечу, проникновенно предложил, — Хочешь, я подарю тебе лопатку и создам песочницу?

— С его способностями он скорее создаст пустыню, — мрачновато буркнул Андре и, приподнявшись сам, устремил взгляд на отца, — Папа, ну что там?

Великий маг, в гостиную зашедший последним, мягко, хотя и немного устало улыбнулся. Привести Чеслава в чувство после того, как он пережил атаку Нейдра оказалось делом непростым, да и отчаянно сопротивляющийся и так и норовящий вытянуть из кого-нибудь силы меч замуровать оказалось затруднительно, поэтому маги сейчас были нескрываемо измотаны.

— Все хорошо, — тем не менее, уверенно проговорил он, легко склоняя голову, — Чеслав пришел в чувство, рану его Чарли зашил, хотя, мне кажется, что в этом не было нужды…

— Я врач, — мрачно буркнул в ответ капитан Бешенный и, пройдя к своему стулу, с нескрываемым облегчением упал на него, — И пациент скорее в плену, Роман. Он жив и здоров, вполне дееспособен… сидит, скованный по рукам и ногам цепями.

— В железном ошейнике, — воодушевленно подхватил Ричард, — Признаться, мне понравилась эта картина — Чеслав в кандалах и в ошейнике на горле. Он был зол… — оборотень довольно улыбнулся, даже щурясь, как большой кот.

— Да, был очень зол, но поделать так ничего и не смог, — в свой черед добавил Винсент, — Сил у него нет и в ближайшем будущем не предвидится — Нейдр замурован буквально в шаге от него. Если что-то начнет восстанавливаться, меч вытянет это из него.

Татьяна, внимательно выслушавшая все, сообщенное магами, глубоко вздохнула и, упершись ладонями в столешницу, неспешно поднялась на ноги. На губах ее цвела умиротворенная, спокойная улыбка.

— И я надеюсь, — негромко вымолвила девушка, — Что в ближайшие годы нам больше не будет грозить опасность. Анхель навечно обращен в паука, Чес в плену… мы можем спать спокойно?

— Да, — Эрик, шагнув к супруге, мягко обнял ее за плечи, — Я уверен, что теперь наш сон ничто не нарушит. Поэтому, думаю…

— Нет, стоп-стоп-стоп! — Роман, внезапно заволновавшись, вскочил на ноги, окидывая всех собравшихся долгим, почти вызывающим взглядом, — Еще не все! У нас остался еще один, нерешенный и чрезвычайно важный вопрос… — он многозначительно примолк, а затем весомо вымолвил, — Дядя.

Альберт глубоко вздохнул, немного расправляя плечи. Дотошность племянника была ему известна и, в принципе, подобных слов он от него ожидал, хотя и надеялся подспудно их не услышать.

— Верно… — Андре, сам поднявшись на ноги, сдвинул брови, — Насколько я помню, кузен говорил, что после победы над Чеславом выгонит нас с отцом взашей… предварительно сразившись с ним на дуэли. Что ж… видимо, нам пора собирать вещи?

Виконт, совершенно довольный собственной значимостью и тем, какое важное решение он сейчас может принять, немного надувшись, приосанился, самодовольно улыбаясь.

— Я долго думал над вашим вопросом, господа подсудимые. Вы, безусловно, виновны, и преступления ваши могут быть смело признаны тяжкими… — он помолчал, давая возможность всем прочувствовать весомость его речей, а затем решительно продолжил, — Однако, принимая во внимание ваше достойное поведение, а также ваши заслуги перед Францией и Нормондом в частности, суд в моем лице постановил… — парень еще раз примолк, выдерживая драматическую паузу, а затем вдруг хохотнул и весело взмахнул рукой, — Ну, зачем портить такой чудесный день расставанием со вновь обретенными родственниками? Добро пожаловать обратно в семью, дядя, мы скучали по тебе! Но дуэль ты мне все-таки должен.

— До победного, — Альберт, совершенно счастливый словам племянника, согласно опустил подбородок, — Всегда к твоим услугам, мой мальчик, но сейчас… я надеюсь, что мы можем спокойно отдохнуть и, быть может, даже немного отпраздновать нашу победу.

….

В подземелье было сыро, тихо и темно. Чеслав, действительно приведенный в чувство, молча сидел, прикованный к стене тяжелыми кандалами и, изредка поднимая руки, неприязненно касался ими железного ошейника на своей шее. Сковали его на совесть — порвать цепи способен он не был, а проклятый меч, спрятанный в стене неподалеку, меч, испробовавший его крови, теперь явственно тянул из него угасающие силы.

— Истинно бессмертный… — прошептал оборотень и, хохотнув, с некоторым трудом запрокинул голову, — Как много времени впереди!

Над ухом его внезапно прошелестел знакомый свистящий шепот, и молодой человек вздрогнул. На губах его словно сама по себе, медленно расцвела нескрываемо облегченная, счастливая улыбка.

Он поднял скованные руки перед собою, подставляя их для чего-то и, качая головой, пробормотал, созерцая их:

— Министр и король… Гарде и шах… — на скованные руки оборотня взбежал белый, как снег, ясно видимый даже во мраке паук, и Чеслав, улыбаясь широко и радостно, насмешливо пропел, поднимая взгляд вверх, — Но кто кому поставил мат?

Такова жизнь (фр.).

Искаженное «разрубить Гордиев узел». Го́рдиев узел — чрезвычайно сложный узел, завязанный, согласно древнегреческой мифологии, фригийским царём Гордием, а впоследствии рассечённый мечом Александра Македонского. (прим. автора).

Появись! (ит.) (прим. автора).