Ульяна Рогова – землянка. Ей почти 20 лет, и всю свою сознательную жизнь она мечтала о небе. И в очередной раз провалила экзамен в летную школу, не прошла психологическое тестирование. Однако, прибыв домой, в далекий шахтерский город на юге Якутии, она получает уведомление о зачислении в Академию Космофлота на факультет сенсорной навигации. Возможно, это чья-то глупая шутка, но девушка решает явиться в назначенное место сбора курсантов. И оказывается в пункте переброски, а затем – на удаленной космической станции. Стремительное знакомство с новыми друзьями, первые лекции, первые конфликты и галактические интриги: новый мир выглядит сценарием фантастического фильма.

Пока Ульяна не оказывается единственным оператором, с которым адаптирована нейросеть опытного фрегата-биоморфа. Не успев вникнуть в суть новых обязанностей, девушка оказывается в эпицентре шпионского скандала. Похищен посол дружественной планеты. Вместе с ним – секретный дипломатический груз, которым оказывается древний артефакт – энергон, носитель миллионов терабайт информации о Вселенной и о главном враге Единой галактики – цивилизации рептилоидов Коклурна. Корабль-биоморф и его экипаж становятся героями галактических хроник, но намерения Великих изменчивы, и очень скоро экипаж становится объектом охоты. Но, кажется, даже преследователи не знают всех секретов энергона.

Молодым землянам удалось вывести на чистую воду своих главных врагов и обвинителей (как это произошло – читайте в фантастическом детективе «Навигатор из Нерюнгри»). Но смогут ли они удержать status quo и не оказаться втянутыми в еще более сложные интриги, где на кону окажется не только их честь, но и жизнь.

Alea iacta est – ставки сделаны, жребий брошен. Код имплементации запущен.

Перед ним – карта сектора, как распадающийся пазл. Линии навигационных маршрутов, знаки корректур и тонкая паутина транзакционных переходов. В стороне от них, на границе сектора – россыпь красных точек, три из которых он сам отметил сегодня утром как не относящиеся к делу. Оператор обнулит их в конце смены. Дальше ими будут заниматься транспортники, а не криминальная полиция Галактического Трибунала.

Две точки появились вчера днем: разграбленный пассажирский лайнер, который перегоняли спец коридором на станцию техобслуживания, и взорванный грузовик, шедший курсом «Сатурн» – аппаратная станция «Флида», необъяснимым образом попавший в мигающую транзакцию.

Мужчина замер в ожидании: возможно, ему сейчас предстоит нанести на карту еще одну алую отметку. Если подтвердится первичный отчет.

Короткие пальцы коснулись монитора, активировали шкалу загрузки. Семьдесят пять процентов.

«Подождём», – заложив руки за спину, он отошел от информера, глубоко вздохнул. Секунды слипались в минуты ожидания, ложились хронической усталостью на плечи, тонкой паутиной серебрились на висках. Мужчина особенно остро почувствовал, что не спал уже трое суток. Два часа во время переброски – не в счет.

Монитор мигнул ядовито-зелёным, искин сообщил тихо:

– Сравнительно-аналитический отчёт сформирован. Активировать папку?

– Да, вывести на экран.

В белом окне в центре экрана замелькали диаграммы и графики с мест преступлений. Химико-биологический состав сред, данные криминалистического анализа биологических следов, данные биометрии. Цифры выстраивались ровными рядами, теснились на полях, в разделах комментариев и особых отметок. Мужчина поморщился, уточнил команду:

– Вывести на экран строки итоговых выводов по ключевым параметрам.

Окна охотно сомкнулись, выбросив на монитор сводную таблицу. Мужчина уперся ладонями в матовую поверхность стола, прищурился. Задумчиво кивнул, будто заранее соглашаясь с собственными мыслями и предположениями.

Полное совпадение по ключевым параметрам: получалось, что сегодняшнее происшествие определенно связано с пассажирским лайнером, и, вероятнее всего, со взрывом грузовика. Последнее требует заключения криминалистов-взрывотехников, но его придется подождать.

Мужчина ссутулился у монитора, продолжая вглядываться в подсвеченные буквы на мониторе.

Порывисто распрямился, по-военному отточенным движением оправил форменный китель. В сине-зеленых бликах экрана информера мелькнула тёмная эмблема на груди: опущенный остриём вниз меч, опутанный лавром и звёздной россыпью. И золотистые буквы по окружности – «Главное Следственное управление Галактического Трибунала Единой галактики». Мужчина подошел к обзорному экрану. Ещё раз прокрутив в голове события последних дней, прошептал:

– Значит, всё-таки началось.

– Дифферент на левый борт, угол дифферента десять. Курс сорок, – спокойный выход к матовой червоточине войда. Тренировочный модуль шелестел маневровыми, послушно ввинчивался в пространство. Курсоуказатели мигали красным, предупреждая об опасности и смещении навигационных ориентиров. Короткое мгновение, когда все зависит только от человека. Его крепкой руки и опыта.

Ульяна проходила очередной уровень полетной техники на виртуальном тренажере. Специально разработанная Васей Крыжем голограмма раскрывала перед ней все более сложные проекции все более навигационно-опасных участков поля.

Спецкурс Ираля Танакэ.

Движение в условиях гравитационной аномалии. Пройдено.

Ускорение при фотонной флуктуации. Пройдено.

Прохождение сквозь торсионные поля не давались никак.

Вот и сейчас, при входе в горлышко войда шлюпка зацепила уплотнение по его кромке. Система жалобно пискнула, сообщив об аварии:

– Борт поврежден, срыв потока. Условная потеря правого маневрового двигателя. Отказ системы управления.

– Да чтоб тебя, – чертыхнулась Ульяна, выравнивая модуль.

Но где уж там, без одного двигателя. Корабль неловко заваливался на бок, терял скорость. Виртуальный торсионный вихрь сомкнулся перед носом, поглотив Ульяну и ее борт.

Голограмма погасла, оставив крохотную шлюпку в растерянности.

– Разгерметизация. Выход из строя систем жизнеобеспечения…

– Да знаю я! – Ульяна отключила голос искина и откинулась на спинку кресла, сорвала височные диски. Руки безвольно опустились на подлокотники. Чтобы справиться с захлестнувшим раздражением, уставилась через экран обзорки на освещенный бортовыми огнями «Фокус». Фрегат расправил паруса энергоемкостей, важно замер на рейде, отражая на темных боках ярко голубой свет ближайшей звезды, Топсика.

Щелкнула внешняя связь:

– Ульян, ты долго еще планируешь? Семь часов уже за штурвалом, – Кир, дежуривший в рубке «Фокуса», конечно, видел ее очередное фиаско. – Тебя к ужину ждать?

Ульяна зажмурилась, проглотила горький комок, подкативший к гортани, выровняла дыхание и подчеркнуто спокойно отозвалась:

– Нет, Кир. Еще раз попробую, – она перезапустила систему, отключила звук учебной тревоги.

Подрулив маневровыми, вывела шлюпку на стартовую позицию. Медленно вздохнула, прокручивая в голове последовательность действий, прописанную в оставленной Иралем инструкции. «Следи за коэффициентом уплотнения материи и вектором войда», – в памяти возник голос клириканца со свистящими «с», вкрадчивый и жесткий: он подробно инструктировал ее перед прохождением каждого этапа, а потом просматривал записи и безжалостно критиковал. Кажется, он не очень доволен своей ученицей. Пауков только снисходительно посмеивался.

Ульяне же было не до смеха: после череды неудач на виртуальном тренажере она боялась управлять «Фокусом». Она уже не понимала, как умудрилась вытащить судно и экипаж из всех передряг, как увела из-под атаки «Сционы».

Она посмотрела на собственные руки: кончики пальцев дрожали от усталости и напряжения, – и активировала программу виртуального торсионного поля.

Сосчитала до трех в ожидании, пока голограмма разгорится в полную силу.

Сосредоточилась. Перед носом тренировочного модуля сформировалось сине-голубое облако вихревой аномалии, в центре которой – крохотное, размером с теннисный мяч, окно. Словно зрачок голодного хищника.

Ульяна прищурилась.

Руки легли на штурвал, большие пальцы любовно погладили кнопку активации импульсного двигателя: его нужно успеть запустить на выходе из узкого коридора войда, на пике встречного потока темной энергии.

– Ну, поиграем ещё разок, – прошептала.

Она присмотрелась, улавливая закономерность вращения поля. Датчики последовательно считывали параметры аномалии, выбрасывали на экран.

– Загрузить на главный монитор данные корректуры смещения торсионного поля.

На обзорном экране раскинулась сетка, послушно легла поверх виртуальной аномалии. Тонкие зеленые линии показывали расчетные данные, красным отмечен угол смещения. Десять градусов.

– Дифферент на левый борт, угол дифферента десять. Курс сорок, – скомандовала Ульяна. Маневровые послушно сработали, развернув судно заданным курсом. Навигатор, коротко взглянув на знаки корректур, уточнила: – Угол атаки четыре.

Нос корабля легко коснулся червоточины войда. Вошел в него, словно горячий нож в масло. Шлюпка ввинчивалась в узкое горлышко, ловко маневрировала внутри плотного потока. Ульяна чувствовала, как он гудит и вибрирует будто закипающее колдовское варево. Как зло рвется к ней.

Поворот.

– Критический угол атаки, – тихо сообщил искин и подмигнул красным аварийным освещением. – Угроза срыва потока.

Ульяна закусила губу, не мигая смотрела в приближающееся черное око, которое уже занимало почти весь обзорный экран. А в следующий момент выскочила из виртуальной аномалии на свободное пространство. Шумно выдохнула.

Искин подтвердил:

– Тренировочный полет выполнен успешно. Симулятор деактивирован.

Ульяна довольно улыбнулась, вытерла вспотевшие ладони о комбинезон, вызвала рубку:

– Кир, принимай на борт, – подушечкой безымянного пальца вытерла пот у основания волос, чуть ослабила узел на голове.

– Есть принимать на борт! – щелкнул рычаг активации шлюзовой камеры. – Шлюз один альфа.

Шлюпка ловко, словно пчела, юркнула под крыло гравикомпенсаторов «Фокуса». По левому борту загорелись синим маячки ходовых знаков, указывая путь к стыковочному шлюзу. Ульяна послушно следовала назначенным фарватером, и уже через минуту искин сообщил о возможности стыковки.

– Курс два ноля тринадцать, продольное перемещение на три градуса, – тихо руководил стыковкой Кирилл. – Снизить угол дифферента до ноль целых две десятых. Стоп. Так держать. Продольное перемещение по ходовым знакам, – Ульяна уже видела тонкие линии синих огней, уводящие вглубь стыковочной камеры. – Система захвата, – мягкий щелчок оповещения, корпус шлюпки чуть дернулся вперед и замер. – Есть захват… Добро пожаловать на борт, капитан.

Шлюпка мягко покачивалась на рессорах. Сделав еще один оборот, выключились двигатели.

Ульяна провела ладонями по лицу, стирая напряжение. Голова кружилась, немного подташнивало – привычное состояние все эти дни, дни после событий на «Сционе». Все это время Ульяна плохо спала, почти не ела, по многу часов проводила в информатории – вести с полей тревожили все больше. Четыре дня назад Артема вызвали на Тамту, вторые сутки от него не поступало никаких известий.

Помедлив мгновение, капитан исследовательского фрегата «Фокус» 01-00-15 Ульяна Рогова, направилась к шлюзу.

Сработала мембрана, пропуская ее на борт корабля. Искин сообщил по внутренней связи:

– Капитан на борту.

– Ну, здоро́во, капитан.

Ульяна застыла соляным столбом, открыла рот: прислонившись плечом к основанию стойки и скрестив руки на груди, стоял Артем. Высоченный, как всегда подтянутый и сдержанный. Верхний клапан на белоснежном кителе медслужбы расстёгнут, у основания шеи видна кромка светлой футболки. На похудевшем лице обострились скулы. Серебристые глаза устало улыбались.

– Ты обнимать-то будешь? Или я зря тут битый час тебя караулю? – он криво усмехнулся и изогнул бровь.

– Тёмка! – Ульяна взвизгнула. – Тёмка!

Словно из-под океанской волны вынырнула, очнулась. Бросилась к нему, порывисто прижалась. Уткнулась носом в широкую грудь. Запах майорана и горького перца смешался с накопившейся усталостью, заботливо смахнул с девичьего лица тревогу, разгладил хмурую морщинку на переносице.

– Соскучился, как зверь, – Артём обхватил Ульяну за плечи и привлек к себе, прижал так крепко, что та едва могла дышать. Глубокий вдох, чтобы поверить, что она рядом, в его руках. Чуть потянул на себя, на мгновение оторвав девушку от пола. Зарылся носом в рыжую макушку, пахнущую дедовой пасекой и домом.

– Господи, как ты здесь оказался?! – девичьи руки обвили талию. – Ты почему на связь не выходил, а? – простонала. Носом отодвинула край ворота, прильнула губами к оголённой шее.

Он только крепче обнял, втянул в себя сухой, пахнущий грозой, воздух.

Ульяна запрокинула голову, заглянула в его глаза: уловила смятение и страх на дне. Отвел взгляд, рассеянно, будто виновато улыбнулся.

– Тём, что-то случилось?

Пауков покачал головой и потянул девушку к шлюпке.

– Капитан покинул борт, – сообщил металлический голос искина «Фокуса».

Шелест гермопереборки за спиной, мягкий свет уже остывающей шлюпки.

– Приветствую капитана на борту, – сообщил тот же голос уже из-под купола стыковочного модуля. – Какие будут указания?

– Изыди, – пробормотал Артём, подхватывая девушку на руки.

– Задраить люки, – сознание едва цеплялось за инструкции и алгоритм команд. Ульяна задыхалась. Голос срывался. – Обратная связь по аварийному протоколу.

– Слушаю, капитан, – подтвердил искин и отключился. Шлюпка погрузилась в полумрак.

– Артём, что происходит? – высвободилась из медвежьих объятий генетика, посмотрела упрямо.

Он замер на мгновение, дотронулся кончиками пальцев до бледной девичьей щеки. Убрал ярко-рыжий волосок с виска. Заправил за ухо.

– Ничего. Просто соскучился, – усмехнулся, как она смешно изогнула бровь. – Честно.

Ульяна смотрела с сомнением, но позволила себя обнять.

Он прижался губами к её виску. Ладонь тяжело легла на затылок, пальцы растрепали плотный узел на затылке. Девушка медленно выдохнула, по-кошачьи зажмурилась. Вот так, рядом с ним, можно быть целую вечность. И ничего не страшно. Рядом с ним тает образ белоснежной «Сционы», горячая боль в вывороченных суставах, липкий страх по спине. Рядом с ним можно быть слабой и беззащитной.

Он наклонился к ней, поцеловал. Жадные губы обжигали, Ульяна горела восковой свечой в его руках, рассыпалась на микроны, растворяясь в мягких, головокружительных ласках. От крепких объятий перехватывало дыхание, сводило ребра и шумело в висках. Поцелуи сыпались, плотно покрывая разрумянившие щеки, шею с трепетной венкой на изгибе, острые девичьи плечи.

Артём ловил тот миг, когда последняя клеточка её тела, её памяти и сознания окажется в его власти. Тот короткий миг, когда важно только то, что он рядом, что она им дышит, тонет в его глазах. Умирает и возрождается снова, как сказочный феникс.

Сравнение с волшебной непобедимой птицей засело в потаённом уголке сознания, растворилось в последних мирных минутах, которые они могли провести вместе.

Прежде, чем она узнает новости, которые он привез с Тамту.

– Наноботы установлены, – пальцы дежурного оператора замерли над пультом ввода.

Тиль Теон пристально оглядел маркеры. Указательным пальцем ткнул в монитор:

– Здесь и здесь нужна корректировка, – оператор сделал поднятие карты расстановки ботов: на мониторе стали видны небольшие серебристые бусины, облепившие покорёженный корпус «Немезиды» – грузовика, следовавшего маршрутом «Сатурн» – аппаратная станция «Флида» с трехстами тоннами пиратрила на борту.

Согласно сумбурному отчету диспетчеров «Сатурна», корабль не вышел на заданную точку транзакции. Последнее сообщение от капитана, землянина Павла Короткова, говорило о попадании в мерцающую транзакцию. Таких в этом секторе никогда не было – самая стабильная зона переходов. По этой причине ее, собственно, и использовали для переброски особо опасных грузов. Но судно оказалось выброшено в другой сектор.

Начальник Криминальной полиции Главного Следственного управления Галактического Трибунала Единой галактики г-н Тиль Теон неодобрительно следил за действиями оператора. Опытный глаз оперативника с тридцатилетним стажем и без дополнительных расчетов видел ошибки в расстановке ботов. Внутренний следователь рвался исправить все собственноручно и сэкономить собственное время. Внутренний начальник Криминальной полиции сдерживал следователя – надо обучать кадры, не все же ему по дальним секторам мотаться.

Но глаз дергался.

Оператор неумело работал джойстиком, невыносимо медленно сдвигал бусины наноботов по искорёженному корпусу грузовика.

– Активируйте статус-контроль, – не выдержал Тиль Теон, подсказал.

Внутренний следователь вытер испарину со лба.

Оператор послушно включил программу проверки расстановки наноботов. Указанный начальником Криминальной полиции участок, действительно, окрашивали красные знаки корректур. Внутренний начальник самодовольно хмыкнул: есть еще порох в пороховницах, рано еще на пенсию, под неоновую лампу чиновничьего кабинета.

– Маркеры 4-а, 12-б, 48-к необходимо установить левее, – еще раз подсказал. – После чего статус-контроль перезапустить с пометкой о деформации основы. Поставить пометку о свободной трансформации сетки корректур. Далее выставить боты по визиру.

«Чему их только учат в Академии?» – проворчал внутренний следователь. Тиль прищурился и отвернулся от уже начавшего нервничать дежурного: ещё напортачит, тогда точно придется всё делать самому. Он подошёл к демоэкрану, настроил визиры. Теперь убитый грузовик замер перед ним, как на ладони, от острого носа до хвоста.

Ну, как грузовик. То, что от него осталось. Хвостовой части практически нет. Остов покорежен, перекручен по осевой и завален на правый борт, оголив белесое беззащитное брюхо и сетку маневровых двигателей. По периметру, на незначительном удалении от корпуса, застыли, будто насекомые в смоле, элементы обшивки и фюзеляжа. Расплавленное топливо собралось в капли и поблескивало в отсветах прожекторов «Тольды» – фрегата Управления сопровождения следственных действий.

Корпус «Немезиды» почернел – на борту был пожар. «До какого отсека? Оба бортовых накопителя-самописца обнаружены, дешифрованы, но минуты после взрыва уже не записаны. Что стало с экипажем».

– Наноботы готовы к работе, господин Теон, – прервал размышления оператор.

Тиль Теон подошел к его монитору, чтобы убедиться лично. Опытный глаз скользнул по сетке расставленных роботов, плотно опутавших корпус «Немезиды». Внутренний следователь остался доволен, внутренний начальник мрачно аплодировал собственной выдержке.

Тиль подключился к внутренней связи:

– Группа А, готовность фиксировать результаты моделирования.

На главном мониторе загорелась шкала обработки данных, сиплый голос из динамика сообщил:

– Есть готовность фиксировать результаты моделирования.

Тиль Теон кивнул:

– Группа Б, подготовить наложение данных дешифровки бортовых накопителей на данные моделирования.

Главный монитор мгновенно среагировал: под изображением повреждённого корабля, опутанного сеткой наноботов, появились две кривые линии эквалайзеров: синяя показывала данные эксплуатационного регистратора, красная – аварийного. При совмещении с данными телеметрии они должны дать полную картину происшествия.

– Активировать наноботы, – тихо скомандовал.

Тиль всегда болезненно реагировал на этот момент – мёртвое, в сущности, судно за мгновение оживало в виртуальной проекции, вместе со всеми механизмами и обитателями. И он, не имея возможности что-то изменить, что-то исправить, должен хладнокровно наблюдать, как корёжит металл, как сжирает пламя плоть, как разъедает кислота ткани. Видеть изуродованные тела и пытаться отделить от себя их боль и страх, чтобы подмечать все мельчайшие детали. Наверно, так же Всевышние Боги смотрят на гибель своих чад.

«Немезида» воскресала. Чтобы снова умереть на его глазах.

– Запись комплексного моделирования включена, – сообщил оператор, бесцеремонно выдернув начальника из раздумий. Оно и к лучшему, ни к чему этот сентиментализм. Такая у него работа.

Искорёженные взрывом детали импульсного двигателя и реактора собрались из пространства, загудели, активируясь. Хвостовая часть надстроилась, металл выправился. Корабль вернулся в исходное положение, лег на курс. Маневровые окрасились сине-голубым.

Сработали датчики бортовых самописцев, синхронизируя время. Теперь следователь мог видеть, как умирала «Немезида» в режиме реального времени.

Итак.

Вход в транзакционное окно, совершенное с дифферентом на правый борт. Тиль покосился на данные кодировки транзакции: цифры метались. «Восемнадцать», «двадцать пять», «тринадцать». Растерянные и злые голоса капитана Короткова и бортинженера. «Мерцающая транзакция», – подумал Тиль, согласившись с отчетом диспетчера «Сириуса».

Эксплуатационный регистратор выдавал беседу в рубке: «Вехи смещены на девять, корректировка восемьдесят два процента, угол дифферента шестьдесят три градуса… Ошибка навигации 27М, Игнатьич. Разорви скварр этих операторов с «Сириуса».» Один из голосов витиевато ругнулся.

Тиль видел, как потерявшее управление судно задело фотонными накопителями «купол» транзакционного коридора, как сместился угол атаки и в одно мгновение достиг критической отметки. Сердце оперативника сжалось, пропустило удар: вот сейчас – срыв потока, полная потеря управления судном. И почти сразу монитор окрасился карминно-алым – взрыв пиратрила.

Тиль Теон дождался момента, когда от «Немезиды» отделилась крохотная шлюпка класса «Аванта».

– Отследить траекторию спасательного борта, – скомандовал. – Организовать поисково-спасательную операцию в месте обнаружения.

Минус одно неизвестное: экипаж грузовика смог эвакуироваться. Следователь выдохнул с облегчением. Тридцать лет в криминальной полиции, а привыкнуть к смерти так и не смог.

Теперь основное. Что стало причиной трагедии и связано ли это с другим бортом, пострадавшем в этом же секторе:

– Вернуть координаты моделирования в начальную точку, – виртуальная копия «Немезиды» снова ожила и смиренно замерла в ожидании очередной команды. – Активировать аварийные самописцы в отрицательный временной интервал.

Словно фильм в обратной перемотке, грузовик лёг на курс. В рубке – ничего не значащая болтовня. Тиль Теона интересовала точка смены кодировки транзакции. Тот момент, когда стандартная кодировка сменилась на сверхскоростное «восемнадцать» и гиперпространственное «двадцать пять». Именно там крылась истинная причина. По позвоночнику пробежала волна предчувствия разгадки.

«Вот оно!» – белый луч уколол корпус «Немезиды».

– Стоп. Фиксация объекта. Распознавание. Диагностика, – оператор ловко поймал странный объект в объектив визиров.

Тиль замер. Сердце билось учащенно, ноздри жадно ловили сухой, пахнущий смолой и дендрогалем воздух.

На мониторе расцветало белое облако, оскаливаясь жуткой хищной полуулыбкой.

Внутри все похолодело, ладони вспотели. Под ребрами тревожно сдавило, пальцы сжали край консоли.

– Классификатор не верифицирует обнаруженный объект, – растерянный голос оператора. Парень привстал, вытянул шею в недоумении. – Я запустил повторный анализ.

– Отставить повторный анализ… Я знаю, что это, – Теон шумно выдохнул, скомандовал искину: – Тильда, ввести дополнительный протокол. Запись архивировать с пометкой сигма.

Он склонился нал консолью, нашел в базе отчет, присланный группой оперативников с разграбленного пассажирского лайнера «Фландрия», торопливо активировал. Его интересовали только два параметра: время и курсовые отметки в точке выхода из транзакции.

Сверившись с данными, задумчиво опустился в кресло. Коротко стриженная голова опустилась на подголовник, руки легли на подлокотники. Взгляд уперся в изображение на мониторе: «Фландрия» вышла из транзакции в тот же момент, когда «Немезида» столкнулась с аномалией.

– Тильда, соедини меня с группой на «Фландрии», – дождался зелёного огонька активации внешней связи.

Динамики прошелестели:

– Корвет Управления сопровождения следственных действий «Торпас», дежурный оператор Соомо Иль слушает вас, господин начальник Криминальной полиции.

– Доброго дня, офицер Соомо. Проверьте наличие РПС-маркеров на «Фландрии», – попросил. – При положительных данных, немедленно внесите уточнение в отчет с указанием локации на объекте и концентрации выделений.

Отключился. На мониторе все ещё сумрачно мерцало изображение странного существа. Бестелесное, с вытянутой зубастой мордой и тонкими когтистыми лапами.

Нижняя строка отчета с «Фландрии» подпрыгнула, пропуская данные для обновления. Тиль прищурился, читая.

«Проверка РПС-маркеров: ответ положительный. Концентрация во внутренних помещениях судна, а именно: в жилом секторе, рубке, камере хранения личных вещей и аварийном модуле. Показатель концентрации: шестьдесят восемь процентов. Данные собраны с применением метода 3-дэ активации, аппаратом Тропон-24-12. Конец записи»

Тиль почувствовал, как на горле безжалостно смыкается невидимая рука. Сердце билось учащенно, то выпрыгивая из гортани, то бросаясь в ноги.

Сообщить.

Сообщить как можно скорее. Чтобы успеть понять, где, когда, как была допущена ошибка. Ошибка, которая теперь приведет к гибели миллионов. Которая разбудила то, что давно должно было спать вечным сном.

– О, вся банда в сборе! – айтишник и старший помощник капитана Вася Крыж, он же Василевс и для особо близких друзей Барсик, бросился к другу, по-медвежьи сгреб, хлопнул по плечу. Коротко глянул на Ульяну: – А мы вас уже потеряли.

– Пришлось немного… посовещаться, – Артем почесал кончик носа.

Крыж многозначительно кивнул.

– Эт правильно. Чего б не посовещаться, кого оно совещается, – и в ответ получил по-дружески кулаком под ребра.

Ульяна прошла в кают-компанию: Наташка, сложив ноги калачиком, устроилась на полу, на коленях – планшет, в руках – стило. Рядом замерла панель Информера. Увидев ребят, девушка отложила занятие, перевела планшет в режим ожидания.

– Как позанималась, Ульян?

Из рубки появился Кирилл Авдеев, дежуривший у пульта, и Тимофей Резников:

– Здравствуйте, Артем Геннадьевич!

Пауков никак не мог привыкнуть к тому, что юнга и специалист по лингвонейропрограммированию, рыжий и нескладный Тим, зовет его по имени-отчеству, единственный в экипаже «Фокуса», из-за чего опять нервно повел плечом:

– Привет, Тим. Здорово, Авдей, – пожал протянутую руку второго навигатора.

– Слушай, я без тебя модернизацию восьмой линии сделал, как ты в техзадании указал, – Вася Крыж почесал под глазом, прищурился: – в целом, неплохо вышло. Но модуляция зоны записей с энергона пока идет туго: мне кажется, надо сменить кодировку и уже адаптировать данные под нейросеть «Фокуса», как считаешь? – он присел на спинку дивана, скрестил руки на груди.

Артем рассеянно кивнул. Ульяна исподтишка наблюдала за ним, с тревогой читая озабоченность и беспокойство. Она отчетливо чувствовала: что-то происходит. И это «что-то» занимает голову Артема гораздо больше, чем состояние нейросети корабля.

– М-м, да ты, брат, меня не слушаешь, – протянул Вася Крыж.

– Поговорить надо. Хорошо, что все в сборе, – Пауков кивнул.

Команда напряглась. Ребята подтянулись к зоне совещаний, расселись вокруг стола. На белоснежной глянцевой поверхности отразились их напряженные лица.

Пауков занял место напротив Ульяны. Помолчал, собираясь с мыслями:

– Ребят, рассказываю, как есть. Кромлех под следствием. Идет активно на сотрудничество. Факт прорыва на территорию Коклурна с целью добычи его артефактов и расширение границ сектора отрицает. Связь с Чи Лаваном, а также предположение, что он и есть Чи Лаван и организатор государственного переворота, отрицает полностью.

– Ни фига себе, – Вася Крыж присвистнул.

– Ты даже не представляешь, на сколько, – он мрачно хмыкнул. – Дальше больше. Обвинение в причастности к похищению посла Намбула и его гибели с Кромлеха сняты, – ребята растерянно переглянулись. Ульяна, не отрываясь, следила за Артемом. С тоской подмечала, как темнеют его глаза, как наливаются холодной сталью.

Тимофей улыбнулся:

– Но ведь это же несерьезно, Артем Геннадьевич. Есть записи бортовых журналов «Сционы», есть файл, который мы отправили на «Берг», на основании которого и задержан Кромлех.

– Нет записей «Сционы». И архива Кромлеха нет, – Артём невесело хмыкнул, уставился в пол. – В деле отсутствуют свидетельства причастности Кромлеха. Ничего, кроме наших показаний. Которые преподносятся сейчас как фейк. – Он посмотрел прямо на Ульяну, заглянул в глаза: – Они намерены сделать очную ставку между тобой и Кромлехом.

– Что? – Ульяна решила, что бредит. – Какая очная ставка? Ты о чём вообще?

– Кромлех утверждает, что ты была с ним в сговоре и к нейросети «Сционы» подключилась добровольно, отчётливо осознавая, зачем.

Ульяна приоткрыла рот.

– Но ведь… – она растерянно улыбнулась. – Но ведь было медицинское освидетельствование… Все эти раны. Психотравма…

Генетик мрачно молчал, упёрся локтями в колени. Ребята переглядывались.

– Сабо утверждает, что не наносил тебе увечий. Повреждения были нанесены при эвакуации с корабля. «Непрофессиональная деятельность руководителя лаборатории Паукова, который вмешался в процесс работы операторов и совершил экстренное отсоединение ведущего навигатора от нейросети», – он точно передразнил мерзкую интонацию креонидянина.

– Вот сучёныш, – Вася Крыж тихо ругнулся. – А камеры видеонаблюдения на «Сционе»? – Пауков глянул на него так, что айтишник даже не стал заканчивать вопрос. Сам догадался: – Чё, все зачищено? Я-ясно.

– Погодите, ребят, – Наташа придвинула стул ближе к столу. – Но ведь такие дела просто так не делаются, я имею ввиду – без крыши. Получается Совет хочет замять дело? Это же государственный переворот, как можно спустить это всё?

Пауков неохотно кивнул.

– Не просто замять. А перевести стрелки на «Фокус», свести к рядовому конфликту внутри Академии. По мнению Трибунала, мы фальсифицировали нападение «Сционы», – он опустил подбородок на поставленные друг на друга кулаки, – чтобы отвлечь внимание на себя, пока «Сциона» пересечет границу сектора. Ульяне могут предъявить обвинение в самоуправстве, нарушении дисциплины, превышении должностных полномочий и соучастии в государственном перевороте.

Кирилл присвистнул.

– А чего сразу не назначить ее Чи Лаваном? – Тимофей Резников вытянул шею, окинул взглядом ребят.

– Ты это все откуда знаешь? – Василевс смотрел непривычно серьезно. Прищурился – уже и сам догадался, но хотел, чтобы друг сказал это вслух.

Пауков устало растер переносицу, снова уперся локтями в колени:

– Меня допрашивал начальник Криминальной полиции Тиль Теон. Все эти два дня, что я не выходил на связь, я был на «Калипсо».

– Начальник? – Василий растерял остатки веселья. – Сам начальник? Ему делать больше нечего?

Ульяна прикрыла глаза, тихо выдохнула. По венам, смешиваясь с кровью, пробежала ледяная волна. Паника. Чтобы сохранить голову холодной, девушка до боли сжала кулаки, чтобы ногти впились в мягкие, податливые ладони, чтобы выбить из них предательскую дрожь.

– А как же Чи Лаван? Как же организация госпереворота? – спросил Тим растерянно.

– Не было никакого Чи Лавана, – отрезал Пауков. – И госпереворота не было. И энергона не было. И все данные, что мы сбросили «Бергу», – выдумка и фальсификация. Сурф на их стороне. Верещит о превышении полномочий и о давлении со стороны следствия.

– Так чего мы тогда сидим? Надо собираться и валить отсюда! – Тимофей встал, обогнул стол и замер напротив Паукова.

– Куда?! – хором отозвались Ульяна и Артём.

Юнга медленно вернулся на своё место. Артём посмотрел на его поникшую спину, устало пояснил:

– Куда бежать, Тим? Ульяне предъявят обвинение заочно.

– Но нельзя же Ульку им отдавать, – Наташа растерянно моргала. – В такой ситуации они же её просто засудят.

Девушка переводила взгляд с Артема на Василия. Отчего-то сейчас их опыт и чутье казались самым верным аргументом.

– А что Ираль? – подал голос Вася Крыж, посмотрел исподлобья.

Пауков встретился с ним взглядом, на осунувшемся лице дернулись желваки:

– Не говорил с ним. Он на Клирике вроде бы.

– Чёрт, – Крыж встал. – Считаю, Ульяну Трибуналу выдавать нельзя. Пока ей не предъявлено обвинение, она свободна. Можно рвануть на Землю, домой. Там ее спрятать. Полномочий делать массовые зачистки на Земле у них нет, значит, не тронут. Есть шанс выкрутиться.

Ульяна распрямилась, сложила руки перед собой. Ноздри нервно схватили воздух. Облизнула губы, обнажив полоску белоснежных зубов:

– Ну, конечно, я буду отсиживаться, прятать голову в песок как страус. А вас здесь будут рвать на части, – она сощурилась, посмотрела на Паукова с вызовом. – Мне что, одной кажется, что Паук рассказывает только половину правды? А, Артем, чего глаза прячешь? – Она встала, тонкими пальцами уперлась в столешницу. – Ты что, за идиотку меня держишь? Я, по-твоему, Протокол не знаю? А ты, – она припечатала взглядом Крыжа: – ему подыгрываешь! – парни переглянулись, но промолчали.

Под куполом кают-компании повисла пауза, затянулась узлом над головами экипажа «Фокуса». Наташа смотрела выжидательно, сцепив пальцы в замок. Медленно кивнула:

– Всё верно. Бремя принятия решения согласно Протокола лежит на Первом навигаторе и на Руководителе проекта. Если и будут предъявлять обвинение, то вам обоим. И Васе Крыжу, – она перевела взгляд на айтишника. – Ведь ты на себя принял полномочия старшего помощника капитана? И именно ты хакнул личную почту Кромлеха и дипломатическую переписку с грифом сигма.

В кают-компании повисла тягучая тишина.

– Надо потянуть время, – прервал молчание Вася Крыж. – Может, я смогу что-то узнать.

– Ты загрузил энергон в память Фокуса? – Артем посмотрел на Василия.

Тот кивнул, отмахнулся:

– Что толку-то? Данные не выгружаются и не декодируются. А искин «Фокуса» мы к делу не пришьем.

– Не пришьем, – обреченно отозвался Артем. – Я согласен с Василием: Ульку надо прятать на Земле. У нас не так много времени. Но пока ей не предъявлено обвинение, можно брыкаться, – он заметил, как Ульяна собирается протестовать, повысил голос: – Ульяна, не спорь! Ты нам так развяжешь руки. Пока ты в безопасности – ты наш козырь. Возможно, нам удастся что-то найти, восстановить данные со «Сционы». Представить следствию доказательства. Хоть как-то определиться с тем, что делать.

Он встал, прошелся вдоль стола, сцепив за спиной длинные руки.

Ульяна не шевелилась. Сцепив пальцы замком, упрямо уставилась перед собой. Пауков встал за ее спиной.

– Ульяна, собирайся, – тихо повторил Артем. Почти приказал.

Он сверлил взглядом непокорную макушку. Видел, как распрямилась спина, как напряглись острые позвонки и приподнялись плечи.

– Я. Никуда. Не поеду. – Отчеканила, наконец. – Приказывать можешь своим лаборантам. А пока я капитан корабля и Первый навигатор, я буду сама принимать решения за себя и за команду.

– Уль…

Он попробовал положить ей руку на плечо – стряхнула. Порывисто поднялась из-за стола, встала напротив него. Он никогда не видел её такой – натянутой как струна, взвинченной. С горящими ведьмовским огнём глазами.

– Из тюрьмы ты ничего не сможешь доказать, – он постарался использовать последнюю попытку убедить её. Но понял – по дрожи в уголках упрямого рта понял, по плотно сомкнутым губам и обострившимся скулам – она услышала его. И не согласилась.

– Я была в нейросети «Сционы». Без меня вы ничего не найдёте, – голос дрожал от напряжения.

Артём чувствовал, как она напугана.

И знал – именно поэтому не отступит.

– Ульян, мы все дадим показания. Хоть под ментосканером, – Тимофей смотрел непривычно серьёзно.

Артём ещё раз глянул на Ульяну. Сжал челюсти, в сердцах сорвал с запястья бромох, швырнул его на диван. Пластинка креоника выскользнула из пазов и погасла.

– Как же я не выношу твоё невероятное, непроходимое, ослиное упрямство! – прошипел.

Ульяна, закусив губу, наблюдала, как тает на экране график нейроактивности «Фокуса». Команда притихла.

– Это не упрямство, Артём, – прошептала тихо. – Это ответственность. И еще желание использовать все шансы, чтобы выжить. Чтобы вернуться к нормальной жизни. Нам всем. Я не могу иначе. – Она помолчала, добавила мягче: – Только я была в нейросети «Сционы». И, помнишь, он покорился мне. Открыл пароли, коды доступов. Только я могу вспомнить путь сохранения резервной копии.

Наташа ахнула:

– То есть нам опять нужно на «Сциону»?

– Резервные копии хранятся в Госархиве, – впервые за это время подал голос Кир, мрачно поглядывая то на Ульяну, то на Паукова.

Тот хмыкнул:

– Предлагаете взломать Госархив? И получить верный способ остаток жизни провести на Калипсо?

Вопрос повис под куполом кают-компании, застыл липкой паутиной на серебристых шарах плафонов, запутался в мелких ячейках сетки воздуховода.

– Надо Ираля найти, – Крыж кашлянул в кулак. – Лучше уже сейчас знать, на чьей стороне наш дорогой Данди.

Он неопределенно повел плечом.

– Ребята, – Ульяна окинула взглядом команду: – энергон представителям Совета отдавать нельзя. Лучше вообще о нём не упоминать, – ребята озадаченно кивнули. – И ещё, Вася, сеть мы не ломали, груз Намбула не вскрывали.

– В несознанку играть будем? – Василий Крыж прищурился, бросил взгляд на Паукова.

– Да. Надо сохранить энергон, – Ульяна положила руки на спинку дивана, пальцы тревожно подрагивали. – Из-за него всё началось. Из-за энергона погиб Намбул.

Артём нахмурился:

– Ты думаешь, они не знают о нём? Кромлех же его требовал открытым текстом.

Ульяна покачала головой.

– Пока не знаю, Артём. Мы думали, что игра завершена. А, если верить тому, что ты говоришь, она только начинается. Чем больше мы сейчас выясним, тем лучше. На энергоне записаны первичные копии всех документов до зачистки Кромлехом и Советом. Пока мы можем читать эти сведения через нейросвязь Флиппера, но не можем их ни копировать, ни траслировать. И до тех пор, пока нам это не удастся сделать, энергон нужно держать у себя.

Ульяна, будто желая прекратить спор, стукнула ребром ладони по спинке кресла.

– Ульян, об этом не только ты подумала. Они тоже об этом думают. И, не получив энергон, они нас просто прихлопнут на каком-нибудь дальнем перегоне, – Кирилл лениво почесал колено, уставился на Ульяну задумчиво: – Мы же сделали копию сведений, запечатали в искине «Фокуса». Зачем нам сам аппарат? Отдадим его и будем потихоньку шаманить, да, Василевс?

Крыж неопределённо кивнул, Ульяна встрепенулась, чуть подалась вперёд:

– А что, если мы не все слои энергона вскрыли? И самое важное осталось нераскрытым? – перед её глазами всплыла мутная, рассыпающаяся космической пылью, надпись «имплементация расы-наследницы завершена». В груди стало холодно: она так и не призналась об этом никому, даже Артёму.

– Не получив нужных сведений, Теон тебя увезёт на Тамту, – Пауков тревожно дотронулся до её локтя.

Девушка посмотрела на него, усмехнулась с горечью:

– Он и так увезёт, ты это понимаешь лучше меня. Для очной ставки с Кромлехом или придурком Сабо. Или под другим предлогом. Они будут выяснять, что знаю я, и как глубоко забралась в нейросеть и корневую память «Сционы». Но пока я буду строить из себя дурочку и тянуть время, у вас будет возможность работать с энергоном и вывести из него все сведения, касающиеся Чи Лавана и Кромлеха. Понимаете, Кромлех рассматривал его как артефакт времен Коклурна. Он не знал о других его слоях. И тем более – что на нём записаны какие-то данные по Чи Лавану.

– Ульян, откуда такая уверенность? – Пауков задумчиво прищурился. – Может быть знал, но не успел воспользоваться?

Ульяна вспомнила, как после задержания креонидянского линкора, когда с капитаном крейсера «Берг» они оказались на борту «Сционы», она увидела энергон на загрузочном столе оператора линкора. У Кромлеха была масса времени, чтобы уничтожить его, спрятать… «Если бы он знал, что кроется в слоях артефакта, бросил бы он его там? Никогда. А теперь, после того как зачищены базы данных – энергон, возможно, – единственное сохранившееся доказательство. И выход на того, кто сделал это послание. Если он или она ещё жив, конечно».

– Точно не знал. Я думаю, они будут выяснять, откуда взята информация в отправленном Васей файле, – она окинула взглядом команду: – И ещё. Я думаю, на «Фокусе» будет обыск. Будут проверяться бортовые накопители. Тогда они узнают о копировании сведений с энергона, наши переговоры, передвижения, в том числе с использованием тех фарватеров, которые считаются фарватерами Коклурна. Вы же понимаете, что это будет означать? Нужно найти способ сохранить статус кво.

– Это ты верно говоришь, – Артём задумался: – А что, если задействовать выделенный под информацию с энергона, узел? Там мы поставили такую блокировку, что сам чёрт не пробьётся ни туда, ни оттуда.

– На счет чёрта не знаю, но попробовать стоит, – Крыж барабанил пальцами по спинке дивана, рассеянно смотрел в пол. – Получается, делаем дублирующую линию, заполняем её. И потом обрубаем. Но как бы не совсем, а с каким-то условием. Но это всё не быстро, ребят.

Голос подал сидевший за столом Тимофей:

– А чего мы паримся? Пока никто никаких обвинений не предъявил, рванём в дальний сектор спецфарватером, там затаимся. И будем слать весточки Совету, как с энергона что-то добудем. Ну, месяц помотаемся, подрейфуем, ну два от силы.

Крыж широко развёл руки, будто пытаясь обнять всех сразу, воскликнул:

– Вот! Устами младенца, между прочим…

– Сам ты младенец, – обиделся юнга и покраснел. – Не, это всё лучше, чем мы тут в тепле и комфорте останемся, а Ульяна будет за нас за всех отдуваться на Тамту и, что ещё хуже, на Калипсо.

Коротко взглянув на побледневшую Ульяну, Артём скомандовал:

– Как руководитель проекта «Фокус» принимаю решение сохранить управление фрегатом Первым навигатором и во избежание её удаления с корабля, выдвинуться в Дальний сектор. Время отправления, – он взглянул на креоник: – прямо сейчас. Команде принять управление бортом, приготовиться к экстренному транзакционному переходу в ближайший сектор, далее – гравитационной стяжкой по фактическим показателям. Кир, готовь поднятие карты и вспомогательные точки транзакций. Василий, на тебе кодировка транзакции. По местам!

И направился к рубке. Команда торопливо покидала кают-компанию, Ульяна настороженно выдохнула. Артём остановился у основания винтовой лестницы, ведшей на второй этаж, в каюты, оглянулся:

– Капитан, ты с нами?

Ульяна заправила волосы за уши, рванула в рубку.

– Капитан, лоции загружены, координаты конечной точки транзакции сформированы по осевой, подгружаю компоненту, – к моменту её появления в рубке, Кир уже завершил просчет ближайшего перехода. Он перебросил карту маршрута со своего рабочего монитора на загрузочный. Данные мгновенно отобразились на персональных дисплеях членов экипажа Флиппера.

– Поймал, ввожу кодировку, – Василий сосредоточенно настраивал оборудование. На карте маршрута методично загорались зелёные маячки-вехи. – Транзакционный коридор подготовлен.

– Курсовой угол двадцать восемь градусов на ближайшую веху 174-568. Она выведет на-ас, – Кир поднял навигационную карту, увеличив сектор завершения транзакции: – выведет нас в систему Цетриа. Коричневый карлик, рядом – скопление тёмной материи, самое оно, чтобы спрятаться, я думаю. Как считаете, мужики?

Он повернулся к Паукову и Васе Крыжу.

– «Мужики» согласны, – иронично отметила Наталья, усаживаясь в соседнее с ним навигаторское кресло и закрепляя на висках лианиновые диски, выразительно покосилась на Авдеева. Тот примирительно осклабился и скосил к переносице глаза. Натка фыркнула.

Ульяна потянула на себя длинный кронштейн-щуп кресла Первого навигатора, парившего под куполом рубки, перед вмонтированными в потолок тремя дисплеями, забралась в кресло, удобно разместила ноги на подставке. Тонкие волокна-присоски лианина соприкасались с кожей через чувствительное дендрогалевое полотно комбинезона.

Девушка нацепила височные диски, в одно мгновение, как в омут, окунаясь в нейросеть «Фокуса» или Флиппера, как она его любовно называла. Очертания рубки растаяли, вместо тёмных прямоугольников мониторов перед глазами остались только окрашенные синим и зелёным цифры: знаки корректур, курсовые отметки, данные гравитационного склонения. Их будто подвесили в пространстве. Под ногами растелился на всю безмерную глубину космос, чёрный, напряжённый, набухший невидимой человеческому глазу энергией, напитанный неуловимыми человеческим ухом звуками.

В носу стало щипать – верный признак подскочившего давления. Пауков среагировал мгновенно:

– Ульяна, выравнивай давление, успокойся, – она представила его взгляд, как он следит за графиком, как плотно сомкнуты его губы, а в длинных пальцах мелькает серебристое стило.

Девушка кивнула, послушно вздохнула глубоко, полной грудью. И выдохнула, медленно, по ложке выпуская из лёгких сладкий, сырой воздух, в который раз удивляясь, что для неё космос пахнет мокрой от талого снега тайгой.

– Приняла, координаты вижу, – девушка положила руки на подлокотники, чувствуя, как завершилось слияние с кораблём. Уголком сознания «зацепила» новое для себя ощущение, совсем как на «Сционе». На короткое мгновение она почувствовала физические габариты корабля, почувствовала его тяжесть и «инородность».

Небрежно отмахнулась от странного чувства. С небольшим усилием, «уложила» корабль на курс, приготовилась к транзакции.

– К транзакции готовы, – сообщил Вася Крыж. – Расчётное время открытия транзакционного окна две минуты сорок пять секунд. Время до точки сборки сорок пять секунд. Погода в зоне выхода… Кир, чё там с погодой?

– Всё норм с погодой, – Авдеев проверил данные.

– Ну и с погодой всё норм, короче, – подытожил Крыж.

– Биотелеметрия в норме. Активирую лианин на семьдесят пять процентов. Три. Два. Один, – Ульяна почувствовала жжение на кончиках пальцев, под ногтями. Привычно закусила губу. – К транзакции готовы, – добавил Пауков.

– Импульсный двигатель на старт, – тихо скомандовала Ульяна, чувствуя, как забилось сильнее собственное сердце: Флиппер приготовился к прыжку. – Самый малый вперёд.

Перед глазами сформировалось белёсое окно транзакции, приглашая к переброске.

– Корректировка курса два ноля сорок, – бросила в напряженную тишину рубки. – Кир, поправь курсовые отметки. Импульс на десять. – Флиппер, легко оттолкнувшись, двинулся к точке транзакции.

На рабочем мониторе замигала красным система раннего оповещения. Ульяна побледнела.

– Фиксирую по левому борту зону фотонной флуктуации, – сообщил Василевс мрачно. – К нам как бы гости…

– Ульяна, прыгай! – Артём бросил в пустоту.

«Фокус» входил в зону действия транзакции. Ещё мгновение, и он уже окажется недосягаем до прибывающего корабля, чьим бы он не оказался.

Датчики контроля состава внешней среды окрасились золотисто-оранжевым, сообщая об изменении гравитационного поля за бортом. Двигатели движения захлебнулись и остановились. Гравикомпенсаторы активировались тяжело, с шумом.

Ульяна бессильно наблюдала, как транзакционное окно мигнуло светло-голубым и погасло. Флиппер повис в сетях искусственного гравитационного поля, выброшенного прибывающим кораблем. Гравитационная ловушка захлопнулась.

Девушка положила голову на подголовник, обречённо стянула височные диски.

Монитор пискнул, выбросив принятое сообщение. Одновременно подал голос искин «Фокуса»:

– Внимание. Система раннего оповещения. Формирование транзакционного окна.

Кир мрачно вздохнул, активировал принятое сообщение.

– «Капитану исследовательского борта конфигурации «Фокус» бортовой номер 01-00-15, Первому навигатору Роговой Ульяне. Главное Следственное управление Галактического Трибунала Единой галактики сообщает о необходимости проведения следственных действий на вверенном вам судне. Для чего сообщаю о прибытии начальника Криминальной полиции Четвертого сектора, г-на Тиль Теона. Код стыковки сто сорок два. Вам необходимо открыть пеленг системы для фиксации местоположения судна, приготовить шлюзовые камеры для стыковки и обеспечить г-ну Теона возможность опросить вверенный вам экипаж. Мандат г-на Теона подтвержден Галактическим Советом. С уважением, государственный секретарь Сла Сифиир».

Ульяна свесилась с навигаторского кресла, покосилась на Артёма, до хруста сдавившего тонкое серебристое стило, окинула взглядом команду. Искин под потолком напористо заговорил чужим голосом с характерным присвистом на шипящих:

– Фрегат «Тольда» бортовой номер 17-54-22 станция приписки Клирик. С вами говорит старший помощник капитана фрегата, Эги Грот. Сообщаю о прибытии начальника Криминальной полиции Главного Следственного управления Галактического Трибунала Единой галактики, г-на Тиль Теона, для осуществления следственных действий на борту исследовательского фрегата «Фокус» 01-00-15-Тамту. Прошу начать мероприятия по стыковке. Код стыковки сто сорок два.

Вася Крыж неторопливо встал, отточенным движением оправил китель:

– Ну что, господа конкистадоры, а вечер-то перестаёт быть томным…

В рубке повисла тревожная тишина. Команда уставилась на мигавший красным индикатор внешней связи, на залитые золотом мониторы.

– Сколько времени надо на формирование выделенного нейроузла и блокировку данных с наших речевых самописцев? – Ульяна покосилась на иконку в углу монитора, отсчитывающего минуты до начала стыковки с бортом следователя Трибунала.

Василий понял её, кивнул серьёзно:

– Мы успеем, Ульян. Не волнуйся, сделаем.

– Тогда вперёд.

– Курс два ноля пятнадцать, продольное перемещение один градус, – Кирилл беспристрастно руководил стыковкой шлюпки начальника Криминальной полиции. – Угол правого дифферента снизить до ноль целых трех десятых. Стоп. Самый малый вперед. Импульсный двигатель на ноль. Продольное перемещение по ходовым знакам до створок шлюза. Захват, – мягкий щелчок оповещения, корпус шлюпки чуть дернулся вперед и замер. – Завершение стыковки. Добро пожаловать на борт.

Авдеев отодвинул консоль стыковки, снял височные диски:

– Всё, он на борту, – повернулся к Ульяне, замершей за его спиной. – Ни пуха, Ульян.

Девушка задумчиво кивнула, шагнула к выходу из рубки, на ходу застёгивая верхний клапан навигаторского комбинезона и поправляя в пазах бромоха пластинку креоника. Проходя через кают-компанию, активировала запись: что бы сейчас не происходило, прослушать вопросы следователя и свои ответы ещё раз никогда не вредно.

В шлюзовом модуле уже ждали Пауков и Вася Крыж. Они о чём-то тихо переговаривались, но при приближении Ульяны, замолчали. Девушка покосилась на них: ребята молча кивнули. Крыж показал на бледно-синюю шкалу загрузки в правом верхнем углу своего креоника.

Ульяна расправила плечи, молча встала между ними.

В прозрачной санитарной капсуле появились двое: коренастый мужчина с болезненно-бледной кожей в сопровождении высокого и угловатого клириканца. Последний замер у трапа.

Появившиеся на борту «Фокуса» сотрудники Трибунала выглядели как непохожие братья-близнецы: у обоих короткая стрижка, военная выправка, острый взгляд – так и просилось назвать его сканирующим. Только коренастый, ещё и вид имел начальственный. Очевидно, его-то и звали Тиль Теон.

– А он кто? – прошептала Ульяна: она ожидала увидеть клириканца. В большинстве своём в Галактическом Трибуналу служили специалисты этой расы. Но прибывший на «Фокус» начальник Криминальной полиции явно не был гуманоидизированным рептилоидом.

– Церианец, – почти не размыкая губ отозвался Артём.

Тиль Теон, между тем, шагнул с трапа, приветливо (на сколько позволяла маска отчужденности на лице) улыбнулся:

– Доброго дня. Рад снова встретиться, господин Пауков, – он немного растягивал слова, будто манерничал. Очевидно, на манеру речи влиял родной язык его планеты или особенности речевого аппарата. «Кстати, на каком языке говорят церианцы», – подумала Ульяна и неожиданно поняла, что не знает – в информатории не попадались сведения об этом.

Она шагнула вперёд, протянула руку:

– Добрый день, господин Теон. Рада видеть вас на борту «Фокуса», – он странно посмотрел на неё в ответ. Ульяне стало не по себе. – Постараюсь сделать ваше прибывание здесь максимально комфортным.

– Капитан Рогова, как я понимаю? – он задержал её руку в своей, чуть сжал.

Ульяна кивнула:

– Совершенно верно. С руководителем проекта «Фокус» и биотехником Артёмом Пауковым., вы, как я понимаю, уже знакомы…

– Имел удовольствие, – Теон повторно кивнул, не отпуская Ульяну взглядом. – А кто ваш второй спутник?

– Старший помощник капитана и бортинженер по функционированию программных модулей Василий Крыж.

– А-а, тот самый, – церианец выпустил, наконец, руку Ульяны, протянул её Василию, но пожал без интереса.

Крыж посмотрел сверху вниз, иронично кивнул:

– Рад, что вы уже наслышаны.

– Не вижу причин для радости, – двусмысленно улыбнулся следователь. – Остальные члены экипажа?

Ульяна изобразила удивление:

– На рабочих местах. Вы хотите познакомиться со всеми членами экипажа?

Следователь уклончиво покачал головой:

– Хорошо, я подумаю об этом. Сейчас я хотел бы обсудить с вами сложившееся положение дел, – он посмотрел на Паукова и Крыжа. – Мой помощник имеет несколько вопросов к старшему помощнику Крыжу. Я же предлагаю нам с вами, госпожа капитан, сосредоточиться на беседе.

Артём и Василий переглянулись.

– Мы можем занять информаторий, – предложил Василий. – Вам, вероятно, в лектории будет удобнее: там есть кофе.

Он постарался улыбнуться.

Они прошли в лекторий. Ульяна устроилась в первом ряду, скрестила руки на груди, разглядывая церианца. Ей еще не приходилось с ними сталкиваться. Болезненно бледный. Кожа гладкая, плотная, не такая рыхлая как у креонидян, но такая же «сахарная». Тёмные волосы при полном отсутствии волосяного покрова на лице и руках. Никаких рептилоидных глаз, никаких особых примет. Он выглядел как её соотечественник. Но что-то отличало его от них. Что-то неуловимое. Ускользающее. В манере говорить, в повороте головы и движениях. Чуть более аккуратных, чем следовало. Чуть более настороженных. Будто по тонкому льду над бездной. Собранный, по-военному подтянутый и стремительный, церианец вызывал острое чувство опасности. Под цепким, изучающим взглядом становилось горячо и неловко.

Ульяна откашлялась, отвела взгляд.

Следователь занял место у стола, положил локоть на тёмную дендрогалевую поверхность. Улыбнулся, разглядывая собеседницу, будто предвкушая изысканный деликатес. Ее можно было бы назвать красивой, эту землянку, если бы не слишком яркий цвет глаз, слишком явная угловатость движений. Но во взгляде что-то цепляло даже видавшего виды следователя. Что-то неукротимое, исконное, чуть припорошенное вежливостью и опаской, но пробивающееся наружу подобно закипающей магме в жерле вулкана.

– Ульяна. Рогова, – медленно проговорил её имя, будто пробуя его на прочность. Прищурился, разглядывая девушку. Он смотрел не прямо на неё, а будто вскользь, охватывая всю её с ног до рыжей макушки и то место, которое она занимала в помещении. Будто Ульяна в два или даже в три раза больше, выше и значительнее той хрупкой землянки, что сидела перед ним. – Самый юный навигатор сектора. И самый многообещающий. Сенсоид группы А с уникальными навыками адаптивной сенсоизации.

– Да, так записано в моём личном деле. Но ведь не это – причина нашего сегодняшнего разговора?

Теон снисходительно хмыкнул:

– Горяча и опрометчива… Ульяна… Я могу вас так называть? – девушка равнодушно пожала плечами. – Уточню, что в соответствии с Протоколом проведения следственных действий, наш с вами разговор записывается, – он кивнул на активированный креоник на собственном запястье. – Ульяна, как вам нравится то, что происходит в Единой галактике?

Девушка чуть изменила позу, положила ногу на ногу и плотнее скрестила руки на груди. Будто собралась вести полусветскую беседу на родной кухне в далёком шахтерском городке на краю Земли.

– Я с удовольствием наблюдаю.

– Это хорошо. Наверняка инфосводки смотрите.

– Любопытствую, – девушка снова кивнула.

– И знаете, конечно, что процесс в отношении заговорщиков зашёл в тупик…

Ульяна молчала, настороженно улыбалась. Теон следил за ней, поглядывая всё время куда-то мимо. Девушка даже несколько раз обернулась через плечо, думая, что он разглядывает кого-то, вошедшего в лекторий. Но там синела только глухая дверь. Следователь встал, прошёлся перед девушкой, заложив руки за спину. Резко остановился:

– Что всё-таки произошло на «Сционе»?

Ульяна медленно выдохнула, чтобы голос не дрогнул:

– На «Сционе» произошел захват и насильственное подключение к нейросети корабля и ведомой им флотилии.

Следователь бесстрастно изучал ее:

– В своем рапорте вы утверждаете, что вас заманили на корабль угрозами. В чём они заключались?

– В переданных вам материалах есть запись моего разговора с Кромлехом, – Ульяна старалась говорить спокойно и размеренно. – Он готов был применить глубокую фреонизацию в отношении экипажа «Фокуса» в случае отказа подняться на борт «Сционы». Я спасала экипаж, – Ульяна невозмутимо выдержала взгляд следователя. – Мы не могли прятаться вечно.

– Да, это, кстати, тоже интересно. Галактическая диспетчерская служба подтверждает, что ваш корабль регулярно пропадал с радаров. Как это произошло?

– Мне нечего вам пояснить по этому вопросу. Я не знаю, почему радары нас не фиксировали.

Теон нарочито понимающе кивнул. Ульяна отчетливо понимала, что он не верит ни одному её слову. И ещё – что после этого разговора (или допроса, она сама ещё не знала собственный статус) ей грозит если не арест, то повестка в Следственное управление. Хоть она и понимала, что это неизбежно, и обсуждала это с ребятами несколько минут назад, все равно под сердцем стало тяжело и жарко, ладони вспотели. Она незаметно поменяла расположение скрещенных на груди рук, чтобы вытереть их. Тиль Теон покосился, в глазах мелькнула ирония.

– Зачем вы понадобились господину Циотану, как вы думаете?

– Он мне не докладывал, – Ульяна продолжала настороженно улыбаться. – После прибытия на «Сциону» меня провели во внутренние помещения. При этом в лифте Паль Сабо, при поддержке двух офицеров ударил меня, затем насильно подключил к нейросети линкора. Оператор «Сционы», при этом, осуществлял ведение навигационного маршрута по заранее проложенным вехам. Точка назначения лежала за территорией, обозначенной в навигационных картах как Выжженное поле.

На бесстрастном лице церианца мелькнул интерес:

– Коклурн?! – он смотрел в упор. – Вы настаиваете?

Ульяна выдержала его взгляд, коротко отозвалась:

– Вы спросили, я ответила то, что знаю. Больше мне нечего добавить.

Пауков вышел из IT зоны, неторопливо поправил браслет-бромох: в его пазах темнела пластинка креоника с единственной окрашенной синим шкалой загрузки – выделенный узел практически завершил формирование.

Сел за стол в кают-компании, перезагрузил креоник, вывел на дисплей данные биометрии членов экипажа: Василий спокоен, как слон. Улька нервничает: давление упало, пульс скачет.

Встал, прошёлся вокруг стола. Наташа появилась со стороны камбуза, присела на край дивана:

– Оба ещё там? – тихо спросила.

Артём кивнул.

– А что мы, собственно, переживаем, – Наташа старалась говорить спокойно: – мы ничего не нарушали. Все наши действия прикрыты тем или иным протоколом. Даже если Кромлеха оправдают, мы-то при чём? Были сведения, мы передали. Не подтвердились – ну и всё равно молодцы, проявили бдительность.

Артём остановился напротив неё:

– Наташка, ну ты хоть сама-то в это веришь? В то, что говоришь?

Девушка опустила глаза, закусила губу. Пауков продолжил расхаживать по кают-компании, поглядывая то на дверь информатория, то на дверь лектория.

– Мы можем сейчас что-то сделать?

– Лучшее, что мы сейчас можем делать, это ждать.

У Паукова пискнул креоник – известил о принятом сообщении. Артём активировал панель.

– Тёмыч, – озадаченный голос Кирилла. – Тут абракадабра какая-то в твой адрес. Иди, глянь, что ли.

Артём, с сожалением взглянув на глухо запертую дверь лектория, направился в рубку. Наташа поторопилась за ним.

– Чего у тебя? – Пауков подошёл к Авдееву, опёрся на консоль.

Кир активировал принятое искином сообщение.

– По выделенному каналу с кодировкой сигма, – на мониторе загорелось зелёным непринятое сообщение. – Маркеры не потревожены, бортовой антивирусник пропустил. В шапке темы значится «Ходрик». Чё за «ходрик» не знаю, инфосеть тоже. Адрес отравителя зашифрован, – он ткнул указательным пальцев в ту часть экрана, где значилась графа с данными отправителя. – Получатель – ты, с пометкой «персонально». Может, любовное послание? – он покосился, довольный своей шуткой.

Наташа тихо вздохнула:

– Дурака не валяй, не до шуточек идиотских, – пробормотала.

– А чего, не помираем же ещё? Или уже помираем? – Кир невозмутимо зевнул. – Чего там, маринуют ещё Василевса с Ульяной?

Артём не отвечал. Пальцы замерли над иконкой принятого сообщения, тревожно подрагивали. Последний раз он пользовался этим каналом почти месяц назад. «Ходрик»… Это может быть только он. Но что должно произойти, чтобы он воспользовался этой кодировкой. О которой знали только они с Пауковым. Артём решительно перебросил сообщение на личный креоник, порывисто развернулся и вышел из рубки. Прозрачная мембрана гермопереборки мягко захлопнулась за его спиной.

– Ты чего-нибудь понимаешь? – Кирилл удивлённо привстал в навигаторском кресле, рассматривая спину удаляющегося руководителя лаборатории биогенной инженерии.

– У меня нет уверенности, что управление кораблём осуществлялось не вами. Навигатор вашей квалификации и возможностей не нуждается в веде́нии, – Теон методично выуживал сведения.

Ульяна начала чувствовать раздражение – первый признак подступающей усталости.

– Мои усилия были направлены на совершение других действий внутри нейросети «Сционы», – Ульяна понимала, что не сможет подтвердить ни одного своего слова. Сейчас не сможет.

Следователь, конечно, ухватился за фразу:

– Хм, это очень интересно, – он с готовностью склонил голову на плечо: – на что же было направлено ваше внимание, позвольте узнать?

Девушка проглотила едкий комок, подкативший к горлу. Выхода она не видела. Времени что-то придумать не оставалось. Нужно отвечать. Сейчас. Сию секунду и без промедления.

– Я искала коды блокировки управления кораблем. Выход на территорию Коклурна не выглядел безопасным. История военных действий и количество жертв, ставших причиной создания заградительного поля, подсказывали, что формировать фарватер – преступная глупость со стороны креонидянского флота вообще и Кромлеха Циотана в частности.

Теон изогнул брови в удивлении, понимающе кивнул. Слишком охотно – не поверил. Ульяна сжала челюсти.

– О, вы ещё и пацифист, уважаемая госпожа Рогова. Похвально.

Девушка промолчала. Следователь иронично хмыкнул и снова сел у стола.

– То есть история о Чи-Лаване и связи его с господином Циотаном вас не интересовала?

– Интересовала. Я искала информацию о Чи-Лаване по поручению господина Грацца Иргана, – сказала и тут же пожалела: сейчас придется говорить, как они связались с ним, и подставить Ираля. А что с Иралем вообще не ясно. «Чёрт», – ругнулась про себя.

Теон сделал пометку в креонике, поинтересовался:

– А когда вы встречались с господином Граццем?

– За два дня до «Сционы».

– И что именно вам поручил господин Грацц?

«Чёрт, чёрт, чёрт!» – жерновами крутилось в голове. Ульяна закусила губу.

– Он был обеспокоен информацией о готовящемся перевороте и переделе сфер влияния внутри Единой галактики. Был уверен, что за этим стоит подрывная деятельность Коклурна, давнего врага Клирика.

Тиль Теон помолчал, разглядывая девушку. Скользнул, равнодушно фиксируя, по ярко-рыжим волосам, собранным в небрежный узел, задержался взглядом на плотно сомкнутых губах, чуть вздернутому подбородку. Он читал ее, словно раскрытую книгу. Видел, как она скрывает факты, связанные со «Сционой» и Граццем. Как на ходу пытается выстроить новую линию защиты: Пауков уже успел предупредить о нюансах следствия по делу Кромлеха. Девчонка запаниковала.

«Надо будет еще раз просмотреть их файлы», – отметил про себя.

– И поэтому столь важное расследование он поручил столь непрофессиональному экипажу? – Тион подался чуть вперед, внезапно сократив расстояние с Роговой. – У господина Грацца не было под рукой оперативников? Специалистов по работе с нейросетями? Следователей, наконец?

«Только бы не проболтаться об энергоне, только не проболтаться!» – суетилось в мозгу Ульяны. Сейчас, с свете информации, которую привез Артём, энергон с оригиналом переписки, кодами и картами переходов, с системой зачисток, становился в их руках единственной возможностью доказать свою правоту и избежать ареста и осуждения. Даже если ее, мелящую сейчас всякую муть, Теон задержит, энергон останется в руках ребят. Вася Крыж уж точно что-то придумает.

Как там говорили наши деды? Принимаю огонь на себя? Ульяна чувствовала себя на передовой.

Церианец смотрел на неё выжидательно. Внутренний следователь аплодировал выдержке капитана Роговой. Внутренний начальник криминальной полиции прикидывал последствия. Церианец откинулся на спинку кресла:

– Что было в грузе посла Намбула?

Пауков зашёл в лабораторию. Здесь дышалось легко, как дома. Дневной свет, глянцевые панели, стеклянные перегородки, за которыми рядами стояло оборудование, под лампами дозревали образцы нового бионика: серебристая субстанция мерно подрагивала, выпуская короткие электрические импульсы.

Белоснежное, пахнущее медикаментами и лианином помещение, приглушенный сине-голубой свет.

– Добрый вечер, Артём Геннадиевич, – искин приветливо поздоровался, активировал дополнительное освещение вокруг рабочей зоны.

Генетик замер у стола, ещё раз посмотрел на кодировку принятого сообщения.

– Активировать папку «личное», – он вставил пластинку креоника в разъем на консоли, вывел изображение на дисплей. – Начать загрузку файла с креоника. Сохранить кодировку принятого сообщения на уровне «сигма».

– Активировать трансляцию видео? – металлический голос замер в ожидании.

«Ах, так это ещё и видео?» – мелькнуло в голове. Вслух сказал:

– Да, активировать. Вывести на монитор.

Артём опёрся на консоль.

Экран в центре рабочего стола посветлел, подёрнулся синеватой дымкой. Пыльное помещение, сквозь взвесь с трудом проглядывало что-то, размещённое прямо перед камерой. Артём пригляделся: каменная стена без штукатурки, старая, изъеденная временем. Объектив камеры скользнул вниз по стене, к основанию. В пыли выделялся разборчиво нанесённый символ – косой ассиметричный крест со сломленными концами в центре круга.

В груди стало горячо. Стало нечем дышать.

Артём рывком сдёрнул верхний клапан кителя, ослабил ворот. Провёл сухой ладонью по затылку и тяжело опустился на стул.

– Повторить трансляцию записи? – уточнил искин.

Артём покачал головой, шумно выдохнул:

– Нет, не надо. Завершить трансляцию. – Он растерянно кивнул. – Вот те раз… Усилить кодировку до уровня сигма три-ноль. Закрыть доступ к принятому файлу и скрыть в папке «Ходрик».

– Установить дополнительный пароль для открытия доступа?

Артём задумался, растёр переносицу:

– Да. Пароль для открытия доступа… «Ирида Фламиньо́н».

– Так что было в грузе посла Намбула?

Ульяна быстро прокрутила в голове содержание переданной Васей информации, там ничего не было о вскрытии секретного дипломатического груза с маркировкой сигма. Значит, Теон не может наверняка знать, почему ящик оказался вскрыт.

– Не могу знать, – не моргнув глазом, сообщила.

У Теона дёрнулся уголок рта:

– Груз не был опечатан…

– Да, он и попал к нам на борт в таком состоянии, это отражено в Протоколе.

– Протокол содержит зачистки.

Ульяна подалась вперёд, прошипела:

– Как и видеоотчеты со «Сционы»… Не находите это странным?

Тиль Теон распрямился:

– Господин Циотан сообщает, что в нейросеть «Сционы» вы подключились добровольно. В обмен на финансовую помощь. Его слова подтверждает старший офицер группы операторов Паль Сабо и командир «Сционы», Рот Сабо. Записи с камер наблюдения в зоне стыковки подтверждают, что на корабль вы прибыли добровольно. Запечатлен момент запроса на стыковку.

– А ваши камеры наблюдения не зафиксировали, как Паль с помощниками волокли меня в операторскую, предварительно избив и сделав укол парализатора? Как для подключения к навигаторскому креслу Сабо собственноручно термоножом вырезал лоскуты дендрогаля? Как под ногти загонялись диоды? – Ульяна выплевывала слова, а в голове отложилось: «Кромлеху тоже не нужно светить информацию об энергоне». Он не сообщил, что Ульяна привезла на «Сциону» именно его.

Тиль Теон шумно вздохнул, оправил тёмный китель:

– К сожалению, запись камер видеонаблюдения находилась в состоянии планового ремонта и вне операционных узлов не осуществлялась.

Теперь настала очередь Ульяны снисходительно прошептать:

– Очень вовремя, не так ли? Нет, правда, вы верите в это?

– Я верю фактам…

– Только не умеете их добывать, – Ульяна прищурилась, откинулась на спинку кресла и снова скрестила руки на груди. – Или, что еще хуже, прикидываетесь, что не умеете.

– Вы так уверены, что не добуду ответы на те вопросы, которые меня интересуют? – Тиль Теон задумчиво скривился: – Нда… Занятная у нас с вами беседа получилась. Столько сказано, но ничего, чтобы как-то пролило свет на происходящее.

– Сказано достаточно и для этого. Просто есть разница между «слушать» и «услышать». Второе почти невозможно сделать, пока сам не захочешь. А вам ведь удобно верить в то, что говорит Кромлех и оба Сабо, – девушка вздернула подбородок.

– Но сказано не всё, что до́лжно, – следователь посерьёзнел. Взгляд снова стал острым и внимательным. – Например, что произошло, пока вы были в сети «Сционы». И главное, как вам удалось её взломать. Если вы, конечно, её взломали, а не знали все коды заранее, как это говорит господин Циотан.

Он помолчал. Неторопливо встал, прошелся перед Ульяной: девушка прислушивалась, как начинает пульсировать в висках головная боль, как расползается по телу липкая усталость.

– Нам придётся осмотреть ваш корабль и вскрыть информацию с бортовых накопителей.

Ульяна тайком ухмыльнулась.

– А соответствующий ордер у вас есть? Мы хоть и не военный борт, но имеем в качестве порта приписки космодром постоянного базирования и являемся режимный объектом.

Тиль Теон склонился к ней, в нос ударил тонкий аромат сырой глины и горькой полыни:

– Я вам представлю все необходимые бумаги. Только в таком случае судно будет досмотрено по протоколу, следственной бригадой, с выимкой всех носителей информации и задержанием судна… Правила – есть правила, – он распрямился. – Ну так что, мне отправляться за постановлением?

Ульяна медленно отвела взгляд:

– Хорошо. Досматривайте так. Но в присутствии моих специалистов.

Тиль Теон фыркнул и стремительно вышел из лектория, едва не столкнувшись в дверях с Пауковым.

Артём вошёл следом, бросился к Ульяне. Та сидела неподвижно, уставившись перед собой и обхватив себя за плечи до боли в суставах. По позвоночнику скатывались струйки холодного пота, пальцы мелко подрагивали.

– Ты как? – Артём присел перед ней на корточки, дотронулся до колена. – Эй, ты меня слышишь?

Девушка перевела на него взгляд:

– Сейчас осмотр будут делать и проверку информации бортовых накопителей, – спрятала в уголках рта улыбку.

Пауков хмыкнул, посмотрел на шкалу загрузки, синевшую на его креонике – та медленно гасла, сообщая о завершении программы и о готовности системы к блокировке выделенного узла. Выскочило диалоговое окно: «Завершить процесс блокировки узла 01-сигма-00-15?». Артём коротко глянул на Ульяну и нажал сенсорную кнопку «да».

«Узел 01-сигма-00-15 заблокирован. Код дефрагментации омикрон два», – новое сообщение погасло на дисплее. Пауков кивнул.

– Пойдём, напою тебя чаем, – тихо проговорил, потянул за собой. – Крыж ещё разговоры разговаривает.

– Всё ещё? – Ульяна округлила глаза.

Артём фыркнул:

– Судя по биотелеметрии, анекдоты травит.

Василий появился минут через десять после того, как весь экипаж собрался на камбузе. Молча прошел к столу, залпом выпил кружку авдеевского чая, с шумом сел. Уставился на притихших товарищей: все смотрели на него с вопросом.

– А чего я то? Я ничего? – Крыж опять «включил» балагура. Посмотрел на Ульяну: – Капитан Флинт, докладываю: всё путём… Ваще всё путём.

– О чём можно говорить два с половиной часа? – Наташа подпёрла кулаком щеку, разглядывая раскрасневшегося Василевса.

Парень широко ухмыльнулся:

– Я честно рассказывал об особенностях строения биомолекулярных сигма связей через призму нейролептической диссоциации и программирования синаптических связей.

Артём встрепенулся:

– Это же бред, – он замер над кружкой, крепко обхватив её пальцами.

Василевс подцепил с тарелки орешек, отправил его в рот, вздохнул:

– Мне кажется, к концу второго часа следователь это тоже начал подозревать.

– Что дала беседа со старшим помощником Крыжем? – Теон дождался своего ассистента в шлюпке.

Клириканец неопределенно пожал плечами, сбросил с персонального креоника запись опроса:

– Нес всякую чушь два часа.

– Что говорил об энергоне?

– Ни слова, господин начальник следственной группы.

Теон кивнул. Заложив руки за спину замер перед демоэкраном: посреди сине-чёрного квадрата пролегла яркая полоса далёкой аномалии. Церианец опёрся на консоль, вглядываясь в еле уловимое движение там, на границе миров. Потянулся аппарату внешней связи, активировал – в углу цифрового табло загорелся зелёный индикатор. Набрал кодировку «Фокуса».

– Фокус 01-00-15, информирую вас об активации протокола 2112. Прошу предоставить доступ к базам данных бортовых накопителей и обеспечить возможность многоуровнего сканирования систем.

Замер в ожидании. Он знал – там, на фрегате капитан Рогова и руководитель проекта Пауков переглядываются, вместе со старшим помощником спешно направляются в рубку.

– Принято, борт 1-альфа-Тольда-17-54-22, – голос Роговой, – принимайте пароли доступа. Время действия паролей: три часа тридцать минут по стандартному земному времени… Надеюсь, вам этого времени хватит, господин начальник Криминальной полиции?

– Хватит. Благодарю. О вашем содействии следствию будет сделана отметка в протоколе, – он прищурился, вслушиваясь в интонацию землянки.

Ульяна изогнула губы в улыбке:

– Как мило с вашей стороны, – она отключила внешнюю связь, обернулась к команде. Ноздри нервно хватали воздух, губы сомкнулись в тонкую тревожную линию.

– Чё, по кофейку? – предложил Крыж. – Или в тренажёрку пойдём?

– Идите, – кивнул Пауков. – У нас с Ульяной ещё есть дело.

Уже в медблоке он позволил себе её обнять. Привлёк к себе как раз в тот момент, когда она расстёгивала верхний клапан комбинезона, чтобы занять камеру диагностики. Коснулся губами шеи за ухом и тихо прошептал:

– Я хочу защитить тебя.

Ульяна напряглась – он почувствовал, как окаменели и заострились под его пальцами девичьи плечи, – повернулась к нему. Он выразительно показал пальцем на мигающий зеленым индикатор внешней связи. Девушка смотрела настороженно:

– Ты что задумал? – прошептала беззвучно.

Он покосился на приготовленный для плановой диагностики саркофаг, отвел взгляд.

Ульяна отпрянула от него, заглянула в глаза, потребовала:

– Что. Ты. Задумал?

– Я хочу имитировать твое исчезновение, – он рассеянно дотронулся до подбородка. – Я введу тебя в состояние направленной сенсорной комы. Тебя поместят в лечебницу, в лабораторию на Тамту. И пока не прояснится ситуация, я буду поддерживать твоё состояние. Это безопасно.

Ульяна покачала головой:

– Без моего участия ничто не прояснится. Мы же это обсуждали, Артём, – она помолчала, разглядывая генетика. Закусила губу. – Я хочу тебя попросить о другом. Ты можешь как-то сохранить мою память?

Он пожал плечами, заложил руки в карманы форменных брюк:

– Есть технология ментальной томографии. Зачем ты спрашиваешь?

– Сделай мне ментальную томографию. Я хочу сохранить все свои воспоминания со «Сционы».

Он уставился на нее. Светло-серебристые глаза потемнели, губы сжались в упрямую полоску:

– Нет.

Ульяна опешила.

– Артём, это важно. Это станет гарантией того, что со мной ничего не сделают. И с моей памятью.

Генетик покачал головой:

– Категорически нет. Ульян, это технология полного восстановления сознания с указанного настройками эпизода-триггера. Ты будешь чувствовать все запахи, слышать все звуки, которые ты чувствовала в реальности в этот момент, – он выразительно посмотрел на нее. – Ты будешь чувствовать всю боль.

Ульяна впервые за этот вечер улыбнулась:

– А вы оптимист, господин руководитель лаборатории биогенной инженерии.

– Я вообще кладезь нераскрытых тобой талантов, – сердито пробормотал он.

– Слушай, вколи мне нейростабилизатор.

– Не поможет он, Ульян. Я в этом участвовать не буду!

Девушка прищурилась:

– Ты хочешь, чтобы я сделала это сама?

– Ну, коне-ечно, – он закатил глаза к потолку, качнулся с носка на пятку и обратно, – мисс конгениальность уже разобралась не только в пилотировании, но и в сложном медицинском оборудовании. Это тебе не джойстиком водить, продираясь сквозь торсионное поле.

Девушка снисходительно хмыкнула, чуть повысила голос:

– Флиппер, – обратилась она к искину корабля, – запустить алгоритм подготовки к процедуре ментальной томографии. Объект исследование: Рогова Ульяна Аркадьевна.

– Загрузить базовые параметры объекта в конфигурацию? – охотно отозвался механический голос.

Ульяна победно прищурилась.

– Да, загрузить. Вывести на камеру гиперсна номер один, – она изучала окаменевшие скулы Паукова. – Ну, что, господин руководитель лаборатории? Как видите, много ума не требуется… Если знаешь, кого попросить.

Он вздохнул:

– Ульян. Ты не выдержишь нагрузку. И есть угроза, что Теон заберет тебя на Тамту сразу после завершения сканирования систем Фокуса, то есть ты после сенсорной томографии даже восстановиться не успеешь. Это же не шутки, Ульян.

– Не шутки, Артём. Я вот тоже думаю, что это не шутки. Если они зачистили память «Сционы», архивные базы, в том числе Трибунала, значит, они очень хотят слить дело. Я им со своими свидетельскими показаниями не нужна. Они могут, забрав меня на Тамту, зачистить и мои воспоминания? – она внимательно следила за тем, как потемнело лицо Артёма, как подёрнулись чернотой глаза и заострились скулы. Медленно кивнула: – Могут. Мы уже начали игру, выиграли первую партию. Надо попробовать отстоять другую. И будет здорово, если у нас окажется в рукаве дополнительный туз.

Пауков не шевелился. Ульяна дотронулась до его локтя, чуть сжала:

– Артём, пожалуйста, помоги мне.

Он порывисто отвернулся, прошел к своему столу. Девушка видела, как он вывел на экран параметры загруженного алгоритма ментальной томографии. Активировав собственный креоник, скорректировал данные.

Пока он хмуро вводил ее текущие биопараметры, Ульяна поспешно нырнула за ширму, сняла комбинезон и забралась в саркофаг. Натянула до подбородка тонкое дендрогалевое одеяло. Артём появился рядом минуту спустя, аккуратно закрепил пластинки диодов на висках, шее, чуть выше яремной впадины и ещё одну – чуть ниже ключицы.

– Это – нейростабилизатор. Он не даст тебе чувствовать всё, что ты чувствовала на «Сционе». – Артём, сжал её пальцы в своих. – Я не хочу, чтобы тебе было больно. – Поцеловал кончики девичьих пальцев. – Вся процедура займёт примерно двенадцать минут, то есть закончится гораздо быстрее, чем было на креонидянском линкоре. Но тебе будет казаться, что продолжительность твоего пребывания на корабле полностью совпадает с реальностью.

Ульяна кивнула. Медленно выдохнула, настраиваясь.

Сквозь прикрытые ресницы она наблюдала, как наехала на лицо крышка саркофага, как загорелось внутреннее информационное табло активации программы, как мигнул зелёным глазок видеокамеры. Подумав, девушка аккуратно отсоединила диод нейростабилизатора и заблокировала изнутри крышку саркофага.

Медленно выдохнула, погружаясь в состояние сенсорной стабилизации.

«Шлюзовая камера надсадно гудела, выравнивая давление и отлаживая программу биологической безопасности с линкором. Лепестки мембраны, распахнулись. Въедливый запах болота, прилипчивая тропическая влажность. Светлые лица с тонкими, почти ангельскими, чертами лица и холодными как арктический лёд глазами.

– Стажируешься под папочкиным крылом? На нормальные корабли не берут?»

Её собственный голос доносился откуда-то со стороны, отдавался в висках глухим эхо, рассыпался яркими подробностями, ускользнувшими от восприятия деталями.

«– Ты пахнешь так же аппетитно, – прошептал. – Когда всё закончится, мы поиграем…

Мерзкий смешок и липкие холодные пальцы. Сердце сжалось – сейчас последует удар ребром ладони по основанию черепа. Глухая боль-призрак отдалась в барабанных перепонках, в глазах потемнело. Лицо с силой впечаталось в обшивку стены. На мгновение она потеряла способность дышать и чувствовать. Ступор. Когда сознание вернулось, два конвоира уже заломили ей руки за спиной, а сапог Паля Сабо врезался чуть ниже подколенной чашечки, лишив возможности вырваться. Железная хватка на запястьях, вывернутые суставы. Её собственный хриплый вскрик, и опустившееся на плечи ощущение беспомощности. Из онемевших пальцев выскользнул энергон.»

Унизительное воспоминание, мерзкий запах подтухшей рыбы изо рта креонидянина, влажный, пропитанный болотом воздух, зависимость и понимание, что она для них – хуже, чем скотина. Поэтому следующее воспоминание – о том, как всё-таки вырвалась из их лап, как приложила Сабо под дых, как тот душевно распластался на полу, – принесло не просто радость. Истинное удовольствие. Пауков наблюдал, как на графике нейроактивности биопараметры ушли в оранжевую зону, с беспокойством посмотрел на видеомонитор – на переносице девушки пролегла глубокая вертикальная морщинка, под ресницами спряталась тревога.

Генетик проверил уровень активности нейростабилизатора, поставил на максимум, готовый в любой момент прервать процедуру. График Ульяны не изменился, замер в опасной зоне. Генетик нахмурился.

– Чёрт возьми, не действует, что ли? – озадаченно пробормотал. Пальцы нервно барабанили по столу. Он поглядывал на загрузочный диск: белая шкала медленно наливалась синевой.

И тут график сорвался в отрицательную зону.

Ульяна проживала тот день снова, фиксируясь на мелочах и деталях. Мерзкий шёпот Паля Сабо над ухом, его руки. Вот она, точка отсчёта.

«– Я с огромным удовольствием буду наблюдать, как из тебя будут вытекать остатки сознания. Как твой мозг расслоится до нейронов, рассыплется в пыль, в прах, в ничто. Чем ты и должна быть.»

Ульяна приготовилась.

«Короткая вспышка боли, укол парализатора. Она старалась выбраться из опутывавшей её паники, вынырнуть из накрывшего с головой страха. Он полз по венам, растекался колким ледяным холодом, сковывая дыхание, сдавливая лёгкие до одной-единственной цели – выжить.

И вот она внутри нейросети «Сционы».

Тяжесть. Трактат «Молот ведьм» подробно описывал пытку сдавливанием. Хорошо, что древние инквизиторы не знали о нейросвязях.

Девушка чувствовала, как каждая клетка будто надстраивается, удлиняется, вбирая в себя всё новые и новые участки нейросети огромного линкора. Череп сдавило. Грудная клетка разрывалась от желания сделать вдох. Губы рефлекторно хватали воздух. Спазм скручивал внутренности, выворачивал суставы. Острая боль под ногтями жгла медленно и безжалостно.

Ульяна кричала, но не слышала собственный голос. Она растворялась в «Сционе».

Умирала в нем.

Долго. Мучительно долго.

Пока не дотянулась до последней синаптической щели и не сомкнула её.

Тишина. Перед глазами медленно, словно на старой фотопленке, проявлялись знакомые ориентиры. Чёрный шар Калипсо, замершие на рейде патрульные катера, бескрайний фронт аномалии. Внутрь неё уходят рваные, закрученные спиралью синие линии гравитационной стяжки.

Тяжесть в суставах. Тупая ноющая боль. Бесконечная. Ульяна чувствовала, как креонидянский линкор жадно сжирает ее, чувствовала, как иссякают силы.

И – вот он – тот момент, когда отступила боль. Обруч на голове медленно разжался, невидимый зверь, скрутивший суставы, ослабил хватку.

«Сциона» подчинился ей, открыл подлинный адрес главы заговорщиков Чи Лавана, сдал навигационные пароли, схемы и чертежи внутренних помещений, команды активации вооружения. Он бросал к ее ногам все новые и новые дары, ласковым щенком подставлял лобастую голову для небрежной ласки.

Он становился ею. Ульяна прикрыла глаза, сосредоточившись на полученной информации. Словно фотографируя ее. Она знала, что Артем и Василевс расшифруют все, увиденное ею. Одно мгновние, которое распадается на миллионы килобайт информации.»

Голос Артема издалека. «Улька, что с тобой? Что ты наделала?!»

«Совсем как тогда. Правда, тогда он сказал другое. «Улька, ты меня слышишь?». Надежда шёлковой нитью легла в ладони. И мгновенный план спасения. Десяток последовательно введённых в базу покорённого «Сционы» команд, чётко расставленных по времени – от поэтапного закрытия гермопереборок до способа перезагрузки аварийного модуля и отключения резервного оператора от нейросети. Обрыв связи, горячая боль и любимые руки.»

Ульяна тяжело дышала, когда почувствовала тепло и мягко отступающую боль. Ноздри щекотал запах медикаментов, тонкий аромат майорана и горького перца.

Артём взломал саркофаг, и сейчас порывисто обрывал диоды. Девушка уже готова была вернуться в реальность, когда ослабевшее сознание разорвал световой луч. Знакомый огненный водоворот. Пустота. Чёрное пространство без звёзд. Мерцающая пылевая структура то извивалась, то формировалась в огромный сверкающий шар, а затем трансформировалось в её собственное воплощение, сотканное из тумана, мелкой космической пыли, свитое из аномальной гравитации.

«Двойник» заглянула в глаза и рассыпалась космической пылью.

«Имплементация расы-наследницы завершена». И рядом то, что раньше ускользало от внимания – цифровой код. Шесть цифр, разделённых точками. 00:08:46. На её глазах 46 сменилось на 47. Что это? Бортовой номер корабля? Дата? Ребус? Часовой механизм?

Девушка шумно вздохнула, стремительно вырываясь из воспоминания. Значит, имплементация – это самое важное воспоминание того вечера. Креонида хотела забрать у павшего Коклурна статус наследника Ушедших.

Запястья коснулись пальцы Артема. Нащупали пульс, чуть надавили на болезненно чувствительную кожу.

– Ты зачем стабилизатор отключила? – сурово спросил он, вкладывая препарат в предплечье.

Девушка почувствовала на языке горьковато-талый вкус, покачала головой:

– Должна была оказаться там ещё раз, – она задумчиво прикрыла веки, позволила себя осмотреть, послушно реагировала, отвечала на вопросы.

Но мысли были там, в точке имплементации, в конечной точке путешествия «Сционы».

Что означают эти цифры?

Система сообщила о завершении сканирования. Теон удовлетворённо кивнул. Ассистент перебросил данные на центральный узел «Тольды».

– Господин старший следователь, начинать процедуру задержания капитана Роговой?

Теон недовольно покосился на клириканца.

«Ни капли такта. Ни тени благородства», – сокрушенно вздохнул.

– Нет. Я сам.

Он направился к шлюзу стыковки, прошел через прозрачную мембрану на борт «Фокуса». Команда, как он и ожидал, расположилась в кают-компании. Теперь, в полном составе, включая светловолосую девушку, неуловимо напоминающую капитана Рогову, и бестолкового рыжего мальчишку. Пауков сидел во главе стола, при его появлении тяжело взглянул, вздернул подбородок.

Теон покосился на серебристую эмблему медслужбы, уставился на капитана. Девушка оказалась бледна, выглядела уставшей и несколько пассивной. При его появлении она не встала, молча кивнула.

– Добрый вечер, – приветствовал церианец. – Сканирование систем завершено.

– Вы пришли сообщить, что готовы покинуть нас? – без тени смущения спросила Ульяна. Церианец обратил внимание, как изменился ее голос – стал более сухим и выдержанным.

Следователь сел напротив неё, аккуратно положил руки перед собой. Ульяна его изучала.

– Ульяна Аркадьевна, – церианец говорил неторопливо. – Я вам благодарен за гостеприимство и помощь следствию. Мы готовимся к отстыковке и транзакции на Тамту, – Ульяна кивнула. Теон не сводил с нее глаз: – Я предлагаю вам прогуляться с нами.

Она бросила короткий взгляд на Паукова, опустила глаза:

– А если я откажусь?

Теон чувствовал, как напряглась команда, как заразился напряжением воздух в кают-компании, как обострились лица молодых землян. Пожал плечами:

– Тогда я буду вынужден вручить вам ордер на ваш арест, – при этих словах старпом «Фокуса» порывисто встал, открыл рот, будто собираясь что-то сказать.

Ульяна перевела на него взгляд. Парень сник и молча вернулся на своё место.

– Странные у вас формулировки, – Ульяна поднялась из-за стола. – Но я лучше «прогуляюсь» с вами, чем буду отконвоирована. Я могу собрать личные вещи?

Теон встал, покачал головой:

– Не стоит. Вам всё предоставят на Тамту.

Девушка замерла, взгляд рассеянно скользнул по лицам команды, едва задержался на лице генетика.

– Хорошо, я готова.

Теон кивнул, обратился к Паукову:

– Артём Геннадьевич, «Фокусу» рекомендую передвигаться с открытой пеленг-кодировкой и в зоне действия патрульных служб. Прошу сообщить диспетчерам порта приписки о кандидатуре назначенного исполняющего обязанности Первого навигатора и капитана фрегата на время отсутствия капитана Роговой.

– Мы находимся под наблюдением? – уточнил Пауков.

Церианец мрачно окинул его взглядом:

– В отношении вас принято решение о применении программы защиты свидетелей. В целях вашей же безопасности я вам не рекомендую покидать зону открытой навигации и стандартных веховы́х лоций, – он снова вздохнул: – Надеюсь на ваше благоразумие, господин Пауков.

Сделав приглашающий жест, он пропустил Ульяну вперёд.

Через закрывшуюся мембрану гермопереборки Ульяна видела застывший в шлюзовом отсеке экипаж «Фокуса». Наташка шмыгала носом, смотрела побитой собакой. Вася Крыж замер рядом с ней: правая рука на плече Паукова будто припечатывала генетика к синему покрытию пола. Сутулая и нескладная фигура Тима Резникова притаилась у опоры. Голос Кира под куполом церианской рубки звучал подчеркнуто резко:

– Ключ на старт. Трехсекундная готовность. Три. Два. Один. Клапан захвата, – щелчок по корпусу, толчок, гул гравикомпенсаторов и заработавших двигателей движения. – Самый малый реверс, три градуса. Ориентация по ходовым знакам. Продольное перемещение пятнадцать, курс пять, – зеленые маячки прощально мигали. На демоэкране стремительно уменьшалось серебристое кольцо стыковочного шлюза Флиппера. Церианская шлюпка выскользнула под тень гравикомпенсаторов. – Готовность к активации импульсного двигателя. Три. Два. Один. Ноль. – Ульяна тревожно сглотнула, гортань пересохла. Дышалось тяжело, порывисто. Девушка вцепилась в подлокотники, старалась не мигать, чтобы не упустить тот момент, когда «Фокус» в последний раз окажется в объективе визиров шлюпки. Прежде, чем она окажется на борту «Тольды». – До встречи, Ульян. Ждём твоего скорейшего возвращения.

Индикатор внешней связи погас.

Теон покосился на девушку, беспокойно отметил про себя её бледность. Внутренний следователь молчал. Начальник криминальной полиции – тем более.

– Не волнуйтесь, капитан Рогова. Разберёмся, и вы вернетесь к исполнению своих обязанностей, – по-своему поддержал. Ульяна снисходительно улыбнулась уголком рта.

Теону стало неловко. Эти земляне всегда представляли для него загадку. Почему эволюция в секторе пошла по пути гуманоидизации – вот вопрос, который мучил Теона уже много лет. Какие силы решили, что гуманоиды Земли, этой дикой, в сущности, планеты – образец для подражания? Что Эволюция ставит в вину тем же клириканцам или креонидянам, выбрасывая их из привычных ареалов?

Может быть, кто-то решил выяснить это на практике?

И что, всё-таки происходит сейчас?

Оператор завершил стыковку с «Тольдой», тихо сработали гравикомпенсаторы, верхний свет мягко погас, а церианец всё сидел и разглядывал землянку.

– Вы во мне дыру прожжёте, – отметила та, наконец. – Что вы во мне нашли, такого интересного?

– На сколько внимательно вы проверяете инфосводки, капитан Рогова? – ответил он вопросом на вопрос.

– Ежедневно, а что? – девушка пожала плечами, прикрыла глаза, изобразив безразличие к затронутой следователем теме.

Тот помолчал, будто взвешивая что-то.

– В секторе пропадают суда, вам известно это? – неожиданно признался он. Ульяна распахнула глаза. – Даже не так. Исчезают экипажи кораблей. Земные экипажи, – он особенно выделил слово «земные», многозначительно уставился на затаившуюся собеседницу, с интересом наблюдая, как вытягивается ее лицо, округляются ясно-бирюзовые глаза, как пальцы цепляются за обшивку подлокотника, а взгляд упирается в исчезающий «Фокус».

Он понял гораздо больше, чем девушка хотела показать. Там, на «Фокусе» – самое важное для нее. Ее слабое место.

– То есть как «исчезают экипажи»? – Ульяна распрямилась в кресле.

– Я читал, что у вашей расы есть такое понятие. Летучий голландец, кажется. Есть корабль. Все шлюзы задраены по протоколу, все кодировки сохранены нетронутыми. Шлюпки, включая аварийные, в шлюзах. Все системы работают исправно, бортовые накопители не фиксируют никаких аномалий. Просто на речевых накопителях в один момент пропадает человеческая речь. На полуслове.

Он внимательно за ней наблюдал.

– И что это может быть? – у нее сел голос, рот некрасиво скривился, будто она собирается заплакать. Но нет, не собирается, Теон неплохо уяснил себе ее характер. Такие не плачут.

– Собственно, для выяснения этого я и назначен руководителем следственной группы, – он равнодушно повёл плечом, устраиваясь удобнее. Внутренний следователь аплодировал стоя.

– Но у вас ведь есть предположение?

Сработала система захвата, шлюпка зашла в стыковочный шлюз «Тольды». Металлический голос под куполом подтвердил это:

– Стыковка завершена. Прошу пройти на борт.

Теон примирительно хмыкнул, вставая:

– Пройдёмте на борт, наше совместное путешествие будет недолгим, а работы впереди адски много. Я советую вам немного отдохнуть во время переброски. У вас не более часа.

Прозрачные мембраны распахнулись, пропустив встревоженную Ульяну в санитарную капсулу, где её обдало тёплым, пахнущим мокрым чернозёмом воздухом. На щеках осталась тонкая вуаль такого земного и понятного аромата, когда девушка шагнула на борт фрегата Управления сопровождения следственных действий.

Серая обшивка, эмблемы подразделений Трибунала на тёмных, покрытых серебристыми бликами щитах. Ульяна безошибочно обнаружила на одном из них такие же символы, что и на шевроне Теона: меч, опущенный остриём вниз, опутанный лавром и звёздной россыпью, золотистые буквы по окружности – «Главное Следственное управление Галактического Трибунала Единой галактики». Холодное, агрессивно-белое освещение выбеливало и без того бесцветные лица трёх офицеров, встречающих её у трапа. Девушка легко нашла среди них двух клириканцев и одного церианца, такого же крепко сложённого, как Теон, с таким же неестественно-гладким лицом и настороженными повадками.

– Добрый день, капитан Рогова, – высокий клириканец в тёмно-коричневой форме шагнул к ней, протянул руку. Взгляд Ульяны зацепился за шеврон на груди: звездная россыпь, охотничий капкан, в центре которого мерцала серебром цифра семь. Ульяна несмело ответила на рукопожатие, с удивлением оглянулась на подошедшего Теона. Тот представил ей клириканца:

– Господин Суомо Легрид, инспектор Службы безопасности Единой галактики. Он прибыл с Калипсо, специально, чтобы иметь возможность с вами переговорить.

– Здесь? Сейчас? – Ульяна нахмурилась. При слове «Калипсо» нехорошо съёжилось в животе, а по спине стёк холодок. Перед глазами встал чёрный корпус галактической тюрьмы в серебристом мареве заградительного поля, вереница патрульных катеров, что стая шмелей, и бескрайнее поле вихревой аномалии.

Инспектор вопросительно посмотрел на Теона, тот пожал плечами:

– В принципе, я рассчитывал, что госпожа Рогова немного отдохнёт перед прибытием на Тамту… Но, если она не слишком устала и не возражает от общения с вами, то и я возражать не буду, – он неприязненно глянул на клириканца, пояснил: – Я, знаете ли, сам с удовольствием от вас избавлюсь как можно скорее.

Легрид широко осклабился, узкая щель зрачка сомкнулась.

– А я так рассчитывал на чашечку горячего квапса, – и, не дожидаясь ответа, сделал приглашающий жест и пропустил Ульяну перед собой. – Пройдемте, госпожа капитан.

– Господин инспектор! – Теон окликнул клириканца у дверей стыковочного модуля: – У меня окно для транзакции через девять минут. Имейте ввиду.

Легрид высокомерно кивнул. Ульяна слышала, как чертыхнулся Теон уже ставшим традиционным «рихта джаль», добавив к нему новое «дакура джумжа». Бросив взгляд на сопровождавшего её клириканца, заметила, как у него сжались и без того тонкие губы, а вертикальный зрачок сузился до еле заметной нитки.

Серые стены, глухие, с металлическими вставками, панели в безлюдных коридорах – «Тольда» выглядел призрачным летучим голландцем. Звуки шагов глухо проглатывались, двигатели, активированные для движения и броска через транзакцию, гудели монотонно и деловито. Здесь тяжело дышалось, давило на барабанные перепонки – верный признак того, что на корабле выставлены другие показатели давления и состав воздушной смеси. Девушка вытерла бисеринки пота со лба, шумно и порывисто выдохнула. Клириканец понимающе кивнул:

– Ваше пребывание на «Тольде» не может быть сопряжено с дополнительными физическими страданиями, в переговорной комнате и каюте вам будет удобнее. Прошу не беспокоиться.

– И я не беспокоюсь, – пробормотала Ульяна.

Покосилась на панель креоника: график её биоактивности ушёл в оранжевую зону. Незаметно отключила передачу данных на борт «Фокуса», сбросила заранее заготовленное сообщение: «Всё хорошо, здесь просто душно». И отключила приёмник.

В переговорной было, действительно, комфортнее. Светлый стол, небольшой двусторонний демоэкран, на котором мелькали сетевые сообщения бортового информера. Двенадцать стульев, накрепко прикреплённых к полу. Ульяна заняла один из них, напротив монитора. Легрид устроился напротив.

– Я включу запись нашего разговора, если вы не возражаете, безапелляционно сообщил и активировал панель креоника.

Ульяна молча ждала и наблюдала за ним. За время своего пребывания в Единой галактике, она не так уж много и сталкивалась с представителями Клирика. Ираль, Грацц Ирган, Боз Удгрин и несколько офицеров на станции пребывания Грацца. Они создавали впечатление прирожденных военных: сдержанные, подтянутые, все – довольно высокого роста, худощавые. Но в инспекторе было что-то, что его отличало от других клириканцев. Нечто неуловимое. Осязаемое лишь интуитивно.

Он взглянул на нее, и Ульяну осенила странная догадка. Улыбка! Вот, что отличало его от Ираля, от Удгрина. Ираль улыбался открыто, немного наивно, как ребенок, которому показали разгадку головоломки.

Легрид улыбался навязчиво демонстративно. Почти льстиво.

Мысленно девушка назвала эту гримасу «иезуитской».

– Хорошо ли вы себя чувствуете? – поинтересовался инспектор. Ульяна кивнула. – Прошу ответить для протокола.

– Хорошо, благодарю вас, – Ульяна положила руки перед собой так, чтобы видеть кончики собственных пальцев. Дала себе зарок – смотреть на них перед тем, как отвечать. Что бы не спросил клириканец.

– У меня к вам, собственно, только один вопрос: что вам известно о местонахождении Ираля Смиринга Танакэ?

Ульяна потеряла дар речи и забыла про свое обещание смотреть на пальцы.

– Что? В каком смысле?

– Обращаю ваше внимание на необходимость задать вам вопрос повторно, что расценивается как уклонение от дачи объяснений и отказ от сотрудничества со следствием.

Девушка покачала головой:

– Я просто ничего не знаю. И удивлена вашим вопросом, – Ульяна постаралась взять себя в руки. «Выходит, что Ираль не на Клирике. И его ищет не много, не мало, а сама Служба безопасности».

Легрид хищно склонился к ней, процедил:

– Я ведь все равно узнаю правду и степень вашего участия в сокрытии государственного преступника.

У Ульяны похолодело в груди – это, получается, Ираль – государственный преступник? Её глаза округлились, дыхание сбилось, что, конечно, не ускользнуло от внимания безопасника. Тот прищурился, ноздри расширились.

Девушка протестующе всплеснула руками:

– Слушайте, господин Легрид, уж кого-кого, а меня обвинить в желании спрятать государственного преступника от правосудия сложно: я, если вы помните, именно по этому поводу и имею удовольствие общаться с вашим коллегой из криминальной полиции. – Она изобразила невинность: – Мы не настолько близки с господином Иралем Танакэ, чтобы он мне докладывал о месте своего нахождения. Но если я что-то узнаю, то непременно свяжусь с вами!

Девушка склонила голову на плечо, глянула с усмешкой.

Легрид распрямился. И без того тонкий зрачок-ниточка превратился в прозрачную щель. Развернувшись на каблуках, безопасник стремительно покинул переговорную, на ходу запрашивая у диспетчера «Тольды» разрешение на отстыковку.

Ульяна осталась одна. Узкая каюта с единственным демоэкраном, настроенным на дивные космические пейзажи – туманности, отдалённые звёздные скопления, кометы. Рядом следовала непременная информационная сводка: возраст, свойства, расстояние от центра галактики, полезные ископаемые. Девушка хмыкнула: выходит, церианцы помешаны на самообразовании. Можно было бы поиронизировать на этот счёт, но Ульяну занимало другое.

Ираль исчез. От этой мысли перехватывало дыхание. Ираль добыл пропуск на Клирик, организовал встречу с Граццем, выторговал – на каких-то, кстати, условиях, – вуаль и адмицию для прохода на Калипсо. Артём говорил, что Грацц отрицает контакт с экипажем «Фокуса» и данное ему поручение. Ираль располагает письменными доказательствами его участия. И сейчас его ищет служба безопасности. В этой схеме что-то цепляло. Что-то не укладывалось в голове. Выглядело лишней деталью. Ульяна задумалась, проговорила про себя всё ещё раз.

Когда они оказались в секторе Жиран, их сразу вычислил Кромлех Циотан, стоило им завершить встречу с контрабандистом Сурфом. «Сциона» имитировал пеленг и проверку кодов. И она, Ульяна, знает это наверняка: пока команда веселилась на камбузе, она читала требование Кромлеха. И говорила с Иралем. Откуда Кромлех знал, что под хитроумной клириканской вуалью – «Фокус»?

«А что, если мы нужны были Граццу только до того момента, как мы допросили Сурфа? Что, если Ираль должен был подтолкнуть меня на сцену?» – от мысли стало нехорошо, топко на душе. «Ираль – предатель? Или его также обманули?» Попадись сейчас клириканец, она бы из него душу вынула, или что там, вместо неё?

Но его нет. «Надо сообщить Артёму. Надо предупредить их!» – вспыхнуло в мозгу.

Ульяна схватилась за креоник, торопливо набрала сообщение. Рука дрогнула в последний момент, перед отправкой: перед отправкой сообщение пройдет через центральный узел «Тольды». А, значит, может быть перехвачен. Девушка взглянула на часы: две минуты до входа в транзакцию. Потом сообщение будет проходить через операторов Тамту. Если вообще будет проходить: ведь Ульяна так до конца не выяснила собственный статус, креоник может быть изъят по прибытии в ведение Галактического Трибунала. Одна минута сорок секунд.

«Паук! Забыла тебе сказать: мама всё-таки потеряла своего ученика. Теперь расстроена ужасно. Напиши ей от меня слова поддержки! Осторожность не повредит!» – золотистая иконка активации внешней связи.

Механический голос под потолком сообщил:

– Внимание. Просьба занять безопасные места. Крейсер «Тольда» готов войти в транзакционной коридор через три. Две. Одну секунду.

Ульяна бросилась в кресло, едва успела закрепить ремни безопасности. Отметила: золотистый индикатор отправки сообщения окрасился зелёным.

Успела.

Артём уставился на присланную Ульяной абракадабру. Протянул Василий Крыжу, дал прочитать:

– Ты что-нибудь понимаешь?

Айтишник повертел в руках пластинку креоника, пожал плечами:

– Или её уже напичкали галлюциногенами, или это шифр, – предположил и посмотрел серьезно: – «Мама всё-таки потеряла своего ученика. Теперь расстроена ужасно. Напиши ей от меня слова поддержки», – он скривился. – Может, прогнать через прогу?

– Зачитай-ка ещё раз, – попросил Артём и нахмурился.

– «Мама всё-таки потеряла своего ученика. Теперь расстроена ужасно. Напиши ей от меня слова поддержки! Осторожность не повредит!». Есть идея?

«Ученик. Ученик», – в мозгу полыхнула догадка: «Смиринг! Это же второе имя Ираля! «Мама потеряла» – значит, его ищут!»

– Пойдём! – Пауков рванул к лаборатории.

Из лектория вышел Тимофей:

– Артём Геннадьевич! – рыжий юнга выглядел растерянным.

– Не сейчас! – Артём обошёл его.

– У меня инфо сводки свежие: нашего Ираля ищут! – парень растерянно хлопал ресницами.

Пауков шумно вздохнул:

– Пошли, ты тоже пошли! – он махнул рукой. Тимофей озадаченно посмотрел в спины Паукова и Крыжа, торопливо побежал за ними. Догонять.

Они ворвались в лабораторию.

– Добрый вечер, Артём Геннадьевич, – мелодично приветствовал механический голос искина. – Проверка седьмой линии завершена. Скрипты не обнаружены. Высокочастотные альфа-волны стабилизированы на отметке двести три. Данные альфа-маркеров отправлены для регистрации в бортовом журнале. Загруженные для анализа данные готовы. Вывести сравнительные таблицы на дисплей?

– Позднее, – он подошел к рабочей зоне, замер перед мониторами. – Активировать папку «Ходрик».

– Система запрашивает дополнительный пароль. Осуществить введение с панели ввода? – стол потемнел, на поверхности проявилась сенсорная клавиатура. Артём набрал текст. Василий придвинул к себе круглый стул на колесиках, оседлал его. Молча толкнул такой же мявшемуся у дверей Тимофею, стул с тихим шелестом прокатился по покрытию, цепляясь за стыки и направляющие пазы для передвижного оборудования, клюнул парня под колени.

Василевс рукой показал, чтоб парень садился, покачал головой.

Экраны перед Пауковым окрасились бледно-синим, загружая изображение. Артем скрестил руки на груди, отошёл в сторону, позволив ребятам рассмотреть короткое видео.

Перед ними потемнел и снова окрасился ярко-синим монитор. В окне показалось пыльное помещение, сквозь взвесь с трудом проглядывало что-то, размещённое прямо перед камерой. Василий пригляделся: каменная стена без штукатурки, старая, изъеденная временем. Тимофей бесшумно придвинулся на своем табурете. Объектив камеры скользнул вниз по стене, к основанию. В пыли выделялся разборчиво нанесённый символ – косой ассиметричный крест со сломленными концами в центре круга.

Вася Крыж выразительно округлил глаза, хмыкнул:

– Если ты думаешь, что мы что-то поняли, то зря, – он посмотрел на товарища снизу вверх.

– Говорите за себя, пожалуйста, – Тим Резников полез во внутренний карман, достал блокнот и автоматический карандаш. Пауков с удивлением наблюдал, как юнга начертил знак сигма и надломил его концы, поверх него, в перекрестье, дорисовал косой крест. Добавил к нему четыре надломленные линии, превратив в паука. В довершение всего, заключил полученный символ в круг.

– Мне кажется, или ты знаешь этот символ? – Пауков буравил макушку парня, в который раз вспоминая, что простоватый с виду юноша-лингвист уже разгадал загадку энергона. Тот посмотрел рассеянно, кивнул.

– Мужики, я вас боюсь, – пробормотал крыж. – Теперь для особо одарённых и для слабонервных расшифруйте.

– Это знак Церны, прежней столицы Церианы, – рыжий Резников пожал плечами. – Только он усложнен вот этими насечками на концах знака Сигма. Не очень понятно, почему. Но можно поискать в информере. Думаю, что…

– Не надо ничего искать, – оборвал его Артём. – Время дорого. Это герб дома Фламиньонов.

Тим уставился в чертеж с новым интересом. Василий нахмурился.

– С чего вдруг он всплыл именно сейчас? – он настороженно встрепенулся: – Откуда у тебя это видео вообще?

– Его прислали сегодня утром. По закрытому каналу связи, о котором знаем только мы с Иралем.

– Это он отправил? – Василевс прищурился.

– Без сомнения, – Артем кивнул. – Он в резиденции Фламиньонов.

– Тебя ничем не придавило? – Крыж странно улыбался. – С чего бы он туда сунулся?

Они переглянулись, Артем плотно сжал губы, тревожно глянул на погасший более часа назад график нейроактивности Ульяны, встал напротив айтишника и шумно выдохнул:

– Если его, действительно ищут, а это скорее всего именно так, то, согласись, это единственное место, где его даже искать не станут.

Василий с сомнением покачал головой, упёрся локтями в широко расставленные колени.

– А что на счет «Осторожность не повредит»? Это сюда же? – он вскинул голову, посмотрел на Паукова.

Генетик пожал плечами:

– Осторожность никогда не повредит. Считаю, это обычное девчоночье предупреждение.

Ульяна впервые оказалась в секторе прилета Тамту. Огромный ангар размером с ее родной Нерюнгри разделен на несколько сегментов-секторов. Герметичные пирсы космической пристани, бесконечные трапы, кривые полукруглые сходни с подсвеченными синим направляющими, грохот стыковочных модулей, тихое жужжание механизмов и металлический голос, перекрывавший все звуки космопорта.

– Пирс два семь четырнадцать, второй шлюз. Время на разгрузку: ноль часов тринадцать минут. Напоминаем о необходимости завершить погрузочные работы в согласованные сроки и освободить зону стыковки.

Ульяна шла следом за Теоном, то и дело оглядываясь по сторонам. Офицеры сопровождения, шедшие справа и слева от нее, не позволяли отстать, мягко и беспрекословно требуя сохранять темп передвижения. Это все навязчиво напоминало конвоирование. Но без наручников. «И на том спасибо», – отметила про себя Ульяна, сворачивая к стойке регистрации: серо-голубая сенсорная панель с подвешенным в центре экраном. За стойкой сидел тощий и невзрачный креонидянин в форме технических специалистов станции.

– Тиль Теон, начальник Криминальной полиции для проведения следственных действий по делу Циотана, Кромлеха, – бросил он оператору и отвернулся, ожидая, пока тот внесет данные в базу и выдаст пропуск.

Сотрудник космопорта – креонидянин с бледно-зефирной кожей и прозрачными, почти бесцветными глазами, – сделал отметку в журнале прилёта. Бросил вопросительный взгляд на Ульяну и насторожился, зацепившись взглядом за ее волосы, форму и шеврон лаборатории биогенных исследований – спираль ДНК на синем фоне. Теон, перехватив его взгляд, пояснил: – В соответствии с приказом Судебного департамента со мной прибыли эксперты-криминалисты и капитан исследовательского борта «Фокус» 01-00-15, Ульяна Рогова.

Девушка почувствовала, как пропитанный химикатами воздух зоны прилёта наполнился враждебностью, как прокатилась между переборками острая, физически осязаемая волна неприязни и подозрения. Ульяна демонстративно распрямилась, вздёрнула подбородок. Оператор Тамту процедил:

– Каков статус прибывшего с вами лица «Рогова Ульяна»?

Вот это Ульяну интересовало не меньше представителя станции. Она была готова присоединиться к вопросу, посмотрела с ожиданием на Теона. Тот мрачно покосился на ее руки, перевел тяжелый взгляд на переносицу. Прошептал:

– Свидетель обвинения. Пока отметьте так, – он сделал ударение на слове «пока» и многозначительно посмотрел на девушку.

Ульяна криво усмехнулась, опустила глаза.

– Ваши каюты в секторе Управления сопровождения следственных действий, для вас и ваших офицеров-криминалистов, – оператор Тамту протянул Теону и сопровождавшим Ульяну клириканцам загрузочные креодиски. – Номера кают четырнадцать А, шестнадцать Б и семнадцать Б. Для свидетеля, – он уколол девушку взглядом, – каюта во втором блоке, номе шестьсот четырнадцать. Завтра Следственным департаментом забронирована переговорная комната «Фьёрк», их представитель свяжется с вами для согласования протокола.

Он мрачно посмотрел на Ульяну, холодно и методично препарируя. Девушка чувствовала неприятное жжение между лопатками, пока шла по коридору до пневмолифтов. Видимо, оператор сообщил о ее прибытии, как иначе объяснить повышенный интерес к себе, девушка не знала. Работы останавливались, прекращалось всё передвижение, блокировались входы и выходы. Липкие и пристальные взгляды не давали свободно дышать. Ульяна кожей чувствовала, как ей здесь «рады».

Только когда добрались до лифта и за ними захлопнулись створки гермопереборки, девушка позволила себе облегченно выдохнуть. Теон покосился на нее:

– Что, непросто быть знаменитостью?

– Не понимаю, о чем это вы…

Церианец снисходительно фыркнул, отвернулся. Внутренний следователь приготовился получать удовольствие от предстоящей работы с землянкой. А начальник криминальной полиции мрачно предвидел, что из нее получится.

Он лично проводил девушку второго блока.

У перехода Ульяна заметила группу клириканцев в темно-коричневой форме с шевронами сотрудников службы безопасности станции. Когда они почти поравнялись, от них отделилась невысокая фигура. Ульяна встретилась с янтарно-зелеными глазами с тонкой щелью зрачка.

– Курсант Рогова! – к ней бросился Боз Удгрин, куратор ее курса. Отчего от воспоминания, как тепло отзывался о нем Артем и Вася крыж, как говорили, что он «мировой мужик» и «своих в беде не бросает», стало теплее. Хотя, Ульяна сразу же собралась. Не ясно, как он сейчас к ней относится и кого считает «своим».

Клириканец, однако, улыбался широко. Улыбка сделала его старше.

– Рад вас видеть, курсант Рогова! Какими судьбами? Как Пауков и шалопай Крыж?

Он мазнул взглядом на шевроны сопровождавших Ульяну офицеров, откровенно проигнорировав их, чуть оттеснил девушку, доверительно подхватил ее под локоть, утягивая к группе офицеров с Тамту. Теон вовремя выставил вперед руку так, что грудь клириканца уперлась в нее, как в шлагбаум.

– Госпожа Рогова приглашена Управлением сопровождения следственных действий и находится в ведении Галактического Трибунала, – грубо сообщил Удгрину. Смерив клириканца взглядом, протянул руку, представляясь: – Начальник криминальной полиции сектора, Тиль Теон. С кем имею удовольствие познакомиться?

Куратор мягко высвободил руку, с сожаление отпустив локоть Ульяны, ответил на рукопожатие:

– Боз Удгрин, начальник станции Тамту, – клириканец покосился на Ульяну, у которой вытянулось от удивления лицо, информация о его назначении стала для девушки новостью. – Курсант Рогова – моя воспитанница.

– Понятно, – Теон кивнул. – Позвольте нам продолжить движение. Мне необходимо препроводить капитана Рогову в каме…в каюту, – поправился он.

– Господин Теон. Когда в графике госпожи Роговой будет окно, я бы хотел переговорить с ней. По личному вопросу.

Церианец повернулся в пол-оборота, нахмурился:

– Об этом я смогу сообщить вам завтра, по завершении первой части следственных действий. Свяжитесь со мной ближе к середине рабочего дня.

Он сделал широкий приглашающий жест, подтолкнув Ульяну к переходу во второй блок. Девушка еще раз взглянула на Удгрина. Куратор выглядел обеспокоенным. На дне янтарно-зеленых рептилоидных глаз мутнело предупреждение, просьба об осторожности.

Девушка кивнула.

– Я ничего не понимаю, – Наташа только что закончила дежурство, сонно моргала. Её вызвали в лабораторию ребята: Артём, Василевс и Тим Резников были уже там. Все трое возбужденные, явно только что спорили. Девушка хмуро окинула взглядом их взъерошенную компанию. – Зачем Иралю прятаться на Цериане?

Из-за спины в лабораторию пробрался Кир – только что из камеры гиперсна.

Крыж посмотрел на Артёма, мрачно бросил:

– Ну, давай, рассказывай.

Пауков небрежно пожал плечами:

– Нечего особенно рассказывать. Мы с Иралем проводили полевые исследования лионина. Учебный борт попал в зону фотонной флуктуации, произошёл сбой оборудования, отказала система вентиляции и защитные экраны. Мы были вынуждены подать сигнал SOS и открыть пеленг. Отозвался спецборт Управления сопровождения, – Артём нахмурился. – Это оказался спецборт Бозе Фламиньона, генерального канцлера Церианы.

Тимофей присвистнул.

Василевс глянул на него:

– Ты погоди-погоди, рано свистишь. Сейчас самое интересное будет.

Паук порывисто встал, отвернулся.

– Вась, не было ничего интересного, что ты мелешь! – он прошёлся перед ребятами, нервно сбросил с плеч китель, сунул на ближайшую тумбу, взъерошил волосы:

– Цивилизация Церианы – это вообще тайна за семью печатями. Территории, которые они занимают, закрыты для посещения, – он задумчиво барабанил по краю консоли. – Конечно, это вызывает всевозможные околонаучные гипотезы, которыми воодушевляются даже некоторые вполне серьезные ученые, – при этих словах он посмотрел на Васю Крыжа.

Василий фыркнул, но промолчал.

Наталья устало поправила волосы, прислонилась к обшивке:

– Как это всё связано с нами, ребята? Все эти ваши прошлые приключения? Тайна Церианы? – она внимательно следила за ребятами: Пауков и Василевс были мрачны, Артём заметно нервничал. Наташа посмотрела на него: – Ты вообще уверен, что это послание от Ираля?

Паук вернулся на свое место, хмуро глянул на Крыжа.

– Уверен. «Ходрик» указано в шапке файла. Так назывался наш учебный борт. Вообще-то «Годрик», видимо и на Тамту нашлись поттероманы, – он поправил китель, аккуратно развешенный на спинке стула. – Но Ираль упорно не выговаривал звук «г» в начале слога, заменяя на «х». Так и получился «Ходрик». И об этом знаем только мы вдвоём и присутствующий здесь Василий. – Артем снова сел на свое место. – Про историю с домом Фламиньонов я уже рассказал, кроме, как как выразился Вася, «самого интересного»… У Ираля там были проблемы, на Цериане. Дикие боли. Мы так и не выяснили, в чем было дело, но, когда наш борт оказался в строю, я забирал его оттуда в саркофаге, обколотого нейростатиками… И стена на видео, – он прокрутил джойстиком видео и остановил на нужном кадре. – Я знаю это место. Это подвал Фламиньонов. Их лаборатория. Место обитания дочери Бозе, Ириды. – Он окинул взглядом команду. – Именно Ирида стала первой в научном мире Единой галактики, кто оценил достоинства лионина как суперпроводника. Она же высказала гипотезу, что на плантацию может оказать благотворное воздействие умеренное гамма-излучение в стадиях A и B роста. – он добавил тихо. – В группе разработчиков значится и её имя. Благодаря Фламиньонам проектом заинтересовалось Правительство Единой галактики. Поэтому сомнений в том, что это послание от Ираля нет. Как и то, что он в доме Ириды, на Цериане.

Наташа насторожилась:

– То есть дела у Ираля на столько плохи, что он предпочел оказаться на Цериане, с риском получения жутких болей? – Она окинула взглядом ребят, застыла на окаменевшем лице Артема: – Ребят, а не отправили ли мы нашу Ульяну в самое пекло?

Пауков стоял соляным столбом, методично раскачиваясь.

– От нее по-прежнему нет связи? Ничего, кроме этого сообщения? – Наташа подошла к нему, дотронулась до плеча. Артем покачал головой, отвернулся.

– Улька бросила нам это сообщение. Значит, это важно, – Тимофей подал голос из-за спины Крыжа. – Я предлагаю выяснить, там ли Ираль и по возможности, забрать его на борт.

– Я согласна. И что будем делать? Свяжемся с Иридой? – Наташа поймала на себе странную улыбку Крыжа, насторожилась: – Что?

– А ты попробуй с ней связаться, ага, – вмешался Кирилл, – у них другая система кодировки, Наташ, односторонняя. Они могут нам писать – мы нет, они могут нас, слышать мы – нет.

– Ничего себе, – девушка потёрла глаза тыльной стороной ладони. – Но они же входят в число рас-основательниц Единой Галактики, разве нет? Разве это не предполагает наличие общего информационного поля?

– Оно и есть общее. Но для кого-то оно «общее», – Крыж усмехнулся. – Что хочу сказать. С предложением Тима согласен – как минимум Ираля надо вытаскивать. Нахождение Ираля на Цериане выглядит тем более странно: заход на их орбиту закрыт, Кир поправит меня, если я вру. Цериана – закрытая для посещений планета. То есть Ираль мог попасть к Фламиньонам на их корабле, так же как тогда, пять лет назад. Только так. А это запросы, пеленг, это согласование трафика и маршрута транзакции. Это все… все делается через операторов сектора. Учитывая, что наш друг Ираль в бегах, то это выглядит почти нереально.

– Что думаешь? – Артем наблюдал за другом.

– Думаю, что ты прав, и он у Ириды, только она могла помочь. Учитывая письмо Ульяны и обнаруженные Тимом поисковые запросы в инфосети, нам открыто связываться с Иралем нельзя, спалим. Значит, можно попробовать вызвать ее нпо официальному каналу связи… Не знаю, с целью получения консультации как у разработчика лианина…

Василий вздохнул. На переносице пролегла глубокая морщинка. Следа от обычной весёлости старпома не осталось.

Кир согласно кивнул.

Артём задумался, ещё раз активировал видео, почти досмотрел до конца, коротко скомандовал искину:

– Стоп. Увеличить нижнюю правую треть экрана. – Он ткнул пальцем в еле различимые цифры: – Вася это может что-то означать? Допустим, с применением кодировки Церианы, их фильтров. М?

Крыж сполз со стула на колени, прильнул к монитору. Схватив креоник, ввел данные вручную. На темном циферблате загорались цифры. Семь, пробел, двенадцать, пробел, альфа, двойной пробел, триста.

– Слышь, – он задумался. – Слышишь, Паук, это может быть частота, на которой он нас ждёт. Ключ кода вот этот, в конце, церианский, – он заключил в квадрат буквы д, и, а, м и цифры семь слеш двадцать пять. – он задумчиво растер подбородок: – Попробуем?

– Пробуем, конечно! – в один голос воскликнули Наташа и Пауков.

Иногда вроде бы все на месте. Руки заняты работой, голова – подсчётами и настройкой активности лианина. Привычный ритм. Любимое дело. Но на сердце – будто дикие кошки скребут и нагло гадят. Артём отворачивался от Наташи, зависшей в парящем под потолком рубки навигаторском кресле, отводил взгляд от девичьих пальцев, лежащих на мягкой лианиновой подушке. Её, Ульяны, кресло. И диаграмма нейронной связи с «Фокусом» должна быть её. И верхний график на настроенном на команду креонике – тоже её. Но Ульяны нет. Ее график молчит третий час. Серебристое стило замерло над пустотой. Артём сжал челюсти, уткнулся в монитор, с остервенением растёр виски́, заставляя себя сосредоточиться на работе.

– Лоции загружены, координаты конечной точки транзакции сформированы по осевой, подгружаю компоненту. Точка получения сигнала установлена. У меня всё, передаю данные в бортовой журнал, – Кирилл Авдеев перевёл данные со своего рабочего монитора на загрузочный. Коды мгновенно отобразились на персональных дисплеях членов экипажа Флиппера.

– Поймал, – Василевс покосился на бледного Паукова, откашлялся предупредительно: – Ввожу кодировку.

– Приняла, координаты вижу, отмечены зелёным. – Наталья заметно нервничала, голос срывался. Артём в ее графике безошибочно читал, что ей ещё хуже, чем ему: неровная диаграмма рвалась в верхней трети графика, почти выбрасывая Наталью из сети. Флиппер бунтовал.

– Наташ, выравнивай дыхание, у тебя давление скачет, – Пауков методично отмечал критические точки. Посмотрел на девушку снизу вверх: – Может, нейростататиком тебя стабилизировать?

– Не надо, Артём, я справлюсь, – Наташа приняла управление бортом: – Вывожу «Фокус» на вектор транзакции.

– Минута сорок пять до перехода, код транзакции восемь, режим входа штатный, – буднично сообщил Василий. – Сигнатуры выстроены, бортовые системы работают в штатном режиме. Корабль к переброске готов.

– Навигационная погода в точке выхода из транзакции в пределах нормы, – Кирилл проверил данные по карте сектора.

– Импульсный двигатель на старт, самый малый вперёд, – тихо скомандовала Наталья. – На счёт три входим в транзакцию. Окно наблюдаю визуально.

Артём еще раз посмотрел в верхнюю часть экрана креоника – туда, где должен синеть график нейроактивности Ульяны, сейчас зияла пустота. Он подавил вздох и уставился в рабочий монитор.

Короткая переброска.

– Точка сборки, – сообщила Наталья. – Окно штатное, – напряженная пауза. – Точка выхода из транзакции достигнута. Активировать маневровые через три, два, один.

Корабль чуть дёрнулся вперёд, сработали стабилизаторы давления, полевая защита мягко окутала фигуры в креслах. Верхнее освещение на мгновение мигнуло, погрузив членов экипажа «Фокуса» в темноту. Напряженное молчание: никто не решился начать привычную считалочку без капитана, никто не решился произвести заветное «омикрон». Ребята отводили взгляды.

Наталья передала управление Кириллу, первая вышла из нейросети «Фокуса» и быстро заняла своё привычное место рядом с ним, выдохнула украдкой.

– Наташа, ты молодец, – Артём с благодарностью посмотрел на мягко очерченный затылок девушки, с облегчением покосился на пустующее кресло Первого навигатора. Так всё-таки легче.

– Активирую внешнюю связь, визиры настроить на внешний пеленг, – Василий методично запускал один за другим внешние демоэкраны. – Ввожу подброшенную Иралем кодировку.

На центральном мониторе высветились последовательно д, и, а, м и цифры семь слеш двадцать пять.

В правом нижнем углу загорелся красным индикатор внешнего пеленга. Тонкий золотистый луч отображал, как визиры и датчики сканируют пространство вокруг «Фокуса» в поисках обозначенного кодировкой судна. Пискнул система оповещения:

– Судно, обозначенное для пеленга обнаружено, – мелодично сообщил механический голос Флиппера.

И тут же – запрос внешней входящей связи. Василий активировал сигнал:

– «Фокус»-01-00-15-Тамту, «Диам»-2/25 на связи! – Голос Ираля, обычно сдержанный и подчёркнуто спокойный, сейчас закипал от возбуждения. – Наконец-то! У меня уже кислорода на двенадцать часов осталось.

Пауков шумно выдохнул, с заметным облегчением:

– Вот же черт шифровальщик.

– Я знал, что ты догадаешься, – Пауков и Крыж переглянулись. Клириканец продолжил более официально: – «Фокус» 01-00-15, прошу разрешения на стыковку.

Пока Кирилл руководил стыковкой, Пауков и Василий уже выбрались из рубки, бросились в модуль прилета, к прозрачной мембране санитарного модуля. Они видели, как крохотная шлюпка неизвестной ребятам модификации, похожая скорее на скорлупу грецкого ореха, чем на космическое судно, медленно входит в шлюз, крепится и замирает. Как в распахнувшемся шлюзе появилась темная фигура клириканца, как тот нервно мнётся у гермопереборки, терпит санобработку и нудные инструкции искина.

– Вот же чёрт, еле сообразили, где тебя отлавливать! – Пауков сгрёб клириканца в охапку, тряхнул.

Ираль притянул к себе Василия, бросил короткий взгляд на подошедших и замерших у стойки Тимофей и Наталью, огляделся, спросил:

– Ульяна? Она на «Фокусе»?

– Её забрали на Тамту, для очной ставки с Кромлехом, – пояснил Пауков.

Клириканец шумно выдохнул, отпрянул:

– Рихта Джаль! Опоздал! – он тряхнул Паукова за плечи, заглянул в глаза: – Ее вытаскивать оттуда надо. Совет дал указание ее убрать.

Ульяна почти не спала в эту ночь. Отведённая ей каюта во втором блоке – скорее камера временного содержания: крохотное помещение с узкой откидной лавкой вместо кровати, отключенный демоэкран чернел у противоположной стены. Тощая подушка и такое же одеяло сиротливо ютились в крохотной нише для личных вещей.

Серые безрадостной стены.

И ещё полная блокировка связи: креоник методично проверял наличие сигнала, мигал индикаторами и грустно гас.

Отсутствие информации, связи с внешним миром, тесное замкнутое пространство в купе с выплеснутой на неё неприязнью и агрессией сделали своё дело – из каюты Ульяна вышла с красными от бессонницы с глазами, тяжелой головой. Подташнивало. Ладони в липкой холодной испарине приходилось вытирать о ткань навигаторского комбинезона.

Ульяна обхватила собственные пальцы правой рукой и прикрыла на мгновение глаза, представляя, что это ребята – Наташка, Вася, Кир, Тимофей и… Артем держат ее за руку. «Ульяна, выравнивай дыхание, давление скачет и структура нейросвязи рваная», – шелестело в ушах напряженным голосом Паукова. Девушка послушно сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Кажется, в самом деле, в голове немного прояснилось.

– Доброго начала дня, – дежурно приветствовал её офицер сопровождения, приглашая следовать за собой.

Она шла между двумя вооруженными клириканцами, стараясь не обращать внимание на излишне внимательные, прилипчивые взгляды, недобрый оскал и злое перешептывание за спиной.

«К чёрту, всё к чёрту», – в груди клокотало. Вернуться на борт Флиппера стало главной сформулированной этой ночью целью. Эта цель поддерживала, когда можно было сойти с ума в крохотной каморке под номером шестьсот четырнадцать с монотонно свистящей ночь напролёт системой вентиляции. Эта цель не давала сорваться сейчас, сдерживала взвинченные нервы и заставляла сосредоточиться на предстоящем допросе.

Миновав крытый балкон, проходивший над залитой искусственным дневным освещением площадью Кроны, они свернули в деловую часть станции. Многолюдные офисы, деловые центры и филиалы торговых сетей остались ярусом ниже. Здесь же было пустынно. Серые панели со встроенным в швы и перекрытия освещением, мелкая сетка вентиляторов и систем очистки, звуки шагов приглушало мягкое серо-черное покрытие. В воздухе царила тень креонидянской любви к роскоши.

Подошли к тяжёлым створкам переговорной комнаты с серебристой надписью «Фьёрк» на всех языках входящих в Совет рас.

С настороженным шелестом двери распахнулись, пахнув на Ульяну тропической влажностью.

Бело-голубые стены, глянец, прозрачные капли хрусталя и декоративные вставки подхватывали подсветку, многократно преломляли её, щедро возвращая гостям. Крохотный островок Креониды на Тамту. Влажный воздух, пропитанный горячей болотной свежестью, мгновенно осел вуалью на коже Ульяны, впитался в волосы, забил лёгкие.

Девушка закашлялась, шагнула внутрь.

Сделала большой глоток вязкого липкого воздуха, давясь и проглатывая тошноту, огляделась.

Белоснежно-глянцевый овальный стол в центре. К нему приставлена полукруглая кафедра, за которой расположились пятеро в тёмно-синей, почти чёрной форме с золотыми шевронами Судебного департамента Трибунала на груди: хрупкое коромысло на острие тяжелого меча, увитого лавром, над коромыслом – три крупные звезды по количеству рас-основательниц и россыпь звезд поменьше. «Какая-то из них, крохотных, обозначает Землю» – мелькнуло в голове с тоской.

По периметру зала, через каждые два метра – сотрудники Управления сопровождения с красными шевронами. За полупрозрачным стеклом в неудобный креслах с прямыми спинками – толпа зрителей, Ульяна бегло отсчитала семь рядов по двенадцать или пятнадцать мест.

«Вот это да», – сердце болезненно сжалось, пропустило удар.

– Свидетель Ульяна Рогова, капитан фрегата «Фокус» бортовой номер 01-00-15 станция приписки Тамту, доставлена для производства следственных действий по делу Кромлеха Циотана, обвиняемого в самоуправстве, фальсификации документов и организации незаконного фарватера на запрещенную для посещения территорию, – доложила полная креонидянка, по всей видимости, исполнявшая роль секретаря.

– Прошу свидетели Рогову занять место, – из-за кафедры вышел Тиль Теон, рукой указал на стул напротив представителей Трибунала. – Вам понятно, где вы находитесь и в каком статусе?

Он замер у кафедры, чинно заложил руки за спину, подошёл ближе.

Ульяна вцепилась в край стола, голос предательски дрогнул:

– Да, мне понятно, – по позвоночнику скатился ручеек пота. Девушка втянула носом воздух, болезненно сморщилась от подступившего нового приступа тошноты.

– Вам ясна причина доставления в ведение Судебного департамента Галактического Трибунала? – Теон занял место справа от неё.

Теперь девушке приходилось выбирать, на кого смотреть: на него или на представителей Трибунала. Ульяна выбрала второе. Выпрямилась.

– Да, ясно, – проговорила отчётливо. – Хотя мне нечего добавить к тому, что было рассказано ранее.

Теон скрестил руки, хищно склонился к ней:

– Ваши показания противоречат показания обвиняемого Кромлеха Циотана.

– Это естественно, – девушка старалась говорить ровно, чтобы любая её интонация не была истолкована превратно.

Теон прищурился:

– Почему естественно? Вы считаете, что Кромлех Циотан лжет под присягой?

Ульяна перевела на него взгляд, сосредоточилась на тёмной эмблеме на груди: опущенный остриём вниз меч, опутанный лавром, в звёздной россыпи. Зацепилась взглядом за золотистые буквы по окружности, перевела дыхание.

– Если его слова противоречат фактам, приобщенным к материалам дела, и основанных на них показаниям – моим и команды «Фокуса», то да, лжёт. Если при этом с него взята присяга, то да, лжёт под присягой, – проговорила тихо.

Представители Трибунала переглянулись. Теон продолжал, не позволяя девушке прийти в себя и выбраться из заданного им темпа допроса. Самое интересное он заготовил ближе к финалу.

Внутренний следователь подобно охотничьей собаке принюхивался к жертве, прощупывая слабые, незащищенные места.

– По каким причинам вы не подчинились требованию Совета и не передали груз посла Намбула Варсиаба, отмеченный дипломатической маркировкой сигма? – первый бросок. Он изготовился, всматриваясь в тонкие черты лица землянки.

– Указание Совета были противоречивы и непоследовательны, – Ульяна смотрела прямо перед собой.

Следователь чувствовал, как сердце в ее груди отчаянно билось, представлял, как оно отдавалось глухо в барабанных перепонках. Улавливал по еле уловимым признакам: выступившим бисеринкам пота по линии роста волос, по лихорадочному блеску в глазах, по присыпанному тревогой голосу. Девушка продолжала:

– Первоначальный мандат отследить местонахождение похитителей посла Намбула Варсиаба был изменён на мандат преследовать судно преступников. Далее он сменился требованием передать груз Совету. Но тут же был уточнен требованием передать груз Сигма лично Кромлеху Циотану. Однако, это противоречит требованиям Протокола четырнадцать. В соответствии с действующими правилами Порядка отправления следственных действий, незаконное требование командования не подлежит исполнению, а командир корабля и экипажа, находящегося в автономном плавании, получает право действовать по собственному усмотрению. Глава семь, раздел четыре. Поправка Бортко-Иеши. – Её голос звенел. – В связи с указанными событиями, я приняла решение передать груз тому, кому он был адресован, а именно, Барма Дитриа.

– А кто это? – Теон чуть склонил голову к плечу, будто примеряясь, как удобнее ухватиться за эту информацию.

– Мне это достоверно неизвестно, – по лицу Ульяны скользнула мимолетная улыбка.

«Осторожничает», – с интересом отметил внутренний следователь Тиль Теона.

– Удивительно, – сарказм в голосе. – И между тем. Как вы прокомментируете, что груз сигма оказался вскрыт? Это вы вскрыли его?

– Груз находился в распоряжении похитителей. К нам он попал с отсутствующим запорным устройством. Это отражено в протоколе от седьмого августа текущего года на основании приказа 11-ПМ.

– Что было в ящике?

– Личные вещи посла Намбула. Посылка с Айбая, коробка из-под креодиска.

– Всё? – внутренний следователь наслаждался тем, как землянка держала удар, как выдерживала темп допроса, ни разу не споткнувшись. Такие противники – редкое удовольствие за тридцать с лишним лет работы в следственных органах.

– Всё, – отрезала Ульяна и сцепила руки перед собой.

– Как вы оказались в сети «Сционы»?

– Я была подключена принудительно. Для активизации дополнительных мощностей линкора «Сциона».

– Каким образом это могло быть обеспечено?

– Я являюсь сенсоидом группы А с навыками адаптивной сенсоизации, эта информация находится в карточке моего личного дела, – среди зрителей, затихших за стеклом, послышалось движение. Мелькнули вспышки фотокамер. Ульяна прищурилась и чуть отвернулась от них.

– В каких целях вас подключили к «Сционе»?

– В целях прохождения через Выжженное поле на территорию Коклурна, – новая волна за стеклом, новые вспышки.

– Это невозможно. Все фарватеры уничтожены, – Теон провоцировал ее, чувствуя, как сейчас она даст ему повод вцепиться в тонкое горло.

– Как минимум несколько из них вполне пригодны. При наличии специальных навыков и чувствительной нейросвязи.

– Вы можете это подтвердить?

– Это может подтвердить бортовой журнал линкора. В нём отражены загруженные лоции и вектор перемещения.

– А ещё? Если другие доказательства?

– Я думаю, это можно подтвердить также с помощью диспетчеров сектора Жиран, отслеживающих движение судов, лоции и курсовые отметки. «Сциона» и подчиненная ей эскадра прошла часть пути кильватером в направлении Выжженного поля. Вектор перемещения определить несложно, да и операторы должны были фиксировать переговоры между судами с целью координации курса.

Следователи Трибунала переглянулись. Теон с сожалением откашлялся.

– Что вы можете сообщить об участии достопочтимого Грацца Иргана в ваших противозаконных действиях? – еще одна провокация, как брошенная кость. Теон изготовился.

– В наших действиях не было нарушение закона, – Ульяна действовала ва-банк. – В противном случае я бы находилась здесь не в статусе свидетеля, но обвиняемого.

Представитель Трибунала, сидевший в центре стола, мрачно уткнулся в разложенные перед ним документы.

– Я бы на вашем месте не зарекался, – он перелистнул страницу допроса на планшете. Взглянув на ближайшего офицера с красным шевроном Управления сопровождения следственных действий, приказал: – Прошу доставить в зал дознания обвиняемого Кромлеха Циотана, бывшего директора Академии Космофлота.

Офицеры пришли в движение, освободив правую от Ульяны стену. Та подёрнулась мутно зелёным, стала прозрачной, открыв небольшое помещение-карман, в центре которого серебрилась хрустальная сфера. Ульяна ожидала увидеть потрепанного допросами, отсидкой на Калипсо креонидянина, но Кромлех выглядел собранным, злым. На Ульяну глянул коротко, презрительно и победно. На губах мелькнула холодная усмешка, от которой девушке, и без того измученной влажностью и жарой, стало ясно: её дело – труба.

Ульяна тайком вздохнула, приготовилась.

– Назовите ваше имя и род занятий, – для допроса Кромлеха выдвинулся другой следователь, Теон, не возвращаясь на собственное место, чуть отошёл в сторону, скрестил руки на груди.

Кромлех повел плечом, проговорил отчетливо:

– Кромлех Циотан, Директор Академии Космофлота Единой галактики и Чрезвычайный представитель Галактического совета в секторе, – его голос, усиленный динамиками, разлетелся по залу, отражаясь от сотен хрустальных подвесок на светильниках.

– Бывший, – поправил его представитель Трибунала. Циотан проигнорировал замечание, посмотрел мрачно перед собой. – Сообщите Судебному департаменту о произошедшем на линкоре «Сциона».

Кромлех презрительно скривился:

– Там много чего происходит ежеминутно… Это линкор системы обеспечения безопасности Креониды, флагман. Мне рассказать почтенным членам Трибунала обо всех передвижениях линкора «Сциона»? За какой период? – в его голосе отчетливо слышалась издёвка.

Ульяна воспользовалась короткой передышкой и наблюдала за ним. Тучный, рыхлый, даже сейчас, в бледно-серой арестантской робе, он выглядел хозяином положения. Взгляд сохранил колкость и уверенность. Голос – жесткость и ледяное высокомерие. «Он уверен, что его оправдают!» – отчётливо почувствовала. Догадка заставила внутри сжаться тугой пружиной. Ульяна покосилась на Теона. Начальник криминальной полиции изучал ее, снисходительно улыбаясь, взгляд тяжелый, пристальный, говорящий. Ульяна закусила губу, прикрыла глаза, стараясь не упустить нить допроса Кромлеха.

– Нас интересует день прорыва защитного поля, более известного вам как Выжженное поле.

– А. Вот вы о чём, – он понимающе вздернул белёсую бровь, скривил тонкие губы. – Мы проводили учения в подсекторе Жиран. Карта учений и техническое задание сформулированы Верховным представителем Креониды Бриалем Таргейлем. Им же выдано соответствующее разрешение.

– Верховный представитель утверждает, что такого разрешения для подсектора Жиран не выдавал, – с сомнением в голосе проговорил следователь. Ульяна не могла не отметить, что в отношении Кромлеха допрос велся в разы мягче, следователь не давил, не нагонял темп, не перескакивал с вопроса на вопрос.

– Он просто забыл, – Кромлех нагло осклабился.

– В каких целях в процессе локальных учений Креониды была привлечена присутствующая здесь госпожа Рогова?

– Полевые испытания, – небрежно бросил и исподлобья уставился на Ульяну.

– Вы подтверждаете добровольное участие госпожи Роговой и ее добровольное подсоединение к нейросети «Сционы»?

– Естественно, – протянул. И добавил выразительно: – Мы же не звери.

Последнее он произнес, в упор изучая девушку. Ульяна устроилась удобнее, положила руки перед собой, чуть склонила голову к плечу, точно зная, что Теон наблюдает за этой молчаливой дуэлью. Что ж, он хотел столкнуть их лбами. Он их столкнул.

– Она утверждает об обратном, – коллега Теона продолжил допрос.

Кромлех изобразил удивление, осклабился:

– Пусть докажет.

– Как оказалось, что траектория движения «Сционы» и флотилии третьего дивизиона, возглавляемой им, совпала с вектором движения через Выжженное поле на территорию Коклурна?

Кромлех лениво пожал плечами:

– В самом деле? А где это зафиксировано? – Кромлех откровенно забавлялся. Откинулся на спинку кресла, широко расставив ноги, закинул щиколотку на опорную ногу, вальяжно расслабился. – Это мог бы подтвердить эксплуатационный регистратор «Сционы», но он оказался поврежден.

– Как это произошло?

Кромлех сделал траурное выражение лица:

– Из-за перегрузки произошел сбой в нейроузле, слетели данные кодировок. Наши специалисты пытаются восстановить их, – он криво усмехнулся.

– Что ж, возможно, я смогу помочь следствию и здесь, – Ульяна отбросила с лица тяжелую, пропитанную болотной сыростью прядь. – Время операции: двадцать часов сорок минут. Девиация гравитационного компаса четыре, данные гравитационного склонения в точке Ро́днера тринадцать, импульс двигателя три и восемнадцать, координаты смещения 2, 8, 17, 36. Код команды: 24/83/46, –Кромлех насторожился, зрители за стеклом притихли, обратились в слух. Ульяна продолжала: – Двадцать часов сорок две минуты. Девиация гравитационного компаса девять. Данные гравитационного склонения в точке Роднера пятнадцать, дифферент на левый борт, угол дифферента четыре, координаты выхода на диаметральную плоскость 3, 12, 84, 15. Код команды: 12/224/563. Построение в две кильватерные колонны с выравниванием координат по диаметральной плоскости на 8. Курсовой угол сорок пять. Код команды: 45/56/2. – Она встала, чуть повысила голос, перекрывая шум голосов зрителей за стеклом, возбужденный шепот присутствующих членов Трибунала. – Двадцать часов сорок восемь минут. Завершение построения в две кильватерные колонны, выравнивание курсовых отметок. Минимально допустимое расстояние между судами эскадры 16. Загрузка навигационных ориентиров по Фолкнеру. Курсовые указатели по визирам. Скорость горизонтального перемещения двадцать. Код команды: 444/544. Кодировка входа в фарватер семьсот пятнадцать. Альфа три эпсилон двадцать восемь. Двадцать часов пятьдесят три минуты. Девиация гравитационного компаса двенадцать, данные гравитационного склонения…

Она видела, как вытягивается лицо Кромлеха, как под вспышками фотокамер застывает каменной маской лицо Теона, как растерянно выпрямились следователи Трибунала. В гробовой тишине она продолжала раскрывать коды покоренного ею «Сционы», восстанавливать данные навязанного ему маршрута. Координата за координатой, точка перемещения за точкой перемещения она жгла Кромлеха взглядом, с наслаждением наблюдая, как с него стекает самоуверенность.

– Довольно! – следователь, сидевший в центре, подался вперед, хлопнул кулаком по глянцевой белизне стола.

– Двадцать часов пятьдесят восемь минут. Скорость горизонтального перемещения двадцать восемь, угол атаки три, сила лобового сопротивления восемьдесят, гравитационное склонение тридцать. Код команды 16/16/55, смена частоты восемь, – Ульяна видела только бесцветные рыбьи глаза, наполнявшиеся в начале холодным удивлением, затем – смертной ненавистью.

– Хватит! Довольно!

– Двадцать один час четыре минуты, выход на курсовые ориентиры точки перехода. Точка перехода в зоне видимости.

– Прекратите это немедленно! – заорал сидевший в центре стола и вскочил с места.

Ульяна слышала, как в душной тишине переключилась вентиляция: приглушенно загудела система очистки. Девушка с облегчением втянула чуть терпкий и пахнущий грозой воздух.

Кромлех смотрел с ненавистью. Под его пронизывающим взглядом, девушка медленно села на свое место. Проговорила отчетливо:

– Один наш общий знакомый сказал, что вы, господин директор, сильно ошиблись, когда вовлекли нас в это дело.

Кромлех подскочил, с силой ударил по хрустальным стенкам сдерживающей его сферы, та задрожала, пронзительно взвизгнула сирена:

– Тварь, ты еще пожалеешь! – его лицо исказила злоба, слюна в уголках губ сбилась в мелкую белую пену. – Сдохнешь быстрее, чем успеешь порадоваться своей победе! Тварь! Ненавижу!

Прозрачная сфера заполнилась мутно-салатовым газом, Кромлех схватился за горло, осел, мокрая ладонь уперлась в прозрачную стену, оставив липкий отпечаток.

– Господи, – Ульяна вцепилась в стол, подалась вперёд, – что это? Зачем?!

Она видела, как Кромлех медленно сполз к основанию сферы, застыл без движения. Беспомощно оглянулась на Теона.

– Нда-а, – протянул начальник криминальной полиции, переводя взгляд с обездвиженного Кромлеха на побледневшую Ульяну. – У меня больше нет вопросов. Предлагаю, следственное действие на сегодня прекратить.

Внутренний следователь был озадачен. Ему требовалось время, чтобы осознать произошедшее и понять, как действовать дальше.

Липкая тишина преследовала ее. Под настороженное молчание она покидала переговорную комнату «Фьёрк», враждебное молчание сопровождало ее по пути в камеру. Удивленное молчание встретило ее в ней – в камере было холодно и сыро, темный прямоугольник демоэкрана смотрел подслеповато, встроенные в потолок светильники выпускали тоскливый бледно-желтый свет.

Ульяна отчетливо поняла, что никто не ожидал ее возвращения в камеру. Ее должны были арестовать там, в зале допроса.

Но что-то пошло не так.

Ульяна улыбнулась этому «что-то». И это она еще не призналась, что знает коды арсенала третьего дивизиона креонидянской флотилии, которую и возглавляет бедолага «Сциона».

Девушка выдвинула узкую кровать, устало опустилась на нее, прислонилась к стене, прислушиваясь к тому, как по венам бежит кровь – в такой тишине это успокаивало, ненавязчиво напоминало, что ты жив. Затылок уперся в мягкую прохладную обшивку. Ульяна прикрыла глаза, облизнула потрескавшиеся губы. Хотелось пить. Но сил вставать к встроенному санитарному блоку не осталось.

Девушка подтянула к себе ноги, легла на бок, подложив под голову тощую подушку. Подумав, натянула на себя одеяло, чтобы согреться.

Возможно, она выиграла битву, но скорее всего проиграла войну. Креонида отчаянно пыталась все замять, вернуть статус кво. Навигатор, который наизусть помнит восемнадцать листов секретной кодировки, – это бомба замедленного действия. Ульяна еще более отчетливо поняла, как она им всем мешает. Отчаянно мешает.

И ждала следующего хода. Каким он будет?

Вытянув руку из-под тонкого одеяла, активировала креоник, перезагрузила – связи по-прежнему не было. Сейчас она была готова на любую возможность дотянуться до «Фокуса», до ребят. Даже в присутствии Теона или с прослушкой Службы безопасности станции.

Она уставилась перед собой, наблюдая как пар изо рта, вырываясь, закручивается небольшим белым облачком и оседает мелкими каплями тут же, на пластиковой обшивке.

Ульяна плотнее закуталась в одеяло. Сейчас, наверно, включат отопление в каюте, станет теплее.

Клонило в сон.

Спрятав нос под одеяло и подтянув к подбородку колени, она прикрыла глаза.

Верхний свет мигнул, будто от перепада напряжения. Совсем как в далеком Нерюнгри. Когда внезапно приходит зима, а отопление еще не включили, мама включала электронагреватель. Большая серебристая батарея на колесиках тихо пощелкивала, рядом с ней становилось тепло и спокойно. И ее катали за собой из комнаты в комнату. И так было в каждой квартире. Сети не справлялись, то и дело аварии… И свет мигал вот так же.

Ульяна распахнула глаза – здесь, на Тамту, это невозможно.

Отбросив в сторону одеяло, девушка села. Прислушалась.

Вязкая, тревожная тишина.

Девушка встала, подошла к панели информера, вызвала дежурного. Зеленый индикатор мигал, на заставке вращалась модель Тамту, поворачиваясь к Ульяне то одним боком, то другим. Дежурный не отвечал.

Вентиляция тихо ахнула и отключилась.

А в следующее мгновение верхний свет мигнут на прощание и погас. Золотой индикатор на датчике подачи воздуха медленно потух.

Бледно-голубая панель информера бросала траурные блики на испуганное лицо Ульяны, ее худые плечи. Девушка прижалась спиной к стене, растерянно прислушиваясь к тишине. Оборудование жизнеобеспечения молчало.

В груди стало холодно, сердце рухнуло в ноги и тут же подскочило к горлу, забилось отчаянно. Кровь пульсировала в барабанных перепонках, дыхание рвалось. Следующий ход? Серьезно? Кто сказал, что это шахматная партия?

Ведь это так просто – избавиться от нее. Авария на узле ввода, краткосрочный отказ системы жизнеобеспечения в блоке номер два. «Сколько здесь занятых камер?» – Ульяна задумалась, вспоминая. Все верно: проходя сегодня по коридору – ни одного зеленого индикатора на внешних панелях информеров. Второй блок пустовал.

Девушка прижалась к двери – единственному осязаемому ориентиру, с силой стукнула по ней кулаком – та гулко ахнула.

– Эй! Что происходит? – проорала в едва различимый шов между створками. Попробовала надавить на них ладонями, чуть раздвинуть. Но куда там – это не лифты в нерюнгринских многоэтажках. Вспотевшие ладони скользили по ребристому пластику, дверь не поддавалась. Она снова нажала кнопку вызова дежурного, прокричала в динамик: – Эй! Слышит меня кто-нибудь?!

Экран информера побледнел и медленно погас. Ульяну окутала клейкая темнота, медленно забралась за пазуху, свернулась там ледяным клубком, спустилась холодком по позвоночнику. В подступившей тишине, девушка отчетливо слышали биение собственного сердца, собственное испуганное дыхание. К горлу подступил едкий комок, во рту пересохло. Влажные ладони уперлись в пластик двери.

Сколько она может продержаться в герметично закрытом помещении? Ульяна примерно прикинула – камера что-то около девяти квадратных метров. Выходило, что протянет она несколько часов. Не больше.

Звукоизоляция идеальная: кричи – не кричи, никто не спохватится. Был человек, был проблема, не стало человека, не стало проблемы.

«Никто не придет на помощь», – паника накрывало с головой. По щекам потекли слезы.

Она уже чувствовала духоту, пыталась убедить себя, что это мнительность. На лбу выступила испарина, руки дрожали. Она вытерла тыльной стороной ладони слезы, с силой пнула дверь ботинком, зарычала от бессилия:

– Откроойте!

Створки разъехались в стороны, впустив в камеру неожиданно теплый воздух.

Ульяна выскочила наружу.

– Добрый день, – дежурный оператор энергично встал из-за пульта, приветствуя начальника станции. – Функционирование всех систем осуществляется в штатном режиме, готовимся к стыковке с креонидянским бортом «Чиаль» с запасом продовольствия и медикаментами на борту. Расчетное время стыковки двенадцать часов тридцать восемь минут.

Боз Удгрин кивнул:

– Хорошо, работайте.

Длинный и узкий как пенал операционный зал – сердце станции Тамту. Все службы, все системы жизнеобеспечения сосредоточены здесь, в руках бригады из двадцати операторов. Полсотни рабочих мониторов, чувствительные датчики, многоуровневая система блокировки секторов, точки безопасности, круглосуточная запись на видеорегистраторы. Огромная сенсорная карта станции во всю стену с одной стороны и золотой глаз Глаугели – с другой. Здесь всегда кипела работа.

Клириканец посмотрел на часы – с Теоном договорились созвониться в час. Без пяти минут он направит ему сообщение. Пусть навязчиво, но зато он точно добьется своего.

В груди тревожно ворочалось и стонало. От службы безопасности станции приходили все более предостерегающие сообщения. Что-то готовится. Вчера на седьмом складе нашли схрон с оружием. Пятьдесят стволов со сбитыми данными о лицензии. Авле Адин ведет подключил к поискам владельца всех сотрудников. Ввел режим ЧС.

Решением командования сегодня вечером будет введен комендантский час и установлены дополнительные пункты пропуска.

Он уже раз сто пожалел, что согласился предоставить помещения для производства следственных действий по делу Кромлеха. Есть, черт возьми, Калипсо, там соответствующее оборудование, защита, протоколы безопасности и охрана. А здесь… Мало того, что понаехало безопасников, криминалистов и откровенных ротозеев, из-за чего количество обитателей станции увеличилось вдвое. Питание, охрана, техническое обеспечение – нагрузка на все службы. А тут еще эти новости.

Сегодня утром он дал поручение Авле Адину увеличить охрану тюремного сектора, закрыть зону прилета. Усилить досмотр в точках перехода. Всех подозрительных лиц – задерживать без промедления.

Служба безопасности работала на пределе сил. А ощущение тревоги все нарастало.

– Освобождена ли переговорная комната «Фьерк»? – уточнил он у оператора.

Тот сверился с журналом, покачал головой.

– Подключите камеру наблюдения, – Боз Удгрин замер перед монитором, наблюдая за знакомым интерьером.

Трое за кафедрой, Теон в стороне. Еще один следователь ведет допрос Кромлеха. Бывший директор Академии вальяжно развалился внутри сферы. В этот момент встает Рогова, что-то говорит. Но по лицам собравшихся Удгрин понимает, что происходит что-то из ряда вон.

– Выведите звук на мой креоник, – попросил оператора, вытянул из боковой панели браслета-бромоха пуговку наушника, вставил в ушную раковину.

– …Девиация гравитационного компаса четыре, данные гравитационного склонения в точке Роднера тринадцать, импульс двигателя три и восемнадцать, координаты смещения 2, 8,17, 36. Код команды: 24/83/46. Двадцать часов сорок две минуты. Девиация гравитационного компаса девять. Данные гравитационного склонения в точке Роднера пятнадцать, дифферент на левый борт, угол дифферента четыре, координаты выхода на диаметральную плоскость 3, 12, 84, 15. Код команды: 12/224/563…

«Бог мой, как?» – Удгрин уставился на землянку, сыпавшую в лицо ошарашенного Кромлеха все новые и новые данные. Вплоть до градусов. Порядок построения креонидянской флотилии, с кодами, номерами фарватеров и последовательностью построения судов в кильватере. Он улыбался с гордостью за воспитанницу. Пусть он успел с ней поработать всего несколько дней, но Пауков, Крыж и Танакэ – тоже его ученики, – и уж они-то поработали с этой девушкой на отлично. «Какая голова!», – он восхищенно вздохнул, наблюдая за взбешенными представителями Трибунала.

– Тварь, ты еще пожалеешь! – лицо Кромлеха исказила злоба. – Сдохнешь быстрее, чем успеешь порадоваться своей победе! Тварь! Ненавижу!

Удгрин насторожился. Дотронулся до плеча ближайшего оператора:

– Запись ведется? – молодой клириканец кивнул в ответ. – Срочно перешлите этот фрагмент записи начальнику Службы безопасности.

В это время там, в переговорной комнате «Фьерк» прозрачная сфера с распоясавшимся Циотаном заполнилась мутно-салатовым газом, креонидянин схватился за горло, осел, его ладонь уперлась в прозрачную стену, оставив липкий отпечаток. Боз Удгрин наблюдал за тем, как на бывшего директора Академии действует успокаивающий газ, как безвольно оседает его тучное тело в светлой арестантской робе.

– Какую каюту занимает капитан Рогова? – уточнил у оператора.

– Шестьсот четырнадцать, второй блок, господин начальник станции.

– Усилить охрану. Вывести данные о состоянии запирающих устройств на центральный пульт.

– Так точно, господин начальник станции, сделаем.

Удгрин посмотрел на время в верхнем правом углу креоника. Час дня, тринадцать минут второго. Он набрал сообщение Тиль Теону: «Доброго дня. Как прошла ваша встреча? Довольны ли вы предоставленным помещением?». Отправил.

Иконка отправленного сообщение окрасилась зеленым – сообщение получено.

Быстрый ответ: «Да, благодарю, господин Удгрин, все отлично. Спасибо за заботу и доброго дня. Помню о вашей просьбе. В течение часа я предоставлю вам информацию о времени встречи с капитаном Роговой».

Удгрин остался доволен.

В свете услышанного от Кромлеха, у него появилось одно дело. Дав еще несколько распоряжений дежурному оператору, он покинул диспетчерскую, спустился в техотсек. Он уже миновал зону ремонтников, когда его креоник запищал сразу десятком срочных сообщений. Удгрин остановился, принял все, лицо его вытянулось, на переносице пролегла глубокая морщина.

Развернувшись, он поторопился назад.

– Авле Адина в буферную зону. Срочно! – скомандовал.

Подумав, остановился в переходе, набрал короткое сообщение, быстро отправил. И уже не останавливаясь, помчался наверх, в диспетчерскую.

Ульяна замерла в проеме, прислушалась. Справа из глубины перехода доносился приглушенный гул голосов, возня. Возможно, драка. Редкие возгласы и вспышки в темноте – это всё, что удавалось различить. Слева выла, захлебываясь, сирена. Мигала система аварийного оповещения.

Ульяна сделала шаг вперед и тут же отчетливо ощутила движение справа. Торопливые шаги стремительно приближались, а в следующее мгновение в проходе появились три фигуры в светло-голубой форме креонидянского флота.

– Далеко собралась? – от мерзкого шёпота Паля Сабо передёрнуло. Ульяна сделала шаг назад, в камеру, тут же сообразила, что тем самым отрезала себе пути к отступлению.

В проёме появилась фигура креонидянина.

Вальяжно прислонившись плечом к стояку, он замер на мгновение, присвистнул:

– А ничего так тебя определили. И демоэкран, смотрю. И кровать… Удобная? – он смотрел исподлобья, скалился. – Ща проверим, да?

– Чего тебе надо от меня?! – Ульяна давилась собственной паникой, отступала в глубину каюты.

Сабо шагнул внутрь, два дружка застыли в дверях. Ульяна поняла – не вырваться.

– А я за справедливость, тварь, – прошипел креонидянин. – Ты, говорят, сегодня решила показать зубы? А твоё место – на помойке.

Он медленно приближался, Ульяна – отступала, так же медленно, безнадёжно. В висках пульсировало. Глаза искали путь к спасению. Девушка хватала ртом воздух, но, кажется, никак не могла вздохнуть – грудь сдавил страх.

Пережитое несколько недель назад на «Сционе» прорывалось к ней с новой силой.

– Не подходи! – взвизгнула и выставила вперёд руки.

Сабо презрительно фыркнул:

– А то что? Никто не придёт на помощь, – он прожигал её взглядом, припечатывал словами, выбивая почву из-под ног. – Слышишь, что творится там, внизу? Там наши ребята, уже учат таких же как ты, как надо уважать Совет.

– Ой, только не надо про Совет, – Ульяна поморщилась как от зубной боли, из коридора послышались приглушенные отрывистые хлопки. Стрельба? – С таким защитниками и врагов не надо.

Он скривился, хрипло прошипел:

– Ну, как скажешь. Можем и не про Совет, – резкий выпад. Тяжелая рука припечатала к стене, Ульяна вцепилась в неё, пытаясь сбросить, ослабить хватку. Захрипела. Смрадное дыхание, от которого выворачивало наизнанку, прозрачные как у мертвеца глаза оказались прямо перед ней. – О чём тогда поболтаем?

Ульяна чувствовала лопатками предательски мягкую обшивку, пальцы карябали грубую ткань кителя, ноги судорожно искали опору:

– С дружками своими поболтай, – она едва могла говорить, воздуха не хватало. Кровь прилила к вискам, заполняя вены горячей паникой. С силой попробовала оттолкнуть, дёрнулась вниз и в сторону. – Пошёл вон, урод!

Удар справа под дых, от которого вышибло из лёгких воздух. Руки безвольно разжались.

– Ну зачем же так грубо, – его массивное тело припечатало к стене, ладонь скользнула ниже, к бедру девушки, свободной рукой дернул верхний клапан на ее комбинезоне.

Внутренности скрутило от страха и отвращения. Она неистово выдиралась из тисков.

Сабо, шипел на ухо:

– Не дергайся, так все быстрее закончится… Или ты хочешь подольше? А? Хочешь подольше? Я могу очень-очень долго резать тебя на куски. Как там, на «Сционе»… Помнишь?

У девушки округлились глаза. Еще свежее воспоминание об обугленном, пропитанном ее собственной кровью прямоугольнике комбинезона, который полетел на белый как снег пол, пробрало до костей.

Сабо склонился. Ульяна увернулась от его губ, неловко двинула носком ботинка. Попала по защищенной высоким армейским ботинком лодыжке креонидянина. В этот же момент шею, чуть выше основания распахнутого ворота, обожгло. Девушка взвизгнула, не сразу сообразив, что случилось, почему так жжет.

От боли застилало глаза, и, кажется, встали дыбом волосы на затылке. Ульяна на мгновение потеряла способность дышать, ее парализовало. Она чувствовала только то, как нестерпимая боль растекается от основания шеи к уху: там, где касались губы Паля Сабо.

– Эй, Сабо. Мы так не договаривались, – подал голос один из его дружков, карауливших на выходе из камеры. – Ты так тут надолго застрянешь.

Мгновения хватило, чтобы собраться. Она отчаянно боднула креонидянина. Попала по носу. Простым приемом, которым обучал на спарринге Вася Крыж, выкрутила кисть и что было сил двинула нападавшему в ухо. Ринулась напролом к выходу.

Сабо озверел. Схватил за комбинезон, бросил назад, на стену. От удара все потемнело, перед глазами рассыпались искры.

Ульяна тряпичной куклой оседала по стене, чувствуя, как сознание медленно покидает ее.

На короткое мгновение она оказалась над гадкой сценой. Видела со стороны себя в траурном аварийном освещении, склонившегося к ней Сабо с перекошенным злобой лицом и двух его дружков в проёме тесной камеры.

Вырвавшееся на волю сознание оказалось быстрее самого времени.

Ульяна вздохнула. В груди стало неожиданно спокойно и тепло, холодной ртутью по венам растекалось новое, незнакомое ощущение наполненности. Со стороны она наблюдала, как от её собственного тела отделились, медленно раскручиваясь, тонкие полупрозрачные волоски, похожие на щупальца волосистой цианеи. Видела, как они методично заполнили собой тесное пространство камеры, стирая с надменного лица креонидянина липкую ухмылку. Руки, которые только что безжалостно удерживали её, внезапно ослабли, безвольно повисли плетьми. В распахнутых мертвенно-прозрачных глазах застыло удивление, но вскоре угасло и оно. Сменившись неестественно холодным равнодушием.

Ульяна наблюдала, как невидимая рука сжимает рыхлое горло Сабо, как синеет на нем тонкая полоска кожи и сминаются ткани, а из груди вырываются крошечные пузырьки воздуха. И одновременно с этим безвольно оседает его тело. Как неловко складываются длинные ноги, а туловище прогибается, подчиняясь неведомой силе, и заваливается на синее покрытие камеры.

Короткий выдох.

Одновременно волокна-щупальца достигли проёма, смели оцепеневших в недоумении дружков Сабо. Приглушенный вскрик и грохот падающих тел. За ними – тишина и бледное аварийное освещение.

Ульяна оказалась одна.

Полупрозрачные щупальца бесшумно скручивались, вбираясь под ногти девушки, в центр ярёмной впадинки, в солнечное сплетение. Сотни тончайших нитей-паутин опутывали ее тело и растворялись в нем.

И только после того, как исчезла последняя, боль накрыла Ульяну, сбила с ног.

Девушка качнулась, шумно втянула в себя воздух и осела на пол, рядом с подвернувшим нескладные ноги Палем Сабо: его бесцветные глаза уставились в потолок, пальцы, скрючившись, все еще цеплялись на короткий ворс дендрогалевого покрытия. Она с ужасом и отвращением исследовала собственные руки.

– Это что было?

Стёрла рукавом комбинезона липкую слизь, которая осталась после поцелуя Сабо и всё ещё жгла кожу. Наклонилась к креонидянину и отшатнулась: на неё уставились распахнутые глаза, а на шее темнела рваная странгуляционная борозда[1].

– Я убила его, – прошептала, холодея. Она со свистом втягивала ртом воздух. – Мамочка, я убила его.

«Бежать!» – первая мысль. Но не она же на него напала. Она в своей каюте, которая должна быть заперта. На ней следы борьбы и его домогательств. – «Что делать?»

В коридоре послышалось движение, Ульяна вжалась в угол, сипло вскрикнула.

В проёме показалась невысокая фигура в темном. Бросив короткий взгляд на три распростёртых на синем покрытии тела, тихо присвистнула:

– Ити-ишь твою трата-та, – фигура наклонилась к одному из креонидян, пощупала пульс на шее. Чертыхнувшись, перешагнула через него. Неизвестный нырнул в каюту и тихо позвал: – Рогова? Ульяна! Жива?

Ульяна пошевелилась, смутно узнавая голос.

– Да… Я их убила.

– Пошли. Бегом! – он схватил её за рукав, потянул к выходу, налево, в полумрак бесконечного коридора. – Быстрее, не останавливаться!

Она едва поспевала за ним. Он тянул ее вперед, на ходу нажимая панели информеров и захлопывая за ними переборки отсеков.

Выскочили к уже знакомому Ульяне посту дежурного по второму блоку. Его пульт заливало красным, мигали десятки индикаторов, вызовы поступали один за другим, но кресло дежурного пустовало. Ульяна пожала плечами, шагнула дальше, за уже скрывшимся за поворотом проводником. Ее внимание привлек длинный темный предмет, лежавший на полу, у стойки. Поравнявшись с ним, Ульяна разглядела серебристый шеврон, металлическую отстрочку. Скрученные пальцы тянулись к закрепленному на поясе оружию.

Ахнув от неожиданности, Ульяна остолбенела: глаза молодого клириканца, совсем мальчишки, который отпирал ее камеру после допроса, смотрели равнодушно. Тонкая ниточка зрачка совсем растаяла, оставив лишь серебристый перламутр радужки. Аварийные огни отражались в них, рассыпаясь. На переносице темнела крохотная обугленная рана. Из уголка искривленного от удивления рта струилась кровь.

Парень был мертв.

– Мамочки! – выдохнула Ульяна и попятилась назад.

Она никогда не видела мертвых. И сейчас, в духоте перехода, в пугающе-красном освещении эти застывшие серебристые глаза без зрачка вымораживали все мысли.

Из-за переборки снова показалась темная фигура, раздраженно шагнула к застывшей соляным столбом Ульяне, грубо вырвала ее из оцепенения:

– Впер-ред! – прорычал незнакомец, толкая ее перед собой. – Сюда, – тихо командовал, утягивая за отодвинутую панель, внутрь технического перехода. Поставив на место панель обшивки и изнутри закрепив ее, обернулся, наконец, показав веснушчатое лицо.

– Ваня! Лапин! – Ульяна узнала техника-смотрителя первого уровня и разревелась.

– Давай, Рогова, еще громче прокричи мое имя, – Ваня покрутил пальцем у виска, подтолкнул ее к прямоугольной дыре в обшивке.

– Ваня, – Ульяна прикрыла рот рукой, – этот мальчик, дежурный, он мертв, да?

– Как видишь, – техник посветил за обшивку, вверх и вниз, нырнул в дыру.

– Ваня, они напали на меня, – Ульяна всхлипнула. – Паль Сабо и дружки…

Он коротко глянул на свежие синяки на запястьях девушки, порванный воротник комбинезона и ярко-малиновый ожег на шее, кивнул:

– Ну и правильно сделала, что врезала, – бросил. Включив на креонике подсветку, кивнул в сторону коридора, из которого они только что выбрались. – В тюремном блоке бунт. Креонидяне отбили Кромлеха и папашу-Сабо. Готовится захват станции. Сейчас туда направляется Служба безопасности во главе с Авле Адином. – У Ульяны округлились глаза. Ваня Лапин мотнул головой, шагнул вниз, по почти отвесной винтовой лестнице. – Пошли. Надо выбираться отсюда.

Они оказались на узкой винтовой лестнице, в шахта отключенного сейчас грузового подъемника. Его красноватый остов светился далеко внизу, на первом, или даже нулевом уровне. Роботы-погрузчики замерли на платформе, поблескивая лысыми металлическими макушками.

Ваня Лапин тянул Ульяну наверх. Пролет за пролетом, уровень за уровнем, не позволяя останавливаться и перевести дух. Несколько пролетов, уже запыхавшуюся девушку он буквально тащил на себе, нещадно выворачивая запястье до синяков и кровоподтеков. Ульяна хрипела, хватала ртом безвкусный очищенный воздух станции, но не сдавалась и не жаловалась: ей чудилось, что там, за переборкой тюремного сектора раздаются отрывистые хлопки. И следовала за техником-смотрителем.

Он замер на небольшой платформе, скомандовал:

– Сиди здесь, жди. Очень тихо сиди, – Ульяна кивнула, опускаясь на колени и переводя дыхание.

Парень проскользнул еще на несколько ступеней вверх и исчез в щели технического шлюза.

Ульяна осталась одна. Вытерла рукавом пот со лба, медленно выдохнула, раздувая щеки. Схватилась за бок, удерживая растекающуюся боль.

Шахта, внутри которой она находилась, освещалась скупо. Но особенно и смотреть было не на что. Каждые двадцать метров – выдвижная разгрузочная платформа, шлюзы – сейчас накрепко задраенные, – которые, вероятно, выводили в различные уровни станции. Знай Ульяна ее строение, то могла бы сообразить, куда они ведут. Но Ульяна не знала, стала осматриваться дальше. В нишах, у основания разгрузочных платформ, мигали красными лампочками-индикаторами подзарядки боты-погрузчики. Ульяна поежилась от холода, прислонилась к стене.

Над головой послышались осторожные шаги, свесилась веснушчатая физиономия Вани Лапина. Парень махнул рукой, позвал тихо:

– Пойдем.

Ульяна подобрала ноги, поторопилась за ним.

Узкая щель технического прохода. Короткий предбанник, мигающее индикаторами оборудование под прозрачным колпаком, еще один люк. Ваня отодвинул панель, выглянул наружу, потом кивнул Ульяне:

– Чисто, выходи.

Ульяна вынырнула в коридор жилого сектора. Сине-бирюзовые панели, серебристые указатели. Она оказалась на этаже факультета сенсорной навигации. Тревожно огляделась. Со спины подошел Ваня, дотронулся до локтя.

– Не тормози. Пошли, тут рядом уже.

Он подтолкнул ее в сторону узкого коридора с цифрой шесть серебром и греческой «бета». Это преподавательский блок, вспомнила Ульяна. Ваня вел ее дальше. Кают здесь не было. Кроме одной, в нише.

На двери значился номер 600с.

Ваня ввел на сенсорной панели код доступа, двери с тихим шелестом распахнулись.

– Заходи, устраивайся, отдыхай, – он подтолкнул ее внутрь и огляделся. – Сиди тихо. Жди. Там все для тебя оборудовано, еда и вода на столе, разберешься, – он махнул рукой, собираясь уходить. Остановился резко: – А, чуть не забыл. Креоником не пользуйся. Поняла?

Ульяна кивнула:

– Ваня, чья это каюта, – парень поморщился, отмахнулся. – Спасибо, Вань.

Техник-смотритель ее уже не слышал.

Ульяна шагнула внутрь, в полумрак чужой каюты.

Постояв посреди небольшой, педантично прибранной комнаты, опустилась на пол. Здесь кто-то жил. Пользоваться чужой кроватью было неловко. Но усталость навались с такой силой, что девушка не могла с ней справиться. Долгий допрос в душном, воняющем болотом конференц-зале, мнительные глазки фотокамер, расплывшееся тело Кромлеха, удушье в каюте, едва не ставшей ей могилой… И нападение Паля Сабо. Последнее с трудом укладывалось в голове, с трудом поддавалось описанию. Нет, не жестокость креонидянина, этим-то он как раз не удивил.

Пугала внезапно проявившаяся способность. Эти нитки-волосы, что проросли из ее тела и убили трех здоровых парней.

«Этого не может быть, такого не бывает, – решила она. – Мне наверняка показалось с перепугу».

Потянув к себе покрывало, она стянула его на пол, укуталась в мягкую теплую ткань и заснула тут же, на полу, свернувшись клубком и подсунув под голову локоть. Сон твёрдой рукой вел её по мерцающим синевой тропам. Рядом по дельфиньи взвизгивал Флиппер, пищали цикады, а за горизонт падали звезды. Запах майорана и горького перца смешивался с еле уловимым ароматом мокрой от талого снега тайги.

Команда «Фокуса» собралась в рубке. Все пятеро членов экипажа и прибывший Ираль внимательно слушали сводки – в инфосеть уже просочилась информация о произошедшем на галактической станции «Тамту».

– По сведениями специального представителя «Вестей» в секторе, – сообщала миловидная диктор. Ее речь сопровождалась видеорядом с места событий: мелькали знакомые ребятам коридоры «Тамту», сотрудники в форме службы безопасности станции проводили зачистку помещений, досматривали пассажиров станции, – волнения произошли в третьем и во втором блоках Сектора Управления сопровождения следственных действий на галактической станции. Как стало известно, накануне на станцию были доставлены несколько подследственных по делу бывшего директора Академии Космофлота Кромлеха Циотана для производства следственных действий с главным свидетелем обвинения, капитаном исследовательского борта «Фокус», землянкой, капитаном Роговой, – показали момент прибытия Ульяны на «Тамту». Диктор продолжала деловым тоном: – Именно она стала ключевым свидетелем, объявившем чуть более недели назад по всем каналам инфосети о готовящемся государственном перевороте и о секретных переговорах в структуре Галактического Совета, направленных на передел сфер влияния и легализацию широкой экспансии на территорию Коклурна. Сегодня утром проведен и к текущему часу завершен первый раунд следственных действий. В частности, проведена очная ставка между свидетельницей Роговой и Кромлехом Циотаном, во время которой подследственный отрицал свою вину. Присутствовавший на заседании специальный корреспондент «Вестей» в секторе сообщает, что госпожа Рогова смогла представить членам Судебного департамента новые доказательства вины господина Циотана, в частности, передав следствию программу секретных кодов флагмана креонидянской флотилии третьего дивизиона, содержащую утерянные следствием кодировки фарватеров, порядок построения флотилии, с кодами, номерами фарватеров и последовательностью построения судов в кильватере.

Вася Крыж присвистнул, за что получил толчок в плечо от склонившейся у монитора Наташи. Покосился на девушку с опаской.

– Вероятно, именно эти сведения и послужили толчком для бунтовщиков. По сообщению пресс-секретаря галактической станции «Тамту», командование Космофлота получило сведения о готовящейся провокации, были выявлены и изъяты схроны с оружием, план захвата станции и вывоз с нее Кромлеха Циотана. Благодаря указанным сведениям руководству станции удалось вовремя локализовать заговорщиков и обеспечить безопасность станции. В настоящее время известно о десяти погибших со стороны заговорщиков, среди которых капитан линкора «Сциона», Рот Сабо, а его сын получил тяжелую нейротравму при невыясненных сейчас обстоятельствах. Имеются погибшие и со стороны службы безопасности станции. Проводятся задержания.

Артём посмотрел на свой креоник – сообщение в адрес Ульяны по-прежнему светилось золотым с пометкой об отсутствии получателя в инфосети. Мрачно вздохнул.

Миловидная диктор тем временем организовала прямое включение со своим спецкором – жуликоватым на вид сомнианином Хва́ро Фанке́т. Тот торопливо рассказывал свои впечатления от очной ставки.

– Капитан Рогова действовала умно и сдержанно. Она подтвердила факт своего принудительного подключения к нейросети мятежного «Сционы», уклонившись от предоставления информации, по какой причине она в принципе оказалась на борту креонидянского линкора. Источник в следственных органах сообщил, что капитан Рогова прибыла на «Сциону» для совершения переговоров с представителями Креониды. Это объясняет также факт нахождения на борту руководителя проекта «Фокус-1», землянина Артема Паукова…

– Вот фантазеры, – хмыкнул Крыж. Наташа закрыла ему рот ладошкой, облокотилась на плечо.

– …В свете данных сведений несложно предположить, что главным объектом случившихся беспорядков должна была стать именно капитан Рогова, сообщившая следствию сведения, которые тщательно скрывались заговорщиками от общественности. Юная землянка сообщила вроде бы утерянные сведения эксплуатационного регистратора. Данная информация, конечно, впечатляет – навигатор запомнила коды фарватеров, координаты перемещения мятежного линкора и ведомой им флотилии. Остается загадкой, какими еще сведениями она располагает. Дело в том, что по неподтвержденным пока данным капитан Рогова является сенсоидом группы А с навыками высшей адаптивной сенсоизации, а ее личный номер, присвоенный Космофлотом, начинается на многообещающее «омикрон».

– О, это, действительно, удивительно. Удалось ли вам переговорить с госпожой Роговой? – поинтересовалась диктор.

– Вот тут мы натыкаемся на самое интересное – местонахождение госпожи Роговой не известно. Каюта, в которой она была размещена, располагается во втором блоке. Запирающее устройство каюты было повреждено, а дежурный офицер охраны убит. Мы сделали официальный запрос администрации сектора, но на текущий момент не получили ответа. И чем больше тянется молчание вокруг судьбы талантливой землянки, тем больше возникает сомнений жива ли она.

Артем порывисто выдохнул. Ираль, стоявший за его спиной положил руку на его плечо, сжал.

– Мы будем держать вас в курсе происходящего на «Тамту». С вами были «Вести» и я, их ведущая Ильнара Тиод.

Василий выключил трансляцию:

– Чё делать будем?

Наташа прошла к своему креслу, развернула его так, чтобы видеть всех членов команды, села.

– Мы можем сделать запрос руководству станции? – спросила осипшим от волнения голосом.

– Лучше Теона спросить, она ведь была под защитой его ведомства была. Верно, Артем Геннадьевич? – Тимофей посмотрел на Паукова.

– И туда, и туда надо запрашивать, – вместо него отозвался Ираль.

– Я полечу на станцию, – Артем сбросил руку клириканца с плеча. Он метался в тесной рубке, между своим креслом и креслом Ульяны. Глаза лихорадочно блестели.

– Я с тобой, – Наташа встала.

– Исключено. Ты – вместо Ульяны. Не хватало нам еще, чтобы «Фокус» запаниковал без вас, – отрезал Пауков. – Василий, берешь на себя диагностику систем «Фокуса».

– Погоди, друг, – Ираль стоял у мембраны гермопереборки, мрачный и бледный – нахождение в доме Фламиньонов не прошло для него даром. – Тамту сейчас закрыта для посещений. Туда пускают только сотрудников следственных органов, криминалистов. Я считаю, что мы допустили одну ошибку, отпустив Ульяну. Нельзя ее повторять. Мы должны быть вместе. Здесь, на борту «Фокуса».

– Данди дело говорит, – Василевс взъерошил волосы на макушке. – Хватит нам разделяться. Предлагаю выдвинуться к Тамту.

Кирилл лениво потянулся в своем кресле:

– Ага. Там нас недопойманные пособники Кромлеха как раз буду рады увидеть, скажут: «Хай, пиплы, велкам ту хелл»[2]. Вы поймите, они собирались освободить Кромлеха и тем самым показать, что чихать они хотели и на Совет, и на Единую галактику с большой и высокой колокольни. И диктовать свои условия. Но что-то пошло не так – нынешнее руководство станции перехватило инициативу. И в том числе из-за того, что Ульяна сообщила на заседании. Она спутала им карты. А тут еще мы собственной персоной. Мало ли что мы еще знаем, верно? – он окинул взглядом команду. – Вы как хотите, но я считаю, что соваться на Тамту – это чистое самоубийство. Ульяне мы так точно не поможем.

– И что же, просто сидеть? – Тимофей нервно теребил клапан на кителе.

– В данному случае – да, сидеть и не рыпаться, – Кирилл воинственно привстал, глянул на нейролингвиста сердито.

Наташа вздохнула.

– Наверно, Кир прав.

Ираль не следил за перепалкой команды «Фокуса». Опустив глаза в пол и скрестив руки на груди, он задумчиво тер подбородок. Посмотрел исподлобья на Паукова, перевел взгляд на Василевса:

– Надо поднять старые связи, потихоньку спросить о том, что известно об Ульяне.

Артем остановился у своего кресла, вцепился в спинку:

– Кто может знать достоверно? Ребята из лаборатории, кто там еще остался – вряд ли. Парни из техслужб?

– Может, Ваню Лапина спросить? – предложил Крыж.

– Знаете, кто стал начальником станции? – снова встрял Ираль.

– А там что, замена? – Василий встрепенулся.

Клириканец кивнул:

– Я думал, вы в курсе. Три дня как Кродо отстранили.

– И кто теперь вместо нее?

– Боз Удгрин.

Пауков распрямился:

– А вот это уже кое-что, – в голосе мелькнула надежда.

– Открытой кодировкой его можно только с назначением поздравить, – Крыж покачал головой. – Как у него спросить про Ульяну?

– Господи, что вы за шпионские игры все устраиваете, – всплеснула руками Наталья. – Просто спросить и все. Если он что-то знает, он скажет.

– Что ты ожидаешь от него услышать? – Ираль прищурился. – Что она убита? Что захвачена и вывезена со станции в неизвестном направлении? Что жива-здорова? Информация об Ульяне скрывается, это ясно из информера. Ты знаешь, с какой целью это сделано? Что, если в интересах следствия, если спрятать информацию о ней – это единственная возможность сохранить ей жизнь? – он отвернулся, мрачно добавил: – Удгрин не скажет ничего в таком виде. Даже не ответит скорее всего.

Он оттолкнулся от стены, окинул взглядом команду:

– Я вас очень прошу, пока ничего не предпринимать, запастись терпением и ждать, – он опустил голову, тяжело вздохнул и вышел из рубки.

– Мне одному кажется, что друг Ираль сильно темнит? – Кирилл встал, растер предплечье. – Вась, давай я сейчас отдежурю? Ты не против? А то у меня со всеми этими передвижениями карты сутки не обновлялись, как бы не встрять.

Василий почесал макушку, сощурился:

– Я так-то тоже хотел диагностику систем сделать… У меня шестая линия вообще не чеканная[3].

– Ну вот я сейчас карты обновлю, а ты потом свою диагностику. Лады?

Наталья с сомнением посмотрела на Паукова:

– Наверно, Кир, прав: карты обновить нужно в первую очередь. Если срочно нужно будет выдвигаться.

Вася встал, размашисто потянулся:

– Ну, в первую, так в первую. Тогда, Паук, пакуй меня в камеру гиперсна на чуток, а потом я еще у себя в каморке покумекаю над мозгами «Фокуса», посчитать кой-чего надо, – он двинул к гермопереборке.

– Ну, пошли, раз так, – Артём пропустил друга вперёд, бросил стило на консоль.

Тиль Теон, наконец, смог пройти во второй блок после завершения зачистки. У каждой гермопереборки дежурили сотрудники спецподразделений и безопасники станции. Биритовыми колпаками были закрыты места, еще неосмотренные криминалистами. В большинстве своем – места гибели потерпевших. Это та категория дел, которая требует больше всего процессуальной точности. Биритовые колпаки сохраняли все следы, помогали фиксировать передвижения жертвы и нападавшего. Их еще предстоит запротоколировать. Криминалисты и следователи уже работали на нижнем ярусе, где произошло основное столкновение восставших и основное количество жертв.

Он же только координировал действия начальников следственных бригад. Раз уже оказался здесь.

Его больше всего интересовало произошедшее во втором блоке, в каюте шестьсот четырнадцать. Он приказал здесь ничего не трогать без него, сообщил, что осматривать место преступления будет сам.

Выйдя из лифта, Теон с удовлетворением отметил, что весь коридор от лифта был перекрыт биритовой пленкой. Бегло глянув сквозь нее на распростёртое тело погибшего дежурного, двинул дальше по коридору.

Начальник криминальной полиции подошел к каюте шестьсот четырнадцать.

По периметру стояли активированные и подготовленные к запуску датчики – в центре мониторов мелькали зеленые загрузочные индикаторы. У каюты работали криминалисты и медики – осматривали тела двоих креонидян. Тиль Теон задержался, озадаченно потер подбородок.

К нему подошел начальник следственной бригады – немолодой церианец, которого Теон лично назначил для производства осмотра места происшествия:

– Добрый день, – Теон протянул ему руку, пожал. – Мертвы? – кивнул на тела креонидян.

Следователь неопределенно пожал плечами:

– Н-не ясно, господин Теон.

– То есть как? – начальник криминальной полиции уставился на оперативника.

– Жизненные циклы заторможены, практически остановлены. Состояние близко к анабиозу. С той разницей, что пострадавшие испытывают пролонгированный болевой синдром. Рецепторы как будто поставлены на паузу в точке наивысшего возбуждения.

Теон внимательно посмотрел на растянувшихся на полу креонидян: зрачок в прозрачно-голубой радужке превратился в крохотную песчинку, на лбу выступили бисеринки пота, конечности напряжены, в судороге, кончики пальцев вцепились в покрытие.

– Медики делают все возможное, чтобы снять болевой синдром. Кстати, там, в камере, еще один, – начальник следственной бригады кивнул за переборку шестьсот четырнадцатой каюты. Теон заглянул внутрь. – Личность установлена, это сын погибшего во время столкновений Рота Сабо, Паль. Интересно, но помимо общих в двумя другими пострадавшими травмами, у него глубокий ожог мягких тканей в области шеи. Могу предположить, что он находился ближе всех от источника поражения.

– Какого рода оружие простив них применено?

– Это не удалось установить. Надеюсь на данные инверсивной телеметрии, датчики запущены.

Теон прошел внутрь камеры. Узкая кровать смята, одеяло небрежно отброшено, подушка упала на пол. Тот, кто здесь отдыхал, торопливо встал. Возможно, был чем-то напуган, отвлечен.

Медики проводили реанимационные действия у тела Паля Сабо, старший смены как раз вводил нейростабилизатор.

– Как пострадавший? – поинтересовался у него Теон. – Когда его можно будет опросить?

Поймав на себе возмущенный взгляд пожилого медика, отвернулся.

Обошел тело Паля Сабо кругом, замер у стены:

– Свежие царапины на щеке, нос разбит. Внесли отметки в протокол? – медик и криминалист одновременно кивнули. Теон вздохнул, присел на корточки, огляделся. Острый нос старого сыщика чувствовал, что-то еще.

Взгляд цеплялся за детали, мелочи. Синяя нитка на покрытии. Он жестом попросил у криминалиста пинцет, осторожно подцепил волокно, поднес к глазам. Тонкий высокомолекулярный дендрогаль. Синий.

Комбинезоны навигаторов выполняют из таких.

Теон аккуратно поместил волокно в герметичный пакет, нанес метку. Передал следователю:

– Внесите в протокол. И на экспертизу отправьте: что за ткань, где применяется, и на предмет наличия биологических следов пусть проверят.

Теон принюхался: следы странного запаха привлекали внимание. Отчетливо проступали следы озона, эфирных масел, геосмина и флавоноидов. Странное для станции сочетание.

– Сделайте забор воздуха в каюте, отправьте его на химанализ, – на всякий случай приказал.

Задумчиво осмотрелся. Следов борьбы особенно не заметно. Ни следов крови. Ни фрагментов тканей – если не считать короткого волоска дендрогаля.

Что здесь могло произойти? На что обратить внимание при запуске инверсивного анализа помещения?

Взгляд зацепился за царапины в обшивке каюты примерно в метре от пола. Как раз в том месте, к которому обращено тело Паля Сабо. Теон пригляделся внимательнее. Короткие, полумесяцем углубления, зазубрины, и длинные следы сорванной верхней пленки на обшивке.

– Снимите отпечатки, кто их оставил, когда, – подозвал следователя и криминалиста. – Возьмите химикобиологический смыв с поверхности, исследование волокнистых материалов и микрочастиц с поверхности стены и костюма Сабо. Проведите отдельный инверсивный анализ этого квадрата. Нужно установить, какой тип оружия был применен к пострадавшим. Я думаю, здесь располагался источник поражения, – задумчиво добавил, распрямился. – Как он вообще здесь оказался? С какой целью проник внутрь каюты – установлено?

Начальник следственной группы кивнул:

– Устанавливаем, господин начальник криминальной полиции. Но при нем обнаружен пневмошприц с дозой парализатора и нейроскрин, настроенный на биопараметры Роговой. Безопасники станции сработали на «отлично», даже не ожидал. К нашему появлению уже были размещены 3дэ маркеры и активированы системные анализаторы, – он кивнул на датчики с мигающими зеленым индикаторами. – Благодаря этому, восстановить картину преступления не составит труда. Жду итогового анализа.

Теон с сомнением заложил руки за спину, процедил:

– С чего бы это Удгрин так расстарался? Как случилось, что безопасники оказались здесь раньше нас?

Начальник следственной бригады пояснил:

– Было специальное распоряжение начальника станции. После поступления информации о готовящихся беспорядках, данные о сохранности запорного устройства камеры шестьсот четырнадцать передавались отдельным каналом на центральный пульт диспетчерской станции, поэтому о выходе из строя системы жизнеобеспечения камеры они узнали одновременно с поступлением информации о начале волнений, – следователь прищурился, добавил вполголоса: – Думаю, вам будет интересно узнать, что перед взломом запорного устройства, камера была полностью обесточена. С выключением всех систем жизнеобеспечения, – следователь выразительно посмотрел на Теона. – Команда об отключении была введена с пульта убитого дежурного. Данные о нахождении в камере биологического существа были заблокированы вручную введением соответствующего протокола. Далее была включена система саночистки.

Теон кивнул. «Значит, ее решили убрать», – констатировал внутренний следователь.

К ним подошел сотрудник следственной группы, сообщил:

– Готовы данные телеметрии. Выведены на монитор центрального информера группы.

– Да, благодарю, – он вышел из камеры, вернулся к одному из аппаратов на треноге, снабженному экраном с подключенной консолью управления, активировал панель.

Вывел на монитор изображение в режиме быстрой перемотки. Термограммы силуэтов, тающие следы на поверхности, красно-зеленое свечение потожировых следов. Начальник следственной группы фиксировал следы, отмечал в проколе те, которые еще необходимо взять.

Теон настороженно наблюдал за происходящим на экране, опытным глазом фиксируя перемещения участников происшествия. Голос Сабо. Испуг, истерика землянки, безобразная сцена в глубине камеры, в том самом месте, где оставлены царапины на обшивке – по крайней мере ясно, кем они оставлены и при каких обстоятельствах. Теон брезгливо поморщился.

В один момент Сабо начал оседать:

– Стоп. Раскадровка на два и девять, – фигуры на мониторе замерли, передвигаясь подобно роботам с плохой отладкой, но ничего принципиально не изменилось. – Активировать поиск по РПС-маркерам.

Он прильнул к экрану в ожидании, пока кодировка системы анализа сменится и выдаст ему нужный фильтр.

Экран окрасился красным, по нему пробежала тонкая, не более нескольких сантиметров, сине-бурая полоса РПС-фильтра. В ней оказались отчетливо видны тонкие полупрозрачные волосинки, заполнившие тесное пространство камеры номер шестьсот четырнадцать. В замедленной съемке было видно, как они раскрываются, раскручиваются, отделяясь от тела землянки.

Тиль Теон сделал стоп-кадр, увеличил разрешение экрана и приблизил изображение.

– Нда, – пробормотал себе под нос, – не устаете вы меня удивлять, госпожа Рогова Ульяна Аркадьевна.

Ульяна проснулась от острого чувства голода. И еще затекла рука. До ломоты и острых иголок веером от запястья до плеча. Расправив плечи, неторопливо села. Помассировала шею, сделала несколько осторожных махов руками.

Часы на экране внешнего доступа показывали девять часов вечера. Хозяин каюты, видимо, еще не появлялся. В каюте было все также темно, встроенная в пол подсветка дарила бледно-голубой свет.

Девушка вернула покрывало на место, расправила складки на кровати и огляделась. Каюта-близнец ее собственной, когда она была на Тамту. Такое же синее покрытие, такая же мебель. Более большой монитор информера. На демоэкране плыли огромные города-соты под сине-бирюзовым небом.

Жутко хотелось есть и пить, еще больше – жгло у основания шеи, там, где касался Сабо. Ульяна осторожно дотронулась до раны – на кончиках пальцев осталась густая сукровица.

Монитор внешней связи окрасился голубым, на его экране мелькнуло плечо в темно-коричневой форме.

В следующее мгновение дверь отъехала в сторону, впустив внутрь начальника станции.

– Вы? – Ульяна оторопела.

Боз Удгрин хмуро кивнул.

– Добрый вечер, курсант Рогова, – клириканец ослабил крепления браслета-бромоха, отстегнул. Положил вместе с креоником на стол перед информером. – Надеюсь, вы успели немного отдохнуть.

Ульяна опустилась на угол кровати:

– Господин Удгрин, спасибо… Я… Я не знаю, как мне…

– Благодарности потом, когда и если мне удастся вас вытащить отсюда, – он мрачно опустился на кресло напротив Ульяны. – Что произошло во время заседания?

– Я сообщила Трибуналу те сведения, которые были зачищены с бортовых накопителей «Сционы». Данные о перемещения, гравитационном склонении, векторе переброски.

– Вы же понимаете, что этим подписали себе смертный приговор? Никому не нужна сейчас эта ваша правда. Ваша справедливость. Здесь задействована политика, большая политика. И очень важные головы не хотят потерять свои короны.

– Но тогда, если мы согласимся с новой версией произошедшего, я и вся команда «Фокуса» станем лжецами и интриганами, – она упрямо покачала головой. – В камере отключилась подача воздуха, энергоснабжение. Меня пытались убить.

Удгрин покосился на нее исподлобья, хмыкнул:

– Рад, что хоть это вы понимаете…

– Я убила троих, – Ульяна закусила губу. – Там, в камере. Она внезапно открылась уже после того, как отключилась система жизнеобеспечения. Я испугалась и выбежала в коридор, но там оказался Сабо и с ним еще двое. Они… напали на меня. И…

– С чего вы решили, что они мертвы?

Ульяна растерялась, моргнула:

– Ну, они не дышали. И глаза не мигали. Открытые были.

Удгрин покачал головой, закатил глаза:

– Пусть Пауков научит вас действовать в таких ситуациях. Сабо и его приятели живы. Не совсем здоровы, но это сути дела не меняет. Что вы применили к ним? Какой-то препарат? Прием? Оружие? – Ульяна непонимающе качала головой. – Впрочем, это не важно. Мне лучше не знать.

– Они живы?!

Удгрин еще более мрачно на нее покосился:

– Я бы на вашем месте этому не радовался. У Сабо в ходе перестрелки погиб отец. Боюсь, это станет дополнительным мтимулом желать вашей скорой и мучительной кончины. Вы, кстати, в курсе, что он собирался с вами сделать? – клириканец покосился на ожег на шее девушки. – При нем обнаружен пневмошприц с дозой парализатора и нейроскрин, настроенный на ваши биопараметры. Так что ожог на вашей шее – это безобидная прелюдия.

Удгрин встал, достал из шкафчика бело-серебристый ящик, набрав код, открыл его. Достал небольшой пузырек с перламутровым гелем, протянул Ульяне:

– Смажьте, это фитогормон Лилиды, универсальный фабрицевт, он поможет вашей коже быстрее восстановиться, – он наблюдал, как девушка подошла к демоэкрану, приглядевшись к отражению, отодвинула ворот комбинезона, осторожно нанесла мазь на багровый ожог. Удгрин пояснил: – Выделения жителей Креониды при контакте с кожей гуманоидов Земли входят в химическую реакцию. Образуется кислота, которая способна полностью «съесть» кожный покров землянина. Какое-то время назад Креонида забавлялась экспериментами в этом направлении, – он поймал недоверчивый взгляд Ульяны. Мрачно добавил: – Я это вам говорю, чтобы вы избавились от ложного чувства вины и сострадания. И еще чтобы понимали – попади вы в руки Паля Сабо опять, живой вы не выберетесь. И, вероятнее всего, будете умирать долго и мучительно, удовлетворяя его не совсем здоровое любопытство. Это понятно? – он буравил переносицу Ульяны. Девушка с усилием кивнула. – Вы и сейчас-то чудом выбрались. – он вздохнул, пересек каюту, активировал санитарный блок: –Вы пока отдыхайте. Можете принять душ. В синтезблоке под кодом ноль тринадцать найдете подходящее для вас питание, – он покосился на нетронутые контейнеры на столе. – Хотя вы и это-то не использовали. Но, между тем…

– А вы? – Ульяна привстала, подалась вперед.

Клириканец отрывисто отозвался:

– Мне есть чем сейчас заняться. Я должен вернуться Центр управления, у нас все еще режим ЧС.

– Господин Удгрин, можно ли на «Фокус» передать, что со мной все в порядке?

Боз Удгрин заложил руки за спину, отозвался мрачно:

– Теон тоже этого ждет. Я прошу вас, капитан Рогова, сохранять спокойствие. Обещаю, я постараюсь найти способ передать вашим друзьям информацию. Но только тогда, когда буду уверен в надежности канала, – он помолчал, разглядывая землянку: встревоженный взгляд, вид потрепанный, взвинченные до предела нервы, но губы сомкнуты упрямой линией, прямая спина. Удгрин улыбнулся, с удовольствием произнес звание своей ученицы: – Капитан Рогова, я прошу вас быть острожной и не выдать свое местонахождение. Скоро, как только будет готов маршрут вашей эвакуации, сюда подойдет ваш старый знакомый, Иван Лапин. Он проведет вас для транспортировки… Если все пройдет хорошо, мы с вами встретимся не скоро. Поэтому давайте попрощаемся сейчас.

Он протянул руку.

Ульяна дотронулась до горячей ладони с сухой, чуть шершавой кожей. Сильные пальцы сжали ее запястье, узкая щель зрачка на мгновение расширилась, будто обнимая ее своим сознанием. Девушка почувствовала знакомое покалывание под ногтями, стены поплыли. Она испугалась, когда это случилось впервые, во время знакомства с Иралем, едва выдержала, когда до нее коснулся Грацц Ирган. Каждый раз – будто подвешивают за шиворот и вытрясают из позвонков спинной мозг.

Удгрин бережно отпустил ее.

– Почему вы мне помогаете? – все-таки спросила, когда он уже повернулся к выходу и взял со стола креоник.

Клириканец застыл, медленно обернулся:

– За сорок с лишним лет, которые я преподаю в Академии, у меня было всего несколько воспитанников, глаза которых я не забуду никогда. Знаете, есть что-то во взгляде талантливых курсантов, что-то особенное. – Он подбирал слово, будто пробуя, как оно ложится на язык. – Одержимость. Словно их души, – вместилище Божьего Провидения. Один из них сейчас на борту «Фокуса». Другая стоит передо мной. Хотя Крыж и Смиринг мне тоже глубоко симпатичны.

– Смиринг! – Ульяна зацепилась за важную информацию: – Выходит, Ираль на борту Флиппера?

– Где же ему еще быть? – коротко пожелав ей спокойной ночи, Удгрин вышел из каюты.

Ульяна снова осталась одна.

Артем завершил калибровку камер гиперсна Натальи и Кирилла. Устало растер глаза, с тоской посмотрел на пустующий саркофаг номер один со знаком омикрон на боку. Ульянин саркофаг.

За ширмой послышалась возня – это вышел из гиперсна Крыж, шумно зевнул:

– Тёмыч, я знаешь, что думаю? – под тяжестью Василевсиного тела за ширмой скрипнули ножки полигласового стула. – Надо все-таки хорошенько промониторить все сообщения по ситуёвине этой на Тамту, не может быть, чтобы в первые минуты не было никакой утечки. Там же спецкоров в связи со слушанием дела Кромлеха было, – щелкнули застежки бромоха, из-за ширмы показался айтишник, – до чертиков и даже больше. Можно попробовать по-тихому отследить, могла ли Улька наша станцию покинуть. И знаешь, – он прищурился задумчиво, – можно аккуратно проверить журналы диспетчеров на предмет несанкционированного вылета с Тамту.

Артем хмуро молчал, крутил в пальцах серебристое стило.

Вася Крыж подошел к столу, придвинул табурет на колесиках, оседлал его.

– Можно Тима посадить за это дело, все равно парень мается без занятия. А тут как та Золушка будет перебирать чечевицу от пшена или что там у Перро в сказке было… На благо общественности. – Василий облокотился на консоль. – Эй, Паук, чего молчишь? Думаешь, фигню предлагаю?

Артем не успел ответить, прошелестели двери медблока, пропустив внутрь Наташу:

– О, вы уже закончили? Это хорошо, – она подошла к рабочему столу генетика. – Посоветоваться хотела, – подумав, тоже придвинула себе табурет, села рядом с Васей Крыжем. – Вы только не смейтесь…

– Когда девушка об этом заранее просит, обычно сложно сдержаться, – Крыж ухмыльнулся.

Наталья уколола его взглядом в ответ.

– Не будем, конечно, говори, – Пауков развернул к ней свое кресло, уперся локтями в колени.

Девушка заметно нервничала. Подбирала слова, с которых начать.

– Сегодня, когда мы забирали Ираля. Я обратила внимание на одну странность, – Наташа переводила взгляд с Артема на Василия Крыжа и обратно. – Флиппер тянет меня в определенный сектор. Даже не так. В определенную точку переброски. Я вижу намеченную им траекторию движения по заблокированной гравитационной стяжке.

Парни переглянулись:

– А конкретнее?

– Точка отмечена на стандартной навигационной карте как 3Z-71. Он готов вести нас туда. Если мы разблокируем узел принятия решений.

– А что у нас там? – Крыж нахмурился, вспоминая. – Погоди-погоди… 3Z-71…

– Может, дозаправка? – Артем полез проверять расчеты и данные по остаткам топлива. – Да нет, энергоемкости заполнены на девяносто восемь процентов, куда ему больше…

Пауков активировал на креонике внутреннюю связь, вызвал рубку.

– Кир, скажи, что у нас на точке 3Z-71?

Кирилл сверился с картами – было слышно, как пискнула система, обрабатывая введенные координаты:

– Это Тамту, дальняя транзакция. А что? – второй навигатор прислушался.

– Кир, она работает? – Наташа подъехала ближе к динамику, склонила к запястью генетика пушистую голову.

– Конечно, работает, – отозвался Авдеев, – чего с ней сделается. Только там выход из транзакционного окна неудобный, очень короткий. И кодировка сложная. Ее малотоннажники обычно используют и грузовики снабжения, но тогда до Тамту пилить еще своим ходом три часа примерно. Всем в лом. Поэтому запрашивают первую транзакцию или третью.

– То есть эта почти не используется? – уточнила Наташа.

– Да практически не используется. Можно по журналу диспетчерской уточнить. А в чем дело-то?!

– Меня на эту транзакцию тянет Флиппер, – пояснила Наташа. – И я думаю… Я почти уверена, он чувствует Ульяну. Там, на этой самой дальней транзакции.

Крыж бросил короткий взгляд на Артёма:

– Может, прошвырнемся? Проверим.

– Я бы попробовал. «Фокус» может чувствовать то, что не фиксирует оборудование и датчики, – воодушевился Артем. – Все-таки свойства нейросвязи между сенсоидом и искином корабля до конца не изучены. Чем альфа-ритм не шутит…

Ираль, покинув рубку, прошел в свою каюту. Сбросив с плеч китель, опустился на пол. Скрестил ноги в позе лотоса, ладони положил на колени. Глубокий вдох, медленный выдох до боли в легких, до судорог под ребрами. Встречный поток, словно протянутая через бесконечность рука.

Миг скольжения. Рывок. Компрессионный удар по грудной клетке.

Цифра семь, серебристо-синий коридор, синее покрытие, серебристые метки уровней. Круглая площадь, оранжевый глаз Глаугели.

Он пробирался коридорами Тамту. Знакомыми, хожеными много раз коридорами. Пробирался оставленными и понятными только ему метками. Ребристая панель, окрашенные желтым ступени техотсека. Тренажеры.

Выше. В неистовую белизну административного этажа.

Одинокая фигура у пневмолифта. Замерла, заложив руки за спину. Распрямилась, почувствовав его.

Он подобрался ближе, почти коснувшись далекого плеча.

Фигура чуть развернулась к нему, раскрыла ладонь, показав аккуратную дорожку символов. Короткий миг. Секундная связь.

Тренажеры.

Желтые ступени техотсека.

Ребристая панель.

Шаг за шагом. След в след. Назад, на точку захода. Серебристо-синий коридор.

Цифра семь.

Удар по позвонкам, шум в ушах и скольжение спиной вперед.

Ираль вывалился в прохладу каюты, рухнул на бок, шумно дыша.

Боль медленно растекалась по груди, без анестезии препарируя легкие. Ираль беззвучно кричал, бессильно фиксируя, как лезвие невидимого ножа ползет по венам к кончикам пальцев. Еще минута и все пройдет. Еще минута и он снова будет контролировать свое тело. Сможет чувствовать на языке странный, сладковато-кислый воздух земного корабля.

Облегчение принесло прохладу.

Он полежал еще несколько минут на ковре, неторопливо встал, оправил форменные брюки.

Активировал панель креоника и ввел по памяти подаренные видением данные, запросил поиск соответствия.

Системе потребовалось менее минуты, чтобы распахнуть перед ним карту подсектора, автоматически сделать ее поднятие до второго уровня. На синем полотне пульсировала запрошенная клириканцем точка.

Он сверился с записанными символами – все верно.

Взглянул на часы.

Сделав несколько мощных махов руками и сбросив остатки напряжения, надел китель, отточенным движением оправил полы. Закрепил креоник в пазах бромоха.

Ему предстояло, пожалуй, самое сложное – объяснить друзьям, откуда у него координаты места нахождения Ульяны Роговой и точное время ее обнаружения.

Клириканец вышел из каюты, облокотился на хромированный парапет жилого яруса, осмотрелся: кают-компания пустовала.

Прислушался. Свозь шепот работающего реактора и систем очистки отчетливо разобрал голоса землян из рубки.

– Семнадцать. Четырнадцать. Двадцать восемь, – бормотал второй навигатор, Авдеев. – Тринадцать. Сорок пять.

Сомнений быть не могло: они вводили координаты точки транзакции, которые только что ввел на собственный креоник Ираль. У клириканца округлилась глаза, тонкая щелочка вертикального зрачка сомкнулась.

Он рванул в рубку.

– Тридцать шесть и восемнадцать, – Кир сообщил последнюю координату, откинулся на спинку навигаторского кресла. – Вась, лови, это последняя цифи́рь.

– Вижу, поймал, – Крыж сосредоточенно выстраивал лоции и фиксировал координаты транзакционного перехода. – Натка, смотри, точка сборки на шестнадцатой минуте, на точке сборки будет смена кодировки на тринадцать. А на выходе, обрати внимание, я ставлю четырнадцать. Это позволит чуть сбросить скорость и раньше сработать маневровыми. Запомнила?

– Запомнила. Ты все равно еще раз тридцать напомнишь.

– Ясна консоль, напомню, – Крыж охотно кивнул, отправил на центральный монитор данные перехода.

Ираль замер у гермопереборки: на центральном мониторе горели зеленым выстроенные для перехода и загруженные лоции, коды. Вектор транзакции указывал на ту самую точку в навигационной карте!

– Откуда это у вас?

Пауков повернулся на его голос, кивнул на Наташу:

– Наталья зафиксировала стремление «Фокуса» перебраться в эту точку. Хотим проверить, с чего бы это вдруг наш фрегат решил прокатиться до дальней транзакции Тамту.

Наталья свесилась с кресла первого навигатора, поправила пушистую прядь:

– Есть мысль, что Флиппер чувствует, что там наша Ульяна, – пояснила.

Ираль открыл было рот, чтобы сообщить, насколько они правы.

– Лоции загружены, к транзакции готов, – Крыж размашистым движением выбросил на рабочие мониторы экипажа последнюю группу кодов и запустил таймер обратного отсчета. – Расчётное время открытия транзакционного окна две минуты. Время до точки сборки шестнадцать минут. Смена кодировки в точке сборки и на выходе из транзакции… Это я напоминаю по просьбе радиослушателей, – он коротко глянул на замершую в навигационном кресле Наталью.

– Навигационная погода в зоне выхода по прогнозу, аномальных явлений, газопылевых облаков и пересечений траектории другими космическими объектами не фиксируется, – Авдеев передвинул джойстиком карту, проверил данные диспетчерской.

– Ясно, импульсный двигатель на старт, – девушка подсоединила височные диски, выравнивая траекторию движения судна.

– Стойте! – Ираль не ожидал, что закричит, но все-таки закричал.

Все пятеро землян посмотрели на него с удивлением. Ираль принял обычный невозмутимый вид, коротко пояснил:

– Транзакционным коридором идти нельзя.

– Гравитационной стяжкой без Ульяны я не поведу, – отрезала Наташа, упрямо прищурилась.

Ираль тряхнул головой.

– Своим ходом надо идти. Транзакцию зафиксируют диспетчерские службы подсектора, и вы тем самым обнаружите местонахождение Ульяны. А этого нельзя делать.

Артем и Василий опять переглянулись. Кир прикинул расстояние, присвистнул:

– Так это нам часов восемнадцать пилить.

Ираль сверился с данными на своем креонике.

– Все верно. Это и нужно. Медленно, не привлекая к себе внимание диспетчеров и патрулей.

Пауков развернулся к Иралю, положил локоть на спинку своего кресла:

– Ираль. Тебе что-то известно, но от нас ты это скрываешь, – не спросил, но сообщил с уверенностью генетик. В серых глазах поселилась настороженность. – Колись, дружище.

Клириканец неохотно кивнул:

– Мне известные точные координаты Ульяны через восемнадцать часов тридцать три минуты по среднегалактическому времени.

В рубке повисла напряженная пауза.

– И? – Крыж медленно развернулся, уставился на товарища: – Ты нам их сообщишь? Или дальше будешь в джедая играть?

Клириканец опустил глаза, пробормотал:

– Вам они и без меня известны, – он кивнул на горящие зеленым координаты второй транзакции Тамту. – Дополнительно могу только сообщить, что это будет через восемнадцать часов тридцать три минуты.

Под куполом рубки – молчание. Наташа, свесившись с кресла исследовала сосредоточенное лицо клириканца, Артем и Василий смотрели настороженно, Авдеев скептически скривился, всем своим видом изображая, что заранее не доверяет сведениям. Тимофей, пристроившийся в углу в гостевом кресле, вытащил наушники и оторвался от креоника и планшета, на которых отсматривал хроники по поручению Василевса. С удивлением прислушался.

– Ираль, откуда? – наконец, прошептал Пауков, аккуратно положил стило на консоль и встал.

Ираль опустил глаза, отвернулся.

– Ираль, откуда координаты? – ледяной голос Паукова, от которого даже Вася Крыж сник.

Клириканец с сомнением покачал головой. Генетик не шевелился. Вся команда обратилась в слух.

– Одно из свойств моего народа, – пояснил, наконец. – Мы можем связываться друг с другом на расстоянии. Если один хочет этого и разрешает контакт, а второй рискнет принять зов Чи-ба… Короткий контакт, ограниченный тремя секундами. Примерно.

– Что можно сообщить за три секунды? – прошептала Наташа недоверчиво.

Ираль посмотрел на нее:

– Можно показать. Боз Удгрин показал карту загрузки координат и расчетное время выхода на них судна, в котором будет Ульяна. Бо́льшего я не знаю, Паук… Правда.

Ульяна металась в темной каюте Удгрина. Прохаживалась от погасшего демоэкрана до узкой кровати, от кровати – до санблока, от санблока – до панели информера. Присела на секунду за рабочий стол куратора. Роем диких пчел в голове кружились догадки, жалили и бросали в пот.

«Ираль на корабле. Никому не нужна справедливость… В дело вмешалась большая политика».

Следом за этими мыслями подступила тревога, перехватила горло колючим обручем: беглый Ираль на борту, она – тоже беглянка. Смерть Рота Сабо, неудавшееся нападение Паля Сабо. Сухой голос Удгрина и его предупреждение «попади вы в руки Паля Сабо опять, живой вы не выберетесь».

Со всей ясностью Ульяна представила: за «Фокусом» будет объявлена настоящая охота… Креонидой, в первую очередь. Советом – во вторую. Клириком и лично Граццем… Ох, как бы не в нулевую.

И еще – черной тенью в сердце – мысль о том, что скрывает Ираль. Какое именно поручение было ему дано Граццем, которое он не выполнили или, наоборот, выполнил и стал опасен? Что бы не говорил Ираль тогда, при заходе на стыковку с Клириком-1, как бы восторженно не отзывался о достопочтимом Грацце и его честности, Ульяна не могла отделаться от чувства опасности.

И что теперь придется скрывать ей.

Она задумчиво пригляделась в темноте к узкой ладони: никаких следов странных нитей-щупалец, что выбрались из нее. Что это было – вообще не понятно.

Монитор внешней связи мигнул синим, выбросив на экран изображение подошедшего к каюте Удгрина человека. Ульяна пригляделась: взлохмаченная белобрысая шевелюра, глуповатый вид… Ваня Лапин.

Девушка подскочила.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, пропустив внутрь техника-смотритель первого уровня.

– Здоро́во, как жива? – тихо спросил, подслеповато щурясь в темноте. На пол шлепнулась объемная тряпичная сумка.

– Нормально.

– Отдохнула чутка? – дверь за ним закрылась, он включил свет, подошел к консоли информера, активировал. Покопавшись в объемной сумке, достал из нее прямоугольную коробку, какие Ульяна видела в «конуре» Васи Крыжа. Открыв, выбрал из нее один из креодисков с оранжевым маркером-наклейкой.

– Удгрин сказал ничего не трогать, – предупредила девушка, Ваня кивнул, вынул из пазов прямоугольной коробки медно-золотую пластину загрузочного планшета, вытянул связку проводов с раздвоенными наконечниками.

Не оборачиваясь к ней, собрал их между собой в цепь, соединил с информером, вставил в разъем креодиск. На экране планшета загорелись крохотные квадратики загрузочных окон. Парень выдвинул дополнительную панель на бромохе, нажав сенсорное поле, активировал связь:

– Саныч, я в каюте, заказ Главного босса на исполнении, пометь в журнале. Ща загружу диагностическую карту, посмотрю, что у него с информером не котяшится. Если окажется нужно новое ПО, подгружу на месте. Голо не отключай, лады?

– Понял тебя, – отозвался из динамика невидимый Саныч. – Ты там шустрее. На восемь – пятнадцать назначили плановое отключение у навигаторов. Не застрянь там.

– Да мне вообще по барабану, – Ваня Лапин зевнул. – Но, да, хорошо. Буду.

Отключил внешнюю связь и повернулся к Ульяне.

– План такой. На диагностику информера у меня уйдет семь минут, потом перезагрузка. Выходим из каюты через девять минут тринадцать секунд, во время планового отключения. Выходишь из каюты, никуда не бежишь, прижимаешься к стене слева. Ждешь меня, ясно?

– Ясно, – Ульяна кивнула для верности.

– На, надень сверху, – он достал из сумки рыжую спецовку техслужбы, объемную и бесформенную, бросил девушке в руки. Заметив недоумение, поторопил: – Давай-давай, не тормози. Теплее будет.

Вернулся к информеру, ввел код, снова связался с Санычем:

– Слушай, чтобы два раза не мотаться, я ему стип-сканер установлю, согласуешь?

– А нафига он ему? Хотя-я… устанавливай.

Ваня опять отключился, подсоединил к разъему еще один диск. Сверился с часами на креонике. Загрузка пошла медленнее, Ваня прищурился, прикидывая расчеты в уме, удовлетворенно кивнул.

Ульяна шелестела спецовкой, пытаясь разобраться в многочисленных застежках и креплениях. Узкие плечи выглядывали из необъятного диаметра горловины. Техник-смотритель, заметив ее мучения, хохотнул:

– Ой, красава, – подошел, дернул за манжету спецовки, открыв Ульяне встроенную в комбинезон загрузочную панель: – у тебя ж помогайка есть!

Он торопливо активировал панель, заставив бесформенный дендрогаль уплотнится, ввел дополнительные настройки: Ульяна с удивлением отметила, как внешнее покрытие спецовки засеребрилось. Ваня пояснил:

– Это спецпропитка, действует сорок восемь часов, усиливает термоизоляционные свойства дендрогалевого полотна. Должно хватить.

Ульяна сглотнула:

– Вань, ты меня что, в открытый космос выкинешь? – она отчего-то вспомнила Тима Резникова в контейнере из-под биомассы.

Парень посмотрел на нее:

– Сдурела?.. Хотя, ты близка к истине. Выходим на «Аванте» для проверки внешних люков второго блока, у меня разнарядка проверить причину отключения системы жизнеобеспечения камеры шестьсот четырнадцать и исключить возможность механической поломки.

Ульяна кивнула, плотнее кутаясь в спецовку, затянула клапан на воротнике.

– Ясно. А дальше?

– А дальше я тебя выгружаю в глиасовом манипуляторе. И тебя подбирает «Фокус», – он пристально посмотрел на девушку и добавил отрывисто: – через три часа сорок минут после отрыва от «Аванты» ты окажешься на координатах встречи с «Фокусом».

Ульяна почувствовала, как на плечи легло дурное предчувствие, внутри похолодело:

– В течение двух часов сорока минут я буду просто болтаться в манипуляторе? – в горле пересохло.

Ваня Лапин моргнул белобрысыми ресницами.

– Не просто болтаться, а двигаться заданным курсом: капсула модернизированная, снабжена простейшим навигационным оборудованием. Координаты уже введены, тебе останется только контролировать курс. Выйдешь на дальнюю транзакцию, там тебя должен ждать «Фокус», координаты у них есть. Ну, или придется подождать немного, если они задержатся…

Девушка опустила глаза, решительно кивнула:

– Поняла.

Он широко оскалился:

– Я знал, что ты подпишешься, – за спиной пискнул загрузочный диск, сообщив о завершении загрузки, Ваня вернулся к консоли: – Да в общем-то и выбора другого нет. Совет в бешенстве. Для СМИ дана легенда о твоем похищении, никто в нее не верит. Станцию разве что не роют носом спецслужбы, заглядывают в каждый техотсек, в каждый закуток, в каждый контейнер, под каждую швабру. Идет полномасштабная зачистка. Сегодня вечером, от силы – завтра утром, устроят синхрообыски в каютах.

– А сигнализация? Камеры в коридорах? Они узнают, что я здесь была. И что тогда?

– А чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь? – медно-золотой диск пога, Ваня решительно его выдернул: – Все. Готовность номер раз. Помни, что прижаться слева, там слепая зона у камеры внешнего наблюдения за каютой, она на выделенном питании, поэтому не отключится. Остальные камеры в коридоре будут в состоянии перезагрузки после отключения электричества. Этого времени нам хватит, чтобы добраться до лифтов.

Сунув коробку с дисками в сумку, подтолкнул Ульяну к двери, положил руку на плечо, заставив остановиться. Посмотрел на креоник, отсчитывая вслух:

– Семь, шесть, пять, четыре, три, два, – нажал на панель открытия двери. Та послушно распахнулась. В этот же момент и каюта, коридор погрузились в полумрак. Ваня подтолкнул Ульяну вперед. – Поехали!

Девушка выскочила в коридор, прижалась к стене слева. Мигнул верхний свет, залив помещения факультета сенсорной навигации ярко-голубым. Ваня Лапин вальяжно вышел из каюты, позволив встроенным сканерам считать себя, подмигнул Ульяне и махнул, приглашая следовать за собой к техническому лифту.

– Все, Саныч, – сообщил в креоник, – сообщай безопасникам, пусть ставят на охрану апартаменты босса, все сделал.

– Стоп, седьмая камера на девять минут, – начальник криминальной полиции ткнул пальцем в затемнение на мониторе. – Что это?

Оператор приблизил объект: они уже битый час просматривали записи всех камер видеонаблюдения, выискивая маршрут следования Роговой из шестьсот четырнадцатой каюты. Землянка будто сквозь землю провалилась, лишь вышла из камеры. А сопровождавший ее вообще – невидимка: везде фиксировалась только его размытая тень, которая ускользала из объектива раньше, чем ее успевали сфокусироваться.

– Похоже на плечо.

– Это фрагмент навигаторского комбинезона, – поправил его Теон. – Запрос по базе перемещений всех сотрудников факультета сенсорной навигации, стажеров и курсантов. Кто проходил через досмотровые точки в сектор Трибунала. Срочно.

Он, словно охотник, почувствовавший след, шумно вздохнул.

– Проверить соседние камеры на выявление аналогичных объектов. Выяснить направление перемещения неизвестного по станции от данной точки.

– Есть проверить соседние камеры, – отозвался второй дежурный следователь, уже передавая команду начальника оперативникам.

Теон открыл схему станции, выбрал на ней нужный уровень. Провел ногтем от камеры, зафиксировавшей неизвестного навигатора, в сторону. «Два маршрута: или на этаж навигаторов, в каюты, или сразу в зону вылета».

Он вскинул голову:

– Проверить запросы на вылет с девятнадцати часов до настоящего времени.

– Всех судов, включая технические?

– Да, включая технические… И данные о попытках несанкционированного проникновения на любые суда. Сбои кодировок, нештатный сброс пароля, запрос дубликата пароля – меня интересует все!

Он распрямился. Звонок на креоник от дежурного офицера Трибунала:

– Господин Теон, с вами просит встречу спецкор галактических «Вестей», Хва́ро Фанке́т. Его интересует состояние раненного Сабо и капитан Рогова, а также ее местонахождение.

– Надо же, какая неожиданность, – пробормотал Теон себе под нос. – Меня это тоже очень интересует… Пусть пока к черту сходит, – рассеянно отозвался Теон. – Там поинтересуется.

Офицер не понял, уточнил:

– Отправить его к начальнику станции?

– Да, пусть к Удгрину сбегает… Что там с навигаторами?

– Вот список лиц, запросивших доступ в подсектор Трибунала с утра. Среди них двадцать восемь человек навигаторы или курсанты факультета, которые предположительно могли быть одеты в форму. К указанному времени, а именно к девятнадцати часам, подсектор покинули двадцать четыре. Местонахождение оставшихся четверых выясняем.

– Ну так быстрее выясняйте, – Теон начинал нервничать. – Да, на всякий случай, проверьте: заявлений о краже навигаторского обмундирования не поступало ли?

«Хотя это вряд ли», – тут же отметил про себя.

– Пришла информация о запросах на вылет и фактических вылетах, – дежурный следователь передал планшет с таблицей вылетов и прилетов. Отдельной графой оказались выделены отказы в допуске и ошибки ввода пароля. Всего три. На суда типа линкор. Теон поморщился, с трудом представив, как беглянка могла рискнуть забраться на борт одного из них.

– Проверьте, это может быть кто-то из мятежников. И пусть просканируют карты допуска личного состава.

Теон внес пометки в файл с материалами расследования беспорядков на Тамту.

Ничего не сходилось.

Так не бывает, чтобы в закрытой, охраняемой станции было сразу столько брешей в организации безопасности. И кто-то забрался в протокол безопасности сектора Управления сопровождения следственных действий, внес корректировки, заблокировав входы, раскрыв арсеналы и доступ к катерам сопровождения. На которых, собственно, и должны были убраться со станции мятежники.

Это не просто беспорядки. Это, черт возьми, бунт.

И в этой чехарде пропадает его главный свидетель, которая уже показала, что знает сильно больше заявленного. Ему бы с ней работать и работать, а ее голова сейчас может оказаться в самых неподходящих руках. Или вообще уничтожена.

Теон с силой вцепился в край стола, сцепил зубы.

Кто-то увел ее буквально из-под его носа.

Как дурачка провел.

Они спустились на один уровень вниз, вышли из лифта.

Узкая лестница, уже знакомая Ульяне по первому дню на Тамту и экскурсии, которую устроили им с Наташкой Кирилл и Ваня, крутой спуск вниз, в самые недра станции, к аппаратам техобслуживания. Огромный ангар с серебристыми полусферами. Ваня открыл люк одной из них, подсадил внутрь Ульяну. Следом за ней сунул сумку.

– Я щас, жди, – щель люка захлопнулась, Ульяна оказалась в темноте. Устроилась на полу, рядом с коробкой из-под креодисков. Руки дрожали не то от холода, не то от волнения, в груди разливался липкий страх. На секунду представила себя в крошечной капсуле-манипуляторе. Одна, в открытом космосе. С ограниченной системой навигации.

«А если ребята меня не найдут?» – прорывалось панической атакой. Девушка обхватила колени, положила подбородок на острые сплетенные руки. Досчитала до пяти: все равно другого выхода нет. В руки Совета она не дастся. В руки Креониды – тем более. Грацц Ирган тоже еще не ясно, что ей приготовил. Так что «Фокус» – единственное спасение.

Прошелестел люк, впуская внутрь Ваню.

– Ты чего на полу-то?

– Чтоб не перевернуть ничего в темноте, – пояснила Ульяна, вставая.

Парень посмотрел на нее с удивлением:

– А подсветка на бромохе тебе для чего нужна? Ульян, соберись, ты меня пугаешь, – он подумал, достал из кармана на рукаве узкий контейнер пневмошприца: – здесь одна инъекция нейростабилизатора. Вколи сейчас, чтобы я уже был спокоен, что ты в панике ничего не начудишь.

Ульяна мрачно посмотрела на протянутый предмет, пробормотала:

– Не начудю я, – она демонстративно отвернулась от протянутого лекарства.

Ваня уставился сурово:

– Я не понял: мне тебе самому, что ли, вколоть?! – он сунул ей в ладонь шприц, сел на своё место, готовясь к старту.

На консоли активировались цветовые датчики, табло загрузки окрасилось зеленым.

Ульяна поднесла аппарат к оголенному участку шеи, зажмурилась, вдавливая холодный металлический шарик наконечника к коже. Острая боль от укола и благостная прохлада по венам следом вернули биение сердца к обычному ритму, выровняли дыхание. В голове прояснилось.

Ваня покосился на девушку, удовлетворенно откашлялся, забрал шприц. Сунув его в накладной карман брюк, активировал внешнюю связь:

– «Аванта» 27-1-1114 готова к старту. Рабочая задача: проверка технической исправности шлюзовых камер бета-Смиго́ль, Пэ́тра и Чиза́нка. Подтверждение или опровержение факта несанкционированного подключения. Путевой лист два ноля тринадцать сорок восемь. Оператор Иван Лапин, техник-смотритель первого уровня, подразделение Лингва. Прошу разрешить старт для производства работ.

Динамики отозвались жестким женским голосом:

– Старт разрешаю. Шлюзовая камера шестнадцать. Движение по ходовым знакам. Расчетное время производства работ один час тридцать восемь минут.

Шлюпку чуть тряхнуло, дернуло вверх: отсоединились крепления. На самом малом ходу аппарат направился к назначенному диспетчером шлюзу. Ульяна видела, как мигают, подсказывая правильный маршрут, ходовые знаки – ядовито зеленые стрелки вели до створок шлюза с цифрой шестнадцать в центре. Рывок, набор скорости и распахнувшаяся звездная глубина.

У Ульяны перехватило дыхание. Всего день без полетов, а у нее уже руки сами тянутся к штурвалу. Хоть отбирай у Вани. Она шумно вздохнула.

– Че, соскучилась? – Ваня понимающе кивнул, разворачивая шлюпку вдоль темного корпуса Тамту. Ульяна кивнула. Ваня прищурился, добавил певуче: – Ща мы с тобой малёк поработаем, покумекаем. А там и тебя запустим.

– А что это за шлюзовые камеры? – Ульяна подобрала под себя ноги, уставилась в демоэкран. – Кодировка забавная.

– Да не, нормальная кодировка, – Ваня сосредоточенно настраивал оборудование, выстраивал траекторию захода на ближайшую точку осмотра, поэтому отвечал отрывисто и немного рассеянно. – Креонидянская. По именам их богинь. Кажется, типа наших греческих мойр. То ли искусство, то ли науку там как-то поддерживают. Вдох-нов-ляют… База, я «Аванта» 27-1-1114, шлюзовая камера Пэтра проверена, неисправности не обнаружены. Кодировка внешнего доступа не повреждена, несанкционированное вмешательство исключаю.

– Поняла вас, «Аванта» 27-1-1114, – отозвался тот же неприветливый женский голос, – приступайте к проверке к следующего объекта.

Внешняя связь с щелчком отключилась.

Ваня Лапин мрачно передразнил:

– «Приступайте к проверке»… А то я ж сам-то не догадаюсь… Одни кругом руками водители.

– Вань, а операторы и диспетчеры станции, это сейчас преимущественно кто? Креонидяне?

– До бунта этого в секторе Трибунала – да. Сейчас Авле Адин, всех нафиг закрыл до выяснения обстоятельств и причастности к беспорядкам. Шухер в общем основательный. Там такая, масштабная заваруха, оказывается, готовилась…

– Они Кромлеха хотели освободить?

– Угу, – Ваня подогнал шлюпку к следующей шлюзовой камере, выдвинул щупы, подключился дистанционно к датчикам. – ПО официальной версии. Знаешь, такая пацанская бравада, типа видали мы вас в гробу в белых тапочках с вашим Советом и с вашими законами… Ну, это вполне в духе Креониды, надо сказать. Что-то такое следовало ожидать.

Ульяна закусила губу.

– Они не призна́ют поражения, да?

– Не-ет, это вряд ли. Поэтому Совет и пытается все замять. Видать шапки-то могут полететь весьма крутые. А тут ты со своей упертостью, – Ваня Лапин ухмыльнулся. – Но на Тамту сейчас не спокойно. Они ж станцию как свой персональный форпост рассматривали. А тут Клирик подсуетился и назначил Удгрина начальником станции, клириканца же Брасса Гри́ди – директором Академии, с допуском, считай, ко всем разработкам… – он отсоединил щупы. – База, «Аванта» 27-1-1114 снова на связи. Бета-Смиголь чиста. Помечайте там в своей шарманке.

– Слышу вас, «Аванта» 27-1-1114. Остался один объект.

– Совершенно верно, приступаю к его осмотру.

Ваня Лапин направил шлюпку вдоль корпуса. В обзорке проплыли главные шлюзовые ворота, через которые стыковались крейсеры и фрегаты Космофлота. Шлюпка прошла чуть выше их фарватеров, чтобы не зацепить шедшие по выставленным ходовым знакам суда. Ловко вывернула по экспоненте, сработала маневровыми, разворачиваясь. Мягко притормозила в искусственном гравитационном поле.

– А вообще, знаешь, Ульян. Удгрин может быть прав, и освобождение Кромлеха – всего лишь завеса. Чтобы убрать тебя, – он покосился на девушку. – Кромлех – отыгранная карта. Ради таких революции не делаются. А вот то, что знаешь ты-ы. И главное – откуда ты это знаешь… То, что ты выдала сегодня на заседании, – он прищурился, подбирая подходящее определение, – это представляет опасность для Совета вообще и для некоторых его членов в особенности. Не понятно же, что там кроется в твоей черепушке?

Он невесело хмыкнул.

– Ваня, ты говоришь загадками, – Ульяна нахмурилась.

Парень неопределенно повел плечом, кивнул:

– Пусть так. Просто будьте осторожнее там с парнями. Может так случиться, что охота, которую устроил на вас «Сциона», детские шалости в песочнице, по сравнению с тем, что могут вам устроить, объединившись, Совет, Креонида и Клирик, – он завершил программу диагностики последней шлюзовой камеры, отключил щупы и, ловко сманеврировав, развернул шлюпку.

Решительно поднялся:

– Так, иди сюда. – Он отодвинул ящик с запасными креодисками, заглянул за него, кряхтя, дернул спрятанный в нише рычаг. Из углубления в стене выдвинулась матовая створка, за ней оказалась капсула размером с батискаф. Ваня кивнул на нее: – Это твое транспортное средство на ближайшие три с хвостиком часа.

– Похоже на корыто, – Ульяна с сомнением уставилась на хрупкое суденышко. – Вань. А внешние визиры Тамту не зафиксируют, что ты это чудо техники запустил со своей «Аванты»?

Техник-смотритель неопределенно махнул рукой:

– Мы как раз в слепой зоне. Я потом еще раз к Чизанке подключусь, доложу диспетчеру о завершении работ. Все продумано! Не тот парень Ваня Лапин, чтоб быть таким фуфлыжником и погореть на непогораемом, – Ульяна покачала головой, осуждающе покосилась на улыбающегося Лапина. Тот будто не заметил: – И вообще, мадам, что за намеки и грязные подозрения. Это глиасовый манипулятор, между прочим. Его обычно используют для внешнего ремонта тонкого оборудования, чаще всего спецы лаборатории программирования. Конкретно эта – списанная бандура, которую мы с мужиками подшаманили до уровня полноценного звездолета, – он любовно похлопал по матово-серебристому боку капсулы. Набрав код на темно-серой панели информера, открыл верхний люк. – Проходишь через горловой люк. Настройки кодировки введены, ничего не трогай. На всякий случай, не дыши даже. По моей команде стартуешь. Стартового импульса хватит для транспортировки тебя в заданную точку координат. Далее ждешь.

Ульяна сосредоточенно кивнула. Паника, хоть и прикрытая вуалью нейростабилизатора, ударила по вискам, полыхнула перед глазами. Затаив дыхание, девушка нырнула в открытый Ваней люк. Времени совсем не оставалось.

Ваня заглянул внутрь:

– Слышь, Ульян. Чего хочу сказать. Аппарат, конечно, знатный, но старый. Энергоемкости по-честноку хреновые, если не сказать хуже. Ты это… Энергию экономь, короче. Мало ли… Вдруг «Фокус» задержится…

«Главное, чтобы он вообще появился», – отметила про себя Ульяна и кивнула:

– А то я, типа, не догадалась, зачем ты меня фабрицевтом обрызгал с ног до головы и выдал спецкостюм для улучшения терморегуляции.

Ваня кивнул.

– Я знал, что ты догадливая. Удачи, Ульян. Крыжу с Авдеем привет.

– Само собой, – девушка разместилась в единственно кресле, напротив огромного демоэкрана.

Примитивная консоль управления манипулятором – пара джойстиков, сенсорные перчатки и серия кнопок для активации оборудования. Консоль управления аппаратом – отдельно, небольшая выдвижная платформа со знакомыми Ульяне символами. На мониторе горели координаты конечной точки и расчетные данные полета. Три часа сорок минут.

– Ну, с богом, – тихо прошептала.

Ульяна слышала, как Ваня задраивал горловые люки, как глиасовый манипулятор поскрипывал в креплениях, как прошелестела, задвигаясь, гермопереборка «Аванты», а легкое Ульянино суденышко выскользнуло из шлюзовой камеры. Ноги упирались в стенку под консолью управления, в неудобном кресле было жестко и холодно, а спина затекла почти сразу, стоило Ульяне пристегнуться. Девушка кое-как отрегулировала сиденье, чтобы стало комфортнее, сдула со лба выбившуюся рыжую прядь.

Здесь оказалось адски холодно, нос покраснел и сразу замерз, кончики пальцев заледенели до бесчувствия. Ульяна шмыгала носом, дула на них, чтобы хоть как-то согреть.

Короткий звуковой сигнал сообщил об активации программы полета. Сработали маневровые, таймер включил обратный отсчет. Одновременно на консоли управления загорелась кнопка запуска импульсного двигателя.

Под куполом прошелестел голос Вани Лапина:

– Ульян, на будущее запомни: для связи – канал Лепра. Крыж знает кодировку. И удачи!

Мягкое давление на грудную клетку усилилось, уши заложило – Ульяна физически ощущала, как отдаляется от «Аванты», Тамту и несется в чернильную пустоту.

Ульяна, подняв ворот выданной Ваней спецовки, наблюдала, как распахивается перед ней беззвездное пространство. Это на Земле, на красивых картинках космическое пространство – будто звездное море. При ближайшем же рассмотрении космос – всего лишь пустота. Крохотные пучки света, жесткое излучение и холод.

Что из этого сейчас беспокоило больше: давящая пустота, страх, что ее никто не найдет, или холод? Онемевшими пальцами коснулась лба, прикрыла глаза. Все-таки оказаться в этом ледяном гробу до конца своих дней – самое страшное.

Девушка решительно потянулась к панели управления системой жизнеобеспечения, медленно оттянула вниз джойстик отопления, убавив еще несколько градусов. Отключила внешние визиры. Огромный демоэкран перед ней потускнел и погас. Теперь она оказалась внутри матового непрозрачного шара, словно младенец в утробе матери. Главное – чтобы хватило энергии дождаться «Фокуса».

Зато окружающая пустота не так давила.

Подумав, девушка отключила верхний свет, оставив подсветку монитора управления. Мрак стал густым, прилипчивым. Он оплетал паутиной, забивался в легкие, давил на глазницы и барабанные перепонки. И вот уже Ульяне стали мерещиться странные звуки: как с тихим влажным шлепком закрываются собственные веки, как подобно мехам работают собственные легкие, как поскрипывают собственные суставы, как по венам течет кровь. А еще монотонный, похожий на писк комара, свист. Помнится, в первые минуты полета на «Фокусе» она тоже слышала этот свист. И все думала, откуда он. Пауков на одной из лекций по нейротрансмиссии сказал, что человек иногда слышит, как передается импульс через синапсы. Ульяна тогда решила, что шутит. Сейчас она совершенно точно поняла – нет.

В почти абсолютной, разбиваемой лишь шелестом двигателя и воздухоочистителем тишине, она отчетливо слышала, как импульсы ее собственных нервных клеток передают сигналы через узкие синаптические щели. Она легко представила, как в воспаленном паникой мозгу возникает разряд, как он бежит, торопится, чтобы заставить сердце биться сильнее и согреть непутевую хозяйку.

«Надо будет Паукову сказать, пусть посмеется», – мелькнуло в голове.

От мысли об Артеме стало теплее.

Девушка растерла ладони, подышала на них.

Взгляд невольно зацепился за мерцающие в вязкой темноте яркие квадратики цифр: координаты дальней транзакции и расчетное время до встречи с «Фокусом». Пунктирная линия проложенного курса, будто нить мифической Ариадны, тянула ее крохотный аппарат через мертвенно-звездное море. Золотая бусина на мерцающей нити – это она, Ульяна, в ее хрупком суденышке.

Не отпуская взглядом заветный ориентир, девушка отстегнула ремни безопасности, перевернулась на бок и, поджав под себя ноги, плотнее закуталась в спецовку. Скрестила руки на груди, спрятав под мышками заледеневшие пальцы.

«Все равно холодно», – отметила про себя.

Изо рта выбивался призрачный, окрашенный бледным сиянием от монитора, пар. Оседал угловатыми кристалликами на ткань спецовки, вился сказочным шлейфом Снежной королевы над приборами, манил и успокаивал. Подумав, Ульяна потянулась к заколке, распустила по плечам волосы. Кажется, так стало чуточку теплее.

Прикрыла глаза.

Мерно гудела система вентиляции, собирая конденсат. Иногда тихо всхлипывали и тут же испуганно умолкали датчики.

Вкрадчивый шорох пробивался сквозь дремоту, неуловимо касаясь возбужденных рецепторов. Ульяне снилась осень. Припорошенные первым снегом, тонким и колким, потемневшие листья. Река, схваченная морозом: по ее желтовато-прозрачной поверхности неслись мелкие льдинки, разбиваясь о прибрежные камни. Горбатые сопки, вот так же, как и она сейчас, завалились на бок и прятали лобастые головы под мохнатыми сосновыми шапками. Густой аромат тайги, талого снега и остывших камней.

«Ш-ш, – шелестело октябрьской листвой, – видишшшшь… моя… Она моя…»

И будто тень между голых стволов.

Отчетливый удар по корпусу и свист системы оповещения.

Ульяна подскочила, едва не ударившись лбом о кант горлового люка, растерла глаза. Заветная зеленая панель с квадратиками координат окрасилась красным, под ней появилась вторая строка – курсовые отметки отклонения от заданных координат. Минус девять градусов, минус девять целых и три десятых, четыре десятых… Десять!

Руки не слушались. Окоченевшие пальцы с трудом нащупали пульт активации навигационной системы.

Свободной рукой торопливо вернула спинку кресла в горизонтальное положение, пристегнулась.

– Голосовое управление, – скомандовала. Система отозвалась щелчком, но не запустилась. Нет у нее голосового управления. – Черт подери этот катафалк.

Ручное управление запустилось со второй попытки. Ульяна попробовала скорректировать курс маневровыми, все еще надеясь обойтись без дополнительных трат энергии.

Крен вправо, давление на грудную клетку – золотистая точка на навигационной карте сблизилась с первоначальным маршрутом. Знаки корректур, торопливо сменяясь, устремились к заданным координатам.

Удар по корпусу.

Ульяна настороженно прислушалась: значит, в первый раз тоже не приснилось. Значит, что-то повлияло на курс.

Навигатор активировала внешний сканер и загрузила визиры.

Крохотное суденышко плыло в мутном газопылевом облаке. Рука потянулась к датчикам анализа внешней среды, вернее, тому месту, где они были на «Фокусе». Но манипулятор системой анализа внешней среды, конечно, не оборудован. Ульяна тихо чертыхнулась, закусила губу.

– Ну вот, что за сюрпризы, – девушка уставилась на карту: ее манипулятор неторопливо возвращался на курс.

И снова: толчок и… стук снаружи.

Ульяна выпрямилась и автоматически посмотрела вверх, будто могла что-то увидеть через плотную глиасовую оболочку.

Но в голове созрела догадка: манипулятор попал в стоковое трассовое течение. «Фокус» их даже не замечает, для него оно все равно что легкий бриз для парусника. А вот для легкого аппарата с маломощным двигателем… Понятно, откуда и белесая субстанция, и стук – очевидно, более крупные фракции в составе течения, возможно, фрагменты космического мусора или кометное вещество.

Ничего хорошего эта догадка не сулила – ее по-прежнему уносило в сторону от заданных лоций. Пересечь поток, вернуться на заданный курс, и израсходовать на это весь заряд энергоемкостей – это не совсем то, что хотела бы сейчас капитан Рогова.

– Надо выбираться, – девушка вывернула штурвал, добавила мощности маневровым двигателям. Сейчас главное – не паниковать. Главное – вырваться из потока, который сносит ее с заданного курса.

Выставив курсоуказатели на возврат на изначальные координаты, мягко взяла левее, подлавливая «слабый» поток внутри течения. Закусила губу, медленно выдохнула. Приготовилась.

Она бросила взгляд на монитор с курсовыми отметками. До запланированной встречи с «Фокусом» оставалось тридцать девять минут.

Мгновение на принятие решения, рука потянулась к кнопке запуска импульсного двигателя, провела по заиндевевшему циферблату: заполнение энергоемкостей тридцать шесть процентов. «Может, и хватит», – мелькнуло в голове, надежда на спасение легла на плечи.

Самый малый вперед. Вправо, крен на правый борт. Влево. Прямо. Малый вперед. Самый малый вперед.

Поймав вектор слабого течения, вдавила педаль импульсного двигателя в пол. Рывок. Серо-черное облако расступилось перед ней, собравшись на миг в призрачную гримасу: бестелесное существо с вытянутой зубастой мордой и тонкими когтистыми лапами неловко взмахнуло ими и оскалилось.

– Нифига себе, – пробормотала себе под нос Ульяна, автоматически глянула на заряд батареи.

Двадцать процентов.

Она истратила на маневр шестнадцать процентов энергии.

Перед глазами все еще мутнела серо-черная полоса, по глиасовой обшивке шелестели мелкие фракции трассового течения, будто тончайший песок сыпался. Прорыв и демоэкран показал чистое беззвездное пространство. Рывок, в показавшее «чистым» окно. В равнодушно мерцающее полотно открытого космоса.

Никогда Ульяна ему так не радовалась.

И тут же – мощный удар по корпусу, отчетливый металлический скрежет будто ногтем по стеклу, шелест.

Девушка почувствовала, как леденеет кровь в венах, замерла. Глаза медленно округлились – по корпусу кто-то или что-то передвигалось. Это нельзя было с чем-то спутать: Ульяна услышала, как дернулся снаружи рычаг открытия горлового люка. Раз. Потом еще, сильнее.

Шумно выдохнув, девушка подскочила, дотронулась до внутреннего крепления, будто собиралась удержать его таким образом.

Щелчок.

Ульяна видела, как мигнули цифры на экране допуска внутрь манипулятора. Дисплей допуска окрасился синим, в прозрачных квадратах мелькнули цифры. Зажглась и погасла кнопка ввода.

Короткий сигнал системы: отказ в допуске. Ульяна ошарашенно наблюдала, как дисплей, не успев погаснуть, снова мигнул синим, а на его поверхности замелькали цифры ввода.

Ошибки быть не могло: кто-то, там, снаружи ее капсулы, пытался подобрать код и попасть на борт!

В груди похолодело, ладони, только минуту назад коченевшие от холода, вспотели. По спине пробежала липкая волна паники. Новый толчок, от которого капсула качнулась, будто потревоженная порывом ветра кабина фуникулера. Ульяна уперлась в стену, чтобы не упасть, отчетливо почувствовав укол в том месте, которого коснулась рука. Укол с той, внешней, стороны! Будто раскаленной докрасна иглой.

«Как? Как такое возможно?!» – девушка одернула руку – на ладони проявился рваный овал ожога. Осторожно опустилась в кресло, наблюдая, как дергается рычаг запорного устройства, как мелькают цифры ввода на панели допуска.

Резкий звук отказа допуска на борт.

– Господи, помоги, – Ульяна прошептала беззвучно, втискиваясь в неудобное операторское кресло, словно в колыбель.

Взгляд словно приклеился к горловому люку, рука потянулась к дыхательной маске, придвинула ее ближе.

Замерла.

Прислушалась.

Ровное гудение вентиляции. Биение собственного сердца. Сбивчивое дыхание.

Тишина.

И снова приглушенный шепот, от которого леденела кровь… «Мойа… мойааа», – и шуршание по обшивке. Отчетливые крадущиеся шаги.

Справа, со стороны камер внешнего наблюдения. Ульяна медленно повернула голову к монитору: с экрана на нее уставилась узкая звериная морда без глазниц, прильнула к визиру, закрыв собой добрую половину демоэкрана. Девушка коротко вскрикнула, перестала дышать, прикрыла рот помертвелой рукой.

Существо за бортом исчезло с визиров, вернулось к горловому люку, снова дернуло наружный рычаг, но на этот раз еще сильнее – корпус скорлупки содрогнулся.

«А если попробовать вырваться? Ведь не может бы эта хтонь, прилепившаяся к корпусу, еще и передвигаться с космической скоростью», – Ульяна, закусив губу, перевела все мощности на импульс, оставив энергии для жизнеобеспечения на один час десять минут.

Она спустила ноги с кресла, нащупала педаль запуска импульсного двигателя. Под явственный скрежет когтей по обшивке снова ввела корректировку курса, выправив его на дальнюю транзакцию. Время до захода на координату встречи с «Фокусом» стремительно увеличивалось. Сейчас уже почти на пятнадцать незапланированных минут.

Прислушалась: тот, кто был снаружи тоже притих, но Ульяна ясно угадывала его присутствие. От страха и напряжения тело перестало ощущать холод, темнота теперь не казалось чем-то страшным и чужим. Она манила, как спасение. Потому что лучше она, чем то, что бьется сейчас внутрь.

В висках стучало, заполняя сознание предчувствием реальной, смертельной опасности. Сердце неистово билось, потому что только одна попытка. А потом…От понимания того, что может быть потом, если эта попытка окажется неудачной, навигатору стало жарко. Потому что со старыми энергоемкостями манипулятора и допотопной навигационной системой, отсутствию маячков и возможности открытого пеленга… в общем, второй попытки не будет.

Собравшись с духом, Ульяна вдавила педаль импульсного двигателя в пол. В ушах свистело от перегрузки – стабилизатор давления и гравикомпенсатор она выключила, переведя все мощности на один-единственный рывок. Глаза слезились от давящей боли, штурвал выскальзывал из вспотевших рук. Кажется, она кричала. Во всяком случае, она слышала свой голос и физически ощущала, как рвались связки.

Она давила на педаль до тех пор, пока индикатор заряда энергоемкостей не ушел в красную зону и не погас.

Время до встречи с «Фокусом» стремительно сокращалось.

Час.

Пятьдесят шесть минут.

Сорок минут.

Расстояние до расчетной точки все ближе.

Ульяна с шумом перевела дыхание, растерла по щекам слезы. С надеждой прислушалась: что бы не представляло из себя то существо, которое находилось снаружи, которое подбирало код доступа к ее шлюпке, оно должно было отстать.

Тишина.

Шипение вентиляции.

Отстукивание таймера.

Легкое касание, белый саван опустился на демоэкран, сформировавшись застывшей в оскале клыкастой маской.

– Что тебе от меня надо! – заорала Ульяна в монитор, будто существо по ту сторону экрана могло ее услышать. В памяти всплыла брошенная Теоном фраза об исчезающих земных экипажах, которой она не придала особого значения. Что, если появилась новая форма аномалии? Ему не требуется защитный скафандр или оборудование. Ему не требуется воздух, ему не опасно излучение. Тот, кто рвется внутрь ее шлюпки, делает это целенаправленно. Он обладает интеллектом!

«Что это?» – от страха сковало легкие, в ушах звенела тишина, разрываясь скрежетом лап по корпусу манипулятора и равнодушными звуками системы допуска.

Энергии двигателя не осталось.

Второй попытки оторваться не будет.

Воздуха осталось на пару десятков минут.

«Фокус» не успеет. Он просто не найдет ее в стороне от заявленных координат.

Но скоро ей будет все равно.

Снова дернулся рычаг горлового люка. Дисплей допуска снова мигнул синим, цифры в его середине замигали хаотично, со всей очевидностью подсказав навигатору, что тот, кто снаружи, принялся подбирать код.

Ульяна закрыла глаза, безвольно опустилась в кресло.

Откинулась на спинку: она не выйдет на заданные координаты живой.

– Мужики, расчетное время прибытия на заданные координаты, – Кирилл замолчал, сверился с данными приборов, – два часа пятнадцать минут.

Вся мужская часть экипажа «Фокуса» – Наташу около часа назад Пауков настоял и отправил в камеру гиперсна – выглядела уставшей: шестнадцать часов с лишним на марше. Они миновали основную часть пути, но вошли в сектор, контролируемый креонидянскими патрулями, поэтому передвигались с закрытым пеленгом, коврово сканируя все пространство вокруг, чтобы успеть свернуть и перестроить маршрут до того, как их «засекут» и остановят.

Василий практически не отводил взгляд от пеленг-карты, вручную изменял чувствительность датчиков, радиус сканирования и то расширяя горизонт раннего оповещения, то сужая его – так он рассчитывал миновать «мертвые зоны». Глаза слезились от напряжения, спину свело.

Айтишник бросил короткий взгляд на Паукова, заметил, как у того дрожат руки. Вздохнул, сообщил хмуро:

– Приближаемся к группе автономных вех Триполь, владелец Креонида, предлагаю снизить скорость, пройти в тени остаточного шлейфа кометы А-320-Зарина.

– Есть снизить скорость, пройти в тени шлейфа, – отозвался Авдеев, активируя маневровые. – Скорость шестнадцать, курсовой угол четыре, – «Фокус» лавировал в тени газопылевого облака, ловко прячась от радаров. – Вижу автономные вехи, на три часа по правому борту.

– Активность альфа-ритмов «Фокуса» выше нормы, странно. Кир, как «Фокус» слушается?

– Да нормально вроде, – Авдеев пожал плечами.

Пауков перехватил тонкое серебристое стило, покосился в угол рубки: там, в кресле у стены, скрючившись, дремал Тим Резников, наотрез отказавшийся покидать рубку. Дремал и тихо похрапывал. Артем покачал головой, но будить парня не стал.

Неутомимым выглядел только Ираль. Заняв место второго навигатора, он вел «Фокус» своим ходом, минуя транзакции и досмотровые точки, ловко обруливая выставленные патрульными службами маяки. Шел точно выставленным курсом.

– Импульс на двадцать, – тихо скомандовал, привычно растягивая шипящие. – Скорость горизонтального перемещения десять.

Кирилл добавил мощность. Команду мягко вдавило в кресла, пока не сработала полевая защита.

– Я все думаю, как Улька окажется на этой транзакции? Как долго сможет там быть. – Кирилл, зевнул, шумно втянул носом воздух, справляясь с тем, как неприятно заложило уши.

– Что там вообще происходит, на Тамту, – Вася Крыж задумчиво тер подбородок, скрипел небритой щетиной. – Мужики, заполнение энергоемкостей восемьдесят процентов, – сообщил он. – Может, успеем дозаправиться? На всякий пожарный…

– Не будем рисковать, – Артем сидел как на иголках, поминутно сверяясь с креоником, верхнее поле которого по-прежнему пустовало, а рядом со строкой «Первый навигатор» пульсировала в режиме ожидания одинокий зеленый курсив.

Генетик бесшумно вздохнул.

Короткий звуковой сигнал. График нейроактивности «Фокуса» рванул в красную зону, пискнуло уведомление о перегрузке главного нейроузла, немедленно активировав систему аварийного оповещения. Одновременно Ираль обнаружил полную блокировку руля управления.

– Потеря управления. Риххт-та Джаль, – тихо чертыхнулся. – Что происходит, Паук?

– Код один, потеря управления судном, – Артем торопливо вводил аварийную кодировку, на мониторе распахнулась схема нейросети фрегата. Алым мигали три точки. – Крыж, блокируй первый нейроузел. Быстрее!

– Есть блокировать первый. Красная зона узел один-а, выключено, – клюв джойстика в боковой панели управления уперся в пол. – Красная зона, узел один-а-восемь, выключено. Узел один-три, выключено, – три тумблера из семнадцати первого нейроузла, понуро смотрели вниз. Пальцы Василия вспорхнули над консолью. – Запускаю «хвост».

Артем в это время вывел Наталью из гиперсна, сбросил ей на креоник срочное сообщение: «Код один. Срочно в рубку».

За несколько мгновений «Фокус» успел вывести из-под контроля экипажа один за другим оставшиеся нейроузлы.

Незнакомый механический голос сообщил:

– Внимание экипажа. Курс тринадцать. Внимание экипажа. Смена введенных координат на… Двенадцать. Сорок три. Двадцать четыре. Альфа сорок. Внимание экипажа, смена трассировки движения на… восемь. Импульс сорок. Скорость горизонтального перемещения двадцать восемь. Выход на скоординированную точку координат через… тридцать восемь минут шестнадцать секунд.

В рубке повисла пауза. Команда видела, как на рабочих мониторах строка за строкой появлялись новые данные, самостоятельно скорректированные искином корабля. На главном мониторе высветился новый маршрут, ведший к точке, расположенной чуть правее первоначальной 3Z-71.

Прошелестела мембрана гермопереборки, впустив в рубку запыхавшуюся и раскрасневшуюся Наташку: она на ходу поправляла клапаны комбинезона, затягивала бромох:

– Что случилось? – бросила, замерев на входе.

– Паук, ты вообще понимаешь что-нибудь? – Ираль повернулся к генетику. Артем не мог отвести взгляд от главного монитора.

– «Фокус» самостоятельно изменил курс. Наташ, занимай место первого навигатора, будем пытаться вернуть управление судном, – тихо скомандовал. – Василий, что говорит «хвост»?

Крыж оторвался от аварийного протокола, мрачно сообщил:

– «Хвост» в главный нейроузел пробраться не может. Заблокирован на втором вводе. Пытаюсь использовать обходной путь.

– Действуй.

Наталья в это время подтянула к себе навигаторское кресло, устроилась, закрепила височные диски. Пневмоподвеска мягко увлекла ее под потолок.

– Активирую лианин, Наташ. Приготовиться второму навигатору. – Он аккуратно добавил мощность лианина обоих навигаторов. – Что видите?

– Ребята, прежний курс на 3Z-71 отсутствует полностью. Флиппер тянет курс на другую точку, – Наталья закусила губу, спросила с сомнением: – может быть, это опять из-за Ульяны?

– А может быть он просто вышел из-под контроля и утащит нас черти куда. А Ульяна будет на 3Z-71. Медленно умирать? – Артем чувствовал злость из-за собственной беспомощности. Шумно вдохнул мягкий, пропитанный грозой воздух «Фокуса», проглотил собственное раздражение. Проговорил спокойнее: – Вась, командуй, я полез отключать первую линию вручную.

– Сдурел? – Василий распрямился. – Какой-никакой, но «Фокус» функционирует, а без первой линии что будет?

– Переводи мощности на резервную линию. Освободи под них двенадцатую, я сегодня закончил ее калибровку, работает как часы. – Артем уже снимал китель, бросил его на спинку кресла, нацепил на голое запястье бромох, сунул в пазы-крепления креоник. Потряс за плечо сонного Тимофея: – Тим, подъем, ты мне нужен!

Рванул из рубки.

– Паук! Седьмая секция! – крикнул ему вдогонку Крыж. Чертыхнулся, активировал внутреннюю связь через креоник, проговорил спокойнее: – Заходи на первую линию через седьмую секцию. Там удобное окно.

Наташа и Кирилл в это время пытались вернуть Флиппера на первоначальный курс.

– Правые маневровые двигатели. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, – голос Кира, мягкий, спокойный. Казалось, что все под контролем, рядовая ситуация. – Левые маневровые уменьшаем до десяти. Курс четыре. Восемь… Черт, не слушается…

– Попробуем одновременно уменьшить скорость горизонтального перемещения и запуск правых маневровых на двадцать пять? – предложила Наташа.

Ираль предостерегающе пробормотал:

– Срыв потока будет, завалимся на левый борт. Медленно меняйте курс изменяя скорость горизонтального перемещения и курсовой угол… Медленно. Авдей, еще медленнее…

Наташа чувствовала рядом, в нейросети корабля, Авдеева, слышала его прерывистое, напряженное дыхание. И собственное бессилие: «Фокус» оставался глух. Тем страшнее казалось происходящее рядом: срывающийся на хрип голос Артема, тревожный Василий. Страх, что Пауков может быть прав, и из-за ошибки навигации они окажутся в другой части подсектора и не успеют подобрать Ульяну.

Страх пробирался под ногти, ледяной змеей полз по венам, все выше, подступая тошнотой к горлу.

Наталья упрямо уставилась в раскрытую перед глазами карту. Тонкие линии курсовых отметок, знаки корректур… Не взирая на стандартные вехи и лоции, не прячась. Напролом.

Она видела, как «Фокус» пробил пеленг-зону, выскочил практически перед СТП-датчиком подсектора. Сигнал на мгновение поменял кодировку, сообщив диспетчерам о несанкционированном пересечении фарватера.

– Ребята, – тихо позвала Наталья. Ее не услышали.

Увиденное беспокоило. Точка как завершение проложенного маршрута тревожно мигала. Наталья была готова поклясться, что она смещается. И навигационная система корабля тут же вносила корректировку в курсовые отметки.

– Наталья, не сдаемся, пытаемся вернуть Флиппера на курс! – Кир начал беспокоиться, чуть повысил голос.

Натка закусила губу, наблюдая как «Фокус» с ослиным упрямством мчится к конечной точке маршрута.

Ираль встал со своего места, подошел к старпому:

– Крыж, чем помочь?

Василий развернул к нему выдвижную панель с графиком нейроактивности корабля, бросил коротко:

– Следи за динамикой, если показатель альфа-ритмов дойдет до отметки семьдесят, кричи. И поглядывай за монитором Паука, как там наши навигаторы… Ребята, увидите изменения, тоже говорите, лады́?

Клириканец посмотрел на монитор: на экране горела алым цифра шестьдесят шесть. На его глазах мигнула и превратилась в шестьдесят семь. Ираль тяжело вздохнул, посмотрел снова на проложенный «Фокусом» маршрут, прищурился.

Внутренняя связь прошелестела голосом Паукова:

– На месте. Ввожу аварийную кодировку допуска. Восемь. Тридцать. Шесть. Ввожу персональный номер 130-пси-эпсилон-12. – Система издала короткий звуковой сигнал, похожий на вздох. Пауков сообщил: – Все, я внутри, подключаю камеру.

На рабочем мониторе Василевса появилась дополнительная секция, на которой мелькнула небритая физиономия Паукова, за его спиной маячил с фонариком растерянный Резников. Камера прокрутилась и уставилась в блок проводов и подключенный к нему дисплей.

– Диктуй код активации защитного протокола, – командовал Пауков.

Крыж сверился с выгрузкой, начал диктовать:

– Два, девять, девять, сто, три раза дэ кириллицей. Двести. Enter.

Наташа сразу заметила, как в нижнем правом углу ее рабочего монитора мигнул красным напоминающий разветвленный USB разъем знак. Одна из трех веток, помеченная единицей, загоревшись, осталась гореть. На ее конце появился крест.

– Ребята. Кир, Вася, Ираль, – позвала она в тревожную пустоту.

– Щас-щас, Наташ, минутку, – Василий снова склонился к микрофону: – Паук, резервная линия подготовлена. Сейчас даю тебе цифры ввода…

Наталья видела, как внизу, под появившимся знаком формируется новая бегущая строка. Девушка не успевала фиксировать и запоминать стремительно меняющиеся знаки, цифры, коды. Но отчетливо понимала, что «Фокус» реагирует на попытку взлома его систем. Он выстраивает линию защиты.

Сработал правый импульсный двигатель, мигнули данные о расчетном времени прибытия на заданную точку. Пятнадцать минут тридцать секунд. У Натальи перехватило дыхание.

Крыж внизу консультировал Паукова:

– Зеленый кабель не трогай, он завязан на седьмую линию. Строго оранжевый в районе «крокодильчика» и желтый, идущий от стабилизатора.

– Понял. Тим, давай зажим. Не, вот этот, с синим наконечником! Не суетись. И фонарь вот сюда свети.

Он одной рукой перехватил удобнее оранжевую жилу у основания крепления, другой – осторожно отделил желтый кабель от остальных, передавил поданным Тимом зажимом. Шумно выдохнул.

– Тимыч, возьми у меня в правом кармане полигласовый нож, он с серебристой ручкой, похож на скальпель, – Тим аккуратно залез в накладной карман справа, потянул за серебристую ручку. – Ага. Верно. На счет три, четко, одним движением, перерезаешь желтый кабель у основания зажима. Понял?

Парень сопел рядом.

– Понял, Артем Геннадьевич.

Изловчился, нырнул под локоть генетика, чтобы удобнее подобраться к нужному месту.

– Готов? – Пауков чувствовал, как по вискам стекает пот, изловчился, вытер плечом. – На счет три. Раз. Два. ТРИ!

Они одновременно перерезали два кабеля: желтый в точке ввода и оранжевый. Жи́ла нейронной сети фрегата будто потухла на мгновение, вырванный из сети стабилизатор откатился в сторону, под ноги генетика.

Артем прислушался, полез к креонику, собираясь вызвать Крыжа.

Края обрезанных кабелей засветились. Артем отчетливо видел, как на них сформировались прозрачные смолообразные капли. Короткий встречный импульс соединил оранжевую и желтую нить, напрямую, минуя вырезанный блок стабилизатора.

Генетик почувствовал, как глаза округлились. На плечи будто ледяную шубу надели – стало холодно и жарко одновременно.

– Это как вообще?

На его глазах «Фокус», нейрон за нейроном, линия за линией, выстраивал новый нейроузел, Двадцать сантиметров появившегося буквально из воздуха материала светились ярко синим, испуская слабые электрические разряды – Артем и Тимофей видели короткие искры-молнии, которые отлетали от вновь создаваемого материала.

Серебристо-синий кабель уплотнился, новые жилы встроились в нейросеть фрегата так, будто там и были с самого начала.

Артем протянул руку – дотронуться до этого, случившегося на его глазах, чуда.

Вспышка, разряд. Его отбросило на метр в сторону, генетик с силой ударился затылком о стойку информера.

– Черт! – рука онемела до плеча, в ушах гудело.

– Артем Геннадьвич! – Тим бросился к нему, помог встать. – Это что?

– Это нейромодуляция, Тим. Это неконтролируемая нейромодуляция, – Артем наблюдал, как двадцать сантиметров надстроенной нейролинии покрылись оранжево-желтой пленкой, а дверца седьмой секции плавно задвинулась.

– Ребята! – Наташа повысила голос. – Флиппер меняет кодировку защитного протокола на главном нейроузле!

– Что? – Вася Крыж подскочил, заглянул в ее монитор: – Твою ж кодировку. – Он поднес креоник к губам: – Паук, отставить оранжевый в районе «крокодильчика» и желтый. «Фокус» изменил кодировку аварийного протокола и заблокировал сервак.

– Он восстановил первую линию, минуя стабилизатор, – сообщил Пауков из динамика. – На моих глазах достроил волокно… из воздуха, Крыж. Прямо из воздуха!

Лианиновое полотно медленно выключилось до минимума, выбросив навигаторов из нейросети.

– Я ничего не вижу, – почти одновременно сообщили Наташа и Кир.

Ираль наблюдал, как тает график, кивнул Василию:

– Разве так должно быть?

Крыж, коротко глянув на рабочий монитор Паукова, бросил генетику:

– Паук, бросай все к чертовой бабушке, дуй к нам. Мы потеряли Флиппера. Теперь, кажется, окончательно.

«Фокус» мчался вперед, медленно наращивая скорость и сокращая время до прибытия в выбранную им точку. Экипаж беспомощно следил, как на них реагирует система галактического оповещения. Видел, как мигает, уходя в карминно-алый, внешняя связь. На карте загорались навигационные вехи, диспетчерская база прокладывала один за другим предполагаемые маршруты следования, и один за другим Флиппер игнорировал их.

Синие лоции горели ярко.

Но ярче всех горела конечная точка, к которой стремился мятежный фрегат.

Ульяна наблюдала, как на дисплее доступа меняются значки кодировки. Цифры сливались в единый поток, настырно вклиниваясь в систему безопасности. Программа уже дала «добро» на шесть из девяти цифр.

Восемь. Тридцать пять. Девятнадцать. Двадцать два. Два. Шестьдесят три.

Еще три фрагмента кода и все. Кто бы там ни был и зачем он не пытается вскрыть манипулятор Ульяны как консервную банку, ему удастся до нее добраться.

Кончиками покрасневших от холода пальцев девушка дотронулась до запорного устройства, будто умоляя его продержаться еще пару минут. Покосилась на навигационную карту: до точки встречи с «Фокусом» почти шестнадцать минут лета.

Энергии на десять.

Далее – отказ отопления, отказ системы кислородообеспечения, отказ средств регулировки давления. Аварийно-спасательный скафандр в манипуляторе отсутствовал. Ульяна прикинула в уме: дыхательная маска подарит ей еще около пяти минут в адском первобытном холоде. Шанс. Призрачный. Почти нереальный. Но она цеплялась и за него.

Резкий сигнал системы допуска.

Ульяна похолодела: цепочка полупрозрачных кнопок на мониторе допуска моргнула зеленым. На экране застыл седьмой элемент кода.

В квадратике загорелась греческая буква гамма.

Цифры в восьмом и девятом снова с остервенением слились в единый поток.

– Что же делать? – простонала Ульяна. В голове всплыла фраза Тиль Теона: «Исчезают земные экипажи». Неужели вот так же, как она? Вот так просто какое-то существо, создание – даже сложно подобрать определение той твари, что скреблась об обшивку, из газо-пылевое облако малозаметного трассового течения, оказалось способно методично подобрать код доступа на космический корабль и… И что? Что происходит с экипажем?

Но еще больше пугало другое. Узкая морда с крохотными глазками-пуговками, тощее тело на тонких лапах, длинный хвост. То существо из видения, подаренного энергоном, когда она подключилась к нему через Флиппера. То существо, которое она обнаружила в мутно-черном облаке на краю Вселенной. То существо, которое тогда обернулось ею самой! И оскалившаяся морда, что смотрела на нее с демоэкрана.

Это было оно и тоже существо.

«Имплементация расы-наследницы завершена».

Что-то мутно-гнетущее всколыхнулось в глубине души. Поднялось к горлу едким привкусом желчи.

Она не расспросила Теона подробнее. И, кажется, теперь уже не сможет.

Она с сомнением посмотрела на подмигивающие огоньки на панели манипулятора, активировала собственный креоник. Включила запись.

– Дата: Двадцать первое августа. Время: четыре часа тридцать три минуты по среднегалактическому времени. Борт шлюпки-манипулятора… Черт, даже не знаю номера этого катафалка… Порт приписки – галактическая станция Тамту. Оператор – Рогова Ульяна Аркадьевна, капитан исследовательского фрегата «Фокус» бортовой номер 01-00-15 порт приписки станция Тамту… – она судорожно сглотнула, выровняла дыхание, заставив голос перестать дрожать. – Сообщение для тех, кто обнаружит эту коробченку. Со мной или без меня, – она покосилась на мигающие квадратики на дисплее доступа. – Вечером двадцатого августа была эвакуирована со станции Тамту. Заданный вектор движения по навигационным вехам триста двадцать восемь дробь семнадцать, конечная точка маршрута 3Z-71, дальняя транзакция станции Тамту. Цель переброски – встреча с экипажем фрегата «Фокус», – Ульяна подула за окоченевшие пальцы, бросила короткий взгляд на навигационную карту, отметила про себя, что до запланированной встречи в ребятами оставалось одиннадцать минут. Шкала энергоемкостей стремительно окрашивалась алым. – Через один час сорок две минуты движения к указанной точке на координатах двадцать пять, тринадцать, восемь, тридцать четыре, попала в стоковое трассовое течение, которое отнесло сильно правее. Более точные координаты смещения дать не могу, оборудование обесточено, но наверняка тот, кто слушает это сообщением сумеет расшифровать записи аварийного самописца. Находясь в облаке, обнаружила попытку подбора кода доступа внутрь манипулятора. Визиры зафиксировали существо, – Ульяна наморщила лоб, понимая, на сколько нелепо это все звучит, – существо без защитного скафандра или иного защитного оборудования. Похоже на какое-то животное, с хвостом, тонкие когтистые лапы, морда зубастая, длинная. Подробнее описать не могу. Существо мыслящее. Вот прямо сейчас оно методом подбора получило семь из девяти элементов кода доступа внутрь манипулятора, – Ульяна видела, как восьмой квадратик дрогнул. В нем застыла латинская Джи. Сердце болезненно ударилось о грудную клетку. Прошептала: – Восемь… из девяти знаков. Выходит, оно нашло способ подключиться к системе, проанализировав кодировки безопасности, выяснило коэффициент уязвимости, нашло точку уязвимости. И долбит по ней. Прошу передать данное сообщение начальнику криминальной полиции сектора Тиль Теону и руководителю проекта «Фокус» Артему Паукову, – при упоминании имени Артема, голос предательски дрогнул, девушка закусила губу, запрокинула голову, отвернувшись от динамиков креоника. – Темка, я люблю тебя. Найди моих… Скажи…Что-нибудь скажи им, Тем. Чтобы мама не плакала.

В груди стало горячо. Мучительно медленно, девятая иконка на мониторе дрогнула, окрасилась зеленым. Из ее недр – Ульяна видела это отчетливо – выплывала, проявляясь цифра. Медленно загорался зеленым хвостик девятки, выпирало ее округлое брюшко, выворачивалось на изнанку воинственное «семь». Девяносто семь неторопливо встало на свое место.

Перед глазами девушки потемнело, креоник выскользнул из рук.

Окна демоэкранов озарились неистово-желтым, визжащий монотонный крик ударил по перепонкам, удар. Толчок. Ульяна свалилась с кресла, растянулась на полу, больно ударившись затылком об угол консоли. Стало горячо: затылку, шее, плечам. Пальцы хватали воздух, не находя опоры, тело непослушно съезжало под кресло, между стойками операторского кресла. Из шкафчика вывалилась, больно ударив по плечу, дыхательная маска.

Ульяна фиксировала это краешком ускользающего сознания, в котором не оставалось ничего, кроме яркого золотисто-оранжевого цвета.

«Неужели это конец?» – иглой ввинчивалось в мозг, разливаясь горячечной дрожью по телу.

Ее подбросило еще раз, с силой ударило о боковую стенку – манипулятор завалился вправо. Ульяну вертело в нем, словно тряпичную куклу в барабане.

Время замерло, растянулось расплавленным стеклом. Искрилось неистово-желтым, билось об окрашенную ярки-синим панель допуска на борт. Девять квадратиков на мониторе.

Восемь. Тридцать пять. Девятнадцать. Двадцать два. Два. Шестьдесят три. Гамма. Джи. Девяносто семь.

Артем видел перед глазами только демоэкран.

Он только что вернулся в рубку из стыковочного отсека – пытался покинуть корабль, чтобы самостоятельно добраться до дальней транзакции Тамту 3Z-71. Отказ систем. «Фокус» не открыл шлюзовые камеры.

– Внимание, – сообщил незнакомый голос под куполом шлюпки. – Отказ открытия шлюза, прошу вернуться на рабочее место.

– Да какое к чертовой бабушке рабочее место! – заорал Пауков в пустоту. – Там Улька! Одна! Понимаешь ты или нет?!

– Повторяю. Выполняется программа Тропан. Экипажу судна ничего не угрожает.

– Да ты можешь сказать, что происходит?! – Артем с силой ударил по приборной панели.

– Повторяю. Выполняется программа Тропан. Экипажу судна ничего не угрожает.

Артем брел единственно освещенным коридором в рубку. Флиппер отрубал следом за ним освещение, блокировал гермопереборками безлюдные отсеки, отключая их от систем жизнеобеспечения. Генетик слышал, как его детище переключает все энергопотребление на маршевые двигатели.

Темно – синее полотно на главном мониторе рассекала одна-единственная навигационная линия, единственный навигационный маршрут. Внешняя связь разрывалась от предупреждений патрульной службы. Крыж на своем рабочем месте пытался восстановить внешнюю связь, чтобы ответить патрулю, севшему на «хвост». Кир, Тим и Ираль сгрудились у демоэкрана.

Наташа сидела на месте Ульяны. Закусив губу, сцепила руки замком и с тревогой поглядывала то на растерянного Паукова, то на мигающую точку с конце маршрута.

Время встречи сокращалось.

Шесть минут сорок пять секунд.

Динамик под куполом рубки разразился шипением:

– Внимание. Фрегат «Фокус» бортовой номер 01-00-15-Тамту, с вами говорит галактический патруль. В отношении вас введен режим омега. Требую заблокировать двигатели движения и предъявить для досмотра путевой лист.

– Черт, как бы не долбанули по нам, – с сомнением пробормотал Крыж.

– Может, выйти на связь через креоник? – предложил Ираль.

– Да мощности не хватит, центральный узел-то не фурычит.

Под куполом рубки сформировался отчетливый сигнал. Утробный гул, перешедший в стон и треск. Ребята переглянулись.

– Вы слышали это? – Кир замер у своего кресла, скрестив руки на груди, наблюдал за навигацией, готовый в любой момент принять управление судном.

Все слышали.

Флиппер, чуть отстранившись от курса, нырнул в темную материю.

И в следующее мгновение активировался монитор Кира. Панель бортового вооружения загорелась оранжевым, демонстрируя готовность к запуску.

Вася Крыж сообщил:

– Перебрасывает дополнительные мощности на четвертую линию.

– Это вооружение, – зачем-то пояснил Кир, голос сухой, напряженный. – Мы готовимся к бою?

Сел в кресло, подсоединился к нейросети.

– Внимание. Прошу занять места и приготовится к маневру. В целях обеспечения вашей безопасности будет активирована полевая защита кресел. Прошу сохранять спокойствие. «Экипажу судна ничего не угрожает», – сообщил незнакомый голос под куполом рубки.

– Офигеть уровень сервиса, – пробормотал Крыж, устраиваясь в кресле. – Точно говорят: большой программе – большие глюки.

На мониторе мигнули и погасли цифры, отмечавшие время до сближения с конечной точкой.

Темная материя распахнулась перед «Фокусом», он буквально вывалился из нее. Полевая защита сработала жестко, до тошноты вдавив экипаж в обшивку кресел. «Фокус» рвался к уже видимой на визирах и обзорных экранах точке: едва освещенной песчинке.

– Активировалась защита борта, – сообщил Крыж, наблюдая, как переключаются программы. – Отключены все системы жизнеобеспечения во всех помещениях, кроме рубки. Все мощности переброшены на боевое вооружение и защиту.

– Фиксирую активацию гравитационной ловушки, – Кир следил за монитором бортового вооружения.

– Фиксирую объект… Черт, классификатор не подгружается, что за аппарат не скажу…

– Это шлюпка! – голос Наташки прозвенел под куполом. – Там что, Ульяна?

– Это глиасовый манипулятор, – Крыж с удивлением покосился на Паукова, перевел взгляд на Ираля: – Я на таком «Фокус» подключал, еще там, на Тамту. А че он здесь делает-то? Он же не автономный нифига?

Артем повернулся к Василию.

– Нет, конечно. Он…

Он не успел договорить, буквально подавился словами: вся команда смотрела на экран обзорки – на покатой крыше аппарата устроилось странное полупрозрачное существо. Оно подслеповато щурилось на приближающийся фрегат, настороженно переступало на задних лапах.

– Что за чертовщина, – Артем уставился на экран, попробовал приблизить изображение.

– Я такого не встречал в классификаторе обитателей сектора, – Тимофей растерянно полез в креоник – сверяться с информаторием. Бросил это дело, тоже уставившись в монитор. – На зверя похоже на какого-то… Типа волка.

– Вервульф какой-то, – отозвался Крыж.

– Активация гравитационной ловушки сто процентов! – успел крикнуть Кир команде. – На счет три. Три!

Их с силой, до хруста в грудных клетках, вдавило в кресла, освещение погасло на мгновение, вернулось красным, аварийным. Напряженные лица оказались освещены экранами рабочих мониторов.

«Фокус» выбросил вперед ярко оранжевый пучок, распахнувшейся над аппаратом мерцающей сетью. Сбив с крыши «вервульфа», сеть обхватила корпус шлюпки, сомкнулась плотным кольцом и потянулась к фрегату.

– Захват. Реверс-два, – комментировал Кир действия фрегата, все еще не имея возможности управлять процессом самостоятельно. – Внедрение в сеть «Фокуса» двадцать процентов.

– А животинка-то не из простых, – пробормотал Крыж, наблюдая, как странное создание, рассыпавшись в пыль, вновь собралось в белесое облако и рвануло за опутанным гравитационной сетью манипулятором.

– Левее надо брать, левее, – стонал Кир, беспомощно ловя управление неработающим джойстиком. Мигнул зеленым монитор манипулятора. – Управление гравитационным комплексом у меня! – заорал Кир, хватаясь за пульт управления.

– Полевая защита на носовую часть, – напряженно комментировал Крыж действия программы. – выставляет защиту по Перкинсу, на два радиуса. Готовится к атаке. Кир, быстрее подбирай аппарат. Наш вервульф обиделся…

Кирилл молчал.

Левая рука ловко нырнула в перчатку манипулятора, правая провела по сенсорной панели, отточенным движением, выставив внешние щупы.

– Натка, прошу помощи, нужно ввести данные шлюзовой камеры, бета три будет удобнее всего.

На панели первого навигатора ожил рабочий монитор, на консоли активировался блок управления шлюзовыми камерами.

– Готово. Вижу шлюзовую камеру бета три, открыла внешний клапан. Готова к приемке аппарата, – при этих словах Артем не выдержал – встал.

Кирилл ловко приблизил сетку, завел под внешний защитный радиус – странное существо вгрызалось в края, пытаясь пробить защиту. Авдеев подхватил аппарат манипулятором, щуп аккуратно зафиксировался на корпусе. Сработала пневматика, втягивая капсулу внутрь фрегата.

– Сближение три метра, – сообщила Наташа.

– Возвращено обеспечение в жилой сектор фрегата, – Крыж кивнул на загоревшиеся зеленым датчики.

– Сближение два метра. Один. Стоп. Наклон три градуса по осевой, не задень верхнюю манжету шлюза.

– Стараюсь.

– Все. Капсула на борту. Задраиваем шлюзы.

Артем все еще не мог отвести взгляд от мечущегося на дальнем радиусе существа, кем бы оно не оказалось, оно явно проявляло разумную, направленную деятельность. Оно не просто так рвалось на борт, оно рвалось за отвоеванной шлюпкой.

Незнакомый голос под потолком сообщил:

– Программа Тропан вступает в финальную стадию. Задача обеспечение безопасности первого навигатора выполнена. Одна минута до перехода по домашней сети.

– «Домашней сети»? – Вася посмотрел на Паукова. – Это, типа, он так гравитационную стяжку называет? Кто что понимает, а?

Не сворачивая радиальную защиту, «Фокус» нырнул в темную материю, оставив вервульфа за ее пределами.

– Программа Тропан завершена, – сообщил незнакомый голос. Активировались рабочие мониторы, распахнулись створки мембраны гермопереборки. – Завершаю переход в сектор Триаль. Рекомендуемый функционал – дозаправка.

Артем рванул к шлюзовым камерам. Ираль помчался за ним.

Мембраны распахивались перед ними, одновременно включалось дополнительное освещение, постепенно заполняя собой внутренние помещения фрегата. Жилой сектор, кают-компания, медблок справа, техотсек слева, длинный коридор с мигающей зеленым стерильной камерой с двойными створками гермопереборок. И там, за ними, у шлюзовой камеры готовится к допуску на борт она, его Ульяна.

Мембрана прошелестела за спиной, открыв шлюзовой отсек. В прозрачной, еще не растаявшей, дымке дезинфицирующего поля, за стойкой с номером бета три пристроился, чуть завалившись на бок, крохотный аппарат. Скорлупка. В таком впору Дюймовочке передвигаться, а не человеку.

Матовые борта, выступ горлового люка, будто прыщ.

Пройдя санобработку, корпус еще дымился, еще источал тонкий аромат хвои и грозы, земной и такой понятной. Родной.

Но никто не выбирался из капсулы. Никакого движения.

Сердце упало, Артем рванул к шлюпке.

– Ульяна!

Несколько прыжков до шершавого борта манипулятора, генетик взобрался по обшивке к люку, подтянулся. Дернул ручку блокирующего устройства вверх.

Не поддается.

Взгляд скользнул по блоку допуска: на экране горел зеленый индикатор – шлюпка открыта, пароль введен. Артем дернул за ручку еще раз, стукнул кулаком по обшивке:

– Ульяна! Ты меня слышишь?

Ираль схватил его за локоть:

– Смотри! – он указал пальцем на глубокие царапины на обшивке. – Ты видел что-то подобное?

По кромке, от основания люка по бокам – длинные рваные разрезы, какие оставляет медведь на сосне: Артем видел, когда ходил с дедом в тайгу, медвежьими тропами. В груди генетика ледяным дождем растекалась паника: он бросил взгляд на верхнюю планку креоника, туда, где должен был появиться график нейроактивности Ульяны. Должен, но так и не появился.

Он подключил креоник к блоку допуска, повторил введенный и застывший на табло пароль – Восемь. Тридцать пять. Девятнадцать. Двадцать два. Два. Шестьдесят три. Гамма. Джи. Девяносто семь. И клавишу ввода.

Щелкнуло запорное устройство, мягко сработала гермопереборка, распахивая нутро капсулы.

– Ульяна! – Артем позвал в полумрак, вздохнул ледяной воздух. Нырнул внутрь.

Кресло оператора, консоль управления щупами манипулятора, сбоку – встроенная навигационная консоль с примитивным одноядерным монитором, малочувствительным, зато экономичным. Ульяны не видно.

Артем опустился в кресло, активировал на бромохе дополнительную подсветку. Только после этого увидел что-то на полу.

– Улька! – Подхватил девушку. Бледня, с посиневшими от холода, искусанными губами. Она была без сознания. Крепления бромоха пустовали – креоник Ульяны лежал тут же на полу, поэтому и не передавал ее биотелеметрию. – Ираль! Помоги! – крикнул склонившемуся над люком клириканцу.

Тот подхватил Артема под локти, вытянул наружу.

– Черт возьми, – пробормотал Артем, заметив пропитанные кровью пряди. – Я в медблок! «Фокус», активировать креокапсулу первого навигатора, подготовить к полной диагностике.

– Да, Артем Геннадьевич, готовность три минуты, – «Фокус» говорил опять знакомым механическим голосом.

– Быстрее давай, – он нес девушку к выходу из стыковочного отсека.

Прошелестела мембрана шлюзовой камеры, в проеме появились улыбающиеся Крыж и Наташа. Увидев окровавленную Ульяну, отпрянули:

– Что случилось? – спросили хором. Наташка, бросилась на помощь генетику, Крыж – к клириканцу: тот присел на корточки, исследуя глубокие царапины в глиасовой обшивке.

Василевс присоединился к нему, присвистнул.

– Офигеть. Порвать глиасовый панцирь?! Это что за хренотень была, интересно? – Крыж недоверчиво ругнулся под нос, посмотрел на Ираля: – Ни фига себе какое кино показывают по нашему телеку.

Ираль повернулся к нему:

– Пароль допуска введен с внешней консоли. Только кнопка «Ввод» осталась не введена.

Крыж сел на пол, поджал под себя ноги:

– То есть тому, кто собирался это сделать, очевидно, не хватило пары минут?

Ираль выразительно изогнул бровь:

– Помешал «Фокус». Он откуда-то знал, что Ульяне угрожает опасность. Более того, в отличие от нас «Фокус» знает, с кем мы столкнулись – ведь выстроил же он защиту заранее, еще до выхода из темной материи.

Клириканец снял с корпуса небольшой фрагмент оторванной неизвестным глиасовой обшивки.

Василий нахмурился:

– То есть ты хочешь сказать, что выход из строя навигационного оборудования и системы управления – не простой программный сбой, а направленное решение?

– Я не могу об этом судить – я не знаю базового функционала «Фокуса», – Ираль смотрел, не мигая. От возбуждения вертикальный зрачок почти исчез, ноздри жадно хватали воздух. – Но это выглядит именно так.

– Надо обсудить с Пауком…

Исследовательский фрегат «Фокус» бортовой номер 01-00-15 медленно выходил на границу подсектора. Расправив паруса энергоемкостей, он замер в лучах отдаленной необитаемой звезды. Ее лучи касались блестящей, темно-синей обшивки, ласкали шершавые бока, заглядывали в окуляры внешних визиров.

«Фокус» готовился продолжить маршрут.

В это время Тиль Теон мрачно разглядывал операторскую станции Тамту. Дежурные офицеры выполняли привычную работу, наблюдали, контролировали, координировали. Многочисленные мониторы показывали каждый уголок станции.

Начальник криминальной полиции скептически скривился:

– То есть вы ничего не видели? – резюмировал он прочитанное, бросил отчет на матово-прозрачную консоль.

Начальник станции Боз Удгрин развел руки в ответ:

– Как видите. Мы проверяем резервные каналы наблюдения, опрашиваем сотрудников станции. Возможно, кто-то что-то видел и сможет опознать госпожу Рогову и неизвестного, который вывел ее из каюты шестьсот четырнадцать.

Теон фыркнул:

– Уверен, уже можно не трудиться. Вряд ли вы что-то обнаружите…

Он подошел вплотную к клириканцу, посмотрел снизу вверх:

– Ее ведь нет на станции, верно?

– Я не обладаю способностями к телепатии и трансментологии, – насмешливо отрезал Удгрин. – Начальник криминальной полиции сектора здесь вы. Надеюсь, ваши выводы в итоговом протоколе будут основаны на доказательствах, а не домыслах. Мне же позвольте скромно, по инструкции, завершить мою работу и работу подведомственной мне службы безопасности станции.

Он хищно прищурился, сбросив с себя подозрительный взгляд церианца.

Теон шумно выдохнул, отошел к парапету, хладнокровно наблюдая, за работой операторов.

– Я никогда не поверю, что Рогова, жившая на станции всего несколько дней до этого, самостоятельно смогла бы покинуть второй блок и выбраться за пределы станции. Она не могла знать коды доступа к заблокированным отсекам, к шлюпкам, – он покосился на Удгрина. – Уверен, у нее был сообщник или сообщники.

Удгрин изобразил удивление:

– «Сообщники»? Хм, вы говорите в терминологии преступников. Надеюсь, это всего лишь профессиональная деформация, которая не свидетельствует о вашем предубеждении. Смею вам напомнить, что капитан Рогова не является преступником, право на свободное передвижение у нее не ограничено. А вот то, что вы не смогли ей обеспечить должный уровень безопасности…

Теон, будто не услышав его, продолжил задумчиво:

– Кем бы он ни был – тот, кто ей помог выбраться за пределы станции, – он оказал ей поистине медвежью услугу.

– Вы всегда изъясняетесь загадками или только в периоды наивысшего душевного волнения? – Удгрин выглядел все более агрессивно, а начальник полиции по-прежнему делал вид, что не замечает этого.

– Космос – самое опасное место для нее сейчас. Она должна быть под наблюдением специалистов, поймите вы это наконец, – Теон беспомощно вздохнул.

Клириканец иронично ухмыльнулся:

– Каких именно специалистов вы имеете ввиду? – заметил язвительно. – Которые прошляпили нападение на нее на охраняемой территории? Или которые допустили покушение на ее жизнь?

– Я говорю о нейрогенетиках, Боз, – Теон повернулся к клириканцу, впервые назвав его по имени. – Материалы дела уже сейчас позволяют сделать вывод, что ваша подопечная стала объектом имплементации… Надеюсь, вы понимаете, что я имею ввиду.

Лицо Удгрина стало серым.

– Не может быть…

– И между тем, может. В секторе уже двенадцать нападений на земные экипажи и пассажиров. Сто пять человек похищено на данную минуту. Кто-то или что-то начало войну против биологической колыбели Единой галактики. И, возможно, единственный ключ к спасению – ваша подопечная – сегодня или завтра окажется в их руках, – Теон мрачно отвернулся, уставился через панорамное окно на оранжевый глаз Глаугели: – Это конфиденциальная информация. Надеюсь, вы это понимаете. Она не подлежит распространению. Даже закрытыми каналами связи. Это я говорю на тот случай, если вы кого-то решите предупредить, – он многозначительно прищурился, сунул руки в карманы форменных брюк, посмотрел задумчиво на притихшего клириканца. – Все плохо, Боз… Но боюсь, это только начало.

Странгуляционная борозда – в судебной медицине след-повреждение от воздействия материала петли на кожу шеи при повешении и удавлении петлей.

Welcome to hell (англ.) – добро пожаловать в ад.

Чекать – сленг, от английского check, проверять, проверка – проверять что-либо.