Anne Pätzold When We Hope © 2020 by Bastei Lübbe AG, Köln

Перевод с немецкого Варвары Трошагиной

В коллаже на обложке использованы иллюстрации: © jannaletdesign, funbutterfly, Khrystyna Hurelych / Shutterstock.com; Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © jannaletdesign, Tendofyan / Shutterstock.com Используются по лицензии от Shutterstock.com

© В. Трошагина, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

После проведенной в больнице ночи я чувствовала себя так, словно не спала целую неделю. Мэл осторожно ступенька за ступенькой поднималась по лестнице, а я плелась следом и несла сумки. Ее походка утратила обычную твердость. Я боялась, вдруг она снова упадет в обморок, и поэтому держалась чуть позади, приглядывая за ней.

Мы обе молчали. С тех пор как утром она пришла в себя на больничной койке, мы едва словом перекинулись. Да это было и не нужно. Я всю ночь провела у ее постели, максимум на одну-две минуты прикрыв глаза. В отделении неотложной помощи постоянно что-то шумело, а я слишком переживала за сестру. Даже врачебный обход меня не сильно успокоил. По анализам состояние Мэл оценили как удовлетворительное и разрешили ехать домой. Но никакие анализы не помогали понять, что происходит в ее голове. Если там сейчас хотя бы вполовину столько же мыслей, неудивительно, что Мэл молчит. Но распространяться на этот счет я не стала. Все равно все разговоры взял на себя Джош, когда перед работой заехал за нами, чтобы доставить домой.

Подъем на наш этаж занял целую вечность. Мэл к этому моменту выглядела совсем измученной, и я поспешила открыть входную дверь. Придержав ее перед сестрой, я швырнула на пол свой рюкзак и ее сумку и сразу заперла квартиру. Мэл поплелась в гостиную, где тут же осела в уголке дивана. Повсюду со вчера было разбросано конфетти. Рядом с журнальным столиком валялась оберточная бумага, будто мы только-только разворачивали подарки. Вдруг на кухне что-то негромко звякнуло, и я отвлеклась на этот звук. Лив.

– Хочешь пить? – спросила я Мэл. Севший голос выдавал весь спектр чувств, обуревавших меня с прошлого вечера. Она молча кивнула, и я пошла на кухню. Наша младшая сестренка сидела рядом со столом на полу, который все еще был усыпан осколками. Кажется, она даже не услышала, как мы вернулись. Я негромко постучала по дверному косяку, чтобы не напугать ее. Но Лив все равно вздрогнула прежде, чем повернуться ко мне.

Она смотрела на меня такими огромными, наполненными страхом глазами, что сердце болезненно сжалось. Ее хвост растрепался, а лицо… Оно настолько бледное… Я засомневалась, удалось ли ей вообще поспать этой ночью.

Мой взгляд скользнул по кухне. На полу среди осколков виднелись крохотные уже подсохшие пятнышки крови, стоило их заметить, меня передернуло. Неудивительно, что Лив такая зеленая.

– Вот и вы, – сказала она. Но я услышала повисший между строк вопрос: «Как Мэл?»

Пытаясь успокоить сестренку, я выдавила слабую улыбку, хотя все внутри этому сопротивлялось.

– Врач сказала, что сейчас Мэл в порядке. Ей стоит немного отдохнуть, но, за исключением небольшого сотрясения мозга и парочки порезов на руке, все хорошо.

Лив несколько раз кивнула – кажется, ей потребовалось время на обработку информации, – и прерывисто вздохнула.

– Я только что вернулась от Чарли. Собиралась что-нибудь приготовить и увидела это. Хотела убраться до вашего возвращения, но… – Она запнулась и побледнела еще сильнее.

Я подошла к Лив, тоже опустилась на пол и крепко обняла ее. Она казалась такой маленькой. Еще меньше и ранимей, чем обычно, и мне хотелось защитить ее от всего остального мира. Я успокаивающе гладила ее по спине и чувствовала, как она понемногу расслабляется в моих объятиях. Мы просидели так в тишине несколько минут.

– Я приберусь, – сказала я, и Лив выбралась из моих рук. Ее глаза слегка покраснели, будто вот-вот нальются слезами. – Отнесешь пока Мэл стакан воды? Я ей обещала принести попить уже минут десять как. От жажды из-за нас она, конечно, не умрет, но все же.

Лив шмыгнула носом и фыркнула в ответ на мою неудачную шутку. Секунду она колебалась, но я видела в ее взгляде облегчение от того, что битые тарелки теперь не ее забота.

– Спасибо, Элла.

Я отвела спутанные пряди с ее лба. А когда она встала, налила стакан воды и ушла с ним в гостиную, сосредоточилась на беспорядке.

Всю ночь я держалась. Сидела у постели Мэл и ждала ее пробуждения, задвинув далеко-далеко все те мысли, что иначе парализовали бы меня. Но сейчас, когда наступил краткий миг затишья, а Мэл с Лив оказались вне зоны видимости, меня снова пронзил страх. Мне с трудом удавалось собрать трясущимися руками осколки. Я выбросила их в мусорное ведро и подмела самые мелкие, которые еще оставались на полу. Избавившись и от них, я оглядела кухню: работы еще хватает. Но вместо того, чтобы взяться за дело, я молча стояла посередине комнаты и сверлила глазами пол. Стоило Мэл упасть чуть иначе, задеть осколок крупнее… Я могла снова потерять человека, который так много для меня значит. Мне не хотелось зацикливаться на всевозможных «если», но вид лежащей на полу сестры… Эта картина снова встала перед глазами, сердце защемило.

Мне захотелось просто забиться под одеяло, отмотать время назад или вовсе сбежать из квартиры – что угодно, лишь бы избавиться от шокового состояния, в котором я пребываю со вчерашнего вечера. Но, к сожалению, это не вариант. Но пока дома только Лив, а Мэл может в любую секунду снова свалиться. Они тихонько о чем-то разговаривали – не разобрать ни слова, но я и так прекрасно слышала, какой измученный голос у Мэл. Он дрожал, будто она и сама до конца не могла поверить в случившееся.

Я тоже. Мэл всегда была для меня скалой. Безопасной гаванью. Сбившись с пути, я всегда шла к ней, зная, что мне здесь помогут. Но из-за произошедшего вчера все как будто перевернулось с ног на голову, и кому как не мне сейчас быть в ответе за трезвость мыслей. Будь у меня силы, я бы посмеялась. Когда это мне удавалось сохранять спокойствие?

У меня вырвался вздох. Такой глубокий и протяжный, словно перед тем, как вырваться из груди, он годами собирался с силами.

Элла, все будет хорошо.

Повторяя про себя эти слова, я вышла из кухни и отправилась в гостиную. Мои сестры устроились на диване, укутавшись в не по сезону теплый плед. Мэл сидела с закрытыми глазами, откинувшись назад на мягкие подушки, Лив смотрела в окно и выглядела чуть напряженнее, чем обычно.

Я положила руку сестренке на плечо. Она вздрогнула от неожиданности и вопросительно посмотрела на меня.

– Ты голодная? Мне приготовить что-нибудь? – прошептала я.

Лив замерла на секунду, но потом кивнула:

– А можешь сделать спагетти в томатном соусе? По рецепту Мэл?

– Конечно. Хочешь помочь?

Ее взгляд метнулся к Мэл. Та, в считаные минуты уснув, теперь спокойно и размеренно дышала.

– Ничего, если я останусь с Мэл? Мне… – Она тихонько откашлялась. – Я не хочу оставлять ее одну.

Я тоже, Лив.

– Не волнуйся. Со спагетти я справлюсь и в одиночку.

Слабо улыбнувшись ей, я вернулась на кухню.

Поставила на плиту кастрюлю с водой и принялась за томатный соус. На готовку ушло меньше получаса, но в глубине души я была рада возможности отвлечься. Избавиться от мучивших меня со вчера угрызений совести.

Готовые макароны я прямо в кастрюле отнесла в гостиную и водрузила на столик перед диваном. Лив тут же вскочила и бросилась помогать мне расставлять тарелки и приборы. Накрыв на стол, мы сели по обе стороны от Мэл. Я разбудила ее, мягко потрепав по плечу.

Она сонно моргнула, скривилась будто от боли и выпрямилась.

– Вы обед приготовили? – спросила она, переводя взгляд с Лив на меня и обратно. – Надо было разбудить, я бы помогла.

Я упрямо смотрела в тарелку перед собой. Заставить себя поднять глаза на старшую сестру не получалось.

– Все в порядке. Доктор сказала же, что тебе нужно отдыхать.

– Нам понадобится ложка…

Мэл, словно не слыша мои слова, откинула в сторону плед и уже собиралась встать. У меня перед глазами мелькнула повязка на ее руке.

– Я принесу, – неожиданно громко вырвалось у меня. Я подскочила с дивана и поспешила на кухню. Сердце отчаянно колотилось в груди, и мне стоило огромных усилий заставить себя успокоиться. Взлохматив волосы, я прижала руку к груди. Так было легче сосредоточиться на дыхании, пока в голове продолжали греметь упреки.

Она в порядке, Элла. Это не твоя вина.

Начиная со вчерашнего вечера, я, как мантру, повторяла про себя эти слова всякий раз, когда меня захлестывало отчаяние. Тихо шептала их, думая о репортерах, которые сводили ее с ума. Вспоминая, как она переживала из-за моих отношений с Чжэ Ёном. Принося за собой чувство вины, на ум пришел и курс по изобразительному искусству. Если за последние двадцать четыре часа мне представилась бы такая возможность, я отмотала бы время назад и все поменяла.

Несколько минут ушло на попытки взять себя в руки. Наконец, я схватила ложку для спагетти и вернулась в гостиную. Никто из сестер не спросил, почему я так долго провозилась: видимо, у всех и без того голова достаточно забита.

Мэл положила макароны себе в тарелку, затем и мы с Лив. Все это время царила гнетущая тишина. В повисшем молчании скрывалось столько невысказанных слов, что волей-неволей я занервничала. Телевизор мы так и не включили, единственным звуком оставалось постукивание вилок и ложек о тарелки, от чего тишина казалась еще оглушительнее.

– Незадолго до вашего приезда заходила миссис Эллиот, – как я была благодарна Лив, которая решилась нарушить молчание. – Сказала, что у нее есть для тебя подарок на день рождения, Мэл. Но она бы хотела вручить его лично.

Мэл нахмурилась:

– Не припомню, чтобы миссис Эллиот дарила мне подарки.

– Может, она отдаст нам свою кошку? – предположила Лив.

Она изо всех сил старалась говорить непринужденно. Мне так хотелось обнять ее, сказать, какая она молодец.

– Ты не хочешь, чтобы Петра жила у нас. Она же раздерет все твои плакаты, до каких только достанет, – уточнила я.

Лив замерла на секунду, осмысляя мои слова:

– Надеюсь, обойдется без Петры.

Мы засмеялись – чуть тише, чуть осторожнее, чем обычно. Но это все равно помогло мне слегка расслабиться и задвинуть подальше сводившие с ума мысли.

Слишком много еды и мало слов – так прошел следующий час. Поначалу я даже не понимала, насколько сильно успела проголодаться. Со вчерашнего вечера у меня во рту побывал только ореховый батончик, который я добыла из больничного автомата. С тех пор голод отошел на задний план.

Кастрюля с макаронами и соусница опустели, мне пришлось отнести их обратно на кухню и поставить у раковины. Мыть посуду буду потом, если мне, конечно, удастся собрать себя сегодня в кучку.

Когда я вернулась в гостиную, Мэл уже собиралась вставать.

– Я пойду к себе, прилягу ненадолго. Скажете, если что-нибудь понадобится, хорошо?

Мы с Лив покивали, провожая взглядами старшую сестру. Как только дверь ее комнаты с тихим щелчком захлопнулась, испарились последние остатки адреналина, благодаря которому я до сих пор держалась на ногах.

Я рухнула на диван рядом с Лив, откинула голову на спинку и на мгновение прикрыла глаза. Но вскоре что-то заставило меня снова открыть их и посмотреть на младшую сестренку. В горле тут же встал ком.

Лив, уткнувшись взглядом в собственные колени, из последних сил сдерживала слезы. Она обхватила себя руками, готовая любой ценой отстаивать свою непоколебимость. Но все же я увидела, как по ее щеке скатилась слезинка, и немедленно обняла сестренку.

– Все хорошо, – пробормотала я, поглаживая ее по спине. Мне с трудом удалось выдавить из себя эти слова, но как же сильно хотелось в это верить.

Лив только всхлипнула.

– Как думаешь, если бы… Если бы мы не устроили эту вечеринку, ничего бы не случилось?

Прошло несколько секунд, и только тогда я поняла, что на самом деле ее мучает. И еще сильнее сжала свои объятия. Лишь бы она услышала меня и осознала, насколько я серьезна.

– Лив, случившееся не твоя вина, слышишь?

И не твоя, Элла.

Лив нерешительно подняла на меня глаза. Моя маленькая сестренка нахмурилась, судя по ее виду, она винит себя не меньше моего.

– Джош весь день таскал Мэл по городу. Может… если бы она не праздновала с нами, а легла отдохнуть…

– Лив, – перебила я. – Мэл стало плохо не из-за вечеринки, а из-за того, что она месяцами без перерыва работала на износ.

Сама не знаю, кого я больше пыталась убедить: Лив или себя.

– Не случись это вчера на дне рождения, значит, случилось бы на свидании с Джошем или на работе.

Кажется, Лив не очень мне поверила. Нетрудно представить, что происходит у нее в голове. И ее сложно винить за это, даже у меня ушла куча сил, чтобы отбросить эти мысли.

Несколько минут мы молча сидели бок о бок. Моя рука все так же неспешно поглаживала ее спину. Наконец, сестренка села ровнее. Убрала волосы с лица, вытерла слезы.

– Стоит убрать оставшийся со вчера бардак, да?

Я просто кивнула в ответ и заставила себя встать с дивана.

Отвлечься. Нам срочно нужно отвлечься.

Собрать с пола конфетти оказалось не так уж и сложно. Уже к полудню мы покончили с уборкой, и я, наконец, зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. День только начался, а я уже устала.

Кинув рюкзак у стола, я вздохнула и рухнула на кровать. Лежала, разглядывая потолок, и наслаждалась спокойствием. Казалось, будто внезапно прекратилась буря и наступило затишье. Воздух еще заряжен, но в этот короткий миг можно позволить себе расслабиться. Больше всего на свете мне хотелось закрыть глаза и отоспаться после вчерашней бессонной ночи. Но, судя по все еще звенящему в теле напряжению, моим планам не суждено сбыться. Может, небольшая прогулка помогла бы? Но меня так вымотали последние сутки. В эту минуту я словно состояла из двух магнитов одной полярности, которые тянуло в разные друг от друга стороны.

Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на рюкзаке. Телефон. Я не проверяла его с прошлого вечера. Тогда я пыталась дозвониться до Чжэ Ёна, но он так и не ответил, и к отчаянию, которое в меня вселял вид Мэл на больничной койке, прибавились разочарование и обида. Понятно, что у Чжэ Ёна тоже хватает забот и он не может всегда быть рядом. Но вчера я была не в состоянии мыслить здраво. Штурвал перехватили чувства и забили тревогу. Она понемногу стихала, но успела настолько вымотать меня, что и один-единственный взгляд на телефон требовал огромных усилий.

Не меняя положения, я уговорила себя дотянуться до рюкзака и затащить его на кровать. Покопавшись в нем, я вытащила из-под пенала и блокнота, который ни разу за день не открыла, телефон. Попыталась его включить, но черный дисплей так и не ожил. Издав разочарованный стон, я встала. Разумеется, аккумулятор сел.

Поставив телефон на зарядку, я подождала, пока загорится экран. На панель уведомлений тут же посыпались бессчетные сообщения от Чжэ Ёна и Эрин. Они оба все это время писали мне и пытались дозвониться. Сперва я зашла в наш с Чжэ Ёном чат.

В груди кольнуло, снова проснулись угрызения совести. На его месте я бы, наверное, уже с ума сошла, если бы он в такой ситуации не отвечал на звонки. К тому же… Я замерла на месте, вспомнив, что вчера у парней была назначена та встреча с менеджерами NXT. Из-за всех переживаний это совсем вылетело у меня из головы.

Я открыла список контактов и только хотела набрать Чжэ Ёну, чтобы обо всем рассказать, как на экране высветился входящий вызов от Эрин. Я тут же ответила на звонок.

– Как вовремя! – В уши ворвался крик моей лучшей подруги. – Ты знаешь, как я тряслась? Сначала я увидела твой звонок, потом ты не отвечала ни на эсэмэски, ни на что другое. Мне пришлось звонить Лив вчера. Лив!

Выплеснув на меня поток эмоций, она глубоко вздохнула:

– Как ты? Мэл уже снова дома?

Приподнявшись, я вытянула из-под себя одеяло и накинула на плечи. От одного воспоминания о вчерашнем вечере меня пробила дрожь.

– Что тебе успела рассказать Лив?

– Мэл в больнице, и ты осталась с ней, – ответила Эрин. – Но Лив и сама показалась мне настолько измученной, что я решила к ней особо не приставать с расспросами.

– Да, она осталась ночевать у подруги, а мне разрешили разбить лагерь у койки Мэл.

Мышцы не забыли эту ночь, проведенную на стуле для посетителей. Шею до сих пор так сводило, боль отдавала даже в голову.

– Мы ведь вчера организовали праздник в честь дня рождения Мэл. Она решила отнести тарелки на кухню, спустя несколько минут раздался грохот.

Я провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть тот ужас, что снова охватил меня, стоило заговорить о событиях прошлой ночи.

– Врачи не сказали, почему она вдруг взяла и упала?

– Сильное переутомление, – глухо ответила я каким-то механическим голосом. Хотя внутри безостановочно продолжали бушевать эмоции. После небольшого срыва на лестнице в больнице я загнала парализующую панику в самые дальние закоулки головы. Мне нужно было действовать, быть сильной. Ради Лив. Но это не значило, что я избавилась от страха. Он все еще со мной. Я ощущаю его в мурашках, то и дело покрывающих мои руки.

– Понятия не имею, когда она в последний раз брала нормальный отпуск и по-настоящему отдыхала. У нее выходной? Из-за меня на пороге толпятся репортеры. И даже когда их нет, ей приходится разрываться между Джошем, Лив и мной.

Эрин секунду помолчала. Но потом снова заговорила. Мягко, почти осторожно:

– Возможно, мне просто кажется, поэтому поправь, если это не так… но я слышу в твоем голосе злость. Дело только в том, что Мэл не отдыхает? Это все?

Иногда жуть пробирает, до чего хорошо Эрин меня знает. У нее словно третий глаз открывается, если со мной что-то не так.

– Было настолько очевидно, что у Мэл проблемы и она не справляется, – начала я, но дальше мне пришлось чуть ли не пинками выталкивать из себя то, что вертелось у меня в голове. – Но я оказалась так занята собой, Чжэ Ёном и всем остальным, что до вчерашнего дня продолжала закрывать на это глаза.

– Элла… Ты ни в чем не виновата.

Я промолчала.

– Элла, – еще серьезнее повторила она. – Ты не отвечаешь за Мэл и ее поступки. Она достаточно взрослая, чтобы принимать решения. И думать за нее – не твоя забота.

– Я понимаю, – согласилась я. Совсем недавно мы с Лив говорили ровно о том же. – Но…

Я разочарованно умолкла. Почему мне так тяжело говорить о том, что меня беспокоит?

– Мне так хочется, чтобы Мэл с Лив были счастливы. А Мэл просто не может себе этого позволить. Стоит мне только подумать о том, что из-за нас с Лив она вынуждена так много работать…

– Подожди-ка, – Эрин перебила меня на полуслове. – Ты хоть раз задумывалась о том, что она столько работает не из-за вас?

Я зависла.

– О чем ты?

– Я знаю, Мэл многое для вас делает. И даже не собираюсь отрицать, что частично и вы к этому имеете некоторое отношение. Но не ты ли мне однажды рассказывала, что она переехала в Чикаго ради работы? Я еще тогда подумала: возможно, ей это просто нравится.

Я не знала, как ответить на такое. Мне всегда казалось логичным, что без нас с Лив все было бы по-другому, и я никогда не задумывалась, могут ли у Мэл быть какие-то другие причины поступать подобным образом.

– Но она каждый раз с ног валится, приходя домой. Жалуется на работу, на количество задач и вечные дедлайны. Как по мне, звучит не слишком весело.

– Ты тоже на сестер периодически жалуешься, нет? Это как-то мешает тебе их любить?

– Нет, конечно, – немедленно откликнулась я, не слишком понимая, к чему она клонит. – Ты иногда говоришь слишком заумные вещи, Эрин.

Я почти видела, как она улыбается:

– Стараюсь.

Я откинулась назад и облокотилась на подушку, устраиваясь поудобнее:

– Между прочим, я даже не знала, что у тебя есть номер Лив.

– Мы обменялись номерами прямо перед моим отлетом в Австралию. Она хотела, чтобы я непременно слала ей фотографии кенгуру и вомбатов. Кажется, доверить тебе пересылку ценных кадров она не рискнула.

– Недоверие сильно в ней.

– Ты только что попыталась изобразить мастера Йоду?

– …возможно.

Эрин заливисто расхохоталась, и я почувствовала, что и мои губы невольно подрагивают. Мы болтаем всего ничего, а мне уже значительно легче.

Стоило нам понемногу успокоиться, меня посетила отрезвляющая мысль:

– Какая ирония, два человека, которых мне больше всего хотелось бы видеть рядом, и оба живут на другом конце света.

Хоть Эрин и не могла меня видеть, я покачала головой.

– Раз уж ты заговорила об этом… – начала было она, но умолкла. Спустя несколько секунд она вздохнула, причем до того тихо, что я едва услышала. – Ты уже рассказала ему о произошедшем?

В ее голосе мне что-то почудилось, но я никак не могла разобрать что.

– Я написала ему, – ответила я. – Вчера, пока мы ждали в больнице. Только сейчас увидела, что он ответил, и ровно в ту же секунду позвонила ты.

– Прости, что не сразу прочитала сообщение, Элла.

Было слышно, как сильно это ее мучает.

До Австралии хватало одного короткого сообщения, и одна из нас тут же срывалась на помощь другой, если было нужно. Случись что сейчас, если Эрин мне вдруг окажется нужна, вся надежда на то, что телефон у нее под боком и на дворе не ночь. Как это было вчера.

– Да ладно, с разницей во времени все равно ничего не поделаешь.

«Как, впрочем, и с расстоянием», – мысленно добавила я.

– Знаю. Но от этого ведь не легче?

Я прислонилась головой к стене и прикрыла глаза. На мгновение мне захотелось сказать ей, что все хорошо: я не против, нет никаких причин для волнений. Она и так переживает из-за Эрика, зачем ей добавлять еще проблем? Однако тут же отбросила эту идею. Все время осторожничать, лишь бы никого не задеть, утомительно. Сегодня у меня просто нет на это сил. Да и Эрин все равно видит меня насквозь.

– Честно? Нет, – вздохнула я. – Вчера в больнице мне было так… так плохо, когда я не смогла дозвониться ни до тебя, ни до Чжэ Ёна. – Свободной рукой я нервно пригладила одеяло. – Но в то же время я понимала, что с этим ничего не поделать, и мне стало еще хуже. Накатила такая злость.

– Элла… – голос Эрин смягчился, в нем всегда появляется эта мягкость, когда мы говорим на беспокоящие меня темы. – Ты не должна винить себя за то, что злишься на меня. Или на Чжэ Ёна, – быстро добавила она. – На твоем месте я бы обругала меня последними словами и в ярости прямо там разбила бы телефон об стену.

Я коротко усмехнулась. Эрин могла бы, представляю.

– Это нормально. Эмоции не делают тебя плохим человеком, ты все еще остаешься милашкой, о’кей?

Ничего не ответив, я молча впитала ее слова. По неведомой причине мой мозг был запрограммирован, как наседка над яйцом, трястись над всеми. Мне даже не пришлось объяснять это Эрин, она и так догадалась. Именно в такие минуты я понимала, как сильно мне повезло с подругой.

– Можно тебя кое о чем спросить? – спустя несколько секунд спросила она.

– Жги.

– Со мной все понятно, я скоро вернусь в Чикаго, – начала Эрин. Сквозь динамик донеслось какое-то шебуршание, словно Эрин села. – Но как насчет Чжэ Ёна?

Сердце подпрыгнуло в груди.

– А что с ним? – уточнила я, хотя и понимала, куда она клонит.

– Ничего. С ним ничего не изменится, – ответила она. – Я про расстояние. Разумеется, он иногда гастролирует с концертами, но вся его жизнь там, в Южной Корее. И я подозреваю, что так и останется.

– Не то чтобы я не знала об этом, когда после истории с Нью-Йорком снова написала ему, – пробормотала я.

– Да, – согласилась она. – Просто я не уверена, что за последние несколько недель у вас нашлось время серьезно это обдумать. Расстояние – одно, а вот его известность – совсем другое.

Посыл, скрытый между строк, был очевиден: даже найдись у него время просто сесть в самолет и прилететь в Чикаго, тем самым он поставит под удар карьеру NXT. Такой риск ради меня… Слава Чжэ Ёна, его жизнь в Сеуле – ничего нового. Однако стоило Эрин произнести это вслух, и все перестало казаться таким эфемерным, стало гораздо реальнее, чем я была готова признать раньше.

Я ничего не ответила, и Эрин добавила:

– Надеюсь, я не сделала сейчас хуже, чем было.

– Нет, – я поспешила ее успокоить. – Нет, наоборот, спасибо за честность.

– Но?

– Но не знаю, готова ли я сегодня думать еще и об этом, – будь у меня возможность хоть ненадолго впасть в спячку, я бы это сделала.

– Все хорошо, – на время Эрин оставила щекотливую тему в покое, за что я бы рада была обнять ее. – Можешь вместо этого рассказать мне о торте, который Лив испекла для Мэл. Я чуть не залила слюнями фото, которое ты вчера скинула.

Я весело фыркнула. Когда дело доходило до любви к сладостям, Эрин не уступала нам с Лив. Я в деталях рассказала ей про торт, подарки и те беззаботные часы, которые мы провели все вместе, пока Мэл не потеряла сознание. До чего приятно снова вспомнить праздник и не думать о ночи в больнице.

И только когда Эрин пришла пора постепенно приниматься за работу и мы распрощались, я поняла, что мне и в голову не пришло спросить, как у нее дела. Беспокоит ли ее все еще ситуация с Эриком? Есть ли у нее план? В ближайшие дни надо будет наверстать упущенное: у нее тоже должна быть возможность загрузить меня своими проблемами. Неважно какими.

Я вытянулась на кровати, откинувшись на кучу подушек. Без них постель казалась мне слишком пустой. Мой взгляд упал на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. У нас в Чикаго почти половина восьмого вечера. Чжэ Ён скорее всего давно на ногах. Я задумалась, не написать ли ему, но потом решила все же позвонить. Нам обоим наверняка есть что рассказать друг другу. Прошло несколько секунд, наконец, в динамике раздался тихий щелчок, и Чжэ Ён взял трубку.

– Прости, я только сейчас добралась до телефона, – сразу же выпалила я. – Вчера вечером я его больше не проверяла, а потом батарея села. А как только его включила и увидела твои сообщения, в ту же секунду позвонила Эрин.

– Элла! Привет, это Мин Хо, – лучший друг Чжэ Ёна невольно ухитрился меня напугать. – Все в порядке? Я увидел твое имя на экране и решил ответить, а то Чжэ Ён всю ночь пытался до тебя дозвониться. Сейчас он спит, но успел рассказать, что с твоей сестрой что-то случилось.

В груди кольнуло, я представила, каково было Чжэ Ёну, когда он получил мое последнее сообщение и не смог никак со мной связаться. Мне понадобилась пара секунд, чтобы снова заговорить:

– Да, она… Она была в больнице, сейчас ей уже лучше. Мы буквально несколько часов назад вернулись домой, поэтому позвонить получилось только сейчас. Можно с ним поговорить?

Послышался какой-то шорох, Мин Хо явно колебался перед ответом:

– Прости, Элла. Честно говоря, я бы предпочел его не будить. Он едва заснул. Ночка выдалась… тяжелая. И не только потому, что у него не получилось до тебя дозвониться.

У меня внезапно заложило уши, я слышала, как колотится собственное сердце.

– Разговор прошел не слишком гладко?

– Хреново он прошел, – негромко подтвердил мою догадку Мин Хо.

Я зажмурила глаза. Это не может быть правдой. Они столько работали над этим.

– И что это значит? – Мне не понравилось последовавшее в ответ молчание. – Мин Хо?

Он вздохнул. Его голос дрожал, будто Мин Хо на плечи обрушился тяжкий груз и теперь тянул к земле:

– Думаю, это должен рассказывать Чжэ Ён.

От его слов у меня кровь в жилах застыла.

– Звучит не слишком обнадеживающе.

Мин Хо слабо фыркнул:

– Да, – еще один измученный вздох. – И именно поэтому я не хочу его сейчас будить. Мы полночи разговаривали, потому что я просто… просто не мог…

Его голос сорвался.

– Мин Хо…

Он откашлялся:

– Я скажу ему, что ты звонила, сразу же, как он проснется, хорошо?

– Да, конечно, – ответила я. – Ты тоже хоть чуть-чуть отдохни.

Мин Хо тихонько рассмеялся:

– Будет сделано.

Я нажала отбой. В голове полнейший хаос. В один миг все изменилось: если несколько минут назад живот сводило от разочарования, потому что мне не удалось поговорить с Чжэ Ёном, когда он был мне так нужен, то теперь меня погребло под собой чувство вины.

Если встреча с руководством, судя по намекам Мин Хо, прошла так плохо, Чжэ Ёну должно быть и правда паршиво. Я скорее всего и близко не могу представить насколько. Они с парнями потратили столько времени на разработку нового концепта, так долго работали над своей музыкой, что отказ агентства стал для них настоящим ударом. Я-то всегда с легкостью готовилась к худшему. Но Чжэ Ён с таким огнем в голосе рассказывал об их планах, даже мне казалось невозможным, что лейбл отвергнет их идею.

Я закрыла лицо руками, чтобы на несколько бесценных секунд спрятаться от мира. Откуда-то из глубины груди вырвался безрадостный смешок. Совсем недавно мне казалось, что у нас с Чжэ Ёном все налаживается, все будет хорошо. И в одно мгновение все снова рухнуло. А стоило мне подумать о курсе изобразительного искусства, перед глазами тотчас всплыли воспоминания о Мэл на больничной койке. Я растерла виски и постаралась избавиться от напряжения в плечах. Борьба, изначально обреченная на провал, и стресс грозили выесть меня изнутри. Сделав глубокий вдох, я встала и села за стол. В пальцы лег уже родной по форме карандаш, грифель заскользил по бумаге.

Пять минут. Еще пять минуточек, – я уже в третий раз за утро пыталась уговорить себя, но вставать все так же не хотелось. Куда лучше было бы сейчас закопаться обратно в гору подушек и натянуть на голову одеяло. А стоило мне проверить телефон и выяснить, что Чжэ Ён так ничего и не написал, желание начинать день окончательно испарилось. Я убеждала себя, что он наберет, как только сможет, но все равно от нервов хотелось лезть на стену.

Меня разбудила Лив, уходя в школу она громко хлопнула дверью. Не понимаю, как ей вообще удалось подняться на занятия – я чувствовала себя так, словно меня переехал грузовик, пришлось просить Мэтта писать конспекты сегодняшних лекций за двоих. Что ж, я как раз хотела поговорить с Мэл, и мы очень кстати остались дома одни. Но решиться на этот разговор было… тяжело. Еще одна причина, по которой я никак не выберусь из постели.

Однако я тут же подскочила, стоило мне услышать, как в глубине квартиры раздался приглушенный грохот. Звука бьющегося стекла не было, но сердце все равно пустилось вскачь. Сбросив одеяло, я вышла из комнаты и отправилась на кухню, где и обнаружила стоящую у раковины Мэл.

– Все хорошо? – Я постаралась не подать виду, насколько успела испугаться.

Она даже не повернулась в мою сторону:

– Чашка из рук выскочила.

От ее объяснения лучше не стало: в моей голове все еще слишком свежи воспоминания о разбитых тарелках, осколки которых я только вчера собирала.

– Ты не должна мыть посуду. С этим справлюсь и я, а тебе лучше отдохнуть.

– Я вчера весь вечер ничего не делала. Еще немного, у меня отомрут не только мышцы, но и последние клетки мозга.

Врач рекомендовала Мэл провести первые дни в покое. Избегать любых нагрузок – как физических, так и умственных. Никакого телевизора, никаких книг. И, конечно же, никакой работы по дому – Мэл нужно отдыхать. Сдернув с дверцы духовки полотенце, я стала вытирать то, что Мэл успела вымыть. Я слишком хорошо знаю свою сестру, она не позволила бы мне сейчас помешать ей домыть эту посуду.

Пока все не оказалось на своих местах в шкафах, а Мэл не спустила из раковины воду, мы больше не разговаривали. Повесив полотенце на место, я повернулась к Мэл. Она протирала тряпкой раковину, слегка наклонившись над ней. Лоб чуть нахмурен. Кожа все еще бледнее обычного.

– Может тебе лучше присесть? – Не наблюдай я за ней так пристально, наверное, и не заметила бы, как она напряглась при этих словах.

– Все в порядке, Элла.

Наверняка мы обе понимали, что без разговора не обойдется. Вечер ее дня рождения. Истощение, которое она заработала за несколько последних недель… Понятное дело, она бы и рада отмахнуться от этой темы. Какой-то части меня хотелось принять это псевдоперемирие. Просто закрыть на него глаза и отмалчиваться в надежде, что все пройдет само по себе, лишь бы не злить Мэл. Но я в последнее время только так и поступала. И если, чтобы мне больше не пришлось видеть сестру на больничной койке, нужно собраться с духом и, наконец, высказать все, что я думаю… Я это сделаю. Ради семьи можно взглянуть своим страхам в лицо.

Глубоко вдохнув, я произнесла то, что действительно давно хотела сказать:

– Это не так.

Мэл развернулась ко мне и еще больше нахмурилась.

– Со мной все хорошо, – попыталась она меня успокоить. Ведь ее роль быть старшей сестрой, которой не нужна никакая помощь.

– У тебя сотрясение мозга, – напомнила ей я. – И это не «хорошо».

Я сама удивилась, как твердо прозвучал мой голос, несмотря на то что желудок крутил сальто.

– Просто я несколько дней нормально не спала.

Даже не знаю, она себя пыталась убедить или меня? Впрочем, без разницы.

– Мэл, – только честность. – Ты не спала потому, что не отдыхаешь. Не делаешь перерывов, последний отпуск брала много месяцев назад, с утра из дома вылетаешь первая, а вечером приходишь последняя.

– При моей должности по-другому нельзя. Я не могу себе позволить восьмичасовой рабочий день. Иначе я просто ничего не буду успевать.

Сплошные отговорки. Она правда этого не видит?

– Значит, все остальные тоже работают, пока не свалятся без сил? Пока не попадут в больницу, напугав до смерти семью и друзей?

Мэл, очевидно, из последних сил старалась сдержаться и не высказать мне все, что она обо мне думает. Но меня уже было не остановить, стоило открыть рот, и слова будто сами полились:

– Если и с тобой что-то случится… – Я встряхнула головой, мне даже думать об этом не хотелось. – Куда деваться нам с Лив? Мы уже потеряли маму с папой. Думаешь, мы сможем еще раз пройти через это?

Кровь прилила к лицу, грудь снова сдавило.

Мэл стояла настолько неподвижно, что я даже засомневалась, дышит ли она. Мои слова повисли в воздухе, отчаянно яркие и кричащие, никому из нас уже не удалось бы проигнорировать их.

Наконец, Мэл громко всхлипнула. Напряжение покинуло ее тело так же быстро, как до этого захватило. Она заправила прядку волос за ухо.

– Так просто вы от меня не избавитесь.

– Откуда тебе знать? – под конец вопроса мой голос дрогнул.

– Ниоткуда, – нахмурилась она. Этот страх потери всегда с нами, и даже она ничего с этим не может поделать. – Но я слишком упрямая, чтобы соглашаться на любой другой вариант.

Мне удалось выдавить слабую улыбку. Да, это не обещание. Болезнь, несчастный случай – может случиться все, что угодно. И все же меня немного отпустило. Стало легче. Даже несмотря на опасение, что именно эта упертость и привела к последним событиям.

– И как это понимать? Все останется по-прежнему?

Нет, пожалуйста. Умоляю, скажи «нет».

Мэл отвела глаза. По ее лицу ничего не понять, она поджала губы, а это может означать буквально что угодно. И как бы мне ни хотелось на этом остановиться, я должна быть уверена, что Мэл действительно настроена серьезно. Мне нужна хоть какая-то конкретика. А уж насколько Мэл намерена следовать своим словам – совсем другая история.

Наконец, она вздохнула:

– Даже не знаю, зачем я продолжаю спорить с тобой, если все равно сама думаю точно так же.

Я от удивления моргнула:

– Правда?

– Мне бы хотелось проводить больше времени с Джошем и с вами. А каким наслаждением было бы спать не шесть часов, а хотя бы восемь. Но мне трудно сказать «нет», когда на работе спрашивают, могу ли я заняться еще тем и тем… – Она слегка улыбнулась. – Приятно чувствовать себя незаменимой для компании.

Мне вспомнились слова Эрин. Кажется, она знает Мэл даже лучше, чем я.

– Я постараюсь брать поменьше часов, хорошо? – спросила Мэл. – К тому же, кто знает, может мне повезет, и начальница одобрит идею нанять ассистента, когда я наконец попрошу об этом.

– Ты заслуживаешь иметь помощника.

– Еще бы ты ей так сказала…

– В первый же рабочий день иду с тобой к начальству! – заявила я, и Мэл весело фыркнула.

– Но для начала я приготовлю что-нибудь перекусить, а ты ляжешь на диван и будешь отдыхать.

Улыбка с ее лица исчезла так же быстро, как и появилась. В одну секунду мы провалились в параллельную реальность и поменялись ролями. Должно быть, Мэл тоже неловко: она явно собиралась возразить. Будто за все эти годы я ни разу не готовила.

Однако, к моему удивлению, она сдержалась и просто пошутила:

– Пожалуйста, не спали дом.

В ответ я с наигранным возмущением посмотрела на нее.

– Я же не говорила, что планирую устроить барбекю!

– Ты и тостер случайно сжечь можешь, – усмехнулась она и ушла в комнату.

Спорить с этим утверждением я не решилась, в конце концов, опасения Мэл не столь уж беспочвенны. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как проводить ее взглядом. Убедившись, что она заняла свое место на диване, я отправилась добывать нам еду.

Хоть что-то никогда не меняется: в холодильнике шаром покати. Пришлось остановить выбор на бутербродах. Несколько кусочков хлеба я намазала маслом, а сверху разложила где колбасу, где сыр. На один из получившихся бутербродов я выдавила немного кетчупа, и едва сдержала улыбку, представив, как скривится Мэл, стоит ей это увидеть. Мама часто раньше делала себе такие бутерброды с кетчупом, но, кроме меня, они никому не нравятся.

Полную тарелку бутербродов я отнесла в гостиную и поставила на диван, потом сбегала к себе за книгой, а вернувшись, села рядом с Мэл. Книжку я пока отложила на соседнюю подушку, но мне не терпелось погрузиться в очередную историю. Казалось, я не читала уже целую вечность.

Телевизор мы так и не включили, просто сидели и болтали о том о сем. Мэл рассказывала о Джоше и его идее завести собаку. Я – о последних прочитанных книгах, о том, как там поживает Эрин, и о Чжэ Ёне. Мне вдруг пришло в голову, что мы уже несколько недель не проводили время вместе, просто вдвоем. Без драм и скандалов, которые мы были вынуждены обсуждать. Оказывается, я скучала по этому. Скучала по Мэл. И не только из-за того, что она постоянно работала. Я была так занята Чжэ Ёном… Все остальное просто отошло на задний план. Может, и в этом случае с Мэл, как бы он меня ни напугал, стоит поискать плюсы. Ведь произошедшее вновь сблизило нас с Мэл и Лив.

Бутерброды уже давно кончились, и Мэл, наконец, включила телик. Я открыла книгу, которая раньше дожидалась на подушке. «Удивительный волшебник из страны Оз». Впервые мы познакомились вскоре после нашего с Лив переезда к Мэл. Она подарила мне эту книгу на день рождения, и я до сих пор помню, как меня с головой захватил сюжет – сложно поверить, что это просто чья-то выдумка.

Сейчас меня обуревали те же чувства. Я люблю изучать книжные магазины и открывать новые истории, складируя у себя в комнате все больше и больше изданий. Но иногда душа просит чего-нибудь знакомого и родного. Книга, погрузиться в которую – все равно что вернуться домой. Случаются дни или даже недели, когда я забываю о том, как сильно мне помогает чтение. Наваливается слишком много дел, сложно сконцентрироваться на тексте, и каждый раз мне кажется, будто я лишилась важной части себя. Точно так же с рисованием. Творчество мне необходимо как воздух.

Голоса, доносившиеся из телевизора, как белый шум помогали мне сосредоточиться на чтении. И только спустя добрую четверть книги я снова выпала в реальный мир. Еще секунда ушла на осознание того, что дело в телефоне, который вибрировал у меня в кармане. Я отметила страницу закладкой и вытащила мобильный.

Входящий видеозвонок от Чжэ Ёна. На мгновение я застыла соляным столбом. Хотя Мэл знала о нас, на секунду меня накрыло ощущение, что что-то не так. Встряхнув головой, чтобы избавиться от мерзкого состояния, я встала с дивана.

– Это Чжэ Ён, – ответила я на вопросительный взгляд Мэл и, дождавшись ее кивка, скрылась у себя в комнате.

Дверь закрылась с глухим щелчком. Сев за стол, я нервно пригладила волосы – с утра было не до прихорашиваний, – и нажала «ответить». Всего несколько секунд, и картинка стабилизировалась, но душа у меня ушла в пятки. Я вообще не представляла, как начать этот разговор.

Первым делом мое внимание привлекла прическа Чжэ Ёна. Темно-каштановые пряди беспорядочно лезли ему в глаза, кажется, не мне одной сегодня было не до расчески. В ухе поблескивала серебряная сережка, отражая тусклый свет ламп. Чжэ Ён сидел в студии. На заднем плане виднелся синтезатор, за которым он так часто работал.

Чжэ Ён казался усталым. Таким же вымотанным, как и я. Но это не помешало ему, едва увидев меня, улыбнуться.

– Привет, – негромко поздоровался он.

– Я вчера говорила с Мин Хо, – с ходу взяла я быка за рога. Чжэ Ён тут же перестал улыбаться.

Он потер шею.

– Да, он рассказал мне. Ты мне написала как раз, когда мы обсуждали сложившуюся ситуацию, и… – беспомощно пожав плечами, он покачал головой. – Все были так расстроены после встречи с менеджерами, прости, что не ответил сразу.

Я хотела сказать, что ему не за что извиняться, но он сразу продолжил:

– Что произошло?

– Это я у тебя хочу спросить, – решительно перебила его я. – Что случилось, Чжэ Ён?

Он отвел взгляд.

– Они не воспринимают нас всерьез, – начал он. – На протяжении всего совещания мне казалось, что про себя они смеются над нами. Мы рассказали о своей задумке, а они с улыбочкой отмахнулись.

– Но… не могут же они просто…

– Могут, – оборвал меня Чжэ Ён. – Еще как могут. Нам нечего им предложить. Музыка, которая выходит сейчас, стабильно продается. Зачем что-то менять, если все прекрасно работает?

В его голосе звучала горечь. Мне так отчаянно захотелось его обнять.

– Мы вернулись домой, поговорили. Парни не слишком хорошо восприняли произошедшее… – Он дернул плечом. – Никогда не думал, что однажды нам придется обсуждать такое.

– Что обсуждать?

У него вырвался безрадостный смешок:

– Не стоит ли нам распустить группу.

Ответ оказался таким внезапным и неожиданным, что несколько секунд я просто в изумлении смотрела на Чжэ Ёна.

– Прости, мне послышалось?!

– Я даже не знаю, мы вчера как-то вдруг пришли к этой мысли. – Он скрестил руки на груди и поморщился. Казалось, ему было больно говорить об этом. – Мин Хо психанул и сбежал к себе в комнату. Не виню, мне весь вечер тоже хотелось запереться у себя.

Чжэ Ён сморгнул, избавляясь от накативших воспоминаний:

– Я как раз шел к нему, и тут пришло твое сообщение. Мне хотелось позвонить, но Мин Хо был в ужасном состоянии.

Сердце ныло, я так переживала за всю группу…

Чжэ Ён потерянно провел рукой по лбу, смахнул с лица спутанные пряди.

– Я был в отчаянии, не знал, за что хвататься. Попытался успокоить его, потом набрал тебе. Ни то ни другое успехом не увенчалось. – Он с виноватой улыбкой посмотрел на меня, и мне снова захотелось сказать ему, что он не должен ни за что извиняться. – Мы отложили обсуждение, чтобы после встречи с менеджерами не рубить сгоряча. Мин Хо был совсем никакой. На ночь я остался с ним, в какой-то момент, видимо, заснул, ну и… имеем что имеем.

– Но группа… – осторожно начала я. – Вы не можете расстаться.

– Элла, мы тоже этого не хотим, – тут же перебил он меня до того расстроенным голосом, что я не решилась продолжать.

Чжэ Ён всегда казался таким собранным – полная противоположность мне и хаосу в моей голове. Но сейчас он выглядел настолько потерянно, что это выбивало из колеи.

Я порывалась что-нибудь сказать, но снова и снова молча закрывала рот. Если какие-то слова и могли исправить ситуацию, на ум они не шли.

– Прости, – не поднимая на меня глаз, пробормотал он спустя несколько секунд. – Я позвонил, чтобы спросить, как ты, а вместо этого сорвался на тебя, хотя ты задаешь те же самые вопросы, что задал бы я на твоем месте.

– Ты не должен извиняться, – искренне сказала я. – Думаю, у нас обоих выдалась парочка тяжелых дней.

– И все же. – На его лице отобразилась задумчивость. – Как Мэл оказалась в больнице? Мин Хо упомянул, что ей уже лучше.

Я закрыла лицо руками. Надавила на веки, но даже это не помогло: перед глазами снова промелькнул образ Мэл на больничной койке.

– Да, у нее все хорошо. По крайней мере ей лучше, – немедленно исправила саму себя я. – В больнице ее продержали всего одну ночь: хотели понаблюдать. И так как со слов врача все нормально, на следующий день мы уже поехали домой.

– Что случилось?

Одной рукой я по-прежнему подпирала голову, но другую уронила на колени. Тело вдруг стало таким тяжелым – я удивилась, как вообще ухитрилась утром встать из постели. Чжэ Ён внимательно наблюдал за мной. На его лице явно читалось беспокойство. И только благодаря тому, что вот он, прямо передо мной на экране, спрашивает, как у меня дела, хотя у него самого полно забот, мне стало чуточку легче рассказать о том вечере.

– Ее организму нужен был отдых, и он его получил, – вздохнула я. – По крайней мере, так сказала врач. Мэл потеряла сознание, расшибла голову.

Чжэ Ён сочувственно нахмурился:

– И все при вас?

– Да, мы как раз собирались прибраться. Она весь вечер была ужасно бледная, но, думаешь, хоть кто-нибудь заметил?

– Иногда мы не замечаем ничего, пока не станет слишком поздно. Наверное, твоя сестра тоже не обращала внимания на свое самочувствие.

– Судя по голосу, ты с этим знаком не понаслышке?

– Есть такое. – Чжэ Ён пожал плечами, словно речь о каком-то пустяке. – Мы ведем не самый здоровый образ жизни.

– Да что ты говоришь? – фыркнула я.

Чжэ Ён в ответ на мою насмешку устало улыбнулся:

– Такое легко случается, когда в туре не следишь за своим состоянием. Перепады высот, смена климата, мало сна, джетлаги, выступления… Хён У так однажды плечо повредил, оно у него до сих пор болит.

– Он упал в обморок?

– Да, – ответил Чжэ Ён. – Говорит, когда у него в глазах потемнело, он попытался встать и в итоге неудачно упал, вывихнув плечо.

– Ауч…

Чжэ Ён кивнул:

– И не говори.

А ведь это для него обычные будни. Получил травму и снова в бой. Они не могут иначе и целиком отдают себя музыке, чего бы это им ни стоило. Это достойно восхищения, но вместе с тем делает саму мысль о распаде группы еще более невыносимой.

– Вы и правда собираетесь расстаться?

Стоило мне увидеть, как поморщился Чжэ Ён, сразу же отчаянно захотелось забрать свой вопрос. Но я просто не могла представить, чтобы NXT действительно распалась. Как бы дело ни обернулось. Группа для них слишком много значит.

Судя по вздоху, мысли Чжэ Ёна двигались в том же направлении:

– Ву Сок попросил лейбл организовать завтра вторую встречу. Мы попросту не можем оставить все как есть, но, честно говоря, едва ли это что-то изменит.

– Возможно, они тебя удивят. – Но стоило мне произнести эти слова, как я вспомнила, что в прошлый раз говорила ровно так же.

Слабая улыбка не затронула его глаз. Кажется, он уже почти смирился с ситуацией, и мне ничего так не хотелось, как подбодрить его. Но все слова испарились как раз тогда, когда они так нужны – моя вечная беда.

– Элла? – окликнул меня Чжэ Ён.

Только сейчас я осознала, что молча пялюсь на него. Встрепанные волосы, карие глаза. Небрежно застегнутая белая рубашка, из-под воротника которой то и дело выглядывала серебряная цепочка. Рука будто сама собой немедленно взметнулась к кулону, висящему у меня на шее.

– Я бы хотела быть сейчас с тобой.

Нас разделяли тысячи километров, и эта мысль сводила меня с ума. Он скользнул взглядом по моему лицу.

– Когда я увидел твои сообщения… Понимаю, от этого не легче, но мне так жаль, что меня не было рядом.

– Мне тоже. То есть мне жаль, что я не брала телефон после вашей беседы с руководством.

У него на щеках снова прорезались ямочки.

– Уверена, что мы все делаем правильно? Не набрасываемся друг на друга с обвинениями, а вместо этого продолжаем извиняться?

– Даже если «неправильно»… Нас бы это остановило?

– Твоя правда.

Я с радостью забила бы на эту правду, если бы это помогло получить ответы на мучившие меня вопросы. В голове вертелись слова Эрин: о его жизни в Сеуле, известности, которая никуда не денется, даже если группа примет решение расстаться. Как заставить отношения работать, если мы только и можем, что прятаться по углам? Сто процентов, срывы, как после обморока Мэл, будут случаться все чаще и чаще независимо от моих желаний.

– Ты так себе это представлял? – спросила я Чжэ Ёна, нервно теребя футболку от пижамы, которую так и не успела снять. Эта привычка просыпалась всякий раз, стоило мне испытать неуверенность.

– Что именно?

– Все это… нас… – Я махнула рукой в его сторону, потом показала на себя, чтобы он понял, о чем я.

Он откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на меня:

– Честно признаться, нет. И знаешь почему?

Я молча покачала головой.

– Потому что я и не думал встретить кого-то на той премии. Потом я верил, что просто верну тебе книжку и наши пути разойдутся, но стоило тебе заговорить, и я уже не мог перестать слушать. И вот куда это нас завело: между нами происходит нечто настолько внезапное и прекрасное, что у меня не хватает слов, – продолжил он, и в его глазах вспыхнули звезды.

В горле встал ком, не позволяя ответить. Чжэ Ён так менялся, когда разговор заходил о нас. Вмиг становился застенчивее, сдержаннее, однако его глаза искрились, подтверждая искренность и серьезность. Я потеряла дар речи, даже не знаю, смогу ли когда-нибудь объяснить ему, как много он для меня значит. Он художник, который создает картины из слов и способен расписать ими целые вселенные.

– Как подло, – пробормотала я.

– Что?

Я посмотрела ему прямо в глаза:

– Подло говорить такое, пока я не могу подойти и обнять тебя или хотя бы просто поблагодарить не через экран.

– Тебе и не нужно, – мягко возразил он. – Я и так все вижу: не зная, что сказать, ты прикусываешь губу. Твои щеки розовеют, и ты пытаешься спрятать лицо за волосами, лишь бы я не заметил, какая счастливая улыбка у тебя на губах. – На мгновение он умолк. – Я вижу тебя, Элла. Всегда.

Мое сердце билось ровно. И вместе с тем настолько сильно. Мне казалось, оно сейчас выскочит из груди. И дело не в страхе или нервах, а совсем в другом чувстве. Том самом, из-за которого у меня перехватывало дыхание и все внутри замирало. Чжэ Ён замечал меня, даже когда я ощущала себя невидимкой и боялась вот-вот исчезнуть. Даже когда меня сводили с ума беспокойство за него и страх за Мэл.

Я смотрела Чжэ Ёну в глаза и понимала: нам придется нелегко, может, даже труднее, чем было. Между нами не все гладко, и вместе с тем по-своему только для нас двоих идеально. И мне так хотелось верить, что этого хватит и вместе мы все преодолеем.

Только собираясь следующим утром в университет, я, наконец, перестала сходить с ума из-за травмы Мэл. Успокоиться оказалось невероятно трудно, но разговоры с ней, Эрин и Чжэ Ёном все же помогли.

Поверх платья с коротким рукавом я натянула тонкий свитерок, волосы собрала в высокий хвост. К моему удивлению, когда я вышла на кухню, чтобы приготовить завтрак, Мэл все еще была у себя в комнате. Я сделала тосты с арахисовым маслом, сверху выложила ломтиками нарезанный банан. Спустя несколько минут ко мне присоединилась Лив. На голове не прическа, а взрыв на макаронной фабрике. Я фыркнула в чашку с чаем. Сестренка немного походила на пуделя. Милашку-пуделя, который проспал и теперь ураганом носился по кухне.

– Ненавижу! Почему уроки обязательно начинаются в такую рань, если все знают, что ни один школьник раньше десяти утра голову не включает? – бурчала она, закидывая в рюкзак яблоко, маленькую коробочку апельсинового сока и несколько шоколадных батончиков с орехами, отыскавшимися в дальнем углу шкафа.

– Подозреваю, ваши учителя по утрам размышляют о том же, – усмехнулась я, продолжая жевать свой тост.

Лив резко дернула «молнию» на рюкзаке.

– Но в отличие от нас они по своей воле ходят в школу. Еще и деньги за это получают!

– С каких пор ты стала капиталистом?

– Я всего лишь хочу достойную оплату за свой тяжкий труд!

Я расхохоталась. Послушать Лив, так ей уже за тридцать и настала пора кризиса среднего возраста.

– А ты жаждешь аплодисментов за то, что проспала и теперь опаздываешь?

Она красноречиво посмотрела на меня.

– Я не опаздываю, – упрямо возразила она. – Сейчас пойду пробегусь до автобусной остановки и буду вся из себя пунктуальная и потная высиживать математику.

– Повеселись! – крикнула я ей вслед, когда она выскочила в коридор и запрыгнула в ботинки. Входная дверь хлопнула, и в квартире снова воцарилась тишина. Похоже, Лив неплохо справляется с произошедшим. Представить не могу, как в ее возрасте отреагировала бы я. Вроде четыре года разницы не так уж и много, но сейчас они казалась чем-то значимым.

Позавтракав, я поставила чашку и тарелку в раковину, потом вернулась в комнату собрать рюкзак. На часах не было и половины девятого, а я уже вышла из подъезда. Сегодня оказалось прохладнее, чем в последние дни, небо местами затянули облака. Погода намекала, что лето неспешно подходит к концу. Я дошла до своей остановки, наслаждаясь атмосферой безмятежности – в большом городе такое можно застать только рано-рано утром. Все разъезжаются на работу или учебу, а день тем временем только начинается. Кажется, что впереди еще столько возможностей!

По дороге на первую лекцию я повстречала Мэтта. Он разглядел меня среди толпящихся в коридоре студентов, кивнул и сразу пробрался поближе.

– Утречко! – поздоровалась я. Угол учебника в рюкзаке впивался прямо в спину, и я изо всех сил, несмотря на давку, пыталась его поправить.

– У меня с собой пончики, и я планирую протащить их на лекцию, – сообщил вместо приветствия Мэтт.

Я растерянно посмотрела на него:

– Никто не запрещает приносить с собой пончики.

– Если только, пока мы их едим, ты не рассказываешь мне о своих выходных вместо того, чтобы слушать профессора.

Я рассмеялась:

– Вот уж не проблема.

Но до этого дело так и не дошло. Стоило нам усесться в аудитории и разложить вещи, как мой телефон принялся отчаянно вибрировать. Лекция уже началась, и я переложила его на колени.

Краем глаза я заметила, как Мэтт протянул мне один из пончиков. Извинившись про себя перед сестрами, я схватила его и снова погрузилась в телефон.

Что за… Я недоверчиво перечитала сообщение. Я представляла столько вариантов, чем этот их разговор с продюсерами может обернуться, но о таком даже не задумывалась.

Только через несколько секунд я осознала, что вопрос о своем самочувствии Чжэ Ён проигнорировал. Обычно он настолько откровенен в том, что касалось эмоций или приходящих ему в голову идей. Сложно представить, как бы я себя сейчас чувствовала на его месте. Наверное, меня разъедали бы злость, отчаяние и безнадежность. Внутри все сжалось.

Эти слова прозвучали так убито. Я проклинала расстояние, разделяющее нас с Чжэ Ёном.

Стоило только на секундочку позволить себе помечтать, и на меня обрушилось чувство вины… Нельзя быть такой эгоисткой – даже если втайне очень хочется.

Отправив сообщение, я на секунду оторвалась от телефона. Руки дрожали, сердце в груди взволнованно колотилось. Это толком не ссора: Чжэ Ён просто выплескивал гнев после встречи с представителями лейбла. Но не поддаться настроению оказалась слишком тяжело.

Я нервно побарабанила пальцами по коленке. Чжэ Ён медлил с ответом. Наконец, телефон снова завибрировал, и сердце болезненно кольнуло.

Прошлым вечером после слов Чжэ Ёна мне стало чуть легче. Казалось, миру нужно просто дать капельку времени, мы забежали вперед, но он нас догонит, и все станет значительно проще. Глупо было надеяться.

Я со вздохом положила телефон на стол к учебнику. Мимо меня прошло уже больше половины лекции. Но вместо того чтобы хотя бы попытаться вникнуть, я оторвала кусочек от пончика, который мне вручил Мэтт, и положила в рот. Сахар сейчас был просто как бальзам на душу.

– Кажется, тебе не помешает добавка, – прошептал Мэтт. Он кивнул на мой телефон и вопросительно задрал бровь.

– Сестра на выходных побывала в больнице. Проверяю, как она, – ответила я на его невысказанный вопрос. В конце концов, это ведь не совсем ложь, пусть даже прямо сейчас я сижу в телефоне по другой причине.

Мэтт с сочувствием посмотрел на меня:

– Как она?

– Ее на следующий же день отпустили домой. Но, по правде говоря, это не тот опыт, с которым я хотела бы еще раз столкнуться.

– Понимаю. – Он подтолкнул ко мне свой пончик с красной глазурью и кусочками печенья.

– Думаю, сегодня тебе он нужнее.

– Надеюсь, у тебя выходные выдались получше, – негромко прошептала я. Профессор особо не обращал внимания на разговоры и продолжал лекцию, но мне не хотелось испытывать судьбу.

Мэтт пожал плечами:

– Я смотрел сериалы и уничтожал попкорн. Жаловаться не на что.

Звучит божественно. Мне так отчаянно хотелось просто залечь в кровать и до посинения смотреть сериалы. Но как раз сегодня длиннющий день с кучей лекций и семинаров, раньше пяти домой не попасть.

Я доела свой пончик, потом принялась за тот, который отдал мне Мэтт. Если день и дальше продолжится в таком духе, мне не помешает целая коробка пончиков.

В ожидании следующей лекции мы с Мэттом сидели в кафетерии. Между парами был двухчасовой обеденный перерыв, и день тянулся невыносимо медленно. На столе стояли подносы с опустевшими тарелками, Мэтт правил конспекты на ноутбуке, а я изучала текст, который нам задали на дом. Однако через несколько минут я раздраженно застонала и отбросила лист.

– Можешь быстренько проглядеть этот текст? Он точно на английском написан?

Мэтт удивленно посмотрел на меня:

– А на каком еще языке он может быть?

– Латынь? Французский? Мало ли языков, на которых я не говорю?

Мэтт бросил взгляд на свой лист с заданием:

– Я на девяносто девять процентов уверен, что это не французский.

Мои брови поползли вверх:

– Ты знаешь французский?

– Нет, но именно поэтому говорю про девяносто девять процентов, а не сто.

Я открыла было рот, раздумывая, что бы такое ответить, но тут вспыхнул экран моего телефона.

Она кинула мне скриншот новостного сайта с селебрити. Открыв фото, я его немного приблизила и вгляделась в текст.

Звезды NXT берут перерыв!

Всего несколько минут назад об этом официально объявила компания DFH Entertainment, лейбл певцов из Южной Кореи. По словам официальных представителей NXT, группа давно планировала передышку, нынешний момент был выбран, чтобы дать участникам возможность восстановить силы после успешного мирового турне.

DFH Entertainment совсем недавно попала под волну критики из-за объема нагрузок, которым подвергает артистов. Неизвестно, связаны ли эти события, но мы все желаем NXT хорошего отдыха!

– Давно запланированная передышка, – зло пробормотала я себе под нос. Не знай я, как Чжэ Ён с ребятами сейчас борются за свою музыку, наверное, даже поверила бы этой писанине.

Я не знала, как ответить Лив. Рассказать, что на самом деле за этим стоит, нельзя. Я бы не побоялась доверить ей свою жизнь, но Чжэ Ён мне и так рассказывает больше, чем должен. Итак, каким-то образом нужно сочинить максимально безобидное сообщение.

Не дожидаясь ее ответа, я перешла в чат с Чжэ Ёном.

Мне бы хотелось быть рядом с ним.

Я уже почти закрыла мессенджер, но тут мне на глаза попалась вкладка диалога с Эрин. После короткого обмена сообщениями утром мы сегодня больше не общались. С последнего телефонного разговора почему-то мы стали меньше переписываться. Обычно я всем, даже самыми крошечными мыслями, делюсь с Эрин, и когда мы не чатимся, мне начинает казаться, будто что-то не так. Пусть я не сразу ловлю себя на этом чувстве. Прямо как в последние дни.

Я отправила ей сообщение, спросив, что она делает, бросила телефон в рюкзак и снова погрузилась в текст на тему финансового контроллинга. Мэтт помог мне разбить текст на части, чтобы было понятнее, и снова вернулся к своим заметкам. Так мы просидели до начала последней на сегодня лекции. Но она пролетела мимо меня, как и весь путь домой. Мысленно я была за тысячу километров отсюда, с Чжэ Ёном и Эрин. Никогда не пойму, почему проблемы вечно обрушиваются скопом?

Войдя в квартиру, я застала Лив в гостиной у телевизора. К моему изумлению, вместе с ней была и Мэл. Они обе уютненько устроились на диване. На секунду меня накрыло ощущение неправильности происходящего, словно нас с Мэл без предупреждения поменяли ролями. Я постаралась побыстрее стряхнуть его с себя.

– Вы смотрите… мультик? – спросила я, изумленно поднимая брови. Без меня?

Лив едва не светилась от гордости:

– Я все же уговорила Мэл!

– Более точное слово: заставила, – возразила та, мученически скривившись. Я засмеялась и села рядом с ними.

– Дисней и «заставила» слова несовместимые! Хочешь или нет, а их мультфильмы все любят!

– В моем понимании «хочешь или нет» – буквально определение принуждения, – фыркнула Мэл.

Лив замахала руками и взволновано наклонилась к телевизору:

– Чшшш, тихо, лучшая часть!

Она не врала: Рапунцель с Флином сидели в лодке посреди озера, позади них в небо поднимались первые фонарики. Эту сцену я могу пересматривать часами. И каждый раз руки подрагивают от желания взяться за карандаш и нарисовать ее.

Краем глаза я видела, как напряженно Мэл смотрит в экран. Кажется, что бы она ни говорила, ей нравится. После сцены на озере Лив наклонилась к моему уху.

– Элла? – тихо прошептала она, чтобы не отвлечь Мэл от мультфильма.

Я оторвала взгляд от телевизора и вопросительно посмотрела на сестренку.

– Ты знаешь, почему NXT так внезапно объявили, что берут перерыв?

– Я правда не могу тебе рассказать ничего, кроме того, что уже есть в статье. Сама почти ничего не знаю.

Она нахмурилась, словно мой ответ спутал ей карты.

– Но Чжэ Ён…

– Лив, – перебила я ее. – Мне очень-очень жаль, но даже если бы он мне что-то рассказал, едва ли я могла бы взять и выложить все тебе.

Хотелось бы рассказать ей больше. NXT так много для нее значит, и она действительно переживает. Но почему так сложно сохранять баланс между двумя ипостасями Лив: фанаткой и моей любимой младшей сестренкой, одной из самых важных людей в моей жизни? Невольно задумаешься: а не проще ли, просто полностью исключить тему NXT из наших разговоров?

Я попыталась представить, что бы могла рассказать ей о Чжэ Ёне, не будь он так известен. В конце концов, именно его слава раз за разом становится камнем преткновения.

– Прости. – Лив будто подслушала мои мысли. Кажется, она сама никак не могла решить, допытываться дальше или наступить своему любопытству на горло. К счастью, нас спас звонок домофона.

– Вы ждете доставку? – спросила я, но сестры в ответ покачали головой.

Никто из них даже не попытался встать с дивана. Так что подниматься, чтобы ответить на звонок, пришлось мне.

– Да? – ответа не последовало, вместо этого по квартире снова разнеслась трель звонка.

– Может, миссис Эллиот снова нам приготовила что-нибудь перекусить? – крикнула из гостиной Лив.

Только бы не клэм-чаудер. Мерзкий суп.

С этой мыслью я распахнула дверь. Но стоило мне увидеть перед собой два огромных чемодана и до боли знакомые огромные глаза, приветствие застряло в горле.

– Эрин?

Моя лучшая подруга несмело помахала рукой.

– Привет.

Должно быть, я сплю. Другого объяснения нет. Наверное, я отключилась посреди мультика, и теперь мне приснилось, что под дверью нашей квартиры стоит Эрин. Несколько секунд я просто с открытом ртом молча смотрела на нее.

Эрин откинула упавшие на лицо волосы. Она ждала от меня хоть какой-то реакции, но мне на ум ничего не шло. Что принято говорить при встрече с лучшей подругой, если минуту назад ты был уверен, что она в Австралии?

– Кто там, Элла? – голос Мэл вырвал меня из ступора.

– Эээ…

У меня за спиной послышался звук шагов, но Мэл и Лив замерли в метре от нас. Даже не оборачиваясь, я понимала, что сейчас они точно так же с открытыми ртами уставились на Эрин.

Она дернула плечом, словно ей стало неловко от наших взглядов.

– Привет.

– Что произошло? Мы ТАК долго смотрели «Рапунцель»? – потрясенно пробормотала Лив.

– Можно войти? – спросила Эрин.

В несколько шагов я подлетела к ней и крепко обняла. Она нерешительно ответила на объятие, словно не была до конца уверена, в заправду ли это все. Мне тоже происходящее казалось чем-то нереальным. Понятия не имею, как, когда и почему Эрин приехала, однако вот она снова стоит передо мной и это лучшее из того, что случилось в последние дни.

Наконец, отпустив Эрин, я отступила в сторону и дала ей зайти. Мэл тем временем немного пришла в себя и тоже обняла ее. А вот Лив продолжала стоять с открытым ртом и пялиться на Эрин, как на призрака. Глаза у сестренки стали почти круглыми, и выглядела она не менее потрясенной, чем я.

Эрин посмотрела на нее и рассмеялась. Интересно, я же не одна даже в смехе расслышала нотки неуверенности?

– Сюрприз?

– Слабо сказано, – ответила я. – Как ты в подъезд-то попала?

Эрин пожала плечами:

– Встретила внизу миссис Эллиот. Она сказала, что убегает по делам, но зато впустила меня.

От обуревавших меня вопросов кружилась голова. Почему Эрин ничего не сказала мне?

– Родители знают, что ты здесь? – спросила Мэл.

– Они… На самом деле – нет. Думают, я все еще в Австралии.

Перевод: Эрин абсолютно никого не предупредила о своем возвращении в Чикаго.

Она сцепила руки на животе. Кому как не мне знать, что чаще всего она делает так, когда ей некомфортно и хочется спрятаться.

– Они сейчас у тети в Детройте. Я, честно говоря, даже особо не думала, сразу пришла сюда. Простите.

Мне очень хотелось узнать, что успело случиться с нашего последнего разговора, раз она безо всякого предупреждения села в самолет и вернулась домой. Но спрашивать я не стала. Может, потом, когда рядом не будет Лив с Мэл и Эрин немного расслабится. Сейчас она выглядела настолько неуверенно, что казалось, будто в любую секунду может рассыпаться.

– Не стоит извиняться, – успокоила ее я.

– К тому же теперь у нас есть официальный повод заказать еду, – добавила Лив. Она повернулась к Мэл и захлопала глазами. – Да-да-да?

Наша старшая сестра просто весело хмыкнула.

– Будто бы вас остановит мое «пожалуйста, хватит есть так много заказной еды». Чур мне – пиццу с тунцом.

Она еще даже договорить не успела, а Лив уже вытащила телефон и открыла приложение.

– Тебе как всегда гавайскую? – спросила она, посмотрев на Эрин.

– С дополнительными ананасами. – По ней было буквально видно, как потихоньку отступает нервозность.

Услышав про ананасы, Лив так скривилась, словно Эрин только что призналась в тяжком преступлении.

– Мне никогда не понять пиццу с ананасами, – буркнула она себе под нос и, не отлипая от экрана телефона, вернулась в гостиную.

Все расспросы я терпеливо отложила на двадцать минут, пока не приехала пицца. Мэл с Лив остались ужинать в гостиной, а мы с Эрин ушли ко мне в комнату. Я села на кровать и рядом поставила коробки с пиццей. Эрин изучала мою комнату, будто это самое интересное место на Земле. Можно подумать, она не была здесь уже сотню раз. У стола она остановилась и принялась изучать рисунки, которые я повесила на стену.

– Я ничего из этого не видела.

– Серьезно? Ты хочешь сейчас обсудить мои рисунки?

– Они красивые… – Она все еще пыталась избежать неудобной темы.

– Эрин!

– Хорошо! Прости, о’кей? – Со вздохом она тоже плюхнулась на кровать. – В свою защиту скажу, что купила билет всего за два часа до вылета. Своего рода максимально горящий тур.

– О, конечно, это ведь полностью объясняет, что ты делаешь в Чикаго. Австралия по другую сторону океана, если ты не заметила.

– Никогда не была сильна в географии.

Я сощурилась. Такое случалось не часто, но я готова взорваться. Первоначальное изумление от встречи с Эрин вкупе с тем фактом, что она не предприняла ни единой попытки объяснить происходящее, сводило меня с ума.

– Ты злишься? – Казалось, она внезапно смутилась.

– Я не злюсь, а расстроена из-за того, что ты не хочешь мне рассказывать, почему внезапно оказалась у меня под дверью. Я, между прочим, волнуюсь.

У меня в голове один за другим проносились ужасные сценарии на тему, что могло заставить Эрин прыгнуть в самолет, никого ни о чем не предупредив.

– Я же говорила тебе, что подумываю вернуться домой.

Я неверяще уставилась на нее:

– Подумываешь, да. А то, что ты в итоге реально решила так сделать, видимо, затерялось где-то среди наших бесчисленных разговоров!

– Я не могла так больше, понятно? – с каждым словом она говорила все громче. – Не могла сидеть там и изо дня в день за завтраком смотреть ему в глаза, будто между нами ничего не было. И это я еще молчу о том, насколько скучала по Чикаго – последние несколько ночей даже спать не могла.

Тут я сдулась. На мгновение прикрыла глаза, перевела дыхание. Ничего плохого не случилось. Ничего, с чем бы мы не справились. Успокоившись, я открыла коробку с пиццей.

Эрин скептически наблюдала за тем, как я достала кусок гавайской.

– Что ты делаешь?

– Кормлю тебя, потому что прекрасно знаю: ты всегда забываешь поесть, когда нервничаешь. – Я протянула ей кусок.

Секунду мы молча смотрели друг на друга. Эрин переводила взгляд с меня на пиццу и обратно. Наконец, она взяла ее и с ухмылкой встряхнула головой.

– Мама убьет меня, когда узнает, что я в Чикаго и не сказала ей об этом. Она говорила, что папа даже плакат сделал, чтобы встречать меня в аэропорту, когда я надумаю вернуться.

– Может, тебе все же стоит ей позвонить, чтобы не шокировать внезапным появлением на пороге? – сухо предложила я.

Эрин показала мне язык и откусила кусочек пиццы.

– Сюрприз удался, да?

– Ну да, можно и так сказать.

Эрин снова принялась разглядывать бесчисленные рисунки у меня над столом: зарисовки, иллюстрации, портреты, которые я сделала за последние месяцы.

– Они и правда очень красивые, я не шутила.

– Мне тоже нравятся.

– Что-то новенькое.

– Что именно?

– Ты не отнекиваешься от похвалы, – зажав пиццу в руке, она махнула в сторону стола. – А еще повесила рисунки на стену, хотя раньше мне приходилось подкупать тебя шоколадками, чтобы хоть глазком на них взглянуть.

Я улыбнулась:

– Может, мне просто хотелось бесплатного шоколада.

– Хуже всего то, что я бы даже могла в это поверить. Но слишком хорошо тебя знаю, поэтому нет, не правда. Ну или, по крайней мере, не вся.

Когда я настолько поверила в себя и свои рисунки? Если этот переломный момент и случился в последние месяцы, мне ничего такого не вспоминается. На ум не приходит ни одной значимой причины. Не последнюю роль сыграла поддержка Чжэ Ёна, но на самом деле это просто… произошло. Меня так часто накрывало чувство, что я топчусь на месте, а тем временем незаметно подкрались перемены.

– Не зря говорят, век живи – век учись.

– Аминь, – отсалютовала Эрин и сунула в рот большущий кусок пиццы.

– Знаешь, ты тоже изменилась. – Я подождала, пока она посмотрит на меня, и продолжила: – Прошлогодняя Эрин сидела бы до посинения в Австралии, как бы плохо ей там ни было.

– Что ж, новая Эрин попросту собрала вещи и, как агент 007, растворилась в ночи, – фыркнула она.

– Ты и правда никому не сказала? Даже семье, в которой жила?

– Сказала, конечно. – Эрин положила свой кусок пиццы обратно в коробку и салфеткой вытерла руки. – А еще разрыдалась прямо перед ними из-за того, как плохо себя чувствовала, вот так все бросая. Потом Джордж отвез меня в аэропорт, а Майя даже упаковала с собой печенье, решив, что мне не помешает сладенькое.

– Они кажутся милыми.

Эрин сдержанно кивнула:

– Так и есть. Именно поэтому мне хотелось остаться у них подольше. И работа нравилась, и хозяева такие милые и дружелюбные.

– То есть ты уехала из-за Эрика?

– В том числе, – ответила она. И тут же сама рассмеялась над своими словами. – Только посмотри, какой образчик клише я из себя представляю. Сбегаю из-за парня.

Я отвесила ей щелчок по лбу:

– Хватит себя винить, не то отберу у тебя всю пиццу.

Она потерла лоб и подвинула коробку поближе к себе.

– Только через мой труп. Ты совсем не ценишь гавайскую!

– Потому что гавайская – это преступление против пиццы, и тебе не изменить мое мнение. – В этом мы с Лив солидарны.

Эрин закатила глаза.

– Ты правда хочешь это обсудить? Давай тогда начнем с твоей привычки сначала наливать в миску молоко и только потом сыпать хлопья.

– Зато так я знаю, сколько хлопьев мне понадобится, – надулась я.

– Обычно люди по количеству хлопьев понимают, сколько молока лить в миску, гений. Иначе ты можешь просто выпить стакан молока.

– Но тогда у него не будет вкуса хлопьев.

Эрин закрыла лицо руками и театрально вздохнула:

– Сдаюсь. Будь у меня белый платок, помахала бы им.

– Мир потерял в твоем лице талантливую актрису, – со смехом констатировала я.

Сложив пустые коробки друг на друга, я поставила их на стол, чтобы освободить место на кровати.

– Если хочешь, можем посмотреть, как другие талантливые люди пытаются выжить в Шотландии восемнадцатого века.

– Можно ли придумать более подходящее описание для «Чужестранки»? Не думаю. – Эрин тем временем уже легла и похлопала по свободному месту рядом с собой. – Кстати, я твердо решила больше никогда не смотреть сериалы вместе с кем-то. Это ужас. Мне все время хочется поскорее узнать, что же дальше, а приходится всеми способами сдерживать любопытство, ведь надо ждать партнера.

– О, я так хорошо тебя понимаю.

«Гоблин» как раз из таких сериалов. Мне не терпелось посмотреть, наконец, следующую серию. Но делать это без Чжэ Ёна казалось неправильным.

Я поставила нам в ноги ноутбук и включила «Чужестранку». Снова сидеть с Эрин и смотреть сериал, все так привычно, будто и не было этого расставания. Не было никакой Австралии, Мэл не теряла два дня назад сознание и, главное, будто я никогда не встречала Чжэ Ёна. Последние несколько месяцев тянулись словно в замедленной съемке, и оказалось так здорово, наконец, щелкнуть выключателем и ощутить вкус чего-то знакомого и реального. Даже если я прекрасно понимала, что мир от этого вращаться не перестанет.

Мои мысли вернулись к Чжэ Ёну и нашей утренней переписке. К его приглашению в Сеул, каким бы мимолетным оно ни было.

– Если потом ты будешь спрашивать, что пропустила, пока витала в облаках, я тебе подушкой врежу, – вырвал меня из размышлений голос Эрин.

– Австралия сделала тебя слишком агрессивной, мне не нравится.

– Зато пострадали мои навыки телепатии. Раньше у меня скорее всего получилось бы угадать, что происходит у тебя в голове, но теперь? Без понятия.

Что ж, хоть в этом мы равны: для меня там тоже темный лес.

– Чжэ Ён спросил сегодня, не прилечу ли я в Сеул.

– А ты не хочешь?

– Хочу, но… – У меня вырвался вздох. – Не сейчас. Мэл только из больницы. Не могу же я просто взять, прыгнуть в самолет и рвануть на другой конец света.

Эрин молча посмотрела на меня. Задумчиво так:

– О’кей, а теперь реальную причину, пожалуйста.

Я недоуменно нахмурилась:

– Это и есть причина.

– Да ладно, Элла. Мэл мне даже не сестра, и то я знаю, что она не запрет тебя здесь, скажи ты ей, что хочешь поехать. В прошлый раз же она разрешила?

– И ты тоже только-только вернулась в Чикаго…

Эрин наклонила голову и приподняла брови, как бы говоря: «Серьезно, Элла? Ты и это в качестве отмазки пытаешься приплести?»

И она, как всегда, права. Мне не хотелось бросать Лив с Мэл одних, но это не единственное, что меня беспокоило.

– Лейбл NXT как раз сегодня заставил их взять паузу. Я даже не представляю, как себя чувствует Чжэ Ён. Чем я могу его сейчас утешить?

Эрин села и повернулась ко мне:

– Ты снова все усложняешь и накручиваешь себя. Ты знаешь Чжэ Ёна лучше меня, но скажи-ка: может, он тебя из-за этой самой паузы и позвал? Если бы у меня был приятель и случилось что-то, сводящее меня с ума, я предпочла бы, чтобы он приехал. И совсем не ради утешений, – добавила она, прежде чем я успела открыть рот. – А просто… просто, чтобы знать: он на моей стороне. Точно так же наши с тобой посиделки помогают мне не думать все время об Эрике.

С ее слов звучит довольно логично. И как тут не спросить, каким образом я каждый раз умудряюсь все настолько запутать, что очевиднейшие вещи начинают казаться непосильными загадками.

– По сравнению со мной ты слишком умная.

– Ни в чем не уступаю Йоде, ага, – довольно кивнула Эрин.

– Ха! А ведь если бы мы не встретились, мне бы только и оставалось постоянно биться головой об стену.

– Даже представлять не хочу, – ответила она. – Давай лучше про наш распрекрасный Чикаго, что новенького я пропустила за последние месяцы? Бьюсь об заклад, ты мне и половины не рассказывала из того, что здесь творилось.

– На все никаких звонков по скайпу не хватило бы.

– Хорошо, что он нам больше не нужен.

– Да, без пикселей ты мне больше нравишься.

Мы обе заулыбались. Для меня огромным облегчением стало, что мы, не ходя вокруг да около, сразу вернулись к нашему обычному формату общения. Я рассказала ей все последние чикагские новости: и большие, и маленькие. О новом музее, который открылся в центре. О кафе, куда мы ходили с Ланой. О том, что я начала понимать, почему все сходят с ума от кофе, но сама все еще предпочитаю чай.

На заднем плане продолжал идти сериал. Мы до поздней ночи болтали, смеялись и поддразнивали друг друга. Эрин вернулась, и теперь я снова чувствую себя в Чикаго как дома.

После его сообщения меня накрыло странное чувство. Я сидела, завернувшись в плед, на диване в гостиной с миской попкорна на коленях. Подъем сегодня вышел слишком ранним: Эрин пиналась во сне и чуть не выкинула меня из кровати на пол. За прошедшие месяцы я совсем забыла, как она вертится по ночам. Чуть позже мы встали. Эрин сразу заперлась в ванной, а меня понесло на кухню. По телевизору шел какой-то мультик, но я не смотрела его. Раннее утро, тишина. И все же, когда я прочла сообщение Чжэ Ёна, на сердце потяжелело.

Но ведь все в порядке?

Сама не могу объяснить, от чего так. Наверное, дело в том, как он мимоходом упомянул этот факт из своей жизни, даже не задумавшись о том, что я ничего не знаю о его стране и культуре. Обо всем, что делает Чжэ Ёна таким особенным. Мы так часто болтали о Гарри Поттере, сериалах, фильмах и всех фандомах, на которых я выросла. Я даже не осознавала, насколько мало знаю о его корнях, ведь мы всегда находили, о чем поболтать.

Эти размышления оставили за собой горьковатый привкус.

Грудь сдавило еще сильнее. По-корейски я знала лишь несколько слов, которым он научил меня. Чужая культура, чужой язык – сколько всего мне еще предстоит узнать.

Сердце болезненно сжалось.

И какой. Сердце на секунду замерло, меня затопило чувствами.

Разговор принял внезапный поворот, я едва не рассмеялась вслух.

Усмехнувшись, я заблокировала экран. Ровно в эту секунду Эрин закончила с водными процедурами и пришла в гостиную. Она устроилась на диване рядом со мной. Ее короткие волосы торчали во все стороны. Впрочем, моя прическа, наверное, выглядит так же. С утра я на скорую руку сделала хвостик.

Эрин наклонилась ко мне и зачерпнула ложку хлопьев из миски.

– Сколько ты их там держала? Больше похоже на кашу, чем на хлопья.

Она так скривилась, что я не удержалась от смеха. Отобрав у нее ложку, я опустила ее обратно в миску.

– Никто не виноват, что ты покушаешься на мою еду.

– Ты же не лишишь лучшую подругу завтрака, как раз когда она страдает от смены часовых поясов?

– Нет. – Я кивнула в сторону кухни. – Но ты и так знаешь, где вся еда. Никто не мешает тебе что-нибудь приготовить.

Эрин испустила громкий театральный вздох, должно быть, ее слышала даже миссис Эллиот.

– Но я надеялась, что это сделаешь ты.

Демонстративно подняв брови, я отправила в рот ложку хлопьев. Нет, все же они и правда успели стать абсолютно несъедобными.

Последовал еще один вздох, но Эрин все же поднялась с дивана и пошла на кухню. До меня донесся звон посуды и хлопок дверцы шкафа. Несколько минут спустя моя лучшая подруга снова сидела рядом со мной, держа в руках тарелку с печеньем.

– Это твой завтрак? – недоверчиво уточнила я. Возможно, я самую малость позавидовала.

– Хочешь? – Она сунула тарелку мне под нос.

Отставив миску с хлопьями на журнальный столик, я стащила у нее печеньку и откинулась на спинку дивана. Мысли все еще крутились вокруг разговора с Чжэ Ёном. Сколько я его знаю? Полгода? И когда только пролетели эти месяцы… Но как так вышло, что я почти ничего не знаю о его родине?

– Между прочим я созвонилась с родителями, – голос Эрин выдернул меня из размышлений. – Сказала им, что вернулась домой.

– И как они это восприняли?

– Папа потерял дар речи, а у мамы, кажется, чуть не случился сердечный приступ.

Еще бы. Мне до сих пор сложно поверить, что Эрин и правда снова здесь, сидит рядом.

Она пожала плечами:

– Они вроде бы не злятся. Сказали, что соберут чемоданы и завтра же вернутся в Чикаго. Так что уже вечером я поеду домой готовиться к разговору с ними.

– Мне съездить с тобой? С родителями я, конечно, помочь ничем не смогу, зато до утра буду отвлекать бесчисленными пачками мороженого и сериалами.

– Нет, все нормально. – Она нервно дергала себя за волосы. Я невольно задумалась, замечает ли она вообще, когда начинает это делать. Все чувства как на ладони, любая эмоция считывается по кончику носа.

– Думаю, немного времени наедине с собой пойдет мне на пользу, как раз наведу здесь порядок. – Она постучала пальцем по виску.

– Ты же знаешь, что мы обе порядком в голове не славимся?

– Идеальное время, чтобы исправить это, – усмехнулась она.

В чем-то она права… Каждый раз поражаюсь, насколько мы похожи, хотя, казалось бы, двух более разных людей не сыщешь. Мне не понять этот оксюморон, но, в конце концов, какая разница. Эрин это Эрин, я это я. Не больше и не меньше.

Мы задумчиво грызли печенье, на фоне продолжал бубнить телевизор. Идеальное утро – то, что нужно после всех потрясений.

Мэл уже умчалась на работу – и недели дома без дела не высидела. Я все ждала, что вот-вот зазвонит телефон, и на том конце скажут, что с ней снова что-то случилось. Но когда и к обеду этого не произошло, волнение понемногу улеглось.

Мы с Эрин большую часть дня провели на диване, вставали только за едой или чтобы сменить сериал или фильм на книгу. Битый час мы просидели у моего стеллажа с книгами, перебирая все, что я успела накупить, пока Эрин была в Австралии. Подборка получилась немаленькая.

– Поверить не могу! Ты не читала «Лунные хроники»? – громко возмутилась Эрин. – Сколько мне еще тебе доказывать, что Торн невероятный книжный бойфренд. В разы лучше Дарклинга!

– Извини, конечно, но хорош нести чушь. Конец света наступит раньше, чем кто-нибудь переплюнет Дарклинга! Вот так. Всегда ли он принимал правильные решения? Конечно, нет. Исходилась ли я слезами и соплями в финале от того, насколько сильно Дарклинг запал мне в душу? О, ДА!

Я поставила «Золушку» обратно на полку и откинулась назад, сев поудобнее.

– Кстати, может, вместо того чтобы сидеть здесь, сходим куда-нибудь за кофе?

Эрин нахмурилась:

– Откуда вдруг «кстати»? Мы вроде ни о чем таком не говорили?

– О, мне как раз вспомнилось, как Алина с Малом бежали из Равки, спасаясь от Дарклинга.

– И выйти из дома за кофе – это то же самое, что побег от помешанного на власти манипулятора?

– Пожалуй, не совсем, – протянула я. – Но я подумала, вдруг тебе хочется полюбоваться Чикаго. Мы могли бы пойти на военно-морской пирс, закусить там хот-догами.

По выражению ее лица ничего не понять. Вроде бы улыбается, но в глазах застыла грусть.

– Я еще не до конца готова столкнуться с реальностью. Может, посидим еще немного и заодно притворимся, что это не я удрала из Австралии без оглядки?

– Да, но ты все-таки удрала…

Не успела Эрин ответить, как неожиданно хлопнула входная дверь. Я в замешательстве покосилась на часы на ночном столике. Только начало третьего. У Лив еще уроки. Мы с Эрин переглянулись, но откуда ей знать, что происходит, – она просто пожала плечами.

– Сейчас вернусь, – предупредила я и поднялась на ноги. В коридоре никого не было, поэтому я отправилась на кухню.

За столом, закинув на спинку стула легкую куртку, сидела Мэл. Она с головой ушла в телефон, но все же подняла взгляд и улыбнулась, заметив меня в дверях. Я в растерянности замерла, посмотрела на настенные часы, потом снова на старшую сестру.

– Эээ, привет. Ты что-то забыла?

Мэл покачала головой:

– Просто решила вернуться домой пораньше.

Пораньше… что? Меня занесло в параллельный мир?

Мэл не могла не заметить, как удивленно я на нее уставилась. Она убрала телефон и положила руки на стол.

– Я сегодня сократила себе сверхурочные. Все равно поработала более чем достаточно. Но все же придется еще немного посидеть, как видишь.

– Ты сократила рабочие часы?

Я постаралась убрать из голоса недоверие – очень постаралась! Но поверить в такое и правда сложновато.

Улыбка Мэл слегка поблекла:

– Знаю, последнее время я… не слишком заботилась о себе и своем самочувствии. Не могу обещать, что все изменится за одну ночь. Ведь я люблю свою работу, как бы сильно она меня ни изматывала. Но, по крайней мере, я могу попытаться.

Интересно, она услышала, с каким грохотом у меня камень с души свалился?

– А еще по дороге домой я проходила мимо магазина с пончиками и кое-что захватила, – добавила она в попытке немного оживить атмосферу.

Яркая коробка примостилась у холодильника на другом конце кухни, я в несколько шагов подскочила туда. Изучение содержимого заняло больше времени, чем предполагалось. Стоило мне углядеть внутри два кроната, тут же набежали слюни. Только огромным усилием воли я сдержалась и не набросилась на них прямо на месте.

– По два каждой?

– Да, но те, на которых кусочки орео, для Лив, – ответила Мэл.

– Но ее еще нет, следовательно она и не узнает, что я съела и орео!

Как по мне, все вполне логично, но Мэл на это лишь молча приподняла бровь.

Я вздохнула:

– Или мы подождем, пока Лив не придет из школы.

С возвращением Эрин в Чикаго всего за несколько дней установилась странная будничность. Мэл тоже сдержала слово: теперь она частенько возвращалась домой даже раньше нас с Лив. Если вечером она не встречалась с Джошем, мы заставали ее в гостиной у телевизора. Однажды я вернулась домой и с порога громко поздоровалась, но мне никто не ответил. И только заглянув в комнаты к сестрам, я обнаружила Мэл. Она сидела за столом и что-то гуглила, слушая в наушниках «Властелина колец».

Мне так хотелось сохранить это спокойствие. Единственное, что продолжало грызть меня – вынужденный перерыв группы. Чжэ Ён уже три-четыре дня как дома с семьей и успевает слать мне тонны сообщений и фотографий, но сплошь в непривычное время. Не то чтобы я жаловалась.

Сестра заплела его волосы, которые обычно спадали на лоб, в косичку и закрепила все фиолетовой резинкой. Рядом с Чжэ Ёном, с краю, виднелась просочившаяся в кадр кошка. Секунда ушло на то, чтобы вспомнить: несколько недель назад он уже присылал мне ее фотку. На губах Чжэ Ёна играла веселая улыбка, казалось, он впервые за долгое время, наконец, расслабился.

Я рассмеялась и убрала телефон, заметив пару, которая направлялась к гардеробу. Забрала у них куртки, вручила номерки, и даже улыбка напоследок вышла не такая вымученная, как обычно. С самого начала смены посетители шли и шли. Со временем поток людей становился все меньше, но даже установившийся штиль не омрачил мое настроение.

Уже в конце рабочего дня, собираясь уходить, я заметила, как ко мне подошел кое-кто знакомый.

– Можно подумать, что музей твое излюбленное место во всем Чикаго! – крикнула я Лане.

На ней темно-зеленое платье по щиколотку, на контрасте с ним рыжие волосы горели еще ярче. Она остановилась прямо передо мной.

– Что тут скажешь… – Лана нежно погладила старую деревянную стойку, за которой мы работали. – …моя любовь к этому месту просто безгранична.

Если б я не так хорошо ее знала, может, даже купилась бы на этот театр.

– Ты зачем пришла сегодня? Снова что-то забыла?

– Не в этот раз, – ответила Лана. – Просто оказалась рядом и решила спросить: не хочешь сходить куда-нибудь?

Я скорчила извиняющуюся рожицу:

– С радостью бы. Но я уже договорилась встретиться с подругой.

Эрин непременно хотелось отпраздновать свое возвращение в Чикаго, и она отыскала кафешку, в которой и вечером подавали завтраки.

– О, – даже если Лана расстроилась, она быстро скрыла это за улыбкой. – Тогда, наверное, в другой раз.

– Можешь пойти с нами, – предложила я. Как это у меня вырвалось? Обычно спонтанные решения – не сильная моя сторона, но думаю, Эрин будет не против. Чем дольше я думала об этом, тем больше убеждалась, что они отлично поладят.

Глаза Ланы загорелись, будто я не на ужин ее позвала, а огромный рождественский подарок вручила.

– Правда?

– Я сейчас быстренько спрошу Эрин, но думаю, все будет в порядке.

Вытащив телефон, я написала Эрин. Ответ пришел тут же и состоял всего из одной гифки, на которой маленькая девочка из «гадкого Я» взволнованно скакала на месте. Кажется, моя лучшая подруга в восторге и это «да».

Закусочная была неподалеку от Линкольн Парка – огромной зеленой территории прямо у озера Мичиган. В центре зоопарк, где раньше мы с Лив часами гуляли. А если посмотреть на город из правой части парка, то над деревьями возвышаются стеклянные фасады высоток. Вечерами в них отражался свет закатного солнца, и именно этот вид запечатлен на всех местных почтовых открытках. Из закусочной пейзаж не виден, но одного знания, что рядом такая красота, хватало, чтобы хоть здесь не чувствовать себя муравьем в окружении небоскребов.

Ведя Лану за собой, я вошла в закусочную и огляделась в поисках Эрин. Знакомая темная макушка обнаружилась в самом дальнем углу. Слева от нас стояла барная стойка на ползала. Бариста за ней приветливо кивнул, мы с Ланой помахали ему в ответ и подсели к Эрин, со спины ее было почти не видно за высокой спинкой сиденья. Она еще несколько минут продолжала изучать меню. С зачесанной набок челкой она казалась даже младше, чем есть.

– Я уже думала, вы меня бросили, – поприветствовала она нас.

– Мы потерялись по дороге. И не смейся, Эрин, ты же знаешь, я могу в трех соснах заблудиться.

Моя лучшая подруга честно попыталась подавить усмешку, но не слишком преуспела.

– Эрин, это моя коллега… подруга… Лана из музея, – сказала я. – И, Лана, это моя лучшая подруга Эрин.

Эрин через стол протянула ей руку, и та без малейших колебаний пожала ее.

– Привет, Лана из музея.

– Вообще-то Тернер, но «из музея» тоже сойдет.

Эрин недоуменно вскинула брови:

– Лана Тернер?

– Как актриса.

Эрин покосилась на меня, кажется, ей упоминание некой актрисы помогло не больше, чем мне. Но она замаскировала наше невежество, вручив нам с Ланой два меню.

– Умираю от голода. Пожалуйста, не заставляйте меня ждать еду еще дольше.

Я открыла меню и быстро пробежалась по списку блюд. На самом деле, я знала, что выберу. Когда официант подошел принять заказ, у меня в животе уже урчало. Хорошо, что ожидание можно было скоротать с Ланой и Эрин. Как я и рассчитывала, они хорошо поладили. А стоило Эрин прознать, что Лана бывала в Австралии, их уже было не остановить.

– Сидней мне понравился больше Мельбурна. Хотя прогулки по набережной Ярры до сих пор одно из моих лучших воспоминаний, – рассказывала Эрин, ее глаза сияли.

Лана тоже светилась от воодушевления:

– А рынок королевы Виктории и эти потрясающие магазинчики! Я могла бы целыми днями там гулять.

Слушая их болтовню, я одновременно восхищалась и грустила. «У меня это все тоже могло бы быть», – промелькнула мысль. Сложно не думать, как бы все обернулось, если бы я тогда уехала с Эрин. Я бы тоже сейчас смеялась с ними вместо того, чтобы молча сидеть и слушать? Мне нравилось, что Лане с Эрин есть о чем поговорить. Что они могут поделиться друг с другом этими воспоминаниями об Австралии. Но сложно отделаться от мысли, как мало я знаю о мире. Все страны, которые мне только предстоит открыть… Чикаго вдруг показался таким маленьким.

Мои размышления прервало появление официанта. Он водрузил перед Ланой огромную тарелку, большую часть которой занимали два панкейка. Рядом с ними еще две глазуньи и несколько полосок хрустящего жареного бекона. Эрин заказала омлет со шпинатом, грудкой индейки и чеддером. А мой ужин состоял из четырех французских тостов, свернутых в роллы и присыпанных сахаром с корицей. Стоило их разрезать, на тарелку вывалилась клубника и потек шоколадный соус. Для счастья достаточно одного взгляда на эту картину.

Пока мы ели, воцарилось уютное молчание, а потом каждая заказала по молочному коктейлю. Перед тем как выпить свой, я съела все взбитые сливки с верхушки стакана.

– Лана, а как поживает твоя девушка?

– Неплохо. – Она помешала лед на дне своего коктейля. Ложка несколько раз ритмично звякнула о стенки стакана. – Случился небольшой кризис, но у нас постоянно так.

– Почему? – спросила Эрин. Она почти легла на стол и, любопытствуя, наклонила голову набок.

– Просто мы настолько разные. Бывает тяжело прийти к общему знаменателю. – Лана вздохнула. – А у вас есть отношения?

Эрин яростно потрясла головой. Только я заметила, как она внезапно напряглась? Кажется, ей стало настолько некомфортно, что она тут же перевела стрелки на меня:

– А вот у Эллы есть парень!

Лана повернулась ко мне:

– Серьезно? Я и не знала.

Внутренне я скривилась под ее взглядом. Отношения с Чжэ Ёном были чем-то настолько личным, что у меня и мысли не возникало рассказать о них Лане. Все же наша ситуация не слишком располагала к вопросам о его персоне.

– Мы не так часто видимся.

– Он из Южной Кореи, – не задумываясь, выпалила Эрин.

Я попыталась намекнуть ей, что не стоит развивать эту тему, ведь хватит одного запроса в гугл, чтобы все вскрылось. Эрин скорчила извиняющуюся мордашку, словно вдруг и правда осознала, чем грозит такая болтливость.

К счастью, Лана вроде бы не заподозрила, что за этими словами скрывается что-то большее, чем обычные отношения на расстоянии.

– Как вы познакомились?

– Он… по работе приезжал в Чикаго, – по крайней мере, это правда. – И мы случайно столкнулись.

«Более или менее правда», – мысленно добавила я.

– А ты уже ездила в Южную Корею?

– Ммм, нет… – караул, я будто канатоходец, которого без предупреждения вытолкнули на арену. – До сих пор мы встречались здесь, когда позволяла его работа.

Эрин многозначительно посмотрела на меня. Я точно знаю, о чем она думает. У меня есть такая возможность, но я никак не решусь воспользоваться ею, а вместо этого топчусь вокруг да около – как всегда, из-за страха и неуверенности.

– Интересная, должно быть, у тебя жизнь, – сказала Лана. – Мы с моей девушкой очень разные, но американцы с англичанами все же довольно схожи, так что это никогда не вставало между нами. А вот вам, подозреваю, бывает сложновато понимать друг друга.

– Да, я… – …сама не знаю, что сказать. Она случайно наступила на больную мозоль, после того разговора с Чжэ Ёном меня никак не оставляла мысль о различиях в наших культурах.

«Не стоит ради меня мучить себя чем-то неинтересным», – вспомнилось его сообщение. Мне захотелось ударить себя рукой по лбу. Как же хорошо, что никто не слышал мой внутренний монолог, а Эрин с Ланой будто даже не заметили, что я не ответила, и продолжили болтать. Я бы и рада внимательно слушать их разговор, но в голове, словно рой растревоженных пчел, кружились слова Чжэ Ёна и вопрос Ланы.

Чжэ Ён пригласил меня в Сеул полушутя, пусть даже я и знала: стоит мне передумать, он тотчас же бросится искать билеты. Я убедила себя, что сейчас это не вариант, время неудачное, семестр только начался, но… Мэл старается меньше работать, Эрин снова в Чикаго и NXT взяли паузу, которая неизвестно сколько продлится, – когда еще все так сложится?

– Слушай, Лана, – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. – У тебя не получится забрать одну мою смену в музее?

Брови Эрин поползли вверх, а вот Лана просто растерянно моргнула, прежде чем ответить:

– Смотря зачем.

И чем мне объяснить свое внезапное решение?

– Мой парень… – странно называть его так. Непривычно. – Он спрашивал, не хочу ли я приехать к нему. Честно говоря, я отказалась, на нас обоих столько всего тогда навалилось, но… – Я пожала плечами. – Кто знает, настанет ли когда-нибудь тот самый «подходящий» момент?

– Ооо, – восторженно протянула Лана. – Конечно. Я возьму твою смену, но за это ты должна мне прислать из Кореи столько фоток, сколько влезет на мою карту памяти!

Я кивнула. Как же здорово, что она хочет помочь.

– Это можно устроить.

Эрин тихонько следила за нашим обменом репликами, однако от меня не ускользнула расползшаяся по ее лицу улыбка. Я знала, что она, как и Мэл, не хочет, чтобы мне было больно. И этот маленький жест в поддержку моего решения значил очень много.

Спустя час мы вышли из закусочной. Лана жила на другом конце города, поэтому тут же распрощалась с нами, а мы с Эрин пошли на станцию. Темные облака плыли по небу, солнце спряталось за ними, и город окрасился в безжизненный серый цвет. Люди бежали по улицам, зная, что не за горами гроза. Но для меня внезапные ливни никогда не были проблемой. Есть что-то успокаивающее в том, как запах выхлопных газов, жирного стритфуда и всевозможных духов сменялся ароматом дождя.

– Итак, – начала Эрин. – Что же стоит взять с собой в Южную Корею?

– Набитый вкусняшками рюкзак. – Я решила рассуждать вслух.

– Как минимум пять книг.

– Три альбома для рисования.

– Одежда?

– Ну, если вдруг в чемодане останется место…

Эрин расхохоталась:

– Вижу, мы понимаем друг друга.

Я тоже рассмеялась и схватила ее за руку. С неба посыпались первые капли дождя, и мои волосы снова пошли волнами. Я чувствовала себя совсем оторванной от реальности и все представляла, как отреагирует Чжэ Ён, когда я расскажу ему, что решилась приехать. Скорее бы вернуться домой.

Вымокла я насквозь. С волос стекала вода, оставляя лужи на полу в коридоре, подошва кроссовок скрипела от каждого шага по линолеуму. Я закрыла дверь в квартиру и не успела разуться, как из гостиной до меня донесся смех.

– Вот бы снова в школу, – вздохнула я, увидев на диване Чарли с Лив. По телевизору шел какой-то незнакомый фильм, а журнальный столик был погребен под волной шоколадок и упаковок с чипсами.

– Ты только с работы? – не без скепсиса спросила моя младшая сестренка.

– Тяготы взрослой жизни. – Я театрально прикрыла рукой глаза. – Мэл дома?

– Джош забрал ее после ужина, – ответила Лив. – Если хочешь, на кухне остался салат.

– Не думаю, что он будет так хорош, как французские тосты, которыми я ужинала.

Лив от возмущения даже рот не закрыла:

– Ты ела французские тосты? Без меня? А я тут осталась наедине со здоровой витаминной едой? Как ты могла!

Я постаралась не засмеяться. Все же есть у нас с Лив эта склонность драматизировать.

– И даже не сфотографировала их для тебя, – поддразнила я ее и пошла дальше по коридору мимо гостиной. Кажется, Лив готова была взглядом прожечь во мне дыру.

– Чарли остается с ночевкой! – крикнула она мне вслед. Судя по голосу, мое предательство уже забыто.

– Хорошо!

Я захлопнула за собой дверь комнаты и бросила рюкзак у стола. Не успел он приземлиться на пол, как я уже вытащила телефон, чтобы написать Чжэ Ёну.

Я уже собиралась отложить телефон в сторону, но не прошло и секунды, как Чжэ Ён появился в Сети. А ведь я уже по привычке приготовилась ждать, пока он сможет ответить.

Поначалу меня, конечно, очень радовало, что у него появилось больше свободного времени и это чуточку облегчило наше общение, но я быстро уняла свои чувства. Мне несложно подождать ответ на свои сообщения, если это означает, что Чжэ Ён может свободно заниматься своей музыкой.

Я не удержалась и захихикала, стоило мне представить, насколько мое сообщение застало его врасплох. Но тут раздался звонок. Чжэ Ён даже поздороваться мне не дал, что уж говорить про какие-то объяснения.

– Вот всегда, стоит мне только подумать, что я, наконец, понимаю тебя, как ты обрушиваешь на меня бомбу, – запричитал он. – Нельзя так со мной, Элла. Я уже не молод, сердце не то, что раньше.

– Тебе всего двадцать один, – со смехом возразила я. – Ты слегка преувеличиваешь, нет?

– Элла! – Радость и недоверие в его голосе, придавали словам нотку отчаяния. – Дело не в этом.

Я про себя усмехнулась, в животе разлилась нервная дрожь.

– Значит, приглашение еще действует?

– Даже отвечать на этот вопрос не буду, – фыркнул Чжэ Ён. – Дай мне день, я вернусь в Сеул, немного приберусь в квартире, и можешь приезжать, когда захочешь.

– И как долго мне можно оставаться?

– Сколько захочешь.

– Ты мне не помогаешь.

Он засмеялся.

Между нами такая связь… Никогда не думала, что стану так близка с кем-то кроме Эрин и сестер. Раньше меня пугала мысль впустить кого-то нового в наш тесный семейный круг. Чем больше людей, тем выше шанс, что мне причинят боль. Но Чжэ Ён? Мне никогда и в голову не приходило оттолкнуть его, не подпускать к себе.

– Мне все равно еще нужно добыть билет на самолет и упаковать вещи. День-другой у тебя точно есть.

Чжэ Ён издал наигранно отчаянный стон:

– Если это так необходимо. Тебе нужна помощь с билетом? Ты же знаешь, я куплю…

– Ты хотел сказать, что будешь меня кормить, да? – перебила его я.

Он покорно вздохнул:

– Лучше бы я купил билет. Чувствую, он обошелся бы мне дешевле твоей любви к сластям и выпечке.

Тут он прав…

Ответить я не успела, потому что не прошло и секунды, как сквозь динамик до меня донесся громкий девичий голос. Чжэ Ён что-то ответил на корейском, и мне показалось, что я расслышала имя его сестры. Я терпеливо подождала, пока он вернется к разговору со мной:

– Ха-юнь говорит, я обязан передать тебе от нее «привет».

– Она про меня знает? – Озарение снизошло на меня раньше, чем Чжэ Ён успел ответить. – Совсем забыла, она же самая большая твоя поклонница и за всем следит. Она видела фото, да?

– Точно. Но что еще важнее, она присутствовала, когда несколько дней назад я рассказывал про тебя родителям.

Слова застряли у меня в горле. Нет, для меня не проблема, что он рассказал про меня семье. Но разве так не поступают, когда все… действительно серьезно?

С добрым утром, Элла! Классно, что спустя полгода до тебя, наконец, дошло. Не знаю, смеяться мне над собой или плакать. Можно подумать, последние месяцы – недостаточное доказательство серьезности наших отношений. Но все же время от времени происходящее казалось сном. Очень, очень ярким сном, и мне не хотелось просыпаться.

– И… – откашлявшись, я начала с начала. – И… как твои родители… что они…

– Да? – спросил Чжэ Ён. Ни единой попытки облегчить мои страдания. Мне даже показалось, что он из последних сил пытается сдержать смех.

– Как они отреагировали? – Мне наконец удалось сформулировать вопрос.

Молчание. Не слишком обнадеживающе для моих нервов.

– Чжэ Ён? – позвала я.

– Я думаю, как бы получше объяснить, – протянул он.

– Звучит не слишком хорошо.

Немного поколебавшись, он ответил:

– Они спросили, не лучше ли мне для начала сосредоточиться на карьере.

Отрезвляющий ответ.

– Они против того, чтобы мы были вместе?

– Гляди, в чем дело: мои родители не твоя старшая сестра. Культура Южной Кореи очень отличается от вашей. Я от них чего-то подобного и ждал, особенно учитывая факт, что ты живешь в Чикаго и не говоришь по-корейски.

– О.

Я не была уверена, чего ожидать. Мне раньше и в голову не приходило, что для его родителей наши отношения могут оказаться проблемой. Лишнее подтверждение того, как мало я знаю о его культуре.

– Понимаю, прозвучало грубо, но постарайся не принимать близко к сердцу, – добавил он. – Они не имели в виду ничего плохого, просто хотят для меня только лучшего. К тому же они все равно хотят с тобой познакомиться. И стоит им только получше узнать тебя, ты точно им понравишься, иначе и быть не может.

Его слова просто бальзам на мою душу. Я почувствовала, как на моих губах расползается улыбка:

– Обольститель несчастный. Продолжай.

– Я бы с радостью, но нам с Ха-юнь сегодня поручили готовить обед. И если мы с ним опоздаем, мама будет еще целую вечность припоминать.

– Не знала, что ты умеешь готовить.

– Обычно мне просто не хочется. Но если вдруг накроет, я ни в чем не уступаю маме.

– Не поверю, пока не увижу.

– Предоставить доказательства?

– Договорились.

Если он еще и готовить умеет… Интересно, есть ли хоть что-то, в чем он не разбирается.

– Я напишу, как только выясню, каким рейсом прилечу, о’кей?

– До сих пор не верится, что это не сон. Видимо, я так сильно мечтал о твоем приезде, что Вселенная меня услышала.

– Или, возможно, мне просто нравится тебя удивлять, – ответила я. – Чтоб ты не скучал.

– О да, ведь все это время нам было так скучно.

– Пффф. Детали.

Чжэ Ён засмеялся:

– Ну хорошо, Элла. Мне правда пора идти. Ха-юнь уже начала готовить, надо спасать продукты.

Его насмешливый тон напомнил мне наши перебранки с Лив и Мэл. Могло показаться, что за ними ничего, кроме поддразнивания, однако на деле сестры и семья для нас обоих значили очень много.

– Удачи! – пожелала я Чжэ Ёну, и мы попрощались.

Было уже так поздно, что включать фильм или сериал бессмысленно. Лив с Чарли тоже не слышно, наверное, они давно легли. Разделавшись с приготовлениями ко сну, я растянулась на кровати и снова достала телефон. Затем искала подходящие рейсы, пока глаза сами не начали закрываться.

Мэл снова вернулась домой первой – мне все еще нужно к этому привыкнуть. Время уже к вечеру, она с книгой на коленях сидела в гостиной. Лив все еще на танцах и должна прийти только через час.

Я поставила рюкзак рядом с диваном, сходила на кухню, налила стакан воды и подсела к Мэл. Пока она дочитывала страницу, я, наблюдая за ней, выпила воду и отставила пустой стакан на журнальный столик.

Положив закладку, Мэл закрыла книгу, и тут я углядела знакомый корешок. Обычно он смотрел на меня с моей же полки.

– Ты взяла мою книгу?

Сестры знали, что моя коллекция священна. Хотя у них и был свободный доступ к домашней библиотеке, так продолжалось, только пока они хорошо обращались с моими сокровищами.

– Да, захотелось почитать, а все, что у меня в комнате, уже давно изучено, – объяснила она.

Даже не помню, когда в последний раз видела Мэл за чтением – ну, не считая документов по работе. Очевидно, она старается не растворяться в работе, и я этому очень рада. Но меня терзали сомнения. Можно ли и правда так быстро избавиться от старых привычек? Или этот порыв быстро пройдет и все станет как раньше?

Или ты просто слишком много думаешь, Элла. Я подавила вздох. По всей видимости, это никогда не изменится.

– Если бы подождала меня, я бы что-нибудь посоветовала.

Мэл дернула плечом.

– С радостью воспользуюсь твоей помощью, если для начала когда-нибудь расправлюсь с этой книжкой. Чувство, будто читаю медленнее первоклассника.

– Тебя никто не торопит.

Впрочем, знакомое чувство, оно постоянно накрывало меня, при виде непрочитанных книг у себя на полках или, когда я вдруг вспоминала о списке пожеланий и размышляла, где же найти время, чтобы все это прочесть. Ответ каждый раз отрезвлял. И расстраивал: подумать только, сколько историй пройдет мимо меня.

– Поразительно. Я-то думала, у нас будет битва, кто больше читает, – улыбнулась Мэл.

– Тогда ты уже давно проиграла бы.

– Туше.

Она задумчиво погладила обложку. Ей так не терпелось снова погрузиться в книгу – еще одно очень знакомое чувство. Ты просто хочешь побыстрее уже провалиться в другой мир, а окружающие всеми силами цепляются за тебя и не отпускают. Но на этот раз я оказалась по другую сторону баррикад, ведь мне кое-что было нужно от Мэл.

– Мэл?

Она накрыла книгу ладонью.

– Да?

– Помнишь, ты говорила, что нам еще нужно обсудить поездку в Корею? – спросила я.

Вот теперь все ее внимание сосредоточено на мне, книга забыта.

– Да, было дело.

– Ну вот. – Я сцепила руки на коленях. Почему всегда так трудно просить о помощи? – О деньгах не волнуйся, я немного поднакопила благодаря работе. Но, может, ты поможешь мне забронировать рейс?

Она ни секунды не колебалась:

– Принесешь ноутбук или мне взять свой?

Я сразу же подскочила и кинулась к себе в комнату.

– Голова кружится, стоит подумать о том, как все организовать, – пробормотала я, снова входя в гостиную. Я поставила ноутбук на столик и опустилась на диван рядом с Мэл.

– Поэтому мы и делаем это вместе, – подбодрила она меня.

До этого я только однажды летала за границу, да и путь до Канады куда короче, чем тот, что мне предстоит. Обычно перелеты меня не пугают, но каждый раз при мысли о тринадцати часах в самолете по рукам разбегаются нервные мурашки. Слишком высоко над землей. Слишком много незнакомых людей в замкнутом пространстве.

А когда дело дошло до цен, у меня свело живот. Я, как могла, старалась это игнорировать, хотя подчас цена оказывалась настолько возмутительно высокой, что мне казалось, будто я слышу, как тихо рыдает мой банковский счет. Но возможность увидеться с Чжэ Ёном стоила того.

– Лучше всего смотреть прямые рейсы, остальные варианты – лишняя нервотрепка. С датами уже определилась? – спросила Мэл.

До сих пор я даже не задумывалась над тем, когда именно мне лететь. Если провести там больше недели, придется нагонять кучу пропущенного материала. К тому же по средам занятия по рисованию. Не хочется пропускать больше одной пары, тем более в самом начале семестра.

– Через две недели в четверг будет не слишком спонтанно? – спросила я в ответ.

Сможем ли мы с Чжэ Ёном когда-нибудь планировать все заранее? Поездка в Нью-Буффало тоже получилась довольно внезапной. С другой стороны, так остается меньше времени на беспрерывное обдумывание предстоящего. Всегда и во всем нужно искать положительную сторону!

– Паспорт у тебя есть, так что это не проблема.

– Если захватить выходные, то я пропущу меньше занятий, – вслух задумалась я. – Если туда в четверг, может обратно во вторник?

– Вот тебе и ответ. – Мэл вбила в календарь авиакомпании даты в середине октября и ткнула «поиск».

Увидев высветившуюся в правом нижнем углу темно-синюю иконку со стоимостью перелета, я скривилась. На эти деньги можно жить несколько месяцев.

Мы выбрали дневной рейс, перепроверили все данные и забронировали билет. Это заняло не больше получаса, но он показался мне вечностью. Моя паранойя не знала границ – вдруг я все же где-то ошиблась. Тут-то и пригодилась прагматичность Мэл. Благодаря ей я не путалась во всех мелочах.

Отнеся ноутбук обратно в комнату, я положила его на письменный стол и нерешительно замерла перед кроватью. От всех хлопот из-за моей поездки в Сеул – Сеул! – во мне бурлила нервная энергия. Впервые еду в страну с совершенно другой культурой и языком. Меня переполняли предвкушение и беспокойство. Не лучшее сочетание. В задумчивости я опустилась на кровать и попыталась немного успокоиться. Я не буду одна, твердила я про себя. Там будет Чжэ Ён, и эта мысль оказалась в разы целительнее, чем я могла предста- вить.

Телефон жег карман. На секунду я засомневалась: написать Чжэ Ёну или позвонить? Но все же кликнула по значку видеочата.

Чжэ Ён ответил после третьего гудка и сонно моргнул, глядя в камеру. Одеяло по подбородок, спутанные волосы – буквально олицетворение образа «Я только что проснулся».

– Я разбудила тебя? – спросила я и попыталась примерно посчитать, сколько у него сейчас. Девять утра? Десять?

Он откашлялся и отчаянно зевнул, явно из последних сил стараясь не заснуть.

– Нет, будильник уже пиликал. Но если бы не ты, я снова мог бы отключиться.

– Вот это жизнь, – поддразнила его я.

– И какая… – Он подавил зевок и потянулся под одеялом. – До двух читать и вырубиться с книжкой в руках. Я был бы просто звездой вечеринок.

– Будь это библионочь, сработало бы.

– Ну хоть что-то, – фыркнул он и сел, одеяло с легким шорохом соскользнуло с груди, обнажая гладкую кожу. Небо, дай мне сил. – Ты чего звонишь?

– Что? – Мне не сразу удалось оторвать взгляд от его торса и перевести его выше. Судя по сонной усмешке на губах Чжэ Ёна, от него не ускользнуло, куда перетекло мое внимание. Но мне даже не стыдно.

– Ой, я хотела обрушить на тебя новость, что выбрала рейс, не посоветовавшись с тобой насчет дат.

Он пожал плечами, на мгновение под кожей напряглись мускулы, и мне снова пришлось прилагать усилия, чтобы сконцентрироваться на его лице.

– Я же сказал, можешь прилетать, когда захочешь. Серьезно. У меня сейчас не сказать, что жесткое расписание.

– Да, знаю. Именно поэтому я ставлю тебя перед свершившимся фактом.

– Отлично. Когда тебя ждать? И на сколько ты сможешь остаться?

– В следующую пятницу. Вылет в четверг в полдень, прилететь должны в международный аэропорт Инчхон к шестнадцати. И следующие пять дней тебе от меня не избавиться.

– Кажется, потом в Сеуле тебе предстоит худший из джетлагов.

– Жду не дождусь, – сухо ответила я. – Из аэропорта в город еще ехать на поезде, да?

– Часа полтора, где-то так.

Я в отчаянии застонала:

– Не гарантирую, что не засну по дороге и не проснусь на другом конце света.

– На другом конце света США. По крайней мере, ты вернешься в Чикаго.

– Если это была попытка утешить меня, то она с треском провалилась.

– Прости. Я ломал голову, не получится ли у меня тебя как-нибудь забрать, но…

Чжэ Ён не стал заканчивать предложение, и я сделала это за него:

– …но это было бы довольно безрассудно.

Он мог и не говорить об этом. Даже в Чикаго приходилось соблюдать кучу предосторожностей, поэтому и думать не хочу, что случится, если нас заметят вместе у него на родине. Вскроется, что все заявления лейбла о встрече со старой знакомой в Нью-Йорке откровенная ложь.

Чжэ Ён отвел упавшие на глаза волосы и наклонился поближе к камере, подперев подбородок рукой.

– Может, я смогу натянуть на голову бумажный пакет.

– Зрелище того почти стоит, – улыбнулась я, радуясь, что он может шутить. Висельный юмор всегда был моим спасением, и, кажется, не только моим. – С маленькими прорезями для глаз, чтобы уж наверняка походить на настоящего бандита.

– Вполне подходящая партия для твоей второй личности, взломщица музеев.

– Ты мне всю жизнь будешь об этом напоминать, да?

Он потряс головой, в уголках глаз разбежались морщинки от смеха. Как бы он ни старался казаться серьезным, во взгляде искрится веселье.

Я в притворном раздражении закатила глаза, но, в конце концов, не выдержала и тоже расплылась в улыбке. Напряжение, которое я каждый раз испытывала рядом с ним поначалу, со временем утихло и совсем незаметно ушло. Превратилось в легкий шум на фоне, который только иногда заставлял мой желудок крутить сальто. Но это чувство уже настолько знакомо, что вовсе меня не тревожит.

Эта мысль пробудила любопытство. А как все будет через месяц? Год? Мы изменимся? В чем и насколько? Год назад я его еще даже не знала, а теперь мне кажется, будто мы всегда были вместе.

– Когда я приеду, покажешь набережную Хан, где ты гуляешь по ночам?

– И где продают лучший хотток!

– И твой любимый книжный магазин!

Он нежно улыбнулся и кивнул.

– Не могу дождаться. – От улыбки у меня уже болели щеки.

– Я тоже, Элла, – ответил он. – Я тоже.

Мы еще немного поболтали о том о сем. Обо всем, что нам предстоит, когда я, наконец, приеду и мы окажемся вместе. Прямо сейчас не было никакой разницы, насколько реальны эти планы. Мы предавались мечтам. Загадывали желания, чтобы потом воплотить их в жизнь.

Уже позже, в постели, на полпути в царство снов, я осознала, как же приятно делить мечты с кем-то на двоих.

Ожидание оказалось самой настоящей пыткой. Мне повезло, что Эрин вернулась, ведь, не считая учебы и работы, большую часть времени я проводила с ней. Отойдя от шока, родители приняли дочь с распростертыми объятиями. Я понимала, как важно для нее иметь место, куда она всегда может вернуться, что бы в жизни ни происходило.

Если мы не бродили по городу, «заново открывая» для себя Чикаго, то закрывались у меня в комнате. Эрин читала, а я сидела за столом и рисовала. Занятия на курсе изобразительных искусств по средам меня настолько вдохновляли, что, возвращаясь после них домой, я не могла остановиться и продолжала переносить на бумагу все свои фантазии.

Мэтт в свое время ни капли не преувеличил, как хороши занятия. После той первой пары, когда профессор Вега оценил наши навыки, следующие несколько оказались посвящены теории. Преподаватель рассказывал нам, что еще несколько столетий назад рисование рассматривалось лишь как средство достижения цели.

«Когда вы пишете картину, вы отбрасываете формы и линии, оставляя лишь важное глазу. Это интеллектуальный труд, он требует много внимания и тщательной проработки, – вещал профессор Вега. – Ваши натюрморты с вазами неплохи, пусть даже если вы иногда теряетесь в деталях. – Он кивнул на доску, куда в начале занятия снова вывесил наши работы. – Если спросить разных художников, скорее всего у каждого будет свой взгляд на искусство. Многие считают набросок второстепенным жанром. Подготовкой к настоящему творчеству. Дискуссии на эту тему ведутся с семнадцатого века. Пуссинисты твердо верили, что линии важнее цвета, в то время как рубенисты придерживались мнения, что линии второстепенны».

Ни на одной другой лекции я не делала столько записей, впитывая каждое слово. Мне казалось, будто передо мной распахнули дверь в другой мир. Мы обсуждали, какие основы важны для художника и кто из живописцев оказал наибольшее влияние на искусство. О многом я раньше даже не слышала, и одна мысль о том, чтобы наконец все это узнать, вызывала у меня дрожь нетерпения. Не успевал урок окончиться, я уже не могла дождаться следующей среды.

Эрин каждый раз, слушая про мои занятия, сияла так, словно это она их посещает. Прямо как сейчас. Она сидела у меня на кровати и внимательно выслушивала мои попытки описать впечатления от последнего урока.

– Я и не знала, как ты увлечена историей искусств, – прокомментировала Эрин. Из растрепанного пучка у нее на макушке выбилось несколько темных прядок, и теперь ярко выкрашенные кончики болтались на уровне подбородка.

До этого, рассказывая, я ходила взад-вперед по комнате, но наконец замерла перед кроватью.

– Я тоже не знала. Даже не задумывалась никогда о том, чтобы в это лезть. Но узнавать, откуда взялись все техники, которым я годами училась, в разы интереснее чтения всех моих предыдущих учебников по экономике.

Она осмотрела меня с головы до пят. Начиная с собранных наспех в косу волос и вниз по бежевой рубашке, заправленной под пояс светлых приталенных джинсов. Затем крепко зажмурилась:

– Ты выглядишь как моя подруга Элла, но я не уверена, ты ли это.

– Точно я, – с этими словами я приземлилась рядом с ней на кровать. – Инопланетяне меня не похищали, если ты об этом. Просто приходи в следующую среду, сама поймешь, как там потрясающе!

– Я собственные стрелки нормально нарисовать не могу, – возразила она. – С чего ты решила, что я добровольно тайком прошмыгну на урок рисования, да еще и получу от этого удовольствие?

Я внимательно изучила тонкие черные линии, обрамляющие ее глаза.

– Как по мне, они вполне ровные.

– Секрет в ватных палочках. Ими можно избавиться от любого промаха.

– Слова настоящего визажиста.

Эрин откинулась назад на покрывало, свесив ноги с края кровати.

– Вдруг это мое призвание? Ты можешь представить меня визажистом?

– Честно говоря, нет, – призналась я. Хоть она и частенько красилась, ощущения, что косметика – ее страсть, не складывалось.

– Я тоже, – вздохнула она. – Может, я налечу на свое предназначение во время одной из экскурсий по городу.

Я задумчиво хмыкнула и тут же получила локтем под ребра. Скривившись от боли, я потерла место удара.

– Как насчет проявить немного сочувствия?

На это я уже рассмеялась и перекатилась Эрин под бок.

– Все пытаюсь представить, кем бы ты могла работать. Но в голову ничего не идет.

А ведь в прошлом году мы так много обсуждали наше будущее. Но как-то так получилось, что на Австралии все оборвалось. Никто из нас всерьез не думал о ее возвращении в Чикаго. Настолько далеким оно казалось.

– Совсем ничего? Я могла бы стать пилотом. Или врачом. Передо мной открыто так много дорог, но чувство, будто ни на одной из них для меня нет места.

Довольно отрезвляющее озарение, которое снизошло на нас сравнительно недавно. После того как на смену мечтам о космосе или сцене пришла реальность.

– Тебе всегда найдется местечко на моей.

Широкая улыбка Эрин развеяла гнетущую атмосферу разговора.

– Поэтому-то ты и лучшая из всех Элл, которых я знаю!

– Ха. Я единственная Элла, которую ты знаешь.

– Точно. И в благодарность я помогу тебе составить список вещей, чтобы ты ничего не упустила.

– Еще есть целая неделя. – Я попыталась протестовать. Не люблю собирать чемоданы. Всегда грызет мысль, что я что-нибудь да забыла, и приходится все по три раза перепроверять.

Но Эрин слишком хорошо меня знала. Она приподняла бровь и выжидающе посмотрела.

Я вздохнула, признавая поражение:

– Открой ноутбук, файл в Ворде должен быть еще открыт.

Она тут же соскочила с кровати и села за стол. Пока она читала начатый вчера вечером список, я растянулась поперек кровати и достала телефон. Чжэ Ён не писал мне разве что во сне, так что каждый раз, стоило мне потянуться за телефоном, я обнаруживала новые сообщения.

– Ты не отметила материалы для рисования, – прокомментировала мой список Эрин.

Я бросила телефон на матрас и нависла над плечом подруги.

– Они всегда у меня в рюкзаке, и я решила, что их можно не вписывать.

– А книги?

– Я еще не выбрала.

Как правило, перед длинными поездками я днями напролет составляла такой список, но в итоге забывала собрать вещи в сумки и укладывала все в последний день впопыхах.

Эрин хлопнула в ладоши и развернулась на стуле к книжным полкам.

– Супер. Теперь мы знаем, с чего начать!

Я окинула взглядом забитые стеллажи. Странно, что они еще не обвалились под тяжестью книг.

– Понятно, что первыми ты предложишь «Лунные хроники». Давай сэкономим нам обеим время, просто внеси их в список.

Ее глаза радостно сверкнули, и она показала мне большой палец.

– Я знала, что, если достаточно долго выносить тебе мозг, однажды ты их прочтешь. – Она вернулась к ноутбуку и записала название в перечень книг. – О’кей, что дальше?

Мы обсудили каждую из непрочитанных книг, их плюсы и минусы: например, размеры. К тому же чем тяжелее книги, тем меньше их получится взять с собой. И совсем неважно, что я не прочитаю больше одной-двух за неделю. Нужно быть ко всему готовой.

Вечером после ухода Эрин я была уже практически полностью готова к посадке на борт самолета до Сеула. Внутри нарастали напряжение и предвкушение, и все же мне предстояло провести здесь еще выходные и три самых обычных дня в университете. Я вышла из комнаты, чтобы отнести на кухню посуду из-под нашего с Эрин ужина, и на обратном пути завернула в гостиную. Лив сидела перед телевизором и смотрела интервью с NXT, судя по розовым волосам Чжэ Ёна, не из новых. Оперевшись на спинку дивана, я вгляделась в субтитры. Эд в это время рассказывал про значение их последнего сингла и то, как он вписывается в их камбэк. Должно быть, интервью пришлось на тот период, когда мы с Чжэ Ёном оборвали общение.

– Разве еще остались интервью, которые ты не видела? – поинтересовалась я спустя несколько минут. – Я думала, ты смотришь каждое в ту же секунду, как его публикуют.

Нахмурившись, Лив нажала на паузу и повернулась ко мне.

– Ты хоть знаешь, сколько интервью, радиошоу, закулисных видео и разных промо вышло к новому альбому? Я могла бы недели напролет сидеть у телевизора и все равно посмотрела бы в лучшем случае четверть. – Она снова перевела взгляд на экран и задумчиво посмотрела на взятое крупным планом лицо Эда. – К тому же тут они рассказывают о планах на будущее, альбомах и… – Она пожала плечами. – …и это так странно. Они делали столько намеков, а потом просто взяли отпуск?

Я отчетливо ощутила на себе ее взгляд, но так и не отвела глаза от экрана. В день выхода пресс-релиза вернулась Эрин, и с тех пор Лив не поднимала эту тему. Так что могу только представить, как сестренку медленно распирало изнутри.

– Я понимаю, что ты не можешь мне ничего рассказывать. Но теперь ты вдруг срываешься в Сеул и… Не знаю, это странно. Ты не можешь… просто сказать, у них все хорошо? Или что-то случилось?

Я посмотрела на Лив. Видя, как искренне она переживает за ребят, я просто не могла заставить себя промолчать. Она так любит NXT, радуется их успехам. А теперь все в один день рухнуло, и никто ничего не может объяснить. На ее месте я тоже не удержалась бы от расспросов.

– Они в порядке, – ответила я. – Просто возникли кое-какие сложности, и их нужно решить. К тому же тебе не кажется, что они заслужили отдых?

Лив облегченно вздохнула и расслабилась.

– Все фанаты говорят, что им нужно больше отдыхать, – подтвердила она.

– Именно. – Я обошла диван и плюхнулась рядом с ней. Еще один вечер чемодан и список могут подождать. – Итак, интервью о новых альбомах? Уже есть идеи начет следующего камбэка?

Вопрос пришелся как раз кстати. Лив тут же пустилась в рассуждения о бесчисленных фанатских теориях, каким может быть следующий альбом. Сестренка так сияла, что я, затаив дыхание, выслушивала каждую мелочь, которой она со мной делилась.

И все же весь вечер я никак не могла избавиться от послевкусия, которое оставляла за собой каждая ее улыбка, каждая искорка в глазах. Пока было даже неясно, когда NXT разрешат вернуться из их «отпуска» – говорить про выпуск следующего альбома и вовсе нечего. Остается только верить, что надежды Лив оправдаются.

Уже совсем вечером, вернувшись от Джоша, Мэл застала нас перед телевизором с большой «семейной» пиццей. Интервью NXT сменили диснеевские мультфильмы, хоть мы и смотрели их уже по сто раз. Мэл без колебаний присоединилась к нам, но продолжала делать вид, что смотрит мультики, только потому что мы настояли.

Я наслаждалась уютным вечером в компании сестер. Может, одна неделя – это не так много, но за последние несколько лет я и не помню, чтобы мы так надолго расставались и оказывались вне досягаемости друг друга. Даже во время школьных поездок мы никогда не покидали пределов США. Только теперь я поняла, что на бессознательном уровне этот факт внушал некую уверенность.

Выходные кончились, сосредоточиться на учебе получалось из рук вон плохо: мое воображение слишком занимала предстоящая встреча с Чжэ Ёном в Сеуле. Каким окажется город, что Чжэ Ён захочет мне показать. Насколько сблизит нас проведенное вместе время… Я вспоминала ночи в Нью-Буффало, поцелуи, прикосновения, которые все еще горели на коже, и сердце выпрыгивало из груди.

Внутри меня будто спорили две маленькие Эллы: одна из них даже радовалась расстоянию между нами, оно давало нам время постепенно узнать друг друга. Но была и другая, куда как более несдержанная. Она так наслаждалась близостью с Чжэ Ёном, что все остальное теряло значение. И из-за нее же, сколько времени я ни провела бы с ним, мне все мало.

Хуже всего пришлось в ночь перед отъездом. Я лежала, не смыкая глаз, и шаг за шагом повторяла про себя предстоящий маршрут в попытках успокоиться. Как же мне хотелось – и уже не в первый раз – быть более хладнокровной, просто встать с утра, спокойно поехать в аэропорт и не паниковать, если что-то пойдет не по плану. Но даже малейшие сбои сводили меня с ума. Особенно если я никак не могла проконтролировать ситуацию.

К двум часам ночи я сдалась. И написала Чжэ Ёну, понадеявшись, что уж он-то сможет усмирить мои нервы.

Я прижала ладонь к груди, прямо к сердцу. Какой же он… придумать подходящее описание не получалось. Он внимательный, милый, понимающий – все и сразу. Словами не выразить.

В попытке заглушить смех я уткнулась лицом в подушку. Всего несколько сообщений, и тревоги отошли на задний план. Что за добрая фея-крестная присматривала за мной, когда наши с Чжэ Ёном пути пересеклись на той церемонии? Поблагодарить бы ее.

Я прижала телефон к груди, будто могла так стать ближе к Чжэ Ёну, закрыла глаза и вскоре уже спала.

Через несколько часов зазвонил будильник, я тут же подскочила, чтобы еще раз проверить, все ли собрала. Мэл и Лив попрощались со мной перед выходом из дома. От мысли, что придется в одиночку добираться в аэропорт и ориентироваться в нем, тянуло живот. Приехала я заранее, чтобы без лишних нервов разобраться и найти нужные стойку и выход. Пройдя в автомате электронную регистрацию, я спрятала посадочный талон в рюкзак и сдала багаж. Сердце то билось как ненормальное, то возвращалось к обычному ритму. Пока все шло гладко, но сколько непредвиденных ситуаций еще могло произойти, сколько всего могло пойти не по плану… Это держало меня в напряжении. За полчаса до посадки я села в зоне ожидания у гейта и остаток времени провела за книгой.

Самые важные вещи я положила в рюкзак: альбом для рисования, книгу, наушники – все, чтобы пережить этот полет. И все же к тринадцати часам в воздухе подготовиться невозможно. Стоило зайти в самолет и найти свое место, сердце забилось так сильно, что мне пришлось постараться, прежде чем я снова смогла нормально дышать. Оказавшись в своем кресле, я трижды проверила ремень безопасности и до самого взлета нервно подергивала ногами. Заложенные уши, тесные сиденья, шум… Это не первый раз, когда я лечу куда-то, но меня еще никогда настолько не нервировали неудобства. С самого утра у меня сводило живот, причем я никак не могла понять, то ли он призывает меня позавтракать, то ли, наоборот, даже не смотреть в сторону еды.

Тем не менее первые часы пролетели довольно быстро. Я развлекала себя видом в иллюминаторе и делала зарисовки похожих на сахарную вату облаков, виднеющихся на горизонте. Включала музыку или доставала книгу. Но в какой-то момент это перестало помогать, и я снова начала нервничать.

Вскоре снаружи стемнело, все больше и больше людей начали возиться, пытаясь устроиться поудобнее на жестких сиденьях. Я прислонилась к иллюминатору и тоже прикрыла глаза. Из наушников доносились мягкие переливы фортепиано. Я выбрала классику в надежде, что она отвлечет и убаюкает меня. Так и случилось.

Перед тем как начали разносить еду, мне удалось немного поспать. Запеканка из макарон, которую я взяла, оказалась на вкус гораздо лучше, чем на вид. За ужином я включила фильм из бортовой коллекции. Размять ноги и сходить в туалет получилось, только когда встали оба моих соседа по ряду. Обычно для меня не проблема провести несколько часов на одном месте, но эти дурацкие сиденья и другие пассажиры, от которых никуда не деться, просто убивали. Несколько минут спустя я вернулась на свое место и оставшиеся часы полета провела между книгой и телевизором.

Как только мы приземлились, я написала сестрам, что долетела и все хорошо. Потом добрый час ушел на то, чтобы получить багаж и не заблудиться в аэропорте Инчхон. Он оказался огромным и невероятно современным. Повсюду сновали люди, а через каждые два метра чередовались кафешки и магазинчики. Я попыталась найти выход, а когда мне удалось, чуть не потерялась среди бесчисленных автобусов и машин. Они были повсюду.

Чжэ Ён советовал взять такси, вместо того чтобы наперевес с чемоданами добираться в Сеул на общественном транспорте, рискуя в любую секунду свалиться от джетлага. Адрес он мне скинул заранее, так что я просто показала его таксисту, а когда тот попытался что-то уточнить на корейском, ответила извиняющейся улыбкой и села на заднее сиденье. Написав Чжэ Ёну, что уже еду, я отвернулась к окну.

По широкой трехполосной дороге, ведущей к мосту, мы покинули островок, на котором был расположен аэропорт. По обе стороны от нас раскинулась водная гладь, мерцая в рассеянном свете солнца. На фоне сероватого, затянутого дымкой облаков неба куда ни глянь вырисовывались очертания гор.

Виды меня ошеломили, я впитывала новые впечатления, даже усталость отошла на задний план. Мост вывел нас на территорию Корейского полуострова, горы сменились лесами. Не проверь я тысячу раз, точно ли села в нужный самолет, не поверила бы, что мы совсем рядом с огромным мегаполисом. Но чем дольше мы ехали, тем больше домов появлялось у дороги, пока перед нами, наконец, не вырос Сеул. Точь-в-точь как на картинках: бесконечные нагромождения небоскребов, толпы людей и яркие огни неоновых вывесок. Почти весь путь я не отлипала от окна и все равно с трудом верила, что это и правда происходит.

Мы ехали уже около часа, когда телефон у меня в руках завибрировал.

Спустя еще полчаса такси остановилось у комплекса из трех высоток. Я расплатилась с водителем кредиткой, он выгрузил из багажника чемодан. Я пробормотала «камзамида» – «спасибо» – как раз перед полетом выучила. Не уверена, насколько правильно я это произнесла, да и понял ли меня вообще таксист. Но он так дружелюбно улыбнулся в ответ, что у меня сразу поднялось настроение.

Стоило такси отъехать, я глубоко вдохнула. Ты в Сеуле, Элла. И до сих пор ты прекрасно со всем справлялась сама.

На секунду я запрокинула голову и посмотрела на верхние этажи высоток. Казалось, будто здания подпирают облака. Потом я взяла чемодан и двинулась вперед. Сердце билось где-то в горле, в ушах шумело. Я устала с дороги, и это наложилось на и без того расшалившиеся нервы. Сама не знаю, почему я так распереживалась. Все страхи вернулись и снова крутились в голове: а вдруг Чжэ Ён скинул мне не тот адрес? Или водитель свернул не туда? Как бы неправдоподобно все это ни звучало. Добравшись до пропускного пункта, я изучила доску объявлений и поняла, что должна предъявить охраннику удостоверение личности. Тот явно дольше необходимого вглядывался в мои документы, но все же пропустил.

Оказавшись, наконец, в холле, я написала Чжэ Ёну и нерешительно осмотрелась по сторонам. Стены обшиты панелями из темного дерева, пол отполирован настолько, что в нем можно разглядеть собственное отражение. Справа виднелась стойка ресепшена, женщина за ней мило мне улыбнулась. Я попятилась назад, но чуть не налетела на проходивших мимо людей и, пытаясь избежать столкновения, вжалась в стену. Больше всего мне сейчас хотелось слиться с ней. Казалось, я целую вечность стояла, стараясь никому не помешать. Но вот мелькнул знакомый силуэт, и меня сразу накрыло облегчение. А когда, заметив меня, Чжэ Ён ускорил шаг, я совсем расслабилась.

Было видно, как он изо всех сил старается спрятать улыбку, даже губу прикусил. Но стоило ему подойти поближе, и он просто засиял, в уголках глаз разбежались лучики-морщинки. Он наморщил нос, смущаясь собственной столь очевидной радости, а мое сердце – оно словно сошло с ума. Не успела я ничего сказать, а он уже подхватил мой чемодан, схватил за руку и потащил к лифтам в задней части фойе.

Как только двери лифта сомкнулись за нами, Чжэ Ён обхватил ладонями мое лицо, и… от его нежного поцелуя у меня даже закружилась голова. Я едва успела положить руки ему на грудь, но он уже снова отодвинулся. Мы стояли едва ли на расстоянии шага друг от друга. И Чжэ Ён тут же преодолел этот шаг, стоило мне снова потянуться за поцелуем. На этот раз он получился намного глубже, интимнее. Пряди волос Чжэ Ёна щекотали мою шею, меня окутал аромат его шампуня.

Мы проносились этаж за этажом, но я едва замечала это. Я полностью растворилась в Чжэ Ёне и жалела только о том, что однажды нам придется выйти из этой тесной кабинки. Стоило мне об этом подумать, лифт замер. Пока мы ждали, когда же откроются двери, наши руки переплелись, и Чжэ Ён скользнул поцелуем по моему запястью. За все это время никто из нас не произнес ни слова. Да и не нужно было. Такое чувство, будто я и без того прекрасно знала, что у него на душе. Меня захлестнуло облегчение, ведь он снова рядом.

Выйдя из лифта, мы остановились перед дверью с кодовым замком, Чжэ Ён ввел на клавиатуре комбинацию, и дверь разблокировалась с мелодичным сигналом. Распахнув дверь, хозяин пропустил меня вперед. Я очутилась в маленькой выложенной плиткой прихожей. Последовав примеру Чжэ Ёна, я скинула обувь и поставила в небольшой шкафчик. Надела подсунутые мне тапочки. Дальше в квартиру вел порожек, высотой где-то в полступени. Чжэ Ён перенес через него чемодан, мне ничего не оставалось кроме как идти следом. Справа на стене висел экран, и мой парень тут же отвлекся на него. Впрочем, меня настолько поразил открывшийся вид, что я это едва заметила. Просторная совмещенная с кухней гостиная. От пола до потолка огромные окна. Я как под гипнозом подошла к стеклу и замерла: прямо подо мной раскинулся Сеул, разделенный надвое руслом реки Хан. На другом берегу высились бессчетные небоскребы, из-за расстояния они казались просто крошечными. А вдали во все стороны раскинулись горы, будто образуя котлован, в котором и вырос город.

Ко мне неслышно подошел Чжэ Ён. Я почувствовала исходящее от него тепло, и мне вдруг стало до того уютно.

– Я и правда здесь? – спросила я, откинувшись ему на грудь.

Его руки легли мне на талию:

– Правда.

У меня вырвался недоверчивый смешок. Я никогда еще не оказывалась так далеко от дома, и меня переполняло чистейшее возбуждение. Мне хотелось изучить город, побывать во всех ресторанах, увидеть все любимые места Чжэ Ёна. Я оказалась на другом конце света. И как же здорово, что я преодолела мучавшие меня до недавнего времени страхи.

Бросив последний взгляд на город за окном, я повернулась к Чжэ Ёну и впервые со своего приезда внимательно осмотрела его. На нем был свитер среднего между розовым и фиолетовым оттенка и темные джинсы. Волосы лежали волной, я невольно задумалась, не укладывал ли он их перед моим появлением. Он тоже смотрел на меня так, будто старался уловить каждую деталь.

Наши взгляды пересеклись, Чжэ Ён улыбнулся, но остался стоять в шаге от меня. Мне хотелось крепко-крепко обнять его и никогда не отпускать… Но я тоже не сдвинулась с места, хотя видела по его глазам, что этого-то он и ждет. Приподняв бровь, я с немым вызовом продолжила смотреть на него. Вскоре он сдался. Подойдя, он обнял меня, уткнулся в макушку и счастливо вздохнул.

– Ты же знаешь, я просто не могу перед тобой устоять, – проворчал он.

Я фыркнула ему в грудь:

– Хорошо, что у меня упрямства на двоих.

Мне даже жалко его стало, настолько тяжело он вздохнул:

– Тебе это нравится, да?

Вместо ответа я встала на цыпочки и заглянула ему через плечо в жилую зону квартиры.

– Проведешь мне небольшую экскурсию по дому?

– Если хочешь, – согласился он. – Но ты разве не голодная? Принести попить? Может сначала отдохнешь?

Я покачала головой:

– Я скажу, когда мне что-нибудь понадобится. А если еще и покажешь, где холодильник, смогу стащить перекус из него, как только ты отвернешься.

– Оу, видишь ли… Тут такое дело, не уверен, что тебе захочется оттуда что-то тащить. Мама вручила мне с собой кимчхи и кучу другого панчхана, когда я возвращался в Сеул. Но если что, у меня есть целый шкаф, забитый раменом.

– Панчхан?

– Это… хм, очень разные закуски. Вареные, тушеные. Квашеная капуста, например. По традиции в начале зимы женщины во многих семьях закрывают сотни кочанов китайской капусты, чтобы хватило на год.

– Давай тогда попозже попробуем.

Кажется, я его не убедила.

– Подозреваю, вкус покажется тебе непривычным.

– Потому я и здесь, – ответила я. – Чтобы ты мог показать мне все то, чего нет на моей половине земного шара.

Вывернувшись из объятий, я схватила его за руку и потянула за собой от окна.

– Но сначала экскурсия по квартире.

– Да смотреть-то особо не на что. Вот гостиная, перед твоим приездом пришлось здесь убираться. – Он махнул рукой в сторону длинного дивана, стоявшего к нам спиной. – Раньше там возвышались десятки стопок книг.

У дивана – большой серый ковер, а на нем круглый стеклянный столик с букетиком из сухоцветов. На противоположной стене висел плоский телевизор, а в каждом углу стояло по горшку с растениями, которые придавали комнате особую атмосферу.

– Не знала, что ты такой садовник, – заметила я перед тем, как мы перешли к кухне.

В центре располагался кухонный остров из черного гранита с золотыми прожилками. За ним простенькая серая стенка шкафчиков с почти незаметной рабочей столешницей.

– Холодильник, рисоварка, плита, кофемашина, – быстро пробежался по основным пунктам Чжэ Ён.

Мы двинулись обратно ко входу, но, немного не доходя, свернули направо. Несколько шагов, и мы в спальне. И снова никаких дверей. Квартира предполагала открытое зонирование. И пусть даже она была не такой большой, но планировка и то, как плавно зоны перетекали одна в другую, заставляло ее казаться просторнее.

Слева от кровати дверь, за которой, как позже выяснилось, скрывалась ванная комната. С другой стороны – окно во всю стену, откуда открывался вид на город. Можно прямо лежа в постели повернуться на бок и любоваться виднеющимся внизу парком. Никогда бы не подумала, что столь огромный мегаполис может быть таким зеленым.

Я вертелась, стараясь все рассмотреть. Шкаф до потолка, кровать… и тут мне на глаза попались книжные полки. Чжэ Ён проследил за моим взглядом и только усмехнулся, когда я немедленно подбежала туда, чтобы изучить ассортимент. На большинстве корешков стояли корейские названия. Я вытащила одну из книг и погладила красную обложку с изображением, похожим на тень склонившегося в поклоне человечка. Открыв наугад страницу, я углубилась в непонятные иероглифы. И если одинаковые знаки у меня уже получалось распознавать, то стоило смениться шрифту, и все, пиши пропало.

Чжэ Ён взял у меня из рук книгу, закрыл и показал на первую часть названия.

– Ом-ма. Так по-корейски будет «Мама». Думаю, в переводе книга называется «Пожалуйста, позаботься о маме». – Он поднял взгляд и внимательно оглядел свою библиотеку. – Где-то тут должно быть английское издание.

– Можно его одолжить?

Приходилось ли мне читать книги корейских писателей? Не помню. Так что, наверное, нет.

– Моя полка – твоя полка.

За несколько секунд он отыскал книгу во втором ряду и вручил мне. Взвесив ее в руках, я с интересом посмотрела на женское лицо на обложке, потом прочитала синопсис и перевела взгляд на Чжэ Ёна.

– Зачем ты купил книгу на обоих языках сразу?

– Мне было любопытно, как ее перевели. У корейского с английским совершенно разная языковая структура. Иногда… при переводе что-то теряется.

Большая часть прочитанных мною книг изначально написаны на английском, и лишь немногие были переводными. Да и в любом случае я знала только один иностранный язык – испанский, но моих знаний не хватало на то, чтобы прочесть на нем целую книгу.

– Не стой ты рядом со мной, я бы на полном серьезе задалась вопросом, насколько ты реален, – сказал я.

Чжэ Ён удивленно усмехнулся:

– Почему?

– Ты раз за разом спихиваешь с Олимпа моих любимых персонажей. Одного за другим. По-моему, это не совсем нормально.

Он сузил глаза:

– Хочешь сказать, я все еще не номер один?

Я открыла рот, но тут же снова закрыла.

– Это вопрос с подвохом, да? Все, что будет сказано мной, может и будет использовано против меня?

– Никаких подвохов. Можешь спокойно отвечать.

Прижав к груди выданную мне книгу, я задумчиво огляделась:

– Кажется, как раз пора поесть…

– Элла, – игриво предупредил меня Чжэ Ён. Мерцающие искорки в его глазах подсказывали мне, что он просто шутит… наверное.

– Элла проголодалась!

Я развернулась, подбежала к выходу из комнаты и только на пороге оглянулась на Чжэ Ёна. Он скрестил руки на груди и каменным изваянием застыл у книжных полок.

– Ты идешь?

– У тебя ровно три секунды.

…А может он и не шутит.

– На что у меня три секунды?

– Чтобы сказать мне, как попасть на первое место, до того как мы перейдем к пыткам.

– Ты этого не сделаешь, – покачала я головой, на всякий случай отступая назад.

В ответ на это Чжэ Ён только поднял бровь и начал обратный отсчет. Я не стала дожидаться, пока дойдет до нуля, и бросилась из спальни под защиту кухонного островка. Вскоре послышались его шаги. Чжэ Ён остановился по другую сторону от моего укрытия и обеими руками уперся в столешницу, на его предплечьях вздулись вены. Взгляд будто сам сполз туда. Потом скользнул по накачанным плечам. Я так засмотрелась, что даже не заметила, как он в несколько шагов обогнул препятствие между нами.

Отпрыгнуть на безопасное расстояние я уже не успела, Чжэ Ён схватил меня и без малейших усилий поднял на руки. Не обращая внимания на мои визги, он подошел к дивану, спокойно сел, усадил меня на колени и подождал, пока я не перестану брыкаться.

– Последний шанс признаться. Кого еще я должен превзойти, а?

Я не знала, плакать или смеяться, и ущипнула его за плечо, хотя он, кажется, даже не почувствовал.

– Скажу, когда отпустишь.

В его глазах искрилось веселье. Кажется, он получал от происходящего искреннее удовольствие.

– Неправильный ответ.

Он принялся меня щекотать, и я отчаянно завизжала.

– Хорошо! Хорошо, я скажу!

Он замер, и я уронила голову ему на плечо.

– Гас, – пробормотала я ему в свитер.

Чжэ Ён слегка отодвинулся.

– Кто, прости?

– Огастус Уотерс! – громче повторила я. – Он разбил мне сердце, и теперь, стоит вспомнить «Виноваты звезды», я каждый раз начинаю реветь.

Чжэ Ён ничего не ответил. После недолгого колебания я подняла голову и заметила, что между его бровей пролегла складка.

– О чем задумался?

– О том, что против Огастуса Уотерса у меня нет шансов, – ответил Чжэ Ён. Счастливым он не выглядел.

Я не удержалась и захихикала. Чжэ Ён недоверчиво покосился на меня, когда я извернулась и уселась на него верхом, чтобы обнять. Теперь мне удалось уткнуться носом ему в шею.

– У Гаса против тебя ни единого шанса.

– Ты говоришь это, просто чтобы пощадить мою гордость, – пробормотал он, но все же наконец обнял меня и прижал к себе.

Подняв голову, я заглянула ему в лицо.

– Ревнуешь? К вымышленному персонажу?

– Я знаю, что такое книжные бойфренды. Они настолько задирают планку, что скоро мне придется влезать в доспехи и мчаться на коне спасать тебя, лишь бы оставаться интересным.

Насчет высокой планки не так уж он и ошибался…

– И от кого бы ты меня спасал?

– От моего давно пропавшего злобного брата-близнеца? – предположил он. – Откуда мне знать, если пока что я не мчусь верхом через весь Сеул тебе на выручку?

Я весело фыркнула:

– У тебя разыгралось воображение.

– И кто в этом виноват?

– Я? С чего вдруг?

– Здесь только мы. Ответственность перекладывать не на кого. – Чжэ Ён важно кивнул, но осмысленней его выводы от этого не стали. Хотя он, наверное, так не думал.

Я изо всех сил старалась не смеяться, учитывая, куда свернул наш разговор. Не прошло и десяти минут, как с книг мы переключились на воображаемых парней и злобных близнецов. Мне нравилось, что с ним можно и болтать о таких глупостях, и обсудить все, что меня беспокоит. Мне нравилось, как он держится со мной. Как обнимает меня. Нравилась его страсть к музыке и все, что делает его таким особенным. Мне нравился… он. Так сильно, что дыхание перехватывало.

Я снова опустила голову ему на плечо, скользнула губами по его подбородку, оставила поцелуй на гладкой коже и вздохнула.

Ладонь Чжэ Ёна легла мне на затылок.

– Все в порядке?

Кивнув, я еще крепче прижалась к нему. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, пока я вслушивалась в его дыхание. Мне так хотелось рассказать ему о своих чувствах, но каждый раз, стоило открыть рот, сердце проваливалось куда-то в пятки. Прежде со мной такого не случалось, и теперь я чувствовала себя как никогда беззащитно и уязвимо.

Допытываться Чжэ Ён не стал. Интересно, он тоже все это испытывает или дело только во мне и моих многочисленных страхах и волнениях, из-за которых чувства накалились до предела. Чжэ Ён, кажется, заметил мое напряжение, возможно, потому что я еще сильнее вжалась в него. А может, услышал, как заполошно колотится мое сердце. Но, как бы то ни было, он успокаивающе погладил меня по спине. Принял это молчание и дал мне время привести в порядок свои чувства.

Мне полегчало, и я снова выпрямилась. Темные глаза Чжэ Ёна в немом вопросе скользнули по моему лицу. Я слабо улыбнулась.

– Голодная? – спросил он и, дождавшись кивка, выпустил из объятий. Он за руку отвел меня на кухню, усадил на барный стул и вытащил из холодильника несколько консервных банок. Я молча смотрела, как он раскладывает по тарелкам панчхан и выставляет на стойку. Потом он нашел в холодильнике готовый суп, подогрел и разлил по двум мискам. Следующей в микроволновке оказалась круглая белая упаковка с рисом. Чжэ Ён разделил его на две порции и тоже разложил в миски, поставив одну из них рядом со мной. Наконец, мне выдали палочки и ложку.

– Ничто не сравнится с маминым кимчхи, – показал он на ближайшую от себя тарелку. – Панчхан, как по мне, тоже хорош. Но не знаю, понравится ли тебе…

Он замолчал, когда я потянулась и подцепила палочками нечто неопознанное с тарелки, стоявшей передо мной. Не знаю, в чем дело, может я ухитрилась нарушить все правила корейского этикета, сразу запихнув это нечто в рот? Мне не хотелось доставлять неудобство Чжэ Ёну.

– Осторожно, это…

– Остро! – закашлялась я.

Он подскочил, налил стакан воды и вручил его мне.

– Съешь немного риса, он успокоит жар.

Это и правда сработало – по крайней мере на секунду-другую. Я схватила стакан с водой и осушила в несколько глотков.

Чжэ Ён со смехом смотрел на меня. И, даже когда я перевела на него взгляд, не перестал улыбаться.

– Не смотри так, ты мне и шанса не дала рассказать, что это.

Он показал на тарелочку, из которой я только что пробовала.

– Это му-сэндже. Острый салат из дайкона. Я подумал, что красный цвет сам по себе будет неплохим предупреждением насчет количества специй, но, видимо, ошибся.

Еще один хмурый взгляд в его сторону.

Чжэ Ён переставил этот салат поближе к себе и подвинул ко мне другие тарелки, рассказывая про каждую из закусок.

– Это сук джу намуль – пророщенные ростки маша. Дальше камджа чорим – это тушенные в соевом соусе картошка, морковь и зеленый перец. А вот гаджи бокум… – он на секунду умолк, пытаясь подобрать слова: – баклажаны и перец, жаренные в соевом соусе с кунжутным маслом. Еще сюда добавляют немного пасты чили, так что может быть слегка островато.

Я внимательно выслушала инструктаж. И дальше уже пробовала каждую закуску по отдельности, всегда держа наготове ложку риса на случай, если снова наткнусь на что-то острое. Они все были такими разными – сложно решить, какая мне понравилось больше. Куча пикантных вкусов накладывалась друг на друга. Кимчхи оказалось соленым с кислинкой, и я заметила, что его Чжэ Ён ел больше всего. Баклажаны были одновременно и острыми, и сладкими, а на что походил картофель, и вовсе трудно сказать. Зато ростки из-за своего ненавязчивого вкуса вполне подходили на роль перекуса.

Меня настолько поглотила дегустация, что с Чжэ Ёном мы почти не разговаривали. Доев, я погладила себя по животу. По ощущениям съели мы невероятно много, но тяжести в желудке – как после той же пиццы, которую мы обычно заказывали с Лив, – не было.

«Должно быть дело в овощах, Элла», – иронично хмыкнул внутренний голос.

– Почему одни эти закуски на вкус ярче, чем почти все, что я ем дома?

Чжэ Ён только усмехнулся:

– Добро пожаловать в Южную Корею.

С дивана было видно, как солнце медленно опускается к горизонту. Далеко внизу один за другим загорались уличные фонари, а река Хан полыхала в последних лучах заката, будто ее дно выстлано тысячей бриллиантов.

Чжэ Ён сидел боком, опустив одну ногу на пол, а другую подтянув к себе. Интересно, о чем он думал, когда вот так смотрел на город? Он казался расслабленным и почти умиротворенным, а ведь я уверена, его все еще мучают проблемы, связанные с группой.

– Ты общаешься сейчас с Мин Хо и остальными?

Он с неохотой оторвал взгляд от окна и перевел на меня.

– Мы стараемся каждый день переписываться. Мин Хо тоже ездил к родителям, теперь, наверное, уже вернулся в общежитие. Ву Сок и Хён У отправились куда-то в путешествие, а Эд… По-моему, он хотел, наконец, встретиться со старыми школьными друзьями, которые переехали в Новую Зеландию.

– Ясно, – пробормотала я, хотя на самом деле мне ничего не было ясно. Сколько продлится эта «пауза»? Придет ли когда-нибудь руководство агентства к решению, которое устроит обе стороны? Или так называемый перерыв будет длиться, пока NXT не сдадутся и не запихнут свои мечты и желания снова в дальний ящик?

Это жутко. И если даже мне настолько не по себе, то Чжэ Ён должен быть и вовсе в отчаянии.

– Хочешь прогуляться? – внезапно спросил Чжэ Ён.

Я бросила взгляд на улицу. Люди сверху казались муравьишками.

– Мы можем просто взять и пойти гулять?

Он непривычно беззаботно пожал плечами:

– Видишь парк? Это часть территории жилого комплекса, допуск только для своих. Я бы предпочел посидеть на набережной, но ты вторые сутки на ногах, так что эту часть можем приберечь на завтра.

Или послезавтра. Или даже послепослезавтра. Мысль о том, сколько еще времени мы можем провести вместе, затмила все мрачные опасения.

– Давай!

Я вскочила, закатила чемодан в гостиную и закопалась в нем в поисках легкой куртки. Чжэ Ён остался в свитере, зато нацепил кепку и черную маску. Она почти полностью закрывала лицо. Со слов Чжэ Ёна, это мера предосторожности на случай, если в парке мы все же столкнемся с кем-то, кого там быть не должно.

Присев на порожек у входа, я надела кроссовки. Чжэ Ён тем временем сбегал в спальню, а вернувшись, нахлобучил кепку и на меня. Я задрала голову, чтобы видеть его из-под козырька.

– Как Сейлор Мун? Стоит переодеться и никто не узнает?

Я встала и поправила кепку – не сворачивать же каждый раз шею, когда мне захочется посмотреть на Чжэ Ёна.

Тот скривил рот:

– Мне не нравится быть Такседо Маском.

– А я не прочь снова увидеть тебя в костюме.

Несмотря на иронию в голосе, я была совершенно серьезна. Чжэ Ён в костюме… Каждый раз при воспоминании о нашей первой встрече на церемонии в животе собирались бабочки. О да. Я и правда с радостью полюбуюсь на Чжэ Ёна в костюме еще раз.

Чжэ Ён без малейшего колебания схватил протянутую мной руку и повел меня за собой. Выйдя из здания, мы прошлись по узкой дорожке, больше похожей на задний дворик и сплошь окаймленной деревьями. А вывела она нас прямо в парк, где никого, кроме нас, и не было. Последнего дневного света как раз хватило, чтобы успеть оглядеться.

Часть деревьев уже горела всеми оттенками рыжего и красного, другие все еще упорно цеплялись за зеленый цвет. Первые минуты мы больше молчали, позволив окутать нас этому природному оазису. Все так сильно отличалось от того, что я себе представляла. Пусть видела я пока немного, но Сеул… Слов не подобрать, чтобы описать царящую здесь атмосферу. Каждый шаг хотелось запечатлеть в памяти и позже перенести на бумагу.

Мы остановились на мостике, внизу плескалась небольшая речушка, и с каждым порывом ветра на воду слетались пестрые листья.

– Видела бы ты этот парк, когда цветет сакура, – тихо сказал Чжэ Ён. – Деревья в бело-розовом цвету, а маленькие лепестки порхают вокруг, как снежинки.

Я положила голову ему на плечо и представила эту картину.

– Звучит потрясающе.

– Потрясающе. Если у тебя нет аллергии, – нежно усмехнулся он.

– А у тебя?

– Есть ли аллергия? – уточнил он.

Я кивнула.

– Скажем так, с мечтой о сотне щеночков мне пришлось распрощаться довольно рано.

– О нет, – засмеялась я. – Поэтому у тебя кошка?

– Нет, ее подарили мне на день рождения родители, после того как я долгие месяцы размышлял, стоит ли заводить питомца. Домашнее животное плохо сочетается с постоянными разъездами и моей занятостью. Но я так долго изводил всех своими сомнениями, что мама с папой все решили за меня и согласились за ней приглядывать. – Он нахмурился. – Правда, теперь, когда я об этом думаю, мне кажется, что они просто искали предлог, чтобы самим завести кошку.

Я отчетливо представила, как он днями напролет ходил туда-сюда и размышлял, стоит ли ему потакать своим желаниям и заводить маленького друга. А ведь он всегда выглядит так, будто точно знает, чего хочет. И такая вот маленькая слабость… Почему-то это показалось мне невероятно милым.

Мы гуляли по парку, пока совсем не стемнело. Путь нам освещали небольшие круги света от фонарей. Было в этом что-то почти волшебное. Жилой комплекс встретил нас ярким сиянием. Позже, уже в квартире Чжэ Ёна, я снова подошла к окну. Сеул превратился в море огней.

У меня вырвался сотый зевок за вечер. Уже не первый час отчаянно хотелось спать, но я из последних сил бодрилась. Иначе режим совсем бы сбился. Чжэ Ён затащил мой чемодан в спальню и оставил у книжных полок. Я тем временем легла и на минутку решила прикрыть глаза. Матрас слегка прогнулся, когда Чжэ Ён присел на край постели. Вытянув руку, я кончиками пальцев коснулась его бедра. Мелочь, конечно, но почему-то даже маленького прикосновения хватало, чтобы мне стало лучше.

– Хочешь переодеться? – негромко спросил Чжэ Ён.

В ответ я промычала что-то одобрительное, но с места так и не сдвинулась. Я была уже на полпути в царство снов. Однако Чжэ Ён подобрался поближе и нежно погладил меня по щеке.

– Давай. А утром я приготовлю тебе завтрак.

Это сподвигло меня приоткрыть один глаз.

– Правда?

– Принимаются заказы.

Я заставила себя сесть и внимательно вгляделась ему в лицо. На секунду задержалась на глазах, отметила легкую улыбку в уголках рта. Он и правда собрался готовить завтрак.

– Час пробил.

Брови Чжэ Ёна поползли вверх:

– Что?

– Огастус Уотер оплакивает первое место.

И второе, и третье, и четвертое… Но об этом Чжэ Ёну знать необязательно.

Он просто улыбнулся и помог мне встать с кровати. Отыскав в чемодане пижаму, я схватила косметичку и проскользнула в ванную. Десяти минут на душ хватило, и вскоре я снова свернулась под одеялом. Чжэ Ён по дороге к кровати потушил свет, и, обернувшись через плечо я бросила взгляд в окно. Улицы, дома – все ярко сияло, крича о сеульской ночной жизни. И только река Хан тянулась сквозь город черной и мрачной лентой. Эта картина отпечаталась в моей памяти. Сколько же сюжетов для рисунков дожидаются, когда в моих руках снова окажется карандаш…

Чжэ Ён тихо вздохнул и лег рядом со мной. Не успела я даже повернуться к нему, как он уже крепко обнял меня, прижал к себе так крепко, что между нами не поместился бы и клочок бумаги. Я настойчиво потянулась к нему. Его губы коснулись моих закрытых век, скользнули ниже. Сердце замерло, до того нежно и трепетно он поцеловал меня. Не будь я настолько уставшей, мне бы захотелось большего. Больше его тепла. Больше тела. Но сейчас хватит и этого.

Больше ни одна мысль не пробилась ко мне сквозь сон.

Покидать квартиру мы не спешили. После завтрака Чжэ Ён пошел переодеваться, а я пока взяла на себя мытье посуды. Закончив, я села на диван и наконец-то написала сестрам и Эрин. Вчера все ограничилось коротким «на месте».

Я обреченно застонала. Мне в жизни все это не купить, ни за что. Мой чемодан уже по дороге сюда был на грани перевеса, и я не собираюсь доплачивать. Оставив Лив предаваться мечтам, я посвятила себе переписке с Эрин.

Тут мне пришлось отложить телефон, потому что Чжэ Ён, наконец, вышел из спальни. С влажных волос на серый свитшот по одной сбегали капли воды. Он сел так близко, что я откинулась ему на плечо и прикрыла глаза. Ночью я спала как убитая, но усталость от путешествия никуда не делась.

– Какие у нас на сегодня планы? – спросила я наконец.

– Я бы хотел показать тебе город. В Каннамгу, например, есть библиотека Старфилд. О! Тебе там точно понравилось бы. Два огромных этажа, целого дня не хватит. Но это прямо в торговом центре… – Чжэ Ён с извиняющейся улыбкой пожал плечами. Он всегда так делал, когда речь заходила о чем-то, что из-за его популярности мы не могли себе позволить. – А Кёнбоккун? Это старейший дворец Сеула. Он целиком построен из дерева и глины, а у главных ворот стоит караул в национальных костюмах. О, или Чхонгечхон! Обычно там гуляют парочки, особенно ближе к вечеру, когда уже наступают сумерки, зажигаются фонари, и ручей мерцает в их свете.

Он улыбнулся, но сразу же вздохнул:

– Прости, Элла. Я даже не подумал, когда звал тебя приехать, что мы никуда даже толком не сможем сходить.

Еще одно отрезвляющее напоминание о наших ограниченных возможностях. Обо всех местах, где мы не можем появиться вместе, ведь там слишком людно. Слишком много любопытствующих, которые в любую секунду могут узнать Чжэ Ёна.

Я схватила его за руку.

– Ты же знаешь, я здесь не для осмотра достопримечательностей, а ради тебя. Мы можем сидеть дома, и я все равно буду самым счастливым человеком на земле, – сказала я. – Но ты ведь рассказывал, что ходишь гулять к реке и хотел бы показать мне это место. Может, с него и начнем? А потом ты в качестве моего персонального гида расскажешь обо всех потаённых уголках и знаковых местах, на которые мы сможем взглянуть, если весь город вдруг вымрет.

Чжэ Ён благодарно сжал мою ладонь, но к концу весело фыркнул:

– И что же заставит почти десять миллионов человек одновременно исчезнуть?

– Зомби-апокалипсис?

– А у нас при таком раскладе других дел кроме обзорной экскурсии не найдется, да?

Я ровно села и посмотрела на него:

– Именно. Весь город эвакуирован, мы последние люди в Сеуле. А от борьбы с зомби тоже иногда нужно отдыхать!

– Звучит, будто ты взяла «Поезд в Пусан» и «Я – легенда», а потом спаяла самые интересные части вместе.

– Не смотрела ни один из них, но звучит весьма неплохо. Может, мне стоит отложить альбом и написать свой первый роман?

Кажется, в мою писательскую карьеру Чжэ Ён не поверил.

– Хочешь, вкратце расскажу сюжет? Студентка из Чикаго и кей-поп айдол оказались заперты в Сеуле, после того как город заполонили зомби.

Он задумчиво хмыкнул:

– Знаешь, а ты права. При определенных обстоятельствах я, может, даже почитал бы такую книгу.

Я расплылась в довольной улыбке:

– Вот-вот.

– Ты же дашь мне первому прочитать твой роман?

– Только если я смогу воспользоваться твоими рассказами о Сеуле в процессе работы.

– Договорились! – тут же откликнулся он.

От улыбки у меня уже болели щеки. Но как же здорово, что рядом с Чжэ Ёном мне не надо каждый раз одергивать свои фантазии. Он всегда на моей волне, какой бы странной или внезапной она ни была.

– Хорошо, значит, прогулка у реки. А потом?

– Ммм, как насчет ужина в ресторане?

– А там будет хотток?

Он покачал головой.

– Нет, это уличная еда. Но, может, нам повезет, и мы найдем палатку, тогда тебе удастся попробовать их прямо свежими.

– Достаточно! Я в деле.

– Прекрасно, – в следующую секунду он и сам встал с дивана, и меня с него стянул. – А потом сядем смотреть «Поезд в Пусан» и «Я легенда». Не прощу себе, если ты так и не посмотришь эти фильмы.

Я подтолкнула Чжэ Ёна, чтобы освободить себе дорогу в спальню. Пора все же переодеться из пижамы во что-нибудь нормальное.

– Не могу обещать, что не засну под них.

Наконец, к полудню мы вышли из дома. На этот раз наш путь лежал не в центральный холл, а на этаж ниже. Двери лифта открылись, в глаза ударил слепящий свет люминесцентных ламп, которые освещали подземный паркинг. Чжэ Ён свернул направо и уверенно пошел вдоль ряда автомобилей.

Остановились мы у темно-синего спорткара. Заниженного, страшно компактного, всего с двумя сиденьями, позади которых виднелся двигатель. Он проглядывался даже снаружи, через окно в задней части автомобиля. Чжэ Ён открыл и придержал для меня пассажирскую дверь, потом, обойдя машину, сел за руль. Салон обтянут черной кожей. Все в этом автомобиле буквально кричало о том, насколько он дорогой и быстрый.

– Не знала, что ты фанат машин. – Я пристегнулась и с интересом принялась изучать интерьер спортивного авто.

– Я фанат именно этой машины, – ответил Чжэ Ён и завел двигатель. – В других не разбираюсь – едут и ладно. Но вот стоило мне увидеть R8 Coupé…

– Вот это заявление, ты и не разбираешься в автомобилях?

Чжэ Ён лукаво усмехнулся:

– Говорю же, кроме этой красотки на всех остальных мне плевать.

С этими словами он вырулил с парковочного места, и вскоре мы уже гнали по улицам Сеула.

Я порывалась сжаться в комочек, хотя и понимала, едва ли кто-то разглядит нас в движущемся автомобиле. На Чжэ Ёне снова черная кепка с солнцезащитными очками, в остальном он одет вполне неприметно: темные джинсы, серая толстовка. Я на сегодня выбрала светлое платье, длиной чуть выше щиколоток, а поверх натянула розовую толстовку. Оставалось надеяться, что прогноз погоды не заставит меня раскаяться в своем решении.

Дорога до места назначения заняла добрых полчаса. Мы проехали по одному из тридцати с лишним мостов через реку Хан, все они вели в разные части Сеула. Негромко играло радио. Мне стало любопытно, Чжэ Ёну не странно от того, что он в любую секунду может услышать по радио самого себя? Но спрашивать я не стала. Может, это эгоистично, но мне хотелось насладиться сегодняшним днем, просто притвориться, что это самый обычный день из нашей жизни.

Какое-то время мы ехали вдоль реки, прямо по набережной. Вид напомнил мне Военно-морской пирс: справа простиралась водная гладь, по которой скользили кораблики и паромы, то тут, то там причаливая к берегу, а слева ввысь стремились небоскребы. Вскоре мы свернули на стоянку, где было всего несколько машин, и припарковались. Стоило выйти из автомобиля, ветер тут же взлохматил мне волосы. Спасаясь от него, я надела капюшон и подошла к Чжэ Ёну. Он взял меня за руку, за что я была ему благодарна. Все же я нервничала из-за совместного появления в месте, где нас могли заметить, причем настолько, что была готова попросить Чжэ Ёна сесть в машину и вернуться в его квартиру.

– В парке на удивление мало людей для такой хорошей погоды, – заметила я, пытаясь отвлечься от своих переживаний. Мимо промелькнули два бегуна, больше здесь никого, кроме нас, не было.

– Парк Джамвон довольно большой. В отдельных местах он расширяется, и там от реки не будет видно дорогу. Но мне нравится именно здесь. По крайней мере тут спокойно.

– И ты приходишь сюда всегда, когда тебе нужно о чем-то подумать?

Мы шли у самой воды и так медленно, что иногда казалось, будто едва движемся.

– Или когда становится слишком громко.

– Громко? Где?

– Здесь. – Он постучал пальцем по виску. – Впервые мы с Мин Хо набрели на это место незадолго до дебюта, хотя к тому моменту я уже почти год как жил в Сеуле. Но мы редко ходим сюда вместе. Обычно я гуляю один.

Тут он с улыбкой посмотрел на меня:

– Хотя иметь компанию намного приятнее.

Я счастливо вздохнула:

– Ваше общежитие далеко отсюда?

Чжэ Ён махнул в сторону моста в сотне метров от нас:

– Вон там, неподалеку от той горы. На машине даже ближе, чем до квартиры. – Все еще держа руку вытянутой, он развернулся и показал на высотки с другой стороны. – А если поедем туда, окажемся в Каннам-гу, одном из самых известных районов Сеула.

– Каннам как Gangnam из песни «Gangnam Style»? – Я еще не договорила, а Чжэ Ён уже скрестил запястья и изобразил, будто скачет на невидимой лошади.

Я зажала рот руками. Даже не знаю, к чему больше склонялась: в голос засмеяться или продолжить сверлить Чжэ Ена неверящим взглядом.

Но спустя несколько секунд Чжэ Ён угомонился и снова взял меня за руку.

– Простого «да» тоже хватило бы.

– А в чем тогда было бы веселье? К тому же я не увидел бы этого выражения на твоем лице. – Он довольно ухмыльнулся. – Но да. Каннам как в песне «Gangnam Style». Наш лейбл тоже в том районе квартируется.

– И тренировки там проходят, да?

– Ага, и даже наши студии в том же здании. Обычно, если мы не едем куда-то, большую часть времени проводим там, – на секунду он замолчал. – Не уверен, получится ли, но, если тебе интересно, я бы с радостью устроил экскурсию.

Я прямо на ходу обняла его.

– Было бы здорово.

До сих пор студию Чжэ Ёна я видела только кусочками, когда он скидывал мне фотографии из нее. Интересно, как она выглядит вживую? Над чем и главное, как он там работает… В Нью-Буффало, когда ему пришла идея новой песни, я застала только самое начало работы над ней. Сказать, что мне любопытно, как выглядит процесс создания музыки со всей необходимой для творчества техникой, – не сказать ничего.

Путь обратно к машине почти полностью прошел мимо меня. Чжэ Ён рассказывал мне о Сеуле все, что приходило ему в голову. О караоке-барах и длинных ночах в Итхэвоне – еще одном популярном районе Сеула. О башне Намзан, откуда виден весь город, о рынке Намдэмун и других местах, где можно раздобыть традиционные лечебные травы и коренья или найти лучшие уличные закуски. О том, как здесь бывает многолюдно, как смешиваются в воздухе запах земли и ароматы жареного мяса, зелени и рыбы. На каждом углу развалы фруктов и овощей, а со всех сторон тебя зазывают в лавки. Пока Чжэ Ён говорил, его глаза сияли, а голос дрожал от восторга, мне сразу же захотелось обойти вместе с ним все эти местечки, хотя бы ради того, чтобы и дальше слушать его.

Мы сели в автомобиль и отправились в ресторан, который упомянул Чжэ Ён. Свернув с широкой многополосной улицы с кучей роскошных бутиков в переулок, который, чем дальше мы ехали, становился все уже. Большую часть дороги мы молчали, меня слишком поглотило наблюдение за видами. Сплошные контрасты. К современным небоскребам жались жилые комплексы и домики с черепичными крышами. Чжэ Ён объяснил, что это дань традиционной корейской архитектуре, в старину такие дома называли «ханок». Или взять дорогу, по которой мы ехали: сейчас она ровная и прямая, но один поворот налево, и внезапно ты уже взбираешься в гору.

Припарковался Чжэ Ён в узком проулке. Выйдя из машины, он подождал, пока я не присоединюсь к нему. Перед нами стоял ничем не примечательный дом. Над входом висела табличка с надписью на корейском.

Не успели мы и шагу ступить, как на крыльцо вышла женщина и, дружелюбно улыбнувшись нам, что-то спросила. Снова корейский. Я потерянно оглянулась на Чжэ Ёна. Тот ответил, и после короткого разговора женщина завела нас внутрь. Из коридора мы попали в закрытую кабинку, от основного зала ее отделяла раздвижная ширма из рисовой бумаги. Часть стен была обита панелями из темного дерева, на полу не менее темный паркет, а в центре стоял низкий столик из черного дерева. Обувь мы сняли еще у двери и оставили у ступеньки-порога – точно как в квартире Чжэ Ёна, – благодаря которой вся мини-комнатка была словно на подиуме. Мы сели на темно-красные подушки у стола. Мой взгляд притянули две картины за спиной у Чжэ Ёна. На обоих пейзажи: справа большую часть полотна занимали горные вершины. Слева среди деревьев и гор змеилась, стекая в долину, река.

Меня настолько поглотило созерцание картин, что я и не заметила, как наша официантка успела выйти и вернуться с графином воды. Она поставила его на стол между нами. Потом разложила столовые приборы: ложки и палочки для еды. Уточнила что-то у Чже Ёна и сдержанно улыбнувшись, оставила нас наедине.

Я нервно разглаживала платье, продолжая изучать комнату. В животе возбужденно трепетали тысячи бабочек. Чжэ Ён все это время терпеливо ждал, пока я, наконец, уделю ему внимание.

– Все в порядке? – негромко спросил он.

– Да.

Более чем в порядке.

– Просто… Я даже не знаю. Голова слегка кругом.

– Почему?

Перед тем как ответить, я постаралась собраться с мыслями:

– Мы… впервые в таком шикарном ресторане.

Его лицо озарило понимание:

– Это наше первое «правильное» свидание, да?

Пожав плечами, я кивнула. Нет, все наши встречи и свидания прекрасны – в конце концов, лучше провести вместе хотя бы несколько часов, если не минут, чем не увидеться вовсе. Но вот сейчас мы сидим в ресторане в центре Сеула, Чжэ Ён прямо напротив, а мое сердце замирает, будто я подросток на первом свидании. И это даже не неприятное ощущение. Вовсе нет. Просто стоит поднять взгляд, и по коже разбегаются нервные мурашки.

– Тогда мне придется стараться еще сильнее, чем обычно, – задумчиво протянул он.

Еще сильнее? Мое сердце может и не выдержать.

– Будет непросто превзойти все твои предыдущие подвиги. Разве что ты прямо сейчас вытащишь из кармана котенка?

– Хммм. Обещай, что дождешься, если я сейчас выйду в туалет, но немного задержусь. А то ведь мне еще нужно найти кого-то, кто продаст мне в такое время котенка.

– Котят я готова ждать вечно.

Я протянула ему руку, и Чжэ Ён сцепил наши мизинцы, но потом, вместо того чтоб отпустить, наоборот, накрыл мою ладонь своею.

Наша официантка снова вернулась, и Чжэ Ён продиктовал ей заказ. К счастью, сразу на двоих. И дело даже не в том, что я ничего не понимала в корейской кухне. Один только размах меню уже приводил меня в ужас.

Спустя всего несколько минут на столике появилась еда. Казалось, мы только заказали, хотя скорее всего прошло уже минут двадцать. Перед каждым из нас стояло по миске с рисом и целая куча тарелочек с панчханом. По центру официантка установила переносную газовую горелку, а на нее водрузила плоскую кастрюльку с основным блюдом. Чжэ Ён назвал его «чонголь»: то ли суп, то ли рагу. Тушеное мясо, овощи и грибы. И все в бульоне, который источал невероятный аромат, у меня сразу слюнки потекли.

Чжэ Ён без колебаний схватил палочки, попробовал кимчхи из стоявшей справа от него мисочки и заел рисом. Я внимательно следила за всем, что он делал, и повторяла. Случайно напортачить со столовым этикетом не хотелось, хоть я и понимала, что Чжэ Ёну, даже случись такое, будет все равно. В панчхане, который я решилась продегустировать, казалось, сошлись все цвета радуги, а заодно и вкусы. От нежных, сладко-соленых баклажанов до хрустящих и совершенно безвкусных ростков. Само рагу с тонкими ломтиками мяса оказалось пряным и просто таяло во рту. Что-то невероятное. Меня настолько поглотила еда, что даже заметив краем глаза ухмылку Чжэ Ёна, я приняла волевое решение не обращать на нее внимания. Он тем временем взял ложку и тоже принялся за мясо. Судя по скорости пережевывания и счастливому виду, Чжэ Ёна все устраивало.

Расправившись почти с половиной миски риса, я отложила палочки и налила себе воды.

– Совсем забыла: тебе привет от Мэл.

– Вы списывались утром?

– И с ней, и с Лив, и с Эрин. Вопреки всем моим опасениям пока ничего ужасного и требующего моего немедленного возвращения домой не случилось, – фыркнула я. – Мэл с Лив скинули фотку, как они вместе сидят в гостиной перед телевизором. Нет, я действительно рада, что Мэл сбавила обороты, но мне почему-то кажется, стоит ей немного отойти от шока и все вернется на круги своя.

Чжэ Ён опустил палочки.

– Тебя это волнует?

– Конечно, – тут же вырвалось у меня. – Я и правда стараюсь не думать об этом, но, как только представлю, что история с больницей повторится…

Мои плечи сразу напряглись.

– Я даже рассказать ей про курс профессора де Веги так и не решилась. Все боюсь, что для нее это будет слишком.

Чжэ Ён нахмурился, потер лоб и задумчиво поджал губы.

– Понятно, что это худший совет, который можно сейчас дать, но… думаю, тебе нужно это просто пережить.

Я кивнула, признавая поражение, но как же хотелось, чтобы нашлась панацея, которая вмиг избавила бы меня от всех забот.

– Пока я это обдумывал, звучало не так демотивирующе, – быстро поправился он. – Я хотел сказать, что мы оба наверняка еще не раз столкнемся с ситуациями, когда сделать ничего нельзя и остается только ждать и надеяться на хеппи-энд.

Он нагнулся над столиком и положил ладонь рядом с моей.

– Да, это паршиво и может расстроить, но я не могу с этим ничего поделать. Разве что пообещать, что стоит тебе протянуть руку, и я всегда помогу, чем смогу.

Его щеки залил румянец. Но эти слова меня непередаваемо успокоили.

Несколько минут мы помолчали, а потом Чжэ Ён, наконец, сменил тему:

– Кстати, о курсе. Тебе все еще нравится? Когда ждать твою первую выставку?

Мы снова взялись за палочки и продолжили есть.

– До этого еще лет пять минимум, – усмехнулась я, не переставая жевать.

– Какая жалость!

– Однако «нравится» не совсем то слово. Может, дело в том, что это не одна из основных дисциплин, но у меня даже нет ощущения, что я именно учусь. – Я с энтузиазмом бросилась в объяснения: – И школа, и университет у меня всегда ассоциировались с определенными ожиданиями. Темами, которые тебе не нравятся, но их все равно нужно учить, потому что так надо.

– А с рисованием этого всего нет, – подытожил Чжэ Ён.

Я покачала головой:

– И близко нет.

– Что уже хорошо, да?

– Да, – кивнула я. – Но тем сложнее мне мириться с основной программой.

Чжэ Ён выглядел так, будто ему есть что сказать по этому поводу. В общем-то, и так понятно, что именно. Если мне не нравится специальность, ее стоит сменить. Эта мысль уже несколько месяцев не давала мне покоя, но принять решение не так-то просто. Перемены – равно больше людей, больше стресса. Насколько проще оставить все как есть. Спасибо Чжэ Ёну, что он не стал снова поднимать эту тему. Здесь и сейчас мне хотелось притвориться, будто ни Чикаго, ни той моей жизни просто не существует.

– Пить хочешь? – спросил Чжэ Ён.

Я как раз вылезла из кроссовок, обула выданные мне тапочки и прошла дальше в квартиру.

– У тебя есть кока-кола? Ну или что-нибудь похожее.

В ответ он кивнул и полез в холодильник. А я тем временем решила умыться и сполоснуть руки в ванной. К моему возвращению в гостиную Чжэ Ён уже сидел на диване, на столике стояло два стакана с колой.

– Не расскажешь, почему тебя так волнует армия? – спросил он, развернувшись ко мне, когда я села рядом с ним.

Я нервно отпила несколько глотков колы перед тем, как отвечать.

– Сама не знаю. – Я вертела стакан, будто кола могла дать мне ответы на все мои вопросы. – Пока что я просто удивлена. Но отреагировала слишком остро, да?

– Конечно, нет. – Одну руку он закинул на спинку дивана, а другой поправил выбившуюся из моей прически прядку. – Если бы ты сообщила что-то такое без предупреждения, я бы тоже растерялся. Мы-то все здесь привыкли к тому, что рано или поздно обязаны отслужить, и я даже не подумал о том, как к тому можешь отнестись ты. Может, игнорировать эту тему – все же не лучшая идея. Тебе станет легче, если мы поговорим, и я постараюсь ответить на твои вопросы?

Я кивнула и взяла его за руку.

– О’кей. Вперед.

– Как долго длится служба? – первый вопрос, который пришел в голову.

– От восемнадцати до двадцати двух месяцев. Зависит от распределения: сухопутные, военно-морские или военно-воздушные силы.

Полтора года минимум… Я даже не могла решить, хорошо это или плохо.

– А как же ваша музыка? Да и все остальное…

Как же я?

– И парни, и я… В общем, мы уже не раз обсуждали с менеджерами, как это будет работать. Либо мы уйдем все вместе и останется только надеяться, что два года спустя кому-то еще будет нужна наша музыка. Либо разделимся и тогда несколько лет будем выступать в неполном составе. – Он дернул плечом. – Во время службы возможности для общения наверняка ограниченны. Конечно, в свободное время разрешается использовать телефон, и на выходных можно ездить домой, если не забросят куда подальше… Но это будет… непросто, – добавил он секунду спустя. – Для нас.

Ограниченны? И даже сильнее, чем сейчас? Добавить к этому разницу во времени, и как вообще нам остается поддерживать связь? Непохоже, что Чжэ Ён планирует идти на службу в ближайшее время, особенно учитывая то, в каком подвешенном состоянии сейчас находится группа. Как я ни старалась, избавиться от роя мыслей не получалось. Кажется, вселенная не планирует давать нам передышки. Но все же, встряхнув головой, я загнала все тревоги поглубже. Больше позитива. Нужно мыслить в положительном ключе, как бы трудно иногда это ни было.

– Неужели я, наконец, смогу написать тебе настоящее бумажное письмо? – Сейчас не помешает ослабить повисшее между нами напряжение.

Чжэ Ён ничего не ответил и внимательно посмотрел на меня:

– О чем ты на самом деле так переживаешь?

Улыбка исчезла с моего лица так же быстро, как и появилась. Первым порывом было отмолчаться, но чем дольше я смотрела Чжэ Ёну в глаза, тем больше таяла моя решительность. Я опустила взгляд на наши сцепленные руки. Длинные, тонкие пальцы, ладонь, которая рядом с моей кажется просто огромной. Когда он берет меня за руку, огрубевшие подушечки пальцев слегка царапают мою кожу. И с каждым новым разом это ощущение становится все более знакомым и родным. Мне хорошо рядом с ним, и причин этому все больше и больше. Благодаря ему я вылезла из своей крошечной скорлупы и решилась без страха выйти на свет. Но стоит мне подумать о том, чтобы отпустить его руку. Вернуться назад в Чикаго. Года на два потерять возможность даже просто нормально общаться… Каждая клетка меня отчаянно протестовала.

Мне хотелось рассказать Чжэ Ёну про свои чувства, но в то же время я даже рот открыть боялась. Почему это так сложно – показать свою уязвимость?

– Два года – это немало, – ответила, наконец, я. – За два года многое может измениться. Могут появиться новые законы, новые открытия… – Мгновение я колебалась. – Чувства могут измениться.

Мне было просто необходимо увидеть, какие эмоции отразились на лице Чжэ Ёна, но как же невыносимо трудно было заставить себя оторвать взгляд от наших переплетенных рук.

«Страх, – шепнул тонкий голосок у меня в голове. – Ты боишься разглядеть в его глазах то, что тебе совсем не понравится».

И правда. Я правда боялась. Сердце вдруг заколотилось так громко, что и Чжэ Ён, наверное, услышал. И то, что он продолжал молчать, ситуацию не улучшило. В тишине я медленно, очень медленно подняла глаза. Чжэ Ён смотрел так пристально, что у меня перехватило дыхание, он был полностью сосредоточен на мне и моих словах. А что, если он умеет читать мысли? Я даже не удивлюсь, он всегда так легко угадывает все, что ни придет мне на ум. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Оба молчали. Потом он вдруг наклонился и прижался лбом к моему плечу. Я почти уткнулась носом ему в макушку, и его волосы при каждом вздохе слегка щекотали кожу.

У него вырвался тихий вздох:

– Выходит, ты не знаешь, насколько безнадежно я в тебя влюблен?

Все мои мысли испарились. Я едва ощутила, как у меня снова перехватило дыхание, потому что эти слова снова и снова отдавались у меня в голове. В новом витке молчания повисло напряжение. Надежды, страхи, ожидания. А мое сердце… Боже, оно ведь едва справилось с тем, чтобы вернуться к нормальному ритму.

Чжэ Ён медленно выпрямился. Ему будто вдруг тоже стало трудно смотреть мне в глаза. Его взгляд скользил по моему лицу, нигде не задерживаясь. Но, наконец, он не выдержал и издал нервный смешок.

– Ты такая тихая. Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, пока мое сердце не решило окончательно замереть.

Я… не знала…

У меня вырвался всхлип, и я закрыла глаза, но тут же ощутила нежное прикосновение. Чжэ Ён обхватил мое лицо ладонями.

– Ты… ты плачешь?

Мне хотелось спрятаться, хотя бы голову опустить. Но Чжэ Ён не позволил. Он крепко держал меня и ждал, пока я снова на него не посмотрю. Его лицо оказалось так близко, всего в нескольких сантиметрах от моего. Я потерялась в темных глазах, околдовавших меня еще полгода назад. И сама не заметила, как резко поддалась вперед. Наши губы соприкоснулись. Он слегка приоткрыл рот, позволяя мне углубить поцелуй. Мне так и не удалось заставить себя высказать вслух все бурлившие во мне чувства, но я всем сердцем надеялась, что он и так все поймет.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы разорвали поцелуй, но вот я встала с дивана, и мое сердце замерло. По рукам побежали мурашки, я вздрогнула, когда Чжэ Ён повлек меня за собой в спальню.

Я нерешительно замерла у кровати. Меня охватила неуверенность. Чжэ Ён подошел, прижался к моей спине и крепко обнял. Меня окутало его тепло. Несколько секунд мы просто стояли, вслушиваясь в тишину.

В какой-то момент я обернулась и… Все вдруг стало так легко. Я доверяла ему. Доверяла всем сердцем. И стоило мне встретить эти глаза напротив, напряжение отступило. Руки словно сами собой зарылись в чужие волосы. Чжэ Ён наклонил голову и поцеловал меня. Сжал в объятиях так крепко, как только мог. Мир вокруг расплылся как в тумане. Я скользнула руками по спине Чжэ Ёна, стремясь добраться до теплой кожи, скрытой под слоем одежды. На секунду мы оторвались друг от друга, он стянул свитшот, а я за это время избавилась от толстовки. Потом настала очередь платья, Чжэ Ён помог мне расстегнуть «молнию». Каждое касание его пальцев будто расчерчивало яркий след на коже, так много, и все еще так мало. Я обернулась. Платье соскользнуло по ногам вниз и с тихим шелестом приземлилось на пол. Едва заметно, меня слишком захватили поцелуи Чжэ Ёна. Он шагнул вперед, я – назад и тут же потеряла равновесие. Под колени ударил край кровати, и вот я уже лежу на мягком одеяле.

Чжэ Ён опустился рядом со мной на колени, матрас прогнулся под его весом. В слабом свете, падавшем из окна, блеснула серебряная цепочка кулона и обожгла прикосновением к разгоряченной коже, как только Чжэ Ён наклонился ниже и начал осыпать поцелуями мой живот. Его губы поднимались все выше и выше, но замерли, достигнув кромки лифчика.

Один взгляд на него, и мне одновременно хотелось и плакать, и смеяться, и танцевать от счастья. Я никогда. Никогда не думала, что один-единственный человек способен вызвать во мне столько чувств. Сердце словно переполнилось до краев, до боли.

Взгляд Чжэ Ёна смягчился, будто он все это прочел по моему лицу. Я заметила, как дрожит его рука, когда он смахнул одинокую слезинку, собравшуюся в уголке моего глаза. Он тоже нервничает? Сердце колотилось так громко, что я почти ничего не слышала за собственным пульсом. Мне оставалось только крепче цепляться за Чжэ Ёна и снова и снова повторять про себя, что все в порядке. Что нет никакой нужды нервничать, ведь это Чжэ Ён. Человек, которому я полностью доверяю. И все же до конца избавиться от волнения не удавалось. Его обнаженная грудь коснулась моей, и в воздухе снова вспыхнуло напряжение.

Мир будто подернулся вуалью, Чжэ Ён снова остановился. Он оперся о матрас рядом с моей головой, коротко вздохнул и заглянул мне в глаза.

– Все хорошо? – тихо спросил он.

Я кивнула. Но, видимо, не слишком убедительно, потому что Чжэ Ён замер и внимательно посмотрел на меня.

– Честно?

Убрав руку от его бедра, я прижала ладонь к собственной горящей щеке.

– Всего… слишком много, – потом я прижала руку к груди на уровне сердца. – И здесь тоже.

Чжэ Ён крепко сжал мою руку, когда я захотела ее опустить, и переплел наши пальцы.

– Мне кажется, будто никаких слов не хватит, чтобы описать то, что я сейчас испытываю. В животе полный хаос, сердце бьется слишком быстро. Меня бросает то в жар, то в холод. Не знай я себя лучше, подумала бы, что заболела.

Он опустился на локти и поцеловал меня.

– Я говорил серьезно. Я настолько влюблен, что достаточно одного взгляда на тебя и ноги превращаются в желе. – Его губы едва не касались моих.

– Это прекрасно описывает происходящее внутри меня, – так же тихо вздохнула я.

Он сжал мою руку, как бы говоря, что я не одна. Его дыхание коснулось моего лица и… вместе с осознанием, что он чувствует все то же самое, пришло облегчение. Я притянула Чжэ Ёна к себе, наши губы встретились. Мы просто целовались. До тех пор пока я не забыла о времени.

Чжэ Ён больше не пытался давить. Казалось, он полностью растворился в поцелуях и ему довольно просто быть рядом. Постепенно волнение во мне улеглось, вверх взяло возбуждение и нетерпение, и штиль кончился. Мир вокруг смыло волной поцелуев и прикосновений. Очнулась я, только когда лифчик полетел на пол. Руки Чжэ Ёна скользили по моему телу, а от улыбки на его губах все внутри пело. Чжэ Ён стянул с моих бедер трусики, а в следующий миг и сам избавился от брюк и боксеров. Я посмотрела на него в надежде, что он почувствует эту бурю эмоций внутри меня. Он натянул презерватив и погладил меня по бедрам, нежно разводя их в стороны, чтобы суметь протиснуться между ними. Я ощутила, какой он твердый и горячий, и не смогла подавить вырвавшийся стон.

Но его заглушил поцелуй. Пальцы Чжэ Ёна ласкали мои скулы, словно он пытался успокоить меня. А потом приподнял бедра и мучительно медленно вошел в меня. Он двигался внутри, а я исследовала каждый сантиметр его тела: его плечи, спину, мышцы, которые напрягались при каждом движении. Мне хотелось быть еще ближе к нему, и Чжэ Ён казалось полностью разделял эту жажду. Он спрятал лицо у меня на плече, снова и снова повторяя мое имя глубоким низким голосом. Я полностью растворилась в моменте, больше ничто не имело значения.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в машине. Я с трудом удерживала глаза открытыми. Больше всего мне хотелось откинуть спинку сиденья и немного поспать. Прислонившись к окну, я стала рассматривать проносящиеся мимо машины. Казалось, с каждой минутой улицы становились все более оживленными. В этом плане Сеул ничем не отличался от Чикаго: оба города никогда не спят.

Мы ехали по узким улочкам, поднимающимся все выше и выше, пока Чжэ Ён наконец не остановился на парковке. Он выключил двигатель, повернулся ко мне и забрал у меня с колен свою сумку.

– Отсюда придется идти пешком, но это недалеко, – сказал он, одарив меня улыбкой.

Я тяжко вздохнула. Чжэ Ён ждет от меня слишком много телодвижений, учитывая, что сейчас ночь! Интересно, откуда у него силы на то, чтобы выглядеть таким веселым и бодрым?! Чувствую, мне придется очень постараться, чтобы не заснуть на ходу…

Когда мы вышли из квартиры, было еще темно, но теперь небо светлело, отчего идти по ведущей в гору тропинке становилось все легче. Временами нам встречались пожилые люди, но они, к счастью, не обращали на нас особого внимания. Периодически лесная роща, тянущаяся вдоль тропинки, редела, и взору открывались небольшие спортивные площадки с металлическими уличными тренажерами.

Приходилось то и дело взбираться по ступенькам, их оказалось так много, что я запыхалась еще на половине пути. Я сердито косилась на Чжэ Ёна – кто устраивает такие марш-броски до завтрака?! Но каждый раз, поймав мой взгляд, Чжэ Ён просто улыбался и сжимал мою руку. Похоже, утренняя прогулка давалась ему легко.

Меня не покидало ощущение, что мы больше не в Сеуле: воздух здесь был заметно свежее, чем в городе. Кроме того, нас окружали сплошные деревья и кустарники, словно мы были на лоне дикой природы, а не в многомиллионном мегаполисе.

Спустя некоторое время лес снова поредел, и мы вышли на каменную площадку. У меня перехватило дыхание. Зрелище отсюда открывалось завораживающее: покрытые зеленью горы, за которыми до самого горизонта простирался Сеул. А среди его домов и огней вилась река Хан.

Упиваться этим видом можно было бесконечно. Это все равно что смотреть на море, любуясь бескрайними водными просторами. Я минут пять смотрела по сторонам, прежде чем заставила себя повернуться к Чжэ Ёну.

Чжэ Ён уже успел расстелить на площадке плед, сел и теперь выжидающе смотрел на меня.

– Любоваться восходом солнца с вершины горы… Я и не знала, что ты такой романтик, – заметила я и села рядом, прислонившись к его плечу.

– Я и сам не знал, – отозвался Чжэ Ён. – Но мне давно хотелось сюда вернуться. И я подумал, что вид тебе понравится.

Вид мне и правда нравился. Солнце медленно поднималось над горами, заливая раскинувшийся внизу город золотистым светом. Я словно наблюдала за тем, как просыпается мир. Как жаль, что у меня нет с собой блокнота! Было бы здорово зарисовать этот пейзаж…

– Пусан вроде находится возле воды? Что ты больше любишь – горы, моря или, может, озера?

– Горные озера. Такой ответ считается? – поинтересовался Чжэ Ён.

– Он мне нравится, поэтому да.

Чжэ Ён засмеялся, и я почувствовала, как поднимается и опускается его грудь. Я смотрела на солнце, которое с каждой минутой поднималось все выше, но мысленно была не здесь, а в Чикаго – размышляла о том, что ждет меня по возвращении домой. Поездка в Южную Корею стала побегом от обыденности, и мне было трудно представить, что всего через несколько дней я вернусь домой, в нашу квартиру, пойду с Эрин в кафе, буду отсиживать лекции… Сейчас все это казалось таким далеким.

Мысли о возвращении вызвали переживания, которые я упрямо гнала от себя последние дни: беспокойство из-за учебы, страх, что Мэл снова уйдет с головой в работу, а я и не замечу… Эрин снова дома, но чувствует себя туристкой… Столько вопросов, на которые у меня нет ответов, столько проблем, требующих решения… При мысли о них сердце начинало биться быстрее.

Я невольно напряглась. Хотелось забыться, спрятавшись в объятиях Чжэ Ёна. Он заметил, что я ушла в себя, откинулся назад и вопросительно заглянул мне в лицо.

– Я просто… Подумала о том, что нас ждет. Скоро я поеду домой… – сказала я. – У меня такое чувство, что мы поставили жизнь на паузу, но стоит вернуться к повседневности, и на нас навалятся проблемы, которые мы сейчас игнорируем.

Чжэ Ён посмотрел на раскинувшийся внизу город. Его взгляд стал рассеянным.

– Было бы здорово сбежать в другое измерение, в котором мы уже справились со всеми проблемами.

Я наградила Чжэ Ёна слабой улыбкой и ответила:

– Хотелось бы мне, чтобы это было возможно. Неужели ты совсем не волнуешься о том, что будет дальше?

– Волнуюсь. Все время волнуюсь, – честно ответил Чжэ Ён. – У меня голова идет кругом, когда я пытаюсь придумать какое-нибудь решение. Мы уже дважды разговаривали с руководством, теперь у группы перерыв. Я понятия не имею, как нам выбраться из сложившейся ситуации без потерь. Через два дня ты вернешься в Чикаго, и тогда я уже не смогу притворяться, что не переживаю.

– Ты обсуждал это с ребятами?

– Не особо. Даже Ву Сок не знает, что делать, хотя обычно у него всегда наготове какое-нибудь решение. Я не знаю никого, кто попадал в похожую ситуацию. Теперь мы сами по себе.

Мне хотелось сохранять позитивный настрой. Очень хотелось, правда. Но сколько бы я ни думала, все размышления приводили к одному исходу – катастрофе. Если выбирать между существованием группы и ее индивидуальностью, то какое из двух зол окажется меньшим? В результате любого выбора ребятам придется отказаться от того, от чего, как мне кажется, они отказаться не готовы.

Поэтому я сказала правду:

– Даже не знаю, что на это сказать.

На лице Чжэ Ёна промелькнула грусть. Она исчезла за долю секунды, но я успела ее заметить. Похоже, в глубине души Чжэ Ён надеялся, что у меня найдется какое-нибудь решение. Грудь словно пронзило кинжалом. Мне захотелось снять с плеч Чжэ Ёна бремя забот. И это при том, что я с трудом справлялась с собственными. На месте каждой разрешенной нами задачи возникала новая, которая выматывала больше предыдущей. Это я прекрасно понимала.

– Чжэ Ён? – тихо позвала я. Мне было страшно произносить следующие слова вслух, но я понимала: иначе со временем ситуация лишь обострится. – Что с нами будет?

– О чем ты?

Я стала оглядывать окрестности, словно надеясь отыскать ответ где-нибудь между деревьями и линией горизонта.

– Нам нельзя было начинать встречаться. Теперь мы не можем вместе появляться на публике, нам приходится осторожничать, следить за тем, чтобы никто нас случайно не увидел… Мне просто интересно… Что с нами будет в конечном итоге… – Я замолчала, потому что не могла подобрать правильные слова.

Чжэ Ён долго молчал. Положив голову ему на плечо, я принялась ждать, пока он соберется с мыслями.

– Нам придется непросто, – наконец сказал он. – Мы будем часто ссориться, нас ждет множество недомолвок. Мои поступки будут причинять тебе боль, а твои – заставать меня врасплох.

Чжэ Ён пропустил прядь моих волос сквозь пальцы и добавил:

– Уверен, рано или поздно расстояние и разница во времени сведут нас с ума.

– Очень надеюсь, что за этой тирадой последует какое-нибудь «но», – вставила я.

Улыбнувшись, Чжэ Ён сказал:

– Но – рано или поздно популярность NXT пойдет на спад. Мы с ребятами не будем писать столько песен, начнем жить не одной лишь музыкой. А до тех пор мы с тобой смело встретим хаос, в который превратилась наша жизнь. Вместе.

Ну и завернул! У меня вырвался смешок, и в то же время я почувствовала, как расслабляюсь. «Вместе». Одно это слово излечило меня от страха перед непредсказуемым будущим. Я придвинулась чуточку ближе к Чжэ Ёну, уткнулась носом ему в шею. Тяжесть его теплой руки, лежащей у меня на плече, действовала на меня успокаивающе.

Мы просидели так несколько минут. Высоко над городом, далеко-далеко от всех проблем, а потом, когда солнце полностью выглянуло из-за гор, сложили плед и пустились в обратный путь. Поездка в машине прошла в абсолютной тишине, нарушаемой лишь звуками радио. Эх, почему у меня нет суперспособностей? Вот бы уметь останавливать время, перематывать его вперед или назад. Тогда бы не пришлось томиться в этой ужасной неопределенности!

Вернувшись домой, мы сели завтракать, параллельно просматривая уведомления на телефонах. Я отправила Лив все снимки Сеула, которые успела сделать, и написала Мэл обязательное сообщение о том, что жива и здорова. Мэл ответила фотографией своих ног в спортивных штанах. Фотография была темной, но я разглядела узор на покрывале и поняла, что Мэл еще в постели. Я протерла глаза – убедиться, что не сплю.

После завтрака я взяла блокнот, уселась на диван и принялась рисовать Сеул. Чжэ Ён ненадолго исчез в спальне, после чего вернулся с книгой в руках и расположился рядом. Краем глаза я заметила, что его внимание раздваивается между книгой и моим наброском, но ничего не сказала. Я была не против, что он смотрит, как я рисую. Напротив. Рядом с Чжэ Ёном у меня никогда не возникало ощущения, что меня оценивают. Он просто интересовался, как я провожу время.

Потом мы устроили небольшой марафон сериала «Гоблин». С каждой просмотренной серией я все больше влюблялась в него. Влюблялась в персонажей, в сюжет, в саму атмосферу. Даже Чжэ Ён, который видел «Гоблина» по меньшей мере один раз, не отрывал взгляда от экрана. А еще за весь просмотр он ни разу не выпустил мою руку из своей.

К концу четвертой серии на меня навалилась сонливость – видимо, сказался недосып за прошлую ночь. Я положила голову Чжэ Ёну на плечо и, медленно моргая, заставляла себя держать глаза открытыми. Свободной рукой Чжэ Ён приобнял меня и принялся медленно пропускать мои волосы сквозь пальцы, отчего спать захотелось еще сильнее. Эти дни мы почти ничего не делали, но мне все равно казалось, что мозг не успевает обрабатывать бесчисленное количество впечатлений.

Ближе к вечеру мы собирались увидеться с Мин Хо. К этому времени я взяла себя в руки. Мне не терпелось встретиться с лучшим другом Чжэ Ёна. Однажды мы уже виделись – во время нашего с Чжэ Ёном первого свидания – но казалось, что это было в другой жизни. С тех пор столько всего произошло, столько всего изменилось… Сейчас, когда я думаю об этом, самой не верится!

Входная дверь пискнула и распахнулась, как раз когда я тащила в спальню свой набор художника. Замерев на середине движения, как перепуганный зверек, я увидела Мин Хо. Сегодня его волосы были темно-коричневыми, почти черными.

Судя по всему, Мин Хо не считал необходимым звонить, стучать или хотя бы заранее написать сообщение о том, что сейчас он ворвется в квартиру.

Обойдя стол, Чжэ Ён направился к нам.

– Не используй код, когда тебе вздумается, – сказал он вместо приветствия. – Просил же!

Мин Хо скинул туфли, влез в тапочки и ответил:

– Тогда зачем ты мне его дал?

– Чтобы ты мог открыть дверь в случае крайней необходимости, – сухо отрезал Чжэ Ён.

– Сейчас как-раз такой случай, – отозвался Мин Хо, протягивая ему большой пластиковый пакет. – У меня тут крылышки, а у тебя в холодильнике – пиво, которое так и ждет, чтобы его выпили.

– Почему ты так уверен, что у меня есть пиво?

Мин Хо окинул Чжэ Ёна таким выразительным взглядом, что я с трудом сдержала улыбку. Эти двое напоминали старую супружескую пару. Через несколько секунд Чжэ Ён со вздохом сдался и взял у Мин Хо пакет.

Мин Хо посмотрел на меня, и я приветственно помахала ему рукой. Интересно, почему в присутствии малознакомых людей я всегда теряю дар речи? Как мне вообще удалось завести друзей? Не помню, хоть убей. Что ж, по крайней мере, мои блистательные социальные навыки Мин Хо ни капельки не смутили.

– Привет, Элла. Как тебе Сеул? – поинтересовался он.

– Мне нравится все, за исключением подъемов посреди ночи, – сказала я и выразительно взглянула на Чжэ Ёна.

– Мы ходили в горы, чтобы полюбоваться восходом солнца! – отозвался тот, защищаясь. – Ты умолчала о самом главном. К тому же тебе там понравилось, признай.

Я неразборчиво пробормотала что-то в ответ, отчего улыбка на лице Чжэ Ёна стала еще шире.

– А вот со мной ты никогда не ходил в горы, чтобы полюбоваться восходом солнца! – вмешался Мин Хо.

– Ты же не любишь гулять, – отмахнулся Чжэ Ён.

– Неправда. Просто у меня аллергия на все занятия, которые имеют какое-либо отношение к спорту.

– Тогда как ты выдерживаешь концерты? – спросила я, задумчиво нахмурив лоб.

– С таким нытьем, что каждый раз нам с ребятами хочется сбежать от него на край света, – ответил за него Чжэ Ён. Мин Хо согласно закивал.

Потом Чжэ Ён задумчиво взвесил пакет в руке и добавил:

– Зная тебя, Мин Хо, уверен, что ты принес слишком много еды.

– Я хотел, чтобы Элла могла все попробовать. Когда еще ей доведется отведать такую вкусную курочку? – Мин Хо посмотрел на меня и улыбнулся.

Я невольно улыбнулась в ответ.

– Только потом не жалуйся, что у тебя снова разболелся живот… – проворчал Чжэ Ён и, продолжая говорить, понес еду на кухню. Закатив глаза, Мин Хо последовал за ним. Я отнесла блокнот с карандашами в спальню и присоединилась к ребятам, которые продолжали безостановочно подкалывать друг друга.

Потом мы перебрались в гостиную. Я села рядом с Чжэ Ёном на диван, скрестив ноги, а Мин Хо расположился в небольшом кресле слева от меня. В руке он держал банку – судя по всему, с пивом. Перехватив мой взгляд, Чжэ Ён протянул мне такую же банку, но я покачала головой. Мы с алкоголем никогда не ладили – отчасти потому, что пиво не нравилось мне на вкус. Поэтому я предпочла целиком и полностью сосредоточиться на жареных крылышках. Крылышки были трех разных видов, и я сразу поняла: от темно-красных стоит держаться подальше. Я взяла кусочек из середины, который выглядел вполне безобидным, откусила и… поняла, что никогда в жизни не захочу есть ничего другого. Крылышко оказалось сладким, пряным, чуточку острым, сверху корочка была хрустящей, а мясо внутри – невероятно нежным. Я принялась жевать, краем уха прислушиваясь к разговору Чжэ Ёна и Мин Хо.

Они говорили в основном по-английски, чтобы я не чувствовала себя выброшенной из беседы, хотя я все равно в ней почти не участвовала. Я это оценила – и в то же время твердо вознамерилась по возвращении домой обзавестись учебником корейского.

– Эд со своим братом сейчас в Чеджудо, Хён У с Ву Соком – в Кванджу. Может, нам тоже рвануть куда-нибудь подальше? Кто знает, когда еще представится возможность устроить себе отпуск… – Мин Хо старался говорить непринужденно, но в его голосе прозвучали резкие нотки. В руке он держал крылышко, но есть его не спешил.

– Ты давно мечтал отправиться в путешествие по Европе, – отозвался Чжэ Ён ему в тон. Казалось, оба изо всех сил стараются найти в перерыве что-то хорошее, несмотря на то что морально он их просто убивал.

– Да, мечтал, – сказал Мин Хо, невидяще уставившись куда-то перед собой. Это выражение было мне знакомо – оно свидетельствовало о том, что размышления заставили Мин Хо выпасть из действительности.

Чжэ Ён, похоже, не собирался ничего говорить, поэтому я поинтересовалась:

– Какие страны ты хотел бы посетить?

Мин Хо несколько раз моргнул и качнул головой:

– Шотландию, Англию, Германию, Францию… Будь моя воля, я бы взял напрокат машину и прокатился бы по всей Европе.

– Путешествие на машине? Я в деле!

Мы с Эрин сотни раз обсуждали, как здорово было бы отправиться в путешествие по Соединенным Штатам, но дальше разговоров дело не заходило, и наши планы оставались несбыточной мечтой.

Мин Хо широко улыбнулся, от его беспокойства не осталось и следа.

– Тогда договорились, – сказал он и, словно предлагая закрепить договоренность, протянул мне руку, в которой все еще держал крылышко. Крылышко выскользнуло у него из пальцев и неизящно плюхнулось на серый ковер. Несколько секунд мы молча смотрели на красноватое пятно, оставшееся от маринада.

– Мое крылышко! – закричал Мин Хо с таким отчаянием, будто на столе не лежал десяток других. Приглушенно застонав, Чжэ Ён запрокинул голову назад.

Я рассмеялась, и вскоре Мин Хо с Чжэ Ёном присоединились ко мне. Чжэ Ён коротко коснулся моей спины, и я оглянулась. Его смех перешел в слабую улыбку, при виде которой сердце у меня дрогнуло. «Спасибо», – одними губами произнес Чжэ Ён, словно несчастные два предложения, сказанные мною за всю беседу, как-то повлияли на ситуацию. Потом Чжэ Ён принес влажную тряпку и вытер с ковра маринад. Скорее всего ему никогда не удастся полностью избавиться от пятна, но, похоже, его это мало волновало.

Вернувшись на диван, Чжэ Ён сел так близко, что коснулся своим бедром моего. Меня накрыло воспоминаниями о прошлой ночи: ощущение голой кожи под пальцами, его горячего тела, накрывшего мое…

Торопливо нагнувшись, я схватила еще одно крылышко и наклонила голову так, чтобы волосы закрыли мне лицо. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил, что я покраснела, и спросил, в чем дело!

– Давайте пойдем в караоке! – предложил Мин Хо через некоторое время.

Я оторвалась от еды и встревоженно подняла на него взгляд:

– Уши не скажут тебе «спасибо», поверь. К тому же я не хочу идти в караоке с двумя профессиональными певцами.

– Мне нравится твой голос, – добродушно сказал Чжэ Ён.

– Ты никогда не слышал, как я пою, – возразила я.

Когда мы с Лив поем диснеевские песни, я попадаю в ноты чаще, чем она. Впрочем, моя сестра так ужасно фальшивит, что это нельзя назвать особым достижением.

– Тем больше причин это изменить.

– Ты услышишь, как я пою, если посмотришь со мной какой-нибудь диснеевский мультик.

– Мы с тобой уже смотрели «Моану». Ты не подпевала, – заметил Чжэ Ён.

– Ты даже представить не можешь, чего мне это стоило!

Картинно прижав руку в груди, Чжэ Ён сказал:

– Твои слова ранят меня до глубины души.

– Если согласишься посмотреть со мной «Аладдина», то твои шансы услышать мое пение возрастут.

Чжэ Ён поморщился и решил оставить последующие аргументы при себе. И как меня угораздило влюбиться в единственного на Земле человека, который не любит Диснея?! Похоже, я разбираюсь в людях куда хуже, чем думала…

Мин Хо, с весельем наблюдавший за нашей пикировкой, спросил:

– Чжэ рассказывал о песне, которую для тебя написал?

Никогда прежде я не видела, чтобы Чжэ Ён реагировал с такой скоростью. Он резко повернулся к своему лучшему другу, но тот уже замолчал. Эти двое устроили молчаливую дуэль взглядов, а я тем временем пыталась осознать услышанное.

– О песне? – переспросила я, уставившись на Чжэ Ёна. Тот не ответил, но его покрасневшие уши говорили сами за себя.

Мин Хо довольно ухмыльнулся. Казалось, он наслаждался смущением своего друга.

– О чем речь? – продолжала я.

Чжэ Ён не смотрел на меня, поэтому я наклонилась вперед, заглядывая ему в лицо. Прошло некоторое время, прежде чем он заставил себя посмотреть мне в глаза, но почти сразу перевел взгляд мне на переносицу.

– Ты написал для меня песню? – тихо спросила я через несколько секунд.

Чжэ Ён зажмурился, словно надеясь сбежать от этого разговора, но затем кивнул. Бабочки у меня в животе сделали сальто.

– Можно послушать?

Открыв глаза, Чжэ Ён нерешительно скользнул взглядом по моему лицу:

– Ты ее уже слышала.

Я растерянно заморгала, и тогда он пояснил:

– Речь о песне, которую я начал писать в Нью-Буффало.

В памяти всплыл вечер годовщины смерти моих родителей. Чжэ Ён тогда решил спеть для меня. Его песня показалась мне такой мрачной… помню свою растерянность из-за того, что это случилось во время нашего маленького отпуска…

– Мне не нравился текст, и ты посоветовала писать о том, что приходит в голову, – продолжил Чжэ Ён. Щеки его залились легким румянцем. – Я… – Он откашлялся. – Что ж, ты довольно давно занимаешь большую часть моих мыслей.

Чжэ Ён снова и снова заставляет меня терять дар речи! Как ему это удается? Похоже, у него талант говорить то, что поражает меня в самое сердце!

– Значит, есть второй вариант песни, который я еще не слышала?

Чжэ Ён снова кивнул.

Я изобразила самый щенячий взгляд, на который только была способна, безмолвно умоляя дать мне послушать эту песню. Иначе я просто лопну от любопытства!

– Я никуда ее не перекидывал. Придется пойти ко мне в студию, и… – Заметив, что мой взгляд не изменился, Чжэ Ён хрипло рассмеялся.

– Еще вчера ты говорил о том, что хочешь показать мне свою студию! – воскликнула я.

– Вчера я не знал, что Мин Хо расскажет тебе о песне, – отозвался Чжэ Ён.

– Значит, теперь ты уже не хочешь мне ничего показывать?

– Отнюдь, – вздохнул он. – Не смотри на меня так, ты же знаешь, я не могу долго сопротивляться этому твоему взгляду.

Мин Хо у меня за спиной тихо рассмеялся, старательно маскируя смех под кашель. За последние несколько минут я успела забыть о его присутствии.

Меня распирало любопытство, поэтому я не спешила стирать с лица умоляющее выражение. Мне хотелось услышать эту песню, хотелось увидеть студию. Меня интересовало все, что связано с Чжэ Ёном. Однако в следующую секунду я вспомнила кое о чем еще:

– Мы все равно не сможем туда поехать. В здании наверняка полно народа. Если нас увидят…

– С тех пор как мы взяли перерыв, на этаже, где находятся наши студии, никого нет, – вмешался Мин Хо. – А уж вечером – так и подавно.

Я послала ему улыбку, отстраняясь от Чжэ Ёна.

– Значит, мы можем посмотреть студию Чжэ Ёна? – спросила я, обращаясь к Мин Хо.

Тот перевел взгляд на Чжэ Ёна и пожал плечами.

– Почему нет? Я частенько привожу в студию своих домочадцев, и по сей день об этом никто не знает.

Я с надеждой повернулась к Чжэ Ёну:

– Сколько еще мне придется умолять, прежде чем ты согласишься? Ты написал обо мне песню, это должно быть достаточным аргументом!

– Песня не то что… прямо о тебе, – ответил Чжэ Ён. – Ты была скорее источником вдохновения.

– Если ты пытаешься усмирить мое любопытство, то получается у тебя плохо.

Закрыв глаза, Чжэ Ён засмеялся и покачал головой.

– Я могу пойти с вами, если так вам будет спокойнее. Постою на стреме, – вставил Мин Хо. – Надо придумать предупреждающий сигнал… Совой там покричать или покурлыкать, как голубь…

Несколько секунд Чжэ Ён смотрел на него, а потом снова повернулся ко мне:

– Уверена, что хочешь туда поехать?

Интересно, он спрашивает потому, что не уверен, что мне это интересно, или потому, что чувствует то же, что и я, когда показываю кому-нибудь свои рисунки?

– Если ты не имеешь ничего против…

Чжэ Ён окинул меня задумчивым взглядом и покачал головой.

– Значит, сегодня мы поедем смотреть твою студию? – с улыбкой воскликнула я.

Заразившись моим энтузиазмом, Чжэ Ён улыбнулся в ответ:

– Да, сегодня нас ждет моя студия.

В Каннам мы поехали на машине Мин Хо. Я не отлипала от окна, с интересом осматривая округу. Каннам оказался сумасшедшим местом: много машин и еще больше – людей. Спешащие бизнесмены, прогуливающаяся по улицам молодежь, рекламные щиты, неоновые вывески, освещающие все вокруг… Жизнь здесь кипела.

Мин Хо припарковал машину на подземной стоянке звукозаписывающей компании. Чжэ Ён сидел рядом с ним, я – на заднем сиденье и смотрела в окно. Снаружи стеклянный небоскреб, находящийся в относительно тихой части района, не привлекал к себе особого внимания. Он ничем не отличался от других высоток, хотя Лив, наверное, не согласилась бы со мной. Я развеселилась, представив, какими глазами она бы смотрела на это здание.

Внутри небоскреб оказался таким же непримечательным, как и снаружи. Не знаю, чего именно я ожидала увидеть… но уж точно не обычное офисное здание, какое можно найти и в Чикаго!

На лифте мы поднялись на одиннадцатый этаж, потом дверцы распахнулись, являя взору длинный широкий коридор. На стенах висели обрамленные рамками обложки старых и новых альбомов NXT и фотографии группы. В остальном обстановка было довольно обезличенной.

Мин Хо уверенно направился вперед, минуя все двери, пока не остановился у одной в самом конце коридора. Потом шагнул в сторону, пропуская Чжэ Ёна вперед. Тот набрал на электронной панели замка длинную комбинацию цифр. Для меня оставалось загадкой, как ему удается запоминать все эти комбинации. В старшей школе мне с трудом удавалось запомнить код от своего шкафчика.

Студия оказалась куда меньше, чем я ожидала. Я представляла ее большой, с множеством музыкальных инструментов… Впрочем, кое-какие инструменты здесь и правда были – стояли у стола, который я уже не раз видела на фотографиях. Чжэ Ён включил компьютер, и два монитора загорелись.

Мин Хо расположился на маленьком диванчике у двери, а я замерла посреди помещения. Крутанулась на месте, оглядываясь. Возле дивана стопками лежали книги, стены были увешаны фотографиями: Чжэ Ён с семьей, с ребятами из группы, с неизвестными мне людьми… Здесь определенно было на что посмотреть. Как и в моей комнате.

Я неторопливо принялась изучать помещение и через некоторое время почувствовала на себе взгляд Чжэ Ёна. Он стоял у стола, положив руку на спинку стула, и ждал. Я тут же спросила себя: а вдруг студия является для него чем-то более личным, чем квартира? Интересно, сколько времени Чжэ Ён проводит в этом месте? Наверное, очень больно здесь находиться, зная, что музыку, которую ты пишешь, никто не услышит…

При этой мысли мое сердце болезненно сжалось. Пальцев на обеих руках не хватит, чтобы сосчитать, сколько раз слова Чжэ Ёна меня воодушевляли. О да, Чжэ Ён умеет обращаться со словами так, что они кажутся целительным бальзамом. Он знает, что сказать, и знает, какие чувства это вызовет у собеседника. Чжэ Ён такой талантливый, в нем столько энтузиазма, столько любви, которой он хочет поделиться с миром… Но вместо того, чтобы помогать другим, ему приходится скрывать свой дар в пределах этой студии.

Я в несколько шагов преодолела разделяющее нас с Чжэ Ёном расстояние, обняла его и тут же отстранилась, не дожидаясь, пока он обнимет меня в ответ. Чжэ Ён удивленно посмотрел на меня, но я не стала ничего объяснять. Да и что тут скажешь?

Чжэ Ён пододвинул мне стул, подождал, пока я сяду, и только потом потянулся к компьютерной мышке. Курсор залетал по экранам с такой скоростью, что мне с трудом удавалось следить за ним. Чжэ Ён открыл аудиоредактор и глубоко вздохнул.

– Ты не обязан делать это, если не хочешь, – тихо заметила я. Мин Хо наверняка слышал каждое сказанное мной слово, но шепот хотя бы создавал иллюзию конфиденциальности.

– Просто я боюсь, что песня тебе не понравится, – поморщился Чжэ Ён.

– Теперь ты понимаешь, что я чувствовала, когда показывала тебе свои рисунки? – Те два раза сердце у меня колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. – Но ты написал песню. Ты написал ее для меня. Даже если ты начнешь петь йодлем, аккомпанируя себе на металлическом треугольнике, я все равно буду считать эту песню лучшей на свете.

Мин Хо расхохотался во весь голос. Мы с Чжэ Ёном повернулись к нему, но он лишь отмахнулся:

– Не обращайте на меня внимания. Просто я представил, как Чжэ поет йодлем.

Он встал, потянулся и, оглянувшись на дверь, добавил:

– Мне надо заглянуть к себе в студию. Зовите, если понадоблюсь.

С этими словами Мин Хо скрылся в коридоре.

– Я думала, он тоже хочет послушать… – сказала я.

Мин Хо ушел очень внезапно, и слова про то, что ему нужно «заглянуть к себе студию», казались придуманной наспех отговоркой.

– Мин Хо понял, что в его присутствии мне будет неловко, – отозвался Чжэ Ён, снова поворачиваясь к экранам. – А может, ему и правда нужно зайти к себе в студию, кто знает?

Дождавшись, пока я тоже посмотрю на экран, Чжэ Ён, немного поколебавшись, нажал на кнопку «Play».

Эта версия песни начиналась тише, чем та, которую мне уже довелось слышать. Зазвучали басы, похожие на биение сердца, вскоре к ним присоединилось фортепиано, и я услышала голос, который был одновременно похож и не похож на голос Чжэ Ёна. Голос звучал сильно и в то же время так чувственно, словно шел из самого сердца.

Руки сразу покрылись мурашками. Я затаила дыхание, завороженно слушая песню и боясь пропустить хоть слово. Я не понимала, о чем Чжэ Ён поет, но мне казалось, будто я чувствую каждую вложенную в эту песню эмоцию, каждую мысль. Голос Чжэ Ёна зазвучал с новой силой. Музыка становилась все громче и громче, а потом внезапно затихла, и я услышала дыхание – такое громкое и учащенное, словно у спортсмена после марафона. Басы прозвучали в последний раз, и помещение погрузилось в тишину.

Я знала, что Чжэ Ён ждет моей реакции, но не могла сформулировать ни единой мысли. Эта песня показалась мне такой искренней и проникновенной, что к горлу подкатил комок. Следующие несколько минут прошли в полнейшей тишине. Потом Чжэ Ён осторожно повернул к себе стул, на котором я сидела, присел на корточки и посмотрел на меня.

Стоило мне открыть рот, как у меня вырвался смешок: я все еще не могла поверить в происходящее.

– Я не знаю, что сказать. У меня просто нет слов.

Чжэ Ён посмотрел на меня так, что стало ясно: мне и не нужно ничего говорить. Он по моим глазам понял, какие чувства вызвала во мне его песня. Чжэ Ён взял мою руку и поднес к губам. Казалось, его поцелуй прожег меня насквозь.

– О чем поется в этой песне? – тихо поинтересовалась я.

Чжэ Ён нервно потер затылок:

– О смехе, разгоняющем тучи. О мечтах, падениях и надеждах, и о том, что лучшие в жизни моменты зачастую тесно переплетены с худшими. – Он уставился на монитор, словно надеясь найти там подсказку, которая поможет ему выразить свои мысли. – Мы с ребятами… вместе мы через многое прошли. Объездили весь мир, встретились с разными знаменитостями, побили множество рекордов, получили множество наград… Но несмотря на это, больше всего я дорожу теми короткими мгновениями, которые провожу с тобой. Это я и хотел передать в своей песне.

Ком, застрявший в горле, увеличился, стал таким большим, что я с трудом могла глотать, не то что говорить. Я соскользнула со стула и повисла у Чжэ Ёна на шее. Колени ударились о твердый пол, но я не обратила на это внимания. Чжэ Ён чуть не упал, но в последнее мгновение успел опереться на руку и обнял меня за талию. Я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая его запах и наслаждаясь теплом его объятий.

– От твоих слов у меня разрывается сердце.

Чжэ Ён держал меня так крепко, что я почувствовала, как натянулась рубашка у меня на спине.

– Меньше всего я хочу причинить тебе боль, – сказал он.

– Ничего страшного, – пробормотала я. – В такой боли нет ничего страшного. Сердце разрывается потому, что его еще никогда не переполняло столько эмоций.

У Чжэ Ёна вырвался тихий смешок:

– Что ж, с этим я готов смириться.

Он погладил меня по спине, осторожно пропустил мои волосы сквозь пальцы и положил руку мне на затылок. Я тем временем принялась покрывать поцелуями его шею и подбородок и вскоре добралась до губ. Губы Чжэ Ёна были мягкими и теплыми и такими манящими…

Минуты текли одна за другой, мы сидели на полу, я прислушивалась к дыханию Чжэ Ёна и умоляла время остановиться хотя бы на несколько часов. Чего, конечно же, не случилось. Через некоторое время Чжэ Ён отстранился и поморщился: у него затекла нога. Я вернулась на стул и принялась наблюдать за тем, как он сначала сел обратно на корточки, а затем встал. Выпрямившись, Чжэ Ён обхватил мою щеку ладонью и провел большим пальцем по нижней губе. У меня перехватило дыхание. Глаза у Чжэ Ёна блестели. Я так сосредоточилась на его прикосновении, что вздрогнула, когда раздался стук в дверь.

Послышался звук вводимого кода, дверь распахнулась, и в проеме показалась голова Мин Хо. Чжэ Ён к тому времени уже успел убрать руку с моего лица.

– Вы уже закончили? Я нашел у Эда в студии пачку чипсов и решил с вами поделиться, – сказал Мин Хо.

Я повернулась к монитору, делая вид, что полностью поглощена происходящим на экране. На самом же деле я прижимала руки к разгоряченным щекам, надеясь, что Мин Хо не заметит, как близко мы с Чжэ Ёном находимся друг к другу.

Чжэ Ён опомнился быстрее меня и сказал что-то по-корейски. После его слов Мин Хо вошел в помещение и снова сел на диван. Погладив меня по руке, Чжэ Ён расположился рядом со своим лучшим другом. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, после чего подкатилась на стуле к ним, чтобы дотянуться до пачки с чипсами. Взяла горсть и засунула в рот, наслаждаясь вкусом.

– Ты уже успел перезаписать бэк-вокал? – поинтересовался Мин Хо. Хорошо, что они с Чжэ Ёном взяли нить разговора в свои руки. Это дало мне время прийти в себя и собраться с мыслями.

– В первом припеве – да, – кивнул Чжэ Ён, потянувшись к чипсам. – Из второго я его выкинул. Он был слишком похож на первый, поэтому я решил, что «о» в четырехголосном изложении подойдет туда лучше.

Мне показалось, что они с Мин Хо перешли на какой-то другой язык, о чем забыли мне сообщить. Это был отдельный мир, который раньше никогда меня не интересовал. Неужели со стороны я выгляжу так же, когда говорю о рисовании?

– Сколько времени тебе нужно, чтобы написать песню? – спросила я у Чжэ Ёна, съев пригоршню чипсов.

Тот задумчиво нахмурился:

– От двух дней до нескольких недель.

– Звучит довольно неопределенно.

– А сколько времени требуется тебе, чтобы нарисовать картину? – парировал Чжэ Ён.

Я не ответила. Если с музыкой у Чжэ Ёна дела обстоят так же, как у меня с рисованием, то временами его должно переполнять вдохновение, а временами – наоборот.

– Ву Сок написал больше песен, чем мы все вместе взятые, – заметил Мин Хо. – Когда дело касается музыки, он превращается в настоящего робота. Зато ему уже довелось записать несколько синглов в сотрудничестве с известными исполнителями.

– Зачем ему это? – поинтересовалась я.

– Ву Сок писал музыку еще до NXT, благодаря чему сделал себе имя и даже обрел некоторую известность, – пояснил Чжэ Ён. – Многие знают его по старым сольникам. Мы с Мин Хо, Эдом и Хён У этим похвастаться не можем. Ну а кто захочет сотрудничать с музыкантами, у которых практически нет собственных песен?

Да уж, получается какой-то замкнутый круг… Руководство не хочет, чтобы NXT выпускало собственные песни, и последствия этого куда серьезнее, чем я думала. Неуютная тишина, воцарившаяся в студии, говорила сама за себя.

Первым ее нарушил Мин Хо:

– Элла, хочешь посмотреть другие студии? По дороге можно будет стащить у Хён У парочку конфет. Думаю, его запасы куда больше моих.

– Звучит отлично, – ответила я, стараясь говорить так же непринужденно, как и Мин Хо.

Я встала со стула и подождала, пока Чжэ Ён спрячет пачку с чипсами в ящик стола и подойдет ко мне. Мин Хо уже вышел в коридор.

– Не советую тебе есть конфеты. Я на все сто уверен, что они лежат у Хён У еще со времен нашего дебюта, – сказал Чжэ Ён и взял меня за руку так, словно делал это уже тысячу раз.

– Я подожду, пока Мин Хо их попробует. Если с ним ничего не случится, то они съедобны.

– А если случится? – со смехом поинтересовался Чжэ Ён.

– На этот случай тебе лучше приготовить машину для бегства с места преступления.

На лице у Чжэ Ёна отразился страх, смешанный с весельем. Я хотела было спросить, не побоится ли он после такого спать рядом со мной на одной кровати, но не успела. Чжэ Ён резко остановился, одной рукой держась за дверную ручку. Взглянув поверх его плеча, я увидела заметно побледневшего Мин Хо.

У меня неприятно засосало под ложечкой, и я проследила за их взглядами. Я мало что могла увидеть – Чжэ Ён закрывал мне значительную часть обзора, – но мужчину, стоявшего в нескольких метрах от нас, я узнала сразу. У меня перехватило дыхание.

«Нет. Не сейчас. Только не сегодня, пожалуйста, пожалуйста…»

Я видела этого мужчину всего один раз в жизни. Всего лишь один раз. Но при виде его меня накрыло такой паникой, что все тепло разом покинуло мое тело. Я с силой сжала руку Чжэ Ёна, но не заметила этого. Он сжал мою руку в ответ, но этого я тоже не заметила.

Мужчина, как в замедленной съемке, перевел взгляд с Мин Хо на Чжэ Ёна. Потом посмотрел на меня. На наши с Чжэ Ёном сцепленные руки. Мне захотелось отшатнуться, закрыть дверь и спрятаться в студии, но я прекрасно понимала, что это лишь отсрочит неизбежное.

С каждой секундой сердце колотилось все быстрее. Что делать? Что-нибудь сказать? Отпустить руку Чжэ Ёна? Мысли беспорядочно метались в голове, а молчание все тянулось и тянулось.

Через некоторое время мужчина отмер, и мне пришлось очень постараться, чтобы не вздрогнуть.

Я ждала обвинений, упреков, криков… Но мужчина просто вздохнул и посмотрел на Чжэ Ёна. Он выглядел разочарованным, усталым, и, когда он заговорил, его голос подтвердил создавшееся у меня впечатление. Стоящий передо мной Чжэ Ён заметно напрягся и сжал мою руку так сильно, что стало больно, но я не смогла заставить себя отстраниться.

Не прошло и минуты, как мужчина отвернулся и направился прочь. Мы неподвижно стояли в коридоре и смотрели ему вслед, пока он не исчез в лифте.

– Чжэ… – начал было Мин Хо, но замолчал, когда Чжэ Ён качнул головой, не сводя глаз с дверей лифта.

Мое сердце замерло, мысли испарились. Что сказал этот мужчина? Наверняка что-то плохое… И почему я не говорю по-корейски?! От разочарования захотелось кричать. Я словно блуждала в темноте. В голове проигрывались различные сценарии случившегося, а мысли с трудом поспевали друг за другом. Еще совсем недавно я сидела в студии и слушала песню Чжэ Ёна… Заставив себя абстрагироваться от этих воспоминаний, я в полной мере осознала всю серьезность произошедшего. Тело напряглось, будто готовясь бежать. Чжэ Ён тяжело дышал. Я попыталась подобрать слова, которые бы вывели нас из оцепенения, но ничего не приходило на ум.

За меня это сделал Мин Хо:

– Пойдемте отсюда.

Его голос прозвучал спокойно, почти невозмутимо, но взволнованный взгляд, которыми он окинул Чжэ Ёна, говорил сам за себя. Мин Хо направился вперед по коридору и, только дойдя до лифта, обернулся – убедиться, что мы идем следом. Спустившись на подземную стоянку, мы сели в машину: Мин Хо – за руль, а мы с Чжэ Ёном – назад. Мин Хо тут же завел двигатель. Чжэ Ён положил руки на колени и с такой силой сжал их в кулаки, что костяшки аж побелели.

– Что он сказал? – мой голос был не громче шепота.

Чжэ Ён напрягся еще сильнее, хотя это казалось невозможным, и крепко стиснул челюсти. По его телу словно пустили электрический ток.

– Я… – Он запнулся, потом тяжело откашлялся. – Поговорим дома, ладно?

Я кивнула, но Чжэ Ён вряд ли это увидел. Мин Хо выехал с подземной парковки. Воцарившаяся тишина была настолько тяжелой, что, казалось, физически давила на плечи. Мин Хо молчал, Чжэ Ён – тоже, и уже через несколько минут я принялась нервно тереть колени. Вскоре Чжэ Ён накрыл мою руку своей. Я перевернула ладонь, переплела наши пальцы и крепко сжала. Чжэ Ён сжал мою руку в ответ, да так сильно, что стало почти больно.

Я повернулась к нему, собираясь что-нибудь сказать. Вряд ли это поможет, но хотя бы избавит нас от гнетущей тишины… Впрочем, стоило мне увидеть лицо Чжэ Ёна, как слова замерли у меня на языке. Я-то думала, он взял меня за руку, чтобы поддержать, но, похоже, поддержка требовалась ему. Чжэ Ён держался за меня как за спасательный круг, который не давал ему утонуть.

Мин Хо отвез нас к дому Чжэ Ёна. Припарковался, но двигатель выключать не стал. Повернулся к нам и спросил:

– Тогда до завтра?

Коротко кивнув, Чжэ Ён вышел из машины. Я послала Мин Хо улыбку, которая, надеюсь, получилась не слишком жалкой, и последовала за ним. Мин Хо подождал, пока мы войдем в здание, и только потом тронулся с места.

– А что будет завтра? – тихо спросила я у Чжэ Ёна, когда мы подошли к лифтам.

На мгновение он отвел взгляд от табло, показывающего номер этажа. Я пыталась понять, о чем он думает, но его лицо было абсолютно непроницаемым. Никогда еще я не видела Чжэ Ёна таким… таким молчаливым, напряженным, замкнутым.

Чжэ Ён не ответил. Мы молча поднялись в квартиру. Дверь за нами закрылась, и я нерешительно разулась. Чжэ Ён скинул с себя туфли и исчез в спальне. Я последовала за ним. Чжэ Ён сидел на краю кровати, опустив голову и зарывшись пальцами в волосы. Я подошла к нему, сжимая и разжимая кулаки. Пальцы зудели от желания прикоснуться к нему. Успокоить. Сделать хоть что-нибудь.

Через некоторое время Чжэ Ён поднял голову. Волосы спадали ему на глаза, и я, не говоря ни слова, убрала их в сторону. Чжэ Ён поймал мою руку, переплел наши пальцы и тяжко вздохнул. Он выглядел в сотню раз более уставшим, чем несколько часов назад.

– Ты ведь узнала его? – было первым, о чем он у меня спросил. – Нашего менеджера?

– Вряд ли я когда-нибудь смогу его забыть.

То, как он сидел напротив меня в маленьком конференц-зале в Нью-Йорке, навсегда останется у меня в памяти.

– Что… что теперь будет?

– Он сказал… что завтра мы обо всем поговорим. Но сначала он доложит о случившемся «наверх», потому что не может не сообщить о нарушении контракта. Мой контракт… – Чжэ Ён запнулся и пожал плечами: то ли не мог, то ли не хотел заканчивать фразу. Он старался не показывать, что волнуется, но я все равно поняла это по его голосу.

– А что, если… что, если поговорить с ним до того, как он расскажет о случившемся? – предложила я, хотя и сама не верила в то, что говорю.

Слабо улыбнувшись, Чжэ Ён притянул меня к себе, запрокинул голову и пристально взглянул на меня, будто пытаясь запечатлеть в памяти каждую черточку моего лица. Я почувствовала, как участился пульс. Почему он смотрит на меня с такой болью в глазах? Неужели потому, что знает, что больше не увидит? Грудь болезненно сжалась, стало нечем дышать. Нет, этого не может быть… Воспоминания о бездонной дыре, оставшейся в сердце после нашего расставания, были слишком свежи… Во второй раз я этого не вынесу… ведь теперь мы стали намного ближе, и я… влюбилась в Чжэ Ёна по уши.

Чжэ Ён ничего не ответил, но в этом и не было нужды. Мы оба прекрасно понимали, что это не сработает. Чжэ Ён уткнулся лбом мне в живот и обнял меня. Я зарылась пальцами ему в волосы.

– Прости, Элла, – через несколько минут прошептал Чжэ Ён.

– За что? – спросила я.

– За то, что с самого начала все было так сложно, – едва слышно отозвался он. – И за то, что я ничего не могу с этим поделать. Рядом со мной ты не можешь расслабиться и ни о чем не беспокоиться…

Каждое слово жгло подобно ядовитому жалу.

Чжэ Ён обнимал меня все крепче и крепче, и я не могла избавиться от ощущения, что ни на что другое у него просто не оставалось сил.

– Ты никогда мне не лгал и не обещал, что будет легко.

Чжэ Ён безрадостно рассмеялся:

– Я и представить не мог, что однажды мне придется выбирать между двумя самыми важными для меня вещами.

«Выбирать между двумя самыми важными для меня вещами…»

Музыка или я.

Глаза предательски защипали. Откуда в прошлый раз во мне взялась такая самоотверженность? Как я нашла в себе силы отпустить Чжэ Ёна, вместо того чтобы вцепиться в него руками и ногами? Мне захотелось вернуть ту Эллу, захотелось попросить ее быть сильной и снова отпустить Чжэ Ёна. На сей раз – скорее всего навсегда. Каждая клеточка моего тела противилась этой мысли. Я не могу этого сделать. Не могу его отпустить… и это меня пугает. Похоже, Чжэ Ён занимает в моем сердце такое важное место, что мне ничего не остается, кроме как встретиться с последствиями этого.

Я осторожно отстранилась. Руки Чжэ Ёна повисли, как у марионетки, которой перерезали ниточки.

В комнате стемнело. Из окна падал слабый лунный свет, и казалось, что мы попали в другое измерение. То, в котором время остановилось – хотя бы на сегодня. Я обхватила лицо Чжэ Ёна, отступила на полшага и наклонилась к нему. Наши губы встретились, и у него вырвался вздох, полный боли.

Я понимала, что завтрашний день не принесет с собой ничего хорошего, но сейчас мне не хотелось об этом думать. Мне хотелось стереть беспокойство из глаз Чжэ Ёна и, судя по тому, с каким энтузиазмом Чжэ Ён ответил на мой поцелуй, он разделял мои чувства. Он встал, взял меня за затылок, заставляя запрокинуть голову, и углубил поцелуй. Мы еще никогда не целовались с такой страстью. Отчаяние сделало свое дело.

Я поддалась огню, который разгорелся внизу живота. Сердце билось как заполошное – и от страха, и от желания. Я потянула за футболку Чжэ Ёна, вытаскивая ее из брюк, и вскоре у меня под пальцами оказалась гладкая обнаженная кожа. Я отстранилась, чтобы Чжэ Ён смог снять футболку через голову.

Потом Чжэ Ён толкнул меня на кровать, стянул брюки, лег рядом и заскользил теплыми руками по моему телу. Все это время он смотрел мне в глаза, и его нежный взгляд составлял резкий контраст с обжигающими прикосновениями. Меня переполнило ощущение его близости. Я не думала ни о завтрашнем дне, ни о внешнем мире и том, что ждет нас дальше.

В это мгновение ничего, кроме нас двоих, не имело значения.

В ту ночь я почти не спала. Страх неизвестности породил круговорот мыслей и, чтобы выбраться из него, я стала думать о Чжэ Ёне. Попыталась сосредоточиться на ровном дыхании, щекочущем мне плечо, или на тяжести его руки – он не отпускал меня даже во сне. Пока Чжэ Ён рядом, все будет хорошо. С ним я чувствую себя в безопасности, в каком-то смысле – даже неуязвимой.

Шли минуты, утро неумолимо приближалось. Вскоре из окна проникли первые лучи солнца, и я увидела пляшущие по комнате пылинки. Раздался тихий сигнал, уведомляющий о входящем сообщении, и Чжэ Ён проснулся – судя по всему, сегодня он тоже плохо спал. Чжэ Ён поцеловал меня в щеку и погладил по руке, лежащей на одеяле. Потом перевернулся на спину и взял телефон.

Перекатившись на другой бок, я увидела, как он прочитал полученное сообщение и со вздохом потер глаза, словно прогоняя остатки сонливости.

– Со мной хотят поговорить, – произнес Чжэ Ён голосом, напрочь лишенным эмоций.

– Когда?

– Через час.

Чжэ Ён сел в кровати и повернулся ко мне спиной. Я провела пальцем вдоль его позвоночника и принялась вырисовывать на коже маленькие круги.

– Можно пойти с тобой? – поинтересовалась я.

Не представляю, как переживу следующие несколько часов в ожидании возвращения Чжэ Ёна… Знаю: едва за ним закроется дверь, как я начну расхаживать взад-вперед по квартире, подгоняемая мучительными переживаниями.

Я почувствовала, как плечи Чжэ Ёна напряглись.

– Уверена, что хочешь пойти со мной? В прошлый раз с тобой обошлись просто ужасно… И я не знаю, что случится сейчас.

– Я не хочу оставлять тебя одного, – ответила я, продолжая рисовать круги у него на спине.

Чжэ Ён взял меня за руку и крепко сжал ее.

– Очень сомневаюсь, что тебя вообще пустят на встречу.

«Как и в прошлый раз», – подумала я.

– Но происходящее касается и меня тоже!

– Да, знаю. Будь моя воля, ты бы пошла со мной. Но все упирается в мое начальство и в мой контракт, о котором и пойдет речь. Что бы ты ни сказала, это ничего не изменит. Менеджер собственными глазами видел нас вместе, хотя нам запрещено встречаться.

Ненавижу собственное бессилие и то, что никак не могу повлиять на ситуацию! Скорее всего положение лишь усугубится, если я попытаюсь прорваться на встречу.

– Тогда я подожду тебя в студии, – заявила я.

По крайней мере, так я буду относительно рядом…

Не дожидаясь ответа, я откинула одеяло в сторону, встала с кровати и, прихватив одежду, направилась в ванную.

Приняв душ и одевшись, я вернулась в спальню. Чжэ Ён как раз застегивал рубашку – черную, под стать брюкам. Закончив, он пригладил спутанные волосы и поправил висевшую на шее цепочку. Этот нервный жест выдавал бушующее внутри волнение.

Через несколько минут мы сидели в машине, держа путь в Каннам. Не было и восьми, но на улицах уже вовсю кипела жизнь. Я сосредоточилась на проносящихся мимо пейзажах: на маленьких домиках и огромных небоскребах, на виднеющихся на горизонте горах, на реке, над которой мы пронеслись по мосту. Мне хотелось запомнить Сеул с теми чувствами, которые я испытывала на протяжении первых дней своего здесь пребывания: с чистой радостью, недоверчивым изумлением, теплом, охватывавшим меня при виде улыбки Чжэ Ёна… Я ужасно боялась, что проведенное с ним время будет омрачено событиями, которые произойдут в следующие несколько часов.

Дорога пролетела быстро. Слишком быстро. Мы свернули на подземный паркинг, и Чжэ Ён остановился неподалеку от лифта. Выключил двигатель, но выходить из машины не торопился – просто сидел, положив руки на руль и глядя прямо перед собой. Я бы все отдала, лишь бы узнать, что творится у него в голове! Может, тогда мне удалось бы подобрать слова, которые его утешат… Собственные мысли метались, словно рассерженные пчелы. Стоило попытаться поймать хоть одну, как они улетали, оставляя после себя лишь оглушительное жужжание.

Через несколько минут Чжэ Ён уронил руки на колени. Глубоко вздохнул, повернулся ко мне и спросил:

– Ну что, готова?

Захотелось сказать «нет», но это бы ничего не изменило, поэтому я молча кивнула.

Чжэ Ён отвел меня в свою студию. То ли пытался выиграть время, то ли мое присутствие успокаивало его так же сильно, как меня – его. Не знаю. И когда он обнял меня на прощание, мне стало все равно. Я погладила его по спине, чувствуя напряжение в каждом мышце.

– Все будет хорошо, – сказал Чжэ Ён, обращаясь скорее к себе, чем ко мне.

Я кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь. Он поцеловал меня в макушку, потом наклонился, коснулся губами моих губ и буквально через мгновение отстранился. Щелкнула дверь, и я осталась одна.

Первые несколько минут я осматривала студию так внимательно, словно видела впервые. Изучила в мельчайших деталях висящие на стенах фотографии. Потом села на диван и достала телефон. Из-за случившегося я забыла написать как Эрин, так и сестрам. Первым делом я открыла чат с Мэл, затем с Лив. Радостные сообщения, отправленные им вчера, резко контрастировали с моим теперешним настроением, с моими волнением и беспомощностью. Что написать, какими словами рассказать о случившемся, когда я даже не знаю, что будет дальше? Сейчас мне нужна лучшая подруга, пусть она и находится в тысячах миль от меня. Нужны ее тепло и поддержка. У меня связаны руки, но, может, Эрин что-нибудь посоветует?

Не прошло и двух минут, как она прочитала мое сообщение.

Даже по коротким текстовым сообщениям Эрин удалось почувствовать мое настроение. Внезапно я осознала, что невыносимо по ней соскучилась. Больше всего мне захотелось, чтобы она оказалась здесь, в Сеуле. Рядом со мной.

Эрин ответила не сразу. Я представила, как она держит в руках телефон и удивленно таращится на сообщение, не зная, что написать.

И я ее прекрасно понимала.

Об этом я даже не подумала… У меня неприятно засосало под ложечкой. Я попыталась вспомнить, о чем говорилось в договоре. Мне запрещено говорить с журналистами о Чжэ Ёне, NXT и их лейбле. Запрещено рассказывать кому бы то ни было о том, что говорит мне Чжэ Ён. Эрин и мои сестры – единственные, с кем я разговариваю о Чжэ Ёне, и если что-то случится, то они будут все отрицать. Значит, технически условия не нарушены?

Болтовня с Эрин помогла мне отвлечься, но лишь слегка. Царящая в студии тишина давила на уши, в голове жужжал рой мыслей. От волнения я постукивала ногой по полу, а когда заставила себя остановиться, мне показалось, что я сейчас лопну от нервов.

Стало еще хуже, когда раздался уже знакомый мне писк электронного замка. Дверь распахнулась, и я вскочила с места. На языке крутились отговорки, объясняющие мое здесь присутствие, но потом я увидела Мин Хо и слегка успокоилась. Мин Хо поприветствовал меня слабой улыбкой и закрыл за собой дверь. Он выглядел таким же уставшим, как и я.

– Чжэ на встрече?

– Да, уже полчаса как, – подтвердила я.

Прошло всего полчаса, а такое ощущение, будто я просидела здесь полдня…

Яростно взъерошив волосы, Мин Хо принялся мерить шагами студию, и я почувствовала, как мне передается его беспокойство.

– Не знаешь, о чем они говорят? – поинтересовалась я в надежде его притормозить.

Мин Хо и правда остановился.

– Учитывая, что Чжэ Ён забил на указания руководства и вас снова увидели вместе? Нет. Не знаю. Ни с кем из нас такого не случалось.

Ничего другого я не ожидала, но эти слова все равно разожгли мой страх.

– Очень надеюсь, что они не опоздают, – пробормотал Мин Хо.

Я собиралась спросить, о ком речь, но в ту же секунду у Мин Хо зазвонил телефон. Он извинился и вышел, снова оставив меня одну.

Минуты текли одна за другой. Я то и дело доставала телефон, чтобы посмотреть на часы, потом убирала его и доставала снова, потому что цифры не задерживались в памяти. Через некоторое время из-за двери послышались голоса. Я встала с дивана, выглянула в коридор и увидела Чжэ Ёна в окружении остальных участников группы: Ву Сока, Хён У и Эда. Когда они приехали? Неужели я так задумалась, что не заметила их появления?

Одного взгляда на Чжэ Ёна хватило, чтобы все мысли разом вылетели у меня из головы. Он смотрел в пол, пока остальные забрасывали его градом вопросов. Они говорили по-корейски, причем все одновременно.

Я сделала несколько шагов вперед, чтобы привлечь к себе внимание. Первым меня заметил Эд. Он остановился на полуслове и уставился на меня с такой неприязнью, что я замерла. Мне впервые пришло в голову, что друзья Чжэ Ёна, наверное, не питают ко мне симпатий. Будь я на их месте… Даже не знаю, как бы я отреагировала.

Когда все вокруг замолчали, Чжэ Ён поднял голову. Наши взгляды встретились, и у него на лице отразилось такая буря эмоций, что трудно было сказать, что именно он испытывает. Злость? Печаль? Разочарование? Облегчение? Ничего из перечисленного или, может, все сразу?

Чжэ Ён приподнял уголок губ в улыбке, но она не коснулась его глаз. Наверное, Чжэ Ён надеялся меня успокоить, но добился прямо противоположного.

Ву Сок, стоявший ближе всех ко мне, тоже меня заметил и перешел на английский.

– Что произошло? – требовательно спросил он.

Чжэ Ён не стал оправдываться, все и так знали, что случилось. Видимо, Мин Хо сообщил об этом еще вчера. К тому же мое присутствие говорило само за себя.

– Меня спросили, почему Элла здесь и что все это значит. «Неужели в прошлый раз мы выразились недостаточно ясно?» – процитировал Чжэ Ён, глядя прямо на меня. Меня охватило дурное предчувствие. – Я ответил, что это я ее пригласил. И что я чувствовал себя ужасно, когда в прошлый раз пошел у них на поводу.

– А они что? Просто смирились? – поинтересовался Хён У.

Чжэ Ён заколебался, словно собираясь с силами, чтобы произнести следующие слова. Дурное предчувствие усилилось. Он же не мог… Нет, он не мог…

– Мне выдвинули ультиматум, – сказал он и, немного помолчав, добавил: – И я сказал, что на этот раз выбираю Эллу.

Кто-то резко вздохнул, и в следующую секунду поднялся настоящий переполох: Эд, Ву Сок и Хён У заговорили одновременно, их голоса с каждой секундой становились громче. А Чжэ Ён стоял посреди этого хаоса и пристально смотрел на меня. Я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Комок, внезапно появившийся в горле, не давал сделать ни вдоха.

– Ты что, серьезно? Черт тебя побери! – рявкнул Эд, сжав руки в кулаки. Казалось, ему хочется схватить Чжэ Ёна за шиворот и хорошенько встряхнуть, чтобы тот пришел в себя.

Чжэ Ён спокойно встретил его гнев:

– Сегодня они подготовят официальное заявление для прессы.

Ву Сок стиснул челюсти и отвернулся. В отличие от остальных он не стал ничего говорить. Просто отстранился от стены, прошел мимо Чжэ Ёна и направился прочь. Шаги его были твердыми и решительными. Все замолчали.

Чжэ Ён посмотрел ему вслед и опустил плечи. Я вспомнила, что Ву Сок – лидер группы. Кроме того, он один из лучших друзей Чжэ Ёна. Похоже, его молчаливый уход ранил Чжэ Ёна до глубины души.

Я подошла к Чжэ Ёну и встала прямо перед ним. Я была недостаточно высокой, чтобы загородить его от взглядов остальных, но в этом не было нужды. Стоило мне оказаться рядом с ним, как все вокруг перестало существовать.

– Ты решил уйти из группы? – спросила я.

Собственный голос донесся до меня издали, словно он принадлежал кому-то другому, а я просто наблюдала за происходящим со стороны. Я услышала, как бьется мое сердце.

Чжэ Ён нежно погладил меня по щеке.

– Я отказался бросить тебя.

– Значит… ты уходишь из группы? – послышался тихий голос у меня за спиной. Мы с Чжэ Ёном посмотрели на Мин Хо. Мин Хо был единственным, кто до сих пор не высказался. С его лица сошли все краски. Он казался… убитым, иначе и не скажешь.

Убрав руку с моей щеки, Чжэ Ён расправил плечи. По его глазам я поняла, что он собирается сказать, но с его губ не слетело ни слова. Он беспомощно оглянулся на Хён У и Эда, ища поддержки, но первый молча уставился на него в ответ, а второй – отвернулся, скрестив руки на груди.

Чжэ Ён потер лицо. Сейчас он выглядел так, будто не спал несколько недель.

– Я… – он запнулся, покачал головой и сдавленно закончил: – Я не знаю, что сказать.

Глаза Мин Хо предательски заблестели, а лицо словно окаменело. Похоже, он отказывался верить в реальность происходящего, вот только выбора у него не было.

Наступившая тяжелая тишина, казалось, физически давила на плечи.

Опустив голову, Мин Хо прошептал что-то на корейском. Чжэ Ён напрягся, но не ответил.

– Может, это дурацкая первоапрельская шутка и на самом деле ты не уходишь из группы? – предположил Эд. – Не бросаешь нас в тяжелые времена?

– Я вас не бросаю! – с чувством возразил Чжэ Ён. – Но мне надоело чувствовать себя преступником из-за встречи с Эллой! Хочешь сказать, что контракт, который мы подписали, когда еще были трейни, тебя ни капельки не смущает?

– Никто этого не говорит, – осторожно отозвался Хён У. – Мы в одной лодке. Конечно, все должно быть по-другому. Именно об этом и велись переговоры с нашим лейблом.

– И как, очень они нам помогли, эти переговоры? – покачал головой Чжэ Ён.

Ответа не последовало. Чжэ Ён был прав: сейчас у группы перерыв, и никому неизвестно, когда он закончится.

– Мы бы никогда ничего не достигли, если бы сдавались из-за таких вещей, – ответил Эд.

– Но теперь все изменилось, Эд, – сказал Чжэ Ён. Он указал на меня, и мне захотелось стать невидимой. – У нас была одна цель, поэтому раньше мы всегда двигались в одном направлении. Но если сегодня ты заставишь меня выбирать между этим кабальным контрактом и любимой девушкой… – Чжэ Ён не закончил фразу, но и так было понятно, что он хочет сказать.

После его слов повисла мрачная тишина.

– Неудивительно, что Ву Сок не захотел ничего слышать, – через несколько секунд сказал Эд и, не говоря больше ни слова, пошел прочь.

Хён У проводил его взглядом и заметил:

– Вернемся к этому разговору после того, как немножечко остынем.

Поравнявшись с Чжэ Ёном, он похлопал его по плечу и тоже ушел.

Чжэ Ён посмотрел на Мин Хо и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тот покачал головой и молча последовал за остальными. Это ранило Чжэ Ёна сильнее всего. Даже лучший друг отказался его поддержать, а сейчас поддержка была ему необходима! Было видно, что Чжэ Ён держится из последних сил. Я не могла представить, каково это – наблюдать, как рушится все, чего ты достиг за долгие годы упорного труда…

Я взяла Чжэ Ёна за руку, и он вцепился в меня, как в спасательный круг. Мне хотелось узнать, что творится у него в голове, спросить, что будет дальше… но вместо этого я потащила его к лифту, а потом, когда мы спустились на стоянку, повела к машине. Тут мы были одни и никто не мог нам помешать.

– Чжэ Ён…

– Прости, Элла, – тихо перебил Чжэ Ён, и выражение его лица заставило меня замолчать. – Пожалуйста… давай поговорим об этом потом.

«Скажи, что мне сделать, скажи, как тебе помочь», – мысленно взмолилась я, но вслух ничего не сказала и заставила себя кивнуть. Я никогда не думала о том, что это так тяжело – наблюдать, как рушится чужой мир и быть не в силах ничего изменить.

Часы еще не пробили полдень, но мне казалось, что мы на ногах уже очень давно. Палящее солнце раздражало и казалось неуместным – в такой ситуации должно быть пасмурно, дождливо или, на худой конец, темно. Мне хотелось, чтобы поскорее наступила ночь – темнота всегда успокаивала меня, подобно уютному одеялу, и заставляла на время позабыть обо всех трудностях. Домой мы ехали в полнейшей тишине – радио Чжэ Ён выключил после того, как из колонок полилась какая-то веселая попсовая песенка. Молчание продолжилось и когда мы переступили порог квартиры. Чжэ Ён рухнул на кровать, словно из него выкачали все силы, и прикрыл глаза рукой.

Я не знала, куда себя деть, и некоторое время просто стояла посреди спальни. При взгляде на Чжэ Ёна мое сердце болезненно сжималось. Он выглядел таким… сломленным. Удрученным. Мне хотелось его поддержать, но я понятия не имела, как это сделать. Ничего не приходило на ум, сколько бы я ни думала.

– Я буду в гостиной, ладно? – сказала я, решив, что Чжэ Ён, возможно, хочет побыть один.

Но не успела я выйти из комнаты, как он попросил:

– Побудь со мной.

Его голос прозвучал так жалобно, что у меня защемило сердце. Я потерла ноющую грудь, обернулась и легла рядом. Чжэ Ён намного больше меня, но сейчас я этого не чувствовала, потому что он лежал, свернувшись калачиком. Чжэ Ён подвинулся, притянул меня к себе и уткнулся лбом мне в грудь. Дышал он неровно, прерывисто. Мне захотелось спрятать его у себя в сердце и защитить от всего мира, но на деле я могла лишь прижать его как можно ближе, обнять как можно крепче и надеяться, что этого будет достаточно.

Мы пролежали так несколько минут, а может быть, и несколько часов. Каждый был погружен в свои мысли. Время шло, и чем дальше, тем труднее становилась не поддаваться хаосу, творящемуся в голове.

Чжэ Ён выбрал меня.

Меня.

Случившееся превосходило мои самые смелые ожидания, и я не знала, как к этому относиться. Я была счастлива, что мне не придется отказываться от наших отношений, хоть и чувствовала себя эгоисткой. В то же время на мои плечи легло бремя, и я не знала, смогу ли его выдержать. Чжэ Ён решил отказаться от своей группы, от своих друзей, от своей любви к музыке… И я в какой-то степени несла за это ответственность.

Или нет?

Через некоторое время мне надоело вести бесконечный монолог с самой собой, и я выпуталась из объятий Чжэ Ёна. Глаза его были закрыты, но прерывистое дыхание указывало на то, что он не спит. Я отстранилась, но Чжэ Ён схватил меня, да так крепко, что я не могла сдвинуться с места.

– Куда ты? – хриплым голосом спросил он.

– Мы не завтракали, поэтому я решила поискать что-нибудь съестное.

Чжэ Ён заколебался, словно сражаясь с самим с собой, потом отпустил меня и сел в кровати. Провел рукой по волосам, приглаживая их.

– Хочешь чего-то конкретного? – поинтересовался он, поднимаясь на ноги, и направился на кухню.

Я поспешила за ним:

– Возвращайся в кровать, отдохни еще немного. Я чего-нибудь приготовлю.

Чжэ Ён замер, взявшись за дверцу холодильника. Казалось, ему на плечи давил невидимый груз, из-за чего он горбился и выглядел ниже обычного.

– Давай лучше я. Мне нужно отвлечься от… – Он неопределенно повел рукой.

От тяжелых мыслей.

Я опустилась на барный стул и принялась наблюдать за Чжэ Ёном, переживая, что он вот-вот сломается.

Чжэ Ён поставил на стол две миски с рисом, две с кимчхи и одну с какакдуги – разновидностью кимчхи из корейского редиса. Ели мы в полнейшей тишине. В квартире не слышалось ни звука.

Прикончив половину риса, я не удержалась и подала голос:

– Чжэ Ён… – Я запнулась, несмотря на то что тысячу раз прокрутила этот вопрос в голове, тщательно подбирая слова. Подождав, пока Чжэ Ён оторвется от еды, я продолжила: – Как… что будет дальше?

Чжэ Ён открыл рот, но не произнес ни звука. Мой вопрос его удивил… Нет, не удивил. Смутил и заставил растеряться. Глаза у него забегали, и было видно: он пытается придумать ответ. Чжэ Ён моргнул. Раз, другой и отложил палочки для еды в сторону.

– Понятия не имею, – сказал он, глядя перед со- бой, и втянул голову в плечи. – Я… я не знаю, что ответить.

– Ты не обязан ничего отвечать, – поспешно сказала я, несмотря на то что больше всего желала получить какой-нибудь ответ. – Я просто подумала… Вдруг у тебя есть какой-нибудь план или там…

Я замолчала. Господи, что я несу? Какой еще «план»?! Случившееся было незапланированным! Никто из нас этого не ожидал, так откуда Чжэ Ёну знать, что делать?

– Я дал бы тебе ответ, если бы он у меня был… – Чжэ Ён пожал плечами и поморщился, словно от боли. – Мне жаль. Прости, Элла.

Я не могла слышать его извинения, не могла смотреть, как он в бессильном разочаровании сжимает и разжимает кулаки…

Я накрыла его ладонь своей, давая понять, что я рядом.

Через несколько минут Чжэ Ён расслабился, и я смогла переплести наши пальцы.

– Меня тошнит при мысли о том, что мне остается лишь сидеть и ждать. Словами не передать, как я рад, что ты со мной.

«Несмотря на то что из-за меня все зашло так далеко?» – подумала я. Не будь меня здесь, ничего бы не произошло… Я не успела сказать это вслух – Чжэ Ён окинул меня таким взглядом, что все мысли разом вылетели у меня из головы.

– Ты… завтра ты возвращаешься домой, да? – спросил он настолько тихо, что я с трудом услышала.

Вопрос застал меня врасплох. Поразмыслив, я поняла, что Чжэ Ён прав. Обратный билет у меня на завтра, но разве я смогу сесть в самолет, зная, что бросаю Чжэ Ёна одного?

– Я совсем забыла об этом, – пробормотала я, потирая лицо. Усталость волнами расходилась по телу.

Чжэ Ён молчал так долго, что стало ясно: он хочет говорить о моем отъезде не больше, чем я. Мы уставились на еду, не желая думать о том, что с завтрашнего дня нам снова придется жить на разных континентах.

– Во сколько у тебя самолет? – спросил Чжэ Ён через некоторое время. В его голосе прозвучала целая гамма с трудом сдерживаемых эмоций.

– Кажется, без двадцати час.

Тринадцатичасовой перелет наверняка выведет меня из строя. Из-за разницы во времени я приземлюсь в Чикаго около одиннадцати утра того же дня.

Чжэ Ён кивнул. Он был бледным, глаза у него потухли.

Что ждет его после моего отлета? Друзья, которые отказываются поддержать его выбор? Группа, которой нельзя заниматься музыкой? Будь я на месте Чжэ Ёна, мне бы захотелось уехать куда-нибудь подальше отсюда.

И тут мне в голову закралась шальная мысль…

– Ты можешь полететь со мной, – предложила я.

Было видно, как Чжэ Ён пытается переварить услышанное. Его губы приоткрылись, между бровями залегла морщинка.

– В Чикаго?

Я нерешительно кивнула, теребя воротник. Да, это не самое разумное решение, мы словно убегаем, но… Что еще можно сделать? Позвонить моим сестрам и сказать, что я задержусь в Корее? Мне нельзя пропускать лекции, не говоря уже о занятиях по рисованию. Или улететь одной, бросив Чжэ Ёна? Этот вариант еще хуже. Не потому, что Чжэ Ён не справится без меня, нет. К тому же здесь у него семья, которая находится всего в нескольких часах езды. Просто…

«Это ведь не вся правда, верно?» – прошептал мой внутренний голос и, как бы мне ни хотелось его заглушить, он был прав. Я чувствовала, что должна разделить бремя Чжэ Ёна – ему бы не пришлось принимать это решение, не будь в его жизни меня. Если бы не я, поездка в студию не закончилась бы катастрофой.

Под ложечкой неприятно засосало. Я попыталась не обращать на это внимания, но чувство вины отказывалось исчезать.

– Ну, я просто предложила… – тихо, неуверенно сказала я.

Чжэ Ён невидящим взглядом уставился куда-то мимо меня. Неужели мое предложение настолько его задело?

– Забей, – торопливо сказала я. – Это глупая идея. Может, у меня получится…

Я замолчала, когда Чжэ Ён повернулся ко мне и, нахмурившись, опустил голову. Внезапно он оказался так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, почувствовала запах его шампуня…

– Думаешь, ничего страшного, если я сбегу отсюда?

В голосе Чжэ Ёна прозвучало столько эмоций, что у меня сжалось сердце. Сомнение и… облегчение из-за того, что я предложила вариант, который сам он никогда бы не решился озвучить.

– Тебе решать, – ответила я. – Но я думаю, что в этом нет ничего страшного.

С каждой секундой я все больше верила в свои слова. Сейчас у Чжэ Ёна нет сил на то, чтобы иметь дело с сеульской реальностью. Даже если все вокруг обвинят его в слабости, я не нахожу ничего предосудительного в том, чтобы ненадолго уехать. Постоянная борьба с проблемами рано или поздно сломает любого. Мне ли этого не знать.

Вздохнув, Чжэ Ён уронил голову на руки. Он выглядел полностью раздавленным. Следующие несколько минут прошли в тишине.

Потом Чжэ Ён выпрямился, и в глазах у него вспыхнул едва заметный огонек. Я почувствовала облегчение. Чжэ Ён посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

И кивнул.

Следующим утром мы проснулись на рассвете. Вообще-то можно было поспать и подольше – до регистрации оставалось еще несколько часов, но ни у меня, ни у Чжэ Ёна сна не было ни в одном глазу. Вторую ночь подряд я почти не спала, в основном лишь дремала, и теперь все тело налилось усталостью. Чжэ Ён был даже молчаливее, чем накануне, отчего я чувствовала себя ужасно. Казалось, будто у него над головой сгустились темные тучи, неотступно следующие за ним. Я надеялась, что сон вкупе с предстоящей поездкой его чуточку взбодрит… Но вместо этого он еще больше замкнулся в себе. Я видела, что голова у него лопается от мыслей, но не знала, как помочь.

Когда мы сели завтракать, время на часах показывало начало девятого. Мы молчали, и тишину нарушало лишь звяканье столовых приборов. Я лихорадочно размышляла, как начать разговор. Открыла было рот, посмотрела на Чжэ Ёна и заколебалась, заметив у него под глазами темные круги.

Неужели сегодня он совсем не спал? Вырываясь из дремоты, я каждый раз чувствовала его крепкие объятия.

Что ж, Чжэ Ён может поспать в самолете. Вчера он забронировал себе билет. Не на мой рейс, на другой, который вылетает на час раньше – чтобы никто не заметил, что мы путешествуем вместе. Он собирался остановиться в том же отеле, что и в прошлый раз. При хорошем раскладе все подумают, что Чжэ Ён решил провести в Америке отпуск. О худшем развитии сценария думать не хотелось.

Мы мыли посуду, когда раздался звонок в дверь. Звук эхом разнесся по квартире. Я вопросительно посмотрела на Чжэ Ёна, тот в ответ нахмурился, пожал плечами и направился в коридор. Видимо, он и сам не знал, кому понадобился так рано утром – особенно после того, что случилось вчера.

Я вытерла руки кухонным полотенцем и прислушалась. Дверь с тихим писком открылась, и послышался голос Чжэ Ёна. Он говорил на корейском, кажется, я расслышала имя Мин Хо. Терзаемая любопытством, я выглянула в коридор. На пороге и правда стоял лучший друг Чжэ Ёна. Он держался сдержанно и очень отличался от того Мин Хо, которого мне довелось видеть прежде.

Мин Хо нервно потер шею и, заметив меня, неуверенно улыбнулся и кивнул. Затем его взгляд упал на стоявший в коридоре багаж. Мин Хо посмотрел сначала на мой чемодан, после чего во все глаза уставился на сумку Чжэ Ёна. Он замер, улыбка стерлась с его лица.

– Чжэ… почему здесь твой багаж? – тихо поинтересовался Мин Хо. Его голос прозвучал так жалобно, что у меня сжалось сердце.

Чжэ Ён отступил в сторону и жестом пригласил Мин Хо внутрь.

Мин Хо молчал, пока за ним не закрылась дверь, а потом спросил:

– Ты же не собирался уехать, никому ничего не сказав?

– Я бы тебе написал… – начал было Чжэ Ён, но Мин Хо его перебил:

– Когда? Когда сел бы в самолет и до тебя уже нельзя было бы дозвониться?

– Ну и что? Или я должен сидеть на месте и ждать пресс-релиза о том, что теперь группа будет выступать без меня?

– Никакого пресс-релиза не будет, чтоб тебя! – замотал головой Мин Хо, проглотив ругательство. – Ву Сок пошел к руководству и потребовал, чтобы заявление попридержали до конца нашего перерыва, – последнее слово он выплюнул с нескрываемым презрением.

Чжэ Ён неуверенно взглянул на меня, словно спрашивая совета, но я лишь беспомощно покачала головой.

– Почему они согласились? Перерыв может затянуться на целую вечность, – сказал Чжэ Ён.

– Потому что это непринципиально. Менеджеры знают, что сейчас мы будем держать эту информацию при себе, поэтому никто ничего не узнает.

У меня голова шла кругом. Пресс-релиз перенесли. Это ведь хорошо? Или плохо? Хочется верить, что случилось что-то хорошее, но это трудно. Я могла думать лишь о том, что следующие дни, недели или даже месяцы, Чжэ Ён будет беспокоиться о будущем и ждать, когда же новости о его уходе станут известны прессе. Для сторонних наблюдателей ничего не изменится, но участники группы будут знать, что Чжэ Ён больше не один из них.

Чжэ Ён больше не один из них.

Эти слова эхом пронеслись у меня в голове, заставляя позабыть обо всем остальном. Казалось, я только сейчас в полной мере осознала случившееся. Чжэ Ён выбрал меня, чему я невероятно рада, но… Но какой ценой? Именно этого я боялась в прошлый раз. Я боялась, что Чжэ Ён пожалеет о своем решении, и тогда… что случится тогда? И как мне рассказать о своих опасениях, если Чжэ Ён уже принял решение и привел его в исполнение?

Я спрятала руки за спину, чтобы никто не увидел, как они трясутся. Знаю, я сама предложила Чжэ Ёну поехать в Чикаго, но ночью эта идея перестала казаться мне такой уж хорошей. Может, ему лучше остаться и попробовать снова переговорить с руководством?

Слишком поздно, Элла. Он уже все решил.

– Когда у тебя рейс? – внезапно спросил Мин Хо, вырывая меня из раздумий.

– Около двенадцати, – ответил Чжэ Ён.

Мин Хо потянулся к двери, и Чжэ Ён тут же шагнул за ним.

– Ты куда?

Мин Хо, который уже успел переступить через порог, остановился и оглянулся на нас:

– Домой. Если самолет вылетает около двенадцати, то времени остается в обрез, а мне еще нужно собрать вещи и добраться до аэропорта…

Меня охватило замешательство.

– Ты собираешься полететь со мной? – недоверчиво спросил Чжэ Ён.

Мин Хо кивнул:

– Я не брошу тебя со всем этим дерьмом и не позволю в одиночку отправиться на другой конец света, – сказал он и, на мгновение взглянув на меня, добавил: – Не принимай это на свой счет, Элла.

С этими словами он вышел за дверь.

Много часов спустя я проснулась в постели, укрытая теплым одеялом. Подушка была такой мягкой, что я снова уткнулась в нее лицом. Постепенно образы из снов поблекли, уступив место воспоминаниям о последних днях и часах. Я протянула руку, пытаясь нащупать рядом Чжэ Ёна, но почувствовала лишь теплую постель.

Я растерянно села. В окно стучали капли дождя, и все вокруг было серым и мрачным. Из-за спинки дивана виднелась темноволосая голова Чжэ Ёна, освещенная голубоватым свечением телефона. Я вылезла из постели, обошла диван, села рядом и прислонилась к нему.

Чжэ Ён смотрел какое-то видео. Светящиеся палочки окрашивали стадион в разноцветные цвета. Камера скользнула по толпе и остановилась на сцене. Чжэ Ён, Мин Хо, Ву Сок, Эд и Хён У стояли в ряд под лучами пляшущих софитов. Потом свет выхватил из полумрака Мин Хо, и тот грациозно крутанулся вокруг своей оси. Все это время фанаты пели песню, от которой у меня по коже побежали мурашки.

Необыкновенное зрелище. Мне уже довелось побывать на концерте NXT, но сейчас эти воспоминания казались чем-то далеким. Как сон: чем больше пытаешься его вспомнить, тем дальше он ускользает.

Мне не нужно было смотреть на Чжэ Ёна, чтобы понять, о чем он думает. Видео, которое он смотрел, говорило за себя.

Чжэ Ён приобнял меня и рассеянно погладил по плечу.

– Интересно, как все будет, когда их останется четверо…

– Это будет странно, – честно ответила я. – Неправильно. Группа лишится существенной части себя. Уверена, фанаты не смирятся с твоим уходом.

– Последние несколько лет мы с ребятами проводили вместе почти все время. Не могу представить, что теперь мне придется наблюдать за ними со стороны… – сказал Чжэ Ён.

Похоже, он не ждал от меня ответа. И хорошо, потому что я не знала, что сказать. Все утешения, приходящие мне на ум, покажутся ему пустыми надеждами…

Внезапно в голову закралась идея:

– А поехали завтра ко мне?

– Ты что, решила познакомить меня со своими сестрами?

– Нуууу… – задумчиво протянула я. – Вообще-то мне не хочется оставлять тебя одного, но да, мои сестры скорее всего будут дома. Я пойму, если сейчас ты не в настроении с ними встречаться.

– Нет, все в порядке, – к моему удивлению, ответил Чжэ Ён. – Я с удовольствием пойду к тебе в гости, если ты уверена, что Мэлани не воплотит свою угрозу в жизнь и не позвонит в полицию.

– Я позабочусь о том, чтобы при ней не было телефона, – пошутила я, вставая с дивана, и протянула Чжэ Ёну руку. – Пойдем в постель?

Чжэ Ён без колебаний взял меня за руку.

Вечер удался. Он получился немного странным. Совершенно неожиданным. Но настолько прекрасным в своей спонтанности, что навсегда останется для меня ярким и светлым воспоминанием.

Дело шло к часу ночи, мы уже легли и теперь старались не спихнуть невзначай друг друга с матраса. С Эрин такая проблема обычно не возникала, но Чжэ Ён был намного выше моей лучшей подруги, а я во сне частенько перекатывалась с боку на бок. Мы оба залипли в свои телефоны. Чжэ Ён как раз делился впечатлениями с Мин Хо, а я точно так же с Эрин. Сказать, что ее удивил приезд Чжэ Ёна, – ничего не сказать.

На фото Эрин держала на руках своего маленького кролика. Коричневая шерстка, невероятно умилительное черное пятнышко на носу и тонна упрямства, благодаря которому он всегда сидел только там, где хотел. Малышу уже должно было быть лет сто.

Я начала было набирать ответ, но стерла и украдкой покосилась на Чжэ Ёна, который как раз отложил телефон и теперь смотрел на меня.

Его глаза казались темнее обычного. А взгляд еще более задумчивым.

– Я как-то внезапно ворвался в твою налаженную жизнь, да?

Я в растерянности склонила голову набок:

– Ты о чем?

– Да даже вот, прямо сейчас. – Он махнул рукой, показывая на себя, на комнату. – Хотя мы уже обсуждали такое раньше, все как-то… слишком спонтанно, разве нет?

Я не понимала, что он имеет в виду.

– Если ты беспокоишься из-за Лив, она никому не скажет, что ты здесь. И уже точно этого не сделает Мэл. Я им доверяю.

– Знаю. Нет, я не про это, просто… – Он колебался. – Твоя обычная жизнь. Учеба… Эрин… – Он кивнул на телефон, который я все еще сжимала в руках. – Мы живем каждый на своей планете и почти не участвуем в жизни друг друга. Я не хочу, чтобы ты сейчас от чего-то отказывалась только из-за моего присутствия.

От чего-то отказывалась из-за того, что он здесь? Я ошарашенно посмотрела на него. Конечно, он довольно внезапно сорвался со мной в Чикаго. Но то, как он пытался это выставить… Будто это мне, а не ему пришлось перекроить все планы, чтобы побыть со мной… Я очень хотела встряхнуть его за плечи, заставить прийти в себя, но не могла пошевелиться. Тот факт, что Чжэ Ён так беспокоится обо мне, о моей жизни, хотя на самом деле это он вчера вопреки всему сорвался сюда со мной, поразил меня как молния.

– Чжэ Ён, ты никак мне не мешаешь, – настойчиво сказала я. Понимание того, что он вообще об этом думает, раздирало меня на части. Будто мы вдруг поменялись ролями: он изводил себя, а вот мне все казалось как никогда ясным. – Я не хотела, чтобы ты оставался там один и поэтому позвала с собой. Подумала, что побыть вдали от Сеула пойдет тебе на пользу. Если тебе здесь плохо, ты всегда можешь улететь домой. Но только не из-за того, что в моей жизни для тебя якобы нет места.

Он ведь понял, что я пытаюсь до него донести? Или вышло слишком запутанно? Слишком сумбурно?

– Вообще-то я собиралась спросить, не хочешь ли ты познакомиться с Эрин, раз уж мы все здесь.

Он изумленно посмотрел на меня:

– Ты хочешь, чтобы мы с ней встретились?

– Да, я хочу, чтобы она познакомилась с тобой, а ты с ней. Поверить не могу, что двое таких близких для меня людей, до сих пор так ни разу и не виделись.

Чжэ Ён целую вечность молчал:

– Прямо очень… близких? А насколько?

Секунда. Две. Я вытащила из-под головы подушку и швырнула в него. Он отбился, прикрыв лицо рукой. И затрясся от хохота.

– Даже отвечать не буду. Не хватало еще, чтобы твое эго раздулось и лопнуло.

Меня схватили и вжали в матрас.

– Какое эго? Мое вообще-то маленькое, грустное и требует любви.

Я подергалась в разные стороны, пытаясь высвободиться из железной хватки, но Чжэ Ён только сильнее сжал меня в объятиях.

– Ты врешь даже хуже, чем я. Мы оба знаем, что твое эго размером с Плутон.

– Но это самая маленькая планета, – задумчиво протянул Чжэ Ён. Он крепко прижал меня к себе, не давая даже дернуть рукой. – Почему не Венера? Или Юпитер?

– Я бы посмотрела на тебя рядом с Плутоном, тоже будешь утверждать, что он маленький? – пробормотала я, бросив попытки освободиться и обмякнув, как тряпичная кукла. Во мне теплилась надежда, что, стоит сдаться, Чжэ Ён тоже расслабится и потеряет бдительность. Но только я снова дернулась, его руки тут же сжались на моих бедрах. Он крепко прижимал меня к себе и, как я ни брыкалась, пытаясь вырваться, ни на сантиметр не сдвинулся.

Спустя еще одну вечность мне осталось только сдаться и признать поражение. В пылу борьбы заплетенная на ночь косичка растрепалась, и я, надувшись, скрестила руки на груди и пыталась сдуть со лба выбившиеся пряди.

– Сейлор Юпитер мне всегда хотелось быть самой, а Сейлор Венера слишком крута для тебя.

В ответ на мое признание Чжэ Ён растерянно хмыкнул:

– Даже не знаю, то ли восхититься плавным переходом к Сейлор Мун, то ли обидеться на то, что ты думаешь, будто я недостаточно крут для Сейлор Венеры.

Я запрокинула голову и посмотрела на него:

– А кого из Сейлор Воинов ты бы выбрал?

– Марс, – без малейших колебаний ответил он.

Я нахмурилась:

– Марс?

– Она служила при храме. Раньше это казалось мне клевым.

– Хммм, – протянула я. – Раз уж мы это выяснили, может, наконец, отпустишь меня?

– Ты все еще не ответила, насколько близким меня считаешь! Так что…

У меня вырвался тяжелый вздох. Думаю, этот вымученный стон даже сестры у себя в комнатах слышали.

– Очень. Доволен? Я считаю тебя очень близким.

Чжэ Ён прихватил губами кожу у меня под мочкой. Слегка отклонив голову, я подставила шею под его поцелуи и вся задрожала.

– Нечестно играешь… – Дыхание сорвалось.

Он стянул с моего плеча майку и прижался к нему поцелуем. А потом еще и еще, пока меня окончательно не захлестнула жажда большего. Однако, к моему огорчению, вскоре он остановился. Он вернул на место лямку, откатился обратно на свою половину кровати и подтянул повыше одеяло.

Должно быть недоумение на моем лице отобразилось весьма отчетливо, потому что на мой недоверчивый взгляд Чжэ Ён только усмехнулся. Он приподнял край одеяла и кивнул, приглашая присоединиться. Оставив между нами несколько сантиметров, я легла и закрыла глаза. Чжэ Ён не то чтобы возражал, но как только я натянула одеяло, обхватил меня за талию и притянул к себе. Никакой дистанции не осталось и в помине.

– За стеной одна твоя сестра, через комнату – другая, – тихо прошептал он.

Я скорчила рожицу. Мэл с Лив… совсем забыла про них.

– Кроме того, – продолжил он, – мне нужно быть в своей лучшей форме, раз уж завтра я встречаюсь с самой Эрин.

– Хотя бы рядом с ней не говори так, будто она какая-то знаменитость, – пробормотала я, уткнувшись ему в грудь. – А то ей вскружат голову странные идеи.

Чжэ Ён затрясся от смеха, а я постепенно соскользнула в сон.

Чжэ Ён держал мысли при себе до тех пор, пока мы примерно час спустя не вернулись в машину. Тихая широкая улица сменилась оживленной магистралью, на месте домиков с палисадником выросли огромные небоскребы.

– Как думаешь, я прошел тест? – голос Чжэ Ёна выдернул меня из размышлений.

– А был какой-то тест? – не сводя глаз с дороги, я свернула на нашу улицу.

– Тест лучшим другом/подругой. Ты не заметила, как Эрин меня все время сверлила взглядом? Будто мысли прочитать пыталась.

Честно говоря: нет, не заметила. С той минуты, как Эрин упомянула рисование, почти весь разговор целиком прошел мимо меня. Увы, Эрин уже была осведомлена об этой моей особенности, так случалось всякий раз, когда я из-за чего-то слишком сильно переживала.

– Ты поэтому так мало говорил?

Припарковавшись, я забрала у Чжэ Ёна сумку, которая до того стояла у него на коленях. Стоило нам выйти на улицу, он спустил кепку ниже на лоб. Однако быстрое сканирование местности показало, что беспокоиться не о чем: ни одного соседа с камерой на изготовку в окне не виднелось.

– В том числе.

Больше, пока мы не поднялись на свой этаж и не зашли в квартиру, он ничего не говорил. Дома никого, кроме нас, еще не было. У Лив сегодня, если не ошибаюсь, после школы танцы, а Мэл говорила, что они с Джошем собирались после работы куда-то зайти.

Стащив на кухне плитку шоколада, я пошла к себе в комнату. Чжэ Ён стоял у письменного стола и внимательно рассматривал рисунки на стене. Шоколадку я бросила на кровать, подошла к Чжэ Ёну и встала рядом с ним. Слегка наклонившись вперед, я попыталась поймать его взгляд, надеясь, что хоть так пойму, что у него на душе.

– Она ведь права, – негромко сказал Чжэ Ён. – Насчет любого факультета искусств.

Ну разумеется, не мог же он просто забыть все, что наболтала Эрин. Меня беспокоило даже не то, что и он снова заговорил об этом. Просто это чувство, жажда перемен, разрасталось во мне все сильнее. Я не могла игнорировать это, но и предпринимать ничего не была готова. Замкнутый круг и извечный страх перемен.

– Да, знаю.

Неужели это и правда прозвучало настолько вымученно?

Чжэ Ён повернулся ко мне и нахмурил брови, словно пытаясь решить загадку:

– И что тебе мешает?

– Я боюсь, – оказалось так легко признаться в этом ему. – Каждый раз, когда не выходит полностью оценить ситуацию, одно и то же. Да, я всегда сваливаю вину на деньги и наши обстоятельства, но… – Я дернула плечом. – Честно говоря, банально проще идти по широкому и проторенному пути, чем в одиночку пробираться кустами. Так и с экономикой, выбрав ее основным предметом, я точно знала, что ждет меня дальше. Но вот рисование? Искусство? Я будто в чистом поле. И абсолютно уверена, что, стоит оступиться, провалюсь в спрятанную за травой яму.

Мои страхи. И все уложились в несколько предложений. До сих пор я ни разу не сталкивалась с ними так близко. Не формулировала для себя так ясно. Сердце колотилось в груди.

– Но ведь это бесконечно скучно?

Я вопросительно посмотрела на Чжэ Ёна.

– Когда ты идешь и точно знаешь, что ждет за поворотом, – пояснил он, – никаких сюрпризов, никаких неожиданностей. Мы бы никогда не встретились, никто из нас не стоял бы здесь сейчас. Я бы, наверное, даже не догадывался о твоем существовании.

Его темные глаза сверкали, я будто вглядывалась в звезды на ночном небе. Первым моим порывом было напомнить ему обо всем плохом, что успело случиться благодаря нашему знакомству. Но я сдержалась. И попыталась вместо этого направить свои мысли в другое русло. Чжэ Ён ведь прав. Местами нам было бы легче, но мы… но нас… Я представила, каково мне было бы без него, и в груди все сжалось, до того серым показался мне этот воображаемый мир.

– Но ведь мы познакомились не из-за того, что свернули с проторенного пути в полную неизвестность, – слабо возразила я. Почему? Зачем? Все, что угодно, лишь бы продолжать цепляться за ощущение ложной безопасности. – Ты оказался на той церемонии из-за работы, а я – потому что не умею говорить «нет» младшей сестре.

– Из всех помещений, чтобы позвонить, я выбрал именно ту комнату, где сидела ты. – Он продолжал настаивать.

– Совпадение.

– И книгу ты мне как на блюдечке оставила. А благодаря ей я нашел тебя.

– Теперь звучит так, будто я все заранее спланировала.

Он покачал головой и, взяв за руки, сжал мои запястья. Некрепко, я в любую секунду могла высвободиться из его хватки.

– У тебя есть страсть, дело, которым ты горишь. И оно рядом, только руку протяни. Элла, ты просто должна поверить в себя.

Он так уверенно говорит. Для него все это – уже свершившийся факт, а вот я пока только борюсь со своими страхами. Но не могла не заметить, что эта уверенность едва заметно протянула ростки и в мою сторону.

«Просто поверить в себя», – эхом отдавалось у меня в голове. И что-то во мне отозвалось. Перемены казались такими странными. Они приходили крошечными шажками, и я их никогда толком не замечала. Но стоило отступить на шаг и оглядеться, как они стали очевидны. Все началось с Чжэ Ёна? Или он просто стал еще одной причиной, благодаря которой я столкнулась с настоящей собой? Не знаю, к тому же здесь и сейчас это уже не имело никакого значения. Я просто испытывала невероятную благодарность. Благодарность. Доверие. И нежность, а все остальное казалось неважным.

Я освободила руки и обняла Чжэ Ёна. Мое сердце билось в такт с его. Будь такое возможно, я остановила бы это мгновение и навсегда осталась в нем.

Позже вечером, когда солнце уже медленно скрывалось за крышами домов и на улице начало темнеть, мы устроились на диване в гостиной. Я старалась не оставить между нами ни одного лишнего сантиметра, Чжэ Ён только смеялся на это, но я не обижалась. Ведь знала, что в глубине души он полностью разделяет мой порыв. Легкие случайные касания то здесь, то там. Поцелуи, когда ждешь меньше всего. Он не меньше меня хотел стать еще ближе.

Отлипла я от него только с приходом Лив. Ее щеки раскраснелись – то ли от холода, то ли от танцев. А может, от всего сразу. Она, ничего не сказав, промчалась мимо нас в свою комнату, бросила там свой спортивный мешок и вернулась в гостиную. Довольно улыбаясь, она плюхнулась рядом со мной на диван и вытянула ноги.

– Рада тебя видеть. У нас все хорошо, спасибо, а как твой день? – поддела ее я, чувствуя себя почти как Мэл.

– Долго, очень долго и еще дольше, слегка забавно и потом в два раза дольше. Именно в таком порядке.

– Звучит забавно.

– Помнишь «День сурка»? – спросила она. – Так вот, это последний день, в котором я хотела бы застрять.

Интересный способ описать события.

Я услышала, как Чжэ Ён негромко фыркнул от смеха.

– Мы начали учить новую хореографию, в которой я все никак не разберусь. А в школе на следующей неделе у меня два экзамена. И, разумеется, другим преподавателям на это глубоко все равно, некоторые из них задали раза в два больше домашки, чем обычно. Держу пари, они сидят все вместе в учительской и за кофе строят коварные планы, как еще бы усложнить нам жизнь, – протараторила без малейших пауз Лив. Ни я, ни Чжэ Ён не могли вставить ни полсловечка. Но как же меня радовало, что они нормально общались и Лив просто делала то, с чем всегда справлялась на «отлично»: была милой и заботилась обо всех остальных.

– Ты уже ужинала? – спросила я, когда она замолчала.

Лив покачала головой. И, словно по команде, ее живот громко заурчал. В следующую секунду точно такой же звук донесся с другой стороны дивана.

– Вау. Ваши желудки решили поболтать друг с другом, – сухо заметила я. Лив только хихикнула. – Хотите пиццу?

Лив с Чжэ Ёном единогласно промычали что-то одобрительное.

Полчаса спустя перед нами исходились ароматами две коробки. Мы с Лив традиционно выбрали «Маргариту», а Чжэ Ёну непременно захотелось попробовать пиццу с тунцом. На десерт у нас – три маффина, которые пока дожидались на столе. Мы включили фильм и в перерывах между каждым следующим куском пиццы комментировали происходящее на экране. Вскоре Лив пожелала нам спокойной ночи и ушла к себе. Чжэ Ён помог мне отнести мусор на кухню. После уборки он пошел в душ, а я села за стол.

Передо мной – нетронутый лист. Девственно чистый. Я занесла над ним карандаши и замерла. На прошлой неделе я почти не рисовала, перебирая в голове все сеульские воспоминания в поисках чего-то особенного.

Рука будто сама заскользила по листу. Посреди пустоты возник набросок горных вершин. Перед ними вырос огромный мегаполис. Река, разрезавшая его пополам. Часть пейзажа спряталась за деревьями на переднем плане, переводя акцент на солнце, только-только появившееся над горизонтом. Я представила, в какие цвета раскрашу город. Серый, зеленый, голубой, оранжевый и золотой, небоскребы в окружении парков.

Я с головой ушла в свой рисунок, перестав замечать что-либо вокруг. Поэтому, когда Чжэ Ён внезапно опустил руку мне на плечо, я вздрогнула и выронила карандаш. Он перекатился через весь стол и свалился на пол, где его было уже не достать.

– Прости. – Чжэ Ён присел на корточки и поднял его. Потом вручил мне и опустился рядом на стул. – Это же вид на Сеул, если смотреть с горы Асахан, да?

– Ну, по крайней мере, его набросок, – ответила я. – Не помню, где именно река сворачивает направо. Наверное, стоит сначала поискать фото, и потом уже продолжать рисовать.

– Я бы с радостью помог, но моя память не так хороша, как хотелось бы. – Он задумчиво посмотрел на пейзаж. – И ты все это запомнила за то короткое время, что мы там пробыли?

– Я всегда легко запоминала красивые виды, – объяснила я. – Но попробуй заставить меня выучить математическую формулу, я и на десятый раз буду переспрашивать, что на что умножать.

Чжэ Ён фыркнул:

– Прекрасно тебя понимаю. Ву Сок может в уме наверняка даже расстояние от Земли до Солнца посчитать. И представь, как на таком фоне выглядим мы, хватаясь за калькулятор, просто чтобы посчитать, сколько будет дважды два.

– Ты ведь сейчас утрируешь, да? Чтобы донести, как ты плох в математике?

– А, ну да, конечно.

Он отвернулся и пошел к кровати, на ходу потирая затылок.

Я развернула стул, хорошенько оттолкнулась и проехала через полкомнаты, затормозив прямо около Чжэ Ёна.

– Может ты и не краснеешь, когда врешь, но куча других сигналов бросаются в глаза, как яркие неоновые вывески.

– К сожалению, в мою бытность стажером курс «Ври правильно» не входил в программу, – сухо ответил он.

– К счастью.

Встав со стула, я подтолкнула его ногой обратно в сторону стола и забралась в кровать. Я засунула ноги под одеяло и растянулась морской звездой поперек матраса. Для Чжэ Ёна места не осталось, даже чтобы просто присесть на край кровати рядом со мной. После исполненного укоризной взгляда я откатилась в сторону.

Наконец, Чжэ Ён тоже лег, и несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Я попыталась сосчитать его ресницы, но, сбившись со счета, сдалась и потерялась в его глазах. Чем дольше я смотрела на него, тем тяжелее становилось у меня на сердце. Этот человек так стремительно вошел в мою жизнь. Он смеялся вместе со мной, помог навести порядок в мыслях, разобраться с учебой… Хотя я видела по его лицу, скольких усилий ему стоила даже простая улыбка. И как бы мне ни хотелось закрыть глаза и сделать вид, что за стенами моей комнаты ничего нет, я видела перед собой лица его друзей. Отчаяние Мин Хо, когда Чжэ Ён сказал, что выбрал меня.

– Можно кое-что спросить?

– Всегда.

Какое-то время ушло на то, чтобы подобрать правильные слова:

– Что… что дальше?

Он немного отодвинулся, чтобы посмотреть на меня.

– Дальше?

– Что будет дальше? Я просто… подумала… – беспомощно пожав плечами, я принялась нервно теребить край одеяла. – Ты… не планируешь еще раз попытаться поговорить с лейблом?

Он нахмурился:

– И как ты это себе представляешь? После нашей последней беседы с менеджерами я просто снова заявлюсь к ним и скажу: «А давайте снова сядем за стол переговоров?»

Он отодвинулся и сел, словно ему было тяжело говорить об этом со мной.

– Мне нечего им предложить, Элла. Ты и сама это знаешь. Я не передумаю и не откажусь от тебя. Этого не повторится. К тому же мы все еще хотим писать собственную музыку. С чего бы им снова со мной о чем-то разговаривать?

– Вы особо не надеялись, что они одобрят ваш концепт и все равно продвигали его, – напомнила я и тоже села.

– Но наши отношения тогда не стояли на карте. – Он повысил голос.

– Да, всего лишь ваша музыка. Или скажешь, она не так важна?

Он замер. И с недоверием посмотрел на меня:

– Я выбрал тебя. Ты жалеешь об этом?

– Нет! – тут же воскликнула я. – Но я боюсь, что ты пожалеешь. Ваша группа… Вы были вместе намного дольше, чем ты знаком со мной. Ты рассказывал, через что вам пришлось пройти до того, как вы оказались на вершине. А теперь ты хочешь это все взять и бросить?

– Бросить? – повторил он. – Ты думаешь, я ночами напролет не перебирал в голове все возможные варианты? Ах да, я просто радостно пришел на собрание и объявил, что выхожу из группы.

– Такого я не говорила.

Тысячи эмоций сдавили мне горло. Я судорожно сглотнула и попыталась снова выдавить из себя слова.

– Но тебе плохо, и это видно. И ты не можешь обещать мне, что все будет нормально. Что, оставшись здесь со мной, ты сможешь спокойно смотреть, как парни продолжают без тебя.

– И что ты пытаешься этим сказать? – Его гнев будто бы сдулся. – Потому что звучит так, словно ты предпочла бы, чтобы я выбрал их, а не тебя.

– Нет, конечно, нет. – Одна мысль об этом причиняла мне такую боль, что хотелось сжаться в комок.

– Если бы я только могла тебя отпустить… Я бы хотела, правда. Но… – Я отвернулась. Почему у меня вечно глаза на мокром месте? Нужно спокойно объяснить, что я имею в виду. Но случайно вырвавшийся вздох будто прорвал плотину.

– Я не могу заставить себя отпустить тебя. Ненавижу, что тебе пришлось столкнуться со всем этим из-за меня. Что пришлось выбирать. Так сильно ненавижу. Но я не могу… Не хочу… – Мой голос сорвался. – Прости, не знаю, почему я сейчас разревелась.

Повисшую тишину прерывали только мои всхлипы. Я попыталась взять себя в руки и, вытерев рукавом слезы, посмотрела на Чжэ Ёна. Его лицо застыло. Будто ему физически больно от моих слов.

– Не знал, что ты так это воспринимаешь.

Я дернула плечом:

– Я беспокоюсь о тебе.

Настал его черед вздыхать:

– Даже не знаю, что тебе сказать.

– Ты не обязан ничего…

– Да, – перебил он меня. И снова подвинулся ближе. От одного этого простого движения на сердце стало легче. – И все же я должен объяснить. Я боюсь, что в следующий раз не смогу так легко повторить свое решение.

Мое сердце болезненно сжалось. Конечно. Я хотела опустить голову, чтобы Чжэ Ён не заметил, как сильно это по мне ударило. Но он обхватил мое лицо руками и заставил снова поднять глаза.

– Но не потому что я хочу расстаться, – с нажимом произнес он. – Такого я никогда не скажу, Элла.

Он нежно поцеловал меня в уголок рта, будто ставя точку в своем утверждении.

– А потому что… потому что я понятия не имею, как не разорваться, если меня снова заставят выбирать между двумя половинками моего сердца. Мне нужны обе.

Я схватила его за руки, вцепилась крепко-накрепко, словно он мог в любую секунду сорваться и улететь:

– Я тоже. Я тоже не знаю. Но единственное, чего я хочу, это чтобы ты был счастлив. Вот и все.

Его взгляд окончательно смягчился. Чжэ Ён притянул меня к себе, прижал к груди и опустил голову мне на плечо. Казалось, я чувствовала каждую его мысль, каждую эмоцию и всю ту боль, которую они несли за собой.

– Что же мне делать? – негромко спросил он.

«Я не знаю, Чжэ Ён», – подумала я.

– Если бы я знала.

До конца дня Чжэ Ён оставался молчаливым и задумчивым. Мы весь вечер просидели у меня в комнате, закрывшись от внешнего мира, от реальности, с которой не могли совладать. В какой-то момент я включила ноутбук, чтобы заполнить тишину, воцарившуюся после нашего разговора, но толку от этого было немного. Чжэ Ён все глубже и глубже погружался в размышления. Время от времени я гладила его по руке или касалась плеча, заставляя вернуться в действительность, но уже через несколько секунд он снова растворялся в своих мыслях. Когда я спрашивала, все ли в порядке, Чжэ Ён отвечал коротким «да» или улыбался, после чего уходил в себя.

Было тяжело видеть его таким. С одной стороны, хотелось дать Чжэ Ёну время на то, чтобы привести мысли в порядок, а с другой, мне нестерпимо хотелось оградить его от причин такого молчания. Я оставила Чжэ Ёна одного лишь раз, да и то ненадолго – когда ближе к ночи голод погнал меня на кухню за едой. Вскоре я вернулась и стала ждать, пока ему захочется поговорить.

Это произошло незадолго до полуночи. Мы уже лежали в кровати, я повернулась на бок и смотрела на Чжэ Ёна. Я буквально видела, как он постепенно возвращается к реальности: складка между его бровями разгладилась, он заморгал, словно очнувшись ото сна. Вздохнув, он тоже повернулся на бок и посмотрел мне в глаза.

– Эй, – прошептала я.

– Эй, – слабо улыбнулся Чжэ Ён.

– Хочешь поговорить о том, что случилось?

Чжэ Ён скользнул взглядом по моему лицу и покачал головой.

– Мне просто… многое нужно обдумать.

– Да, мне знакомо это чувство, – ответила я и развела руки в стороны. – Обнимашки обычно помогают справиться.

Чжэ Ён снова улыбнулся, его лицо прояснилось. Он без малейших колебаний придвинулся ближе, чтобы я смогла заключить его в объятия, и глубоко вздохнул, обдавая дыханием мою шею. Я подумала, что надо что-нибудь сказать, но в итоге так ничего и не сказала. Закрыла глаза. Мы молчали, пока не заснули.

Эрин приехала через две минуты после того, как я вернулась домой. Едва взглянув на меня, она сразу поняла, что случилось.

– Чжэ Ён улетел? – по сути, это был даже не вопрос.

Мы сели на кровать, и Эрин немного повозилась, устраиваясь поудобнее.

– Я написала тебе сразу после того, как Чжэ Ён отправился в аэропорт, – отозвалась я. – Вчера я вызвала его на разговор, и сегодня утром он решил уехать.

По крайней мере, так звучала краткая версия случившегося, не включающая в себя мои душевные переживания.

– Это же хорошо, разве нет? Значит, Чжэ Ён не собирается сдаваться!

– Да, наверное… – протянула я.

Но вдруг руководство не позволит Чжэ Ёну вернуться в группу? Эта мысль не давала мне покоя.

Вдруг он все-таки решит отказаться от меня? Стоило об этом подумать, как сердце болезненно сжалось.

– Почему тогда… – начала было Эрин, но в это мгновение, с грохотом впечатавшись в стену, распахнулась входная дверь, возвещая о появлении моей младшей сестренки. Лив быстрыми шагами пересекла коридор и оказалась на пороге моей комнаты.

– У меня есть пончики и немного свободного времени! Мы могли бы… – Лив оборвалась, увидев на кровати Эрин.

– Привет, Эрин, – поздоровалась она и повернулась ко мне. – Куда вы дели Чжэ Ёна?

– Он улетел обратно в Сеул, – поморщившись, ответила я.

– Вот как… – Лив перевела взгляд на коробку, которую держала в руках, и нахмурилась. – Что ж, тогда… тогда пусть Эрин съест парочку пончиков, а то у нас их слишком много.

С этими словами Лив развернулась и исчезла в коридоре. Ее разочарование было настолько очевидным, что я немедленно встала и последовала за ней. У меня за спиной послышались шаги Эрин. Мы свернули на кухню. Лив выложила пончики на большую тарелку и выбросила коробку в мусорку.

– Ты купила нам пончики? – поинтересовалась я.

Разве это не очевидно, Элла? Что за дурацкий вопрос! Но с его помощью я надеялась разговорить свою младшую сестренку.

– Несколько недель назад Чжэ Ён сказал в интервью, что, когда приезжает в Штаты, ест пончики. Я хотела испечь их сама, но потом мне стало лень и я пошла в магазин, – тихо сказала Лив.

Она хотела обрадовать Чжэ Ёна, поняла я и почувствовала слабый укол в сердце.

– Лив…

Я подошла к сестре. Разложив пончики на тарелке, Лив принялась перекладывать их с места на место.

– Все хорошо? – поинтересовалась я.

Вздохнув, Лив оставила пончики в покое и повернулась ко мне.

– Да, все хорошо. Я просто расстроилась из-за того, что не смогла попрощаться, вот и дуюсь.

– Мне очень жаль, – честно сказала я. – Он довольно внезапно все решил.

– Да, я так и поняла. – Лив отодвинула тарелку. Казалось, ей хотелось чем-нибудь занять руки, пока мы разговариваем. – Причина, по которой Чжэ Ён вдруг решил вернуться в Сеул, случайно не связана с перерывом группы?

Я разинула рот от удивления. Неужели мы с Чжэ Ёном говорили об этом в присутствии Лив? Я порылась в памяти. Нет, уверена, что историю с NXT и контрактами мы с Чжэ Ёном обсуждали наедине.

– Не смотри на меня так, – усмехнулась Лив. – Необязательно быть Шерлоком Холмсом, чтобы связать одно с другим: сначала группа объявляет о том, что берет перерыв, потом Чжэ Ён прилетает в Чикаго, хотя об этом нигде не говорилось, и через несколько дней неожиданно улетает обратно…

Шерлоком Холмсом, конечно, быть необязательно, но обычные сестры не забивают себе таким голову… Немного поколебавшись, я ответила:

– Да, его отъезд связан с перерывом. Я не могу рассказать подробностей, но сейчас у группы много чего происходит.

К моему удивлению, Лив удовлетворилась этим туманным объяснением и кивнула, словно мои слова лишь подтвердили ее предположения.

Эрин выбрала этот момент, чтобы присоединиться к разговору:

– Давайте поедим пончики, а ты, Элла, тем временем расскажешь нам о своей поездке в Сеул?

Я послала Эрин благодарную улыбку и, повернувшись к Лив, спросила:

– Хочешь послушать о моих приключениях?

Пожав плечами, та кивнула:

– Я взорвусь от любопытства, если в самое ближайшее время не устрою тебе допрос.

Я со смехом ответила:

– Тогда отнеси пончики в гостиную, а я пока сбегаю за телефоном. Будем смотреть фотки.

Улыбка Лив почти ослепила меня. Забрав телефон из своей комнаты, я пошла в гостиную и села рядом с Лив и Эрин на диван. Моя младшая сестренка продержалась секунды три, после чего принялась забрасывать меня всевозможными вопросами. Эрин от нее не отставала. Лив спрашивала о Сеуле, о царящей в городе атмосфере, о том, чем мы с Чжэ Ёном занимались… Когда я рассказала, как мы наблюдали с горы за восходом солнца, Лив округлила глаза, а Эрин мечтательно вздохнула. Еще я рассказала, как побывала в студии Чжэ Ёна, умолчав о том, что нас застал его менеджер. Вместо этого я принялась восхищаться корейской едой. К концу моего рассказа Эрин предложила устроить корейское барбекю, а Лив нетерпеливо заерзала, словно мечтая вскочить и забронировать ближайший рейс в Сеул. Что ж, я охотно полетела бы с ней…

К себе в комнату я ушла только через несколько часов. Сначала мы долго сидели у Лив, кое-как втиснувшись на ее узкую кровать. Моя младшая сестренка поставила перед нами ноутбук, чтобы посмотреть фильм, и принялась ворчать – мол, мы с таким же успехом могли бы вернуться в гостиную. Ничего не ответив, мы с Мэл поплотнее зажали Лив между нами, пока та не отказалась от мысли сбежать.

Ночью я лежала в постели и переписывалась с Эрин. Мне было не до сна. Чжэ Ён должен был уже приземлиться, и я знала, что не успокоюсь, пока он не напишет. К счастью, Эрин не собиралась пока спать, поэтому я рассказала ей о том, что случилось после ее ухода. Рассказала, как месяцами мучилась, продираясь сквозь учебу. Впрочем, моя лучшая подруга предполагала нечто подобное. Я думала, самым трудным будет произнести это вслух. Получается, что главным препятствием, стоявшим на пути перемен, оказалась я сама.

Не успела я убрать телефон, перевернуться на другой бок и попытаться заснуть, как пришло сообщение от Чжэ Ёна.

Отложив телефон в сторону, я свернулась клубочком под одеялом. Переписка с Чжэ Ёном омрачила радость, которая царила у меня на душе после разговора с Мэл. Я шутила, пытаясь его подбодрить, но я и правда не могла представить ничего хуже грядущего ожидания. Мне плохо от того, что Чжэ Ён так далеко, но при мысли о том, что из-за меня он может потерять своих друзей и любимое дело, становится еще хуже.

Тяжело вздохнув, я перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Потом зажмурилась, желая обо всем забыть. Вот бы перенестись в будущее, а не вариться в котле собственных мыслей… Хочу избавиться от ужасного чувства вины, которое засело у меня в голове, повторяя: «Чжэ Ёну не пришлось бы проходить через все это, если бы не я».

Эта мысль крутилась в голове, пока я не заснула.

Меня охватила паника.

Я уставилась в экран телефона, молясь, чтобы буквы вдруг сложились во что-то другое. Но нет, ничего не произошло. Я почувствовала, как Эрин слегка толкнула меня в бок, пытаясь привлечь мое внимание, но я только отмахнулась от нее. С трудом сглотнула. Внутри я разрывалась от безмолвного крика.

– Эрин, – выдавила я. – Я… Мы можем перенести это все на потом?

Спокойствия ей моя просьба не добавила:

– Что-то случилось? С твоими сестрами все в порядке?

– Да, я…

Как мне сказать ей? Как объяснить, что Чжэ Ён прислал мне сообщение, которое до этого я видела в своих худших кошмарах?

– Мне Чжэ Ён написал. Только что. Я… должна позвонить ему, – едва слышно пробормотала я, понадеявшись, что Эрин разберет в этом бессвязном потоке хоть что-то. На большее я была сейчас не в состоянии. Эрин тут же, ни секунды не колеблясь, вскочила. Захлопнула мой ноутбук, убрала в сумку и сдернула меня со скамейки. Мы буквально вылетели наружу, остановившись лишь у станции.

– Я наберу вечером, хорошо? – Она крепко обняла меня. Я прижалась к ней.

– Прости, Эрин, я…

– Все в порядке, Элла.

Благодарно улыбнувшись, я заскочила в вагон, в ту же секунду двери захлопнулись. Я вслепую упала на первое попавшееся место и начала писать сообщения. Одно за другим.

Он ничего не ответил, и я кинула вслед еще одно сообщение.

Я сжала в руке телефон и всю поездку снова и снова перепроверяла входящие, вдруг Чжэ Ён ответит? Казалось, чем ближе к дому, тем медленнее едет поезд. Остановка за остановкой. Чертовски много времени, чтобы прислушаться к бушующему внутри хаосу.

NXT расходится? Что успело случиться за эти несколько часов с нашего последнего разговора? Мне на ум не приходило ни единой причины, по которой пришлось бы целиком распустить группу. Чжэ Ён вернулся в Сеул, предполагалось, что это поможет. Лейбл снова выслушает его и переменит решение. Но… Не могли же они… Пока мы с Чжэ Ёном были здесь…

Молчание Чжэ Ёна только усугубляло ситуацию. У меня перед глазами проносились дичайшие сценарии того, что будет дальше: вот я звоню, а он не берет трубку. Отчаянно пытаюсь дозвониться, но все только ради того, чтобы он снова повторил слова, которые я увидела на экране телефона.

Хуже всего было представлять его голос. Всю злость. Неверие. Медленное осознание, что у NXT не осталось ни единого шанса, и все из-за того, что он выбрал меня. Он всех подвел.

Сердце колотилось, будто я пробежала марафон, хотя я за всю поездку и с места не двинулась, пока поезд не прибыл на нужную станцию.

Выпрыгнув из вагона, я побежала домой. Задыхаясь, насквозь мокрая от пота, сначала я просто набрала его номер, потом скинула и переключилась на видеочат. Как тигр в клетке я металась по своей комнате из угла в угол, пока Чжэ Ён, наконец, не ответил на звонок. Он сидел на диване у какой-то белой стены. От навалившегося облегчения у меня подкосились ноги, и я опустилась на стул.

– Что случилось? – выпалила я, не дав Чжэ Ёну сказать ни слова. Его глаза блестели, словно в них стояли слезы. Меня будто ударило под дых.

– Парни хотят выкупить свои контракты, – все же выдавил он несколько секунд спустя. – Они все обсудили, пока я с тобой был в Чикаго. Никто не готов продолжать вчетвером. Так что лучше уж всей группе разойтись.

– Что? – выдохнула я. Они хотят… хотят… – Но ты же собирался еще раз встретиться с вашим руководством?

– Они уже сделали это, – ответил Чжэ Ён. Он откинулся назад на стену и закрыл лицо руками. – Они организовали встречу и пригрозили, что если меня выгонят, то они выкупят контракты. Лейбл это… не очень хорошо воспринял.

Я закрыла глаза. Это не правда. Такого не могло случиться. Мне просто снится дурной сон, но через несколько минут я проснусь, поверну голову, увижу рядом Чжэ Ёна, и все будет в порядке.

Очнись, Элла. Ничего не в порядке.

Все рухнуло прямо у нас на глазах. И с каждой секундой страх, что он может из-за меня столько потерять, давил на меня все сильнее и сильнее. Стиснув зубы, я задержала дыхание, пытаясь справиться с накатившими чувствами. Но в конце концов у меня вырвался негромкий всхлип:

– Это моя вина.

Тишина. Я не могла заставить себя поднять глаза на Чжэ Ёна, даже открыть их была не в силах. Но я буквально услышала, как у него перехватило дыхание.

– Твоя вина? – осторожно переспросил он.

– Группа распалась. Из-за меня. Это я виновата, если бы мы не встретились… – посреди предложения я начала икать. – Если бы я снова не написала тебе, не поехала бы в Сеул… Нас бы никто не увидел вместе, да? Тебе никогда не пришлось бы выбирать между карьерой и мной, а твоим друзьям думать о выкупе контрактов…

У чувства вины есть это поразительное свойство, стоит ему прокрасться ко мне в голову, оно полностью перехватывает контроль.

Наконец, я открыла глаза и посмотрела на Чжэ Ёна. На его лице застыло изумление.

– Элла, ты же знаешь, это не… – Он оборвал себя на полуслове. Еще бы, он ведь не знал, что говорить, ведь, попытайся он переубедить меня, это была бы ложь. – Даже если бы мы не встретились, рано или поздно нашлась бы причина, из-за которой нам пришлось бы конфликтовать с лейблом.

– Но этой причиной не была бы я! – почти крикнула я. – Чжэ Ён, я…

Я крепко зажмурилась. Что мне сказать? Где взять хоть какую-то ясность, как поступить правильно?

– Я не готова нести ответственность за то, что тебе придется отказаться от всей своей жизни. За то, что твои друзьям придется поступить так же и все потерять. Я не могу…

– Элла, что ты пытаешься сказать?

Почему быть вместе дается так больно? Почему нам не позволено просто любить друг друга, не ставя на другую чашу весов остальной мир? Почему нужно выбирать между любовью и делом всей жизни?

– Ты должен остаться с группой.

Я не говорила этих слов, но все же они вылетели из моего рта. Я не слышала раньше этот голос. Голос Эллы, которую захлестнули эмоции такой силы, что уже и не выплыть.

– Прости, что?!

Я заставила себя посмотреть на него. В его прекрасные глаза, отражавшие тысячи переживаний.

– Ты должен остаться с группой, – снова повторила я.

– Ты не можешь… Элла, послушай меня. Да, наверное, не встреться мы, все было бы иначе, но я никогда – слышишь? Никогда! – не отказался бы от этой встречи.

– Я тоже, – прошептала я. – Но, если мы останемся вместе, однажды я увижу, как ты возненавидишь меня за все то, от чего тебе пришлось отказаться ради «нас».

– Я никогда не смогу ненавидеть тебя! – крикнул Чжэ Ён. Он наклонился к камере, будто хотел дотянуться до меня сквозь экран.

На глаза навернулись слезы. Как больно. Боль. Повсюду. В каждой клетке моего тела. Настолько сильная, что я испугалась, не остановится ли мое сердце.

– А я смогу. И буду. Если окажусь виноватой в распаде вашей группы. – Я покачала головой. – Я сама себя возненавижу.

Возразить на это ему было нечего. Его глаза блестели от собравшейся в них влаги. На лице застыло неверие. Слезы покатились по моим щекам. Он тоже плачет? От этой мысли сердце забилось еще отчаяннее.

– Помнишь, ты сказал мне, что это не значит «никогда»? – повторила я его же слова. Сколько месяцев прошло…

У меня вырвался безрадостный смешок:

– Я не могу лишить тебя твоей группы, а ее – тебя, Чжэ Ён.

Мне ничего не хотелось так сильно, как взять билет на первый же самолет и полететь к нему.

– Я не могу обещать, что ситуация изменится, – вздохнул он.

– Я знаю, – тихо ответила я. Очень, очень тихо.

Чжэ Ён не стал больше ничего говорить, только снова неверяще покачал головой, попрощался и сбросил звонок. Обрушившаяся на меня тишина ударила сильнее громового раската.

Телефон выпал у меня из рук и с громким стуком приземлился на стол. Я вцепилась руками в волосы, всхлип за всхлипом постепенно рассыпался в пыль.

Больше Чжэ Ён мне не писал. Мы никак не связывались. Всю следующую неделю я бродила тенью самой себя. Эрин раз за разом спрашивала, все ли в порядке, и я раз за разом ей врала. А что еще мне оставалось? Сказать, что мне будто сердце вырвали из груди? Днем я едва могла дышать, а по ночам готова была выть в подушку от невыносимой боли. Я… потеряла Чжэ Ёна.

«Ты сама его бросила, – нашептывала часть меня. – Это только твое решение».

Хотя был ли у меня другой выбор?

Сестры тоже подозревали, что не все гладко, но ничем делиться я не рвалась, а они, видя это, не настаивали. От одной мысли о Чжэ Ёне я едва не теряла сознание. Заговорить о произошедшем вслух? Как? Каждый день я проживала в полусне. Все болело, а каждый шаг, казалось, все сильнее прибивал к земле. Я была заперта в клетке своих же чувств, внутри своей же головы, без малейшей надежды на спасение.

В пятницу вечером Лив постучалась ко мне и позвала за стол. Последние несколько дней мы садились ужинать все вместе – то ли случайно так получалось, то ли сестры специально подгадывали, потому что хотели убедиться, что я хоть иногда выхожу из комнаты. Мне было все равно. Стол сестры накрыли без меня, сев на свое место, я заставила себя съесть несколько кусков картошки, а потом просто принялась гонять еду по тарелке из стороны в сторону. Все казалось совершенно безвкусным.

Я не поднимала глаз, но чувствовала, как Мэл и Лив переглядываются и смотрят на меня. Чем дольше мы молчали, тем напряженнее становилась тишина. Я понимала, что они волнуются, но не могла подобрать слова, чтобы все объяснить. Внутри меня была лишь пустота, которая грозилась обернуться потоком слез, стоит мне только раскрыть рот.

В какой-то момент я отложила приборы и продолжила молча сидеть. До меня доносились голоса сестер, но я не вникала в разговор. Даже не заметила, как Лив встала и достала всем нам по йогурту из холодильника, пока она буквально не вложила мне его в руку. Сняв с йогурта крышечку, я съела несколько ложек, чтобы они видели: пусть по чуть-чуть, но я хотя бы стараюсь.

Все вокруг вдруг затуманилось. У меня вырвался всхлип, и за столом резко повисла тишина. В ту же секунду я почувствовала, как Мэл крепко обняла меня и успокаивающе погладила по голове. Я подняла глаза и хотела было в очередной раз сказать, что все в порядке, но стоило мне увидеть печальную улыбку на лице старшей сестры, и слова застряли в горле. Когда Лив подтолкнула ко мне свой йогурт, я вовсе не выдержала и, пробормотав извинения, убежала к себе в комнату. Они так искренне переживают и заботятся обо мне, это стало последней каплей.

С того вечера я всеми силами пыталась не давать им поводов для волнений. Ходила на работу, отсиживала лекции в университете. Работала над портфолио, потому что мне казалось, будто это тот крохотный осколок жизни, который я еще хоть как-то могу контролировать. Лучше мне не стало, но я старалась никому не показывать свои чувства.

С нашего разговора с Чжэ Ёном прошло около недели, когда по интернету разлетелась новость о возвращении NXT на сцену. В соцсетях появлялось все больше и больше фотографий группы из аэропортов, со съемок или интервью. И хотя фанаты во время перерыва продолжали что-то постить, сейчас все будто очнулись от сна. СМИ пестрели новостями об NXT, их имена прочно обосновались в трендах твиттера.

Еще несколько дней спустя Эрин вытащила меня на встречу. Она пригрозила, что, если я сама, наконец, не выйду из дома, она обратится за помощью к Мэл. Окно автобуса, везущего меня в центр, заливало дождем – он не прекращался вторую неделю, – так что сообщение от Лив пришлось очень кстати, мне нужно было на что-то отвлечься.

Следом пришла ссылка, которая вела на новостной сайт.

Мировые звезды NXT анонсируют новый альбом.

Всего неделю назад они вернулись с перерыва, а сегодня DFH Entertainment анонсирует новый альбом! И знаете, что самое интересное? Пятеро парней из Южной Кореи сами спродюсировали его. Наш источник рассказал, что фанатов ждет больше юнитов, несколько сольных треков – по одному на каждого и песня, которую они написали специально для своих поклонников!

Если слухи подтвердятся, NXT станут первой группой, сумевшей в рамках лейбла самостоятельно выпустить альбом. Возможно, именно это решение стало причиной длительного перерыва, который брала группа. Но, как бы то ни было, мы с нетерпением ждем выход нового альбома!

Они согласились пересмотреть контракты? Это же хорошо, да? Наверное, это значит, что в будущем у них будет больше свободы, они смогут сами писать музыку. Я всем сердцем радовалась за них. Но в то же время эти новости разбередили только-только затянувшуюся рану, и на мгновение у меня снова перехватило дыхание. Я… меня не было рядом с Чжэ Ёном, чтобы отпраздновать. И не будет, когда они выпустят альбом. Чжэ Ён больше не позвонит и не расскажет мне, что нового он сочинил. Больше ничего не будет. При одной мысли об этом у меня чуть снова не брызнули слезы. В последние дни я так много плакала, что, казалось, уже просто нечем. Автобус тем временем уже подъехал к нужной остановке, и я не успела ответить Лив.

Эрин сидела на скамейке в самом конце пирса. За моей спиной в стене тумана растворялись небоскребы, и вопреки хлеставшим меня по лицу каплям дождя я сразу почувствовала себя намного спокойнее. К тому же на этот раз у меня хотя бы дождевик был с собой. Натянув капюшон пониже на лоб, я села рядом с Эрин.

– Если бы не погода, можно было бы представить, что мы отдыхаем где-нибудь на средиземноморском пляже, – заметила я.

Эрин повернулась ко мне и, тряхнув намокшими под дождем волосами, скептически приподняла бровь:

– У тебя какие-то странные представления о Средиземном море, если ты с ним сравнила вот это вот.

– Есть такое.

Она предложила мне свою термокружку с кофе, но я покачала головой и отказалась, запихнув вместо этого руки поглубже в карманы куртки. Вдруг поможет согреться? Я положила голову Эрин на плечо и наблюдала за волнами, которые мягко набегали и разбивались о камни пирса.

– Да… – задумчиво протянула Эрин. – Надеюсь, все истории про то, что это «лучшие годы нашей жизни», просто вранье.

– Те, кто так говорит, уже просто не помнят, каково им было в нашем возрасте.

– Святая истина. – Она отпила глоток из своей кружки. – Но, с другой стороны, ты единственная из нас, у кого есть Эрин, чтобы вмешаться и все исправить.

Я в замешательстве посмотрела на нее:

– Что? Ты о чем?

– Прошу прощения, здесь не занято? – спросил вдруг кто-то справа от нас. Сердце на секунду замерло, я резко дернулась и обернулась. Пожилой мужчина дружелюбно улыбнулся и кивнул на пустое место рядом с нами. Наша скамейка стояла ближе всех к воде, но вокруг было полно и других, на которых никто не сидел. На одно крошечное мгновение я поверила в то, что на его месте мог бы быть Чжэ Ён. Эта сцена, будто вырезанная из какого-то романтического фильма, пронеслась у меня перед глазами. Я встряхнула головой, чтобы отогнать глупые надежды, и встала.

– Присаживайтесь, мы как раз собирались уходить.

Эрин очень неохотно покинула насиженное место, мне буквально пришлось стаскивать ее со скамейки. Схватив подругу за руку, я почти поволокла ее за собой обратно в сторону набережной.

– А почему мы бежим, будто он не сесть попросился, а высосать наши души? – на ходу спросила Эрин.

– Я замерзла, – уклончиво пробормотала я.

– Конечно. – Она ни на миг не поверила. Сложно ее в этом винить.

– Возможно, на долю секунды я подумала, что это мог бы быть Чжэ Ён, – наконец, сдалась я.

Эрин тут же вывернулась и обернулась на скамейку:

– Вау! Сколько, говоришь, лет я его не видела?

Я ударила ее по плечу:

– Сказала же: «На долю секунды».

– И все же. – Она потерла место удара. – Значит, такого мнения ты о нашей жизни, да? Сценка из второсортного ромкома?

– Да-да, смейся надо мной.

У нее в глазах зажглись хитрые искринки:

– Кому как не тебе знать, что я ничего не делаю наполовину.

– Наполовину? Что?

Эрин нарочито отчаянно вздохнула:

– Господи, за что мне это? Ладно. Над навыками доброй феи-крестной мне еще предстоит поработать. Но этот старик никак не мог оказаться Чжэ Ёном, потому что Чжэ Ён стоит у колеса обозрения и наверняка уже отморозил себе все, что мог.

Я в шоке замерла и безмолвно уставилась на свою лучшую подругу.

– …что?

Она все тянула и подталкивала меня в сторону колеса обозрения, пока я не заметила у маленькой будки кассы, которая сейчас была закрыта, до боли знакомую фигуру.

Я сплю? Поскользнулась и, ударившись головой, очнулась в той самой второсортной романтической комедии, которую упоминала Эрин? Чем еще объяснить то, что прямо сейчас из-под черного капюшона на меня с улыбкой смотрят знакомые темные глаза. Эрин подтолкнула меня, и я чуть не улетела носом вперед на последних нескольких метрах. Хлопнув меня по плечу, она со словами «Всегда пожалуйста!» просто прошла мимо нас, будто я не была на полпути между двумя нервными срывами.

С открытым ртом я проводила ее взглядом.

– Это что сейчас было?

– В свою защиту скажу, что настаивал на более сухом месте, – подхватил мою мысль Чжэ Ён. – Это все ее идея. Это она заставила меня сюда прийти.

«Меня тоже», – чуть не сказала я, но вместо этого недоверчиво спросила:

– Когда вы успели обменяться номерами?

Чжэ Ён потянулся, чтобы по привычке нервно взъерошить волосы, но вовремя вспомнил про насквозь мокрый капюшон.

– Вероятно, я так долго доставал Мэлани, что она сжалилась и дала его мне.

Две секунды. Три.

– Я так и не выкинул визитку Мэлани, – добавил он.

Я потерла лоб. В висках подозрительно запульсировало.

– Ты позвонил Мэл, чтобы добыть номер Эрин.

Он кивнул.

– И Эрин сказала тебе, где у нас встреча.

Еще один кивок.

– Я в замешательстве, – призналась я.

Чжэ Ён сунул руки в карманы куртки, но в следующую секунду снова вытащил их. Он нервничал.

– Сегодня вышел анонс нашего камбэка.

– Да. Лив кидала мне ссылку на пресс-релиз. Там еще говорилось, что вы подписали новые контракты?

– Так и есть, – подтвердил он. – Не знаю, почему именно, но после того, как мы объявили им, что решили расстаться, они тут же принялись уговаривать нас остаться. – Чжэ Ён усмехнулся. – Наверное, поняли, что мы действительно серьезно настроены. Или просто вспомнили про деньги, которые уйдут вместе с нами.

– И что это значит? – спросила я.

Я не собиралась давать себе ни проблеска надежды, пока Чжэ Ён сам не объяснит, что здесь делает.

– Ну, это значит, что мы пересмотрели некоторые положения договоров. Например, касающиеся наших отпусков. Или запрета на отношения.

– И они вдруг взяли и согласились на ваши условия? – Я с открытым ртом смотрела на него.

– Я бы не назвал это «вдруг». – Он пожал плечами. – Но да, согласились.

– То есть… – то есть… что? Боже, с чего начать? – Ты поэтому здесь?

Его щеки и правда покраснели или мне просто почудилось?

– В фильмах и книгах герои, когда всем сердцем чего-то желают, речь сразу заходит о больших и красивых жестах. – Он оглядел пустынный пирс. Дождь разогнал всех гуляк, а теперь медленно, но верно заливал мои кроссовки. Кругом лужи, джинсы неудобно липли к ногам, а от каждого порыва ветра по рукам разбегались волны мурашек.

Вздох Чжэ Ёна вернул меня в реальность. Он смотрел себе под ноги, избегая моего взгляда.

– Если бы я мог и погода была лучше, я повсюду разбросал бы цветы и арендовал колесо обозрения. А еще принес бы столько шоколада, сколько только смог, и попытался убедить тебя, что это, – он взмахом руки показал на меня и себя, – что «мы» стоим того. Как ни было бы сложно.

Несмотря на холодный дождь, у меня в груди разлилось тепло.

– Но ты не можешь и что теперь?

Он поднял глаза и посмотрел на меня серьезным как никогда взглядом.

– Теперь я просто надеюсь, что тебе хватит меня.

У меня кольнуло в груди.

– Вместо романтичного жеста я полчаса стоял под дождем, каждый раз прячась за билетной кассой, когда кто-то проходил мимо, – добавил он.

Я не выдержала и улыбнулась, представив в голове эту картину.

– Ну, ждать под дождем, еще и на публике, уже вполне себе большой жест, не думаешь?

– Думаю, он скорее мокрый, – фыркнул Чжэ Ён. – Я не слишком задумывался о прогнозе погоды, когда бежал на самолет.

У меня в голове вертелись сотни вопросов. Как давно он приехал? Что сказал друзьям?

– Я понимаю, что, сказав мне выбрать группу, ты… желала мне счастья. Но, Элла, пожалуйста, никогда больше так не делай. И да, я бы приехал раньше, но пришлось сначала разбираться с нашим агентством и юристами. – Он покачал головой. – Не знаю, что заставило тебя думать, будто без тебя мне будет лучше.

Я застыла в онемении. Настолько меня поразили его слова. И сам факт, что вот он, здесь, передо мной.

– Скажи хоть что-нибудь, – попросил он, почти перекрикивая дождь.

– Я не ждала увидеть тебя здесь.

Он на мгновение замер:

– Мне не стоило приезжать? Всю последнюю неделю я только и думал о том, как мне тебя переубедить. Каждый день меня грызло чувство, что будто все зря, если вечером я не могу позвонить тебе и рассказать все новости. А потом я наткнулся на визитку твоей сестры и подумал… – Он тряхнул головой. – Нет, если честно, я даже не думал. Просто набрал номер, и вот я здесь.

Чжэ Ён запинался, отчаянно тер лоб, когда никак не мог вспомнить нужное слово на английском. А я все смотрела на него, и с каждой секундой мое сердце билось быстрее. И сильнее. Уверена, оно бы лопнуло, продолжи он говорить.

– Прости, Элла. – Его маленький монолог подошел к концу. – Прости, что не могу предложить тебе большего.

– Почему ты извиняешься? – мягко спросила я. – Это я сказала тебе выбрать группу. Я люблю тебя и не вынесла, если бы тебе пришлось ради меня отказаться от музыки.

Едва я успела договорить, как Чжэ Ён схватил меня и крепко обнял. Моя щека прижалась к его мокрой куртке. По телу разлилось тепло, и непогода отступила на задний план. Теперь мурашки бежали по рукам не от холода, а благодаря тому, что Чжэ Ён был так близко.

Он на несколько сантиметров отодвинулся. Его взгляд скользил по моему лицу и, наконец, остановился на губах.

– Можешь повторить еще раз? – попросил Чжэ Ён. – Просто чтобы я мог убедить свой пульс, что сто восемьдесят ударов в минуту – это перебор.

– Я люблю тебя, – повторила я. И мне казалось, будто внутри разгорается настоящий костер.

Два месяца спустя

Мясо со шкворчанием приземлилось на гриль. В кастрюльке по правую руку от меня булькало, как мне только что объяснили, рагу с кимчхи – кимчхиччигэ, в воздухе поплыли соблазнительные ароматы. Стол ломился от блюд, и как же трудно решить, что хочется попробовать первым! Время от времени мой мозг улавливал обрывки разговоров, но меня слишком поглотила еда, чтобы обращать внимание на все осталь- ное.

– Попробуй для начала самгёпсаль с соусом, – посоветовал Чжэ Ён, когда я потянулась взять с гриля тонкий ломтик свиной брюшины. Он показал на соусницу передо мной. – Кунжутное масло и соль.

Я скривилась:

– Кунжутное масло и соль? Серьезно?

Не увидев на моем лице энтузиазма, он только усмехнулся:

– Доверься мне.

Мои навыки обращения с палочками все еще оставляли желать лучшего, но мне удалось макнуть кусочек мяса в мисочку с соусом и донести до рта.

– О, господи. – Все, что мне удалось выдавить из себя.

Мин Хо с улыбкой перегнулся через стол, протягивая мне полную рюмку.

– А теперь стаканчик соджу, чтобы избавиться от привкуса во рту.

Я покосилась на Чжэ Ёна.

– Алкоголь, – ответил он на мой немой вопрос, и не успела я среагировать, как отобрал у Мин Хо напиток. Слегка наклонившись, он в один глоток опустошил рюмку.

Мин Хо со вздохом плюхнулся обратно на свое место.

– Что за барбекю без соджу?

– То, которое ты вспомнишь на следующее утро, – сухо прокомментировал Эд, садясь справа от Мин Хо. Рядом с Эдом уютно устроился Хён У, он болтал с Ву Соком, который сидел напротив, около Чжэ Ёна.

– Я помню все наши барбекю, а их за прошедшие годы было немало! – бросился защищаться Мин Хо. Но Эд не обратил на него ни малейшего внимания и на пробу подчерпнул ложкой немного кимчхиччигэ.

Чжэ Ён заметил, с каким любопытством я поглядывала на рагу.

– Хочешь попробовать?

– Оно красное, – прошептала я, наклонившись к нему. – Ничего хорошего с этим цветом обычно не связано.

Хотя с каждым новым блюдом, с которым меня знакомил Чжэ Ён, острое я переносила все лучше, осторожность никогда не помешает.

– С будэ чиге все прошло нормально, – заметил Чжэ Ён. Мне тут же вспомнился вчерашний острый суп из целой кучи ингредиентов: сосиски, мясо, бобы, сыр, лук, кимчхи, тофу, рамен… Чжэ Ён их все перечислял и перечислял, в общем, перед первой ложкой я была настроена весьма скептически. Острота в первую секунду обожгла рот. Но стоило привыкнуть, и суп показался просто раем, согревающим меня изнутри в холодный зимний день. Такой, как сегодня.

Я потянулась через стол, чтобы зачерпнуть себе рагу. Чжэ Ён не сводил с меня глаз, словно собирался по моему выражению лица прочесть вердикт. И рассмеялся, когда я скривилась. Совсем забыла, что мне еще нужно привыкнуть ко вкусу кимчхи.

– Неплохо, – протянула я, но его смех стал только громче.

Эд, фыркнув, сказал, что он тоже не самый большой поклонник рагу с кимчхи. Мин Хо в ответ возмущенно поперхнулся воздухом, и они принялись спорить о самых вкусных рагу. Остальная троица тут же подключилась к разговору.

Я поглощала гарниры один за другим, почти не вслушиваясь в разговоры парней. Улыбка никак не желала уходить с лица. Первый вечер вместе с друзьями Чжэ Ёна. Еще днем я с ума сходила от нервов. Чжэ Ёну удалось выманить меня из постели только обещанием десерта. Но едва мы зашли в закрытый зал ресторана, напряжение улетучилось. Меня так тепло и ласково приняли в круг, что все волнения оказались забыты. В дружелюбной атмосфере и без того вкусная еда под смех и несмолкаемую болтовню становилась только вкуснее.

В квартиру Чжэ Ёна мы вернулись уже после полуночи. Я устремилась к дивану и упала на него.

– Сейчас лопну, – простонала я, поглаживая себя по животу. Даже не помню, когда последний раз столько ела. За разговорами пустые тарелки словно сами по себе заменялись полными и начинало казаться, будто мы почти ничего и не съели. Но вот теперь стало понятно, что все совсем наоборот.

Чжэ Ён прямо с порога завернул в спальню, так ничего и не ответив. Стало обидно, что вместо кровати мой выбор пал на диван – в ближайшие несколько часов двигаться с места в мои планы не входило. Дожидаясь Чжэ Ёна, я решила ответить на непрочитанные сообщения.

– Все в порядке? – спросил Чжэ Ён, подходя к дивану. Он приподнял мои ноги и, сев на освободившееся место, положил их себе на колени. А я только и рада свернуться рядом с ним клубком, согреться его теплом. Сеульская зима ударила в полную силу. И сколько бы теплых вещей у меня с собой ни было, холод все равно стремился заползти под каждый сантиметр голой кожи.

– Да. Только Мэл снова спрашивает, когда начинается семестр, – фыркнула я. – Больше она ничего не писала, но я почти на сто процентов уверена: они с Лив и Эрин что-то планируют на первый день учебы. Будто я все еще ребенок, и мы празднуем поступление в школу.

– А ты и рада?

Вместо ответа я широко улыбнулась. Со следующего семестра я начну посещать академию искусств – все еще не могу поверить. Каждый раз, как подумаю об этом, приходится щипать себя: вдруг это лишь сон?

– Ты не представляешь, насколько, – ответила я.

– Если тебе интересно, по-моему, это заслуживает поездки в книжный, чтобы отметить.

Чжэ Ён слишком хорошо знает путь к моему сердцу.

– Точно, о книгах!

Усилием воли я заставила себя встать с пригретого места и убежала в спальню. Прямоугольный сверток в подарочной упаковке прятался в углу на дне моего чемодана. Вернувшись в гостиную, я вручила его Чжэ Ёну, который удивлено вскинул брови.

– До Рождества еще далеко, – заметил он.

– Всего несколько недель, – возразила я. – Да и цепочку ты мне тоже просто так подарил.

Он опустил глаза на кулон на моей шее, и его взгляд смягчился.

– Мне хотелось увидеть твою улыбку.

Я молча потянулась к Чжэ Ёну, положила руку ему на щеку. Но прежде, чем наши губы соприкоснулись, я замерла:

– Сначала подарок.

С этими словами я хотела вернуться на свое место, но Чжэ Ён остановил меня. Он зарылся рукой в мои волосы. У меня вырвался короткий вздох. Мягкие губы, нежные и вместе с тем настойчивые касания… Его язык скользнул по моей губе, и я с готовностью приоткрыла рот, чтобы углубить поцелуй. У меня вырвался задушенный стон, когда Чжэ Ён отстранился. Он молча взялся за сверток, притворяясь, будто воздух вовсе не дрожит от напряжения после нашего поцелуя. Выждав для верности несколько секунд, – вдруг он снова отвлечется? – я на мгновение зажмурилась и опустила голову ему на плечо.

Он так осторожно обращался с оберткой, что, можно было подумать, она тоже часть подарка. Разве что не приглаживал, стараясь сложить поаккуратнее, но, стоило показаться наружу содержимому, он потерял интерес к упаковке. Его затрясло от смеха.

– Знаешь, ты ведь просто могла вернуть мне мою книгу, – заметил он, гладя обложку первой части Поттерианы.

– Нет. Прости, но она останется со мной, тебе придется приехать ко мне в гости, если захочешь еще как-нибудь ее увидеть.

– Я к тебе и без нее приехал бы, – ответил он.

– И даже если что-то пойдет не так, ты все равно должен приехать.

Понимание окрасило глаза Чжэ Ёна в более темный оттенок. Обычно я старалась не думать об этом, однако, пусть наши отношения больше не нарушали его контракт, на нашем пути и без него хватает препятствий. Фанаты NXT до сих пор обо мне не знают. И даже если большинство из них милые и дружелюбные люди, в памяти все еще слишком свежи те несколько недель после просочившейся в интернет фотографии.

Чжэ Ён отложил книгу на журнальный столик и повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу: лбу, носу, губам. Наконец, Чжэ Ён посмотрел мне в глаза. С каждой секундой внутри меня разливалось все больше тепла. Мое сердце билось ровно и часто, будто повторяя раз за разом: я люблю тебя, люблю, люблю…

Чжэ Ён будто услышал, о чем я думаю, и повторил эти самые слова.

– Я люблю тебя, Элла. Даже, когда не все идет так гладко, пожалуйста, не забывай об этом.

Кивнув, я просияла улыбкой.

Прижалась к нему, положила голову на грудь и прислушалась к ровному стуку.

Наши сердца бились в такт.

Вы верите? Я пишу эту благодарность, а с тех пор, как вышла первая часть серии Love-NXT, не прошло и года. И все же так много всего успело случиться, что я едва поспеваю. Только моргнула: и появилась «Когда мы мечтаем». Еще раз: и я впервые держу в руках «Когда мы падаем». Третий: и вот уже история Эллы и Чжэ Ёна подошла к концу. За последние месяцы мне довелось столько узнать и пережить! Я бесконечно благодарна всем, кто поддерживал меня на этом пути.

Думаю, любой на моем месте согласился бы, что больше всего благодарностей заслуживает Штефани Бубли. Без тебя не было бы ни Эллы, ни Чжэ Ёна, а я не веселилась бы так во время редактуры (отказ от ответственности; предвосхищая вопросы: нет, редактировать совсем не весело. Но подозреваю, могло быть и хуже, если бы не мой замечательный редактор). Спасибо за твое терпение, когда я еще понятия не имела, что делать, за интересные, остроумные разговоры по телефону и мейлы, за то, что ты раскрываешь на максимум потенциал каждой моей рукописи.

Разумеется, будучи не просто автором, но еще и поклонницей издательства LYX, я обязана упомянуть всю нашу команду. Вечная благодарность за то, что публикуете не просто красивые, но еще и вдохновляющие на мечты книги. Спасибо за ваше невероятное дружелюбие и за то, что приняли меня с распростертыми объятиями.

Другим прекрасным людям я тоже задолжала полные любви подарочные наборы. Симона, Фей, Хеффа, Лия М., Конни, Ханна, Квин, Таня, Лия К., Каро. Весь этот год был полнейшим безумием, но если он что мне и доказал, так это то, что рядом с вами мне не страшен самый лютый шторм.

Большое спасибо моим неравнодушным читателям Вон-ки Джунг, Вон-кис Мама и Дон-Хи Мэнг, которые поделились со мной важнейшей информацией, подсказками, советами и замечаниями, касающимися корейской культуры. Благодаря вам, написав эти три книги, я узнала невероятно много нового и очень это ценю.

Кроме того, огромное спасибо Кристине Ульман, ты замечала в моих текстах все прекрасные и необходимые тонкости и при этом наколдовывала что-то читаемое из путаных фраз.

Семья, может, не так активно вовлечена в мои писательские проекты, но никакими словами не передать, как много значит для меня факт, что, даже не будь у меня за плечами опубликованных романов и громких достижений, они были бы моими самыми большими фанатами. Спасибо вам за каждый предзаказ на книги, за фотографии этой серии из книжных магазинов и за рассказы о ней всем соседям и почтальонам (Привет дедушке, который почти на одном дыхании прочитал «Когда мы мечтаем» и «Когда мы падаем», едва они вышли). Я вас люблю и крепко обнимаю.

И вы, дорогие читатели и читательницы! Самая большая благодарность вам! Я мечтала об этом, но и представить не могла, что мои истории вам так полюбятся. Вы рисуете необыкновенные рисунки, создаете коллажи, пишете мне прекрасные и забавные сообщения. И все на чистом энтузиазме! Вы даже не подозреваете, сколько радости мне приносите. Спасибо за то, что вы такие замечательные!