Звероморф — цикл о главном герое каштаке, который познал горестную судьбу, но не сдался. Стал бороться за свою жизнь и память своих близких. Тяжелые испытания закалили его тело и характер. Всемогущая мировая Система уровней не отвернулась от него, сделав его сильнее. А коварная судьба дала шанс поквитаться.
Так началось длинное путешествие каштака из Крайпруса.
1.1 - оптимизация иллюстраций, доп. форматирование
— Кса!
Одинокий окрик, донёсшийся откуда-то издалека. Открыв глаза, цапнул зубами хвост, игриво щекочущий нос во время сна. Белый пепельный мех тут же остался на губах. Сплюнув клочок шерсти, мысленно пообещал себе сегодня вычесаться.
Плавно вытянув ноги, с мурлыканьем потянулся. Поигрывая хищными коготочками. Лёг на спину, вытянув руки вперёд. Потянул их в разноимённые стороны, обхватывая себя, затем рывком разомкнул, оттолкнулся от пола и вскочил на ноги, мягко приземлившись на носок.
Отец. Голос я узнаю из тысячи. Даже сквозь сон и несколько тонких древесных перекрытий. Маленькая комнатушка, в которой от стены до стены нельзя сделать больше трёх шагов, манила вновь свернуться клубком и погрузиться в мир забвения. Вздохнув, хищным рывком бросился к выходу, держась ближе к стене.
На полусогнутых, плавно перекатываясь с пятки на носок, я продвигался по древесному настилу, устланному тонкой циновкой. Многие из нашего семейного клана не умели передвигаться тихо, что выдавало их приближение задолго. Я же, в большинстве своём, был из тех, чей визит мог оказаться непредсказуемым.
Согнувшись ещё сильнее, спустился по лестнице, тщательно избегая скрипучих ступеней и вжимаясь в стену, чтобы быть менее заметным. Дом практически опустел. Все охотники семейства уже были на улице, занимаясь своими делами.
У самого входа располагалась пристройка из древесных прутьев, обмазанных глиной. Сдобный запах из дверного отверстия так и манил заглянуть. Затаившись, услышал непонятные звуки. Мать что-то готовит. Стоит только заглянуть, как в миг окажешься за низким столом, вокруг тебя дубовые лепёшки, а острые когти матери впиваются в твою шерсть, вычёсывая слежавшиеся остатки и выискивая паразитов. Представив, как когти вырывают клочки волос на голове, тщательно отращиваемых мною, продолжил красться. Завтракать сегодня не буду. Как и в большинстве случаев. Предпочитаю есть, когда солнце стоит высоко и спастись от его палящих лучей возможно только в тени.
Выскочив на улицу, крутанулся на месте, не обнаружив отца. Среди двух огромных домов, череды мелких одноэтажных и нескольких шатров не обнаружилось статной пепельноволосой фигуры. Мы с отцом и Цса были единственными пепельноволосыми в клане. Все возможные цвета и оттенки присутствовали: коричневый, темно-серый, чёрный, пятнистый и даже леопардовый, из самого Коира. Небольшого острова по соседству с Крайпрусом.
Работа в урочище уже кипела. Охотники носили туда-сюда мясо и рыбу, заготавливая его для вялки. Девушки сноровисто носились, прибирая территорию и помахивая пушистыми хвостиками работающим охотникам. Одна из таких чересчур заигралась и получила смачный удар прямо под пухлый зад. Быстро перекатившись через голову от удара, девушка тут же юркнула под одинокий навес сарая. Всё произошло быстро, но статный пепельноволосый глава клана успел забористо выругаться, от чего все девушки со двора вмиг растворились.
— Кса! Ах ты вшивый лентяй! — Выругался отец, широко расставив ноги и даже не думая сдвинуться с места.
Логично. Если глава клана будет сам бегать к каждому из семейства с приказом, то всё семейство станет бегать от него, вместо того, чтобы отираться поблизости.
Подбежав к отцу, затормозил, прокатившись на внешней стороне голени. Эффектный трюк завершил стойкой на одной лапе. Стопы и одна из рук опираются на землю, ноги напружинены, а рука готова задать направление рывка.
Зная собственного отца, только так и никак иначе. Седой, но нестарый каштак был любителем подшутить над кем-нибудь, даже за малейший пустяк. Так подбежишь к нему, а он скажет, что звал тебя уже десятый раз и пнёт в грудь или плечо. Удар у него тяжёлый и быстрый, если не быть готовым в стойке, можно и не успеть уклониться. Или разбежаться сильно, в последний момент он сделает два шага вперёд и ударит в живот кулаком. Так ещё и отчитает, за то, что чуть главу клана не сбил.
— Кса, дело есть, — отец ловко повернулся влево и зашагал в сторону сарая для шкур.
Стартовав следом, пристроился за спину, ни в коем случае не обгоняя главу семейства. Дошли молча, затем перед отцом услужливо отогнулся полог. Заскочив в уже опускающийся проём следом за отцом, я огляделся. Трудящихся каштаков не наблюдалось.
Чего это отец удумал? Не уж то хочет запереть меня на весь день в вонючем сарае со шкурами? Может я бы и не отказался научиться навыку кожевенника, но не такой ценой. Смердело в сарае не милосердно. Успел пожалеть обонянию седьмого уровня. Лучше бы оставался с единицей в таком-то месте.
Подойдя к двум сбитым лавкам, отец сбросил накрытую тряпку и показал мне выделанную шкуру.
— Гляди.
Я замер в изумлении. На лавке лежала отлично выделанная шкура зонеха. Это была необычная шкура хищника. Зонехи разных уровней обитали по всем джунглям Крайпруса. Невысокого роста волки, с короткой колючей шкурой и длинной вытянутой пастью. Твари ядовитые, поэтому в стаи практически никогда не сбиваются, одинокие слабые хищники, берущие свою добычу хитростью и ядом. Средний уровень таких тварей варьировался от десятого до тридцать пятого. До десятого у детёнышей зонехов шкура была ещё детской и никчёмной, а выше тридцать пятого тварям было не на ком подняться. И то, чтобы такому дорасти, нужен не один год кормёжки, ведь убить кого-то крупного и сильного одиночке зонеху не по силам. Твари представляли опасность своим ядом, поэтому все члены семейства имели навык первой помощи и знали рецепт приготовления антидота из ядовитых желез зонеха и набора трав.
— А я говорил, — авторитетно заметил отец, поднимая когтистый палец вверх, — Нар, везучий крысодав, вложил все свои очки характеристик в удачу и вместе с тем продал душу демонам за такую добычу.
И правда, Нар хороший охотник и без добычи крайне редко остаётся.
— Это он добыл?! Откуда?!
— Я же сказал: везучий крысодав! Не иначе удача уже за сотню.
Отец явно перегибал, у Нара всего-то уровень двадцать первый. Ему бы всех пунктов не хватило поднять удачу так высоко. Но вот везло ему при этом порой слишком сильно, чтобы списать на случайность. Это же надо.
— Это же надо было, — озвучил мои мысли отец, — поймать зонеха двадцать шестого уровня да ещё и альбиноса.
Пройдясь рукой по колючей шкуре белого зверя, я заворожено кивнул.
— Альбинос двадцать шестого уровня, даже не верится. Сегодня ночью, когда Нар принёс эту добычу, я поднял всех наших лучших охотников. До самого утра снимали шкуру так, чтобы даже лишней фаланги не оставить. И не порезать. Сняли замечательно, осталось только отнести в город и продать. Для этого я тебя и позвал. Прикидываешь, сколько такая может стоить у магов?
— Много, шкуры всех альбиносов ужасно редкие.
Сказав это, я не соврал. Белошкурые звери с красными глазами встречаются крайне редко. Даже очень. Но ценность не только в их редкости. Шкура альбиносов лучше защищена от магии и лучше её проводит при правильном зачаровании.
Если шкура обычного зонеха расписана оранжевым, имеет плюс к колющему урону и яду, то шкура перед моими глазами горела зелёным. Реликтовый ингредиент. Как же интересно, какие вещи из такой шкуры могут получиться и с какими плюсами? Но отец, по всей видимости, уже решил её продавать. Спорить с ним никто, естественно, не станет. Значит, деньги нашему клану сейчас нужнее. Либо глава боится, что наши кожевенники только испортят материал?
Шлёп.
Получив ободряющую затрещину, я пригнулся, избегая нового удара, и потёр место ушиба.
— Я же тебя спросил, сколько такая может стоить, чего стоишь молчишь.
— Дорого, может, три золотых? — прикинул я.
— У! Балбес!
Отец вновь потянулся дать мне затрещину, но я благоразумно отступил от него на шаг.
— Я тебе дам за три! Чтобы дешевле семи не продал нигде. Торгуйся, учись, может за восемь или девять сторгуешь. Ищи заинтересованных, тех, кому это может пригодиться позарез. Набивай цену и не соглашайся на снижения. Только не упрямствуй.
Слова отца пролетели мимо ушей, упрямство, торговля. Всё это стало лишним шумом, после фразы «не продал». Да он отправляет меня в город, одного! Одного в город с дорогущим товаром!
— Я?! — ошеломленно выдавил я.
— Да, Нар отлёживается, мы с охотниками с ночи не спали, а ты туда-сюда, к позднему вечеру вернёшься. Завтра разрешу тебе подольше поспать.
— Ладно, — согласился я, машинально отправляясь подыскивать колчан нужного размера.
— Я скажу Иле и Шиване, чтобы всё упаковали, ты иди, найди Цса. Возьмешь её с собой, пусть город посмотрит. Ступай.
Отец уверенным шагом вышел из сарая и тут же донёсся окрик из двух женских имен.
Вернувшись к порогу дома, проходить мимо кухни матери не решился. На этот раз в грудь ударил укол вины за то, что не зашёл с утра. Решив, что поговорю позже, когда вернусь с города, обошёл дом и залез по брёвнам на второй этаж. Окно в коридоре оказалось открытым. Забравшись, быстро нашёл комнату сестры и, стукнув, влетел следом.
Сестры в комнате не оказалось. Прикоснувшись к постели, тепла не ощутил. Ушла давно. Опять, поди, встаёт раньше времени.
Вернувшись во двор той же дорогой, схватил за руку первую попавшуюся каштачку. Ею оказалась травница Ихера. Коротко расспросив её о сестре, направился в лес. Вокруг города были джунгли. Но это были близкие джунгли. Вырубленные и выстриженные. Здесь было проходимо и безопасно, жаль, что тянулись они не более четырех сотен шагов от деревни. Дальше шли дальние джунгли, или как их называли повсеместно — дикие.
Долго искать не пришлось, благо навык следопыта был развит до шестёрки. Цепочка мелких следов уходила прочь от натоптанных дорожек. Куда это сестра ушла?
Цепочка шла до диких джунглей, затем вдоль границы с непроходимой растительностью. Трава и свивающиеся лианы переплетались друг с другом, а иногда на их месте возникали ещё и разросшиеся кусты, с разного рода шипами. Запоминать название всех этих трав и растений было не интересно, поэтому я ограничился лишь получением первого навыка травничества. Сестра в этом деле оказалась куда способнее. Травница Ихера отмечала, что у неё уже травничество выше седьмого уровня, в её то годы. Достойная замена растет — сказала тогда травница.
И где же эту замену крысы возят?
Я ускорил шаг, уже задумавшись о том, что можно было бы раздобыть тушку какого-нибудь зверька или птицы для продажи в городе. Или продать шкуру альбиноса дороже. Что если искать покупателей только за десять золотых? Это ведь редкий материал. Да где же Цса. Нужно скорее отправляться, куда она одна пошла в дикие джунгли?
— Братик, а я тебя вижу, — донёсся мурлыкающий голос над моей головой.
Задрав голову, увидел свисающие с раскидистой ветви ноги. Решив проучить сестру, напружинил ноги и резко выпрямил. Прыжок выдался что надо, рука почти нащупала тонкую девичью лодыжку. Миг невесомости, сменившийся мгновеньем пустоты, и вот я уже лечу, в растерянности размахивая руками.
— Хи-хи, — раздался приглушённый девичий смешок.
Распластавшись на земле, услышал, как источник писклявого смеха начал не на шутку быстро удаляться.
— Стой! — Закричал я, ударяя кулаком по земле и вскакивая в погоню.
Цса не вышла за пределы близких джунглей и теперь ловко скакала по ветвям в высоте. Джунглевые деревья росли близко друг к другу и часто зарастали разнообразной растительностью, становясь непроходимыми. Но вырубка джунглей поблизости от урочища и мелкий размер негодницы позволял ей маневрировать даже в такой тесноте.
Ориентируясь по звуку и изредка поглядывая наверх, я бросился в погоню по земле. Перепрыгивая через выступающие корни, уворачиваясь от свисающих ветвей, продираясь сквозь кусты, я мчался за улепётывающей добычей, напрочь позабыв о цели погони. Азарт преследователя захватил меня.
Вырвавшись вперед, обогнул вставшее на пути дерево и взобрался по нему. Затаившись, выждал момент, когда Цса пробежит мимо и, резко выскочив, схватил её. От испуга, девчонка вскрикнула и дёрнулась назад. Не удержав равновесие, мы в сцепке полетели вниз. Успев в полёте толкнуться ногой о ветвь дерева, я спикировал на землю, подобно хищной птице. Перекатившись через голову, покрепче обхватил вырывающуюся добычу.
— Нет-нет, так нечестно. Отпусти! Нечестно!
Схватив вырывающуюся негодницу за лодыжки, перевернул вверх тормашками и пару раз дёрнул из стороны в сторону. Вопли несправедливости сменились на заливистый хохоток. Рывком подтянув сестру за пояс, перевернул и поставил её наземь. Обхватив Цса за плечи, я склонился над пепельноволосой продолжательницей клана Тсара. Придав голосу нотки серьёзности, что не укрылось от сестры, я произнёс.
— Отец сказал, чтобы мы шли в город. Немедленно.
— Не пойду, сам иди.
— Отец сказал…
Дёрнувшись в сторону, Цса оттолкнулась лапами от моего бедра и повисла в воздухе, в попытке вырваться. Раскрутив тело сестры, метнул его в сторону ближайшего куста. Попал. Тропический куст с красными цветочками принял всю силу снаряда на себя, оставив тело беспомощно барахтаться в переплетении толстых стеблей листьев. Подойдя к сестре, я вновь начал.
— Отец сказал! Значит, надо идти.
— Пусть он и идёт, раз сказал!
— Ты хочешь навредить клану? Ты хочешь оставить его без главы? Пусть и ненадолго? Ты вообще в своём уме?
Задорно трепыхаясь, сестра не оставляла попыток отказаться или убежать, но всё было четно. Через пять минут, я стоял уже у измождённого борьбой тела и констатировал факт нашего похода.
— Я не могу, — тихо произнесла Цса.
— Отец сказал, значит, ты не занята…
— Пыльцоцвет завянет до вечера, — перебила меня сестра.
— Пыльцоцвет? Это ещё что за трава?
— Не трава, а куст, — со знанием дела пояснила сестрёнка. — Красные прицветники, а внутри, как в коробочке, жёлтые соцветия растут. В этих соцветиях пыль сладкая. Очень-очень. А они распускаются в обед, когда самая жара стоит. Тогда у них пыльца становится влажной и её удобно собирать. А если пропустить этот момент, то придётся ждать следующего дня, а он может и завянуть, или затопчет, или срубит кто.
— Так пойди собери сейчас, зачем жары ждать то?
— Там устьица специальные в прицветниках. Если их даже срубить и попытаться достать днём или вечером, пыльца там сухая и разлетится по ветру, так что не успеешь собрать. Ну пусти. Пожалуйста. Мне тот лысый дядя обещал по золотой за каждую колбу пыльцоцвета.
Спорить с сестрой было бесполезно. Да и как спорить в том, в чём разбираешься лишь на единицу. Но не уцепиться за неровные края рассказа я уже не мог.
— Лысый? Это какой? Откуда? Держись от плешивых подальше.
— Лысый, он не каштак, с города. Сказал, что он странствующий торговец. Первый раз на Крайпрусе. И пыльцоцвет ему нужен для каких-то зелий.
— А колбы ты где возьмёшь?
— Колбы он мне дал, — сестра вытянула стеклянный цилиндр из кармана и тут же спрятала его.
— Ну хорошо.
— Отпустишь меня?
— Нет. Отец сказал.
— Кссссааа! — закричала сестрёнка, — Ты же знаешь, что мне надо. Очень-очень. Отпусти. Ты сам не всегда слушал, что говорил отец. Зачем сейчас его слушаешься.
— Хм, — задумался я.
Чувствуя мои сомнения, сестра усилила напор, заходя с самых лакомых кусочков.
— Кса, там будет много колб. Я уже научилась находить пыльцоцвет. В колбу примерно восемь-десять соцветий войдет. Могу три-четыре колбы найти. А деньги можем поровну поделить.
Золотая, полторы или даже две. Это было слишком заманчиво, чтобы отказываться.
— Ладно, — сдался я. — Только один вопрос. С чего вдруг ему платить за пыльцоцвет? Это простые цветочки, неужели он сам их не насобирает?
Помедлив, сестра тихо призналась. После такого признания вопросов у меня не осталось.
— У меня травничество десятого уровня.
Красиал. Некогда бежавший теромант, а ныне глава разбойнической банды. Человек. Высокий, худой, с бледно-серым лицом и волосами до подбородка. Как-то так меня описывали в сводке опасных преступников в гильдии авантюристов.
Банда, насчитывающая пятьдесят три человека, долго провозилась с разгрузкой. Разбойники, набранные в окрестностях Толя, мало походили на заправских пиратов. Дошло до того, что двоих самых буйных и задиристых бойцов пришлось прирезать. Не насмерть. Зелье вытащит их с того света, но до тех пор им предстоит куковать в трюме захваченного корабля. Двух сыновей капитана пришлось взять с собой, чтобы морской волк не натворил чего лишнего.
Пока банда спускалась, я успел побывать в местном городе-порте Сельтресте. В тутошней гильдии авантюристов нанял гноллов-следопытов. Сейчас два блохастых мешка без устали выискивали сбежавшую добычу. Мешков изначально было трое. Совет главы гильдии оказался как нельзя кстати. Правда он говорил о возможном ранении, а не о смерти авантюриста, но в любом случае, я не планировал оплачивать услуги следопытов больше, чем на половину. Перерезать глотки и тела в реку, а затем вон с этого вонючего зелёного ада, именуемого Крайпрусом.
Зверолюды на раскопках в древних руинах нашли сундук. Он был проклят и его, естественно, выставили на продажу. Я уже прибыл за ним, но как мне сообщили, клан Пустота оказался быстрее. Торгаш Бонс и двое из его свиты опередили нас. Вот только они не учли, что они упростили мне задачу. Я всё равно не собирался платить баснословную сумму за непонятный ящик с мифическим артефактом. Однако, Бонс сумел удивить.
Следопыты выследили его, напасть на троих, имея превосходство почти в двадцать раз, показалось мне хорошей идеей. Теперь буду знать, что с кланом Пустоты и его членами шутки плохи. Свита Бонса не составила серьёзного сопротивления. Пара пятидесятиуровневок с редким снаряжением против пятидесяти разбойников с уровнями от пятнадцатого до тридцатого. Результат ожидаем. Свиту смели, потеряв троих. Ещё пятеро восстановятся благодаря зельям лечения. Но вот сам Бонс так легко умирать не захотел. У этого ушлого торгаша явно имелся камень возрождения. Нет бы просто умереть и воскреснуть где-то в чертогах своего кланового поместья, нет же, он вцепился в этот сундук до конца.
Двадцать третий уровень. Я бы тоже подумал, что он простой торговец, не удосужившийся прокачаться сильнее. Однако, он и не надеялся на прокачку. Магический жезл и несколько явно дорогих артефактов, вкупе с редкими шмотками, сделали из него настоящего монстра. Семь трупов и один запёкшийся в огненном дожде гнолл. Псину не жалко, всё равно расходный материал. А вот парней.
Своим умением «Каменные оковы» шестнадцатого уровня, я насмерть пригвоздил одну из ног Бонса. Так он отрезал её себе, и используя какой-то артефакт, начал быстро перемещаться. В этих джунглях достаточно прыгнуть на двадцать метров, чтобы потеряться навсегда, благо двое следопытов ещё были с нами и прекрасно чувствовали запах раненной добычи. Если его артефакт не обладает бесконечными свойствами, то рано или поздно он иссякнет и мы нагоним его. Или найдем его труп, джунгли не то место, где можно прыгать сломя голову.
Солнце успело подняться ещё выше. Прикинув в кулаках от края зелёной стены джунглей, неутешительно констатировал, что если мы не поднялись над стеной, то светило стало выше на полтора кулака. Адская духота заставляла обливаться десятым слоем пота. Идти было тяжело всем. Прикрываясь тряпочными банданами, гноллы пыхтели, высунув языки ниже подбородка. Проводникам приходилось не только внюхиваться в запах беглеца, но ещё и прокладывать дорогу.
Путь по джунглям никогда не бывает прямым. Сейчас мы поднимались на холм, а через сто пятьдесят шагов уже снова будем спускаться, и хорошо, если холм будет пологим, а не крутым. Но мало нам было неровности ландшафта. Деревья здесь росли в произвольном порядке, иногда сплетаясь стволами, а иногда, вырастая настолько, что их приходилось обходить, наворачивая круг из двадцати шагов. И даже это не было основной проблемой. Трава, кусты и лозы. Будь моя воля, я бы выжег всю эту зелень и прошёлся по пепельной пустоши. Трава под ногами вырастала до пояса, стебли толстые, листья раскидистые, всё сочное и сочащееся при повреждении. На влажный липкий сок по жаре слетелись мелкие паразиты, вроде комаров, ползающих кусучих клещей и многих других мелких гадов, неподдающихся нормальному описанию. Но стоит нам продраться сквозь заросли, как на пути встаёт новая преграда. Дважды это были сплетённые между деревьями одеревеневшие лозы, толщиной с моё плечо. Тесаки проводников не всегда брали такую толщину. Трижды на пути вставали маленькие речушки, шириной достигающие пяти-десяти метров. Две реки мы миновали, не задумываясь об опасностях, но когда в третей мелькнула громадная туша Аллирогоста — рогатого ящера, плавающего в коричневой от грязи воде, мы решили потратить несколько часов на поиск другого пути. Уровень такой ящерки был семьдесят вторым, что вдвое превосходило уровень самого сильного члена банды.
Прорываясь через очередное хитросплетение одеревеневшей лозы, облитые липким соком растений и солёным потом, мы встали, уставившись на предстоящий путь. Холм, на который мы резко забрались, круто переходил в болото, с растущей в нём травой по голову взрослому мужчине. Даже мне трава едва ли не доходила до глаз. При этом никакого намёка на зелёный щит от иссушающего солнца не было. Лишь поднималась видимая испарина над водою.
Посмотрев на проводников, я не удивился, что они дружно решили забрать много правее. Идти по горячей воде в траве по голову было верхом безрассудства. Спустя ещё полчаса пытки жарой и зелёным адом, среди банды пошло более уверенное роптание, переходящее в нескрываемое недовольство.
— Босс, давай уже забьём на этого грёбаного мага. Пусть хоть сдохнет на этой собачьей жаре.
При фразе «собачьей» гноллы неодобрительно покосились на Рума, но ничего не сказали. Бандит уверенно шёл напрямик. Оба проводника обогнули место с редкой порослью кустов, вместо этого прорубая себе дорогу местным аналогом мачете. Меня насторожила осторожность проводников, ведь они демонстративно избегали наиболее открытого пути.
— Босс, — заканючил Рум, — я щас ласты того… ссохнутся. Зачем мы вообще плетёмся в такую жару? Можно же переждать её, как раз этот урод пока сдохнет.
— Заткнись, Рум, — буркнул я, — это всех касается. Пока за ним не пришло подкрепление, пока он не добрался куда-нибудь и, наконец, пока мы не потеряли сле… — последнее слово застыло у меня на языке, когда Рум пропал.
Резко и быстро. Без видимой на то причины, просто взял и исчез. Столь молниеносно, что мне едва хватило моего восприятия в сорок шесть пунктов, чтобы понять, что он не растворился в воздухе. Подойдя к краю округлой дыры, я посмотрел на проводников.
Тот, которого звали Рамас, коротко пожал плечами и, заглотив на несколько секунду язык, как ни в чём не бывало признался:
— Не успели предупредить. Здесь логова кровавых ползунов. Твари от сорокового уровня и выше, у них ещё крайне быстродействующий яд. Не советую останавливаться здесь на ночной привал, а так же стоит смотреть под ноги и не наступать в их ямы.
— Даже крикнуть не успел, — донеслось роптание позади.
— Заткнулись! Все! Идем дальше и смотрим под ноги!
Бандиты ещё что-то гудели, поминая одного из своих, но мне было уже не интересно. Я никогда не привязывался к банде. Они сборная команда из разного вида гнилья. Цель у такой команды только одна — сделать меня сильнее. Если для этого придётся перебить их всех, я тут же сделаю это. Собрать новую такую для меня не составит труда. Пока есть глупцы, желающие лёгкой наживы и готовые на всё — у меня будут люди.
Внезапно второй следопыт, чьим именем я даже не стал интересоваться, начал бормотать.
— О чем он говорит? — спросил я у Рамаса.
— Главы кланов решили объявить войну, — проблеял гнолл между жадных вдохов воздуха.
— С кем вы воевать собрались? — спрашиваю и утираю пот со лба.
— Аз, лидер клана Змеиная Голова ведёт свой легион змеелюдов против подземных эльфов. Из-за его выходки налоги во всех городах задрались до безумных цифр. В Сельтресте цены дорожают на глазах.
— Так в чём проблема, переберитесь в другой город, — предложил я.
— Там то же самое. Я же говорю, главы кланов решили. Все, или почти все зверолюды пойдут в набег на эльфов.
— Намечается резня?
— Да, главы обещают знатный набег. Поговаривают, что у эльфов даже войска нормального нету.
— Вот бы поучаствовать, может сможем отхватить кусочек. Сам-то не думал с ними отправиться?
— Думал, да что толку. Эх, ах. Я уровнем не вышел, и гнолльего легиона нету. Аз ведёт свой, Летарии свой. Вроде как Золотой Рог тоже хочет присоединиться к рейду, но это на юге. До нас слухи так быстро не доходят.
Пока Рамас продолжал вещать о своей нелёгкой жизни, я задумался. По всему выходило, что основное войско чуть ли не всех кланов юга отправится в массовый рейд, оставив собственные земли без защиты. Города ещё могут сохранить боеспособные гарнизоны, а вот деревни навряд ли. Интересно, сколько деревней находятся поблизости с Сельтрестом. Нужно провести разведку, и как войска отойдут на материк, самим сделать небольшой рейд. Лишними очки на развитие умений никогда не будут.
— А-а-а-а, — донеслось из конца группы, и меня оторвало от раздумий.
— Что там ещё?! — заорал я, подбегая к одному из лежачих бойцов.
Он лежал и орал, закрывая окровавленные глаза руками и пытаясь их растереть. «Что за?!» — Первая мысль в голове.
— Пораномотаус, — выдавил Рамас, на явно не родном для него языке. — Его нельзя собирать обладая навыком травничества ниже восемнадцатого. Сок очень кислотный.
Возле бойца валялся здоровенный плод, похожий на пчелиный улей, только красного цвета. И из отверстия на этом плоде сочился красный сок, сильно смахивающий на кровь.
— Что с ним будет? — спросил я у наших проводников.
— Глаза нужно у целителя восстанавливать. Ожоги тоже. Зелье не поможет, так что можете не тратить, — прохрипел Рамас.
— Добейте, — скомандовал я и, развернув следопыта за шерстистое плечо, толкнул его вперед, зашагав следом.
Шли долго. Как же долго можно идти по джунглям. Вечная зелёная стена, в которой порой двадцати шагов вперёд не видно. Мало нам резких спусков и подъёмов, мало адской жары на пару с духотой, из-за которой наши запасы воды подходили к концу, нет же, нам нужны были ещё и огромные кровавые ползуны. По словам Рамаса мы прошли по их владениям с две тысячи шагов, а на очередном привале не досчитались троих. Двое пропали без вести, а последнего в наглую утащила длиннейшая паучья лапа, сгибающаяся под всевозможными углами и имеющая не меньше трёх локтевых суставов на одном из членов. Лапа выскочила из округлой ямы-гнезда и проткнула живот проходившему мимо бойцу. После чего ещё парочка впилась в ноги и закричавший боец мигом скрылся в утробе гнезда. Зрелище было настолько жутким, что пробрало всех. Собственно говоря это и послужило поводом для привала.
Чёртовы джунгли. Будь они прокляты вместе со всем Крайпрусом. «Да чтобы я ещё раз сюда приплыл» — в сердцах подумал я. Не выдержав, я всё же спросил у коренного жителя, почему они не выжгут к чертям всё гнездо кровавых ползунов. На что Рамас завёл длинный разговор.
— Давно пытались уже извести, но всё без толку, — обречённо вещал гнолл. — Тхотам «Боевой рог» Вай, лидер клана Золотой Рог, сорок восходов назад вычищал это логово. Земля тряслась от его могучих ударов, пока его непобедимое войско не выбралось из тех подземелий. Все ползуны тогда были убиты.
— И как же они тогда вернулись, — резонно заметил один из моих бойцов.
— Кровавые ползуны оставляют яйца в специальных кладках внутри стен. Ползунам не помеха каменная преграда. Аккуратные воронки в стенах, заполненные кладками позволяют ползунам выжить, даже если подземелье выжечь.
— Брехня, — включился в беседу Иликан, поглаживая бутылёк на поясе.
Долбанный пироман снова носит нестабильную алхимию на открытом поясе, когда-нибудь это его погубит.
— Если заливать основательно, ни один камень не выдержит. Сплавится и похоронит тут всех ползунов, — со знанием дела произнес Иликан.
— Да, идиот? А денег ты где столько возьмешь? Даже если найдется такой как ты алхимик самоучка, то где ему столько ингредиентов качественных найти, чтобы всю пещеру залить? — подключился к спору вечно жадный до денег Брахим.
— Для пещеры может и не найду, а вот на твою жадную морду точно хватит, — огрызнулся с вызовом Иликан.
— Заткнулись! — пришлось рявкнуть на бойцов, чтобы банальная перевалка не переросла в серьёзную разборку с кровью и сожжёнными лицами.
Плохая погода, тяжёлый путь, опасность и неизвестность цели злили всех. Эмоции искали любую возможность для выплеска. Но сейчас это могло помешать делу, поэтому все зашагали молча, сдерживая кипящую в каждом злость. Все в банде знали, что я делаю с теми, кто мешает делу, поэтому дальше шли, обливаясь потом и уделяя всё внимание выживанию. Я не заметил, как отряд встал. Остановился он следом за двумя проводниками возле очередной ямы-гнезда. Подойдя ближе, мы с парнями окружили гнездо, у которого встали оба гнолла.
— Что встали? — машинально спросил я, не в силах уже соображать.
— Запах ведет туда. И кровью много пахнет, — сообщил Рамас.
Второй проводник ещё что-то сказал, но его речь была неразборчива.
— Ну и чего встали тогда? Спускайтесь, раз уж он там.
— Это логово кровавых ползунов. Если ваш человек упал туда, он скорее всего мертв.
— Мне плевать! — Рявкнул я, хватаясь за рукоятку сабли. — Мне нужны вещи с него, во что бы то ни стало! Вы проводники, значит проведёте нас туда, где лежит его труп.
— Такого уговора не был… — Договорить Рамасу не дал быстрый росчерк сабли по горлу.
Сабля ударила в горло, разрубила подбородок и, разрезав щёку, отправила гнолла в полёт вниз. Второй проводник успел среагировать и уже замахнулся на меня своим особым оружием в виде длинной палки с загнутым на конце когтем. Чем-то это оружие напоминало серп с длинной рукоятью, но опасность была не в нём, а в том, чем гнолл смазывал своё оружие. Уклонившись от удара, благо на арене гильдии гладиаторов меня обучили такому навыку, я нанёс два быстрых росчерка по телу зверолюда.
Грациозно извернувшись, гнолл собирался рухнуть в другую сторону от ямы, но удар топора встретил его раньше, чем телу удалось упасть. Парни сработали быстро, обнажая оружие вместе со мной. И вновь проводник, чьего имени я не удосужился узнать, смог меня удивить. Извернувшись вновь, он оттолкнулся от края и, перелетев яму-гнездо, зацепился за край. Тут же начав взбираться, он был остановлен и отброшен сильнейшим ударом ноги в гиенью морду. Хватка у гнолла была что надо, ведь брызги крови и вылетевшие в темноту подземелья зубы свидетельствовали о силе удара. Зверолюд подтянулся, поравнявшись головой с краем ямы.
Склонившись над полутрупом, я заметил, как сквозь пену и кровь, в угрожающем оскале, гнолл что-то рычал на своём языке. Вставив саблю в шею зверя, медленно провернул, глядя как угасает жизнь в глазах существа. Должен признать тот факт, что гнолл даже после смерти не разжал рук, заставив меня удивиться и остолбенеть. Благо парни двумя короткими пинками сбросили «застрявший» наверху труп.
Тридцать второй уровень. Открыв окно характеристик, быстро закинул два пункта в телосложение, по одному в силу, ловкость и восприятие. Едва закрыл меню, как меня начали расспрашивать активизировавшиеся бойцы.
— Босс, и что дальше делаем? Ну его, этого Бонса?
— Хрен там, — прорычал я, отходя от увиденного. — Достанем его! Разбивайте лагерь и по трое смотрите за дырой. Двенадцать парней со мной. Раз эти проводники не захотели туда лезть, найдем тех, кто захочет.
Банда без лишних слов достала всё необходимое. Сначала вниз полетело два факела, показав, что до земли пещеры около десяти метров, а ещё огненные всполохи показали два лежащих внизу тела. Тем временем, рядом с ямой появились растяжки с поджигающим зельем. А двенадцать сильнейших парней уже ожидали моих приказов. Эта банда мне нравилась, было бы хорошо, если из них многие уцелеют по возвращению из этого зелёного ада…
Я шёл уже долго. Плечо лука мерно болталось за плечом на каждый шаг, за спиной колчан, а в руках железный тесак с костяной рукояткой. Панга ловко мелькала туда-сюда, разрубая непроходимую растительность. Клинок с короткой ручкой и лезвием длиной в локоть.
Вскоре впереди вновь появилась длинная речушка. Здесь вода была чище, и такое превосходство оценил не только я. В воде едва ли не по самую холку барахтался бадирурра. Большой лысый зверёк, перемещающийся на четырёх лапах. Из опасностей рога и клыки. Да, у этого зверя всё и сразу наличествовало. С головы вперёд уходило сразу четыре разных по длине и толщине рога, похожих на острия копей, так же у него росли два мощных клыка, делая его схожим с диким кабаном.
Перейдя с шага на крадущуюся поступь. Я достал лук и натянул тетиву. Изготовившись для стрельбы, я подошёл ближе и забрался на дерево. Бадирурра закончил водные процедуры и, прыгнув с места на место, начал вытираться, тщательно полируя своими боками ближайший ствол дерева. В этот момент его сильно огорчила стрела в шею, нанёсшая сильную кровоточащую рану. Но зверь не растерялся, тут же завизжав и начав мотать мордой из стороны в сторону.
Навык бесшумности уменьшал звук моих движений, но при этом он ещё и добавлял плюс девять пунктов к базовой характеристике маскировки. Это помогло мне избежать обнаружения монстром. Однако, следующая стрела, едва ли не угодившая бадирурре в глаз, раскрыла меня. Визг боли пронёсся над всей округой. Тут же сменившись топотом копыт. Обхватив руками ствол дерева, я приготовился к жёсткому удару.
Тряхнуло, заскрипел и задрожал ствол, жёсткая вибрация прошлась по всему телу. Бадирурра не обладал внушительным умом, поэтому не нашёл ничего разумнее, чем снести под корень дерево с наглым стрелком. Дерево, естественно, с таким раскладом соглашаться не хотело, вцепившись длинными корнями в глубокую почву. Мощный удар закончился, и я посмотрел вниз. Два кривых рога зверя плотно вошли в ствол, и дерево тут же дёрнулось, но устояло. Ветка ушла из-под ног, и я повис на впившихся когтях. Ствол вновь дёрнулся, когти выскочили из мягкой коры, и я благополучно полетел вниз. Благо лететь не высоко.
Точно приземлившись на лапы, вблизи брыкающегося зверя, я впервые посмотрел на бадирурру, едва ли не уперевшись в него носом. Лук упал рядом, а в руках уже появился тесак.
Красный налитый кровью глаз уставился прямо на меня. На миг в нём отразилось моё изумлённое лицо, но вертикальные веки сомкнулись и глаз стал источать абсолютную злость и кровожадность. Мотнув головой, насколько это позволяли застрявшие рога, зверь дёрнулся назад, вспахивая копытами податливую грязь.
Несмотря на ошеломляющий уровень животного, я не растерялся. Не даром моих предков именуют пепельными барсами. Росчерк панги в районе горла и брыкания зверя усилились. Шкура такого зверя была хорошо защищена от режущего оружия.
Сжав кулак, активировал умение на весь запас маны. Костяшки указательного и среднего пальца зашевелились, медленно срастаясь между собой, а затем на месте уплощения начал появляться нарост. Шерсть над этим местом вспучилась и расступилась. Кожа выпустила острие костяного шипа. Сорок маны хватало только на четыре сантиметра шипа. Прожить моё костяное оружие могло не больше десяти секунд, после чего остатки маны расходовались и кости становились хрупкими и едва ли могли выдержать дуновение ветра.
Сильным ударом вогнал кулак с шипом в горло твари, от чего недовольный визг сменился на хриплое попискивание и ещё более активное брыкание. Четыре сантиметра костяного шипа пробили горло твари, а бесполезные дёрганья только усугубляли рану.
Обхватив предплечье левой рукой, со всей силы потянул на себя, упираясь ногами в разрытую грязь. Хрипы и писк сменились на пронзительный визг, зажмурившись, стиснул зубы и дёрнул ещё сильнее. Зубы заскрипели, а зверь подался телом на меня, избегая разрыва глотки.
Шип отказывался разрывать крепкую плоть монстра, но тут бадирурра сам пришёл мне на помощь, подписав себе смертный приговор. Зверь дёрнулся. Рывок оказался настолько сильным, что я полетел вперед. В этот момент рога с оглушительным скрипом вышли из ствола, зацепив собой внушительную часть коры и древесных щепок. Пролетев сквозь мешанину древесных остатков, я кубарем покатился по земле.
Валяться в грязи я не стал, тут же вскочив. Первым делом бросил взгляд по саднящим местам. Вторая крепость уберегла от сильных ссадин, но местами шерсть оказалась выдрана, обнажая серую кожу. Зверю от таких брыканий досталось больше. После того рывка нас с зверем разделяли минимум семь шагов. Стоя на разъезжающихся копытах, монстр тяжело дышал.
Я только смог удивиться, как можно дышать, имея глубочайшую изломанную рану на горле. Да, зверь дёрнул сильно, и шип вышел напрямую, разодрав ему глотку. С каждым вдохом бадирурры из раны выплескивались брызги крови. Несмотря на всю серьёзность раны и обильную потерю крови, животное явно не собиралось умирать, намереваясь поквитаться с обидчиком.
Рывок монстра в мою сторону я не пропустил. Благо двадцать три единицы восприятия напрямую влияли на скорость реакции. Это меня и спасло. Буквально с места разогнавшись до ошеломительных значений, зверь уже не успевал изменить направление, чтобы направиться за мной, но тем не менее, он сумел меня зацепить.
Уйдя в грациозный прыжок в сторону в тот самый момент, когда земля полетела из-под копыт монстра, я успел порадоваться своей реакции, когда в ногу что-то с силой ударилось. Удар был настолько мощным, что меня закрутило прямо в воздухе и последнее что я видел, было лысое бедро бадирурры.
Отец… Что он… Где…
— Кса, в бой вступают только в двух случаях. Когда ты уверен в своём превосходстве и когда нет другого выбора, — темнота произнесла затухающим голосом отца самое первое правило, которому он успел меня научить.
Темнота… Тяжёлая… Мокрая… Бесшумная… Мокрая? Почему она мокрая? Шум? Он есть, нужно только прислушаться.
Брызги… Перезвон капель… Нарастающий шум воды… Шум? Журчание бегущей реки?
Я открыл глаза. В первый момент перед ними ничего не было. Что-то их нещадно щипало, но они не видели ничего. Сморгнув пару раз, уставился на водяную рябь. С трудом приподнявшись, я тут же вскочил, будто ошпаренный. Джунгли на глазах превращались в водяную ловушку. От солнечной погоды не осталось и следа. Ливень едва ли не прибивал к земле. Все кусты гнулись под напором воды с небес. Земля не успевала принимать поступающую влагу. Под ногами мгновенно образовывались маленькие ручейки, переплетались, укрупнялись и впадали в полновесные речушки, образованные на незначительных углублениях, сухих ещё каких-то пять минут назад. Тропический дождь — крайне страшная вещь. Вода может лить дни напролёт и не подняться даже до пояса, а может за час затопить окрестности на два твоих роста. Сейчас, по всей видимости, происходил второй вариант.
Хлопнув себя по бедру, убедился в наличии сумки со шкурой зонеха альбиноса. Хотя бы ценнейший товар не потерял. Наказ отца я всё же выполню. Осталось только пережить непогоду. Порыв ветра заломил деревья, поднял с земли кучу брызг и закрутил в воздухе водоворот из ещё не упавших капель. Размокшая грязь ушла из-под ног и я распластался по земле. Тут же подхваченный водой, едва не понёсся в уже бурлящую реку, ниже по течению. Мне туда не надо, ухватившись когтями за ствол ближайшего дерева, умудрился выбраться. Нужно забраться на вершину. Вода сбегает с холмов и возвышенностей, но там она хотя бы не формирует реки, способные утащить каштака своим течением.
Цепляясь когтями за размокшую и превратившуюся в склизкую грязь землю, двигался туда, где оставил свой лук. Оружие бросать было нельзя. Нужно скорее его найти и убираться пока не стало хуже. Продираясь сквозь заросли набухших лиан, тяжело дыша и фыркая, когда подхваченная ветром вода заливала мне рот и нос обильной струёй. Отдельных капель дождя невозможно разобрать, вода лилась стеной. Чёрные тучи изливали всю свою мощь на тропический рай, давая ему жизнь и забирая её у таких непогодников, как я.
Знакомое плечо лука показалось в листве, зацепившись за широкий лист куста. Лук надёжно зацепился за стебель, фиксируясь плечом и тетивой. Перебирая лапами по сочащимся водой лозам, подтянулся. Распутал ноги и нашёл надёжное место. Оттолкнувшись, пролетел с полметра в слое воды, ощущая себя водоплавающим, а не зверолюдом. Мягкое, но абсолютно не грациозное приземление на подушку из прогнувшейся травы и взлетевших брызг грязи. Так я проскользил ещё метров шесть. Загребая рукой по тому месту, где заметил свой лук, сумел ухватиться за древко со второго раза. Рука сама признала родное оружие, надёжно его обхватив. Жаль тетиву, она такой ливень не переживёт, чудо, как до сих пор не расползлась.
Очередной порыв ветра всколыхнул листья кустов, за который зацепился лук. Шум льющейся воды перебил всякий звук хрустнувшего стебля. Лист вместе с луком оказался у меня в руке, и силы природы понесли нас вниз. Я собирался было вцепиться в землю, но у природы были свои планы. Порыв ветра принёс воды на пару бадей. Успев зажать рот, чтобы не нахлебаться, зажмурил глаза, и это спасло меня.
Громыхнуло. Нет, сначала мне показалось, что была неестественная тишина. Затем в закрытых глазах загорелся огонь. Белый. Если бы с закрытыми глазами можно было закрыть глаза, я бы так и сделал несколько раз. Сверкнуло, а затем разверзлись небеса.
Как оказалось, быть под двумя крышами и быть голым под открытым небом в эпицентре бури — две абсолютно разные вещи. Звук пропал. Наступила гробовая тишина, в которой я пропал из реальности. В глазах плясали искры, уши будто отсутствовали, а голова испытывала потерю ориентации. Она не только кружилась, но и вращалась, и выворачивалась, а порой мне казалось, что я лечу или стою на голове. Никакое из внешних чувств не отзывалось, будто я уже не принадлежу реальному миру. Тогда в глазах среди искр показались красные строки.
Повышен ранг профессии: чародей: подмастерье
Вчитываться в полученные сообщения было сложно, а голова никак не хотела воспринимать информацию из слов. Заторможенность мыслей не давала сфокусироваться на насущной цели. Мысль о выживании медленно собиралась из разрозненных кусочков. Стоило искрам перед глазами пропасть, как я начал действовать. Неосознанно, спонтанно, но именно это и спасло меня. Ясность в восприятии пространства отсутствовала. Поэтому я вцепился в единственный мало-мальски надёжный островок спасения и не отпускал его.
Вода хлестала по лицу и рукам, когти больно саднели, глубоко впиваясь в твёрдую поверхность. Медленно в голову пришло понимание, что я вишу в воздухе, цепляясь когтями за что-то скрипучее. С очередным порывом ветра на меня обрушилась целая волна. Пришлось задерживать дыхание, дабы вода не угодила в лёгкие.
Вода была ледяной. Поначалу ливень забрал себе все шумы и почти до нуля сузил кругозор зрения, теперь он порывался утопить или заморозить попавших под него существ насмерть.
Едва напор воды сошёл, я попытался подтянуться. Жить хотелось, не смотря на сложности с мышлением. Нога нащупала упор на поверхности, где я висел. Выдернув когти правой руки, вознамерился вбить их выше, но замер. Миг тишины. Оглушающий миг, даже грохот падающей воды затих на это мгновение. С неба посыпалось что-то огромное и белое. Поверхность, на которой я висел, задрожала от ударов, пару обжигающе холодных снарядов попали в меня, сбивая по три пункта здоровья.
Отвернуться я не успел. Единственное на что хватило времени это зажмурить глаза, перед тем как небеса озарились. Звон от полученного оглушения стих, сменившись глухим грохотом и новым помутнением сознания. Следом за яркой вспышкой мир померк.
Напряжение в теле сменилось расслаблением и невесомостью. Затем я рухнул в воду, получив по голове неизвестным снарядом. В тот момент я слабо соображал над тем, что происходит. Лишь затем, воссоздавая в голове картину произошедшего, стало ясно, что в тот момент я кричал, из-за чего и наглотался смеси грязной воды и льда. Руки и ноги беспомощно болтались в воде. Не было понимания, куда я попал. Где верх, а где низ. И есть ли они вообще. Вода с головой заглотила меня, крутя, ударяя о выступы и унося в неизвестность подземных джунглей.
Так продолжалось не долго, вскоре ручей со мной попал в подземное течение. Оказавшись в подземелье, в холодной воде и кромешной темноте, я испугался. К бурлящей вокруг воде добавилось бешено стучащее сердце. Гулкие удары отдавались в ушах, а морда задиралась всё выше, жадно глотая исчезающий воздух. Меня продолжало куда-то относить, ноги то и дело ударялись о подворачивающиеся камни, а на голову падали комки чего-то мохнатого, склизкого и липкого одновременно.
Дёрнувшись за очередным таким комком, оказавшемся чем-то вроде пучка из мелких веревочек, я постарался зацепиться, но течение оторвало меня. Ещё чуть-чуть и я начал замерзать, тогда начавшаяся паника стала потихоньку сходить, уступая место инстинкту выживания. Оказаться в холодной воде для меня было немного привычнее, спасибо отцу и его радикальному способу воспитания. Пусть я по-прежнему ничего не видел, однако, мне это и не нужно было. Проведя потерявшим чувствительность пальцем по воздуху, открыл меню. Видеть его не нужно было, оно было в голове, а не перед глазами. Быстро выбрав пункт характеристики персонажа, открыл их.
Пятьдесят свободных пунктов характеристик. Чёрт, как же много их. Никогда ещё столько свободных не было. Место для раздумья было не лучшее, поэтому разделил их между самыми важными для выживания характеристиками, о которых успел подумать тогда.
Телосложение, сила, ловкость, скорость и удача. Всё по десятке, пока пальцы ещё совсем не отказали. Список дебафоф показывал обморожение и снижение ловкости на пять пунктов. Успел как раз в тот момент, когда пальцы окончательно перестали разгибаться и слушаться. Холод сковывал цепями, медленно и мучительно зажимая в своих обжигающих тесках.
Подгребая едва шевелящимися ногами, отдышался немного, собираясь с силами. Оттолкнулся руками и ногами от воды, и рывок вверх. Попытаться схватиться за что-нибудь. Руки со свистом разрезали воздух, вновь плюхнувшись в воду. Выругавшись под водой, всплыл и вновь оттолкнулся. Толчок не большой, но сейчас даже такая нагрузка выбивает из сил. Левую ногу прострелило болью, икру будто стянуло в одну точку, а руки беспомощно прошлись по склизким нитям, не ухватившись за них. Плюхнувшись в воду, я зарычал, тут же потеряв драгоценный воздух. Бедро ударилось о камни, а икру продолжало стягивать. Вытащив когти, впился ими в икру, не почувствовав боли. Но стягивать перестало, и со всей злостью на себя и такую глупую смерть выскочил из воды, и, черкнув когтями по своду пещеры, уцепился за внушительный канат липкой нити. Огромный пучок свисал вниз, уходя в воду. Скрутив из разрозненных нитей, что-то вроде веревки, я подтянулся, подыскивая второй рукой уступ, чтобы выбраться из воды.
Не знаю сколько мне довелось пробыть в подвешенном состоянии в кромешной темноте, но это время показалось мне вечностью, длиннее всей моей жизни до этого. Спустя долгие, как мне показалось, часы поиска, я нашёл какой-то вертикальный проход, из которого стекал тоненький ручеек. Взобравшись туда и убедившись, что не должен рухнуть вниз, я достал шкуру зонеха альбиноса, закутался в неё и открыл характеристики. Обновлёнными они мне очень нравились, однако, их быстрое получение казалось мне очередным сном. Сейчас меня окрикнет отец, и высокие цифры характеристик, в купе с низким уровнем, растворятся в разыгравшемся сне. Прижавшись головой к стене, я ещё поглядывал на открывшееся меню, пока слабость, переохлаждение, усталость и ранения не взяли своё, и я не отключился, так и глядя в пустоту для всех окружающих.
Джунгли — опасное место. Теперь я и моя банда, точнее то, что от неё осталось, убедились в этом. Местная зелень уже давно должна была окраситься в кровавый цвет, от погибших здесь. Никогда. Никогда больше нога разбойника Красиала не ступит на остров Крайпрус, с таящимися здесь зелёными ужасами.
Хищные насекомые, нападающие по несколько тысяч и выползающие со всех щелей. Из-под камней, из кустов, даже из деревьев. Пусть нам удалось спастись только бегством, но пока мы убегали от разбушевавшихся термитов-переростков, погибло трое моих парней. Бутон розовых лепестков внезапно раскрылся, оказавшись внутри деревянной булавой, усеянной тучей колючек. Прозрачная слизь на булаве не оставляла других вариантов. Древесная колючка обладала упругостью хлыста и, подобно растяжке, впечаталась Грасу в грудь.
Драд — лучший следопыт-охотник банды, пострадал, спасая своей тушкой мою жизнь. Очередной шаг по траве, и земля зашевелилась, вздыбившись. Рухнув в сторону, выдернул меч, направив его в сторону травяного холма. Земля разошлась в стороны, и в этот момент на холм обрушился топор Драда.
Террабоа — коричневый питон с размахом пасти в полметра. Топор застрял в головной чешуе монстра, и тварь не стала преследовать свою первую добычу в моём лице. Террабоа извернулась, ухватив беззубой пастью руку Драда. Стоило пасти схлопнуться, как следопыт заорал, яростно дёргаясь и вырываясь. В монстра успели впиться несколько клинков, прежде чем он нырнул. Вернувшись под землю, змей потащил за собой. Брахим первым схватился за пояс охотника. Потные, грязные и запыханные от бега парни начали хватать Драда за всё подряд, пытаясь вытащить его наружу.
Лидеру банды таким заниматься не подобает, однако, я не забуду его поблагодарить. На его месте мог быть и я. Если он переживёт этот поход, сделаю своим приближённым, таким парням можно доверять.
Охотника всё же вытащили, пусть и ценой его руки. Её не было, вместо этого, почти от середины плеча торчал обсосанный обломок кости. Крики стихли только после второго лечебного зелья. Тащить охотника никто был не в силах, поэтому повезло, что он лишился руки, а не ноги.
Напряжение в команде нарастало, и это чётко витало в воздухе. В Брахиме, Иликане и Драде я был уверен. Охотник заслужил доверие своим поступком, а вот остальные парни. Теперь следует следить ещё и за ними, и душить любой намёк на бунт в зародыше тех ублюдков, которые только посмеют задуматься об этом.
Сбежав с холма, мы затравленно огляделись, пытаясь отдышаться. Четыре дерева сплетали свои ветви в причудливый узор у нас над головами. Зелёная лоза, похожая на змей, обвивала деревья от самых корней до клубка ветвей в верхушке. Тишина, царившая в этой низине, успокаивала. Никаких ярких цветов, никаких экзотических цветов, пытающихся тебя убить. Не было движений и не было лишних звуков. Напряжение не отпускало, но низина казалась островком безопасности на огромном океане зелёного ада. Никто из парней не расслаблялся, ожидая подвоха от смертоносных джунглей.
— Босс, — окликнул меня вечно жадный до наживы Брахим, — к чёрту этого Бонса, к чёрту эту деревню каштаков, и к чёрту весь этот Крайпрус! Надо быстрее добираться до корабля и валить отсюда, все здесь останемся!
— Заткнись, Брахим, хватит скулить. Это всех касается, отсюда мы уйдем только с трупом Бонса и тем, что он хотел отсюда увезти.
— Мы все здесь поляжем к тому времени, — заявил неуверенно Брахим.
Я хорошо разбирался в людях, благодаря чему и вырвался в лидеры. Заметив смятение, тут же перекрыл все пути бегства, прижав недовольных.
— Тогда вали. Ты и те, кто пойдут с тобой. Материк там, — я указал на восток. — Сруби себе бревно или добирайся вплавь, мне плевать. Можешь убираться прямо сейчас. Только вот если ты подойдешь к короблю без меня, оставшиеся парни сбросят тебе максимум якорь на голову, вместо лестницы.
Все замолчали, от чего тишина стала ещё более безжизненной.
— Босс, — Иликан приложился к горлышку бутылки из тёмного стекла, обтёр губы и продолжил сбивчиво, — а мы это, чего делать дальше? Сделав ещё глоток алкоголя, он окинул окрестности взглядом и вновь остановился на мне.
Я задумался. Спешить в такой ситуации глупо. Времени и так мало, стоит заняться чем-то бесполезным, и Бонс окончательно исчезнет, если до сих пор не исчез, вызвав подкрепление с материка. Первоочерёдным делом будет вернуться в город и найти новых проводников. Неплохо бы найти ещё и разбойников, готовых потрошить своих же за звонкую монету. Затем наведаться на две местные деревни с рейдом, но сначала прихватить особую штуковину с корабля. Я предпочитаю забирать куш целиком, поэтому без трофеев отсюда не уеду. Если дело выгорит, нужно будет залечь на дно, благо такой огромный город как Толь прекрасно способствует этому.
Я уже задумался о том, как нам предстоит скрываться от гнева клана Пустота, если они прознают об убийстве Бонса. А они должны прознать, потому что я ни за что не поверю, что у него нет жертвенного кристалла. Додумать пути спасения мне не дали, пинком вышвырнув в реалии убийственных джунглей. Никогда не стоит полагаться на безопасность тихого местечка. Тихо может быть в эпицентре бури и в логове матёрого хищника.
— Брахим, чёртов криворукий урод, — распалялся вполголоса Драд, отдышавшийся первее всех, — кто так перевязывает культю. Отрубить бы тебе и…
Замолкший на полуслове охотник привлёк внимание всех. Но больше всего привлёк, перепугал всех боец, упавший лицом в грязь, рядом с Драдом. Рухнул он, как подкошенный, даже не выставив руки, впечатался лицом в землю. Секунду никто не понимал, что происходит, пока Драд с воплем не рухнул рядом. При чём охотнику повезло больше. Небольшой сгусток кислоты пролетел мимо, угодив в землю.
В этот момент все посмотрели на небольшое животное, примостившееся на стволе дерева. Маленькая лягушка кислотного цвета с синим волдырем на спине. Увидев противника, я почувствовал, как впервые за долгое время у меня затряслись поджилки. К такой неравной битве я не был готов.
По тому, как никто из парней не завопил и не дал дёру, стало ясно, что они не видят информации о монстре. Ожерелье «Око земли» на моей шее повышало восприятие и помогало видеть такую информацию об особо опасных тварях. Мало того, что красный цвет слов походил на кроваво-чёрный, так ещё и монстр перешагнул за порок в сто уровней, открыв для себя стиль развития.
Синий волдырь со спины лягушки исчез, вырвавшийся оттуда плевок синей кислоты попал в одного из наших, мгновенно проев кожу до мяса. Боец не закричал, застыв удивлённо. Всё это я наблюдал краем глаза, не сводя взгляда с противника. И тем не менее я не заметил, когда он исчез. Смертоед слился с окружающей его зеленью, став невидимым.
— Иликан, смесь на ствол! Жги!! — Орал я, пытаясь найти лягушку.
Колба разлетелась, мгновенно придав дерево огню. Брызги полетели далеко, задев большую часть дерева.
— Где эта тварь?! — Взволновано крутил головой пироманьяк.
— Сверху, — не своим голосом заорал Драд, первым вскочил с земли и бросился бежать.
Быстрый взгляд вверх показал, что лягушка зависла на безопасном от огня удалении и на её спине снова набухали три синих волдыря, выводя её из абсолютной маскировки.
Уносясь прочь, я на бегу размышлял только о двух вещах: где бы взять себе такую природную маскировку в условиях тропической зелени, и как грохнуть эту стоуровневую тварь.
Подстреленный в плечо боец рухнул через тридцать шагов. Возвращаться за ним никто не стал, благо по синему цвету его лица было видно, что мучиться ему не долго.
Так мы и бежали до места нашего лагеря, не оглядываясь и не останавливаясь, чтобы перевести дух. Смерть в джунглях может подстерегать на каждом углу и под каждым листом. Неизвестно, как выживают местные аборигены, но «пришлых» здесь не привечают.
Добежав до склона у лагеря, все повалились, загнанно дыша. Только в лагере Иликан смог заикнуться о случившемся.
— Эта тварь плюётся парализующим, обезболивающим и убийственным ядом.
— С чего это ты решил? — взъелся Драд.
— А ты видел как посинел Кош? А как его руки и ноги стянуло? Он рухнул полутрупом, — тяжело дыша, пироманьяк откупорил бутылку и присосался к ней.
— Представь, если поймать такую и доить её яд. Пусть он даже будет не долгодействующим, зато таким и ахеронского варана восьмидесятого уровня можно будет убить, — мечтающе проговорил Брахим.
Иликан, не выдержав такой наглости, выплюнул всё содержимое рта обратно в бутылку, тут же запротестовав такой идее.
— Ну тебя к чёрту на рога с такими предложениями! Сам иди за этой проклятой лягушкой. Даже если босс вознамериться приручить себе зеленую зверушку, делайте это без меня.
— Заткнулись, — рявкнул я и добавил тише, — о том монстре ни слова, удавлю, кто будет болтать.
Нечего лишний раз пугать банду обитающими здесь ужасами. Неплохо бы расспросить местных про этого смертоеда. Может, слабые места или ареалы обитания. Интересовали меня сразу три вещи. Насколько редкой и дорогой может оказаться требуха той твари? Шкура, лапки, кости, глаза, необыкновенные внутренние органы. Второй насущней вещью было убийство этой твари в одиночку. В гильдии магов меня обучили счёту, поэтому провести несколько несложных вычислений в голове проблем не составило.
Тварь неразумная, выше моего уровня — 75 единиц очков за уровень. Превосходство монстра на 60 и более уровней — коэффициент умножения на семь. К сожалению, я не относился к пробуждённому стилю монстра, из-за чего ещё одно умножение в два раз я получить не смогу. И того выходило 53025 очков стиля, при помощи которого совершено убийство. Это не говоря о десятках и даже сотнях тысяч опыта для уровней. Одним монстром можно набрать больше половины очков для получения второго умения. С тем количеством, что у меня уже было, не хватало все лишь двадцати тысяч.
Третьим, важным для меня, было оружие. Яд или артефакт? Или особое умение? Если последнее, то плохо, в таком случае оружие пропадёт вместе с жизнью монстра. А вот если одно из первых двух, то из этого могло выйти нечто стоящее.
От размышлений меня отвлёк голос Граста. Смышлёный малый часто руководит жизнью и работой лагеря. Со мной уже три сезона. В бою слабоват и трусоват, однако, если наделить властью, может строить всю банду. Бывший солдат, изгнан за убийство десятника из аристократии. Со слов щуплого темноволосого парня, с пушком на лице, тот аристократишка их за людей не считал, пока парился и веселился с крестьянками.
Молодой парнишка шёл на службу ради обеспечения крестьянской семьи, но едва не был повешен, за убийство богатого ублюдка. Когда мы вытащили его из стоячей ямы для военных преступников, он утверждал, что убил десятника в честном бою. С тех пор он верно служит мне, проявляя лидерские качества если не сотника, то везде пронырливого десятника уж точно. За это я и держу его подле себя, чтобы оставить на случай, если мне придётся отлучиться.
— Босс, что стряслось? Где остальные? Снимаемся? — Начал с завсегдатаго списка вопросов Граст.
— Заткнись, — махнул я рукой на своего зама.
Граст подстроился под шаг и пошёл следом. Лагерь представлял собой пять палаток, расставленных вокруг ямы-гнезда. У ямы караулило четверо. Подходя к моей палатке, я заметил пару злобных глаз.
— Этих щенков капитана кормили?
— Не было распоряжения, — выдавил зам.
— Так покормите, они сдохнут до отплыва, тогда кораблём будешь управлять сам.
Быстро найдя слонявшихся без дела, Граст пинками указал, что нужно сделать и с какой скоростью. Бойцы зло поглядели на него, недовольно взглянули на меня и пошли выполнять, не высказав в лицо каких-либо пререканий. Не смотря на бушующую анархию и власть силы, Граст тем не менее справляется с завоеванием авторитета, жаль, что силы у него особой нет, да и интеллектом обделён, в отличие от собачьей привязанности.
Войдя в свою палатку и рухнув на пол, я достал карту, и расстелил её здесь же. Карта была примитивной, не магической и не имела при себе нужных обозначений. Граст внимательно следил за моими действиями.
— Через пару часов я с пятью парнями уйду в Сельтрест.
— Куда? — удивился мой лагерный помощник.
— Местный городишко, — пояснил я и добавил уже для себя, — набродился я по этим джунглям. Хватит парней попусту терять. Да и дельце есть для местной гиеней морды, что заправляет в тутошнем кабаке.
— А нам чего? Будем сидеть, так припасы того.
— Чего? — Не понял я порученца.
— Ну припасы закончатся, мы же не стали много еды тащить. А она тут закончится и всё, ты же сам запретил нам есть местные фрукты.
— Додумайся ещё. Тут каждый второй, если не первый, либо ядовит, либо несъедобен, а то и ещё хуже может сожрать тебя. Нет уж. Пока меня не будет, аккуратно найдите дичь. Только чтобы невысокоуровневую. Драд главный на охоте. Его ранило сильно. Жить будет, но как воин только половину стоит. Так что провиант на вас.
— Проави, а? Чего это?
— Жратва на вас, дурень, — разозлился я, понимая, что иначе с туговатыми разбойниками нельзя.
Банда сплошь состояла из беглых солдат и крестьян. С оружием ещё наловчились обращаться, а вот ни языка, ни других знаний у них не было. Многие из-за это брезговали говорить громко в моём присутствии, зная, что я начинаю злиться от дрянной брехни. Иликан — алхимик, хоть и доморощенный, но какие-то знания имеются. Брахим долгое время был торговцем, тоже словечек набрался, при мне всегда старался говорить правильно. Но правильно — не всегда понятно для таких тугих людей.
До Сельтреста дошли к вечеру. Дорога туда оказалась спокойнее и безопаснее. Ямы-гнёзда попадались реже, а к другим опасностям начинаешь привыкать. Напряжённость нас не покидала, однако, как оказалось, даже к такому аду можно привыкнуть.
Суматохи в городе прибавилось. До торгового города Толя тут далеко, но тем не менее оживление было заметно. Городок посреди джунглей, привечающий всех его обитателей. Список рас в городе был самым разнообразным. Но селились расы, как правило, по своему материальному состоянию. Разные расы, материальное состояние, культуры и привычки накладывали свой облик на город, из-за чего он начинал постепенно делиться на четыре района.
Сельтрест находился на реке, посреди джунглей. Попасть в город можно было с трёх сторон. Северный вход на правый берег, южный вход на левый берег, в противоположном краю города и, естественно, по реке. Река же текла с юга на север и ворота строились параллельно течению. Казалось такое фортификационное решение глупым, но как показал первичный осмотр, заросшие по обе стороны от города джунгли могли служить и хорошим рвом и не преступной стеною для незваных гостей.
Мы подошли к северным вратам и попали на правый берег города. По иронии судьбы мне нужно было на левый и пришлось пройти город чуть ли не насквозь. У ворот нас встретил уменьшенный отряд стражи из одного спраута — человек-осьминог, с щупальцами вместо пальцев. Громадная синяя скала, около двух с четвертью метра в высоту. Природная мощь зверолюда располагала его к ближнему бою, поэтому не удивительно, что он был вооружен громадной двуручной палицей, что спокойно себе покоилась у стены. Оружие громиле тридцать седьмого уровня могло и не пригодиться. Мощные колонны рук были способны порвать человека надвое, без всяких ухищрений. В качестве помощников для спраута служили два каштака, вооружённых легкими саблями и луком. На случай, если враг окажется слишком ловким для синего гиганта.
Миновав чуть покосившуюся деревянную арку, мы попали в город. Пока торговую его часть, так как здесь больше всего промышляли каштаки. В тридцати метрах по грунтовой дороге от ворот стояло первое двухэтажное здание из тонких досок. Здание почти полностью было увито тонкими зелёными лозами, что придавало ему цветущий вид и, по всей видимости, увеличивало его прочность. Гостиница встречала нас первой, за ней следовали магазины и лишь потом, в проулках, были дома. Все здания этого района, за исключением гостиницы, были одноэтажными, из тонких досок, обвитых лозами и заросшими лианами. Алхимия, кожевенники, травники, ремесленники, порой, лавки стояли чуть ли не по соседству, конкурируя между собой. К местным не популярным харчевням и кабакам вели узкие улочки, ныряющие между магазинами в глубь района.
Минуя толпы суетящихся зверолюдов и игнорируя выкрики торговцев, мы углубились в центр города. Здесь постройки резко контрастировали. Низкие ровные домики, из грубой древесины, построенные под копирку. Если раньше окна были в виде тёмных провалов, в лучшем случае задёрнутые тонкой ценовой, то здесь были полноценные ставни, открывающиеся вверх на подпорке. И главное отличие от предыдущего района — каменная мостовая. Грубая, в сравнение с брусчаткой Толя, но для местного города и это было признаком аристократии. А жили здесь змеелюды. Они же представляли местный гарнизон солдат и полноценный флот города. Наличие здесь флота и привело такую персону как Аз Обсидиановая Голова. Лидер клана Змеиная Голова. Всё в этом районе было качественно и военизировано. Практично, но никакого комфорта.
Часть города располагалась на многочисленных близкостоящих друг к другу мостах. Они были над рекою и вниз спускались канаты. В прошлый раз я заметил, как торговля там проходила прямо на ходу, товар сбросили на палубу, а посыльной залез по канату и расплатился, не останавливая судно. Удобно, но наш корабль вряд ли сможет пройти по этой реке, да и река в джунглях не чета открытому простору, к которому привык наш морской волк.
Миновав мостки, мы попали в красивейший пруд. Река делала здесь два рукава, образуя своего рода болото, но вода успевала уходить. Даже не знаю как описать это место. Запруды с домами на них и водой повсюду. Многочисленные каналы едва не осушали отходящие рукава. Почти к каждому дому вела хотя бы небольшая канава проточной воды, а от неё вниз по течению уходила другая. Здесь была грунтовка, изрытая канавами и усыпанная мостками через них. Почва мягка и жирная, если так можно выразиться о местном чернозёме. Круглые высокие дома из брёвен принадлежали Спраутам. Не удивительно, что почти под каждым таким домом был полноценный бассейн или хотя бы глубокая лужа. Здесь было цивильно, но более бедно в сравнение с предыдущим районом.
Последней частью города, куда мне и надо было, был местный бомжатник. Скопище баров и кабаков, спальных сараев и харчевен. Самая бедная часть города. Район гноллов. Хлипкие кривые мостки, соответствующие им дома, ручейки и повсеместная грязь навивали гнетущее настроение. Странно, до чего доводит пофигизм местных. Гноллы в этом городе в большинстве своем занимались работой. Строительство и фермерство. Всё, что не построено лично гноллами, не обошлось без их участия. Больше семидесяти процентов местного провианта от гноллов. Если бы я не знал, что этим псинам с помесью гиены было плевать до условий, в которых они живут, я бы ещё долго задавался вопросом как же так выходит. Жерди и простенькая циновка на полу — всё, что нужно для сна гноллу. А если он перед этим мертвецки напьётся, то жизнь у такого индивида удалась.
Свернув в нескольких узких переплетениях, под неободрительные взгляды местного населения, нашёл нужную дверь и пинком едва не снёс её. Хлипкая дверь без всяких опознавательных знаков посреди переулка задрожала, но выдержала удар. Одна доска на двери исчезла и в неё на половину высунулась морда гнолла. Рыча, скалясь и гаркая на своём языке морда едва не забрызгала меня слюной. Выдернув из ножен меч, вставил его в появившуюся пустоту на двери. Морда исчезла, увернувшись от тычка. Дверь скрипнула и отварилась.
Пригнувшись, по привычке отбил грязь с сапог, хотя внутри было не особо чище, и бросил своим парням.
— Мы на месте. Оружие советую даже не убирать, первым никого не резать и не бить. А то не выйдем отсюда.
Опомнился я быстро. Открыл глаза, отшатнувшись от стены. Не так уж и много времени прошло с тех пор, как отключился, прислонившись к камню. По-прежнему темнота и тишина. Впрочем, тишина может быть обманчивой. Подав тихий рычащий звук, не услышал собственного голоса. Эффекты никуда не делись. Слух отсутствовал, плюсом к нему добавился голод.
Окно персонажа всё ещё светилось в моей голове, и я сразу увидел свои изменившиеся параметры за время, пока удалось хоть немного восполнить силы. Сытость опустилась ниже десяти пунктов. Наступило истощение, снижающее эффект всех параметров на 75 %. К истощению добавилось охлаждение и ещё до кучи негативных факторов. Потеря слуха была отнюдь не самым худшим из всего списка. Свалившиеся на меня дебафы почти под корень истребляли мою естественную регенерацию здоровья. За время моего сна восстановилось всего семнадцать пунктов. Из интереса я даже попытался понять: проходит ли минута за восстановление одного пункта. Ничего путного у меня не вышло. В полной темноте, глухоте и сыром запахе время тянулось и казалось, что пункт восстанавливается не менее пяти минут. В реальности этот показатель должен быть чуть более двух или даже равен минуте. Но такие догадки мне ничего не дают.
Ждать смысла нет. Я серьёзно ранен, к тому же поднял телосложение, много внутренней силы ушло на это. Нужно найти еды, пока не наступило голодание с потерей здоровья. Вроде бы при низкой активности с голоданием можно прожить день, если иметь сотню пунктов здоровья. Но у меня сотни не было, к тому же первичные эффекты слабости и головокружение от голода уже появились. Если дождусь пока их степень увеличится — вообще не выберусь отсюда. И хорошо бы понять, куда нужно выбираться…
Карабкаться по камням, липким нитям, попадающимися местами костям и в полной темноте — занятие изматывающее. Ориентироваться приходится только на ощупь. Обоняние седьмого уровня пасовало из-за обилия воды и тухлятины в этом месте, к тому же сильно пахло серой. Ночное зрение пятого уровня пасовало в подземелье. Отец говорил, что принципы работы ночного зрения и подземного зрения в корни разные, и одно не может замещать другого. Звуков до сих пор не было, но я по-прежнему надеялся, что моя бесшумность работает.
Единственно верным для себя направлением я избрал ход, ведущий полого вверх. Но кое-что пугало меня в этом проходе. Вода принесла меня явно не отсюда, и если ход вверх закончится неожиданно глухим тупиком, то я не знаю, где искать выход в таком случае. Обратный спуск вниз не рассматривался.
Внезапно справа что-то вспыхнуло. В полной темноте до меня донёсся ареол огненного света, отражённого от стен и выступов. Не раздумывая, отправился в боковой проход. Огненный свет всяко лучше абсолютной тьмы.
Счесав шкуру с коленей и плеча, выбрался на осветлённый пяточёк. По мере продвижения становилось всё светлее и светлее, пока не подобрался к источнику подземного свечения. Тут же свет начал мигать, разгоняемый движущимися тенями. Из десяти находившихся здесь тел, лишь четыре подавали признаки жизни.
Двое гноллов были обожжены и исполосованы резаными ранами. В третьем я не сразу признал их соплеменника, шкура на нём отсутствовала полностью, а пасть гиены оплавилась и сильно деформировалась. Лишь по стайному поведению и специфическим сокращениям глотки удалось опознать живой труп. Четвёртым был тот, кто по всей видимости и сотворил с ними такое. Смуглый, бесшкурый, в доспехах из кусочков костей и тоже сильно израненный. Одной ноги не было, вместо неё окровавленная культя, чуть выше колена. Срез был достаточно ровным. Так же отсутствовал правый глаз. Серьёзных ран больше не было, но количество мелких ставило под сомнение выживание человека. Да, такие, как он, хоть и редко, но появлялись в Сельтресте.
Свет исходил от натыканных в стены осветительных копий с факелами на концах. Часто таким приспособлением баловались охотники, загоняя добычу в пещере. Но больше всего света было от стены огня. У одного из ходов в эту галерею был огненный ад. Огонь горел сплошной стеной, за которой еле угадывались силуэты ещё кого-то. Видимо, здесь была целая стая гноллов.
А добыча тем временем, несмотря на ранения, продолжала брыкаться. Смуглый человек орудовал тонким, как нож, мечом, быстро рассекая воздух и плоть зазевавшихся врагов под разными углами. Гноллы, вооружённые различным оружием, теснили инвалида к стене, но добить не решались. Отсутствие ноги и глаза не сказывались на хорошем мастере меча.
Обожжённый гнолл с копьём в выпаде попытался проткнуть добычу насквозь, пригвоздив к стене, но человек грациозным ударом по древку отклонил удар. Наконечник вошёл в стену, выбив из неё каменную крошку. Тут же добыча перешла в наступление, сделав росчерк перед самым носом у гнолла с булавой на цепи, мечник прыгнул в другую сторону, приземлился, присев на одной ноге и, нырнув под удар мечом, всадил свою рапиру в грудь гноллу-мечнику. Гиена отшатнулась, выдернула из тела рапиру, но следом за металлом, из раны хлынула кровь.
Раны от меча незнакомца были кровавыми, от чего пол был залит тонким слоем красной жидкости. Гноллы яростно разевали пасти, но я не слышал и не мог разобрать, что они говорили. Нужно было действовать. Подранку осталось не долго в настолько неравном бою.
Посмотрев на пол, заметил ещё два трупа. Один точно гнолл, с рассечённым горлом и лужей крови под брюхом. Второй, предположительно, его соплеменник, но заражённый до состояния готового к употреблению мяса.
Ещё четыре трупа я на мгновение принял за груды камней. Кровавые ползуны — смертоносные монстры, обитающие в подобных пещерах. Убить таких монстров крайне сложно, но если их сжечь, то всё, что от них останется, это слизь и роговые панцири.
Случившиеся здесь события медленно, по маленьким камушкам складывались в полноценную картину. Вода подтопила некоторые из ходов ползунов, отрезав их в определённых залах. А гноллы тем временем загнали свою боевую добычу в одну из таких концентрированных галерей. И вот вопрос: кто сжёг ползунов и ошпарил парочку гиен? Тот смуглый человек на самом деле маг, или же магом был тот кусок мяса, некогда живой гнолл. Не справиться с собственным умением, вложив слишком много или слишком мало магии — обычное дело для боевых магов-самоучек.
Помогать, если признаться себе честно, не хотелось никому. Что гноллы были мне не более чем соседи по месту обитанию, что люди далеки были от нас. Можно было бы не вмешиваться, но где тогда искать выход? И как дальше блуждать в темноте? Если эти гноллы бандиты, то вряд ли они захотят поделиться лишним факелом. А если этот человек-маг сам не из хороших, и не колеблясь соорудит факел из огня и твоего тела?
Как бы там ни было, гиены действовали. Предприняв несколько безуспешных попыток наброситься поодиночке, гноллы вспомнили о своей расовой особенности и начали гикать. Специфически стайный звук, побуждающий их к работе в команде. Тембр и ритм заставляют их действовать чуть ли ни в одно мгновение. Звуков слышно не было, но то, как сокращались глотки и скалились пасти не оставляло других вариантов.
Потянувшись к стрелам на поясе, выругался. Обломок, обломок, а эта вообще выпала. Среди всех удержавшихся в петлях, осталась лишь одна целая. Придётся после всего купить стрел, иначе отец отчитает за расточительность.
Истощение снижает силу, скорость, ловкость, живучесть, гнев и телосложение на 75 %, но на точности этот дебаф не сказывается. Семь единиц и владение луком на четверку достаточно, чтобы попасть раненному, предсказуемо двигающемуся гноллу в шею. Атака гиен захлебнулась, стоило мечнику упасть на колени. Стрела ушла по самое оперение, а человек-мечник, не растерявшись, бросился на гнолла с булавой. Грация и скорость, с которой он делал росчерки своим оружием, поражала. Отсутствие ноги, казалось, совсем не сказывается на его передвижении.
Обожжённый гнолл воспользовался нападением на сородича и ловким выпадом подловил человека. Сделав выпад копьём, его оружие размылось в воздухе, и вокруг появилось ещё два копья. Насадив тушку на острие, гнолл пригвоздил добычу к стене и медленно начал прокручивать, нарезая внутренности. Выпустив рапиру, человек зафиксировал оружие в своей груди. Гнолл зарычал, явно пытаясь выдернуть оружие из рук врага, а мечник напротив начал покрываться серым дымом.
Неизвестно, чем бы закончилась это сражение, если бы я не вмешался. Удар костяного шипа впился в район лопатки. Гнолл повернул оплавленную морду и впился красными глазами в меня. Оплавленная рука дёрнулась, и я подлетел над землей, повиснув в жёсткой хватке. Кадык вдавило в глотку, и в глазах начало резко темнеть. Почувствовав руку на шее, всадил в неё костяной шип, и, выдернув обломок стрелы, добавил им с другой стороны. Пока жизнь ещё не начала уходить, выдернул их и снова всадил… и снова. Хватка разжалась. Рухнув на пол, обхватил одну из ног гнолла и ударил шипом на уровень бедра. В этот момент кость подломилась и осталась в теле, а меня отбросило пинком в голову.
Чудом не сдохнув от такого удара, потряс головой. Мир медленно проявлялся перед глазами. Втянув носом дыма и копоти, от которых в зале было не продохнуть, начал подниматься с помощью удачно подвернувшейся стены. В глазах плясали озорные огоньки, вперемешку с новыми страницами сообщений. Два убийства, новый уровень и новое достижение. А так же куча очков стиля, которые стоило бы уже давно распределить.
Слабость, болезненность, истощение, увечье и оглушение — список ещё тянулся, но и этого хватало, чтобы лечь и сдохнуть на этих камнях, в никчёмной пещере, среди трупов кровавых ползунов. Ползуны. Они ведь здесь чем-то питаются. Охотятся на всякую дичь. Ловят зверей, зверолюдов, иногда таких невезучих существ, вроде того человека-мечника. И жрут их. Сами ползуны не съедобны, однако, их добыча. Она вполне неплоха, особенно если хорошо приготовить.
Собрав все свои силы, не только те, что значатся как параметр физических способностей организма. Но и те, что относятся к параметру духа и контроля. Сжав правую руку в кулак, оттопырил палец и провёл им в воздухе. Пять свободных очков характеристик, полученных за уровень, мигом перекочевали в живучесть. Жить от этого легче не стало, но это только пока. Стоит поесть.
Я пополз. Встать у меня не было ни сил, ни возможностей. Новый удар в голову обновил контузию с потерей координации. Пять шагов, которые я мог бы преодолеть за один прыжок, мне пришлось ползти вечность. Тело не слушалось, но и не болело. Его будто бы не было, но что-то упорно цеплялось за камни, двигаясь в полумраке огней и глухой тишине. Звуки в мир так и не собирались возвращаться, даже когда я дополз наконец-таки до трупа. Морда убитого гнолла оскалилась в гримасе боли. В свете огня и теней, она походила на ужасную головешку из глины, оплавленную умелым шаманом в костре. Вцепившись когтями в руку, потянул себя к лысому и чутка прожаренному плечу. Хищно облизнулся и вцепился в кровоточащую, ещё тёплую плоть.
Сколько продолжался пир каннибализма сказать было сложно. Кость плеча к тому моменту начала хрустеть на зубах. Оторвавшись от остывшего тела, посмотрел на бледное тело мечника. Человек был ни жив, ни мёртв. Было не понятно, что больше повлияло на него: зрелище, как один зверолюд пожирает другого зверолюда, или всё-таки торчащее из груди копьё. Рядом с мечником стояло три опустошённых флакона. Зажимая одной рукой рану с копьём, другой, человек держал свою рапиру.
Поднявшись на чуть подрагивающих конечностях, подошёл к трупу со стрелой в шее. Древко не характерно торчало из раны. Скорее всего, стрела переломилась о кость и, изогнувшись, вышла из раны в другом месте. Как бы там ни было, снаряд испорчен. Других снарядов у меня не осталось. Поглядев на до сих пор пылающую стену огня, я шагнул к копью, древко которого лежало на камнях. Мечник оценивающе посмотрел сначала на меня, затем на копьё и, вздохнув, отпустил рукоятку меча. Освободившейся рукой он махнул мне, чтобы я подошёл. Губы при этом у него раскрылись.
Голоса я не услышал, но с опаской всё же подошёл. По дороге я поднял меч убитого гнолла. Мечник тем временем снова заговорил. Поняв, что он пытается что-то мне объяснить, я показал одной рукой на ухо и сделал жест, будто пытаюсь сложить рукой раковину, чтобы лучше слышать. Мечник понял меня не сразу, но вскоре он достал из поясной сумки ещё один флакончик с серой жидкостью. И бросил в мою сторону, но раненное тело не справилось. Флакон покатился по камням.
Подойдя ближе, аккуратно присел, готовый в любой момент откинуться назад, чтобы уйти от удара рапирой. Перестраховки оказались излишни. Подняв флакон, шагнул назад и посмотрел на него. На поверхности серой жидкости плавала странная плёнка, а сама субстанция была тягучей и похожей на воду с песком. Навыка алхимика у меня не было, да и восприятие всего двадцать три. Понять, что в колбе, мне не удалось, поэтому я открыл крышку и понюхал. Запах был схожим с протухшей рыбой. Что-то морское здесь в зелье точно.
Ну и что делать?
Мечнику осталось явно не долго, несмотря на выпитые им зелья. Кстати, не найдётся ли у него таких же зелий. Подумав об этом, я чуть не разбил флакон в руках об свою тупую голову. Сумки гноллов. Быстро найдя нужное у одного из трупов, опрокинул себе в рот пузырек с красноватой жидкостью. Мгновенного результата не будет, вместо него только снижение крепости и силы, но зато дебафы после лечебной болезни сходят достаточно быстро. Тягучая жидкость расслабляюще разлилась по организму. Я присел напротив мечника, открыл его флакон и выпил серую жидкость залпом.
Сначала ничего не почувствовалось, но через несколько секунд в ушах появился звон. Гул нарастал, вплоть до дискомфорта, от чего пришлось даже пошлёпать ладонью по уху, в надежде выбить жужжащую блоху. Блохи не было, но гул сам собой резко затих, смешавшись с трепетом пламени, хрипами раненного и руганью тех, кто остался за стеной огня.
Удивившись, встал и поводил пальцем в ухе. Слух вернулся достаточно быстро. Это понял не только я.
— Кто, — прохрипел кровоточащими губами мечник, — ты?
— Я — охотник, из клана Тсара. Спасибо тебе за эликсир. И чего эти гноллы хотели от тебя?
— Тсара? Большой ли клан?
— Мы независимый клан.
— Ясн…кхн-кхн, — закашлял кровью воин. — Подойди.
Медленно, с настороженностью я двинулся вперед. Подойдя, остановился возле ноги раненного. Пол был липким от крови, впрочем, это последнее, что должно меня смущать в этом проклятом дне. Человек вынул нож и срезал лямки своего рюкзака. Мешок, должен заметить, был не из дешёвых. Стянув ставшую бесполезной сумку, мечник достал чёрный свёрток с печатью и положил к себе на колено. Затем он поднял свой меч, и подбросил его в воздухе, поймав за острие.
— Слушай меня… внимательно, — кашляя, прокаркал человек.
Появилось стойкое подозрение, что выпитые им два зелья здоровья были уже далеко не первыми, и, превысив лимит, зелье начало убивать того, кто его выпил. Лимит зависит от живучести, но, как правило, для тех, кто не вкладывает десятками параметры в живучесть, лимит наступает на трех-четырех, затем здоровье продолжает прибавляться, но слабость практически не даёт двигаться, а регенерация исчезает полностью, заменяясь болезнью с убыванием здоровья.
— Скажи, как тебя зовут?
— Кса, — удовлетворил я просьбу смертника и задал свой вопрос, — может и ты представишься?
— Бонс…кхн-кхм… клан Пустоты. Слушай, Кса, мне осталось не долго, и лучше я помогу своей смертью выжить тебе, чем сдохну или не сдохну от рук местных ублюдков.
Человек внезапно перестал кашлять, собрав все силы. Он был серьёзен и собран. Смуглое лицо вновь набрало цвет, а желваки на щеках зло играли.
— Мне и моему клану нужна помощь от тебя. Слышишь. Наш клан просит помощи и в долгу не останется. Мне нужно, чтобы ты спрятал один предмет. Сделай с ним всё, что захочешь, только так, чтобы он не попал в чужие руки. Спрячь в клане, положи в хранилище в городе, только не отдавай и не продавай никому. Сохрани его. Наши люди придут за ним, ты станешь богатым. Но если ты продашь его или потеряешь, то ты труп. Весь твой клан убьют. Единственное, что я могу сейчас сделать для тебя, это помочь выжить, возьми это в качестве первого взноса.
С этими словами мечник поднял меч рукоятью в мою сторону. Металл дорогого оружия призывно поблескивал в лучах огня.
— Бери… — выдавил Бонс и зашёлся каркающим кашлем, едва сдерживаясь от судорог.
Схватив меч, я не смог выдернуть его из руки воина. Хватка у него была смертельная.
— Уходи, — выдохнул Бонс и дёрнул рукой.
Рука Бонса разжалась, и я потянул меч из его груди. Лёгкая и острая рапира плавно вышла из раны. Оружие хорошо лежало в руке, простенькая на вид Т-образная гарда надёжно фиксировала ладонь, а от гарды бежала маленькая серебристая змейка, обвивая собой основание рапиры. Оружие крайне дорогое и, должно быть, убойное. Вот только проверять это сейчас не стоит. Стена огня по-прежнему не пускала тех, кто матерился, гаркая за нею. Подхватив свёрток, убрал его в чехол со шкурой альбиноса. Снял ножны с убитого, убрал меч, чтобы не мешался в руках. Быстро стянул целую сумку с одного из гноллов и нацепил на себя. Выдернул копьё из колчана на спине у другого разбойника, зажёг его от того, что было в стене и побежал в противоположную от огня сторону, размахивая копьём, как факелом.
Вскоре под ногами зажурчала вода, а затем над головой мелькнул серый силуэт неба. Очередная яма-гнездо из логова кровавых ползунов. Вонзив копьё в стену, начал взбираться, аккуратно цепляясь за камни. Этот день был перенасыщен странностями: альбинос, наказ отца, бадирурра, резкий тропический ливень и резкое его окончание, мечник-человек, странный свёрток, дорогой меч, горы трупов гноллов и ползунов вперемешку, кланы, обещания. Скорее бы добраться до Сельтреста, продать шкуру и завалиться в номер гостиницы. На обратную дрогу домой сил уже не было.
Вонью, ударившей в нос, можно сбивать коней наскоку. Многодневный, если не многолетний запах перегара закружил голову и вызвал тошноту даже у привыкшего к таким запахам организма. Хотелось задержать дыхание и выскочить, но сдержался. Мелко дыша и морщась, посмотрел на своих парней. Им пришлось так же нелегко, но некоторые из них догадались закрыть лицо тканью рукава.
Оттолкнув скопившихся на входе пьянчуг, шагнул вглубь притона. Низкий кабак с плохим освещением заставлял пригибать голову, нависая над местными посетителями. Мелкие столики, скрипучий пол, теснота и полумрак, ко всему этому прилагалось оружие. В случае массовой драки, оружия здесь хватило бы вооружить целый гарнизон, но гноллы не ограничились одним лишь ношением. В столах были воткнуты ножи, на полу валялись топоры, кистени, булавы и всё, вплоть до садового инвентаря, которым при случае можно было убить. А на одной из стен красовалась бычья голова с воткнутым топором в центр черепа и двумя скрещенными мечами под страшным трофеем.
Засмотревшись на местные достижения, едва не наступил на постоянного завсегдатого, расстегнувшегося прямо на полу. Гнолл лежал без сознания, в пенящейся луже чего-то прозрачного и вшибающего в нос запахом мочи. Перешагнув через тело, пожалел, что пытался отбить грязь на входе в такое заведение. Казалось, что если здесь выпасти пару коров, местные даже не заметят добавившегося дерьма.
Заметив нужную мне цель, зашагал к ней напрямик, из-за чего едва ли не лишился жизни. Проложив путь мимо двух столиков, стоящих друг к другу, я не обратил внимания на перепалку местных. Языка я не понимал, но по общей интонации следовало догадаться. Наверное, местный запах сам по себе пьянил и вытеснял всякую способность ясно мыслить. Летящий перед моим лицом стул лишь чудом не встретил мою голову. Свистнув в воздухе, он хлёстко угодил в одного из сидящих, за столом напротив. Сидевший даже не пытался увернуться, приняв его оскаленной мордой. Стул местного производства разлетелся в щепки, сбив притом свою цель. В обратную сторону резво стартанули сразу два клинка, недобро блеснувших в полумраке.
Присев, избежал участи быть нашпигованным ножами, зато получил свою порцию оплеух. Оба стола почти одновременно выхватили оружие и бросились в пьяной драке друг на друга. По счастливейшему стечению обстоятельств я находился аккурат между ними.
Бить меня специально не стали, однако, пара лап случайно угодила в рёбра, кто-то заехал по шее, а самый прыткий из потасовщиков даже использовал моё согнувшееся тело, как опору для прыжка.
Отползая на четвереньках в сторону, я показал своим было вмешавшимся парням, чтобы никого здесь не трогали. На между собойную разборку никто из посетителей не отреагировал. Все смотрели, скорее, как на постоянное представление. Только вот если кого-то из гноллов начнут резать представители другой расы, то, скорее всего, полетят наши головы.
Добравшись до двери с сидящим у неё гноллом, я недобро гаркнул, чтобы тупой охранник понял без пререканий.
— К хозяину! И закрой свою пасть, пока я не сжег тут всё к чертям на радость!
Гнолл всё понял без возражений, лишь указав на ящик. Над подгнившим ящиком красовался корявый рисунок меча. Причем в этот меч что-то регулярно втыкалось. Заглянув внутрь ящика, я поморщился и с короткого замаха засадил меч в рисунок на стене по треть. Туда же воткнул ножи, чем заслужил одобрительный кивок охранника. Проверка на вшивость у них такая что ли.
Дверь отворилась, и меня впустили в просторный, в сравнении с предыдущим помещением, кабинет. Здесь воняло меньше, да и пол был подметённым, однако, несколько багровых пятен ещё виднелись на древесном настиле. У правой стены кабинета располагался стол с двумя скамьями. У противоположной стены сидели двое охранников, молча растасовывая странный аналог карт в виде кусочков коры. Они тупо уставились на меня, даже не насторожившись. Никакой другой мебели в помещении не было, просторная и рабочая обстановка. Дверь за моей спиной тихо затворилась, и весь гомон прошлого помещения стал заметно тише.
В этот момент гнолл, сидящий на скамье, посмотрел на меня, подгребая что-то лежащее на столе. Болезненная гиена, с проплешинами в шерсти и крючковатой мордой, хищно осмотрел меня. Листок бумаги быстро скрылся во внутреннем кармане плаща, и хозяин притона приглашающе махнул рукой.
— Чем старый Хаши может быть полезен для заморских гостей в такой дали от родных мест? — заискивающе начал шептать гнолл.
Размеренно подойдя к хозяину, плюхнулся на лавку напротив него. Поставив руки на стол, скрестил пальцы и представился.
— Красиал.
— Хм, — задумчиво выдавил гнолл, потирая проплешину на шее. — Никогда не слышал о тебе. Ты не здешний, что тебя привело в такое место? И раз уж пришёл, значит знаешь к кому и зачем.
— Дело есть. Прибыльное для нас обоих.
При слове о деньгах глаза гнолла заострились. Рядом со мной на лавку рухнул один из охранников, оскалившись изуродованной пастью.
— Говори, раз по делу пришёл, — прошептал Хаши, с заметной хрипотцой в голосе.
Недобро посмотрев на подсевшего охранника, я взглядом адресовал немой вопрос хозяину.
— Они ничего не разболтают, говори спокойно, — и в этот момент, в качестве доказательства, охранник раскрыл пасть, в которой, в добавок к трупной вони, отсутствовал язык.
Сглотнув подступивший комок, я произнёс:
— Мне нужны проводники. Те, кто пройдут по вашим чёртовым джунглям и останутся живы.
— Много людей потерял? — улыбаясь, уточнил Хаши.
— Достаточно, чтобы прийти сюда, — заявил я.
Почесав шею, гнолл усмехнулся.
— За простыми проводниками ты бы ко мне не пришёл, верно? Откуда тебе известно обо мне?
Отправляясь сюда, я заранее наводил справки по здешним местам. Нужно было подстраховаться на случай, если убраться отсюда тем же путем не выйдет. А уж найти главного дельца, не слишком уж и большого городка, не составило проблем.
— От известных дельцов в особом кругу. С тобой можно провернуть пару незаконных делишек, за которые не возьмутся те, кто помельче. К тому же за дело, которое я хочу тебе предложить, можно потерять голову в обычное время.
Когтистые пальцы гнолла застыли на месте, медленно отодвинулись от шеи и жадно потёрлись о другую ладонь. Было видно, как заинтересовался Хаши сказанным. А мой уровень убеждения поднялся ещё на одну единицу. Харизма растёт, и всё больше существ замечают во мне лидера. К харизме относятся такие навыки, как: языки, убеждение, лидерство, обман. У лидерства и полководца схожие цели, но полководец берёт свою основу в разуме. А параметр харизмы добавляет плюс один ко всем атрибутам всех челнов клана, банды, гильдии, за каждые десять пунктов этой характеристики у лидера. До плюс трёх ещё далековато, но даже такая прокачка — хороший фундамент для будущего клана.
— Так что ты мне можешь предложить? — выдернул из размышлений о прокачке гнолл.
— Проводники, услуги по извлечению тела вместе со всем содержимым и свиток звериного языка за тридцать процентов с рейда.
— Пятьдесят, — выкрикнул Хаши, не разобравшись в сумме награды.
— Не-а, тридцатка. Ну я бы мог накинуть ещё пять процентов за то, что твои люд…кхм, гноллы, не будут копаться в вещах того покойника и оставят всё то, что там увидят, в тайне.
— Тридцать пять процентов от рейда на что? — без упреков принял моё предложение Хаши.
— Ты ведь не боишься сняться с места и поискать лучшей доли в других местах?
Гнолл от таких слов напрягся, но не испугался.
— В моей семье говорят, что большой куш требует большого риска, — подумав, оскалился в улыбке гнолл.
— Так говорят не только в твоей семье. Это расхожая фраза в Толе.
— Не был в этом чудесном городе. А правда, что там самый большой рынок, забитый всевозможными редкостями, вплоть до мифических предметов?
— Враньё. На рынке там всё от продуктов до шмоток и ювелирки героического класса.
Гнолл от таких слов поник и посмотрел вниз, как бы разочаровавшись в слухах о торговой столице людей.
— Но там есть аукцион, — поспешил обнадёжить я. — Там иногда можно встретить мифический предмет, однако, туда ещё нужно попасть, — сказал я это с такой интонацией, что гнолл едва хвостом не замахал, подобно ручной собачке. — Как скоро отплывает господин Аз со своим легионом змеиной головы?
— Змеюки то? Сегодня в ночь. Стоп, если ты каким-то чудом хочешь потопить его или напасть в порту, то вещей мне с того рейда не нужно. Аз не даст жизни, да и легко умереть не позволит, за такую дерзость.
— Я похож на самоубийцу? — посмотрел я на запаниковавшего от нелепой догадки гнолла.
— Вы, люди, иногда очень умны, но порой, в ответственный момент не отличаетесь дальнозоркостью.
— Не стоит судить всю расу по отдельным личностям, впрочем, я ведь не сильно ошибусь, назвав их трупами?
— Ничуть. Так на что рейд?
Оглянувшись по сторонам, как бы боясь лишних ушей, я прошептал:
— Независимые кланы.
Кланы делятся по рангам. Всего таких рангов три. Господствующие — добившиеся господства в мире, такие кланы имеют огромную власть и состояние. За ними стоит большая сила и влияние, связываться с такими кланами опасно для жизни. К счастью, таких кланов до недавнего момента было всего четыре. Однако, после успешного рейда в Бездну, клан Дикая Стая стали метить на пятое место. Теперь многие сильные кланы стараются не допустить попадания выскочек в высшую лигу. Сильные кланы, в свою очередь, имеют меньше влияния и возможностей, однако, на таких объединениях держатся многие страны. Клан змеиная голова один из таких кланов. Для одиночек или даже банд такие кланы очень опасны. Последним рангом кланов являются независимые. Эти кланы смогли добиться независимости, для создания собственного объединения по тому или иному признаку. Где-то это одна раса, где-то идеология, а где-то общая цель. Как бы там ни было, сил у такого клана хватает лишь отбивать нападения бандитов, жить обособленно и держать независимость от ближайших городов и влиятельных поместий. Вблизи Сельтреста, в пределах дня пути, были сразу три таких независимых клана. Гриз, Тсара и Хожже. Горилы, каштаки и гноллы.
— Ты хочешь напасть на местные независимые кланы? — озвучил моё предложение Хаши.
— Именно, за свои услуги ты поимеешь тридцать процентов с награбленного, и лично ты возьмешь пятью процентами что захочешь, за молчание.
— А силёнок то хватит? Кланы не просто так называются независимыми.
— У меня есть план. Главное, чтобы твои люди смогли достать то, что покоится с одним человеком, в гнездовье кровавых ползунов.
— Кровавые ползуны не проблема, есть специальные тактики их убийства. Дело в другом, какой план? Я хочу знать, что не ввязываюсь в авантюру с поехавшим человеком.
— Скажи мне, Аз сам поплывет?
— На что ты намекаешь? — заинтересовался гнолл, поводя мордой в мою сторону.
— Не сам, верно ведь? С ним плывет флот Сельтреста.
— Ты?! — встал со своего места хозяин кабака.
— Я собираюсь воспользоваться шумихой.
— Флот вместе с большей частью гарнизона уплывает с Азом, чтобы высадить его на берегу материка и вернуться назад в целости и сохранности. К тому же на него могут напасть пираты вблизи материка. А пока корабли не вернутся, — начал рассуждать Хаши, ходя как заведённый туда-сюда. — Весь гарнизон города будет вынужден охранять Сельтерст, пока корабли не вернутся в порт. Значит ни один независимый клан не получит поддержку города. Они же останутся по сути беззащитны, и могут рассчитывать лишь на свои силы.
Вдруг гнолл замер и посмотрел на меня.
— А сил твоей банды хватит, чтобы разобраться с каждым кланом по отдельности?
Я молча кивнул.
— Ты умен и чертовски быстро соображаешь. Воспользоваться таким событием для собственного обогащения. Это стоит того, чтобы перебраться южнее этих мест. Мои парни в деле, — Хаши протянул мохнатую лапу, которую я тут же пожал, не без доли отвращения.
Пройдясь вдоль загона, легонько потрогал угрожающие шипы, обвивающие длинными лианами ровные ветки на толстых низких столбиках. Ограда была хлипкой как на вид, так и на деле, но со своей главной задачей — дать знать хозяевам о незваных гостях, она справлялась. Причудливое растение, скрепляющее собой жерди забора, могло с лёгкостью задержать воров, а если смазать такие шипы ядом, то возможно и убить незадачливого ловкача.
Подойдя к калитке, встал, широко расставив ноги. На мне скрестилось не меньше двадцати удивлённых глаз. Местный клан Гриз состоял сплошь из горилл. Коренастые тёмно-серые обезьяны были сильными воинами и, кроме того, являлись хорошими добытчиками. Они добывали лучшую древесину и бамбук в здешних джунглях. В травничестве с ними могли сравниться лишь каштаки, и то им пришлось бы сильно напрячься. Охотники из них непутёвые, зато воины что надо. Если дать им возможность вооружиться, в ближнем бою у моих парней не будет шансов. Вот о чём я раздумывал, стоя в обществе Брахима и ещё двух парней, назначенных Грастом в носильщики.
Поправив шляпу, кинул недовольный взгляд на таращившиеся лысые морды местных добытчиков и гаркнул по-звериному.
— Зовите своего главного, я хочу купить травы и леса.
Гориллы переглянулись, но с места не сдвинулись.
— Я торговец и ремесленник, прибыл из Толя с большим заказом, — представился я, давая напрягшимся зверолюдам расслабиться.
Из сарая вышел коренастый хозяин урочища, переваливаясь с лапы на лапу, он делал жалкие попытки прямохождения, но, несомненно, заваливался на одну из передних лап. Несмотря на кажущийся нелепый вид местного главы, тридцать шестой уровень говорил в пользу его силы. Хотя это определенно не самый сильный мой противник. На арене доводилось встречаться и с более устрашающими обладателями сознания.
Одет глава клана подобающе: набедренная повязка и длинная зелёная лента через плечо, закреплённая причудливой печатью с рунами. Отличие ото всех остальных горилл в чистоте повязки и наличии явно зачарованной защитной ленты.
Подойдя к калитке, лидер уставился на меня выпученными янтарными глазами, колко оглядывая вещи на мне.
— Ну-у, — прошамкал пухлыми губами глава Гриз.
— Я торговец и ремесленник, прибыл из Толя с большим заказом, — повторил я, обезоруживающе улыбнувшись и потирая позвякивающий при ходьбе мешочек.
— Человек, но говоришь по-звериному, — протянула горилла.
Мы замолчали. Я не сразу догадался, что ко мне обратились с вопросом а не с претензией.
— Довелось выучить, для успешной торговли с местными кланами. Без посредников, если угодно, — добавил я и подмигнул из-под полей высокой шляпы.
— Я тебя не знаю, ты здесь никогда не был, — подбоченившись, насторожился хозяин.
Следом за главой насторожился и весь клан. Гориллы, как бы невзначай, лишний раз смахнули пыль со своего оружия. Вооружены были местные представители садовым инвентарём. Разумеется, по местным меркам. Для того же Толя, мачете размером с половину взрослого мужчины оказалось бы полноценным оружием, но здесь такое использовали, чтобы подравнивать травку у себя в огороде. К огромным тесакам затесались гарпуны, похожие на настоящие копья стражников, кувалды и топоры, не уступающие своим боевым братьям по монструозности размеров. Единственное, что отсутствовало на всех без исключения гориллах, это броня. И разумной мыслью было предположить, что она есть, просто местные обитатели её где-то хранят. Своего рода арсенал. На это и был направлен весь мой план.
— Да, я здесь никогда не был, — признался я, разводя пустые ладони. — Но деньги при мне, и у меня полно желания приобрести редких трав и прочной древесины. Давно хочу себе мачту из промоченного стика, — авторитетно заявил и хлопнул себя по поясу, где позвякивал толстенный мешочек, чем тут же обезоружил настороженность горилл.
Услышав приятный звон монет, глава клана наконец соизволил представиться.
— Меня зовут Мрашма, — промычали толстые губы на безэмоциональном лице главы. Единственное, что отличало эту гориллу от скульптуры мастера-архетектора, это блестящи глаза при виде мешка с монетами и шамкающие толстые губы.
— Красиал, — представился я, слегка поправляя полы шляпы.
Руки я не подал, как и подобает богатенькому аристократу, неведомо как оказавшемуся в этих краях.
— Что ты хочешь, Красиамм? — Перешёл к делу Мрашма, пошлепывая себя по бёдрам от предвкушения торговли.
Задумчиво поглядев в небо, а затем на хозяина, сделал неопределенный жест рукой, как бы подталкивая главу самому предложить свой товар. Тонкий намёк пролетел мимо искрящихся драгоценной смолой глаз, поэтому пришлось открыто предложить Мрашме пройти в его апартаменты, чтобы ознакомиться со всем ассортиментом.
К моему удивлению и наигранному негодованию, гориллы не пустили моих людей, остановив их. Меня же они пропустили, не став даже обыскивать. Жаль, что я так сильно расстарался ради туповатых зверолюдов, которые уже одной ногой шагнули ближе к своей погибели.
Дверь в сарай хорошего качества, в Толе конюшни строят такого же качества, открыла прислуга Мрашмы. Зайдя следом за хозяином урочища, я огляделся. Не зря я обозвал это место сараем. Им оно, в принципе, и было. Стены с насестами, а по центру, в полуметре от пола, был низкий стол, по всей видимости для всех. Стол в данный момент пустовал, но завидев главу клана, быстрая прислуга из двух жирных горилльих начали накладывать фрукты и коренья.
— Желаете присесть к столу?
— Нет, пожалуй, откажусь. Давайте к делу. Хочу увидеть весь ассортимент.
Последнее моё слово заставило впасть в ступор всех зверолюдов в зале. Либо я произнес его не верно, на наскоро выученном языке, либо они были ещё тупее, чем я о них думал. Попробовав, как бы на вкус, Мрашма пошамкал губами без звука, имитируя каждую букву.
— Хочу увидеть товар, — исправился я.
На этот раз до всех дошло, и продукты испарились со стола, а нас повели дальше.
Пять горилл. Мрашма потенциально самый опасный. Брони не было ни у кого. Только простенькое оружие на поясе и расчёт на физическую силу и мощь.
Меня повели странным маршрутом, который я успевал запоминать. Одна из дверей вела на улицу, затем был странный маршрут. Под каким-то навесом мы обогнули стену и упёрлись в дверь с металлическими полосами. Дверь отварилась. Здесь дежурил ещё один охранник. Впрочем, по вооружению он не представлял особой опасности. Зайдя в широкий коридор, я улыбнулся. Ошибки не было. Центральное здание в клане использовалось, как склад, и что не вполне логично, но в духе зверолюдов, здесь же находился арсенал.
В широком зале мы оказались на распутье. Широкие массивные двери справа и слева. Здесь было сухо. Никакой влажности в воздухе, сухое помещение и сухая древесина. Ещё здесь пахло каким-то соком, скорее всего, им покрывали поверхности, чтобы не допустить возгорания. Мало вероятно, что всё было именно так, но думать предстояло и о самых худших вариантах. Мрашма, как бы уступая, махнул рукой на дверь, которую только что открыл один из охранников. За дверью ожидаемо показались стеллажи.
Наклонившись в лёгкой благодарности, прижал рукой шляпу и жестом пропустил хозяина вперёд. Сделав горделивый вид, тот улыбнулся и вразвалочку направился внутрь. Я же в этот момент шагнул к другой двери. Идти до неё было шага четыре, но как я и рассчитывал, охране хватит и одного резкого в сторону арсенала.
Четыре соперника — сила достаточно серьёзная, особенно в узком помещении, но они не готовы к бою, в отличие от меня. Оружие на поясах, выражения лиц настороженные, но не готовые в мгновение ворваться в битву. Мрашма уже на складе, первый охранник держит дверь, второй решил догнать меня, из-за чего встал в одну линию с первым, а четвертый стоит у двери, смотря в противоположную от нас сторону.
Не первый раз замечаю за собой, что в нескольких секундах перед боем, время как бы замедлялось, а в голове проносились тысячи мыслей, рисуя картину событий, как бы со стороны. Но даже эти тянущиеся ненормально долго секунды проходили, и вот тогда бой закручивался в одно сплошное мгновение.
Лысая лапа легла на плечо, чуть присев, высвободил меч из ментального кармана и, подхватив его, развернулся на носках. Рука гориллы осталась выше, а лезвие утопло в его неприкрытой груди. Пнув шокированного зверолюда в живот, отбросил его чуть назад так, что клинок вышел из раны. Тут же нанёс новый удар, пронзив грудь чуть ниже шеи. Навалившись на охранника, столкнул его со вторым, и меч вошёл ещё и в его грудь. Два охранника оказались ошеломлены и пригвождены друг к другу за секунду. Гориллы не стали кричать, вместо этого они замычали, напугано и удивлённо.
От резкого удара высокая шляпа полетела вниз вместе со своим содержимым. Под головным убором аккуратно стояла на голове колба с нестабильной горючей смесью. Ходить с сосудом на голове меня обучили ещё в гильдии магов. Для активации смеси достаточно было её сильно встряхнуть. Поймав колбу в воздухе второй рукой, тут же метнул её в лицо развернувшемуся было Мрашме. Хозяин быстро всё понял, но среагировать не успел. Горючая смесь взорвалась ярким бутоном огня, прямо у него на лице. Особая смесь Иликана сработала как надо. Лидер клана оказался в огне, а склад и стеллажи вблизи него забрызгало горящей смесью. Потушить такое без большого количества воды будет крайне сложно.
Метнув колбу, рука не перестала действовать. Пока правая пыталась провернуть меч сразу в двух охранниках, левая выхватила кинжал из потайного кармана и вмиг всадила его в бок второго охранника. Если у этих охранников есть жертвенные камни, то, возродившись, они будут обливаться слезами, завидуя моей ловкости. Кинжал успел выйти и зайти в бок зверолюда пять раз, сделав длинную рану. Больше я уже не успевал, лапы первого охранника сомкнулись на моих плечах, но, выдернув кинжал, я успел юркнуть под лапой. Увидев, как я метнулся к последнему охраннику, двое предыдущих наконец-таки начали кричать.
Третий охранник быстро развернулся и повёл рукой к торчащему из стены канату. Простенькая сигнализация. Примитивный, но крайне действенный метод. Лапа не дотянулась совсем чуть-чуть. Кинжал вошёл в ладонь, пригвоздив её к стене. Зверолюд выхватил топор с пояса. Выдернув кинжал, упёр ногу в колено горилле, заставив опуститься. Повиснув у него на шее, вонзил в неё кинжал и, навалившись всем весом, заставил прижаться к соседней от сигнализации стене.
В этот момент в коридор вывалилась толпа спутанных тел, крича в едином порыве. Смотреть на это мне было некогда. Каст заклинания был окончен, и древесный пол пробила земляная порода. Каменные оковы надёжно прижали согнутое колено зверолюда к полу так, что он при всём желании уже не дотянулся бы до сигнализации. Выдернув кинжал, спрыгнул с охранника, повернувшись к груде тел. Посреди коридора пытались распутаться три тела. Лучше всего это получалось у бьющегося в конвульсиях лидера. Он полыхал полностью и пытался с этим что-то сделать. Хуже получалось у полумертвого первого охранника с мечом в груди по самую граду и пригвожденному к нему второму охраннику. Они оба горели меньше, но пара выгоревших проплешин появилась и на них.
Приматы всё же смогли открепиться друг от друга и вскочили на ноги. Разбежавшись в два шага, плюхнулся на спину, прокатившись по настилу пару метров. Одновременно с этим ухватился за торчащую из груди рукоять. Повезло, что гориллы низкого роста, потому как длины руки хватило впритык, чтобы надёжно зацепиться за оружие. От такого рывка оружие вышло из раны и заставило поднявшегося зверолюда вновь рухнуть.
Вскочив, не успел даже вдохнуть закончившегося в лёгких воздуха, как на меня бросился другой охранник. Этот был вооружён серьёзным тесаком. Вот только против него вышел не дилетант, а умелый воин, доказавший это на арене в Толе. Росчерк меча по руке, тесак меняет траекторию, едва не выпадая из ослабевшей раны. Четыре сильных удара в слабые места, неприкрытые доспехами, ещё два удара кинжалом. Раны смертельные, без быстрого приёма зелья шансов выжить нету. С ним покончено, ещё один удар в спину пытавшемуся подняться охраннику. Меч пронзил его грудь в третий раз. С этим покончено, погиб сразу. Выдернув меч, нанёс несколько колющих ран по дёргающемуся хозяину.
Дверь в здание распахнулась, и я увидел сразу четыре заглядывающие морды. Подкрепление прибыло. Пинком распахнув дверь в арсенал, заскочил туда и вбил меч в пол. Вынул из кармана стимулятор из костяной иглы и кожаной груши. Стимулятор Геркулес — быстродействующее и недолговечное средство, повышающее силу на тридцать пунктов на две минуты. Откат затем снизит её на десять на пятнадцать минут. Но эффект можно суммировать до полного обессиливания. Один из стеллажей рухнул на дёрнувшуюся дверь. Вновь повезло, что дверь открывалась именно в мою сторону, а не наоборот, ведь никаких задвижек или чего-то похожего внутри не имелось.
Выдохнув с небольшим облегчением, вновь вздохнул и едва не заорал, когда вторая дверь распахнулась. Один из зверолюдов заскочил в одиночестве. Растерявшись, он пропустил удар мечом по шее. Заметив в дверном проёме сразу шесть воинов, я в ужасе хлопнул дверью, и вонзил в неё удачно подвернувшуюся двуручную секиру. Топор вошёл под углом, зафиксировав дверь. Удар, и древко секиры согнулось, затрещав, но выдержав напор. Тут же сюда обрушился новый стеллаж. А затем я покончил с ворвавшимся внутрь зверолюдом. Пяти рубящих ударов было достаточно.
Рухнув на пол, жадно вдохнул воздух, не выдыхая. Обтёр льющийся со лба пот и истерично засмеялся. Всё прошло спонтанно, но такого не ожидал никто. Ни я, ни проживающие здесь гориллы. До прекращения существования клана Гриз остались считанные минуты. Зверолюды отвлечены. Сильнейшие воины убиты, остальная охрана осталась без доспехов и нормального оружия. Урочище окружено моими людьми. Стрелки разберутся с самыми сильными на расстоянии. Всё задуманное реализовалось в полной мере, но уж больно много раз мне повезло. Система тоже это оценила и среди многочисленных строчек о полученном опыте, очках стиля и повышении навыков затесалась строчка с повышением и без того высокой везучести.
Это был прекрасный бой. Всем лагерем будем пить до вечера. А завтра рейд на следующий клан. Вот только план нужен более продуманный.
Бесшумность — это не только тихое перемещение, но и тихое существование. Слабое дыхание, чтобы даже чуткий слух не мог его различить. Способность затаиться так, чтобы прошедший мимо розыскной патруль гноллов не понял, что в кустах кто-то есть. Уповая на это с детства, я достиг небывалых высот во владении этим навыком для своего низкого уровня.
Не удивительно, что двойка гноллов, прошедших мимо дерева с высокими кустами, ничего не обнаружила. Гиены чутко работали носами и, возможно, почувствовали мой запах, но это был явно не тот, на который они рассчитывали. Чёрная от копоти шкура, в крови и грязи, пахла специфически. Учуяв такой запах, слабое обоняние не сразу различит все источники его происхождения. Вот и следопыт из гноллов прошёл мимо в двух шагах, усиленно работая носом.
Не смотря на усталость, в теле нашлись силы для засады. Я не знаю, что или кого искали эти двое. Больше этого никто не узнает. В лучах заходящего солнца сверкнул меч. Дорогая рапира человека-мечника. Раны от этого были не серьёзные, но очень кровавые, благодаря мелким шероховатостям на острие клинка. Гнолл не был готов к резкому удару сбоку.
Выйдя из-за кустов, прямо за спиной одного из следопытов, сделал быстрый шаг, со взмахом. Поравнявшись, обрушил горизонтальный удар прямо на шею гнолла. Перерубив горло, клинок врезался в кости и плавно, грациозной змеёй сполз, распоров глотку. Гнолл попытался закричать, но звука не последовало. Тогда гиена схватилась за свой тесак, но я оказался быстрее. Сблизившись, ударил основанием ладони в морду псине. Шип, выращенный из локтевой кости. Кость шириной с большой палец и длинной с безымянный вошла в глаз, чавкнуло, хрустнуло, но я даже не поморщился.
Гнолл отшатнулся, клинок рассёк воздух в том месте, где я стоял секунду назад. Второй, ничего не подозревающий охотник, заслышав возню, начал оборачиваться, когда на него обрушился град ударов. Лёгким мечом было легко бить, но серьёзным его минусом были неглубокие раны. Меч крайне не охотно врезался в кости, из-за чего им практически нельзя было нанести увечье.
Первый удар рассёк гноллу морду от середины лба по дуге до уголка нижней челюсти. Два последующих удара пришлись на грудь. Лёгкий доспех чуть снизил урон от моих атак. В этот момент позвоночник хрустнул от соприкосновения с металлом. Уйдя в кувырок по траектории удара, замер на трёх лапах внизу. Тесак свистнул над головой, срезав несколько непослушно торчащих прядей. В ответ я точным уколом вонзил острие меча в колено одноглазому гноллу. Тот, ожидаемо, ничего не закричал, а вот второй уже отчётливо орал бранью, приближаясь ко мне сбоку.
Я прекрасно понимал, что гноллы сильнее меня. По нароку отца я не должен был вступать в бой, но сегодня я уже нарушал его советы. Сестре в таких передрягах было нечего делать. Однако, это была не банальная засада с попыткой застать врага врасплох. Я решил сыграть на преимуществе оружия, чего уже добился.
Яд трупной спекры — любимое оружие гноллов-охотников, за счёт простоты его добычи. Трупные спекры походили на жаб с зубами, которые, словно мухи, слетались на любой залежавшийся труп. Кстати, всем перечисленным жабы не брезговали, вырабатывая в своих железах яд, способствующий разъеданию. Яд этот легко вымывался с оружия и из ран, быстро стирался, но огромным его преимуществом было то, что он так же и быстро действовал. Наносить яд на тесак, которым прорубаешься через сочные джунгли, бессмысленно. Яда не хватит и на пару минут. Другой же расклад был, если нанести его на меч перед самым боем, а затем быстро ранить врагов и не дать использовать противоядие. Парочку флаконов в виде яда и противоядия носили все гноллы-охотники.
Начав пятиться, оценил опытность загонщиков. Оба, не сговариваясь, начали огибать меня с разных сторон, чтобы зажать между собой. Тогда у меня не будет возможности убежать или отбиться. Гнолл с перерезанным горлом потянулся к поясу, но я тут же сделал выпад в его сторону. Второй не спал, и я едва успел отпрыгнуть от тесака, чуть не отрубившего мне ухо.
— Тебе и твоему клану не жить, слизь ползуна, — рычал второй следопыт.
Прыгнув боком, попытался вырваться из тисков, но гноллы тут же поравнялись, настигнув добычу. Повторил прыжок, но на это раз встретил преграду. Что-то твёрдое ударило в плечо и испугавшись, что это очередной следопыт, тихо подкравшийся ко мне со спины, с разворота ударил мечом. Лезвие глухо стукнулось о ствол, прорубив кору и дойдя до сочащегося слоя. Сок тут же потёк по острию лезвия. С запозданием выдернув меч, спиной вперёд упал под дерево. Густая трава не дала откатиться дальше, а надо мной уже навис прыткий следопыт.
В последний момент выставив меч, сжался, когда тесак обрушился на тонкую рапиру. Заскрежетало, а на лицо брызнул сок, из разрубленной над ухом травы. Тесак ударил впритирку, едва не рубанув правую щеку. А отбитое лезвие рапиры вскрыло шкуру на левом плече.
Осознав свою ошибку, гнолл пнул меня с силой в живот и тут же выдернул тесак из травы для нового замаха. Тонкая рапира в этом случае оказалась быстрее. Тонкий росчерк по предплечью, и тесак бьёт в то же место. Над головой слышен загнанный хрип. Гноллу каждый удар даётся всё с большим трудом. Ударив нависшего надо мной охотника пяткой в живот, перекатился через голову. В этот момент, второй следопыт обогнул дерево и едва ли не снёс мне голову. В последний момент заметив опасность, подставил плечо. Руку обожгло, а меч вывалился из ослабевших ладоней.
Отшатнувшись, зажал рану рукой и беспомощно уставился на вооружённого врага. Тесак вновь занёсся для удара, но не достал. Гнолл ударил слишком медленно, также как в прошлый раз, но теперь удар оказался для меня ожидаемым. Следопыт стал двигаться куда медленнее. Раны на его теле сильно кровили и начали темнеть. Яд уже действует, и гноллы стали медленнее двигаться. С шеи лились потоки крови, глаз почернел и вытек, а проколотое колено почти полностью потеряло опору. С такими ранами и ядом следопыт уже не должен был жить, но всё ещё стоял.
Костяной шип уже сломался, без подпитки маной он просто переломился у основания. Другого оружия у меня не было, рапира лежала в ногах у израненного, но ещё живого врага. Однако, слева в траве торчал тесак. Метнувшись к нему, избежал ещё одного удара тесаком по спине. Выхватил меч и на бегу рубанул в голову сидевшего невдалеке гнолла. Тот пытался откупорить склянку с противоядием, но росчерк здоровенным тесаком разрушил его планы. Вместе с костями черепа. Два последующих удара оборвали его жизнь.
Полетели строчки о получении солидного числа очков стиля и опыта. Отмахнувшись, повернулся ко второму недобитку, но было уже поздно. Ковыляя ко мне, гнолл упал и погиб от кровопотери и яда. Следом выбежали новые строчки, в том числе и о новом уровне.
Уровни, навыки и характеристики меня сейчас не особо интересовали. Куда важнее было выжить и рядом не рухнуть с той же раной. Выпотрошив сумку убитого тесаком, нашёл прежний комплект снаряжения. Яд трупной спекры, противоядие к нему, пара колб с лечебным зельем, две настойки, на восприятие и скорость. Еда, спальный мешок, фляжка воды и пучок дурман травы. Наркотики в нашем клане не приветствовались, поэтому трава сразу полетела вон.
Во второй сумке был прежний комплект, за исключением колб с лечебным зельем. Гнолл выпил их, пока я безуспешно отбивался от его товарища. Новым предметом здесь оказалось зелье восполнения маны. Такая смесь была палкой с двумя концами. Одной ударяешь, другая бьёт тебя. Мана восполнялась быстро и эффект от умений падает на неопределенный промежуток времени. Чем выше был дух, тем быстрее проходил эффект, однако, в бою опившись такими склянками, можно было и вовсе перестать быть магом на несколько дней.
Бой завершился в мою пользу. Вступая в него, я понимал, что иначе нельзя. Важным правилом выживания было не оставлять гноллов у себя за спиной. Слишком многие из них были не чисты на лапу. К тому же, гноллы обладали одним из лучших обоняний на Крайпрусе. Их врождённые способности давали преимущество даже перед нашим обонянием. А уж лучше гноллов и каштаков смогли бы чуять только волколаки, но они жили в южных лесах, а не в северных джунглях.
Оставь я этих следопытов, был бы высок риск, что они в дальнейшем в своих поисках наткнутся на мой путь. Сейчас стоит сделать привал, но сначала уберусь отсюда. Кто знает, сколько ещё пар гноллов рыщут в округе.
Выбрав удачное для привала место на возвышении, окинул взглядом окрестность. Никого не заметив, спустился в природную расщелину, возле сгоревшего дерева. Чёрный скелет возвышался над округой, на холме. В это дерево не раз била молния, но полностью оно не сгорало никогда. Дерево было мертво, но накопленная за годы жизни сила не давала ему сломаться под напором ветра. Снизу у основания холма была небольшая расщелина. Там было полно сухой листвы, во время дождей её полностью затапливало, занося туда много грязи.
Сейчас вода почти вся ушла, но логово ещё было мокрым, и его обитатель не спешил возвращаться. Чёрный матюс обитал в этом месте. Поблизости здесь никто не жил, и многие охотники огибали этот холм. Матюсы — хищники одиночки. Звериная сила, запредельная скорость и ловкость делали из них настоящих убийц. Чутьё матюсов никогда не подводило, и они всегда знали, когда за ними приходят. Матюсы почти всегда высокоуровневые монстры. Считается редким везением, если удастся убить матюса детеныша, ведь его мать почти всегда находится рядом. Хищник предпочитает охотиться на небольшие группы, но бывали случаи, когда его видели в городе, и даже в окрестных урочищах.
Сейчас Матюса в логове не было. Поэтому, спустившись в расщелину, без всякого риска подошёл к понравившемуся валуну и, вырыв ямку во влажной грязи, засунул туда чёрный свёрток с печатью. Бонс дал понять, что это не простое поручение. Неизвестно кто охотится за этим свёртком и его содержимым, но здесь искать вряд ли будут. Гноллы сюда не сунутся, пологая, что и тот, кого они ищут, тоже сюда не полезет. Когда придут соклановцы того мечника, я укажу им сюда, сославшись на то, что это место облюбовал хищник. В случае, если они не захотят платить, я заберу свою награду телом матюса. Его шкура даёт небывалую прибавку к ловкости и скорости. Из неё делаются изысканные предметы снаряжения.
Глянув последний раз на притоптанное место с тайником, задумался о содержимом свёртка. Что бы это ни было, оно очень важно для людей. Вряд ли это золото, скорее, крайне редкий предмет. Возможно мифический. Но что бы там не лежало, у меня и мыслей не было о том, чтобы сломать печать. Это будет как минимум не правильно, ведь за него отдал жизнь хороший мечник.
Выбравшись из логова, вернулся к сгоревшему стволу и принялся вновь осматривать попавшее ко мне в руки оружие. Его характеристики были удивительны. Ещё в пещере заметив, что я едва ли не дотягиваю до них, тут же вложил очки характеристик за достижения и уровни. Открыв характеристики, я задумался над тем, куда бы вложить оставшиеся параметры.
Кса
Последние два навыка появились как раз таки благодаря этой рапире. Фехтование росло вместе с ловкостью, а мастер ядов повышал разум. С появлением последнего навыка я вдруг понял, что начинаю разбираться как работают яды, и как их лучше использовать. Опыт сражения с отравленным клинком не прошёл зря.
Последние лучи солнца лизнули холм и пропали за ветвями деревьев. Стемнело окончательно. Не сказать, что всё пропало из виду, но ночное зрение пятого уровня не давало преимущества перед ночными хищниками. Тот же матюс имел, скорее всего, в районе тридцати или даже пятидесяти уровней в таком навыке. Ночью враги в джунглях меняются, далеко не в слабую сторону. Многие травоядные, становясь слепыми, предпочитают затаиться, зарыться или забраться как можно выше. Разумные предпочитают сбиться в толпу, обнести свой лагерь частоколом и выставить много дозорных. Так шансов спастись становится больше. Однако, даже имея всё перечисленное, всегда есть шанс нарваться на большие неприятности. От случайно забравшегося в город матюса или смертоеда, до массовой миграции каких-нибудь аллирогостов, бадирурр и других животных, сбивающихся в стаи из-за риска быть истреблёнными сильными хищниками. Природные катаклизмы, бури и затмения способны истребить всё население города, если оно окажется к нему не готово. Но это что касается большого количества зверолюдов. Одиночку же может убить всё что угодно, вплоть до выросшего поблизости хищного цветка, переварившего путника к утру.
Описание: Позволяет наращивать материальные костяные наросты поверх плоти или вместо неё из костяного материала. Наросты обладают прочностью костей и добавляют физическую защиту от ударов. Не защищает от магического урона. Размер и прочность наростов зависят от ранга умения и уровня регенерации маны. Наросты наносят урон в зависимости от размера, остроты и прочности. Наросты не являются живой магически проводимой плотью. Скорость прорастания наростов зависит от ранга умения. Твердость и гибкость наростов характеризуются исходным материалом. Не может существовать без подпитки маны владельца.
Не удержавшись, тихо присвистнул. Сорок пять тысяч очков стиля. Да у меня таких цифр с рождения небывало. Почти половина для получения нового умения. В нашем клане не все успевали до конца жизни получить второе умение, не говоря о том, чтобы получить такое количество за день. Впрочем, отец рассказывал, как некоторые счастливчики, выжившие в крайне серьёзных битвах, становились мгновенно очень сильными и авторитетными лидерами. Весь вопрос теперь состоял в том, вкладывать сейчас или копить до нового умения. Правда этот вопрос был бы у меня, живя я в городе или находился бы в урочище целыми сутками. Тогда у меня бы не было нужного количества очков, так же, как и не было бы в них смысла. А так как мне каждый день приходится бродить по джунглям, порой чудом выживая, как это случилось сегодня. То единственным выходом было развиваться здесь и сейчас, имея малейшую возможность. Не колеблясь, я начал вкладывать имеющиеся у меня очки.
Трата очков всегда мне доставляла удовольствие. Ощущение, что сейчас ты вершишь своё будущее будоражило, и я уже не мог оторваться.
Цифры умения постепенно росли, а количество накопленных очков всё быстрее и быстрее уходило, пока не дошло до нуля. Умение при это стало выглядеть так:
Описание: Позволяет наращивать материальные костяные наросты поверх плоти или вместо неё из костяного материала. Наросты обладают прочностью костей и добавляют физическую защиту от ударов. Не защищает от магического урона. Размер и прочность наростов зависят от ранга умения и уровня регенерации маны. Наросты наносят урон в зависимости от размера, остроты и прочности. Наросты не являются живой магически проводимой плотью. Скорость прорастания наростов зависит от ранга умения. Твёрдость и гибкость наростов характеризуются исходным материалом. Не может существовать без подпитки маны владельца.
Очки стиля закончились, теперь с увеличившимися требованиями стояло подумать об увеличении магии. За магию отвечало сразу три параметра. У меня было ещё шестнадцать свободных характеристик. Каждая из характеристик была по-своему привлекательна и полезна. Общее у них всех было то, что любое вложенное очко в одну из них добавляет пять единиц маны. Аналогии с телосложением и живучестью здесь не было. Телосложение даёт десять здоровья, а живучесть всего пять, за вложенное очко.
С магией все характеристики прибавляли по пять, но в отличии от добавки в 0,5 крепости и 0,05 хп/секунду, особенностей здесь было больше. Так, интеллект кроме маны давал остроту знаний и память. Так же он повышал эффективность умений на один процент за каждую единичку. Так мои создаваемые кости могут стать прочнее только за счёт интеллекта. Минусом такой характеристики иногда являлось остроумие. Навык слишком часто появлялся при однобоком развитии интеллекта.
Разум был направлен не на развитие способностей умений, а на скорость мышления в чрезвычайных ситуациях. К тому же двадцать пять разума давали одно место в ментальном кармане. Загадочном измерении, где не важна масса объекта, и где любой объект может храниться бесконечно, не выпадая даже при смерти владельца. Иметь возможность спрятать любую вещь или достать меч из ниоткуда — крайне полезное приобретение, однако, и здесь есть минус. Когда-то отец рассказывал мне про разведчика из легиона Змеиная Голова. Так тому пришлось прокачать разум до семидесяти пяти, чтобы спрятать сразу две вещи и при этом, в случае, если его поймают, у него был спрятан нож, чтобы доказать, что в кармане больше ничего не было. Когда тот был в Сельтресте, отец общался с ним, и потом рассказывал, как тот спорит сам с собой. Говорит о жизни и смерти, о тех, кого убил, о том, что они навсегда исчезли из этого мира, хотя можно было обойтись без этого. В общем, странные вещи начинали твориться с зверолюдами, много вложившими в разум.
И последним был дух. Хорошая характеристика без веских минусов. Кроме пяти единиц маны она увеличивала регенерацию маны на 0,25 за единицу, при полном здоровье существа. Если здоровье было не полным, зверолюд или представитель другой расы был ранен, то регенерация падала. При крайне низком показателе здоровья маны не восполнялась вовсе, как бы высоко не был задран дух. Из минусов, некоторые говорили о снижении болевого порока, что, впрочем, можно было бы отнести, скорее, к плюсам.
Решить, что для меня сейчас было важнее, сложно. Я задумывался о получении кармана, чтобы спрятать туда свою рапиру и выхватывать только в чрезвычайных случаях. Но тогда регенерация маны и сила моих умений будут слабыми. Сильно клонило в сон и глаза то и дело слипались. Откладывать распределение я не решился, поэтому раскидал всё сейчас, чтобы не пожалеть об этом, когда что-нибудь случиться. Пять в интеллект, шесть в разум и пять в дух.
Вдоволь насладившись своей прокачкой, залез по сгоревшему стволу и едва успел привязать себя к стволу найденной верёвкой. Один из обязательных пунктов спальника была верёвка, с возможностью привязаться к дереву и переночевать на возвышенности. Правда и это не гарантировало выживание, ведь хватает многочисленных змей, пауков, лягушек или хотя бы матюсов, которые с лёгкостью заберутся на дерево. Чутко спать я не умел, особенно, если был измотан сильным трудом или высоким риском. Сегодня и то и другое было в избытке. Завязав третий узел с закрытыми глазами, сразу же отключился, провалившись в темноту, такую же чёрную, как скелет некогда мощного дерева.
Мысли о хищниках, рыскающих гноллах, возможной буре и попадании молнии медленно закрутились в радужном водовороте, он как бы огибал меня, обволакивал, и самое большое наслаждение получала голова. Она расслаблялась, уши ловили тихие звуки ночных джунглей, натруженные за день глаза блаженствовали, а мозг… Когда расслабился мозг, все мысли закончились одним порывом.
Разгоревшееся пламя быстро потушили. Больше всего к этому приложили лапы зверолюды. Многие охранники ещё тушили занявшиеся склады, когда мои парни стояли уже у самих дверей помещения. Всех пленных я перерезал лично. У Мрашмы нашлось два жертвенных камня. Я с упоением насаживал его кишки на меч оба раза. Итогом резни стало не повышение уровня умения «каменные оковы». Нет, напротив. Я почти ничего не вложил в своё первое умение. Вместо этого я потратил скопившиеся сто шестнадцать тысяч очков стиля. Новое умение оказалось не боевым, но крайне полезным. Звучало оно как «Грязевой плащ».
Умение сугубо оборонительное, расходует ману по мере использования, надёжно прикрывает спину и бока. Не стесняет движения и почти не ощущается на вес. Основная защита плаща, выглядевшего, как комки засохшей грязи по всей спине и ногам, приходилась на игнорирование стрелкового оружия. Стрелы, кинжалы и копья имели приоритет в блокировании. Хуже плащ справлялся с мечами и топорами. И совсем плохо с дробящим оружием. Ведь если кинжалы, стрелы и копья вязли в комках грязи, то мечи рубили их, оставляя раны, а дробящее оружие являло собой абсолютную мощь и вминало всю грязь в тело. Но полюбил я это умение с первого глаза не из-за гарантии, что меня вряд ли убьют с лука в спину. А из-за того, что активировалось это умение мгновенно. Полсекунды проходило между желанием и взрывом земли за моей спиной, которая тут же превращалась в своего рода панцирь. Грязь плохо защищала, но развитие этого умения намекало на то, что за «грязевым плащом» будущее.
Следующим на повестке был клан Тсара. Точного плана не было, но одна из зацепок уже могла помочь в реализации. Я уже знал как провести разведку всего, что есть внутри их урочища. Помимо продуманного плана, следует продумать трофеи. При захвате посёлка я убил многих, кого мои люди взяли в плен. Запах крови и растущие на глазах очки стиля затмили мне глаза. Когда пришло время забирать все трофеи с собой, я одумался, но виду не подал. Бойцы недовольно тащили всё награбленное на себе, хотя можно было оставить пару рабов себе в качестве носильщиков. К тому же, рабы пошли бы как отдельные трофеи, ведь Хаши такие приметные рабы абсолютно не нужны. Парочку самых сильных и умелых можно было бы выгодно выставить на арену в Толе. Там сражаются сильные и опытные существа всех рас и уровней. Как правило, разброс противников не превышает десяти уровней, но это лишь цифра, ведь при правильном развитии и тренировках, даже десятка может иметь параметры тридцатого уровня, два умения или однобокий навык высокого уровня.
Здесь, среди горилл, серьёзного соперника для арены не было. Либо он погиб от болтов. Как бы там ни было, никого из своих парней я не потерял. Тройка раненных не в счёт. Они оклемаются ещё до начала следующего ранга. Раны пустяковые, такие можно залечить обычными зельями и мазями, не то, что иногда случалось на арене. Опытный мечник или берсерк с топором с лёгкостью отрубал конечности так, что потом их приходилось восстанавливать, привлекая дорогого целителя.
Да что это со мной?! Идём в лагерь с трофеями, а я думаю об арене в Толе. С чего бы это? Из-за обидного поражения в финале? Да бред. Нечего мне волноваться.
Ещё два рейда, гноллы Хаши вытащат мне Бонса, заберу его артефакт и свалю к чертям с этого Крайпруса. Вернусь в Толь, обновлю свою банду. За опытным налётчиком сорокового уровня пойдут многие. Ещё пара рейдов с такой резнёй и точно четвертый десяток разменяю. А там можно будет вновь выбраться на арену. По правилам допускается только одно участие на своём десятке, чтобы одни и те же гладиаторы не засиживались на своих уровнях по долгу, готовясь к взятию трофея.
Снова мысли убежали в сторону Толя и его арены. Чёртов Багир Скелет. Поквитаюсь я с ним. Открытие арены происходит раз в пол года. Новый турнир стартует через месяц. Будет время вернуться, отдохнуть и подготовиться. С артефактом Бонса мне удастся удивить всех. Такого точно никто не ожидает. Ведь единственный способ победить на арене, это удивить противника. Только в этом случае можно забрать главный приз. Девятнадцать из двадцати одного победителя арены поступали именно так. Они удивляли всех своих противников.
Всего турниров на арене было четыре. В первых трёх гладиаторы были от десятого до пятьдесят девятого. Были пятнадцать победителей. В четвёртом турнире приняли участие гладиаторы шестидесятых уровней. Семидесятых для турнира не хватило. Так, двое в финале сороковых уровней убили друг друга, из-за чего никто из них не получил приза, ведь погибли они в одной атаке в одно мгновение. А одного из победителей десятых уровней убили до награждения. Через месяц стартует новый турнир, пятый по счёту, на который я могу заявиться только выше тридцатого. Десяток я уже разменял, осталось только подтянуть его до тридцать девятого.
Из особых уловок, помогших победить в прошлые разы, были: обилие навыков, позволяющих развить все характеристики до запредельных значений; много достижений, имеющих почти тот же эффект; однобокий навык владения двуручным мечом, у того берсерка он был выше пятидесятого, из-за чего он нарубал в фарш всех своих противников. И уровень у него был подстать — пятьдесят третий; развитие двух умений на неожиданно низком уровне, вроде десятого или двадцатого; артефакты и чары; элитное снаряжение с кучей зачарованных рун.
В прошлый раз Багир Скелет смог меня подловить, ведь он был магом. Я тоже, и, рассчитывая на своё владение мечом, сблизился с ним. По заветам мага, забравшего первые два трофея пятидесятых уровней — Лазаря, Багир оказался умелым ближником. Вытащив из-под плаща кинжалы, он покалечил меня и как итог — отсёк мне голову на потеху зрителей. Это считалось самым унизительным — умереть от потери головы на арене, ведь истинный гладиатор может проиграть только в бою от смертельных ран.
* * * * *
Рывком придя в себя от мысли, что по обгоревшему стволу вверх ползёт какой-то странный варан с головой матюса и лапами аллирогоста. Дёрнувшись, сильно налёг на верёвки и канаты протяжно заскрипели об обгоревший ствол. Первым делом поглядел вниз, чтобы убедиться, что это был сон. Но внизу и правда что-то ползало, но лишь под деревом.
Решив проморгаться, посмотрел на просыпающиеся джунгли и выглянул из-за ствола. Луч света, ударивший в глаза, заставил зажмуриться. Неприятно режуще, он прошёлся по лицу, выжигая не готовые к этому глаза. Убрав голову обратно за ствол. Медленно моргнул. Пара слёз полетела вниз. Я вновь посмотрел туда же.
Увиденное мне не понравилось. Монстр и вправду был. Однако, не столь опасный, как мне снилось. И даже больше, этот зверь мне был очень знаком. Под стволом, крутя мордой, сидел зонех. Коричневая шёрстка такой особи не так ценилась как та, что находилась сейчас у меня в чехле.
Уровня монстра я отсюда не видел, но почувствовал облегчение, что с утра меня встретил именно такой зверь. Такое же облегчение испытываешь, когда вместо ядовитого паука размерами с лапу к тебе в хижину забирается безобидный сверчок.
Вытянув из ножен рапиру, перехватил обратным хватом, отвязал завязки и, встав в полный рост на ветке, сиганул вниз. В воздухе тело само сделало оборот, нацеливаясь на спину зонеха. Лапы жёстко ударяются в холку и пружинят. Монстр от такого удара оседает, и в этот момент рапира точным уколом входит в шерсть под шеей. Не дав монстру оклематься, проворачиваю лезвие.
На трясущихся лапах волк начинает подниматься, поскуливая сквозь оскаленные зубы. Хлёстким движением выдергиваю рапиру, распарывая плоть в сторону шеи. Перехватывая рукоять двумя руками и горизонтально, словно кол, вгоняю клинок в шею. Меч тут же показался с другой стороны. Зонех дёрнулся вперёд, едва не сбросив меня с себя, на пути встретился обгоревший ствол одинокого дерева. Лезвие рапиры наскочило на ствол и практически разрубило шею волку.
Встав с замершего волка, обошёл его тело и потянул застрявший меч за рукоятку. С натугой, но лезвие пошло. Тонкое, но очень прочное лезвие мне всё больше и больше нравилось. Оно не наносило рубящих тяжелых ран, зато в обращении было элегантно-смертоносным. Даже в случае промаха этим оружием можно было легко нанести новый удар, что не всегда удавалось сделать тесаком. Да, мощное лезвие при должной силе перерубало голову зонеха без труда, однако, для такого удара нужен был долгий замах, что не всегда удавалось сделать в бою с быстрыми монстрами.
Трех тысяч ста пятидесяти очков стиля для повышения уровня не хватило. Больше ничего нового с монстра я не получил. Фехтование и акробатика остались на прежнем уровне. Опыта до нового уровня тоже не хватило. Взглянув на рыжую шкуру с серыми пятнами, я задумался о прокачке менее ходового в выживании навыка.
Обмотав середину рапиры верёвкой, проверил. Держится надёжно, и об лезвие быстро не перетрётся, хотя резких движений следует избежать. Ножа у меня не было, поэтому пришлось импровизировать с мечом. Выбрав подходящее место, сделал надрез. Продолжив его, приподнял слой шкуры и срезал под ним жилы.
Закончив, довольно посмотрел на итог:
Единичка в навыке и прибавка в разуме, к тому же шкура будет не лишней. Продам её в довесок к первой. Дополнительно срезал мяса, но мясника так и не поднял. Разделкой дома я практически не занимался, опыта ещё маловато. Срезав пару шматков, завернул их в тряпицу. Шкуру промыл в ближайшем ручейке. Там же и сам обмылся. Холодная вода хорошо бодрила. Набирая в ладошки воду, смыл с себя большую часть копоти.
Помывшись, посидел на берегу, обсыхая. Затем поднялся и вприкуску с сырым мясом, продолжил путь в Сельтрест.
— Кса, — утробный оклик выдернул меня из размышлений о том, кому лучше предложить диковинный товар в виде шкуры зонеха-альбиноса.
— Привет, Лоринор, — поприветствовал я одинокого спраута-стражника на входе в Сельтрест, — в городе случилось чего нового?
— Да, ведь Аз свой легион собрал для рейда. Вот-вот отплывают, неужели не слышал?
— Змеиная Голова идёт на рейд? На кого? Война? — изумился я.
— Да что-то там с другими кланами не поделили. В общем, сейчас пол гарнизона с ними на кораблях уйдет. Дежурить днём и ночью придётся. А ты чего такой? Случилось что?
— Да многое было, всего и не расскажешь. Может, на обратном пути поболтаем, сейчас валюсь с ног.
— Конечно, проходи, отдыхай. Только учти, сейчас товаров дешёвых не найдёшь. Алхимия, провизия, ювелирка и снаряды под запретом. Аз лично запретил всю торговлю для зверолюдов из других кланов.
— Вот как, а спрос значится, вырос, раз они всё так массово скупают?
— Разумеется. Если наткнёшься на чёрный рынок, постарайся узнать личности барыг. От стражи причитается, — Лоринор подмигнул горизонтальным глазом.
— Хорошо, — кивнул я и поплёлся дальше в город.
Пройдя покосившуюся арку ворот, попал в некогда торговую часть города. Сейчас здесь не было никого. Пустая площадь. Двухэтажный дом семейства Тхаса был открыт и из него как раз вышли трое людей. Лениво глянув на меня, они направились в сторону порта. Идя за ними, прислушался. Говорили они на своём языке. Ни единого слова было не разобрать. Свернув в проулок, они исчезли из вида, а гомон, доносившийся с порта, перебил их голоса.
Пройдя магазин с алхимика Думива, не удивился, увидев запертую дверь. В джунглях всегда было тепло и закрытая дверь означала ни иначе как закрытую лавку. Дойдя до нужного дома, посмотрел на закрытую дверь. Хмыкнув, легко перемахнул через забор и, подойдя к калитке высотой по пояс, открыл её. Аккуратная тропка вела на задний двор, откуда характерно пахло кожей. Нарочно топая, привлёк внимание хозяина.
Кожевник Абани голым стоял возле древесного колеса. Его он называл барабаном, засыпал туда опилки, клал шкуры и заливал специальное зелье, из-за чего любая шкура становилась мягкой и податливой, а так же избавлялась от всякого запаха. В джунглях, где каждый второй обитатель чувствовал тебя за десятки метров, иметь какой-либо запах было недопустимо. Абани раскручивал древесный барабан, и при каждом обороте из него высыпалось немного опилок. Сам хозяин лавки был худощав, но руки у него были жилистые, было видно, как под шкурой бугрятся жгуты жил. Крутнув особенно сильно барабан так, что он успевал не останавливаясь сделать три оборота, Абани закинул в него сбоку лопату опилок со специального совка. Грохот от древесного барабана стоял такой, что я услышал его ещё с улицы, однако, было видно как шевелились уши кожевенника.
— Абани, — окликнул я кожевенника.
Быстро повернувшись, кожевенник посмотрел на меня и, отпустив одной рукой барабан, воткнул нож в стоящую рядом чурку.
— Кса, с чем пришёл? С тугим кошельком, или со шкурой какой в чехле?
— Ты как всегда зришь в тему, с тугим кошельком я планирую уйти. Я слышал, что у вас тут многие товары под запретом.
Посмотрев на меня через плечо, Абани продолжил раскручивать барабан, изредка подсыпая опилок.
— Легион Змеиной Головы дешёвое не берёт. Можешь не беспокоиться, на твой уровень найдется. А вот шкур матюса сейчас нету. Их бы я приобрел по более высокой цене. Ну а если захочешь чего купить, так под твой уровень легко найдём.
— Ты же знаешь, что матюса убить крайне сложно, даже зная, где находится его логово. Но я принёс тебе не менее редкую шкуру.
Закончив с барабаном, Абани вытащил шкуры и развесил их на специальных сушилках рядом. Четыре шкуры, все были усеяны опилками так, что было невозможно определить, кому они принадлежат. Вынув нож из чурбана, кожевенник уселся на него и принялся вычесывать заранее заготовленную полосу шкуры, пока остальная сохла. Тщательно избавляясь от длинной шерсти, Абани оставлял лишь аккуратный и красивый подшёрсток. Полоска предназначалась явно с декоративной целью. Змеелюды такое не носили, значит, поступил заказ уже после военных сборов легиона.
— Что у тебя за шкура для меня, — не отрываясь от работы, спросил мастер, — Стемлин? Арид? Спекры?
— Зонех, — расстроил я хозяина лавки.
— Пара шкур зонехов у меня хранятся на складе. Низкий уровень материала. Залёживается товар, много не дам. Иммунитет к яду слишком слабенький. Змеелюды больше ценят шкуры спекров. Сшивать достаточно сложно, но зато дают больше защиты. Видел, как парочка воинов Аза одевалась. Так они натягивают поверх курток и штанов из шкур спекров мифриловые доспехи. Светятся, как небеса, при этом. Красота. Гноллы менее богаты и чаще заказывают либо их со стальными бляхами, либо кожу зонехов.
Достав шкуру сегодня убитого зонеха, я положил её перед хозяином.
— Сколько дашь за неё.
— Не выделанная, десяток серебра. Больше не проси.
— Хорошо, а что тогда скажешь, если она и вот эта всего за пятнадцать золота? — я высунул край белой шкуры.
Услышав такой ценник, Абани замер, прекратив вычёсывать полосу. Присмотревшись, он отложил инструмент. Убрал обратно полосу, встал и потрогал шкуру.
— Готовая, к тому же хорошего качества и сделана рукой мастера, — хозяин лавки задумчиво мял шкуру.
— Редкостная вещь, к тому же можешь хорошо продать её легиону.
Отпустив край, Абани вернулся к своему занятию. Постояв в тишине, пока кожевенник думал, услышал, как в порту кто-то кричал. Звонко так.
— Восемь. Восемь золотых и я заберу её прямо сейчас.
— За шкуру зонеха-альбиноса всего восемь золота? Издеваешься? Это редкостная вещь.
— Аз уплывает в ближайшие часы, если не сейчас. Корабли загружены, зверолюды стоят провожать их в дальний путь. По этому поводу в порту стоит ярмарка, где реализуют не проданную алхимию и остальное. Сделать сейчас из этой шкуру я уже ничего не успеваю. А когда Аз вернётся с трофеями, если вернется. То ему уже такая шкура может не понадобиться. К тому же это зонех, хотя и редкий. Восемь плачу сейчас.
— Десять, — попытался выставить цену наказанную отцом, — продашь кому-нибудь другому, покупатель всегда найдется на такой товар. Видел у вас приезжих людей, может их заинтересует.
Кожевенник задумался над моими словами.
— Дельная мысль, но те люди не очень богаты. Хотя их глава прикупил у меня роскошную шляпу на заказ вчера. Практической пользы от такого головного убора мало. Любой порыв ветра сорвёт, да и материал не из богатых. Поэтому восемь золотых и можешь одеться на свой уровень бесплатно. Если пойдешь к остальным, то когда вернешься, больше шести не заплачу. Сумма, которую ты просишь, сейчас у многих есть, но вот не многие станут рисковать, ставя всё на одну единственную шкуру. Хотя и стоящую этого.
Видя моё сомнение, кожевенник пояснил.
— Приди ты на полдня раньше, я бы забрал эту шкуру за двенадцать монет. Но сейчас её хорошо уже не продашь. Ну так как?
— Готовь вещи на меня, — вздохнув, согласился я.
Легион Змеиная Голова отплыл со всеми почестями и праздничными гуляньями. Ярмарка в честь этого события ещё долго шумела, но мне всё это было не интересно. Я снял комнату в ближайшем трактире с горячим обедом. Проспавшись и хорошо отдохнув в постели, решил возвращаться домой.
Топая в новеньких высоких сапогах из бадирурры, поверх заправленных голенищ кожаных штанов, время от времени поправлял натирающую кожаную куртку. Привычки носить на себе броню у меня не было, поэтому доспех время от времени приходилось поправлять. Ещё в комплекте имелись кожаный шлем, воротник, прикрывающий шею, и пояс, куда удобно помещались склянки с зельями. Перчатки взял стрелковые, с плюс два на точность. Они в отличие от остального сета были из шкуры арида. Жёсткие, они надёжно фиксировали лук и поглощали мелкие колебания. Весь остальной сет добавлял в сумме плюс шесть к силе и тридцать семь к защите.
Идя по джунглям в сторону дома, время от времени потирал рукоятку шпаги. В мыслях я обдумывал, что сказать отцу, когда приду в урочище. Сослаться на то, что выгодно продал шкуру за пятнадцать золотых и купил рапиру за семь выглядело для меня самым разумным. Сначала так и хотел, ведь рапира и вправду стоит таких денег. Впрочем, она стоила явно больше. Можно сказать, что продал за двенадцать и купил всего за четыре, тогда отец ещё и похвалит за хорошую покупку. Жаль, что в наших краях вряд ли кто-то сможет починить такое оружие. Да и как бы его оставить у себя, когда люди придут за тем свёртком? Потребуют ли они назад такое оружие? Оно несомненно дорогое, скорее всего, потребуют. Как оставить его у себя и не опозориться перед отцом? Может прятать её и когда они придут, сказать, что потерял? Да. Так и стоит поступить.
Проходя мимо трёх деревьев, облюбованных смертоедом, заметил там парочку тел. Не похоже было, что это зверолюды, по случайности забредшие туда. Скорее кто-то из чужаков. Чем ближе я подходил к дому, тем чаще замечал чужие следы. Все следопыты внимательные, иначе им не стать. Оброненный топор был самым заметным следом. Такими здесь не пользуются. Этот какой-то корабельный, но точно не зверолюдский. Постучав ногтем по лезвию, послушал звон. Металл хороший, да и качественное изделие, даром что не нашенский, но добро не должно пропадать.
Дальше следы не закончились. Трава в сторонах от тропки примята. Местами прорывались через бурелом, хотя шёл явно знающий зверолюд. Вот только кто такой большой толпой шёл за ним и с какой целью?
Встретив тело человека, проткнутого древесной колючкой, я напрягся. Человек был без всего, лишь окровавленная рубаха, не прихваченная своими же, только потому что была безвозвратно испорчена. О хищном растении, охотящимся в этом месте древесной колючкой, знали все. Даже дети, это была своего рода охрана. В крайнем случае, капкан для незваных гостей. Значит, людей вёл кто-то не из клана, но тогда с какой целью?
Начиная нагнетать мысли, ускорил шаг. А когда следов было всё больше и больше, вообще перешёл на бег. Один раз я сегодня уже опоздал, потеряв в деньгах. Не хотелось бы опоздать снова, потеряв ещё что-нибудь…
Выйдя из-за стены деревьев, я замер. Замер, не веря в происходящее. Взгляд мелькал, но нигде не задерживался. Там просто не за что было зацепиться. Урочища не было.
Не знаю, сколько я стоял так. Тупо смотря остекленевшими глазами на пепелище. Затем из глаз побежали слёзы, но я не закрывал их. Стоял и смотрел, сквозь пелену воды и отрицания. Этого не могло быть.
Когда глаза нестерпимо защипало, зажмурился и упал. Упал, нервно содрогаясь всем телом. Растерев глаза, поднялся и пошёл вперёд. Туда, где только недавно стояли ворота. Туда, где отец только вчера пинал кокетничающих девок. Туда, где была мать, готовящая завтрак. А я даже не подошёл, чтобы увидеться с ней.
Слёзы лились ручьём, скатываясь по подбородку и капая на шею, оттуда сначала по воротнику, а затем и по куртке летели вниз на выжженную землю. Подойдя к телу, долго стоял над ним. Нар. Не помогло тебе везение. Как же это. Тело было сильно обожжено, а голова отрублена. Тем не менее, она находилась близко к телу.
Дома исчезли, превратившись в едва тлеющие остовы горячего пепла. Склады и мастерские были либо сильно разрушены, либо сожжены. От рыбного дома осталось только две стены и обрушившаяся крыша. От самых больших домов ещё шёл дымок, плавно стелясь по земле и ударяя в нос запахом гари. Стало душно и нечем дышать. Кожаный шлем и воротник тут же полетели на выжженную пожаром землю.
Тела. Их было много. Никто не удосужился стащить их в кучу или разложить рядком, перед массовым погребением. Вместо этого они лежали там, где их застала смерть. Ходя и разглядывая трупы, заметил, что убили всех воинов. Тел нападавших было не много, но даже они попадались с тем же обращением. Обобранные и брошенные. Женщин и детей было мало. Хотя мальчики тоже попадались. Либо женщины бежали, либо они в плену. Обойдя некогда склад, где хранилось оружие, теперь же здесь были только обугленные головешки, нашёл тело отца. Нога утоплена в земле, а грудь во многих местах пробита мечами и болтами. Взявшись за один из застрявших болтов, с хрустом переломил его. Отец при этом не пошевелился. Пара слез упала на землю рядом. Это были последние капли отчаянья.
Когда подобрался к чуть остывшему пепелищу дома, обнаружил сильно изуродованное тело матери. Либо она сгорела, выбравшись в последний момент. Либо её ещё и сожгли, не отходя от полыхающего дома. Слёз не было. Нечему было лететь на землю. Никто не выжил. Никто не смог дать отпор. Лишь я. Но где я был в тот момент? Опять опаздывал?
Тела сестры не было. Возможно, она сгорела в одном из домов. Возможно, убежала вглубь джунглей, услышав крики и сражение. Если второе, то она должна спастись. Не пропадёт. Но то, чего я больше всего боялся, тоже могло произойти. Она могла быть в плену, и мне придётся это проверить, даже если я погибну, пытаясь её вытащить.
Подходя к сожжённому колодцу, я ужаснулся. Внутри был тайник, но снаружи к деревянным перекладинам были привязаны женщины. Растерзанные, они были сожжены вместе с постройкой. В деревне было два тайника. Первый оказался разграблен, второй пришлось копать. Вырыв свёрток, подхватил его и удалился. Шёл я быстро, на ходу развязывая бечёвку. Ярость кипела в крови. Взгляд помутился, всё резко потемнело. Но не наступающий закат был в этом виноват. Кровь, которой суждено было сегодня пролиться, уже заливала мои глаза. Зря вы не путали следы, уходя из моего выжженного дома. Люди! Отныне вы все мои кровные враги! Удавлю и перережу каждого встреченного мною. Сначала найду тех, кто сделал это, затем явлюсь в Сельтрест. Легиона нет. За правосудием следить некому, значит правосудием для убийц стану я.
* * * * *
Сельтрест встретил меня пустотой улиц. Зверолюдов здесь было мало. Закончив с рейдами и разделив награбленное с проводниками, вернулись сюда.
— Почему так пусто? — спросил я у одного из провожатых.
— Все на ярмарке, — ответил гнолл, еле дыша под весом поклажи.
— Ярмарка?
— Змеелюды отплыли на материк, по этому поводу пышные проводы и продажа…хех… запрещённого — пояснил другой гнолл, еле ковыляя с чехлами забитыми древесиной.
Помогать в переноске части Хаши, мы, разумеется, не стали. Не наша была проблема, что гноллы выбьются из сил или не справиться с ношей. О носильщиках и рабах речи не было, так что пусть дальше обиженно пыхтят. Я итак потерял много людей в рейде на клан Тсара. Оставшихся нужно оберегать и по пустяку не напрягать.
Достигнув нужного мне кабака, гноллы зашли через другой вход. А меня встретили здесь с почётом. Дверь с уважением открылась, а два верзилы гнолла с множественными шрамами на лице распихали всех пьяных зевак с нашего пути.
Остановившись перед кабинетом, бросил быстрый взгляд по кабаку. Посетителей стало явно меньше. Вот только зачем здешний сброд отправился? Воровство и грабежи? Карманничество? Или работа по отправке судов в порту?
Открыв дверь, шагнул внутрь. Сразу же в глаза бросилось тело человека без ноги, лежащее на какой-то хламиде бурого цвета. Затем я заметил Хаши, с каким-то зверолюдом у уха. Удивительно было, что тем зверолюдом был каштак. Гнолл внимательно выслушивал длинную речь каштака. Закончив, гнолл кивнул, и каштак удалился в другую комнату.
— Вот твоё тело, — недовольно заявил Хаши, — ничего не трогали, все вещи на месте, я лично за этим проследил.
Оглядывая тело, и примеряясь как бы к нему подступиться, спросил:
— Чем-то недоволен? Тебя никто не обижал в сделке, ты получил свою долю по праву.
— Я потерял своих подчинённых. Тот человечешка оказался сильным воином, ты не предупреждал об этом.
— Его не сожрали ползуны? — изумился я.
— Нет, он убил их целую стаю. Все панцири ползунов пойдут мне, в качестве компенсации за потери.
Раскрыв сумку Бонса, спросил:
— Кто его убил?
— Не знаю.
Не найдя нужного, поднял взгляд на хозяина кабака и произнёс:
— Здесь нет той вещи.
— Там всё, — стоял на своём гнолл.
— Я сказал, здесь нет того, что я искал. Не шути со мной, там был артефакт и я знаю как он выглядит. За ним придут. Если он окажется в этом городе, те, кто придут за ним, вырежут весь город. Не охрана, не легион змеелюдов не спасут. Не стоит шутить со мной.
— Я не шучу, — Хаши серьёзно напрягся от моих слов. Подобрался и нахмурился, а хитрые глазки испуганно забегали по комнате.
— Где артефакт? — грозно спросил я.
— Никто ничего не забирал. Он точно должен быть при нём?
— Если он даже его спрятал, ваши ищейки должны были это обнаружить. К тому же разве можно что-то хорошо спрятать в логове ползунов?
— Не-е-ет, — задумчиво выдавил Хаши, — но больше при нём ничего не было.
— А где его рапира? — заметив пустующий пояс, уточнил я.
— Оружие? При нём его не было.
— Что за бред, ты решил играться с тем, кто без потерь вырезал три независимых клана?
— Спокойно, — выставил вперёд лапы Хаши и отступил на шаг к стене.
Охрана хозяина при этом заметно напряглась.
— Мне тоже показалось странным, что мои люди были убиты каким-то тонким мечом, но мне ничего не передавали. Поверь, мне нет смысла тебе врать или кидать. Я — Хаши, я — надёжный делец. Мои люди принесли колбы с выпитым зельем, вряд ли бы они пропустили хорошее оружие.
— Они и не пропустили, а нагло прикарманили, а ты походу за этим не следишь, раз хочешь меня кинуть.
— Никого я не кидаю. Там не было ни артефакта, ни оружия. Однако, мои парни нашли кости.
— Кости? Что за бред, чьими костями ты хочешь от меня отделаться?
— Это был костяной шип. Он рассыпался, поэтому его сюда не принесли, но у одного из гноллов была рана, нанесённая им. Кто помогает твоему человеку? Это кто-то из клана Тсара?
— Не неси бред, клан Тсара мёртв. Те, кто остались от него, сейчас погружены в трюмы моего корабля. Это вы должны были узнать, кто ему помогает и найти украденный у меня артефакт. Если не хочешь, чтобы все серьёзные дельцы в Толе узнали, что Хаши врун и кидало, то найди мне этого помощника. Достань из-под земли. У нас провизии на два дня простоя ещё есть. Где мой корабль твои люди знают. Жду два дня и уплываю. Затем беги. Беги от смерти, Хаши, она тебя быстро настигнет, если кинешь меня.
Хозяин кабака не ответил, а я молча начал раздевать труп Бонса. Броня у посланника Пустоты была отменная. Сет назывался «Песчаные дюны». Особенно он хорош был в пустыне и песках, давая дополнительные эффекты. Но и без этого он был достаточно хорош по своим основным показателям. Не смотря на повреждения, полный сет был в разы лучше того, что было сейчас надето на мне. К тому же, Брахим уже давно носит сапог из этого сета у себя в сумке.
Закончив с трупом, я так же, не прощаясь, удалился. Теперь действовать следовало Хаши, и, кажется, я уже подозревал, чего мне стоит ждать.
* * * * *
Следы людей вели к их лагерю. Шум, крики и веселье доносилось ещё издалека. Но несмотря на такой шум, вечерние джунгли не спешили наказать их разорителя. Прибывшие очень удачно выбрали лагуну. Здесь было слишком мелко для рыбы, было мало водорослей, мало растений, съедобных для травоядных животных, а следовательно и хищникам здесь было делать нечего. Последним доводом было то, что от джунглей лагерь людей отделяла береговая полоса шагов в пятьдесят.
Подобравшись к краю зарослей незамеченным, осмотрел будущих жертв. Все сильные и очень опасные. Если бы эти люди были слабаками, отец с воинами клана бы отбился. Лагерь представлял собой три костра, разбитых треугольником. Посреди них, ближе к берегу был склад. Огромные кучи сваленных вещей. Отсюда было все не разобрать, но были и мечи, копья, доспехи, связки бамбука, стопки заготовленной древесины, мешки с рудой и все возможная мелочь. Всё это загружали на корабль с десяток человек. Что странно, корабль был очень близко. Три лодки с семью людьми мелькали туда-сюда, оборачиваясь достаточно быстро. Охранников я увидел только двоих. Те лениво поглядывали по сторонам, поигрывая арбалетами в руках.
Нужно нападать до окончания загрузки. И так, чтобы все грузчики оказались здесь. Лодки ходили вместе, поэтому этого добиться было не сложно. Если напасть пока лодки в пути, то удастся убить разве что двоих и ещё столько же подстрелить. Затем лодки, скорее всего, развернутся и вернутся на корабль. Что будет дальше — неизвестно. Может быть всё, включая то, что корабль просто тронется. Если убить сразу всех, то велика вероятность, что членов экипажа не хватит, чтобы корабль отплыл. Ещё лучше, если на корабле вообще не заметят пропажу грузчиков и будут дальше ждать загрузку.
Как бы там ни было, солнце багровело на западе. Скоро ночь, и что здесь будет ночью неизвестно. Вытащив большой охотничий лук, с трудом согнул его и нацепил тетиву. Лук и стрелы для него на всякий случай хранились в тайнике в старой землянке, которую залило дождём двадцать восходов назад. Стрелы были набиты по шесть штук в маленьких колчанах. Каждая стрела делалась лично отцом из его же костей. Его стихия и умение были одинаковы со мной. Изготавливая стрелы, он делал в них полость, которую затем заправлял змеиным ядом. Этот яд не портился и снаряды были всегда готовы к применению. Ещё в тайнике хранился маскировочный плащ из спекр. Последним, что лежало в свёртке, был пояс. Опустошив свой кожаный пояс от склянок, без зазрения выбросил его. Он и близко не стоял с тем, что теперь красовался своей зелёной полосой на мне.
Вещь была уникальной не только по своим свойствам, но ещё и из-за того, что была изготовлена из крайне редкого и сильного монстра. Душа джунглей была крайне опасным и сильным монстром. Убить такую считалось чем-то значимым. По опасности такой монстр мог сравниться со смертоедом или матюсом.
Пояс, сделанный из части тела, был эпическим. Редкость и качество. Просто так такой на охоту не надевали, только когда шли на войну. Для охоты такой пояс был бесполезным, однако, для битвы с другими кланами или разумными противниками он был крайне действенным. Нацепив пояс, вдел в кармашки все заготовленные зелья. Провёл рукой по пряжке, где красовалась выдавленная из дерева роза. Попробовал сдвинуть. Пояс сам растянулся и спал. Нужных для использования параметров у меня ещё не было. Но не было бы смысла в нём, если бы я не смог применить его в бою. Лежавшая в нём алхимия должна была позволить на короткое время стать соответствующим. Раньше я такое точно не смог бы надеть, однако, теперь мои истинные параметры подросли.
Пока я одевался, готовил лук и продумывал, как бы лучше напасть, ситуация усложнилась. Из джунглей, шагах в трёхстах от меня, вышли четверо. Они быстро без опаски пришли к лагерю и завели разговор с вновь прибывшими грузчиками. Самый высокий из четвёрки что-то быстро объяснял всем, изредка жестикулируя. Остальные стояли молча, слушая его. Затем лодки быстро загрузили, и все прибывшие отправились на корабль. Вернулись из четвёрки только двое, высокого среди них не было. Эти двое стали помогать загружать лодки, и работа закипела ещё быстрее. Теперь людей было одиннадцать, вместо девяти. Но я точно знал ещё о двух прибывших. Либо это были командиры, либо они направились к командирам. На корабль придётся попасть в любом случае.
Прости, отец, я снова нарушаю твой урок. Но сейчас у меня правда нет выбора. Я не уверен в своей победе, но отпустить убийц уже не могу. Дождавшись, пока лодки отплывают, посильнее укрылся плащом с дополнительной маскировкой и, встав на все четыре конечности, потихоньку направился к кучам сложенных вещей. В свете огня охранники не увидели крадущуюся тень. Услышать мою мягкую поступь они не могли тем более.
Пройдя на одинаковом удалении от обоих костров, юркнул за сложенную стопками древесину. Перевёл дыхание и убедился, что остался незамеченным. Выглянул в сторону корабля. Лодки только-только отплыли, приближаясь покачивающимися огоньками.
Прохлада джунглей выветрила из меня накопившуюся ярость, для продумывания хорошего плана. Но сейчас, под перекрестием костров, в тылу кровных врагов, я чувствовал как кровь медленно начинает закипать. Руки при этом начинали подрагивать, заметно снижая точность стрельбы. Вот только это было не важно. Промазать из большого охотничьего лука практически в упор может только полный неумёха. Открыв сначала самые долго действующие склянки, опустошил их. Последними пошли два укола. Их я подгадал так, чтобы грузчики уже начали идти в мою сторону. Накачавшись по максимуму, затянул ставший в самый раз пояс, нарастил костяные шипы вместо костяшек на руках и подхватил ставший мне посильным лук.
Кровь закипела. Одним прыжком взлетел на кучу хлама, прямо перед удивлёнными бандитами. Вскинуть лук и выхватить отравленную стрелу. Тетива хлопнула по кожаной перчатке, разом сбив несколько пунктов прочности. Охранник с арбалетом заорал. Вторая стрела угадила во второго, а третья и четвёртая отправилась в набегающих людей с оружием. Они, как звери, похватали своё оружие и понеслись напрямик ко мне, наверх. Драться на куче неустойчивого хлама будет сложно, поэтому я сиганул вниз, проехавшись на заднице до самого основания. Четыре забравшихся бандита остались сверху. Ещё пятеро попрыгали за мной, едва ли не толпой накинулись.
Разрывая ножны, выдернул рапиру, тут же упреждающим ударом рассёк лицо ближайшего человека. Лезвие противно проползло по лицевым костям и понеслось к следующему. Рубленная рана на неприкрытой груди заставила человека отскочить. Ещё пара взмахов не подпустили оставшихся, а когда люди окружили меня полностью, я дважды провернул пряжку пояса, крутанувшись вокруг оси и наотмашь рубя ближайших. Два заряда шипов ужалили тут же завопивших людей.
Не ожидавшие такого удара бандиты растерялись, ринувшись ко мне. Рубанул каждого из них наотмашь и пронзил последнего насквозь. В плечо последовал удар. Но это был не меч, а застрявший в ране болт. Кожа чуть сдержала удар, и снаряд застрял. Мгновенно его переломив и не ощутив боли, начал свирепо нарезать пронзённого мною бандита. Бросив оружие, тот хотел закрыться руками и отстраниться, но рухнул до того, как успел сделать второй шаг.
Во второе плечо ударил топор, а над ним показалось оскаленное лицо. Не задумываясь, ударил зажатым кулаком. Новые, длинные, более прочные и долговечные шипы пробили лицевые кости и в момент моего разворота перемешали внутренности головы. Крутанувшись на пятках, вонзил в живот ещё живого тела рапиру и что было сил дёрнул. Парящие кишки упали на песок, а человек, взвыв, бездыханно рухнул.
Забравшиеся в начале битвы бандиты уже спустились вниз, придя на подмогу только сейчас. Три раненных и отравленных подранка медленно пятились в сторону свежей подмоги. Повернув пряжку на поясе, услышал смеющийся крик одного из нападавших. Он держал какую-то большую колбу в руке и радостно орал:
— Я сожгу его! Я сожгу его дотла!
В этот момент пред носом что-то вспыхнуло. Кажется, один из шипов с пояса пробил руку того крикуна и огонь охватил половину его тела. Брызги достались ещё одному, а так же попали на основание горы хлама. Горящий человек бросился на меня. Испугавшись такого безумца, прыгнул на гору добытых вещей и, быстро перебирая тремя конечностями, взлетел по ней. Не обладая навыком акробатики, люди побежали обходить меня. В этот момент рядом с головой пролетел болт. Для охранников с арбалетами я был хорошо виден, поэтому, не задумываясь, сиганул вниз. В голове только мелькнула мысль, а где второй арбалетчик, как в бок что-то ударило.
Кувыркнувшись в полёте, упал на рассыпанные штабеля дерева. Рапира звякнула где-то в стороне, но понять, где именно, не удалось. Едва приземлившись, тут же дёрнулся. Топор с глухим ударом вошёл в древесину там, где только что была моя голова. Только сейчас я заметил врага. Однорукий бандит со стрелой в груди стоял надо мной, опустив оружие на мою голову.
Вонзив когти в голое предплечье бандита, дёрнул на себя и ударил сжатым кулаком под подбородок. Два шипа вошли глубоко, пробив гортань, а по левой лапе тем временем потекла горячая кровь, выглядевшая в отблесках костра чёрной. Человек выпустил рукоятку топора и схватился за моё горло. Так мы и покатились по земле, но я успел ещё пару раз ударить шипами ему в шею. Оказавшись на мне, он обхватил ногами мой торс и принялся душить меня. Отпустив окровавленную руку, начал бить его по груди. Шипы пробивали лёгкую кожанку бандита и скрежетали по рёбрам. Неистово ударяя кулаками, я не остановился даже когда хватка разжалась и бандит не подавал признаков жизни. В этот момент что-то сильно ударило слева и мир качнулся.
Упав в сторону, схватился за шею. На землю перед глазами упал разрубленный воротник. Следом за ним хлынули потоки крови. Если бы не он, такой удар отрубил бы мне голову. Попытался повернуться, но шея оказалась перерубленной. Голова не поворачивалась. Дёрнув пряжку на поясе, повернулся всем телом. Приготовившийся добить меня бандит сжался, ужаленный во многих местах. Его колено оказалось совсем близко ко мне. Вдарив туда шипами, второй рукой дернул его на себя. Человек рухнул, подставив бок. Пара шипов вонзалась в него, пока вторая рука доставала с пояса зелье здоровья.
Жадно присосавшись к склянке, одним глотком проглотил всё содержимое. В этот момент чья-то грубая рука схватила за волосы и оттянула назад. В проведённом пред глазами ноже мелькнули отблески огня. Пустая склянка полетела вниз, и рука отчаянно раз за разом начала дёргать пояс. Шипы вылетели только раз. Но подошедшему вплотную разбойнику хватило. Сразу три шипа угадили ему в живот и бёдра. Отшатнувшись, он заорал прямо у меня над головой. Дёрнувшись, почувствовал как клоки схваченных волос остались в руке убийцы.
Дёрнувшись в сторону, чтобы не получить нож в спину, бешено искал оружие. Пара шипов сломалась прямо в теле одного из людей. Перед глазами мелькнула рукоять вонзённого топора. Выдернув её, тут же ударил наотмашь, чувствуя врага прямо у себя за спиной. Я рассчитывал попасть в ногу или хотя бы живот, так как был на четырёх лапах, но раненный в ноги бандит тоже пополз за мной на четвереньках. Топор угадил ему в голову. Лезвие разрубило кости, и человек рухнул. Дёрнув оружие, занёс его для удара, так как враг ещё дышал. В грудь ударил очередной болт. Качнувшись, обрушил лезвие на голову, пробив череп практически насквозь.
Удар в голову и гряд ударов в спину. На тело навалилось что-то тяжелое. Рука в последний раз дёрнула за пряжку, но ничего не произошло. И тогда мир погас.
Вернувшись на корабль, никак не ожидал так скоро услышать крики. Выскочив из каюты, заметил на берегу разгорающийся пожар и крики боя. Переодетый наполовину в новый сет, я побежал к лодке. Брахим, помогший донести доспехи до моей каюты, уже готовил последнюю лодку. Ещё три бойца, охранявших корабль и захваченного капитана тоже прыгнули в лодку. Я догадывался о том, как поступит Хаши, но что его зверолюды прибудут так быстро не подозревал. Подоспели мы к концу.
Оттащив парней от еле живого зверолюда, пинками заставил их тушить разгорающийся пожар. В успешность мероприятия я не верил, так как сразу опознал смесь Иликана. Найду — убью его за этот пожар. Склонившись над каштаком, хотел было добить его, но заметил одиннадцатый уровень. Что? Какой?!
Быстро осмотрелся. Мои люди лежали трупами. Сразу заметил Драда и ещё пару парней. Он не мог убить их.
— Где враги?! — Заорал я в ухо пойманного за шкирку бойца.
— Каштак, ублюдок, напал, — сбивчиво орал боец, вырываясь.
Отпустив пожарника, вновь склонился над недобитком. Он был жив, но как он умудрился убить столько народу? Клан. Если этот ублюдок из клана Тсара, то не удивительно. Я и без того многих потерял в битве с ними. Они оказались очень искусными и ловкими противниками.
— Эй, Брахим, — заметил я в толпе своего помощника, — отыщи Граста, он мне нужен.
— Он труп. Вон его тело рядом лежит с топором в голове.
Выругавшись так, что даже трупы уважительно посмотрели на меня стеклянными глазами, я крикнул:
— Тогда помоги мне.
— Зачем он нам? — удивился Брахим.
— Потом объясню, свяжи, напои лечебным зельем и привяжи на корабле. Где-нибудь в трюме, только отдельно от остальных.
Пожар потушили с трудом. Причём потушили — сильно сказано. Скорее, просто оттащили всё самое ценное от огня. Это же ценное едва успели погрузить. Людей осталось всего ничего. Кораблём управлять будет трудно. В погрузке пришлось и самому поучаствовать. Восемь человек, все кто остались от банды. Поглядывая, как разгораются потерянные доспехи, оружие и материалы с ингредиентами, заметил движение в районе джунглей.
Мгновенный приказ прыгать в лодки и грести к кораблю спас наши жизни. Гноллы набежали резко. Не окажись между нами полоски воды, нас бы попросту смели. Хаши со своими гноллами несколько раз выстрелили нам в след, беспомощно прыгая на берегу. Болты, стрелы и брошенные копья плюхались в воду неподалёку. Гнолл кричал проклятья в мою сторону, пока я усиленно грёб в сторону корабля и клялся всё-таки разок ещё вернуться сюда ради убийства одной облезлой морды.
— Ты сгниешь бесшкурый! Я лично сделаю из тебя плащ и буду ходить в нём по Толю! Вернись трус!
Спешно отплывая, я жалел об утерянных вещах больше, чем о погибших. Банды мне было не жалко. Я уже предупреждал Иликана, что однажды он плохо кончит. Так и оказалось, он сгорел от своей же смеси. Драд мог бы стать хорошей его заменой, но сдох от лап единственного зверолюда. Граст. Он дал мне понять, что неплохо бы иметь в своей банде хотя бы одного военного. Хотя бы бывшего.
Крайпрус навсегда останется для меня кровавым, ведь даже я с десяток раз чуть было не погиб здесь.
Я не спускался в трюм к раненному пленнику только потому что был готов убить его в любой момент. Нужно было остыть. И когда мои бессонные глаз заметили на водной поверхности первые лучи солнца, я направился в трюм. Пленник был раздет, походу этого множество раз бит и привязан цепями к круглой балке, служившей в корабле опорой. Руки пленнику завели назад и сковали цепями. Ноги стянули друг с другом, ещё один оборот пустили для шеи, чтобы пленник мог только дышать и говорить, а любая попытка дёрнуться придушит его. Кто-то потом ещё и торс пленника обтянул вокруг колонны, на всякий случай. И это правильно. Неизвестно чего можно ожидать от такого одиннадцатиуровневки, который убил восемь тридцатиуровневок и серьёзно ранил ещё одного.
Скрипнув ступенью, встал на пол. В полумраке нашёл свечу в чашке и разжёг её. Пленник щурился, но смотрел на меня. Он видел меня ещё до того, как в трюме появился свет. Значит этот блохастый ещё и ночным зрением обладает. Подойдя ближе, поглядел в залитые кровью глаза. Это не взгляд разумного. Это, скорее, комок оголодавшей мести. Спусти его сейчас с цепей будет рвать всех подряд даже если это придется делать зубами.
Поставил свечу на принесённый Брахимом стул. Он первый раз поил и кормил пленника. Потянув за цепочку на шее, достал амулет. Повернул его, чтобы на тыльной стороне появилась игла. Ткнул ею пленника. Минус одна единица здоровья и маны. Не смертельно, но должно быть неприятно. Каштак стянул мышцы к носу, оскалился. Вмазав кулаком в оскаленную пасть, сбил с него спесь. Убрав амулет на место, спросил:
— Как тебя зовут?
Пленник молча смотрел на меня, продолжая скалиться.
— Хорошо, — вздохнул я.
Вытащил из сумки свёрток с восемью ножами.
— Как тебя зовут, — по слогам произнёс я, постукивая пленника сплошной стороной по голове.
Ответа не было. Тогда я опустил нож вниз и без замаха вонзил в живот пленника. Каштак задёргался, зарычал, затем заскулил. Глаза забегали. Ножи были низкоуровневыми и некачественными. Урон у них был соответствующий. Низкий. Но боль никуда не девалась. Оставив нож в ране, медленно вытянул новый и снова спросил:
— Как тебя зовут?
— Кса, — прошипел каштак.
— А я Красиал. Знаешь кто я?
— Труп, — уверенно фыркнул Кса.
— Не тот ответ, который я хочу.
Новый крик, и я достаю следующий нож.
— Я уважаемый торговец. А ты — мой товар, так что веди себя подобающе, если не хочешь сдохнуть прямо здесь.
Пленник ничего не ответил, но по тому как он посмотрел, было ясно, что он всё понял.
— Прекрасно. Продолжим, что скажешь?
Кивок.
— Ты из клана Тсара?
Кивок.
— Ещё кто-то из твоего клана жив?
Непонимающий взгляд.
— Ты был на пепелище дома?
Кивок.
— Там были выжившие?
— Нет, — сквозь зубы прохрипел Кса.
Было заметно, как неохотно пленник произносит слова. Но натянутая цепь не даст нормально покачать головой.
— Ладно, это я так. Теперь к делу. Ты встречался с Бонсом?
Кивок.
Достаю меч из-под плаща.
— Это он тебе отдал?
Кивок.
— Артефакт он тебе отдал?
— Нет.
Небольшой зуд прошёл по груди. Волна злости пробежала к руке, и нож вонзился в живот, рукояткой задев предыдущий.
— Не смей врать мне! — перекрыл криком вопль раненного.
— Артефакт он тебе отдал?
— Да, — прошипел пленник.
Вонзив нож в древесину у головы каштака, отошёл от него. Пройдясь туда-сюда подумал. Пояс. Эпический предмет. Да, в нём что-то было особенное, но неужели ради этого стоило рисковать? Зачем была такая секретность? Для чего они разыграли этот спектакль с торговцем и охраной? Могли ли они догадываться о моём информаторе? Если да, то стоит залечь на дно после всего этого. Пояс не то, что я хотел бы реально получить. Эпик. Даже не мифический предмет. Только если у Пустоты есть другие сетовые предметы стоило так рисковать. Бонс понял кто я, наведёт справки у Хаши. Сколько у него на этой уйдет времени? Думаю день, максимум два.
В Толе можно будет затаиться пока всё не утихнет. Потом победить на арене и тогда уже стоит всерьёз бежать. Нужно подготовить беспроигрышный план побега из Толя. У Пустоты хватит людей, чтобы окружить город. Но пока я на арене они не смогут меня забрать. Потом следует бежать и бросать всю банду. Или можно оставить Брахима. Сказать, где он должен меня ждать и сбежать из Толя туда. Там схорониться, а затем вновь собрать банду.
Вернувшись к пленнику, я продолжил.
— Ещё что-то Бонс тебе передавал? Зелье, свитки, может быть руны?
— Нет.
— Рапиру и артефакт?
Кивок.
— Ладно. С этим ясно. А знаешь, почему ты ещё жив?
— Хочешь медленно убивать за своих людей? — предположил пленник.
— За своих людей? Ты думаешь я такой маньяк? Брось, это меня не интересует. Я найду себе новых. К тому же я за твою шкуру получу максимум пятьсот пятьдесят очков. Даже марать меч из-за такого количества не стану.
— Продашь в рабство? — как мне показалось, обнадёжено спросил каштак.
— Чтобы ты сбежал и убил меня, — догадался я об мыслях зверолюда, потерявшего клан из-за меня. — Нет, такой подарок ты от меня не получишь. Ты сдохнешь на арене, а я получу за тебя деньги. У тебя большие шансы прожить там достаточно долго. Кстати, какие они?
Пленник непонимающе уставился на меня.
— Сколько уровней ты получил за вчерашний бой?
— Один, произнёс Кса.
Зуд и нож перекачивал из древесины у головы, в область пупка. Новый крик и шипение.
— Сколько?!
— Два!
— Значит, у тебя ещё есть десять не распределённых характеристик. Как показывает практика, у тебя очень хорошие характеристики. Ты с лёгкостью убил восемь моих людей. У них уровни были либо уже тридцатые, либо близко, а ты был тогда всего лишь девятым. В чём секрет?
— Неожиданно напал, — честно признался каштак.
В его словах не было вранья. Он застал моих людей врасплох, но сыграло не только это. Я это чувствовал. Этот каштак по имени Кса был тем, кто мне был нужен для победы на арене.
— А ещё? У тебя есть достижения?
— Да, — не стал врать зверолюд.
— И сколько они тебе дают характеристик.
Застыла пауза. Либо Кса не умел считать, либо тянул время.
— Больше двадцати? — оптимистично, как мне казалось, предположил я.
— Да, — удивил меня пленник.
Такого я не ожидал, но виду не подал, хотя глаза могли бы и выдать.
— Так сколько? Больше тридцати?
— Нет.
Волна зуда, нож, крик.
— Больше сорока? — с каждым числом я всё больше и больше удивлялся.
— Да, — еле прохрипел каштак.
— Больше пятидесяти?
Кивок.
— Шестьдесят?
Кивок.
— Семьдесят? — Окончательно не веря в сказанное произношу ошеломляющую цифру.
Отойдя от пленника поразмыслил, ходя из стороны в сторону. Затем быстро приблизился и задал новый вопрос.
— Восемьдесят?
— Нет.
Я не разочаровался в ответе.
— Скажи точно число, иначе эти ножи сейчас окажутся в твоём брюхе, — я взглядом указал на сумку.
— Семьдесят.
Отшатнувшись, я присвистнул. Четырнадцать уровней за счёт достижений. Этого должно хватить, чтобы выиграть всех соперников на своём десятке. Но откуда у столь невзрачного каштака такие параметры. Достижение палач за убитых. Но ведь он убил их с такой легкостью. Значит, получил его ещё до нападения.
— У тебя одна стихия?
Кивок.
— Но два умения?
— Нет.
— Очков хватает на два умения?
— Одно.
— Но развитое значит. Какой уровень? Не заставляй меня проверять, втыкая нож на каждую единицу.
— Девятый.
— Девятый значит. И очков тебе ещё уровней на пять хватит? Ладно. Пора выяснить, какие у тебя характеристики. Учти, что если не расскажешь сам, то с каждым предположением я буду вгонять тебе нож в область паха и крутить, пока не услышу устраивающий меня ответ. Ты уяснил?
Недовольный, затянутый паузой раздумий короткий кивок.
— Ну тогда рассказывай.
— Меню.
— Что меню?
— Дай открыть меню.
Обойдя пленника, надавил на рычаг, стягивающий цепи за спиной. Неохотно рычаг чуть повернулся, давая пленнику свободу мелкой моторики. Шевельнув пальцами, каштак явно открыл меню, но не спешил зачитывать.
Высокий человек, по всей видимости, главарь банды пришёл лично допрашивать меня. Не будь у меня ночного зрения, можно было бы сойти с ума в этой темноте. Тёмное помещение, в которое еле-еле пробивается свет, сквозь расконопаченные доски обшивки. Когда люк открылся и в него, громко топая, спустился человек, я подспудно попрощался с жизнью. Сохранять её мне не было никакого смысла. Скорее, всего он пришёл, чтобы позлорадствовать, или прикончить меня каким-то извращённым способом.
В свете открытого люка я сразу приметил недавний свой плащ, рапиру в сшитых ножнах, а когда он зажигал свечу сквозь распахнутые полы плаща виднелась зелёная полоска пояса. Высокий ублюдок проколол в одном месте шкуру. Я впервые увидел красную и синюю цифру вместе. Единица здоровья и маны исчезли. Затем человек начал свой кровавый допрос. С этим ему помогали ножи. Тупы из дрянного металла с кривой кромкой. Такое мог изобрести только кузнец-садист, промышляющий заплечным мастерством.
Палач каким-то образом знал все разы, когда я пытался его обмануть. Под пытками пришлось рассказать всё. Абсолютно. Даже то, чего я изначально сам не знал. Например, свои характеристики и навыки после вчерашней резни. Восемь трупов. Жаль, девятому немного повезло.
Следом за меню, пока произносил по памяти все полученные мною характеристики и навыки, смотрел что представляют собой новые. Неистовство увеличивало характеристику гнева, а так же повышало наносимый урон пропорционально набранной ярости. Лёгкая броня увеличивала подвижность в таком доспехе, путём поднятия ловкости, а так же добавляла дополнительную защиту и удобство. Сават был каким-то видом кулачного боя. Его я получил по всей видимости когда бил шипованными кулаками людей.
Единственное, за что я догадался умолчать, это были навыки: частица молнии и чародей. Красиал не обратил внимания на разницу в цифрах навыков и характеристик. Возможно, его сбило количество характеристик, полученное за достижения. Как бы там ни было, он не стал дотошно высчитывать все свободные параметры.
Когда допрос дошёл до умения, тут предстояло удивляться мне. В сумме за бой я получил пятьдесят девять тысяч четыреста очков стиля. Одним махом, едва не погибнув в массовом сражении получил больше половины прогресса до нового умения. Если бы не распределил прежние, скорее всего, уже имел бы второе умение. Но что ещё более вероятно, погиб бы раньше.
Закончив с пленником, вынул ножи, раскрыл пасть каштака и залил туда склянку здоровья. Затем убрал всё оружие, затушил свечу и вышел из трюма. Следовало всё обдумать, но главное я решил ещё когда увидел его одиннадцатый уровень. Этот каштак сможет забрать для меня трофей арены. Обязан забрать. Но даже если его кто-то перехитрит, то я выиграю деньги. Взгляд опустился на пояс. Не та вещь, ради которой всё было затеяно. Это разочаровывало больше. Но прокаченные выше двадцатого уровня умения внушали уверенность, что жалеть не стоит. Посмотрев на то, как с трудом удаётся снять парус, подумал, что неплохо бы набрать людей в команду. Даже из весельных рабов, пообещав свободу за службу.
Каштака вывели из трюма впервые на второй день. Накормив и залечив все раны, зверолюд был готов, чтобы показать свои способности в бою. Полоску металла загнули и сковали вместе. Вышло так себе, но лучше сейчас сделать не получалось. К получившемуся ошейнику добавили кольцо и привязали цепь.
Для начала я решил посмотреть на умение каштака стоять в савате. Брахим был лучшим из оставшейся банды. Даже я проигрывал этому некогда барному вышибале. Сават был у него прокачен до двенадцати, поэтому он, случалось, вырубал своего соперника хорошим ударом кулака в челюсть.
Кса не простоял и минуты. В дальнейшем Брахим каждый день выходил против пленника, но каштак так и не победил его. Все его удары были слабы и, как правило, блокировались. Те же, что достигали цели, не причиняли видимого вреда.
После очередного падения, позволил зверолюду отдышаться. Двое налегли на цепь, заставив его лечь на спину.
Из всех навыков Кса выходило, что он способен фехтовать рапирой и стрелять из лука. Во владении топором или мечом он имел лишь малейшее представление. Учить с нуля долго. Лучше отработать то, что уже имеется. Другой рапиры не нашлось, поэтому я достал из ножен свою.
Рапира Бонса не шла ни в какое сравнение с моим прежним клинком. Отдавать её пленнику на арену я не собирался, но тренировать его сейчас чем-то нужно было. Себе взял хороший меч из урочища клана Тсара. Кажется лидер клана сам ходил с этим мечом. То, как Кса посмотрел на меч в моих руках, свидетельствовало о правоте моей догадки.
Подняв с палубы рапиру, пленник неумело, неловко направился в мою сторону. Он не использовал стоек, или серьёзных комбинаций. Вместо этого он просто лупил мечом с максимальной скоростью, пытаясь нанести максимальный урон. Первый раз я подловил каштака, зажав его руку с мечом между предплечьем и плечом своей. Надавить и провернуть. Меч звякает о деревянную палубу, а Кса катится кубарем от сильного пинка в живот.
Вернув рапиру, я сходу начал наступать. Как я и думал, в обороне зверолюд был бесполезен. Он умел брать врасплох врага и кромсать его хорошим оружием, но обученного и умелого противника не мог даже ранить.
Трижды обезоружив каштака и дважды его ранив, я уже, скорее, игрался с ним. Он больше был таким смертоносным. По характеристикам он был примерно равен тридцатке, но без опыта сражений, с низкими уровнями навыков он не представлял мне никакой угрозы.
Ударив пленника по руке так, чтобы пальцы остались на месте, вновь обезоружил его, но не остановил бой. Напротив, я пошёл вперед, отгоняя безоружного к борту корабля. Прыгнуть и утонуть он не сможет, разве что повеситься на цепи. Нарочито медленный удар справа. Он отшатывается влево. Теперь такой же с другой стороны. Каштак хорошо отходит. А теперь длинный удар по дуге сверху, с выпадом вперёд. Кса отшатнулся, едва не грохнувшись на задницу. Стоя на согнутой ноге, рванулся вперёд, нанося колющий удар.
Зверолюд оказался не готов к такому. Он схватился за проколотое ребро и зашипел на меня. Я собирался уже ударить его в плечо, но меня отвлек окрик кого-то из бойцов.
— Воздух.
Отшагнув от противника, посмотрел вверх. Не сразу удалось приметить тёмные силуэты в небе. Слишком большие для птиц, они летели по всей видимости с материка в нашу сторону.
— В трюм его, закройте и завалите тюками. Чтобы даже пикнуть не смог. Брахим, проследи.
Пленника быстро повалили на палубу, обезоружили и затащили в тёмный люк. Его держали отдельно от остальных. Один из тех, кто оттаскивал каштака, вернулся и отдал мне рапиру. В его глазах виднелись свойства оружия, которое он читал едва шевеля губами. Выдернув рапиру из рук бойца, убрал её в ножны как раз в тот момент, когда крылатые гонцы приземлились на палубу.
Три незваных гостя без страха спрыгнули на дощатый настил. Каждый из гостей летал на скалистых вивернах, обитающих в Акширских горах и ущельях на территории Бестреара. Коричневая, зелёная и рыжая в чёрных пятнах. Виверны были от шестьдесят пятого до семьдесят четвертого уровней. Двулапые, жилистые с упругим телом без капли жира. Мышцы и мелкий подшёрсток. Перепончатые крылья твари сразу же заправили по приземлению. Размах их крыльев был не менее пяти метров, что делало их лёгкой целью для лучников и арбалетчиков. Никакой брони летающие монстры не имели, ведь в таком случае они сильно замедлятся или вовсе не взлетят. Морда и хвосты вытянуты. Длинная пасть прекрасно подходила, чтобы доставать мелких грызунов и птиц из гнёзд в ущельях. Хвост был подвижным, у двоих он был похож на вилку с двумя остриями, у пятнистого был трезубец.
Многие из моих людей заохали, завидев таких гостей. Некоторые даже начали жаться друг к другу, рассмотрев их уровни. Лишь я знал, что в бою виверны не опаснее варанов. Яд у них слабый, к тому же укусить большую цель им сложно. Сбить такую тварь проще некуда. Достаточно пробить несколько раз крылья. Впрочем, долго эти твари тоже не летают. Охотники на них в Толе рассказывали, что гоняют эту тварь пару часов, пока она не выдохнется и не упадёт на землю сама. Дальше их без труда связывали и продавали. Иногда ещё пользовались ловцами, специальными щипцами для ловли крупной дичи.
Я всё ещё продолжал рассматривать давно не виденных зверушек, в то время, как летуны уже подошли ко мне, надменно задрав подбородки. Пятьдесят пятый уровень у лидера, сорок шестой и сорок девятый у тех, что держались по бокам от него.
— Ты капитан этого корабля? — недовольно переспросил главарь гостей.
Подбородок он при этом не опускал, продолжая смотреть на меня надменно, хотя ему приходилось делать снизу-вверх. Соотношение роста было таким, что с высока смотрел именно я, хотя со стороны это не ощущалось именно так.
Внимательно осмотрев снаряжение гостей, заметил фиолетовые шары на их лёгких кожаных доспехах. Клан Пустота послал гонцов на поиски.
— Как думаешь, если я вырежу вас и сброшу тела в воду, смогу продать этих пташек? — нарочито спокойным голосом, как бы невзначай поинтересовался я.
Летуны дружно отшагнули, взгляды сменились на настороженные. Все, как один, положили руки на своё оружие.
Своей цели я добился. Сбив надменную спесь с прибывших, можно было и поговорить.
— Да перестаньте хвататься за оружие, — спокойно произнес я, — если бы я хотел вас убить, не стал бы об этом открыто говорить.
Летуны убрали руки с пояса, но настороженные взгляды остались.
— Разве я похож на капитана корабля? Я всего лишь его владелец. Плыву в Толь продавать свои торговые запасы.
— Всего один корабль везешь? — спросил недоверчиво левый летун.
— А ты видишь ещё какой-то корабль? Или заметил забитую людьми палубу? Товаров всего на один корабль набрал, больше не потяну оплату каравана. Но если удастся хорошо поторговать в столице, то возможно вернусь назад уже с двумя кораблями.
— Откуда путь держишь? — спросил командир пустотников.
— С Крайпруса, — честно признался я.
Летуны быстро переглянулись.
— А поточнее? — вновь уточнил левый летун вперед командира.
— С севера.
На лицах пустотников застыло разочарование и спокойствие. Передними был чуть самоуверенный, но явно деловой торговец, старающийся заработать деньжат. Такие персоны мало представляют угрозу для летунов. Ведь торговцам не с руки ссориться с кланом Пустоты, ведь те имеют большую власть в Толе.
— Там была небольшая стычка, легион Сломанный Клык продал мне пару десятков каштаков и гноллов. Они сейчас сидят в трюме.
— Больше на корабле никого нет?
— Нет. Я, команда корабля, рабы и груз.
— Хорошо, но нам придётся досмотреть ваш корабль.
— С чего бы это? — наигранно удивился я, — Не припомню, чтобы вашему клану давалось право проверять любой встречный корабль.
— А ты не дерзи, — гаркнул левый, — сказано досмотр, так показывай.
Пропустив реплику нетерпеливого, я посмотрел на командира.
— Гарс, заткнись, — осадил подопечного пустотник. — Нам приказано досмотреть все корабли, идущие с Крайпруса. Если не позволите, то в порту Толя у вас могут быть проблемы, они вам нужны?
— Не нужны, — резонно заметил я, протягивая ладонь в приглашающем жесте.
В клане Пустоты были только две расы. Люди и адамантийцы. Больше всего было первых, они, как более многочисленные, выполняли все мелкие поручения по охране и сообщению с членами клана. Летунов убивать мне было не с руки. Они теперь знали меня и, наверняка, имели в хранилище крепости свои жертвенные камни, на случай смерти в пути. Убью их и можно забыть о дороге в Толь.
Пустотники неумело досмотрели корабль, просветили его в паре мест амулетами и улетели. Что они искали, осталось в тайне. Я было даже вздрогнул и опустил руку на рукоять рапиры, когда амулет в руке командира засветился. Но никаких вопросов или иных жестов не последовало. Они не обнаружили ничего, что искали. И это было странно. До конца дня я ломал себе голову, размышляя над тем, что искали пустотники на моём корабле. И мог ли этот досмотр быть связан с поездкой в Крайпрус.
Был ещё месяц до начала турнира на арене. До материка добраться можно было за два дня, однако, дальше путь был куда сложнее. Бестреар был южным королевством людей. Город Толь лежал в центре королевства и путь до него был не ближний. Если высадиться на берегу материка, то месяц аккурат и уйдёт в дороге к нему. Но можно было добраться и по реке. Пусть по реке не приходилось следить за лошадьми или другим тягловым скотом, однако, здесь приходилось управлять кораблём. Команда для этого имелась, но людей не хватало. На реке было три порога. Два маленьких, на них стояли маленькие деревушки батраков и лесорубов. Там люди отказались скупать большое количество товаров. Приобрели только мелочь и недорого. А вот на последнем пороге стоял целый город. Назывался он Асмир.
Река в этом месте выкручивала фантастические повороты и оканчивалась порогом. Порода здесь была крепкая, вода огибала её, вытачивая более податливую среду. Один порог не проблема, несмотря на то, что он был метров двадцать в высоту. Брёвна для буксировки судна по суше отсюда не убирались. Любой желающий мог сам тащить его. Но тащить придётся долго. За порогом были крутые повороты с острыми скалами. Не впишешься в такой, потеряешь скорость и слетишь с порога. А там можно будет строить корабль заново.
Корабль пришлось поднять не только метров на тридцать вверх, но ещё и с километр протащить по брёвнам. В прошлый раз этой процедуры удалось избежать, захватив корабль ниже по течению. Теперь же нужно было впрягаться всем. Вся команда и все рабы едва сдвигали судно. Пришлось сторговать здесь большую половину награбленного, чтобы расплатиться за двадцать батраков. Четырнадцать здоровенных мускулистых людей и шесть орков. Все батраки были чрезмерно перекачены. Единственный нужный им параметр был силой. Не удивительно, если эти силачи упражнялись только в силовых умениях. Скорости и манёвренности у них не было. Однако, корабль шёл как по мелководью, медленно, но уверено перекатываясь по брёвнам.
Весь путь от Крайпруса до Толя можно преодолеть дней за пять-шесть в зависимости от погоды, при наличии мага с особым умением «поток». Но стоят услуги такого мага… В общем не мало. Капитан корабля имел две команды гребцов, набранных из рабов различных рас. Обращение с ними было хуже, чем со скотиной. Рабов не жалели, их не выпускали, били когда корабль шёл медленно, убивали за малейшее неповиновение и набирали новых. Пока в мире будут захватчики и рейдеры, рабы будут всегда. Должен сказать, меня не мало удивил тот факт, что среди гребцов были покалеченные криги сороковых уровней. Без ног, с одним глазом и прикованные насмерть, они не представляли угрозы. Высокоуровневых рабов всегда калечили, для таких специальным образом даже перестраивали гребные скамьи. Против течения гребцы шли, сменяя друг друга, получая минимальную норму еды и отдыха. По расчётам капитана, в Толе будем через девять дней, если ничего не случится и не придётся останавливаться. Старый морской волк был не меньше нашего заинтересован в быстрой доставке своих пассажиров. Ведь от успешного прибытия зависела жизнь его пленных сыновей.
Дни удавалось считать только по боям. Они были каждый день. Сначала меня долго держали в трюме. Затем был допрос и теперь каждодневное избиение. Кормили дважды, оба раза за несколько минут до боя. С утра выводили драться в ошейнике против Красиала. Вечером меня избивал бандит, которого все называли Брахим.
Бои с оружием были интереснее, главарь бандитов использовал разные приёмы. В бою, он не редко нарочито медленно производил сложный приём, давая мне шанс разобраться. Орудовал Красиал мечом отца, но в сравнении с рапирой, он был медленнее, из-за чего, случалось, удавалось достать верткого здоровяка.
Сначала я даже не понимал, как справиться с высоким и вёртким противником. Его руки были длиннее, что давало большое превосходство на расстоянии, а скорость, с которой он уходил от моих ударов, поражала. В отличие от Брахима, в боях с главарём я становился сильнее. У меня появились навыки уклонение и парирование. Оба навыка были заточены на ловкость, а парирование в добавок снижало скорость поломки оружия, хотя и не останавливала её полностью.
Когда я первый раз ранил Красиала, двое бандитов тут же притянули ошейник, забрали оружие и начали пинать, но главарь остановил это. Больше такого не случалось, даже когда я сильно задевал убийцу своей семьи. Я не забыл о том, кто убил моих родственников, и, каждый раз сражаясь, я питал себя яростью. И вскоре моя злость стала постоянной. В каждом бою моё тело переполняла жажда мести. Сначала это играло против меня, порой я терял контроль и при малейшем шансе бросался на врага, за что был не единожды ранен. Затем у меня появился ещё один навык. Понимание ярости.
Свободные очки характеристик распределялись по любым параметрам, за исключением контроля. Он без должных навыков у каштаков не развивался. У многих в моём семействе этот параметр был на единице даже при тридцатом уровне, я же смог поднять его до двойки всего за пять боев с кровным врагом.
Когда бои заканчивались моим поражением, меня оттаскивали в трюм, привязывали к колонне, осматривали все возможные повреждения цепей и древесины, а затем тушили свет и захлопывали крышку люка.
Мрак и еле пробивающийся свет были моими спутниками. Трюм, где меня держали, был не очень большим, преимущественно забитым стройматериалами. Находился он в центральной части корабля. Других рабов, среди которых имелись и гноллы, держали в другом трюме. Заняться мне было не чем, поэтому первой мыслю было нарастить шипов и попытаться расковырять древесину, разломать цепи, сделать хоть что-нибудь. Но затем я оставил эти затеи. Всё осматривалось дважды в день, а главное — бежать отсюда было некуда.
Сначала была лишь вода до самого горизонта. Затем там стали проглядывать деревья. Каждый раз выходя из трюма, я жмурил глаза, чтобы потом быстро устремить взор в даль. Постепенно далекое приближалось, а река становилась уже. Иногда я видел дома на берегу, они были слишком далеко, к тому же течение играло свою роль. Если и удастся доплыть до берега, то неизвестно, какие монстры здесь водятся и какие расы тут обитают.
О побеге думать не было смысла, как не было смысла горевать по семье. Единственное, что меня занимало — это убийство всех людей на этом судне, но и это наскучило через пару дней. Томиться в темноте, мечтая убить своих пленителей. Так можно и свихнуться. Терять голову я не собирался, поэтому уже на третий день полностью обратился в слух.
Слушать было нечего, но упорный, как оказалось, может и в шуме воды услышать нужное. Под вечер вода стала тише биться о карму корабля, и я расслышал голоса. Невнятные и неразборчивые. Понять, о чем говорили люди было сложно. Особенно, если слышишь лишь каждое четвёртое слово. Но делать мне больше было нечего, и я слушал. Подолгу вслушивался в звуки воды, постепенно различая слова.
Навык обострил мой слух. Постепенно я начал закрывать глаза, и слушать людей. На первом уровне количество слышимых мною слов увеличилось вдвое. Плыть нам было ещё долго, и постепенно слова стали разборчивее, чётче, а на шестой день, с пятым уровнем подслушивания, я стал понимать, где находились говорящие. Слова были непривычные, но вскоре они становились знакомыми. По взаимодействию матросов слова приобретали тот или иной смысл, из-за чего на седьмой день я стал слабо понимать говорящих.
Утро началось с небритой морды Брахима. Смуглый помощник главаря принёс пайку. Бульон с рыбными костями и редкими кусочками мяса. Через десять минут прибыли трое с оружием. Нацепили ошейник и принялись снимать цепи. Со второго дня меня начали привязывать сидя. Встряхнув затёкшие ноги, с трудом поднялся. Кровь медленно приходила в ноги, покалывая пальцы.
Один из бандитов привычно дёрнул, и мы полезли наверх. Палуба привычно встретила меня ярким светом. Солнце только-только поднималось с востока, слепя всех первыми яркими лучами.
Меня посадили на палубу, служившую нам ареной. Красиал подошёл и положил рапиру в двух шагах от меня. Затем он сделал пять шагов назад, достал отцовский меч и разрешил поднять оружие. Бой привычно начинался с моей атаки. С самого начала главарь придерживался оборонительной тактики, но теперь уже и я не бросался на него с безумной жаждой мести.
Все члены банды, кроме задействованных в управлении кораблем, столпились на палубе, поглядывая за поединком. С каждым боем я всё больше и больше понимал их разговоры. Кто-то даже делал ставки. Не понятно на что они спорили, но деньги ставили не только на главаря. Кто-то принимал также ставки и на меня. Натянутая на ошейнике цепь опала, давая свободу действий. Это был знак для начала действий. Но я не шелохнулся, оставшись стоять, как вкопанный. Толпа что-то кричала, а Красиал выжидал.
Стоя молча и не реагируя ни на какие выкрики, я смотрел в грудь своего кровного врага. Он умрёт. Не сейчас, но умрёт обязательно. Смотря в центр, в самую душу своего врага, я начинал видеть все его движения. Шаг влево, ещё и ещё. Стойку при этом бандит не менял. Повернувшись на пятке, снова встретил взглядом грудь главаря. Клинок, поднятый к верху, указывал чётко на шею. При первой же возможности стоит хорошенько попасть туда.
Красиал медленно, шаг за шагом обошёл меня по кругу. Никаких действий ни с моей, ни с его стороны не последовало. Бой непривычно затягивался, убийца семьи, как мне показалось, одобрительно посмотрел на меня. В этот момент случилось две вещи: бандит с места рывком набросился на меня и с носа корабля донёсся окрик дежурного «Тревога!».
Скрестив клинки, отклонился в сторону, намереваясь скользящим ударом вскрыть шею бандиту, но услышав окрик, он начал двигаться слишком быстро. Такой прыти я не ожидал. На секунду мне показалось, что он отвлечённо замер, но в этот момент я уже падал на палубу, а рапира улетела в сторону борта. Как это произошло осталось большим вопросом. Всё было быстро, плавно и легко. Будто я чучело из веток, а Красиал опытный воин, решивший поиграться с давно переросшей игрушкой.
Бандит быстро отошёл к борту корабля, после чего успокоил взявшихся за оружие бойцов. Людей на корабле, способных сражаться, можно было пересчитать по пальцам. Вскоре взгляду открылась картина, заставившая дежурного отдать такую команду.
Три корабля медленно дрейфовали в сцепке. Два маленьких скоростных прижались к высокому борту пузатого корабля торговцев. На высокой палубе завязался вялый бой, с неравным количеством нападающих. К моменту, когда мы поравнялись с движущимися по течению суднами, бой закончился.
— Швартуйтесь к борту! — отдал приказ Красиал.
— Убрать вёсла слева по борту! — послышался зычный выкрик дежурного на носу.
Пятёрка в подслушивании позволяла чётко слышать даже далёкие выкрики и голоса, заглушающиеся посторонними звуками.
— Табань!
Судно дёрнулось, когда вёсла справа начали грести обратно, догоняя дрейфующие корабли.
— Крюки! — продолжал распоряжаться дежурный.
Корабли сцепились бортами, крюки на канатах натянулись от соседнего судна. Трое начали перебрасывать мостик с клиньями, применяющийся для взятия на абордаж. Все забегали, засуетились, опускают паруса, убирая вёсла и уходя в дрейф. Про меня практически забыли, но рапиру заботливо вернули главарю. Оставшись посреди палубы, обделённый вниманием, я понимал, что так будет не на долго. Стоит рвануться куда-нибудь или напасть на одного из матросов, как тут же на меня накинутся и запрут в трюме.
Пока что я решил не дёргаться. Постоять истуканом и посмотреть за событиями.
Красиал первым перескочил по мостику на соседнюю палубу. При этом он даже не собирался обнажать оружие, будто зашёл к давнему другу в гости. Со взятого корабля на свой обратно вернулся человек в форме с чёрной вуалью на голове. Под плотной тканью было не различить расу существа. Руки, ноги и торс человека были скрыты плотной формой, надёжно закрывающей всё тело. Вернувшись, фигура небрежно встала в непринужденную позу, закинув один меч себе на плечо, а второй опустив кончиком вниз в сторону гостя.
Внезапно вуаль опала, одновременно с чёрными перчатками. Под ними тут же загорелся огонь, являя истинный облик капитана пиратов.
— Глава пиратского дома, отбитый и умертвлённый самой судьбой. Воорен Блек собственной персоной, — начал заливисто Красиал, — неужели тебе не говорили, что грабить корабли с Толя до порогов — глупое занятие, ведь в Асмире твою рожу обязательно срисуют, даже если ты утопишь всех членов экипажа?
— Бывший террамант и гроза арены кровавых песков Красиал Обоюдорукий, — прохрипел скелет в форме, — что ты забыл на моём корабле? Или это такая жалкая попытка взять меня на абордаж?
Фразы обоих были едва слышны. Вряд ли кто-то из тех, кто остался рядом со мной, слышал что там происходит. Порывы ветра уносили слова в даль, а шум возни на борту и плещущаяся у кармы вода сильно перекрывали звуки разговора. Повернув
уши в сторону главарей, сконцентрировался на разговоре, медленно ступая ближе к говорящим.
— То, что находится в трюме этого корабля вообще не должно было покидать Толя.
Речь скелета одновременно походила на свист и хрип. Оставались большие вопросы, как он вообще говорит без голосовых связок, но сейчас меня больше интересовало каждое слово этих двух.
— И проблем по возвращению в столицу не будет?
— Никаких.
— Тогда не мог бы ты дать пару своих людей, чтобы управиться с кораблём.
— А где твоя команда? Где все?
— Неудачная вышла вылазка на Крайпрус.
— Никогда там не был. Ну и как тебе тропики?
— Они растут на крови таких наивных туристов, как ты. Там есть твари выше сотки. Одна из таких не напрягаясь убила несколько моих людей, и едва не оставила меня там.
— Да уж, но зато, смотрю, ты там подрос.
— Ты здесь тоже не сидел без дела. Уже пятьдесят восьмой?
— Ага. Думаю прошвырнуться по окрестностям Толя. Подняться до пятьдесят девятого и взять арену через двадцать дней.
— Я тоже планирую забрать себе трофей. А как насчет развлечений? Какие новости?
— Криги.
— Что? Чего они забыли здесь?
— А кто их знает, да только припёрлись сюда. Пару дней осаждали стены. Было их тьма. Если бы к нам на выручку никто не прибыл, не отбились бы. Я как посмотрел на них, так и обомлел. Тучи, как те, что закрывают небеса в ненастье.
— А сейчас с ними что?
— Ушли, но часть осталась по лесам. Отставшие, раненые и диверсанты.
— Если так подумать, то ты сейчас должен быть немного в другом месте?
— Я бы и был, да только заказ срочный поступил, — Блек отвёл правую руку в сторону, указывая на судно под ногами. — На этот самый корабль. Кто-то из дельцов решил слинять, испугавшись повторного нападения.
— Ясно, но меня не касается содержимое трюма. Блек, у меня мало людей. Пока не соберу снова банду, что скажешь насчёт моей компании?
— Хочешь вместе повернуться по округе?
— Было бы не плохо, особенно перед предстоящей ареной. Мне нужно ещё уровней поднять. И рабу моему.
— Тот, что на палубе в ошейнике стоит? — взгляд обоих застыл на мне.
— Он самый, — подтвердил Красиал, осматривая меня.
Убедившись, что я ничего не предпринимаю, оба вновь отвернулись.
— Кто это? — спросил Блек.
— Каштак. Убил восьмерых моих, будучи девяткой. Пусть застал их врасплох и был хорошо вооружен, но парни то были почти тридцатого все. И так глупо погибли посреди лагеря.
— Серьёзный претендент. Это уже одно достижение на двадцать пять характеристик как минимум. А ещё уровень и навыки
— Больше бери. Я планирую, чтобы он выиграл арену в Толе. У него семьдесят характеристик плюсом.
— Серьезный малый, — присвистнула нежить.
— Это не считая навыков.
— Дак он может стать чемпионом, — вновь присвистнул пират.
— Потенциально может, но на это уйдет много времени.
— Раба чемпиона ещё никогда не продавали на аукционе. Такой может стоит несколько тысяч золотых.
— Для чемпионства он ещё должен выиграть арену пять раз подряд, а такого ещё никто не делал.
— Ладно, поглядим на него. Сейчас надо плыть в столицу. Дела не ждут.
Командиры вновь разбрелись по своим кораблям, а на наш борт спрыгнуло ещё шестеро по команде нежити. Было странно наблюдать, как скелет в форме командует живыми людьми.
— Мне некогда с ним, бросьте в трюм, — указал на меня Красиал.
За цепь на ошейнике потянули. Бой продолжаться не будет, у главаря бандитов появились новые заботы. А у меня при этом поднялись на один уровень людское наречие и подслушивание. Я уже догадался по употреблению названий Толь и Сельтрест, что речь идет о городах. Только Сельтрест находился на Крайпрусе, а Толь, по всей видимости, город на материке. Ещё его называли несколько раз столицей, но столицей чего, оставалось под вопросом.
Запихнув в трюм, меня вновь приковали сидя. На этот раз всё делали в спешке, и бандиты не заметили, как я наклонился вперед. Притянув, они быстро удалились. Откинувшись, ощутил свободное место между грудью и колонной. Раньше бандиты уделяли этому больше внимания, надёжно притягивая меня к опоре, чтобы даже дышать было трудновато.
Ощутив облегчение, я не стал торопиться. Сейчас на палубе ещё идут работы, и все находятся на стороже. Вдруг кому взбредёт в голову проверить меня. Выждал какое-то время, но никто так и не явился меня проверять. А когда вечером мне принесли миску еды и удалились, я принялся ждать боя с Брахимом. И снова никто не пришёл. Не через десять минут, как обычно, не через час. Свет через расконопаченные доски перестал поступать, и тогда я начал действовать.
Немного покрутившись, начал высвобождаться. Вскоре тело оказалось свободно, мешали только сцепленные между собой руки вокруг колоны. Но и это достаточно просто решалось. Руки были стянуты цепью за спиной, причём так, что ладони друг друга не касались.
Отец не раз показывал мне, как он создавал оружие из собственных костей. Так выходит больше экономии в создании, но зато теряется часть тела, которую в дальнейшем можно будет просто восстановить. В качестве оружия выбрал кости правой ладони. Я не стал наращивать материал, обратив пястья в оружие. Заточенные косточки пробили шкуру, пустив немного крови. Вскоре косточка за косточкой вылезли наружу, выпав из руки. Ладонь потеряла в подвижности, лишившись костей. Большой палец, указательный и средний перестали ощущаться.
Без усилий высвободив руку из кандалов, развернулся всем телом и подобрал выложенные кости. Чтобы не тратить ману на поддержании созданного материала и наращивание нового, ввернул кости обратно. Когда кости встали на место и под регенерацией вновь срослись с хрящами, сжал ладонь в кулак, хрустнув вставшими косточками. Теперь осталось проделать тот же трюк со второй рукой.
Собрав все косточки на место, поднялся и тихо подошёл к лестнице. Вспомнив, какая именно ступенька скрипела под Красиалом, переступил через неё. Поднялся к самому люку и, прислонив уши к доскам, вслушался. Ничего слышно не было. Надавил на люк. Створка не поддалась. В голове пробежала паническая мысль, что всё было зря и люк запирается сверху. Но, надавив сильнее, заставил люк дёрнуться. Створка была тяжелой и тугой, пришлось чуть-ли не ударить, чтобы заставить её приподняться.
Открыв небольшую щель, замер, вслушиваясь. Никаких звуков слышно не было. Открыл люк полностью и высунулся наружу. В лицо тут же ударила ночная прохлада. Глянув на небо, увидел знакомые россыпи мелких звёзд. Тихо выбрался, закрыв за собой люк. Осмотревшись, убедился, что никого не побеспокоил своей деятельностью. Подошёл к борту, перегнувшись. Лететь не сильно высоко, но вот куда плыть потом? К берегу? А что будет на том берегу? Посмотрел вперёд. Там виднелись факелы на двух мелких и одном крупном кораблях. Дневные пираты и захваченное ими судно стояли впереди. Вся четвёрка кораблей стояла на якоре, поэтому людей на палубе было не видно.
Бежать было бессмысленно, лучше найти Красиала, хорошо, если он будет спать. Убить и забрать оружие с поясом. Дальше можно будет снова повторить безумную атаку, как на берегу Крайпруса. Что делать, когда я останусь один на корабле, я ещё не думал. Для начала неплохо бы раздобыть оружия. В принципе, можно было создать шипастые кастеты, но это оружие контактного боя. Мне бы пригодилось что-нибудь хотя бы ближнего боя. Ещё лучше спуститься в хранилище и найти свой лук со стрелами. С него можно будет ещё проще перестрелять всех.
Тихо ступая, я направился к заднему трюму. Я слабо представлял себе устройство большого корабля. Поэтому приходилось исходить из зрительного наблюдения. Борта были достаточно высокими, а гребцы сидели под палубой справа и слева. Значит пустыми оставались центр корабля, хотя там должно было быть мало места, а так же карма и нос.
Впереди показалась широкая лестница вниз, прикрытая сверху внушительной площадкой с рулевым колесом. Аккуратно ступая вдоль левого перила, прислушивался к окружающим звукам. Спустившись вниз, осмотрелся в темноте. Видно было плохо, но часть лунного света попадала на ступени, отражалась от них и пронизывала трюм. Впереди от лестницы в десяти шагах была стена. Между стеной и лестницей виднелись силуэты деревянных столов. Там же валялись разбросанные стулья.
Заметив какие-то объекты на столе, подошёл ближе. Комки чего-то чёрного, казалось, шевелились. Приблизившись, спугнул трапезничавших крыс. Комки быстро юркнули в разные стороны, подняв немало шума. Но никто на звуки не примчался. Казалось, что никто на эти звуки даже внимания не обратил. Корабль продолжал мерно покачиваться.
Повернувшись спиной к столам, поглядел на двери, расположенные справа и слева от лестницы. Подойдя к левой двери, прислонился ухом и прислушался. Внутри не было никаких звуков. Не решившись открывать её, пошёл к правой двери. Прислушался. Здесь уже было что-то похожее на заунывные хрипы.
Решив не рисковать, направился всё же к левой двери. Она оказалась заперта. Сколько я не давил или не тянул её, дверь никак не поддавалась. Выругавшись про себя, что потратил так много времени на подслушивание, направился к двери с хрипами. Вторая дверь оказалась открыта. За нею были гребцы. Широкий зал, где справа и слева находились гребцы. Между ними узкой полосой тянулось пустое пространство, соединяющее корму и нос. Сразу за дверью оказалась кухня. Небольшой склад припасов был расположен как раз под лестницей. Следом за кухней виднелось помещение. Дверь к нему была закрыта.
Пройдя чуть дальше между спящими откинувшись назад гребцами, заметил ещё одну дверь, по всей видимости, в то же самое помещение. Я как раз направился в сторону двери, чтобы попробовать открыть её с этой стороны, как раздался голос.
— Да уж. Такой себе пояс, — просвистел знакомый голос Блека.
Вздрогнув всем телом, почувствовал, как по мышцам пошла волна судорог. Поджилки затряслись, от одного голоса этого монстра. Ещё на палубе я оценил всю силу монстра, называющего себя Воорен Блек. Пятьдесят восьмой уровень. Зверь такого уровня не так страшен, как разумный с такими характеристиками.
— Ну с другой стороны эпик. Пустотникам же нужно как-то одевать своих членов.
— Одевать? — переспросили из-за двери голосом Красиала. — Тогда почему Бонс. Он и два телохранителя, и маскировались все под обычных торговцев. Зачем этот тогда этот театр? Ради чего?
— Найти крота в клане?
— Я так же подумал, но не уверен. Слишком уж всё запутанно.
— Так ты этот пояс, говоришь, не с Бонса лично снял?
— Да, этот пустнотник отдал его каштаку.
— Тому?
— Да. Он с ним кучу моих людей положил. Граст сразу кучу жал поймал, а Иликан сгорел от своей же алхимии.
— Ты же ему об это уже не раз говорил, — усмехнулся Блек.
— Именно, — подтвердил человек. — Ладно, я не жалею о поездке в кровавые джунгли.
— Решил теперь так называть Крайпрус?
— Только так и никак иначе. Расскажи мне как в Толе дела. Мне нужно новую банду набирать, что случилось, пока меня не было? И что там с кригами приключилось?
— Начну тогда издалека. У Империи кригов был рейд. Ничего общего с тем, что ты делал на Крайпрусе. Здесь всё было серьёзно. Армия. Столько голов, сколько глаза видят. Там, где они проходили, вытоптанные степи оставались. Деревни и города бежали в столицу. Всё сожжено по дороге от границы. Разведчики почему-то поздно предупредили, только когда оставалось готовиться к осаде. Ну да и сам, наверное, понимаешь, что это не нашего эшелона размышления. Пусть об этом голова у короля болит. Мы же стояли и тряслись, думая, что же делать?
— И кто помог?
— Скоир. Но не только. Ещё были те, кого бы мы точно не ждали. Сестдару до нас дела нет, у них своя империя нападает. На помощь пришёл Скоир и Лакрадал.
— Империя Лакрадал? — по-настоящему изумился Красиал. — Как? С чего бы они?
— Не знаю. Пришли и разгромили кригов. Ну их боевого архимага Литоари с альянса Орден Леса ты должен знать.
— Лично Литоари Аркилун'Урни? Скажи, ты его видел?
— Как тебя.
— И какой уровень?
— После геноцида или до?
— И тот и тот.
— Ну до геноцида я не видел, а когда всё закончилось, пришлось свиток использовать с настойками. Восприятия не хватало увидеть.
— Да хватит уже, не томи.
— Сто семьдесят второй.
— Да уж. Монстр, боевой маг и друид в одном лице. Банка маны с убойными заклинаниями.
— Банка не банка, а личная гвардия при нём была. Такая же, как у нашего короля.
— Да уж.
— Но это не все легенды того боя. Знаешь ещё кого видел?
— Ещё более знаменитого мага?
— Не настолько. Валь Сумеречная Грань Ив.
— Копейщик клана Сумеречный Туман? А сумеречные эльфы что здесь забыли?
— А вот и я представить себе не могу. Глаза видят, а мозг не понимает, что вообще происходит. Но я тебе так скажу, я когда сидел там, у меня разума не хватало понять, как это вообще произошло. Нас ведь почти разгромили. И Скоир так себе помощи прислал. У них сейчас тоже не сладко.
— А со скоирцами чего?
— Да у них клан Дикая Стая на голову обмороженный, даром что лидер спраут. Они в Бездну полезли.
— Слышал краем уха, но подробностей не знаю. Как слазили?
— Честно?
— А ты мне до этого всё врал?
— Нет, но скажу так. Я знаю людей…знал, которых только за расспросы на эту тему слили. У всех стен есть уши, поэтому лишний раз не расспрашивай пока само не всплывёт.
— Думаешь, на корабле нас есть кому подслушивать?
— Ну если ты не хочешь топить этот корабль со всем экипажем, то разговаривать всё равно не стоит.
Будто соглашаясь с Воореном Блеком, система повысила уровень навыка до семёрки.
— Тогда об арене. Про Багира ничего не слышно?
— Про будущего чемпиона? Хах, ты всё ему отомстить рвёшься. Он на арене дольше твоего, а ты его убить пытаешься.
— Я рассчитывал на артефакт, теперь в сомнении, достаточно ли его для победы?
— Если подловишь, то да. Пояс второсортный, но боевая броня всегда ценится. Ты же знаешь, мало кто ожидает атаки со стороны доспехов.
— Знаю. Перед ареной успею распродать все трофеи и рабов, думаю прикупиться. Да раба своего приодеть. Ювелирку, разное. Расходники не помешают.
— Думаю прикупиться будет не проблема. Толь — столица торговли, даже во время осады аукцион работал. А насчёт твоего раба расскажи поподробнее.
— Зачем тебе? Хочешь инфу слить про него?
— Ха-ха-ха-ха, — заливисто засвистел скелет. — Нет, думаю почему бы тебе его в банду не взять. Ты только подумай кто из него может вырасти? Если у него семь десятков характеристик на одиннадцатом уровне. Ему навыки подтянуть, ещё парочку достижений собрать и он потенциально легендой может стать.
— Сейчас он никто.
— Зато кем может стать.
— Никем. Его придётся убить. Или держать в цепях.
— Буйный раб?
— Я с бандой его клан вырезали. Не всех, многих в рабы взяли, но покромсать придётся. Он за это моих людей и поубивал. Тем более, его пустотники срисовали. Думаю могут справки наводить, а как увидят его на арене, сразу сложат всё.
— И что намерен делать?
— Выиграет арену, забрать трофей с камнями и в расход его. Быстро. А затем свалить куда подальше. Залечь до следующей арены.
— Что будешь делать с трофеем? Используешь или продашь?
— Деньги приходят и уходят, а жизни рано или поздно закончатся. Естественно использую.
— Два трофея? А ты хитёр. Даже если не выиграешь ты, то может выиграть раб. Нет, это правда прекрасная идея, ведь он даже не будет знать, что с ним делать. Ведь будь это боевой раб, он бы просто использовал трофей, если бы ему довелось победить. А этот, хех, сам принесёт тебе главный приз. А продай его мне после победы. Тебе трофей и золото, мне твой пленник, что скажешь?
— Зачем тебе? — через паузу донёсся удивлённый голос главаря бандитов.
— Зачем мне раб с почти пятнадцатью уровнями за достижения? Ты теряешь чуйку, Красиал.
— Он сбежит.
— От меня не сбежит.
— Я не хочу ходить по Толю и оглядываться, зная, что каштак, мечтающий о моей смерти, жив.
— Будто у тебя без этого «доброжелателей мало».
— Твоя правда.
— Сколько?
— Ты правда хочешь купить товар? Ты же его не разу не видел.
— Всё, что меня интересует, я видел на палубе, остальное ты рассказал.
— Цена зависит от результатов на арене.
— И?
— Если проиграет, продам за двести золотых. Если победит, отдам за два десятка, с условием, что он не сбежит от тебя. А в случае, если это случится, ты тут же сообщишь мне.
— Идёт.
Разговоры затихли, а я, сев на лавку с краю от гребцов, задумался об услышанном. Торгуются, как вещью. И в расход пустят, если не договорятся о цене. Такая судьба меня не особо устраивала, но что же делать? Язык людей тем временем поднялся до двойки, что позволило понять практически весь разговор. Что-то, несмотря на то, что я понимал значение слов, оставалось мне непонятным. В чём-то не хватало знаний. Но в чём я был уверен, так это в том, что я хочу поквитаться с Красиалом и ни в коем случае не попадать на арену.
Пустотники, как называл бандит членов клана Пустота, если и захотят мне помочь, то только до тех пор, пока я не покажу куда спрятал свёрток. А дальше, как выразился человек: «В расход его. Быстро»
Внезапно донёсся шорох с противоположной от двери стороны. Кто-то из матросов шёл с носа в сторону кормы. Прикинувшись спящим, проследил за его передвижением. Он нёс небольшой подсвечник и, находясь в свете, ничего не видел вокруг себя. Привыкший, что все гребцы скованы цепями, человек шёл размеренно, ничего не опасаясь. Дойдя до кубрика, бандит загремел чем-то. Вскоре он нашёл нужное и с небольшой котомкой на плече, бутылкой в одной руке и подсвечником в другой, отправился обратно. Я пошёл за ним. Следом, но чуть в удалении, если даже повернётся, глаза, привыкшие к свету, не увидят меня сразу.
Сразу за гребцами располагались трюма. Двери уходили вправо и влево. За одной из них было тихое бормотание. Настолько тихое, что даже я не расслышал. Прижавшись ухом к двери, различил знакомый язык. Говорили на зверином. Толкнув дверь, убедился, что она закрыта. Вторая оказалась открытой, там лежало снаряжение. Целая гора. Кроме самого тяжелого всё остальное было побросано как попало. Без труда отыскав тесак, выбрал самый лучший.
Я прекрасно помнил о ментальном кармане. Он давался за каждые двадцать пять пунктов разума. У меня их было шестнадцать. Не хватало совсем чуть-чуть. Но десятку за два новых уровня я так и не распределял. Настал момент, когда нужно решаться. И я решил. Девять пунктов в разум, поднимая его тем самым до нужной цифры. И ещё единицу в телосложение. Если сбежать не получится, здоровье на арене мне очень пригодится. Была возможность вложить в маскировку, но единица скрытности не решит так много, как десять пунктов здоровья в смертельном бою.
Резкого изменения не последовало. Однако, уже скоро в голове появилась устойчивая мысль о пустоте. В меню при этом виднелась надпись:
Долго разбираться не пришлось. Тесак нужно было держать перед собой, руку ближе к груди. Так было удобнее убирать и доставать предмет. Попробовав несколько раз, приловчился. Достаточно было подумать об извлечении тесака и подставить руку под мгновенно проявляющиеся оружие.
Вооружившись, не удержался и подошёл к двери с рабами. Тихонько покарябал когтями обшивку двери. Разговоры при этом смолкли. Аккуратно стукнул когтем по двери. Ещё раз. Ещё раз и ещё раз. На пятый услышал тихие шаги. Кто-то подошёл к двери и тихонько стукнул в ответ.
— Как зовут? — прошептал я, прижав губы к дверной щели.
— Кто это? — так же тихо ответили мне.
Подумав, что раз мне говорят на зверолюдском, опасаться не стоит, сказал:
— Клан Тсара. Я помогу вам, только скажите, есть ли там пепельноволосая каштачка.
За дверью затянулась пауза. Тяжёлая. Сердце стучало, как бешеное, заглушая все звуки и отдаваясь в ушах.
— Есть — раздалось наконец-таки.
— Цса? — уточнил я, хотя внутренне уже не сомневался.
— Не знаю, — ответили неуверенно.
— Я спасу вас, — заверил я, слыша, как спереди сюда кто-то шёл, — только придётся подождать.
Пьяный гомон послышался совсем близко и я отпрянул. Отойдя к галерам, вновь прикинулся спящим. Мимо проследовал уже видимый мною бандит. Снова с тем же подсвечником, но на этот раз без котомки и бутылки. Он пошёл в сторону палубы и я направился за ним. На лестнице он трижды оступился и один раз упал, свалившись до середины. С трудом добравшись до борта, матрос перегнулся через него, выблёвывая содержимое своего желудка.
Стоя за спиной столь беззащитной души, я уже понимал, что сейчас произойдет. Откладывать было нечего. Злость на Красиала спала, стоило услышать голос Блека. Однако, жажда мести никуда не делась. Нарастив два массивных шипа на кулаке, дождался пока матрос облегченно выдохнет и повернётся ко мне.
В темноте бандит уже шагнул на меня, не замечая перед собой никого. В лицо ударило чем-то смрадным и до тошноты противным. Вцепившись когтями левой руки в лицо матроса, зажал открывшийся было рот. Горячая кровь заструилась по лапе. Глаза человека удивлённо выпучились, и в этот момент я нанёс удар. Так, как бил Брахим. Одним ударом за все разы избиения. Вся ярость была в одном ударе.
Лицо обдало горячим. Запахло пущенной кровью. И местью. Я продолжал мстить за свой клан. Два длиннющих шипа пробили оба глаза бандита, выйдя через затылок. В порыве ярости вложил всю ману в эти две кости. Матрос дёрнулся, выгнулся назад. Я подтолкнул. Облокотившись спиной о фальшборт, человек беспомощно засучил ногами, схватившись двумя руками за мою лапу. Выдернув оружие из раны, посмотрел на два зияющих в свете луны отверстия. Человек уже хрипел, корчился в агонии. Схватив его за ногу, подтолкнул и перебросил через ограждение. Недолгий окрик разбавил тишину. На носу кто-то зашевелился, но я уже юркнул тенью в сторону своего трюма, на ходу успев порадоваться полученным сообщениям.
Уровень пирата был низким, поэтому дали всего четыре тысячи восемьсот очков стиля. Запоздало подумал, залезая в трюм, что мне ещё повезло. Ведь получи я уровень, было бы сложно объяснить прокачку посреди корабля, в цепях и при пропаже члена экипажа.
Продрав ноющие глаза, поднялся с кровати. Долго поспать не удалось, а капитан вновь начал путь с первыми лучами утренней зари. Одевшись и нацепив ножны, вышел из каюты. Гребцы уже эхали, держа ритм. Сегодня Приграничная была особенно не спокойной. Широкая река брала свой исток с огромного озера на границе с эльфийской империей Лакрадал. Там же на севере граничит королевство Сестдар. С кристально чистого эльфийского озера Ман идёт широкая река, сливающаяся ещё с двумя горными реками, вместе они впадают в озеро Таркас, на берегу которого расположен Толь. От него то как раз бежит река Приграничная, названная так, потому что по ней можно попасть сразу в три человеческих королевства и в эльфийскую империю.
Пройдя гребцов, сдержанно кивнул завтракающим парням. Банда совсем опустела, а по словам Воорена, набрать её в Толе будет не из кого. Король объявил большой сбор всех способных держать оружие в армию. Те, кто не попали в сбор либо разбежались, либо скрываются. Неплохо бы самому не попасть в списки воинов, которые неизбежно пойдут в контр рейд. Вряд ли Диеро Ильтазяр Седьмой спустит с рук такое нападение. А значит стоит ожидать ответный рейд в сторону империи Кригов.
Зайдя без стука в каюту капитана, не обнаружил его на месте. Зато обнаружилась зафиксированная на капитанском столе карта. Посмотрев на неё, припомнил реки, границы королевств и империй, а так же крупные города, которые заставляли учить в гильдии магов.
Завидев над Толем эмблему пивных кружек, усмехнулся. Капитан много путешествовал и среди всех сортов пива выбрал Тольский хмель? Или же так он обозначил крупный торговый город? Затем обратил внимание на острова по пути к мёртвому материку. Два маяка, два портала. Они ведут от самой восточной точки континента к самому далёкому обжитому острову. Осмотрев соседние с Крайпрусом острова, припомнил, что никогда не видел их раньше. На всех видимых мною картах их не было. Интересно, капитан хороший картограф или прикупил где-то выгодно эту карту? Стоит спросить у него об этом.
Затем мой взгляд упал на мёртвые земли. Земли Кригов и Падшая Империя были смертельно опасными местами для всех людей и большинства живых. Криги, будучи дальними родственниками зверолюдов, умудрились невероятно быстро расплодиться и завоевать огромные территории. Падшая Империя, это была когда-то огромная человеческая империя. Шестьдесят два года назад её так и называли — Империя. И правил ей первый и последний в своём роде император. Но случилась чума. И это был не простой мор. Что там случилось точно даже нам в гильдии магов не стали раскрывать. Не ошибусь если предположу, что сильные мира сего устроили передел власти и так заигрались, что не заметили как убили несколько стен тысяч человек. Теперь вся империя представляет собой нежить. Акрут и Сестдар разгребают последствия давно отгремевшей войны. Эльфы спустя год как пала империя устроили первый глубокий рейд в земли Падшей Империи. Тогда даже ушастые понесли потери. Последующие два похода были более успешными. В конце концов вся нежить должна была рано или поздно сойти на нет, но не тут то было. Мало того, что нежить нападала на соседние королевства, завоёвывая себе солдат, так ещё и некроманты их начали чудить. Легенды о людях с черепами баранов, ногами коров и телами лошадей ходили даже в образованных кругах магов.
Вдоволь насмотревшись на знакомые с уроков терраведения земли, обратил взор на запад. Медленно взгляд прошерстил зелёные леса Лакрадала, междуречье преддверья Джагерлора, а затем упёрся в горный хребет Язык Демона. Сам я там никогда не был. Но говорят, что именно там находятся врата в Бездну. Огонь там бьёт из под земли, а рядом живут дымодышащие твари. Живут там только безумные орки. Все более разумные предпочитают селиться в междуречье до Языка Демона. Либо же ближе к Краю Света. Там помимо орков живут адаманцы. Народ кузнецов и воинов, не владеющий магией. Но зато в их крови есть мельчайшие пылинки адаманта, что придаёт их коже розовые и багровые оттенки, а так же даёт им врождённое сопротивление магии. Адамант добывают только там, на Краю Света. Эпический металл, труднодобываемый и ещё более трудно привозимый. Меня не мало удивило, что на карте капитана значились рудники в горах Языка и на Краю Света. Довелось же попутешествовать ещё когда-то молодому морскому волку. Сейчас он хоть и выглядел опасным и сильным человеком, внутренне явно стал слабее.
Выбравшись из трюма, поднялся на капитанский мостик. Вечно суровое седое лицо недовольно уставилось на меня. Вдохнув полной грудью, я по привычке попытался разбавить обстановку.
— Я уже чувствую запах Толя. Прибудем в город и наши пути расходятся. Если хочешь, немного заплачу тебе, в качестве моральной компенсации за незапланированный круиз.
— Ты водишь дела с Воореном Блеком. Его корабли плыли вчера весь день с нами.
— Тебе не за что беспокоиться. Хоть он и пират, не только я вожу с ним дела. Вот увидишь, он лично прибудет на захваченном корабле и стража порта даже ничего не станет предпринимать.
Капитан хмуро выдохнул в усы и предупредил:
— Если его корабли снова приблизятся к нам, и я хоть на миг замечу, что ты планируешь сгрузить все товары из трюмов на его фрегаты, я пущу корабль на скалы.
— Договорились, — улыбнулся я, не поведясь на блеф старого волка.
Затем постояли молча, каждый смотря в сторону бескрайнего озера Таркас. Вода нагоняла тоску, хотя по лицу капитана этого сказать было невозможно. Подумав, что задуй нам ветер в карму, добрались бы до Толя под вечер. А так осталось ещё два дня по водам Таркаса.
Странно, но стоя рядом с седым волком, я чувствовал какое-то смущение. Это было впервые, будто я был тронут былыми заслугами этого человека, и теперь испытывал слабый трепет. Такое со мной случалось лишь раз в жизни, когда я был рядом с главой гильдии магов архимагом Оори. Насколько я слышал, смуглый дедушка уже оставил свой пост, уйдя от дел и занявшись алхимией.
Так и не сумев подобрать нейтральную тему, сказал напрямую:
— Видел у тебя в каюте карту. Сам сделал?
Острый взгляд морского волка оценивающе пробежался по мне и вновь обратился в сторону бескрайних вод.
— Тебя ведь интересует не совсем это, верно? — через минуту ответил капитан. — Шестьдесят третий уровень картографа. Это сэкономит нам время, — добавил старик.
Не удержавшись, присвистнул и тут же поправился. Да этот дед пол мира должно быть объехал. Но зато каков результат? Шестьдесят три пункта разума в довесок к и без того полезному навыку. Цена на его карты должна быть феноменальной.
— Значит, Край Света, Джагерлор, Забытые земли, острова вблизи Крайпруса, это всё ты лично обнаружил?
— Да, — сухо подтвердил моряк.
Должен сказать, я и в мыслях не думал о смерти капитана, как возможном расставании с ним. Теперь же я пожалел, что не познакомился с ним при других обстоятельствах. Этот человек может зарабатывать деньги за счёт своих знаний и умений.
— А мёртвый материк? Ты был там? У тебя значится там сражение, что там было?
— На воде. Если бы я пристал к берегу, этого разговора уже бы не было.
— Там был бой?
— Нет. Там были руины какого-то города. И странные твари, похожие на чёрных волков без шкур, но с гривой льва и пастью крокодила.
— После этого ты вернулся?
— Я обогнул мёртвый континент, — авторитетно произнёс волк. — За материком, там, где на карте значится перешеек — страшные места. После того путешествия мои волосы стали цвета морской пены, а у меня в глазах до сих пор виднеется достижение видящего смерть.
Капитан говорил интригующе, с умелой паузой рассказчика, что добавляло его истории шарму. Не смотря на явную завязку в виде легенд о мёртвом континенте, его хотелось слушать. И что странно, охотно верилось в его слова.
— Там, — начал капитан и запнулся.
Это одновременно сбило, но и заставило прислушаться внимательнее.
— Там были страшные места. У меня ещё долго мурашки ходили по телу, а при виде рифов волосы вставали дыбом.
— Ты ведь не мог испугаться скал, верно?
— Скалы тут ни при чём. Куда страшнее те, кто на них обитал, и то, что обитало под ними. Вдоль мёртвого континента шёл нормальный океан. Мы прекрасно справлялись, правда пару раз был шторм с дождём из медуз. Всё обошлось, но когда я увидел скалы, мне не понравилась вода. Течение было таково, что обогнуть их иначе, чем пройти сквозь, не представлялось возможным. Я решил остановиться, дабы выбрать маршрут для прохождения сквозь лабиринт рифов, но якорь не достал дна. Это было обычное явление, якорная смычка на двадцать пять метров не достала дна. Я боялся, что здесь скалы и будет мелко, можно будет зацепиться за скалу и потерять якорь. Нас продолжило нести к скалам, я приказал прикрепить вторую и третью смычки. Но якорь вновь повис грузом. Расстояния оставалось мало и я, рискуя потерять якорь со всей возможной длиной, приказал сбросить девять смычек. Двести двадцать пять метров. Якорь ухнул в пропасть. Оставался только второй якорь с единственной смычкой. Я ждал, что сейчас якорь упадёт, что сейчас он достанет дно, зацепится и цепь натянется. Тогда мы уже вошли в скалистый риф. Я думаю, что те скалы не имели дна. На них были змееобразные плевуны. Размерами с огромную анаконду, они обхватывали телами скалы и плевали кислотой, которая насквозь проедала зачарованную древесину от борта до борта меньше чем за шесть секунд. Мне пришлось править кораблём, избегая скал и обитающих там плевунов. Имея несколько артефактов и специальную подзорную трубу, я мог только разглядывать неведомых тварей. Какой у них был уровень для меня осталось загадкой.
Капитан часто вздрагивал и сжимал кулаки. Взгляд его то быстро бегал из стороны в строну, то застывал, как стеклянный. Если всё это было лишь эффекты хорошего рассказчика, то этот волк был лучшим в мире.
— Когда мы прошли середину рифа, я плыл, потеряв половину экипажа. В этот момент я всеми силами демонов обещал, что если этот корабль вывезет меня отсюда, я отремонтирую каждую досточку на нём, несколько раз пересоберу из лучшего дерева и отполирую сверху. В этот момент ожил якорь, — капитан со страхом в глазах посмотрел на меня.
Такой взгляд пробил меня в холодный пот, не смотря на знойное солнце.
— Цепь резко натянулась, корабль ударило о скалы, затем немного покрутило, а потом цепь пошла наверх. Я бы мог подумать, что якорь зацепился за скалу, но не одна скала не станет тянуть корабль вперёд и в сторону от направления движения. Мы отрубили цепь. Но это нас не спасло. Показался он. Тот, кто никого не боится. Ему не зачем прятаться и скрывать себя, ведь он повелитель вод. Это был Элементаль Тьмы Моолюс! — с трепетом воскликнул старик, его седые брови поползли вверх, открывая перепуганные глаза.
Если до этого я воспринимал его как рассказчика, капитана, придумавшего кучу легенд и историй, чтобы пугать юных матросов, то теперь я напрягся. Откуда капитану могут быть известны элементали? Только если в этот момент он возил мага и тот ради развлечения проболтался ему.
— Как он выглядел, какой уровень?
— Я видел всё. У меня было много артефактов, но это чудище даже не скрывалось. Все, кто были в этот момент на палубе позже посидели. У нас у всех есть достижение с тех времён, но в отличие от меня, никто из них больше в воду не вступал. Он был чёрным, как ночь, лишённая всех звёзд и лун. Вода рядом с ним кипела, пузырилась и испарялась чёрным дымом, а его тело было, как два моих корабля. Небольшой кусок его тела всплыл и я сразу понял, что это что-то не из нашего мира. Сухое, твёрдое и кипящее облако абсолютной тьмы четырехсотого уровня. Он смиловался и отпустил нас. Я на едва живом корабле уплыл с остатками команды, хотя мог погибнуть от одного прикосновения такого монстра. Позже корабль окончательно разбился о рифы вблизи Крайпруса. Я ничего не смог сделать, и нам пришлось месяц скитаться на берегу необитаемого острова. Мы отстроили корабль и с трудом вернулись на материк. После этого я только через год смог снова выйти в море. Двое моих людей покончили с собой, напившись до одурения. От былой команды не осталось и следа. За год я остепенился, завёл жену и начал воспитывать морских волчат.
— Ты рассказывал кому-нибудь ещё эту историю? — живо заинтересовался я, замечая, что капитан уходит от важной темы.
— Да. Клан Пустоты заплатил мне за карты и отправил туда большой рейд. Они хотели взять меня, но я отказался. Насколько я знаю, из шести кораблей не вернулся ни один. А потом ещё ходили слухи, что даже те, кто обладали жертвенными камнями, не воскресли здесь. А камни те просто рассыпались в пыль.
Произнеся это, старик посмурнел. Лицо его походило на тучу, какая застала нас в Крайпрусе. Только град размером с кулак не сыпался с седого лица морского волка. Спустившись на палубу, куда уже выводили пленного зверолюда, я крепко задумался, стоя у фальшборта.
Взгляд упал на каштака. Он крайне силён для своего уровня. Не опытен, молод, но уже очень силён. Из него мог бы выйти хороший гладиатор или наёмный боец. Прознай легионы зверолюдов о таком таланте, уже бы забрали его. Но сейчас он у меня, и он должен победить для меня на арене.
Достав рапиру, положил её на палубу в паре метров от пленника. Отошёл и взялся за меч. Подвижное, жилистое тело, без лишних бугров мышц плавно поднялось, взяло оружие и замерло напротив меня. С каждым боем, с каждым днём Кса набирается опыта. Он уже не походит на дикого зверя, как это бывало в первые наши сражения. Он выжидает, смотрит за противником и только потом действует. Все навыки, которым я учу его, идут на развитие ловкости. Движения плавные и отточенные, а в голове при этом строятся тактики и планы на бой. Он развивается и становится заметно сильнее. Но у всего в этом мире есть придел.
Сражаясь, я уходил мыслями к словам капитана. Элементаль — сильное и могущественное существо. У зверолюда передо мной есть предел. Он не сможет бесконечно развиваться, рано или поздно его кто-то остановит. Его могу остановить я, закончив его путь здесь и сейчас. Может остановить Воорен, когда буйный раб попытается сбежать. Могут остановить убийцы, нанятые чужим кланом, чтобы убить слишком развившееся существо. Рано или поздно его кто-то остановит, а если это не случится, то Система сама не допустит бесконтрольного развития.
Удар рапиры в плечо заставил сбиться с мысли. Пленник задел меня, но новый доспех выдержал. Отшатнувшись, парировал следующий удар и, не церемонясь, нанёс контр удар на опережение. Кровь брызнула на палубу, но бой не остановился. На арене это обычное дело и опытные гладиаторы подавляют боль, переводя её в ярость, чтобы продолжать сражение.
Человек или зверолюд, это не важно. Мы живые существа с ясной оболочкой. Мы ограничены в развитии. Если развиваться так, как это делают бурлаки или гребцы, то граница развития может наступить и на пятидесятом уровне. Тело не сможет совладать с тем, что даёт ему мир. Оболочка попросту не выдержит. Тело сломается от чрезмерной нагрузки при завышенной силе, ловкости или скорости. Может перестать гнуться при запредельном телосложении или постареть за пару недель до трухлявого старика из-за живучести. Могут пропасть зрительные и слуховые чувства, не справившись с завышенным восприятием и точностью. О психах, безумцах и бешенстве среди магов тоже не стоит забывать. Рано или поздно что-то одно произойдёт, и оболочка не выдержит бесконтрольного однобокого развития.
Высокий уровень это не только большое могущество, это так же большие риски и ответственность. При самом благоприятном гармоничном развитии, тело человека могло бы выдержать сто пятидесятый уровень или что-то вроде того. Зверолюд далеко не уйдёт по этому показателю. Дальше нужно менять природу, снимать ограничения живых. И вот с этим есть множество проблем. Среди магии, относящейся к живым, можно перечислить стиль хитрости, порядка, жизни и боевой магии. Стили смерти, хаоса, демонологии выбиваются из рамок человечности. Они уже несут в себе изменение для живых существ. Такое меняет саму природу. Это чуть отдаляет рамки. Так друиды, отдающие себя жизни и смерти, рыцари порядка и хаоса, боевые демонологи и те, кто отдаляют границы, могут достигать двухсотых уровней или близких этому. Но даже так тело рано или поздно не выдержит. Если оно не из адаманта. Адаманцы — далёкий народ, который не любит войны, хотя и может всегда постоять за себя. Их тела способны выдерживать высокие уровни, так как они с рождения являются порождениями хаоса.
Кончик рапиры блеснул у самого глаза, едва не лишив меня важного органа. Каштак был собран и намеревался драться всерьёз. Я, понимая, что показываю не образцовый поединок, продолжал думать о границах развития. Если человек хочет продолжить развиваться, он должен перестать быть человеком. Нежить, как возможное продолжение эволюции человека. Но даже собранное тело может не выдержать, если продолжать развиваться до бесконечности. Есть возможность стать порождением хаоса, например превратиться в уродливого хаосита. Этим иногда занимаются маги хаоса, достигая своего естественного предела. Но ещё дальше идут демонологи. Становление им через победу и подчинение демона — то ещё испытание. Но стать частично демоном, или переродиться полностью, на такое способны не многие. Это заметно раздвигает границы развития.
При первой же возможности стоит расспросить информаторов о походе Дикой Стаи. Главное только выжить после своих вопросов, о чём предупреждал Блек.
Летящий в висок кулак пропускаю над головой. Мечи при этом уже скрещены. Кса использует мои уловки в виде нанесения ударов всеми доступными частями тела. Не зря Брахим обучил его савату.
Демон — совершенное создание для этого мира, рождённое в пепле Бездны. Оно создано для господства над миром. Но ещё больше приспособлены пришедшие Элементали. Ещё в гильдии я изучал историю мира. Около двухсот лет назад миром последний раз правили Тени. Они были крайне могущественны. Их артефакты были абсолютными, и никто кроме демонов не мог дать им отпор. Но даже демоны не всегда могли совладать с ними. Два века назад в наш мир пришли Элементали. Существа из пространства между мирами. Они принесли за собой большую силу, погубив половину мира в виде мёртвого континента и убив большинство Теней. Позже артефакты теней стали называть мифическими предметами, а редкие вещи, падающие при смерти Элементалей, стали называть элементальными. Так изменился мировой порядок.
Как известно магам по всему миру, Элементали не ограничены в развитии уровней ничем, кроме среды существования. Они способны развиваться до тех пор, пока их могущество не начнёт рушить саму структуру мироздания и мироустройство Системы.
Лезвие остро укололо в щёку, пустив несколько капель на палубу. В последний момент ушёл из-под удара. На этом стоило заканчивать что-то одно из двух. Либо побеждать зверолюда, либо же переставать витать в облаках истории. Я выбрал более приземлённый вариант и продолжил упражняться в бою.
Громадные стены Толя замаячили на горизонте ещё под вечер. Но близость их была обманчива. Бывалые путешественники говорили, что в подзорную трубу их видно за шестьдесят два километра до самого Толя. Так и оказалось. Решившись плыть ночью, несмотря на претензии капитана, мы сбились с цели. Приплыли ранним утром, описав небольшой круг и поборовшись с каким-то прибрежным течением.
Стены достигали высоты в сто метров, либо же как любили выражаться знатные купцы из Толя: «Непреступная твердыня из камня в высоту пятидесяти мужских ростов». Фраза не была какой-то особенной. Она всего лишь позволяла неграмотному населению представить себе реальные размеры фортификационных сооружений торговой столицы Бестреара. Такие стены были не случайно, ведь город был очень ценным для королевства.
Когда-то давно его построили купцы, оценив преимущества этого места, ведь по реке Пограничная шли судна во все королевства в глубине материка. Те, кто сюда прибыл, не прогадали. Обосновавшись, они начали торговать. Всем приезжим стали предлагать стоянку, ночлег и даже торговое место. Выгода оказалась столь большой, что через несколько лет тогдашний король Ильтазяр Первый перенёс столицу на берег Таркаса. Для сохранения торгового пункта от набегов начали строить стены. Но достроить их удалось только при Втором Ильтазяре. Имперцы, захватив Сестдар, совершили массовый набег на Толь, полностью разграбив его. Город тем не менее отстроил стены и вновь стал приносить баснословные прибыли. Было решено тратить до половины суммы казны на охрану главной столицы королевства. Затем Империя падёт, а Сестдар восстановит торговые отношения с Бестреаром.
Ещё три года назад, когда я был бедным портовым работником, Диеро Ильтазяр совершил самое выгодное приобретение за всю историю Толя. Он приобрел монумент кровавого голема. Купить его удалось за сумму, превышающую пол миллиона золотых монет. В те времена я не понимал значение этого числа, но при этом я прекрасно видел вереницу телег, загруженных одними золотыми монетами, которая тянулась от королевского дворца. Позже появится легенда, что судно того торговца сильно просядет из-за веса золота, наскочит на мель и затонет где-то в прибрежных водах Таркаса.
Пока сотни глупцов мчались искать затонувший корабль, я лишь качал головой им в след, наблюдая, как возводятся кровавые пески арены. Золотая лихорадка позволила мне заработать денег, забирая места тех, кто отправился в поисках быстрых денег. Когда люди возвращались ни с чем, или уже не возвращались, я отправился в гильдию магов для прохождения обучения. Умение стихии земли сопутствовало поступлению. И вот, я вновь возвращаюсь в Толь, каждый раз вспоминая его историю и мои бедные дни в качестве портового рабочего. Сейчас я могу позволить жить себе в гостинице, хотя пару лет назад снимал самую нищенскую лачужку.
Судно медленно входило в гавань города. Здесь уже кипела работа. Во время осады гавань перекрывалась длинной золотой цепью, которая прекрасно проводила магию холода и молний. Сейчас цепи не было, значит всё спокойно и город никто не осаждает.
Войдя в гавань, я поднялся на капитанский мостик и замер, любуясь знакомым видом. Синие воды Таркаса рассекали рыбацкие лодки и мелкие судна, огибающие наше. Поднимая взгляд выше, были видны каменные пристани справа и слева для мелких кораблей и рыбацких лодок. Прямо по среди пристаней было четыре больших моста, далеко уходящих в глубь гавани. С нашими размерами корабля швартоваться следовало у одного из мостов, куда и направил судно капитан.
Сразу за портом виднелся купол аукциона. Громадное здание с белокаменным куполом и множеством разноцветных витражных стёкол на фасаде. В лучах восходящего солнца аукцион блестел особо притягательно. Не удивительно, что большинство приезжих сюда первым делом идут посмотреть на торговое сооружение. Возле аукциона виднелись две башенки-шпиля, скорее, декоративного характера, нежели практического.
После аукциона начинали проступать жилые здания из белого камня. В центре города они достигали двух и трёх этажей, редко достигая высоты аукциона. Ближе к окраинам — люди из бедных семей, которые не могли потянуть себе белокаменный дом, вынуждены были окрашивать свои бревенчатые и глиняные дома белой краской, чтобы соответствовать отличительной особенности города.
Левее от аукциона виднелся ещё более гигантский купол дворца. К резиденции короля от порта вёл специальный канал, перекрываемый сторожевыми фрегатами и цепями. По нему можно добраться до самого дворца, где имелся небольшой порт для короля и его важных гостей. А гигантский дворец, с мраморным куполом и четырьмя башенками, возвышающийся над всеми городскими постройками, можно было увидеть из любой точки города. Если аукцион был высотой с высокое трехэтажное поместье какого-нибудь богача, то дворец был в иной высотной категории. Строили его от части те же люди, что и возводили колоссальные стены, поэтому купол резиденции короля возвышался бы даже над десятиэтажными домами. А шпили остроконечных башенок, берущих дворец в квадрат, не дотягивали всего двадцати метров, чтобы возвыситься на уровень защитных стен. В каждой из этих башенок дежурило по два придворных мага, чьей обязанностью было сохранение дворца и живущих в нём людей.
За двумя главными постройками едва различался шпиль менее величественной гильдии магов. За ней тянулся только город, который отсюда было не разглядеть во всей красе. За городом была широкая полоса стены, закрывающая горизонт. А дальше только голубое небо, облепленное мелкими пушистыми облачками. Картину омрачал только чёрный столб дыма, поднимающийся откуда-то из далека. На фоне стены чёрный дым был плохо заметен, скрываясь в тени, но вот край небесного полотна окрасился уродливой кляксой черноты. Видимо где-то случился пожар. Должно быть скоро с этим разберутся, ведь город пронизывает множество мелких канав с водой, идущей как от канала, так и от гавани.
Корабль пришвартовали с помощью подошедших рабочих. Солидная делегация привычно выстроилась напротив моста с корабля. Брахим спустился первым и, обогнув ожидающих свою команду грузчиков, направился к распорядителю. Более жадного до монет барыгу, чем Брахим, представить сложно, поэтому я без зазрения отправил его торговаться. Смуглый бородач долго торговался, жестикулировал руками, кричал что-то. В конце-концов грузчикам надоело ждать, а распорядитель сдался, уступив скидку в разгрузке. Корабль начали разгружать, складывая все трофеи в тут же подъезжающие по широкому мосту телеги. Рабов грузили чуть иначе, там были телеги с клетьми и парой охранников на непредвиденный случай.
Сойдя с разгруженного корабля, я снизу вверх посмотрел на капитана. Суровое лицо моряка ничего не выражало и было сложно понять, о чём он сейчас думает. Показав раскрытую ладонь на прощание, я развернулся и запрыгнул на последнюю телегу. Пути с этим старым мореходом расходятся, и, учитывая наше обращение, вряд ли сойдутся вновь.
Стоило нам только выехать с порта, как я приказал вознице остановиться. Впереди виднелась интересная картина. Тройка телег стояла посреди улицы, а Брахим бегал и раздавал тумаки облепившим телеги детям. Мелкие и юркие, они проскакивали под телегой и сбивчиво тараторили что-то внимательно слушающим бойцам из остатков моей банды.
Спрыгнув с телеги, я приблизился. Несколько ребятишек бросились ко мне. Привыкший следить за своими деньгами, я как бы невзначай обхватил кошелёк рукой и чуть пригнулся к мелкому парнишке лет четырнадцати, который с перепачканным лицом и рассаженной нижней губой протягивал мне чистенькую бумажку.
— Богатый господин, испытайте удачу. Билет всего пятнадцать меди. Только сейчас, розыгрыш ста золотых монет. Заплатите сейчас медью, чтобы выиграть в тысячи раз больше.
Брахим нагнал улизнувшего мальчонку и схватил его за шею.
— Брахим, отпусти, — поднял я руку.
Помощник послушался, разжав хватку. Заскуливший было в хватке малец, как ни в чём не бывало продолжил сбивчиво бормотать выученную фразу.
— Богатый господин, такого шанса может больше не предвидится. Только сегодня продаём, билеты уже последние. Завтра их не будет.
Я быстро дёрнул бумажку из руки мальца, так, что тот не сразу опомнился из-за пропажи. Это оказался листовой. Билеты были у парнишки в поясной сумке, рядом с увесистым по виду кошелем. Вчитавшись, я совсем быстро охладел к написанному в бумаге. Большую часть из написанного дети выкрикивали на улице, подбегая к проезжающим торговым телегам. Поглядев по сторонам, заметил, как некоторые охотно останавливаются, выглядывают из телег и, развесив уши, вслушиваются в выкрики молодёжи. А намётанный глаз при этом быстро нашёл среди листовщиков парочку карманников, умело работающих из-за спин прикрытия. Брахим такую публику быстро разогнал, поэтому здесь остались только безобидные рекламщики. Впрочем, безобидные ли?
Листовка стоила сущую мелочь, а грандиозные обещания о сотне золотых и розыгрыше их на главной арене Толя перед началом турнира мало кого оставляли в стороне. Тем временем мимо показался Воорен Блек, в своей непроницаемой вуали, на похожей телеге. Остановившись, он поглядел на меня, а его охранники быстро отпугнули набежавшую молодёжь. Показав раскрытую ладонь, бросил листовку на брусчатку и заспешил в сторону телеги.
Надо отдать должное тому, кто это придумал. Мало того, что такая акция заинтересовывала приезжих купцов, не знакомых с законами Толя, так ещё и безо всякого воровства такие махинации приносили прибыль. Бумага обойдётся в две медяшки, ведь это самый дешёвый низкокачественный листок, местами жёлтый с дрянными чернилами. Стоимость чернил на один листок может выйти в одну десятую меди или даже дешевле. Так же самому можно платить детям по одной медяшке, за десяток проданных листовок. Итого цена одной листовки вряд ли превзойдет две с половиной медяшки, это даже при условии аренды печатного станка, на которой наносятся чернила. Двенадцать с половиной меди с одного билета, а у своих людей я заметил таких по несколько штук, точно так же, как и у некоторых купцов на дорогих телегах, заинтересованно слушающих мелких листовщиков. Нужно бы узнать, кто такой умный придумал всё это. Найти и попытаться подмять под себя, пока кто-то влиятельнее не подумал так же.
Сколько можно содрать таким довольно хитрым способом? Обещанную сотню золотых? Две? Три? А может быть десять, пока других конкурентов нет на горизонте? Даже если обещанную сотню золотых и разыграют, то я сильно сомневаюсь, что у кого-то из бегающих то там то здесь листовщиков найдется победный билет. Тронувшись дальше, я уже никак не мог отделаться от идеи быстрых обещаний. Дети зарабатывают медные гроши, а многие купцы охотно расстаются с гремящей мелочёвкой. Главный вопрос оставался лишь в том, сколько ещё раз удастся провернуть такой трюк, не вызвав массовых негодований? Как бы там ни было, этот способ был более гуманен и интересен, нежели разбрасывать по городу попрошаек, как это делали раньше.
Отъехав от порта, мы попали в центральную часть города. Здесь бесчисленными рядами тянулись дорогие двух и трёх этажные белокаменные дома. В центре города дома прижимались друг к другу, оставляя узкие переулки между строениями. В восточной стороне города был участок земли, отданный богачам. Если купить двухэтажный дом в центре города стоило нескольких тысяч или даже десятков тысяч золотых, то покупка особняков в восточной части, с собственными бассейнами, тренировочными площадками, домашними кузницами, алхимическими лабораториями и собственными огородами, могла стоить сотен тысяч золотых. И то селиться в элитном районе можно было только с дозволения короля, что удавалось получить далеко не каждому богатому человеку.
Проехав по центральной улице ближе к площади, мы попали в гостиничную зону. Здесь находились сооружения всех мастей. От одноэтажного домика с землянкой на двадцать человек, до роскошного трёхэтажного дворца для одного. Выбор зависел от влиятельности приезжего гостя и толщины его кошелька. Особо влиятельные ехали не сюда, они либо по приглашению попадали в элитный район, либо сразу по закрытому каналу доплывали до дворца короля и селились там. Наш выбор пал на чём-то среднем. Людей у меня было не много, зато товаров хватало и их нужно было где-то хранить.
Остановив караван у нашего двухэтажного дома с большим подвалом, дал Брахиму парочку наставлений. В его обязанности входило арендовать две торговые лавки и начать продажу, по возможности проконтролировать цену продаж. Расселить бойцов банды, из тех, кто решится остаться со мной после потерь, понесённых в Крайпрусе. Закупить телегу местного пива и пару бочонков эля. Шлюх в дом никому не тащить, будет желание, пусть справляют нужду на улице. Толь и не к такому привык. За каштаком следить в четыре глаза и осматривать оковы на нём.
Закончив с наставлениями, хлопнул возницу по плечу, и мы поехали дальше. Арена находилась за центральной площадью. Туда было сразу четыре прохода. Два вели с торговой площади и один со дворца. Король любит открывать соревнования, дав напутствие гладиаторам. Публика ликует, замечая, как правитель всего королевства разделяет с ними кровавое развлечение. Боевых рабов у меня всего двое. Каштак Кса и Гнолл Рзур. До начала соревнований можно оставить рабов в подвале арены. Правда условия там суровые, и тренировать их там будут из рук плохо. А о поднятии уровней и говорить не стоит. Рзур был гноллом девятнадцатого уровня. Он не плох, но только, как мясо для арены. А вот каштак мог бы и победить. Прикинув, что от гнолла толку всё равно не будет, только тратить на него деньги, отправился ко входу на арену. Пришлось потратить время на объездной путь, потому как через площадь на телеге было нельзя.
Возница умело правил лошадью, везя нас по одной из центральных дорожек улицы. Слева была вторая такая же дорожка для встречных телег, а справа и слева туда-сюда сновали пешеходы, иногда перебегая дорогу лошадям. Случалось так, что такие храбрецы попадали под копыта и, как правило, редко выживали.
Возница резко свернул направо, прикрикивая на бредущих мимо съезда к арене горожан. Здание арены появилось резко, вот тянулись дома, а затем дом стал широкой стеной стадиона. Арена находилась в низине, поэтому стадион для неё возвышался только на уровень второго этажа. Но если выдернуть всю эту конструкцию, то вышел бы огромный дом, размерами с аукцион.
Скатившись на телеге по пологой горке, возница натянул вожжи. Лошадь фыркнула и встала. В горле с непривычки ёкнуло. Выбравшись с помощью возницы стянул скованного по рукам и ногам гнолла. Тут же подбежали двое плечистых парней, подрабатывающих смотрящими за гладиаторскими рабами. Они подхватили дёрнувшегося гнолла и без особых усилий потащили его в какие-то казематы. Подобное здесь стояло на потоке, особенно в преддверье турнира. Тут же подскочил чумазый парнишка и протянул железную полоску. На ней был номер раба. Сейчас гнолла быстро досмотрят, прикинут его силу и шансы, а затем скупщик заплатит назначенную сумму.
Деньги принесли минут через десять. Новый персонаж вынес мешочек с монетами из кирпичного прохода, уходящего к публичной стойке зрительного зала. Сейчас там никого нет, но уже через двадцать дней все места будут забиты. Их бронируют уже сейчас особо богатые зрители. Новый смуглявый отдал мешочек и удалился обратно. Видимо, скупщик рабов сейчас сидел там.
За мясо отборочного круга торговаться было не принято. Если раб стоящий, скупщик сам появится и предложит цену. Гнолл был хитёр, так как смог убить одного из моих людей, но напал он со спины, спрятавшись заранее. Шансов на победу у него не было, но если он пройдёт далеко и победит одного из потенциальных фаворитов, то хозяину раба доплачивал скупщик. В таких случаях администрация арены обычно выигрывала много денег на тотализаторе и не скупилась поблагодарить виновника заработка.
Выйдя из подвалов арены к развернувшему телегу возницы, поставил ногу на подножку, собираясь залезть и замер. Рядом стоял Рыжий. Я уже давно не видел его. Молодой юнец, предпочитающий сражаться двуручным мечом, рукоять которого торчала у него из-за спины. Мечник стоял и смотрел на меня. Уроны у нас были примерно одинаковые, но после рейда на Крайпрус я стал старше.
Любой гладиатор арены, продержавшийся там достаточно долго, или запомнившийся чем-то публике, получал второе имя. Вот и рыжий получил его, выиграв однажды турнир десятого уровня. Второе имя было у всех, но в отличие от аристократов, это имя давалось организаторами арены и было в качестве клички для определенного гладиатора.
— Чего? — спросил я, стоя одной ногой на подножке.
— Воорен хотел тебя видеть. Думает, тебе это будет интересно. Кабак «Зелёный стервятник» в восемь вечера. Бардогу скажешь, что по делу в верхнюю комнату.
Я ничего не ответил. Рыжий лихо развернулся на пятках и зашагал в сторону.
— Куда едем? — неуверенно спросил возница, переживая за простой.
Я не ответил. В голове сейчас пролетело несколько тысяч мыслей, подгоняя друг друга. Не зная, о чём следует подумать первым, взглянул на возницу.
— В алхимическую лавку Эйры.
— Это же на отшибе, — удивлённо запричитал возница из-под полей шляпы, но, заметив мой взгляд, молча отвернулся.
Вся дорога на край города прошла, как во сне. От усталости и непонятных фраз Рыжего, начинала болеть голова. Чего ему вообще надо? И кто приглашает меня, раз Рыжий выступает всего лишь почтовой птицей?
Приехав на место, слез с телеги, рассчитавшись с возницей. Кучер дёрнул поводья, и лошадь пошла дальше. Я замер напротив белокаменного дома со вторым этажом. Дверь была открыта, но задёрнута сеткой. Отдёрнув её, шагнул внутрь. Сквозь высоко задранные окна свет пробивался внутрь, разгоняя мрак. Обстановка была расслабляющей. Прямо виднелся камин, выложенный из чёрных камней, что резко контрастировало с внешним видом дома. Над камином была полка со всякими безделушками, включая оскаленный человеческий череп, глядящий пустыми глазницами на гостей. Справа от камина была стойка. За ней сидела Эйра. Блондинка алхимик старательно растирала ингредиенты в ступке, сидя за прилавком возле одинокой свечи, установленной в роге какого-то монстра.
— Привет, Эйра.
Подняв взгляд, блондинка уставилась нежно-карими глазами на меня. Волосы собраны в тугой хвост, на лбу чёрная полоса алхимиков с прибавкой к интеллекту. За спиной девушки стеллаж с готовыми склянками, а слева на стене висит шкура пустынного шакала, которую когда-то подарил я.
— Привет, Крас, — искренне улыбнулась Эйра. — Всё в порядке?
— Пока не знаю. Надо помыться и выспаться. Неплохо бы сменить одежду, эту сжечь. Стирать бессмысленно.
Повернувшись влево, увидел алхимическую станцию, занимающую внушительную часть немаленькой комнаты. Рядом была лестница вверх и вниз. Сверху находилась спальня, а снизу склад. Кухня была справа за стеллажом.
— Пойду наберу воды, разожги пока камин, — бросив своё дело, забегала девушка, командуя.
Какое-то время я смотрел на лёгкую суету, связанную с возвращением давно знакомого человека. Спохватившись, стянул верхнюю одежду, бросил в камин для растопки. Сверху начал укладывать дрова, сложенные рядом.
Доставив меня в большой каменный дом, бандиты спустили в подвал, где в стенах торчали штыри. На меня накинули ошейник и приковали к штырю, так же к нему цеплялись наручники для рук. В результате, руки весели на уровне груди, а цепочка от шеи позволяла максимум сидеть, облокотившись на стену. Удобств здесь было ещё меньше, чем на корабле, однако, здесь я был предоставлен сам себе. Никто из бандитов не явился, напрочь забыв обо мне.
Понять, что меня не собираются кормить, можно было услышав крик. Я уже давно разобрался в бандитской структуре. Красиал был главным. Тот, кто отзывался на Брахима, был его главным помощником. Остальные выполняли приказы только тогда, когда попадались под руку Красиала или Брахима. В остальном предпочитали отлынивать от работы. Когда главарь бандитов покинул поместье, наверху начал командовать его зам. К этому моменту я уже обладал подслушиванием восьмого уровня, уделяя на это всё свободное время. Оказывается, если оттачивать навык в течении почти десятка дней, его можно поднять на знатный уровень. Но при этом придётся полностью забыть о существовании себя, а так же о развитии других навыков. Южное наречие людей поднялось до тройки, и я уже начинал пробовать повторять слова бандитов. Выходило пока не очень, но с каждым разом было всё легче, ведь поначалу я только разбирался о чём говорили люди.
Когда и Брахим покинул большой дом, наверху поднялись крики. Веселье и гомон не стихали, хотя иногда какая-то часть пиратов куда-то уходила, но затем они возвращались. Жрать хотелось сильно, но никто не собирался возвращаться. Я начал различать, когда открывается и закрывается дверь, она находилась недалеко от спуска в подвал. Иногда дверь не закрывали, но тогда можно было понять по шагам. Раньше я плохо различал отдельные шаги. Теперь же шаги были слышны, хотя это было что-то новое и я не мог понять расположение бандитов лишь по тому, как они идут. Конечно, шаги я слышал и раньше, но только когда кто-то шёл не скрываясь и не прячась за стенами, либо же слишком сильно топая. Теперь я слышал даже ровную поступь.
Единственное, что меня сейчас беспокоило, это вопрос. Когда лучше бежать. До прихода Красиала и Брахима это точно. Но вот вопрос был в остальной банде. Их тоже надо убить. Если бежать, когда они уходят, то здесь останется мало людей. В случае, если меня заметят, с ними можно будет разделаться припрятанным мечом. К тому же был высок риск наткнуться на них, когда выйду из большого дома. С другой стороны был вариант дождаться, пока все вернутся, но тогда нельзя будет никого убить.
Раздумывая над этим, я услышал, как кто-то, бормоча что-то настолько неразборчивое, что даже пьющие с ним не смогли его понять, произнёс слово «каштак». Его я услышал точно. Так называли мою расу на людском наречии. Это было сигналом к действию, потому как после этого бандиты продолжили шуметь, вновь забыв обо мне.
Выбраться оказалось сложнее. Да, запястья сковали из рук вон плохо, и простой перебор костей в ладони вновь позволил мне выбраться. Но проблема была с шеей. Тут оказалось всё сложнее. Череп был сложной костью и просто так изъять её было невозможно. Поднявшись, обхватил двумя руками цепь, ведущую к шее. Дёрнул. Не получилось, штырь даже не шелохнулся. Сидит надёжно. Тогда я потянул со всей силы, пришлось даже встать ногами на стену. Встав горизонтально, начал распрямлять спину. Шею сдавило, но я продолжал тянуть. Рухнув, жадно задрал к потолку голову. Горло сдавило так, что дышать стало трудно. Спину распрямить полностью не удалось, как и выдернуть штырь из стены. Сидит надёжно, явно делали не для таких слабаков, как я. Особенно если учесть, что такие приспособления делались, скорее всего, для рабов.
Бежать сейчас я решил во что бы то ни стало. Сейчас нет никому до меня дела. Забыли все, даже те, кто по всей видимости отвечали за меня. Создав костяной шип, попытался расковырять штырь. Кладка оказалась твёрдой. Кость по началу соскабливала лишь пыль, а когда я начал ударять сильнее, обломилась. Крепости камня мои кости ещё не достигли. Последним моим планом оставался припрятанный меч. Достав его, я размахнулся и ударил по месту, где цепь крепилась к штырю. По подвалу разлетелось звонкое эхо скрежета. Уши на миг заложило. Прислушавшись понял, что наверху стало тише. Прошла минута, другая и вновь раздались крики.
В этот момент и возник план. Был он безумным, но в случае, если бандит придёт один, мог с лёгкостью сработать. Начав остервенело колотить мечом, я принялся орать, требуя еду на зверином. Для людей, кроме Красиала, этот язык был не понятен. Спустя минуту, наверху начался гневный гомон, а кто-то даже с силой постучал по потолку подвала. Никто при этом не стал спускаться. Тогда я продолжил. Через три попытки я услышал ругань и угрозы в свой адрес от человека, открывшего дверь в подвал. Явно пьяный пират спустился по крутой лесенке, а за ним стоял ещё один. Первый шёл со свечкой, переваливаясь с ноги на ногу, добрался до меня и выдохнул омерзительным перегаром. Глаза заслезились и дыхание пропало на несколько секунд. Дышать таким вонючим воздухом было трудно. Склонившись надо мной, бандит пьяно пробасил:
— Чё тебе блох…ик…блохастый? — при этом бандит часто менял мимику на ярко-красном лице.
— Срать хочу, — без акцента на людском произнёс я.
— Дак сри здесь, неужели это мои проблемы. Тебе здесь сидеть.
Бандит был сильно пьян и слабо соображал, раз даже не понял, что я научился говорить на людском.
— Тогда Красиал вернётся и заставит драить тебя пол.
— Твой Красиал укатил и уже спит у своей бабёнки, он не вернётся.
Сообразив, что бандит абсолютно не вменяем, я поразмыслили и предложил.
— Тогда Брахим.
Выпрямившись, бандит задумался, медленно жуя зубами.
— И? — тупо уставился бандит, вновь наклонившись надо мною.
Боясь, что бандит заметит, как я придерживаю пустые кандалы у шеи, ждал какой-то реакции. Испуг или удивление послужили бы сигналом к действию, но бандит продолжал таращиться, не замечая пьяным глазом уже наполовину сбежавшего пленника.
— Так своди меня в яму.
— Какую тебе яму? — выдохнул на меня новой порцией перегара человек.
У входа выругался второй пират, устав ждать.
— Выгребную. Своди меня к выгребной яме, или когда вернётся Брахим, я скажу, что это ты оставил меня гадить здесь.
— Неуч, — бандит легко толкнул кулаком меня по темени, — выгребная яма у тебя в джунглях. А здесь это называется туалет, во как, — бандит покачал указательным пальцем и, развернувшись, зашагал к выходу.
Через несколько минут он вернулся, застучав чем-то металлическим. Увидев, что он спускается один, плавно опустил одну руку к пояснице, за которой скрывался меч. Ладонь нащупала рукоять, а нога, под которой скрывался клинок, напряглась. Пират шёл вразвалочку, крутя в руках связку мелких палочек. Подойдя, он вновь наклонился и замер. Секунду он непонимающе смотрел на пустое кольцо, а в следующее мгновении его грудь пробила сталь. Человек не смог закричать, потому что его горло жёстко обхватила ладонь, из основания которой торчал десятисантиметровый костяной шип. Сжав глотку, резко дёрнул на себя. Бандит хотел отпрянуть, но не удержал равновесие и завалился вперёд. Навалившись сверху, зажал горло ещё сильнее и раз за разом бил мечом в область, где у живых разумных находится сердце. Свеча выпала из рук человека и, ударившись фитилём, затухла. В темноте я не увидел, как побагровела рубаха охранника, но зато почувствовал как обмякло его тело. Следом за этим ноги достигла лужа чего-то тёплого, растёкшегося по полу.
Поднявшись на корточки, поднял свечу и начал искать средство розжига. Ничего подобного при бандите не обнаружилось. У трупа в карманах была всякая труха и крошки, абсолютно ничего полезного. Не сумев разжечь светило, принялся вручную перебирать мелкие металлические палочки, которые принёс пират. Найдя ногтем маленькое отверстие на ошейнике, подходящее под размер палочки, принялся совать их и крутить в разные стороны. Некоторые не залазили, другие легко вставлялись и крутились без всякого результата. Какие-то вставлялись, но тогда застревали и с трудом высовывались. Копошась в темноте уже долгое время, я начал жалеть, что прикончил бандита так скоро. Нужно было, чтобы он нашёл нужную палочку, или хотя бы удостоверился, что это тот самый инструмент.
Когда из пальцев вывалились перебранные палочки, крутанувшись на кольце, я прикусил язык. Хотелось забористо выругаться, как позволяли себе люди наверху, но шуметь я не собирался. Даром что ли у меня навык бесшумности достиг одиннадцатого уровня. Очередная палочка вошла в углубление, крутанув в одну сторону она не пошла, но повернув в другую, защёлка на ошейнике скрежетнула и раскрылась. Облегченно выдохнув, отпихнул тело бандита ногами и поднялся, опираясь о стену. Хотелось жрать, но ярость медленно накипала в крови, заставляя всё тело мелко подрагивать в предвкушении боя.
Мысли быстро сменяли одна другую, хотелось разорваться, убежать и остаться. Стать сильнее и вернуться. Убить всех здесь и сейчас. Внезапно в голову ударила мысль, полностью затмив жажду мести. Думая только о том, как бы пустить кровь бандитам, голову начали затмевать кровавые образы, заставив позабыть о сестре. Цса, она должна была быть на корабле. Ярость резко отступила. Я не уберёг семью, но зато я смогу спасти любимую сестрёнку. Отец хотел бы, чтобы я о ней позаботился.
Навык понимания ярости при этом очень пригодился. Я не бросился в дверь, кромсая всех подряд, как это произошло на Крайпрусе. Сейчас я понимал, что в такой самоубийственной атаке у меня нет шансов. Красиал силён, и он намного сильнее меня. Если бы в тот раз он оказался одним из бандитов, я бы мог погибнуть сразу же. О способностях Брахима я знал только в кулачном бою, но в нём он показывал себя как хоть и медленного, но выносливого бойца. Он блокировал большинство моих ударов, нанося сокрушительные свои. Не стоит сейчас необдуманно нападать на всех сразу. Нужно поступать подло, ведя выжидающую тактику. Красиал хитростью уничтожил три независимых клана с Крайпруса, теперь я знал, чему мне и вправду стоит у него научиться. Затаиться и бить в тот момент, когда жертва не будет этого ожидать. К тому же он научил меня управлять яростью себе во благо. Глубоко в душе я был благодарен главарю бандитов за то, что он сделал меня намного сильнее, за это я убью его быстро, не дам ему даже опомниться, если подвернётся такой случай.
Поднявшись в темноте по крутой лесенке, прижался ухом к приоткрытой двери. Понюхал, воняло алкоголем, грязными людьми и кровью. Последний запах мог выходить с подвала, где лежал прирезанный бандит. Выглянув в щель между дверью и косяком, заметил тусклый отблеск. Открыл дверь и выглянул полностью. Небольшая комната была по сути средоточием дома. Здесь был выход, спуск в подвал, а так же ещё два дверных проёма вглубь дома.
Выбравшись полностью, вслушиваясь замер. В одном из проходов слабо велась болтовня, в другом все молчали. Тусклые отсветы свечей слабо освещали коридоры между комнатами. Это был как минимум шанс подобраться и осмотреть оставшихся здесь пиратов. Красиала я уже не надеялся здесь найти. Но вот остатки банды. Нужно найти кого-то и узнать, где моя сестра.
В комнате повсюду валялись вещи, которые все пираты единогласно называли «товар». Не обладай я ночным зрением, уже давно бы споткнулся. Подойдя к одному из проходов, откуда поступал свет, заметил у стены секиру. Двуручный топор был большим и с виду очень тяжелым. Кто-то из бандитов, по всей видимости, поставил его к стене, осматривая. Я прекрасно знал, какому ныне мёртвому клану принадлежит это изделие.
Шагнув в коридор, я приник к стене, держась в тени. Шаг за шагом я продвигался вперёд. В комнате кто-то бубнил, но слов было не разобрать. Затем раздался шум, звон стекла. Кто-то встал. Я замер, опустив оружие. Шаги раздались по всей комнате, но ходил кто-то один. Через секунду из комнаты потянуло сильным запахом алкоголя. Это не то вино, что делали у нас в клане, это больше походило на крепкую настойку, какую можно было купить только в Сельтресте.
Шаги направились в мою сторону, я подобрался ближе, готовый ударить мечом в любой момент. В тусклом свете появилась тень. Человек был пьян. Это было видно по походке, потере координации и, главное, потому что он в упор не заметил меня. Мы поравнялись, когда он вдруг обратил внимание на присевшую тень в узком коридоре. При этом пират не стал кричать или хвататься за кинжал на поясе, вместо этого он прищурился, всматриваясь. Стремительная и злая тень было последним, что он увидел в своей недолгой жизни. Меч взлетел, ударив человека в горло, кулаком второй руки вдарил под выпрямленное колено. Нога подогнулась и человек рухнул. Падая, он схватился за клинок меча, начал его вытаскивать и когда тело рухнуло на землю клинок вновь зашел в рану, пройдя ещё глубже. Меч чуть провернулся, но бандит из последних сил навалился подбородком, фиксируя оружие в ране. Дёрнув меч, ничего не добился, всё тело дёрнулось за оружием. Попробовал ещё, но пират надёжно держал меч. В этот момент я заметил как яростно блеснули его глаза в тусклых свечных отблесках. Одна из рук соскользнула в сторону пояса.
Заметив куда тянется бандит, успел перехватить его руку. Отдёрнув её за запястье, сам взялся за рукоять кинжала, выдернул и всадил в висок бандита. Зубы заскрежетали, заскрипели от натуги. Провернул рукоять оружия, торчащую из виска. Зубы заскрипели ещё сильнее в зверином оскале. Человек что-то заурчал с перерубленным горлом и затих. Тело обмякло. Секунда и Система наградила меня за убийство очередного разумного.
Выдернув оба оружия, переступил через бездыханное тело с лужей крови посреди коридора. Шагнул в комнату со слабым освещением. Свет неприятно ударил по глазам, зажмурившись, открыл глаза. Внутри лежало тело. Человек был ещё жив. Подойдя ближе, почувствовал запах мочи и алкоголя. Бандит лежал на полу между широкой подушкой и столом. На пирате лежала опрокинутая бутылка, а под ним расползалась огромная лужа неизвестного происхождения.
Решив не марать лапы, дабы затем никакой следопыт не смог вычислить меня по запаху, подтолкнул к телу подушку. Наступив на неё, склонился на человеком. Выпитый алкоголь сыграл с ним плохую шутку. Мертвецки пьяный он лежал на животе, уткнувшись лицом в лужу. Каждый вздох сопровождался пузырением неизвестной лужи. Потянув за чёрную бандану на голове, сорвал её. Под ней оказался ежик чёрных волос. Выпустив когти, вцепился в череп человека и приподнял его голову. Несмотря на проступившую кровь бандит даже не очнулся. Опустив меч на подушку, вынул кинжал. Кроткий и сильный росчерк по шее. Заведомо мёртвый пират решил даже не просыпаться. Опустив голову в окрашенную кровью лужу, я выпрямился. Больше в комнате никого не было. Только везде грязь, старое вонючее тряпьё и бутылки. Местами лежали корзины с едой. Подняв одну такую, направился на выход, но Система вновь опомнилась.
Быстро проверил вторую комнату. Там было много пустующих лавок, на которых бандиты собирались спать. Вернувшись к выходу, открыл меню персонажа. Там было на что посмотреть.
Кса
Характеристики поднялись на много с моего прежнего просмотра. Восприятие без вложений свободных параметров поднялось на тринадцать, в основном благодаря подслушиванию. Ловкость так же выросла, а показатели маны превзошли количество здоровья. В сумме за убитых мною здесь бандитов, я получил уже более пятнадцати тысяч очков стиля. Открыв меню умений, поднял ранг костяных шипов.
Умение жрало всё больше и больше маны. Один сантиметр шипа стал обходиться мне слишком много. Моих запасов уже не хватало, чтобы создать шип длиннее десяти сантиметров. Всё из-за того, что умение развивается значительно быстрее, чем я сам, ведь от убийства высокоуровневых существ капает огромное количество очков стиля, чего нельзя сказать об опыте.
У меня уже пятнадцатый ранг умения. Такого показателя ещё никто не достигал в моём клане, при моём уровне.
А создать постоянный костяной шип, чтобы он не ломался от нехватки маны, я мог лишь до пяти сантиметров, чего было едва ли достаточно для нанесения хоть какого-то урона. Если я и дальше планирую использовать своё умение, то нужно либо пополнять запас манны и увеличивать её регенерацию, либо же какое-то время перестать развивать своё единственное умение.
Пока я рассуждал о том, что следует выбрать в своём развитии, дверь в дом внезапно медленно отворилась. Затаившись в тёмном углу, уставился на входящего в дом. Парные мечи на поясе болтались в такт размеренным шагам. Махнул рукой, чтобы избавиться от горящих перед глазами строчек. В этот самый момент наши взгляды встретились.
Почувствовав нежный поцелуй на шее, открыл глаза, дёрнувшись. Эйра отшатнулась, прикрывшись. Рефлексы, выработанные в дикой местности, неохотно отпускали меня в безопасную жизнь. Поглядев на кареглазую красавицу, задал немой вопрос.
— Уже семь, — прошептала Эйра.
Кивнув, поднялся и начал одеваться. На отшибе тяжело поймать возницу, придётся идти быстрым шагом в кабак «Зелёный стервятник». И надо поторопиться. Опаздывать точно не стоит.
Вечер только-только начал входить в свои законные права. Последние лучи солнца показываются из-за верхнего края стены. Вот-вот и они исчезнут, погрузив Толь в свет магических фонарей. Людей в городе оказалось очень мало. С чем это было связано не ясно, но по пути к кабаку встретил только двух забулдыг и одного неудачного воришку, прикинувшегося торгашом.
— Купи меч, — с криком выскочил из-за переулка чумазый и босой житель города, с темным цветом кожи и перепачканной копной волос.
Увернувшись от выскочившего торговца, посмотрел в переулок, откуда он появился. Пару секунд никого не было, но затем в проёме между домов появились три фигуры, бегущие сюда. Чумазый тоже это заметил и уже рванулся дальше, но я схватил его за руку и придержал.
— Пусти, я тороплюсь меня дома жена ждёт!
— Какая тебе жена, вор!
— Я не крал ничего, Стараг честный человек. И честно торгует, слушай, добрый человек, пусти меня.
— Три серебрушки за меч.
Ситуация, где этот меч можно было бы и даром забрать, но я успел разглядеть качество клинка. Такое стоит в пределах одной золотой, при знатной наценке на торговой площади. Скривившись, как пожухлое яблоко на солнце, Стараг думал. Размышления его быстро прикрыл окрик бегущих сюда людей. Протянув меч, босоногий потряс второй ладонью. Отсчитав в кармане три серебрушки, бросил чумазому на руку. Затем мы оба испарились, рванувшись в разных направлениях. Чтобы избежать ненужных проблем, пробежал пару кварталов, дальше сунувшись через переулки к нужному месту.
Добравшись до кабака раньше назначенного времени, поглядел на вывеску. Птица, одновременно похожая на пустынного стервятника и раскрашенная под цвета тропического попугая, встречала гостей добродушной улыбкой на клюве. Войдя внутрь, осмотрелся. Вокруг был полумрак. Посетителей в этот раз было крайне мало. Обычно здесь куда более людно и шумно. Среди присутствующих были пьяные, но отнюдь не весёлые лица. С лёгкостью подметил парочку стражей, пивших здесь по всей видимости уже не первый день.
В дальнем от входа углу на меня поднялась морда, испачканная рубленными огурцами и чем-то белым. Поглядев на вошедшего, голова со стуком впечаталась в наполовину полную тарелку с едой. У барной стойки выступал бард, жонглирующий пятью бутылками, подливающий тем, кто подкинет ему монету, и в довесок поющий что-то протяжное.
Не став вслушиваться, быстрым шагом миновал зал, отпихнув неудачно вставшего пьяницу. Тот рухнул на пол, быстро вскочил, смерил меня взглядом и хотел что-то сказать, но товарищ по бутылке успел усадить его на место, тем самым, спася ему жизнь.
Убийства в городе не привечались, однако, они и не были чем-то запретным. Они случались регулярно и в разных ситуациях. В зависимости от ситуаций разнилось и наказание за убийство. Так от убийства пьяницы, напавшего на знатного господина можно было отделаться всего лишь пошлиной в казну города.
У двери на второй этаж мне встретились двое. Охранник заведения и его хозяин Бардог. Заметив меня, поднимающегося на второй этаж, хозяин не слабо удивился.
— Здравствуй Красиал, с чем прибыл?
Поравнявшись в росте с Бардогом, при этом стоя на две ступеньки ниже, произнёс с превосходством:
— У меня дело в комнате за твоей спиной.
Хозяин уже собирался уступить дорогу, но я его остановил.
— Что сегодня есть в меню?
— Стейк из волчатины, Алетра жарит изумительные шашлыки из конины, и парочка салатов из водяного огурца и хищных арбузов.
— Давай всё мясное и бутылку рисового вина.
— Через пару минут принесу, — заверил меня усатый хозяин заведения, начав спускаться вниз.
Подойдя к охраннику, я беспрепятственно надавил на ручку и вошёл внутрь. В комнате было достаточно людно. На трёх диванах у высокого стола сидели семеро, один стоял справа у окна. Все разом посмотрели на меня, но затем, потеряв интерес, продолжили разговаривать и пить напитки местного разлива. Судя по бутылкам, я заказал самое дешёвое, да к тому же явно лишнее на столе.
На диванчике слева расположился недавно виденный рыжий в той же красной куртке с длинными полами. Меч лежал рядом, прислонённый к дивану. Рядом в вальяжной позе сидел обмотанный Воорен. Мечей с собой не было, да и одежда сменилась на повседневную. Лёгкое тряпьё, защищающее от зноя и капюшон с непрозрачной вуалью.
На диване по центру от входной двери сидели трое. Того что справа я сразу узнал. Янг Квадрат — гладиатор, проигравший в прошлый раз в полуфинале на сороковых. Тогда у него был сорок девятый, теперь явно перевалил за пятидесятый. Слева сидела девушка, имя читалось — Агнесса, но ни уровня, ничего более было не разглядеть. Оба носили отличительные знаки клана «Золотой червь». По центру между ними двумя сидел странный тип в белом халате на голое тело. Сидел он расслабленно и по-дружески дискутировал с остальными, но меня будто иголкой в шею укололо при его виде. Такой человек сидит в обычном кабаке с гладиаторами? Куда меня втянул Воорен? И почему мне кажется, что я за всю жизнь не зарабатывал столько, сколько мне предложат сегодня?
На левом диванчике сидели двое, а третий, кому принадлежало место, по всей видимости стоял у окна. На диване сидел Эддур, меч у него так же как и рыжего был рядом. Стоял прислонённый к дивану, будто два мечника подражали друг другу. Лысый верзила так же не идентифицировался по уровню. Рядом с ним сидел ещё один мой знакомец с арены. Ганс. Чернявый был не местным и переживал из-за цвета кожи. Бледную кожу он старательно прикрывал зарослями на лице и носил широкополую шляпу. Из-под полей выглядывали острые глазки, осматривая пришедших и контролируя ситуацию в комнате. При этом Ганс держался за рукояти кинжалов на поясе, хотя всё и выглядело, как расслабленная беседа. Последний стоял ко мне спиной, смотря в окно. Когда я вошёл, он всего лишь на миг развернулся.
Из всех присутствующих в комнате, расслабленнее всего себя вёл человек в халате и Воорен. Пират был скрыт вуалью, а на всём его теле была непрозрачная ткань, ему удавалось прекрасно скрывать все свои эмоции. Приглядевшись к главному в комнате, отметил, что никакого намёка на оружие у него нет. Возможно в ментальном кармане, но тогда у него не будет даже защиты. Поджарое сильное тело прикрывал бархатный халат, в одном месте расшитый золотой полосой, символизирующей принадлежность к клану.
Значит, собравшиеся здесь это бандиты — клан «Золотой червь» и гладиаторы, а скорее даже, авантюристы. Странные дела тут затеваются.
В этот момент звякнул колокольчик над дверью. Я вздрогнул, а все разговоры в комнате стихли. Все присутствующие уставились в сторону двери. Она медленно приоткрылась, внутрь вошёл Бардог, неся на подносе мой заказ. Хозяин лично принёс всё, не утруждая этим официантов. Поставив заказ на стол, Бардог, ссутулившись под взглядами, быстро удалился. Охранник открыл и закрыл дверь, оставшись за нею. Пройдя к дивану, подтянул ужин к себе и взглядом адресовал вопрос насчёт охранника Воорену. Тот понимающе кивнул и, наклонившись ко мне, произнёс:
— Охранник глухонемой. Бардог следит за сохранностью здешних разговоров.
Я удовлетворённо кивнул. Взял нож и вилку и под удивлёнными взглядами собравшихся здесь принялся есть, ведь во рту не было ни крошки после утреннего завтрака. Положив в рот сочащийся кусочек, начал медленно жевать под заинтересованными моей наглостью взглядами. В воздухе повисла пауза, которую быстро разрядил человек у окна.
— Красиал никогда не отличался глубоким знанием этикета. Такие неучи, случается, попадают в гильдию, добиваясь всего своей непревзойдённой наглостью и порой до безумия банальной смекалкой, — произнёс уважаемый во всех людских гильдиях ледяной маг и победитель кровавых песков.
Прекратив жевать, посмотрел на повернувшегося в нашу сторону мастера мага. Я сразу узнал его. И подобная личность в одном зале со мной мне не очень понравилась. Лазарь. Сильный боевой маг стихии холода. У него уже несколько умений при себе, за одно из них его прозвали Ледяным Лазарем. С таким именем он дважды взял турнир на арене среди пятидесяток. Вот только было это так давно, что я только слышал о его победах, так как не мог купить себе билет на арену.
Сейчас он стоял у окна, но его взгляд, его поведение, всё указывало на крайнюю степень задумчивости. Его что-то волнует, или он чего-то опасается, продумывает риски. Налив себе вина в почти невесомую деревянную кружку, запил вставший во рту комок мяса.
— Я приветствую всех новоприбывших. Если вы не против, я продолжу? — привлёк наше внимание блондин в халате.
Я вновь перевёл на него взгляд, но тот как будто сам собой соскальзывал на что-то другое. Напрягшись, не мигая уставился на парня в халате. Черты лица настолько банальные, что, казалось, прыгни он сейчас в окно, не факт, что удастся отличить его от первого встречного. Средней длины волосы спадали на лоб, закручиваясь в небольшой завиток. Затем взгляд быстро спускался по неприметному лицу к ещё более неприметному халату. Единственное, за что можно было зацепиться при взгляде на него, это была золотая вышивка в виде червя. Да кто же он такой, бес его забери?!
Заинтересовавшись моим пристальным взглядом, блондин пояснил, посмотрев на меня:
— Меня зовут Хиррарагон Ассатадаишь, не пытайся запомнить, оно тебе в жизни может больше не пригодиться. И моё лицо можешь не пытаться запомнить, у тебя ещё слишком мало восприятия, чтобы разглядеть меня в мельчайших подробностях, так что можешь перестать так пялиться на меня.
Я приосанился, медленно попивая вино и, делая вид, что не слишком то и хотелось узнать человека, собравшего нас здесь.
— Воорен советовал тебя как умелого и способного бойца с большим опытом. Я правильно говорю, Красиал Обоюдорукий?
— Всё верно, — сдержанно кивнул я, отрезая ножом кусочек стейка.
Мясо было сочным, хорошо зажаренным и ещё горячим. Видимо, стейки готовились на ужин, как раз к нашему сбору.
— Итак, — начал Хиррарагон, удержав интригующую паузу, — не все ещё из собравшихся здесь знают о том, для чего я вас позвал. И скажу честно, я бы хотел, чтобы об этом знало ещё меньше людей и тем более нелюдей.
— Нелюди? — удивился бородач Ганс.
— Наши потенциальные конкуренты — пояснил блондин. — Все вы прекрасно знаете о нападении кригов. Возможно, вы участвовали при отражении, или же, вернувшись из долго похода, потеряли здесь своих товарищей. Криги не ворвались в город, хотя в какой-то момент была высока вероятность успешного штурма. Скажу честно, я, с, — короткий взгляд в сторону окна, — с Лазарем были далеко отсюда. Мой клан принял поспешные действия по эвакуации, за что многие строптивые офицеры были наказаны и даже казнены по нашему приказу, — теперь быстрый взгляд адресовался Воорену. — Как итог, мы смогли оправиться, хотя и потеряли ценную репутацию в глазах короля.
— Король вам пятки должен лизать, учитывая сколько золота вы приносите ему в казну, — не выдержал Ганс.
— Мы не будем вдаваться в экономическую подоплеку, ведь сейчас для вас интересна не экономика королевства и Толя в частности, вас интересует как стать богаче и влиятельнее. С этим мы можем помочь. Сейчас мы нуждаемся в сильных и опытных кадрах, с которыми можно вести дела.
— Поэтому вы взяли всех с арены? — вновь перебил бородач, поглядывая на всех крохотными глазками из-под полей шляпы.
— Нам нужны сильные, — выделил последнее слово Хир. — Со слабаками могут возиться пустотники. Но даже они сейчас оказались заняты. Они отправили рейд на Крайпрус, а так же потеряли много денег в жертвенных кристаллах, оберегая город. Король велел отдать их большой процент с добычи при ответном рейде в Земли Кригов. Нам такой процент с рейда не светит, — жаргонное словечко, каким общалась большая половина дельцов Толя, далась блондину особенно сложно, из-за чего он даже запнулся. — Поэтому я хотел бы предложить вам выгодное для обеих сторон дело. Но прежде чем я начну, могу я попросить высказаться присутствующего здесь Красиала.
Все взгляды резко заострились на моей персоне, ожидая, что я сам начну какой-то рассказ. Я молчал, не понимая, что от меня хотят услышать собравшиеся здесь люди. Медленно потянув из кружки вино, попросил разъяснений:
— Что я должен рассказать?
— Всё, что касается похода на Крайпрус и присутствия там клана Пустоты. Все подробности, желательно в лицах и именах, а так же цифрах уровней и запоминающихся предметах, разговорах и интересах.
Сложив пальцы вместе, подставил их под подбородок и задумался. Прикинув, что это мне может дать, надавил, хрустнув пальцами и произнёс:
— Такая информация стоит денег, не только ваш клан согласится оплатить такие знания. А я всё ещё не знаю, для чего здесь нахожусь и что я получу взамен.
— О, я вас уверяю, — добродушно развел руки Хир, — обижены вы не останетесь. Но если вас интересуют суммы, то полторы тысячи золотых на команду. Учитывая, что вас собралось по три человека, путём не хитрых вычислений, могу заверить, что вы получите не менее пятисот золотых монет, в случае успеха дела.
Внутренне я присвистнул до потери всего воздуха и вместе с ним сознания. Ещё никогда я не слышал подобной суммы от человека, для которого такие деньги обычное дело. Обещание вскружило голову, но в такой момент главное было не показать этого, поэтому я потянулся чуть дрогнувшей рукой за кружкой и медленно отпил застрявшее в горле вино.
— Мы ждём историю о Крайпрусе, — подтолкнул к рассказу Хир.
— Кхм, — не до конца понимая, что от меня хотят услышать, я кашлянул в кулак и начал рассказ так подробно, как помнил сам.
— Эпик? — спросил присоединившийся ко всем Лазарь.
— Да, — кивнул я, демонстрируя всем добытый в джунглях пояс.
— Это именно его передал Бонс тому каштаку? — уточнил Хир.
— Да, — вновь утвердительно киваю.
— Странно, неужели ради эпика пустотники так сильно заморачивались. По моим данным всё глухо, они держали этот план в секрете, пустив в своих клановых каналах ложные сведения о готовящейся операции.
— Если только у пустотников где-то на складе не лежит весь сет без единственного пояса? — вставил свою мысль Ганс.
— Я тоже усомнился, когда увидел этот артефакт, — разделил я долю скепсиса с блондином, — но каштак лично подтвердил мне передачу этого артефакта из рук пустотника.
— Я тоже так подумал, но всё это как-то совсем уж мутно, — парировал Воорен, будучи в курсе всей истории.
— Думаю, пустотники вычисляли крота по этому поясу, а когда нашли и попали в западню, просто не захотели отдавать такой предмет просто так, — предположил я.
— Брехня, зачем им? — поднял голос Ганс.
— Тогда бы никто не стал проворачивать обманные манёвры, зачем такие сложности ради кротов? — присоединился молчавший до этого лысый мечник Эддур.
— А вдруг они устроили чистку перед каким-то грандиозным событием, вдруг у них специальный план, связанный с ответным рейдом в Земли Кригов? — вставила своё предположение Агнесса, сидящая по правую руку от блондина.
— Стоп, — прервал поток болтовни от собравшихся здесь, Хир, выставив указательный палец к верху. — Какой ты задал вопрос каштаку?
— Что? — удивился я, резкому вопросу в мой адрес.
— Ты сказал, что проверял его амулетом, — задумчиво указал на меня пальцем Хир. — Какой вопрос ты задал?
Все удивлённо переводили взгляд с меня на Хиррарагона и обратно.
— Я не помню, — как на духу признался. — Я не запоминал, ну я спросил что-то про то откуда он его получил, — наморщил лоб, в попытке вспомнить. — Или что-то вроде о том, получал ли он артефакт от Бонса, — окончательно запутался я.
— Ты спросил: «получал ли каштак артефакт от Бонса?» — прервал мои воспоминания Хир, проявив в голосе железные нотки злости.
Я смущённо замолчал, медленно и неохотно понимая свою возможно совершённую ошибку. «Правила постановки вопроса при использовании умения „Дознание“, а так же создание возможных ухищрений и уловок» — от такого длинного названия учебного пособия, видимого когда-то в читальном зале гильдии магов, кружилась голова, а взгляд пытался сбежать сквозь стальные прутья на окнах. Как же я мог забыть, о таких возможностях? Что на меня нашло в тот момент? Расслабился из-за низкого уровня? Посчитал, что он не сможет меня обмануть, или же сильно расстроился, сам придумав себе, что пояс был единственным артефактом, раз он уровня эпик. От резкой вспышки гнева по телу пробежала волна подъёма. Захотелось резко вскочить и броситься в дверь, сбежать по лестнице и мчаться до самой гостиницы, в подвале которой сидит мой пленник.
Сильно хотелось поступить именно так, а затем собрать новую команду, захватить новенький корабль, недавно отошедший от Асмира и плыть до самого Крайпруса. Но если сейчас поддаться порыву, то вряд ли меня ещё когда-то пригласят в подобное общество, предлагая такую сумму.
— Значит, ты спросил именно так, — продолжил уже сдержанно Хир. — И где сейчас тот каштак? Он жив?
— Жив. Он мой пленник для арены.
— Он в казематах под стадионом? — уточнил блондин, задрав вверх одну бровь.
— Нет, он находится в гостинице под охранной моих людей.
— Замечательно, тогда прямо сейчас наведаемся к нему, — заявил блондин, поднявшись с дивана.
Он собрался было идти в одном халате, но Агнесса остановила его и всех поднявшихся следом.
— К нему мы ещё успеем сходить. А сейчас, раз больше вопросов к истории о пустотниках на Крайпрусе нет, то перейдём к тому, ради чего мы здесь собрались.
— Пожалуй, — крутанулся на босых пятках Хир и рухнул обратно на диван.
Зло блеснувшие красным глаза под белёсыми кудрями уставились точно на меня. Парень. Человек, на вид столь молодой, что казался даже младше меня. Принадлежал смуглявой породе кожи, как и большинство местных, но волосы на голове были белые. Этой чертой он сильно смахивал на меня. Так же сильно выделялся в толпе, за счёт цвета волос.
Выдернув сразу оба клинка, белобрысый рванулся в мою сторону. Клинки со свистом полетели с разных сторон, намереваясь встретиться в районе моей шеи. Не отдавая себе отчёта, я изящно увернулся от выпада так, что оба клинка разрубили воздух. При этом мне открылся незащищённый бок противника. Вонзив в него меч, провернул в ране и нанёс удар ногой в бедро так, как это делал Красиал на корабле. Парень покачнулся, так же как и я, не устояв на ногах от этого приёма, начал заваливаться, выставив руку.
В такие моменты главарь бандитов делал шаг назад, и либо молча ухмылялся, либо отбрасывал шутку на своём языке. Почему-то захотелось сделать что-то эдакое, и я оскалился. Помнится, один рассказ на корабле так выбил главаря бандитов из себя, что он никак не мог потом прийти в себя, даже сражаясь со мной. Там прозвучало имя. Странное, зловещее и загадочное. Склонившись, прошептал ехидную фразу перед самым ударом.
— Передавай привет Элементалю Тьмы Моолюсу!
Красные глаза парня выкатились от боли в пробитом мечом горле, а в поблёскивающих глазах читалось непонимание. Медленно тело опустилось на пол, после чего изогнулось в судороге. Глаза парня закатились, а тело начало корчиться в агонии. Я посмотрел на клинок. Меч был чист, а никакого яда или чего-то подобного на нём не было. Кровь потоком вытекала из раны на шее. Удар оказался намного сильнее, чем я планировал. Мне нужно было узнать у кого-то о моей сестре и других пленных рабах, но спрашивать об этом сильных и высокоуровневых пиратов может быть слишком опасно. Низкоуровневый парнишка прекрасно подошёл бы для этого.
Опустил взгляд на затихший труп, а перед уже глазами вспыли куцые строчки о получении очков. Парень был четырнадцатого уровня, я заметил это сразу, как он вошёл. Должно быть он увидел мой уровень и решил, что раз он ниже, я слабее. Он напал так глупо, без стойки, без тактики, рассчитывая задавить напором и силой. Прямо как монстр, ударил так ожидаемо в лоб. Неужели я вёл себя так же в бою с Красиалом? И почему я не могу отделаться от мысли, что начинаю вести себя так же, как он? Неужели он стал для меня кем-то, на кого стоит ровняться?
Миг я ещё мыслил, а затем перед глазами разверзлась бездна. Из абсолютной тьмы произнесли голосом самой бездны:
— СМЕРТНЫЙ! ТЫ ВОЗЗВАЛ К ВЫСШЕМУ СУЩЕСТВУ ЭТОГО МИРА. МНЕ НЕ ИНТЕРЕСЕН НИ ТЫ, НИ ТВОЙ ЖАЛКИЙ МИР. Я ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ. ОТНЫНЕ ТЫ ДОЛЖЕН ИСКАТЬ ХРАМ! ТЕБЕ НЕ БУДЕТ ПОКОЯ НА ОДНОМ МЕСТЕ, ТЫ БУДЕШЬ СТРАНСТВОВАТЬ И ИСКАТЬ ХРАМ МИРОЗДАНИЯ, ПОКА НЕ ОТЫЩЕШЬ ЕГО.
Выйдя из дома, я направился в неизвестную мне сторону. Слабо соображая и понимая, что я делаю, шёл по улицам спящего Толя, не обращая внимания ни на что по сторонам. Какая-то неестественная тьма заслоняла не только зрение, но ещё и сознание. Шагать босыми лапами по мостовой было неприятно, но тело упорно продолжало идти, не обращая внимания на всё вокруг. До тех пор, пока бренную оболочку не остановили грубой физической силой. Что-то сжалось на руке так, что тело не смогло дальше двигаться. А справа над ухом кто-то спросил:
— Беглый раб? От кого сбежал?
— Да он тебя не понимает, видишь какой тупой, слюна изо рта идёт.
— Да, а меч почему в крови? Думаешь такой дурачок смог бы убить кого-то?
— А чего там убивать? Ты его уровень видел? Подкараулил пока хозяин отвернётся, взял меч, да хрясь по черепушке. И дёру дал, теперь ищи его. И хозяев его ищи.
— Надо в башню его, может хозяева объявятся.
— Комиль, какие хозяева, он уже грохнул их и сбежал. Его в темницу надо. Закрыть и получить деньги за поимку особо опасного раба, или сразу на арену, вдруг он боевой раб.
— Мужики, сейчас его не на арену надо, — третий голос был самым сдержанным и грубым. — Сейчас война идёт, а вы о деньгах думаете. Его в цитадель надо, нам любое пушечное мясо в бою сгодится, или же кто-то из вас пойдёт в первых рядах на кригов?
Разговор затих, а меня насильно потащили в другую сторону. Я понимал, что мне нужно не туда, но поделать ничего не мог. Хватка неизвестных говорящих была смертельной.
— НИЧТОЖЕСТВО, НЕСПОСОБНАЯ К СУЩЕСТВОВАНИЮ ФОРМА ЖИЗНИ, — раздалось у меня в голове, и тёмная пелена отступила, уступив уже другой темноте — потере сознания.
Окончательно в себя я пришёл лишь в какой-то яме, где жутко воняло. Запахов было столько, что при каждом вдохе через нос становилось дурно. Чувствовалась моча, соль, грязь, что-то едкое, дым, трупный газ и много другое. Попытавшись подняться, ударился головой о прутья решётки. Ночное зрение пасовало, когда в закрытых помещениях не было никакого источника освещения. Приходилось ориентироваться только лишь при помощи рук.
Общупав свою нору сверху донизу, уселся на холодный пол ямы. Делать здесь было нечего. Небольшое углубление в камне, в котором даже разогнуться не было возможности. Лечь тоже не удавалось, лишь сидеть, подогнув ноги. И то, в таком положении они быстро затекут. Странная мода у этих людей из Бестреара. Красиал, персонал гостиницы, где остановились бандиты, те, кто мне вчера повстречались, у всех одна и та же мода — оставлять пленника в сидячем положении, не давая возможности прилечь. Всё это сильно давило, создавая неудобства, но этого явно не хватало, чтобы сломать зверолюда. Особенно, если он из клана Тсара.
Найти замок или засов у решётки не удалось, либо он слишком далеко, либо хитро припрятан. Сидеть было тоже скучно. Я начал вслушиваться, но по-прежнему глухо. Будто я сидел не в центре города, а в крытой каменной кишке в тысяче шагов от громадных стен Толя. Мотнув пальцем сверху вниз, начал читать. Первым в глаза бросились сообщения прошлой ночи. Там всё было странно и непонятно. Проклятия, достижение, гильдия искателей. Кто и что произошло? Я всего лишь случайно убил того парнишку, хотя изначально даже не собирался этого делать.
Элементаль Тьмы Моолюс. Кто это? Я чётко услышал это имя из уст капитана. Он говорил о нём с какой-то опаской и уважением. А что произошло дальше? Не помню. Всё будто заполнено туманом.
Поёрзав на каменном полу, открыл меню персонажа. В глаза бросились свободные очки характеристик. Целых двадцать пять. За новый уровень и новое достижение. Что там говорил Воорен Блек с Красиалом? У меня на четырнадцать уровней больше, чем написано у меня над головой? Теперь это число возросло до восемнадцати. Вместе с моими настоящими уровнями, я был по характеристикам равен тридцатке. Осталось только распределить полученные очки характеристик. Была слабая опаска, что позже мне не представится возможности распределить параметры. Прикинув все за и против, сел и начал думать над характеристиками. Никто не отвлекал и не мешал, кроме едких запахов.
Параметров было одновременно много и мало. Двадцать пять пунктов можно было распределить по четырнадцати характеристикам. При этом, если поднять всё и сразу, то едва ли вырастит что-то всерьёз. Почти всем параметрам достанется всего по два пункта. Примерно столько же можно получить в серьёзном бою с высокоуровневым противником.
Ума хватало понять, что сейчас нет смысла вкладывать в восприятие, где и без этого находилось тридцать восемь параметров. Рядом с моим зрением могла находиться лишь ловкость, и то отставая на семь пунктов. Сильнее всего проседало здоровье, маскировка и гнев. Если в развитии телосложения и живучести была логика для выживания, то в маскировке и гневе она слабо прослеживалась. Нужно было что-то делать. Маскировка, харизма, удача, гнев, точность и восприятие в особо срочном развитии не нуждались. Контроль вообще не развивался, а из оставшихся характеристик вырисовывались три группы: ближний бой, здоровье и умения. Сила, ловкость и скорость к ближнему бою. Телосложение и живучесть к здоровью. Интеллект, разум и дух к умениям. С умениями были большие проблемы, ведь моё количество маны сильно отставало от развития самого умения. Нужно быстрее догонять. Смирившись, распределил свободные очки, уповая, что выросшие навыки помогут мне в ближнем бою.
Не думаю, что брошенная на удачу единичка в одноимённую характеристику что-то сильно изменит, но единица оставалась в любом случае. Возможно, когда мне не хватит пяти пунктов здоровья или маны эта самая удача сыграет свою решающую роль.
Открыв умение, посмотрел на его ранг развития. За убийство низкоуровневого бандита дали всего тысячу четыреста. Добавив это к прежним очкам стиля, прикинул, что до шестнадцатого ранга не хватает всего девяти с половиной тысяч. Теперь, при текущих затратах и регенерации маны, я могу отрастить коготь до шестнадцати сантиметров, при этом регенерация будет перекрывать затраты.
Когда распределять больше ничего не осталось, пришлось молча таращиться во тьму. Царящая здесь тьма не шла ни в какое сравнение с виденной мною бездной. До сих пор не понимаю, что же там всё-таки произошло.
Периодически впадая в полудрёму, вслушивался в окружение. Где-то в стороне кто-то тяжело дышал, но звуки отражались от стен, бегали по пустым залам и ямам. Как далеко был источник, было не ясно. Больше ничего не было. Так продолжалось достаточно долго. Настолько, что я даже начал задумываться, а не хотят ли меня заморить голодом в этой яме. Но всё обошлось.
Стены и пол начали гудеть от чьих-то звонких далёких шагов. Шаги ходили кругами, заворачивали и уходили, затем снова возвращались. Скорее всего, здешние каменные казематы сильно искажали звуки, потому что мне показалось, что шаги вот вот растворятся в тишине, как вдруг лязгнула решётка. Луч света от факела едва не вырезал глаза своей остротой, а шаги зазвучали почти над самой головой.
— Вытаскивай всех, — пробасил чёткий командный голос над головой. — Только самых дохлых не бери. Такие нам не нужны. Проверь их пикой, если стоять не могут, коли. Сейчас всем плевать, а после рейда никто и разбираться не будет.
— Дак они же заключенные, а за убийство таких могут и уволить. Вдруг секретариат прознает про них, а уровни? Вопросы могут быть.
— Какие к бесу вопросы, если не сейчас, то через пару дней с голоду всё равно сдохнут. А спасать или заступаться за них сейчас некому будет.
Шаги приблизились к соседней яме. Воздух резко свистнул и раздался слабый вскрик. Затем огонь появился над моей ямой. Опустив взгляд от яркого света, разглядел множественные трещины и выбоины, заполненные грязью и какими-то многолапыми гусеницами, завидев свет, те тут же попрятались в щели. А над головой раздался удивлённый вскрик:
— Здесь зверолюд. Его тоже вытаскиваем?
— Да, Комиль приволок его, сказал, что для живого мяса сгодится. Только гляди с ним в оба, он вроде бы порешил своих хозяев.
— Раб? Так он же двенадцатого уровня, неужели он смог бы убить, ну не знаю, скажем, двадцатку охранника? Эй ты, — факел чуть отодвинулся от металлических прутьев ямы, чтобы я смог разглядеть собеседника, — ты меня понимаешь? Кивни, если понял что я сказал.
Я кивнул, продолжая надвигать одну лапу на глаза, чтобы яркий свет не так сильно бил по глазам. Странно, но почему-то никакого привыкания к этому свету не появлялось. Неужели это так сказываются часы в темноте?
— О, да этот раб даже наш язык знает.
— И чё, тебе больше язык почесать не с кем? Так иди делом займись!
— Слышь, внизу, а ты правда убил своих хозяев?
Что говорить в такой ситуации я понятия не имел. Нужно было быстро убедить его, что я этого не делал, но все слова в этот момент как назло вылетели из головы. Поэтому я лишь быстро замотал головой.
— Чё, не убивал что ли? Брехун блохастый, знаю, что убил, Комиль сам наболтал, что тебя с мечом в крови нашли. А ты мне ещё и врёшь в лицо, вот тебе.
Пика быстро юркнула в одно из отверстий решётки. Примерно понимая, куда может ударить остриё, я рывком прижался к противоположной стены. Чтобы быстро задеть меня, человеку придётся либо перешагнуть через яму на другую сторону, либо достать пику и ударить в другое место. Остриё взлетело вверх, а я приготовился броситься к другой стене, уворачиваясь в крохотной яме, словно рыба в болотном омуте.
— А этот и правда прыткий, — раздалось сверху, вместо нового удара.
Сверху лязгнуло и решётка поднялась в сторону.
— Вылазь, только медленно и без резких движений, иначе в миг в капусту покрошим.
Последней фразы я точно не понял, хотя вроде бы все слова уже доводилось слышать. Но при чём тут медленное, выход наверх и рубленный овощ? Схватившись за край ямы, плавно выпрямил ноги и перевалился грудью через выступ. Медленно выпрямившись, посмотрел на присутствующих здесь людей. Их было много. Четверо с пиками и особыми факелами, ещё шестеро с короткими мечами. У тех, что с пиками, были особые палки, закрытые на конце с одной стороны. Внутри палки горел огонь, отражаясь от закрытой стороны, слепил пленников, в то время как сам стражник оставался в тени и не ощущал яркого света.
Сильные руки тех, что с короткими мечами, стиснули плечи и рывком направили в сторону распахнутой двери. Вырваться и сбежать было невозможно. Двое таких же стояли у двери. Подойдя к ней, получил свои тяжеленные кандалы. Грузы на каждом обруче резко притянули руки к земле. Распрямлённые, они повисли вдоль туловища спереди. Согнуть их не было ни единой возможности.
— Пшёл! — за спиной гаркнули и толкнули с такой силой, что я едва не рухнул, перебирая ногами в сторону открытой двери.
Пришлось идти. Следующий за мной пленник-человек рухнул, получив увесистую ладонь в спину. Пригнувшись, заскочил в открытую тяжеленную дверь, окованную толстенными тремя полосами из металла. Дальше был бетонный коридор, идущий сначала полукругом, затем прямо, а затем с резкими поворотами. На одном из поворотов в боковом ответвлении стоял ещё один стражник, небрежно положивший руку на рукоять короткого меча. И вновь смуглой породы с густыми чёрными волосами. Я начинаю задумываться, что такая порода вытеснила большинство других человеческих рас, если такие вообще имелись.
При всём этом, было довольно странно видеть высокого светлого главаря бандитов, резко контрастирующего с местными породами. Спустя ещё пару минут быстрой ходьбы по узким каменным коридорам, я нагнал другого пленника в похожих кандалах. И в этот момент мы дошли до выхода. Узкий коридор заканчивался узкой дверью, вновь усиленной стальными полосами. Пленник шагнул первым, я последовал за ним. Мы выбрались на какой-то пыльный двор, огороженный по кругу каменными стенами. Мы стояли у одной стены, а до противоположной было примерно около сорока размашистых шагов.
С нас быстро и грубо сорвали кандалы, не беспокоясь о нанесении урона. Ободранные и счёсанные руки были у большинства местных пленников, к которым меня тут же погнали. Людей, парочку зверолюдов, трёх держащихся особняком эльфов и одного орка собирали в большую толпу посреди двора. Всего нас было около тридцати, но я видел, как за мной шли ещё несколько.
Небо начинало хмуриться, а нас становилось всё больше и больше. Из разных дверей продолжали появляться ободранные, измождённые и голодные пленники. На многих не было никакой одежды. Когда нас стало в трое больше, чем изначально, большие ворота, которые я сразу даже не заметил, отворились. Внутрь вошла небольшая делегация людей в форме.
Эти заметно отличались от местной стражи. На стражниках был доспех с серыми пластинками из чего-то, напоминающего то ли кости, то ли панцирь насекомых. Иногда на стражниках попадались какие-то замысловатые узоры, но чаще обычные пластины, поверх кожаных и редко кольчужных доспехов. А приехавшие на двух телегах люди были в тряпочной форме, не выглядящие так же грозно, как местные надзиратели. К тому же у прибывших из оружия имелись лишь кинжалы на поясах в изящных ножнах. А стражники, в свою очередь, кроме наличия коротких мечей и пик, не брезговали направлять в нашу сторону арбалеты, расхаживая между каменными зубьями на верхушках стен.
Телеги остановились, заехав во двор. У одной из телег быстро соорудили небольшой навес из двух палок и плаща, поставили трёхногий стул и небольшое подобие стола на трясущихся ножках. За стол сел один из людей в форме. Другой подошёл к нашей толпе и что-то произнёс. За неразборчивым гулом других пленников я не услышал слов. Сначала все продолжали стоять, но когда к толпе начали приближаться, первые добровольцы неуверенно направились в сторону телеги. Все остальные тянули шеи и давили на плечи впереди стоящим, пытаясь разглядеть, что будет с вызвавшимися.
Как я успел разглядеть, пленники подходили к столу и о чём-то недолго разговаривали с человеком в форме. Тот что-то писал, а затем другие в форме выдавали полуголым пленникам свёртки. Некоторые выходили в открытые ворота, а другие прямо здесь разворачивали их и начинали вгрызаться в чёрный хлеб, лежащий внутри. Остальные от такого вида естественно оживились и быстро заняли очередь. Пришлось простоять не меньше часа, когда наконец-таки удалось подойти к столу.
— Имя? — недовольно рявкнул писарь в форме, сжимая испачканными руками перо.
— Кса, — прошипел сквозь зубы.
— Уровень?
— Двенадцатый.
— Особые навыки и умения?
— Что?
— Ясно, — писарю уже явно наскучили одни и те же вопросы, поэтому он не стал больше ничего расспрашивать, коротко чиркнув в листе и выдав мне свёрток.
— Итак, — сложил пальцы в замок Хир и ненадолго задумался, подбирая слова.
— Пустотники, Крайпрус, всё это безумно интересно, но я бы хотел услышать, зачем мы тут все собрались? — встрял Ганс.
— Хорошо-хорошо, — успокоил гостя блондин, выставляя раскрытые ладони. — Агнесса, начнёшь?
— Что вы знаете о Ледяном Гейзере? — спросила молчавшая до этого девушка с копной длинных чёрных волос на плече.
— Логово монстров, — уверенно ответил Лазарь.
— Прикормленное подземелье для богатеньких, — парировал Воорен.
— Курорт, — отрезал Ганс.
Взяв очередной кусочек мяса на вилку, поднёс его ко рту и замер, удивлённо смотря на бородача. Вернув вилку на место, заметил, что все без исключения так же смотрели на Ганса.
— Что? — пришло время удивляться самому бородачу, не понимая почему все на него так уставились.
— Категорически верно подмечено, мой проницательный друг, — заявил Хир, медленно растягивая слова.
Чувствуя, что уже окончательно теряю мысль разговора, я попросил:
— О леднике, или, как его развёрнуто называют, Ледяном Гейзере, я лишь слышал краем уха, потому как никогда там не был. Можно хоть вкратце обрисовать, о чём идёт разговор?
— О курорте, — с усмешкой пояснил Воорен.
— Логово ледяных и опасных монстров, — продолжил Ганс, — насколько мне известно там три этажа. Первый поверхностный уровень, там температура странная. Там и жарко и холодно.
— Как это? — вставил свой вопрос Рыжий.
— Толь хоть и стоит на берегу большого озера, но расположен он почти в центре материка, — начал пояснять Лазарь, смотря при этом в стол, будто думал о чём-то своём. — Центр материка это экватор — самая жаркая полоса во всех землях, кроме, разве что, Лакрадала. Там география своя, низины, реки и озёра, густые леса. А в остальном везде по полосе экватора тянется пустынная зона.
Припомнив в голове карту, Рыжий возразил:
— Ладно Джагерлор, а Междуречье? Тоже находится на экваторе, почему там не пустыня?
— Да будет тебе известно, что эта полоса идёт по всей планете, а не только лишь по карте, и расположена она так, что в зону экватора Междуречье не попадает, оно находится за экватором. Ты ведь знаешь, что планета — это почти шар?
Рыжий смутился и стал перебирать пластинки на своём браслете. Хир сидел так же уверенно, а вот Янг с интересом слушал мага. Не проходи я обучение в гильдии магов, сейчас бы тоже слушал Лазаря с раскрытым ртом, не до конца веря в сказанное.
— Ну и какой должна быть погода в месте, где посреди пустыни вырывается ледяной пар и живут хладнокровные монстры?
Никто не стал отвечать и тогда Ганс продолжил прерванный рассказ.
— Да, погода там странная, но это только наверху. Если спустишься на ярус ниже, то там уже всё яснее. Холод смертельный. Нужно брать тёплые вещи, не свойственные для пустыни, или много артефактов с сопротивлением на холод. Второй этаж похож на винтовую лестницу, с двух сторон спускающуюся вдоль гейзера. А третий этаж — самый рассадник. Там тварей кишмя кишит, а холод там такой, что даже в тёплых вещах, без магического сопротивления в миг околеешь.
— И что мы забыли в таком негостеприимном месте? — заинтересовался Воорен.
— Вам известно, что находилось в Ледяном Гейзере до нападения кригов? — проигнорировав вопрос Блека, уточнил Хир.
— Известно, — начал степенно бородач, поглядывая остренькими глазками на окружающих. — Там располагался курорт для тех, кто может позволить себе жить в восточной части города. Место отдыха для богатых. Личная охрана, фортификационные сооружения, на случай нападения монстров. Охрана лично вычищала всех тамошних монстров до третьего этажа. Полностью зачистить тварей под ноль не получалось. Мало того, что подолгу на третьем уровне работать не получалось, так ещё и монстры лезли из самого гейзера. Где-то там могло находиться гнездо, являя четвёртый уровень, но был большой вопрос, чем они там питаются? У гейзера ставили ежечасную охрану, за которую отдавали огромное количество золота, но даже это не помогало.
— И? — с интересом уточнил Рыжий, завороженно прислушивающийся к каждому слову.
— Да что и? Не дало это никакого толка. Только деньги на ветер, а точнее, на гейзер спустили. Твари как лезли, так и продолжали. Охрану убрали, оставив только на выход на второй этаж. Там условия милее. Сделали там что-то по типу небольшого городка, где день проживания стоит столько, сколько нам обещает Хир.
Ганс одними глазами задал вопрос, взглянув на Хиррарагона, мол ничего, что я тебя так называю? Подумав, что я также окрестил для себя блондина, чтобы не произносить его полное имя, потянулся к уже остывшему куску мяса. Оказалось, что я так же, как и Рыжий, внимательно прислушивался всё это время.
— Похвальная осведомлённость, — кивнул Хир на немой вопрос Ганса.
— И может вы знаете, что сейчас творится в Ледяном Гейзере? — поинтересовалась Агнесса.
— Ни малейшего понятия, но думаю ничего хорошего, — подытожил свой рассказ Ганс.
— А мы в курсе, и даже больше, планируем на этом ещё и заработать, — с превосходством произнесла девушка.
— Я знаю, что Золотой Червь — серьёзный людской клан, — прервал все разговоры Воорен, — сколотивший своё состояние на торговле со всем материком. Знаю, что ваши основатели — выходцы из людской Империи. Прекрасно понимаю ваше влияние и власть в Толе, хотя вам и приходится соседствовать с Пустотой. Но почему, я сижу тут уже полчаса по вашему приглашению, и слушаю второй раз историю о Крайпрусе, о том, как живут богатые сего королевства и до сих пор не услышал зачем мы здесь собрались.
— Криги, — блондин резко переменился в облике мгновенно став серьёзнее. — Нападение кригов оказалось для всех большой неожиданностью. Войско Империи катком прошлось по внушительной части нашей территории. Большие города они не осаждали, быстро направив все силы на Толь. Ледяной Гейзер стоял у них на пути.
— Всем, кто там был, сразу кирдык, криги церемониться не станут, — заявил бородач.
— Верно, но многие находившиеся там люди не слишком расстроились, потому что у большинства имелись жертвенные камни.
Хир замолчал, давая возможность всем осмыслить сказанное, но Воорен понял паузу по-своему.
— Золотой Червь не хочет марать свои блестящие ручонки, но и оставаться в стороне от чужих богатств не намерен, поэтому нанимает мародёров на стороне?
— Отнюдь, хотя и хорошая догадка, озёрный пират Блек.
— По-твоему я ограничиваюсь только озером? — зацепился за слова Воорен.
— Что вы, что вы, — выставил пустые руки блондин, — я вовсе не хотел вас обидеть. Просто прошу заметить, что мы не нуждаемся в найме мародёров на стороне. Да будет вам известно, часть средств клана была добыта нашими «испачканными» в крови и грязи руками.
— Хиррарагон, — резко осадила разговорившегося блондина сидящая рядом девушка.
Хир лишь коротко взглянул на сверкнувшую злостью жрицу и невозмутимо продолжил:
— Нам нужны не ваши грабительские таланты, а ваш боевой потенциал. Наш клан никогда не считался образцово боевым. Мы всегда предпочитали набирать сторонних наёмников для ведения боя. Этот случай один из таких.
Воорен удовлетворительно кивнул, а все из сидящих в комнате живо подобрались, готовясь, наконец, услышать интересующую всех информацию.
— Я думаю, никому из присутствующих здесь не придётся рассказывать о нападении кригов на Толь. Если кто-то не до конца знает всю хронологию, может смело обратиться к Воорену Блеку. Этот чело….в прошлом когда-то человек, хочет быстрее отправиться в бой, не располагая полной осведомленностью.
Никто ничего не высказал. Задавать какой-то уточняющий вопрос по мутным для меня моментам я не стал. Не скажу, что испугался, или не хотел показать свою неосведомленность, просто хотелось уже узнать, за что нам готовы предложить по пять сотен золотых на душу.
— Прекрасно. Тогда да будет вам известно, что после разбития воинства кригов, генерал, приведший всю эту армию, не погиб. Но он не только остался жив, но даже успешно отступил с поля боя.
— Крыса, — не остался в стороне бородач. — Генерал мог умереть в бою. С его уровнем это была бы показательная битва двух высокоуровневых монстров. Но он не стал умирать.
— Не хочет терять уровни и параметры, — предложил Лазарь.
Вся троица червей переглянулась и Хир продолжил:
— Уровни и параметры тут не причём. Дело в другом. У генерала есть серьёзный непривязанный артефакт. А непривязанные артефакты — крайне дорогая вещь.
— Глупость, разве такой высокопоставленный, как генерал, не смог бы привязать к себе какой-то артефакт? — вновь возник Ганс.
Бородач произнёс это так, что даже я начал верить в его слова больше, чем в то, что говорил Хир. Может у парня навык убеждения прокачен, а он нет-нет, да пытается лишний раз поднять его уровень?
— Либо просто переживает за крупный уровень с дешёвым жертвенным камнем, — заявил Рыжий, охотно вступая в диалог.
— Наша информация надёжнее, чем домыслы гладиаторов, — заявила девушка из-за плеча блондина.
— Но при этом, это вы зовёте гладиаторов сюда и просите их поразмыслить, — не остался в стороне Ганс.
— Вы все несомненно правы, — в примиряющем жесте поднял руки Хир.
Какой же он ушлый, подумалось мне. Сразу виден торговый подход и умение найти различные выгодные пути. Когда необходимо, он мог быть серьёзен и в меру грубоват, всегда готов извиниться и предложить перемирие, но когда неожиданно слышит ценное предложение, неминуемо готов броситься на него. Такой человек никогда не упустит свою выгоду и, как показывает жизнь, никому не даст из-за неё поссориться. Такой человек пригодился бы в команде, хотя и не хотелось менять вечно жадного Брахима.
Убедившись, что никто из собравшихся не собирается продолжать спор, Хир продолжил:
— По нашей информации сбежавший генерал находится сейчас в Ледяном Гейзере, вместе с остатками уцелевшей армии. У нас есть веские основания полагать, что генерал не отступает из-за риска оказаться в чистом поле против нашей армии.
— Тогда какой смысл сидеть в яме, если враг вот-вот окружит тебя, — задал я, как показалось, логичный вопрос.
— Резонное замечание, — признал блондин и продолжил, — но там есть своего рода укрепления. Хоть они и рассчитаны на рейд со стороны монстров или малого количества врагов, такие сооружения предпочтительнее, нежели бой в чистом поле. К тому же, генерал может попытаться спрятаться, или укрепиться на самом нижнем этаже. В таком случае, в бою с ним придётся рассчитывать на негативный фактор среды.
— А сам он что не замёрзнет тогда, — выпалил Рыжий.
— Мы не знаем, — развёл руки в стороны Хир. — Возможно, у него есть специальный артефакт, либо же сет брони игнорирует низкие температуры. На данный момент мы владеем информацией о местонахождении генерала, его уровне выше ста шестидесятого, возможном наличии артефакта и невозможности смерти. Есть низкая вероятность, что по какому-либо стечению обстоятельств, генерал остался без жертвенного камня. Но вероятность этого достаточно низка, поэтому мы считаем, что у него находится не привязанный артефакт, либо какой-то особый предмет, вовсе не подлежащий привязке. Кстати, знаю, что о таком спрашивать не принято, особенно в том обществе, где мы находимся, но всё же не могу проигнорировать такой вопрос: Есть ли у вас жертвенные камни? — блондин посмотрел в сторону нашего дивана.
— Откуда бы, — небрежно отмахнулся Рыжий. — Хоть мы и гладиаторы, таких денег у меня нет.
Воорен молча качнул вуалью вниз, символизируя кивок. Поболтав вино в кружке, раздумывая над ответом, я произнёс:
— Есть.
Дальнейших вопросов не последовало, но я почему-то решил сказать, что такой камень у меня всё же имеется. Самый дешевый из таких камней стоит в районе тех самых пятисот золотых. При условии, что со смертью ты потеряешь до трети своих уровней и навыков. А камни с более низким процентом посмертных потерь порой доходят в цене на аукционе десятков тысяч золотых.
Взгляд блондина скользнул на противоположный диван, а я продолжал раздумывать над тем, какие камни могут быть у червей.
— Ещё есть, — произнёс Лазарь, взглянув на Хира.
— Есть, — в один голос произнесли Ганс с лысым мечником.
Чёрт, откуда у этих такие деньги? Или они взяли самые дешёвые, как это делают торговцы? Торгашам важнее вторая и третья жизнь, чем потеря уровня или навыков. Обычно все странствующие купцы покупают аметисты, янтарь или старлиты. Какие попало на жертвенные камни не идут. Только высший сорт, именуемые: великий аметист, великий янтарь и великий старлит. При этом, в случае смерти, торгаши теряют тридцать процентов, воскресая с аметистом, двадцать семь с янтарем и двадцать четыре с старлитом. Всё, что ещё дороже, скупается, как правило, могучими воинами, которым потери уровней и навыков максимально не желательны. Скорее всего, троица бывших гладиаторов, а нынче авантюристов, просто скупила дешёвые камни. Янг и Агнесса поступили, скорее всего, так же, а вот Хиррарагон? Этот мог бы приобрести и что-то подороже. Его торговые повадки ничем не перекрыть, но намётанный глаз видит отличного воина, при условии, что я не могу разглядеть его уровня, хоть блондин абсолютно гол. На нём нет никаких амулетов, разве что принять за оный халат, и при этом я не вижу уровня этого человека. А его внешность, зачем столько маскировки? Возможно, он опытный убийца, ассасин, лазутчик или диверсант?
— У нас камни тоже имеются, — блондин обвёл взглядом свой диван и одобрительно кивнул. — Поэтому хочу предупредить, что пока не поздно, можете продать свои камни.
Что началось после этой фразы — трудно описать. Ганс, с разговорившимся рыжим, в один голос закричали на разные тона о глупости прозвучавшего предложения. Лазарь удивлённо крякнул, а молчавший весь разговор Эддур выдал тираду о с трудом заработанных деньгах для такого камня.
— Господа-господа, — поднял руки Хир. — Не стоит так горячиться, я всего лишь хочу сказать, что подобные камни могут оказаться бесполезными в бою с генералом. У нас есть информация об окончательной смерти одного из командиров стражников, при взятии стен города. Его убил лично генерал, не забыв перед этим каким-то способом достать и развеять жертвенный камень того человека.
— Что? — вырвалось у всех гостей в комнате
— Именно, в бою с генералом нужно быть аккуратнее, потому как камень может не пригодиться в случае смерти.
— То есть, — нагнулся к столу Лазарь, — вы предлагаете за пятьсот золотых напасть на генерала кригов со сто шестидесятым уровнем минимум. Имеющим два стиля, так как поднялся он выше сотого, и при этом, в бою с ним можно умереть окончательно. Ха-ха-ха, — рассмеялся маг, откинувшись обратно.
— А ставки то растут, — буркнул в бороду Ганс.
— Да, — коротко признал Хир. — По моим расчётам у нас есть определённые шансы, при наличии опытных гладиаторов.
— Хорошо, — отсмеявшись, сказал Лазарь, — ну и на что мы тогда можем рассчитывать?
— Пять сот золотых, тебе же сказали, — выпалила Агнесса.
— Глупышка, деньги меня не интересуют, — холодным тоном осадил девушку Лазарь. — Заткнись и послушай о чём говорят взрослые дяди. Нам плевать на твоё место в клане и твои показные выкрутасы, потому что кроме них у тебя ничего нет. Ты даже выделанного яйца не стоишь без них, поэтому пытаешься показать своё положение каждому встречному бедняку. Пятьсот, или тысяча, если за эти деньги меня пошлют убивать генерала в одиночку, я лучше грохну ту стерву, что мне это предложила.
Агнесса побагровела, собралась было встать, но Хир быстро положил ладонь на плечо и едва не вбил девушку обратно.
— Хир, что по силам, — продолжил Лазарь, обращаясь к блондину.
— Агнесса — боевой жрец поддержки. Исцеление и усиление. В ближнем бою уровень десятиуровневки, поэтому лучше не допускать стычек. Янг, думаю вы прекрасно располагаете знаниями о его способностях, учитывая, что он ваш коллега.
— Щит и цепь? Сойдёт, что по гостям?
Блондин обратил на нас взгляд, но Воорен опередил его:
— Мечник порядка, — короткий кивок в строну Рыжего, — маг земли и способный мечник. Я владею двумя клинками и луком. В бою можете рассчитывать на мою не боевую магию.
— Не боевую? Хитрость или жизнь?
— Хитрость. А теперь, может, расскажешь о себе.
— Думаю, в этом не смысла, потому что каждому из вас известны не только моя стихия и стиль, но ещё и каждое умение. Но на всякий случай поясню, я владею ледяной магией, и если так получится, что генерал себя вольготно чувствует в смертельном холоде, то все мои умения пасуют. Ещё у меня есть боевой посох с той же стихией. Что касается мох спутников, это ассасин Ганс и яростный мечник Эддур, — подытожил Лазарь.
— А что насчёт главного нашего козыря, или ты решил возложить всю работу на нас, — спросил Воорен, обращаясь к блондину.
— Хм, что ж, если вам будет угодно, то можете рассчитывать на меня, как ближника. С умениями мне не повезло, но в качестве рыцаря я могу сражаться наравне с соткой.
— Хреново, — подвёл итог Ганс. — И какие у нас шансы, я ведь не ослышался, что у генерала там своя армия есть?
— Возможно, бой окажется не из лёгких. Возможно, не все из вас его переживут, но я уверяю вас, что шансы у нас есть. Иначе я бы не включился в это авантюрное дело.
— Хах, — усмехнулся Лазарь, — прямо как с огненным колодцем?
— Давай не будем о грустном. Тем более, что когда я попал в святилище, оно оказалось кем-то разграблено.
— Неужели? Тебя кто-то опередил?
— Понятия не имею, возможно, просто случайность. Хотя и очень жаль.
Понимая, что разговор перетёк в плоскость, понятную только этим двоим, я решил уточнить интересующий меня момент:
— Когда мы отправляемся?
— Завтра после обеда. Пойдём вместе с армией, у нас будут свои телеги с фуражом.
— С армией? — заинтересовался бородач.
— Король отправил войско, чтобы выбить рейдеров и, возможно, нанести контррейд. Ну что ж, господа и дама, — Хир поглядел на большие часы, стоящие у противоположной от входа стены. — Думаю, у всех нынче появились свои заботы, поэтому можете быть свободны. Предлагаю встретиться здесь же завтра в полдень. При желании можете явиться раньше, комната выкуплена до завтрашнего вечера. А господина Красиала я попрошу проводить меня.
— Меня, зачем? — удивился я столь неожиданной просьбе.
— Я бы хотел взглянуть на того раба с Крайпруса, и, по возможности, задать ему парочку вопросов, если вы не станете возражать.
— Ничуть, — заявил я, поднимаясь.
— Тогда подождите меня у входа, я должен приодеться.
Гости быстро удалились, сбившись в свои компании. Последним спустившись по лестнице, попрощался с Блеком и Рыжим и остался стоять у крыльца. Ночь уже основательно вошла в свои права. Взглянув на небо, не увидел ни одной звезды. Небо хмурилось. Такое редко случается в этих местах, но как правило дождь может идти до двух недель и никогда не заканчивается быстро. Завтра с утра, скорее всего, зарядит на полдня, чередуясь с холодным ветром и пасмурной погодой.
Проказный ветер выбил мелкие песчинки из белокаменной стены и, подбросив их вверх, ударил по лицу, обдав холодным порывом. Поёжившись, поглубже убрал руки, склонив голову ближе к груди. Хир собирался уже дольше пяти минут. Ждать было холодно, и когда я уже собирался было вернуться, на дороге раздались одинокие шаги босых ног. Уже поднимаясь по крыльцу к двери, обернулся поглядеть на слоняющегося бедняка.
Странный несуразный человек быстро шлёпал по брусчатке, прикрываясь плащом с головой. Обычно так натягивали одежду только при ливне, а на улице не было даже мелкого дождика. Потянувшись рукой к ручке, обратил внимание на лицо. Существо в этот момент как раз обратило взор в сторону света от окна.
Увиденное тряхнуло. Демон. Я собирался закричать и броситься вдогонку за увиденным существом, но резко распахнувшаяся дверь и ладонь на моём плече остановили меня.
— Прошу прощения за задержку, никак не мог решиться, что надеть в столь прохладную ночную погоду.
Взглянув на говорившего, резко обернулся в сторону замеченного демона и не обнаружил никого. Улица была пуста, ближайшие два переулка пустовали, но демон мог деваться не только туда. Как создание Бездны могло оказаться в городе? Откуда?
— Вы что-то потеряли? — раздался заинтересованный вопрос за спиной.
Повернувшись, рассмотрел высокие кожаные сапоги, простые обтягивающие штаны, белую рубашку, поверх которой виднелась изящно разрисованная кожаная жилетка. Образ оканчивался шарфом, который в Бестреаре был настолько редок, что вызывал бы у каждого встречного приступ удивления, особенно учитывая его размер. Дважды опоясывающий шею лоскут дорогой ткани уходил до земли, касаясь её своим краем.
— Я заметил, что вы что-то искали, могу ли я вам помочь?
Посмотрев на пустующую улицу и хмурящееся небо, покачал головой и признался:
— Просто почудилось от выпитого вина.
— Что ж, бывает, я тоже не жалую местное пойло, предпочитая брать напитки в другом месте. Ну так что, идём к гостиницам на площади?
— Идём, — кивнул я и направился в центральную часть города.
Утро началось без нежности и возможности поваляться. Всех пленников выгнали в другой двор, отличающийся от прочего наличием горы. Из достопримечательностей здесь больше ничего не было. Те же стражники с арбалетами, надзиратели и писари. Вместо мягкой постели этим утром была пыльная земля. Но полежать на ней было некогда. Нас заставили нацепить на себя тряпьё из свёртков, оно оказалось простенькой формой с колоссальным количеством прочности для одежды без каких-либо требований. В материале значились древесные волокна. Этим объяснялась жёсткость одежды и её долговечность. Есть при этом разрешалось только на ходу, потому как после этого было построение. Нас пытались выстроить каким-то строем, но в конечном итоге забыли про эту идею и просто растянули вдоль, чтобы мы не стояли одной огромной кучей. Перед нашей растянувшейся толпой поставили постамент из двух ступенек и небольшой площадки, воткнув его прямо в землю. Когда один из стражников взошел на постамент, с хмурого неба упали первые неуверенные капли затяжного дождя. Небеса здесь не походили на бурю на Крайпрусе, поэтому никто даже не дёрнулся искать укрытие, все так и стояли под одобрительный перестук капель о сгрудившиеся тела пленников.
— Меня зовут Фаниус, я начальник учебного лагеря солдат в Толе. Меня вы можете называть достопочтенный господин Фаниус. И пусть только кто-то попробует сократить что-либо в обращении ко мне, в миг лишится языка, а за похабные выражения и головы в придачу. Вы здесь не просто так. Все вы совершили тяжкий грех, за который попали в тюрьму, но достопочтенный король Бестреара Диеро Ильтазяр готов даровать вам прощение, в обмен на преданную службу.
Внутри при этих словах заиграл огонёк злости. Как я вообще оказался здесь и среди преступников? Я пленник. Мне нужно вернуться на Крайпрус, но сначала убить ещё одного человека, а лучше двоих, ведь Брахима среди оставшихся в гостинице не было.
— Сразу скажу, что моё обучение будет для вас сущим адом. Я не успею научить вас владеть в совершенстве оружием, не обучу умениям ближнего боя и не стану даже пытаться научить вас сражаться в строю. Для всего этого у меня не найдётся времени, но я постараюсь сделать всё, чтобы вы выжили в бою как можно дольше, даже, если вы этого не захотите. За любое неподчинение или попытку бегства я буду карать вас смертью.
Дождь хоть и не уверенно, но постепенно забирал своё. В воздухе запахло свежестью, хотя в толпе грязных заросших людей свежесть ощущалась слабо. Впрочем, глядя на себя, я понимал, что не сильно отличаюсь от местного сброда. Шерсть уже не напоминала гордый пепельный оттенок. Серая, слежавшаяся и скомкавшаяся от грязи, местами чёрная и вымазанная в кровь. На серьёзных ранах и вовсе лысые пятна. Свежая шкура ещё не прикрыла начавшие рассасываться рубцы.
— Собравшийся здесь контингент не достоин даже мысли о том, чтобы идти священной войной против захватчиков, но король поручил обучить вас и дать шанс искупить свои имена в бою. Криги напали на нас, и сегодня за полдень наша армия выступает в ответный рейд. Вам дадут шанс проявить себя. Для этого сейчас мы будем выжимать из вас все силы, дабы дать хоть какие-то шансы на выживание. Именно выживание! Запомните это. Если выпустить вас сейчас против одного единственного крига, то враг лишь получит большое количество опыта на вас. Но если привить вам желание жить, вы, возможно, унесёте с собой пару другую кригов. Ах да, — опомнился стражник, уже начавший сходить с постамента. — Если кому из вас захочется узнать, что армия делает с людьми, или вы посчитаете, что я ничему больше вас не смогу обучить, милости прошу, можете бросить мне вызов. Буду рад лишить такое отребье, как вы, жизни.
После памятной речи, в которой нас разве что не сравнивали с дерьмом из выгребной ямы, начался обещанный ад. Нас толпой прямо в форме заставили бегать вдоль стен двора. Расстояние было небольшим, двор был не больше пятидесяти-шестидесяти шагов от стены до стены. Круг выходил больше, но проблема была не в этом, вскоре прибитая дождем пыль сменилась на раскисшую грязь. Обувь нам выдали самую грубую. Сандали с широкой кожаной полосой по середине, скреплённые грубыми обручами из той же кожи в двух местах на голени. Бегать в этом по грязи было даже хуже, чем босиком. Я стерпел и не стал разуваться, как это сделал орк. За это он был быстро и сильно избит. Стража быстро показала, что не намерена с нами церемониться, когда один стражник начал тыкать остриём кинжала в битого орка в заднюю часть бёдер. При этом он обещал, что если зеленокожий не встанет и не побежит, то это остриё окажется у него в горле.
Странное упражнение в беге. Никакого видимого смысла в этом не было. Нас просто заставляли терять силы, доводя некоторых до крайнего изнеможения. Люди падали и далеко не всегда поднимались даже с пинками. Держась сейчас среди лидеров толпы, я ничуть не жалел о вложенных пунктах в скорость. Пусть они были нужны мне для использования высокоуровневого снаряжения, сейчас эта характеристика мне пригодилась. Когда нас осталось всего десяток из девяти изначальных, Фаниус поглядел на зажатый в руке сосуд и скомандовал остановку. Все тут же попадали, а тех, кто рухнул раньше команды, сейчас ударами подгоняли к нам. Нас продолжали держать в толпе.
Только сейчас, когда нам дали хоть немного перевести дух, согнулся над лужей, набежавшей у меня под ногами. В грязной воде на меня смотрел измученный жизнью и загнанный зверьми в человеческой шкуре каштак. Кончик засаленных волос содрогался при каждом тяжелом вдохе, а дышать приходилось часто. Внешний вид существа в луже меня сейчас мало интересовал. Куда большее значение имели видимые перед глазами строчки.
Эта строчка всплыла перед глазами не за долго до остановки. Повышение навыка. Зачем и как? Каштаки никогда не тренировались. Все навыки в нашем клане росли за счёт рода деятельности. Если братья занимались охотой, у них были высокими навыки следопыта и ближнего боя или лука. Если они занимались сбором, то травничества и рыболовства. Если каштак никогда не уходил далеко от дома, то навык ходока практически не развивался, оставаясь в зависимости от пройденного для охоты пути. Редко кто-то уходил более чем на день пути без ночлега. Отсюда и единица в моих характеристиках. Но теперь там появилась двойка. Пусть бег по замкнутому кругу казался бессмысленным и бесполезным занятием, зато теперь у меня на чуть-чуть выросла скорость.
Я уже по-новому взглянул на Фаниуса и его слова про обучение. Мне уже было не важно насколько трудную работу поручит наш палач, главное, что если это принесёт мне несколько единиц в характеристики, я готов выполнять это безропотно. Какое-то странное чувство стало обхватывать меня с каждым днём, проведённым в обществе людей. Все из них тренируются, стараются открыть как можно больше навыков, чтобы получить больше характеристик. Что Красиал, что Фаниус через боль и страдание делают меня сильнее. Конечно, у каждого из них свои мотивы, но уже и я сам начинаю проникаться мыслью о собственном совершенствовании. Я уже не тот молодой и слабый следопыт из клана Тсара. Теперь я сильный. Я чувствую силу и возможности в себе, у меня много маны и есть умение, которое поможет мне убить даже тридцатиуровневку. А главное, теперь у меня нет пути назад. Только путь мести, путь крови своих врагов. И я пройду по этому пути, стану сильнее и убью всех, кто встанет у меня на пути. Сжав мокрый кулак, я тихо произнёс:
— Красиал Обоюдорукий, ты сделал меня сильнее, ты открыл мне путь в мир и показал как в нём выживать. Я благодарен тебе за эту силу, поэтому я убью тебя быстро, даже не издеваясь перед смертью.
— Чего там бормочешь, — закричал стражник, не разобрав мой звериный язык. — Отдохнул уже? Тогда за работу! А ну встали! Я сказал подъём, отребье!
Ради нас четверо стражей не поленились притащить бревно. Огромное, толщиной с локоть, а длинной шагов в двадцать. Причём бревно было равномерным, значит дерево, из которого его сделали, было ещё выше. Со ствола содрали всю кору, а его поверхность была уже мягкой и жирной от многочисленных прикосновений. Фаниус встал одной ногой на бревно и протянул руку в приглашающем жесте.
Не став дожидаться ободряющих пинков от остальной стражи, первым подошёл к поваленому стволу. Склонился и понюхал. Надзиратель с интересом наблюдал за моими действиями. А я тем временем узнал небольшую историю этого предмета. Множество человеческих запахов и сильные запахи соли. Конкретики здесь не было никакой, но если на этом бревне никто не плавал по морю, то ответ более чем очевиден — пот. У каштаков потеют лапы, преимущественно ладони и, в меньшей степени, морда. В остальном нам приходится спасаться от жары или чрезмерной нагрузки с помощью учащённого дыхания. Люди, в свою очередь, привыкли потеть, словно они были под дождём, чтобы охладить своё тело. Не смотря на слабенький дождик, от людей, бегущих рядом со мной, сильно пахнет той же солью. Было очень интересно, что же заставляют делать с этим бревном, если оно так провоняло потом, но спрашивать я это не решился. Да собственно говоря это и не нужно было, Фаниус сам решил нам это объяснить.
— Эй, блохастый, — надзиратель убрал ногу с бревна. — Чего ты там вынюхиваешь, а? Ты им стену что ли собрался долбить, встань с другой стороны.
Понимая, что требует от меня человек, я молча переступил через обтёсанный ствол, встав на другой стороне. За мной последовали остальные, и лишь орк не понял, что от него требуют. Ноги зелёного громилы были в крови, а тяжёлое дыхание продолжало вырываться сквозь стиснутые зубы. Глядя на всех здешних пленников, я понимал, как же мне проще приходится, благодаря достижениям. Далеко не факт, что я бы смог добежать, если бы когда-то не вложил свободные очки за достижение в скорость.
— Взяли! — рявкнул Фаниус, убедившись, что бревно возьмёт максимальное количество пленников. — Остальные упор лёжа!
— Что? — вырвались растерянные вопросы у некоторых пленников.
Таких тут же начали ударами класть на землю, заставляя удерживать тело в наклонном положении на ладошках.
— А вы чего застыли? Я сказал взяли! — надзиратель только замахнулся своей палкой, готовясь пройтись по спинам первых пленников, как самые ретивые уже подхватили снаряд.
Быть среди первых было тяжело. Когти вцепились в дубовую поверхность, руки напряглись, но оторвать бревно от земли не получалось, благо на помощь пришли остальные. Вместе, с трудом начали его поднимать, а опоздавшие тут же взялись за самый низ ствола. Все тут же начали перехватывать его для удобного удержания.
Стиснув зубы, держал ствол изо всех сил. Ещё молодой парнишка, совсем худой и не выглядевший сильным, покраснел от натуги, но старательно пытался помочь, чтобы тяжелое бревно не рухнуло на землю. Никто не знал, что надзиратели сделают, если дерево упадёт, поэтому все опасливо продолжали стоять. Мысленно досчитав до десяти, скосил взгляд в сторону. Фаниус отдавал какие-то приказы жестами. Когда стражники поняли его, направившись вперёд, он рявкнул команду, которую боялись услышать большинство из собравшихся здесь.
— Вперёд, марш!
Нести бревно оказалось ещё сложнее. Разная длина шага, разный рост и вес. Первый десяток шагов мы лишь примеривались как бы сподручней тащить это бревно. Дальше всё пошло куда лучше, и вот на пути показались двое стражников. Они как раз стояли у стены и для многих пленников символизировали конец пути. Но кажущаяся видимость конца сыграла с нами злую шутку. Один из стражников, толкнувшись от стены, сделал три шага в нашу сторону и со всей силы толкнул бревно обеими руками.
Древесина жёстко ударила в грудь, все тут же шагнули назад, едва устояв на ногах. Справа и слева раздались хрипы, стоны и слабое рычание. Люди рычали, подобно зверолюдам, не придерживаясь своих общественных правил. Второй стражник сделал то же самое и толкнул наш левый фланг. Бревно дёрнулось, едва не вылетев вперёд, а затем ударило обратно. Захрипев, удержал ствол дрожащими руками. В этот момент первый стражник снова обрушился на нас обеими руками. Слабенький парнишка рядом со мной от такого толчка упал на землю. Бревно заметно потяжелело. Стиснув зубы, зарычал:
— Подымайся.
Парень тут же вскочил, придерживаясь за отбитую грудь. Подхватил бревно перед первым толчком. Стоя в распорке, мы выдержали четвёртый толчок. У всех пленников одна нога упирается в грязь позади, вторая полусогнута впереди. Никто такой стойке нас не учил, просто тело решило, что так ему будет проще сдерживать сильные толчки охранников, чем принимать их на прямые ноги.
Убедившись, что по одиночке стражники уже ничего не могут добиться, они кивнули друг другу и в этот момент мир качнуло. Сдвоенный толчок сбил всех нас с ног. Бревно рухнуло на нас. Резко оборвало дыхание, а грудь будто изнутри взорвалась. Инстинктивно подставив руку к лицу, сжался, чувствуя как бревно перекатывается через голову. На секунду мир потемнел, но затем над головой бахнуло и свет снова появился сквозь хмурые облака. Дождь, прекратившийся до этого, вновь решил о себе напомнить. Капли забили о плечи и голову. Приподнявшись на локте, весь в грязи, кинул взор по поваленным пленникам.
Молодой парнишка, стоящий рядом со мной. Он продолжал лежать на спине. Глаза устремлены в небо, а грудь неестественно вдавлена во внутрь. Зрачки дёрнулись и слабое дыхание сквозь заполнившую рот кровь оборвалось. Один из стражников лишь сухо прошёлся вдоль нашего строя, подсчитывая трупы, а я ошалелым взглядом наблюдал как нас отводят к остальным.
Удар между лопаток заставил упасть на руки, тычок носком сапога выровнял корпус до приемлемого уровня, а стоящие до нас люди взялись за бревно на той стороне двора. Наблюдая перед глазами мёртвое тело неизвестного мне парня, я лишь на миг отвлёкся, наблюдая как измученно идут люди за бревном. Везёт им, они могут прогуляться.
Садистское издевательство продолжалось. С каждым разом людей и эльфов становилось всё меньше. Двоих эльфов раздавило так же как того парня. Третий смог упасть и увернуться от удара. Изначально нас разбили на три группы, но сейчас в третьей было слишком мало пленников и их начали набирать из первой группы.
— …Зверолюда… — всё что удалось разобрать, сквозь гудящую пелену.
Поднявшись на мягких руках, вытряхнул ладони и понял, что совсем не чувствую рук. Качаясь, подошёл к бревну, обхватил его и по команде попытался поднять одним из первых, как в прошлый раз. Сил не было и ствол показался сделанным из камня. Снаряд удалось поднять лишь командной работой. Водрузив его, мы без команды зашагали. В конце вновь стражники. Снова толчки с разных сторон, а затем двойной, от которого никто ещё не смог выстоять.
На этот раз бревно упало на плечо, и я заорал. Кость осталась целой, но руку основательно отбило. Когда добрались обратно, там стояла вторая бадья с водой. В первый раз я побрезговал пить мутную воду из совместной бадьи. Теперь же, расталкивая всех локтями, я первый добрался до неё и нырнул по пояс.
Дальше всё было в бреду. Я уже отрешённо поднялся по команде, подошёл к бревну и не удивился, когда его не удалось поднять. Стражник что-то заорал, ударил некоторых палкой. Тяжело было не только мне. Уже никто не соображал, забыв обо всём. Все ждали, когда же это закончится. Подняв бревно, мы зашагали к стене. Заметив, как первый страж начинает движение, собрал всю ярость в последний толчок и отпустил бревно. Одновременно со стражником мы толкнули ствол друг на друга, отчего он остался на месте под своей тяжестью. В одного мне было бы с этим не справиться. Скосив взгляд, заметил стоящего через двоих орка, давящего бревно на стражника, в такой же позе. Не ожидавшие толчка с другой стороны, пленники едва не выпустили бревно, поэтому стражнику самому пришлось хвататься за него обеими широко расставленными руками. Видя трудности первого, второй страж тут же пришёл ему на подмогу. Орк заорал, надавив ещё сильнее, парочка пленников подключилась, а я, понимая, что больше не смогу надавить, запрыгнул на бревно грудью. Повиснув всем весом, заставил стражников согнуться в коленях и покраснеть от натуги. Остальная стража уже побежала в нашу сторону, но ещё кто-то один удачно подналёг, перекрыв все силы обоих стражников.
Бревно рухнуло на них. Одному из стражников ударом ствола вбило ногу глубоко в грязь. Голень уцелела, стопа тут же задёргалась, подтверждая это, но удар оказался знатным. Второй смог избежать удара, отскочив в последний момент. Утомлённые мы без сил повалились на грязь. Мир мутило и в нём уже ничего не различалось. Крики, стражи, дождь, всё слилось в едином однообразии. Добравшись взглядом до меню, я не стал удивляться. На это просто не было сил.
Восемь новых характеристик за пару часов. Будь у меня возможность, убил бы Фаниуса. Но этот ублюдок чертовски хорошо справляется со своей работой. Он добавил мне полтора уровня, открывая и повышая навыки. Причём справился в короткие для этого сроки. Я поднимал подслушивание до восьми единиц неделю, если не больше, а он справился за пару часов. Но методы. Если удастся расправиться с Красиалом, третьим по списку будет Фаниус.
Удар. Ещё один. Лицо сморщивается в момент удара. Руки раскинулись плетьми, не пытаясь остановить разбивающий физиономию кулак. Очередной удар запачкал руку и измазал лицо в кровь с разбитого носа. Ещё удар. Один глаз сильно зажмурен, прошлый удар пришёлся именно в него, скоро заплывет здоровенным фингалом. Удар. Считать их бесполезно, первый десяток был нанесён ещё в сидячее тело. Сейчас же кулаки били будто в заготовку на наковальне. Голова отскакивала от пола и вновь встречала уже виденный кулак. Ярость спадала по мере заплывания синевой лица.
Хиррарагон Ассатадаиш молча внимал картинку, стоя у входа в лавку. Он не мешал и ничего не советовал. Лицо блондина в длинном шарфе не выражало никаких эмоций. Он отрешённо смотрел, как сгоняют злость на провинившемся подчинённом.
— Ублюдок, — сплюнул я рядом с лицом Брахима. — Я же сказал, отвечаешь головой.
Руки уже ныли, а костяшки обоих кулаков давно испачкались в крови. Кровь была не моей, но это ничего особо не меняло.
— Как?! — заорал я. — Как вы умудрились его упустить!? Я же приказал тебе охранять его! Какого ты делал в лавке?! Ещё и пьян! Я посажу тебя на кол! Нет, лучше устрою тебе распятие шпиона, как дезертира! Предателя! Почему ты не проконтролировал его сохранность?! Ты понимаешь, сколько денег мы лишились из-за тебя?! Ты, пьяное животное, ты как никто цепляешься за каждую золотую, а теперь упускаешь наш самый ценный товар, привезённый с Крайпруса, да ещё и в тот момент, когда он мне нужен.
Охватившая меня злость постепенно сходила. Физически я выплеснул всё, морально ещё готов долго припоминать это Брахиму, но сейчас нужно занять кое-чем другим. Отвернувшись от избитого помощника, направился в сторону выхода, на ходу бросив:
— Нужно разыскать его. Рассказать страже особые приметы, найти во что бы то ни стало, пока кто-нибудь другой не сделал его своим гладиаторским пленником.
— У него есть какие-то цели в городе? — вдруг подал голос блондин.
— Что? Цели? Какие?
— Тебе виднее, ты же его сюда привёз. Но если нет, то он попытается выбраться из города. Если не сделал этого раньше. Тела уже остыли, значит, он уже давно совершил побег. И опиши его приметы в общих чертах, — добавил Хир.
— Грязный каштак пепельной окраски. Мог натянуть какую-то одежду, зовут Кса, уровень в районе двенадцатого, может быть чуть выше. Откуда у него цели в другом городе? Он здесь впервые.
— Ну он же должен что-то делать, совершив побег? Отомстить или сбежать без оглядки?
— Мстить захочет, но вряд ли станет это делать сейчас и здесь. У него уровень маловат, если только подкараулит, — я обернулся, вдруг померещилось, что кто-то стоит у меня за спиной. — Сейчас он может искать меня, но тогда бы он не ушёл отсюда далеко.
— Я не чувствую его взгляда, — произнёс блондин. — Если он здесь, то очень хорошо прячется.
Я лишь отметил, что наш заказчик обладает крайне интересными способностями. В текущей ситуации я бы тоже не отказался заиметь подобные, потому как было не ясно, на что сейчас решится сбежавший пленник в чужом городе. Он убил моих людей, вероятно, что он захочет разделаться со мной. Но чем он сейчас займётся в первую очередь? Будет искать меня? Или не меня?
— Точно.
— М? — заинтересованный взгляд скользнул по мне.
— У него есть сестра, — я вспомнил каштачку такой же раскраски, но не обладающую столь выдающимися способностями. — Нужно вернуться за ней, — на ходу бросил я.
— Где она? — следуя за мной поинтересовался блондин.
— В кабаке «Мёртвый пиглен».
— «Сонный пиглен»? — поправил Хир.
— Ну да, раньше он назывался «мёртвый». Пока его хозяина не постигла судьба названия.
— А новый значит любит поспать? — с усмешкой уточнил блондин.
— Да откуда я знаю, — не понял я вопроса.
— И что, там скупают пленных зверолюдов?
— Там совершаются и не такие сделки.
— Наркота? Нелегальные вещи?
— Зачем вам? — удивился я.
— Просто интересуюсь, не каждый день узнаешь что-то о городе, в котором давно живёшь.
— Хм, — ухмыльнулся я, а сам сделал нужные пометки на задворках сознания, ещё не ясно когда такая информация понадобится. — Значит, завтра в «Зелёном стервятнике»?
— Уже сегодня, — машинально поправил блондин, развернувшись и выйдя из арендованной лавки.
Выйдя следом, не обнаружил только что покинувшего лавку гостя. Вряд ли он так быстро ходил, скорее дело было в чрезмерной маскировке этого человека. Сколько у него пунктов, что моё восприятие, увеличенное амулетом, не позволяет мне даже распознать его черты лица, хотя он ничем не скрывается? Странный и чрезвычайно скрытный тип.
Хмыкнув, направился в кабак, куда вчера продал рабов с Крайпруса. Обычно, хозяевам не нравится, когда за проданными рабами возвращается владелец, но я сразу предупреждал о такой возможности. Как же там её звали. Я ведь специально узнавал о родственных связях у такой же пепельной, как бежавший Кса. Кажется, как-то похоже. Может…
Кабак «мёртвый», «сонный» или ещё какой-то другой пиглен, каждый называл его на своё усмотрение вплоть до клички бармена, наливающего всем, даже самым бедным пьяницам, располагался в гниловатом местечке города. Это было далековато от центра, поэтому стража не часто жаловала здесь появляться. Все дома по закону должны быть белокаменными, но естественно, что денег на такие постройки хватало не всем, за это жителям трущоб приходилось красить белой краской свои деревянные навесы.
Кабак был большим сараем. Питейное заведение, если его так можно было назвать, занимало треть помещения. Остальное были склады. Причём, когда налогосборщики появлялись здесь, они редко ходили на нелегальные склады, так как со слов хозяев остальное пространство здания занимали лежанки бедняков и завсегдатых посетителей. На деле таких лежанок было с два десятка, а жили там самые немытые и вонючие пьяницы из всех, что я когда-либо знал. Более омерзительных людей трудно вообразить. Поэтому когда налогосборщики приходили, в сумраке неосвещаемого помещения, они видели пару коек, с живущим там отребьем, а дальше в их носы ударял такой омбре, что они еле покидали это помещение на своих ногах, не говоря уже о какой-то там дотошной проверке.
Знали об этом, как полагается, только немногие избранные, которые частенько там торгуют. Как показала жизнь, к таким избранным не относился влиятельный человек из именитого клана. Как бы потом не пришлось жалеть о том, что он узнал — подумалось мне, когда я стучал в окрашенную белым дверь.
Дверь открыли и даже приветливо улыбнулись, приглашая войти. Я, естественно, отказываться не стал, быстро миновав небольшой зал. Местную публику рассматривать было откровенно неинтересно, поэтому я сосредоточился на дыхании. Глубоко вдохнув ртом, я быстро открыл деревянную калитку, с обратной стороны укреплённую стальной решеткой. Мера такая была создана на случай побега одного или нескольких пленных. В отсутствии охраны или на ночь её постоянно запирали, так что замок не позволял пленникам выбраться. Если те не выламывали дырку в стене, но побеги здесь случались достаточно редко.
Быстро пройдя полумрак помещения, на ощупь нашёл дверь в темноте и потянул за ручку. Дверь распахнулась, шмыгнув внутрь, жадно втянул воздух ртом, но даже так почуяв ужасный смрад, закашлялся. Каждый раз проходя здесь, устраивал подобный ритуал, чтобы как меньше дышать этой вонью. Как там живут люди, поселившиеся в своего рода перешейке. Тщательно захлопнув дверь, быстро зашагал мимо поставленных друг к другу клетей. Во многих сидели существа. Причём в одном месте наблюдались и не разумные представители. Зачем в центре города держать монстров в клетках — это был отдельный вопрос. И задать его нужно было хозяину местного заведения. Хасхат остроух или же Хасхат Младший — младший брат прежнего хозяина. Среди клетей по левую сторону был небольшой навес. Рядом с навесом была небольшая комнатка, где постоянно сидела охрана, а под навесом Хасхат принимал своих гостей.
Я был здесь уже не впервой, поэтому ничуть не удивился, когда из комнаты охраны ко мне вышел хозяин, прозванный Младшим по положению в семье, а не по возрастным особенностям. Сухенький, сгорбленный старичок, с внушительной лысиной и аккуратной седой бородкой, за которой он в отличии от старшего брата ухаживал. Опираясь на свой костыль с «секретом», Хасхат вышел и жестом предложил мне присесть за стол под навесом. Во второй руке старик сжимал подсвечник, служивший практически единственным источником света в тёмное время суток. Днём на потолке были вырублены окна, свет с которых падал исключительно на стоящий навес.
Для чего здесь стоял этот самый навес, было загадкой. Однажды я уже спросил это, на что старик посмеялся и пошутил, что не любит яркого солнца. Спрашивать снова я не стал, потому что прибыл сейчас не за этим. Подойдя к столу, Хасхат первым делом разжёг свечные огарки в позолоченном канделябре на середине стола. Усевшись на стул, посмотрел через весь стол на старика, усевшегося в кресло напротив.
— Мне нужен один раб.
— Кого желаешь купить? — сухонько произнёс старик, потирая рукоять костыля.
— Одного из проданных тебе. Хочу забрать назад. Девчонка-каштак. Зовут Цса, с пепельным окрасом.
— Хм, — старик убрал вторую руку с костыля и потянул за один из густых усов на своём лице, — Хочешь забрать обратно?
— Я говорил о таком раскладе, ты её уже кому-то продал?
— Ещё нет, но могу я поинтересоваться, зачем она тебе вдруг понадобилось, — Хасхат с прищуром посмотрел на меня, восседая в кресле напротив.
— Ты дал за неё две с половиной, плачу три и ты быстро вернёшь её мне. Время у меня сегодня не бесконечное.
— Конечно, — живо заверил старик, — только придётся выложить не три а двадцать золотых.
— Что?! — я даже не поверил ушам от такого заявления. — Двадцать?! Такого уговора не было! Это ещё что за расценки за рабов?
— Продавая её, ты не сказал, что у девчонки десятый уровень травничества. Она опытный травник, такими кадрами я не стану разбрасываться попусту. Продавать я её никому всё равно не собирался, уж лучше пусть она работает у меня на плантации. Так я смогу заработать куда больше, если не удастся пристроить её куда-нибудь ещё дороже. Поэтому только из-за того, что ты предупреждал о ней, я не стал тут же отправлять её на плантацию. А как ты понимаешь, простой кадров стоит денег, так что плати, либо я буду эксплуатировать уже свою рабыню так, как сам этого захочу.
— Хорошо, но у меня нет сейчас такой суммы.
— Отчего же? — удивился Хасхат. — Помнится, я отдал тебе восемьдесят девять золотых и шестьдесят шесть серебряных за всех привезённых рабов. Думаю двадцать золотых у тебя точно найдется.
— Нет сейчас, — поправился я.
— Тогда завтра она с первой телегой отправится на плантации. После разорения кригами там так не хватает рабочих рук, — старик театрально закатил глаза.
— Я могу оставить залог. Четыре золотых и я вернусь до начала арены. Не увози и не продавай её. Она мне нужна живая.
Потерев рукоятку костыля, в нерешительности старик добавил:
— Ладно, но тогда ты расскажешь, зачем она тебе понадобилась.
— Её брат сбежал и, скорее всего, попытается её найти, — брякнул я, бросив на стол четыре кругляша.
— Чепуха, ты знаешь нашу охрану, отсюда никто не сбегал и вряд ли какой-то каштак сможет сюда вот-так войти и спасти томящуюся здесь сестрёнку.
— Вы не знаете её брата, — с какой-то улыбкой произнёс я, оставив старика в лёгком удивлении.
Встав из-за стола, я уже собирался отправиться на выход, но глаз зацепился за лежащие на столе горой листовки. Сначала я даже не стал вглядываться в них, в слабом освещении на них виднелись лишь контуры бумаги, но когда старик разжёг канделябр, надписи на бумаге стали различимы. Узнав листовку, не удержался от навязчивого вопроса.
— Розыгрыш золотых монет по листовкам твоя идея?
Старик поднял на меня взгляд и, хитро прищурившись, произнес:
— Услуга за услугу. Я отвечу на твой вопрос, а ты на мой?
— Хорошо.
— Не моя. Я только посредник, но тот, кто это придумал — гений. Жаль, что я первый до этого не догадался. Почему спрашиваешь, сам купил или просчитал прибыль?
— Считать умею, — ответил я и удалился.
Покинув кабак, подумал, что я сюда ещё наведаюсь. Старый Хасхат Младший стал уж больно жадным в последнее время. Скорее всего, после моего визита название кабака вновь поменяется.
Серьёзность ситуации понимали все, поэтому я не удивился, увидев Воорена и Рыжего у дверей кабака за пятнадцать минут до полудня. Город потихоньку кипел, собирая армию для похода. Войско по главной улице выходило частями к главным воротам в южной части города. Воорен немного преобразился. В основном это коснулось вооружения. К двум неизменным клинкам на поясе добавился лук за спиной и боевой топорик за поясом. Рыжий сменил своё обычное одеяние на нечто похожее. Красная кожаная куртка с металлическими бляхами для увеличения прочности и защиты, такие же штаны и высокие сапоги с кованной подошвой. Глядя на последний аксессуар, подумал, что не отказался бы тоже приобрести такие. Не смотря на кажущуюся тяжесть, такие сапоги давали много преимуществ в опоре и жёстком сцеплении с грунтом. Не говоря о плюсовом уровне, в случае атаки ногой.
Мы подошли с Брахимом. Не смотря на вчерашние побои, помощник быстро отошёл, к тому же он единственный остался в моей банде. Никто. Ни одна последняя крыса не пожелала остаться со мной. Они просили лишь часть с торговых сделок, и когда они узнали, что я собираюсь в поход, вместо того, чтобы заниматься продажей привезённых товаров, троица самых смелых решила высказать своё мнение обо мне. Я до последнего ждал, что сегодня я останусь один, но Брахим удивил меня, вонзив нож в лидера бунтарей. Дальше пришлось кончать остальных и прятать тела. Если бы не эта заминка, пришли бы, возможно, ещё раньше Воорена.
В кабаке было пусто. Ни души, чего нельзя было сказать о втором этаже заведения. Здесь людей прибыло, и не только людей. Приметив орка в рясе с капюшоном на голове, посмотрел на сидевшего рядом Лазаря. Похоже маг позвал ещё какого-то своего знакомого. По одеянию такой же маг. Червей тоже стало больше. Блондина не было видно, поэтому Агнесса командовала всеми вместо него.
Янг с девушкой резко преобразились, натянув начищенные до блеска тяжёлые и лёгкие доспехи. У стены стоял знаменитый квадратный щит, а девушка сжимала в руках двуручный посох. На белых доспехах виднелся извивающийся золотой червь, протянувшийся по всем частям доспехов. Из новоприбывших был Стальной мечник. Ника и уровня его было не видно, но при этом он был весь закован в воронёную сталь с маской на лице. В тёмных провалах на маске не было видно глаз, поэтому я на всякий случай предположил, что он нежить. Многие из таких, как Воорен, предпочитают одеваться закрыто даже в обществе, где это не обязательно. На груди Стального виднелся грубо начертанный червь.
Добавился тяжеловес Гвард, закованный в столь тяжелый панцирь, что мне такого ещё не доводилось видеть. Настоящая скала, выращенная для нужд клана. Такого тяжело убить. Последней была женщина лучница с чёрными локонами волос и белыми корнями. Лучницу звали Аси.
Никто не удивился, что все пришли задолго до назначенного срока, потому как сидеть где-то и считать минуты до часа «С» было сложно. Отсутствовал только сам Хиррарагон. Усевшись на заботливо принесённые хозяином стулья, мы стали ждать. Вряд ли блондин станет где-то задерживаться.
Как же я ошибался. Он не только задержался, он опоздал. В тот момент, когда мы, распределившись по дорогим телегам, уже начали путь, выехав из южных ворот, от них отделилась тень. Не успел я понять что это так смазано двигалось, как Хир запрыгнул на телегу впереди, изящно приземлившись на край. Чуть присев, он тут же сменил свой вектор, направившись в неожиданную сторону. При этом, он ещё в полёте начал диалог с Агнессой.
— Как же он чертовски ловок, — прошептал я и, опомнившись, прикрыл разинутый рот.
Дальше дорога тянулась в своей одинаковой манере. Медленно и монотонно, но радовало, что при этом самому не приходилось ничего делать. Черви оплатили телеги и возниц к ним в придачу. Нас в телегу распределили шестерых. Я с Брахимом, Воорен, Рыжий, Янг и Стальной. Последние двое не отличались многословностью, поэтому пришлось всю дорогу брехаться только с Блеком и Рыжим, хотя с пиратом мы всё успели обсудить ещё накануне.
За время медленной поездки Янг производил неприятное чувство. Если Стальной не подавал никаких признаков жизни, чем больше походил на нежить, то Квадрат постоянно зыркал глазами и слушал каждое слово. Понятно, что никто не собирался обсуждать какие-то секреты, но ситуация тем не менее нервировала.
— Жалко, что самим нельзя туда отправиться, — высказался Рыжий.
— И что бы ты там делал? — резонно возразил Брахим. — А? Ну давай, скажи, герой. Там армия кригов, а тут у нас хоть и сильный, но всего лишь отряд. Нам бы думать как того генерала завалить, а не о скором убийстве об армию рассуждать. Кстати, Босс, как мы собираемся попасть в ледник? Пойдём за армией, или они нам только путь расчистят?
Я лишь мотнул головой в сторону мерно покачивающейся в такт движению чёрной вуали. Янга или Стального спрашивать бесполезно, Брахим минут десять пытался обоих разговорить, но Квадрат только кривился. Мечник был живым трупом, то ли спящим, то ли безучастно наблюдающим за миром сквозь две глазные прорези на маске. Воорен так же не удостоил любопытного помощника ответом, сухо пожав плечами. Так мы и продолжили плестись, думая в основном о своём. Ехать быстрее никто не мог, так как с нами шла пешая армия. И без неё там, куда мы едем, делать было нечего.
— Ещё и погода как назло неприветливая, — вновь вяло попытался поддержать разговор Брахим.
— Угу, — вторил ему Рыжий, глядя на пасмурное небо. — Дождит время от времени. И ведь так ещё долго будет.
Поглядев на Брахима, вдруг подумалось, что с этим жадным до денег бородачом мы успели пройти длинный путь. Этот путь начался не здесь и длится уже так давно, что впору назвать Брахима партнёром, или, скорее, другом. Таким старым и уже забытым в этой жизни словом, каким иногда люди называют друг друга, рассчитывая, что этот человек никогда не предаст и выручит в любой ситуации.
С моим личным казначеем мы прошли многое. Доводилось выживать в огне, воде и, как показал опыт Крайпруса, даже в яде. Брахим ни разу не бросил меня. Сейчас он остался последним упоминанием о моей банде. Не смотря на промашку со сбежавшим пленником, в остальном бородач всегда был исполнительным и преданным. Особенно мне нравилась его торговая натура. Он всегда торговался до последнего, первым лез обирать трупы и всегда переживал за лишний потраченный медяк. Одним словом хороший человек для… Для чего? Мысли как-то странно перетекли в конструктивное русло. Раньше я о таком не задумывался, но ведь Брахим был бы отличным казначеем при клане. Всего то нужно, заработать денег, собрать побольше людей. Можно подговорить Воорена сделать один клан. Или найти ещё кого-нибудь. Сейчас многие заняты кланом Дикой Стаи, вряд ли быстро ринутся душить новый клан в зародыше. Мысли были интересными и странными. Другого разнообразия в дороге не было, поэтому появилось время подумать о жизни.
После физических истязаний нам дали наесться чёрным грубым хлебом с водой из новой бадьи. Фаниус с большинством стражи удалился, оставив нас в квадрате двора. Никто ничего от нас больше не добивался, но и отпускать не собирались. Арбалетчики на стенах по-прежнему наблюдали за нами. Вскоре до некоторых начало доходить, что мы больше никому не нужны, хоть на какое-то время. Поэтому орк и первые сообразившие люди расстелили свёртки прямо в грязь и улеглись сверху, свернувшись комочком. Так нам дали выспаться пару часов, прямо на открытом воздухе, под нет-нет, да поливающими небесами.
Про нас забыли на какое-то время. Оно понадобилось для подготовки телег, армии, её снаряжения и провизии. За полдень к нам тоже подогнали телеги, в которых находились наши доспехи. Многие тут же похватали выданные кожаные куртки, штаны, шлемы и сапоги. На куртках по центру груди был металлический обруч, в центре которого была выдавленная в обратную сторону бляха. В описании значилось, что на эту простую оранжевую шмотку можно было нацепить руну. Такой же обруч был на шлеме, опоясывая голову. Штаны и ботинки, по всей видимости, просто дополняли комплект. Оружие пленникам пока не дали, но одеться заставили всех, подбирая прикид по размеру. С орком вышло больше всего проблем. Штаны ему явно не подходили, а швы на куртке пришлось заметно распустить.
Сборы большого количества людей затянулись. Ушло примерно пол дня пока во двор зашли стражники, волоча цепь. От остальных она отличалась тем, что была массивной, и через её звенья проходили другие, более мелкие цепи. Этими цепями сковали руки пленников так, что в пути они могли идти только в два ряда и не разбегаясь. А в случае, если всё звено из более чем тридцати пленников решит убежать, мало того, что у них возникнут проблемы с передвижением, так и заметить их не составит труда.
Когда металлический браслет защелкнулся на запястье, что, в принципе, не особо меня пугало. Нас повели по улицам. Странным путём в сопровождении стражи нас вывели на главную улицу и приставили за шагающей аккуратными квадратами армии. В самом хвосте, прямо перед телегами с осадным снаряжением. Здесь были ещё такие же, как мы. Видимо, их привели с других тюрем или ещё откуда-то. Подпрыгнув на каменной мостовой, прикинул более двух сотен кожаных шлемов с обручами. На вид все были такими же измученными, как и мы. Среди новых пленников затесалось много зверолюдов, все они смотрели вниз, безропотно шагая за всеми. Каштаки, гноллы, гориллы, змеелюды и даже волколаки из южных лесов.
Пока я крутил головой, высматривая наше подкрепление, один из стражников подошел сзади и с замаха ударил навершием посоха. Услышав свист воздуха, я сжался, но голову убрать не успел. Прилетело больно, хотя и не сильно. Не будь шлема, такой удар мог нанести травму или даже сбить с ног, но металлический обруч справился со своей основной задачей.
Громыхая цепями, мы шли весь день. Ни одного привала или стоянки не было. Многим пленникам, не привыкшим к таким изматывающим походам, пришлось трудно. Двоих, идущих с нами охранники, прикончили, в наказ остальным. Многие выбивались из сил, но я шёл вполне спокойно. Солдаты впереди шли так же, как я. Мы держали примерно одинаковую скорость, хотя я понимал, что тренированным и более развитым воинам куда проще идти. Они без особой проблемы смогли бы ускорить шаг, но из разных фраз со всех сторон у меня сложилась картина, что идти нам ещё очень далеко.
Первая остановка была в ночь. Солнце практически скрылось за горизонтом, когда пришедший в лучах багрового света Фаниус скомандовал упасть ничком. Все так и сделали, держась до этого из последних сил. Вся армия встала и постепенно начала вставать в какой-то замысловатый строй. Большинство телег поставили в центр, там стали натягивать шатры, нас такой участи заведомо лишили. К нам выставили пару солдат, которые вбили высокий кол в одно из звеньев цепи.
Дальше про нас все забыли. Многие, пользуясь этим, принялись спать, восстанавливая силы. Оставленные с нами солдаты поочередно отправились в центр лагеря, где поставили все телеги. Первый пришедший солдат принёс с собой вкусный аромат, заставивший меня проснуться. Поглядев на смену караула, я вновь зарыл глаза, свернувшись на своём свёртке. Выдохнув через нос, почувствовал как тёплый воздух отразился от хвоста и, вернувшись, приятно обдул морду. Я вновь задремал.
Кормили нас, по всей видимости, самыми последними, поэтому солдаты принесли чашки уже глубокой ночью. Постучав тарелкой о тарелку, солдат начал раздавать похлёбку, бросая в миску краюху хлеба. Многие пленники запричитали, что неплохо бы дать ложки, но солдаты быстро пресекли всякие разговоры пинками. Говорить, как и раньше, нам не полагалось. Мы должны были лишь бесконечно далеко идти, стаптывая сапоги, есть и спать. Ни разговоры, ни какие-либо действия без приказа нам не позволялись. Справлять нужду только на остановке и максимум на длину цепи от столба.
Спал я чутко. В лагере постоянно кто-то шумел, отчего просыпаться приходилось часто. Открыв глаза, я сравнивал световое пятно на востоке, и если оно было ещё совсем блеклым, то вновь засыпал. Большинство хищников, если они предпочитают охотиться исключительно днём, чувствуют себя крайне слабо и сонливо именно в рассветное время. Разум на природные особенности никак не влияет. Ты можешь заставить себя не спать всю ночь, в этом не будет особой проблемы, но расплатой станут закрывающиеся глаза с первыми лучами солнца. Я выждал именно этого момента. Лагерь стих, а до этого слабый запах дыма теперь и вовсе не доносился. Все улеглись спать и даже часовые в полной тишине стали клонить головы к груди.
Уже наловчившись за последнее время, вынул кости из пристёгнутой цепью руки. Вставил обратно и тихо поднялся в полный рост. Звенья цепи даже не шелохнулись. Все пленники спали, испытав за этот день критическую для их уровней и развития нагрузку. Сидящий на коврике охранник привалился к колесу телеги и опустил голову на грудь. Осторожно ступая, я приблизился к нему. Человек спал так, что тоненькая струйка слюны сбегала по губе на подбородок, а от туда на доспех, образуя небольшую лужицу в углублении металла.
Медленно, боясь спугнуть, вытянул прямую ладонь прямо перед лицом охранника. Никакой реакции. Если бы человек просто прикидывался, завидев ладонь с когтями у лица, скорее всего, дёрнулся бы. Лицо расслаблено, руки плетьми лежат на животе. Ладонь медленно согнулась и, словно змея, начала плавно спускаться вниз. Дойдя до пояса, мохнатая «змея» оплела рукоять кинжала и плавно, без рывков, начала сокращаться. Кинжал сначала долго сидел в ножнах, не желая вытаскиваться без усилий, но потом постепенно пошёл. Пояс натянулся, чуть дёрнулся и опал, когда лезвие вышло из ножен. Охранник не проснулся. Сон оказался крепче.
Поднявшись, потрогал тент телеги, к которой облокотился стражник. Кончиком кинжала пробил в нём небольшую щель и приник к ней глазом. Было ужасно темно и в полной темноте даже ночное зрение пасовало. Но тогда у меня ещё оставалось обоняние. Нос прислонился к щели в тенте и потихоньку втянул местные запахи. Пахло жареной рыбой и немытым человеческим телом. Запах еды был старым, въедливым, а вот грязный человек, похоже, был внутри. Я не слышал сопения, что не внушало мне уверенности. Решив, что не стоит рисковать, я отправился дальше. Сонный лагерь представлял собой огромное количество развалившихся здесь и там тел. Многие спали на подстилках, завернувшись какой-то темно-коричневой материей. Те, кому повезло, расположились в телегах. В одной из таких наружу свисали две босые ноги, являя восходящему свету натоптанные и отдавленные ступни. Пройдя мимо, заметил впереди слабое движение. Юркнув обратно, кончиками волос почувствовал преграду. Обернулся, увидев торчащую ногу. Встав в отработанную на тренировках позу «упор лёжа», согнул локти, заглянув под телегу. Сюда лениво шли двое людей, одетых в доспехи. На поясах у них были короткие мечи и какой-то предмет, резко бросающийся в глаза. Будто лист тонкой древесины скрутили концами между собой, оставив на краях два отверстия. И отверстия эти получились неравномерными. Один размерами походил на рот, второй на огромную воронку.
Выяснять кто это и зачем они сюда идут сейчас было не лучшей идеей. Тем более, что я так и не заметил ни одного зверолюда в армии. Все бойцы в доспехах были люди, зверолюды могли разве что прятаться в телегах, но это было сомнительно. Взявшись руками за край телеги, медленно перетёк внутрь, как это делают ядовитые тропические слизни. Вход внутрь телеги прикрывали две полоски ткани, свисающие с верхушки тента. Медленно отогнув одну, услышал как шаги уже поравнялись с телегой. Пришлось вползать вовнутрь, не ведая, что там происходит. Оказавшись внутри, дал глазам привыкнуть к полумраку. В телеге лежал высокий солдат, оставшись в лёгком одеянии, не похожем на форму. Осмотрев разбросанные на полу доспехи, приметил наплечник с отличительной чертой. В иерархии людской армии я не разбирался, но этот почему-то мог командовать, хотя не всеми. Но и им могли командовать, что ставило в ещё больший тупик.
В просвете между двумя кусками ткани мелькнула парочка, лениво ведя разговор о суровости жизни в лагере и несправедливых приказах руководства. Заслышав эти слова, тело на полу телеги пришло в движение. Испугавшись, отпрянул назад, вжавшись в упруго натянувшийся тент. Стенка чуть прогнулась. А тело подняло руку, засунув один палец в оттопыренную ноздрю на круглом и чуть сплюснутом носе. Пара резких движений и рука упала в сторону, громко стукнув костяшками о деревянный пол. Никаких движений больше не происходило, но я не спешил. Вдруг человек проснулся, и теперь пытается снова уснуть, так и не открыв глаза. Нужно немного подождать, тем более, что я увидел небольшую сумку, притороченную к поясу. Сразу я её не заметил из-за прикрывающей руки, а теперь рука лежала в стороне.
Выждав несколько минут, на корточках приблизился к лежавшему громиле. Рука мышкой по самому полу потянулась к кожаному мешочку. Встретив на нём четыре мелкие пуговицы, аккуратно поддел их ногтем, расстёгивая. Внутри сумки лежали три свёртка. Открыл первый, в слабом свете металл блеснул белым. Серебро. Повезло. Выхватил все три свертка и прикусил губу, когда перед глазами неожиданно появились надписи.
Медленно выдохнув, стянул висевший на стенке телеги плащ и, быстро натянув его, вылез наружу. Монеты упали в карманы плаща, а я, закрыв голову капюшоном, посмотрел на восток.
В предрассветных сумерках на востоке проступали горы. Они не казались гигантскими, хотя и величественно возвышались над равниной своими красными вершинами. Поначалу мне даже показалось, что с востока к нам приближается чья-то нижняя челюсть громадных размеров, усеянная кривыми зубами. Вдоволь насмотревшись на красные горы, перевёл взгляд на центр лагеря. Только теперь я начинал понимать реальные размеры воинства. Теперь я наблюдал его не со спины, глотая поднятую пыль и изнеможённо шагая, забыв обо всём, кроме усталости. Сотни солдат. Они были везде, возможно, десятка сотен здесь не наберётся, но я ещё не видел, что находится по ту сторону шатров и телег.
Сзади послышались торопливые шаги, спокойно посмотрев туда, вздрогнул, увидев бегущего охранника. Тот самый, который должен был нас охранять. Тревогу он не бил, как и не пытался разбудить всех подряд. Но его быстрые метания от телеги к телеге начали меня пугать. Спрыгнув вниз, направился в противоположную от него сторону, поплотнее прижимая полы плаща. Чуть поворачивая голову через каждые шагов тридцать, заметил ещё одну метающуюся туда-сюда фигурку. Быстро они заметили мою пропажу. И что теперь делать? Вернуться и сказать, что никуда не убегал не удастся. Сбежать из лагеря? Неплохо бы, но нужно ещё понять как это сделать. На границах округлого лагеря тоже стоят охранники, они могут заинтересоваться, куда я направился, а увидев, что я зверолюд, могут пустить оружие в дело. Лучше бежать, когда армия будет на ходу. А сейчас нужно затаиться в каком-то укромном углу.
Быстрым шагом подобравшись к одному из шатров, заметил людей, сидящих у входа. Свернул, направившись дальше. Нужно попытаться затеряться среди натянутых построек. Подобравшись к очередному шатру, услышал разговор внутри. Не вдаваясь в подробности, прошёл мимо, обогнул ещё один шатёр, попав на площадку. Здесь стояли и галдели на разные темы солдаты. Собравшись на вытоптанной площадке, они умывались в бочках с водой. Рядом виднелась яма, огороженная жердями и натянутой верёвкой.
Завидев солдат, я резко развернулся, сменив маршрут. Один из солдат заметил мой жест и, гоготнув, ткнул в меня пальцем.
— Смотри, зверолюд.
— Где?
— Ты чё, ночью успел где-то накидаться? Какой тебе зверолюд в лагере?
— Да не, ты смотри, вон уходит, в плащ завёрнутый.
Заслышав приближающие голоса, ускорился, сменяя шаг на лёгкий бег. Мелькнув мимо двух шатров, замер у третьего. За ним натянутые постройки заканчивались, дальше стояла вереница телег и спали многочисленные солдаты. Некоторые из них ещё валялись, встречая лучи рассвета на подстилках, другие уже начинали вставать, постепенно приводя себя в порядок. Перед глазами были не меньше четырёх десятков солдат, в разной степени собранности, от босых и спящих, до натягивающих последние элементы обмундирования и проверяющих исправность оружия.
Шагнув было назад, заслышал быструю поступь. Кто-то уже не шёл, он бежал. Думать было некогда, толкнув спиной шатёр, стоящий последним, быстро присел и ударил кинжалом. Материал легко разошелся в стороны. Юркнув на четырех конечностях внутрь, успел сжать разрез в тот момент, когда бегущий человек уже поравнялся со мной. Шаги на миг затихли и сердце начало стучать так, что набатом отдавалось в ушах. Тихо выдохнул в прижатый ко рту кулак и глубоко вдохнул носом. Спустя томительные секунды, показавшиеся минутами, шаги продолжили свой маршрут, вновь переходя на бег. Выдохнув на этот раз без опаски, повернулся к внутренностям шатра, в котором случайно оказался гостем.
— Кто такой? Мне некогда, досчитаю до трех и сожгу тебя. Раз!
Испугавшись неизвестного голоса в полумраке походного помещения, вздрогнул всем телом и выставил нож по направлению к источнику шума.
— Два, — в центре помещения стоял человек, выставив в мою сторону руку тыльной стороной ладони на меня и широко растопырив пальцы.
Между пальцами загорелась яркая искра, и испугавшись, что сейчас меня атакуют боевой магией, я выдавил не своим голосом.
— Зверолюд.
— Я вижу, что не прекрасная эльфийка, я спрашиваю, почему ты разрезал мой шатёр и ввалился внутрь, когда мне и без того некогда? А ну бросай нож!
Разжав хватку на рукояти кинжала, пару раз сильно зажмурил глаза. Ночное зрение помогало видеть в темноте, но сразу после света оно было так же бесполезно, как и обычное зрение. Глаза привыкли к переходу с яркого утреннего света на лёгкий мрак. Ветерок трепетал материю на входе, пуская лучи света внутрь. В тусклом свете стал виден силуэт стоявшего в центре мага и нескольких людей, сидящих и лежащих у стенок шатра. Я вошёл у одной из лежанок, поэтому у моих ног лежал смуглый парень, с интересом и удивлением разглядывающий меня.
— Кто ты? Беглый раб зверолюд? Что делаешь здесь? Ты должен быть с остальным мясом. В том смысле, что ты из тех, кто стоит на передовой в первом ряду. Что здесь делаешь? Отвечай! Ну?
Я медленно опустил руку в полы плаща. Маг, в любой момент готовый поджарить меня магией, заинтересованно уставился на меня. Достав с кармана свёрток с монетами, легко подбросил на ладони. Маг вытянул вперёд вторую руку с раскрытой ладонью. Бросил свёрток магу. Тот с лёгкостью поймал, подбросил звякнувшие монеты на руке и сказал:
— Мало будет.
Достал второй со словами:
— Больше нету.
Свёрток так же перекачивал в ладонь жадного мага.
— Двадцать серебра? Эй, подойди.
Так же медленно, как и все действия до этого, я выполнил команду мага. Человек, обладающий боевой магией, всегда опасен, не стоит его лишний раз провоцировать. Выйдя в центр просторного шатра, заметил стол с каким-то странным приспособлением, напоминающим каменную чашу. По дну чаши тянулись замысловатые линии бороздки, которые уходили к маленьким площадкам на краю чаши. Стол при этом был самым обыкновенным, только с толстенными ножками. Я сделал ещё шаг. До мага оставался всего один, затем можно будет попробовать схватить воздетую вверх руку.
— Иди к столу, — неожиданно предложил человек.
Пришлось повиноваться, подойдя, замер над странной чашей.
— Что ты так смотришь на зачаровательный стол? Возьми амулет, который лежит рядом и положи на него руку.
Наклонившись влево, не увидел нужного амулета. Он оказался справа, прислонённым к чаше. Взяв круг, похожий на лунный диск с маленькой ямкой в центре, положил на него руку. Секунду ничего не происходило, но затем перед глазами всплыла одинокая цифра, сообщая, что я потерял одну единицу маны. Белый амулет начал покрываться символами и быстро синеть. Маг подошёл вплотную и выхватил диск, высматривая там что-то своё. Это был прекрасный момент, чтобы воспользоваться ситуацией. Убрав одну руку под плащ, начал выращивать там костяной шип. Маг рассчитывает, что я опасен только с кинжалом, а без него не смогу ничего противопоставить. Единственной проблемой было только то, что в шатре были ещё люди. Пусть они не выглядели физически сильными, но их было много. Вряд ли они полезут в бой, скорее, попытаются сбежать. Расправиться со всеми вряд ли получиться, кто-нибудь, да выбежит и позовет стражу.
Пока я в нерешительности создал шип и раздумывал, что делать дальше, маг выяснил всё, что его интересовало и воскликнул:
— То что нужно, поможешь мне. Скажу, что Фодель выделил тебя, как баночку маны. Эй, — окрик мага в сторону лежавших в шатре людей, — у кого вновь появились сто двадцать маны, подъём. Нам ещё много рун нужно сделать. К столу.
Трое людей поднялись и направились к столу. Подойдя с разных сторон, они поставили по одной руке на платформы на краях каменной чаши.
— Ставь руку, чего застыл, — окрик в мою сторону.
Недоумевая, что происходит, поставил руку на такую же платформу. Маг положил четыре камушка в центр чаши и накрыл их рукой.
— Объясню быстро, но по возможности понятно. Испортишь нам заготовки, я отдам тебя стражникам, — глаза мага серьёзно уставились в мою сторону. — Когда я начну ритуал зачарования, тебе нужно будет направить ману по одному из потоков. С потоком быстро разберёшься, главное не убирай и не одёргивай руку, это испортит ритуал, — маг чётко и понятно доводил общую суть хорошо поставленным голосом. — Перед глазами появятся цифры. Чем выше уровень чародея, тем проще его контролировать, тем быстрее идёт ритуал и тем мощнее его можно провести. Нам нужно примерно сто двадцать маны от каждого, но нельзя вливать её сразу.
Здесь я начал откровенно плыть, не соображая, что сейчас произойдёт, но остальные люди стояли уверенно, чётко понимая, что сейчас будет. Я решил не паниковать раньше времени, хотя до сих пор сжимал кулак с шипом в кармане плаща.
— Смотри за цифрами и медленно вливай ману, пока не наберётся нужно количество. Смотри за светом камней. Свечение должно быть равномерным, без затуханий и резких всполохов. Тебе объяснять бессмысленно, но скажу, если затухнет, камень может плохо зачароваться, если вспыхнет, то, скорее всего, треснет и рассыплется. Счёту обучен?
Я лишь пожал плечами.
— Беса вам в душу! Да с кем мне приходится работать, — маг в сердцах вскинул руки и положил ладонь обратно на камни. — Эй, каштак, сломаешь заготовку, выброшу тебя из шатра и разбирайся со стражниками сам.
Над рукой мага загорелась яркая искра, а затем вспыхнуло небольшое пламя. Я напряг руку, чтобы в случае чего, не одёрнуть её, но боли не было. Перед глазами ползли цифры уходящей маны. Странно, но я мог контролировать этот поток, это было не сложно, будто толкаешь какой-то предмет рукой или тянешь его обратно. Легко разобравшись, я взглянул на камни под рукой мага. Они легонько светились призывно оранжевым. Хотелось потрогать камни, но убирать руку было нельзя, а на второй сейчас был пяти-сантиметровый шип. Цифры перед глазами продолжали бежать, они мелькали так быстро, что считать их не получалось.
Ориентируясь по свечению, я поддерживал ритуал. Вдруг, в шатёр вбежал солдат в обмундировании с выхваченным мечом.
— Магистр Мерул, сбежавший пленник.
— Пошёл вон ублюдок! Живо, иначе сожгу! — бросил маг, коротко глянув за спину.
— Но магистр, плен…
— Фодель прислал его мне на подмогу, — оборвал рявкнувший маг, — а сейчас не уберёшься, я сделаю зачарованное жабо из твоих костей.
Что пообещал сделать маг, я так и не понял, но стражник, побледнев, вылетел из шатра, растворившись в воздухе.
Мерул резко отдёрнул руку, обрывая ритуал. Камни ещё какое-то время светились мерным светом.
— Получилось, — в задумчивости произнёс маг.
Никто больше ничего не ответил, люди молча отошли к своим койкам. Я заметил стоящие у стены корзины с фруктами, к которым потянулись пара человек. Взгляд сам собой возвращался к каменной чаше со светящимися камнями. Чтобы не схватить их ненароком, сделал на всякий случай шаг назад. Маг, прикинув что-то в уме, вдруг произнёс:
— Вышло слишком мало, странно.
Постояв ещё с минуту, он взял один из янтарных камушков и, подбросив в руке так же, как я взвешивал монеты, бросил его мне. Поймав медленно тускнеющий янтарь, впился глазами в загадочное свечение.
— Ух, — выдохнул я завороженно.
— Неплохо получилось для первого раза, — признал магистр Мерул. — Вот только мне кажется, что в ритуале не только я проявил себя, уж больно он легко прошёл. Скажи, ты случаем не обладаешь ли навыком чародейства? Или это мои приспешники так постарались?
Можно было попробовать соврать, тем более, рассказывать случайно встреченному людскому чародею о своих навыках было бы глупо, но почему-то было веское предчувствие, что Мерул всё равно узнает.
— Пятый, — выдохнул сквозь зубы.
— Пятый? — удивился чародей. — То есть ты тоже подмастерье чародейства, как и я. Только у меня опыта больше в этом деле. А зачем тогда скрывать? Сказал бы сразу, не пришлось бы тратить время на объяснение.
Я пожал плечами, делая вид, что понятия не имею.
— Услуга за услугу подмигнул чародей. Поработаешь со мной, а я закрою глаза на то, откуда у тебя доспехи, выданные заключённым. Что скажешь?
Посмотрев в глаза молодого чернявого парня с густой шевелюрой волос, среди которых иногда пробивалась совсем не старческая седина, я утвердительно кивнул. Выбора у меня особого и не было, либо в цепях неизвестно куда, либо же с новым знакомым чародеем, которому от меня нужен мой запас маны и навык чародея. Лучше уж так, чем неизвестность.
— Тогда жду рассказа, что ты зачаровывал раньше? С какими камнями работал? — довольно улыбался магистр Мерул.
Отведя взгляд в сторону, упёрся им в потёртую тускло-синюю стену шатра. Странностей в получении чародейства было много. Самым странным было достижение. Свой навык я получил при каких-то загадочных обстоятельствах в Крайпрусе, ещё в те времена, когда мой клан был жив. Буря. Ударившая в землю молния. Сейчас я не помню всех событий, случившихся тогда. Казалось, что с тех пор прошло уже много времени, но миновала только половина месяца, большей частью пройдя в дороге. Много воды и крови утекло с тех пор. Но какой-то крови ещё придётся пролиться, памятуя о тех временах.
Сидя за столом, генеральный директор компании «Creator of the World» нервно постукивал пальцами по столу. Он ждал донесения от работающего персонала, так как сегодня утром его выдернули с курорта, где он отдыхал с семьёй. Быстрый взгляд в сторону часов. На привычном месте их не оказалось, но это было не удивительно. Его доставили в ближайший офис, где планировка была похожей, но мелочи заметно отличались. Часы оказались на другой стене, куда в обычное время Пьеру Петрову было бы неудобно смотреть. Отстучав новую нервную дробь, он прикинул, что уже полчаса ждёт здесь.
За дверью донеслись слабые шаги. Повернув голову в сторону входа, не дожидаясь стука, крикнул:
— Входи быстрее.
Дверь без скрипа распахнулась, внутрь вошёл человек в костюме. Сам Пьер ставил удобство выше стиля, поэтому всегда одевал тренировочные штаны, футболку и кроссовки с обязательной амортизацией. Нервно отбив дробь, бросил:
— Почему так долго, ты этот костюм ради меня надевал?
— Нет, простите, сэр, — пролебезил на выученном английском подчинённый.
Ладно, подумал Пьер, пусть говорит на каком ему удобно.
— Что там, рассказывай? — нетерпеливо застучал пальцами Петров.
— Снова, э-э-э, порождения сознания…эм…
— Да хватит их так называть! — гаркнул Пьер. — Ты не на официальной пресс-конференции, говори как есть.
— Элементаль, — выдавил парень, явно имея ввиду игровой сленг.
— Что случилось?
— Одному из наших игроков установили паттерн.
— Что? Как это возможно? Внутри игры нельзя влиять на сознание игроков, — удивился новости Петров
— Мы сами ничего не понимаем, поэтому и объявили ЧП. У игрока мозги едва не по плавились.
— Пробовали с ним связаться? Или лучше сразу вытаскивайте его, нам очередные игровые калеки не нужны.
— Он продолжает играть и при этом чувствует себя отлично. Все показатели организма в норме.
— С этим можно что-то сделать? — вытирая выступившую испарину, спросил Пьер.
— Все наши ограничения не работают на них, — последнее слово парнишка выделил боязливым акцентом, будто говорил не об игровом сбое, а о каком-то могущественном человеке или организме. — Элементали…эм…они…они часть мира…
Видя, что парень вот-вот пустится в истерику, Пьер посмотрел ему прямо в глаза. Взволнованный взгляд подчинённого бегал из стороны в сторону, а под глазами уже начинали набухать синевой мешки от недосыпа.
— Эй, парень, — окликнул Пьер. — С завтрашнего дня выйдешь на два дня оплаченного отпуска. А сейчас дай мне конкретику по инциденту.
— Да, ага. Спасибо. Игрок, зверолюд-каштак-Кса-Тсара…
— Не трынди, — Пьер громко стукнул пальцами по столу. Звролюд, дальше?
— Зверолюд, раса каштак. Двенадцатый уровень, ник — Кса. Никаких отклонений или особенностей ранее замечено не было.
— И что случилось?
— Игрок провзаимодействовал с элементалем тьмы.
— Чёрт! — Пьер в сердцах хлопнул ладонью по столу и поднялся. — Да откуда эти элементали вообще взялись, чёрт их побери? Такая красивая легенда была про тени, управляющие мирами. И нет тебе, на! Странник постарался! Появились какие-то элементали. Всех наших высокоинтеллектуальных ИИ по унижали и выгнали из мира. Начали править сами, — распалялся, ходя по кабинету Пьер.
Вдруг резко остановившись, посмотрел на докладчика, отчего тот аж вздрогнул.
— А удалось понять где он?
— Примерно сузили круг поиска, но-о-о…
— Что ещё?
— Все глубоководные океаны — его стихия. Этот элементаль живёт под водой во тьме.
— Мы можем с ним что-то сделать?
— Пробовали же уже, — развёл руками подчинённый. — Мало того, что сервер хардкорный. Одна жизнь — одна смерть, либо потеря жертвенного камня. Так ещё и этот элементаль до безумия силён.
— Да уж, — выдохнул Пьер и нервно потеребил замок на штанах. — На казуальных серверах ничего подобного не случается. Да там и популярность с деньгами не такие, эх. Убить мы его не можем?
— Все наши кланы ничего не смогут сделать против него. Он в другой весовой категории. Это реальные хозяева мира. С теми ИИ, которых мы создали, что были теням, можно было сражаться и даже побеждать их. У нас были ключи для контроля таких теней. А эти… — взгляд парня потерялся где-то в пустоте. — Эти бесполезно, они всех унизят. И теней убьют и наших вынесут, а то ещё и хуже. Он общался с одним из игроков. Не знаю, как так вышло, — парень вновь развёл руками. — Мозги ему едва не поплавил. Он ему паттерны вставил.
— А как это вообще возможно? Только мы же можем программировать паттерны?
— Поэтому и объявили ЧП. Раньше никто из игровых элементов не мог взаимодействовать с игроками напрямую, меняя их память.
— А что случилось сейчас? Почему они стали владеть возможностями наших внешних искинов?
— Мы этого не знаем. Сейчас собираем информацию, чтобы это выяснить.
— А что с теми людьми, которые встречали элементалей. Они все ещё в игре?
— Нет, некоторые уже вышли.
— Тогда найди мне информацию о тех, что сейчас вне игры и пришли на мой адрес. Нужно узнать, смогли ли элементали повлиять на их мозги. Вдруг программирование отразится на обычной жизни. Нам только виртуальных рабов в живой плоти не хватало.
— Вы думаете, такое возможно?
— Мы это и должны выяснить. Пришли всю информация на мой адрес. Свободен!
Парень в костюме быстро покинул кабинет, а Пьер, повернувшись к окну, быстро щёлкнул по наушнику внешней связи. Нужно было связаться с семьёй и узнать, где сейчас Мил и Андреас. Не хватало, чтобы кто-то из членов семьи столкнулся с таким. Нужно срочно выводить их из игры, если они на этом проклятом Насшариле.
Расскажу немного о том, как зародился проект создания игровых и «не только» капсул для Инфосферы. Доктор биологических наук в области психических процессов в сознании. Престижное звание доктор наук я получил на год позже, чем юное дарование Со Йано. Да, мне было двадцать два года, когда я стал доктором биологических наук. Докторскую работу я защищал в Англии перед огромной комиссией. Ещё до начала выступления мне предлагали реализацию моей идеи сразу в десятке стран, среди которых отчётливо выделялась Америка. Разумеется, в то время я выбрал самую богатую корпорацию, готовую заняться моим проектом.
Если коротко, то суть моих умозаключений сводилась к следующему: «Что такое излучение?» Хороший вопрос, не так ли? Если обратиться к справочникам, то легко можно найти примерно следующее. «Излучение — это передача энергии в форме волн или частиц через пространство или через материальную среду». Определение несомненно верно, вот только ли оно ограниченно энергией? Все мы знаем об основных видах излучения: ионизирующее, неионизирующее и космическое. Последнее практически не изучено. Мы относим к нему гравитационное излучение, солнечное и, так называемый, «Дальний космос», неизвестно, что из себя представляющий. Недавно моё исследование получило первые результаты. Излучение «дальнего космоса» можно разделить на: информационное излучение, остаточное излучение сверхновых и абсолютно новый вид «тёмного излучения». Последнее должно взаимодействовать каким-то образом с тёмной материей. Углубляться в дальний и тёмный космос я не стал, довольствуясь новым видом информационного излучения. Оно представляет собой абсолютно уникальный по своей природе способ передачи энергии. У этого излучения нет привычных нам частоты и длинны волн. У него вообще ничего нет. Информационное излучение работает по принципу квантовой запутанности, что своим существованием доказывает связь теории относительности и квантовой физики. Но не только это прекрасно, всё информационное излучение создает единую сеть, объединяющую всю вселенную. Это работает почти как интернет, только во много, МНОГО раз качественнее и быстрее! Стоит нам раскодировать одну запутанную частичку информации, как в тот же момент мы узнаем о запутанных с ней частичках. Это как если бы вы скачали одну песню исполнителя, сразу узнав и прослушав все остальные. Скорость передачи информации таким способом быстрее скорости света в миллионы раз. Нет, в миллиарды раз!
Гранды, номинация на нобелевку и многое другое в то время обрушилось на меня со всех сторон. В перспективность моих исследований поверили многие инвесторы того времени. Решив их не разочаровывать, я принялся за реализацию проекта. Создания способа войти в ту самую Инфосферу, образованную информационным излучением.
Годы работы принесли свой печальный результат. Испытуемые мыши сошли с ума, разбив себе головы о пластиковые стены контейнеров. Всякое чувство самосознания у них пропало. Они не боялись огня, не чувствовали холода и старались как можно быстрее убить себя. Одна умудрилась задохнуться, вставив нос в трубку для подачи воды.
Что происходило с испытуемыми было загадкой. Поэтому мне не разрешили проводить эксперименты на обезьянах и людях. А всё эти «гринписовцы» виноваты, видите ли, обезьян им стало жалко. Может они и солнце потускней сделают, чтобы лишний миллиард лет дольше светило?
Как сейчас помню, что тогда успокоительного мне не хватало. Начал работать под слабыми транквилизаторами. Однажды они у меня закончились, но останавливать работу не хотелось. Тогда я первый раз попробовал лабораторный наркотик под аббревиатурой ЛСД. Работа закипела хлеще прежнего, так что мне не пришлось больше возвращаться к транквилизаторам.
Известным побочным действием ЛСД является притупление инстинкта самосохранения. Не менее известный случай, когда торчки могли улыбаться и махать рукой мчащейся на них фуре. Исход известен.
Не знаю чем я руководствовался, когда залез в экспериментальную установку….
Впрочем, результат оправдывал риски. Я примерно понял, что случилось с подопытными мышами. Представьте, что вы слаборазвитое живое существо, способное испытывать эмоции и осуществлять естественные потребности. А теперь сядьте за компьютер и изучите хотя бы всю историю живых организмов планеты Земля. В идеале на всех доступных языках. Я сейчас не только о культурном слое. Генетический слой со всеми мутациями и наследственными изменениями там тоже должны быть. Мозги набекрень, а это только начало.
В тот раз я выжил только благодаря наркотику. Я банально не запомнил всё происходящее, да к тому же примерно мог там ориентироваться. Знание биологии мне пригодились, и я начал готовить разные виды синтетических наркотиков, на основе ранее использованной кислоты.
Итогом кропотливых месяцев работы стал новый образец психотропного вещества. Я называл его Л-101. Вещество было экспериментальным и позволяло входить и выходить в сеть информационных потоков Инфосферы.
Если вы дочитали до этого момента, то вы явно любитель науки.
Реального устройства и схемы работы Инфосферы нет даже в ней. Оно есть, оно работает и сохраняет всю когда-либо существующую информацию. Найти своего первого предка по гену ДНК — самое примитивное применение Инфосферы. Я использовал её для получения данных о совершенствование препарата. Отчётливое ощущение, что я далёк от совершенства, заставляло меня улучшать и улучшать формулу ровно до тех пор, пока я не создал Л-107. Финальный прототип препарата. Он делал тебя богом Инфосферы, разумеется, фигурально. В реальности ты, скорее, становился администратором вселенской википедии.
Инфосфера — это большая кладовая информации, где она хранится не по полочкам, а в самом настоящем хаосе. И должен признать, у этого есть свой плюс. Иногда крайне сложно оторваться, когда ты со скоростью мышления узнаешь о получении чистой энергии из радиации, одновременно с воздействием гамма излучения на гены, с целю биохакинга.
Вся система Инфосферы взаимосвязана и не имеет чётких границ. Но мы, люди, всегда любим создавать искусственные границы. Не удивительно, что в моём видении Инфосферы нашлось место мирам из фантастических книг, прочитанных в детстве, и компьютерных игр, произведших на меня огромное впечатление.
Когда инвесторы пришли и потребовали результаты экспериментов, я, естественно, воспылал желанием поделиться своей находкой со всем миром. Но вот сильные мира сего не захотели делить власть со всем. Ведь какой смысл в преломлении пространства с целью получения безграничного запаса энергии звёзд, когда можно наживаться на человеческом труде по добыче нефти.
Некие комитеты решили, что я представляю угрозу для политического строя некоторых стран. Пропажа человека и гриф «совершенно секретно» на сто лет. Вот что они придумали против меня. Но они не учли одного. Нельзя обхитрить человека, имеющего доступ к безграничному источнику информации, где можно прочитать приказ о собственной ликвидации путём отравления. К моменту, когда спецслужбы пришли меня травить, от моей физической оболочки осталось только тело. Живая масса, по своей природе напоминающая овощ. Сам я уже находился в биокристаллическом теле, отправленным с помощью СППСГП (Специальный перевалочный пункт для сжатия гиперболического пространства) на задворки вселенной, к другим разумным расам, активно использовавшим Инфосферу.
Я с нетерпением ждал снятия грифа совершенно секретно. Но оказалось, что напрасно. Через сто лет обо мне уже стёрли всякое упоминание. Людям же куда важнее удовлетворение себя путем неестественного использования рук, компьютерные игры, работа на власть, деньги и личная жизнь знаменитостей, чем вся эта наука с её открытиями. Но должен признать, что моя работа всё же пригодилась одному из археологов, ставшему самым богатым на моих изобретениях, если бы не жадность. Он нашёл мои изобретения, но не захотел делиться со всем миром, поэтому всё поделили за него.
Так появились игры, ошибочно именуемые Инфосферой. Специальные изобретения, для поддержания жизнедеятельности организма и постоянного ввода вещества с аббревиатурой Л-101. А управлять всем поставили биокристаллических Искинов, созданных когда-то мною и работающих на веществе Л-102.
Да уж, эти люди даже не понимают, что находится у них в руках. И они даже не боятся, что я, используя свой уровень Л-109, могу стереть сознание всем, когда-либо причастным к входу в пространство информационного излучения. А с другой стороны, у меня есть все основания полагать, что ещё через девятьсот лет человеческая цивилизация вновь откатится до уровня каменного века. Тенденция нынче такова.
Если кто-либо, когда-нибудь наткнётся на данное сообщение в просторах Инфосферы, посмотрите запутанную с ним информацию по пересадке сознания в биокристаллы и преломление пространства с помощью СППСГП.
Идентификатор места отправки по внутреннему коду Инфосферы: Утроба Вселенной