Наступил момент встречи с одноклассниками. Когда мы вертелись у зеркала, я совершенно четко поняла одну вещь: сама того не желая, я выглядела как гламурная стерва. Правда. То есть с моей среднестатистической зарплатой фармацевта в городе можно было одеться так, чтобы выглядеть как первая леди. Ладно, я хоть не додумалась взять с собой черное платье, в котором ходила на свадьбу к подруге. Думаю, я бы совсем не вписалась в местный антураж.

Олеся надела платье, которое, на мой взгляд, больше походило на халат. Мне было ее жалко. Не из-за дурацкой одежды, а в целом: ее образ жизни, работа с утра до ночи, беспросветно, постоянное неимение денег, и при этом желание поднять дочерей, дать им достойное образование, красиво их одевать и так далее. Я бы с удовольствием выделила ей свое платье, чтоб хотя бы на один вечер она чувствовала себя королевой. Но слишком большая разница в размере не позволила этого сделать.

— И чтобы спать легли вовремя, нигде не шныряли! — крикнула Олеся в приоткрытую дверь дома. Я ждала ее у калитки, продолжая почесывать одну ногу о другую, в том месте, где меня тяпнул комар.

Я надела платье цвета кофе с молоком, прямое по колено. По бокам и плечам оно было расшито сеткой с выбитыми на ней цветами. Сетка была более темного насыщенного цвета, платье смотрелось офигенно. Я его любила еще и за то, что оно не мялось. Также я надела туфли абсолютно простые, светлые, но, тем не менее, на каблучке. Клатча у меня отродясь не бывало, но имелась небольшая сумочка на длинной цепочке, так что я туда еле запихнула кошелек и телефон. Само собой укладка и макияж. Кроме того, я накрасила Олеську, уложила ей волосы. Мне кажется, она сама была в шоке от того, какой может быть. Еще бы платье другое…

Мы медленно пошли по аллее в сторону школы.

— У тебя такие классные духи! — сказала Олеся, улавливая аромат, исходящий от меня.

— Хочешь тебя сейчас пшикнем? — рассмеялась я.

— Не нужно меня пшикать!

Я полезла в сумочку, но вспомнила, что парфюмерную воду с собой не взяла, так как она не проходила по габаритам в мой редикюль.

— Блин, не взяла, — сказала я.

— Привет, девочки, — раздался голос откуда-то слева от нас, и повеяло запахом сигарет.

Мы оглянулись. У кустов курили Даня и Семен.

— О, привет! — сказала я, разворачиваясь к ним, — Вы чего здесь?

— Да, курим, у школы уже почти все собрались! — сказал Семен.

— Маш, ты одна приехала, говорят?

— Ну да, — я сдвинула брови, — а с кем нужно было?

— С мужем, — рассмеялся Даня.

— А! У меня ж его нет!

— Даже гражданского? — снова уточнил Даня. Чего это он? Детство вспомнил, чувства детсада нахлынули?

— Что значит ДАЖЕ гражданского? — хихикнула я, — Он что, дефектный какой-то в отличие от обычного?

— Можно и так сказать! — согласно кивнул он.

Олеся пихала меня вбок и подмигивала так, как это делают в тупых комедиях, у нее подмигивали все мышцы лица, короче ни разу не было заметно всем в радиусе двух метров.

— А ты с женой? — спросила я в ответ, хотя прекрасно знала, что он разведен.

— Я же развелся давно, — ответил он, махнув головой, и я почувствовала запах алкоголя. Видимо уже приложились к бутылочке пару раз, а то и больше.

— Почему развелся? — я слегка отступила назад, мне жутко не нравился весь его подпитый вид. И запах тоже.

— Дура была!

Я бы могла возразить, что проще всего свалить всю вину на бывшего или бывшую. Но деликатно промолчала, не хотела развивать эту тему.

— Может, пойдем к школе? — спросила Олеся, я так понимаю, чтобы увести разговор в другое русло, а нас к школе.

Мы стали медленно идти к школе, причем Даня все пытался пристроиться рядом со мной. У поворота на территорию школы стояла Дашка и курила сигарету. Вот кого-кого, а ее я бы узнала хоть когда и хоть где. Она меня жутко, просто до ужаса бесила в школе. Нет, мы дружили, как одноклассницы и никто никого не лупил, как это модно сейчас. Но она реально недолюбливала меня, а я ее. Не могу даже сказать за что.

Сейчас спустя столько лет, я думала это пройдет. Но стоило только ее увидеть, как волна раздражения прокатилась по мне с новой силой.

— Приве-е-е-ет, Маша-а-а-а, — проблеяла она. Как всегда, ее очень «искренняя» улыбка добила меня.

— Привет, — я растянула губы в улыбке и мы даже обнялись. В эту минуту я думала на кой черт я сюда приехала? Лучше б в гости к друзьям поехала на Север, тысячу лет их не видела.

— Привет, а что у нас место сбора у входа на территорию школы? — раздался монотонный голос Богдана. Меня будто кольнули иголкой в пятую точку, я подпрыгнула на месте. И обернулась.

На нем были строгие брюки, слегка сужающиеся, рубашка глубокого синего цвета, и эти глаза. Он снова, молча, смотрел на меня, ничего не говорил, но будто волны проскакивали через мое тело.

Как-то так само собой получилось, что мы пошли парами, Даша с Даней, Олеся с Семеном, а я с Богданом.

— Как у тебя впечатления от одноклассников? — спросил он в тишине летнего вечера.

— Да пока нормально, с Олесей вообще хорошо, я будто снова в детство попала и она снова моя подруга. А что?

— А мне с ними скучно.

— То есть? — опешила я.

— То есть я далек от такого образа жизни, у меня другие интересы и я сталкиваюсь с тем, что мне с ними и говорить-то не о чем.

— Да ладно, — я толкнула его в плечо, — не выделывайся. Безусловно, они проще тебя, обычные, простые деревенские люди, а ты немного сноб и понтодел.

— Кто-кто? — рассмеялся он.

— Ты понял кто, — я улыбалась. Он снова молчал и смотрел.

— Перестань так на меня смотреть, — сказала я.

— Как так?

— Так будто ты говоришь со мной глазами, — пояснила я Богдану.

— Такой формулировки я еще не слышал, — улыбнулся он, — ну будем считать, что я посылаю тебе мысли и надеюсь, что ты их поймаешь и прочтешь!

В этот момент, не знаю почему, он мне показался нудноватым. Идеально выглаженные вещи, размеренный шаг, никаких резких движений, и речь о ловле мыслей… У меня было две версии: либо передо мной министр иностранных дел России, либо уверенный в себе педант. Вторая версия перевешивала. Все-таки чем человек проще, тем легче с ним общаться.

— А чего вы все по отдельности идете? — удивилась я, — Живете-то все в двух местах.

— Ну, Илюха, Генка и Ромка бронируют, так сказать, нам столик в местной кафешке, повезли туда коньяк, кто-то решил выпить перед встречей, кто-то еще домашние дела доделывает…

— Короче, — перебила я его, — тебе было с ними скучно, и ты как самый умный, стильный и продвинутый пошел к школе сам!

— Можно и так сказать! — Богдан смеялся.

— Что еще нового в твоей жизни? Кроме повышения по службе…

— Да ничего, — Богдан пожал плечами, — все монотонно.

— Ты как обычно, все из тебя выуживать нужно. А жену куда дел?

— Да там же живет, замуж вышла.

— О, как! — я вглядывалась в его лицо в поисках признаков расстройства.

— Бывает…, - также пожал он плечами. Зануда.

— А ребенок? У тебя ведь кажется сын?

— Да, сын. Ну, с ним я, конечно, вижусь. Одежду покупаю, помогаю, беру на выходные, все как положено.

— Не хотел ради сына семью сохранить?

— Зачем, если двое недовольны друг другом и постоянно скандалят это уже не семья, и ничего хорошего для ребенка в этой атмосфере нет. А ты как? — неожиданно спросил он.

— Что как?

— Ну, как живешь? Почему не замужем? Мне кажется, мы давненько с тобой по скайпу общались, был какой-то парень.

— Ну, ты вспомнил времена царя Гороха, — я сморщила нос, — даже не помню, кто там был типа моим парнем.

— Почему типа? — удивился он.

— Ну, не могла же я своей первой школьной любви, которая пребывает в счастливом браке сказать, что я одинокая и никому не нужная.

Он расхохотался.

— Ты красавица, я говорил тебе это, и еще буду говорить, — сказал он, неожиданно перестав заливаться смехом. Я даже вздрогнула от этого резкого признания.

— Знаю. Слышала уже, — шутя, отмахнулась я.

— Я серьезно, — без улыбки сказал он приглушенным тоном.

Впереди громко, даже немного истерически, смеялась Даша, повиснув на руке Дани. Он обернулся и посмотрел на меня. Почему-то я вспомнила «ухажера» из поезда, и сразу же Антона. Где он, интересно?

Мне кажется, Богдан ждал какой-то моей реакции, потому что пока я витала в облаках, он что-то буркнул типа «ну ладно» и целенаправленно двинул к школе, потянув меня, как на буксире.

Здесь стоял практически весь мой класс, правда народу было очень много, в том числе и вообще неизвестные мне люди. Когда все развалилось и многие уехали в крупные города и Германию, из близлежащих деревень и сел перебралось много народа сюда. Так что, можно сказать, мой класс пополнился новыми лицами. Их я не знала совсем.

Мы все обнимались, целовались. Здесь были и Оксанка, наша жгучая брюнетка, и Ромка, Юля, у которой что в детстве, что сейчас, кудрявая копна волос смахивала на мочалку, Люба, которая была беременна то ли четвертым, то ли пятым малышом. Толик, Даня, Сема, Вовка, короче, все кого я знала, и не очень.

Всего нас было человек тридцать, и над школьным двором стоял гул.

— Ребята! — крикнула Лиля, наша можно сказать староста, — Давайте как-то упорядочим наше общение! Предлагаю перейти на стадион за школой, сесть на лавки и поговорить нормально! А потом в кафе!

Все одобрительно зашумели. Я в это время общалась с Оксанкой.

— Слушай, а почему не приехала Марина Леонидовна, — спросила я Оксану о нашей первой и любимой учительнице.

— У нее внуки заболели сильно, детали не знаю, у Лильки надо уточнять.

Мы медленно шеренгой шли за школу. Я с интересом разглядывала это серое здание, которое раньше мне казалось большим и красивым. Почему бы не собраться тут днем, когда школа открыта? Посмотреть что там внутри. Нужно предложить. И заодно узнать, где все наши учителя. Мой взгляд упала на толпу. В этот момент я четко могла сказать, что я, Ромка, Богдан и Лиля не вписывались сюда. Мы были одеты по-другому, конечно, я себе льщу, но не побоюсь сказать, что мы были одеты дорого и со вкусом по меркам местного населения. Немного отличались также Илья и Даня, возможно, потому что жили в городе. Остальные были такими колхозниками, что просто атас. И все бы ничего, у меня не было чувства превосходства, или злорадства, но я постоянно ловила на себе взгляды девчонок, оценивающие, завистливые, девчачьи короче.

На Богдана, разумеется, тоже смотрели с вожделенным интересом, но он немного отталкивал своей правильностью и показной холодностью. Девчонки просто боялись оказать ему свое внимание. Дашка продолжала виснуть на Даньке, и почему то называла его Енотиком.

— Ну вот! — проорала Лиля, когда вся толпа расселась на трибуне стадиона, — Все сели, а теперь предлагаю, чтобы каждый встал и сказал о себе пару слов. Кто когда уехал, приехал, чем и как живет! Ясно?

Все одобрительно загукали и закивали головами. Что ни говори, а если ты была старостой в детстве, то ты до пенсии староста. Это в крови.

А дальше началась такая тягомотина. Пока мои родные одноклассники вставали и кратко что-то говорили, я с интересом слушала. Но вот толпа непонятных колхозных теток меня вводили в ступор. Во-первых, их было три Наташи. Все они были дородные большегрудые российские бабы, по-другому не скажешь. У каждой муж работал в поле, но вот виды трактора или что там я не запомнила, и потому никак не могла идентифицировать где какая Наташа. Думала запомнить их по количеству детей, но у каждой было мно-о-ого детей, не вариант. Одежда также представляла собой лосины и сверху какие-то пестрые туники. У всех троих. В итоге я плюнула на это дело. Мысленно послала их и ждала своей очереди. В данный момент я напоминала городскую лощеную стерву, а в принципе ею и была.

Передо мной встала толкать речь Люба.

— Привет всем, мои хорошие! Ну, меня все помнят, я с половиной класса училась в начале, а со второй половиной заканчивала школу. У меня все хорошо, я живу в небольшом поселке в пятидесяти километрах отсюда, у меня любящий муж, три сыночка и ждем лапочку дочку!

И давай наглаживать свой выпирающий живот.

Слушайте, возможно, я плохой человек, эгоистка, или как это назвать, но вот такого счастья я не понимала. Я точно знаю, что у Любы очень слабое здоровье. У нее проблемы со зрением, врачи ей даже рожать запрещали под страхом того, что она могла ослепнуть. В результате какой-то травмы, аварии что ли, она оглохла на одно ухо, у нее также были проблемы по-женски, как говорят в народе. Детали не знаю, но удаляли кисту вроде бы. Господи, да пожила бы для себя и того же любящего мужа! Нет, она продолжает плодиться и размножаться. Простите за грубость, и да, это дело каждого, и понятие счастья у каждого свое. Но мне тяжело понять, что же такого счастливого сидеть безвылазно в деревне с коровами, не имея возможности свозить детей даже в ближайший городок на карусели, потому что у тебя их полчище, не хватает денег и забот по дому выше крыши. Ты не можешь всем детям купить новые и красивы вещи. Покупают старшему, остальные носят то, что досталось по наследству от братьев. Сама больная и кривая, будто прошла все войны с начала двадцатого века. Но, блин, ждет лапочку дочку.

Нет уж, спасибо. Меня даже передернуло. Все одобрительно гудели и улюлюкали.

Я посмотрела в сторону, где сидел Богдан. Он легким кивком головы позвал меня к себе, указав на пустое место рядом с ним. В первую секунду я даже застеснялась, а потом решила, что за бред, все взрослые люди, я не видела одноклассника много лет, не могу я, что ли, посидеть рядом с ним?

Я под аплодисменты, адресованные Любе матери-героине, проскочила к Богдану.

— Я подумал, что у тебя лицо перекосит во время речи Любы, — сказал он тихо, ухмыляясь.

— Меня итак почти перекосило, — ответила я, — было заметно?

— Мне да.

— Ну, ты как любящий отец меня осуждаешь? — уточнила я, причем на самом деле я поняла, что мне пофиг осуждает он меня, не осуждает. Это мое субъективное мнение.

— Нет, начнем с того, что я не понял из-за чего такая реакция? Из-за самой Любы? Или именно дети вызывают у тебя такие эмоции?

— К самой Любе я отношусь хорошо, может, ты не помнишь, но мы даже дружили в начальных классах. Не так, как с Олесей, но все-таки.

— Ну и?

— Ну и мне непонятно, — шептала я ему, пока передом мной выступала Оля, которую лично я видела вообще впервые в жизни. Она, насколько я поняла, присоединилась к ним в десятом классе, то есть уже ближе к окончанию школы, — как можно хотеть много детей с ее состоянием здоровья и финансовыми возможностями?

— А что у нее со здоровьем? — удивился Богдан.

Я просто махнула рукой.

— Слушай, — продолжал он, — я не знаю, что там у нее со здоровьем, но лично я хотел бы детей побольше. Ну, двоих минимум. Мне кажется, это не просто классно, когда у тебя большая семья, это просто…ну, не описать словами…

Я закатила глаза и приготовилась к долгому спору, но в это время на нас шикнула Лиля. Мол, чтобы мы не мешали выступлению Ленки. Лена была угрюмой большой девочкой, почему то всегда с нахмуренным лицом. В тридцать лет не особо что изменилось. Она, кстати, как и я, не была замужем. Ни разу.

— Привет всем. Ну, у меня ничего интересного, живу недалеко отсюда, примерно семьдесят километров, работаю помощником бухгалтера, — он поправила огроменные очки на переносице, — рада всех видеть.

Вот это «рада всех видеть» было сказано с таким выражением лица, будто означало, что сейчас я вас расстреляю. Мне стало смешно, и я хихикнула, как вдруг Лиля объявила мой выход.

Когда я ехала сюда, все равно волновалась. Как встречусь, что скажу, что обо мне подумают. Но сейчас, сидя здесь, я поняла, что мне все равно. Я совершенно четко осознала, что у меня уже есть сложившийся круг друзей, близких и лучших. Все эти люди навсегда для меня будут лучшими одноклассниками в моих воспоминаниях. Я на самом деле рада, что приехала сюда, рада, что возобновлю отношения с Олесей, наверное, и с Лилей, Богдан вообще отдельная тема. Но все остальные — просто все равно. Я искренне рада их видеть, но мне плевать на их мнение. Поэтому я встала совершенно спокойно, в отличие от хмурой Лены, которую явно во время выступления потряхивало.

— Привет всем, — я широко улыбнулась, — меня многие не помнят или не знают, так как я переехала отсюда очень рано. Меня зовут Маша. Отлично помню, как Генка списывал у меня математику, Данька пытался поцеловать в раздевалке у шкафчиков…

Все дружно захохотали.

— …Семен молча вздыхал глядя на меня, — продолжала я выпендриваться под дружный хохот, — но ребят, мне было глубоко плевать на ваши чувства, так как мы с Леной любили Богдана!

В этот момент Лена покраснела, а все расхохотались, в том числе и Богдан.

— Я рада видеть вас всех! Оксан, ты красотка, все детство умирала от зависти, глядя на твои шикарные волосы! Люба, я на такие жертвы как ты не способна, но раз тебе хочется много детей, то пусть их будет еще больше! Лиль, извини, но ты до самой пенсии будешь староста, а на пенсии старшей по дому, стопудов!

Все снова захохотали.

Короче, я перечислила весь свой класс, вернее тех, с кем действительно училась, а завершила приветственную речь оскорблением Наташ:

— Короче, я рада всех видеть, спасибо, что позвали! Но вас девчонки, вот целая шеренга, — я ткнула пальцем на лавку, где сидели человек десять, — я вообще не знаю, но рада, что вы пришли.

Все снова похихикали. Лиля уже было хотела усадить меня обратно, как я сказала:

— Это еще не все! Надо же теперь про себя рассказать!

После этого все просто ржали, а Богдан прокричал:

— Лиль, выгоняй ее, а то мы до кафешки не дойдем, так и будем слушать ее биографию!

— Главное, что ты не замужем! — прокричал Данила. Мне показалось, что его еще больше развезло. Не пойму, когда он пить успевает, может у него фляжка дежурная в кармане?

Короче, меня заставили сесть на место и дослушать до конца представлявшихся ребят.

— Что Даня пьет по-тихому? — уточнила я у Богдана.

— Видимо, — пожал он плечами.

После официальных представлений все будто выдохнули с облегчением, все загалдели, заговорили.

— Народ, у нас тут предложение! — прокричала Лиля, — Сегодня мы, конечно же, идем в кафе, посидим, так сказать цивилизованно, отметим нашу встречу! А как насчет похода с ночевкой завтра? Как раз жару обещают!

— О, круто! — Даня с Семеном одновременно кивнули головой.

— Конечно, давайте, — Олеся с Наташами дружно кивали головами.

— Легко! — крикнул кто-то.

Короче, сомневались только местные жители, которые не были в отпуске, и им нужно было на работу. Сразу стали думать, как бы отпроситься, или взять пару дней в счет отпуска.

Но были проблемы поважнее. Местных было несколько, а все остальные приезжие, просто у многих здесь жили родственники. На ночь, короче, было где остановиться, а вот палатку найти — вопрос большущий.

Мы встали в большой круг и стали распределять, кто за что отвечает. Пацанам: Илюшке, Богдану и Ромке достался поиск палатки. Фигня, что были они не местные уже лет …цать. Наташам и другим неизвестным людям дали задание обеспечить народ походными котелками и ведрами, в общем посудой. Было решено в поход пойти завтра после обеда, то есть с утра нужно было все организовать. Нам с Олесей достались пункты: одеяло, хлеб, картошка. Ну, естественно, я еще что-нибудь возьму из еды, все возьмут понемногу. Люба вызвалась мариновать мясо. Короче, дележка шла полным ходом, все орали, галдели, перекрикивали друг друга.

— Народ, тише, тише! — орала Лиля в попытках хоть как-то организовать эту толпу.

Когда кое-как всем раздали задание кому и что добыть, стали обсуждать, как же мы туда все это дело попрем. Поначалу думали пешком, идти не так чтоб далеко, минут тридцать — сорок. Но потом как прикинули, сколько барахла с собой. В итоге приняли решение, что Семен наймет какого-то дядьку, который имел в арсенале ЗИЛ. Мы погрузим в него всю тряхомудь и себя, и докатим с ветерком в прямом смысле. В кузове. Место сбора главная площадь поселка в двенадцать. Всем у кого предполагались тяжелые сумки или вещи, например, наша картошка, выделялся помощник. Распределяла всех Лиля по какому-то своему принципу, нам с Олесей достался Толик. Молчаливый смуглый парень, отец трех дочерей. Я смутно помнила его из школьной жизни, он всегда вот также торчал где-то в сторонке и молчал.

Я, как влюбленная пятиклашка, в напряжении ждала, куда же денут Богдана, к кому его направят в качестве помощника. В итоге он остался в мальчуковой группировке, ответственной за погрузку.

После того, как, наконец, все было решено, и галдеж спал, мы пошли толпой в кафешку.

— Ромка! — крикнула Оксана, — А помнишь тут раньше шли коровы по вечерам, табун…

— Ну?

— А мы с тобой кидали камни в коровьи лепешки, чтоб они там медленно тонули…

— Фу-у-у, — сморщила нос Лиля под общий хохот.

— А один раз, — не унималась Оксанка, — мне отрекошетило прям на новые штаны, Ромка кривоглазый так неудачно бросил.

Все снова захохотали.

— А я боялась, что дома отругают. Вон там была колонка, — Оксана махнула головой в сторону перекрестка, — замыла какашки кое- как.

— Да ты весь день г…ом воняла! — не выдержал Ромка, — Я это точно помню!

— Да иди ты! Я тоже помню из-за кого я так воняла!

Все снова захохотали.

— Девчонки, а помните мы шли в поход и пели песни, — встряла я.

— Какие? — оглянулась «любимая» Дашка.

— Да, я помню! — встряла Юля с курчавой копной, — все ушли и даже мама, серый дождь идет с утра…

— О-о-о, — перебил ее песнопение Даня, — ну ты вспомнила! Ты, блин, еще вспомни про гранитный камушек!

— А я и его помню! — не растерялась Юля и запела, — В этот вечер снова ждет тебя другой…

Три толстых Наташки, как ни странно, тут же подхватили мотивчик и дальше мы шли уже под песню группы «Божья коровка», исполняемой акапельно.

Богдан неожиданно возник рядом и сказал:

— Судя по твоему выражению лица, тебе нравится все происходящее?

— А судя по твоему выражению лица, тебе не очень? — рассмеялась я.

— Ну, скажем так, я бы лучше почитал что-нибудь.

— Вот зануда! — не выдержала я, — Потом почитаешь. Вспомни детство свое!

— Ну, давай, — он улыбнулся, — повспоминаем. Начинай!

— Хм. Ну, я помню, как мы с тобой сидели за партой, ты думал, что я не вижу, и иногда сзади тискал мой хвост!

— Что за слово такое, тискал, я просто любил трогать твои волосы! И, кстати, ты зачем подстриглась?

Сейчас у меня длина волос была по плечи. А в школе коса по пояс.

— Ну, знаешь, мои волосы никогда не отличались особой густотой, а ходить с крысином хвостом, пусть и длинным, как-то не хотелось. Теперь ты!

— Что?

— Твое воспоминание!

— Ребят, вы что отстали? — крикнула нам Лиля. Мы шли чуть позади всех.

— Идем-идем, — ответил ей Богдан. Конечно, все стали оглядываться и смотреть, кто ж там отстал, а когда видели, что мы, то так ехидненько улыбались, мол, ну понятно. Я услышала, что Даша, что-то пробубнила про «прынца с прынцессой». Я шла и думала чего бы ей сказать, как вдруг Богдан взял меня под локоть. Я посмотрела на него удивленно.

— А помнишь на мой день Рождения, — начал он, — мы бесились и грохнулись на тахту, а в это время Даня нас сфоткал.

— Да, только в фотике не оказалось пленки, — рассмеялась я.

Он опустил руку ниже к моей ладони, проведя двумя пальцами по всей моей руке. А потом отодвинулся на небольшую дистанцию. В этот момент я пыталась понять что чувствую. Было ощущение, что вот я нашла что-то такое близкое для меня, чего не хватало. Такое бывает, когда встречаешь старую подругу. Подругу, блин! Я искоса посмотрела на Богдана, в это время к нам подошел Генка и стал спрашивать у Богдана, где они собираются с Ромкой искать палатку. Я смотрела на загорелую кожу этого мужчины, на его руки в карманах, ловила на себе взгляд его голубых глаз. Было что-то щемящее в душе, какая-то тоска, что ли по тому, что могло бы быть. Но после того, как прошло первое волнение после долгожданной встречи, я поняла, что дыхание не сперло, как я ожидала и сердце больше не проваливается в пятки. Все спокойно, все хорошо, просто немного грустно. Да, он волновал меня. Он бы волновал меня даже без нашего наивного прошлого, потому что такой мужчина не может не зацепить девушку. Но не в той степени, как я ожидала.

Мы вышли на главную улицу. Я сразу увидела местный рэсторан. Небольшое здание, отросток от Дома Культуры, выжившего чудом в период развала страны. К крыльцу невозможно было подойти, там была припаркована куча машин. Прям смотрите-ка, ажиотаж какой. Ну, хотя лето, все студенты приехали к родителям, а пойти больше некуда, вот все и толкутся здесь.

На крыльце так же было некуда ступнуть, повсюду стояли и курили молоденькие ребята. Девушки тоже, но они как-то скрывали этот факт, пряча за спинами тонкие сигаретки с приторным запашком вишни или клубники. Внутри оказалось довольно мило. На полу был линолеум имитирующий ламинат. На столиках постелены белые ажурные скатерти, как в столовой, зал был довольно большим и все стены увешены сиреневой органзой. По углам свисали гирлянды. То ли забыли снять после нового года, то ли так было задумано.

— Нам сюда! — махнул Илья, и вся гурьба пошла за ним мимо барной стойки. Самой настоящей! На танцполе под громкую музыку отплясывали местные девицы. В зале был полумрак и все столики были заняты. Я даже не пыталась смотреть по сторонам, просто шла со всеми. Помещение было довольно большим, и в конце я увидела небольшую зону, огороженную деревянным декоративным заборчиком метровой высоты с пластиковыми листочками. За ним был накрыт длинный стол, рядом стояли лавки. Прямо вот обычные деревенские лавки.

Мы стали рассаживаться. Решили, что каждый закажет то, что хочет, а счет потом поделим на всех поровну. Я сразу подумала, что заплачу за Олесю. Богдан сел рядом со мной. Я этого прям ждала. Не в смысле, что очень хотела, но ожидала, что он именно так и сделает.

— Думаю, нужно сказать Лиле, чтобы каждый платил сам за себя.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну, кто-то сейчас наберет еды и … а кто-то почти не будет есть, почему поровну-то все должны платить?

В эту минуту я пыталась понять, он относится к тем, которые едят мало, а будут платить за всех, или наоборот? Вот лучше б он этого не говорил. Сразу же минус. Большущий и жирнющий под его образом в моей голове. От этой думки меня отвлекла Олеся:

— Что ты будешь брать? — спросила она громко, я бы не сказала, что музыка долбила, но было шумновато. Пообщаться мы тут нормально все не сможем, так, потанцевать и попить.

— Да все равно. Наверное, салат и шампанское. А ты?

— Не знаю, сейчас ребята меню посмотрят, нам передадут.

В это время раздались аккорды песни, которую не слышала тысячу лет, последний раз, наверное, в старших классах. «Хали Гали».

— О! Пошли танцевать! — пихнула я Олеську в бок.

— Неет, я не танцую, — сморщила она нос.

— Да пошли!

Она помотала головой. Я стала оглядываться в поисках жертвы. Богдан равнодушно-спокойным взором обозревал просторы рЭсторана.

— Дай угадаю, — сказала я, — ты не танцуешь?

— Нет, конечно! — он сморщил свой идеальный нос.

Я встала, чтобы перешагнуть через лавку, а затем наклонилась к нему и сказала:

— Ты не в той стране родился! Больше смахиваешь на чопорного англичанина!

Он криво улыбнулся, а я направилась на танцпол. Как ни странно, меня поддержала Даша. Она с удовольствием, вприпрыжку, рванула за мной. За что я люблю такие песни, как «Хали Гали» Леприконосов, за то, что можно просто скакать, беситься и орать, и все будут делать то же самое, и воспринимается такой хаос как нечто само собой разумеющееся.

Я затесалась с толпу незнакомых мне лиц, среди которых было очень много молоденьких студентов и студенток, и стала отплясывать так, будто тысячу лет не отрывалась нигде. Дашка прыгала где-то рядом.

Знаете, когда выходишь на танцпол, всегда ищешь себе партнера, не в смысле противоположного пола, а для танцев. Который тебя будет понимать с полувзгляда и с одного движения. Я так танцую со своей подругой Аллой. Мы просто начинаем беситься, дурачиться, повторять друг за другом какие-то немыслимые па и так далее. Когда танцуешь в толпе, но одна, эффект не тот, хочется партнера, который также ловит кайф от музыки, как ты. Я отжигала вместе со всеми, но Дашка была вялой амебой и не могла меня поддержать, как и толпа незнакомых людей вокруг.

Когда я ощутила, что мои волосы от танца и песнопений, да и духоты, стали прилипать к голове, начался второй куплет песни. Я мысленно вспоминала Аллу, а в это время по залу понесли слова:

Я громко вместе со всеми пела, и вдруг кто-то схватил меня сзади и заорал в ухо:

— Ты меня обворожила, на дискач попсовый пригласила…

Я резко оглянулась, хотя мое шестое, или какое там, седьмое, восьмое чувство и обоняние подсказывали, что я знаю кто это. Конечно, это был Антон. Его глаза блестели, и вид был такой…нашкодившего озорного школьника. Мокрые волосы были взъерошены, и он продолжал со всеми орать куплет песни «Хали Гали». Я обрадовалась ему. Это еще слабо сказано. От волнения, которое меня охватило, я растерялась и стояла как вкопанная.

— Ну, давай же! — крикнул он мне, пытаясь переорать музыку и шум толпы, — Ты же только что так круто отрывалась! Припев и-и-и…

И он стал подпрыгивать с толпой, исполняя припев. При этом держал меня за руку. Я заставила себя перестать пялиться на его задорную улыбку и присоединилась к орущей и скачущей массе. Под конец песни я вся была мокрая и счастливая. Ну, как минимум, замену Алле я нашла!

— На улицу выйдем? — спросил Антон. Я кивнула.

На крыльце было все также шумно и многолюдно. Мы спустились со ступеней. Антон был одет просто: джинсы, футболка и кеды. Но выглядел он классно.

— Ну, как ваша встреча? — спросил он, когда мы отошли немного в сторону от крыльца. Я приподняла волосы, чтоб хоть немого охладиться, теплый летний вечер особо не позволял это сделать. Я ощущала всеми струнами своей души, что между нами немного витает напряжение, или чувство неловкости из-за последней беседы. И сейчас мы оба старательно делали вид, что ничего не произошло.

— Ну, пока нормально! Лучше раз в сто, чем я ожидала!

— Что так? — ухмыльнулся он.

— Думала, будет скучно и тоскливо, ни о чем, короче. А оказывается, не смотря на то, что мы так долго не виделись, нам есть о чем поговорить и что вспомнить!

— Да, ну как же тебе было б скучно, тут ведь сам Богдан! — он снова ухмыльнулся.

— О, а вот и прынцеса! — раздался противный голос Даши. Она стояла на ступеньке и смачно затягивалась тонкой сигареткой.

— Что это она так? — шепотом спросил Антон, — Ты вернулась и снова стала звездой класса? Ревность? Я могу рассчитывать на драку двух телочек в деревенском клубе?

— Да иди ты! — я рассмеялась и толкнула его в плечо. Вот этой мой Антон, узнаю.

— Между прочим, — сказала я, чтобы заполнить паузу, — мы завтра идем в поход.

Дашка в это время докурила и вернулась в зал. Наших видно не было.

— Что за поход такой?

— А вот такой! С палатками, ночевкой, песнями под гитару и ухой на костре!

— И со встречей рассвета, — добавил Антон.

— Ага, — кивнула я.

— И с поцелуйчиками по кустам!

Я пожала плечами, не зная, что сказать.

— Ну, когда мы ходили в поход, я всегда устраивал поцелуйчики по кустам! — он выдал свою улыбку а-ля мачо. Я расхохоталась.

— Я даже не сомневаюсь!

— Ну, что? Пошли обратно?

Я почувствовала легкую волну разочарования, которая прокатилась по мне от макушки до мизинцев. А чего я хотела-то? Ну, и как полагается, я сама не знала чего.

В лицо пахнуло спертым воздухом, едой, алкоголем, короче, запахом вечеринок. На танцплощадке никого не было, играла тихая музыка, все сидели за столиками. Наш стол был самым шумным, оттуда как раз разносился дикий хохот.

— Ладно, я к своим, — я улыбнулась Антону.

— Хорошо! Давай!

Антон сел за столик. О Боги! Там был еще один парень, довольно милый. И три блондиночки. Три! В эту секунду я думала, меня порвет, наверное, началось раздвоение личности, так как вроде бы мне стало смешно из-за того, что этот колхозный мачо все-таки поддерживал свою репутацию. Но чувство ревности нахлынуло гораздо быстрее и смыло улыбку с моего лица. Я шла к нашему длиннющему столу, а моя шея так и хотела повернуться, чтоб глаза мои еще раз зафиксировали картину «Мачо и три блонди».

— Ты где была? — спросила Олеся, — Все пропустила! Тут Ромка рассказывал нам про Германию!

— И как там? — спросила я, оглядывая стол в поисках еды.

— Где? В германии? — уточнила Олеьска.

— Ну не в Африке же! — ответила я, двигая к себе мисочку со шпажками, на которые были насажены сыр, маслины, а вместо помидорок черри обычные деревенские помидоры, порезанные крупными кубиками.

— Да нормально! Просто он отвык от еды такой жирной и тяжелой, а у нас тут все с майонезом, он сейчас пока меню листал и комментировал, мы чуть не умерли со смеху.

Я криво улыбнулась. Ромка, сидевший чуть наискось, за обе щеки уминал салат «Оливье». То ли ему заправили этот салат по великой просьбе оливковым маслом, или чего они там едят, то ли русская водка обладала лечебным свойством и быстро помогла его печени, желудку и кишечнику перенастроиться на русскую жирную кухню. Судя по тому, что я наблюдала в его тарелке, майонез там был. Причем в обильном количестве.

— Я тебе заказал шашлык и салат, — сказал Богдан.

Черт! Совсем про него забыла.

— Спасибо, — кивнула я. При этом мои глаза снова непроизвольно повернулись в сторону столика Антона. Его там не было. И одной блондиночки тоже. Да что за фигня такая?! Так все было хорошо, и настроение просто улетное, и тут вдруг на! Антон и девочки мне его подпортили, да так, что я просто сдулась, как шарик.

— Все хорошо? — спросил Антон.

— М? — я посмотрела на него, — А, да, все ок!

— Блин, Дань, ты помнишь? — прокричал с другого конца стола Генка, — Ну, как мы Семену мстить ходили?

— За пятьдесят копеек? — переспросила Даня. И они захохотали. Народ начал интересоваться, что ж за история такая. А как узнали, офигели. Дело было в классе четвертом. Оказалось, Семен задолжал Гене пятьдесят копеек. Отдавать отказывался. Генка собрал бригаду из пяти человек и пошел на дело, а проще говоря, пошел Семену морду бить. Пришли к Семену. Дома никого нет, а дверь открыта. Ну, как всегда в деревне. Эти орхаровцы приняли решение обокрасть Семена. Шмонали дом чуть ли не час, ничего не нашли. Только паспорта родителей. В целях мести украли их и убежали. Спустя какое-то время в этот же день испугались, а вдруг менты загребут, паспорта не пятьдесят копеек. Пришлось тащиться обратно. Документы просто закинули в открытое кухонное окно.

Сама по себе история из разряда «ЧП» на НТВ, но все были в шоке и ухахатывались из-за того, что главным злодеем был Генка. Генка! Которого все всегда считали безобидной, доброй рохлей. А самое смешное, что они с Семой по сей день лучшие друзья.

— Ребят! — встала Лиля со своего места, — Давайте выпьем за встречу, за тех, кто приехал издалека! Ром! Ты герой, и пятьдесят процентов этого тоста тебе! Прилететь из Германии для того, чтобы встретиться с классом, где-то в российской глубинке, вместо того, чтоб жариться на солнышке в Доминикане, это дорогого стоит. Спасибо! За тебя, за нас, за встречу!

— Ура-а-а-а! — заорали все дружно.

Я отвлеклась, пока слушала историю, чокалась своим шампанским. Мне принесли шашлык. Но как только каждый уткнулся в тарелку, а разговорчики шли только с ближним соседом, я сразу же стрельнула глазами в столик Антона. Там не было никого вообще. Друг тоже ушел. Да и к черту. Так спокойнее.

Ну, что можно сказать о такого рода мероприятиях. Поговорить нормально не поговоришь. Но до отвала обожраться точно можно. А напиться тем более. Через какое-то время нарисовался ди-джей с ведущим. О как! Тут и такое водилось. Все потянулись танцевать. Богдан пошел на улицу, я тоже хотела выйти, было душно, но ко мне подсела Лиля и стала показывать фотки своих детей, дома, она недавно сделала ремонт.

— Так что давай, в гости приезжай, — сказал она, отключив телефон. Слава Богу. На кой черт люди при встрече начинают показывать тридцать тысяч фоток своей семьи и детей? Я не говорю, что это не нужно и не интересно, но лично мне достаточно одной фотографии, чтобы увидеть всех, высказать свои комментарии и закрыть эту тему. Нет, начинают вечно, а это мой мелкий в саду ежик, а это старший на соревнованиях по плаванию и так далее.

— Лиль, ты что! Я сюда приехала, считай, подвиг совершила! А ты еще в гости зовешь!

Пока она не успела ответить, я приподняла свой вспотевший зад с лавки:

— Пошли на улицу? Душно.

Мы вышли. Почти весь наш класс стоял у тополя чуть в стороне и снова над чем-то ржали. Причем те, кто окончил школу вместе, как-то явно кучковались, были дружнее. Ну, это понятно, а мы, те, кто уехал из разваливающегося населенного пункта и страны, были немного отщепенцами. Богдан стоял в стороне с Даней. Я думала, вообще будет один. Как это он снизошел до Дани.

Я подошла к ним.

— Не помешаю? Или у вас мужской разговор?

— Ну, мы тут про марки машин, карбюраторы и автосервисы говорим, — пьяно пояснил Даня.

— Нормально! — я зевнула, — Не очень, конечно, тема для беседы, но потерплю.

Ребята улыбнулись, Даня отошел к толпе.

— Устала что ли? — спросил Богдан, сунув руки в карманы брюк.

— Есть немного. Ну, просто тут нормально не пообщаться. Духота еще блин такая. А завтра вставать рано, к походу готовиться… Наверное, еще часик потерплю, и домой пойду.

— Зачем терпеть? Иди сейчас…

— Думаешь? — я снова зевнула.

— Конечно. Проводить?

В это время, наконец, смолка песня Юрия Антонова «Я вспоминаю…». Ничего не имею против этого дяди, но понять не могу, почему все решили, что под эту песню классно танцевать? Где-то послушать ее — да, но танцевать — это капец. Вслед за ней раздались первые аккорды песни группы «Руки вверх» «Крошка моя». Мне кажется вся толпа, стоявшая на улице, за исключением Богдана, конечно, взвыла что-то типа «О-о-о, классная песня» и мы рванули внутрь.

— Пошли, — крикнула я Богдану, хватая за руку, — быстрее!

— Нее-е-ет, — он мягко высвободил руку, — иди, я посмотрю, как ты танцуешь. И опять этот взгляд-рентген сквозь меня. Только на этот раз я поняла, что мне приятен этот взгляд, как может быть приятен девушке, осознавшей, что она кому-то интересна. И все. Но ведь еще вчера, я считала, что он меня волнует до самых внутренностей. Как так может шатать из стороны в сторону?

Я влетела в круг танцующих, и как бешеная начала скакать вместе со всеми. Как ни странно, рядом со мной снова плясала Дашка. Подруга, блин.

Мне кажется, я осипла, так орала, пока подпевала. Богдан стоял у барной стойки и реально смотрел на меня. Все время. Когда бы я не оглянулась, всегда ловила на себе его взгляд. И теперь я не знала, как на это реагировать. Меня это смущало, но не волновало, как должно было волновать.

— А теперь немного романтики! — подал голос ведущий. И я услышала песню «Я не отдам тебя никому» все той же группы. По залу пронесся легкий вздох. Все девочки, даю вам гарантию сто процентов, пребывающие в девяностых в сознательном возрасте, любили и любят эту песню. И все под нее танцевали или мечтали танцевать с красивым мальчиком.

Многие остались на танцполе парами, Ромка танцевал с Лилей, Даня с Дашкой. У этих двоих явно что-то было или назревало. Но Дашка была замужем, насколько я помню. Все эти мысли витали, пока я медленно уходила в сторону нашего стола и боковым зрением наблюдала за Богданом. Готова поспорить, в нем сейчас шла внутренняя борьба танцевать или нет. И мне кажется, в какой-то момент он решился меня пригласить. Это было так смешно. Такой симпатичный, привлекательный парень не танцует совсем. Чего он стесняется-то?

Мои мысли были прерваны тем, что я, скосив глаза влево на Богдана, со всей дури влепилась в чье-то тело. Тело пахло Антоном. Я подняла глаза, увидела его взлохмаченную шевелюру, и второй раз за вечер испустила выдох счастья. А потом взяла себя в руки, нахмурила брови и буркнула:

— Ну, и где ты шлялся?

Он ничего не ответил. Просто обхватил меня за талию, прижал к себе, взял мою руку в свою, и мы влились в круг танцующих.

Сергей Жуков продолжал петь, а мы продолжали танцевать, абсолютно молча. Сначала я думала, мне показалось, что Антон провел губами по моей шее. Я дернулась и посмотрела на него. Его глаза были слегка замутненными, то ли от алкоголя, то ли от желания. А желание было, в этом я не сомневалась. Он, молча, посмотрел на меня, снова притянул к себе и уже явно поцеловал в шею. При этом мы слегка сместились в сторону затемненного зала. Да, сидящие в зале нас видели хорошо, а вот Богдан, стоявший у стойки, нет. Но об этом я подумала позже, когда закончилась песня. Не зная, как реагировать на действия Антона, я продолжала танцевать, чувствуя, как пот стекает под платьем. Руки слегка тряслись.

Антон снова прижал меня к себе чуть более сильно и провел языком по моему уху. Я втянула воздух и сжала его ладонь. Непроизвольно. Я услышала, как он ухмыльнулся.

— Знаешь, — сказал он мне тихо, — сейчас меня останавливает только то, что это деревня. Итак будут сплетничать, что я приставал к тебе. Были бы мы в городе, в клубе, плевать бы я хотел на твой класс, на этого Богдана. Затащил бы тебя …в туалет…

— Фу, в туалет…, - я сморщила нос и хихикнула.

— Извини, детка, на большее расстояние меня просто не хватило бы.

Я застонала, причем вслух. Какого хрена он делает со мной? Я никогда в жизни не чувствовала себя такой возбужденной. Никогда.

— Перестань стонать, — хрипловато просипел он, — я реально еле сдерживаюсь. И выпитая водка в этом деле не очень помогает.

А дальше вместо того, чтобы спокойно дотанцевать оставшиеся полминуты песни, поблагодарить партнера, что не поцеловал на глазах у половины колхоза и уйти, я нагло просунул свою ногу между его ног. Так, чтобы мое бедро явно ощутило степень его возбуждения. Он вздрогнул. Я выдернула свою руку из его ладони и обеими руками обняла его за талию, положив голову на грудь. Бедро при этом продолжала прижимать к его ширинке.

— Черт, — прошипел Антон.

Медленная музыка резко смолкла и нас оглушила песня «Видели ночь, гуляли всю ночь до утра». Многие любили эту песню, я нет, и сейчас было не до нее. Все рвались на танцпол, а мы против потока пытались выйти. Вернее Антон пытался, и тащил меня за руку. Я оглянулась. Богдана у барной стойки не было.

Мы вышли на улицу, Антон направился к деревьям, свет от фонаря не доставал до них. Там был полумрак. У тополя он резко встал. Я шла следом, хотя он мою руку отпустил, как только мы вышли на улицу. Антон стоял боком ко мне, и я могла видеть, как неестественно выпирает его ширинка. Или наоборот, очень естественно.

— Не хочу, чтобы ты думала, будто воспринимаю тебя, как девочку на одну ночь, но просто не могу не спросить: ты пойдешь сейчас со мной?

Куда и зачем было понятно, чай не в пятом классе учимся. Мое тело с удивлением узнало, что мой мозг еще думает соглашаться или нет.

— Маш? — снова хрипло спросил он.

— Я не знаю, — простонала я, — я не знаю, что делать. Я хочу, но…не знаю.

— Из-за него? — Антон смотрел мне прямо в глаза.

— И из-за него тоже. А еще я не смогу тебе завтра в глаза смотреть, если пойду с тобой сейчас…

— В смысле?

— Ну, не могу я так, переспать и забыть!

— А забывать-то тебя кто заставляет? — удивился он.

— А что?! Мне сегодня с тобой пойти, а завтра смотреть, как ты с очередной блондинкой пошел куда-то?

Сначала он не понял, что я имею в виду. А потом расхохотался.

— Ты ревнуешь, да?

— Нет!

— Маш, ну мне-то не ври, а? Это твой Богдан тебя не знает, а я знаю.

— Ну, да! Да! Ревную, и что? — рявкнула я. На меня с крылечка смотрели какие-то малолетки. Наших пока не наблюдалось.

Он взял меня за руку и подтянул к себе:

— Пошли со мной…

Я пребывала в ступоре, пытаясь понять, как же поступить. Хотя, на самом деле, девяносто девять процентов была вероятность, что я сейчас брошу тут всех и все, даже сумочку с мобильником в зале, и уйду с ним. На крыльце нарисовались наши девочки.

— Маша-а-а! Пойдем, выпьем! Все за столом собрались!

Я посмотрела на Антона. Не знаю, если бы в этот момент, он потащил меня за собой, я, наверное, плюнула на репутацию, прославилась бы на всю деревню, как приезжая девица легкого поведения, но пошла с ним.

Он отпустил мою руку. И шагнул в темноту. И ушел. Молча.

То, что я сделала дальше, вообще ни в какие рамки. То ли старость подкралась и пора пить успокоительное, то ли накатили пузырики шампанского. Я вернулась в зал. Села за стол. Выпила залпом бокал шампанского. И разревелась.

— Поговорили? — спросил Богдан. Ох, еще и Богдан. Я кивнула.

— До чего договорились? — не отставал он. Изрядно подвыпившие одноклассники не обращали на меня никакого внимания. Олеся подсела к трем толстым Наташкам и что-то там бурно обсуждала.

— Ни до чего, — я пожала плечами и вытерла под носом, как какая-то героиня мексиканского телесериала девяностых. Забыла, как ее звали.

— Что у тебя с ним? — снова спросил Богдан. Можно было б его послать, сказать не твое дело. Но его тон располагал к себе и к беседе. Да и сам он будто всем своим видом говорил, поделись со мной, я твой психолог.

— Ну…если кратко, то когда ехала сюда, мечтала увидеть своего одноклассника, чувства к которому до сих не дают мне покоя. А в поезде встретила Антона, который хочет просто секса. И я вроде бы тоже хочу. Но не могу, как советская женщина тупо переспать и забыть. Он сегодня с одной, а завтра с другой. Да и еще одноклассник вроде бы вызывает какое-то чувство волнения…

— Слушай, — он ухмыльнулся, — а ты не пробовала писать сюжет к сериалу? У тебя бы получилось это дело!

— А если серьезно, — улыбка погасла, — одноклассник тоже надеялся на встречу с тобой. И этот Антон совсем не входил в планы одноклассника. Как это ни прискорбно, в данной ситуации решение принимать тебе. Не спеши. Подумай.

— Вот спасибо, — буркнула я, пригубив еще шампанского, которое услужливо подлил в бокал Даня, — помог так помог.

— Маш, я домой, — Олеся подсела ко мне, — мне рано вставать тесто замешивать на хлеб.

— Я с тобой! — неожиданно выдала я. Потом обернулась к Богдану и сказала, — Пойду, подумаю. Не спеша.

Он кивнул. Мы узнали у Лили сумму заказа, я оставила деньги за себя и Олесю. Конечно, все были в шоке, как это мы так рано пошли, многие собрались идти встречать рассвет. И как они завтра встанут утром собираться в поход? Да никак. Видимо в поход пойдем ближе к вечеру.

Тут вам не ресторан на Красной площади. Так что я без чувства позора, или смущения, взяла со стола бутылку шампанского, а Олеська насыпала в какой-то мешочек подозрительной наружности, сырную нарезку. Края сыра подсохли, и весь вид был каким-то несвежим, но знаете, в данную минуту он мне казался закуской для гурманов.

Мы с Олесей еще раз помахали всем, кто мог нам ответить, так как Даня, например, вообще был уже невменяемый, и вышли на улицу. Причем на Богдана я посмотрела только мельком, было чувство, что не хочу его видеть, чтобы реально подумать и решить, что же мне делать.

— Пойдем по аллее Тополиной, — потянула я подругу в другую сторону.

— Так дольше идти…А хотя, пофиг, пошли, — она хильнула шампанского прям с горла. Я рассмеялась, взяла у нее бутылку и сделала то же самое.

— Как твоя личная жизнь вообще? — спросила я. Живут тут уж второй день, а так и не знаю ничего об Олеське толком.

— Да никак. Нет у меня ее. Был тут мужичок один, ходил ко мне, по дому помогал. Жить к себе не пускала…

— Пил?

— Пил. Да и не хочу никого тащить, боюсь за девчонок, всяких придурков хватает, вдруг руку поднимать на них начнет. А если впустишь, то потом хрен выгонишь такого. Знаем, проходили.

— И что? Тебе не хочется принца на белом коне? — спросила я, снова глотнув шампанского. В носу защипало от пузырьков.

— Нет, — она рассмеялась, — ты что, какие теперь уже принцы? Я думаю о том, что мне б лотерею выиграть, чтобы девчонок выучить. Обучение платное, даже в ПТУ. У меня самой образования нет, а им хочу дать.

Господи, и я еще на что-то жалуюсь? В этот момент я решила для себя, что если хоть одна городская курица начнет ныть, как глубоко она несчастна, как ей не хватает денег, и она не может позволить себе ДАЖЕ маникюр (а такие жалобы я часто слышу) я с ними так поговорю… Выскажу все, что думаю. И сама ныть не буду. Мы прошли еще немного, молча.

— Вот здесь он живет, — вдруг сказала Олеська и махнула на небольшой кирпичный домик с голубым штакетником.

— Кто, — я равнодушно окинула взором дворик, — твой какой-то мужчина?

— Да нет, — она хихикнула, — не мой, а твой КАКОЙ-ТО мужчина.

Я еще секунду тупила, а потом резко остановилась.

— Антон? — спросила я громко, аж кошка из кустов шарахнулась.

Олеся кивнула.

— Может, позвать его? — она хитро сощурила глаза.

— Неа, — я медленно пошла вперед, не переставая вертеть головой назад, — я же решила подумать.

— Рассказывай. Над чем подумать решила.

Мы свернули к дому, я сделала три большущих глотка шампанского, чувствуя, как меня уже развозит конкретно.

— Ну, тут выбор такой. Очень хочется секса с Антоном. И он случится, если я скажу да. Случится и все на этом. Ни тебе продолжения, ни пирожных, ни конфет…

— Ни ЗАГСа, ни медового месяца, — помогла мне Олеся, икнув.

— Да.

— А второй вариант? Нудный Богдан в ЗАГСе?

Я посмотрела на Олсеьку и расхохоталась. Она реально пыталась разобраться в перипетии моих чувств, а сама еле стояла, пошатываясь.

— Чего ты ржешь?

— Ну, ты смешная! — я все еще хихикала, — А про Богдана, я не знаю про ЗАГС, но он хочет попробовать, скажем, начать отношения. И ехал сюда с этой целью.

— Так. Давай, как там, по фу-шую…

— По фен-шую, — поправила я.

Мы вошли во двор и уселись на крылечке.

— Надо все плюсы и минусы выписать, — продолжала Олеся.

— Куда выписать? — тупила я.

— В голову, — как ни в чем не бывало, ответила она. Я ни черта не поняла и смачно зевнула.

— Смотри, — снова начала неугомонная подруга, — Богдан богатый…

— Обеспеченный, — поправила я.

— Какая к хренам разница? Деньги же есть, — махнула Олеська рукой, — он там какой-то начальник, а Антон менеджер что ли…

— Богдан небольшой начальник, — снова встряла я.

— Ой, заткнись, менеджер и небольшой начальник все равно несопоставимы. Дальше. Богдан красавчик. Антон тоже не урод.

— Антон веселый, — сказала я, подперев подбородок.

— Да, — Олеся пьяно кивнула, — а Богдан зануда.

Мы молчали. Олеся залпом допила шампанское и провозгласила:

— Ну, вот и все понятно! Антон победил!

Я чуть не уписалась, так хохотала.

— По-почему это, — сквозь смех спросила я, — вроде все было в пользу Богдана.

— Потому что все, что сказано в пользу Богдана — факты отсюда, — она постучала по моей голове пальцем.

— А Антон вот здесь, — она ткнула пальцем в декольте моего платья.

— Ага, вот прямо влюбилась, как в тупых фильмах! — съерничала я.

— Хуже. В тупых фильмах влюбляются в таких как Богдан, а в жизни все через ж…у. Так что мой вердикт — Антон.

Я снова расхохоталсь.

— Ма, вы чего тут? — выглянула из дома Анютка.

— Сейчас идем! Вы чего не спите? — спросила Олеся дочку.

— Дак вы не даете! Бу-бу-бу, да бу-бу-бу, — возмутилась Аня.

— Все, идем спать, — потянула меня Олеська.

— Ты меня разбуди, как сама встанешь, — сказала я.

— Ты уверена? Я встану уже через три часа.

— Что, правда? — у меня чуть глаза из орбит не вылезли, — не, нафиг, не буди.

Олеся расхохоталась.

О, Боже. Утро было кошмарным. Жутко болела голова. Как всегда после шампанского. На кой черт я его пила вообще? Еще сегодня этот поход по жаре… Блин, а бедная Олеся? В доме было тихо. Я со стоном соскреблась с кровати и стала искать «Цитрамон» в сумке. Ничерта. Последний съел Антон в поезде. Я снова застонала. В трусах и лифчике я поплелась на кухню. Что-то девчонок я не стеснялась, хотя, видимо, выглядела неприлично. Там тоже никого не было. Блин, да где все? Хоть бы таблеточку на столе оставили. Я стала оглядываться в поисках чего-нибудь волшебного, что сможет вернуть меня к жизни. Наткнулась глазами на кувшин с водой.

— О-о-о, да придет спаситель, — простонала я, перемещаясь вразвалочку по кухне к источнику жизни. Трясущимися руками я взяла кружку, с отбитым краем, налила водички и присосалась, как вампир к своей жертве. Позади меня хлопнула входная дверь.

— Олесь, — я оторвалась от воды, но не обернулась — у тебя есть «Цитрамон»?

Я снова стала глотать живительную влагу, как вдруг за спиной услышала голос Антона:

— «Цитрамона» у меня нет, но если очень нужно, могу съездить в аптеку.

Я резко обернулась, долбанувшись бедром об угол кухонного стола.

— Ай, — я потерла ушибленное место и стала оглядываться, чем бы прикрыться, — ты что тут делаешь? И почему не стучишь, когда входишь?

Он облокотился о косяк. Свежий, бодрый, пахучий и сексуальный. Смотрел на меня с издевательской ухмылкой. Черт, вот у меня, наверное, видок.

— Рекомендую что-то накинуть. Твои одноклассники арендовали газель моего отца, чтобы отвезти на речку все ваше барохло, а также вас частично… И сейчас Толян во дворе, загружает картошку и какие-то одеяла.

— Какая газель? — я не могла врубиться во все происходящее, — Мы ж должны были ехать на камазе каком-то…

— На самосвале мне кажется, он вроде как сломался что ли…, - пояснил Антон, — и, кстати, среди тех, кто сейчас может сюда войти, твой Богдан. А ему вряд ли понравится, что ты передо мной голышом рассекаешь…

— Я не голышом, — прошипела я, бочком продвигаясь в комнату за одеждой.

— Ну, знаешь, весь твой полураздетый изможденный вид со всклокоченными волосами и размазанной тушью говорит о том, что мы неплохо провели ночь.

Я уже вошла в комнату, но когда он сказал это, я схватила какое-то полотенце со стула, судя по всему кухонное, скомкала и запустила прямо в него. Антон, конечно, увернулся и хохотал.

— Вообще-то я зашел за хлебом. Олеся сказала на тумбочке возле холодильника, — пояснил он, пока я натягивала шорты с майкой. Затем я попыталась собрать в пучок свои растрепанные пряди и лосьоном снять косметику сглаз. К моменту моего возвращения на кухню, Антон уже уложил весь хлеб в два пакета.

— Господи, сколько же сейчас времени, что она уже и хлеб испекла, — поразилась я.

— Одиннадцать. И открою тебе страшную тайну, все уже давно на ногах, даже Даня, который, по-моему, до сих пор пьяный. И сейчас я повезу на речку первую партию народа с продуктами и вещами.

— Да ладно! Я, надеюсь, не вхожу в их число?

— Куда тебе уж, — он смеялся, — ты пешком пойдешь с остальными. Тут идти-то… Я так понял вам главное вещи увезти.

— А палатку нашли? — поразилась я.

— Конечно.

— Господи, и когда успели?

— Спать меньше надо, — крикнул Антон и захлопнул дверь.

Я в полном одиночестве и абсолютной тишине села на табурет. Через пару минут дверь снова открылась. Сердце екнуло. И не зря. Это был Антон. Снова.

— За таблетками сгонять? — спросил он.

— Нет, наверное, — с сомнением ответила я, — у Олеси должны быть. Ну, или схожу сама. Что ты сейчас из-за меня все бросишь и в аптеку поедешь?

Вопрос был чисто риторическим. Но Антон ответил на него:

— Да, — просто сказал он, глядя на меня. А потом вернулся прежний шебутной попутчик из поезда, — и, кстати, пока ты тут спала, ваша Дашка успела намекнуть мне, что приглашает на свидание!

— Она же замужем, — нахмурила я брови.

— Заметь, некоторым даже это не мешает назначать свидание.

Понятно. Камень в мой огород. Он вышел, а потом снова вернулся.

— Кстати, — сказал он, оглядев меня с головы до ног, — я вчера разозлился на тебя, даже хотел сказать, что можешь не париться, а спокойно идти к своему Богдану. Но то, что я увидел пока ты пила воду, заставило меня передумать.

Все это было сказано с видом бравого парня-мачо, и было так смешно, что я расхохоталась.

— И что же такого ты увидел? — смеясь, спросила я.

Антон снова стал серьезным. Черт, что за перевоплощение из деревенского мачо в серьезного парня?

— Маш, у тебя есть два дня. Потом мне нужно будет уехать по семейным делам. Вернусь, когда тебя здесь не будет. Решайся.

На что? На что я должна решиться? На одну ночь секса? Зато какого, подумало мое тело. Блин, а почему бы и нет? Тем более если он уезжает.

— Когда ты уезжаешь? — также серьезно спросила я Антона.

— Послезавтра утром.

— Я подумаю.

Антон вышел. А я со стоном опустила голову на стол.

— Привет, — раздался спокойный голос от двери. Спокойный, протяжный, милый и какой-то свой. Богдан.

— Привет! Я оказывается проспала все на свете! — улыбнулась я ему.

— Главное, ты не проспала сам поход!

— Ты едешь с первой партией? — уточнила я. Что-то сомнительно, на Богдана это не похоже. Кстати, на нем были легкие летние штаны, футболка и сланцы. Конечно, все явно не дешевое.

— Нет, иду со всеми пешком. Сейчас поедут Генка, Сема, Ромка, Лиля, Натахи и еще кто-то. И куча вещей. А вторым рейсом снова куча вещей.

— А почему Антон всех везет? Та машина сломалась?

— Не совсем. На ней вчера перевозили перегной…свеженький скажем так…

— Фу-у-у…

— Мы тоже все так сказали, когда подошли к машине. Ладно, пойду, соберусь. Через час сбор на площади. Так что будь готова.

Я кивнула, в ушах зазвенело. Вошла Олеся.

— Что, проснулась, кулема городская? — спросила она. Богдан вышел.

— Дай таблетку, а? — простонала я, — И где девчонки твои?

— На речке, где ж еще, жара такая с утра стоит. Скоро придут.

Я выпила таблетку, помылась в бане чуть теплой водой, быстро побросала в сумку вещи потеплее, так как ночью все равно будет прохладно. Аня с Юлей пришли с речки с мокрыми хвостами, довольнющие, как коты после сметаны.

— И я хочу купаться, — пробубнила я.

— Накупаешься, все взяла? Пошли.

— Блин, Олесь, — сказала я, — когда мы вышли за калитку, — я ж хотела купить что-нибудь еще из продуктов. Ну, может консервы какие…

— Сейчас купишь, не проблема, — пожала она плечами.

— Я вообще не пойму, как все так быстро собрались? Где нашли палатку? И почему ты должна была одеялами всех обеспечить? У тебя что, фабрика одеял?

Олеся расхохоталась.

— А вчера вопрос по одеялам тебя не волновал!

— Вчера было не до одеял, — буркнула я.

— На самом деле, почти все взяли по несколько одеял, ночью будет холодно, поверь мне. А палаток тут у каждого второго. Все ж рыбаки поголовно! Ну, а собрались быстро, видимо, душа требует продолжения банкета!

Я пробубнила, что моей душе все это нафиг не нужно. У магазина стояла толпень наших одноклассников. Толстушек Наташ не было, как и говорил Богдан, а также Лили.

В данный момент нутро газели забивали вещами. Антон активно и с энтузиазмом пихал бутылки и рюкзаки, будто он с нами в поход собрался. Я смотрела на него. Потом перевела взгляд на Богдана, стоявшего чуть в стороне от всех. Поймала на себе его пристальный взгляд.

Господи, тридцать лет на фиг никому не была нужна, а тут бац! Двое сразу.

— Антош, я сяду впереди? — игриво спросила Даша в этот момент.

— Легко! — весело ответил он.

Я демонстративно отвернулась и спросила:

— Народ, что-то купить еще нужно? Консервы? Соль? Или что там.

— О, кстати, может, консервы докупим? — предложила Юля-мочалка, — А то у нас шашлык и надежда что пацаны рыбу поймают. Ну, и картошка…

Мы обсудили, что еще взять, я с Олесей пошла в магазин и выбрала говядину и свинину в железных банках. А еще не удержалась и купила конфет и печенья. Все равно местные взяли чай в термосе, вот и попью с конфетами.

На улице толпа одноклассников гарцевала, как кони перед забегом, в нетерпении били копытом и раздували ноздри.

— Давай сюда свои консервы, — сказал Антон, забирая пакет с едой в машину.

— Подожди, — я рванула к открытым задним дверям газели, куда он впихнул пакет с покупками, и стала судорожно там рыться.

— Чего ты? — удивился он.

Я выудила горсть мармеладных конфет из мешка, и прокомментировала:

— На дорожку.

— Сладкое любишь? — улыбнулся он.

— Антоо-о-ош, поехали, — проблеяла Даша из кабины.

— Ты, я смотрю, тоже? — спросила я, изогнув бровь.

— Я люблю сладкое, — он уставился на вырез моей майки, а потом перевел взгляд на макушку Даши и добавил, — а не приторное…

Затем захлопнул двери машины.

— Все? Можно ехать? Кто-то еще поедет? — громко спросил Антон.

Захотели поехать Юлька мочалка и Люба. Как ни странно, но этот факт меня успокоил, теперь Антон не сможет с Дашей заехать в кусты, чтобы… Боже, и что я несу?!

Пока вся гурьба шла с громкими возгласами вдоль по улице, я позвонила маме. Она предъявила, что я уже три дня как отдыхаю, и звоню редко, и пора бы уже ехать к родителям. Пообещала, что на пятый или шестой день прибуду. Девчонкам в чатах отвечать не стала, так как это надолго. Вот приду на место, сяду у водички и попереписываюсь.

Ребята впереди обсуждали учителей, кто и где сейчас. Стоит сказать, что почти никого не осталось, все разъехались. Старенькие умерли.

Было решено навестить на днях тех, кто еще здесь остался. Вот они обрадуются, наверное, когда к ним припрется толпа забытых всеми дядь и теть. В целом шли весело, кто-то горлопанил песни, кто-то просто болтал.

— Маш, — окликнула меня Оксанка, — а помнишь как мы с тобой запартачили мое новое платье? В садике?

— Неа, — я судорожно пыталась вспомнить, что мы натворили.

— Ну, у меня на платье была нарисована девочка, которая собирает вишенки и складывает их в карманчик…

— А! А на твоем платье был карманчик! Желтое такое! — вспомнила я и расхохоталась.

— Да-да! Мы ж с тобой по инструкции собрали вишню в карманчик, а она там, зараза, подавилась вся и потекла! Вот я тогда получила от мамы!

Мы продолжали болтать, и вышли уже за пределы поселка. Дальше вела степная дорога. Я втянула в себя воздух. Солнце жгло нещадно, вокруг стрекотали всякие насекомые, цвели полевые травы, пахло сумасшедшее. Господи, до чего же хорошо!

— Народ! Ну-ка, коллективное фото!

Все встали на фоне цветущего поля и фоткались по очереди на все телефоны, что у нас были. Двинули дальше. Даня каким-то макаром оказался рядом со мной.

— Ну, как тебе встреча одноклассников? — спросил он. Разило от него прилично.

— Дань, когда ты успеваешь напиваться? — серьезно спросила я.

— Это остатки вчерашнего не успевают выветриваться из меня, — усмехнулся он.

— Почему с женой развелся? — тихо задала я вопрос, — Пил?

— Тебе-то какое дело? — грубо спросил он и нахмурил брови.

— Я просто спросила, не хочешь — не отвечай.

Он помолчал. Потом добавил:

— Пил. Но сыну я помогаю. Всем. И он часто бывает у меня. Когда он у меня гостит, я не пью…

— Может не стоит пить вообще? Ты хорошо выглядишь, судя по одежде, нормально зарабатываешь, — начала я психотерапию, — нашел бы себе девушку, женился…

— Нафиг? — спросил он, округлив глаза, — Мне итак хорошо! Я живу для себя и для сына, а баб мне не надо.

Мне было его жаль. И хорошо, что у него сын есть, а то совсем можно сказать, одинокий был бы.

Навстречу нам неслось кубло пыли вместе с газелью. Антон видимо разгрузился и ехал обратно. Я уже не слышала Даню, и всего остального тоже. Уставилась на приближающуюся машину. Она замедлилась, а потом, свернув в сторону на обочину, чтоб мы могли пройти, остановилась.

— Ну что там, Антох, все и всех выгрузили? — спросил Вовка.

— Ну, я оставил себе Дашку и пару бутылок коньячка! Плата, так сказать, за услуги!

Все поржали, а я судорожно просканировала нутро машины на наличие Даши, ее обнаружено не было. Пошутил. Шутник, блин. Ха-ха.

— Ладно, удачно вам отдохнуть! — он махнул ребятам.

— Да, давай! Спасибо! Созвонимся во сколько забирать нас завтра!

Все стали продвигаться вперед вдоль машины. Я с Даней была в хвосте делегации. Даня что-то насвистывал. Я прошла совсем рядом с кабиной водителя. Стекло было опущено, и Антон смотрел на меня. Ну, у меня же иногда случаются заскоки. По крайней мере, в этот раз я поняла, что они бывают наверняка. Я остановилась у машины, приняла, насколько мне позволяло мое неумение флиртовать, вызывающую позу, с выдвинутой ногой вперед. Хотя шорты и майка в такую жару в этом деле помогли. Слегка оттянув край майки пониже, я спросила:

— Красавчик, не желаешь развлечься?

Антон сжал челюсть, руками вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели. Но мне же мало. Такая реакция наоборот распаляет. Я водрузила локти на опущено стекло, просунув голову в машину.

— Сегодня, между прочим, акция, два развлечения по цене одного! — почти шепотом сказала я. Я видела, как у Антона на лбу выступили капельки пота. Однозначно от жары. Но я надеялась, что хоть одна капелька была в честь моего новоиспеченного флирта. Я сама не ожидала от себя такого. И теперь я понимала девчонок, которые при виде парня начинали вести себя, как самочки животных.

Он поцеловал меня. Я даже не успела понять, как это случилось. Вот только что я строила из себя кокЭтку, как вдруг он просто ураганом налетел на мои губы. Быстро, сильно, просто офигенно. А потом также резко отпрянул.

Мне кажется, я была похожа на дурочку, с открытым ртом и глазами размером с блюдца. Просто шок и ступор. Антон тяжело дышал.

— Быстро. Иди. Я считаю до трех, если не уйдешь, затащу в машину. Я не шучу, Маш…один…

— Маш! — проорал Даня.

Я сглотнула и оглянулась, толпа одноклассников уже прилично удалилась. А Богдан и Даня вдвоем стояли чуть дальше и ждали меня. Интересно, что им было видно?

— Два…, - не унимался Антон.

— Иду, — крикнула я и сделала шаг назад, а потом еще шаг, еще и просто рванула к ребятам.

— Что там у вас? — спросил меня Даня, хитро сощурив глаза, когда я, запыхавшись остановилась возле них. За моей спиной резко рванула машина.

— Чего? — спросила я, поглядев вслед удаляющейся газельке.

— Что у тебя с Антоном? — не отставал Даня.

— Санта Барбара, — не задумываясь, ответила я.

— Ну и чего ждать в финале? — серьезно спросил он.

— А хрен его знает, — также серьезно ответила я, чем вызвала хохот Данилы.

Мы быстро догнали наших. Мне показалось, Богдан был расстроен. Ну, я решила, раз строить из себя женщину вамп, то до конца.

— Ты чего грустный? — спросила я его, когда Даня отошел, — Из-за меня?

— В какой-то мере — да, — ответил он своим спокойным тоном.

— А если ответить по-человечески? — не отставала я от него.

— Ну…, - он замолчал, подбирая нужные слова, — если по-человечески, то…я подозревал, что после того как какое-то время не общались, возможно, у тебя уже есть муж, дети, парень хотя бы. И особо ничего не ждал. Когда приехал, увидел тебя, то… Мне показалось, а вдруг можно попробовать, ну бывает же так, что люди спустя столько лет начинают строить отношения…и все получается. А теперь я понимаю, что ничего не выйдет.

— Почему? — спросила я, — Мне просто интересно, откуда ты знаешь, что не выйдет, если даже я не знаю.

— Ты знаешь, просто не поняла еще этого, но ты все знаешь.

При этом он говорил абсолютно спокойным тоном, его выражение лица не менялось, интонация тоже, жестов никаких не было, всплесков эмоций, как у Антона не было. И я поняла, что меня это бесит. Что я хочу видеть рядом с собой, пусть и кратковременно, живого, искреннего, не знаю, вспыльчивого человека. А вот такие флегматичные люди меня раздражают.

— А знаешь, я сейчас подумала, — ответила я ему, — что вот это все надуманное нами. Все эти, якобы, чувства между нами это все выдуманное, вернее это просто дань воспоминаниям нашей юности.

— Возможно. Но немного грустно, тебе не кажется? — он слегка улыбнулся.

— Мне грустно с того самого дня, когда я после поезда увидела тебя возле магазина.

— О! А там уже шашлык-машлык! — раздался возглас Дани.

Мы пришли на наше место, сюда мы ходили со школьных лет. На берегу речки была довольно просторная площадка. Язык не поворачивается назвать это пляжем, так как повсюду были островки травы и кустарник. На площадке стояли две большие палатки. Ближе к воде был разведен костер, рядом на мангале жарились шашлычки и пахли просто волшебно.

— Эх, хорошо-то как! — крикнул Даня, — Музычки бы еще!

— Сейчас все будет! — ответил Генка, доставая раздолбаную гитару из кучи вещей, сваленных у палатки.

— Да она у тебя расстроенная вся и играешь ты хреново! — встрял Сема.

— Не важно! Главное петь от души!

— Так, давайте сначала все разберем, — командовала Лиля, — девчонки, нужно организовать «стол». Застелите одеяла, а сверху клеенки одноразовые…где-то Юля покупала…

— Вот они! — подала голос мочалка.

Мы принялись накрывать на стол. Еды оказалось немерено. А мне было так жарко, я думала, получу солнечный удар.

— Блин, Олесь, я сейчас умру от жары, — простонала я, — пойду, окунусь, а потом помогу доделать все.

— Давай, согласно кивнула она.

Многие мальчишки уже плавали, Вовка в их числе. Я взяла свою сумку и пошла в палатку переодеваться, предварительно проорав, что вход воспрещен. Оксана пошла со мной.

— Тоже поплаваю, а то такое пекло невыносимое, — сказала она.

Я быстро запрыгнула в свой черный купальник, без всяких особых прибамбасов.

— О-о-о, — блаженно выдохнула я, окунувшись.

— Бомбочка! — раздался вопль где-то сбоку, и на меня обрушилась волна, накрыв левое ухо.

— Твою ж за ногу! — заорала я.

Рядом вынырнул Даня, ну чего и следовало ожидать. Он, улюлюкая, погреб дальше.

— Ну, как вода? — раздался спокойный голос Богдана. Я оглянулась, он стоял на берегу и сканировал меня своими голубыми глазами. Как сказали бы мои девчонки сейчас, дура ты Машка, и чего тебе надо? Он был идеален. Идеальная фигура, поза, трусы, блин у него даже часы были водонепроницаемые большие с какими-то наворотами.

— Вода класс, — ответила я, не переставая пялиться на него.

Он вошел в воду и, сравнявшись со мной, сказал:

— Ты просто красавица, я так считаю и буду считать, не смотря ни на что.

И что мне делать? Что на это сказать? Ты тоже красавчик. Или ты просто офигенный, но меня тянет к местному мачо. Или…короче, вариантов было много, но я просто промолчала. Вернее, он не дождался ответа и нырнул.

Я поплавала еще немного, затем вышла, натянула на себя легкий сарафан и пошла помогать девочкам.

К вечеру мы сидели на пледах за импровизированным круглым «столом», накрытым прямо на траве. Я оперлась о какое-то поваленное бревно. Генка хреновасто играл на гитаре, но зато все и правда душевно пели песню Лепса «Рюмка водки на столе». Больше всех горлопанил Вовка. Аж с надрывом. Откуда-то пришла тучка, закрыв солнце, и налетел ветер. Я поежилась, нужно было снять купальник, все равно уже купаться сегодня не пойду, но было так лень двигаться. Я слегка вздрогнула. А еще, судя по всему, у меня обгорели плечи, так как я чувствовала прикосновение лямок сарафана к коже.

На мои плечи кто-то накинул спортивную кофту. Я подняла голову. Богдан. Все улыбнулись этому моменту.

— Ой, ну может уже обрадуете нас и поцелуетесь наконец? — съехидничала Даша, — А то как в плохом сериале, ждем-ждем, и никак хэппи энда не дождемся!

— Боюсь тебя расстроить, — хлопнул ее по плечу Даня, — но поцелуя не будет!

— Да ладно! Почему это?! — заинтересовалась она.

— А что, больше не о чем поговорить? — попыталась я помешать обсуждению моей личной жизни.

— У нее с Антохой Санта Барбара! — гордо сказал Даня. Болобол.

— С каким? — не поняла сначала Дашка, а потом округлила глаза, — Да ладно! Ну, ты даешь! Наш пострел везде поспел!

— Слышь, — я уж хотела перейти к мордобитию, как вдруг мне на плечо положил руку Богдан.

— Успокойся, — тихо сказал он, — ты выше этого.

Я буркнула себе под нос, что ничего и не выше, и что хочется Дашке в лицо плюнуть. Но потом успокоилась. Лиля дипломатично перевела беседу в русло воспоминаний. И понесло-о-ось. Вспомнили, как Генка на папином мотоцикле, пока последнего не было дома, рванул с друзьями на дискотеку в соседнее село, как в той самой песне. Естественно не справился с управлением, улетел в кювет. Мотик не заводился, пришлось шесть километров переть его на руках обратно.

— О, пацаны, пацаны, — оживился Вовка, — а помните, мы играли в зайцев и охотника? Стреляли из воздушки косточками от черемухи! Я так-то был лучшим охотником!

— Да чего ты гонишь! — подал голос Ромка, которого развезло от русской водочки после немецкого шнапса, — твой зад вечно был обстрелян косточками! Я помню, на штанах у тебя висели, прилипнут и…

— Э, не гони, а! Там пару раз в меня попало!

И начало-о-ось, пацаны они и есть пацаны, хоть маленькие, хоть большие.

— Блин, а помните, по весне плот строили! Еще холодно было! — встрял Сема, — А я с него навернулся, вымок весь нахрен. Дома огреб конкретно…

— Да это потому, что некоторые не могли ровно держать на плаву наш корабль, — сказал Гена.

— Да сам и держал бы, — возмутился Даня, — а то на меня все взвалили тогда и давай скакать, мол, ура, плывем, плывем!

И снова пять минут спора.

— Я не верю, что нам скоро по тридцать лет, — сказала я Богдану, — ты посмотри на них, словно дети.

Он улыбнулся.

— Пойду, переоденусь, прохладно.

Я влезла в спортивный костюм и кеды. Ох, хорошо, тепло. Купальник развешала на кустах. Кто-то достал мяч, и решили, пока не стемнело совсем из-за туч, поиграть в футбол. Для этого ушли за палатки, чтоб не разгромить наш лагерь. Я была болельщиком, конечно, болела за Богдана. Не удивительно, что его команда нахлобучила соперников по полной программе. Судя по всему, он не только в качалку ходил, но и играл в футбол. Когда в сумерках по мячу стало сложно попасть, решили вернуться за стол. Стоит сказать, что сегодня пили значительно меньше, чем вчера. Видимо, не лезло. Я вообще отказалась. Как вспомню вчерашнее шампанское, так вздрогну.

— Наверное, буду уезжать, оставлю Олеське денег, на которые хотела пару платьев купить, — сказала я Богдану. Это были скорее размышления вслух.

— Зачем? — не понял он.

— Что зачем?

— Зачем ей денег оставлять?

— Ну, просто так, пусть девчонкам обувь купит, например.

— Ты что, очень богатая? — спокойно начал он свою речь, — Я считаю, что только глупые люди так поступают. Работают, чтобы потом отдавать кому-то деньги из жалости, или из-за показной щедрости…

Я гневно посмотрела на него:

— А у тебя не возникает мысли, что это может быть просто подарок, например? Или, как говорят, от души?

— Нет, не возникает. Это не подарок, и не душа, это жалость.

— В твоем случае это не жалость, а жадность, — резко сказала я.

— Ну и что? В итоге я все равно буду в плюсе…

— Да. В плюсе совершенно один без друзей и …, - начала я.

— А мне это и не нужно, — абсолютно спокойно перебил меня Богдан. Его однозначно не раздражали мои слова, в то время как он меня просто бесил.

— Ну, понятно, — кивнула я.

— Что понятно? — он непонимающе посмотрел на меня.

— Все понятно, не могло же в тебе все быть идеально! Твоя внешность, знания, ум, манеры…И все это покрывается большу-у-ущим минусом…

— То есть ты считаешь меня жадным? — спросил он. Его глаза гневно сощурились.

— Ох! А мы, оказывается, умеем злиться! — я непринужденно похлопала его по плечу, — Расслабься, будь выше этого!

— Язва, — бросил он.

— Да уж, — кивнула я головой, — та еще стерва. Но заметь, я тебе в лицо высказываю свое мнение, а не обсуждаю за спиной.

— О да-а-а, полегчало! — ухмыльнулся он, а затем продолжил, — Я считаю глупостью, если нет в наличии пятьдесят копеек, оставлять рубль на кассе супермаркета. Это не значит, что я жадный, я щедр со своим ребенком, родителями, но почему я должен какой-то тете Клаве из магазина отдавать свои кровно заработанные пятьдесят копеек?

У меня глаза на лоб полезли. Это как вообще?! Образ идеального мужчины мерк вместе с уходящим солнечным днем.

— Ну, это называется жадина, — кратко сказала я.

— Это называется умение экономить и рациональность. А насчет друзей, зря ты меня обижаешь, они у меня есть…

— Такие же рациональные, как ты? — уточнила я.

— Да. Я так понимаю, ты останешься при своем мнении о моей жадности? Насколько я помню, ты всегда была упрямой.

— Конечно! Ну, а как я могу еще интерпретировать пример про пятьдесят копеек! Это ж жадность в чистом виде!

— О, слушайте! — встряла Даша, — А давайте споем нашу песню, а? Девчонки, помните, мы с вами пели, когда в поход ходили!

— Да мы что только не пели, — ответила Лиля, — начиная с «Гранитного камушка» и …

— Давайте эту песню и споем! — перебила ее Даша.

— Фу-у-у, — сморщили нос пацаны, — не-е-ет!

После долгих дебатов каким-то непонятным образом победил Даня со своим предложением. Вернее, он просто запел. Причем классно запел. Генка стал подыгрывать на гитаре, и вскоре пели уже все. Лично я знала только припев.

Сигаpета мелькает во тьме, Ветеp пепел в лицо швыpнyл мне. И обyгленный фильтp на пальцах мне оставил ожо-о-о-ог… Скpипнyв сталью, откpылася двеpь. Ты идешь, ты моя тепе-е-еpь, Я пpиятнyю дpожь ощyщаю с головы до ног… Ты со мною забyдь обо всем. Эта ночь нам покажется сном. Я возьмy тебя и пpижмy как pоднyю дочь! Hас окyтает дым сигаpет. Ты yйдешь, как настанет pассвет. И следы на постели напомнят пpо счастливyю ночь… («Сектор Газа», Лирика).

В этот момент, именно во время припева, я поняла, что я не должна, вернее, не хочу быть здесь. Что я давно выбрала Антона и одну ночь с ним. Наверное, еще там, в поезде, в какой-то момент. Может, когда он держал простынь. Или спасал от того алкаша. Или когда флиртовал с блондинкой. Блин, мне скоро тридцать лет, у меня нет мужа, даже парня. Так почему я не могу просто завести курортный роман? Я же в отпуске, черт побери! И плевать, что у моего курорта не морской пляж, а речной! И вообще, я через пару дней уеду, побуду неделю дома у родителей и снова вернусь к повседневной, суетливой, серой, городской жизни. Так какого хрена я тут сижу?

Я посмотрела на Богдана, он сложил руки в замок и задумчиво смотрел на огонь.

И я подумала, если жизнь разлучает вас с кем-то, ну, или судьба, обстоятельства, не важно. Значит так нужно Богу, Вселенной, Аллаху и так далее. Значит, этот человек был не вашим, не для вас, значит, вы найдете другого, просто нужно суметь отпустить прошлое, чтобы было хорошо в будущем. И когда я так решила, мне сразу стало легко на душе. Я не знала что сделаю, как поступлю, да и сделаю ли что-то вообще. Но я однозначно ничего не хочу с Богданом. Он по-прежнему для меня значит нечто большее, чем многие, он первая детская любовь. И все. Больше ничего.

Я дернула за рукав Олесю и махнула, чтоб мы отошли, будто в туалет, то есть в кусты. Какой уж тут еще туалет может быть.

— Так, — прошептала я ей, — я пошла домой. Ты пока никому не говори. А то начнут отговаривать или расспрашивать, зачем и куда…

— А зачем и куда? — Олеся удивленно таращилась на меня.

— Я к Антону.

Олеся сначала смотрела на меня, раскрыв рот, а потом хихикнула.

— Да ладно! И ты прям домой к нему пойдешь? И что скажешь? Здрасьти, извините, что пришла в двенадцать ночи, но так секса хочется, аж…

— Да тише ты! — шикнула я на нее, а она расхохоталась, правда старалась делать это не очень громко.

— Ладно, ладно, — она улыбалась, — я рада, что ты, наконец, определилась и поняла, что и кто для тебя лучше. Но я так и не поняла, как ты к нему домой попадешь?

— Да откуда я знаю! Как-то попаду.

— Блин, ты что, ночью по полю пойдешь? Тебе ж минут тридцать идти. А если заблудишься?

— Ты что, прикалываешься? Тут одна дорога по прямой, причем накатанная. Главное, чтоб маньяки не водились в местных степях…

— Маньяков тут нет, но пьяные дебилы попадаются изредка… Может до утра подождать? Или давай ему позвоним? Возьмем номер у ребят.

— Ну уж не-е-ет, не будем никого в это втягивать, а то начнут обсуждать со всех сторон. Итак, спасибо Дане, все будут ждать продолжения «Санта Барбары».

Олеся меня еще попыталась отговорить, но потом уступила. Я наказала ей, если что, забрать мои вещи. Она проводила меня немного, и пошла обратно.

Если честно, капец как было страшно. Небо было затянуто тучами, луна не светила, темень стояла непроглядная. И тишина. Только лай собак из поселка. Я с перепугу не пошла, а понеслась вперед, как взмыленная лошадь. За мной летел рой комаров. Эти сволочи пищали, кусали, лезли везде, где были оголенные участки кожи. В итоге к окраине села я добралась минут за двадцать вся потная, покусанная и злая.

Нда, и как идти к Антону? Вот так? Красотка, блин…

Когда моя нога ступила на асфальт, решительность, мягко говоря, начала исчезать. И что я ему скажу? Давай, я согласна на одну ночь без обязательств? А если он ушел к блондинке? Или вообще, спит. Люди так-то спят в это время. Не буду ж я долбить по окнам.

Короче, в итоге я пошла прямо к его дому с заготовленной легендой, типа нужен он вместе с газелью. А зачем я не придумала. Там главное через родителей к нему пробраться, остальное не важно.

Когда я подходила, ни черта не могла услышать, так как в ушах громко ухало мое сердце.

— Черт, страшно-то как, Господи, — говорила я сама с собой. Я вдохнула, выдохнула, снова вдохнула. И тут услышала хлопок входной двери, видимо, в дом.

— Ты полотенце взял? — спросила женщина.

— Мгм, — ответил мужчина.

Я как жираф стала тянуть шею над забором, чтоб разглядеть этого мужчину. Ни черта не видно. А по «мгм» я не могла понять Антон это или его отец. А может у него еще пять братьев? Я подкралась к забору. Вот дура, я же не спросила, есть ли у них собака. Снова хлопнула входная дверь, видимо женщина вернулась обратно. Я сфокусировала глаза и смогла различить небольшое строение в конце огорода, из трубы шел дым. Баня. Кто-то пошел мыться. Мать перемать, да я Шерлок Холмс! Смотрите-ка, как развит у меня метод дедукции!

В темноте мелькнул красный огонек. Кто-то курил. Так, если это Антон, то фортануло конкретно. А если нет, что сказать? Огоньку не найдется?

Я еще раз вдохнула и полезла через забор. Под ногами что-то хрустнуло. Судя по тому, что мне оцарапало ногу в том месте, где задралась штанина, я влезла в малинник. Еще и поломала его, как большая медведица. Я пыталась снова разглядеть огонек в конце огорода, а заодно собаку, если таковая имеется, но не могла. Руки вспотели, у меня даже голова кружилась от напряжения.

Я, вроде бы бесшумно прошла мимо крыльца, тут было посветлее, падал свет из окон дома. Впереди, в бане загремел тазик. Ага, значит, кто-то моется. Я прошла еще метра два, как вдруг за моей спиной раздался скрип входной двери. Я резко обернулась.

В дверном проеме стоял Антон с полотенцем на бедрах. Чтобы правильно подобрать слово, передающее выражение его лица, нужно сказать матом, но нельзя. Мягко говоря, он охренел. Пауза затянулась. А я стояла и думала, кто ж тогда, мать перемать, моется в бане?

— Ты что туту делаешь? — наконец спросил он, прикрыв дверь в дом.

— Э-э-э…в баню иду…, - сказал я, пожав плечами.

— Зачем? — ошарашено спросил он.

— Эм-м-м… хотела предложить свои услуги…развлечься и…, - ну как бы что пришло в голову, то и сказала. Договорить не успела, Антон перебил.

— Кому услуги-то идешь предлагать? — он спустился со ступенек, — Моему отцу?

— Вообще-то тебе.

Антон, не спеша, как кот вокруг мыши, подходил ко мне.

— А мне интересно, чтобы ты делала, если б вломилась в баню и увидела там моего папу?

— Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не заржать.

— Я бы не вломилась, — насупилась я, — я бы в окошко подглядела сначала…

Тут он не выдержал и расхохотался на весь двор.

— Да тише ты! — ткнула я его в плечо, — Блин, меня комары чуть не сожрали, и я сюда бежала, как лошадь, и вообще…Ржет стоит!

Он пытался смеяться тише, но у него не очень-то получалось.

— Сын, это ты? — раздался где-то в коридорчике женский голос. Я с перепугу махнула в темный уголок сада, зацепилась волосами за ветку яблони, зашипела от боли, а потом услышала рычание. Из-под дерева на меня смотрели глаза-бусины маленькой черной псины дворняги.

— Воевода, ко мне! — позвал Антон, и мелкое черное существо ринулось к нему. Господи, собака все-таки была. На крыльцо вышла женщина.

— Ты чего еще здесь? Отец уж выйдет сейчас, он долго в жаре не может.

— Да я с Воеводой разговаривал.

Надо отдать должное воинственного в Воеводе было только погоняло. А в целом дворняга была добрая, на меня не лаяла, так только оглядывалась и зыркала своими бусинами. Я выдрала свои волосы из яблоневого плена, Антон что-то еще сказал маме и та ушла. Только я хотела выползти из своего укрытия, как появился отец Антона. Слава Богу, не голышом. А то я сначала даже зажмурилась. Он шел в банном халате до пят, и был копией своего сына. Вернее, сын был копией отца.

— Ты что так долго? Я уж помылся, жарко там, сил нет.

— Ну, хорошо, попарюсь тогда, — отозвался Антон, сев на корты и поглаживая пса.

Когда папа зашел в дом, я для профилактики выждала еще пару минут.

— Ну, и что ты там высиживаешь? Пошли уже, — позвал Антон в полголоса.

Я прошмыгнула мимо него в сторону бани, он шел следом, не переставая смеяться.

Я заскочила в предбанник. Тут стоял небольшой диванчик, столик, к стене были прибиты крючки для одежды. В печке трещали дрова. Духотища была такая, что я тут же покрылась потом. Что ж тогда в бане творится?

Я обернулась. Антон вошел и закрыл за собой дверь на щеколду. Я приготовилась к беседе, как бы нужно было объяснить, как я дошла до такой жизни, что по баням скитаюсь. Не успела. Антон дернул меня к себе и поцеловал. От него пахло каким-то парфюмом, но совсем издалека, а еще машинным маслом и почему-то травой. Деревней, короче. И не было у него блатных часов и модных штанов. На нем вообще ничего не было, он отбросил в сторону полотенце. Потом судорожно расстегнул и бросил мою кофту и футболку. Лифчик я сняла сама и бросила туда же на диван. Он застонал и снова впился в мои губы своими.

— А у тебя есть презерватив? — выдохнула я, пока он стягивал с меня штаны вместе с трусиками.

— Дома — да. В бане — нет. Ко мне не каждый день приходят девицы по вызову со своими услугами и акциями, — пояснял он, прерываясь на поцелуи.

— И что делать? — испуганно спросила я.

— Все делать. Просто аккуратно, — невозмутимо пояснил он, толкнув меня на диван.

— А если я заразная? — сощурила я глаза.

— Значит, заразишь меня, — он посмотрел мне в глаза, — и не думай даже, что мы сейчас остановимся просто потому, что ты пришла меня «развлечь», как ты сказала, а о презервативе не подумала. Я столько этого ждал, что не остановлюсь ни за что.

Его глаза затуманились, а пока я думала, что же мне ответить, он резко вошел в меня, заставив задохнуться, закрыть рот и не думать о возможных и невозможных последствиях.

Я думала, люди не могут заниматься сексом без остановки. Оказывается, могут. После третьего раза, мы лежали на диване абсолютно без сил. Еще эта дикая духотень. Но двери открывать нельзя. Итак мама приходила, как раз в то время, когда Антон объявил, что моя очередь быть сверху. Пришлось Антону ровным голосом отвечать, что все хорошо, парится он, видите ли. А я в это время специально старалась двигаться интенсивнее, отчего он долго думал и медленно говорил. Зато когда мама ушла, отомстил мне сполна.

— Пойдем, помоемся, — предложила я Антону, — мне кажется я липкая мочалка.

— Ты просто офигенная липкая мочалка, — сказал он, поглаживая мой живот. А потом снова тихо засмеялся, — я даже представить не мог, что ты такое отмочишь. Думал завтра вечером поприставать к тебе…Кстати, ты как ушла от одноклассников?

— Пешком, — пояснила я.

— В смысле? Одна ночью по полю?

— Да, причем бежала. Страшно было как-то, знаешь ли.

Антон приподнялся надо мной на локте, посмотрел и сказал:

— Чокнутая, минимум могла ногу сломать, максимум на пьяных дураков нарваться…А как же Богдан и все-все-все?

— Они там пьют, поют и им весело. А Богдану я сказала, что меня привлекают деревенские мачо.

Антон сощурился:

— Вот так и сказала? Или просто тихо ушла?

— Я тихо ушла, но еще днем сказала, — я провела пальцем по его нижней губе, — пошли, помоемся, а? И сколько времени? Родители снова придут, наверное.

— Да прям, они уже спят давно.

Мы хорошенько вымылись в бане. Антон сказал, что мне очень повезло, раз он достался мне, такой в самом расцветет сил. Даже в жаркой бане во время секса не потерял сознание.

Спустя некоторое время мы тихо вышли на улицу. Уже светало, мой телефон писал, что мне звонила Олеся. Я глянула на время.

— Ого! Уже дело к четырем утра, — прошептала я, — домой пора…

— Пошли, провожу. Только накину что-нибудь.

Он зашел тихо в дом и спустя пару минут появился в шортах, футболке и сланцах.

Мы тихо вышли за ворота, Антон прижал меня к себе, я уткнулась носом в его футболку, стараясь запомнить этот запах.

— Слушай, я правда буду до пенсии помнить, как ты бежала ко мне ночью по полю…и как хотела помыться с моим папой!

Я ткнула его в бок, он хохотал.

— Ну, хватит, сколько можно уже! — шикнула я.

Не помогло. Он продолжал смеяться.

— Какие планы на день? — спросил Антон.

— Сначала я буду спать…

— Это понятно. Я в отличие от тебя не буду практически, мне нужно твоих одноклассников забрать, еще и по делам дядькиным сгонять кое-куда.

— Что у тебя за отпуск такой? — нахмурила я брови.

— Отпуск называется дома в деревне, — он ухмыльнулся, — чтобы отдыхать, нужно куда-то уезжать подальше. Ты когда собираешься к родителям?

— Не знаю, возможно, завтра уже.

— Ну. И что ты там будешь лежать, свесив ножки с дивана?

— Нет, конечно, как минимум перестирывать тюли, а максимум белить потолки и так далее.

Он удовлетворенно кивнул. Мы уже почти пришли. Антон не просил номер моего телефона. А у меня видимо иссяк запас храбрости, или наглости, еще там, на тропинке в баню. Мы остановились возле дома. Людей вообще не было видно, но это не значит, что никто не смотрел. Деревня, она и есть деревня.

— Вечером увидимся? — спросил меня Антон, прижав меня к себе обеими руками.

— Мгм, — промычала я в его футболку.

Он очень осторожно поцеловал меня.

— Все, иди, спи, — и подтолкнул. Я медленно шла к калитке, все время оглядываясь назад. Антон шел по-мужски, слегка вразвалочку. Он обернулся и посмотрел на меня. Было ощущение, что вот и все, что это прощание. В груди защемило. Я послала ему воздушный поцелуй, он улыбнулся и пошел дальше. А я так и стояла у калитки. Пока мой телефон не завибрировал в кармане.

— Да, Олесь, — ответила я.

— Ну, ты мать, даешь! А позвонить подруге и сказать, что тебя никто не украл в поле нельзя?

— Кому я там нужна в поле? Тушканчикам?

— Ну, знаешь ли, всякое бывает…Ты дома?

— Да, только что пришла, — я зашла во двор и села на крылечко.

— Да ладно! Ну и?! Твой план удался?

Я зевнула и стала рассказывать Олесе историю ночных похождений. На моменте, когда повествование шло о бане и папе, который в ней мылся, Олеську чуть не порвало. Она просто хохотала до икоты.

— Животик не надорви, — буркнула я.

— Да-дальше что было? — спросила она сквозь смех.

Я рассказала все. А потом добавила.

— У него какие-то дела сегодня, но мы договорились вечером встретиться. Не знаю только где и когда, учитывая, что он не взял мой номер. А у меня нет его телефона.

— Я тебя умоляю, его номер телефона есть у половины наших пацанов. А он так вечером приедет к тебе и все. Блин, Машка, ну я так за тебя рада!

Мы еще повздыхали над тем, что действо таки свершилось. Естественно не обошлось без бабских вопросов о том, а каков же он в сексе. Обсудив все до мельчайших деталей, решили эту тему пока оставить.

— Слушай, — начала я, — я сейчас уписаюсь, я ж в туалет не ходила ночью, некогда было. Так что ты мне быстро расскажи как вы там без меня. Богдан?..

— Ой, ну все, забудь ты про этого Богдана. Нашла тоже о ком спросить. Нормально все с ним, сидел весь вечер со скучающим лицом. Я всех оповестила, что ты ушла домой, сказала, пришлось по физическому состоянию твоего организма.

Я расхохоталась. Что это за состояние такое?

— Он сначала подскочил, чтоб тебя проводить, — продолжила Олеся, — а я сказала, что все уже, ты по полю скачешь. Короче, если честно, кроме Дашки особо никто не обратил на этот факт внимания. Там уже все были кривые и косые. Даша только пару раз спрашивала, куда ж именно ты рванула, на ночь глядя.

— Нда уж, этой больше всех надо. До скольки вы там сегодня?

— Ну, до обеда точно. Ты приходи, пацаны будут рыбу ловить скоро, уху сварим на костре, м-м-м, вкуснотища…

— Ладно, — я зевнула, — если вы не вернетесь, пока я встану, приду. А ты чего не спишь?

— Ну, во-первых, моя подруга ушла в неизвестном направлении и не отвечает на звонки, а во-вторых, тут с речки так тянуло, что даже все наши одеяла не помогли. От холода, короче, глаза не закрываются.

Мы еще немного поболтали, и я нажала отбой. Пришлось будить девчонок, чтоб попасть в дом, так как они закрылись изнутри. Анютка ошарашено спросила меня, где ж ее мама и чего я приперлась в такую рань. Я сказала, что там было скучно и холодно, и я пошла домой. Она подозрительно посмотрела на меня, кажется, нифига не поверила. Эх, молодежь, молодежь.

Проснулась я с жутко тяжелой головой. Хотелось есть, пить и в туалет. Часы показывали двенадцать. Я соскребла свое ноющее тело и поплелась на кухню.

— Привет, девчонки, — Аня с Юлей сидели за столом и ели какой-то суп.

— О, здрасьти! — кивнула Юля, — Суп?

— О, да-а-а, но сначала в туалет.

Пока мы с девочками ели суп и пили чай с булками, я возвращалась к жизни. Мне было жутко лень переться к нашим на речку.

— Как там погода? Жара? — спросила я, откуси кусок булки.

— Фиг, — ответила Юля бодро, — там гроза сейчас начнется, наверное, мама со всеми уже едут домой.

— Да ладно! Может там три капли упадет и все!

— Не знаю, МЧС прислали смс, что сильная гроза, лучше всем дома сидеть. Ну, они там уже и устали. Некоторые на работу оттуда с утра ушли, мама сказала.

— Понятно.

После обеда я позвонила Олесе, они уже развозили всех по домам. Я вышла за калитку в надежде увидеть Антона. Пока я в нетерпении гарцевала вдоль забора, позвонила мама. На улице, кстати, правда стало намного прохладнее, вдалеке небо было просто чернющим, и порывы ветра ерошили мои волосы, забивая их песком.

— Доченька, ну давай уже домой? — протяжно вздыхала мама в трубке.

— Мам я завтра, наверное, приеду. Не знаю пока во сколько. Я тебе еще скажу.

Мама сразу повеселела, наобещала мне пирогов, вареников с вишней и пельменей. Короче, отдых у родителей это все включено. И напашешься до потери пульса, и объешься до появления приличного момона над джинсами. Я услышала гул машины. Правда гул был слишком громким и трескучим.

— Ладно, ма, завтра еще созвонимся.

Из-за поворота вынырнул большой грузовик. Он со скрежетом тормознул возле дома. За рулем сидел дядька предпенсионного возраста азиатской наружности.

Из кузова выпрыгнула Олеська, а на меня смотрели Даша, Юля, Оксанка, Наташи. Ребят не было.

— Привет! — крикнули мне все, — Ты куда убежала вчера?

— Пришлось! — пожала я плечами.

Даша, наверное, еще что-то хотела спросить, но Олеся скомандовала, чтоб ей подали мешки с одеялами и сумки с нашими вещами. От машины попахивало какашатами.

Когда эта коробчонка с лягушонками уехала я спросила:

— А Антон?..

— Да он с дядькой своим покатил куда-то, за запчастями для трактора, что ли. А тут дождь этот собирается, ну мы вызвали Булата. Еды почти не осталось, сегодня слупили все. Алкоголь остался, мальчишки с собой забрали. Сегодня, если погода позволит, хотим сходить к Ирине Анатольевне, ну так, проведать. Больше из учителей старых никого нет, живут только те, что вели уроки с класса седьмого-восьмого, когда ты уехала. Может, и в школу заглянем.

— Ирина Анатольевна это по физике которая? — уточнила я.

— Ага!

Я подхватила наши сумки, и мы пошли к дому. Мне на нос упала крупная капля, потом вторая, а затем просто ливануло как из ведра. Я сейчас думала о девочках в кузове машины, пропахшей какашками. Не повезло, так не повезло.

— А-а-а-а, — мы с визгом влетели в дом.

— Привет, ма! — девчонки кинулись обнимать Олеську, — фуу, чем этот от тебя так пахнет?

— Пришлось ехать в машине, в которой перевозили навоз, — сказала Олеся, — сейчас в баню схожу.

Дождь зарядил конкретный, до самого вечера. Мы не пошли к учительнице и в школу, соответственно, тоже. Пацаны собрались у Генки и пили. Звали нас. Олесе было некогда, накопились дела по дому. А я не хотела никуда. Я реально сидела, ждала и верила, что Антон найдет способ мне позвонить. Этого не случилось. Я ждала до ночи, пока не уснула. А когда мои глаза уже закрывались под мерный стук капель по подоконнику с улицы, я подумала, что все идет так, как нужно. Было сразу понятно, что все наши отношения и заключались в одной ночи. Максимум, что могло бы произойти — ее повторение сегодня. Но он не позвонил, не написал и не пришел.

В этот момент я приняла решение уехать завтра. А что тут делать? Я всех увидела, отдохнула, пообщалась. И, как всегда, когда нам грустно, хотелось к маме. Залезть под свое родное одело, на своей старой, но любимой кровати. И чтоб мама была рядом.

Я завела будильник, чтобы встать рано, вместе с Олесей, и уснула.

Пока будильник надрывался, я чуть не умерла, так хотелось спать. На кухне Олеся раскладывала хлеб по тяжелым чугунным формам. Блин, во сколько же она встает? Такая рань, а тесто уже готово.

— Ты что так рано? — спросила она.

— Домой поеду, — я села на табурет и передернула плечами. Как-то прохладно после теплого одеяла.

— Чего? — уставилась она на меня.

— Поеду к маме и папе, — я зевнула, — хочу их увидеть. Да и погостила уже тут, хватит…

— Да ладно тебе, побыла бы до конца недели!

— Нет, не хочу, правда.

— Из-за Антона? — тихо спросила подруга.

— Нет, я бы все равно поехала уже, вообще планировала завтра, но что еще тут день сидеть? Поеду.

— Ребята расстроятся. И Богдан тоже.

— О, вот уж кто-кто, а ребята точно переживут! Во сколько автобус?

— Ну, первый через пару часов…

— Отлично! На нем и покачу, может хоть народу будет поменьше…

— Ну-ну, — усмехнулась Олеся, — у нас тут всегда битком.

Я пошла собирать вещи. Когда вроде бы все уложила, достала из кошелька две тысячи и вручила их подруге.

— Ты что? Зачем? — у той глаза округлились от удивления.

— Просто так, считай подарок на твой день рождения.

— Маш, ну хватит, а? Итак помогла мне с платьем для Анютки…

— Олесь, бери а? — я смачно зевнула, — Давай лучше чаю попьем.

Мы примерно час пили чай, болтали о том, о сем. Я все время поглядывала на телефон.

— Что ты его гипнотизируешь? — Олеся нахмурила брови, — Отстань от бедного аппарата! Не позвонил, потому что не смог!

— Что, вчера не смог и сегодня не смог? — разозлилась я.

— А вот представь себе, и такое бывает! Тем более еще рано!

— Если хочешь позвонить — значит, найдешь метод! — не отступала я.

— Вот ты упертая! Баран, блин!

Я махнула на нее рукой.

— И не маши мне тут! — сердито сказала Олеся.

Пока я посетила туалет на дорожку, еще раз проверила, все ли вещи уложила, Олеся написала в общий чат, что я уезжаю. Как это ни странно, многие не спали, либо проснулись от этого сообщения. Началась бурная переписка с возмущениями в стиле «Да как же так! Погости еще чуть-чуть!». Но, как и сказала Олеся, я баран. И тем более, когда настроишься уехать, уже ничто не остановит. Вернее, кто-то мог бы остановить. Но не пытался.

Я решила надеть спортивный костюм, так как на улице было пасмурно. Об этом я пожалела почти сразу, как мы пошли к центру поселка. Парило. Было душно. Штаны почти сразу прилипли к моему заду. Пока я ругала себя последними словами и думала где б мне переодеться, Олеся на подходе к центральной площадке, куда прибывает автобус, пихнула меня в бок:

— Ты только погляди, какая делегация.

Я подняла голову. Почти все мои одноклассники стояли здесь. Причем Даня был явно с великой похмелюги, лицо помятое, а в руке большая соса пива. На фоне этой пестрой деревенской толпы выделялся Богдан. В синей летней рубашке и летних легких брюках. Выглядел он просто, как модель с обложки журнала.

— Привет! Ну, и что это за побег? — спросила Лиля.

— Да не побег, — улыбнулась я, — просто мы ж вроде как основную миссию выполнили, встретились, поговорили, поели, попили, а мне еще домой нужно заехать.

— Ну, ты ж не собиралась так рано? — встрял Ромка.

— Собиралась Ром, — не согласилась я, — правда думала завтра поеду, но вчера мама позвонила, решила, что поеду сегодня. Вы что не спите-то?

— Сейчас выгоним тебя и ляжем, — буркнул Даня. Я рассмеялась.

Мы разговаривали. Народ прибывал, и мне стало жутко, куда ж мы там все влезем? Придется автобус растягивать, видимо. А если учесть, что он проходящий, идет еще из четырех сел, то вообще атас…

— Ну, привет, — раздался спокойный голос.

— Привет, — я улыбнулась Богдану.

— Может, скажешь куда убежала? — спросил он.

— К нему, — кратко и спокойно сказал я.

— Я так и понял, — кивнул он тихо. Я уже ждала, что он спросит что-то типа «и как?». Но это же Богдан.

— Почему так быстро уезжаешь? Могла бы побыть до конца недели.

— Я, кстати, удивлена, почему ты не уезжаешь? Думала тебе тут скучно…

— Ну, в какой-то степени так и есть. Но я заранее купил билеты на воскресенье, так что до конца недели буду здесь. Я рад был тебя видеть.

И снова сканирование голубыми глазами. И молчание.

— Я тоже была рада видеть тебя, правда. И еще мне с тобой легко общаться. Так что ты хотя бы иногда пиши и звони, ладно? — в этот момент я поняла, что правда хочу с ним общаться. И мне действительно легко это делать, будто это мой старый товарищ, с которым я прошла и Крым, и рым.

— Обязательно. Ответь мне только на один вопрос сейчас: почему ты здесь одна? Он-то где?

— Вот ты когда узнаешь, где он был, можешь и мне заодно сказать, — я улыбнулась, но улыбка вышла печальной.

Неожиданно Богдан просто сгреб меня в охапку. Все восприняли это как сигнал к прощанию и кинулись меня обнимать. Тем более что с тарахтением к нам подкатил древний оранжевый гоблин под кодовой кликухой Автобус. Фу-у-у, как же воняло жженной резиной или сцеплением, не знаю.

Я не пыталась пролезть раньше других, все равно ничего не светило. Нутро гоблина было забито стоящими людьми. После пяти минут прощаний с обнимашками и поцелуями, я пошла к автобусу. Даже Даша чуть слезу не пустила, пока махала мне вслед бутылочкой минералки.

— Эй, малыш, а мы могли классно потусить, — подмигнул Даня, чем вызвал мой хохот.

Наконец я втиснулась в вонючий общественный транспорт. Как только мы тронулись с места, я еще больше возненавидела свой спортивный костюм. У меня все потело, чесалось, было неудобно стоять, зажатой со всех сторон. Через какое-то время начал болеть низ живота. Я стала мысленно вспоминать свой календарь месячных и с ужасом осознала, что «эти дни» должны случиться вот-вот, как говорится в любой момент. Каждая девочка меня поймет, когда тебе кажется, что все, начались, и стоишь, зажав ноги, думая при этом, блин, хоть бы скорее укрыться в туалете от глаз людских и проверить все ли нормально. Низ живота тянуло все сильнее, нужно было скушать таблеточку, ибо без нее я не переживу сегодняшний день. Но я забыла взять воду, да и таблетки лежали где-то в глубине сумки. Короче, когда мы остановились у придорожного кафе для выгула жертв гоблина в туалет и местную чебуречную, я думала, что умру. Откуда-то вылезло солнце и стало нещадно палить.

В убогий деревянный домик выстроилась очередь. Я сначала купила бутылку воды, напилась, запила таблетку и встала в хвост очереди. В туалете воняло жутко, но было не до комфорта. Сначала я повисела над вонючей дырой, а потом встала на выходе из туалета за кирпичной стеной с большой буквой «Ж» и стала искать в сумке шорты с майкой. Наплевав на всех теть, под их пристальным взглядом переоделась. Мокрые волосы собрала в пучок на макушке. И жизнь стала налаживаться.

Постепенно многие вышли, сесть я не села, но хотя бы могла свободно стоять, и поставить сумку в проход. Из люка на потолке дул ветерок, и майка с шортами значительно облегчали жизнь. И подействовала таблетка. Короче, на железнодорожный вокзал я приехала довольная, но голодная.

Не скажу, что я не проверяла телефон, проверяла каждые минут десять. Ничего. Один раз позвонила мама. Хотела сделать им сюрприз, но она как клещ впилась в меня с расспросами, когда ж я буду выезжать. Пришлось признаться, что к вечеру приеду.

Билеты на поезд в наш городишко были всегда, так как многие поезда шли через него в более крупные. Мои родители жили на окраине, в частном секторе. Да и слово города звучало пафосно для нашего населенного пункта.

Даже когда вошла в свой вагон и с облегчением уселась на полку, все еще наделялась, что увижу Антона. Вот он сейчас, как герой фильма, выскочит из-за угла, с цветами… Да фиг с ними с цветами, просто выскочит! Поезд тронулся, а никто не появился.

Я обхватила ладонями свои щеки, ужасно хотелось реветь. Посидев так минут пять, я вытерла нос и решила а хрен с ним. Пусть будет все так, как будет и пошла за чаем. На вокзале в кулинарии я купила на дорожку два пирожка, один с ливером, а другой с картошкой. Никогда не понимала, как можно есть ливер? А потом полюбила. Лена, моя сменщица на работе, говорит, что это признак «Пенсии». Раз любишь ливер — значит, дело идет к старости. Может и так, но было вкусно, а это самое главное.

После того как объелась, поняла что хочу спать, встала ведь рано. Как только улеглась, мерный стук колес вырубил меня напрочь.

Меня разбудило мерное триньканье телефона. Усиленно переписывались одноклассники. Большая часть сообщений была адресована мне. Они собрались в кафешке, той самой, откуда начался на первый вечер встречи. Короче, каждое событие было сфоткано и тут же пересылалось мне. Кто-то танцует — фото, кто-то пьет — фото, кто-то спит фото. Я равнодушно листала фотки одну за одной. Ну, безусловно, мне было приятно, что меня не забыли, и даже шлют вот такой фотоотчет. В личку от Богдана пришло еще изображение. Я открыла. На фотке Антон танцевал с какой-то девочкой брюнеточкой. Сказать, что я расстроилась, это как если цунами обозвать легким волнением моря. Меня просто вырубило. Сначала я отшвырнула телефон, и отвернулась к стене, дела вид, что мне все равно. При этом глаза были на мокром месте. Потом я так разозлилась, что решила, позвонить Богдану, попросить передать сообщение этому козлу. Слава Богу, ничего подобного я не сделала, хватит детсадовских выходок с меня итак. Я просмотрела список одноклассников онлайн. Олеси не было. Я набрала ее.

— Привет! — радостно крикнула она. На заднем плане было тихо.

— Привет! Ты в кафешке? — сразу перешла я к делу.

— Нет, а что? Я позже пойду туда…

— Да мне Богдан скинул фотку Антона, где он отплясывает с какой-то мамзелью.

— Чего? Не поняла…

Пришлось еще раз объяснить. Как это ни странно. Но Олеся бросилась поливать грязью Богдана, а не Антона. Богдана она обозвала скупердяйской бабой и сплетником. Меня это рассмешило так, что дядя с полки из прохода грозно косил на меня своими глазами в очках. Олеся обещала мне по прибытии в кафе отписаться о том, что там делал Антон, хотя я смело заявляла, что мне плевать. Забегая вперед, скажу, что когда моя подруга, наконец, пришла к одноклассникам, его там уже не было.

Меня он так разозлил… Я ругала себя, что не взяла его номер. Сейчас написала бы все что думаю. А с другой стороны — я что, не знала, как будет? Сразу ведь было все ясно. И хорошо, что я уехала. Представляю, сидела б там сейчас, пока он отплясывал с девочками, мотала бы сопли на кулак под пристальным взглядом Богдана.

Я не стала идти в вагон-ресторан. Памятуя, как в прошлый раз не могла слезть после него с горшка. Тем более, скоро приеду к маме. Настроение было, конечно, испорчено. А Богдан в своем репертуаре — скинул фото, и молчал. И я не стала ничего комментировать. А что тут скажешь? В конце концов, меня в ЗАГС никто не звал, и жить в горе и радости до пенсии хотя бы в гражданском браке тоже. Попытки улучшить себе настроение методом современных советов, то есть говорить, что все это фигня, зато мой отпуск был окрашен ярким сексом и чувствами, не увенчались успехом. Все равно я чувствовала себя брошенной и никому не нужной.

В моем городе шел сильный дождь. Ну, видимо, чтоб жизнь малиной не казалась. Родители хотели меня встречать, но я решила, зачем издеваться над папой. Заставлять его переться в другой конец города на ночь глядя, если я могу приехать и на такси. Короче, пока я поймала это такси, вымокла вся как собака и начала чихать. Прекраа-а-асно, пусть еще сопли потекут для полноты картины а-ля Маша Неудачница. Обычно я привожу родителям кучу гостинцев, но так как сегодня добиралась на перекладных, да еще и из Тьмутаракани, то приехала с пустыми руками. Ладно, у меня же еще есть отпускные, либо подарю им, либо куплю что-то. Второй вариант более реален, потому что если дать денег — вернут обратно.

Я расплатилась с таксистом и вошла во двор. После дождя, который внезапно закончился, пахло просто умопомрачительно. Мокрой землей, мамиными цветами, из дома, в котором приветливо светились окна, шел запах еды. Пахло домом. И на душе стало легче.

— Доченька, привет! — выскочила мама навстречу, — Мы тебя с папой ждем, ждем! Что так долго?

— Такси не могла поймать, — пояснила я, целуя маму.

— Привет, солнышко, — папа вышел из-за угла и сгреб меня в охапку, — пошли за стол! Я сегодня такой арбуз для тебя купил, обалдеешь!

От арбуза я и правда обалдела, он был огромный, красный и вкусный. Правда опасно есть такое в начале лета. Но после поезда ничего не страшно. А еще манты, пирог с мясом и картошкой. Где-то в холодильнике был также припасен зеленый борщ, но извините, меня итак чуть не разорвало от обжорства.

Я быстро сбегала в душ, надеясь, что воды на меня хватит, так как летом горячую отключали, а водонагреватель был небольшой по объему. Приходилось включать кран, намокнуть, выключить воду. Намылиться. Включить кран, смыть. И так далее. Видимо, удача снова была со мной, воды хватило.

Папа храпел у телевизора, а мама ждала меня с кружкой чая за столом.

— Давай чайку? — спросила она.

— Давай. Я сама налью, сиди, мам.

Я налила себе полную кружку чая и достала из тумбочки мои любимые арахисовые вафли, которые всегда покупаются к моему приезду.

— Как у тебя дела, солнышко? — спросила мама.

— Да, нормально, мам, как из отпуска выйду, сразу же ревизия будет. Надеюсь, все пройдет нормально.

— Ну, как вы с классом встретились?

Я с энтузиазмом рассказала про каждого. Мама ведь всех знает еще с зеленых соплей, на ее глазах росли. Показала фотографии. Короче, пока мы наболтались, время уже было ближе к двум ночи.

— Ладно, иди в свою комнату, ложись спать, а я отца разбужу, чтоб перешел на кровать. Так и храпит как трактор у телевизора.

Я укуталась в свое родное одеяло, свернулась калачиком и стала читать, что и кто писал. Олеся написала, что Антона так и не видела и спросила, в какой именно аптеке я работаю. Кто-то из знакомых будет через неделю в моем городе, хочет меня за все отблагодарить и передать гостинец, который они подготовили для меня с девочками. Я ответила, что мне ее гостинец на фиг не нужен. Тем более кто попрет его через половину городов России? Гостинец этот. Придумала тоже.

Но та уперлась. Я дала адрес аптеки и на всякий случай домашний, вдруг меня не будет на смене. Ребята скидывали фотки. Некоторые завтра уже собирались уезжать, так что сегодня были проводы. Богдан ничего не писал, я тоже не стала.

Воткнув зарядник в розетку, я носом уткнулась в подушку, думала, не усну. Но вырубилась тут же.

Неделю спустя.

— Как же время летит, — вздыхала мама, усердно впихивая мне в сумку баночку абрикосового варенья, — только приехала, а уже обратно…

— Мам! Да не толкай ты мне банки эти! Тащить их через половину земного шара, блин! — возмущалась я.

— Это ты сейчас так говоришь! А вот приедешь, откроешь, с чаем как вкусно!

— Ма!

Бесполезно. Впихнула. Ну, зато я смогла отбиться от банок с огурцами и помидорами. Я уезжала за несколько дней до конца отпуска. Во-первых, ненавижу приезжать из отпуска в последний день перед выходом на работу, и потом весь выходной стирать, закупать продукты, гладить и так далее. Ухайдокаешься, а утром на работу. Во-вторых, меня ждали девчонки, чтобы немного потусить с ними, может сгонять на пляж, или на базу на пару дней. Посмотрим. Да и меня уже тянуло обратно в свою городскую конуру. Мама с папой повозмущались, что я так быстро навострила лыжи в сторону дома, но смирились. Сегодня вечером был мой поезд, и ночью я прибывала в пункт назначения.

— Давай, укладывай остальное, а я пока на стол накрою, — сказала мама, двигаясь на кухню.

— Мам! Да мы же только что ели!

— Ну, на дорожку еще поедим! И я тебе беляшей с собой дам.

Я закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — сказал папа шедший мимо.

Он ходил на работу все эти дни, так что с ним я не наговорилась и не наобнималась. Он чмокнул меня в макушку.

За всю неделю не произошло ни черта значительного. Ну, только если считать значительным стирку всех штор в доме, работы по огороду и так далее.

Мне написал Богдан. Сообщение было ни о чем. Типа как доехала и как там дома. Писали одноклассники, все уже разъехались и теперь планировали новую встречу. Писала Олеся, регулярно, каждый день. Он не писал, не звонил, а я как девчонка малолетняя ждала. И верила. И зря. Может еще и поэтому хотелось домой, отвлечься уже от этих мыслей.

Когда в меня запихали таки беляш с чаем на ночь глядя, да еще с собой пакет беляшей наложили, мы поехали на вокзал. Тут уж я не стала сопротивляться, папа повез меня сам. Чем ближе подъезжали к вокзалу, тем больше мама раскисала.

— Может, погостишь еще? Сходили бы к тете Розе в баньку? Так и просидели с тобой дома, даже в гости не пошли ни к кому.

— Мам, нет, поеду, давайте вы ко мне на выходных приезжайте. И заодно деда из глухомани, где он живет, заберите. Сто лет его не видела. Надо будет съездить во второй отпуск к нему.

Папа не стонал, как мама, но тоже пыхтел. Ну, прямо как в армию провожают. Короче, после сцен прощания со слезами я, наконец, уселась на полку в вагоне. Уже знакомая вонь «Доширака» и скопления тел проникала в нос. Ненавижу поезда. Нужно скорее лечь, уснуть, а потом бац! А ты уже приехала. Я, в принципе, так и поступила.

На перроне холодный ночной ветер проникал через спортивную кофту. Я зевнула, поежилась и поплелась к выходу из вокзала. Нужно вызвать такси, так будет дешевле. Я написала своим девочкам, что вернулась. Насколько я знаю, интернет они на ночь отключали на мобильниках, так что разбудить их я не могла, а утром увидят.

Я бросила сумки, в том числе и тяжелую с вареньем и провиантом, сходила в душ, замолотила беляш и снова улеглась спать.

Меня разбудил телефон. Девочки писали, что сегодня идем тусить. Называется, Маша, с возвращением!

— Куда идем-то? — спросила я Танюху, чуть позже, пока плелась между полками с товаром в продуктовом магазине.

— Не знаю, вроде бы в «Три икса».

— Там же цены баснословные? У меня денег почти не осталось, я еще родителям на хлебопечку добавила последние отпускные.

— Не парься, у них день рождения заведения, так что там скидки, а девочкам вообще вход бесплатный.

Мы обсудили, что и кто наденет. Я в течение дня разобрала сумки, перестирала вещи, перегладила, сварила маленькую кастрюлю борща. После обильных приемов пищи дома у мамы желудок отказывался переходить на один кефирчик.

Днем раздался звонок в дверь. Я не питала особых иллюзий по поводу того, что это мог быть мужчина моей мечты. Первая моя мысль была, что этой Зойка. Я глянула в глазок. Точно! Она!

— Привет, — сказала я, открыв двери. Тот же халат, то же выражение лица и ужасная прическа.

— Привет! А я еще ночью видела, как ты приехала! Ну, как погостила?

Она продолжала вышагивать по моей квартире, как Министр Обороны на Параде Победы по Красной Площади.

— Да обычно, — начала я мямлить и тут вспомнила, что не привезла этой курице гостинец.

Пока Зоя докладывала, что ту происходила в мое отсутствие, я судорожно думала, что же ей вручить. Короче, из ее речи я поняла одно — кроме того, что ЖЭК зачем-то собирал владельцев квартир, ни черта интересного не было. В этот момент мой взгляд упал на несчастную баночку варенья маминого производства.

— Вот, держи, — я резко сунула ей банку в руки, — гостинец тебе привезла!

— Ой, спасибо! — кажется, она реально обрадовалась. И сразу стала включать заднюю скорость, постепенно отплывая к выходу. Мне пришлось еще минут пять послушать байки про соседа алкаша, а потом Зойка скрылась за дверью своей квартиры.

Родителям я не сказала, что куда-то иду. Они ж если будут знать, что я не дома, то и спать не лягут, будто мне пятнадцать. Будут волноваться и натринькивать постоянно. Пожелала им спокойной ночи, нанесла яркий макияж, нацепила короткое платье и, мысленно плюнув на Антона, пошла отрываться.

— Охренеть тут текила стоит! — у меня глаза лезли из орбит, — А как же юбилей фирмы и подарки за их счет?

— Так, спокойно! — махнула ладонью с синими ногтями Танюха, — Сейчас рассмотрим бюджетный вариант! Вот, водочка «Тополек», ну чем не хороша?

Катя рассмеялась. Алла тоже.

— Ну, хотя бы тем, что «Тополек», — сказала я.

— А тебе что, «Тополь-М» надо? — собрала Таня брови в кучу, — Чтоб ушатало так ушатало.

— Боюсь, меня и с этой ушатать может. Откуда ты знаешь дальность действия «Тополька»?

Девчонки хихикали. Зал был переполнен молодыми девочками, студентками, судя по всему. Мои подруги старательно сканировали толпу на наличие особей мужского пола. Не поверите, мне было плевать. Я радовалась тому, что мне не хочется реветь. Наверное, впервые после отъезда из Алексеевки.

После долгих совещаний взяли «Тополек» и томатный сок. Я не ужинала. Стоит ли говорить, что меня унесло с первой же рюмки. Я сразу пошла танцевать. Затесалась в толпу молодых девчонок и отплясывала с ними, пока волосы не прилипли к затылку от жары.

— Ну, ты мать даешь! — сказала Таня, когда я вернулась к столу и присосалась к водичке, которую предусмотрительно попросила Катя у официанта, — так плясала, я уж думала, у тебя голова оторвется, когда ты волосами мотала во все стороны.

— Ага, — я тяжело дышала, — и я так думала.

Первый «Тополек» был изничтожен и показался нам безобидным. Взяли второй и фруктовую нарезку. Идиотки. Лучше б огурчиков соленых заказали.

Под конец второго «Тополька», который оказался могуч, не смотри, что мал, я рассказывала девчонкам про Антона. При этом ревела. Прорвало, называется. А те вместо того, чтобы сочувствовать, или обзывать его козлом, как положено в таких случаях, пребывали в шоке и восторге от того, что я могла на такое пойти. Типа я старая кошелка пуританского воспитания и тут на тебе!

Короче, спустя час, или меньше, я тяжело вздохнула, вытерла мокрый нос и сказала, что хочу домой. Уговоры потусить еще немного не помогали. У меня начались «вертолеты», было не до гуляний.

Девочки вызвали мне такси. Дома я просто рухнула на кровать. Какое там снятие макияжа? Я даже снятие платья осуществить не смогла. И еще ко мне клеился таксист — дядя в толстых очках. Но я же пьяная. Я ему так и сказала, что люди, похожие на черепаху Тортилу меня не привлекают. Пьяная Стерва, как сказала мне Катька на следующий день. Обидела мужичка ни за что. Хотя, нечего мне складывать на колени свои костлявые ручонки.

Утром надрывался телефон.

— Да, — прохрипела я в трубку, не в силах открыть глаза.

— Машунь, ты ж приехала? — громко спросила Лена, напарница с работы.

— Ну, — буркнула я еле как сухими губами.

— Спасай! Нас тут затопили алкаши сверху, вода блин чуть не по щиколотку на кухне! И не могу до них достучаться. Вызвали сейчас все службы, что есть в мире, я думаю, опоздаю на работу. Подмени хотя б до обеда. Буду должна тебе часть смены!

Вообще-то нам нельзя якобы меняться. Ну, такая политика компании. В каждой компании есть своя дебильная политика, которую никто не соблюдает, пока не получает по шапке. Но иногда, если очень нужно, мы менялись, просто устно договаривались между собойне, я шла работать вместо Лены, а она вместо меня.

— А как же сменщица из другой аптеки, на период моего отпуска?

— Да я сама сегодня вместо нее, она ребенка на комиссию повела.

— М-м-м, — застонала я, понимая, что отмазаться не получиться.

— Маш? Ну? Подменишь?

— Даа-а-а… Сколько сейчас времени?

— Начало восьмого.

— Блин, уже ж выходить надо.

— Надо! Я сама проспала, поэтому и потоп поздно увидела.

Я еле как дотащилась до ванной, быстро приняла душ, смыла косметику, почистила зубы. Вызвала такси. А пока его ждала, натянула легкое летнее платье и босоножки. Косметичку бросила в сумку и понеслась на работу. Тут главное не опоздать. Потому что фиксируется время снятия сигнализации. Благо аптека рядом, пешком можно и за двадцать минут добежать. Но сегодня было лучше доехать.

Я вошла внутрь, отключила сигналку и сразу же стала искать таблетки от похмелья. Минут через тридцать я стала похожа на человека. Выпила таблетку, еще раз умылась холодной водой, и даже накрасилась. В принципе, если б не покрасневшие глаза, можно сказать, что выглядела я вполне ничего. Я налила себе большую кружку кофе, подкатила компьютерный стул к прилавку и откинулась спинку. Эх, хорошо-о-о-о.

Звякнула колокольчик на входе. Как обычно. Весь кайф обломают. Пришла какая-то бабуся. Ну, спасибо, хоть раньше не пришла.

— Так, внуча, найди мне Долгит гель, — бабуля старательно прочитала название с бумажки.

— Сейчас…

Я проверила на компьютере наличие — числилась одна упаковка. Стала искать — нет нигде. Указано было, что гель лежит в двенадцатом шкафу. Фиг. Я перерыла все, и витрины тоже. Твою мать, ревизия на носу, а я уже какой-то гель найти не могу.

— Ну, что так долго-то? — ворчала бабушка.

— Вы знаете, я только из отпуска, видимо переложили, не могу найти…

— Что значит, найти не можете? — бабка стукнула клюкой о пол, я уж думала, что превращусь сейчас в медведя, как в сказке, — Ищите!

Снова звякнул дверной колокольчик. Прекрасно, еще кто-то идет. Я судорожно выдвигала все ящики подряд, и ничего не могла найти. В итоге, выдохнула, встала за шкаф с лекарствами, скрывшись от бабкиного взора, взяла кружку с кофе и продолжила пить, размышляя куда ж мог деться это драный гель?

— Сынок, ты проходи, бери пока, я подожду, — услышала я бабку.

Ладно, раз подождет, пойду, обслужу пока сынка.

Там стоял Антон. С цветами. Какими-то нелепыми полевыми цветами и среди них торчали крупные ромашки. В эту секунду у меня мелькнула мысль, что если б в его руках были розы, я, наверное, разочаровалась бы. Не в его простом, открытом и смешном стиле дарить розы. Это больше смахивает на Богдана.

Пока я тупо смотрела на него, отметив его классные джинсы, кеды и рубашку, он подошел к окошку и сказал:

— Видишь, какой я классный! Даже бабушка от меня в восторге, вперед без очереди пропустила!

Не могу сказать, что я была в шоке. Я была в МЕГА шоке. И стояла, тупо открыв рот. Антон улыбался, пауза затягивалась.

— Сынок, так ты брать что будешь нет? — втиснулась бабка, — Если нет, так ищи мне гель.

Последняя фраза прозвучала в приказном тоне.

— Кхм, — я прочистила горло и сказала, глядя на Антона, — что-то твоего обаяния надолго не хватает, видишь, бабушка уже передумала тебя пропускать.

Антон улыбнулся, бабуля хмуро смотрела на меня из-под кустистых бровей.

— Сейчас…

Я снова пошла на поиски геля, только если раньше я искала его сосредоточенно, то теперь как зомби. И что вы думаете? Нашла! В корзине с товарами с подходящими сроками, приготовленными для уценки. Пока я отпускала бабулю, уценивала к ее радости гель, Антон стоял в стороне. А у меня тряслись руки.

Бабуся вышла, а я ждала, что сейчас звякнет колокольчик над дверью, и мы снова не поговорим. Но как это ни странно, было тихо.

— Почему ты сбежала? — спросил Антон. Я стояла за кассой, между нами было стекло.

— Я не сбегала …

— Не ври. Ты собиралась уехать на день позже.

— Ну и что? Я не могла что ли передумать?

— Маш, могла, только в обратную сторону. После той ночи, ты могла бы остаться на более долгий срок. И я бы понял. Но то, что ты сбежала…

— А что, ты не мог мне позвонить или написать? — распсиховалась я, — Свалил куда-то и ни ответа, ни привета!

— А ты не подумала, что у меня нет твоего номера? И у дяди моего тоже, прикинь? А я с ним уехал. Думал, вечером вернусь, а там гроза эта, дорогу размыло, решили до утра подождать, чтоб в темноте не ехать… Приезжаю, а тут на тебе!

Причем он все это говорил с та-а-акии-и-им сердитым лицом… Я и не думала, что он может так злиться.

— Да?! — не унималась я, — А что ж ты по приезду поперся в кафешку с девочками танцевать?

— Затем и поперся, встретил твоего Богдана, он сказал, что у вас там встреча. Специально пошел, так и знал, что доложат тебе… И даже догадываюсь кто.

— Ну, и зачем это? Зачем, чтоб мне докладывали?

— Как это зачем, — он чуть подался вперед и уперся руками в прилавок, букет положил на полку для сумок, — чтобы ты поняла, от какого мужчины сбежала. И как я тебе нравлюсь, и как ты по мне скучаешь…И вообще, думаю, ты влюбилась в меня по уши…

Я не выдержала и расхохоталась. Психолог фигов.

— Может, уже выйдешь ко мне? — спросил он тихо.

Я пошла открывать служебную дверь, ведущую в торговый зал. Стоило мне щелкнуть щеколдой, как он тут же дернул меня к себе и поцеловал.

— Тут камеры, — сказала я ему в губы, чуть погодя, — вдруг сейчас мое руководство видит чем я занята.

— Пошли тогда туда, — он махнул рукой за мою спину, имея ввиду заднюю часть аптеки.

— Ну, конечно, посторонним вход воспрещен.

— Это я посторонний?! — он уткнулся носом в мою шею.

Звякнул колокольчик. Я оттолкнула Антона и вернулась на рабочее место. Дядька купил капли для носа и ушел.

— До скольки ты сегодня? — спросил Антон через стекло. Я раскладывала деньги, что дал покупатель по ячейкам.

— До обеда. И тебе крупно повезло, что ты меня застал. Я еще в отпуске и должна дома спать.

— Мне крупно повезло, что я тебя встретил в поезде… А то что я тебя застал на работе — не важно, у меня и домашний адрес есть.

— Откуда, кстати? — удивилась я, и тут же поняла, — Олеся, да? Это и есть мой гостинец, что она обещала?

— А что, разве плохой гостинец? — он ухмыльнулся.

Снова вошли покупатели. Я, чтобы занять Антона, позже дала ему список покупок и отправила в магазин. У него с собой была небольшая дорожная сумка, которая мирно стояла в комнате, где мы кушали с девочками.

Ближе к обеду, когда я уже начала бояться, что придется заменять Лену до вечера, она прискакала потная, запыханая и не накрашенная.

— Привет! — сказала я, — Ну как там?

— Да как! Козел этот набухался, включил воду, а сам уснул у телика. По ходу дела всю ночь текла вода. Оценщика теперь вызывать, только что с этого алкаша взять-то?

Пока Лена бухтела, вернулся Антон с пакетами продуктов. Судя по тому, что оттуда торчало, половина покупок была не из списка, а из его головы.

— Добрый день, слушаю вас, — автоматически сказала Ленка, застегивая пуговицы на белом халате.

— Не торопитесь вы так, — сказал Антон, глядя на взъерошенную Ленку, — я за своей девушкой пришел, а лекарства пока не нужны вроде бы.

Он улыбнулся, а Лена нахмурила брови и видимо уже собиралась послать этого хама куда подальше.

— Это за мной, — пояснила я, обрадовавшись в глубине души, что меня назвали своей девушкой.

— А?! — Лена была в шоке.

— Да, бывает и такое, — объяснял ей Антон, пока я снимала халат и укладывала телефон, и другую мелочевку, в сумочку, — уехала в отпуск одна, а вернулась почти замужем! Отпуск All inclusive называется!

— Ладно, Лен, пока! Созвонимся! — я махнула ей рукой.

— По-ка, — заторможено сказала она, удивленно глядя нам в след.

Мы лежали на диване в моей квартире у телика и ели виноград, который купил Антон.

— Надо было мне приехать к тебе, пока ты была у родителей, заодно бы с мамой познакомился…

— Ага, ты что, туда нужно ехать с самыми счастливыми улыбками на лице, а если б ты приехал так как сегодня, а я в ступоре и злюсь, то она бы не слезла с тебя, допросила б по полной программе. А Папе было бы по фиг. Он добрый.

— Ну, я дома все дела доделал, узнал у Олеси, что ты уже к себе поехала от родителей и тоже вещи собрал… Тем более, что получается, ты же моих родителей знаешь…

— Откуда это? — возразила я.

— Как откуда?! Папу дак вообще нагишом почти видела!

— Почти не считается! — возразила я.

— А еще им донесли, что я шел под утро с некой дамой, что остановилась у Олеси, целовал ее, а она не мне висела непристойно… Это я цитирую…

— Кто донес?! Блин, у вас там не проживает сестра Зои? — я была в шоке.

— Кто такая Зоя? — нахмурил брови Антон.

— Не важно! И что? Что родители сказали?

— Да ничего, стали меня пытать, кто такая и откуда. Я обещал привезти тебя на оценку, если все получится…

Мне стало страшно.

— Ну, я надеюсь, пока не нужно ведь ехать никуда?

Антон рассмеялся.

— Что ты еще делал, когда я уехала, — спросила у Антона, чтобы сменить тему.

— Как что? Каждый вечер ходил танцевать с девочками, и с Дашкой кстати тоже.

Я сощурила глаза, размышляя, врет или дразнит. Антон расхохотался.

— Иди сюда.

Два месяца спустя.

Мы поженились. Все были в шоке от того, как все быстро и неожиданно. В том числе и я. Родители были рады, и его, и мои. Правда, они тоже вздыхали, как же так все быстро. Не был в шоке только мой дед. Во-первых, он сказал, что знал, если успокоиться и не грезить о принце, то встретишь достойного человека. Во-вторых, он с Антоном ездил на рыбалку, а когда вернулся, готов был вместо меня идти в ЗАГС с моим женихом, так полюбил его.

Большую свадьбу не делали, на кой черт она нужна? Семьей посидели после ЗАГСа в ресторане и на днях поедем отдыхать. Как и положено, родители плакали, девчонки слегка завидовали. Антон переехал жить ко мне. Почти сразу после того, как нашел меня в аптеке по Олесиной наводке. Он ей, кстати, с родителями, когда те поехали домой, передал в благодарность кухонный комбайн.

Мы ехали в лифте в свой номер в гостинице. Ну, наша квартира занята родственниками, а типа первая брачная ночь. Неважно, что она была в деревне, в бане под присмотром дворового пса месяца два с половиной назад.

И еще я не хотела вечером после свадьбы лицезреть Зою. Она теперь вообще приходила и за солью, и за сахаром, и за перцем. Антон казал, что это потому как он неотразим, и она в него втрескалась.

— Ну, ты скажешь, куда мы едем отдыхать или нет? — сердилась я. Антон готовил мне сюрприз.

— Ладно, ладно, скажу… в Крым…

— В Крым?! — у меня округлились глаза.

— Тебе не нравится? — испугался он, — Ну там просто сейчас бархатный сезон и все такое.

— Да успокойся, все хорошо! — я улыбнулась, — Просто я ожидала какую-нибудь Турцию…

— Это еще не все! — он важно выпятил грудь, лифт звякнул и мы вышли в коридор, ступив на мягкое ковровое покрытие.

— И что же еще?

— Ты только не подумай, что я пожадничал, билеты стоили в принципе одинаково, что на самолет, что …

— Ты о чем?!

— Ну, я решил, что будет очень символично провести начало медового месяца в поезде…

— Чего?!

— Ну, мы же с тобой познакомились в поезде! И наше свадебное путешествие будет в поезде! Классно я придумал?

Мы женаты часов восемь…А я уже хочу его убить, честное слово.

Конец.