Криги — это странный гибрид тараканов и термитов, достигающий человеческих размеров и имеющий ту же структуру и форму. Так было описано в магической книге бестиария. На практике я не видел ни первого ни второго, и кригов я вижу тоже первый раз. И можно честно сказать, что я не рад нашей встрече.

Эти безмозглые насекомые осадили наш город, и мне, как стражнику, приходится стоять на стене, обороняя горожан. Мой отец был стражем, его дед тоже был стражем, наша династия продолжается уже не первый год.

Высота основных городских стен достигает пятидесяти ростов взрослых мужчин. Но, к сожалению, это не значит, что мы выстоим. Уж не знаю, с кем скрещивались эти паразиты, но крылья у них тоже были. Скоро членистоногие начнут подниматься на стены, летать долго они не могут, но вот взлететь на такую преграду, особенно с паузами, для них не составит труда.

Оглядев полчища противников, я приуныл. В городе около пятнадцати тысяч жителей, из них только две тысячи воины и маги, ещё столько же любители авантюристы, иногда не уступающие королевскому войску. Однако, это около четырех тысяч против минимум полусотни тысяч воинов кригов. Тупые насекомые заполонили земли вокруг города так, что ни одной зеленой травинки не видать, с тех лугов, что окружают город в мирное время. С одной стороны, нашим лучникам и магам проще: промазать по такой скученности врагов только самый последний остолоп сможет. Из минусов, это то, что если эта орда хлынет, то нас сметут в несколько секунд. А криги хлынут, это только вопрос времени. Маги, удерживающие оборону, больше держать врага не могут, а боевые маги не смогли снизить поголовье врагов. Вот очередной огненный шар, выпущенный на остатках манны, врезается в черную толпу членистоногих, но те как шли, так и идут, лишь перемазав свои панцири сажей. Колдуны кригов постарались, что бы мы не могли уничтожить их войско из-за стен замка, теперь бой неизбежен.

Взлетев на двадцать человеческих ростов, первые шеренги нападающих приземлились на стены. В этот же момент дали свой залп лучники и маги, охраняющие стены. Даже половины из первой шеренги не погибло. Оттолкнувшись от стены, первые противники поднялись выше, а на их место взлетели следующие. Ожидая момента, когда враг перемахнет через парапет стены, я нервно глянул на свои статы.

Навыки…

Уже некогда.

Не впечатляет, но обнадеживает. По данным магов-разведчиков, средний уровень нападавших колеблется в пределах пятидесятого. Двадцать шесть уровней разницы это прилично. Если бы каждый воин в этом королевстве был столь же опытен как я, то, возможно, мы бы и выстояли. Но я знаю слишком много зеленых рекрутов, которые погибнут понапрасну, не убив ни одного крига. Жаль их, но нужно сделать все, что бы враг не прошёл дальше стражи на стенах. Это моя обязанность.

Когда враг начал обстреливать наших лучников и магов снизу, им пришлось отступить за наши спины. Мы были готовы. Острая пика и прочный щит в моих руках не дрожали.

Я отчетливо знал, что продам свою жизнь не просто так. Покойный отец будет мной гордиться. Он будет счастлив, что воспитал достойного сына.

Началось, твари ордой вылетели из-за стены. Сразу три шеренги обрушились на наши головы. Увидев первого крига, заправляющего крылья и пикирующего прямо на меня, я использовал умение.

[Насаждение]

Я успел отчетливо разглядеть сегментированное тело противника. Если мы, люди, привыкли надевать броню поверх тела, что бы его защитить, то эти членистоногие меняют сегменты своих панцирей, расположенных по всему телу, что бы защитить внутренние органы. На меня падала тварь в пестрых и разных панцирях, что для обычных мобов не свойственно.

Перед активацией умения, я нацелился в самое, на мой взгляд, уязвимое место. Насадившись на пику своей тушей, тварь задергалась, засучила руками, на которых проглядывалось подобие человеческой пятерни, только это был сплошной хитиновый скелет, поверх укрепленный чем-то вроде перчаток. В лапах или, точнее, в руках у насекомого было подобие абордажной сабли, сделанной так необычно, что оружейники могут считать это искусным творением.

В логах всплыло короткое сообщение, о том, что тварь с таким уровнем силы не сможет высвободиться из насаждения пятнадцатого уровня. Мне нравилось использовать это умение, убивая прыгающих на голову тварей, вот и оказалось прокаченным.

Найдя точку опоры, я опер древко пики о плечо и начал рывком приседая в коленях на каждый выход, поднимать оружие. Криг, повисший на пике, подпрыгивал от толчка и снова оседал, прокалывая своё брюхо. Я продолжал делать ему болезненные качели, набирая комбо и рассматривая выскакивающие от места нанесенного урона цифры.

Теперь цифры урона побежали от меня. Моё тело с ног до самых плеч окутала какая-то черная субстанция, от которой всплывали красные цифры урона. Дернулся вперед, и почувствовал сопротивление, будто в грязи по грудь барахтаешься.

Оглядел окрестности. Стражи уже сцепились с ордой насекомых.

[Блок]

Едва успел активировать умение, как тройка кригов наседает на меня. У одного меч, у другого секира, а третий с кастетами. Ну и оружие у них. Справа в плечо что-то с болью укололо, будто пчелиным жалом, только раз в тридцать больше.

[Блок]

Снова закрываюсь щитом, только теперь от обрушившегося на мою голову лезвия топора. Глянув поверх голов нападающих, увидел ещё парочку, спешащих ко мне, а за их спинами стоял очень худой и высокий криг. «Да это же маг!» — промелькнула в голове мысль. Надо с ним разобраться, во что бы то ни стало.

[Удар щитом]

Врезал кригу с топором так, что голова хрустнула, а само насекомое закачалось, схлопотав оглушение.

[Рывок]

Умение, которое позволяет с места прыгнуть на десяток метров, расшвыривая противников на пути.

[Блок]

Едва успел, перед магом из ниоткуда образовалась защита. Глупо было бы оставлять ценных кадров без защиты. Четыре Крига встретили меня ударами на излёте умения. Благо широкий и прочный щит смог полностью закрыть.

80

Повернувшись, я увидел за спиной картину один в один, что и спереди. Почти такие же четыре крига. Своего мага эти парни явно не отдадут без боя.

[Спираль света]

Закрутил над головой пику, нанося урон всем в зоне досягаемости.

[Спираль света]

Ещё раз, а цифры все те же. С уровнем моей силы и бафами местных жрецов мое оружие выдает по 175–190 урона. Заставив отойти кригов на дистанцию моей пики, активировал [Рывок] в сторону мага.

Один из членистоногих, тот, что с секирой защищал мага, перебил мой рывок своим умением, повешав ещё и оглушение.

Тут же посыпались на меня удары со всех сторон.

— Я так просто не дамся, — закричал я, ударяя щитом о землю.

Руна была спрятана в основании щита. Тут же удары стали практически не ощущаемыми. Тело обволокла сеть из каменной крошки, блокирующая 90 % физического урона. К тому же, оглушить через такую защиту невозможно.

Выставив вперед щит, я понёсся в направление мага. Этот урод разом вешает своё проклятие на десятка два наших стражников, да к тому же успевает подлечивать своих.

Маг до последнего верил в своих защитников, но те облажались.

[Рывок]

И вот мы уже летим вниз, так как маг стоял на самом поребрике. Пронзив его тушу насквозь, защиты там почти не было, я увидел разные рунические рисунки на тонком панцире насекомого. Полет обещал затянуться, и я глянул по сторонам и вниз.

Чёрная от панцирных тел стена и земля, куда я должен буду упасть. В голове промелькнула мысль, что оттуда меня не вытащат даже королевские латники с отрядом жрецов. Река кригов захлестнет меня за секунду. Короткий взгляд на ману.

Ещё хватает. На последний сюрприз. Благо жрецы помогают своими силами, увеличивая запасы маны и ускоряя её регенерацию.

Отец. Жаль что тебя уже давно нет. Ты бы гордился сыном, который ценой собственной жизни постарался защитить город, где он родился и вырос.

[Копье судьбы]

Самое мощное моё умение, требующее полторы тысячи маны. Пика в моих руках засветилась, загудела от напряжения и силы, разрывающей её.

Со стороны выглядело, как криг-маг вместе со стражником, в какой-то черной субстанции, поверх которой была каменная крошка, упали в гущу наступающих воинов. Вот только при падении раздался грохот и ярчайшая вспышка, убившая 2/3 всех кригов в радиусе десяти метров от упавших.

После достаточно жёсткого приземления, в котором маг погиб от удара о землю, каменная сеть спала. Руна давала защиту только на двадцать секунд.

Поднявшись на ноги, посмотрел на надвигающуюся орду членистоногих, затем на небо. Маны почти нет, шансов выжить тоже нет, похоже, это конец.

Из толпы кригов вылетел один, явно отличающийся от остальных. Все панцири одинаковые, с роговыми наростами в виде шипов, похоже какой-то сет.

Криг неспешно приблизился, а остальные воины продолжали путь, обходя нас стороной. Я усмехнулся, главный что ли? Сейчас и проверим.

[Пронзание]

Дзынь.

0

Плечо сильно толкнуло, а лезвие пики, наоборот, бессильно отскочило от доспеха.

[Удар щитом]

0

Я беспомощно посмотрел на крига. Ни пика, ни щит его не берут, и маны больше нету.

— Ну, понятно, ты у нас самый крутой.

— Клетс клетскскт тлек склен.

— Что ты там бормочешь, я тебя, дрянь членистоногая, не понимаю. Навыка на твой язык нету, можешь не стараться.

Сказав это, я попытался ударить пикой его прямо в лицо, наудачу. Но криг лишь перехватил пику и дернул её, вырвав из рук и выбросив.

— Ублюдок, умри-умри-умри, — вопил я во весь голос.

На мои жалкие попытки генерал ударил так быстро, что я понять ничего не успел. Что-то несуразное промчалось в воздухе, и одна моя половина стала легче. В ужасе я посмотрел на оторванную вместе со щитом руку, и в этот момент ударила адская боль, из-за чего перед глазами потемнело. Система лишь сухо сообщила о травме и полутысячи полученного урона.

— Сволочь, давай, я тебя не боюсь. Я страж и умру как страж, защищая свой город.

На мою реплику криг издал гаркающий звук, и его правая рука загорелась черным пламенем.

— Чего это у тебя? — недоуменно спросил я.

Горящая рука пронзила моё тело, но я ничего не почувствовал, а затем она достала оттуда желтый кристалл. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я прыгнул рыбкой, вытягивая целую руку, что бы попытаться забрать свой последний шанс.

Кристаллы возрождения очень дорогие, но они способны спасти от окончательной смерти, воскресив тебя и телепортировав в безопасное место. Пусть мое безопасное место было в городе, зато это была бы вторая попытка, а так…

Додумать мне не дали. В другой руке у крига был коготь. Такой ещё, вроде бы, называют керамбитом. Массивный коготь, торчащий из-под ладони, рассек меня от брюха до глаза, обнуляя моё количество здоровья. И в этот же момент, криг сжал руку с кристаллом, завязанным на моё воскрешение. Кристалл рассыпался в мелкую труху, подхваченную ветром.

Я умер. По настоящему умер, без шанса возродиться в безопасности. На миг сердце сковал страх, но потом отпустил.

Вот теперь я понял кто я. Нет, не стражник, защищающий город. Я тоже человек, только реальный.

Глянув на дату, я поморщился. Год убил на этого стража, а он потом сдох. Чёрт.

Блин, накатило воспоминание, как плакал, когда хоронил отца. Только теперь понимаю, что это был НПС. Неигровые персонажи не выбираются за пределы городов. Это практические единственное их отличие от остальных игроков. ИИ, управляющие НПС, столь хороши, что при общении с ними никто не отличит человека от компьютера.

Да уж, сдох достойно, нечего сказать, только все равно жалко перса. Какой отбитый придурок придумал столь хардкорную игру, где смерть персонажа окончательна?

Сижу в темноте, обдумывая всё произошедшее за последний год. Это был мой второй персонаж, за первого я недолго прожил. Эльфийские разбойники постарались, земля им стекловатой.

Ненавижу тех, кто придумал стирать память, инстинкты, навыки, личностные особенности и многое другое, заменяя это игровой легендой. Я ведь серьезно думал, что уже двадцать один год служу на страже города. Я помнил, как меня воспитывал виртуальный отец, а теперь, это все подернулось дымкой понимания, что это вымысел. Чёрт! Будто после хорошего сна проснулся, на ходу забывая все самое прекрасное.

Как бы там ни было, лучше снова чувствовать себя героем магического мира, чем возвращаться в реальность с воспоминаниями о прожитом здесь. К тому же, в реале меня уже ничего не ждет.

— Новая игра.

— Запускаю, — отозвался голос компьютера.

— Ага, сейчас напишу и голубиной почтой отправлю, — выкрикнула светловолосая девчонка в облегающе легкой кольчуге с почти невесомой в её руках рапирой. — Сам сходи и скажи магам, что б поторапливались, — вновь отозвалась фехтовальщица, уходя прыжком в сторону, от удара секиры, превосходящего её по размерам в два раза.

Девчонка, щеголяя в легких доспехах на острие атаки, гордо носила статус пати лидера Дикой Стаи, не забывая уворачиваться от клинков, секир, когтей, зубов и других орудий убийства множества демонов, обитающих в этом месте.

Любезно сообщил комментатор телешоу «Creator of the World ТВ». Сюда попадали видео нарезки эпичных боев, дворцовых интриг и за определенную плату даже эротические подборки из успешной за счет своей проработанности и хардкора игры «Creator of the World». Это не самая популярная игра, однако, пьедестал по сложности она держит с самого создания. Смерть — окончательна и бесповоротна для персонажа, если у него не было камня воскрешения, которые в игре не валяются на каждом углу. Адреналин от осознания единственной жизни, проработанность мира и новое поколение биокристаллических капсул с блокировкой паттернов памяти навсегда захватывают игроков в лапы Создателя Мира.

Благодаря особому свойству переноса сознания в биокристаллическую платформу скорость мышления ускоряется в десять раз, поэтому пожилые геймеры на последнем году своей жизни могут ещё с десяток лет полноценно прожить в игре. А выбор этих игр с каждым годом становиться все больше и больше.

— Они в бездне, это первый клан игроков, который сюда смог пробраться, — отозвался взволнованный голос комментатора из пленки потолочного телевизора. Клан Дикой Стаи входит в десятку сильнейших на просторе игрового мира. Самые богатые, опытные и прокаченные игроки находятся там. Сегодня Дикая Стая обнаглела до того, что ворвались в бездну, место, куда обычным игрокам ходу нет.

— Их встречает страж бездны — Бальтарас. Ого! У него трехсотый уровень, какой же он огромный.

Вестник, невидимое игрокам существо, транслирующее живописные места и эпические бои с высоты птичьего полета, обратил взгляд на босса, охраняющего круги ада. А может и не круги, а бесконечные пустоши огня. До сегодняшнего дня никто не видел, как на самом деле выглядит бездна.

Босс слабо поддавался описанию, из-за колоссальности своих размеров и не реалистичности некоторых элементов.

Вы когда-нибудь видели двадцатиэтажный дом, а монолитную двадцатку из одного красного камня, из щелей которого льется раскаленная магма и вырываются языки пламени? Все равно нет? Так тут ещё и две руки есть, огромные валуны, подвижно соединенные причудливой лавовой смесью, образуют локти и запястья. Голова вообще сюрреалистическая маска дьявола, находящаяся посреди бесперебойного фонтана ярко-красного адского пламени.

Увидев полоску здоровья этого моба, я разочарованно понял, что колупать Стае его ещё дня три. Они и так уже месяц на задворках бездны ошиваются. Ускорение в видео в десять раз все равно ощутимой скорости не прибавило, минимум треть дня бой будет длиться. Неинтересно.

Вытерев со лба пот, технарь косо посмотрел на поднимающийся на его этаж прозрачный лифт. Капсула из стеклопластика быстро поднимала человека в строгом черном костюме с внушительной сединой среди густых волос. Как такое возможно? Это сейчас меньше всего интересует администратора тех поддержки этажа С-144. Выйдя из лифта, человек прошёл через несколько комнат для персонала и уверенной походкой направился в сторону администратора.

Люди из отдела внутренней безопасности редко появляются в главном здании корпорации. Причиной может являться сбой системы, за которым неизбежно последуют внушительные убытки компании.

Общества с громкими названиями «Реальная жизнь» постоянно пытаются засудить корпорации Инфосферы. Любая причина может вылиться в скандал, им абсолютно не важно, что человек сам добровольно залез в капсулу и подключился к биокристаллической системе.

Каждый игрок волен выбирать себе игру, мир и сложность по своему усмотрению, подписывая заранее все необходимые документы. Однако, это не является веской причиной для скандальных обществ и конкурентов. Когда в прошлом году у игрока случился нервный срыв после потери прокаченного персонажа на сложности — хардкор, акции компании упали на шесть процентов, из-за не заканчивающихся судов и уток от СМИ.

— Что случилось? — властный и резкий голос испугал, несмотря на то, что прозвучал ожидаемо.

Легко вздрогнув, администратор начал отчет:

— Дмитрий Ганцев, двадцать шесть лет. Играет у нас чуть более года.

Седоволосый молча слушал, не перебивал и не задавал дополнительных вопросов. Но недовольный взгляд его карих глаз, заставлял технаря иногда запинаться и сбиваться, из-за спешки.

— Нового персонажа загр заг зарегистрировался сегодня, до этого ничего подобного не случалось. Ни с первым, ни со вторым персонажем. На первом же базовом квесте система его выкинула, засчитав неполадки.

— Он что-то видел? Что-нибудь понял?

— Нет, кластер решили не морозить, только его отключили, со стороны, как банальная потеря сознания.

— Отправь на его аккаунт сто ю-коинов, с сообщением о сбое и извинениях.

Технарь сделал пару спешных кликов пальцами по планшетке и произнес:

— Отправил.

— Анализ системы что-то выявил, почему случился сбой?

— Ничего, вообще ничего. Все паттерны памяти заблокированы, он помнит только игрового себя, по сути, игровая легенда, он же только сегодня начал.

— Он мог что-то вспомнить и система этого не обнаружила?

— Исключено, анализ паттернов показал их целостное состояние. Все подконтрольные паттерны были целы, скорее всего, сбой в системе, поэтому и вызвали вас.

— Сбой ли это в системе — это не вам решать! Кто он, кем играл раньше, как появился у нас?

— У нас уже год, играл у нас за лесного рейнджера и стража. Страж погиб сегодня, при штурме города кригами. Выходить из игры не стал, запустил три попытки случайного создания персонажа. Остановился на третей, сейчас играет за подземного эльфа вора. К нам попал из проекта «Военный фронт».

Седоволосый недоуменно выпячил бровь.

— Тоже игрушка Инфосферы, только другой корпорации. Там, в основном, занимались реконструкцией военных баталий. Участвовал в Русско-Французской войне на стороне России.

— Почему ушёл?

— В отзыве написано, что погиб и не стал продолжать.

— Любитель хардкора?

— Да, похоже на то. У нас сразу начинал на сложности хардкор.

— Хочет денег заработать?

— Возможно, на самых сложных серверах вещи стоят очень дорого, но и риск там самый большой. Один персонаж — одна жизнь.

— Я тебе не кукла из папарацци, я неплохо разбираюсь в играх. Есть ещё интересные случаи у этого клиента?

— Простите, — опустил глаза администратор. Он пришёл к Инфосфере через два года после травмы. До двадцати четырех лет занимался альпинизмом, может слышали, Ганцев.

— Не интересуюсь.

— Ганцев несколько раз выигрывал соревнования по альпинизму. В последних соревнованиях организатор схалтурил на страховке. Виновных посадили, у Дмитрия перелом тазовой кости.

— Инвалид?

— Сейчас ещё идут исследования в схожей области, возможно, через пару лет он снова сможет ходить. После травмы два года сидел в симуляторах скалолазания, причем неоднократно становился победителем и зарабатывал приличные деньги. Последний выигрыш потратил на капсулу для Инфосферы. Так он и пришёл к нам.

— Значит, профессиональный альпинист решил поиграться в фэнтезийные игрушки. И где он сейчас?

— Сервер «Насшарил», город подземных эльфов Сноустейн. Это один из хардкорных серверов игры «Creator of the World» (Создатель Мира)

— Хм, — седоволосый недовольно выдохнул, и задумался.

Спустя пару минут размышлений он изрек:

— Покажи мне последние события с его участием.

— Лор и создание показывать?

— Нет.

— Тогда он ещё базовые задания проходит.

— Включай.

Несколько быстрых кликов по планшетке, и на широкомасштабный экран, рядом с капсулой, вывелось два видео. В одном центр объектива сфокусирован на невысоком, немного кривоватом в плечах подземном эльфе. Пыльный, бесформенный плащ, с множеством прорех, скрывал эльфа, сидящего на коленках почти по уши. Замотавшись, тот натянул воротник так, что бы аккуратные острые раковинообразные ушки, оканчивающиеся узкими хвостиками, выглядывали едва-едва. Лицо было чуть опущено и наклонено в бок, из-за чего эльф довольно незаметно осматривал торговую площадь, на которой разворачивалось действие его гильдии воров. Темно-серые большие зрачки так и бегали в поисках потенциальной жертвы, жадно запоминая действия опытных согильдийцев.

Сноустейн — один из великих городов подземных эльфов. Так как эта раса эльфов живет разрозненно, то каждый город является великим и носит статус столицы, контролирует хутора и фермы на ближайших принадлежащих землях.

Для не местного игрока, не получившего вводный лор памяти, город Сноустейн покажется весьма специфическим. Представьте себе множество крупных сталагмитов. Теперь проделайте в них входы и окна. Самые большие и богатые известняковые наросты покрывались разноцветной глиной и всяческими узорами. Находился город в огромном гроте. Метров двести высотой, с километр шириной и ровно шесть тысяч длинной. Когда первый король Сноустейн пришёл сюда, ровно столько шагов он прошёл от входа в грот до вертикального обрыва в так называемую бездну. Тогда король приказал всем эльфам, что пришли с ним укрепляться в сталагмитах. Позже, на укреплениях возник город, названный в честь короля. Город из сталагмитов вряд ли бы существовал, если бы не каменные колонны, удерживающие свод грота. В трех из таких колонн было решено сделать резиденции. Самая роскошная резиденция короля, где обитает он, его прислуга и торговцы города. Колонна, окутанная синеватыми всполохами, не что иное, как резиденция магов, а самая массивная была отдана воинской резиденции. Остальные опоры не трогали, так как придворные советники предрекали обвал грота, при отсутствии ещё хоть одной несущей опоры.

Кстати о своде, как об источнике света. Подземным эльфам приходится соседствовать с весьма опасными и хищными членистоногими, что обитают рядом со сталактитами. Огненные осы создали свои улья на своде грота ещё до прихода короля в эти земли. Основываясь только на им понятные циклы, они работают днем — выделяя огромное количество огненного света из своих ульев, а в ночное время, в городе работали фосфорные кристаллы, искусственно выращиваемые на сталагмитах.

Четвертой силой в городе являлась гильдия воров. Им же, по понятной причине, никакой резиденции не досталось, из-за чего они ушли под город, вырыв целый лабиринт катакомб под Сноустейном. Самым нижним уровнем города является владения гильдии воров, второй уровень — основной город, разделенный на районы резиденций, а третьим уровнем был мостовой город. Огромное количество мостов из каменного кедра переплетались между колоннами, высокими сталагмитами и стенами грота, образуя ещё самый верхний и самый опасный уровень города. Опасность заключалась в том, что иногда осы не брезговали спуститься на самый высокий мост и поохотиться на эльфов, или просто посидеть.

Большой участок земли возле королевской резиденции был отдан под торговые нужды, а мостовой перекресток над этим участком земли тщательно охраняли стражники, что бы шальная оса не мешала совершать выгодные сделки.

Начинающие воришки в гильдии часто находились на торговой площади, прикидываясь нищими попрошайками, не забывая смотреть за успешными ворами, перенимая их опыт. Ещё одной задачей таких попрошаек было координирование воров, указывая на богатых торговцев и предупреждая о скоплениях стражи. Самые удачливые из новеньких иногда умудрялись умыкнуть какую-нибудь вещь, за которую потом получали похвалу и поднимались в глазах гильдии.

Демир был одним из тех новичков в гильдии, сегодня его наконец-то позвали на серьезное дело, в котором он обязан себя проявить.

— Ты обучался два года у наших мастеров. Демир, сегодня важный день для тебя. Ты отправишься со старшими братьями на площадь. Это твое первое серьезное задание как члена Гильдии Воров. Ты не можешь нас подвести. Ступай. Братья тебя ждут у верхне-восточной канавы.

— Конечно, Лидер.

Я неспешно покинул аудиторию лидера гильдии. Хотя, аудитория сильно сказано. Так называют места приема гостей короли и графы. Для лидера гильдии больше подошло бы название логово. Несколько совмещенных между собой пещер, посреди запутанных лабиринтов ходов.

Ни один стражник из верхнего Сноустейна никогда сюда не добирался. В противном случае, гильдия бы испытала наисильнейший позор. Запутанные коридоры и множественные тупики — единственная причина, почему наша гильдия ещё не пала. Воры — преступники, и ни одна из гильдий нас не привечает, хоть и обращаются к нам иногда. Маги боятся кинжала в спину, что в узких и запутанных отнорках очень легко устроить. А воины постоянно плутают, натыкаясь на наши ловушки. Впрочем, кое-чего они все же добились. Согнали нас в самые низины города, не давая высунуться. Но ходов из нашего логова столько, что ни одного горнизона не хватит, что бы перекрыть все.

Семнадцать лет отроду, невысокий, нескладный, с округлой спиной парень, и уже вор. В Гильдию Воров я пришёл из семейных убеждений. Дед мой был разбойником, отец вором, и я буду вором. Бедному, с плохой городской репутацией, тяжело выбиться в богатое общество, а скорее — невозможно. Богачом не буду, зато украсть на пропитание всегда смогу.

Направо, налево, снова направо. Передо мной проход вверху и внизу. Забравшись по выступам, я залез в верхний. Затем снова петляние и несколько малозаметных и непримечательных проходов внутри тусклых тоннелей. Свет здесь был за счет светящихся мокриц, что питались потолочными грибами. Эти грибы, если их никто не съедал и не обрывал, словно сталактиты, росли шляпками в низ. Фнушки — так назывались грибы, растущие у нас, не источали света, вместо него они издавали специфический запах, от которого сторожевые крысы впадали в раш, и не слушались хозяев. Следовательно, про основную свою обязанность — искать следы беглецов, они напрочь забывали. А иногда случалось, что даже нападали на своих поводырей, изгрызая им руки и ноги. В общем, хорошие грибочки. Полезные.

Последним был проход, по своей форме напоминающий сильно сплюснутую подкову, куда приходилось пролазить бочком. Несколько секунд тесноты и темноты, и на мои глаза падает уже не бледно-зеленоватый свет, а что ни на есть алый. Оказавшись посреди каменной канавы, где уже сидели трое братьев по гильдии, я задрал голову и уставился на ульи. Огромные алые ульи огненных ос. Страшные и очень опасные создания. Но именно благодаря ним мы живы. От света, источаемого этими насекомыми, растут растения, которыми питаются животные, которых уже едим мы. Впрочем, нам, беднякам, зачастую достаются только растения, наравне с животными.

Братья, в серых неприметных плащах, молча уставились на меня. Постояв немного, один из них протянул мне такой же драный плащ и миску. Плащ, это сильно сказано. Вот у нашего Лидера плащ, так плащ. А эта рванина, где вместо отверстий под руки были вырезаны и выдраны с лоскутами бесформенные дырки, мало походила на плащ. Но ничего не поделаешь, большинство бедняков Сноустейна одевались в то, что смогли найти. Редкостных оборванцев, которые не смогли даже одежды себе найти, страстно гоняла стража, но лишь до тех пор, пока свет ульев не сменится с алого на оранжевый. Это значит, что осы закончили работу и собираются спать. Намеков на желтые цвета в свете не было, значит, день только начался.

После того как я надел рвань и убрал глиняную миску за пазуху, один из братьев махнул рукой, и мы полезли по крутой лестнице из канавы. Верхне-восточная канава, как и следует из названия, находится на восточных кротовых фермах. На востоке от города находится огромное круглое отверстие, выплавленное осами, откуда они приносят свет в свои ульи, и откуда очень редко бьет нестерпимо яркий свет. И дыра эта уходит ровно вверх, будто над верхним Сноустейном есть ещё более верхний город.

Пройдя мимо жирных и упитанных кротов, я выхватил коричневый растительный шар, целый на вид, и откусил. Не очень вкусно, но сдутый живот настойчиво просил любой еды. Со вчерашнего оранжевого вечера не ел ничего.

Идя мимо домов-сталагмитов, мы не привлекали внимания посторонних. Мало ли бедняков пришло с ферм в город. Фермеры постоянно жалуются, что им приходится гонять попрошаек, что бы те не объедали их скот. Будто маленькая группа нищих может объесть здоровенного крота, шириной с эльфийский рост.

На площадь мы выходили с разных мест и в разное время, что бы ни привлекать лишнего внимания. Моё место было на глиняной брусчатке возле торговых рядов. Заняв хорошее смотровое место, я сел и достал перед собой глиняную миску, прося милостыню у проходящих.

Мой коллега полез выше, прямиком в мостовой город, там тоже находятся торговые палаты. Наша с ним работа заключается в нахождении и оценке потенциальной жертвы.

Провел указательным пальцем сверху в низ, будто указываю ручной крысе, где ей нужно сесть. Перед пальцем высветились четыре круглых пентаграммы. Две белые, одна серая и одна красная. Белые — окно профиля и окно стилей, серая — недоступный пока карман, а красная — самая опасная и страшная.

Неизвестный никому «Logout». Причем, если нажать её, то у тебя спросят о желании умереть. Если согласиться, то наступает мгновенная смерть. Очень страшно. Но некоторых эльфов это не останавливает, и они умирают такой вот загадочной смертью, навсегда исчезая из этого мира. Ещё никто не возвращался.

Ячейка ментального кармана открывается, если набрать двадцать пять разума. Количество ячеек не ограничено, но пропорционально очкам разума.

Не удержавшись, ткнул в пентаграмму профиля.

Ух-х-х-х, как много всего есть. За каждый уровень дается по пять очков характеристик для распределения. Ещё очки развития можно получить, развивая навыки. Один уровень навыка дает единицу к характеристике, к которой он относится. Те навыки, что у меня развиты до пяти, это расовые. За время жизни успели развиться. А те, что пока только на единице, получены в Гильдии Воров. Оценивание и зрение подняли восприятие. Язык эльфов поднял харизму. Скрытность добавила к пассивной маскировке, а ловкость рук и владение кинжалом повысили ловкость.

Ладно. Хватит пялиться. Сегодня важный день, нужно не облажаться. Смахнув выведенные в пентаграмму данные, я обратился в зрение.

Мимо проехала повозка, запряженная мохнатой медведкой, с хитиновым панцирем на голове. Медведка явно уступает в размерах мясным кротам, однако многократно превосходит их в силе и подвижности. Приглядевшись к товару в повозке, я отвернулся. Воровство маленьких подземных броненосцев, каменных муравьев, сородичей медведки и многих разновидностей червей, для Гильдии Воров не интересно.

Тем временем, какой-то начинающий чародей, с огромной синей змеёй на плечах, купив какой-то товар на рынке, сбросил медную мелочь в мою миску для подаяния. Ещё и руку вытер об штанину после этого. Будто медные монеты грязь, хуже помоев. Урод.

Какое-то время на площади не происходило ничего, заслуживающего внимания. Затем глаза зацепились за странного эльфа, выходящего из боковой улицы. Одет неброско, да и идет не быстро, будто степенно прогуливается, а глаза то выдают. Отсюда их не разглядеть, но то, что он водит лицом из стороны в сторону и часто озирается, выдает его суету. Ещё и руки в карманы засунул. Ну точно что-то прячет.

Цокнув миской, я сделал вид, что поправляю её. С посудой для подаяния все было в порядке, это был специальный сигнал, привлекающий внимание ближайшего вора. Стражники временами раскусывают наши сигналы, поэтому нам приходиться менять их. Этот ещё не раскусили, поэтому никто, кроме членов гильдии воров, не понял, что сейчас произошло.

Одними сигналами я обозначил жертву, для карманника гильдии. Если я что-то смогу умыкнуть на работе, мне это зачтется, но основные добытчики — это карманники. Сейчас будет работать профессионал, против предусмотрительной и опасливой жертвы.

Брат Лантру был одним из лучших карманников. Его ещё никогда не ловила стража. Когда-нибудь я стану похож на него. Брат уже был в двух метрах перед жертвой. Я прекрасно знал, что он будет делать. Поравнявшись с эльфом он сделал вид, что почесал ухо, резким движением руки сбросив в воздух стертый в труху гриб фнушку. Этой же рукой он прикрыл капюшоном нижнюю часть лица.

Фнушки обладают специфическим запахом, сбивающим крыс с толку, но если его правильно сорвать и стереть в пыль, а затем хранить в сухом месте пару недель, то он превращается в особый ингридиент — грибковая пыль

Продажа алхимического сырья — один из путей обогащения гильдии. Но мы бы никогда не стали продавать все свои ингредиенты. Грибковая пыль используется для приготовления зелья крысиной ярости, а также, создания дымовых гранат с эффектом неконтролируемого паралича. Может, паралич и сильно сказано, но действие схожее. Вон как опасливого эльфа перекосило.

Грибковая пыль, попав в глаза, заставляет их беспрерывно плакать, от чего они сами собой закрываются. Испытав жжение в глазах жертва обычно открывает рот, что бы выругаться, или просто вдохнуть побольше воздуха. Попадание пыли в нос нестрашно, а вот в рот, мгновенно вызывает приступы неконтролируемого кашля.

И без того зажмуренную и перекосившую рожу эльфа скривило ещё сильнее, и рука сама собой потянулась к лицу. В освободившийся карман юркнула рука Лантру. Одного мгновения хватило, что бы рука с зажатым мешочком исчезла в полах дырявого плаща.

— А-а-а-ЧХИИ! — чихнув, эльф едва не упал от удачной подсечки. Он замотал руками в разные стороны, но Лантру сам поймал его вторую руку и придержал, одновременно опуская в карман вторую руку.

Не больше пяти ударов спокойного сердца и брат скрылся в толпе, а неизвестный мне эльф продолжал кашлять и тереть глаза руками. Никто из других эльфов не обращал на него внимания. Мало ли что с ним случилось. Вдруг просто кашель сморил, а ты лезешь с расспросами. Или вдруг, болезнь какая, тогда тем более нужно держаться подальше.

Несмотря на то, что гильдии не нужны слишком смышленые воры, нас все же обучали основам мироздания. Так мастер-наставник Варохели обучал нас счету монет, так как любой вор обязан уметь считать деньги, обучал письму подземных эльфов, измерению расстояния при помощи шагов, и счету времени. Последние было самым сложным, так как время, за которое странный фигурный сосуд из слюды ссыпал весь песок в одну сторону приходилось делить на шестьдесят частей. Каждая такая часть называлась секундой, а каждый раз, когда песок полностью ссыпался — минутой. Как измерялись часы таким способом, я не понял, как и не понял, сколько раз нужно перевернуть сосуд с песком, что бы прошёл именно час.

По моим представлениям, стража примчалась на крики эльфа о пропаже денег и ворах всего через две минуты. Плохо, ведь это значит, что стража не спит, и тщательно ведет службу. Недостаточно, что бы поймать нас, но мешать всё же могут.

Под гневными взглядами местной стражи, облаченной в панцирный доспех из медведок, я быстро подхватил миску и юркнул в ближайшую к входу на площадь улицу. Не хватало, чтобы ещё забрали за подозрение в помощи Гильдии Воров. Такое уже бывало, избивают и отпускают через пару дней.

Пропетляв по кварталам, я вышел к так называемой «запасной» позиции для нашей пары. Лантру был уже здесь. Кивнув ему, я уселся на глиняную брусчатку и выставил миску. Ещё не успел окинуть новую местность взглядом, как справа послышался цокот когтей. Пришлось спешно отбегать в сторону, что бы всадник на огромной зеленой двух ногой ящерице не затоптал. Держать такого питомца дорогого стоит, значит ему ничего не будет, за то что затопчет бедняка на улице. Вернувшись на свое место, я лишь с завистью посмотрел на быстро удаляющегося ящера.

Какое-то время мы вновь выжидали. Нет смысла грабить тех, у кого нечего брать. Грабить нужно тех, у кого есть что брать, и это отнюдь не местные торговцы или большая часть здешней публики. Если постоянно обирать торгашей, то вскоре, либо некому будет торговать, либо стражу усилят до того, что нас на площадь не пустят. Мы крадем у пришлых, местных богачей, по какой-либо причине зашедших поторговать, и тех, кто нечист перед гильдией. Прошлый эльф держал руки в карманах и озирался по сторонам, опасаясь нас, значит, он что-то скрывал от гильдии.

Я слишком засмотрелся на новую жертву, из-за чего едва не попал под ноги целому отряду стражи. Обычные эльфы обходят сидящих бедняков стороной, а те, что едут верхом, или в сопровождение стражи, вольны идти как им вздумается.

В последний момент, уйдя от пинка стражника, я сместился к краю маршрута конвоя. Семь стражников сопровождали жирного эльфа, едущего на запряженной медведке. Я видел как скривился стражник, промахнувшийся по мне своим ботинком, но идя в авангарде колоны он не решился гнаться за мной. Вместо него ко мне отошёл стражник, идущий с левой стороны от богатого жиртреса.

Увидев манёвр стражника, я посильнее вжался, опустив голову, и поднял миску повыше. Если просто выпнет из рук миску, то ладно. Не лень будет сходить, главное, что бы бить не стал. Подойдя, стражник замялся. Я поднял голову как раз в тот момент, когда страж вытащил горсть монет на руку.

В голове начали светлеть мысли о порядочности этого эльфа.

Страж как-то нехорошо осклабился, после чего моментально закашлялся. Найдя на ладони то, что искал, эльф откашлялся и бросил единственную медную монету в миску. Я никак на это не отреагировал. Страж чуть постоял и бросил ещё пару кругляшей, на что я отреагировал благодарным взглядом. Добившись чего хотел, эльф собрал побольше слюны и смачно схаркнул в миску, залив кругляши монет зеленой слизью.

Я опустил голову, стиснув до скрипа зубы. Мне не нужно открывать характеристики, что бы понять, что бар ярости заполнился чуть ли не до верху. Ещё немного и я был готов вцепиться стражнику в глотку, попытавшись убить, но он лишь заржал и отправился догонять ушедшую колону. Я прожигающе посмотрел в спину ублюдку, прекрасно запомнив его лицо. Придет время. Ты ещё пожалеешь. Я прекрасно видел, в какой из домов-сталагмитов зашёл жирный эльф с большинством стражников.

Уже поднял миску, что бы звякнуть её, для привлечения внимания, но тут окрик сверху заставил меня замереть.

— Воры! Воры! Лови их!

Кричали над площадью, где-то в мостовом городе. Я спешно начал вглядываться в переплетения мостов, медленно пятясь в сторону выхода с площади.

— А-а-а, — раздался крик падающего тела.

Хрустнуло. Поморщившись, посмотрел на тело. Не нужно подходить в плотную, что бы узнать брата Атала.

— Там ещё одни! Держите их! — снова крик с мостов.

Пора уходить. Если поймают одного вора, есть шанс, что удастся выкупить его. А если поймают сразу нескольких, то отрезание указательных пальцев обеспечено, и вытащить из темных нор тюрьмы будет крайне сложно. К тому же, помочь нашим братьям мы ничем не могли. Спину Атала после падения изогнуло в неестественной позе, он нежилец. Быстро забраться в мостовой город и помочь второму брату мы тоже не могли, больше внимания привлечем.

Каждый из нас заранее знал, как будет «исчезать» с площади, поэтому я направился в одну из крутых улочек. Среди сталагмитов невозможно проложить идеально ровные улицы, поэтому все дороги в Сноустейне то и дело петляли. Целью моего бегства был тайник. Место, куда карманники складывают награбленное, чтобы если пытливая стража все же поймала их, у них не нашлось ничего награбленного.

Тайником был совсем крохотный сталагмит, продолжающий расти. В таких обычно никто не живет, из-за то и дело капающей воды. Но как и бывает, кто-то уже начал застраивать его, пробив вход и маленькую комнатку. Нежилой дом, который уже начали застраивать, что может быть лучше для тайника воров?

Отодвинув тряпичную занавеску, повешенную кем-то из братьев, я заполз внутрь. Крохотный светящийся кристалл едва освещал внутреннее пространство. Кроме меня здесь теснились уже трое братьев. В отблеске кристаллов, я видел всего лишь пару свертков в каверне. Туда складывали все награбленное, и прикрывали камнем, уходя из тайника.

— Двоих братьев поймали, а один сорвался с мостового города, — заявил брат Лантру.

— Это их вина, — в сумраке было не разобраться, кому из братьев принадлежит этот голос.

— Пусть так, но мы слишком мало набрали сегодня, Лидер будет недоволен, — держал ответ Лантру. — Сегодня на площадь больше никто не суется, завтра будет решать Лидер. Я сам доложу ему о нашей неудаче и постараюсь загладить вину. Вы все свободны.

Выдерживая промежутки времени, братья начали покидать укрытие. Вскоре и Лантру закрыл каверну с награбленным камнем и покинул тайник. Я остался в одиночестве, размышляя над своим первым заданием и его крахом. Загладить вину в гильдии воров можно только одним — золотом. Краденным золотом. Его у меня не было. У меня нет, но есть у того жирного борова. От воспоминания о грязном стражнике кулаки сами сжались. Я обещал ему отомстить. Если бы я мог отомстить и загладить свою вину…

Едва город окрасился в оранжевые цвета, за вещами из тайника пришёл эльф-оценщик. Он, как несложно догадаться, оценивает стоимость награбленного, забирает сам, или если слишком много украденного берет с собой кого-то. Карманники и наводчики получают от добычи процент в зависимости от занимаемой должности. Мой процент — не более пяти.

Оценщик окинул меня заинтересованным взглядом, но спрашивать, почему я так долго сижу в тайнике, не стал. И правильно, это не его работа.

Сидел я, потому что стражники, с тем толстым богачем, приехавшие сегодня в стояночный дом, до сих пор оставались там. Видимо и на ночь они останутся там, а значит, у меня есть прекрасная возможность поквитаться. Я старался не думать, что будет, если меня поймают. Я был возле того трехъярусного сталагмита уже несколько раз. И, несмотря на его кажущуюся крутость, залезть по нему на третий ярус вполне реально. Думаю, жирдяй расположился именно там, вместе с тем, я абсолютно уверен, что стражникам будет ой как не сладко, когда на утро жирдяй обнаружит пропажу чего-то сакрального.

Выглянув за ширму, убедился, что вечер подходит к концу. На улицы опускается сумрак. Почему-то, в ночное время запах помоев особенно усиливался, и по городу приходилось перемещаться, зажимая нос. Впрочем, тем, кто вырос в бедных кварталах Сноустейна это не требовалось.

Вновь петляя по улочкам, я направился к стояночным домам. Выйдя на одно из разветвлений, я повстречался с прогуливающейся парочкой. Поджарый эльф в серой кожаной форме с мечом на поясе неспешно шёл под руку с эльфийкой. Одного взгляда на стройные и ухоженные ножки хватило, что бы опознать в девушке богатое происхождение. Не знаю, что заставило господ выйти в столь поздний час на прогулку. Эльф явно обучен обращению с мечом, так как держится уверенно и какой-либо опаски в мою сторону не выказал. Не став им мешать я отошёл на противоположную сторону улицы и продолжил путь.

Где-то на площади раздались крики, отсюда было совсем не разборчиво, но кричали с гневом. Стража запросто может разгонять собравшихся там бедняков.

Внезапно послышалась непонятная возня, прямо позади меня. Я резко обернулся. Примеченная мной ранее пятерка мелких эльфов на улице окружила парочку господ.

Мелкая шпана из детей бедняков. Гильдия воров иногда привечает их, но этих вижу впервые. Совсем ещё мелкие, в отличие от всех взрослых я могу видеть их имена и уровни, даже без принадлежности к единой гильдии. Только у двоих из пятерки была подпись о втором уровне, у остальных и того ниже — первый.

Шпана, как обезумевшие от голода крысы, запрыгали вокруг парочки, будто вокруг кормчего. Они махали руками и палками, шипели и делали рывки в сторону господ. Один из шпаны схватил эльфийку за ладонь, от чего та взвизгнула, на миг отдернув сжимаемый у носа платок.

Мгновенно выдернув руку девушки из хватки, офицер, а я уже не сомневался, что эльф относится к гильдии воинов, отстранил девушку к ближайшей стене, прикрывая своей спиной. Самый рослый из нападающих замахнулся палкой, но офицер отбил её рукой, будто и не почувствовав удара. Затем, он быстро схватил другого эльфа с палкой за волосы и дернул, выдрав внушительный клок волос и повалив его на землю. Тот только сильнее зашипел, и вся банда одновременно бросилась на офицера. Выхватив с пояса меч, эльф рубанул ближайшего разбойника снизу вверх, рассеча тому грудь. Шпана в тот же миг рванула в разные стороны, будто пред ними оказался не знатный эльф, а самая настоящая огненная оса.

Несколько секунд и мелких разбойников нет, а офицер с девушкой уже удаляются. Никого даже не удивила подобная ситуация на улицах ночного Сноустейна. Утром стража найдет труп и сбросит его в пропасть на краю города. Там, на дне пропасти, течет местная речушка, называемая — Гнилушка. Прозвали её так, потому что пить из неё нельзя. Вода в реке постоянно грязная, а на огненном свете днём видно, что её покрывает очень красивая пленка, называемая радужной. Радужный цвет очень красивый, жаль нельзя собрать эту пленку с воды и сделать из неё, например, одежду.

Решив, что не страшно потерять пару минут, я вернулся к телу эльфа. Он ещё был жив. Очень плохая рана на его груди кровоточила. Если быстро не позвать лекаря, то от такой раны умрет любой эльф. Если бы ранили офицера, возможно, кто-то бы и нашёл сейчас лекаря, а ради этого бедняка из неизвестной семьи никто не будет гнать сюда обученного эльфа. Пусть подохнет, меньше гнили на улицах будет.

Глаза эльфа заблестели, а потом и вовсе остекленели. Нагнувшись, я прикрыл их и пошёл дальше. Взгляд зацепился за лежавшую на камнях палку. Со стороны, деревяшка как деревяшка, однако, если взять в руку и провести пальцем, открывая меню, а затем использовать пентаграмму просмотра характеристик, то можно осмотреть вещь куда более детально.

В некотором оружии ещё может быть спрятан скрытый эффект, но что бы его увидеть, нужно быть оружейником или владельцем оружия. Осталось ещё немного прокачать оценивание предметов. Попристальнее всмотрелся в вещь и мысленно попытался прикинуть её цену.

Хлам — есть хлам. Бросив обратно палку, я направился дальше.

Стоило мне дойти до конца улицы, как тут же пришлось остановиться. Буквально в ста шагах от нужного мне дома была целая толпа эльфов. Двенадцать сгорбленных спин стояли ко мне, внимательно слушая эльфийку, стоящую под пучком растущих кристаллов. В зеленоватом свете камней лицо девушки выглядело не естественно.

— Во имя кронпринца Сноустейна послушайте меня! Он жив! Сын короля Сноустейна, кронпринц Сноустейн Младший жив, сейчас он собирает армии, странствуя по соседним городам и подгорьям. Все мы должны верить в его возвращение и ждать спасения. Он придет! Он спасет нас от нашего золотого короля, ставящего торговцев вперед всех эльфов. Кронпринц Сноустейн обещает казнить всех торгашей и раздать их грязные деньги всем нуждающимся. Он придет и свергнет короля! Принц отменит казни за провинности и перестанет собирать поборы с крестьян и ремесленников.

Видя, с каким замиранием эльфы слушали девушку, я не смог не воспользоваться ситуацией. Глянув по сторонам, я убедился в отсутствии приближающейся стражи. Первый слушатель был совсем худ и беден, одет в похожее рванье. Брать нечего, зато у следующего бугая на поясе виднелся настоящий кинжал. Подойдя к нему со спины, я убедился, что всем остальным нет до меня абсолютно никакого дела.

— Кронпринц Сноустейн явится с невиданными союзниками. Это не эльфы, они достигают двух эльфийских ростов и могут ломать камни голыми руками. Его воинство прибудет на запряженных в телеги огненных осах.

Я старался вытаскивать кинжал аккуратно, но вовремя сообразил, что просто трачу время. Дернул кинжал, тут же спрятав в полах рваного плаща. Проверил карманы громилы и направился дальше. Обойдя задние ряды, я вовремя заметил патруль и отошёл на другую сторону улицы. Присев на выступающий кирпич, я обтер найденный в кармане одного из крестьян клубень нурка и вгрызся в сочный стебель.

— Он явится и освободит нас!

Ох, зря она перед стражниками продолжает это выступление.

— Он явиться уже совсем скоро, не дайте им отобрать у вас надежду! Защищайте себя и свои семьи! Долой короля!

— Долой! — толпа поддержала эльфийку.

— Долой короля!

— Долой! — как заведённые орали собравшиеся.

— Долой золотого убий… а-а-а…

Стража грубо протиснулась мимо толп стоящих и, схватив девушку, повешала ошейник с кляпом. Толпа фанатиков тут же двинулась на стражу. Один из кожаных выхватил меч и рубанул того самого громилу с украденным ножом. Ударил в плечо, от чего тот вскрикнул и попятился. Вмиг, большая часть толпы, будто очнувшись от гипноза, разбежалась в разные стороны. Остальные шарахнулись от стражи, как от огня, но расходиться ещё не собирались.

— Именем стражи! Всем разойтись по своим домам, если не хотите последовать на плаху за этой преступницей против короля!

А вот теперь дело запахло совсем дурно, пора и мне двигать отсюда. Поднявшись, я поспешил по улице. Чуть позади меня шёл эльф, зажимая рану.

Поравнявшись с нужным домом, я прошёл чуть дальше и замер. Один из стражников сидел на груде камней, сразу у входа, и без зазрений совести дрых. Будто почувствовав мой взгляд, он на секунду поднял голову, и снова склонил её. Типичный страж.

Мимо проковылял громила, зажимая плечо тряпкой. Рана не смертельная, а скорее поучительная. Вряд ли он когда-нибудь ещё будет стоять в подобной толпе, и уж тем более переть на стражников.

Вспомнив про патруль, я повернулся, но следов стражи и девушки уже не было. А ведь её без шуток могут казнить за такие речи против короля. Нынешний король Онорадун, не задумываясь прикажет казнить десятую часть города, если это поможет ему усидеть на троне. В последние пару лет при его правлении стали хорошо жить только торговцы, ну может ещё и гильдия воинов. Количество магов в гильдии заметно поубавилось, а их довольствие упало в несколько раз. Новый король не жалует магов, но считаться с их силой ему приходится. Боевой архимаг Рут — та сила, с которой приходится считаться не только королю, но и многим другим народам подземных эльфов и нетопырей. Поэтому, если маг решит свергнуть неугодного себе короля, то ему не понадобиться помощь никакого вымышленного кронпринца Сноустейна Младшего.

Бунтовщики разошлись, патруль тоже не показывается. В гостевом доме только на первом ярусе, где сидит дремлющий страж, горит зеленоватый свет кристаллов. На верхних двух темнота. Интересно, где находится стража. Двойка, или даже один, должны как минимум сидеть у входа, а остальные могут спать в тесноте первого этажа, или расположиться на втором этаже. Тогда торговец в любом случае на последнем ярусе. Но если окажется, что апартаменты второго этажа лучше, тогда стража может спать на первом и третьем. Пока не проверю, не узнаю.

Я подошёл к ближайшему бутону уличных кристаллов, отколол кинжалом самый тонкий из них, и направился к дому. Нож в полы плаща, кристалл в зубы. Ещё днем я видел крутость этого сталагмита, но что-то внутри подсказывало, что залезть по нему — более, чем реально.

Аккуратно, подсвечивая кристаллом во рту, я начал карабкаться, цепляясь за неровности постройки. Получается. Да это легче, чем казалось, только руки сильно устают. Добравшись до окна второго яруса, я уцепился за него одной рукой, а второй спрятал кристалл. Поднатужившись, подтянулся и заглянул в темноту помещения. Несколько секунд я не двигался, замерев на подоконнике, навалившись на него грудью. В темноте послышалось одно сопение.

То, что нужно? Нет, вон в том угле кто-то заворочался. А там ещё кто-то сопит. Если я прав, и тот жирдяй торговец из другого города, то он никогда не пустит в свою комнату спать стражников.

Пришлось вылезать назад, снова брать кристалл в рот и ползти выше. Выше, ещё чуть-чуть. Пальцы уже нащупали выступ окна на третьем ярусе, когда в глазах внезапно потемнело.

— Ваше мнение?

Технарь вздрогнул всем телом, от резкого вопроса, прозвучавшего в полной тишине. С самого начала записи безопасник не произнес ни слова.

— Я… я не знаю, — автоматически выдавил технарь, что бы разбавить давящую тишину, и тут же попытался исправиться: — Но может…

— Не может, — властно перебил безопасник. — Мне не нужны догадки.

— Извините. Я думаю, у игрока прописана врожденная особенность — одаренность. За каждые десять единиц ловкости он будет получать дополнительную единицу. Она не будет отображаться в его характеристиках, но сам коэффициент параметра ловкости у него равен 1,1.

— И что? — безопасник быстро утер платком выступившую каплю пота со лба.

— Может, у персонажа должна была сработать одаренность, открыв ему навык скалолаз, но по какой-то ошиб…

Одними глазами безопасник заставил закрыть рот администратора.

— То есть вы думаете, — уточнил он, — что из-за какой-то… хм… «неточности», система отключила игрока, взяв время на дополнительную обработку полученных данных.

Технарю ничего не оставалось, как молча кивнуть. Спорить бессмысленно.

— Тогда мне все понятно, — заключил безопасник, закидывая руки за спину. — Система, собрав данные, взяла дополнительное время для обработки и анализа информации, по результатам которого добавила игроку навык скалолаз.

Открыв боковую панель планшетки, технарь указал на меню характеристик.

— Но навык отсутствует, возможно, всё же произошел сбой в системе.

Седой зло выдохнул, буравя взглядом администратора.

— Я вам ещё раз повторяю: Система, собрав данные, взяла дополнительное время, для обработки и анализа информации, по результатам которого добавила игроку навык скалолаз. Все понятно?

— Да.

— В отчете сообщите: о «неточности» и длительной обработки системы, а так же не забудьте упомянуть, о том, что «НЕ произошло», — безопасник сурово посмотрел на технаря.

— Да.

Крутанувшись на пятках, седой направился в сторону лифта.

— Хм, не произошло, ага, как же? — выдавил администратор, когда капсула с безопасником направилась вниз.

Особая система, созданная для того, что бы никто из разработчиков обслуживающего персонала или хакеров не смог вмешаться в игровой процесс — так описывают ИИ «DefenTCW». Вот только любому грамотному человеку в сфере айти технологий ясно, что если что-то создано людьми, то это что-то можно взломать. Пусть система не накинула тому игроку навык сама, зато это можно сделать вручную. Пару часов в работе исходного кода ИИ «DefenTCW» и одним читером на сервере Насшарил станет больше.

Сильнейшая струя затхлой воды ударила в лицо, мгновенно приведя в себя. Открыв глаза, тут же сощурился от ярко-алого света, бьющего в лицо. Проморгавшись, потихоньку открыл глаза. Секунды хватило, что бы узнать место и пожелать умереть от стыда. Это конец, попасть во внешнюю тюрьму. Из внутренних подземных тюрем никто почти не возвращается, но и попасть во внешнюю тюрьму вору — худший позор. Провалил вчерашнее задание, не явился в гильдию сегодня, ещё и в тюрьме. Такой позор мне никогда не смыть. Это конец — конец меня, как вора.

Внешняя тюрьма находилась на краю города, прямо под тем местом, где протекает река гнилушка. Вонь от неё поднималась из пропасти даже сюда. Обрыв, на краю которого была оборудована тюрьма, был не меньше тридцати эльфийских ростов. У края обрыва был огромный сталагмит, внутренняя пустота которого была отдана для стражи. Не далеко от вытесанной в камне башни был небольшой прудик с затхлой водой. Её обливали и поили преступников два раза в день. Но это все не важно, в сравнение с тем, как здесь держали заключенных.

Примерно в пяти метрах от края отвесного обрыва в породу были вбиты балки из каменного кедра. На балках был крюк, к которому цеплялась сеть. В этих сетях сидели пленные, ожидая своей голодной смерти, или милости стражи, решившей отпустить провинившихся.

Тугие канаты сети больно впивались в спину, но лучше лишний раз не шевелиться, это может быть опасно. Называть сетью то, в чем я лежал, у меня язык не повернется. Мне доводилось видеть сети у рыбаков. Вот там сеть так сеть, ячейки такие, что не каждая рыба проскочит. А «это» явно не сеть. Три, четыре или в лучшем случае пять веревок связанных между собой в несколько десятков узлов вряд ли можно назвать сетью даже крупноячеистой. В такую ячейку эльф проползет, не говоря уже о рыбе.

«Сеть» висела над пропастью, поэтому многие предпочитали лишний раз не шевелиться, ведь от падения тебя удерживали лишь несколько полос тугой веревки.

Я посмотрел направо, там, в каменную породу были вбиты три балки. В сетях, на двух из них, мирно сидели эльфы, вытянув ноги и руки. Одна была пустой. Посмотрел в другую сторону. Здесь сетей было больше, а некоторые скрывались каменным гребнем, идущим вдоль всего обрыва.

Балки были установлены на разной высоте и длине, поэтому каждому заключенному было прекрасно видно всех остальных. Сразу рядом со мной лежал безухий эльф, внимательно смотрящий на меня. Уши отрезают за провинность перед хозяином. Скорее всего, провинился перед господином больше двух раз.

За ним, свернувшись в комочек, и чудом не провалившись в дырку в сети, лежала вчерашняя девушка. Лежала без сознания и выглядела очень плохо. Хорошо, что хоть не убили. За девушкой висел покрасневший от натуги эльф. Видимо, какой-то неугомонный был. Такие обычно много дергаются, попав в такую сеть. Вот и додёргался, ноги висят над пропастью, а белые от усилий пальцы сжимали прутья веревок.

Ох, не завидую я ему. Долго так не провесит, если стража не поможет. Справа послышался всплеск. Один из стражей с ведром обливал нас по очереди. Эльф удачно открыл рот, и приличная порция воды попала в него. Так же поступил следующий эльф, после чего страж удалился.

Следом за бунтарем сидел эльф, медленно раскачиваясь на двух оставшихся от сети прутьях. Опасная у него качеля. Моя сеть, ещё хотя бы целая. Крайняя балка до гребня пустовала. Точнее, пустовало даже место под неё. Глянув в низ, я быстро нашёл причину. Прямо под нами был каменный желоб, прикрытый сверху. В этом месте река гнилушка вымыла себе путь прямо в толще камня, а дальше по течению был разлив, не прикрытый «каменной крышей». Под нами, на этой самой «каменной крыше» лежало около двадцати скелетов. Некоторые ещё не до конца избавились от плоти, и один из них лежал на спине, раскинув руки и ноги в стороны, подставив лицо алому свету. Рядом с «отдыхающим» телом виднелся единственный темный проём в каменном желобе. Готов спорить на сто медяков, что именно туда рухнула балка.

Стоило мне поднять взгляд, как раздался отчаянный вопль, и что-то стремительное полетело вниз. Взгляд успел выхватить бунтаря, не удержавшегося в сети, до того, как его размазало о желоб. Проводив его в последний путь взглядами, все заключенные вернулись к своим способам времяпрепровождения. А я тем временем начал с интересом разглядывать обрыв. То там, то здесь есть места, за которые можно попробовать зацепиться.

Один раз я уже пытался залезть, не очень хорошо это закончилось. Кстати, черт, а что там произошло? Пересмотрев вторую память, именуемую некоторыми — логи, я задумался. После сообщения об успешной краже ножа и продуктов, и всяких безделушек, виднелись всего две надписи. Последняя понятна, потеря всего, что было у меня с собой, но вот вторая надпись. Первый раз такое вижу.

Я получил новый навык, за выдающиеся способности ловкости! Новый навык! Это первый мой навык, полученный самостоятельно. И ловкость выросла на одну единицу, за поднятие навыка, зависящего от неё. Не удержавшись, провел пальцем в воздухе, приказывая открыть меню характеристик.

Растущие навыки и характеристики — это, конечно, прекрасно, но вот то, что я оказался из-за этого в тюрьме. Я резко сел, от чего веревки заскрипели, а левая нога провалилась в пустоту, до самого пояса. Впредь, стоит здесь делать поменьше резких движений, не хватало ещё повиснуть и сорваться, как менее удачливый пленник. В голове медленно начал вырисовываться план.

Остается только один вопрос, готов ли я? Рискнуть своей жизнью, подняться по обрыву до самого верха. Всего метров пять от балки. На неё можно залезть, если подтянуться на сетке. Балка была не широкой, не больше расстояния от указательного до большого пальца.

А что я теряю, собственно говоря? Пару дней голодной жизни, или изгнание из гильдии, в случае, если стража смилуется.

Решено! Вверх, на кону жизнь и честь.

Медленно, что бы ни раскачивать сеть, я встал в полный рост, опершись на прутья веревки. Не смотреть вниз, мой путь только наверх. Переставив ногу на узел, я подтянулся выше, ещё раз и ещё. Вот уже пальцы обхватывают балку. Самый страшный момент, нужно пролезть в ячейку. Медленно, продеть руку между прутьями. Ухватиться покрепче за балку, так, теперь вторую. Высунуться половиной тела наружу, главное не запутаться и правильно поставить ногу. Я уже начал перебирать ногой, в поисках точки опоры на внешней стороне сети, когда где-то наверху раздались неуверенные крики. Они были далеко и не имели значения в этой ситуации, но через секунду криков стало намного больше, и за ними последовал взрыв. Мощная волна сотрясла сеть. Мгновение и под второй ногой исчезает опора. В отчаяние дергаю ногами, но под ними лишь бесполезные веревки без узлов. Руки взмокли и удерживать скользкую поверхность древесины стало совсем невозможно. Сердце бухнуло, вырываясь из груди, когда пальцы соскользнули с балки.

Непонятный визг и неутихающие крики, перемешались с гулкими ударами сердца. Стоило пальцам разжаться, как я зажмурился и стиснул зубы, в ожидании…

— А ты везучий.

Открыв глаза, я увидел обрыв с абсолютно другого ракурса. И эльфа, качающегося на сетке, как на качели. Всё стало совсем другим, когда висишь вверх ногами. Что-то жесткое и давящее сомкнулось на левой ноге. Опустив взгляд вверх, Я увидел запутавшеюся в сети ногу. Определенно последние дерганья ногой приносят свои плюсы.

Внезапно, я понял, что к крикам в городе добавились звуки ожесточенного боя. Да что там вообще происходит?

Попытавшись согнуться вдвое, что бы уцепиться за сетку, я ничего не добился. Мышцы живота сдались, стоило согнуться наполовину. Повисев ещё немного, я понял, что нужно срочно действовать. Кровь успела притечь к голове. Со стороны лицо явно начало опухать и краснеть, но не это было проблемой. Нога, сдавленная в веревочные тиски окончательно потеряла чувствительность. Боль не ощущалась, но и возможности пошевелить пальцами ноги не было. К тому же, велика опасность выскользнуть из спасительной петли сетей.

Собравшись с силами, я схватился за плащ в месте, где должен располагаться пояс. Потянув руками и, одновременно, что было силы, согнувшись, спешно начал перебирать руками по рванине, которая тут же затрещала. Некачественная ткань мгновенно разорвалась на левом боку, оставив в руке кусок ткани. Остальная часть плаща, медленно планируя, полетела вниз. Пусть из одежды на мне остались только старая потрепанная безрукавка и перештопанные несколько раз крестьянские штаны, зато я успел ухватиться за прут веревки в самый последний момент.

Переведя дух, я понадежнее перехватился и подтянулся, залезая вновь в сетку. Вернулись к тому, с чего начали. Кто-нибудь сказал бы, что оно к лучшему, но я решил все ещё в первый раз. Дав отдохнуть мышцам, я снова полез на балку, выбираясь из сетки. Только на этот раз без неожиданных приключений.

Не удержавшись, я посмотрел вниз с высоты деревянной балки. В груди все мгновенно сжалось, от осознания высоты. Взгляд зацепился за зияющий темнотой зев желоба, пробитого рухнувшей балкой. Если я прав и там внизу бежит Гнилушка, то есть возможность, не разбившись, прыгнуть отсюда. Вот только неизвестно, что там бежит на самом деле, и какова глубина тамошних вод. А что, если в полуметре от поверхности воды там здоровенный каменный валун. Каменная стена, рядом с желобом и каменная пустошь, со сталагмитами за ним, ничего более обнадеживающего не предлагают. Единственный путь — наверх.

Осмотрев отвесный склон обрыва, пять метров по-которому мне придется преодолеть карабкаясь, я убедился, что путь всё-таки есть. Тернистый, сложный и опасный, но также спасительный и обнадеживающий. Именно потому что я смог обнаружить этот путь, я и решился выбираться из тюрьмы.

— Так, вот так, — бубнил я себе под нос, медленно взбираясь по выступам камней.

Теперь, ногу сюда, а сюда поставить руку-у-у. Чёрт! Хотелось закричать от страха, когда босая нога соскользнула с выступающего камня, а вторая рука ещё не успела схватиться за что-нибудь. Я безуспешно обдирал ногти о камни, летя три метра вниз. Удар, и я едва сумел схватиться за край балки.

1

Всего-то. Единица полученного урона при ещё четырнадцати в запасе. Но должен признать, что содранные с кожей ногти и разбитое запястье доставляют мало удовольствия.

Забравшись на балку сверху, я вновь посмотрел вверх.

— Да будьте вы прокляты, пять метров обрыва! — прошипел я сквозь зубы, прижимая поврежденную руку к одежде.

Третий восход начался минут через пятнадцать, когда кровь на трех пальцах в районе ногтя запеклась и перестала бежать, а разбитое запястье вновь вернуло полный контроль.

Ну, теперь точно заберусь, тем более, что крики на верху уже стихли.

— Так, а здесь вот так, — продолжал я шептать мантру себе под нос.

Метр позади, а вот уже и два. Стоп, что это? Вниз, срочно вниз. Безошибочно спустившись вниз, я уже спокойно прочитал появившееся в логах сообщение.

Повышен навык: Скалолаз +1

Единичка прибавки в навыке и единичка прибавки в ловкости. Теперь вообще замечательно. Скалолаз вырос вдвое, показав заветную двойку в меню характеристик, а ловкость наконец-таки достигла пяти. Когда вернусь в гильдию, ни один брат не будет мне ровней в ловкости. Теперь меня точно признают, буду не карманником на площади работать, а буду лазать по домам и резиденциям, обчищая богачей. Но это планы будущего, первым делом нужно сбежать из тюрьмы и все-таки обокрасть того торгаша с гнусными стражниками.

Воодушевленный будущими перспективами роста, я и не заметил, как преодолел половину пути до края обрыва. Прямо над головой замаячил выпирающий из породы валун, уцепившись за него обеими руками, я подтянулся. Теперь надо найти опору для ног. Попробовал один выступ — слишком скользкий, другой был из мягкой породы и под босой ногой легко развалился. Вот то, что надо — твердый выступ, о который можно уверенно опереться.

Вставить ладонь в зияющую трещину, подняться повыше, забираясь ногами на валун. До края обрыва осталось совсем чуть-чуть, можно подпрыгнув ухватиться руками. Но страх с инстинктом сохранения жизни и здоровья своего тела подсказывал, что лучше будет медленно добраться до этого края, чем так по-глупому рисковать.

Ещё минута вскарабкивания и голова оказалась выше края обрыва. Дальше, порода медленно уходила в горку, туда, где шагов через сто начинались первые сталагмитные дома города. В двух шагах от моего носа был затхлый прудик, с которого тянуло влажным неприятным запахом. Слева от пруда сиротливо стояло единственное ведро из каменного кедра, обитого тонким листом металла для прочности.

Справа, чуть вдалеке, виднелся забор, огораживающий скотные поля кротов. Толстые древесные столбы, глубоко вкопанные в землю, соединенные гибкими жердями из того же каменного кедра. Идеальная ограда для медлительных, но упорных и сильных слепышей.

А слева, на фоне пологого подъема, стояла монолитная укрепленная сталагмит-башня, со срезанной вершиной и обстроенной смотровой площадкой. На плоском пяточке двухъярусной башни были заметны утопленные в пол нескладные фигурки стражников в кожаной броне.

Неожиданное сообщение застало меня в позе маленького крота, выглядывающего из-за края своей норы.

— Эй, Ловкач, да, ты, альпинист наверху, — снизу донеслось приглушенное шипение.

Опустив голову, что бы стража ненароком не заметила, я посмотрел вниз на пленников. Все смотрели на меня с интересом и только эльф, раскачивающийся на сети-качели, поглядывал на меня с ожиданием.

Ещё в первый раз я приметил, что у этого отбитого обитателя подземелья цвет волос сильно отличается от обычного пепельного. В городе можно встретить многие тона пепельных цветов, но у этого волосы на голове были близки к цвету копоти от факела. С левой руки темноволосого развивался отчетливо видимый призрачный дымок.

— Ты мне поможешь? — одними губами прошептал я, но собеседник, кажется, понял меня и без слов.

— Будь аккуратнее, там должно быть трое стражников и сторожевая крыса, но я слышал крики и бой, думаю, минимум один отправился в город, проверить, что там произошло. Эй, это ещё не всё, — настойчивый шёпот эльфа говорил о его опыте в подобных ситуациях, — где-то на входе в башню должна быть веревка с зацепом, для снятия сетей с пленными. Вытащи меня, и мы сочтемся.

Я молча кивнул. Основной закон гильдии воров вечен — око за око. Он попытался повысить мои шансы на успех, я сделаю все возможное, что бы попытаться его вытащить.

Зацепившись руками, я подтянулся, помогая себе ногами, закинул грудь и, что бы не создавать лишний шум, медленно перевалился через край. Наконец-то я оказался на горизонтальной поверхности. Как же приятно чувствовать под ногами твердую и широкую породу, а не скользкие ненадежные выступы.

Убедившись, что никакого лишнего шума не появилось, я медленно подполз к пруду. Стража ещё не появилась, значит, я остался незамеченным. Черпнув ведром воду, я жадно присосался к краю огромной посудины. Я пил затхлую воду, разливая её на землю, до тех пор, пока желудок не наполнился. Жажда отступила, но скоро должен появиться голод.

И что теперь делать? Я наверху, но пологая горка, ведущая в город, абсолютно пуста. С высоты башни должны прекрасно просматриваться все ближайшие окрестности. Незамеченным не уйти и не прийти. Можно попытаться рвануть через забор на кротовые фермы, но стража всё равно должна заметить, потому что кротов там не наблюдалось. Стоит хотя бы одному увидеть, как за мной мигом помчится одна из крыс, а то и две. С моей-то скоростью от погони не удрать. Не думаю, что теневой контур играет большую роль в моем прикрытии. Стражники просто смотрят в сторону города. Кстати город.

Раздумывая, что делать дальше, я даже не придал значения полыхающим пролётам мостового города. В клубах черного дыма я отчетливо разглядел мелькающие огромные силуэты. Да это же огненные осы. Неужели случился новый катаклизм.

Когда из-за неизвестных причин в прошлый раз обвалился один из ульев, погибло ничуть не меньше трех сотен стражников и вдвое больше мирных жителей. В ульях есть жидкость, которая мгновенно вспыхивает и не затухает, если её облить водой. Один из кусков улья упал в толпу эльфов. Те, что были в центре, сгорели мгновенно, а тех, кого зацепило брызгами, вспыхнули как свечки, но в панике ещё успели разбежаться, перенося пламя пожара дальше. И хоть тогда от осиного огня погибло не больше полусотни эльфов, основную смертность принес Дух Смерти. Мастер-наставник Варохели объяснял, что в осином огне обитает Дух Смерти. Дух питается деревом, тканями, воском, что добывают с брошенных ульев, и всем съедобным. Когда Дух наедается, в черном дыме проявляется его смертоносная аура. Я был ещё совсем маленьким в тот раз, но отчетливо видел, как один из стражников, что руководил тушащей бригадой, будучи в нескольких шагах от огня, упал безвольной куклой. Эльф, что попытался его поднять, тут же сам развалился рядом. Их зацепила аура, и они мгновенно умерли. Многие из братьев гильдии в то время погибли в подземельях под городом. Только совместные усилия боевых магов ветра и воды смогли дать отпор набравшему силы Духу Смерти.

Что происходит в городе сейчас — не известно. Но пылающий мостовой город и летающие разъяренные осы не оставляют вариантов. Обвал ульев — это мой шанс. Нужно попытаться помочь тому эльфу в сетях, и скорее убираться отсюда.

Поставив ведро на место, я ползком направился к башне. Выбитый в камне овальный проход встретил меня мраком. Внутри не было ни намека на свет. Войдя внутрь на четвереньках, я обратился в слух. Контраст ярко-алого света с серым мраком разителен, не видно даже своего носа, но глаза должны быстро адаптироваться. В темноте начали проступать узнаваемые очертания стола, табурета, выставленного прямо на дороге, пристенных кроватей и сундука. Мебели в излишке. Вот в темноте проступили расплывчатые линии клетки, если крыса ещё не заметила, значит её там нет. Нюх у этих натасканных тварей что надо. Если запах не сбить, по-любому учует. А мне сбивать аромат соленого пота нечем, никаких грибов под рукой.

Стараясь ставить ноги и руки как можно тише, я пополз к сундуку. Ящик, сбитый из подогнанных досок каменного кедра, никто даже и не думал запирать. Кому может прийти в голову мысль обокрасть тюремную башню. Как оказалось, мысль не только может прийти, но и прекрасно притвориться в жизнь, потому как крепления крышки не издали, ни единого звука. В полной тишине я раскрыл сундук и на ощупь начал обшаривать его содержимое.

Как это ни странно, но рука безошибочно легла на переплетение кожаных ремней. Второй рукой нащупал рукоять. Кинжал, даже сомнений не возникает. Крайний предмет сундука перекачивал ко мне на пояс, благо я разобрался как завязать кожаные ремни вокруг таза.

Дальше пальцам попалось что-то тряпичное, я уж было подумал, что это одежда, но вещь оказалась твердой. Подняв и покрутив, нашёл единственный узел. Развязал и вытащил что-то округлое. Поднеся странный предмет, втянул воздух носом. От ударившего колючего и резкого кислого запаха пришлось отшатнуться. Аромат не из самых приятных. Покрутив его в руках, я все-таки решился и лизнул. На языке остался кислый привкус чего-то съедобного. Откусив приличный кусок, я проживал мягкую кисловатую массу. Понятия не имею, что это, но пункты сытости оно восстанавливает очень быстро.

Забыв про остальные вещи сундука, я принялся есть. С набитым ртом меня застали шлепающие шаги по вырезанной в стене лестнице. Мягко прикрыв крышку сундука, я юркнул за него, сжавшись калачиком. Шаги спустились и направились прямиком через всю комнату. Где-то на середине раздался внезапный грохот.

— Твою ж кротовую мать, Асхар! Какого хрена ты оставил этот гребаный табурет на дороге?!

— Зажги уже, наконец, свет, или смотри под ноги внимательнее. Чай — не слепая курица, — донеслось сверху

— Сам ты курица! Я эту твою курицу ни разу и не видел в жизни.

К шагам и перепалке добавился чиркающий звук, а затем, в комнате загорелся тусклый огонек света. На секунду выглянув, я заметил стоящего ко мне спиной стражника, возле подставки с факелом. Страж как раз убирал горшок с подземным маслом под стол. Чёрная жидкость, добываемая из земли, горит ничуть не хуже той, что в ульях огненных ос, но не вспыхивает сама по себе.

— Эй, Асхар, а почему курица слепая? У неё что, как у червя, нет глаз.

— Есть, да только от глаз у неё толку нет, чуть темнота — она совсем ничего не видит. Начинает тыкаться в стены со всего разбега, это так глупо выглядит, хе-хе.

— Во бесполезная скотина, такая точно не выживет сама под землей.

— А она и не живет под землей.

— Чего? А где она живет тогда?

— Да на поверхности она обитает, я её в клетке видел у зверолюда одного. Эй-эй, смотри чего, наши маги бьют молниями прямо по городу. Массовыми молниями, понимаешь?

— Да быть того не может, глаза протри, такого никогда не было.

— Да ты сам посмотри.

Бросив странные манипуляции над столом, стражник направился вверх и в этот момент я отчетливо заметил его лицо. Вот мы и встретились, я с силой сжал кулаки, раздавив мягкую массу, определяющуюся как — сыр из барсучьего молока. Взаправду говорят, что все подземелья когда-нибудь возвращаются к своему началу. Как бы ты не бегал по этим подземным лабиринтам, рано или поздно все равно бы встретились. Я сразу узнал того урода, что харкнул мне в миску. Именно из-за него я оказался теперь в тюрьме. Уже второй раз проводив его удаляющуюся спину злобным взглядом, направился к выходу. Месть местью, а того эльфа надо бы вытащить. Сдернув висевшую на деревянной жердине веревку с крюком, выбрался наружу и сбросил её с обрыва. Силы подцепить и вытянуть сеть с эльфом у меня явно не хватит, а темноволосый оказался не глупым и тоже это понял. Веревка быстро натянулась, и пришлось искать упор в камнях, что бы не полететь вниз от тяжести. Несколько секунд и за край обрыва зацепилась рука, а мгновением позже показалась темная шевелюра.

Нагнувшись к моему уху темноволосый прошептал:

— Буду должен, но здесь не лучшее место для благодарности. Давай уходить.

— Иди, — ответил ему на ухо я, — у меня здесь есть ещё одно дельце, считай, что я их отвлеку.

— Если тебя поймают, убьют на месте.

— Этот страж обесчестил меня.

Четырех слов хватило, что бы убедить эльфа в моей решительности. Он, молча кивнул, свел руки на груди, применяя какое-то умение, и его контуры тела начали растворяться прямо в воздухе. Мастер маскировки, не иначе. А мне вот не так повезло с единственным умением стихии иллюзий.

Посмотрев в след уползающему на четвереньках темноволосому, я решительно направился в башню. План созрел буквально в тот же момент, когда я увидел лицо стражника. Словно чиркнули огнивом, зажигая факел. Раз и план готов. Может, немного сумбурный, но зато, если все получится, то слава и почет в гильдии мне обеспечены.

Уже увереннее вернувшись в башню, я сорвал с края кровати плащ из кротовой кожи и накинул на себя. Не забыв все же сначала глянуть на него.

Подскочив к столу, я увидел усеянные символами глиняные таблички. Сейчас они меня не интересовали, присев, я вытащил из-под стола горшок, в котором отчетливо плескалось земляное масло. Горшок совсем небольшой, но его опасность ничуть не преувеличена. Хранить такое рядом с горящим факелом — не самое умное занятие. Добавленный в земляное масло осиный воск, из брошенных ульев, заставляет содержимое горшка долго гореть, цепляясь за всё подряд, причем, если основа может поддаваться огню, она обязательно загорится. С одной стороны, удобно — макнул в такой горшок любую, даже мокрую деревяшку, поджог и она загорелась. И гореть будет, загляденье. А вот если на тебя такое масло попадет, то гореть тебе придется не хуже той деревяшки. Поэтому, во время набегов монстров на город, такие вот горшки становились самым действенным оружием, даже против целой стаи.

Ухватив поудобнее горшок, в другую руку взял горящий факел и начал свое неспешное восхождение по вертикальной лестнице, помогая себе рукой с источником света. Ещё один шаг, выглянуть из-за края каменного проема. Всего двое стражников. А я то думал, почему меня до сих пор не обнаружила сторожевая крыса, ответ оказался донельзя простым — её не было. Всего двое стражников, вместо обычных, минимум, трех и одной зверушки. И неизвестно с чем связан такой недобор личного состава.

Плоская, как блин площадка башни была окаймлена каменной баррикадой, на случай обстрела, за которой можно легко укрыться от дротиков и стрел. Снаружи преграда укреплена шипами, для предотвращения штурма через верх. Все башни подземных эльфов строятся по одному плану. Одинокий сталагмит, с укрепленным основанием и стенами, плоской вершиной и, обязательно, шипы, как у того шипастого броненосца. Любая форпостная или сторожевая башня будут идентичны, различия возможны только в количестве и силе личного состава.

В момент, когда цель мести столь близка, начинают закрадываться сомнения. Напасть в одиночку на тюремную башню — безумие, но отступать будет глупо. Рука с горшком отчетливо вспотела. Не трусить. Шаг выше, плечи уже отчетливо выступают над проёмом, если сейчас кто-нибудь из стражей повернется, я даже не успею скрыться.

Я уже начал поднимать горшок, как один из стражников дернулся, грудь раздулась, и он закричал:

— По-о-обег!

Второй, тот самый урод, развернулся к люку и наши взгляды встретились. На миг, я увидел мелькнувший страх в его глазах, быстро сменившийся на взгляд превосходства. Моё восприятие в разы меньше маскировки опытного стражника, из-за чего я не вижу ни имени, ни уровня противников, а вот они могут с лёгкостью видеть мою тройку в уровне.

Стражник рванул ко мне, пока его товарищ, как заведенный, орал одно и тоже, явно растерявшись в ситуации.

— По-о-обег!

Ублюдок успел преодолеть половину крыши, прежде чем к его ногам полетел закинутый горшок, разбрызгивая свое содержимое во все стороны. Страж едва не пнул сосуд, в тот момент, когда я поднес факел к остаточному пути земляного масла.

Пламя вспыхнуло, ринувшись в обе стороны. Правую руку и грудь, на которые попали брызги масла, тут же обдало огнем. Не став медлить, я сиганул вниз, распинывая в стороны табуреты и мчась к спасительному выходу.

Справа, на периферии зрения, вспыхнула цифра урона, и тут же обожжённую руку прострелило нестерпимой болью.

1

Боль от огня отдавалась, казалось, в самой голове.

1

Завывая от боли, я выскочил из башни, в несколько шагов достигнув пруда, рухнул туда с головой. Земляное масло с осиным воском не тухнет от воды, но зато его можно смыть с тела, если рядом есть много жидкости. Холодная вода приятно обволокла все тело. Несколько секунд блаженства и снова настигает боль в обожженной руке. Открыв глаза, я на несколько секунд ошарашено замер, наблюдая самую прекрасную картину в своей жизни. Смытое с плаща и руки масло, растеклось по поверхности воды, продолжая гореть. Неведомые узоры, образованные разлившимся по воде огнем, завораживали своей красотой и великолепием.

Я бы так и остался под водой, наблюдать буйство противоположных стихий, если бы грудь не обожгло отсутствием воздуха. Пришлось резко выныривать у самого края пруда. Выскочив, я тут же жадно схватил воздух, резко вскакивая. В ушах образовалась водяная пробка, и стоило ей исчезнуть, как мир наполнился криком. Отчаянный крик боли донесся совсем близко — за спиной. Инстинктивно обернувшись, я успел увидеть всполохи огромного пламени и услышать металлический дзынь.

Нечто большое впечаталось в меня на скорости, разом сбив с ног, и, отправив в полет. Мир прокрутился, на мгновение, сменив местами пол с вод грота, а затем последовал жесткий удар о камень, разом выбивший весь воздух из груди.

2

Судорожно захрипев, попытался втянуть воздух, но боль, в отшибленной спине, не позволила сделать ни единого вдоха. По инерции слетев с камня, сделал ещё один оборот и едва не сорвался с края обрыва. Под правой рукой и ногой не оказалось твердой опоры. Уставившись в пропасть, я, было, дернулся назад, наконец-то втягивая в легкие воздух, как в спину достался очередной толчок, сопровождающийся многочисленными дзиньканьями.

Сердце сжалось в комок, попытавшись забиться в левую пятку, когда я полетел вниз с обрыва. Камень с трупами очень быстро приближался. Вроде бы я даже кричал… а может и не я один.

10

— Смотрите, они выходят, — запищал голос одного из комментаторов.

На экране тем временем появилось изображение врат ада с высоты птичьего полёта. Жерло огромного незатухающего вулкана, названного Врата Бездны, продолжало бурлить. То и дело брызги раскалённой лавы выплёскивались через край, стекая по обсидиановой поверхности сопки, застывая новым слоем. Абсолютно черная гора с огромным извергающимся вулканом, зрелище в духе Ородруина. В одном месте от жерла отходила практически ровная платформа, состоящая из красного камня, между которым неспешно текла магма. По бокам платформы стояли колонны, уходя в небо изогнутыми шипами. А на краю, у самого жерла, стояла арка вечно горящих врат, созданных из чистой тьмы. Зрелище впечатляло настолько, что хотелось забить на всё и запрыгнуть в капсулу Инфосферы включив «Создателя Миров».

Внезапно, из раскалённой лавы ударил поток холода, образуя коридор до чёрных врат, из чистейшего небесно-синего льда. Пара секунд и из коридора выскакивают игроки целыми толпами. В считанные секунды из Бездны выбрались десятки игроков, а ледяной проход безвозвратно растаял, растворяясь в раскалённой магме.

Чуть меньше сотни игроков приводили себя в порядок и собирали боевой строй у чёрных врат. А по платформе в их сторону уже шагали ряды разнородных зверолюдов.

— Да это! Это ж! Альянс Зверолюдов, — заворожено пробормотал второй комментатор.

Отряд Дикой Стаи состоял преимущественно из людей, орков, адаманцев и минотавров, с редкими примесями других рас. Не меньше семи сотен зверолюдов в лице: гноллов, гарпов, змеелюдов, кобальдов, нетопырей, распов, минотавров и даже каштаков, воинственных котов, шли боевым построением в сторону первопроходчиков Бездны.

— Арсений, — один из комментаторов панибратски обратился ко второму, — думаю, нас ждет не шуточное дерби кланов, за право обладание вещами с Бальтараса.

— Да, пожалуй, бой будет явно не равным. Впрочем, Дикая Стая готовилась основательно к походу и могли ещё приберечь пару козырей на такой случай. Стоп, что?!

— А вот, кажется, и припасённые козыри.

Прямо перед тёмными вратами возник сгусток колышущейся тьмы. Миг, и темнота рассеялась, оставив вместо себя два десятка представителей Дикой Стаи.

— Да это же Дрирак «Крушитель Крепостей»!

— Лидер клана Дикой Стаи пожаловал лично. Дейви Джонс собственной персоной.

— Не, на Вилгакса больше похож, — не согласился один из комментаторов.

Огромный синий спрут, из расы спраут, на несколько голов возвышался даже над самыми высокими минотаврами. Не менее огромный и грандиозный доспех из чистого серебра покрывал все тело Дрирака. В руке, с тремя пальцами-щупальцами, спраут небрежно удерживал тяжелейший боевой молот, за который он получил прозвище «Крушитель Крепостей». От вида столь мощного и воинственного воина, войско зверолюдов замерло, потеряв всякое подобие строя. Багровый шлем, из трех сплавленных между собой адамантовых полос, сходящихся в конце в виде трезубца, скрывал лицо синего хищника глубин. Однако, любой, кто видел его в этот момент, был готов поклясться, что гигантский спрут улыбался под своими лицевыми щупальцами.

К гиганту водяной стихии подбежала светловолосая девчонка, лидер рейда, и протянула предмет, некогда спрятанный в магическом кармане. Спраут мгновенно сорвал свой сверкающий серебром доспех и убрал его в такой же карман. Секунда, и на тело Крушителя села кольчуга.

— ЧЁРНАЯ!! — в один голос заорали комментаторы.

— Чёрный предмет, — начал сбивчиво пояснять голос из телевизора, чёрными предметами в игре могут быть только самые редкие, самые уникальные предметы, выпадающие крайне редко. Такие предметы называются Элементальными, в честь Элементалей — создателей игрового мира.

— Из Бальтараса выпал элементальный предмет, о боже, такого козыря в рукаве не ожидал никто. Становится понятно замешательство в рядах зверолюдов.

— Наш аналитик сообщает, что примерная стоимость сетовой вещи «Кольчуги Барона Бездны» на аукционе может составлять около двухсот пятидесяти миллионов долларов.

— Это одиннадцатый официально добытый и показанный элементальный предмет в «Создателе Миров».

Раскалённая кольчуга, сотканная из нитей самой лавы, горящая адским огнем с чёрными язычками на конце, создавала образ настоящего дьявола разрушения. На сервере Насшарил, где людям стирают память и они думают, что все это происходитвзаправду, от подобного зрелища можно легко обделаться. Пламя тонкой, но одновременно, практически непробиваемой кольчуги, закрывало спраута от серебряных сапог, до самых перчаток и шеи.

Если этот перекаченный спрут раньше был сильнейшим воином, находясь только в эпическом доспехе, то теперь, обходя мифический сет, он одел сразу элементальный. Терминатор в фэнтезийном мире магии, примерно так можно представить этого гиганта.

— Кровавая рапира.

Стоящая рядом девушка обнажила своё тоненькое оружие, что, впрочем, добавило ситуации ещё больше пафоса и устрашения.

— Ох-ох-ох, сегодня день Дикой Стаи, элементальный предмет, да ещё и какой-то явно сильный модификатор, для усиления оружия замглавы лидера. Эта парочка может и без помощи соклановцев устроить нехилое дерби на Площади Греха.

— И это если ещё вспомнить, что все представители клана, вышедшие из Бездны, должны обладать минимум пятидесятипроцентным резистом к стихии огня, то Альянсу Зверолюдов можно только соболезновать.

— Да уж, магом огня здесь делать нечего.

— Смотри, ряды Альянса худеют.

Никак не меньше половины разномастных существ с боем, или в спешке, начали прорываться в обратную сторону, стараясь как можно быстрее покинуть поле будущей бойни.

— Небо, там орки!

Невидимый оператор переключил камеру, показывая мрачные грозовые тучи вблизи Врат Бездны. На фоне свинцового неба виднелись еле различимые фигурки виверн, перевозящих по сидящему на них орку, и ещё паре клыкастых серых тварей в нижних лапах.

— Орки тоже слетелись на массовую баталию у входа во Врата Бездны.

— А кто ещё может подключиться к бою за сокровище первопроходчиков, как думаешь?

— Думаю, точно не люди. У Дикой Стаи мир с западным, восточным и северным королевствами людей. А Южные королевства сейчас все силы бросают на битву с кригами.

— Да, на юге людских земель сейчас крайне не стабильная ситуация, толпы вражеских насекомых осаждают и берут замок за замком. Мы будем следить за ситуацией на всех фронтах игры «Создатель Миров», а сейчас хотелось бы напомнить о спонсоре нашей программы….

Сознание зажглось резко. Будто кто-то чиркнул огнивом на пропитанную лучину и мир ожил. Правда, весьма смутно ожил. Тело болело, а в глазах темнота. Стоп темнота? Я быстро потрогал глаза — хух, на месте. Чуть посидев, я уже начал различать невнятные серые очертания темноты. Именно так. Любое самое глубокое и темное место в пещере будет серым, с очень невнятными очертаниями. Чем выше врождённый навык подземного зрения, тем светлее серые тона темноты.

Мой расовый навык на высоком уровне, и восприятие не нулевое, но вокруг не видно практически ничего. Попытался подняться, подставив под себя руку, как она тут же, хлюпнув, увязла в чем-то склизком. Только сейчас почувствовал, как вода перекатывается через ноги. Подняв руку, провел по окружности. За спиной обнаружился камень. Стоило мне приподняться, как всё тело прострелила боль. Упав обратно, я застонал сквозь стиснутые зубы. Болело всё. Руки, ноги, живот. И особенно грудь. Даже дышать получалось с трудом. В таком состоянии я не мог считать минуты, поэтому абсолютно не представляю, сколько провёл времени в той сырой темноте.

Когда боль уступила место сознанию, я все же нащупал более менее сухое место у какой-то каменной стены, и, перебравшись туда, начал думать. Подумать было над чем. Самый насущный вопрос — где я? Вопрос кто я, к счастью, в ответе не нуждался. Память мне не отшибло. Последнее, что помню — страшный полет с высоты. До него был непонятный толчок. Даже два толчка, а ещё раньше я лежал на дне пруда и любовался красотой пламени, горящего на поверхности воды.

Первая же мысль заставила сердце ёкнуть от страха. Стражник догнал меня и пару раз пнул, сбросив со скалы.

Я постарался осмотреться, но ничего кроме темноты не увидел. Но здесь точно есть вода, или что-то похожее.

— А-а-а-а-а-а-а, — закричал в панике я.

— А-а-а-а-а, — эхом донеслось мне в ответ.

А… а вдруг, это та самая река Муррей, ведущая мертвую душу в рот Пожирателя Земель? Темнота, вода и тишина. Мертвая тишина. Всё как описано в легенде. Эт… Это значит, что я разбился, упав с обрыва. Камня возрождения у меня нет, да и откуда ему взяться у бедного вора? Теперь остается только ждать своей судьбы. Я закрыл глаза, ожидая, что меня неумолимо отнесет в пасть Пожирателя Земель.

Стоп! Открыв глаза, я в надежде замотал глазами по сторонам, но ничего так и не увидев, опустил руку в воду. Нащупав дно, лишь убедился, что течение здесь слишком слабое, что бы унести мою «толстую» душу на съедение. А раз меня никуда не несет, можно отдохнуть и подумать спокойно.

Прошло всего несколько минут с момента, когда я думал, что душа отправляется на съедение, а я уже уверен, что нахожусь в абсолютно ином месте. Пожиратель Земель — это всего лишь легенда, что бы объяснить, куда деваются живые существа после смерти. Детишек этим на ночь обычно пугают, мол, если нажать на тот самый «logout», то ты неминуемо отправишься в рот Пожирателя.

М-да, отставить панику, это не воды Муррея. На первый вопрос ответа таки нет, поэтому отложим его пока до лучших времен. А что там у нас дальше? Что произошло? Да, именно такой вопрос. Я бросил горшок с земляным маслом под ноги одному стражнику, и когда поджёг жирный след от горшка, то загорелся и сам. Потушить себя то у меня получилось, а вот что произошло на самом обрыве. Я отчетливо слышал крик боли другого эльфа. Страж кричал? Или нет?

Вопросы-вопросы, одни вопросы. А ответов не… есть ответы. Я ударил обожжённой рукой себя по лбу, и тут же сжался от боли в комок, баюкая руку. Зачем мне ответы, если есть логи. Расфокусировав взгляд, я вчитался в последние полученные оповещения от Системы.

— Пелядь и простипома, — выругался я на манер своего отца. Более внятного объяснения случившемся событиям я дать не мог.

Абсолютное непонимание ситуации начало медленно сменяться ликующим восторгом. Медленно, очень медленно осознавая случившееся, я трясущимися пальцами приказал открыть меню характеристик, тут же дернувшись, от пробежавших по телу мурашек. Лыбясь безумной улыбкой, по пояс в воде в темной кишке какого-то подземелья, я был готов плясать от счастья похлеще королевских шутов в цветастых халатах. Удержав палец у самой пентаграммы персонажа, ещё дважды перечитал полученные от Системы сообщения и вжал белую иконку.

Теперь понятно, почему все тело ломит. Здоровья около тридцати процентов. Надо бы полежать, отдохнуть. Под восстановить пункты жизни. А лучше всего поесть. Впрочем, лежать неизвестно где, в прохладной вонючей воде малоприятно. Не удивительно, что мозг сам начал думать, как бы поскорее повысить своё здоровье.

Шок, от свалившихся подарков от Системы, ещё долго мешал рационально мыслить, но очередное прочитывание сообщений принесло свои результаты. У меня же есть целых три десятка свободных очков характеристик. К счастью, на этот раз я не стал бить себя по лбу раненой рукой. Вместо этого, я вновь открыл окно персонажа.

Повысить здоровье, путем вливания свободных очков характеристик. Крайне редкий способ лечения, не удивительно, что я не сразу до него додумался. Промедления возникли с распределением между параметрами «Телосложение» и «Живучесть». Обе характеристики отвечают за уровень здоровья. Вот только между ними есть приличная разница. Телосложение даёт десять пунктов здоровья за одну единицу характеристики, а также даёт единицу крепости тела, за каждые две единицы. Живучесть, в свою очередь, даёт всего пять пунктов к жизни. Тупые увальни в доспехах на острие атаки считают, что раз телосложение дает больше здоровья, то его и нужно прокачивать. Но умный эльф будет знать, что живучесть увеличивает скорость восстановления здоровья, вместе со снижением боли от полученных травм.

Я бы мог вкинуть очки в телосложение, разом восполнив и увеличив своё здоровье в несколько раз, но в случае очередного ранения, оклематься, будет крайне сложно. Может уйти ни одна неделя, на восстановление большого бара жизни. Прокачка одного телосложения даёт, по сути, одноразовый запас здоровья.

Перестав колебаться, я забросил целый десяток очков характеристик в живучесть. Моментальной реакции не последовало. Однако, уже через пару минут боль в руке начала ощутимо стихать. А движения в теле перестали отдаваться ноющей болью.

Ещё пять минут и дышать стало заметно легче. Пятьдесят семь пунктов жизни ощущались совершенно по-другому, нежели всего шесть.

Чуть подумав, раскидал оставшуюся двадцатку характеристик. Три в силу и скорость, в будущем, должно пригодиться, если придётся двигаться против течения, а все мысли идут именно к этому. Четыре в ловкость, подняв её до десяти. Должно пригодиться. Затем, поднял восприятие на пять пунктов, из-за чего оттенки темноты начали сереть. Очертания каменной стены, у которой я сидел всё это время, начали заметнее проступать. Оставшиеся пять пунктов интуитивно раскидал, закрывая почти все единицы в окне характеристик. Получилось намного лучше.

Сиротливая единичка в телосложении ничуть не смущала. Подниму, как-нибудь, в другой раз. Сейчас было куда важнее гармоничное развитие, вместе с повышением жизнеспособности организма, за счёт увеличения живучести.

Шок, от последних событий, окончательно отступил, и, поднявшись в полный рост, я медленно начал перебирать ногами, двигаясь против течения. Мель, по которой я шёл, была, разве что, по щиколотку. Думай, не думай, а ответов на вопросы больше не становилось. Из логов следовало, что я убил одного из стражников, загнав его, каким-то образом, в ловушку. Как по мне, это самый разумный вариант. Но что произошло дальше, откуда у меня навык ныряльщика и откуда взялась та самая ловушка я не знал.

Нога провалилась в пустоту, и мне пришлось искупаться по пояс в вонючей воде. К тому же, течение заметно усилилось. Выбрав оптимальный темп продвижения, я на ходу открыл второе окно персонажа, относящееся к врождённому стилю и стихии развития.

Хитрость — самый слабый стиль способностей, с точки зрения боевых умений, но в бою не всегда всё решается грубой силой. Обмануть противника, или заманить его в ловушку иногда куда легче, чем испепелить его боевой огненной магией. Особенно, если это существо из огненных песков, с сопротивлением к некоторым стихиям.

Количество стихий у каждого стиля неограниченно, а вот известных мне стилей всего шесть. У каждого свои уникальные способности и эффекты, но с точки зрения боевой силы умений, стили выстраиваются по возрастанию: хитрость, порядок, жизнь, боевые стихии, хаос и смерть. Причем, последние два стиля не могут быть врожденными, и являются самыми сильными.

Нога уже не в первый раз соскальзывает с подводного камня, сбивая кожу. Накатившая течением волна сбивает меня с последней точки опоры, и я падаю в воду у себя за спиной.

— Дрирак остается посреди маленького островка, объятого со всех сторон ручьями магмы. Это конец, альянс зверолюдов его окружил, — сбивчивым голосом комментатор пытался описать происходящую на экране телевизора баталию.

Несмотря на подкрепление Дикой Стаи и отступление части зверолюдов, последние держались неплохо и даже теснили отчаянных первооткрывателей. Результатом непрекращающегося натиска, стало разделение клана на две части. Лидер рейда держалась с основной частью выживших, у самых врат бездны. В то время, как клан лидер Дрирак, уже дрался, на выступающей из потока извергающейся лавы, скале. Каменный шип был сильно наклонён, из-за чего представлял собой прекрасную вытянутую платформу для боя.

Десяток авантюристов прикрывали спину гигантскому прямоходящему осьминогу, облаченному в пылающую черным пламенем кольчугу. Зрелище настолько нереальное, что воспринимать дерущихся, как живых игроков, крайне сложно.

Несколько томительных секунд передышки и новый натиск со стороны зверолюдов. Сразу со всех сторон, в превосходящем количестве, твари бросились на небольшую группу отчаянных искателей, не желающих отдавать своё.

— Купол отрицания, — донесся, как будто со всех сторон, чеканящий приказ Дрирака.

Одна из девушек, людей, всё это время прикрывающих спину лидеру и, подлечивающая своих соклановцев, задрала посох к свинцовым тучам. В этот момент Дрирак активировал свой фирменный [Роковой Мрак]. Синий спраут издал горловой рык и из его рта начал клубиться чёрный дым. С каждой секундой мрак расширялся во все стороны и темнел. За считанные мгновения, дым превратился в купол из непроглядного мрака. Десятки зверолюдов, оказавшихся в радиусе действия умения, попали под купол.

На какое-то мгновение все отвлеклись на возвышающуюся черную кляксу, посреди поля брани. Даже говорящие без отдыха комментаторы сейчас стихли. Массовое умение завораживало. Медленно и неохотно ожесточенные бои начали стихать на одном из фронтов. Ко второму рубежу битвы, где дралась рейд-лидер клана, уже подоспевало новое подкрепление, среди которых отчетливо выделялись ряды стройных копейщиков и лучников из подземных эльфов.

Странно, что они решили принять участие в этой битве. Последний раз подземные эльфы участвовали в войне с гномами и кобольдами. В то время их сильно потрепало, из-за чего выдающихся героев среди них практически не осталось. Единственные представители эльфов, появившихся на такой грандиозной битве. Но кто знает, кто ещё из сильных мира Насшарил пожелает поучаствовать в борьбе за элементальную вещь.

Одиннадцать минут и шесть секунд — время существования прокаченного до максимума умения [Роковой Мрак]. Воины обеих сторон за это время успели разойтись на два лагеря, образуя, своего рода, боковые дуги у купола мрака. Тьма посерела и начала развеиваться, обнажая трупы изломанных и расчлененных сильнейшими ударами существ. Всё подножье скалы было усеяно ломаными фигурками некогда героических зверолюдов.

Центр купола развеялся. Замерший, с занесённым над головой молотом, напитанный вражеской кровью и, покрасневший всем телом Дрирак, увеличился, минимум, в два раза от исходного размера. Адская кольчуга подстроилась под форму владельца, натянувшись на бугрившихся мышцах, будто жгуты самой магмы. Красный спраут, шутя, держал левой лапой за горло мародера гноллов в полном металлическом сете. Правую руку-щупальце с молотом, он резко опустил на последнего из оставшихся в живых зверолюдов со змеиной головой.

Ужасный по силе удар заставил содрогнуться камень. Змеелюд вмиг лишился головы и вошёл в каменную породу по плечи. На эффектном убийстве своего врага Дрирак не остановился, подкинув ещё живого мародера гнолла, он ударил по нему на отмаш.

Облачко металлических кусочков, оставшееся в воздухе, свидетельствовало о быстрой кончине владельца брони. Частички доспеха ещё оседали на камень, когда раздался скрежет металла, оповестивший о далёком приземление гнолла.

Развеяв кристально белый купол света, прикрывающий оставшиеся горстки отряда, остальные искатели воссоединились с лидером.

Оставшимся в живых зверолюдам дальнейшие приказы не понадобились. Огромной неорганизованной толпой они понеслись прочь с поля боя. Лишь небольшая группа приближенных к клан лидеру, отправились искать его улетевшие остатки.

В этот самый момент, над вторым фронтом битв, в небе раздались молнии. Желтые вспышки разрядов. Искатели с клан лидером бросились туда, но поспеть за камерой они не могли. Лучший из лучников среди подземных эльфов Жемин Шанди, по прозвищу смертельная молния, или желтая молния способен убить даже самого живучего врага всего двумя стрелами. Атака, в которой он соединяет магической цепью тело мага, попав в него стрелой, и тело жертвы, а затем превращает все запасы маны обеих целей в стихийный урон, молнией, зачастую, убивает существ, не обладающих необходимым резистом.

Короткий женский вскрик, переходящий на отчаянный визг, оповестил о смене владельца у части выбитых предметов с уникального стража Бездны.

— Да уж, такое не каждый день увидишь, — удивленно произнес комментатор, следивший за боем на втором фронте. — А для всех играющих или интересующихся игрой «Creator of the World» мы будем продолжать вести трансляцию с поля битвы у врат Бездны, сразу после небольшой рекламной паузы… (Здесь могла быть ваша реклама =)

Сон — лучшее лекарство. Но не самое лучшее, когда спишь в прохладной воде на холодных камнях. Стоило открыть глаза, как я зашёлся судорожным кашлем. С каждым сокращением вокруг по воде бежала рябь, а звук относился эхом от каменных стен. Подавив приступ, заозирался по сторонам. Странно, что в этом подземелье никого нет. Ни грибов, ни насекомых. Место самое оно для них. Пустой ниша не бывает, поэтому надо постараться, как можно меньше создавать шума.

Черная вонючая вода омывала моё тело, уносясь все дальше в кромешную темноту. Проснулся я уже довольно давно, но нога по-прежнему отдавалась болью на каждое движение.

Времени после моего пробуждения оставалось ещё прилично. И я принялся коротать его, осматриванием окружения. Смутные силуэты каменных сосулек, стен, валунов и темной, как мрак, воды — всё, что удалось разглядеть. Не густо, но даже эти гляделки во мрак принесли свои результаты к концу моего лечения.

Повышение восприятия на единицу не возымело такого действия, как повышения навыка. Чуть-чуть, совсем немножко, но цвета стали поярче, и мрак отступил в обе стороны каменной кишки на пару шагов.

И снова ничего. Зловещая мертвая тишина правит в этом подземелье. Внезапно, под лежащей в воде рукой, что-то хлюпнуло. Движение руки в сторону звука, и пальцы нащупали что-то мелкое, склизкое и бешено дергающееся. Ещё рывок, и странный комок проскользнул между средним и безымянным пальцами. Забарабанив обеими руками по дну, успел таки зажать что-то тонкое и извивающееся. Выхватив это из воды, я, наконец, понял, что бултыхалось в этой воде. Да это же маленькая рыбка. Удерживая за хвост, я с силой врезал её о стену. В давящей тишине был слышен слабый хруст костей.

Поднёс склизкое тело к глазам. Нет, ничего не видно. Контур чего-то каплевидного, оканчивался раздвоенным вертикальным хвостом. Свернув, сбитую набок голову рыбы, я приступил к разделке тушки руками. Отделяя кости с чешуёй от мяса, начал медленно смаковать рыбу.

Давненько мне не доводилось есть водных обитателей. Последний раз было, когда в Мецаморе — местном источники воды для города, появилась радужная пленка. Рыба тогда совсем обезумела, начала выпрыгивать прямо из воды на камни и задыхаться. Что бы порченая рыба не воняла на весь город, стража разрешила разобрать её беднякам.

Немного питательного мяса благосклонно сказалось на скорости выздоровления. Когда спал эффект увечья, я медленно ощупал ногу. Вроде, все кости целы, только вздувшаяся ещё кожа свидетельствовала о недавней травме. Горячее, как бы не началась кровяная болезнь. Не хватало ещё так глупо погибнуть, сломав ногу в грязном источнике, в пещере.

До следующего уровня не хватило совсем немножко опыта. Если удасться поднять уровень, нужно вложиться в живучесть. Шанс и последствия заражения должны быть ниже.

Поднявшись на ноги, я медленно поковылял против течения. Хромота на сломанную ногу ещё не ушла. Впредь, следует тщательнее прощупывать дно, перед тем, как ставить туда ногу.

Дорога была долгой и тернистой. Множество раз приходилось оступаться. Затем, карабкаться назад. Иногда приходилось плыть против течения, когда дно под ногами исчезало. Разумного объяснения, почему в русле реки возникали глубокие ямы, у меня не было. Любой путь должен заканчиваться конечной точкой. Моей конечной точкой был падающий оранжевый свет с дырки в своде пещеры.

Страшно подумать, что если бы не свет, бьющий из отверстия над головой, я бы и не заметил его. Будь наверху ночь, я бы прошёл мимо, сетуя на длинный путь. Однако, радость моя от обнаруженного вечернего света была не долгой.

В метре по направлению ко мне, от оранжевого столба света был бугор. Нехороший такой бугор. Мохнатый, дергающийся и чавкающий. Да когда уже закончатся мои мучения?!

Не успел я достать оружие, как бугор заметил меня. Подняв мохнатую морду, тварь запищала и бросилась прямо на меня. В свете огненных ульев я успел прочитать инфу монстра.

— Ох-ох-ох, — последний мой вздох.

Больше на разговоры и другие звуковые перепалки времени не было. Яростно пища, крыса мчалась ко мне, хлюпая по грязной воде. И не сломает же ногу, не провалится в яму, везет твари безмозглой.

В этот момент, я был сильно занят вытаскиванием кинжала, из, порядком, разбухнувших ремней. Недочет вышел. С другой стороны, крысе приходилось не легче, чем мне. Тварь хоть и высокая, однако, не умеет ходить на двух ногах, из-за чего поднимала тучу брызг, двигаясь ко мне.

В момент, когда мохнатая тварь все же достигла меня, и попыталась вцепиться зубами в колено, я просто задрал ногу, пропуская живой снаряд между ног. Зверюге пришлось промчаться ещё несколько шагов по инерции, в этот момент я извернулся и всадил ей кинжал в брюхо, распарывая его. Живучую крысу это не прикончило, и она попыталась огрызнуться, однако «пишущий» удар по глазам, которому обучают всех членов гильдии воров, заставил крысу отскочить назад. Я тоже не стал маячить перед носом и сделал пару шагов назад, тщательно прощупывая дно.

Первое столкновение показало всю неповоротливость четырехлапых существ в воде. Распоротое брюхо и глубокий порез над левым глазом остались абсолютно безнаказанными.

Ожидая, что в следующий раз крыса будет готова к моим уворотам, я сразу же начал действовать нестандартно. Едва крыса запрыгала в мою сторону, я использовал своё единственное умение по направлению к ближайшей стене.

[Беглец]

Мой нематериальный двойник, образованный из воздуха, со всей возможной скоростью понесся вдоль стены. Иллюзия, как две капли воды похожая на меня. Неудивительно, что глупое животное бросилось на ближайшую цель, не поняв подвоха. Промазав зубами и лапами по [Беглецу] крыса впечаталась в стену. Я усугубил это действо, навалившись сверху и вонзив кинжал в шею твари по самую рукоять. Выдернул клинок, продолжая наседать всем телом, и тут же ударил им чуть правее, целя в дыхательные пути. Вонзил и начал проворачивать, превращая в фарш внутренности дикой крысы.

Издав писк, сменившийся хрипом, тварь сумела извернуться, что бы вцепиться мне в запястье. От резкой боли я выронил кинжал, но слава моему мастеру-наставнику, поймал его другой рукой и в той же манере вновь ударил монстра, проворачивая его в ране.

Три раза крысиные зубы достигли моих костей, впившись глубоко в мясо, прежде чем тварь засучила задними лапами и упала замертво. Агония длилась недолго.

Сообщений от Системы вновь слишком много. Как и обещал себе, внес пять пунктов за уровень в живучесть. А вот пункты за неожиданно свалившееся достижение раскидал уже совсем по-другому.

Для начала я с наслаждением поднял восприятие на семерку, добив его до удобоваримых двадцати. В пещере стало заметно яснее. Темнота уже не скрывала столько как раньше. Оставшиеся восемь очков характеристик разделил между скоростью и силой, вложив в них по два пункта, и своим основным параметром — ловкостью, закинув в него четверку.

Ловкость достигла целых шестнадцати единиц. Надо бы дотянуть её до двадцатки, как то же восприятие, тогда то ни одна крыса не сможет меня даже цапнуть.

Кстати, рана уже почти не болела. Глянув параметры, я убедился, что здоровье, с небольшой задержкой, восстанавливается по единице, примерно, в секунду. Кажется, мастер-наставник говорил, что живучесть прибавляет по пять единиц здоровья, по 0,05 единиц регенерации здоровья в секунду и ещё что-то там о процентах на излечение болезней и уменьшение их срока лечения.

Беглец к тому времени уже развеялся бесследно. Ещё пару таких крыс и очков хватит для поднятия уровня умения. С другой же стороны, можно не вкладывать хитрость в развитие конкретного умения. Если накопить сто тысяч при наличие всего одного умения, то очки обнуляются, а вместо него появляется новое умение. Каждая следующая способность стихии иллюзий будет стоять на лишних сто тысяч дороже. Так будет до тех пор, пока не будет приобретено десятое умение за девятьсот тысяч очков хитрости.

Десять умений — максимальное количество для каждого живого существа. Дальнейшее развитие возможно только в другой стихии. Открытие следующей стихии стоит, баснословные миллион очков. И дальше по нарастающей, от чего количество сильных воинов и магов, обладающих несколькими стихиями весьма невелико.

Заработать огромное количество очков для развития своего стиля, крайне сложно. Основными источниками являются войны, зачистка подземелий, или сбор скальпов. Войны случаются не часто, однако, кровопролитие в них зашкаливает, особенно если одна раса идет целенаправленно истреблять другую. Зачисткой подземелий занимаются стража и гарнизонная армия, иногда разрешая участвовать авантюристам. А сбор скальпов очень опасное и непопулярное занятие. Охота за головами во многих городах приравнивается к преступлениям. К тому же, очень часто бывает, что жертва и охотник меняются ролями, когда слабый нападает на сильного

Поднатужившись, потащил тушу мертвой крысы к свету. Облезлая клочками шкура была сплошь черной от грязи. Из-под нижнего ряда кривых зубов обильно стекала слюна с кровью. Зрелище то ещё.

Забравшись на тушу ногами, я задрал голову вверх, затем опустился и задумался, прикидывая варианты.

Я уже прекрасно понимал, где оказался. Это не река смерти, из детских сказок. Это обычная река Гнилушка, протекающая под тюрьмой у обрыва. А я свалился с этого самого обрыва, и невероятным чудом выжил. Крысиная туша чуть выпирала из грязной воды, а буквально в шаге от меня вода была в разы чернее. Разноцветная пленка меня не обманет. Под водной поверхностью находилась очередная яма, которыми изобиловала эта река.

Не поленившись, нырнул в воду. До дна пришлось плыть пару секунд, а на самом дне, среди валунов, лежала массивная балка из каменного кедра, облепленная чем-то склизким.

Вынырнув, я вновь залез на тушу монстра. Посмотрел вверх и обреченно опустил голову. Будто насмехаясь надо мной, эта пещера возвышалась на этом участке. Если встать на крысу, и ещё кому-то забраться ко мне на плечи, то можно прекрасно достать бреши в речном желобе. Вот только вставать некому. Свод здесь изменял своим прежним стандартам. Вместо обилия каменных сосулек и выступов, идеально обтесанный камень стен. Пролом столь близко и столь далеко. Будь крысиных туш хотя бы четыре, ещё можно было попытаться.

В расстроенных чувствах, я развалился прямо на вонючей крысе, и задумался. Мыслей не было. До видимой свободы рукой подать, но возможности дотянуться нет. Эх, если бы я не распределил так быстро характеристики…

С размаху ударив себя кулаком в лоб, я не удержал равновесие и свалился в воду. Дурак. Какой же я дурак. Мог ведь вложить больше параметров в силу, для увеличения силы прыжка, или в скорость, что бы запрыгнуть туда с разбега. Да хотя бы в ту же ловкость, что бы были шансы взобраться по отвесной стене. Поторопился и поднял восприятие, что бы лучше видеть свободу… дурак. Вновь вынырнув из воды, посмотрел на стены, и обреченно заехал по трупу головой.

Что-то мерзко хрустнуло. Подняв голову, я разглядел белого опарыша, ползающего в почерневшей ране. Времени с убийства твари прошло не много, но опарыши уже завелись. Если в быстром темпе не обработать должным образом крысиное мясо, то его полностью облепят эти трупные черви. К завтрашнему дню от этой груды мяса останется только труха и кости. Труха, кости и… мясо… а чем там была занята крыса?

Я посмотрел в сторону, откуда пришёл. Смотреть со света в темноту бесполезно. Поэтому я поплыл в ту сторону, перебирая по подворачивающимся под ноги валунам. Камней здесь, впрочем, было немного, и я больше отдавался течению.

Чуть отплыв от крысиного трупа, я заметил нескладные очертания, резко контрастирующие с округлыми валунами породы. Положив руку на кожаный доспех, я тут же одёрнул её, стряхивая полчища опарышей. Перевернув труп эльфа в доспехе стражника, я отшатнулся. К горлу подступил комок, и, отвернувшись, проблевался в воду. Течение быстро унесло желчь с остатками некогда съеденного вкусного сыра.

Собравшись с силами, тряхнул голову стражника, сбрасывая опарышей в воду. На меня уставился полусгнивший скелет. Глазница, торчащая из воды, была выедена до самой кости, вместе со щекой и подбородком. Вторая часть лица начала расползаться, под разрушающим действием воды. Нижняя челюсть, за которую я сначала потянул, без всякого сопротивления осталась у меня в руке. Лицо бедолаги заканчивалось сразу над глазницами. Сильнейший удар, по всей видимости, о камень, впечатал темечко и всё содержимое головы во внутрь. Обломки костей, куски мяса и слизь, в которую превратился мозг, всё это покоилось под несколькими слоями белых личинок.

Не став больше любоваться трапезой паразитов, приступил к обыску. Для начала стянул пояс, хлестко щёлкнув им. Редкие опарыши, решившие полакомиться твердой дубленой кожей, тут же улетели в воду. На конце ремня была бронзовая пряжка, с выпирающим крюком. Обычно его используют для перемещения по веревкам в мостовом городе, но и зацепиться за какой-нибудь выступ вполне реально. На поясе имелась вшитая тугая полоска, в которую крепился кинжал. К сожалению, место под оружие пустовало. Следующим, чем мне довелось поживиться быстрее трупных личинок, была сумка. Каждый стражник носил с собой обязательный комплект определенных вещей.

Раскрыв кожаный ранец, я начал перебирать его содержимое, отбрасывая все ненужное в воду. Все три зелья лечения, разбитые на осколки падением. Два мешочка с порошком, промокшие и пришедшие в негодность. А ведь порошок для остановки кровотечения мне бы пригодился. Огниво, к счастью, с ним было все в порядке, поэтому оно отправилось обратно. Кусок кожи, сложенный вдвое и затянутый тонкой бечевкой. Развернув, достал кинжал, как две капли воды похожий на мой, и повесил его на пояс. Раздавленный в кашу сыр и подкопченный кусок мяса. Личинки до еды не добрались, тоже оставляю. Моток веревки и кусок шкуры. Шкурка, для натирания оружия и обуви воском от воды, полезная в хозяйстве стражника вещь. Вот только без воска она мне ни к чему. Толстый, и от этого, сохранившийся пузырек земляного масла, с несколькими лоскутами тряпок. При экономном использовании, масла должно хватить на три факела. А если ещё и материал хороший подбирать, что бы загорался с пары капель, то на все пять или даже шесть растянется.

Последним, на что я обратил внимание, было ведро. То самое, из которого я пил после побега. Заметив его на ноге стражника, натянутым до самого колена, я не сдержался и зашёлся истеричным хохотом.

Ха-ахах, не… не ну надо же, ахахах, надо же… ведро. Да этого не может быть. Ха-ха, ведро стало ловушкой. Я в странном припадке продолжал скалиться, не издавая ни звука. Да как такое вообще возможно. Оказывается, этот страж оступился с обрыва из-за ведра. Того самого ведра. Глупейшая смерть. Даже задохнувшийся в луже пьяница не сравнится со столь нелепой смертью. Это что же получается, я тот навык ловушек получил из-за выставленного ведра? Ха-ха, повезло же этому уроду так легко сдохнуть.

Вдоволь отсмеявшись, я стянул с бедолаги ведро, а за ним и обувь. Добротная обувь была практически цела, не считая нескольких опален. Положив кожаные сапоги на видное место, я взялся мастерить зацеп.

Найденный кусок веревки оказался совсем мал. В обычной ситуации его бы разрезали на две части, для связывания двух пленных. Затянув узел концом веревки и ремня, у меня получилось почти два метра троса. Единственный шанс, если сверху вокруг пролома окажется уступ, за который можно будет зацепиться крюком.

Взобравшись на облепленную опарышами крысу, раскрутил примитивный зацеп и закинул вверх, на всю длину. Крюк на бронзовой пряжке лишь жалобно звякнул, едва-едва перелетев край пролома.

Вторая попытка и вновь не удача. Снова. И снова. От охватившей меня безысходности я бросал зацеп вновь и вновь, с одинаковым результатом, медленно продвигаясь по кругу.

Ничего. Абсолютно ничего, а нет, кажется… в этот раз крюк пошёл обратно медленнее, будто таща за собой что-то. Аккуратный рывок, что бы не сорвать зацепленную вещь, и мне на голову летит какой-то вытянутый предмет. В последний момент успеваю поймать его рукой, и разочарованно отбрасываю его. Бедренная кость трупа с поверхности мне сейчас ничем не поможет.

Снова череда неудачных бросков, и крюк зацепляется за что-то серьезное. Дернул разок — не поддается. Повис всего на мгновение, и зацеп сорвался, захватив с собой оторванный кусок породы, едва не угодивший мне на голову. Увернувшись от каменюки, я с усердием обреченного продолжил бросать крюк.

Звякнуло. Дернув за край, убедился, что зацеп не поддается. Повис. Держится уже лучше. Быстро перехватывая, я пополз вверх. В момент, когда вторая рука должна была схватиться за ремень, наверху вновь звякнул металл, и натянутая полоска кожаного ремня вмиг опала.

Стрелой, выскочив из воды, я собрался было бросить зацеп в то же место, и попытаться снова, но обнаружил лишь острый обломок, на месте крюка. Мягкий металл не выдержал нагрузки и сломался.

Бросив зацеп, я подбежал к стене, и попытался забраться по ней, тут же грохнувшись в воду. Ну же, давай! Где этот чертов навык скалолаза?! Я пробовал раз за разом, падая в воду, обдирая пальцы и срывая ногти, цеплялся за каждый выступ и трещинку, самыми кончиками пальцев, но всё оказывалось бессмысленно.

Рухнув в очередной раз в тот самый омут, спасший мне когда-то жизнь, я не стал даже выплывать. Разинув рот, беззвучно заскулил, словно побитая крыса. Сил что-либо ещё делать в этой ситуации уже не было.

Перевернувшись к верху брюхом, выпустил воздух, чтобы не всплывать на поверхность. В легких на такую расточительность тут же началось жжение. Посмотрев на расплывающееся пятно света, я лишь закрыл глаза.

Это конец. Конец всего. Не выбраться. Не вернуться. Я провалил задание гильдии. Пропал без вести для родных. Я слаб и глуп. Какой же я дурак, раз вложил в восприятие и живучесть столько характеристик в этой ситуации. Всё кончено.

Грудь пылала огнем, и хотелось вдохнуть как можно глубже. Плевать, что вокруг только вода. Больно. Не хочу.

Открыв меню персонажа, быстро ткнул в красную иконку «Logout».

Краски в глазах померкли и свет, бьющийся сверху, стал серым. Глаза отрешенно глядели на багровую надпись.

Глаза отказывались фокусироваться, и перед ними, само собой, возникли логи. Увидев последние сообщения, я отмахнулся от всего, бешено заработав руками.

Стоило мне закинуть свое тело на крысу и попытаться вдохнуть, как грудь скрутил резкий спазм, и я зашёлся харкающим кашлем. Вода из легких толчками выходила при каждой судороге. Едва я вдохнул первый воздух, как желудок разразился своей тирадой, и я выблевал желчь вместе с грязной водой.

Только спустя какое-то время я вновь обрел возможность управлять своим телом, и первое что я сделал, вновь открыл логи.

Ошарашено открыв меню персонажа, я болванчиком уставился на две близко расположенные двадцатки характеристик. Живучесть наравне с восприятием достигла двадцати пунктов.

Столь быстрое поднятие характеристики оказало эффект эйфории на ровне с новым уровнем. Я буквально почувствовал, как воспетый в легендах и песнях бардов стальной стержень вновь обрел целостный вид. Прилив жизненных сил будоражил кровь, не давая впасть в отчаяние.

Подняв голову, я с уверенностью посмотрел в темноту пещеры, откуда текла река, а затем посмотрел туда, откуда пришёл недавно. Кажется, это ещё не конец, а лишь начало. Начало нового пути в неизвестность темного подземелья.

* * *

Меткий удар бедренной кости по поверхности воды, где плескалась рыба. За продолжительное время, что я уже иду по каменной кишке вниз, это второе уведомление о повышение навыка. Первым было подземное зрение. Каких-либо особых действий для его развития я не предпринимал, а вот рыболова я охотно прокачивал, убивая костью всех попадавшихся рыб. Впрочем, последних в реке водилось не так уж и много. Это была пятая.

Выловив рукой всплывшую брюхом к верху рыбешку, приловчившись, срубил кинжалом голову, затем рассек брюшину и тщательно промыл кишки. Только после этого начал есть. Впиваясь зубами в чешую, сплевывая её и большие кости. Самую первую добычу по пути вниз, я бессовестно выблевал, заработав легкое отравление, из-за того, что начал есть целиком. Благо запас здоровья и высокая живучесть, позволили практически не замечать ухудшения физического состояния.

Крутанув в руке чью-то бедренную кость, так удачно подвернувшуюся под мой зацеп, я продолжил всматриваться в водную гладь. Течение слабенькое, особенно если идешь по его направлению, а не как я до этого шёл против него. К тому же, в добротной обуви стражника я уже не боялся сломать лодыжку, так как высокое голенище из жесткой кожи надежно прикрывало ногу, почти до колена. Единственный минус из-за тяжести сапог, заполненных водой. Это замедляет продвижение, но в разы увеличивает его комфортность.

К монотонным хлюпаньям сапог по воде добавился ещё какой-то звук. Поначалу он был приглушенный и малопонятный, но с каждой минутой становился все чётче и сильнее. Определение расстояния в темноте крайне проблемная вещь, поэтому, когда журчание воды стало совсем уж близким, я остановился.

Хотел было найти камень, но как назло под ногами ничего не оказалось. Пришлось самому ступать, вглядываясь в черную воду. Журчание воды постепенно переходило в рёв падающей воды. Странно, как может быть так, что у маленькой речушки со слабым течением может быть ревущий водопад.

Хлюпанье шагов уже перестало доноситься до ушей, полностью растворившись в грохоте водопада. Ещё и чертово эхо, мешало точнее определить направление звука.

Каждый шаг приходилось делать с замиранием сердца. Оно бешено стучало, отдаваясь в груди. Ещё и уши с ним на пару твердили, что по грохоту мы идем прямо по водопаду. Шаг — камень, ещё один и пустота.

Мой крик потерялся в общем шуме воды. Я не сорвался, чудом ухватившись за выступающие камни. Убедившись, что держусь крепко, опустился левой ногой по пояс. Дна нет. Странно. Как такое вообще возможно? Оглушающий грохот, а течение воды еле-еле толкает.

Залез обратно и уселся спиной против течения. Задумался. Сидел на краю грохочущего водопада и думал. Сидел и думал. Чёртов грохот, даже сосредоточиться не даёт.

Так ничего и не придумав, успел покорить себя раз двадцать, за то, что поторопился с распределением характеристик. Выбрался бы через ту чёртову дырку в желобе и уже был бы в городе. А вместо этого сижу и пялюсь на сто десять единиц здоровья, не представляя, что делать дальше. Впрочем, есть кое-что.

Поднявшись на ноги, подошёл к самому краю и, вдохнув побольше воздуха, сиганул вниз, готовясь к самому сильному удару. Мгновенный удар ног о камень настолько ошарашил, что я закашлялся, резко выдохнув весь запасённый воздух. В растерянности закрутив руками, нащупал на уровне своей головы выступ, с которого только что прыгнул. Простой порог, не больше полутора метра в высоту. А я то уже готовился к падению с водопада.

Подобравшись к очередному краю, медленно спустил ногу, нащупав каменную опору. И уже увереннее оттолкнулся руками, рассчитывая приземлиться на очередной порог реки. Лучше бы я этого не делал.

Левая нога приземлилась крайне неустойчиво. Течение толкнуло в спину, и я поставил вторую ногу по его направлению, что бы удержать равновесие. Пятка сапога чиркнула по почти вертикальной горке, и я с воплем полетел вперед, успев выставить руки перед собой.

И снова порог, только ещё меньше прежних и ведущий куда-то, как мне показалось, в сторону. Течение усилилось, и я кубарем прокатился по целой парочке порогов. Секунда полета и снова крутануло. Несколько раз ощутимо протащило по неровностям каменных стен, затем что-то твердое ударило в лицо. Перед глазами вспыхнули небольшие цифры урона, но я этого не заметил, пытаясь стянуть с лица нечто склизкое и мохнатое одновременно, зацепившееся после удара. Затем, я перестал считать пороги, отбивающие мне все тело. Вместо этого я успевал лишь фиксировать цифры урона.

Всё когда-нибудь заканчивается, и речные пороги тому не исключение. Больно зарядив напоследок по копчику, пороги проводили меня в полет. Только теперь я понял, что водопад близко. Каменная кишка закончилась, уступая место настоящему гроту, и прямо в том месте, где сверху бьет огромная струя падающей воды. Ужасающий толчок воды придавил меня, разгоняя перед ударом об воду.

Бух, — отдалось в ушах.

Я почувствовал, как внутренние органы попытались поменяться местами друг с другом, но, к счастью, у них ничего не вышло.

Пятьдесят! Ровно пятьдесят единиц урона, об воду. Выжил чудом. Стоп, а это что? Красные циферки продолжали плясать перед глазами, снимая по единице. Открывать логи, в такой ситуации не было времени. Вместо этого я попытался выдохнуть воздух, но ничего не получилось. Его попросту не было. Раскрыв рот словно рыба, я бешено замолотил ногами и руками в сторону поверхности. Удушье из отсутствия кислорода. Только задохнуться не хватало после такого падения.

Река, в которую я попал, стала заметно глубже. Но это не помешало добраться до спасительного воздуха за несколько гребков. Вынырнув и отдышавшись, я отметил, что грохот водопада стал слабее. Течение уносило меня все дальше и дальше от родного дома в серую тьму подземелий.

Холодная вода подземелья забирала слишком много сил. Вскоре, держаться на плаву в умеренном течении реки стало заметно сложнее. Неожиданно пришло отчетливое понимание, что ни навык ныряльщика, ни высокая живучесть не помогут выбраться, если мышцы откажут, и я пойду на дно. Жажда жизни подстегнула меня выбираться из воды. Усиленно заработав в сторону от центра реки, я вскоре уже цеплялся за кривые выступы пещерных стен.

Вода все дальше уносила меня, а тем временем держаться на плаву становилось все сложнее. Руки и ноги постепенно теряли чувствительность в столь холодной воде. Чтобы не утонуть, я давно расстался с обувью, но сбросить ещё и сумку с кинжалами я не мог. Несколько раз я срывался и падал в воду, тут же цепляясь за спасительные неровности. Забраться в боковой проход получилось очень не скоро. К тому моменту скалолаз успел повыситься, но я даже не заметил этого, полностью посвятив себя борьбе со стихией.

Забравшись в невнятный каменный карман, я первым делом начал спешно растирать руки, должно быть, побелевшие от холода. Едва пальцы снова начали подчиняться, сразу же стянул расползшуюся безрукавку и штаны, тщательно выжав их. После чего завалился подальше от края, свернувшись калачиком и накинув на себя бесформенные тряпки, в которые превратилась некогда моя одежда. Пусть мокрое, зато оно сохраняет теплый воздух, выдыхаемый мною.

Как и водится в таких случаях, о негативном эффекте узнал, когда он уже спал. Дрожь в теле улеглась, и я начал просматривать логи, в которых виднелось повышение скалолаза до третьего уровня, вместе с неоднократным получением переохлаждения.

Переохлаждение в воде или в темном холодном месте снижает подвижность. Сила, скорость, точность и ловкость могут упасть до пятидесяти процентов от максимума, если наберется максимальная стадия замерзания. После десятой стадии переохлаждения идет обморожение, когда здоровье начинает уменьшаться с быстротой, в зависимости от площади повреждения.

Отогревшись и восстановив силы, я достал из сумки промокший кусок мяса и впился в него зубами. Сейчас немного поесть, и можно начинать искать путь дальше. В крайнем случае, если ничего не придумаю, так и буду плыть по реке, время от времени выбираясь и согреваясь на выступах подземной реки.

Каменный карман, на котором я разбил небольшой лагерь, оказался странным углублением в стене. Странность его заключалась в почти идеально скругленном и оплавленном углубление. Ощупав чуть шершавый камень, я так и не понял, что здесь произошло. Возможно, осмотрев камень при свете, удалось бы понять, рукотворное происхождение углубления или нет. Но света нет.

Размеренный гул водопада, капающая со свода пещеры вода, текущая река. Все эти звуки монотонно доносились до ушей последнее время. Из-за чего стали пресными и приевшимися, но в сложившуюся картину звуков вклинился новый. Резкий и совершенно иной.

Хлюп раздался где-то ниже по течению. Ещё. Ещё и ещё. Раз за разом, хлюпающие звуки, не свойственные воде. Только если кто-то или что-то падает в воду. Или плывет. Что бы это ни было, звук медленно приближался, двигаясь против довольно мощного течения. Пока держался на воде, видел несколько боковых проходов, откуда в подземную реку впадали потоки воды. Холодная вода в купе с течением та ещё преграда.

Забившись в углубление в камне всем телом, постарался дышать через раз, дабы ненароком не привлечь внимания. Вскоре в темноте стали пробиваться лучи яркого света. Его было не много, но привыкшие к темноте глаза обильно слезились, при попытке всмотреться в источник. Что-то, источающее несколько ярких лучей света в разные стороны, двигалось против течения, в двух метрах над поверхностью.

Когда непонятный источник замер, поравнявшись со мной, я зажмурился и перестал дышать. На что сердце стало стучать куда сильнее, отдаваясь в ушах.

— Ты кто? [Человеческий язык северное наречие]

Свет чуть потускнел, и я открыл глаза, уставившись на удивительный источник света и звука. Высокое существо, с цветом кожи, как у землекопа. Только бледно-бежевый зверек был весь в складках, а у этого лицо гладкое. Странное существо в полностью синем одеяние, похожем на рясу торговцев, и с длинным посохом, оканчивающимся светящимся кристаллом, застыло напротив меня. Неизвестный стоял на застывшей воде и смотрел на меня, применяя разные попытки заговорить на своем языке.

— Пятый уровень. Как ты вообще сюда забрался, если не знаешь, где находится колодец огня. [Человеческий язык северное наречие]

Непонятный певучий язык с резкими обрывками. Ощущение, будто он тянет песню, перебирая разные звуки и делая из них своего рода разрывы в мелодии. Кажется, каждый такой разрыв разделяет слова, но ни одного из них я не могу узнать. Да и манера речи сильно отличается.

Мужчина чуть повернулся, из-за чего свет больше попал на его лицо. Нос, рот всё одинаковое. Только глаза чуть поменьше, и у него они голубые, как сапфиры у торговцев. А уши больше походили на чуть закрученные чашечки. Прядь рыжих волос свисает из-под шляпы на лоб. Приподняв конусовидную шляпу, мужик почесал голову и пожал плечами.

— Мне надо найти колодец. Ну колодец, как в игре на жеребьевку. Колодец, большая дырка с огнем внизу. Да блин, — в сердцах топнул по льдине маг, — где мне теперь искать этих нетопырей? Дрирак мне уши оторвет, если не верну ядро демона. [Человеческий язык северное наречие]

Попытавшись изобразить что-то невнятное жестами, рыжий маг и сам не до конца понял, что хотел. Отчаявшись, он вновь повернулся против течения и пошёл дальше.

Бурная вода мгновенно замерзала под его посохом, стоило только ему приблизиться. А едва маг уходил на несколько шагов вперед, как пласт ледяной дорожки ломался и плюхался в воду позади. Маг невозмутимо шёл дальше, даже не замечая напора стихии, а у меня после этого ещё долго стучало сердце.

Единственное, что я смог разглядеть, это:

От непонятного существа веяло холодом и угрозой. Казалось, что ему ничего не стоит «случайно» убить подвернувшегося разумного.

Лишь когда последний лучик магического света потонул в темноте подземелья, я решился пошевелиться. Маг девяносто второго уровня так ещё и в никому не известном подземелье. Но это отнюдь не самое удивительное. Больше всего пугала его неизвестная раса. Кто он? Что ему нужно в нашем подземелье?

В голову закрадывались, мысли одна хуже другой. А что если война? Что если неизвестная раса напала на нас с целью полного истребления? Вдруг, когда я был в тюрьме, я слышал те самые крики и звуки боя. Враг осадил город? Или уже захватил его и уничтожил? Может ли быть так, что мне больше некуда возвращаться?

Я лег на камень и свернулся калачиком, пытаясь унять дрожь в теле. Руки и ноги дрожали, а по спине прокатывалась волна холодного пота, ощущающаяся даже в прохладе речного подземелья.

Неизвестно, сколько бы я ещё лежал там, если бы меня не смыло течением. На пару секунд рёв водопада прекратился, а уровень воды в реке резко сократился. Но тишина длилась не долго. Бушующая вода приближалась. Сгруппировавшись, принял спиной огромную волну, слезавшую меня с камня, словно соломинку.

Вновь вода. Холод. Стихия, уносящая меня вдаль. Несмотря на неподходящую ситуацию, я подумал о том, что ледяной маг мог вернуться и убить меня, если бы я так и оставался на том месте.

Видеть, или как либо действовать в этой ситуации я не мог. Волна продолжала тащить меня дальше, не забывая любезно показывать все местные препятствия, выступы и торчащие валуны. Об одно из таких препятствий я сломал руку.

На этот раз это был не по касательный удар, а самое настоящее впечатывание в стену, в месте изгиба реки. Удар. Хруст должен был быть, но в бушующей воде я его не услышал. И потеря всякой чувствительности в правой руке.

Волна, из-за столь жесткого соприкосновения меня с преградой, потеряла моё беспомощное тело, уйдя дальше. Через пару десятков метров моё изможденное тело прибило к берегу.

Берег какого-то огромного грота. Свод терялся в темноте, что можно было сказать так же и обо всех четырех стенах. Выбравшись из воды, я первым делом поковылял к каменной стене, стискивая зубы и придерживая не естественно выгнутую в локте руку. Под ногами раздался хруст. Посмотрев вниз, обнаружил горы мелких косточек, которые жадно облепили опарыши. Глянув вперед, я убедился, что здесь и шага нельзя ступить, что бы не наступить на какую-либо косточку.

Откуда здесь столько костей? Неужели логово хищника, но кто может делать себе место для трапезы по среди огромного грота? Только тот, кто уверен в себе и видит в темноте подземелья. С трудом сглотнув подобравшийся комок, посильнее вцепился в рукоятку кинжала и посмотрел по сторонам. Никого видно не было. Наклонившись, поднял косточку от мышиного крыла. Мышин…ого…. задрав голову с ужасом посмотрел вверх, ожидая пикирующую на голову смерть.

Видеть свод грота я не мог, поэтому выждал полминуты и начал продвигаться к стене, медленно маневрируя между костями. Если хозяин этого грота наелся мышей и спит, то я ни в коем случае не хочу его будить. Учитывая количество разбросанных здесь свежих костей, этот хищник любит плотно поесть. Но с чего тогда здесь столько опарышей? Хищник привередливый попался?

Только подойдя к монолитному камню, я заметил скругляющиеся стороны. Сделав пару шагов в одну сторону, убедился, что имею дело с каменной колонной. Наличие столь мощной опоры в гроте, увеличивает его размеры минимум в полтора раза, а если таких колонн ещё несколько, то грот может оказаться поистине гигантским. Правда, этот камень оказался уже не монолитным. В одном месте колонна была пробита. Что-то зверски сильное ударило в камень, из-за чего по опоре побежала трещина, отколов целый валун.

Между минимум двух метровым осколком и колонной образовалась немаленькая ниша, способная вместить сразу трех эльфов. Залез внутрь и убедился, что выход из образованного убежища имелся с двух сторон. С одной стороны можно спокойно подойти, а с другой только пролезть, извиваясь червяком.

Привалившись к каменной опоре, перевязал себе руку, соорудив уже ранее использованную шину. Впредь, стоит поднять телосложение, что бы не ломаться по каждому пустяку и от каждого удара.

А вот и аналог знахарства появился. Только в отличие от целебной магии стиля жизни, заключается в использование средств первой помощи, а не маны. Как же хреново, что пузырьки лечебного зелья в сумке стражника разбились. Сейчас бы они пригодились. Они прекрасно снимают боль и ускоряют процесс лечения в несколько раз. Чёрт, еще и здоровья осталось всего четверть. Не поднял бы я в своё время живучесть, уже давно бы переломался весь и подох где-нибудь.

Выбрав местечко под голову помягче, закрыл глаза и попытался отстраниться от то и дело стреляющей в руке боли.

Три факела бороздили темноту подземелья, медленно приближаясь ко мне.

Чертовы эльфы. Нет, не так. Чертовы подземные эльфы. Среди лесных эльфов есть культ дриад, где эльфийки ходят обнаженные, вот эти эльфы хорошие. Живут себе в лесу, почти ни с кем не воюют. А эльфийки у них одно загляденье. Высшие эльфы тоже ничего. Правда, девушки там, скорее, на заборные доски походят. Все высокие и худые, без бабских прелестей. То ли дело обитатели леса. Там уж если трогаешь, то знаешь, маешь вещь.

Цокот копыт и нестройный топот ног приближался всё ближе и ближе.

Среди подземных эльфов нет даже симпатичных девчат. Все заросшие, кривые и серые. Даже у речных эльфов больше красоток, нежели этих обитателей подземелий. Вот выполню задание главы клана и обязательно наведаюсь к знойным дриадам.

От воспоминаний о сочных эльфийках, мантия начала топорщиться в причинных местах. Упс. Поправив «жезл разврата» и перехватив поудобнее посох стоячей воды, я вышел навстречу владельцам факелов.

— Моё почтение господа и одна дама, — я любезно приподнял полог шляпы.

Огромный минотавр, идущий в авангарде строя остановился, держа факел одной рукой. За ним встали ещё четверо его спутников. Слева от него неслышно перетекая остановился змеелюд, обнажив два зеленоватых коротких меча в форме змеиных клыков, а справа замер гнолл, держа наготове бола из свинцовых гирек и арбалет. Псина опасен, придется выводить его из строя одним из первых. За змеем притаился сгорбившийся кобальт, с крысиной мордой, обильно заросшей черной шерсткой. А из-за левого плеча гнолла, с любопытством, выглядывала милая каштачка. Интересно, что это представитель кошачьего рода забыла среди этих грязных авантюристов зверолюдов.

— Какая, однако, разношерстая компания здесь собралась, не находите, — продолжал я единолично разбавлять обстановку кромешной тишины. — Вы какие-то не культурные, ну нельзя же себя так вести в присутствие господина. Кстати, очень приятно познакомиться, господин Лазарь собственной персоны.

— Тьфу, — сморкнулся одной ноздрей минотавр.

— Фи, как не культурно, и это в присутствии дамы.

— Ш-што тебе нушно? — коверкая слова, спросил на чистом человеческом змеелюд.

— А ты шептун, — улыбнулся я на такую постановку вопроса.

— Лазарь, уйди с дороги, если жизнь дорога.

— О, у собачонки тоже голос есть, и не лень же было учить человеческий. А у коровы то же есть звук?

— ЕСЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО, БУДУЧИ НА ВОСЕМЬ УРОВНЕЙ ВЫШЕ МЕНЯ, ТЫ ЗАСТАВИЛ НАС ДРОЖАТЬ ОТ СТРАХА, ТО ТЫ СИЛЬНО ОШИБАЕШЬСЯ, — абсолютно четко и понятно проговорил минотавр.

— Тебе не нравится мой девяносто первый уровень?

— ТЫ ОДИН, А НАС МНОГО.

— Мы команда, а ты вшего лишь маг-одиношка, — добавил своё словечко змей.

— Воу-воу-воу, — выставил я вперед руки. — Я же хотел только поговорить. Зачем сразу к насилию прибегать, — незаметно опускаю руку в карман, где уже было заготовлено три заморозки.

Зажатые между фалангов пальцев шарики с заморозкой — одно из моих умений, ещё пара простеньких магических заклинаний заключены в посохе. Надо бы разобраться в первую очередь с гноллом и каштачкой. Жрец, в битве против группы, может принести слишком много проблем.

— НУ ГОВОРИ, ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ, СТОЯ У НАС НА ПУТИ — негодующе произнес рогатый бык.

— Столько шума нынче связано с походом Дикой Стаи в Бездну. Не находите?

— АХХАХАХА. ТАК ТЫ ОДИН ИЗ НИХ. КЛАССНО АЛЬЯНС ЗВЕРОЛЮДОВ ОТДЕЛАЛ ВАС НА ПАРУ С ОРКАМИ.

— Я бы поспорил, ещё кто кого отделал. Но думаю, в одном ты со мной согласишься, подземные эльфы поступили грязно.

— ЭТИ КРЫСЫ ХУЖЕ КОБОЛЬДОВ. ОНИ НАПАЛИ, КОГДА ВЫ БЫЛИ ОТВЛЕЧЕНЫ. К ТОМУ ЖЕ ВЫБРАЛИ САМУЮ СЛАБУЮ ЖЕРТВУ.

— Да. Эти крысы похитили один из предметов, который мой клан достал из Бездны.

Повисла долгая пауза.

— Господа, — попытался я разрядить обстановку своей феноменальной улыбкой. — Зачем проливать чужую кровь, когда это никому не нужно.

Минотавр зло топнул ногой, доставая из-за спины огромный стальной молот. Двуручный дробильщик больше походил на двухстороннюю квадратную наковальню с длинной рукояткой из стального штыря.

— Может, не будем усложнять? Вы просто повернетесь и уйдете от сюда, не создавая проблем. К тому же, похищенный артефакт, в любом случае, вернется во владение Дикой Стаи. Вы просто потеряете своё время и жизни.

— ДЕВЯНОСТО ПЕРВЫЙ УРОВЕНЬ, ПРОТИВ ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕГО, СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОГО, СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТОГО И ДВУХ ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЫХ. НЕУЖЕЛИ ТЫ ВСЕРЬЕЗ ДУМАЕШЬ, ЧТО ПУГАЕШЬ НАС? ЛИШНИЙ ОПЫТ НАШЕЙ КОМАНДЕ НЕ ПОМЕШАЕТ, ПОЭТОМУ, НАДЕЮСЬ, ЧТО ТЫ ПРИОБРЕЛ КРИСТАЛЛ ВОЗРОЖДЕНИЯ.

— Я тоже искренне надеюсь, что милой даме в задних рядах достался один из таких камней.

— НА-А-А, — с воплем минотавр бросился в мою сторону.

Бросился и застыл прямо в полете в пятиметровой глыбе льда. Специально заготовленная ледяная ловушка, для самых горячих парней. Всегда работает. Ледяная статуя ещё скалилась, когда я уже начал действовать. Весь отряд бросился к попавшему в ловушку лидеру, но встретил их сдвоенный залп ледяных сосулек.

Из-за ледяной глыбы, в прыжке, вынеслось сразу два мага, в разные стороны. Оба из них, в полете, запустили по три ледяных снаряда с посоха. Правый бил точно в змеелюда. Первый снаряд разлетелся, о выставленный блок скрещенных мечей. Второй снаряд попал в цель, смяв нагрудник змея, а последний принадлежал каштачки, но извернувшийся разбойник успел принять и его, закрыв жрецу спиной.

Выскочивший же слева маг, все свои выстрелы посвятил исключительно гноллу. Тот, в самонадеянной атаке, забыл о защите, полностью положившись на специальный болт с разрывным наконечником. Какого же было его удивление, когда при попадании тело мага рассыпалось ледяными кристаллами и пылью. Фантом, успел подумать арбалетчик, прежде чем все три снаряда друг за другом попали в него.

— Примитивно. Стрелять в ближайшую цель, даже не думая, что любой разумный захочет оказаться как можно дальше от опасного арбалетчика.

Стоп. Жрец сидит возле лежачего змея, пытаясь поднять его на ноги, своими умениями исцеления. А где кобальт? Летать он не умеет, да и спрятаться ему негде, разве что успел юркнуть за колонну. Мудрый ход, для подлой крысы.

Кинжал, пущенный умелой рукой точно в шею беспечной жертвы пролетел мимо. Человек успел пригнуться так, что даже шляпу не зацепило. Прочитал. Бросившись с крысиным ятаганом на мага, крыс знал, что ему не успеть увернуться или применить свой посох. Он и не успел, бросив один из зажатых между пальцами шариков.

— Примитивно. Зайти в спину — это так по-крысиному.

Шарик заморозки угадил кобальту прямо в лицо, заморозив то белым льдом. Один из побочных эффектов столь прокаченного умения является ледяной шок, ведь тело жертвы почти на полсантиметра промерзает внутрь.

Бросив ятаган крыс, схватился за лицо обеими лапами. Не стоило так открываться. Удар посохом в живот, заставил кобальта шагнуть назад. К той самой колонне, из-за которой он так хитро выскочил в спину. Выпущенный в упор ледяной снаряд пригвоздил вопящего крыса к камню. С этим проблем не будет. Низкая живучесть крыса сыграла с ним злую шутку.

Развернувшись к жрецу, услышал звук крушащегося льда. Буйный минотавр уже вырывается наружу. Поворачиваться, смысла нет, лучше поспешить.

Гнолл уже уверенно стоял на ногах, доставая с пояса третий пузырек восстановления жизни. Змей тоже принял стойку, готовый закрыть свою спутницу при необходимости.

— Как же примитивно. Закрывать всеми силами жреца, который при необходимости даже не сможет постоять за себя.

— Ошшибаешься, она мошет за себя постоять.

После этих слов оба бросились в мою сторону, делая небольшую дугу. Разумно. Так будет больше шансов уклониться от моих выстрелов, или, хотя бы, добежать одному из них. А девчонка тем временем уже выставила слабенький оберег перед собой. Неясно, что за умение. Просто щит, или отражающий оберег. А может поглощающий и контр-атакующий? Лучше не рисковать.

Броситься на врага. Такого мало кто ожидает от мага. Поэтому именно это я и сделал. Бросился на змея с посохом. Увидев, что я бегу прямо на него, он использовал крайне подлое умение. Рывок. Очень слабое, и зачастую бесполезное, но сейчас оно ему бы пригодилось. Если бы он сражался с кем-нибудь ещё, но не со мной. Возникнув в шаге от меня, он впечатался грудью сразу в две брошенные заморозки, и моментально побелев от шеи до паха, начал оседать от полученного урона. Не убил, но вывел из строя.

Ударив тело ногой, сделал вид, что использую на нем снаряд из посоха. Я бы и использовал, если бы не бросившийся мне на перехват гнолл.

— Примитивно.

Пущенный снаряд по прямой траектории впечатался в гнолла, выбив из его руки раскрученное боло. Подбежав к жрице, бесцеремонно отбил руку с примененным умением и пнул ногой в живот. От удара она согнулась, но я нанес ещё один, заставив распластаться на камне. Зависнув над ней, я начал каст своего третьего умения. Заморозка и ледяной фантом не единственные мои способности.

— Прости, но сейчас мне придется показать тебе, за что меня прозвали Лазарем и почему меня боятся все жрецы королевства Акрут. Обещаю, будет не больно.

Говорю и улыбаюсь, в остекленевшие от страха глаза. Все жрецы так. Пока за спинами напыщенных товарищей смелые, а когда остаются одни, писаются в штаны и просят пощады. Эта из тех, кто писается молча.

Воздух под рукой задрожал и начал замерзать, образуя таинственную пентаграмму призыва. Такого умения больше ни у кого нет, я, можно сказать, единственный садист, наслаждающийся им.

Хватка стальной перчатки вмиг сдавила горло. Затем был рывок, едва не сломавший мою шею, результатом которого было столкновение моего тела со злополучной колонной. Пятую часть здоровья снял.

— Кха, — откашливаясь кровью и поднимаясь на ноги начал я, — примитивно и глупо. Лучше бы сразу бил молотом в голову. Был бы шанс убить.

— ЧТО ТЫ УБЛЮДОК СДЕЛАЛ?! — вопил минотавр, стоя над телом жрицы.

— Тебе понравится. Но лучше бы ты убил меня сразу.

— ЕЩЁ УСПЕЮ.

Сталь молота как-то нехорошо засветилась темно-кровавым цветом. Почуяв неладное, со всей возможной скоростью прыгнул в сторону. Хух. Вовремя. В то место, где я только что прижимался к колонне, впечатался брошенный за долю секунды молот. Зашёл он, между прочем, по самую рукоять, из-за чего по камню забежали трещины и нехилый валун обвалился. Ещё и тело пригвожденного мною крыса упало на пол.

Не примитивно, но глупо. Говорить я это, разумеется, не стал. В раздавшемся грохоте даже собственный голос вряд ли услышишь, а уж чей-то тем более. К тому же, пыль, поднятая выше моей головы, сейчас не способствовала разговору, вместо этого стоит подумать о бегстве. В любом случае, я уже победил.

— ЧТО ТЫ ЗА МАГ, ИСПОЛЬЗУЮЩИЙ СТОЛЬКО УМЕНИЙ, И ОБЛАДАЮЩИЙ ТАКОЙ ПОДВИЖНОСТЬЮ?

Хорошо, что он не видит мои характеристики, а то бы с самого начала убежал. Зря что ли мне не смеют дерзить даже существа сто пятидесятого уровня. Удерживая слетевшую шляпу в руке, под клубами пыли, я бросился в воду. Одно из свойств посоха стоячей воды, замораживание поверхности воды, для возможности передвижения по ней. Всё-таки не зря я отдал за эту палку больше двенадцати тысяч золотых.

— ПИ-пИ-пИ, — разнеслось на весь грот.

Примитивная разведка перед боем показала, что местный грот, это охотничья зона огнемышей. На своде грота их должно быть никак не меньше пары сотен. Именно поэтому я не кричал и не использовал массовые заклинания. А этот недалёкий минотавр думать не умеет, поэтому пусть теперь сам расхлебывает. Мыши не выше тридцать пятого, но их количество может принести проблемы любому.

Скорость у меня хорошая, но всё равно нечета быстроте того же змея или гнолла. Минотавр может и не догонит, но вот эти двое. Хорошо, что у той жрицы был низкий уровень здоровья и непрокаченный контроль.

Слабое подземное зрение уже подводит. Достал из кармана амулет света и повесил его на посох. Грот закончился, и дальше придется идти по какой-то пещере. О, первое сообщение.

Значит, гнолл скопытился первым. Представляю себе эту ситуацию. «Белла, не надо! Что ты делаешь?! Это же мы, твоя команда. Что он с тобой сделал? Нет, борись с этим, ты справишься. А-а-а…» и скопытился. А вот и системка о змеелюде прилетела. Да это же новый уровень. Ха-ха теперь я девяносто второй. Вот я и стал ещё страшнее в глазах всяких встречных. Может, мне уже начать носить табличку с надписью: «Этот господин сделает из тебя ледяной фарш, даже если ты выше его на сорок уровней». Впрочем, если это будет неповоротливый воин или жрец, я готов попробовать и против сто пятидесятого.

А?! А это ещё кто?

Серая фигурка замерла у стены, и старательно жмется к ней. В стене явный след от огненного шара. Ну что, доказать этому наивному эльфу, что магия бьет в одно место дважды. Ха-ха.

— Ты кто?

Чёрт. Не понимает меня. А мне сейчас так нужен язык, что бы узнать, куда идти дальше. Зря я не стал брать язык подземных эльфов. Каждая раса эльфов говорила на своем, а так как я не любитель забираться в подземелья, решил, что мне такой навык не понадобится. И как мне теперь спросить, где этот местный колодец огня? Что у него там написано?

— Пятый уровень. Как ты вообще сюда забрался, если не знаешь, где находится колодец огня.

Ноль реакции. Блин, он внатуре меня не понимает. Может язык жестов?

— Мне надо найти колодец. Ну колодец, как в игре на жеребьевку. Колодец, большая дырка с огнем внизу. Да блин, где мне теперь искать этих нетопырей. Дрирак мне уши оторвет, если не верну ядро демона.

В порыве гнева я рефлекторно полез в карман, что бы создать шарик заморозки и убить эльфа, но потом опомнился. Ледяной фантом забирает половину манны, а потом ещё и призвал дух элементаля и мана почти на нуле. Если убью его, то совсем крохи останутся. К тому же пятый уровень. Ни опыта, ни очков стиля. Всего двести пятьдесят дадут за его убийство. Кажется, я уже перестал напрягаться, когда награда меньше тысячи очков. Ладно, пусть живет. Может быть, когда он чутка подрастет.

Вот ведь странно, системки о смерти того минотавра не было. Неужели справился с мышами и духом элементаля. Или наоборот, скопытился от тех мышей. Вряд ли, скорее, он тоже был не пальцем деланный. Теперь буду жалеть, что не остался прикончить его.

В темноте крайне сложно определить, сколько времени проходит с того или иного момента. Давно. Но как давно я забрался под этот валун, разбив здесь примитивный лагерь. Я придавался сну, думам и даже пытался разминать только-только сросшуюся руку. Подвижность в руке вернулась ещё не полностью, но эффект сломанной руки уже давно исчез. Ожидаемый мною хищник так и не явился. Кто прикончил всех этих мышей для меня остается загадкой. В конечном итоге, я вылез из-под валуна, что бы подышать более свежим воздухом. Речной бриз почему-то не попадал под камень, и там становилось слишком душно.

Живот давно оповестил о желании подкрепиться. К сожалению, к моменту, когда мой организм как никогда нуждался в питательных веществах для ускорения лечения, никаких запасов еды не осталось. Комок раздавленного сыра я съел ещё по дороге до водопада. Мясом подкрепился уже после, на подвернувшемся пяточке суши, где отогревался. Я уже давно задумывался, об источнике своего питания, как со свода на меня упало что-то теплое.

Вздрогнув всем телом, я чуть было не вскочил, уносясь, прочь. Но ноги отказались подниматься. На миг их парализовал ужас. Здоровой рукой я потянулся к волосам, куда и попал неизвестный теплый комок. Схватив пальцами податливую массу, я поднес к глазам. Опознать субстанцию я ещё не успел, как специфический запах серы ударил прямо в нос. Гуано.

Чёртова летучая мышь не постеснялась обделаться прямо над моей головой. Учитывая, что в воздухе не раздался стайный писк, бояться нечего. Просто одиночная мышь решила обделаться именно в этот момент, даже не поняв, куда приземлился её снаряд. А ведь, если эти мыши ведут себя так спокойно, рядом с целым кладбищем других таких же существ, то напрашивается только одно из двух. Либо одна стая мышей перебила других, заняв их охотничью территорию, либо кто-то ещё перебил этих мышей, оставив всего несколько живых особей.

Если правильным окажется первый вариант, то ловить здесь мне нечего. А вот если на своде сидят всего несколько чудом выживших мышей, то это может стать отличным ужином. Отсюда назревает крайне интересный вопрос, почему я считаю, что сейчас ужин? Да потому что завтрак был в тюрьме у обрыва, тогда, кажется, был ещё день. Обед был в блужданиях по подземной реке. А ужин будет у меня сейчас, если удастся поймать и ошкурить парочку крыланов. Или ещё, какие виды мышей там сидят. Да даже если это будут огнемыши, из шкур, которых делают магические предметы с дополнительными свойствами к стихии огня, то и у них я найду, чем поживиться.

Каменная колонна, у которой я сидел, не являлась образцом ровности. Множественные каменные выступы, натёки соленой воды со свода образовывали идеальную лестницу. Я буквально чувствовал всем телом, что мне не составит труда забраться по ней до самого верха, используя всего лишь одну руку. А тем временем вторая рука уже уверенно сжимала кинжал, поэтому это восхождение будет много легче, чем все предыдущие.

Окрепший за десятки лет камень опоры прекрасно держал мой вес. Удерживая в зубах кинжал, а на плече веревку с петлёй, я уверенно взбирался вверх.

На самом верху меня ожидало разочарование. К слову, я рассчитывал найти там хотя бы пару-тройку крылатых проказников, но вместо этого меня встретил абсолютно пустой свод. Сталактиты, наросты и выбоины — всё это было в наличии, но не было главного — обитателей потолка любого необжитого грота.

Покрутив головой, я так и не заметил никого, походящего на маленького нетопыря, свисающего со свода. Тогда где же тот паршивец, что обгадил меня. Вряд ли он улетел, скорее, просто сместился. Двигаясь вдоль окаменевшего сталагната по горизонтали, отметил получение нового уровня скалолаза. Не припомню, что бы хоть один из навыков повышался столь же легко. Может, стоит заняться поднятием его до десятого. Или не мелочиться и сразу до двадцатого? Тридцатого? Сотого? Нет, ну на поднятие сотого уйдет не один год. А с другой стороны, нужно всего лишь усложнять свои тренировки. Взобраться по этой колонне оказалось легче легкого. Тело само выполняло все необходимые движения, чувствуя, куда стоит поставить руку или ногу, и как лучше зацепиться.

Ах вот ты где паршивец. Притаился у самого края колонны, вцепившись в него маленькими коготочками. Я уже потянулся к кинжалу, да так и застыл. Кажется, это не тот случай, когда добыча хоть немного стоящая.

Ухватив мышонка за лямку ремня, начал спускаться, аккуратно удерживая сопротивляющуюся зверушку в одной руке. Спуск оказался сложнее и дольше по времени, ведь было абсолютно не видно, куда ставить ноги и руки, но каким-то чудом, тело в который раз чувствовало каждый бугорок и выступ. Нога медленно спускалась, пока не находила подходящий выступ.

Спрыгнув с высоты половины своего роста, быстро юркнул в убежище с добычей. Положил маленький комок на камень, и аккуратно, придерживая крылья, перерезал ремешок. Почувствовав свободу серый комок, размером не больше моего кулака, забился в трещину у подножья сталагната.

Достав маленький комочек жизни, я покрутил его в руках. Недолго думая, мышь цапнул меня своими маленькими клыками, но не сумел прокусить даже кожу. Две единицы крепости не дадут прокусить кожу столь слабым зубам. Развернув крылья, я посмотрел на гладкую, чуть вытянутую мордашку, а она, в свою очередь, посмотрела на меня. Чем-то я ей не приглянулся, и мышонок попытался выскочить, жалобно запищав.

— ПИ-пИ-пИ.

И главное пищит так звонко, несмотря на то, что ещё малыш.

Тоненькие перепончатые крылышки то и дело норовили свернуться, но сопротивляться моей силе они не могли. Оглядев тело летуна, убедился, что есть здесь нечего. Косточки торчат во многих местах. Перехватив мышонка за кончики крыльев, чуть подкинул вверх. И хорошо, что успел ещё поймать, чуть не грохнувшись вместе с ним.

— Ты почему не улетаешь? — задал я напрашивающийся вопрос.

— ПИ-пИ.

— Не можешь?

— ПИ.

— Понятно.

Я взял в другую руку ремешок и покрутил его. Простой охотничий ремешок, затягивается на крыльях в ловушке. Не раз видел, как связанных мышей продают на рынке. Вот только этот оказался совсем маленьким, и каким-то образом выбрался из ловушки, да ещё и добрался до дома. Такой ремешок не давал ему возможности летать, а, следовательно, и охотиться. Малыш оказался истощенным, и если бы не случай, скорее всего, умер бы от голода, рано или поздно свалившись со свода.

Возможно, где-то поблизости находится место именуемое колодец огня. Так его называют охотники. Ещё его называли ареалом обитания огнемышей и крыс бездны. Если это так, то у меня вполне есть шансы вернуться обратно в Сноустейн. Нужно всего лишь найти этот самый колодец, встретиться с охотниками и попросить их проводить меня до города.

Пригревшись у меня в руке, мышонок, наконец, успокоился и уткнулся носом в соединение между большим и указательным пальцами, выставив уши торчком. Худой, слабый, оставшийся без родственников, да ещё и пойманный в ловушку. Повезло же тебе обделаться в момент, когда я был рядом. Мяса с него не будет, да и перехотелось мне, честно говоря, его есть.

Что я вообще знаю об огнемышах? Кожа идет на изготовление снаряжения с резистом к огню, или наоборот усилением проведения огненной стихии, для увеличения силы заклинаний. Между прочем, кожевенники подземных эльфов лучшие в этом ремесле. Мясо их не очень вкусное, но стоит дороговато. Питаются подземными обитателями, в том числе и рыбой. Опасность могут представлять только в стае, или если слишком высокого уровня. У самого большого из рукокрылых этого семейства был всего сорок второй уровень. Это, в общем-то и всё, что было известно мне.

Подумав немного, добавил к известной информации догадку, о сопротивлении огню. Если их шкура обладает резистом, при правильной обработке, то и они сами должны обладать им. Теперь точно всё.

Да уж. Ну и что теперь делать? Был один голодный рот, стало один и одна десятая. Не бросать же теперь этот комок теплого сопящего меха.

Летучие мыши хищники. Значит, нужно найти кого-то слабого и вкусного. Учитывая, что я всего на четыре уровня выше, то справиться с кем-то большим и страшным будет и мне не по зубам.

Поднявшись на ноги, пошёл осматривать окрестности колонны. Вот только куда идти? Темно и далеко не видно. Могу в этой темноте выйти прямиком к хищнику, или очень долго блуждать в поисках выхода. За спиной река, а что в остальных сторонах неизвестно. Могу пойти прямо, но что, если окажется, что там только через километр будет глухая стена. И что тогда?

Единственным разумным на мой взгляд вариантом, было двигаться по спирали, увеличивая круг поиска, пока не найду одну из стен или проход. На примере грота, в котором расположился Сноустейн, я знал, что такие подземелья могут оказаться сильно вытянутыми. Не повезет и буду идти прямо пару километров в тридцати шагах от стены.

Решив, для начала, тщательнее осмотреть колонну, двинулся вокруг неё. И как бы мимоходом пнул череп старшего собрата мыша. Пролетев немного вперед, он пару раз кувыркнулся, ударяясь о камень, и затих. Замер клыкастой мордочкой ровно напротив меня.

Была бы на мне обувь, раздавил бы наглеца, скалящегося на меня. Но обуви не было, а давить кости голой ногой чревато. Подойдя, собрался было пнуть его дальше, но тут из глазницы вылез упитанный белый опарыш. Подняв его за задницу, я задумался.

Для меня трупные опарыши будут точно не съедобны. Даже в приготовленном виде могут вызвать сильнейшее отравление и слабость. Если съесть несколько таких в сыром виде, можно чуть ли не сразу откинуть копыта. Разумеется, помирать я пока не собирался и есть не стал, но вот другой рот, пригревшийся у меня на руке, может и не откажется.

Растормошив истощенный комок шерсти, поднес к нему опарыша. Чуть помедлив, разнюхивая добычу, мышонок с азартом накинулся на добычу. Раскинув крылья на ладони, мышь усердно заработал челюстями прямо на импровизированном столе.

Удивительное чувство умиления накрыло меня, глядя на то, как голодный зверек, чавкая, разгрыз опарыша на две части, а затем накинулся на каждую часть по отдельности. Сразу за первой личинкой последовала вторая.

Распинывая кости и черепки от собратьев зверька, собирал питательных насекомых. Я с интересом скармливал личинку за личинкой, получая удовольствие от процесса. И полученное сообщение от системы стало для меня абсолютной неожиданностью.

Контроль? Приручение? Что за? Комок на руке продолжал чавкать, даже необратив внимание на это. Я приручил мышь? У меня теперь что, будет свой собственный питомец? Переведя дух, взглянул на мышонка.

Ничего не поменялось. Тогда… провел пальцем в воздухи, открывая меню персонажа. Пять. Пять иконок. Персонаж, стиль и питомец были белыми. карман по-прежнему серый, «Logout» — красная.

Жму в рукокрылую иконку.

Имя. И-м-я. Хм. От такой просьбы я немного растерялся. Никогда ещё в своей жизни не придумывал имя кому-то. Может тогда и не придумывать, а лучше взять чьё-то. Вот только кого бы выбрать? Родственников? Не. Лучше известного эльфа. Нынешний король Онорадун не слишком хорош, что бы в его честь называть питомца. В честь него я бы назвал только жирного крота, перед отправкой на бойню.

Я потрогал упирающиеся мне в руку коготочки. Может тогда воин? На мага ты не тянешь, а вот ночным воином можешь быть. Не так давно на город нападали пещерные гнуры. Тогда третий сотник повел себя героически, отстояв границы города и обойдясь почти без жертв, за что Онорадун назначил его первым сотником города. Первый сотник, герой и воин. В честь него можно было бы, и назвать мышонка. Только как его звали?

Бу… слышал же от кого-то. Бху… или все-таки, Бух… Бхур, Бхукур, Бурк, Бул, Бхурон, Буха, Бухич, Бухрон, Бухлон… Что-то совсем не запомнилось его имя. Но я вроде бы близко. Тогда.

— Нарекаю тебя, Бух.

Не-не-не.

— Бух.

— Да.

— ПИ-пИ-пИ, — отозвался мышонок, перестав чавкать.

— Теперь буду тебя звать, Бух. Узнаю, как всё-таки звали того сотника и может, буду звать тебя полным именем.

— ПИ, — согласно пискнул мышь и заползал по руке, выискивая ещё еды.

— Оголодал бедненький, ну ничего. Сейчас ещё насобираем. Я этим наесться не могу, зато тебя накормим.

А между делом уже открываю иконку Буха.

Ого! У моего нового пета есть свой набор характеристик. Только в отличие от меня у него всего пять характеристик и три навыка. Четвертый навык привязки, как я думаю, появился у него только что, точно так же, как у меня появилось приручение. К тому же, я сразу вижу, какой навык, к какой характеристике относится. С полетом и эхолокацией вроде бы всё более-менее ясно, но вот что такое частица огня, было не понятно. Каждая единица духа увеличивает запас маны на пять единиц, а также увеличивает скорость регенерации маны. Четыре духа дают одну единицу маны в секунду, но зачем моему питомцу мана?

Мелькнувшая догадка заставила открыть окно стиля.

Что? Не поверив своим глазам, перечитал ещё раз всю информацию умения.

Ха-ха-ха.

— Эй, Бух. Кажется, Система запуталась из-за тебя.

Решив проверить, вытянул руку и мысленно активировал умение. Материализованный в указанном месте беглец тут же бросился прочь. Двинувшись за ним, через шесть секунд обнаружил, как тот развоплотился без всякого огня.

— Опять ничего не понятно.

— ПИ-пИ, — согласился со мной Бух, повиснув у меня на запястье в низ головой.

Острые коготки аккуратно держались за руку, чуть впиваясь в кожу.

— Бух, как думаешь, может нужно, что бы ты применял это умение?

— ПИ.

— Да? Ты уверен? Вот только у тебя маны для этого маловато. Может, если удастся поднять тебе уровень, у тебя будет достаточно маны? Ладно, с умением разберемся позже. Тогда давай проверим полет?

Бух от такого предложения вытаращил свои бусинки глаз и попытался убежать от меня, карабкаясь по руке к шее.

— Бух, ну давай. У тебя же есть такой навык, значит, ты должен уметь.

Поймав мышонка обеими руками, я подкинул его в воздух. Полет мыши был, скорее, похож на пикирование вниз камня. Повезло, что успел поймать мышонка руками.

— Ну же, Бух, соберись. Ты должен уметь летать. Просто работай крыльями.

Вторая попытка оказалась куда благополучнее. Подброшенный вверх, мышь начал усердно махать крыльями, с трудом удерживаясь в воздухе. Я уже собрался было подбодрить его, когда Бух, махнув крыльями, вновь показал мастерство полета камня.

В этот раз поймать его я не сумел, так как он упал чуть в стороне. Звук падения был больше всего похож на посещение уличного туалета. Шмякнувшись о камень, я заметил, как мышь потерял сразу две единицы здоровья.

Так ведь и расшибиться не долго, подумал я. Пора заканчивать полеты на сегодня.

Подобрав летуна, заметил рядом длинную вытянутую железку. Поднял и её, тщательно осмотрел.

Однако, какие вещи могут лежать на полу обычного грота. Осмотрев свежие царапины на металле, я уже по-другому начал представлять себе местного хищника. Существо, использующее арбалетные болты, априори не может быть не разумным. А с любым разумным, при необходимости, всегда можно найти общий язык.

Убрав дорогую вещицу в сумку, я по пристальнее осмотрелся и заявил.

— Бух, давай-ка здесь осмотримся. Где остался один болт, могут остаться и ещё. А может и не только болты здесь остались, — произнес я, увидев пятно засохшей крови.

Как и собирался ранее, я принялся ходить по спирали, тщательно вглядываясь во всё, что валялось на полу. Кости мышей, черепки, камни, помет, битое стекло и даже целые пузырьки с выпитым содержимым. Странная форма сосудов не могла подсказать, что было в этих склянках, но форма явно не характерна для стеклодувов подземных эльфов. Может тот Лазарь пил эти зелья. Впрочем, для одного существа здесь слишком много. Забросив все целые флаконы, побрел дальше, увеличивая и увеличивая круги.

Когда край круга достиг реки, перешёл на дуговое процеживание местности. Шёл полукругом от реки до реки. Первые пару ходок своего результата не принесли, зато на четвертой по счету дуге, обнаружил среди камней инородный предмет. Такая вещь не могла возникнуть сама по себе в пещере. Слишком уж она была искусно изготовлена. Аккуратно подняв изящный клинок с изогнутой рукояткой и таким же изогнутым лезвием, всмотрелся в предмет.

Вот это вещь. Я крайне бережно покрутил предмет перед собой, осматривая мельчайшие изгибы и узоры. Дорогущий и крайне убойный предмет. Пятьдесят процентов шанс кровотечения и двадцать пять процентов шанс критического удара в спину и шею. Полость с ядом в клинке и накладка до двух рун. Да это же мечта каждого ассасина. А его стоимость должна быть на вес золота, если не больше. Нужно это проверить.

Плевать, это всё равно моя вещь.

Ещё.

Ещё!

Десять неудач. Одиннадцать! Наконец-то!

И следом за этим полетели полезные сообщения.

Сразу два уровня моего гильдейского навыка, завязанного на восприятие. И стоимость оказалась поистине огромной. Предмет далеко не с первого раза удалось оценить. Но это не беда. Если у владельца предмета высокое восприятие, то более одной попытки оценивания не следует проводить, иначе он может это обнаружить. Но так как владельцем этого сокровища стал я, то и оценивать могу до тех пор, пока не надоест. Правда встречаются и такие предметы, которые даже с тысячного раза не удастся оценить. В таких случаях обычно вызывают профессионального оценщика эпических или даже мифических вещей.

Приписка о создании этого предмета мастером кузнецом второго ранга была, как по мне, лишняя. Любой знающий эльф и без такой надписи в описании бы догадался. Ученики могут сделать только хлам, редко попадающий на рынок. Простые вещи может сделать только подмастерье профессии. Мастер первого ранга делает уже героические вещи, а второй и третий делают реликтовые и изысканные вещи соответственно. Лишь гранд-мастер может делать эпические предметы из адамантиума и мифрила. Самые редкие и желанные всеми предметы мифического класса не посильны никому из ныне живущих существ. Только древние могли делать мифические предметы крепче адамантиума. И секрет их создания затерялся где-то в истории.

В Сноустейне обитали сразу четыре мастера второго ранга и всего один третьего. Кузнец, портной, ювелир и оружейник были второго ранга, а личный ювелир архимага Рута в гильдии магов имел третий ранг мастерства своей профессии.

Жаль, что этот предмет мне придется продать. Если сложить все параметры в требование предмета и разделить их на пять, то получиться примерно тридцать пять уровней. Это означало, что при крайне грубых расчетах, для обладания этим предметов необходим был сорок первый уровень, это ещё без учета разбросанных во все характеристики первых трех уровней. Итого только с крайне неправильной прокачкой можно было обладать этим предметом на сорок четвертом уровне. Естественно, что имея кучей зависящих навыков можно было использовать этот предмет и куда раньше, вот только мне с моей двойкой в точности эта вещь стала бы ещё не скоро доступна.

Не обладая нужной силой, велик шанс, что не доброшу это оружие. Ловкость ниже необходимой увеличивала шанс неудачного броска, так ещё и не отменял возможность поранить себя. Убить себя своим же оружием мне только не хватало. А две единицы в точности сводили вероятность попадания к нулю. Принимая всё это в расчет, я продам этот кукри при первой же возможности.

Вот только надо выждать пока спадет недоступность привязки. Если привязать предмет, то его нельзя будет потерять, но в случае окончательной смерти владельца, привязка спадает и через трое суток его вновь можно будет привязать. Или продать. Если попытаться продать вещь с привязкой, то, скорее всего, тебя объявят мародером или убийцей. Законы продажи и избегания наказания первое, чему учат в гильдии воров. Только потом учат правильно воровать и считать вырученные деньги.

— Ну что, Бух, — я потрепал двумя пальцами мышонка по голове, — давай отсюда выбираться. Мы теперь будем крайне богаты, если удастся вернуться и продать этот кинжал.

— ПИ.

— И если будет, кому продавать его, — добавил я полушепотом.

Двигаясь по спирали, я все дальше и дальше уходил от места массового побоища огнемышей. Вскоре кости мышей перестали попадаться, а вместе с ними и личинки опарышей. Зато начали появляться другие местные обитатели. Вдоль подземной реки стали попадаться одиночные ящерицы. Заинтересовавшись потенциальной добычей, я отправился вдоль русла по течению. Можно было продолжить нарезать круги, в поисках подземных ходов и других вещей, но живая четырехлапая добыча была куда заманчивее. Возможно, стоит перекусить и продолжить поиски.

Уставившись на большую ящерицу, я замер на безопасном расстоянии от неё. Для начала, я решил пронаблюдать, чем вообще питается это животное в пещере. Серая ящерица была раза в три больше Буха. Если удастся её поймать, можно будет неплохо перекусить.

Ящерка не обращала на меня внимания, полностью отвлечась на рыбалку. А в том, что ящер рыбачил, я уже не сомневался. Встав спиной к воде, рептилия извернулась головой, тщательно всматриваясь в кончик хвоста. Тот в свою очередь замер у самой поверхности воды. Чуть опустился, создав рябь на воде, и тут же поднялся. Выждал секунду и повторил операцию. Раз за разом, пока добыча не бросилась на приманку.

Под хвостом заплескалась рыба, и в этот момент ящерка нанесла коварный удар хвостом, поднимая кучу брызг. Оглушенная таким ударом рыбешка всплыла к верху брюхом, и довольная рептилия бросилась в воду, доставая добычу. Работая перепончатыми лапами, ящерица выплыла и взобралась на берег, удерживая в пасти ещё живую рыбу. Добытчица направилась в мою сторону, как в этот момент наши взгляды встретились.

Мне в жизни доводилось видеть эльфийские и крысиные глаза. Трезвые эльфы всегда обладали осмысленным взглядом, чего нельзя было сказать о крысах. Прирученные звери зачастую были похожи на безэмоциональные кучи плоти. Стража специально опаивала своих крыс, так что те были готовы сделать все что угодно за новую порцию зелья. Этим они походили на фанатиков веры в кронпринца Сноустейна Младшего. Зависимость от веры или зелья делала их безумными. Единственный осмысленный взгляд среди крыс был у дрессированной личной крыски. Один из торгашей держал такую при себе. По его команде она могла переносить в лапках серебреную монетку или делать перекаты вперёд и в бок. В отличие от стражи, он не давал ей зелье, предпочитая награждать за труд кусочками мяса. И порой складывалось ощущение, что крыса сама понимает, что и зачем делает. Что уж тогда говорить о её взгляде на проходящих мимо эльфов.

Практически такие же умные глаза, уставились на меня. Не больше мгновения мы разглядывали друг друга, прежде чем броситься каждый в свою сторону. Ящерица от меня, а я за ней. На ходу пересадил Буха на плечо, что бы он ненароком не слетел. Знающий подземелье зверёк ловко и быстро перемахивал через камни, придерживаясь водной преграды. Я был чуть быстрее, и уже практически нагнал моба, когда запнулся об один из прибрежных камней, коих здесь было огромное количество. Ещё в полете я выгнулся, потянувшись рукой в сторону добычи, и даже успел ухватить что-то, прежде чем распластался с воплем на острых камнях. Несмотря на то, что лететь мне было не много, в общей сумме сняло пять единиц здоровья. Разбитая стопа, отбитые ребра, счесанные колени и локти, всё это ради хвоста?

Стиснув зубы, я едва не заскулил. В руке был зажат брошенный ящерицей хвост. Тот самый, которым она только что рыбачила.

— ПИ-пИ.

— Ага, хреновый из меня охотник, и не говори.

— ПИ.

— Что теперь делать будем? Не знаю, — я медленно поднялся, отряхиваясь и осматривая повреждения. — Сейчас промою холодной водой раны, и пойдем дальше.

Я уже собрался бросить хвост в воду, но во время вспомнил, как ящерица рыбачила им. Странный округлый хвост местами выпирал, а местами был наоборот вдавленным. Ещё и оканчивался сглаженным конусом. Рассмотреть мелкие детали хвоста в темноте было не возможно, но я решил всё же попробовать тоже порыбачить. А вдруг получится. Вот только хвост напоминал не тугую палку, которой можно было бы оглушить рыбу. Он был больше похож на тугую веревку. И как таким рыбачить? Надо бы подумать.

Единственное, до чего я сумел додуматься в этой ситуации — это соорудить тканевую корзину из своих крестьянских штанов. Оставшись абсолютно голым, связал вместе штанины, что бы рыбе некуда было выскочить. Проделал в штанах отверстия кинжалом для пояса. Вдел его и завязал на нем веревку. Получился крайне корявый и примитивный сачок. Увидев подобное изобретение, меня бы подняли на смех все рыбаки Сноустейна.

Забросив рукотворный сачок по течению, принялся аккуратно тревожить воду хвостом. Если окажется, что тот странный вырост на конце хвоста играет роль какой-то приманки, то есть шанс, что мне удастся наловить рыбы и вдоволь наесться.

Первая, вторая и даже третья попытки были неудачными. То рыба прошмыгнет мимо сачка, то, будто почуяв неладное, уйдет на глубину камнем. Лишь выдернув четвертую по счету корзину, почувствовал, что внутри что-то трепещется. Вывалив это нечто подальше от воды, я радостно улыбнулся, заметив первую добычу.

Уже что-то. Понадеявшись, что мой питомец и сам справится с добычей своего уровня, бросил его прямо на рыбу. Как же я испугался, когда от меткого удара хвоста, Бух полетел в совершенно обратную сторону.

— Тварь, — в сердцах я пнул рыбу куда-то в темноту.

Сняла с мышонка целых две единицы здоровья. Да его такими темпами даже первоуровневая рыба прибьет.

Отыскав карася, вернулся на берег, дав Буху поглумиться над трупом. Пока мышь неумело разделывал рыбу и вгрызался в мясо, я закинул уже новую корзину и принялся рыбачить.

С каждой попыткой, не зависимо от того удачная она или нет, я всё сноровистей вытягивал рыбу. С Бухом мы договорились делить по очереди. Одну ему, одну мне. В подземной реке рыба не била ключем, поэтому приловчился держать хвост и веревку в одной руке, второй я разделывал рыбу и ел её. Когда рыбка доставалась питомцу, я придерживал её хвост, давая возможность мышонку самому прикончить добычу. Делая это, я рассчитывал на то, что питомец сможет поднять уровень, убивая животных своего уровня. И, должен сказать, не ошибся.

Я уже успел получить сообщения о прокачке своих старых навыков, прежде чем это свершилось.

Рыбку, принесшую мне повышение рыболова, я съел сам, доведя впервые в жизни сытость до семидесяти пунктов. Обычно мне приходилось жить в впроголодь или сначала искать еду, тратя силы. А здесь я сидел, вытаскивал рыбу, разделывал и ел. Кажется, я знаю, чем смогу заняться, по возвращению в город. Главное ещё этот чудо хвост не потерять. Подумал об этом, и оно почти случилось.

Новая рыба, почти в три раза больше предыдущих, прыгнула из воды на несколько сантиметров, и впилась в кончик хвоста, попытавшись его утащить. Дернув его назад, я потянул рыбу в ловушку, после чего с трудом вытянул на камни. Пока вытаскивал, рыба острым хвостом успела порвать мои штаны, но, к счастью, беспомощно запуталась в них. Вытащив агрессивный улов подальше, я с удовольствием шлепнул самодельной корзиной о пол, после чего её содержимое затихло. Аккуратно изъяв странную толстую рыбу, вгляделся в неё.

Придонный илоед 3 уровень

Глупо было прижигать острый хвост босой ногой. Я сильно пожалел об этом, когда илоед рассек мне середину стопы своими острыми плавниками. Замотав хвост рванью, оставшейся от штанов и удерживая клыкастую пасть рыбины рукой, я с упоением нанес первый удар. Ближайшим же камнем вдарил по наглой твари. Парой ударов, нанеся травмы илоеду, я дал возможность добить, или точнее догрызть добычу Буху.

Мышонок долго пытался прогрызть чешую, но в конечном итоге ему это удалось. Только через минут двадцать бой был окончен в нашу пользу.

Да уж, вот ведь повезло наткнуться на такую тварь. С горестью оглядев огрызенный конец хвоста, я уже слабо верил, в его эффективность. «Целостность вещи была явственно нарушена» — как однажды выражался при мне мастер оценщик нашей гильдии.

Пока Бух с удовольствием занимался разделкой рыбины, я открыл его меня и начал распределять характеристики. Ему с ними явно везло. Всего пять штук и целых пять параметров за уровень. У меня на те же пять параметров приходилось аж пятнадцать характеристик. И около десяти из них нуждались в развитии. Мышу же проще. Интеллекта у него нет, как и ещё многих характеристик. Пусть однобокое, зато какое быстрое развитие у него будет. Стоит поднять его до моего уровня, и он станет даже лучше меня. Особенно, если вкладывать все характеристики в одно и то же. Прикинув в уме все за и против, внёс четыре очка в живучесть и одно в дух. Мне теперь важно, что бы пет не погиб случайно, но так же хотелось увидеть умение беглец в его исполнении. А для этого не хватало всего одной единицы духа.

Занимаясь распределением, я не обращал внимания на трапезу Буха, пока он сам не решил её закончить. Раздувшийся минимум в полтора раза от нормы и в два раза от того, каким я приручил его, он медленно, помогая руками-крыльями, перекатывался в мою сторону.

— Ну ты и жрать.

— ПЫЫ, — скорее отрыгнул, чем пропищал Бух.

— Вот поэтому я и не ем выше семидесяти пяти пунктов сытости, — нравоучительно покачал я пальчиком, в сторону пытающегося забраться по моей ноге мохнатого желудка.

Маленькие глазки вообще потерялись на фоне раздувшегося брюха. Хоть бы не лопнул, подумал я ненароком.

Посадив пухлую мышку на плечо, обратил внимание на остатки. И заметил причину, столь раздувшейся рыбы. Мешочек. Раздвинув острием кинжала остатки тушки илоеда, я обнаружил интересный кожаный мешочек. Не большой, в таком обычно хранят деньги торговцы. Вынув его, развязал тугую бечевку, пропитанную чем-то препятствующим намоканию. Внутри оказались аккуратно сложены и свернуты записка, на непонятном языке, какое-то кольцо и две стопки монет, обтянутых тканью. Пересчитав ребра серебряных монет, прикинул, что же это такое.

Двадцать серебряных монет. Вполне солидная сумма. Записка и кольцо. Покрутив кольцо, попытался оценить. Моему любопытству и упорству могли бы позавидовать некоторые старые оценщики, которые психуют от долгой возни с предметами. То ли удача меня покинула, то ли предмет был чем-то скрыт, но я сбился примерно на восьмидесятой попытке оценить. Разглядеть свойства предмета тоже не получалось. Что же это за кольцо такое попало ко мне в руки? Мало того, что не опознается, так и оценить невозможно. Я пристальнее вгляделся в полоску металла. Нужно будет отнести оценщику гильдии, вместе с письмом отнести. Заодно узнаю, что там написано. А деньги теперь мои, честно найденные и заработанные с боем.

Только сейчас посмотрел логи и удивился.

Повышен навык: Удача +1

Удачная рыбка? Да как бы ни так. Я достал изгрызенный хвостик. Мало того, что мою одежду превратила в рвань своими плавниками, так ещё и орудие рыбной ловли испортила. Ещё надеясь на что-то, я присел и вновь дотронулся до воды.

Ничего. Ни сразу, ни через тридцать минут, по моим ощущениям. Даже рябь на воде стала другой. Менее плавной что ли. Горестно вздохнув, бросил столь полезный хвост.

— Больше рыбы не будет, — заключил я, поглаживая распухшего мышонка.

— ПИ, — согласно пискнул он.

— Хорошо, что хоть наесться успели, жаль, что только с собой ничего не осталось.

Ну не тащить же с собой разгрызенную в клочья тушку илоеда. К тому же не факт, что он вообще съедобен, судя по названию. Насколько я успел уяснить, питаться падальщиками может быть очень вредно для здоровья. А если эта рыба только и делает, что ест ил, собирая со дна все остатки и всякий мусор, то её мясо может запросто оказаться ядовитым.

Посмотрел на едва шевелящегося Буха. Мог ли он отравиться? Вряд ли, зря что ли ел опарышей. Скорее всего, эти огнемыши всеядны и не брезгуют даже падальщиками.

Поднявшись, подошёл к колонне и начал собирать камушки. Собрав девять камней, подходящих для метания, положил их в новый мешочек. Больше не влезло, а пихать в сумку не стал.

Прикинув, что остался бос и гол, решил поправить своё материальное положение. Поднял рванину, оставшуюся от вещей, и соорудил себе набедренную повязку, стянув её сверху поясом. На пояс повесил мешочек с камнями. Кинжалы кинжалами, а научиться кидать камни с расстояния не помешает.

Позади меня в воде что-то бултыхнулось. Вздрогнув всем телом, я тут же повернулся, выхватывая своё оружие. Ничего не видно, зато слышно. Гулкие удары, доносящиеся из воды, с какой-то периодичностью. Осторожно подойдя к берегу реки, рассмотрел плывущую по течению широкую доску. Стоило мне понять, что такое бултыхается передо мной, как я тут же сбросил всё лишнее и кинулся в воду, вытаскивать свою добычу.

С огромным трудом, обладая столь низкой силой, я сумел кое-как затащить край деревянной опоры на камни. Дальше течение помогло мне, крутанув вокруг оси и закинув второй край сбитых между собой досок.

Да будь я проклят, если это не дно телеги. Я с удовольствием шлепнул по деревянной доске. Три доски, скрепленные двумя бортами, представляли собой основание обычной пассажирский телеги. С трудом перевернув деревянную конструкцию, удрученно осмотрел целостность.

Сбитые между собой доски не были рассчитаны для плавания по водам подземной реки. Мало того, что между расхлябанными досками местами можно было просунуть палец, так и прочность основания говорила о том, что оно может развалиться от любого удара.

Воодушевление от необычной находки из неизвестного дерева быстро пошло на спад. Для чего может пригодиться столь бесполезное, на первый взгляд, дерево. Раскачав, оторвал бортик телеги. Орудуя лезвием кинжала, поддел краешек металлического цилиндра и выдернул его. Гвоздь, а предмет идентифицировался именно так, оказался бесполезным строительным «хламом». Ноль урона и низкая прочность.

В место, откуда, крайне зверским способом был вынут гвоздь, уперлось основание кинжала. Взяв камень по тяжелее, с силой опустил на рукоять оружия. Жалко, конечно, но очень хотелось отломить щепу в выбранном месте. Оценив слабую заточку стали, решил отбросить эту идею уже после пятой попытки. Элементарно устала рука.

Перевел дух и взялся вновь за эту же работу, на этот раз, скребя сердцем, вставил в углубление под гвоздь найденный нож. Фигурно изогнутая рукоять жалобно звякнула, а у меня едва сердце в пятки не ушло. С трудом раскрыв глаза, что бы посмотреть на содеянное, я глупо уставился на кинжал, вошедший в древесину на половину.

Несмотря на потерю сразу нескольких пунктов прочности драгоценного изделия, я добился своей цели. Вынув кукри доломал доску, оторвав себе приличную щепу. Даже не так, на щепку это не походило, больше походило на ножку деревянного стула. Такие можно было видеть в дорогих тавернах, куда не пускали бедняков. Там питались только ремесленники и стражники. Но пару раз пьяная охрана не обращала внимания, и я видел мебель, сделанную из каменного кедра. Ни чета тем глиняным камням и «выгребным ямам», именуемые беднотой стульями и общими столами.

Подкинув в руке получившуюся палку, я удивленно присвистнул, на что Бух отреагировал своим фирменным пищанием.

— Легкое, Бух, понимаешь, что это значит?

— ПИ?

— Ага, раз это дерево легче, чем каменный кедр, значит, и гореть должно ещё лучше.

Спустя десяток минут, я уже заготавливал последний седьмой факел. Земляного масла в бутылке флакона хватило только на семь источников света. На обтертые лоскутками ткани деревяшки были намотаны те же самые тряпки, только предварительно выжатые и пропитанные земляным маслом. Надеюсь, такого количества хватит, что бы дерево загорелось.

На создание источников света меня сподвигли ноги. Перемещение по каменным пещерам без света накладывали свои отпечатки. Сбитые чуть ли не до самых колен, с содранными о камни ногтями, и пробитыми в нескольких местах ступнями, я уже опасался продолжать путь. Если бы хвост не оказался испорчен, можно было пересидеть на этом месте лишний день, что бы дать ногам восстановиться. Но теперь, когда источник пищи вновь оказался не досягаем, надо продолжать двигаться, пока я не оголодал в этом месте.

Только выйдя в этот грот, я умудрился дважды пробить одну и туже стопу костями летучих мышей, разбросанных здесь повсюду. Пробитая стопа не позволяла свободно перемещаться, то и дело приходилось двигаться прыгающей походкой, что бы не нагружать больную ногу.

Такие раны затянутся уже через полдня, но пока буду идти, могу получить увечья ещё серьезней. Кто знает, что ждет меня в темноте подземелий. А путь и с неказистым источником света мне всё же будет спокойней.

Повторная оценка кукри кобальтов показала снижение стоимости почти на полтора золотых. Слишком уж дорого мне обошлись эти факелы. Надеюсь, пользы от них будет прилично.

Осмотрев полученные факелы и оставшуюся доску, я задумался. Инстинкт бедняка подсказывал, что нужно использовать найденную древесину по максимуму. Либо же забрать с собой. Прикинув вес оставшейся доски, положил её обратно. Кроме того, что её будет неудобно тащить, она снизит мою скорость передвижения из-за тяжести. Пронести её, скажем, тысячу шагов я бы ещё осилил, но вот идти с нею неизвестно куда и неизвестно сколько, это вряд ли. Быстро выбьюсь из сил.

Значит, нужно придумать что-то другое. Вновь подняв доску и покрутив в руках, я прикинул, как можно было бы ударить ею по чей-нибудь голове. Если разломать её пополам вдоль, то может и получится сделать дубину, вот только сколько я смогу на махать таким оружием.

Шесть единиц силы против двадцати ловкости. Мне явно нужно что-то кроме дробящего оружия. Я начал вспоминать, какое оружие вообще видел у стражников и у наёмников.

Стража из поколения в поколения использует алебарды и кинжалы. Реже — мечи и топоры, в определенных ситуациях. Будь у меня набалдашник или клин, обязательно сделал бы алебарду или топор. Древковое оружие в просторных пещерах смотрелось куда солиднее, чем кинжалы.

Короткие кинжалы больше всего подходят для ударов в спину или полного контакта с противником, когда у него не будет возможности разорвать дистанцию. Впрочем, когда на поле боя теряется или ломается оружие, кинжалы всё же лучше смотрятся, чем голые руки.

В гильдии меня учили бить в спину из тени, но сейчас бить было некого. К тому же возможно, что ударят именно меня, ведь мне придётся нести в одной руке факел.

Оружие стражников не подходило.

Наёмники с точки зрения вооружения были куда более раскрепощенными. Мечи, топоры, булавы, кистени, кастеты, двуручники и секиры — лишь малая часть оружия ближнего боя. И вновь я ничего не мог сделать из этого.

Я уже начал думать, что ничего кроме простой дубины из этой доски не получится, когда вспомнил о загонщиках. Загонщики ящеров, крысиные ловцы и самые обычные пастухи на кротовых фермах частенько использовали щуп.

Довольно длинная палка с тонким колющим наконечником на конце. В качестве такого мог подойти даже обычный гвоздь. Уколами таким, не травмирующим оружием, они заставляли ящеров заходить в клетки, а кротов заползать в загоны. В прочем, в случаях с кротами, так скорее использовали заточенные кости, на манер наконечника.

Крепких заточенных костей по близости не наблюдалось, зато у меня было кое-какое лишнее оружие. Два кинжала это хорошо, но когда в одной руке факел, второй оказывается бесполезным.

Достав из сумки моток веревки и кинжал, принялся распускать толстую плеть на тонкую бечёвку. Материал оказался никудышным, поэтому пришлось провозиться очень много времени. Промокшую в сумке веревку пришлось растрепать, вытянув более-менее целые нити, затем из них вязать бечёвки, и всё это в темноте подземелья. Факел зажигать раньше времени не стал, ещё пригодится. Поэтому пришлось помучиться, различая нечеткие силуэты.

Когда изготовление было закончено, принялся за более грубую работу. Пришлось вновь поработать острым кукри и камнем. Несмотря на обливающееся кровью сердце, я всё же сделал это. Отделил от доски длинную палку, отломив её на этот раз не поперёк, а вдоль. Получившуюся палку ещё обстругал по углам, что бы придать более округлый вид.

В конечном итоге, к немного кривоватой, плохо лежащей в руке палке, я принялся приматывать кинжал. Плотно прижав рукоять оружия к концу древка, начал наматывать бечёвку виток за витком. Затянув крепкий узел на конце нити, достал вторую. Сделал то же самое и удивленно уставился на полученные сообщения.

Сжимая в руках своё собственное оружие, я разве что не пританцовывал от счастья. Значит, я теперь вот так, неожиданно стал учеником оружейником. Вот так повезло. Да я же теперь могу вернуться и пойти в мастерскую к какому-нибудь оружейнику и стать при нем подмастерьем. Насколько я припоминал, подмастерья это те, кто в своих профессиональных навыках достиг пятого уровня и выше. Мастер первого ранга начинается с двадцатого.

Да этот навык оружейника открывает передо мной столько перспектив. Мысли сразу же разбежались, представляя, как бы я мог хорошо жить. Создавать оружие и продавать его. Сначала ученик, потом подмастерье и наконец мастер первого, второго и третьего ранга.

Я бы стал путешествовать, стал бы торговцем, нет-нет, лучше прибился бы к каравану торговцев. Делал бы изысканное оружие вроде того кукри. А нет, его сделал кузнец. Тогда я бы делал копья, или лучше арбалеты. Да, точно, я бы делал арбалеты на продажу. Изысканные арбалеты, и продавал их за сотню золотых, или хотя бы полсотни. Путешествовал бы с торговцами по всему миру и познавал новое, или, в крайнем случае, осел бы в резиденции торговцев и подселил поближе семью. Стал бы приближённым короля, делая для его гвардии своё оружие.

Вскарабкавшийся острыми коготочками по моей спине Бух, перегнулся через моё плечё, зависнув вниз головой и уставился на меня. Я лишь потрепал всё ещё пухлого мышонка по голове, от чего он сверзился вниз, прямо на мою набедренную повязку.

— ПИ, — недовольно пискнуло падающее тело.

— Да, Бух, пожалуй ты прав. Сидя с голым задом на камне и делая оружие из мусора, мне ещё равновато задумываться о резиденции короля.

Пригладив топорщащуюся шёрстку мышонка, подбросил его вверх, наблюдая как пухлая тушка неумело трепыхает крыльями.

— Бух, тебе надо худеть. Худеть и учиться летать, а то что ты за летучая мышь, не умеющая летать, — с улыбкой произнес я.

Наклонившись, зачерпнул руками холодной воды. После съеденной рыбы страшно хотелось пить. Неизвестно, что ждет меня дальше, поэтому стоит напиться впрок. Несмотря на то, что выше по течению в эту реку где-то впадала Гнилушка, вода не имела горького привкуса, радужной пленки и специфического запаха. Холодная соленая и чуть затхлая вода.

Соль в воде, скорее всего, вымывается из камней. В Сноустейне продавали огромные прямоугольные глыбы соленых камней. Их добывали где-то в пещерах. Алхимики обычно напитывали эти камни какими-то смесями, после чего животные начинали лизать соль и быстрее расти в размерах.

Сейчас бы такой камешек, пусть не размером с эльфа, а хотя бы с наперсток. Логи последнего боя показывали, что для Буха дублируется всего четверть опыта, в то время, как я получаю его весь. Что ж, похоже, Буху не дано стать выше меня по уровню. Разница в получаемом опыте.

Напившись подсоленной воды, набрал её в ладошку и поднес к Буху. Взобравшись на ладонь, мышонок начал мерно опускать голову, колыша поверхность воды. Напившись, он вернулся обратно на плечо. Утолив жажду всех членов команды, я задумался, куда предпочтительнее продолжить путь. Последние несколько дуг показали, что грот является приличным и его краев сейчас не наблюдается. По течению пещера идёт вниз, против — вверх, и это логично. Вода пока ещё не начала течь снизу вверх. Значит, если мне нужно попасть назад в Сноустейн, я должен двигаться вверх, ведь я и так оказался глубоко под толщей камня. Проведя небольшое голосование из двух членов отряда, единогласным «ПИ-да» решено было двигаться по берегу реки против течения.

Поколебавшись, разжег факел при помощи огнива, оставшегося от стражника. Несмотря на сырую древесину и ткань, намокшие части огнива, факел вспыхнул, стоило высечь первые искры. Повезло, земляное масло оказалось хорошим. От вспыхнувшего перед глазами пламени пришлось зажмуриться. С большим трудом разлепив слезящиеся от яркого света глаза, попытался осмотреться.

Серые краски подземелья отступили, уступив более темным и насыщенным цветам. Черная вода на темно-сером камне с белыми островками черепков. Обзор от нового источника света увеличился, чуть ли не вдовое. Краем освещенной территории виделась знакомая полоса серой тьмы. Подземное зрение продолжает работать, и это прекрасно.

Свято место пусто не бывает. Это я теперь уяснил наверняка. Стоило пересечь невидимую черту охотничьей зоны, как меня обнаружили. Чего-то подобного я и ожидал, зажигая факел. Скорость продвижения и её комфортность увеличились, но вот о скрытности можно было забыть, когда несёшь в руках яркий источник света.

Первую, верещащую что-то агрессивное, огнемышь, я встретил ударом копья. Хлестко рубанув её по крыльям. Рухнув камнем, мышь начал жалобно пищать. Всадив в тушку копье, с наслаждением провернул, нарезая внутренности. Только сейчас пришло понимание, что вместе с предсмертным писком мыши, потолок начал явственно двигаться. Невнятное движение и легкий шорох начали нарастать, доносясь со всех сторон. Приподняв факел повыше, заслужил ещё и недовольное пищание. Холодея внутри, уже начал догадываться, на чью охотничью территорию я попал. Не знаю, что послужило командой к действию, но мыши, неорганизованной волной, спикировали с потолка. Сотни мелких черных тушек полетели вниз, желая разорвать одну единственную цель. От раздавшегося в относительной тишине подземелья писка заложило уши. По коже пробежали россыпи мурашек, предвещая вонзающиеся когти и клыки подземных вампиров.

Я обделался. Несмотря на столь постыдный поступок, штанов я не замарал. Так как не носил их вовсе. Как ни странно, но именно это событие сподвигло к началу действий. Побелевшие руки, сжимали копье и факел мертвой хваткой. Скорее, древки не выдержат моих шести единиц силы, чем побелевшие пальцы разожмутся. Бросившись вперед что было сил, на ходу успел увернуться от сцеплённых между собой падающих куч мышей. Размахивая факелом и двигаясь из стороны в сторону, я с остервенением махал копьем, и на удивление даже успел попасть пару раз, пока не уперся в стену. Самую настоящую стену из тушек летучих мышей. Несколько зацепившихся за меня ранее уже впивались клыками в мою плоть. Единицы урона с бешеной скоростью сменяли друг друга. Перестав дышать, задрал голову вверх. Яростно пищащий потолок из десятка туш падал ровно на меня.

Закрыв глаза от страха, выставил вверх скрещенные между собой факел и копье. Никакого осознания на меня не сходило, скорее, всё произошло интуитивно. Рухнув на камень под напором горячих, с удивлением открыл глаза, почувствовав как разлетаются мыши. Прямо надо мной летал Бух, отгоняя целые стаи черных кровососов. Так я подумал в тот момент, пока не обратил внимания на своё плечо. Там сидел другой летучий засранец, вгрызающийся мне в ключицу. А его в свою очередь жрал мой Бух.

Я вновь посмотрел на летающего кругами пылающего клона Буха. Почему его беглец не улетает? Почему он разгоняет остальных мышей своим присутствием? Неужели Бух может управлять своим беглецом? Почему остальные мыши разлетаются от горящего клона?

На все пронесшиеся в голове вопросы пришёл ответ всего в одной действие. Горящий мышь впечатался в другого, самого наглого летуна. Вспыхнув как стог сена, высушенного над ульями огненных ос, мышонок полетел в толпу своих сородичей, заставив их разлететься. После геройского самоубийства самонаводящегося летуна, я прекрасно осознал две вещи: что Бух полностью контролирует своего беглеца, а значит, есть такая возможность, и что передо мной огроменная стая не огнемышей. Это какие-либо другие твари, не имеющие сопротивления огню.

Жахнув со всей дури по пикирующему на меня мышу факелом, обломил его пропитанный земляным маслом конец. Факел от этого не потух, а вот мышь вновь вспыхнул стогом сена. Разогнав темноту двумя летающими фонарями, я бросился бежать, не забыв активировать своего беглеца. Сбивая тлеющим факелом прицепившихся мышей, другой рукой покрепче перехватил потрепанного спасителя, что бы не потерять. Впрочем, копье я тоже не оставил этим кровососущим вандалам, оно мерно болталось вставленным в разъем пояса концом.

Я слышал, как за моей спиной пищали мыши, бросившись мне вдогонку. Желания развернуться и дать бой у меня не возникло. Новых стай летучих охотников на меня не падало, поэтому я таки смог убежать от преследования, юркнув в первый, попавшийся на пути отнорок. Перед самым проходом успел разглядеть несколько каменных холмиков, явно свежего происхождения, но даже не обратил на это внимания. Только на пятом шаге я понял, что весь пол отнорка усыпан острейшими камнями. Заорав от боли, до соленого привкуса закусил губу, стиснув зубы. Нельзя останавливаться, мыши могут найти по запаху крови. Сдирая кожу и прокалывая мясо до костей, машинально переставлял ноги, продвигаясь по странному туннелю.

Сколько я так бежал не знаю, но всё закончилось до нельзя банально. Я рухнул на более-менее свободный от острых камней пол. Последнее, на что хватило сил, это бросить подальше зловредный факел. Создавая его, я думал о том, что теперь не буду калечить ноги и продвижение станет комфортнее. Как же, горящие самым настоящим осиным огнем ступни были влажными. Специфическая вязкость жидкости не давала поводов усомниться, что это может быть что-то иное от крови.

С залитыми кровью ногами, многочисленными порезами и укусами, весь в ссадинах, скуля от боли я лежал на холодном камне. Потянувшись в меню персонажа к пиктограмме «Logout» я так и не успел её вжать. К счастью, или к горю, я отключился от потери крови и отката от болевого шока. Откат заставил скрипнуть сведенными зубами от накатившей боли и просто упасть лицом вниз. Лучше бы я тогда сдох.

Џ Џ Џ

Таннис — могучий воин степей. Его звериной силе завидовали многие. Вождь обещал заплатить каждому авантюристу, принёсшему с собой скальп врага. После событий произошедших в бездне и на её вратах, по миру прокатилась волна битв. Чёрную кольчугу элементального класса многие попытались снять с трупа Дрирака Крушителя Крепостей, за что и поплатились жизнью. Но вот два других предмета всё же удалось отбить, пусть и большой ценой. Один из таких предметов, некое ядро Бальтараса сейчас находилось в землях подземных эльфов. Никто и представить не мог, что один необдуманно открытый портал, приведет к гибели целой расы. Если после великой бойни, которую устроят все искатели этого ядра, уцелеют хоть несколько поселений подземных эльфов, то для них это окажется неописуемым чудом.

Собирая давних друзей изумрудного ранга, Таннис полагал, что сможет их защитить, ведь после сражения на границе орчей, в пустыне Джагерлор, он получил мифриловый ранг. Но встреча всего с одним чудовищем показала его беспомощность. Назвать человека по имени Лазарь кем-то другим, станет грубейшей ошибкой. Твари, способные использовать тела живых существ, для призыва чужеродных созданий, не должны жить. Именно с этой целью минотавр продвигался по следам сбежавшего мага. После бойни огнемышей и умертвление его товарища по команде, Таннис не удержался, что бы не похоронить тела своих товарищей. Пусть у них были куплены жертвенные кристаллы, оставить их остатки на съедение хищникам он не мог. Обладая чрезмерной силой, он без труда взгромоздил на плечо сразу четыре тела, продолжая путь по гроту.

Он шёл вдоль реки против течения, пока не уперся в крайне узкий проход. Запах не мытого мага был крайне слабым, и в этом месте совсем обрывался. Если он не сплавился по реке вниз, значит, полез через эту узкую кишку. Ввинтиться в столь узкую трещину, которой, по сути, являлся проход, минотавр не мог. Ширина плеч не позволяла. Достав свой дробильщик черепов, Таннис впервые использовал его не по назначению, разбивая им камень. Расширив отнорок, он натаскал камней, засыпав ими тела своих товарищей.

Круша камень перед собой, и дробя его своими копытами, Таннис не успел заметить предупреждение, выцарапанное на камне. Да и если бы и заметил его, вряд ли бы прочёл язык подземных эльфов. Мечтая нагнать одно живое чудовище, он встретил ещё более опасного монстра на своём пути.

Властное существо замерло посреди круглого зала. Могущественный владыка седьмого круга Бездны и барон города Дит, не нуждался в троне, или другом атрибуте власти. Он был сильнейшим в своих владениях, поэтому ему не нужно было доказывать своё превосходство. Он был способен обнулить уровень любого демона, попытавшегося перечить своему господину.

Приоткрыв одну из створок «бестронного» зала, вошёл огромный демон, с головой быка и головой змеи. Приблизившись к замершему темному силуэту посредине, демон с осторожностью разглядывал истинный облик своего владыки.

Чёрная, настолько тёмная, что даже свет от огня Бездны пропадал в его сущности. Чёрное существо непомерной худобы и низкого роста. Вырастающие из абсолютной тьмы тела руки, свисали почти до самой дымки, заменяющей ноги. Никакого намека на пальцы у существа не было, вместо них у владыки росли подвижные когти, начинающиеся от самого запястья.

Симметричная странная голова, сужающаяся к подбородку. Безо рта, носа, каких-либо волос рогов, или других присущих демонам черт лица. Только горящие немигающим зеленым огнем глаза. Они способны видеть насквозь любое живое или неживое существо, на любом расстояние в пределах всей Бездны. Вне своих владений, владыка может видеть до самого горизонта, пока рельеф земли не перекроет путь. Страшные горящие зеленым глаза всегда открыты. И никогда неизвестно, смотрит ли господин на тебя или нет.

Находясь рядом с существом, испускающим язычки тьмы из своего тела в разные стороны, Барх ощутимо подрагивал. Владыка столь силен, что может ненароком убить, неаккуратно повернувшись рукой.

Глаза чуть дернулись, давая знать, что цель взора сменилась, и Барх тут же начал отчёт.

— Владыка седьмого круга Бездны Тиоаль, повелитель тени и искажатель пространства. Бальтарас пал. Его сразили ворвавшиеся в Бездну существа.

— Я знаю, — неживой, лишенный эмоций звук, вырвался из головы существа.

— Лимб был захвачен и уничтожен. Бальтарас сбежал на второй круг после своей смерти. Многие демоны из низших и его слуг оказались запертыми на алтаре возрождения. Захватчики использовали массовую магию, разом убивая всех пойманных.

— Кто остался? Какие силы есть у Бальтараса?

— Не более двух сотен демонов избежали участи. Бальтарас потерял семьдесят пять уровней и часть своего элементального сета. Он потерял свою кольчугу, артефакт своей силы, артефакт гнева и обсидиановую печать с кровью элементаля.

— Ха-ха-ха, глупец. Слабак. Ничтожество. Думал, что набранный за одиннадцать тысяч лет трехсотый уровень приблизит его к элементалям. Этот жалкий владыка первого круга беспомощен. Я не могу не позлорадствовать. Прикажи, что бы собирали мне отряд суккуб, я отправлюсь на второй круг. Теперь его уровень ниже моего на сорок пять. Ах-ха-ха-ха.

— Бальтарас, — продолжил демон, дождавшись окончания смеха владыки, — отправил всех своих демонов на поиски артефактов, а также взял заемных сто гончей.

— Неужели Салистар так просто отдал ему сотню своих пёсиков?

— Думаю, обжора и жадина Салистар снимет за них несколько шкур.

— Ха, интересно, с каких пор ты начал высказываться о Салистаре в таком тоне без титула владыки? Может мне стоит сообщить ему об этом? — ехидца пробежала по гладкому лицу, образуя из язычков тьмы издевательское подобие улыбки.

— Простите глупого слугу, о Великий Владыка седьмого круга Бездны Тиоаль, повелитель тени…

— Заткнись.

— Как скажите господин, — превратившись в подобие статуи, замер Брах.

— Что с утерянными артефактами?

— Зверолюд спраут, именуемый Дрираком, сбежал и скрылся в Забытых землях, укрываясь какими-то магическими артефактами. Артефакт Гнева стал временно бесполезным, а за остальные артефакты ведется ожесточенная борьба среди живых.

— Они грызут друг другу глотки, ради вещичек из Бездны?

— Да, владыка. Некоторые из живых существ способны уничтожить даже высшего демона. Но никто из владык до сих пор не вступал в бой, уверен, что у восьми из вас получилось бы отбить эти артефакты без каких-либо затруднений.

— У восьми говоришь? Ты настолько не веришь в Бальтараса?

Зная о ненависти своего владыки к этому ничтожному демону, Барх уже смелее высказался в его адрес.

— Не думаю, что у потерявшего столько уровней ничтожества получиться забрать свои артефакты силой. И я сильно сомневаюсь, что после такого поражения он останется в списке владык бездны, — злорадно оскалилась оранжевая голова змеи.

— Я рассуждал над этим, скорее всего, на его место придет один из высших с девятого круга.

— Великий владыка девятого круга и всея Бездны назначит своего демона на столь ничтожный круг?

— После того, как никчемные существа ворвались в Бездну, я думаю всё так и будет. Но сейчас, ни владыки девятого круга Максвелла, ни владыки восьмого круга Демиурга нет. Максвелл решил, что путешествие по утробе вселенной к месту её зарождения для него интереснее, чем правление в никчемном мире Насшарил.

— А как же подлейший и коварнейший владыка Демиург?

— Он развлекается где-то в других мирах. Прикидывается богом по имени Автолик. Должен признать, что более изощренного мошенничества я от него не видел. Владыка Бездны и верховный демон, прикидывается богом. Ха-ха, кажется, он знает толк в коварстве. Но как бы там ни было, сейчас я старший во всей Бездне, и у меня нет высшего демона, способного встать на пост владыки первого круга. Бессалима я туда не отправлю. Я не настолько ненавижу Бальтараса, что бы терять лучшего из лучших.

Это была уже не первая попытка очнуться. Те две, которые остались в памяти до этого, не увенчались успехом. Заплывшие глаза открывались с огромным трудом. Будто к векам были привязаны многокилограммовые булыжники.

Первый раз попытка пошевелиться вызвала нереальный приступ боли, закончившийся тем же эффектом потери сознания.

Лежа боком на ледяном камне пещеры, попытался пошевелить пальцами рук. Правые пальцы забарабанили по груди. Левые отказывались подчиняться. С большим трудом собрав все силы, всё же заставил их сделать видимые движения, но при этом самой конечности не почувствовал. Ногами решил не шевелить. Приподнявшись, взглянул на них.

Посмотрел и лег обратно, заскулив от боли. Даже такое движение приносило огромную боль в изувеченных ногах. Сейчас, в темноте подземелья, они были похожи на кровоточащие куски мяса, прокрученные через лезвия мясницкой мясорубки и сброшенные со скалы несколько десятков раз до готовности. Смотреть, во что они превратились, при свете ульев или факелов, не хотелось.

Когда ноги отказались переставляться, до более-менее ровного участка пришлось ползти на четвереньках, изувечивая колени. Тем не менее, сейчас мне хотелось жить. Это проявлялось в ноющем желудке. Только эльф, желающий жить, станет чувствовать голод, находясь на грани жизни и смерти.

Здоровье до сих пор не восстановилось до конца. По всей видимости, кровоточащие раны затянулись не до конца. Сколько же я потерял живительной жидкости.

Я вновь закрыл глаза, представляя, как встаю на ноги и продолжаю путь. Я должен, должен, во что бы то ни стало выжить. Плевать, если от Сноустейна не осталось даже головешек. Плевать, если вся раса вымрет, главное, что я сделаю всё возможное для своего выживания….

Следующее пробуждение сопровождалось ноющей болью в желудке и слабостью в теле. Если так и дальше пойдет, могу легко умереть от голода, посреди неизвестной пещеры.

Вариант с возвращением к реке я не рассматривал. Обессилив, возвращаться в опасное место — глупо.

Посмотрев по сторонам, не увидел ничего нового. Но больше всего меня напугало, что я не увидел и того, что искал. Где Бух? Он, вроде бы он был со мной. Не мог же он остаться там? Или мог? Слететь с плеча, выпасть из рук. Где я видел его последний раз? Кажется, это было на входе в этот кровавый отнорок. Мог ли он погибнуть от ран? Он ведь такой слабый, такой хлипкий….

Умирая от голода и поскуливая во сне, я почувствовал, как что-то противное заелозило по лицу. С трудом разлепив глаза, взглянул и не понял, что мельтешит у самых глаз. Чуть отстранившись, взглянул на маленькую фигурку. В груди потеплело, и я улыбнулся, сквозь растрескавшиеся до крови губы. Раны не заживали, и здоровье не восстанавливалось из-за полностью опущенной шкалы сытости.

— Б…Б-у-х, — выдавил я сквозь запекшиеся в крови губы.

— ПИ.

Мышонок подпрыгнул, вспорхнув крыльями, и рядом с ним что-то упало. Обессилено я потянулся к упавшему предмету. Податливое, но твердое. Поднеся к лицу, я втянул носом приятный запах. Мясо. Не знаю чьё. Не знаю, откуда и как его достали, но чёрт бы побрал этого мышонка. Это был самый настоящий кусок мяса. Кажется, это было выдранное плечо у какой-то летучей мыши.

Не раздумывая, вгрызся в плоть по самую кость.

Было не много, но мне и этого хватило. Обгрызя и обсося каждую косточку по несколько раз, ненадолго насытился, как раз для того, что бы здоровье восстановилось до нормы. Пусть не максимум, но и раны уже не так болят, и силы появляются.

Открыв сначала своё меню, не нашёл ничего нового. А вот открыв меню своего спасителя, обнаружил кучу неизвестного.

— Боюсь предположить, Бух, чем же ты занимался, пока я тут валялся.

— ПИ.

— Да ты что, а он чего?

— ПИ.

— И ты принес мне его часть тела?

Бух как-то недовольно посмотрел на меня. Впервые в его взгляде я почувствовал нотки превосходства, будто страж с крысой разговаривает. И Бух, далеко не крыса.

— Спасибо тебе, Бух, без тебя я бы тут и остался. Навсегда.

Кажется, эта пещера представляла из себя непроходимую решетку из сталактитов и сталагмитов, которыми плотно зарос проход. Несмотря на общую запыленность, камни не выглядели древними. Складывалось впечатление, что кто-то совсем недавно пробил этот проход. Вернуться назад было не возможно, с моими травмами свалюсь по дороге. Оставалось идти вперед и надеяться, что проход вот-вот закончится.

Так я и сделал. Разжег факел, что бы лучше видеть все выступающие камни. В такой узкой пещере вряд ли удастся повстречать летучих мышей. Со светом и не торопясь, продвигаться было куда комфортнее. Аккуратно отодвигая камни в сторону, ставил изувеченную ногу. Сейчас бы что угодно отдал за хорошую обувь. Как на зло, в сумке валялись бесполезные в этой ситуации серебряные монеты.

Вспомнив о монетах и рыбе, с которой они мне достались, остановился на привал. Достал сложенную записку. Витиеватый почерк не стал понятнее. Кольцо тоже не идентифицировалось. Покрутив массивный стальной кругляш, нацепил его на средний палец. Для мизинца или указательного будет великоват, а на этом вроде держится.

Продолжа путь, неожиданно для себя наткнулся на прямоугольную арку. На полу рядом лежали резные камни, представляющие собой когда-то существовавшую дверь. Может и не дверь, а сплошную плиту, но факт разрушения на лицо. Здоровенную толстенную плиту разломали на кусочки. Кто это мог сделать? И зачем ему ломать сразу всю плиту? Неужели нельзя было сломать кусочек с какого-либо края?

Осмотрев разрушения, подумал было вернуться, от греха подальше, но дороги назад не было. Нужно найти еды, а пока буду пробираться через завалы камня назад, сдохну от голода. Решительно шагнув вперед, заметил, что проход пещеры принял идеальную форму арки. Ровный пол, стены и даже потолок. Размеры были такими, что вытянутые в стороны и вверх руки не доставали до стен и потолка, если идти по середине коридора.

Слишком ровные очертания для природного образования. Это строили эльфы. Либо же кто-то ещё, кто обитал здесь до нас. Галерея двигалась странными зигзагами, поднимаясь вверх. Пройдя в полутьме несколько таких поворотов, я заметил впереди слабое зеленое свечение. Привыкшие к темноте глаза сразу распознали тусклый свет вдалеке, оставалось только подойти ближе.

У самой границы света, на пути повстречались два тела. Скелеты, обтянутые сухожилиями, закованные в стальные доспехи с рисунками. Присев над одним из них, получше осмотрел остатки. Доспех местами был сильно вмят в тело скелета. Многие жёлтые кости были сломаны или раздробленны на мелкие кусочки. У второго скелета не оказалось головы. Она отсутствовала вместе со шлемом. Что-то сильное одним ударом оторвало её, потянув за собой связанные сухожилиями позвонки.

— Королевская стража, — полушепотом произнес я, ощупывая и рассматривая рисунки на доспехе.

Затушив давно тлеющий факел, заткнул копье за пояс. Попытался поднять громадный стальной гладиус стражника. Поднять ржавый меч удалось, вот только оторвать его от земли не получилось. Конец клинка все ещё упирался в пол. На клинке значится цифра в сорок пять силы, как минимальная. Помахать таким здоровенным куском стали не каждому дано. Положив его на место, посокрушался немного над доспехом и пошёл дальше. Ржавое и истлевшее снаряжение давно мертвых стражников мне ничем не поможет. Либо не унесу, либо полностью бесполезно. Разве что подсумок для зелья с дырявым дном мог для чего-то сгодиться. Но использовать его по назначению не представлялось возможным.

Поживиться у трупов было нечем, и я вышел на свет. Картина открылась удручающая.

Огромный зал, предположительно квадратной формы. От стены до стены было не менее двухсот шагов. Можно считать, что целый грот был отведен под…

Стоило всего лишь пересечь черту света. В груди резко закололо. Дыхание сбилось на прерывистое. Отшатнувшись, покинул территорию гробницы. Боль начала медленно затухать. Проверил здоровье. Всё на месте, живучесть полностью перекрывает урон от проклятия. С живучестью выше двадцати, восстанавливается по одной единице здоровья в секунду, видимо такая регенерация уравновешивает негативный эффект. Но вот боль тем временем никуда не делась, не смотря на отсутствие потери здоровья. Чертово похищение здоровья.

Странно, что на такое место наложено столь слабенькое проклятие. Если это то, о чём я подумал, то его должны защищать самым строгим способом. Мертвые, поднятые скелеты были этому подтверждением. Разве, что проклятие начало развеиваться от старости наложения, или гробницу уже кто-то ограбил ранее.

Неосознанно потер указательный палец левой руки. Жжение в нем не прекратилось. Ощущения, будто совсем рядом держат горящую свечу. Проведя левым пальцем сверху в низ, сделал «знак проявления». Специальный жест рукой, заставляющий проявиться татуировке. Вступая в гильдию, каждый сам выбирал себе жест для проявления.

Магическим образом на большом пальце появился рисунок. Рука, бросающая монеты на внешней стороне, плавно переходила в кинжал на внутренней стороне пальца. Рядом красовался символ — «Младший брат».

В гильдии воров я был на положении младшего брата, о чем свидетельствовала приписка статуса, если вглядеться в татуировку.

Жжение в указательном пальце тем временем не прекратилось. Но ведь я не выбирал эту гильдию и не придумывал жеста. Что же тогда? Прикинув, решил попробовать тот же жест, только на этот раз захотел, что бы проявилась татуировка на указательном пальце.

Округлый камень, с заключенной в нём семиконечной звездой, проявился на внешней стороне пальца. Всмотрелся в загадочный символ.

Оперевшись спиной о стену, сполз по ней, вчитываясь в полученную информацию. Три навыка. Целых три навыка за секунду, можно сказать за один шаг. И как только гильдия искателей прознала о моём подвиге? Куда я попал? За что на меня свалилось столько привилегий, что меня приняли в гильдию, ни разу не увидев в глаза? Как я получил навыки, которыми даже не знаю, как пользоваться? И наконец, кто такие эти чертовы искатели?!

Сколько вопросов, а ведь мне и без них проблем хватает. Теперь ещё и десять пунктов за достижение распределять. Больше ошибаться нельзя, нужно вдумчиво разобраться в ситуации и раскидать все правильно

Уставившись в пустоту, я так и замер на границе тусклого зеленого свечения, доносящегося из гробницы.

Призывно мерцающие огоньки заманили в темную галерею. Моргнув напоследок особенно слабо, они неожиданно загорелись, ослепляя своим светом. Зал мгновенно наполнился светом, и увиденное заставило ужаснуться. Кровь мгновенно застыла в жилах, а спину пробил предательский холодок. Жуткого вида тварь, неспешно поигрывая своими монструозными усиками, начала приближаться, водя головой из стороны в сторону. Да ведь у неё даже глаз нет.

— Чшшшш, — затянула тварь в одной поре, разжимая монструозные зубы и выпуская струйки зеленой слизи.

Одурманивающий эффект огней спал вместе с рёвом твари.

Порой случается так, что первая мысль оказывается самой правильной. Додумать остальные просто не остается времени. Первая пришедшая на ум идея при виде такой твари всегда одна — бежать не оглядываясь. Прыгая спиной вперед, успел дважды щёлкнуть по иконке «Скорость».

Размазанное движение настигло то место, где я был, до моего приземления. Сильнейший удар сотряс стены каменного зала и наложил лёгкое оглушение. Раздумывать было некогда, на ходу запуская беглеца, быстрым движением оттолкнулся руками и ногами, бросив тело вперед.

Чудовищный удар, сопровождающийся грохотом камня и скрежетом хитина, разнёсся по пещере от того места, где я только что лежал.

Скорость движений заметно возросла, но по сравнению с тем, как размыто двигалось это чудище, я ощущал себя тихоходной медведкой в сравнении с крысой.

Лишь бы не задела, — читал я мантру одними губами.

Поелозив с метр на груди по острым каменным выступам, вскочил на ноги и замер. Куда дальше? На стену — бред, равносильно самоубийству. Тварь во много раз быстрее меня двигается по вертикальным поверхностям. Назад слишком глупо, всё равно не успеть.

Как эта тварь вообще меня видит?! Тепло? Либо движения? Некогда раздумывать.

— Бух, беглец!

Питомец не подвел, и от мышонка отделилась копия, понеслась в сторону. Я рванул в противоположную чуть позже. Самка членистоногих бросилась за первой жертвой и одним махом прихлопнула копию питомца.

Вот же тварь. Ни единицы урона не получила. Ещё и высокое сопротивление огню!

Больше я не оглядывался, несясь по неровному камню первого подвернувшегося прохода. Тварь не обратила ни малейшего внимания на моего беглеца, зато сразу же погналась за копией питомца. Может, всё-таки, она видит тепло.

— Чшшшш! — новый скрежет твари уже нарастал за спиной.

Несмотря на узость проёма, самка должна вольготно здесь двигаться. Её членистоногое тело из панцирей прекрасно для этого подходит.

Дернув на бегу рукоятку факела из сумки, бешено зашарил руками по её оставшемуся содержимому в поисках огнива. Нащупав камень с металлическим стержнем, дернул его, ощутив, как что-то продолговатое вылетело следом, зацепившись за руку. Времени нет.

Зажав древко под мышкой, с силой саданул стержнем о камень, высекая искры. При этом умудрился ощутимо приложиться по руке. Факел вспыхнул с первого раза и я, не раздумывая, бросил его под ноги. Может хоть это отвлечёт монстра.

Уже через две секунды раздался скрежещущий удар, от которого вновь колыхнулись стенки пещеры. Запнувшись, ударился плечом о камень и выронил факел. Дернул из сумки следующий, и вновь удача, загорелся с первого раза. Бросив его себе за спину, тут же рухнул от удара. Что-то с силой ударилось о стену, выбив град мелких камней, прошедшихся по спине.

Распластавшись на камне, удивлённо уставился на пятно света под своей головой. Прямо надо мною был крайне узкий ход, откуда пробивались лучи вечернего света. За спиной уже вновь раздался скрежет десятков лап.

Чудом, взлетев вверх из положения лежа, выставил руки и ноги, упершись в каменном колодце. В этот момент громаднейшая самка на скорости пролетела дальше. Повезло, что я додумался выгнуться дугой, иначе первая же лапа рассекла мой пах до самого пупка. На то, чтобы протянуть всё своё панцирное тело, у самки ушло не меньше трех секунд, при том, что она двигалась смазанными движениями.

— Чшшшшш, — донеслось уже приглушенно.

Промахнулась, тварь безмозглая.

Тем не менее, я решил не испытывать судьбу на случай очередного везения и полез вверх с максимальной скоростью, которую только мог развить. Когда пальцы ухватились за край колодца, усыпанного различными выбоинами, разрешил себе облегченно выдохнуть. Опустил голову посмотреть вниз и крайне пожалел об этом. Снизу на меня, не мигая, уставился один из светящихся усов твари, а следом за ним появилась и вся морда.

Да как она только развернулась в такой тесноте, — думал я, вылетая из колодца, как пробка из пивной бочки. Перекатившись через голову, замер в метре от дыры. Проход должен быть слишком узким, что бы такая тварь полезла в него.

В это мгновение камень задрожал, а из дыры послышался знакомый скрежет и глухой удар, выбивший несколько увесистых камней из своих недр. С последним ударом всякие звуки резко стихли.

Осмотревшись по сторонам, не обнаружил опасности, хотя в камне то тут, то там проглядывались похожие дыры. Видимо я угодил в самое гнездо этих паразитов.

Медленно, осторожной походкой я направился к колодцу. Тварь, как оказалось, застряла у самого края и при виде меня попыталась даже плюнуть. Зелёная струя взметнулась вверх на тройку метров и шлёпнулась о камень с шипящей кислотой. А слюна у этой твари крайне опасная.

Осмелев, достал копье и, наклонившись у края, ударил самым кончиком по хитиновой голове самки. Скрежет металла и копье отскакивает в сторону, не оставив даже царапины.

Чёрт, если получится убить такую тварь, можно будет продать её панцири за бешеную сумму любому королевскому броннику. Тварь вновь заворочалась оскалившись. Над огромными зубами, растущими прямо из хитина, проходит странная зеленая полоса, откуда обильно вытекает слизь в глотку твари. А затем уже она выплевывает её.

Значит у монстра ещё и урон кислотой имеется, помимо и без того запредельного урона.

Чёрт, да эта тварь же выше меня в десять раз. Шестьдесят первый уровень пытается меня убить и вместо этого беспомощно застревает. Если кому-нибудь расскажу, засмеют. Это целая легенда о подвиге. Но будет неловко, если я не смогу даже ранить столь опасного монстра.

Переждав очередной обстрел кислотного орудия, вновь склонился над дырой и воткнул кончик копья прямо в ту самую зелёную полосу из желез твари. Треск, с которым древко копья сломалось, слился с клацаньем челюстей и ожесточенной работой когтистых лап.

Камень под ногами начал мелко дрожать, от работы множества лап, походивших на клинья кирки. Отшатнувшись от колодца, чтобы не рухнуть туда, отбросил ставший бесполезным обломок деревяшки и начал искать дорогу подальше отсюда. Тело твари начало покрываться той же зелёной слизью, которой она не так давно плевалась в меня. В районе лап обильно вытекал секрет твари, обильно смазывая хитиновый панцирь. Оставаться, что бы узнать, чем всё закончится не хотелось.

В одной из сторон замаячила каменная гряда, и я направился к ней, шлепая босыми ногами по белым отложениям, обильно скапливающимся между каменных ходов вниз. Не знаю, что это и знать не хочу. Главное, что оттуда не вылезают детёныши самки и ступать туда заметно приятнее, чем ставить израненную ногу на твердую, или даже острую поверхность камня.

Дойдя до гряды, забрался по камням и оглянулся. Как раз в этот момент каменный колодец, где застряла тварь, неожиданно обвалился, расширившись, минимум втрое. Самка упала вниз вместе с камнями, но прикидывая толщину её панциря и живучесть монстра, уверен, что на долго это её не остановит. Сполз с камней, чтобы не маячить на возвышение. Ноги приземлились на пыльную дорогу. Камень в этих местах успел раскрошиться и лежал крупной крошкой. Кажется, я смог всё-таки выбраться. Это должно быть тракт, по которому часто ездят торговцы. Об этом говорит крошка под ногами, от лап медведок и броненосцев, а так же ограда из каменной насыпи по краю дороги. Места здесь только для разъезда двух телег, но если ограда есть на всём протяжении опасного участка, значит это очень большой тракт.

А осиные улья, тем временем, уже начали затухать, оповещая округу о надвигающейся ночи. Чёрт с ним, главное, что успел осмотреть себя при нормальном свете. Мало того что я ужасно голоден, так ещё устал и изранен. Руки больше похожи на фарш после ножа мясника. Кожа во многих местах отсутствует и большую часть ладоней покрывает засохшая кровяная корка. С ногами примерно тоже самое, только бедному телу досталось меньше всего. Если так можно сказать о практически полностью синем теле, с множественными ссадинами разной тяжести. Телу досталось при всех падениях в воду, особенно при самом первом, в котором я чудом выжил.

Выбрав наудачу одну из сторон тракта, зашагал по ней. Шаг за шагом удаляясь от места обитания панцирных многолапых тварей. Шёл до тех пор, пока темнота не опустилась на дорогу и силы окончательно не покинули измученное тело. Выбившись из сил, рухнул там же где сделал последний шаг. Падать на лицо не хотелось, поэтому, извернувшись, рухнул на спину. Огоньки в огромном восковом улье над потолком грота едва светились. Зевнув на потускневший улей, покрепче приобнял тёплый шерстяной комок под ухом и отключился, не успев закрыть глаза.

Того с какой настойчивостью хищного зверя урчал мой желудок, я уже не слышал, как и не слышал сообщений от Системы.

«Внимание! Вы успешно ранили существо, превосходящее вас в десять раз по уровню. Вы не только смогли избежать смерти от нападения более сильного монстра, но так же смогли его ранить и остаться в живых. Поздравляем, открыт талант: Играющий со смертью»

Система вносит ваш подвиг в реестр славы!

Талант «Играющий со смертью» — Шанс избежать критического урона 15 % (в сумме с текущей ловкостью =17,3 %)

Внимание! Вы получили свой первый талант!

Внимание! Получено Героическое достижение: Талант

«Продолжайте следовать путём талантов для достижения высшей сущности»

Награда за достижение: +5 свободных очков характеристик

Всего обладателей этого достижения в мире Насшарил: 169

— Пр-р-р-р, стой, кому говорю! Да я тебя на мясо пущу, а из твоего панциря сделаю себе сапоги, — заорал писклявый голос откуда-то сверху.

Открывать глаза не хотелось, но цокот когтистых лап по камню рядом с головой, заставил подняться. Прямо посреди тракта остановилось три телеги. Первая замерла, поравнявшись со мной, остальные встали следом. Каждая из телег была разной формы и назначения.

Первой шла манёвренная тележка, запряжеённая двумя взрослыми медведками. Под её треугольной крышей прятались эльфы охранники, которые, заметив меня, попрыгали наружу. Всего трое и четвертым был кучер в намотанной бандане.

— Кхмор, какого черта ты встал, лысая твоя тупая голова, — донёсся ленивый басовитый голос со второй телеги.

Запряженная сразу четырьмя медведками, она походила на раздутую крепость. Практически квадратная, из точно подогнанных друг к другу досок, с окошками для копий, на случай засады. С ленцой на плоской крыше повозки поднялся пузатый эльф с пепельным беретом на голове.

— Крест, тут босоногий выродок валяется. Может, подвезем?

Последняя фраза эльфа в бандане особенно не понравилась. Это была, скорее, издевка, нежели предложение помочь.

— Эй босоногий, чего разлёгся, давай вставай. По тебе уже мыши летучие ползать начали.

Недолго думая, схватил Буха и запустил его с силой через насыпь. Слишком поздно я спохватился, что другие эльфы могут воспринять его, как добычу, и убить по случайности.

Бандана спрыгнул с повозки и направился ко мне, в сопровождении двух охранников.

— Ты кто такой, нищенка, откуда будешь? — глупо скалясь, начал Кхмор.

Запах от гнилых зубов заставил поморщиться, но я, всё же ответил на вопрос.

— Демир.

— О, Крест, — откровенно веселясь, бандана обратился к главному. Да у нас тут сам Демир. Слышал о таком?

— Неа, мож его подвести? — перенял шутливый тон, подчиненного берет.

Поняв, что ситуация катится совсем не туда, куда хотелось бы, я решил перенять инициативу.

— Мне нужно в ближайший город. Я заплачу.

Сказал и едва не прикусил язык.

— Да что ты говоришь. Таки заплатишь. И чем будешь платить? — навис надо мною Кхмор.

— Расплачусь по приезду в город, — заявил я, уже слабо надеясь на хороший исход.

— Хватай его, — вынес приговор бандана.

Оба охранника, как по команде, сорвались в мою сторону.

Ловкости, к сожалению, хватило только на то, чтобы вскочив, пнуть охранника в область паха, но тот успел закрыться рукой. Пришлось рвануть в сторону, но второй страж схватил за горло и вдавил кадык так, что пальцы руки едва не сошлись на моей шее. Попытался отодрать его руку, но четно. Силы столько, что рука, будто монолитная скала. Куда мне до караванных стражников.

Мгновенные дебафы удушья и темноты в глазах. Пока пытался прийти в себя и что-нибудь придумать, охранник разжал хватку. Грохнувшись спиной на камни, увидел, как Кхмор выворачивает сумку и распинывает по земле содержимое сумки.

— Чё за хлам?! Ни хрена нет… А чё это у нас?

Бандана поднял кукри и начал крутить его в руках.

— Чего это ты носишь у себя, а? Крест, посмотри как, а? Ножик какой-то хороший.

Кучер направился в сторону центральной повозки, бросив мою сумку на дорогу. Деньги он не нашёл, но в них и не будет смысла, если эта сумка останется лежать здесь. Поднявшие меня за плечи охранники даже не подумали прихватить её, потащив меня в третью и последнюю повозку. Из-за второй кареты её было почти не видно, поэтому только сейчас я смог разглядеть её в полной мере.

Если бы меня попросили описать её одним словом, я бы сказал — клетка. Клетка на колесах, запряжённая двумя медведками. Толстые жерди из каменного кедра, обтянутые проволокой. Щёлкнул замок на решётке за спиной кучера и один из охранников, подняв меня за подмышки, закинул в клетку одним броском, будто мешок кинул в прицеп.

Клетка, рассчитанная максимум на шестерых эльфов, оказалась очень тесной, когда нас стало девять. Если до меня четверо сидели по краям, а двое расположились у них в ногах спиной к спине, то теперь всем пришлось немало уменьшить свои габариты. Хотя это и не оказалось слишком сложно. Ни у кого из сидящих здесь не было с собой никаких вещей, а физической формой выделялся только один. Все остальные были в разной степени изорванности вещах. Я оказался беднее всех, имея при себе только набедренную повязку и стальной цилиндр кольца, который не удосужились снять охранники. Возможно, просто побрезговав, стягивать его с изувеченных пальцев.

Так мы и двигались по тракту уже долгое время. Улья ос на сводах грота здесь почему-то пекли нестерпимо. Никогда в Сноустейне я не чувствовал такой адской жары. Улья там находились высоко под сводом, из-за чего не многие эльфы носили головные уборы в обычный день. А здесь же это оказалось не привилегия караванщиков, а суровая необходимость. Все кучеры носили банданы, а охранники прятались от палящего огня в повозках. Пленным был положен лишь один кусок рваной тряпки, размерами не покрывающий и трети клетки. Тряпка висела над громилой, умудряющимся спать даже при такой ужасной тряске, и невзрачным эльфом, замотавшим себе голову своею рубахой. Чем эти двое заслужили такую привилегию, было не ясно, но забирать столь желанный тент никто не хотел.

Имея двадцать семь единиц в восприятии, я видел уровни всех невольников в телеге. Громила со своим двадцать вторым был самым высокоуровневым здесь. Но смущал меня, не его уровень, а размер его мышц. Неужели он потратил больше половины своих очков характеристик, что бы накачать такие колонны рук. Либо же у него ещё есть куча навыков, зависящих от силы, а очки с уровней он потратил на что-то другое. Гадать бесполезно, а спрашивать не хотелось, поэтому я переключился на караванщиков.

У всех был скрыт уровень. Стоит это, впрочем то, не дорого. Достаточно надеть слабый амулет или кольцо. Так же, таким свойством может обладать характеристика маскировка, или часть экипировки. В моей гильдии часто использовали плащ и кулон. Что используют караванщики неизвестно, но вряд ли они заботятся о своих данных. Скорее всего, просто у меня восприятие слишком слабое, чтобы что-то увидеть в них.

Поездка затягивалась. С каждого из заключенных сошло по десять потов, пока вереница повозок не доехала до тёмных участков дороги. Так разбойники из гильдии называли гроты на пути добычи, где по каким-либо причинам не селились огненные осы. Эти места всегда являлись самыми опасными для того, чтобы попасть в засаду или нарваться на встречный конвой и принять его за врага.

Каменная гряда давно закончилась, по всей видимости, обвалы здесь не случались, и материала не хватало для её создания. Дорога вновь круто заворачивала и уходила в более низкий грот. Если бы осы решили поселиться здесь, то пленники могли бы пропечься до чёрной корочки. До свода было не более десяти метров.

Пока я разглядывал свисающие нам на голову сталактиты и темноту предстоящего пути, охранники уже забегали, готовясь к продвижению. Первым внутрь крепости засунули Креста, валяющегося всё время пути под навесом на крыше второй повозки. Вместо него туда залезли двое эльфов, в кожаных доспехах с металлическими бляхами. Такой брони ни у одного, ни у другого караванщика не было, видимо, они всё время сидели внутри телеги-крепости. Так же возничие зажгли факелы по бокам своих телег, а Кхмор вытянул руку вперед и активировал своё умение. В десяти метрах перед ним загорелся сгусток синего света. Сгусток парил в метре над полом и оставался всё время на одном и том же расстоянии от владельца. Следующим был охранник из треугольной телеги, он сделал жест, будто просыпает что-то перед ногами, и от него поднялась волна пыли. Подобные умения ценились у караванщиков, они позволяли находить спрятанные на пути ловушки. Больше полезных умений ни у кого не было. Либо владельцы накладывали их на себя и своих товарищей, без каких-либо видимых манипуляций, вроде тех же аур, либо выжидали боя, для активации. Да уж, кому-то везет с умением, а у кого-то это просто иллюзия, убегающая, и не слушающаяся владельца.

Пока все активировали умения, наш возница протянул в клетку синий кристалл. Я не понял, чего он этим добивался, но когда сначала один, а затем и второй пленник коснулись его, он начал светиться. Такую процедуру провели все сидящие в клетке без лишних возражений. И как результат прикосновения к камню стало сообщение.

Камень засветился, и караванщик тут же передал его подоспевшему Кхмору. По всей видимости это какой-то простенький артефакт, работающий на мане. К тому же удобно, ведь охранники так же забрали всю ману у своих пленных. Никакие умения теперь им не активировать. Впрочем, толку от беглеца в замкнутом пространстве и не могло быть.

Самый мелкорослый из сидящих в клетке вдруг начал стучать одеревеневшей пяткой по краю решётки, пытаясь этим чего-то добиться. Никто из сидящих здесь не стал его успокаивать, а вот кучер наоборот, повернулся и гаркнул.

— А ну притихли, уроды, пока я вас к телеге не привязал и не потащил за собой.

Пленник затих, а напряжённый возница вновь повернулся на дорогу, пристально всматриваясь в темноту, рассчитывая увидеть врага раньше, чем он проявит себя. У таких бывалых извозчиков может и уровень подземного зрения быть за тридцатку, поэтому я даже не пытался заметить кого-то раньше, чем он.

Мрак за нашими спинами сгустился и все затихли. Охранники напряженно вглядывались в темноту, пока медведки неспешно тянули повозки по темным гротам. Глухие казематы пещеры встречали освещённый караван жуткими тенями, отбрасываемыми от кривых каменных сосулек. Капающая вода била костяшкой панциря по натянутым в струну нервам. Общее напряжение караванщиков передалось и пленникам. Многие начали озираться, не смотря на свой низкий уровень.

Всем хотелось заметить угрозу раньше, хотя в данный момент это не играло никакой роли. Если со свода упадет какая-то тварь, то увидишь ты её живым или мертвым, для тебя не сыграет роли. Несмотря на мою кажущуюся невозмутимость, внутри я переживал вместе со всеми. Капающая, стекающая и сглатываемая вода заставляла оборачиваться.

Справа на стене возникла какая-то возня, и нервы сразу двух арбалетчиков не выдержали. Болты ударились в камень, не причинив вреда местному обитателю. Зверёк, похожий на броненосца, лишенного панциря, спешно пытался залезть в какую-нибудь щель, что бы спрятаться от пугающего его света. На секунду, тело зверька скрылось за высоким сталагмитом, росшим у края дороги, и этого хватило, чтобы испуганное животное куда-то юркнуло. Когда телега объехала сталагмит, на стене уже никого не было.

Наш возница после сдвоенного выстрела арбалетчиков начал что-то бурчать, едва слышно. Разобрать слов не получалось, но до этого, он за всё время пути вымолвил только две фразы. Обстановка накалялась, и все начали ощутимо нервничать. Самый низкорослый в телеге начал вновь постукивать пяткой по жердям, за что кучер прошёлся по его родне, сравнивая степень распущенности его матери и похотливости отца.

Где-то позади телеги раздались хлопающие звуки. Не все уловили их, и вряд ли поняли кому они принадлежат. Пару раз при свете ульев, я увидел силуэт маленького мышонка, следующего за караваном. Надеюсь, с Бухом всё в порядке. То, что он ещё ни разу не подлетел к караванщикам, внушало уверенность в осторожности питомца.

Порыв пещерного ветра заставил повозный факел трепетать. В огненном свете, упавшем на лица пленников, читались испуганные лица всех, кроме одного. Тот самый эльф рядом с громилой, сидел так же невозмутимо, как и всю дорогу. Глубокие черные глаза плавно перемещались из стороны в сторону, излучая глубину спокойствия владельца. Такое хладнокровие заставило ещё больше напрячься. Ощущение, что в этой темноте что-то есть, нарастало с небывалой мощью.

Выезжая из-за очередного поворота в узком месте пещеры, телега неожиданно остановилась. Резкий приток крови заставил застучать сердце набатом. Отдаваясь в ушах, оно заглушило всякие звуки и оставалось надеяться только на зрение. А с ним было не всё так хорошо. Все пленники, как по команде, устремили свои взоры в сторону главы каравана. Силуэт Кхмора быстро тушил весь свет, в том числе и магический.

Где-то вдалеке, на фоне овального провала пещеры рывками бегали лучи огненного света. Расстояние вместе с быстрым мельтешением не давало четко различить природу света, но никто не сомневался, что это нечто представляющее опасность. Если равномерный или размеренный свет можно было принять за лагерный костер или другой караван, то пропадающие и снова возникающие огненные всполохи не представляли ничего хорошего.

Воины попрыгали с телег, а арбалетчики разделились. Один отправился прикрывать стражей первой шеренги, а второй спрыгнул прямо на нашу телегу, ловко перебравшись на жердевую крышу. Прикрытие тылов в любой непонятной ситуации крайне важное решение, но не слишком ли мало одного единственного арбалетчика. И не слишком ли мало охранников, если впереди кто-то может двигаться со скоростью, превосходящей любую беговую крысу.

Солоноватая капля слетела с кончика носа, угодив прямо в новообразованный рубец на ступне. Не обратив внимания на неприятное жжение в ране, заворожено смотрел вперёд вместе со всеми. Более двух сотен ударов сердца ничего не происходило, всполохи света продолжали мелькать по стенам тёмного грота, но никто так и не появился вдалеке.

Взмокшие от переживания караванщики начали медленно идти вперед, за ними неспешно направились медведки, тянущие повозки. Неизвестно, что ждало нас впереди, но возвращаться обратно через темноту подземных гротов не хотелось никому. Ещё неизвестно, что может ждать там, на обратном пути.

В отблесках взрыва огненного шара первые караванщики потянулись наружу, выходя через достаточно узкий проем. Сначала они исчезли там, отчего пленники начали активничать, а особенно строптивые даже попытались раскачать жердевую клетку, но возница быстро пресёк это ударами тяжелой палки по рукам.

Не успел бунт всерьез разыграться, как вернувшиеся караванщики подавили его. Они взяли за поводья упирающихся медведок и повозку за повозкой вытащили под вспышки огня в воздухе. Пленники выбрались последними. Узкий проем выводил в очень просторный грот, другая сторона которого терялась за каменными сталагмитами. А перед ними разливалось гладкое озеро чёрной воды. Чёрная как тьма жидкость дрожала под всполохами ярчайшего пламени. Когда огненные шары и струи разрывались поблизости от гладкой поверхности, она приобретала зеленоватый оттенок.

Странности звука в пещере не позволяли услышать жужжание, от которого холодела кровь и закладывало уши. Теперь же все чувства кричали о желании поскорее сбежать или вжаться в камень, чтобы зловещие твари случайно не заметили тебя. Маги говорят, что когда осы двигаются, они движутся через воздух с такой скоростью, что он начинает вибрировать, создавая столь громкий гул.

Как бы там ни было, все в караване, будь то сам Крест, Кхмор или бугай из пленников, все попадали на колени, лицезря грандиозный поединок.

Огромные светородные осы сцепились не на жизнь, а на смерть. Такое случается, когда среди яиц рождается королева ос. Её приход ознаменует новый цикл. Новая королева будет сражаться за власть гнездом со старой. Обычаи подземных эльфов говорят, что во время этого поединка нельзя ничего делать, иначе все дела закончатся кончиной, как это случается чаще всего с более молодой осой.

Двигаясь стремительными смазанными движениями, осы сталкивались, отчего огненный воск попадал на их тела. Два горящих тела продолжали сталкиваться, стремясь укусить друг друга, или проткнуть длинным огненным копьем, которым оканчивались их тела.

Кроме того, что огненные осы могли на лету оторвать любому эльфу голову или часть тела, самым ужасающим их оружием было огненное копье. Огромное святящееся сквозь плоть утолщение на их теле могло создавать огонь и когда это происходило, страшное копье раздваивалось, раскрываясь в стороны. Струя огня в длину до тридцати шагов способно было сжечь что угодно на своем пути. И такое пламя не возможно было потушить, даже при помощи магии. Если копье не раскрывалось, оно начинало набухать, ознаменуя залп огненного шара. Но всё это рассказывали маги очевидцы. На деле, глаза не могли заметить этого.

Струи пламени и огненные шары появлялись из ниоткуда, озаряя огненным светом весь просторный грот, и затмевая собой свет улья на своде. Из недр огромного горизонтального овала за поединком смотрели десятки горящих пар глаз, ожидая прихода перемен.

Ощущая, как медленно запекается кожа на лице, и стекают ручьи холодного пота по груди, я полностью трепетал перед могуществом существ, рождающих своей природой свет.

Сцепившись вновь, осы по спирали взмыли вверх, оставляя огненный росчерк. Большая, более опытная и более живучая из королев, неуловимым для обычного глаза движением, пробила своим жалящим копьем грудь оппонентки. Начав падать, осы какое-то время ещё держались, вцепившись друг в друга жалами, но затем подранок упала на боковом берегу озера, а победительница пожелала вернуться в улей. Горящий росчерк взмыл к своду, скрывшись в огненном ареоле улья.

Великая битва, знаменующая новый цикл, закончилась. Даже жалко, что никто кроме случайно забредших караванщиков с их пленниками не увидел это.

Ещё какое-то время все отходили от увиденного, не пытаясь пошевелиться. Но затем Крест пинками начал поднимать своих охранников и возниц. Главная повозка-крепость отправилась к месту падения подранка, а назначенный главным Кхмор с урезанным отрядом охраны отправился к озеру. Подъехав к воде повозки выставили дугой, а Кхмор побежал к воде, на ходу сбрасывая одежду.

Прыгнувшая в воду с рыхлого каменистого берега фигурка, вызывала не поддельное желание сжать пальцы на её глотке. А ещё лучше, придавить сверху, не давая подняться из холодной, бодрящей воды. Следом за плещущимся ублюдком потянулись охранники, но возница нашей повозки окрикнул обоих оставшихся здесь, с целью не расходиться. Недобро смотря на пепельноволосое скрюченное тело на краю повозки, они послушались, быстро юркнув в треугольную телегу.

Двое охранников вроде бы не много, но их уровень должен превосходить наш на несколько порядков. А если так подумать, ведь не только уровень играет главную роль в силе персонажа. Допустим, встретятся в бою два эльфа, один из них будет обладать навыком владения мечом на первом уровне, а другой на двадцатом. При бое на мечах, второй победит, даже если будет уступать оппоненту на двадцать уровней персонажа. Тоже самое, когда у кого-то больше достижений, умений и стилей. Высокий уровень показывает не только сколько тот или иной эльф достиг очков характеристик, убивая монстров и других разумных существ, но ещё и его опыт. Боевой опыт.

Эльф сотого уровня может иметь несколько десятков навыков, два стиля и несколько стихий. Это сделает его сильнее двадцати эльфов восьмидесятого. На сотом уровне открывается новый стиль и, как следствие, новая стихия с одним умением. Прежний стиль с одной или несколькими стихиями и умениями при этом никуда не деваются.

Я и сам распределил более пятидесяти пяти очков характеристик от одних только достижений, что никак не отобразилось в показателе уровня, но на практике добавило мне почти одиннадцать уровней.

Пока я размышлял о силе наших конвоиров, самый нетерпеливый низкорослый пленник нагнулся вперед, сделал пас рукой и затараторил в образовавшемся пузыре. Полупрозрачная сфера быстро расплылась, достигнув своими размерами объёма клетки.

— Если бежать, то нужно именно сейчас. Прирежем по-тихому нашего возницу, он всё равно спиной сидит. Если сделать тихо, охранники не станут выпрыгивать, а тот оболтус пусть дальше купается голышом, он всё равно ничего сделать не сможет. Давайте думайте быстрее. Времени почти нету, они вечером снова выкачают ману, а сейчас хоть охранников мало. Ну же, — сфера лопнула и низкорослый прикусил язык.

С удивлением обернувшись на возницу, заметил, что он по-прежнему сидит, будто сейчас никто не обсуждал в слух предложение о его смерти.

Обернулся обратно. На лицах почти всех пленников были задумчивые гримасы, а в глазах горели огоньки бунтарства.

Неужели я сейчас так же выгляжу? Ещё и не понимаю, что сделал этот низкорослый, что нас никто не услышал. Как такое возможно? Что это за умение не возникло никаких вопросов, но вот что за стихия? И в чём его основная сила? Если скрывать любой звук в этой самой сфере, то достаточно полезное умение. Для вора.

Никто ничего не говорил, лишь переглядывались между собой, пока эльф, сидящий возле громилы, не покачал головой. В след за ним такой же жест повторил и перекаченный верзила. Странно, что он прислушивается к мнению пятиуровневого соплеменника.

Впервые при свете удалось разглядеть лица всех пленников, не пытающихся закрыться от палящего огня, или всмотреться заинтересованными взглядами в темноту. Большинство были похожи друг на друга, как один. Обычные эльфы. По-другому и не скажешь. Пройдя по улице Сноустейна и встретив таких, тут же их забудешь, потому что их лица затеряются в толпе. Ничего примечательно, кроме громилы. Этот выделялся своей лысиной, грубыми чертами лица, к которым относилось заросшее кучерявой порослью горло. Уважающие себя эльфы не держат спутанных волос на шее, это считается приметой тюремного заключённого, либо опустившегося бедняка. Цвет кожи громилы был заметно темнее, скорее всего, он откуда-то из далека, потому что эльфов с таким оттенком я не замечал в пределах Сноустейна. Город является торговым, и доводилось прилично повидать разных эльфов.

Последним, кто притягивал внимание, был эльф с замотанной головой. Сидя в просаленной рубахе, он так и не стал снимать её. Лишь спокойные глаза хищника виднелись под тряпкой. А учитывая, что даже двадцати двух уровневый силач прислушался к его мнению, он не так уж и прост. Слишком он уверен. Пятый уровень, но не стал паниковать в темных пещерах. Жаль я не видел, как он отреагировал на поединок королев ос, если бы он не удивился и этому, я бы сказал, что он повидал за свою жизнь слишком многое. Но подделать свой уровень нельзя. Можно скрыть амулетом или артефактом, либо подняв уровень маскировки высоко, но заставить отображать системой другие цифры показателя точно нельзя. Возможно, он просто некогда был богатым и властным существом, но не удосужился поднять свой уровень. Гадать глупо, поэтому я начал наблюдать за действиями охранников.

Двое уже вылезли из повозки и начали обустраивать лагерь, собирая и расчищая место под будущий костер. Один разложил специально заготовленные дрова, а второй тем временем подготавливал хитроумную удочку, с серьезным изгибом, для крупной рыбы. Тем не менее, оба не забывали бросать косые взгляды в сторону клетки. Безответственными их точно не назовёшь.

Дальнейшее время тянулось вечность. По сути, нас оставили наедине с голодом, жарой и жаждой. Под палящим огнём пришлось сидеть до самого вечера. Крест со своими людьми вернулся поздно. Радостный, словно объевшаяся молочного сыра крыса. Все перемазанные блестящим на свету воском до самых волос, шли рядом с повозкой. За ней волочился небольшой прицеп из сбитых половинок бревен. На прицепе под грязной тряпкой, вымазанной в тот же воск, проглядывались округлые формы чего-то огромного.

Вернувшись, Крест тут же приказал разобрать костёр. Сегодня ночью никакого огня не будет. На недовольное причитание возницы хозяин лишь отмахнулся. А между делом, на поясе у него виднелся новенький кукри. Это в довесок к большому тесаку, расположившемуся в петле на правом бедре Креста. Остальные охранники были вооружены куда скромнее, в основном использовали сабли, топоры и альпенштоки. Кхмор носил изогнутый нож, а остальные возницы довольствовались палкой, заткнутой за пояс.

Вернувшиеся охранники пошли скорее отмываться, от крайне въедливого осиного воска. Выдрав клоки жидкой травы по берегу озера, они четно тёрлись ими, не добившись особого успеха. Часто, в случаях, когда на тело попадает не горящий воск, его соскребают вместе с кожей, в течении нескольких недель. Но цена, как это водится, стоит того, чтобы перетерпеть неприятности. Ведь в некоторых ситуациях это оказывается жизнь, а в некоторых, огромная сумма золота, за части тел огненных ос. Выбравшись из воды, караванщики падали под повозки, на нагретый камень. Крест, не став уподобляться своим охранникам, забрался на крышу главной повозки, где располагался его навес.

Успевшие к тому моменту наловить рыбы охранники, перенесли костёр на пятьдесят шагов в сторону, и принялись жарить её. Столб серого дыма вместе с ароматом жареной рыбы уносился прочь от озера, подгоняемый потоком свежего воздуха. Но это нас не спасло. Будто смеясь над нашей участью, к нам на повозку притащился Кхмор. Караванщик тащил четыре запеченные в золе рыбешки.

С ходу запрыгнув на повозку, он протянул свёрток нашему вознице. Удобно расположившись, оба надсмотрщика увлеченно захрустели прожаренной корочкой. Не смотря на дикую жажду, казалось, иссохший было рот быстро наполнился вязкой слюною. Все пленники стали недобро смотреть на пирующих караванщиков, сглатывая тягучую жидкость. Не удержавшись, один из пленников потянулся к плечу Кхмора, но тот мгновенно выхватив палку саданул ею по щупленькой руке. Рука мгновенно обвисла плетью, а палка жалобно заскрипела от удара.

— Смотри испортишь товар, — высказал своё опасение за пленников второй возница.

— Плевать, притопим по-тихому, всё равно лишних много. Ишь чё удумали, жрать вместе с нами. Ваше время жрать вместе с крысами. Падальщики.

Вновь заработали челюсти, под гомон размеренной беседы откуда-то из главной повозки.

— Слышь, Аф, как доберемся до Струтада, ты дальше куда? — спросил Кхмор, обтирая ладонями рот.

— Ты что, переживаешь из-за того военного каравана? — Продолжая жевать переспросил Аф.

— А то ты нет? Видел сколько их было. И что-то никто назад не вернулся.

— Брось, неужели ты всерьез думаешь, что зверолюды полезут так глубоко под землю. Им что, мало их острова?

— Ха, а ты думаешь дело в земле?! — всплеснул руками от удивления Кхмор. — Им плевать на нашу землю. Я тебе говорю, они нас как расу хотят истребить. Не знаю, зачем им это, но твари, точно тебе говорю, хотят нашей крови.

— Как по мне, если не зверолюды, так кто-нибудь другой придёт нас резать. Пока каждый король будет обозначать своим королевством окрестности своего города, напасть и убить нас могут все, кто захотят.

— А делать то что? Может предложишь напасть самим, а? Умник, — насупился Кхмор.

— Объединяться надо. С опруидниками, блутовцами, сноустейцами, иунус-а-а… — засунув два пальца в рот, Аф дернул окровавленную рыбью кость.

— С опруиднниками! Ты из ума выжил?! Когда мы воевали с глиэтами, они отказались нам помогать. Они четыре десятидневки осаждали нас, — Кхмор вытянул вперёд растопыренные пальцы. — А ты предлагаешь объединиться с этими трусами! Да я лично вырежу каждого их воина!

— Опруидн рядом. Он выше нас, нападут сначала на него.

— Так этим помойным крысам и надо! — продолжал распаляться Кхмор.

— Если это правда, то зверолюды придут сначала туда. И никто не пойдет им помогать.

— Так правильно сделают!

— А затем зверолюды придут к нам. Разбить нас по одиночке им не составит труда.

— Да ну тебя болван! — вскочил Кхмор. — ты ещё с кротами и крысами предложи объединиться. Может и территорию делить с ними станем?!

Спрыгнув с телеги кучер зашагал в сторону озера и вдруг замер. Прикинув что-то в своей мудреной голове, он крутанулся на пятке и направился в сторону главной повозки, ведомый какими-то своими мыслями.

После ужина, караванщики ободрали с пленников ману и вывалили остатки из подкопченных озерных ползунов и мелкой рыбешки прямо в клетку к пленникам. Все тут же накинулись на ароматную еду, из-за чего в тесной клетушки возникла давка. Несмотря на голод, никто не стал жадничать и пытаться забрать всё себе. Возможно, из-за того, что все чувствовали у кого из присутствующих хватит на это силы. Впалые животы пленников дружно заурчали, в такт причмокиваниям, с которым все обсасывали каждую косточку.

Спустя пару минут с рыбой и ползунами было покончено. Распластавшиеся под вечерними лучами ульев караванщики недвусмысленно намекали, что больше еды не будет. Поняв это, многие начали укладываться на сон. Часть пленников на левой лавке сползла на пол, свернувшись калачиком и прижавшись друг к другу боками. Перекаченный громила решил остаться сидя. Поёрзав на жесткой лавке, опустил голову на грудь облокотившись на прутья клети, и через пару минут уже за сопел. Сидящий рядом на против, стянул с лица рубаху, свернув её рулоном, уложил на лавку под голову и перебросил ноги через ноги бугая. Тот даже не проснулся от такой наглости.

Следом за пленниками последовали все здравомыслящие караванщики. Аф, проверивший надежность клиньев, вдетых в специальные отверстия на панцирях медведок. Животных было решено не распрягать в ночь, из-за возможной опасности. Кхмор, так и не вернувшийся из главной повозки. И большая часть охранников, которых насчитывалось всего девять или десять. Сидеть остались только трое. Один возле пленников, и двое на крыше главной повозки, галдящие без умолку до самой темноты.

Решив, что сидеть дальше нет смысла, отвернулся в сторону озера, откуда ещё задувал приятный прохладный ветерок. Положив руку под голову завернулся калачиком, подобно остальным. Ссохшееся обожженное лицо начало зудеть, но каждое прикосновение отзывалось приступом ноющей боли. Что бы быстрее уснуть, решил не шевелиться, чего нельзя было сказать об некоторых попутчиках.

Спалось сном убитого. Если бы не истошный вопль какого-то эльфа, переходящий на визг отчаянья, вряд ли бы проснулся, пока не начали есть живьем. Разлепив глаза, сразу и не понял, слышал ли я что-то, или показалось. Но возня, с которой заворочались остальные, говорила о худшем раскладе.

Помотав затекшими, от такой позы, ступнями, убедился в их чувствительности. Покрутил правую ладонь, а вот левая отказалась слушаться. Та самая, на которой я лег, продолжала лежать мертвой плетью под челюстью. Попытался приподняться, но почувствовал мокрую лужицу под щекой.

Где-то из темноты возле озера снова закричали. Сознание «ободряюще» подкинула мысли о луже крови под головой и сломанной или даже отсутствующей руке. Резкий приступ страха, пробежавший по телу мелкой дрожью придал сил, заставив вскочить на ослабевшие ноги. Зря я так поспешил. Какой-то зевака уже завис надомной, вцепившись руками в прутья и пытаясь различить что-то в темноте. Вскакивая, зарядил темечком по его подбородку так, что перед глазами словно огнивом чиркнули. Разбежавшиеся искры ни чуть не подсветили окружение.

Подземное зрение не работало в гротах. Потому как чем дальше поверхность, от которой отразился свет, тем меньше его дойдет до чувствительных к подземному свечению глаз. В городах, посреди грота специально садят светящиеся кристаллы на стенах домов, что бы они подпитывались энергией за день и могли светиться всю ночь. А иначе все бы петляли между запутанными лабиринтами городских дорог, в полной темноте, без каких-либо ориентиров.

Опустившись на колени, встряхнул головой. Вроде полегчало, а из темноты уже начал доноситься скрежет и звуки боя. Первые приказы уже начали доноситься криком из главной повозки. Мелькнувшая в свете разгорающегося магического светляка знакомая бандана, метнулась в сторону первой повозки. Сторону с небывалой прытью. И было от чего. Со стороны озера в разгорающемся свете стали проглядываться неприятные фигуры.

Мокрые, склизкие, с передними лапами, вытянутыми челюстями и телом, оканчивающимся хвостом с несколькими острыми, будто клинки, когтями на нем. Весь берег был усыпан этими извивающимися телами, а особо прыткие уже подобрались к первым двум повозкам, стоящим ближе к озеру. Понять, что это за твари не удавалось, пока на глаза не попалась одна из юрких тварей, отличающаяся своим маленьким размером.

Озерный Жалохвост 21 уровень

Зрелище, усыпанного пляжа неизвестными тварями, пробрало не только меня. Все пленники, как по команде, начали раскачивать клетку из стороны в сторону, пытаясь вырваться и бежать как можно дальше.

Караванщиков эта мысль посетила на много раньше. Аф, с двумя охранниками, уже улепетывал, мелькая своей спиной. Оставшиеся пытались спешно оттеснить тварей от повозок и развернуть их. Ситуацию усложняли перепуганные нападением медведки. Зазвенел металл, в паузах между отчетливой бранью Креста.

Тычками специальных щупов удалось вернуть повиновение медведок, и они побежали прямиком на первую повозку. Круговое выстраивание телег сыграло злую шутку. Одна из медведок нырнула под днище повозки и, зацепившись, попыталась тащить её за собой. Тягловая сила первой повозки так и пыталась убраться с места, тянув повозку в разные стороны. Пока Кхмор и возница главной повозки пытались рулить ею, остальные, включая Креста, остались отбиваться.

Один из охранников, стоящий подле главного, ловким выпадом поразил одного из жалохвостов в шею, но тут же поплатился, поймав удар расстроенным жалом в колено. Рывок и ловкий охранник оказался слишком далеко от своих товарищей. В этот же момент, в его тело вонзилось сразу три хвоста, с разных сторон.

Крест попытался было спасти своего охранника, орудуя массивным тесаком. И у него почти получилось. Отразив удар жалохвоста впереди, точным ударом разрубил его пасть надвое, прямиком между выпуклых наружу глаз. В этот момент, подоспевшие с озера остальные твари ополчились на выбившегося из толпы одиночку. Два удара с левой и правой стороны едва не застали Креста врасплох. Но боевого опыта старому дельцу хватило, что бы вовремя принять решение и вернуться в слабо организованный строй, отдав охранника на съедение.

Новый вопль отчаянья огласил окрестности, эхом прокатившись по своду пещеры и отразившись от него. Странно было то, что жалохвосты при этом не издавали никаких посторонних звуков. Настоящие бесшумные убийцы ночи.

Кхмор, отчаявшись распутать запутавшихся медведок, прыжками по спинам насекомых забрался на первую повозку и отвязал крепление насекомых. Когда часть тягловой силы разбежалась в стороны, он рухнул под повозки и грубым образом обрезал клинья, вдающиеся в панцирь неудачной медведки. Главная повозка рванула дальше, волоча за собой крайне ценный груз. Вынырнув из-под колеса крытой повозки, возница бросился в сторону клетки с пленниками.

— Пора, — произнес пленник, всё это время скрывающий свою личину.

Несмотря на все потуги пленников, клетка не разваливалась, хотя и раскачивалась так, что вот-вот рухнет набок. Услышав всего одну фразу, громила перестал ломать жерди, вместо этого, распихав всех по дороге к краю клети. Все пленники, как один, замерли, заинтересовавшись планами по спасению своих случайных попутчиков. Ни для кого уже не было секретом, что «тёмный» эльф и громила за одно. Но почему более высокоуровневый верзила слушается низкоуровневого было загадкой.

Тёмный вынул меч из воздуха. Так просто, на глазах у всех остальных пленников достал меч из ниоткуда. Оружие приковало собой взгляды не только из-за своей опасности, но и из-за удивительной формы. Никогда в своей жизни мне не приходилось видеть ничего подобного.

Чёрный обоюдоострый меч, плавно сглаженный к краю. Особенность его заключалась в непомерно длинной для меча рукояти. Длина лезвия была равна длине узкой трубчатой рукоятки. Размерами, оружие походило на короткий меч, но только из-за странных размеров, ведь если обрезать рукоять наполовину, то оно вполне сойдет за обыкновенный кинжал.

Одним ударом неизвестного оружия пятиуровневка перерубил сразу несколько толстенных жердей. Громила в этот момент поднатужился, раздвигая решетки в стороны. Сухо хрустнула верхняя жердина и клетка развалилась на две части, открывая выход со своего борта.

Подоспевший Кхмор не успел даже запрыгнуть на повозку, как перед его носом оттуда спрыгнул сначала верзила, а затем и его темный попутчик. Выхватив из-за пояса фигурно изогнутый кинжал, возница бросился на пленников с криком «Падаль», но подавился, когда «темный» шагнул ему на встречу. Несмотря на разницу уровней, пленник с легкостью ухватил свободной рукой ладонь Кхмора, поднырнул под нею, сделав полный оборот на одном месте и единым смазанным движением вонзил свой меч ему в глотку, так, что конец клинка показался с другой стороны шеи. Не дав вознице осознать что произошло, он вспорол жертве горло, освобождая клинок.

Недоумевающий Кхмор рухнул на каменистую землю. Следом за его телом туда фонтаном брызнула кровь. Бросив свой нож, тут же поднятый громилой возница стянул с головы бандану, попытавшись зажать ею вспоротое горло и свести края ужасно выглядящей раны.

Не нужно быть профессиональным убийцей, что бы понять, что это был крит. Жёсткий удар, с понятными последствиями. Если по близости нет целителя, он уже обречён.

Убийца не стал дожидаться кончины жертвы, вместо этого, направившись прямиком к остальным караванщикам, занятым боем с более многочисленным врагом. Громила эльф подхватил изогнутый нож и собрался было нанести последний удар по умирающему, но вдруг улыбка спала с его лица исказившись гримасой боли. Одновременно с этим в районе главной повозки хлопнула тетива арбалета.

Нож коротко звякнул, упав на прежнее место. Быстро среагировав, убийца на ходу срезал попавший в лопату громилы болт, оставив острие в ране, и рванул в строну повозки. Охранник, принявшийся было вновь взводить арбалет, бросил безнадежное дело. Бывший ещё минуту назад пленником, пятиуровневка мчался, словно гончая крыса. Арбалетчик выхватил саблю, попытавшись встретить противника боковым ударом, чтобы не подпустить вплотную, но против таких движений, он ничего не смог сделать.

Прыгнув в сторону телеги, убийца не подставился под удар, ловко оттолкнувшись носком от боковой части повозки. Мощный боковой удар прошёл в сторону, оставив мечника без защиты на какие-то доли секунды, но убийце этого хватило. Взлетев на повозку он тут же нанес удар по руке караванщика, чтобы избежать дальнейшей контр атаки. Затем уже на начавшего пятиться охранника обрушился шквал ударов. Удар, удар, удар. С каждым движением пленника я всё больше и больше признавал в нем кого-то близкого по стилю к убийцам из гильдии воров. Таких в гильдии называли «тенями», а особо опытных убийц не редко ещё и «чёрными кардиналами».

Пока все пленники драпали в разные стороны, я остался сидеть у колеса повозки, наблюдая за всем ходом боя. Сбежать под шумок успеется всегда, а вот понаблюдать за работой чёрного кардинала может удастся лишь раз в жизни, и тебе сильно повезет, если его работой будет не твоя жизнь.

Неумело закрывшийся саблей охранник рухнул на пол повозки, где его жизнь оборвалась чередой из нескольких ударов.

Тем временем, Крест, с четырьмя, оставшимися на ногах караванщиками, продолжал отступать к главной повозке, даже не догадываясь, что его там ждёт. Слаженными действиями, у них получалось отбиваться от достаточно медлительных на суше жалохвостов. Опасность таких тварей для опытных бойцов только в количестве, но ни как не в силе. Очередным мясницким ударом своего тесака, Крест отсек незадачливой озерной твари хвост, а когда та подалась передними лапами к своему обидчику, двое охранников быстро насадили её на свои сабли.

Раненный в лопатку громила вновь поднял фигурный нож и направился к повозке. Кажется, у этих двоих стойкое желание поквитаться с караванщиками, а не просто убраться отсюда. Впрочем, привязанный к телеге груз тоже играл весомую часть.

Громила и остатки охранников каравана подошли к повозке практически одновременно. Громила на ходу что-то крикнул убийце, и в его сторону полетела брошенная сабля. Поймав в воздухе знакомое оружие, бугай заорал что-то воинственное и бросился на спины врагов. Кем бы он ни был, но в гильдию воров с такими повадками он никогда не попадет. Любой убийца в такой ситуации молча бы ударил в спину, не предупреждая врагов.

Натиск медлительных жалохвостов ослабевал. Получившие серьёзные раны особи либо отставали, либо и вовсе прекращали преследование. Поэтому один из охранников успел обернуться на воинственный крик пленника и встретил удар сабли своим альпенштоком. На боевых его разновидностях в районе сгиба приковываются скобы, что бы ловить вражеское оружие и вырывать его из рук. Охранник попытался вывернуть руку пленника, но у того хватило недюжинной силы, что бы выдернуть меч, оттолкнув караванщика прямо под удар убийцы.

Стремительный удар в незащищенную грудь настиг цель. Но довершить свою цель ему, тем не менее, не дали. Убийце пришлось отпрянуть, чтобы не попасть под удар альпенштока. На крик боли повернулись сразу двое. Крест и ещё один охранник, вооружённый такой же саблей тут же перевесили чашу весов в свою пользу.

Пока убийца, удар за ударом, наступал по левому флангу на охранника, показывая всё свое мастерство владения специфическим оружием, на правом фланге пленники сильно проигрывали. Охранник с саблей уклонился от одного неуклюжего выпада громилы, наградив его сильной раной в бок, и тут же сделав шаг в сторону, уходя от размашистого контрудара нанес ещё один, вонзив конец сабли прямо в грудь пленника. Потянув оружие вниз, он заставил упасть бугая на колено, как в дело включился Крест, снеся голову пленнику одним ударом.

Убийца этот момент не пропустил, нанеся очередной кровавый удар по своему оппоненту и обидно пнув одного из охранников в зад, прямо под удар жалохвоста. Поняв, что теперь его будут окружать большинством, он толкнул в сторону ещё одного стоящего спиной охранника и перемахнул через спину потерявшего в мобильности подранка. Разорвав дистанцию, убийца пропустил крайне обидный удар с другой стороны. Подлый удар едва не лишил его мужского начала, но отменная реакция позволила минимизировать последствия. Одно из жал вспороло бедро пленника.

Шар магического света ещё работал, даже после смерти создателя. В его свете один из охранников посмотрел прямо на меня. Не хорошо посмотрел. Так могут смотреть только с целью убийства.

Подняв голову, посмотрел вверх. Увиденное заставило улыбнуться. В голове уже давно бегала искорка одной крайне безумной мысли, сейчас она сложилась в полноценный план. Поднявшись на ноги, не таясь направился в сторону боя. Босой и изувеченный, в одной единственной набедренной повязке, без оружия и каких-либо вещей, в этот момент, как мне казалось, я излучал абсолютную уверенность в каждом шаге.

— Я привяжу твою бошку к колесу телеги, ублюдок, — уши наконец уловили осмысленную речь, впервые с начала боя. До этого она терялась в потоки брани и шуме боя.

— Эй, беги отсюда, — это уже адресовано мне, от заботливого убийцы.

Добив последнего прыткого жалохвоста, Крест, с тремя стоящими на ногах охранниками, повернулся в нашу сторону.

— Хана вам крысята, — охрипшим от брани голосом сообщил Крест.

— К повозке привяжем и до самого Опруидна тащить ваши тела будет, бесовы падальщики, — вставил раненный в бок, по вине убийцы, караванщик.

— Гильдия воров? — спросил я, как ни в чем, ни бывало.

— Ты, я так понимаю, тоже? — задал встречный вопрос согильдиец.

Я молча кивнул.

— Вам, ублюдкам, не жить, — уверенно произнес Крест, начиная окружать нас. — Пятый и шестой уровень, да это позор.

Подойдя ближе, убийца протянул мне нож, предназначенный скорее для разделки дичи, нежели боя. Я благодарно кивнул, хотя драться оружием и не собирался. Мана ещё не успела восстановиться, даже для одной активации умения, но моя мана мне и не нужна. Караванщики обошли нас, начиная загонять полукругом в сторону береговой полосы. Если мы не пойдем на контакт, то вскоре нам в спину ударят жалохвосты, а если напасть на Креста в лоб, быстро поляжем под неравным количеством клинков.

— Бух!

— Чё? — сразу два голоса сплелись в недоумении.

Над головой послышались порхающие звуки, и ко мне в руку приземлился теплый пушистый комок. Я чувствовал, что он летел за мной всё время. Ощущал его близость, но он ничего не мог сделать сам, пугаясь посторонних. Теперь настал его выход.

Два шага вперед, прямо в сторону Креста. Главарь, осклабившись, начал сужать полукруг для парной атаки.

— Крысеныш, — просипел Крест сквозь зубы.

— Беглец! — ответил я.

Увернуться, от, в упор, летящего на тебя мыша, задача невыполнимая, даже для опытного убийцы, а уж обычный караванщик, знающий об отсутствии у меня маны, даже подумать не мог о таком подвохе.

Крест вспыхнул, как свечка, если бы свечку делали размером с эльфа, размазывая легковоспламенимый осиный воск по её поверхности. Заорав так, что заложило уши, Крест рухнул на землю, катясь по ней. Живым факелом он закатился под ноги одного из охранников. Тот попытался отпрыгнуть, но я заметил, как весело побежал озорной огонек по его левой штанине. Миг и ещё один эльф вспыхнул зажжённым факелом. Откровенный вой Креста заглушил новый, более высокий крик боли.

Двое оказались не удел, а у Буха был заряд на ещё одного беглеца. Как раз один из оставшихся охранников заходил ко мне с боку. Движение рукой и озвученная команда питомцу. В последний момент караванщик испугался, попытавшись рассечь клон мыши мечом, но не нанес никакого урона. Иллюзия разбилась о его плечо, вспыхнув огненном шаром и оставив после себя опалену.

Охранник не вспыхнул свечкой и не закатался по земле, пытаясь сбить пламя. Он просто замер, пытаясь осознать увиденное. Я даже заметил на его лице движение мышц, знаменующих мышление. Поняв, что мои умения бесполезны, он в два шага сблизился на расстояние удара. Мне оставалось только бежать, но куда там, когда на тебя уже летит лезвие сабли.

В последний момент попытался упасть, закрываясь рукой, но такие меры не понадобились. Смазанное движение слева и охранник падает одновременно со мной. Сбитый ловкой подсечкой, он пропускает губительный удар в шею. Дважды за бой клинок пробивает горло жертвы насквозь, вспарывает глотку, вырывая фонтан крови из её недр. Следом сильный пинок по руке, убийца наступает ногой на лезвие меча, прижимая его к земле. Быстрый удар в печень, второй, затем в грудь ещё и ещё. Караванщик падает, четно пытаясь зажать горло одной рукой.

Обернувшись в сторону, где когда-то стоял четвертый уцелевший охранник, заметил лишь схожий по ранениям труп. Жадный до пищи жалохвост уже тащил его за ногу в сторону озера.

— Бой окончен? — задал я самый глупый вопрос за сегодня.

На что мой согильдиец не стал даже отвечать, продолжая стоять над трупом караванщика и вчитываться в одному ему видимые строки. Кстати, не плохо бы и мне посмотреть, чем он окончился для меня.

— Что?! — непонимающе переспросил сам у себя.

Вновь прочитав все сообщения, задал тот же вопрос.

— Что?!!

— Всё в порядке? — участливо спросил убийца.

— Стиль.

— Не засчитали? — заинтересовался гильдиец.

— Наоборот. Скорее пересчитали. И даже больше. Не пойму в чем дело.

— Например?

— За Креста дали всего 4400. А за его охранника меньшего уровня дали чуть ли не в три раза больше. — недоумевающе сообщил я.

— 4400 и… — убийца закатил глаза вверх, а затем посмотрел на меня и оттопырил четыре пальца.

Постояв так ещё несколько секунд, он выдал вердикт.

— 14400 очков… эм… Стиля.

— Откуда ты знаешь, — вскочил я на ноги.

— Не шарахайся, — поднял руки в примиряющем жесте убийца. — Пойдем лучше поедим и будем убираться отсюда. Что скажешь?

— Не поспоришь, — признался я, в такт урчащему животу.

Пока сражались с Крестом и его охранниками, жалохвосты убили ещё одну медведку из тех, что были запряжены в главной повозке. На двух оставшихся, телега ехать не могла. Пришлось бросить её со всем ценным грузом, привязанным к ней. Достав из недр повозки котомки, набили их сушёными овощами и ломтями мяса, найденными в сундуке Креста. Здесь же обнаружился найденный когда-то в пещере кукри.

Похватав в спешке различных вещей, выбрались наружу и распрягли медведок. За узды довели их до прохода в пещере, откуда некогда выехали на злополучное озеро. Вбив клинья от узды насекомых прямо в стену, сделали долгожданный привал, чтобы перевести дух и, наконец, поговорить.

До этого всю дорогу шли молча, держа дистанцию между собой в несколько шагов. Конечно, для столь стремительного убийцы это не преграда, но всё же на душе было спокойней.

Избавившись от надоевшей изорванной и расползшейся набедренной повязки, натянул грубые брюки с рубахой, найденные в куче всякого тряпья внутри повозки. В описании вещей значился жильник — трава бедняков. Самый быстрорастущий и трудновыводимый сорняк. Его массивные листья были густо усеяны тугими жилами вдоль всей поверхности. Для еды на кротовых фермах такое растение не подходило, так как жёсткие растительные жилы практически не переваривались в желудках скота. Но лёгкость выращивания и дешевизна материала сыграла на руку беднякам. Только обучающиеся своему ремеслу портные с радостью делали одежду из столь дешевого материала. Естественно, что о реализации такого товара речи быть не могло. Любой мало-мальски разбирающийся портной мог производить такую одежду за пару медяшек. Такие вещи легко расползались в воде, но зато долго не снашивались в сухой обстановке. Гардероб пополнился сандалиями из грубой кожи, снятыми с одного из охранников. Жаль, изящные сапоги Креста сгорели вместе с ним, так как вязкий осиный воск попал и на них.

Рухнув прямо на камень, напротив убийцы, достал из котомки бугристое продолговатое нечто. Принюхавшись, почувствовал приятный сладковатый аромат. Попытавшись откусить кусок странного продукта, едва не вырвал себе передние зубы. Более твердую и тягучую вещь представить сложно.

— Гудрон, — многозначительно произнес попутчик, не внеся какой-либо ясности в происходящее.

Ориентироваться приходилось по неясным силуэтам и запахам продуктов. В темноте, в которой мы оказались, невозможно различить мимику собеседника, не говоря уже о том, чтобы понять, что за еда у тебя в руках. Отложив странное нечто, достал знакомые ломти кротового мяса. Жирные прожилки приятно лежали на руке, принимая форму поверхности. Едва не захлебнувшись слюной от приятного острого запаха, посмотрел, как убийца накладывает мясо слоями между аккуратных ломтей, чего-то твердого. Пошарив рукой в котомке, нашёл похрустывающую при сжатии корку сушеного кабья. Повторив в точности за спутником, сочно впился зубами в многослойную питательную подушку.

Чувствуя, как желудок внутренне мурлыкает, в шею уперлось теплое и голодное животное. Пришлось оторваться, что бы достать ломтик мяса для своего, уже дважды, спасителя. Затолкав остатки странного, но, от этого, не менее вкусного блюда в рот, принялся шарить рукой в поисках фляги. Ничего похожего на неё в котомке не обнаружилось. Увидев моё замешательство, убийца протянул округлую посудину, в которой я тут же признал флягу, из запечённого с глиной кабья. Потягивая из фляжки кисловатую брагу, начал накладывать второе такое же блюдо, между делом поглядывая на спутника.

— Так откуда ты узнал, что написали в моих системных сообщениях? — задал я мучащий меня вопрос.

— Подумай, — усмехнулся убийца, нарезая кусочками прихваченную с повозки головку сыра и тоже отхлёбывая из фляжки. — Говорят, это открывает навык логистики и анализа. Разумеется, при должном упорстве, — усмехнулся убийца, закидывая в рот ломтик отрезанного сыра.

— У меня к тебе много вопросов, — честно признался я.

Тяжело выдохнув, убийца отложил уже поднесенный ко рту ломтик сыра и спросил.

— Знаешь, что такое табу? — в полной темноте голос убийцы показался особенно загадочным.

— Никогда не слышал, — честно признал я.

— Это свод тем, закрытый для обсуждения с посторонними.

— Я посторонний? — тут же уцепился я за брошенную вскользь фразу.

Вынув из котомки кусок ткани, неизвестно, зачем прихваченный, убийца свернул его в скрутку и при помощи огнива быстро поджег. В отблесках слабо тлеющего огня стали видны острые формы лица убийцы. Мелкие глазки достаточно умного и уверенного в себе эльфа, острые скулы с впалыми щеками и хищный нос. Изюминкой внешнего вида убийцы был острый подбородок, выдающийся чутка вперед.

— Покажи, — чуть дернулся подбородок убийцы.

Протянув вперед руку, сделал жест, проявляющий татуировку гильдии. Заметив появившуюся на большом пальце татуировку черной руки, оканчивающуюся кинжалом на внутренней стороне пальца, эльф выбросил горящую скрутку.

— Область табу чуть расширилась, но это не значит, что я буду говорить обо всем подряд с младшим братом гильдии.

— Согласен, — произнес я, как показалось, достаточно деловым тоном.

— Однажды мне довелось побывать в городке Толь. Столица южного королевства людей Бестреара. Знойное, я тебе скажу, местечко. А о его неприступности ходят легенды. Однажды, криги почти две недели осаждали его, но всё безуспешно. Город Толь не редко называют торговой столицей людских королевств. Все деловые люди предпочитают собираться там, ведь тамошний король сам большой любитель торговли. При его дворе находится самый большой аукцион на всём континенте.

Полностью погрузившись в историю, я безропотно слушал рассказчика, забыв о приготовленном многослойном блюде.

— Так же, там находится самый большой черный аукцион. И я рассказывают это тебе не от того, что мне просто захотелось с кем-то поделиться. На таком черном аукционе часто можно купить не только вещи, но и информацию. И плата за информацию может быть разной, в том числе и другой информацией. У деловых людей даже есть специальная фраза для таких торгов: «Стопка ваша, стопка наша». (Южное человеческое наречие) Оно означает торговлю информацией. Каждая сторона по очереди выдает часть собранных на продажу сведений. Предлагаю тебе заключить точно такую же сделку. Пусть у меня к тебе всего пара вопросов, но просвещать младших членов гильдии тоже кому-то надо. Сегодня этой неблагодарной работой придется заняться мне. Я дам тебе фору, задавай первый, кроме тех тем, что находятся в табу.

— Какие темы в табу, — задал я первый напрашивающийся на язык вопрос.

— Это табу, — погрозил пальчиком в воздухе эльф.

— Ты черный кардинал гильдии?

— Это тоже табу, хотя ты мог уже догадаться.

Дьявол, что может не входить в тему табу. Чуть подумав, задал вопрос, с которого начался.

— Откуда ты узнал, что написано в моих системных сообщениях?

— Пу-пу-пу, — протянул убийца. — Я знал, что ты не образованный, но что на столько. Хех, ну давай по порядку. Сколько очков стиля дадут за, скажем, монстра десятого уровня?

— Понятия не имею, разве это не система решает? — искренне удивился я.

— Нет, это зависит от разумности твари и её превосходства над тобою.

— Что?

— Я же сказал, что всё по порядку, хотя мне не платят за то, что я нянчусь с низшими рангами Сноустейновской гильдии.

— Откуда ты узнал про гильдию?

— А это уже второй вопрос, так что задашь его позже. Впрочем, если хочешь, могу ответить на него, вместо твоего первого.

— Нет, переживу. Говори про очки стиля.

— А я и говорю, что за тварь десятого уровня, ты поимеешь всего пятьсот очков стиля. За монстра двадцатого — тысячу. Понял, к чему я клоню.

— Не совсем.

— А ты рассуждай, поможет открыть навык анализа.

— Он у меня открыт, — брякнул я и тут же прикусил язык.

Но убийца, ни как не проявил своей заинтересованности в этом вопросе.

— Тогда прокачивай. Думай вслух, а я подтолкну.

— Ладно, — согласился я. — За монстра десятого уровня — пятьсот, а за двадцатого — тысячу.

— Тебя учили счету в гильдии, — предположил кардинал.

— Только денег.

— Так это одно и то же, — уверенно заключил эльф. — Разницы практически нет, просто вместо медных монет представляй очки хитрости.

Легко сказать представляй, если с представлением целой тысячи медных монет возникают серьезные проблемы. Но если обменять наминал этих монет. Ведь тысяча медных монет это всего десять серебряных. Тогда.

— За монстра десятого уровня дают пять… сот — пятьсот, за двадцатого уровня — тысячу, тридцатого полторы тысячи и дальше.

— Логично, за один уровень плюс пятьдесят очков, — подвел итог спутник.

— Но ты не ответил на главный вопрос! — вычисления были крайне интересными, но создавалось ощущение, будто убийца хочет уйти от главной темы вопроса.

— Я же сказал, всё по порядку. Многие маги десятки веков пытались понять Систему. В том числе и то, за что она любит поощрять таких, как мы. А ты хочешь, что бы я рассказал одну из тем магического факультета на пальцах, сидя в кромешной темноте какой-то пещеры. Пока буду подкидывать тебе умные мысли, успею поесть, поэтому и тебе советую совмещать два этих дела. В будущем может и не представиться возможности вот так спокойно посидеть.

— Ты опять уходишь от темы, — максимально тактично вернул старшего по званию к сути разговора.

— Это были самые азы, но если ты хочешь серьезный разговор, то слушай все сложности подсчета. Первое но! Если твой уровень, хотя бы на единицу выше уровня монстра, то ты получишь в два раза меньше очков стиля за его убийство. Можешь делить все свои подсчеты наполовину. Второе но! Если твой противник разумный, то за него дадут в два раза больше очков. За Креста сорок четвертого уровня по сотни за каждый уровень и того четыре тысячи четыреста. Третье но! Если твой уровень выше уровня разумного существа, хотя бы на единицу, то тебе дадут в два раза меньше очков стиля.

— Стой-стой-стой, — запутался я, сбившись в непрекращающейся речи убийцы.

— Нет уж, не хочешь, чтобы я с тобой обо всем подряд сюсюкался, слушай грубую лекцию архивариуса. Четвертое но! Если ты когда-нибудь, по абсолютно случайному стечению обстоятельств убьешь демона, то получишь за него в три раза больше очков стиля. Тут же следует пятое но! Оно связано опять же с твоим уровнем…. Всего таких но! Существует десять штук, в реальности, возможно, и больше, до конца в причудах Системы ещё никто не разобрался. Но! — кардинал замолк на минуту, потянувшись к фляжке и смачно из неё отпив. — Но у меня уже губы ссохлись. Так что слушай простую правду жизни. Это важно! За монстра 50 очков, если ниже тебя уровнем, дели пополам. За разумного 100, то же самое. За демона 150. За элементаля, впрочем, не думаю, что это тебе когда-то пригодится, 200. По непроверенной информации, за последнего убитого элементаля, команда получила больше миллиона очков стиля. Подробности стоят денег, но это я отвлекся. Существа превосходящего по природе происхождения элементаля, насколько мне известно, в мире Насшарил нет. Впрочем, я слышал от одних немного невменяемых людей из Бестреара, что существуют какие-то другие миры, в которых не существует всеобъемлющая Система. Но это просто бред.

— Я не всё понял из того, что ты только что произнес.

— Немудрено.

— Хорошо, с Крестом понятно, но за его товарища дали в разы больше. Во много раз, несмотря на то, что он ниже по уровню.

— Ха-ха-ха, а ты подумал, что услышал все сложности процесса подсчета? Девятое но! Если существо больше тебя чем десять уровней, то количество очков будет кратно двум. Если больше на двадцать уровней, то кратно трем и так до девяносто. За превосходящего тебя на девяносто уровней дадут десятикратное количество, а за превосходящего на сотню пятнадцатикратное. Я думаю, что если существо выше на сто десять уровней, то будет двадцатикратное, но это лишь догадка, так как таких данных нет даже у архивариусов в магических гильдиях Толя.

Я лишь удручённо покачал головой, окончательно запутавшись в вылитой на меня информации. Слишком много, сложно и всё друг другу противоречит.

Увидев мою задумчивость, убийца не стал подливать масло в костёр размышлений и, отложив еду, стал собирать наши запасы, приготавливая уведённых медведок к пути. За время, пока ловкий убийца собрал вещи в котомки, закрепил их и на панцирях медведок и вынул из стены клинья, я сумел лишь осмыслить очередной вопрос.

— Раньше было всё понятно с Крестом. Теперь всё понятно с его охранником, но стало снова не понятно, что с Крестом. Ты уверен, что это достоверная информация?

— Не совсем, но я ей доверяю, — признался убийца, протягивая поводья и щуп. — Десятое но! Если у убитого тобой разумного есть кристалл возрождения, то кратность очков не насчитывается. С чем это связанно не понятно, однако архивариус, рассказывающий мне это, поведал интересное предположение.

Забравшись на медведку, начал неуверенно тыкать острой иглой на конце палки в сочленения панциря, для регулирования направления. Быстро понять, как это работает, не удалось. Пришлось пару минут стыдливо потеть под взором кардинала, пока наконец-таки удалось заставить шагать глупое насекомое в нужную сторону.

— Хочу, что бы ты знал, — начал убийца совсем не с того, что собирался сказать. — Я болтливый с тобой только по тому, что ты смог меня заинтересовать. В том числе и тем, что помог мне. Так что не считай, что любой кардинал, тень или старший брат станет рассказывать тебе всю важную информацию просто так. Теперь к истории. Знаешь, что отличает богатого торговца от воина? Разумеется, кроме положения и золота.

— Отсутствие развитых умений, — догадался я.

— Верно. Сколько бы у тебя не было денег, если ты бесполезен в боевом плане, тебе не развить умений. Если это не стиль жизни, и то даже там могут возникнуть проблемы.

— Я знаю это. Ты можешь купить за золото сафари на любого высокоуровневого монстра, ослабленного каким-либо негативным эффектом. Поднять таким способом уровень, но вот прокачать умения так не получится.

— Именно, но обладая огромными деньгами, ты мог бы найти какого-нибудь воина. Пусть он будет хотя бы сотого уровня. Купить ему жертвенный кристалл и заплатить сумму, за которую он согласится умереть.

Он прав. Некоторые торговцы настолько богаты и бессовестны, что готовы выкупить мать у новорожденного сына. Недаром самая популярная история в Сноустейне о торговце, который купил кинжал у наёмного убийцы, пришедшего по его душу.

— Поэтому, именно из-за таких вот ушлых торгашей, Система не засчитывает кратность за неокончательное убийство. Вот, в общем-то и всё. Я увидел твой уровень и уровень убитых тобою. Немного подумать, а за Креста ты сам сказал. Свою часть сделки я выполнил вперед, теперь жду от тебя того же в полных подробностях.

— Что хочешь узнать, разумеется, если это не табу, — передразнил я фразу кардинала.

— Для начала, как к тебе обращаться при случае? Это не вопрос, но всё же важная информация.

— Демир.

Убийца фыркнул, ничуть этого не скрывая.

— Сразу видно, молодой ещё. Меня можешь звать Информатор, раз уж я тебя всё равно просвещаю. Не сочти за зависть, но как приручить такого же мышонка, а лучше другого, а лучше всю технологию целиком.

— Случайность, — пожал я плечами, но едущий впереди Информатор этого не увидел.

— Рассказывай тогда полностью. Хочу знать, как происходит эта случайность, и какие тонкости для этого нужны. Ехать нам ещё долго.

Припомнив в голове произошедшие не так уж давно события, я начал рассказ. Под мерный клекот медведок и клацанье их когтей, я рассказал, как оказался в гроте, после неизвестного мага. На что убийца заинтересовался персоной того мага, но ничего не добившись от меня, оставил тему. Про гробницу, в отличие от ледяного колдуна, я благоразумно умолчал, сославшись на очередной пустотный грот, замкнутый сам на себя.

Так, топая по еле заметной дороге в кромешной темноте за эльфом, не удосужившимся назвать своего имени, я продолжал барахтаться в гуще событий, любое из которых может закончиться моей мгновенной кончиной.

Увлекательная беседа затянулась до раннего утра. С появлением первых горящих ульев, нас неудержимо склонило в сон. Никто из нас не решился лечь спать в полной темноте, когда большинство хищных монстров активны. Поэтому, с появлением первых лучей света, устроились на ночёвку. Углубление у большого сталагмита с бок дороги стало идеальным укрытием. Расчистив следы давнего костра, завели в углубление медведок. Вбили клинья упряжек в основание сталагмита. Сами устроились рядом, с двух сторон от тягловых насекомых.

Улья в этом гроте находились на большом удалении с левой стороны от дороги. Сталагмит стоял наоборот справа. В тени камня и в укромном углублении нас невозможно было заметить с любого расстояния. Только если кто-то станет двигаться напрямую по гроту в сторону ульев. Тогда он выйдет прямиком к нам, но это было маловероятно. Большие солевые отложения в виде барханов, множественные каменные осколки от обвалов, сталагмиты и норы подземных существ. Мало кому захочется протаивать дорогу напрямки через столь неудобную среду.

Долгий и приятный сон после сытного завтрака пошёл мне на пользу. Следы от множества синяков и ссадин исчезли. Раны на ногах серьезно зарубцевались, а многострадальные ногти на руках вновь стали отрастать.

После пробуждения вновь двинулись в путь. На сей раз беседа сразу не задалась. Первая же выбранная тема оказалась табу. Затем, последовали ещё несколько попыток, на вопросе о принадлежности к гильдии решил остановиться. Вопрос вновь оказался из пресловутого раздела табу, поэтому я занялся более насущными делами.

Стоило хорошенько запомнить всё сказанное Информатором. Любое его слово и даже эмоцию, осмыслить всё, и сделать выводы. Но столь важное дело меркло перед тем, что у меня находились не распределённые очки характеристик, и, как оказалось, не только у меня. Бух тоже получил один уровень за вчерашний бой. Стоило порадовать мышонка, сделав его хоть чуточку сильнее. К тому же, огромное количество хитрости. Двадцать одна тысяча пятьсот двадцать пять. Одна пятая часть очков накоплена для получения нового умения. Новые навыки, навалилось слишком много.

Наловчившись обращению с медведкой, приподнялся с её панциря, вглядываясь вдаль и давая натёртому заду передышку. От непривычного вида транспорта болела верхняя часть ног, а от пешего пути нижняя. Учитывая, что ран на моей заднице нету, выбор передвижения без возражений пал на верховой.

За время долгого пути навык успел повыситься вновь, и теперь уже блестел вторым уровнем и четырьмя мозолями на причинных местах.

Следующим приобретением стало повышение навыка, про который я успел порядком забыть.

Словоохотливость Информатора сыграла мне на руку. Подчёркивая из разговора с ним новые слова вроде гудрона, табу и многих его историй. Поднятая от навыка харизма никаких чувствительных или цифровых улучшений не несла, поэтому навык был бесполезным. Прокачкой такого навыка могут заниматься торговцы, аристократы и дипломаты, но никак не воины. И уж тем более не воры, скрывающиеся всегда в тени. Впрочем, Информатор подавал противоположный пример, обладая такими знаниями, он использовал их во благо своей гильдии. Наставник Варохели говорил, что ни один навык никогда не будет лишним.

Плюхнувшись обратно на панцирь медведки, аккуратно пристроился в хвост убийце и открыл меню персонажа, вместе с меню питомца. Для начала решил разобраться, с чем попроще. У Буха наличествовали всего пять свободных пунктов, и с его путем развития было уже всё ясно. Три пункта в дух, два в живучесть. Несмотря на желание сделать из питомца огненного демона с бесконечным запасом маны, потерять его от случайного удара монстра крайне не хотелось.

С лёгким разобрались. Бух стал настоящей угрозой среди мышей, за что заработал ласковое поглаживание и кусочек кротовьего мяса. Особенно, обладая моим умением, мышонок мог стать на голову сильнее монстров своего уровня.

Пришло время переходить к серьезным решениям. Пятнадцать накопившихся откуда-то очков характеристик. Во вчерашнем бою поднял только два уровня. Откуда взялись ещё пять — не понятно. Поднимать логи, находясь в седле, не хотелось. Но как бы там ни было, лишним не будет.

Первым бредовым желанием было вбросить во все характеристики по единице. В таком случае осталась бы всего одна, с ней решить всё намного проще. Но порыв необдуманных действий я подавил в зародыше. Хватит того, что в прошлый раз, встретившись с думглисовой самкой, вбросил сразу все очки в скорость. Из-за чего она теперь составляла девятнадцать единиц. Заметно возросшая скорость движений мне крайне нравилась, но если мне в будущем предстоит трудиться силой или полагаться на интеллект, то повышенная скорость может оказаться напрасной.

Ладно, что сделано, то сделано. К тому же, ситуация была жуткой, до сих пор мурашки на руках возникают от воспоминаний. Нужно повысить силу, для более мощных атак. Нужно повысить ловкость, смотря на грацию Информатора, до сих пор обливаюсь слезами зависти. Живучесть и телосложение никогда не будут лишними. Восприятие, что бы увидеть опасность раньше. Интеллект, повышающий эффективность моих умений. И конечно, разум.

До встречи с Информатором, я не до оценивал полезность этой характеристики. И дело тут не в мышлении или увеличенном запасе маны, растущем вместе с разумом. Меня больше привлекал ментальный карман. Каждые двадцать пять разума даровали один пустой слот в ментальном кармане, куда можно было поместить любую вещь. Всего одну, зато любую и с любым весом. Даже если это будет валун превосходящий вес хозяина кармана. Ментальное пространство крайне странная вещь, так как понятие веса там теряется. Я слышал, а убийца только подтвердил мои слухи о ментальной силе. Сотня разума позволяет овладеть задатками ментальной магии, среди которой крайне популярен телекинез.

Ни для кого не секрет, что после сотого уровня можно выбрать второй стиль, к которому ты больше всего предрасположен. И выбор многих падает либо на боевую магию, если они не богаче обычных столичных магов. Те, кто обладают внушительным состоянием, вроде того же Рута, выбирают более сильные стили хаоса и смерти. Стиль смерти запрещен в Сноустейне, однако, во многих других эльфийских городах такого запрета нет. Самой простой стихией хаоса является — ментал. С каждой сотней разума шанс овладения такой стихией, а следовательно, и стилем, возрастал, поэтому многие тратили последние двадцать уровней перед сотней на развитие разума. Если, конечно, доживали до сотни.

Перспектива на развитие хаоса меня пока ещё не путала. Желание вложить всё в разум было обусловлено впечатлением, от убийцы. Спрятанный в карман меч, что может быть полезнее в плену.

Долго колеблясь и стесняясь, я решился. Четырнадцать очков отправились в разум, доведя его до двадцати. Ещё одну необходимую пятерку подниму со следующего уровня. А оставшуюся единицу бросил в силу, возросшую ровно до десяти.

Морально выжатый принятым решением своего развития, я принялся за самое трудное. Труднее выбора передо мной ещё не стояло.

Двадцать одна тысяча пятьсот двадцать пять! Ни очком больше, ни меньше. К сожалению, считать так же быстро, как это делал Информатор, я не умею, поэтому пришлось, сначала долго думать, прикидывая и рассчитывая на пальцах. Расчёты в тысячах сильно затрудняли подсчет, часто сбивая меня. Иногда выходило, что я подниму, чуть ли не десяток рангов умения сразу, а иногда что и двух не потяну. Спустя много времени я нашёл вариант, совпавший по результатам сразу с двумя предыдущими.

Выходило, что я могу поднять беглеца с четвертого до седьмого ранга одним махом, на голову подняв своё умение. При этом, останется ещё много очков хитрости свободными. Этот вариант казался очень соблазнительным. Рука уже несколько раз отскакивала в считанных сантиметрах от того, что бы потратить очки стиля. В противовес моим желаниям выступали разумные зёрна скепсиса. Беглец — умение практически не боевое. Возможно, при должном развитии оно перерастет в нечто убойное, но пока что не впечатляло, поэтому смысл развивать его был не велик. А вот шанс получить новое, более хорошее умение за сто тысяч очков, грело душу больше.

За этими размышлениями меня застал окрик убийцы.

— Вниз!

Никак по-другому истолковать такой приказ было нельзя, поэтому я тут же рухнул боком на землю. Падать было неприятно, но не смертельно. В отличии от болта, пролетевшего надо мной. Когда я поднял голову, убийца уже был на ногах, ожидая атаки. Но никто не появлялся. Глаза эльфа смотрели на неширокую гряду, образованную пятью сросшимися между собой сталагмитами. Стреляли, по всей видимости, оттуда.

Было заметно, как вальяжно стоит Информатор в полный рост, даже не удосужившись достать оружие. Вместе со мной, он нацепил по изогнутой сабле на пояс, хотя явно привык драться иным оружием.

Примерно через две минуты из-за камня появилась голова эльфа, перемотанная какой-то пыльной хламиной. Выстрел убийца застал в полный рост. Болт пролетел в полуметре от призывно стоящего тела эльфа, заставляя незнающих персону убийцы эльфов усомниться в его рефлексах.

Словно в подтверждение моих мыслей к нам вышли двое. Оба, как оказалось, были у нас за спиной, прячась где-то между камней. Занятый размышлениями, я не заметил их, а вот насчет Информатора быть уверенным нельзя.

— Эй ты, — послышался не слишком уверенный голос арбалетчика. — Вы у меня на прицеле! Бросайте всё добро, если жить охота.

— Демир, — обратился ко мне Информатор. — Убей того глупца, он не опаснее загнанной в угол крысы. Ты справишься, а я займусь двумя загонщиками.

Кивнув, я тоже поднялся в полный рост, вытаскивая из-за пояса изогнутую саблю в одну руку и кинжал в другую. Привыкший к тому, что мой спутник убил встреченных по дороге монстров в гордом одиночестве, я был не готов к бою с кем-то из разумных. Но деваться некуда. Придётся соображать на ходу.

Сделав несколько шагов, я вдруг замер. Арбалетчик на гряде всё ещё стоял, ожидая, что я испугаюсь. Арбалет продолжал смотреть в мою сторону, но на его ложе было пусто.

— Угрожать пустым арбалетом — глупо, — не удержался я от нравоучения.

Запоздало осознав это, разбойник положил разряженное оружие, прихватив вместо него длинное кайло. Кусок оранжевого металла на длинной жердине из вездесущего каменного кедра. Обойдя один из сталагмитов, разбойник спрыгнул вниз, сделав несколько шагов в мою сторону. И вдруг замер, устремив взгляд куда-то ко мне за спину. Оттуда как раз начали доноситься первые звуки боя. Гримасу закутанного в лохмотья эльфа что-то резко исказило, от чего я и сам повернулся посмотреть.

Мимолётно брошенный за спину взгляд, едва не стал для меня роковым. Убийца уже расправился с одним, и, по всей видимости, играл с оставшимся. Вот только эта информация могла стоить мне лишней дырки в голове. В последний момент отбил летящее мне в голову кайло, сбив его траекторию размашистым ударом сабли.

Вопреки ожиданиям, металл не смог разрубить окаменевшую древесину, оставив на ней лишь бороздку. Физически, разбойник был здоровее меня, из-за чего руку прострелил приступ боли.

Дико заорав, лохматый замахнулся для ещё одного удара, но кайло вновь не нашло цели. Отпрыгнув назад, резко перешёл в атаку, размашисто ударив мечом перед разбойником. Лезвие полоснуло воздух, чуть-чуть не дотянувшись до отпрянувшего эльфа. Едва удержав в руке коснувшуюся земли саблю, огрызнулся тут же кинжалом. Рука напоролась на выставленное вперёд древко.

Надеясь не дать противнику вернуть инициативу, бью саблей снизу вверх. Тут же обрушившийся на меч удар кирки выбивает его из рук. Под мимолётную улыбку лохматого эльфа кинжал входит в его бок, обагрив землю тёплой кровью. Взвизгнув, эльф отскочил, выдернув кинжал из раны.

Нырнув за мечом, успел заметить, как разбойник побежал в мою сторону. Перекатившись по пыльной земле через голову, вскочил и вскользь прошёлся по другому боку разбойника дугой сабли. Заорав, разбойник вмазал со всей дури кайлом, как дубиной, и чудом промазал острием мимо моего тела. Слишком длинное древко сыграло мне на руку на близком расстоянии. Но чудовищный удар в плечо сбил меня с ног.

Нависнув надо мною громадной скалой, лохматый занёс над головой кирку для точного удара по лежачему, но слишком медленно. Кончик сабли настиг его живота раньше, чем опустился некогда шахтёрский инструмент. Провернув оружие в ране, тут же его выдернул, попытавшись быстро отползти и вскочить на ноги.

Получилось, никакого смертельного удара сверху не последовало. Оказавшись на ногах, бросился к согнувшемуся пополам разбойнику, на ходу ударив его по шее. Силёнок, чтобы перерубить хребет в районе шеи не хватило, но вот для того, чтобы доконать израненного эльфа, в самый раз.

Упав, лохматый сложился ещё сильнее, став похожим на побитую крысу.

— Умение, — подсказал голос убийцы из-за спины.

Наученный одним рискованным уроком, я уже не стал поворачивается. Применив беглеца, вонзил клинок в податливое тело, провернув его, нашинковывая внутренности. Эльф, выгнувшись, засучил ногами по земле и затих.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Посмотрев на медленно хлопающего в ладоши Информатора, я отвлёкся на более интересную надпись.

Опять четыре тысячи четыреста. Если это не банальная случайность, тогда расчеты Информатора верны. Двадцать две сотни очков кратны двойке за превосходство разбойника по уровню.

— Ты убил эльфа, превосходящего тебя на четырнадцать уровней в честном бою, как ощущения? — Растягивая улыбку между впалых щек, поинтересовался кардинал.

Знал бы он кого я ещё убивал в нечестном бою, и какие достижения за это получил, сейчас бы так не склабился. Впрочем, мне ещё очень далеко до этого мнимого пятиуровневки, который с легкостью убивает эльфов под сороковой уровень.

— Ладно, можешь не отвечать, я видел. Дерешься ты ужасно.

Произнеся это, Информатор повернулся и направился к медведкам, но вопреки ожиданиям, не стал залазить на них, а лишь взял под уздцы.

— Сделаем привал? — недоуменно поинтересовался я.

— Найдем лагерь этих горе-разбойников. Думаю, там будет, чем поживиться. В крайнем случае, просто посидим там.

Дальше мы минут десять искали в притоптанных за дорогой тропках ту самую, ведущую к лагерю. Вскоре, выбравшись на нужную, добрели до скопища сталагмитов со стёсанными верхушками. Каменные сосульки располагались здесь полукругом, что давало неплохую защиту от звуков и лишних взглядов. Заранее услышав шум, подобрались как можно тише, из-за чего застали обитателей лагеря врасплох.

Эльф-юнец, схожий по возрасту со мной, бессовестно использовал эльфийку. Причем процесс был, по всей видимости, не обоюдным. Эльфийка закрывала голову связанными руками, пока разбойник, одетый в те же лохмотья что и остальные, владел ею.

Подняв небольшой камушек с земли, скорее для привлечения внимания, нежели способного принести серьезный ущерб. Информатор, смазанным движением, махнул рукой, чтобы в то же мгновение грот огласился гневным воплем. Маленький камушек на неуловимой скорости угодил любвеобильному эльфу в самый затылок, разлетевшись песком по разбитой голове. Рана оказалась не серьезной, но очень болезненной, из-за чего разбойник вскочил на ноги и, заметив нас, бросился в сторону.

Боковое направление эльф выбрал не просто так. В небольшом удалении от лежбища разбойник положил своё оружие с расчетом, чтобы пленница не смогла до него дотянуться. Предусмотрительность юнца не спасла его. Информатор грубо опередил его, на ходу вонзив материализованный меч в грудь, провернув в ране и толкнув жертву в едва чадящее кострище. Нового крика боли не последовало. Разбойник был мертв.

Пройдя дальше, убийца безошибочно нашёл котомку неудачников, закинул туда кабью с водой и пару растительных шаров с кротовых ферм, после чего, бросил пленнице. Попавшая на огни кожа быстро начла вонять, поморщившись, кардинал бросил мне.

— Оттащи тело куда-нибудь в сторону. А ты, — взгляд пал на девушку. — Хватай котомку и вали. Что бы через тридцать ударов сердца я не видел твоей головы в этом гроте. Попадешься на глаза — сдохнешь.

Угроза убийцы прозвучала отрезвляюще для эльфийки, и она, подскочив, бросилась бежать.

— Стой!

Грязная, перепуганная эльфийка застыла в воздухе, будто на неё наложили заклятие холода. Медленно обернувшись, вся в синяках и крови, с местами выдранными лохматыми волосами, девка взвизгнула, получив удар мечом по рукам. Острие странного меча не почувствовало сопротивление от пут пленницы, пройдя их насквозь. Грубый толчок в грудь, забытой в панике котомкой, и новая команда.

— Вали!

Пока я оттаскивал тело разбойника в сторону, фигурка девушки скрылась за камнями. Но вот тошнотворный запах палёной кожи никуда не делся. В бою на озере прохладный ветер быстро относил этот запах подальше, а в горячке боя принюхиваться было некогда.

Вернувшись в лагерь, застал Информатора за мастерством полого мешка. По сути, он набил найденную здесь котомку лохмотьями и тряпками, оставив в ней место. Теперь, получившийся мешок можно было надеть на руку, но для чего это приспособление было не понятно.

— Садись.

Плюхнувшись напротив кардинала, свёл ноги в готовности перекатиться через голову назад, чтобы разорвать дистанцию с убийцей, в случае необходимости. Настроение, витающее сегодня над Информатором, мне отчетливо не нравилось. Вчера он был болтлив, сегодня напротив. Вчера он позволял себе проявить заботу, сегодня грубые приказы. Припомнив, каким неразговорчивым он был в телеге, единственное, на что можно было списать такую перемену в настроении, это побег с убийством всех караванщиков.

— Никчемно!

От резкого вскрика кардинала, я едва не перекатился назад, как планировал в случае атаки. Только сейчас дошло, что я бы всё равно не успел уйти от быстрого удара убийцы. Внезапно, эльф потянулся к фляжке, открыл крышку и поставил на бок, из-за чего вода струйкой потекла по камням под нею.

— Никчемно. Ты даже не понял, что окажись древко кирки короче на четыре сантиметра, кайло пробило бы тебе лопатку, легкое и сердце. Ты чудом избежал критической раны, отделавшись банальным ушибом.

Мне оставалось лишь склонить голову, пристыжено смотря в землю под ногами.

— В тебе есть таланты, я вижу их.

На мой немой вопрос, заданный одними глазами убийца тут же пояснил.

— Таланты могут быть врожденными и приобретенными, но они не отображаются в меню персонажа. Их можно увидеть лишь по косвенным признакам. В тебе я вижу сразу несколько. Первый я заметил ещё в бою с Крестом. Гибкий ум не зависит от уровня интеллекта, который влияет на память и понимание мироздания. Не зависит от разума, влияющего на скорость мышления, счёта и продумывания тактики. Гибкий ум позволяет мыслить нестандартно. Когда ты сказал, что ты открыл анализ, я не удивился. Обладатели гибкого ума часто доходят до этого сами, благодаря нестандартности. Второе, что я заметил в тебе, это удача. Ты везучий, и это видно. От ран, способных тебя убить без помощи целителя, ты отделался всего лишь ушибом плеча. Удача идет с тобой по пути. Третье, ты убил разбойника двадцать второго уровня, будучи восьмеркой. Это значит, что у тебя есть достижения. Не знаю, как распределены твои характеристики, но их хватает для убийства более высокоуровневого существа, даже без обладания нужными навыками. У тебя есть все шансы стать кардиналом или даже мастером гильдии. Если ты не погибнешь так никчемно в подобном бою!

Информатор перевёл дух, покосившись на тонкую струйку, вытекающую из фляжки.

— Когда-то в схожих условиях мой наставник говорил похожие слова мне. И должен признать, он был прав. Тогда в пещере был холодный ручей с рыбой, которую готовил наставник. Ручей здесь есть, хоть и без рыбы. Можно считать, что условия одинаковы. Хочу сделать предложение, от которого ты не вправе отказаться. Я стану тебя тренировать, что бы ты смог выжить в бою, в котором должен будешь умереть. Ты такой же, как и я. Не обладаешь боевыми умениями, из-за чего можешь полагаться только на свои силы и навыки. Ну и на мышонка можешь полагаться, он, как оказалось, способен убить даже очень высокоуровневых существ, при правильном использовании.

— Ты будешь меня тренировать, но чему?

— Ты знаешь, чего не должен допускать убийца? — встречный вопрос Информатора поставил меня в тупик.

— Разглашения информации? — предположил я.

— Плевать на информацию, ты можешь дезинформировать, лгать во спасение и так далее. Ты можешь облегать слова в любую форму для выполнения своей цели. Но главное в деле убийцы не быть обузой. Если тебя ранят, ты станешь обузой для отряда. Если ты одиночка, то ранение подвергнет твою задачу провалу. Любой убийца не должен допускать своего ранения. Если бы тот разбойник серьезно ранил тебя, я бы бросил тебя там же. Но тебе повезло, и я хочу, чтобы такого больше не случилось. Чтобы ты не стал обузой, из-за того, что тебя ранят. Первый из важных навыков, которым я тебя научу это уклонение.

Поставив обезоруженного меня напротив себя, Информатор начал инструктаж.

— Никогда не думал, что мне придется встать на место своего наставника. Но если это требует выживание такого ценного эльфа. как ты, я готов. Я буду бить руками и ногами, постепенно наращивая тем. Твоя задача избегать моих ударов и постараться выжить. Пока ты будешь на ногах, тренировка для тебя не окончиться.

Информатор не стал разминаться или разогреваться, показав свою серьезность первым же ударом. Прямой удар ноги в грудь сбил с ног, лишив разом всех запасов воздуха. Пересчитав спиной все камни на земле, я уже серьёзнее воспринял фразу убийцы о том, что мне следует выжить.

21

Двадцать одна единицы урона. Да он одним ударом ноги может пришибить хиленького эльфа. И откуда такая мощь.

— Подъем, пока ты валяешься, ты очень уязвим.

* * *

Сглатывая солоноватую кровь, я распластался в тени одного из сталагмитов. Доползти на неслушающихся руках досюда, было настоящим подвигом труса. Информатор был ужасен в своём обучении. Обещанного уклонения не открылось, но, возможно, я слишком мало старался. Руки, ноги и грудь болели лишь первое время. Первые попытки встать и продолжать тренировку отдавались болью в конечностях. Затем они просто отказали.

Подойдя к моему телу, кардинал склонился, насильно вливая мне в рот воду и засовывая кусок мяса.

— Ешь и слушай. Уклонение и стойкость — не единственное, чему мне придется тебя научить. Я знал слишком много хороших воинов, отточивших навыки владения тем или иным оружием до завидного мастерства. Но однажды, оказавшись без своего оружия, по причине его потери или поломки, они погибали. Глупо и беспомощно. Поэтому, прежде чем я начну обучать тебя владению кинжалами и мечами, ты овладеешь рукопашным боем.

— Бу-ыг. Ныыы, — застонал я.

— Готов продолжать? Нет? Тогда слушай дальше. Рукопашный бой, как и бои на разных видах оружия, разделяется на свои виды. Существует всего три вида рукопашного боя. Саньда — где важную роль играет точность и скорость ударов. Мгновенные и сокрушительные удары способные убить противника. Часто в таком виде используются ноги, ты и сам смог прочувствовать скорость ударов, от которых сложно увернуться. Сават — любимый стиль трактирных пьяниц, где основную роль играет только звериная сила. При отсутствии разума и должном упорстве, можно научиться, просто маша кулаками в пивных стычках. Для тех, кто не обладает выдающейся силой, малоэффективный вид, но для развития характеристик может оказаться полезным. И последнее — кудо. Вид, завязанный на захватах и различных приемах. Удушение, защемление, выворачивание, переломы и прочие травмы завсегдатай в этом виде боя. На этом пока закончим. И постарайся заснуть. Во сне тело восстанавливается быстрее. Скоро ты научишься мгновенно засыпать в любой возможной ситуации. Уж поверь мне.

Сон был непробудным. Физическая боль отступила в небытие, уступив место забвению. Но так продолжалось не вечно. Очнулся я от толчка своего спутника. С трудом разлепив сомкнутые глаза, попытался неловко приподняться на локте, но не удержался и глупо рухнул обратно.

Собравшись с силами, заставил себя сесть. Покосился в сторону, но не заметил никакого намёка на разгорающийся улей. Проспал весь вечер, и уже наступила ночь. Надо двигаться дальше, смысла оставаться здесь не было. Брюшные мешки, куда насекомое при всём желании не дотянется, совсем исхудали. Отвязав их, натянули на морды животным. Наш запас еды тоже не слишком радовал, но в отличие от нашей тягловой силы, мы без него сможем обходиться гораздо дольше.

Взобравшись на панцирь, продолжили путь. Один тёмный грот за другим. Разница между циклами, когда осы начинают разжигать свои улья, небольшая. Порой она составляет всего несколько минут, а иногда её не бывает и вовсе.

Информатор между тем был сегодня и вовсе не многословным. С самого подъёма не проронил ни одного лишнего слова. Похоже, что либо это его обычное состояние, и он останется таким, пока мы вновь не вырежем чей-то караван, либо его что-то гнетёт, но расспрашивать его на эту тему бесполезно. Можно только гадать.

Грот с озером давно кончился. Следующий грот был странным. О его размерах было сложно судить, но почему-то он не походил на все предыдущие. Пробравшись по нему вдоль стены, наконец-то выбрались на свет. Новый грот радовал больше предыдущих. Такие подземные пространства называются долинами. Пологий спуск с обеих сторон к реке, текущей по всей протяжённости пещеры. Длинный вдоль и узкий поперёк. Особенности грота сыграли нам на руку.

Напившись и напоив насекомых, проверили, как привязано барахло. Перебраться через холодную реку с медведкой не составит проблем. Животные обучены переходить водные преграды сами, таща за собой повозки. Передние лапы медведок способны рыть норы в камне, из-за чего они с лёгкостью могут прокапывать своеобразные лестницы под водой. Цепляясь за панцирь насекомого, что бы не унесло течением, довольно быстро перебрались через холодную воду. Оказавшись на другом краю узкого грота, решили сделать привал и пополнить запасы.

Я уже собирался спать, когда Информатор вдруг подскочил на ноги, закрутив головой из стороны в сторону, явно прислушиваясь к чему-то. Я, в свою очередь, ещё ничего не слышал, но чуткому восприятию кардинала доверял безоговорочно.

— Враги? — уточнил я, хватаясь за рукоятку сабли.

— Если я прав, то не только, — уже веселее произнес убийца.

Вскоре странные звуки уловил и я. Непонятный шум, отражаясь от стен грота, эхом катился по долине. Информатор безошибочно определил источник, всматриваясь в воду сверху по течению. Оттуда по воде неслось что-то громадное, поднимающее кучи брызг.

Гигантский кусок хитина, состоящий из соединённых между собой кусочков. Толстенный слой панциря с груди переходит в монолитный сплав на голове. Монструозную голову чудища венчает толстенный штурмовой рог, предназначенный для пробивания стен и завалов. Брюхо насекомого состоит из того же панциря, что и спина, давая ему практически абсолютную защиту. Единственным слабым местом были ноги, расположившиеся по три штуки с каждой стороны. Вокруг колоннообразных ног располагались уязвимые места, обеспечивающие подвижность монстру.

— Жук-тараноносец, — заворожено произнес я.

— Тарак, или таракан-рогач, как его называют повсеместно, — осклабился убийца. — Более медленный, но зато крайне выносливый транспорт.

— Что? Его не используют для транспортов, и на нём не ездят, — изумился я.

— Это тебе так кажется, — заверил кардинал. — Смотри, кто его преследует.

Я присмотрелся, но за кучей поднятых тараком брызг не различал никакого преследования.

— Где?

— По сторонам от него, бегут вдоль реки.

Посмотрев дальше от воды, заметил мелкие фигурки очень подвижных существ. Первой мыслью стали пресловутые жалохвосты, напавшие недавно на караванщиков. Но по мере приближения откинул эту мысль. Твари были куда подвижнее на суше, чем обитатели озёр. Подвижность их заключалась в наличии двух ног и мелком размере туловища. Лапы при этом свисали когтями ниже колен, выгнутых в обратную сторону.

— Кто это?

— Аяки, — сообщил более глазастый убийца.

В голове сразу же вспомнилась красная картинка из бестиария, видимая когда-то в гильдии. Крайне худые, быстрые и выносливые существа. В малом количестве неопасны и неагрессивны, однако могут стать угрозой для одиноких путников и незащищённых повозок, если собьются в стаю. Из основных опасностей, стоит избегать удара их рогами. Когти у этих тварей не слишком большие. На четырёхпалой руке всего два серьезных когтя и два противолежащих пальца, из-за чего эти твари могут цепляться за повозки мёртвой хваткой.

Открыв глаза, догадался, что ещё не умер. Да и глупо было надеяться на такую легкую смерть, если до этого, то и дело вкладывался в живучесть с желанием выжить.

Чувства возвращались постепенно. Первым, как всегда, очнулись глаза, различив всё ещё дневной свет улья вдали. Значит, я не так уж и долго валялся. Следующим в себя пришёл нос, почуяв кислый смрад от секреции насекомых. Одна или две медведки не могли создать такой удушливый кисляк. Такой запах мог быть разве что в гнездовье тягловых насекомых или, в крайнем случае, в целом их стаде. Попытавшись перевернуться на бок, едва не оглох от резко появившегося шквала звуков. Сбивчивый гомон эльфов, скрежет, писк, клацанье панцирей.

Помотав головой из стороны в сторону, начал постепенно приходить в себя. Оказавшись привязанным веревкой чуть выше пояса, я болтался на мерно двигающемся панцире тарака. Справа и слева от нас тянулись вереницы медведок, тянущих повозки или одиночно везущих ездоков с поклажей. Все замеченные эльфы были заметно вымотаны и потрёпаны. Грязная одежда и впалые от бессонных дней и ночей глаза едва открывались. По правую руку от меня ехал одинокий всадник. Встав в поток, он положил свою сумку перед собой и, рухнув на неё, беспомощно уснул. По покрою одежды походило, что это стражник из другого города. Форма стражника, пустые ножны и босые ступни, цепляющиеся за землю, слабо сочетались в его образе. Стёртые о подворачивающиеся камни пальцы ног, неожиданно напомнили о собственных ранах.

Резко сев, почувствовал слабость в теле, вызванную голодом, но никак не боль от множественных ранений. Спящий на моей груди мышонок грубо полетел в ноги. От чего зашёлся гневной тирадой о моём поведении. Подхватив обратно пищащий комок, погладил его, успокаивая. Начал осмотр полученных ран. Провёл руками по зарубцевавшимся бороздам на рёбрах. Коснулся глубокой раны на щеке и потянулся к тряпке, наложенной на груди. Опознав в изорванной ткани, некогда целую рубаху, поморщился. Пришлось отдирать клочок запёкшейся кровавой материи. Пробитая грудь успела зарубцеваться, несмотря на фатальность ранения. Неужели моя собственная живучесть вытащила меня. Кажется, я сильно недооценивал свою возросшую регенерацию.

Похожий на кишку грот гудел, от чего стены жалобно стонали. Гигантских размеров караван растянулся по всей его ширине продвигаясь вперёд «не в ногу», дабы не вызвать обвал каменных сталактитов у нас над головами. Странный караван, уставших от долгого пути эльфов, бедняков, идущих рядом с всадниками, и потрёпанными воинами, тянулся, покуда видел глаз.

— Очнулся. Что-то ты долго приходил в себя, — бросил через плечо Информатор, разместившись на голове гигантского насекомого.

— Долго? — переспросил я, но вопрос растворился в какофонии окружающих звуков.

Пришлось перебраться поближе к спутнику, держась за верёвку, примотанную к его поясу.

— Сколько я валялся? — произнес я, примкнув к спине кардинала.

— Час, может два, — сказал эльф, не оборачиваясь.

— По-твоему это долго, — удивился я. — Раны успели практически зажить, благодаря моей живучести.

— Ха-ха, — ухмыльнулся кардинал, — пришлось дать тебе лечебное зелье. Иначе ты бы откинулся из-за кровотечения из груди, благодаря «твоей живучести», — ехидно разбил все мои догадки убийца. — Твоей живучести хватило бы залечить раны на теле, но никак не в нём. Кровь уходила слишком быстро для твоей регенерации.

— Спасибо, — склонил я голову в благодарном поклоне.

На что кардинал молча кивнул. Разглядывая закрепленную на веревках поклажу, я заметил много новых сумок и смоток, а так же наши старые котомки. Не зная с чего начать, решил восполнить белые пятна по порядку.

— Что с нашими медведками? — склонившись к уху кардинала, спросил я.

— Ничего, — обыденно пожал плечами убийца.

— Ты бросил их там?

— Зачем? — удивился спутник. — Они едут с нами.

Я закрутил головой по сторонам, но так нигде и не увидел привязанных медведок. На моё ёрзанье из стороны в сторону, эльф пояснил, похлопав по панцирю тарака.

— Они здесь.

— Ты скормил медведок этому жуку?

— Да. Ну ты ничего не сказал против.

— Я был без сознания, — возразил я, начиная злиться.

Новая манера убийцы говорить, мне откровенно не нравилась. Короткие не вносящие понятности фразы, и упрек в мою сторону, хотя я всё равно ничего не мог сказать против. Какая мышь его укусила, что он так резко изменился.

— Ты дал себя ранить и стал обузой для нашей группы.

— Ты отправил меня на целую стаю аяков-охотников! — оборвал я.

Кардинал повернулся и посмотрел на меня таким пробирающе холодным взглядом, что зарождающаяся внутри меня ярость, мгновенно затухла в самом своем источнике.

— Ты дал себя ранить и стал обузой, — вновь повторил убийца. — Я не только не бросил тебя, но ещё и потратил лечебное зелье. Хотя у меня были варианты скормить все три обузы, вставшие у меня на пути.

— Но мы могли бы продать медведок хотя бы в этом караване, — тихо произнес я, но Информатор всё равно услышал.

— Тогда, может, мне стоило возиться с медведками вместо тебя? Что скажешь?

— Прости, — признал я и погрузился в себя.

Кардинал прав. Пусть он и сказал, что станет моим наставником, но зачем ему я, если в любом бою я становлюсь обузой. Он знает больше меня в устоях гильдейских законов, а значит, имел полное право оставить меня там.

Дальше ехали молча. Информатор не начинал разговор, следя за дорогой, ведь мы ехали практически в самом авангарде. Метров через тридцать караван впереди заканчивался, а позади нас он тянулся на добрые сотни метров. Тарак шёл медленно, едва передвигая ноги, и то и дело подталкивал зазевавшихся всадников, иногда сбрасывая их с сёдел.

Я, тем временем, думал о своём бое и его результатах. Скоротечный бой, едва не стоявший мне жизни, принес свои плоды. Из хорошего, это уровень и выросшие навыки. Новые навыки были очень полезны. Но больше всего меня удивил прогресс с хитростью. Семь тварей. Уровень самой низкой был шестнадцатым. Самой высокой двадцатым. Ровно три тысячи очков стиля за одну убитую тварь. Это, разумеется не четырнадцать тысяч за убитого телохранителя Креста, но зато тварей я убил сразу семь.

Если имея двадцать тысяч хитрости, я ещё задумывался, о развитии своего единственного умения, то когда это число увеличилось до тридцати шести тысяч, мысли появились, об открытие нового умения. Сто тысяч только кажутся не набираемыми, но ведь многие вокруг имеют по несколько умений. Сомнительный вопрос об их полезности, но шанс, что новое умение будет лучше моего текущего достаточно не иллюзорный.

Добравшись до сужения грота, где слева нависал огромный сталагмит, а справа обрушился внушительный слой камня, обнажая какую-то жёлтую породу. Караван в этот момент и вовсе остановился, пока стражники образовывали боевой кулак. Сбившись в плотную толпу всадников, воины ощетинились в обе стороны, ожидая засаду и поехали вперед.

Никто на боевой кулак не выскочил, и вскоре все начали перебираться. Узость прохода играла против нас. И без того медленный караван, казалось, стоит до сих пор. Перебравшись через узкий проём, кардинал повёл жука вперёд. Потеряться здесь было невозможно. В любой боковой проход придётся потратить с несколько недель, чтобы протиснуться всем нашим караваном. Значит, идти можно было только по гроту. К тому же, убийца мог знать о цели нашего пути.

Достигнуть цели не удалось. Добравшись до конца грота, мы упёрлись в завал. Не обвал породы, когда тот или иной слой сходит из-за разницы прочности пород, а самый настоящий завал прохода. Два огромных куска свода рухнули, похоронив собой некогда широкий торговый проход.

— Дальше пути нет, — попытался разбавить гнетущую тишину.

Убийца лишь витиевато выругался, посмотрев вверх.

Прямо над нашими головами располагался очередной улей, на котором виднелись несколько отчётливых пятен. Смотреть на яркий свет больно, от чего глаза быстро начали слезиться, но всё же я успел распознать огненных ос в тёмных пятнах.

— Чего это с ними? — удивился я.

— Насторожились. Грохота слышно не было, но осы почему-то до сих пор не убрались обратно. Плохо. Очень плохо.

— Что случилось?

Убийца в задумчивости посмотрел на меня, а затем спрыгнул вниз и произнес.

— Спроси чего полегче.

Последовав его примеру, я соскользнул по шершавому панцирю тарака. Разминая затёкшие от езды ноги, дошёл до огромных валунов, преградивших путь. Вблизи они оказались просто колоссальных размеров. Два, а то и три моих роста. Каждая каменюка была чуть больше тарака, хотя я больше чем уверен, что если бы у нас на пути сдох жук-тараноносец, мы бы всё равно не смогли сдвинуть его с пути.

Быстро взобравшись по камню, под удивлённый взгляд кардинала, я посмотрел сверху. Проём, в который можно было бы пролезть, остался.

— Здесь есть проём, — крикнул я сверху, повернувшись к темноте спиной.

— Тарак в него не влезет, — высказал свой аргумент спутник. — Медведки с эльфами будут пролазить слишком долго.

— Что это вообще за караван, — наконец не выдержал я, уже спускаясь с камня.

— Беглецы, — быстро пояснил убийца.

— От кого они бегут? Военные, бедняки и даже обеспеченные эльфы.

— От войны, от истребления, от рабства и бедноты. Каждый преследует свою цель, но в методах они сходятся.

— Война? С кем они воюют?

— Зверолюды, — тяжело выдохнул кардинал. — У меня нет полной информации. Я был на задании, когда это произошло.

— Произошло что?

— По разным слухам и домыслам, я предполагаю, что был штурм Бездны.

— Причем здесь Бездна?

— Кто-то, возможно, целая гильдия ворвались в Бездну и добыли там что-то столь ценное, что совет зверолюдов бросил все свои силы на то, что бы достать это любой ценой. Когда добытое украли подземные эльфы, зверолюды не колеблясь, объявили нам войну. Я предполагаю, что всё произошло примерно так.

— Я слышал, что наши возницы обсуждали. Неужели это не шутки? Они будут нас истреблять ради захвата земель? — выдавил я дрогнувшим голосом.

— Не думаю, — задумчиво ответил кардинал. Им нужна та украденная вещь, а значит, они сделают всё, чтобы её достать, не гнушаясь самых крайних методов. Наши земли зверолюдам не нужны. Они не столь многочисленны, как криги, чтобы захватывать земли континента. Им вполне достаточно их громадного, на юго-востоке материка, острова. Вариант расовой неприязни я тоже исключаю, — кардинал задумался, почесав голову в рассуждениях. — Во всяком случае, я не знаю веской причины возникновения такой неприязни. Она могла бы возникнуть у адоманцев, но они мирный, хотя и достаточно сильный народ. Они бы не стали нападать первыми. Нетопыри живут племенами, не пытаясь строить города и заводить личные армии. Гремлены далеко, кобольды маловероятно. Мы никогда никому не мешали, поэтому не были готовы к началу организованной войны против нас. Наши личные распри были не в счёт.

— Но это всё же случилось, — прервал я тираду убийцы. — И что нам теперь делать? Бежать?

— Бежать. Если не хочешь погибнуть понапрасну против более сильного противника. Эти беглецы, — эльф указал пальцем себе за спину, — из Опруидна. Город-башня пал. Если ты никогда не был в его многоэтажной структуре улиц, то больше там и не окажешься. Из рассказа командира гарнизона и, по совместительству, командующего организованным отступлением, — картинно выговорил убийца, — всех жителей города убили. Зверолюды полностью зачистили город и приступили к поиску нужной им вещи. Разобщённость эльфийских королей играет им на руку, поэтому я уверен, что в скором времени они найдут то, что ищут.

— Сноустейн, — шепотом произнес я.

— Он ещё не пал, поэтому мы держим путь туда.

— Поехали обратно, доложим командующему отступлением.

* * *

Командир организованного отступления находился в окружении ещё не потерявших дисциплинированность бойцов. Командующий ожидал переправы через узкий проход большего числа всадников, прежде чем предпринимать дальнейшие действия.

Когда мы попытались приблизиться к командиру, его окружение из всадников на медведках попыталось преградить нам путь, но та неуверенность, с которой они смотрели на гигантского жука, не дала им этого сделать. Многие из солдат выглядели потрёпанными, а у некоторых на форме виднелись следы недавних ран. На фоне серых солдат с разнообразным вооружением хорошо выделялся их командир. Привычная для всех воинов выправка, камнеподобная спина, неприспособленная к крестьянской работе в наклоне. Комплект средней брони, из идеально подогнанных кожаных доспехов, укреплённых металлическими бляхами. Серебристый окрас кожи, в тон начищенным бляхам, придавал значимости в и без того уверенном образе командира.

Находясь на значительном возвышение, Информатор произнес прямо с головы тарака, заставляя командира задрать голову вверх..

— Райнер, впереди завал.

— Я командующий гарнизоном Опруидна и, по совместительству, командующий организованным отступлением войск Опруидна, третий сотник Райнер! — заученно пробасил эльф в начищенных доспехах.

— Райнер, оставь свои фразы для короля, у которого будешь просить пристанище, — ядовито прокричал убийца, чтобы его услышали все солдаты вблизи.

— Да я, да я, — мгновенно вскипев, заорал командир. — Я тебя в каменной тюрьме сгною! А сначала привяжу к своей медведке и буду тащить до…

— Рискни, — с вызовом перебил его кардинал.

— Боевое построение! Взять врага в окружение! — начал выкрикивать команды Райнер.

Обернувшись на меня, убийца подмигнул и едва различимым шепотом произнес:

— Готов повторить, как тогда? Сейчас их всего лишь вдвое больше, но я возьму на себя половину. — И затем добавил громче для всех. — Командир. Ты уже потерял свой гарнизон. Неужели ты думаешь, что Гильдия Воров испугается сотника без своей сотни?

— Твоя гильдия погибла в Опруидне, — уже спокойнее произнес Райнер. — Никто не выжил.

— У Гильдии много голов и её убежища повсюду. Любая Гильдия, узнав обо мне, не даст тебе дожить до утреннего света ульев.

— Что-то я не вижу здесь твоей гильдии, — командир развёл руки в стороны, демонстрируя пространство вокруг.

— Да, здесь нет никого. Но здесь и нет тех, кто бы пошёл против моей Гильдии из-за приказа, сбежавшего с поля боя сотника!

— Убить его! — Заорал командир, выхватывая ровный меч из блестящего металла.

Никто из солдат не сдвинулся с места, хотя абсолютно все обнажили оружие.

— И в тебе, и в твоих солдатах есть крупицы инстинкта сохранения, несмотря на всю ту муштру, которой вы подвергались изо дня в день.

Командир медленно убрал меч в ножны, гневно зыркая по лицам ослушавшихся солдат.

— Чего ты хочешь? — уже без гневных ноток произнес Райнер.

— Оставь фарс для короля. Впереди завал, столь основательный, что без магов земли его не удастся расчистить. У тебя есть такие на примете?

— Все маги остались в городе, — пожал плечами командир.

— Значит, придется искать обходной путь. Как ещё можно добраться до Сноустейна?

— Через охотничье логово, — севшим голосом произнес командир. — Это будет дольше и нужно будет подняться на ярус выше, но там есть достаточно широкая тропа вокруг огненного колодца. Берите инструменты и прокладывайте дорогу. Вам это будет намного проще. Я остаюсь прикрывать караван.

— Хорошо, — крикнул убийца, уже разворачивая медленного жука.

* * *

— Пришли, — на выдохе бросил убийца. — Придётся поработать.

Сбросив пару тюков, мы вместе спустились по шершавому панцирю жука, вслед за грузом. А тяжеленный жук остался стоять на своих монструозных колоннах ног. Монолитный кусок хитина своим цветом и формой иногда напоминал громадный каменный валун, и если бы не двигающиеся периодически ноги, с фасеточными глазами, закрытыми панцирем так, что вынуждены смотреть только вперёд, то эту громадину можно было бы легко спрятать в россыпи валунов.

— Держи, — кардинал достал из тюка один инструмент со смоткой верёвки и протянул мне. — Ты, как я видел, неплохо взбираешься по камням. Будешь прокладывать путь.

Кивнув, принял инструмент. Одностороннее кайло, с другой стороны которого была металлическая скоба. В скобу уже была вдета веревка, предусмотрительно смотанная в основании рукоятки. Пояснения, что это и для чего оно не понадобилось. Похоже, что кто-то предусмотрительный догадался взять с собой войсковой инструмент для преодоления ярусов. Механизм крайне прост. Самые ловкие залезают наверх, вбивают зацеп, а всё остальное войско лезет вверх, помогая себе усидеть на медведках при помощи веревок.

Одиночное насекомое без груза, при должном желании, смогло бы подняться даже по отвесной стене, однако груз и тянущий прочь от стены всадник, сильно снижали это желание и возможности.

Подойдя к нагромождению камней, задрал голову вверх. Через четыре эльфийских роста виднелся достаточно широкий проём. Достаточный для того, чтобы караван беженцев не стоял тут несколько недель. Камни при этом не выглядели свежими. Все острые углы отбиты, а местами даже виднелись поблёскивающие от босых ног охотников уступы. Тропой явно пользовались. И пользовались не раз, правда, всегда предпочитая ходить налегке. Ловким и сильным охотникам это не составляло труда, чего нельзя сказать об измотанных дорогой беженцах.

Прикинув несколько точек для зацепов, полезли вверх. Полезли одновременно. Уступ за уступом, я продвигался вверх, питая желание обогнать кардинала. Показать своё превосходство хоть в чем-то над таким всемогущим монстром, как Информатор. Последние пару метров преодолел в припрыжку. Ухватился за край и перебросил себя наверх.

Вместо того, чтобы осмотреться, не теряя времени глянул вниз. Убийца ещё взбирался. Ловко, хищно и абсолютно бесшумно, однако медленно. Ему осталось ещё несколько последних метров, но он продолжал останавливаться и поглядывать вверх, для корректировки курса. Это лишь в очередной раз доказывает, что не всегда итогом любого боя будет являться превосходство в характеристиках. В случае поединка между нами, я бы мог попробовать скинуть ему сейчас на голову пару увесистых камней. Нужно взять на заметку.

Забив последнее кайло, убийца поглядел вниз и выгнулся назад, растягивая спину.

— Каравана ещё не видно. Думаю, успею ещё преподать тебе один урок. Кажется, мы закончили на том, что ты так и не научился уклоняться.

Кардинал застыл в уже знакомой стойке. Ноги полусогнуты и напряжены, готовые броситься в любую сторону. Руки расслаблено висят в районе пояса, но их положение обусловлено, прежде всего, привычкой Информатора выхватывать оружие с пояса или из кармана. Воины в стойке держат руки ближе к ножнам, убийца к поясу, а маги вытягивают ладони в сторону противника, направляя их для удара. Банальные азы, позволяющие определить специфику противника.

Убийца дернулся вперед, нанося таранный удар ногой. Заметив удар, я всё равно не смог его избежать. Кардинал двигался слишком быстро. Успев принять удар на скрещенные перед грудью руки, я покачнулся, но не упал. Попытавшись подловить убийцу на заминке между ударами, прыжком сблизился и ударил локтём ему в грудь. От такого удара он даже не качнулся, стоически приняв его. Тут же на моём запястье схлестнулись пальцы кардинала. Памятуя о знакомом движение эльфа, не давая возможности выкрутить себе руку, боднул его лбом в лицо и тут же навалился всем весом, заставляя его рухнуть.

Лицо убийцы осталось целым, приняв скользящий удар в подставленную скулу, но вот равновесие подкачало. Рухнув между моих ног, кардинал распластался, раскинув ноги и руки. Не замешавшись, от странного поведения эльфа, я тут же нанёс добивающий удар кулаком в голову, но ловкий убийца увернулся даже в такой ситуации. Следующий удар он отклонил свободной рукой, а больше ударов и не последовало.

Ноги кардинала переплелись на моём бедре, и в тот же момент я поцеловал камень под моими ногами. Затем свод и пол быстро смешались, а правую ногу прострелила парализующая боль.

— А-а-а, — заорал я, чувствуя, как нога едва ли не сломалась дугой.

Отпустив меня, убийца вскочил, но вместо кулака протянул открытую ладонь.

— Не стоит так опрометчиво бежать добивать противника. Потому что в такой ситуации, твои ноги окажутся беззащитны. Если на поле боя представится возможность, лучше заколи врага копьем или пикой. В крайнем случае, расстреляй из арбалета, не давая ему возможности перевернуть исход боя в последний момент.

— Запомню, — согласился я, принимая руку.

Бой продолжился, и мне оставалось только удивляться находчивости Информатора. Он с лёгкостью превращал удар кулаком в захват и бросок моего тела на пол. Дополнял подсечки ударами рук или сразу бросался меня душить. Силы у убийцы было больше, поэтому едва его хватка сжималась на моём горле, мне приходилось махать руками, перед потемневшим от недостатка воздуха взором.

Подловить кардинала удалось лишь раз. Когда он нанёс быстрый прямой удар. Несмотря на скорость, я успел уловить знакомые движения и врезать со всей силы ногой в колено эльфа. Поразил противника его же приёмом. Только убийца этого не оценил, заставив меня вновь распластаться по земле.

Когда я вновь лежал избитый и обессиленный, Информатор склонился надо мной, протягивая связку из фляги с водой и сушёного овоща.

— Неплохо, — подбодрил он. — Я заметил несколько неплохих попыток уйти от удара. Думаю, в следующий раз мы начнем осваивать яростный бой.

— Мм? — промычал я, слипшимися от крови губами.

— У тебя ведь есть гнев и контроль? Никогда не задумывался, для чего они тебе?

— ПИ, — вклинился в наш разговор, сидящий на камне до этого момента мышонок.

Посмотрев в его сторону, Информатор сообщил:

— Караван появился. Ладно, если коротко. То гнев позволяет быстрее набирать ярость в ближнем бою, а контроль удерживать эту ярость. Ну это если совсем просто. Чуть сложнее в цифрах, ты можешь не понять.

— Говори, — наконец разодрав губы, произнес я. — Мне нужно знать.

— Я, честно говоря, и сам плохо разбираюсь, — картинно развёл руками убийца, при этом в его голосе слышались нотки честности. — Гнев плюс пять к запасу ярости, контроль плюс десять. Ещё двадцать контроля увеличивают запас твоих призванных питомцев. Точнее не так. Контроль увеличивает количество контролируемых питомцев. Если у тебя меньше двадцати контроля, то тот же монстр, которого ты призовёшь, скорее всего, бросится на тебя, нежели подчинится и пойдёт против твоего недруга. А с набором ярости, прости, не могу ничем поделиться. Сам не понимаю. Скажу лишь, что чем больше гнев, тем быстрее идёт набор.

— Для чего ярость? Это что-то меняет в бою?

— На следующем уроке я покажу тебе, что меняет ярость в бою, — пообещал убийца.

На этом урок закончился. Пока убийца лазил вниз, затаскивал остатки нашей поклажи, отводил тарака в сторону и устраивал перепалку с Райнером, я занялся разглядыванием новых сообщений.

Три навыка, два из которых новые. Обучаясь несколько лет в гильдии, я и подумать, не мог, что личный опытный наставник сможет столь быстро обучать меня. Старые и, в большинстве своём, ленивые наставники не утруждали себя всесторонним развитием воспитанников. Все азы владения кинжалом, воровству и счёту все младшие братья постигали вместе. Только теперь я начинаю понимать и даже завидовать отпрыскам богатеньких торговцев, которых с раннего детства обучают выдающиеся мастера.

Кулак армии забрался наверх, где перепалка с командиром продолжилась, но вскоре уставшие от долгого пути эльфы затихли сами собой. Не всем удавалось подняться вверх без привала. Слабым крестьянам, которым хватило выносливости и упорства пройти весь этот путь на своих ногах, оставалось только смиренно ждать своей судьбы. Без помощи не все из них были способны подняться. Гнетущее чувство жалости прошлось когтистой лапой по груди. Оставляя крестьян здесь, их обрекали на верную смерть.

Когда беженцы начали скапливаться на подъёме, Райнер двинул свой кулак вперёд, вновь начав движение. Теперь мы с убийцей шли в их хвосте, таща на плечах тюки с зацепами и верёвками. От прежних пожитков уже ничего не осталось.

Дальнейший путь продолжился крайне монотонно. Шаг за шагом по узкой кишке пещеры. Если поездка верхом приносила относительные неудобства, то ходьба оказалась намного хуже. На ходу открыл своё меню, посмотрев прилично возросшие характеристики. Но распределять там было уже нечего, чего нельзя было сказать о питомце. Бух достаточно преуспел, получив в последней стычке новый уровень. Уже шестой. Долго думать над распределением характеристик не стал. По-прежнему продолжаю делать из огнемыша баночку маны, с возможностью использовать умения. Три в дух и два пункта в живучесть.

Новый навык, взявшийся у Буха со времен полёта за мной в караване Креста. Странный навык с непонятным значением, но спросить у питомца напрямую, что даёт тот или иной навык не получится. Остаётся только гадать, или радоваться, что у питомца стало больше здоровья благодаря нему.

Вскоре песок под ногами стал ощутимо теплее. Прохладный ветерок пещеры сменился густыми тёплыми испарениями. Воняло серой и жжёной кожей. Место, через которое мы должны будем пройти, называют, повсеместно, огненным колодцем. Перед выходом из кишки подземелья, авангард остановился.

В этом месте в стене были заметны земляные работы. Прямо в породе были выдолблены несколько котлов. Дном для котла служила обожжённая глина. Эта же глина была в этом месте в избытке. Множественные красноватые прожилки спрессованной породы были повсюду. Работа мгновенно загудела.

Солдаты тут же начали орудовать мечами и кинжалами, раскапывая новые места залежи глины. Одновременно места хватало только для работы полутора десятка рабочих. Остальные желающие носили глину в руках или накладывали в тряпку, неся её вдвоём, как носилки. Добытое сырьё сбрасывали в котлы, куда заливали воду. Всю оставшуюся в караване воду, по приказу командующего, перенесли в голову колонны, где уже начали заготавливать смесь.

Огненный колодец представлял собой огромную печку. Оставленный на несколько часов глиняный кирпич становился прочнее камня, а через несколько дней и вовсе трескался, не выдерживая местную жару. Тени в таком пекле не было, из-за наличия сразу трёх ульев.

Каждый охотник рассказывает свою историю образования такого соседства. То ли это одна и та же матка ос делала все три улья, то ли это разные, каким-то образом договорились о своём соседстве. А может, случилось так, что осы сделали эти улья одновременно, но затем между ними началась вражда за территорию, и погибшие в битве светородные монстры пали вниз, создав колодец.

Единственное, в чём охотники сходились во мнении, это адский жар, от которого трескается кожа и изо рта идет кровь. Пройти это место без защиты горла и тела смогут только привыкшие к таким местам охотники. Выработавшие в себе навыки сопротивления таким температурам.

Если бы сложности колодца были вызваны только тремя ульями, это место не стали бы называть адской печью. Это место никогда не остывает, даже когда на ночь осы прекращают свою работу и ложатся спать. Огненный колодец, это по сути бездна. Огромный провал, на дне которого ручьями бежит лава и поднимается едкий газ. Там внизу никогда не бывает холодно, и там обитают крайне опасные монстры. Гнездовье огнемышей и остальных тварей, представляющих собой местную живность, выбирающуюся по ночам на охоту, обитают на среднем уровне между ульями и колодцем. Там же проходит охотничья тропа.

Райнер, уже не слишком обеспокоенный тем, чтобы доставить всех беженцев живыми и невредимыми, приказал солдатам обмазаться наведённой смесью и выдвигаться. Бойцы быстро нарезали платки для лица из подручных материалов, на которые пошла одежда и форма убитых и раненых.

Бросив кайло с верёвкой возле котла, Информатор ухватил стоящего в очереди эльфа за горло, и дёрнул в сторону, едва не сломав бедолаге шею. Рухнув, эльф предпочёл отползти в сторону, уступая своё место по праву силы. Зачерпнув ладонями глину, убийца начал быстро обмазывать ею своё тело.

Решив не отставать, я заранее оборвал себе штанину по колено, чтобы пустить тряпку для лицевого платка. Быстро нанеся смесь, мы двинулись за уже успевшими уйти солдатами. Такая смесь будет эффективна, пока вода в ней окончательно не высохнет. Затем, засохшая глина осыплется, и кожа начнет активно трескаться. Пока этого не случилось, мы пошли быстрее. Прикрывая голову брошенной наставником смоткой верёвок с кайлом, я шёл след в след за убийцей. Здесь пришлось бросить весь наш транспорт. Тарак остался ещё у самого подъема в эту сторону, а медведки категорически не желали идти в такое пекло. Тем более, от долгого нахождения здесь, не застрахованы даже их панцири.

Двигаться пришлось по раскаленной тропе, от жары которой не спасала даже прослойка толстокожих сандалий. Глаза то и дело высыхали, отчего половину пути пришлось преодолеть, не видя дороги перед собой. Впереди идущему эльфу хватило ума посмотреть вниз, отчего он тут же застыл статуей, пытаясь протереть слезящиеся от газа глаза. Помочь ему, ожидаемо, было некому, из-за чего бедолага упал на колени, дабы ненароком не сорваться вниз, оступившись. Мало кто в своём уме пойдет через огненный колодец днём, но нам выбирать не приходилось. Командующий, идущий где-то впереди, не стал бы ждать наступления темноты. По ночам здесь становиться немного легче.

Адская жара и едва не плавящаяся земля — всё, о чём мог думать я в этот момент. Но как оказалось, не только я забыл, об осторожности. Мы уже успели поравняться с солдатами к концу пути, когда авангард колонны резко замер. Информатор резко остановился, из-за чего я, не сбавляя шага, влетел в его каменную спину. От такого толчка он едва качнулся, устояв на ногах. Выглянув из-за его плеча, я похолодел, несмотря на окружающую нас жару. Дикий и необузданный ужас прокатился по всему моему телу, сообщая о неминуемой гибели. Когда-то я слышал, что перед лицом смерти, многие встают ступором, не пытаясь бороться за свою жизнь. Раньше мне казалось, что это глупости, но в этот момент я понял, что делать тут нечего.

Прямо у нас на пути, у самого входа в пещеру, стоял отряд. Место, в котором они нас встретили, было достаточно узким, чтобы десяток солдат плечом к плечу перекрыли его полностью. Змеелюды. Существа с двумя руками, двумя ногами, хвостом и змеиной головой. Тело их было покрыто мелкой чешуёй, но под доспехами, отблёскивающими в огненном свете бронзой, их гладкие тела было не разглядеть. Не больше полусотни. Они встали преградой из нескольких рядов. Первый ряд змеелюдов был вооружен пиками и щитами. Второй, более удлиненными версиями пик, которые они ставили на щиты первого ряда, из-за чего их строй походил на ощетинившегося шипастого броненосца. Глаза практически не могли выцепить отдельную деталь экипировки войска. Сегментированная защита плотно облегала тела змеелюдов, постепенно переходя к закрытой щитом голове и груди воинов. Щиты бронзового оттенка напоминали гладкие ромбы из единого листа металла, но его верхний угол был обрезан, создавая собой вогнутую дугу, чтобы пики, стоящих у них за спиной солдат, легко ложились на щит. Головы этого воинства прикрывали шлемы, с расположенными на них рогами, в виде нижних клыков змеи.

Внезапно, пятиугольные щиты по центру раздвинулись, открывая нам стоящих за их спинами солдат. Змеелюды были как один похожи друг на друга. Единый доспех, схожий рост и пропорции солдат, одинаковое развитие качеств. Откуда-то из-за спины воинов в образованный проход вышел главный. Ошибиться в этом было невозможно. Вместо щитов и пик на его поясе красовались два фигурных клеймора. Гибкие беспалые ноги закрылись знакомыми сегментами гладкой брони бронзового цвета. Грудной доспех выглядел, как сплавленные между собой два листа металла, которые образовали по центру груди защитный хребет. Кроме оружия, от других змеелюдов этого отличал шлем. Не каплеобразная шапочка, с клыками вместо рогов. А полноценная фиолетовая маска. Толстая, идеально облегающая маска из обсидиана, весело играющая в огненном свете ульев. Маска шла от самой груди, плотно прилегая к доспеху и скрывая всю голову командира. Абсолютно гладкая маска змеи, без подобия рогов, уставилась двумя еле видными прорезами глаз в нашу сторону.

Командир поднял вверх правую лапу. Четырех палую руку с тыльной стороны ладони закрывал гладкий щиток в форме острого листа дерева. А в обращённом к нам кулаке командир сжимал артефакт, похожий на два застывших в вязком золоте змеиных глаза. Активация артефакта не произвела никакого зрительного эффекта, если не считать за подобное проявившиеся у нас над головами имена и уровни.

На вас использовано заклятие [Аура провиденья жертвы Аграмаса]

Временный эффект: маскировка -250; Все эффекты маскировки ниже 50 ранга сброшены; Все эффекты сокрытия данных ниже 50 ранга сброшены; Все эффекты ложных данных ниже 50 ранга сброшены; Все эффекты иллюзии ниже 50 ранга сброшены; Наложение новых эффектов невозможно.

Время действия: 60 минут

Маскировка в разделе характеристик должна была улететь в неизвестные дали, при таком раскладе заклятия. Все эффекты сокрытия спали. Все присутствующие здесь стали видны, как на ладони. Вчитываться в стоящих перед нами змеелюдов я не стал, вместо этого обратив внимание на своего спутника. Раньше он виделся мне, как пятый уровень, без имени. Сейчас он предстал передо мной в своём истинном воплощение.

Подземный эльф Цариц 41 уровень

Значит, Цариц. Такому огромному уровню я даже не удивился. Скорее странно было бы, будь у него десятый или двадцатый. Он с лёгкостью сражался с охранниками из каравана креста, логично, что его уровень не слишком отличен от них.

Внезапно кардинал обернулся, гневно сверкнул глазами и выдавил всего три слова.

— Легион Змеиная Голова.

Пока я разглядывал имя своего наставника, змеелюды перешли в атаку. Мгновенную и беспощадную. Первые два ряда строя рухнули вниз, дав пространство для лучников. Залп стрел слился с падением лучников и залпом четвертого и пятого ряда стрелков. Я бы ничего не успел сделать в этой ситуации. Змеелюды действовали слишком быстро и слаженно, не давая возможности что-либо сделать.

Грубый удар в грудь выбил из меня воздух, отправив тело в полет. Достаточно знакомый удар в этот раз был нанесён нещадно. Цариц отбросил меня к краю обрыва, куда не полетела ни одна стрела. Едва не сорвавшись вниз, я успел зацепиться за край кайлом, которое нёс всё это время.

Попытался вдохнуть, но воздух не пошёл в грудь. Вместо этого там всё ещё больше похолодело. Место, в котором я только что стоял, было усеяно трупами. Из мирных, шедших с нами весь путь, не выжил никто. Стрелы прошлись сквозь несколько тел эльфов, остановившись только в камне позади них. Многие тела были растерзаны. Другие лежали мертвыми мешками, медленно образуя вокруг себя лужи крови.

Мой наставник и ещё парочка стражников, чудом выживших, поднимались на ноги. Левая рука отсутствовала, правая нога еле держалась на клочках мяса, а по груди обильно стекала струя крови, сочась сразу из обоих концов отверстия.

Стражники не успели даже подняться, пики змеелюдов из второго ряда настигли их быстрее. Цариц успел выхватить из кармана свой меч, но никто из противников не подставился. Выставив пики, они атаковали все вместе. Отразив одно из лезвий, кардинал пропустил сразу два, из-за чего его тело тут же взмыло вверх, оказавшись нанизанным на окровавленные пики. Отражённое ранее лезвие вмиг отсекло голову эльфа, ударив режущей кромкой по шеи.

Всё произошло слишком быстро, чтобы я успел это осознать. Мой наставник. Эльф, на которого я мог положиться. В силе которого я был уверен, оказался беспомощным. Весь бой вряд ли продлился больше пяти секунд. Перед глазами всё поплыло, а ноги и руки не хотели слушаться. Заметив смазанное движение в мою сторону, я дёрнул кайло на себя и полетел вниз, на встречу горящей в глубине колодца земле. Миг невесомости и свист рассекаемого оружием воздуха отошёл на второй план.

Знал ли я, забираясь в дом торговца, что мне предстоит умереть, оказавшись в столь неравном бою, в войне на истребление против подземных эльфов, неизвестно насколько далеко от дома?