Двери с грохотом захлопнулись. Действительно красивая точка. В области сердца появился нарастающий холод, а в висках ноющая немота, как при лихорадке. Что ж, если нужно заплатить за то, чтобы Он был как можно дальше от меня, а это моя цена, то я заплачу ее с радостью.

С самого раннего детства меня учили, что такая блокировка связи великое преступление, немыслимое нарушение всех моральных норм и правил, пусть будет так. Да, я и эти правила нарушила, хотя если бы мне кто-то сказал, что я пойду на такое, то я бы не поверила. Мне должно было быть больно, я должна сейчас страдать ведь Он предал меня. Он решил уменьшить наши узы, сделать их почти не ощутимыми и незаметными. Это почти разрыв! Когда-то давно, еще в самом начале, сразу после обряда мне много раз снился этот момент. Момент, когда я останусь одна, лишаюсь Его тепла, биения Его сердца в своей груди, и я всегда просыпалась с криками, не было для меня худшего из кошмаров, кроме как лишится этой нашей связи. И вот этот момент настал. Я одна и холод, почти нестерпимый холод внутри, как ничто другое говорит о том, что наши узы сейчас и впредь скорее номинальные, чем настоящие. Мы сохранили лишь тень некогда прекрасных уз, просто чтобы не сгинуть обоим.

А что же я? Мне бы плакать сейчас, кричать в бессильной ярости, ведь это Он принял такое решение, а мне осталось лишь подчиниться его воле. Мне бы бежать за Ним, умолять о прощении, делать хоть что-то, но не оставлять наши узы такими бессмысленно тонкими и угрожающе леденящими. Да, любая на моем бы месте так бы и сделала, могу сделать и я. Но в место этого я улыбаюсь. Я почти счастлива. У меня нет терзаний совести, меня не тянет вернуть утраченное. Я счастлива! И я, наконец, свободна от тяжкого бремени ненужных пут!

Мне говорили о таком. Редко, но встречаются среди нас такие, кому пытка сохранять узы. Тогда подобные истории вызывали у меня ужас, хотелось закрыть лицо и спрятаться, а сейчас я сама одна из отступников, почти предатель. Да, я не придавала свои клятвы, не придам идеалы, и никогда не оставлю, не забуду про свой долг, но практически отречься от Него равносильно вечному клейму. Ни Его, ни меня теперь никогда не поймут, не простят, и будут бояться ножа в спину, ведь мы предали друг друга, а значит и остальные никогда не смогут нам верить, как раньше. Это будет тяжело и мне еще предстоит привыкнуть к своему новому статусу, и тому, что он несет за собой. Но я готова к плате, даже если она пугает. Я заплачу не раз и не два, но больше не буду рядом с Ним. Мне Его почти жаль, ведь и Ему придется трудно, но гнева во мне куда больше жалости.

Он тот, кто не просто не оправдал мое доверие, мою веру в Него и нашу связь. Он нанес удар в спину, хотя Он часть меня! Такое просто невозможно представить, такое просто невозможно понять, но это случилось со мной. Хотя если бы мне еще совсем недавно кто-то сказал бы о таком, клянусь, иссушила бы тварь на месте! Но, снова, но… это случилось и назад уже ничего повернуть нельзя. Мы те, кто мы есть, и я оказалась не достойна настоящей связи, видимо, я не угодна тебе, Велер, а может меня, прокляла ты, Бережена? Кто может знать, нити судеб не распутать и смысла помыслов богов мне никогда не понять, но я проклята. В этом нет сомнений, как нет их и в том, что я не вижу трагедии в таком проклятье. Пусть будет так! Я кивнула сама себе, отгоняя излишние мысли и совсем нелепое чувство утраты. Он мне не нужен, а я не нужна Ему, и никакая привычка, никакая светлая память о дружбе не изменит этого факта.

Я повернулась к большому, чуть мутноватому зеркалу, которое придавало всему отражающемуся в нем чуть желтоватый оттенок из-за примеси золота в его составе. Старая рама, как, впрочем, и само полотно пережили уже не одно поколение моих предков, они видели многое, но думаю сжатие уз, даже это старье еще не встречало. На глаза все же навернулись слезы, но как не удивительно не от душевной боли, а от вполне физической. Я хорошо знала, что такое Его отречение, я предполагала, что до этого дойдет, и старалась узнать все, что только возможно. Еще вчера я думала, что готова к этим ощущениям, но как же я ошибалась. Холод внутри груди стал почти нестерпимым и перешел уже ту грань, когда его можно назвать холодом, теперь он обжигал все внутри. Пришлось стиснуть выступившие клыки и наложить на себя магию приглушения боли. Оно, конечно, не слишком сильно поможет, но делать нужно хоть что-то иначе я просто потеряю сознание или, что еще хуже, начну просто кричать от этой пытки, но тогда все моментально узнают о том, что здесь сейчас произошло, а я не готова к этому. Немного позже да, но не сейчас.

Через пару минут, я уже смогла осмысленно взглянуть на свое отражение.

На серой коже от пережитой боли, помимо обычного черного рисунка, больше всего похожего на ветви вековых крон после листопада, проступили еще и серебристые гребни-шипы. От основания шеи до корня солнечного сплетения шло самое светлое пятно на теле. На нем не было черного пигментного рисунка. Это след от далекого и почти забытого обряда обретения. Все остальное тело покрывал смоляной орнамент, а здесь почти кремовая кожа, на нем почти не заметно серости, нет и серебристых переливов. В этом месте она почти, как у эльфа или человека. Самое слабое и самое сильное место на теле. Святилище души, храм магии, сердце сердец. И вот от этой широкой полосы вверх, почти от самого живота к ключицам теперь шли два ряда наростов с обеих сторон. Один ряд от основания шеи, второй от солнечного сплетения. Они не пересекались, а аккуратно уходили за плечи, по спине к позвоночнику и встречались между лопаток. Похожая картина была и на лице. Нижний ряд начинался по верхним скулам и уходил к вискам, далее скрывался в волосах. Верхний ряд был в виде нескольких вертикальных полос. Начинались они там, где у прочих рас брови и уходили к линии волос. А на самой этой линии появился приличный пепельно-черный гребень, в тон моей коже, с таким же рисунком, как и на руках, и прочих местах. Этот гребень можно было бы счесть короной, потому что на рога он никак не походил, скорее уж на замысловатую, но вместе с тем грубую диадему. А вот за ней начинались мои небесно-лазурные прямые волосы. Их было почти не разглядеть, поэтому пришлось наклонить голову. Они уходили назад и спускались до поясницы.

Если бы не эта странность, которую не скроет никакая магия, я могла бы выдать себя за кого-то из других народов, но внешность слишком примечательная даже для искусного морока. Я посмотрела на дымчатые длинные ресницы, на свои бесцветные губы. Губы еще помнили поцелуи. Я вспомнила о любимом и мысли о недавнем происшествии стали, скорее сном, глупым и нелепым событием, на которое не стоит обращать внимание. Ведь я любима и люблю, а кому, какое дело до всего остального, когда есть главное? Губы тронула улыбка, сложно сдерживать радость, даже если робеешь из-за собственных чувств. Лазурные ладони сами потянулись к лицу, пальцы прошлись по щекам к волосам. С недавних пор мои волосы стали такими же яркими, как небо в летнее утро. Да, мне еще очень далеко до настоящих высот и слишком много предстоит сделать, но небесно-лазурный оттенок моего естества говорил — я еще долго смогу выполнять свой долг. А значит и без Него смогу сражаться. Я справлюсь и сама, я обязательно смогу, потому что иначе сильных воинов останется слишком мало, ведь таких как я, с таким уровнем силы сейчас не больше сотни, а этого слишком мало, чтобы наша раса осталась в этом мире, важен каждый, а значит, я буду приносить пользу служением и после потери уз.

Я никогда не стану мастером, у меня никогда не будет учеников, и уж точно я никогда не войду в Совет, меня даже не допустят до властителей мира сего, слишком я большое пятно на репутации, но в этом нет трагедии. Я и сама не мечтала о власти, не жаждала ее, мое призвание — служение, а убивать можно и с клеймом отвергнутой. Сейчас главное пережить первую волну негодования Совета и Древних, а остальное приложится само.

Еще некоторое время я рассматривала собственное обнаженное тело, теперь уже обновленное. Пусть я и не понимаю всего, что может с ним случится после угнетения вечных уз, но то, что я видела сейчас — мне очень нравилось. А главное: глаза, они горели предвкушением скорой встречи и наслаждением от пьянящего чувства свободы. Это сложно описать словами, но почему-то теперь в духе вместе с холодом поселилась и уверенность, что любимый прав и я стану только сильнее, лишившись Его.

До встречи осталось не так много времени, а потому я поспешила надеть на себя любимое платье, черно-красное с голубыми цветами. Оно было длинным, с двумя весьма фривольными разрезами на бедрах и без рукавов. Глаза полыхнули небесным сиянием, значит, несмотря ни на что магия во мне осталась прежней. Все-таки не смотря на всю информацию, во мне бился страх. Ведь Его поступок мог не только погубить нас обоих, но и лишить сил раз и навсегда, но видимо Он и правда, знал куда больше меня.

Сердце снова кольнула обида от догадки: Он знал о ритуале слишком много, а значит, искал решение куда дольше меня. Он мечтал от меня избавится и сделал то, что сделал, лишь потому, что все остальные средства могли убить нас с куда большей вероятностью. Будь другой выход, надежнее Он убил бы меня, не колеблясь. Он! Самое дорогое и близкое мне существо лелеял мысль о том, чтобы никогда меня не видеть, а может и убить…

Я же искала только одно решение: освободиться от уз, но, чтобы мы оба при этом не пострадали, поэтому пока любимый не сказал о блокировании уз, я и предположить не могла, что такое решение есть. Я думала, что все варианты несут с собой слишком большой риск. А Его смерть, пусть я и в гневе, никогда не доставила бы мне удовольствия. Видимо я все-таки отношусь к Нему куда лучше, чем Он ко мне и от этого осознания невыносимо. Душу буквально разрывает крик отчаянья и обиды. Боги, почему именно на мою долю, вы уготовили именно Его предательство?!

Глаза снова сверкнули, и я еле сдержала выброс энергии в ладонях. Хотелось вырвать покалеченную душу, прекратить собственную пытку. Я знала, что это состояние пройдет, но сейчас, я, будто отдельное существо наблюдала за муками собственной души. А она страдала! Плакала и беззвучно захлебывалась в крике, не смотря на все доводы разума, не смотря на все обиды и предательство, не смотря на все подлости и на сам обряд. Она была готова простить, сделать все, что угодно, лишь бы вернуть узы.

Пришлось прилагать усилия, чтобы запрятать эмоции поглубже и прислушаться к уверенным доводам разума. Именно он помог мне принять реальность, а реальность такова, что только я одна относилась к нашей связи как должно — с трепетом, благоговением и уважением. Он же выбрал путь подлости, возможно, потому что счел меня не достойной Его. А ведь и такое возможно, более того, скорее всего так и есть, просто я этого не понимала, слепо веря, что раз нас скрепляют узы, мы пройдем через все и сохраним свет привязанности. Он решил по-другому, я для Него слишком плоха, а наши узы — путы!

Воронка перехода вспыхнула точно в оговоренное время. Я уже собиралась открыть портал сама, но любимый позаботился обо мне сам, как чувствовал, что после обряда сил у меня почти нет. Чувствовала я себя ужасно, хотелось прижаться к сильному плечу и забыть обо всем. Я верила, что он обязательно поможет забыть, что нашей любви хватит, чтобы преодолеть и эту невзгоду. Только шагнув в портал, вспомнила про обувь, точнее про ее отсутствие. Перемещение было долгим. Из моих покоев в спальню лучшего мужчины переход занимал пару секунд, а тут вихрь мелькал перед глазами едва ли ни минуту. Уже ступая на мягкий ковер просторной залы я знала, что любимый приготовил подарок. Хотя мой будет в сотню раз лучше, ведь я наконец свободна от уз.

В комнате были высокие сводчатые потолки, большой ковер, камин, несколько столиков с резными ножками, море свечей с каким-то незнакомым сладковатым ароматом и широкий низкий диван с высокой ажурной спинкой. Лица, как, впрочем, и любимого я разглядеть не смогла. Только контуры фигуры около камина. Я сразу поняла, что это он, а легкую муть в глазах списала на долгий переход.

Как только воронка за моей спиной растворилась он повернулся ко мне, но и тут я не смогла его хорошо рассмотреть. В руках он держал два бокала с розовым вином. Я улыбнулась. Мужчина подошел, протянул бокал.

— Я так ждал тебя!

— Скучал? — кокетливо улыбнулась я.

— Безумно! Ты же знаешь, что я просто места себе найти не могу, когда тебя нет рядом!

Я сделала глоток вкуснейшего из всех напитков, а в следующий миг меня поцеловали. Жадно, страстно… так как умеет целовать только он. Сильные руки прижали к себе с такой силой, что казалось, хотели поглотить, впитать в себя. Поцелуй был невероятно приятен, но почему-то его губы отдавали какой-то горечью, а язык, проникая внутрь, чуть царапал небо. Сколько длился этот миг наслаждения — не знаю, знаю только, что сдалась первой я. Дышать стало трудно — и я отстранилась. Он с видимой неохотой отпустил меня.

— А я к тебе с мечтой в руках! — сказала я.

— Я вижу! Связи почти нет, это ощущается даже без взора. Я чувствую всей кожей, что ты теперь почти свободна. Настолько, что это самое «почти» можно и не учитывать. — в его голосе послышались мурчащие нотки и он перешел на шепот, склоняясь к самому моему уху.

Я почувствовала, как по телу прошла волна желания. Его дыхание струилось от уха по шее. Хотелось броситься на него. И я, прикрыв глаза, потянулась к его губам. Во мглу всех и пепел по ветру! Я хочу насладиться им сейчас же. Снова поцелуй и хриплый шепот признаний.

— Ты великолепно выглядишь! — сказали его губы в другое ухо, чуть касаясь кожи.

Я вздрогнула. Пальцы его правой руки заиграли на спине, уговаривая лучше тысячи слов.

— Спасибо! — еле сдерживаясь, пролепетала я.

— Выпей еще вина, я специально для тебя его искал, думал: отметим годовщину, но у нас есть и еще повод.

Я послушно допила пару глотков. Он ловко зашвырнул его в камин. Куда делся его бокал, я как-то упустила из виду. Он целовал губы, лицо, скользил языком по шее. Его шепот обволакивал, отгонял все плохие мысли и чувства, а скоро я уже с трудом соображала. Остались только его руки на моем теле, его язык на коже и мощное тело, как стена, которая обязательно защитит.

В какой-то момент у меня просто подкосились ноги, я перестала понимать, где пол, а где я. Колени подогнулись сами, а руки, еще желающие объятий, ослабли и повисли. Навалилась усталость, а туман в голове стал гуще и как-то тяжелее. Любимый без слов и просьб подхватил меня на руки и понес к дивану. Устроил сидя, прислонив голову к бортику спинки, затем резко выпрямился и отошел на пару шагов. Я хотела его окликнуть, но ничего не вышло.

Рот так и остался чуть приоткрытым, я могла через него сделать слабый вдох, но язык и губы не слушались. Все тело стало невыносимо тяжелым и чужим. А я сама была где-то глубоко в его недрах и смотрела во внешний мир через маленькое мутное окошко слабеющего, размывающегося взгляда.

— Ты, наверное, сейчас хочешь понять, что же это с тобой такое? — ехидно произнес мужчина у камина.

Я снова попыталась что-то сказать, но не смогла. Глаза начало щепать от сухости, хотелось моргнуть, но и это я сделать не вышло.

— Так я тебя сейчас просвещу! — с ненавистью в голосе прошипел мой лучший из мужчин. Он брезгливо сплюнул в камин. — Это дурманное зелье, должен признать, одно из самых редких в этом мире. Варить его было сложно, а уж найти мага, готового взяться за такую долгую работу было так вообще подвигом. Если быть откровенным, то я начал опасаться, что не найду мастера способного сотворить это чудо!

Он аккуратно запечатал бутылку с розовым вином. Потом прошел к небольшой полке, взял с нее другую бутылку и налил себе в бокал, только теперь я заметила, что в нем было не розовое вино, как у меня, а что-то янтарное. Сделав большой глоток, мужчина выдохнул и присел на низкий столик напротив меня. Я не могла рассмотреть его лица, но не сомневалась, что оно искажено ненавистью.

— Но как видишь, я смог найти одного старика, который с радостью отдал свою жизнь за призрачный шанс покончить с вами! Правда, пришлось заключить пакт с Белыми, но на какие мерзости не пойдешь ради великой цели? — он рассмеялся, а потом снова посмотрел на меня. — Не могу описать словами, как я рад видеть тебя такой! Ты наконец-то исполнишь мою мечту! И мне больше не придется целовать тебя! — он снова сплюнул на этот раз мне на руки.

Я, хоть и с трудом, но понимала, что происходит, понимала и то, что не уйду отсюда уже никогда, вопрос у меня был только один: что ему от меня нужно? Явно не смерть, ведь убить он меня мог множество раз за столько лет, но тогда что? И он, как любой, кто чувствует вкус победы, принялся мне рассказывать, ему нетерпелось раскрыть все карты или сделать вид, что раскрывает все карты.

— Мы слишком далеко от застав твоих сородичей, так что тебя никто не почувствует. Твой выродок теперь тоже не скоро почует, что с тобой не все так сладко. К тому моменту, как он сообразит — и окажется здесь, ты будешь уже кормом для местной живности. А значит, нам точно никто не помешает. Я готовился к этому дню больше тридцати лет, так что планирую растягивать удовольствие как можно дольше, не позволю спешке испортить мой триумф! Понимаешь ли, паралич, который ты так хорошо сейчас на себе испытываешь, лишь первая стадия этого прекрасного напитка. На самом деле он должен подготовить твою тушку к одному обряду, а на это нужно время, поэтому-то мы с тобой и скоротаем это время за беседой. Думаю, историю моего печального детства, смерти моих родителей от таких как ты, а потом, спустя века, еще и смерть единственной кого я любил и опять же от подобных тебе, я рассказывать не буду. Ты много лет уже охотишься на моих товарищей по несчастью и думаю, что подобные истории слышала множество раз. Зачем повторяться и говорить банальности: «Я решил отомстить! Я убью вас всех!»? В отличии от этих неудачников, которые сыпали угрозами тебе в лицо раньше, я подошел к вопросу вашего истребления со всей тщательностью. Ты, любимая, можешь мной гордится, еще за долго до твоего рождения я начал свои поиски, путь длиной в века, и это не метафора. Найти средство, чтобы не просто убить плоть, а уничтожить даже память о вас в Великом Ничто, вот это проблема, так проблема. Как убить расу, которая просто сама суть магических потоков, сама суть жизни и смерти, а в материальном мире присутствует скорее номинально, чем по-настоящему? Молчишь. Вот и я не знал, сначала. Мне и моим соратникам пришлось изолировать целую культуру и убивать вас раз за разом, снова и снова, но вы, ублюдки, все равно рождались заново. Вроде бы и памяти о вас уже нет, а все равно раз в несколько лет рождалось несколько детей со всеми вашими погаными признаками, приходилось снова убивать, и снова. Лишь Богам ведомо сколько раз я стерал вас, но вы, как паразиты. Вас просто невозможно уничтожить. Вы опять появитесь и все с теми же целями! Так я и понял, что убить тело — это еще далеко не все, ваша Бережена слишком расстаралась, когда вас создавала! Наверно, потому что в других мирах она не прижилась и решила задержаться в этом всеми силами, но я отвлекся. Так вот: когда я понял, что просто рвать вас на куски не поможет благородному делу, я принялся искать другие пути. Как сама понимаешь, у меня нет времени расписывать тебе мои скитания и злоключения в погоне за секретом уничтожения вашего вида, поэтому просто расскажу тебе сказку.

Когда-то давным-давно кем-то и как-то было создано великое оружие. Не так важно, что за умелец из Богов смог его создать, но оно было создано. Великое оружие с большими тайнами, ах, если бы я мог пуститься в поиски ответов, но боюсь, никто мне их не даст… Это оружие было не просто каким-то предметом или эфирной мыслеформой, нет совсем иное. Это, моя любимая, Печать, и не просто печать с заклятьем, какими люблю баловаться и я, и прочие маги, и такие как ты… да все, в общем-то, дело-то не хитрое. Это клеймо, активное магическое клеймо во всех плоскостях и ракурсах отдельно взятой реальности. Не одного мира, как ты могла бы подумать, а целой реальности! И как только Печать запускают, а дело это сложное, то в силу вступают неведомые нам законы, и реальность, со всеми ее уголками, потаенными тропками, мирами и расами перестает существовать. Ее просто нет, хотя я не совсем честен, сама реальность уничтожается, в этом нет сомнений, но души то куда-то переходят и потом уничтожить такой большой объем знаний просто сложно, если не невозможно. Поэтому я бы сказал, что хоть реальность и умирает, но ее следы в Вечности все равно остаются. Это, так сказать, способ убрать все быстро и практически незаметно. Только представь на мгновение, какая должна быть мощь у этой Печати, если она уничтожает все, на что наложена! Дух захватывает, не правда ли?

Меня не интересовало истребление собственного дома. Если уж эта Печать стирает в пыль Богов, то что уж говорить обо мне? Я себе не враг и своему дому тоже, я ненавижу только отдельных тварей в своем доме, но лишать себя из-за них крова полнейшая глупость. Однако, меня заинтересовало это оружие, захотелось понять принцип его работы. И тут меня ждал новый тупик. Как узнать о том, что пропадает вместе с тем, что уничтожается? Но, ты же меня знаешь, я не из тех, кто сдается, и потом я удачлив! — мужчина рассмеялся и сделал очередной глоток. — Мне повезло найти у нас мастера по перерождениям, незаслуженно утраченное искусство, должен признать, так вот: он и отправил меня в реальность где об этих Печатях знают чуть больше нашего, представь мое удивление, когда я не обнаружил в новом мире таких как ты. Оказалось, что вы — уроды совершенно уникальные!

В тот мир были переселены души из уничтоженной реальности, так придание о Печати перешло в их мир. К нам такие души не попадали, поэтому и легенд об этом явлении у нас нет. Мне сильно помогло вмешательство Белых. При заключении пакта они нанесли мне на душу свою метку. Это подарило мне право рождения в новом мире среди Светлых магов, а уж они-то не скупились на знания, готовя меня к Великим Битвам. Скажу тебе честно, любимая, там невероятно скучно, у нас намного веселее и с войнами тоже. Находясь там я узнал подробности ритуала, хотел было уже сам наложить Печать на свое временное пристанище, но оказалось, что помимо всех условностей и закавык нужен тот, кто владеет Печатью, а они приходят в миры только когда сами того захотят. Вызвать их или украсть невозможно.

В общем, не хочу утомлять тебя подробностями. Но к концу моей жизни там я смог-таки найти осколки незавершенной Печати! Представляешь, мне снова улыбнулась неслыханная удача. Когда-то и на ту реальность, по каким-то причинам были готовы наложить Печать, но обряд не доделали или что-то пошло не так, мне так и не удалось считать воспоминания того места. Оружие уже не могло ничего сделать. Это как сломанный меч: да ты понимаешь, что это оружие, но в бой с ним не пойдешь. Но ты же уже догадалась, что иногда достаточно и обломка клинка, чтобы выковать превосходный кинжал? Чувствую, что понимаешь. По тебе сейчас не понять, но мне кажется, ты уже догадалась, но все же позволь мне продолжить. Тех обломков Великолепного оружия мне хватило, чтобы начать работу. Там сохранилось достаточно магии. Милостивые Боги, если бы ты только видела эти плетения, эти переливы! Да ни одному из местных кондунишек не снилась такая мощь!

С большим трудом мне удалось подчинить себе малую часть тех крох, что сохранились в той реальности. На это ушло слишком много времени, но мне удалось понять, как стерается душа разумного существа. Вдумайся, любимая, убить душу! Не стереть память, не подавить волю, не изменить метки в ауре, а окончательно и бесповоротно стереть! Да так, что ни одно существо, ни в одном самом проклятом подвале Вселенной не сможет восстановить даже крупинки знаний этой души! Предвижу твое негодование и не стану докучать тебе рассказами о том, сколько было опытов над разумными всех рас, прежде чем я понял, что могу сотворить. Поверь на слово — была проделана огромная работа.

Хотя и тут есть маленький минус: мое оружие хоть и подчиняется мне, но все же несет слишком беспорядочный характер. Это как пушка — поражений много, но вот точности мало. Мне нужно было, чтобы оно убивало точно и без промахов. Я не хочу, чтобы в попытке вас уничтожить сгорела плодородная земля, мои соратники или же другие расы. Мне и ваши замки нравятся, я не хочу портить природу в стремлении истребить такую мерзость, как вы. В конце концов, это просто нерационально. А что этот мир будет делать после того, как мы избавимся от вас? Плакать над прахом некогда цветущей земли? Мне нужно было, как бы так выразится, сократить мощь своего оружия.

Самый простой способ, как тебе известно, это заточить магию в клетку сознания. Твой выродок яркий тому пример. Чистая энергия, но с претензией на наличие Атмана. Я перепробовал все, и даже больше чем все… Поверь, я говорю чистую правду! Но форма Печати отказывалась принимать сознание наших разумных, она отказалась принять даже соединенный вариант — нескольких полукровок. И каждый раз разбивало чуждое ей вмешательство. Мне лишь чудом удавалось унять это оружие, до того, как оно вошло бы в силу. Сейчас мне удается удерживать его в спячке. Механизм очень похож на действие, которое ты испытываешь сейчас на себе. — мой некогда любимый снова улыбнулся и с чувством потянулся, разминая руки. — Но это временное средство, меня могут убить или я могу просто потерять контроль. А может, и сама Печать перестанет воспринимать меня, как хозяина и тогда… Думаю, ты понимаешь, что будет, если не обуздать ее.

А теперь представь мое удивление, когда к нам в руки попал один из ваших мелких гаденышей, после последней войны, еще без собственного выродка, около тридцати лет назад, мы естественно решили рискнуть и осколок Печати принял душу, ненадолго, но он стал легко управляем и ласков. Его силы даже удалось направить на созидание — вырастить пару рощиц. Правда эффект был коротким, даже слишком коротким. Атман просто не выдержал мощи Печати и сгорел. Позже, опять же благодаря опытам удалось понять, что Печать принимает только чистую душу вашей расы, без примесей других кровей и меток на ауре. Но таких просто нет…

Я долго искал, очень долго искал. Я вынужден был постоянно, ежедневно общаться с вами, пробовать, пробовать и пробовать. Но чистых душ не встречал, где-то, как-то, да проскользнет привязанность к эльфам, родство с людьми, проклятье гномов, любовь к вампирам. Девочка ты уже большая, должна понимать — найти душу, которая не перерождалась в других телах кроме одной расы катастрофически сложно. Я уже отчаялся и решил, что придется часть из вас сохранить на разведение, после всеобщего уничтожения иначе Печать просто разрушит этот мир. Да, на целую реальность ее не хватит, но наш мир стереть она вполне может. Я не могу этого допустить, поэтому нескольких из вас хотелось оставить и вывести чистокровку самостоятельно, лет через пятьсот могла появиться сносная душа для таких целей, как оковы самого сильного оружия.

Но к счастью, я встретил тебя. Не знаю, насколько ты хороша с метками на ауре души, для этого тебя надо убить, чтобы узнать точно, но вот то, что ты ни разу не рождалась у других рас и в других мирах — это совершенно точно! Будь уверена. Я провел с тобой достаточно лет, чтобы проверить все сотню раз. В целом ты подходишь. — он чуть подался ко мне и пристально всмотрелся в глаза. — Все это, конечно, лишь мои предположения, основанные на нескольких фактах, потому и нужно было зелье. Оно должно подготовить твою душу к вашей встрече.

Повисла пауза. Не знаю, чего хотел добиться этот мужчина, прекрасный маг и великий интриган; не знаю, что он высматривал на моем лице. Ведь я все так же не могла пошевелиться, даже не могла сделать более глубокий вдох, я чувствовала, как затекают онемевшие мышцы, но совершенно ничего не могла с этим поделать, по большому счету я уже труп и, если бы не переполнявшая меня ярость, наверное, я уже потеряла бы сознание. Но гнев имеет свои уникальные плюсы, за время пока он говорил, я поклялась себе выжить. Выжить любой ценой, а уже затем забрать его с собой! Пусть я и не переживу следующий день, но и он не станет дланью, погубившей мою расу.

А еще я хорошо уяснила, что если хотя бы половина из его слов правда, то я могу стать причиной смерти целого мира. Моего мира, дома, который я поклялась защищать, и я же могу его стереть в пыль. Наверняка далеко не все здесь, так гладко и просто как он расписывал, естественно он много лгал, но то, что за ним есть кто-то еще, то что он не просто фанатик-одиночка, и за ним есть еще силы я поняла, хотя он и приписал все победы себе. Я не могу знать природы этой загадочной Печати, но, если он прав и ей действительно нужна душа похожая на мою, чтобы признать хозяина, тогда он не может быть владельцем печати. В одном он был прав, мы слишком долго пробыли вместе, и я тоже сумела его изучить, в нем не было той потаенной воли, что была в каждом из моих собратьев, а значит, Печать просто не могла его признать. Выходит, что у оружия есть настоящий хозяин, а этого подослали только, чтобы разыскать подобного мне. Или же господина у Печати нет вообще, но тогда все куда запутаннее. Что же делать мне, особенно учитывая, что как раз сделать я ничего не могу? А вот это ничего и не делать. Я не дам себя сломать какой-то древней, чужой магий. Я просто не умру. А дальше посмотрим.

Я не думала о побеге или о возмездии, я даже не думала о том какую глупость совершила, полюбив именно его. Из-за своей глупости я потеряла свою связь. Теперь уж точно вопрос: а кто кого предал? Он меня, заблокировав узы, или я Его, променяв вот на эту импульсивную убийцу? Я обязательно подумаю над этим, возможно даже меня накроет волна раскаянья и жалости к себе, но все это не сейчас, а только если я вырвусь отсюда. Но этого не будет. А будет долгая и мучительная смерть. Почему-то сейчас мне не верилось, что он просто отрубит мне голову. Слишком просто, а зачем тогда поить этим странным зельем? Нет, я ему нужна живой, причем живой надолго, насколько выдержит тело.

Из размышлений меня вывел смех мага. Он как раз наливал себе новый бокал.

— Ты смогла несколько раз моргнуть за время нашей беседы! Это просто поразительно! В тебе и правда, похоже, нет лишней крови! Сила воли просто поразительная! Даже не так противно от мысли, что я спал с тобой столько лет! Хотя, прошу, будь честной перед самой собой, опустить и поднять веки ты смогла, но вот пошевелить хотя бы пальцем не сможешь еще достаточно долго, уверен, ты успеешь умереть к тому моменту, как зелье перестанет влиять на мышцы.

Он прошел и сел рядом на диван. И снова пристально посмотрел на меня. Я не видела его лица, но взгляд ощущала кожей. Его пальцы, словно играя на арфе, прошлись по моей правой руке и принялись развязывать завязки у плеча. Он справился быстро. Ладонь змеей скользнула в образовавшийся вырез к груди. Длинные пальцы сжимали ее так сильно, что, кажется, ногти впивались в кожу до крови. Мне было больно, я как-то отстраненно отметила, что, не смотря на зелье, чувствую все так же ясно, как и в нормальном состоянии. Несколько долгих минут он развлекал себя, увеча соски, отрывая чешуйку за чешуйкой.

— Как же давно я мечтал о том, чтобы ты была такой! Чтобы я не чувствовал в тебе силу, чтобы ты просто молчала и была покорна, как самая дешевая рабыня! Я мечтал о том, что научу тебя ценить руку хозяина, но сойдет и так… Пусть сейчас ты и не можешь показать все свои чувства, но я знаю, какого тебе будет осознавать, кто был в тебе прямо перед смертью!

Его рука высвободилась из выреза платья и, схватив ткань, резко рванула ее назад. Раздался режущий слух треск. И я поняла, что теперь платье у меня только на спине. Мужчина хрипло рассмеялся.

— Да, определенно в этом зелье, есть и скрытые плюсы! — сказал он, раздвигая мне ноги.

Второй рукой он ухватил меня за волосы и запрокинул голову назад чтобы я увидела его лицо. Но лица так и не было, одно расплывчатое пятно. Его язык легко проник в рот. Он прикусывал мне губы до крови своими зубами, потом поддел своим языком мой, заставив его приподняться и тоже прикусил. Он мог бы и откусить его, но видимо не хотел, чтобы я потеряла сознание от боли. А боль действительно была почти невыносима. Я чувствовала, как по подбородку и шее стекает моя собственная кровь из прокушенных губ.

И в тот момент, когда боль почти уже заслонила собой нарастающую ярость, его пальцы проникли внутрь. Новая вспышка боли прояснила мутнеющее сознание. Он никогда не любил долгих ласк, вот и сейчас тянуть не стал. Одно резкое движение, и я оказалась на спине, а он стоял надо мной, снимая рубашку.

— Не думаю, что тебе понравится это хоть в десятой доли так же как мне, но я обещаю, что как бы не были сильны твои страдания, при встрече с Печатью эту боль ты не забудешь! — потом с сомнением всмотрелся в мои глаза и добавил — И я не хочу видеть эти бессмысленные болота.

Он накрыл мои глаза своей ладонью и с силой надавил, так что в темноте пошли разноцветные пятна. А через мгновение я поняла, что он сдержит свое обещание. Не представляю, что именно он делал, но боль была ужасающая, хотя возможно это оттого, что я не видела ничего, не могла дать выход собственным эмоциям. Никогда не думала, что акт любви может причинять столько самой разной боли. Через несколько минут мне стало казаться, что меня просто разрывают на части, что еще немного и затрещат кости. Его движения были резкие и порывистые, не слишком отличались от наших обычных ночей, но вот все остальное было совсем иным. Еще совсем недавно мне казалось, что это самый нежный мужчина на свете, что он просто не способен причинить боль.

И как же я ошибалась. Он вгрызался зубами мне в шею. Давил на ключицы, опираясь на них всем телом, от чего мои же собственные шипы своим основанием прорывали мои же мышцы. Сейчас я была под действием вина, а потому шипы не появлялись, но я хорошо усвоила, что они делают с противником при желании меня схватить. Он стремился проникнуть в меня как можно глубже и судя по всему применил какую-то магию, потому что никогда прежде с ним у меня не было ощущения, что меня режут изнутри. Никогда не испытывала ничего, что хоть отдаленно напоминало бы мне наматывание собственной плоти, на какой-то бесконечный маховик. Никогда, до этого дня. Казалось, что каждый раз проникая в меня, он снимал тончайшую стружку с моих внутренностей, как снимают пленку с сыра или корку с овоща.

Сколько длился этот кошмар я не могу сказать, потому что в темноте и океане боли время становится совсем относительным понятием. В какой-то момент, не в силах больше это выносить я перенесла все свое внимание на движение собственной расслабленной кисти по ковру. Онемевшие пальцы, словно камушки на берегу моря, перекатывались в такт движениям его бедер.

Думаю, я все же потеряла сознание, потому что пришла в себя от его попыток поднять мне веки и от сильного удара по щеке, именно удара, а не пощечины. Застонать или как-то выразить хоть что-то не получилось. Я была все в таком же безвольно-расслабленном состоянии. С невероятным трудом удалось сфокусировать взгляд. Меня усадили в большое кресло перед напольным узким зеркалом в черной простой раме. Видимо для того, чтобы я могла по пробуждении увидеть во что превратили мое тело. Почему-то мне не хотелось верить, что на такое способен один только разумный, хотелось думать, что как только он закрыл мне глаза в комнате, появились умелые палачи. Мне не хотелось смотреть на себя, потому что я понимала, что эта картина врезается мне в память все глубже и глубже. Но и отвернуться не получилось.

Наверное, этот мужчина думал, что я проникнусь жалостью к себе, начну взывать ко всем Богам и сама себя подготовлю к смерти. Он не учел только одного правила войны: никогда не мерь врага по себе! Враг он на то и враг, чтобы быть другим, не похожим на тебя. Если бы он сам был сейчас в таком положении, то возможно бы и впал в панику и истерику, но я не он. Рассматривая все, что осталось от, еще совсем недавно, красивой девы я с трудом сдерживала гнев, хотя эта уже был не гнев и даже не ярость, эта была агония ярости. Но внутренний голос подсказывал, что время для последнего слова еще не пришло, а оно придет. Я еще посмеюсь над его истерзанным трупом, пусть и сама при этом буду харкать кровью, но этот маг ответит мне за все!

Глядя в свои пустые, совершенно безжизненные глаза я прекрасно понимала, что шансов на успех у меня не так много, но не подгадить, раз уж вышел такой финал, не могла никак. Вспомнились шутки того, кто сковал наши узы о том, что нет страшнее существа, чем униженная женщина. О, Могучий Велер, как же Он был прав!

— Думаю, тебе не стоит смотреть, только на себя, а то испортишь весь торжественный настрой! — произнес маг, появляясь в поле моего зрения и отворачивая от зеркала.

Как я и думала мы были в большой зале без окон и сводчатым потолком, скорее всего в подвалах или пещерах. На стенах в кольцах висели масленые факелы. В центре возвышался большой алтарь, наверно когда-то на нем приносили в жертву троллей, из темного агата. Вокруг алтаря были несколько кругов пентаграмм. Я не могла рассмотреть их, но могла поспорить, что там была структура воззвания, ловушки и защиты. Значит, этот маг, и правда не был властителем над Печатью, ее силу нужно было вызывать. Ловушка, конечно же, для моего Атмана. А защита, потому что он боится. Не верит в свои силы и как любой трус, уже готовится проиграть, даже не начав.

Хотя не признать его талантов было бы верхом глупости. В конце пути мне все-таки встретился противник достойный уважения, а может быть и восхищения. Столько лет водить за нос всех нас и усомнился только один, и то потому что приревновал меня, как мальчишка. Изолировать земли на века, так что даже мы не заподозрили какие пробы проделывают там с разумными — гениально, Велер его поглоти! Он действительно талантливый маг, таких в нашем мире мало, мне даже почти жаль, что придется его убить.

Душу охватила какая-то радость. Я много раз была на краю но никогда еще не заглядывала в пустоту так внимательно, как сейчас. И вот когда терзания закончилисья вдруг поняла, что мне, именно мне нечего терять. Единственное существо, чья жизнь для меня важна, сейчас далеко и сам сделал все, чтобы не ощутить моей смерти. Да, у меня есть мои сородичи, есть клан и орден, есть мой мир, есть долг… много чего у меня есть, но при этом мне совершенно нечего терять. Есть одна цель, ради которой и смерть — не придел и пытки — нелепые игрушки слабого воина и труса.

Сфокусировать на чем-то взгляд, чтобы он стал осмысленным, у меня так и не получилось, все виделось в легком тумане, как в полусне. Не думаю, что ритуал продлится долго, а значит пора. Я позволила ярости распространиться по телу. Я не могла сейчас использовать магию, но эмоции такая же магия. Единственное, о чем могла думать, так это о том, что мне нужно встать. Нужно сломать оковы зелья, собрать то, что от меня осталось и добраться до моего «любимого». Если придется — разорву голыми руками, но для этого нужно перестать истекать кровью.

Он приложил все силы к тому, чтобы я поверила, что он меня ненавидит и из-за этого сотворил то, что сотворил, но это ложь, для моих женских ушей. Такие как он ничего не делают просто, потому что хотят, они все просчитывают, а какой смысл был меня калечить? А только один: если что-то в его плане пойдет не так, то убить меня можно будет с одного удара. Но почему он, так боится меня? Не слишком ли много чести для одной жертвы: тут тебе и зелье, и защитная пентаграмма и неслабое калечащее проклятье с актом страсти на пару, слишком много всего. То, что он не просто развлекся со мной, я поняла сразу, стоило только себя увидеть в зеркало, так может выглядеть только тот, на ком испытали Вознесение Белых. Проклятье не просто ломает кости и рвет плоть, оно меняет сому структуру тела жертвы, превращая его в мягкую глину. Это позволяет не просто отщипывать кусочки органов, не вынимая их из тел, а сделать этот процесс почти бесконечно долгим. Словами не описать и в здравом уме не представить, какого это когда ты ощущаешь, как неведомая рука хватает кусочек сердца или глазного яблока и начинает тянуть, пока, наконец, мясо не выдерживает и лопается. Я несколько раз видела брошенных жертв такого проклятья. Из них не вытекало ни капли крови, их тела выглядели нормально, без травм и ран, но стоило заглянуть внутрь и становилось понятно, что несчастные просто утопали в собственной крови. Есть и второй вариант действия того же проклятья, когда жертве просто наносят множество мелких или крупных ран изнутри, словно сотни царапин на мышцах и органах. У таких жертв все тело становится похоже на один большой синяк. А затем отекшие мышцы начинают, под действием магии просто деформировать кожу, суставы и кости. И человек умирает от необратимых изменений. Лекарства нет. Целители будут бессильны. Вот и мне уготовили такую участь, а вот почему большая часть боли прошла мимо меня остается только догадываться. На мои вопросы ответов не так много, если вдуматься. Он знает, что я, несмотря ни на что могу его убить, и что я, не смотря на силу Печати, могу выжить, вот отсюда и все его предосторожности.

А значит, я просто обязана поставить себя на ноги. Я не знала, сколько у меня времени, но сейчас просто направляла весь свой гнев, все свое желание выпотрошить эту тварь на рассеивание проклятий, а после нужно восстановить тело. Вылечить полученные раны… А после я буду убивать! Главное сохранить ярость, не растворится в боли, не позволить себе забыть этот настрой, не дать чувству тоски и вины взять верх.

Маг наклонился ко мне, так что заслонил алтарь своим телом, но я опять не смогла его рассмотреть.

— Знаешь, — задумчиво начал он. — стоит признать, что с тобой было интересно.

Он выпрямился, в руке блеснуло серебряное лезвие. Миг растягивается в пространстве, мне кажется, что воздух вокруг тяжелеет, превращаясь в вязкую слизь. Я вижу, как в бок заносится рукоять, как переливается лезвие прекрасного в своем исполнении клинка, даже в полумраке оно сверкает чистотой. Потом время и вовсе остановилось, вместе с моим сердцем. Затем кончик кинжала дрогнул и стремительно понесся ко мне. Почему я не закрыла глаза? Почему я продолжала смотреть? Но последнее, что увидела, было сверкающее лезвие, словно пойманный солнечный зайчик. Невероятно красивый в своей безжалостности момент утонул во вспышке боли. Я просто перестала существовать, растворились все желания и мысли, даже я сама, моя суть стала просто соринкой в этом водовороте страдания.

Секунда, другая и боль стала терпимой. Нет, будь я в другом положении, то, наверное, хрипела бы, царапала бы подлокотники кресла или неистово вопила голодным вепрем, но в моем положении не было возможности дать выход, хоть как-то выразить собственные муке, а потому все, что хотелось выдавить из себя, всю боль, страх и отчаянье раненного ушли в регенерацию. Я физически ощущала, как моя мыслеформа втягивает в себя мои эмоции, словно зыбучий песок. Значит сработало! Я все-таки смогла перешагнуть барьер магии!

Только теперь я ощутила, как что-то горячее, вязкое и тяжелое спускается по лицу. Мне потребовалось время, чтобы понять: маг не собирался меня убивать. Он резанул меня по глазам, чтобы я уже точно ничего не видела. От его страхов за собственную шкуру становилось смешно. Я ликовала. Не знаю, что именно сделало то розовое вино с моей душой, но теперь мне стало казаться, что я и, правда, в клетке плоти. Тело мне не нужно, чтобы жить, более того она мне мешает. Оно источает боль, смрад и тлен. Но, не смотря на все это, я наслаждалась, упивалась его страхом. Мерзкий маленький червяк, у него хватило духу решить, что он может диктовать моей расе условия! Наивный ползучий гад, я никогда еще никого не убивала с таким наслаждением, как буду убивать его… Я впервые поблагодарила Богов за зелье, радость сейчас так ревела в сердце, что скрыть ее нет никакой возможности. Если бы не эта отрава, то маг понял бы, что у меня внутри. А я не могу этого допустить, только не сейчас. Кровь заливала грудь и живот, стекала между ног на стул, а с него на пол. Но мне было плевать, я почти не ощущала рези. Холод от утраченных уз в груди был куда страшнее, чем все пытки, придуманные этим нарциссом. И как я могла думать, что смогу жить с этой черной дырой в сердце?

— Ты сейчас меня, уже не слышишь, но я не могу не сказать! — тихо, с какой-то тоской произнес некогда любимый голос. — Мне больше всего горестно признавать свою победу. Я мечтал о ней годами, и вот я получил ее. Я мечтал, как убью тебя, как твоя кровь зальет мои руки, и вот этот момент наступил. Но я не испытываю восторга, любимая! Мне жаль, мне жаль себя, и я призираю тебя! Я так боялся, что ты прислушаешься к своему выродку, что ты раскусишь мои планы, что в ночи ты просто перережешь мне горло, я так боялся тебя, твоего ума. А на деле ты оказалась обычной шлюхой, ты ради меня, как тупая псина, предала все: свои идеалы, честь, гордость, свою связь и долг. Все ради одного мужчины, ради одного члена и пары красивых слов! Мне противно марать о тебя руки… ты не вызываешь ничего, кроме отвращения! Я не понимаю, как можно предать все, во что ты верила годами ради одного любовника! Насколько же ты тошнотворна! И теперь меня воротит от самого себя, ведь я опасался такую погань, как ты. Я, до последнего, где-то, в чем-то тебя уважал, как прекрасного воина и достойного противника, а как показал сегодняшний день, ты просто подстилка.

Могучий Велер, как же он прав! Готова согласится с каждым словом! Умный все-таки! Я и сама уже все поняла, больше никогда не предам свои идеалы ради призрачного наслаждения в коротких объятиях! Прими мою клятву, милосердная Бережена, дорогая мать, клянусь, что больше никогда не допущу утраты себя, своей преданности в угоду вере в любовь! Отныне моя жизнь будет только моей и никогда я не вручу ее мужчине. Никогда больше не доверюсь никому вот так безоглядно и слепо! Теперь только я решаю, сколько и что буду чувствовать!

Маг еще немного помолчал, потом поднял меня из кресла и понес. Видимо на алтарь. Холодный камень показался израненному телу настоящим чудом. Он успокаивал, убаюкивал.

Маг несколько минут читал воззвание, я не вслушивалась. Какими именно словами он призывал осколок неведомого оружия, мне было плевать. Отчасти, потому что была твердо уверена, что никто не обнаружит его. А отчасти, потому что мне было хорошо. Боль, накатывающая волнами и при каждом вдохе, стала отступать, а я погружаться в пьянящую пустоту небытия. Кто был в этом виноват: заклятье, раны или вино, я не знала, но к тому моменту, когда в зале наступила тишина, я уже практически перестала существовать. Что меня держало в этом мире, а главное в этом теле? Почему несмотря ни на что я еще жива? Ответ нашелся быстро: слабая едва ощутимая лазоревая ниточка связи удерживала меня. И я поняла почему раньше у мага не получалось заточить Печать. У чистокровок сама их плоть укрепляет магические нити, а у полукровок есть только благословение Богов и священная магия. С любым другим эти узы уже бы оборвались, но я все еще ощущала тепло. Тепло далекого, но самого близкого существа, которые, несмотря ни на что был частью меня, был для меня всем!

Как же смешно устроена жизнь, и как же ироничны Боги: мне нужно было все потерять, оказаться здесь, чтобы понять, что Он самое важное для меня. Он единственное, ради чего стоит хранить этот мир, Он мой дар, и Он же по-настоящему важная причина убивать. Выжить ради Него мне не хотелось. Наша связь еще совсем недавно была сильна этого должно хватить, чтобы Он не слишком серьезно пострадал, а мы провели достаточно времени вместе, чтобы и без меня Он прожил достаточно долго. Мои жизнь или смерть для Него не имеют никакого значения, но вот допустить, чтобы Он и такие как Он погибли вместе с моими собратьями, я не могу. Никто не умрет из-за моей ошибки! И ошибки тех, кто допустил жизнь этого мага на протяжении веков! Слава Велеру, что надоумил Его заблокировать узы, иначе бы был сейчас вместе со мной, а не в безопасности, далеко отсюда.

Вспышка фиолетового пламени взрезала мою темноту, и я оказалась в пустоте. Вокруг меня и раньше было темно, но не пусто. Вокруг я ощущала залу, алтарь, мага, собственное тело и боль. Не смотря на слепоту вокруг меня было пространство, и я его ощущала, чувствовала, даже теряя сознание. Но сейчас вокруг меня была пустота. Если раньше темнота была живая, она дышала вместе со мной, то сейчас вокруг, словно ничего не было. Совершенно ничего! Немыслимое состояние, весьма далекое от смерти.

— Кто ты? — спросили меня из этой пустоты.

Это были не совсем слова, здесь не было звуков, я скорее ощущала рядом со своим сознанием чье-то еще. Нечто похожее я испытала при зарождении уз, только в весьма слабом виде. Сейчас же меня буквально разделяли на сотни и тысячи частей, просматривали каждое воспоминание, мнение. Саму суть души. Это пугало и завораживало сразу. Маг был прав, эта сила была совершенно незнакома нашему миру. Переживать такое еще раз я бы не хотела. Несмотря на то, что я тоже хорошо ощущала суть этой пустоты. Только если она проникла до самых потаенных глубин моего Атмана, и рассмотрела все что хотела, даже такое, о чем я сама и не догадывалась, то я только чуть прикоснулась к поверхности. И этого мне хватило. Эта была Печать, в этом у меня не было сомнений, она и впрямь могла уничтожить все живое, если бы могла, но ее сил на это не хватит. А еще, кажется, она была удивлена.

Я задумалась над ее вопросом, что ответить такому существу и разумна ли она, или только мне так кажется, ведь я не знаю, что именно со мной сделал этот маг и действия этого вина, может мне только должно казаться, что со мной говорят и меня о чем-то спрашивают, когда как на самом деле меня уже поглощают энергетические потоки. Хотя если и так, то, что я могу сделать? А если нет, то как на такой вопрос ответишь, представиться по имени и титулу?

— Я — твоя клетка! — подумала я, особенно выделяя эту мысль среди прочих, как делала при ментальном общении с сородичами или вампирами и в тайне надеясь, что это сработает и меня поймут.

В ответ пришла странная волна, больше всего похожая на смех, совершенно искренний смех, полный детской непосредственности.

— Ты Печать? — спросила я, когда смех затих.

— Печать? — пустота явно удивилась. — Можно и так сказать, как в конце концов меня уже не называли…

— Меня хотят сделать твоим палачом! Заточить в мою душу, чтобы ты стала послушным орудием! Я здесь не по своей воле! Я даже не знала, что ты существуешь…

— Молчи! — перебили меня. — Знаю, уже знаю… И что ты хочешь от меня?

— Что? — я так удивилась, что пустота снова наполнилась смехом.

— Ты, родная мне, я чувствую! Ты дитя близкое мне, потому я спрашиваю, чего ты желаешь?

— Я хочу, чтобы ты ушла из моего мира, чтобы никто не погиб! И чтобы тот, кто вызвал тебя не смог больше получить такое оружие, как ты! — выдала я раньше, чем полностью поняла, что говорю.

— Оружие? — удивилась пустота.

— А ты не оружие? Ты можешь уничтожать реальности… я не хочу терять свой мир! И я не хочу быть той, кто уничтожит его! Не забирай меня, я точно не знаю, что сейчас делает маг, но я могу исчезнуть в любой момент. А ты из-за меня станешь просто орудием его мести. Я не хочу умирать так… — в этом месте нельзя было плакать, но по всем ощущениям меня била истерика. Я не просто говорила, чего хочу или нет, я умоляла.

— Тише дитя, умоли свой страх! — ласково попросила пустота. — Я не причиню тебе вреда. И все же забрать сотворенное из вашего мира я не могу. Этот маг хорошо постарался, чтобы получить то, что ему не принадлежит, но я не могу вмешаться, по крайней мере, не сейчас.

— Но что же делать?

Пауза.

Я задумалась, по большому счету такой удачи, как разумности магии я не ждала. Готовилась к последнему бою, но сейчас все могло сложиться в мою пользу.

— Тогда. Прошу, отпусти меня. Я убью мага, который посягнул на тебя, а потом уничтожу то, что он создал! Только верни меня.

Что такое время, когда ничего не происходит, когда нет раздражителей вокруг, которые могли бы показать его бег? Сейчас я понимаю, что времени вообще не существует, без вещей. Если ничего нет, то нет и времени. Молчала пустота долго, очень долго и страх снова стал заполнять меня. Я уже почти отчаялась, когда она ответила.

— Он действительно достоин смерти, убей его. Силу Печати невозможно уничтожить, она создавалась, чтобы никто не смог разрушить ее влияние, и этот артефакт, пусть лишь бледная тень настоящей мощи, но и его не уничтожить. Его можно лишь поглотить. Ты должна вернуть мне силу. Дай слово, что вернешь силу.

— А что будет с миром? Что будет с оружием?

— Этого оружия больше не будет в твоем мире, я верну его силу домой. Мир останется, кто умрет, а кто выживет решать тебе. Маг не позволит просто забрать твой трофей, если ты приведешь еще кого-то к нему, то все они умрут.

— А я?

— Я дам тебе маленький подарок, чтобы ты смогла стать проводником для Печати. Но твоя душа слишком молода, она не выдержит такой силы. Если ты дашь мне слово и позволишь направлять, то я заберу Печать, но ты перестанешь существовать. Магия, даже в такой мелочи, что заполучил этот маг такова, что она просто выжжет твой Атман изнутри, но другого пути просто нет. Если медлить магия просто вырвется и станет окончательно бесконтрольной. Она сотрет все, и даже я ничем не смогу помочь.

Слушая ее, я далеко не все понимала, но мне и не нужно было все понимать, мне нужна кара, возможность ею стать!

— Ты позволишь убить мага мне или хочешь наказать своей рукой?

— Я же сказала: убей его. Мне он не нужен, просто еще одна ошибка.

— Я согласна! Верни меня!

— Я помогу твоему телу и духу, но глазам не смогу. — печально сказала пустота. Я чувствовала ее сочувствие, сострадание.

— И не нужно! — подумала я. — У меня есть внутренний взор…надолго его не хватит, но я ведь и не проживу долго.

— Ты даешь мне слово, что станешь проводником для Печати? Даешь слово, что позволишь моей силе помочь на пути к твоей цели?

— Да!

— Дай мне слово… — настаивала пустота.

Я не понимала, чего она от меня хочет, ведь я уже согласилась, но потом меня, как озарило и я, собравшись с силами, максимально ответственно произнесла, стараясь осознать весь груз подобной мысли:

— Я обещаю!

Пустота или то, что было за ней, не ответила. А мой бескрайний мир взорвался ощущениями.

Я ощутила намокший, от моей крови, камень алтаря под спиной; едкий запах свечей; сырость залы, в которой проходил обряд; присутствие мага; жар вокруг, словно меня жгли на костре и боль, невероятную, чудовищную боль. Рот открылся сам, и я закричала, крик рвал горло, надрывал грудь, но я все кричала и кричала в надежде, что боль отступит. И только когда воздух окончательно закончился, я поняла, что действие вина и проклятья больше нет. Вот почему мне так больно, видимо раньше меня спасало вино, не давало осознать всего, снижала осознание разумом всех травм, а сейчас все это прошло. Лицо, руки, ноги, грудь и все внутри стенали в агонии. Агония в теле, огонь вокруг и этому нет конца!

— Вправо! — скомандовал мне в ухо властный женский голос.

Я среагировала мгновенно, все-таки годы тренировок, вбили в меня привычку повиноваться такому голосу, а уже потом думать, зачем это нужно. Я сделала кувырок вправо и еще раз закричала от вспышки боли в груди и животе. Расслабленной колодой рухнула с алтаря и провалилась во вспыхнувшую воронку перехода.

Как не удивительно, но сначала я увидела лазоревые всполохи. Они танцевали в темноте, словно языки пламени костра. Они переливались, звали, манили к себе. Я узнала бы этот оттенок небесной синевы среди сотни похожих. Он был где-то совсем рядом со мной. Его магия звала к себе, она умиротворяла, она исцеляла, она грела. Я рвалась к ней сквозь тишину и темноту. Он нужен мне, увидеть Его, услышать Его голос. К Нему, к этой лазури…

Потом пришла боль а вместе с ней и реальность. Я все-таки, похоже, потеряла сознание, а вернувшись из забытья снова оказалась на костре из ран. Тело послушно выгнулось, пальцами я искала за чтобы зацепиться, почему-то мне казалось, что из этого котла страданий есть выход и сейчас я его найду. Уши разорвал крик, перешедший в хрип, и только потом я поняла, что это кричу я.

Сколько это длилось, сколько я кричала, хрипела и билась в тисках собственной плоти, бессвязно умоляя лишенных жалости Богов о смерти? Не знаю, кажется, не так долго, но для меня все смешалось, я слишком часто теряла себя и реальность вокруг, чтоб быть хоть в чем-то уверенной. Но в какой-то момент все стало стихать. И я ощутила внутри себя, а потом и в собственном теле странную тяжелую, чуждую магию и вспышкой пришло понимание: пустота мне не лгала, она действительно помогает, исцеляет меня, чтобы я сдержала свое слово! А вслед за медленным успокоением в мой разгоряченный разум ворвался Его голос:

— Умоляю, только не умирай! Не оставляй меня! Боги милостивые, да что же случилось?! — Он шептал, потом срывался на крик и снова шептал. Он говорил много… но большая часть слов от меня почему-то ускользала. — Молю, пожалуйста, только не оставляй меня!

Я поняла, что просто устала, теперь, когда боль отступила, мне просто хотелось спать. Все чего я так жаждала, я получила: Он рядом, я свободна и пока жива, а значит можно просто немного отдохнуть.

Меня подбросило и швырнуло о землю, потом еще и еще раз… А затем все вокруг взорвалось ужасающим воплем:

— Нет! Пожалуйста! Нет! Только не это!

Его крик был настолько пугающим, что я забыла обо всем. Взор взрезал темноту моего слепого положения так резко, что я застонала от неприятных ощущений и рези. Я и подумать не могла, что взор может так влиять на сознание разумного. Он держал меня в объятьях, прижимал к груди, так что я оказалась в центре лазоревой пляски сотен всполохов родной энергии.

Как только я застонала, Он отпрянул от меня. Ладонь прижалась к моему лицу.

— Ты?! Ты жива?

— Относительно… — прохрипела я. Голос словно бы и не был моим, а совершенно чужим.

— Но я тебя не вижу! — выкрикнул Он.

Я подняла руку и всмотрелась в нее. Действительно, сияния своей энергии я не увидела, словно бы моей руки не было вовсе. Любое существо излучает энергию, даже мертвое, та же нежить и погань излучают ее даже став пылью. Есть только одно существо в нашем мире и только в одном случаи, которое не излучает вообще ничего. Мои сородичи, возвращаясь к Богам не оставляют в этом мире никакого магического или энергитического следа, а только лишь материальное тело, но его взором не разглядеть, только нормальным зрением.

Я хмыкнула, значит и здесь пустота оказалась права, я действительно не переживу ее вмешательства и переход Печати.

— Тише! — попросила я. — Я жива, разве не видишь?

Повисла пауза.

— Я не могу исцелить твои раны, я их даже толком не вижу! — признался Он.

— Этого не нужно. — я попыталась улыбнутся. — Все хорошо…

— Тут недалеко ручей, побудешь одна? Я быстро? — Его голос был совсем и не Его, а каким-то истеричным, вздрагивающим.

Я кивнула, потому что это было проще, чем говорить. Он аккуратно и бережно уложил меня на что-то мягкое и зашагал куда-то в сторону. Вернулись лазоревые переливы в мой разноцветный мир достаточно быстро.

Он сначала помог приподнять голову, а потом протянул мне флягу. Я хорошо знала переливы меди, чтобы не понять, что у Него в руках. Я выпила все, что в ней было. Вода была лучшей, что я пила в жизни. Сладкой, холодной и просто нужной.

— Помоги сесть. — попросила я.

Пауза. Он медлил.

— Я боюсь тебя трогать. Твоя аура… И ты вся в крови… вдруг там слишком серьезные раны, а моя магия не может тебя исцелить, все отскакивает как-будто ты не…

— А так вот чего меня так подбрасывало! — догадалась я, вспомнив странность перед его воплем, который окончательно лишил меня шанса на сон. Вся эта ситуация была так нелепа, что я не выдержала и засмеялась. Острая колющая боль заставила взвыть и закашляться. Кровь, снова кровь. Я сплюнула. — Все равно помоги.

Он молча поддержал за плечи и прислонил к широкому стволу старого дерева.

Он намочил кусок ткани в воде и принялся аккуратно протирать мне руки.

— Давно я тут?

— Несколько минут, не слишком долго, если ты об этом… — Он ответил не своим голосом, а каким-то наигранно-уверенным. — За тобой погоня? — по-деловому уточнил Он.

Я улыбнулась, но смех сдержала.

— Уверена, что будет, но сейчас это не важно! — чем быстрее пропадала боль, тем больше душу захлестывал азарт. Месть, я скоро отомщу…

— Тебе нужен лекарь или целитель, а еще лучше кто-то из наших Старейшин! Мне нужно немного отдохнуть, и я смогу открыть переход в ближайший храм, а там послушники помогут и вызовут тебе целую орду врачевателей, ты только не молчи… говори со мной…

— Нет! — уверенно заявила, обдумывая все варианты.

— Что, нет!? — возмутилась лазурь прямо передо мной Его голосом.

— А, кстати, что сейчас?

— В смысле?

— День, ночь?

— Закат был около часа назад… а ты что сама не… — он вдруг осекся, замер, а потом я увидела, как Он быстро трет мне лицо влажной тряпкой. Не смотря на резкую боль в глазах, я была ему очень благодарна.

Он вскрикнул, тряпка выпала из руки, а его фигура резко отскочила от меня и поднялась на ноги.

— Что это?! — кричал он. — Кто мог такое сотворить? Что вообще происходит?

Его силуэт потускнел, ему было больно и страшно за меня.

— Не надо, прошу не надо! — попросила я, протягивая к Нему руку. — Просто, не надо!

Он опустился на колени передо мной, но я не видела Его лица. Он просто стал расплываться, пропадать. Я испугалась за Него, но потом поняла, что дела не в Нем, а во мне.

— Что… что мне делать? Как помочь?

— Ничего не нужно, — успокаивала я, пытаясь дотянуться до Его лица.

— Прости меня! Это я виноват!

— Глупости!

— Мы справимся, просто потерпи немного. Я найду лекарство! И все будет, как раньше!

Я рассмеялась, снова закашлялась, только теперь кровь изо рта попала ему на колени. Он опустил голову, потом резко прижал меня к себе, так что я окунулась в тепло лазури, в Его ласку и нежность. Ничего уже не имеет особого значения, если Он рядом со мной.

Мы помолчали. Я больше не пыталась говорить, боясь довести Его до истерики или срыва. Я не хочу, чтобы Он страдал, пусть эти страдания и ничто по сравнению с тем, что Он мог бы испытать, если бы наша связь была, такой же, как много лет до сего дня. Он ласково гладил по голове, явно опасаясь сделать мне больно, но при этом, не отстраняясь, мне даже показалось, что Он боится отойти от меня… боится, что я умру в любую минуту. Это ощущалось в Его сиянии, и Он сам старался себя подготовить к этому…

— Так сейчас ночь? — спросила я.

— Почти, небо заволокло такими тучами, что темень полная. А взором я тебя вообще не вижу.

— А взглядом?

— У меня сейчас очень хромает взгляд, я почти как человек… это моя кара!

— Перестань! — попросила я. — Подожди, ты говоришь: ночь? А сколько… когда мы виделись в последний раз?

От моего вопроса Он сначала окаменел, а потом задрожал. Я обняла Его, прилагая все силы, чтобы забрать Его боль себе. Не хочу, чтобы Он винил себя, ведь здесь виновата только я сама, а Его чувство вины сейчас нам не поможет. Оно вообще лишнее, потому что Он предал и этого не изменить, а меня скоро здесь не будет, так какой смысл страдать из-за ошибки и портить себе весь дальнейший путь?

— Шестой день. Сейчас шестой день, — через силу прошептал Он, уткнувшись мне в плечо.

Я дернулась, как от удара.

— Шесть дней? А как я вообще здесь оказалась?

— На одной из застав мне сообщил послушник Совета, что ты пропала. Я не поверил, но потом и сам не смог тебя найти. Пришлось идти к прорицателю. Он сказал, что нужен лес на севере — и открывать порталы на каждом привале, звать тебя. Я так и делал. Чувствовал, что ты жива, но пробиться к тебе не мог, как не старался. Вот и сейчас открыл портал, только отвернулся, а ты лежишь на траве. Я уже подумал, что… но ты дышала, а потом совсем затихла…

— Хороший прорицатель! Если бы не твой портал…

— Что с тобой случилось? Расскажи, прошу… Я должен знать…

— Не должен! — уверенно ответила я. — И потом, на это нет времени. Мне нужно, чтобы ты вернулся в Тимирай и передал мое послание.

— Ты сама его и передашь!

Я покачала головой, говорить было трудно и не хотелось тратить время на пустой треп. Он хотел возмутиться начать что-то выяснять, но я буквально кожей чувствовала, как уходит отведенное мне время. Я схватила Его за руки и прежде, чем он успел сообразить, что к чему вогнала Его пальцы на пару фаланг в небольшую, но глубокую рану на боку. Пусть Печать и не дает мне умереть, но проклятье Белых оставило свои следы на теле.

— Что ты…!? — Он попытался высвободить руку из моего захвата, но я все-таки Его узы, сделать что-то подобное, если я того не желаю, весьма сложно.

— Впитывай! — приказала я.

— Что?

— Пей! — в моем собственном голосе мне же послышались не мои нотки. Кто-то куда более властный и сильный приказал. И Он послушно стал впитывать мою кровь в свое тело. Мне оставалось только порадоваться, что я не могу увидеть реальное положение дел, а только разноцветные потоки силы, иначе, наверное, стошнило бы. Он впитывал, пока у меня не закружилась голова. И тогда тот же голос моими губами велел:

— Хватит! А теперь слушай внимательно! Чтобы не случилось, чтобы ты не думал, чего бы не желал ты сохранишь эту кровь в себе, а потом передашь ее Старейшинам, они должны знать, что здесь случилось! Ты понял?

Он молча и заворожено кивнул. А затем странное оцепенение прошло. Он вздрогнул и тряхнул головой.

— Чего ты хочешь? — покорно, без издевки спросил Он.

— Ты отправляешься с посланием в Тимирай, а я остаюсь.

— Нет!

— Да! Это приказ! — его словно отбросило от меня. — Это мой последний приказ, прошу… умоляю, хотя бы сейчас не спорь со мной!

Он прижал меня к себе.

— Я остаюсь! — тихо и твердо сказал Он, явно сдерживаясь, чтобы не завыть. — Если ты решила остаться, то я останусь с тобой, если ты решила умереть, то я умру рядом с тобой… И никакая сила не заставит меня уйти! Я уже предал тебя единожды и больше никогда, никогда не оставлю тебя!

Мне захотелось рассмеяться над этими красивыми словами, потому что я больше не верила ему. Я простила Его, я любила Его всем сердцем. Я бы позволила Ему еще сотню раз так меня предать, потому что для себя я знала, что дороже Него у меня ничего нет и быть не может. Но я больше не верила никому и ничему. Мир, миры, все миры слишком поганое место, чтобы доверять в них хоть кому-то…

— Расскажи! — снова повторил Он.

— Иди сюда. — я обняла Его и просто позволила себе погреться несколько минут в таком родном, таком близком сиянии небесной лазури.

Я знала, чего он хочет, не верила Его словам и просьбам, а знала, видела смятение, желание помочь, страх в Его энергии, но говорить что-либо, объяснять и уж рассказывать о своей глупости и обещании я не собиралась. Видимо Он это видел и сам, потому что мне на ухо прозвучало:

— Что будем делать?

— Убивать! — произнес чужой голос моими губами. И было в этом властном тембре столько уверенности, что даже мне захотелось пойти за этим гласом, умереть за него, жить за него. — Но сначала мне нужно время. Нужно собраться с силами…

Я отстранилась, и Его силуэт отошел от меня на несколько шагов. С большим трудом мне удалось лечь на расстеленный им же плащ, только теперь я ощутила его запах от грубой ткани. Он встал рядом и повернулся спиной, как было всегда, когда я уходила в себя, а он оставался моим стражем. Его долг — беречь меня. Его обязанность — сохранить мне жизнь. Какая ирония понимать, что Его желания не имеют смысла. Не знаю, как, но Он будет жить, я сделаю для этого все.

Расслабив тело, я отказалась от взора, и разноцветный мир потух, я снова оказалась в кромешной мгле. А затем темнота словно бы изменилась, там, где раньше была физическая слепота покалеченной плоти, вдруг оказалась тяжелая, уже знакомая мне пустота. Она была везде вокруг меня. И если раньше я могла рассмотреть внутри себя сияние своего Атмана, воззвать к Богам, черпать от него магию, то сейчас была только эта мощь вокруг, природы которой мне уже никогда не понять. С той лишь разницей, что в первую нашу встречу я почувствовала присутствие разума, в этой силе было сознание, а сейчас была только чистая, абсолютная мощь, сомневаюсь, что такое можно назвать магией или даже энергией. Уж слишком мелко звучали подобные мысли по сравнению с тем, что я ощущала сейчас в себе, вокруг себя, в своем теле.

Мне вспомнились слова Печати о том, как она настаивала на слове, на обещании и я постаралась полностью расслабиться, отпустить себя, дойти до той грани, где мое Я растворяется во Вселенной. Сначала пропало ощущение тела, я знала, что была в сознании, но перестала ощущать давление плоти, потом пропали мысли, за ними ушли чувства, а следом и ощущения. Я словно сбрасывала с себя ненужный груз и наконец осталась совершенно одна, без всего того, что определяет бытие разумного существа. Думаю, в определенном смысле я перестала существовать. Ведь как определить существование чего-то, если с ним ничего не происходит?

На самом деле происходило совершенно удивительное. Меня заполнила пустота. Она проникала в каждую частичку меня, питала собой и переделывала мою суть под себя. Я больше не могла назвать это пустотой, это было самым полным из возможного. Атман и так не ощутим, нельзя сказать, что у него есть размеры или вес, все это лишь на усмотрение разума, который соприкасается со своей душой, но сейчас я стала тяжелее, меня стало больше. И в какой-то момент я поняла, что не могу сказать, что я — душа или Атман. Нет, я нечто иное, но уже точно не совсем я. Я осталась где-то на поверхности этого бесконечного водоворота из силы, а вот внутри я совершенно иное существо. Назвать меня теперь обычным разумным даже мысли не возникло.

Возвращаясь к собственным мыслям и телу, я поняла, почему пустота говорила, что я долго с этим не проживу. Действительно мощь, наполнявшая меня буквально давила, желая вырваться за границы души и тела, ей было тесно в таких узких рамках. Стоило бы задуматься: какой же должна быть душа разумного существа, чтобы удерживать эту мощь внутри долгое время, а может и вечность? Не верю, что у того, кто владеет этой сутью, есть хотя бы минимальный шанс умереть…

Тело наполнила легкость, как во время трансформации, мышцы гудели от предвкушения, из груди рвался смех. Воздух казался особенно свежим, природа особенно живой. Я словно увидела мир вокруг впервые. Меня переполнял совершенно незнакомый мне восторг, который с трудом удавалось сдерживать, чтобы не напугать Его. Хотя по Его силуэту из всполохов магии было и так понятно, что Он в шоке.

— Как ты? — спросил Он, протягивая мне руку. Только теперь я поняла, что уже не лежу на земле, а стою нетерпеливо притопывая.

Он хотел проверить, что с моими ранами, Он волновался за меня. Я видела это, но мысль, что кто-то прикоснется ко мне, что я кому-то позволю, допущу обман снова, внушала стойкое отвращение. Ведь Он предал меня, Он оставил меня. И я знала, что Ему хорошо без нашей связи, я видела это! Да, я отдам за Него все, что у меня есть, и даже больше, но обманывать себя больше не позволю. Это Он для меня самое родное, а я для Него оковы, обуза и кара. Он не помог бы мне, не был бы здесь, если бы не зов Его собственной природы. Я слишком хорошо видела годами, как меня любят, а на деле меня обрекли на развоплощение!

Последние часы своей жизни я проведу по своим законам. Больше никакой веры в то, что хоть кому-то есть дело до других. Я убийца, я убивала века, даже то, что предстоит сделать и все что произошло, случилось потому что кто-то захотел отомстить убийце. У меня есть долг, в себе я не сомневаюсь, а вот остальным, кто бы это не был доверять нельзя. Они всегда найдут оправдание подлости и ножу в спину, такова природа разумных не зависимо от расы и мира. Да, я не держу зла на них, во мне просто не осталось места для обид. Сейчас они все кажутся мне бессмысленными, но и подпускать к себе не стану. Поэтому прежде чем Он до меня дотянулся, я отпрыгнула назад.

Он замер, я поняла, что обидела Его, но у меня просто нет времени на обман ради Его чувств. У меня вообще нет времени…

— Не трогай меня! — велела я.

Это была именно я, пустоте во мне было глубоко плевать на мои отношения и чувства хоть к кому-то. Она предвкушала бой, у меня даже сложилось впечатление, что эта сила давно не испытывала азарта схватки и сейчас откровенно наслаждалась предвкушением.

— Прости! — Ему было больно на меня смотреть, Его переполнял стыд, но я не испытывала жалости. Какой в этом смысл, все скоро закончится, и Он сможет забыть обо мне, как о страшном сне.

Я не ответила, просто отыскала взором вторую флягу с водой и сделала несколько больших глотков. Потом подошла к плащу и подняла котелок, в котором тоже была вода. Он этой водой смывал кровь с моих рук. Не раздумывая, выплеснула ее себе в лицо и не сдержала упоительного стона. Глаза пекло, не сильно, но раздражающе, а сейчас прохладный ветер обдувал горячую кожу, доставляя ни с чем несравнимое удовольствие.

— Тебе нужно отдохнуть! — попытался Он уговорить меня.

— Нет! Не нужно!

— Но твои раны!

— Да, они мои — и решать, что делать: буду тоже я. Ты сказал, что останешься со мной, так зачем сейчас снова пытаешься отговорить меня?

— Хотя бы объясни, куда мы и что там.

— Куда? Это вопрос вопросов. Там? Точно не знаю. Но думаю много магов, скорее всего даже Белые имеются.

— А точнее?

Я развела руками.

— Скорее всего, там еще и воины имеются, хотя большую часть, наверное, отправили за мной в погоню. Будет очень весело! Хотя я сильно разочаруюсь, если там будет только один маг.

— Твой! — шепотом уточнил лазоревый силуэт, не смотря на меня.

— О да, он точно мой! — со смешком ответила пустота вместо меня. — Не волнуйся! Для страха нет причин. Они все уже обречены, мы только поможем, ускорим время…

— Если их так много, то мы не справимся! Нужно позвать на помощь, попросить Совет.

— Нет! — вот это уже я. Я хорошо запомнила слова Печати, о том, что именно я буду решать, кто умрет, а кто нет. Если я приведу своих сородичей, они все умрут. Этого допустить нельзя. Слишком многие уже умерли от рук этого мага, множить его жертвы я не стану. К тому же у пустоты внутри была непоколебимая уверенность в том, что я смогу его остановить. По большому счету мне даже останавливать его не нужно, мне нужно только взять артефакт, в который эта мразь умудрилась засунуть обрывки Печати.

— Но ты просто с ума сошла! Мы не справимся даже с парой Белых, а ты еще и ранена! Нас просто задавят количеством!

— У тебя есть выбор — просто, уходи!

— Нет! Я не оставлю тебя на растерзанье!

— Ты уже оставил, дорогой друг! — отозвалась пустота, и мое лицо исказила довольная усмешка. — Так что, давай ты оставишь свои благородные порывы на другой раз. Сейчас у тебя два пути: либо ты идешь со мной, либо отправляешься за помощью, а я пока прогуляюсь одна. Думаю, вы успеете к финалу.

— Это не ты! — срывающимся голосом, произнес Он.

— Ты почти прав, но я — это я. Мы вообще все те — кто мы есть… Твое слово?

— Я иду с тобой.

— Это твой выбор, хотя мне бы и не хотелось, чтобы ты пошел со мной, — я пожала плечами. — Только прошу тебя: давай без разговоров и бичеваний. Сейчас Твое отношение ко мне, этой ситуации и к чему-то другому не имеет значения. Давай, Ты скажешь все, что хочешь в другое время.

Он не ответил, а просто перешел в боевую ипостась. Тело закрыли доспехи, лицо прикрыла маска, а в руках появились два бича с двумя клинками. Он крутанул их в руках, и впервые с нашей последней встречи я увидела его радость. Его тоже захватил азарт битвы.

Я улыбнулась и вытянула руку. Из ладони вырвался сгусток сияния, удлинился и превратился в глефу. Руку моментально обожгло. Я вскрикнула и разжала пальцы. Даже мое оружие не признавало меня, отказывалось служить. Клинок еще не успел коснуться земли, как пустота во мне прошептала:

— Сэвайт![1]

Древко моментально вернулось в ладонь, покрылось черной сеткой трещинок, а затем меня снова ослепило, теперь уже и взор не вынес слепящего столба. Миг — и в руке у меня была уже совершенно другая глефа, так сказать улучшенная, от нее шла та же самая пустота, что и от меня. Мне даже взгрустнулось оттого, что я не могу видеть это оружие нормальным зрением… Не могу оценить красоты.

Он, хотя и видел все, ничего не сказал. А дальше я была лишь сторонним наблюдателем, меня словно усадили в сторонке, позволяя не мешать настоящим воинам. Пустота нашла след своей Печати, так же легко и быстро, как Он мог найти меня, а я Его. Видимо их связь имеет похожую природу. Потом пара пассов рукой — и воронка перехода появилась прямо перед нами.

— Будь рядом! — велела она чуть низким голосом и шагнула в провал.

Мы оказались в каких-то развалинах. Наш мир слишком много воевал, новые кланы, новые правители, новые власти всех мастей и рангов всегда стремились уничтожить не только противников, но и память о них, поэтому ничего удивительного, что на всех землях имелось множество вот таких почти целых, но при этом разрушенных замков.

Я не успела толком понять, где мы, как в меня полетело первое заклятье. Оно смотрелось очень красиво, словно раскрывшийся бутон алой розы на подрагивающей воде, если бы не чужая магия я бы так и не подумала отреагировать, почему-то мне казалось, что такая красота просто не может причинить вред. Удивительно, но то же самое подумала и пустота. Он рванулся было меня закрыть собой, но моя рука Его остановила. Роза врезалось в древко глефы на уровне моего лица и рассыпалось тускнеющими искорками.

А дальше все смешалось в единую, не прекращающиеся резню. Меня захватила схватка. Где-то в глубине души, в самом потаенном ее уголке нашлось место не трезвому расчету, а гневу, который еще не так давно питал меня. Как оказалось, я не избавилась от него полностью.

Того неудачника, что решил меня убить первым, сверкающий червонным золотом кленок глефы рассек без малейших затруднений, просто и легко, даже слишком легко. С боку послышался хлопок тетивы, но стрелу перехватил Он. А дальше мы разделились. И на меня, и на Него нападали снова и снова, но это были обычные, слабенькие маги. Они стремились просто задеть, просто обжечь, но ничего более сложного не придумывали. Я не знаю, как сражался Он, но со спины на меня никто не напал.

Пустота гнала вперед, она поддерживала мою руку, помогала уворачиваться, отскакивать, блокировать проклятья и просто выбросы магии, но убивала именно я. Больше у меня не было состояния, когда я чувствовала, что мной управляют. Она держала свое слово и именно помогала мне вершить месть! А я наслаждалась, действительно наслаждалась.

Мне хотелось думать, что моя рука и моя глефа воздают по заслугам за всех убитых, всех покалеченных, всех кто пострадал от рук моего мага и его соратников. Я не знала: создал ли он свой клан, не знала: сколько у него последователей, мечтающих уничтожить всю мою расу, я даже не знала: смогут ли мои сородичи, в конечном итоге, защитить себя или все-таки их истребят. Если не этим оружием, так другим. Ответов я никогда уже не получу, но сейчас каждый, кто вставал на моем пути к подземелью этих развалин умирал именно за тех, кто уже погиб.

Одна мысль о том, сколько невинных детей, стариков и просто неудачников попались в лапы этого мага, меня ужасала. Воины, мелкие сражения, выслеживания отнимает море сил. Мои собратья так заигрались, что забыли о том ради чего все это! Неужели дети, которые пережили войну, голод и смерть заслужили, чтобы умереть здесь ради опыта этого безумца? Я точно знала, что в его руках умер не один ребенок моей расы и всех других рас… Я ощущала это в этом воздухе, в каменной кладке, в людях и оборотнях, что сейчас нападали на меня. Украсть ребенка проще, чем схватить живьем воина, а у нас воюют и женщины. Старики? Они опаснее неопытных юнцов, вот и выходит, что пока безумец не встретил меня, он проводил свои опыты по пленению Печати на детях. Именно в этом каземате с алтарем остановилось столько детских голосов, что даже пустота не решалась подсказать точное число.

Убийцы… они… все убийцы! Каждый из них, все они!

Я успела остановить летящий на меня сверху топор, уперев в его рукоять древко глефы. На меня смотрели полные ярости глаза с вертикальными зрачками. Дракон? Или же перевертышь? А впрочем, какая разница?

Я ушла вниз так резко, что воин не удержал равновесие и подался вперед. Этого хватило. Делая кувырок по мокрой от крови траве, я резанула его по ногам. Сапоги упали первыми, следом рухнул и он сам, вопя от дикой боли. Я не люблю страдания других, не люблю смотреть на пытки или что-то подобное. Моя цель — кара. Я здесь не судить, и не выносить вердикт. Это сделает Совет, прочитав мою кровь. Это политики могут долго рассуждать и превращать одно в другое. Я здесь просто убивать, без рассуждений и вопросов, потому что для меня и моих сородичей все они виновны и не достойны жить.

Упокоил воина Он, вогнал лезвие своего бича в распахнутый рот. Я ощутила, как дрогнула земля под ногами. Остановить несущийся удар уже не успею. Бросила на Него щит, которой моментально закрыл все переливающееся тело, а следующим движением отбросила его в сторону. Шагов на тридцать. Успела увидеть, как приподнимается Его фигура, прежде чем уже меня, а не Его накрыло мощное уничтожающее заклятье. Единый, совершенно монолитный выброс магии, который больше походит на ядро чем на тягучие потоки магии, попытался раздавить, разорвать. Грянул взрыв.

Меня подняло в воздух, вместе с клочьями земли, грудь обожгло от рвущейся силы, но я была жива. Меня припечатало к земле.

В ушах звон, в глазах пелена от дыма пожара, а я все равно жива. Вскочила на ноги и тут же рассмотрела создателя взрыва. Судя по цвету его энергии — это точно один из Белых, я почти была уверена, что меня кто-то звал, почти была уверена вокруг, кричали, кричал и этот маг. Ладони заволокло черным эфиром. Тягучая словно смола она умоляла. Я метнула в противника темное пятно. Энергия послушно нашла свою цель, тот, не издав ни звука, рухнул.

Глефа растворилась в воздухе, потому что она мне больше не нужна. Ладони заполыхали черным пламенем. Так словно бы это были два опущенных вниз факела. Ко мне подбегали, пытались ударить мечом или алебардой, пару раз я видела похожие топоры, как у того кому отрубила ноги, значит они из одной шайки, возможно одного рода. Вполне вероятно, что сегодня я убила всех наследников… Если так, то хорошо, пусть все рода этих тварей знают, за что умерли их выкормыши.

Пламя убивало почти мгновенно, даже попадая не в грудь или голову. Кто-то кричал, кто-то падал с перекошенным от ужаса лицом. У меня не было жалости и не было желания останавливаться. Я обязательно сдержу свое слово, потому что пустота держит свое. Я шла по трупам, босые ноги хлюпали в крови, хотя у меня и не было цели куда-то идти. Я знала, что спущусь в ту залу только, когда здесь не останется никого…

Когда кто-то из удачливых мечников все-таки успевал меня задеть, пламя моментально прижигало ранки. Языки черного огня взметались вверх, если в меня летело заклятье или в сторону, если стрела. Я словно была окружена десятком щитов сразу. Убивать было легко, я знала, что делаю правильный выбор, но и радости у меня от этого не было. Это был долг.

Передо мной на колени рухнул очередной воин в латах, а за ним стоял человек. Маг из Белых, но все же человек, он был ниже меня ростом, что не удивительно для человека. Он попятился от меня. Я видела его страх.

— Ты проклятая тварь! Мы всех вас уничтожим! — прокричал он.

Я схватила его за грудки и поднесла к лицу.

— Посмотри на меня, Белый! Посмотри мне в глаза, которых уже нет! — черное пламя легонько коснулось его лица, и он тут же закричал. На щеке остался крупный широкий порез. — У меня только один вопрос, Белый: скольких вы здесь уже убили?

— Я не… знаю!

— А примерно? — ласковым шепотом спросила я.

— Знаю только, мы собирали всех детей и даже полукровок…

Пламя выжгло в человеке приличную дыру. Я отбросила тело в сторону и осмотрелась. Живых разумных здесь больше не было. Кроме Его фигуры. Он бежал ко мне. Я улыбнулась.

Грудь обожгло изнутри так резко, что я даже потеряла равновесие, застонала и опустилась на колени. Взор пропал, для того чтобы его поддерживать, мне нужно концентрировать внимание, а это просто невозможно, когда такая боль. Пламя с рук пропало, а я согнулась еще сильнее.

— Ранена?! Что с тобой! — кричал Он, обнимая за плечи.

Жар стих так же резко, как и появился. Я расслабилась и подняла голову. Взор вернулся сам.

— Милостивые Боги…! — прошептал Он, оглядывая меня. Он был в ужасе.

— Ничего! Все хорошо! — я улыбнулась, совершенно искренне, тепло и с благодарностью, но по Его всполохам было видно, что Он не верит тому, что видит, Он в панике из-за меня и, кажется, боится за меня. — Пойдем!

Я оперлась на его руку, а Он поддержал и помог встать на ноги. Меня все еще шатало, голова кружилась. Я сделала неуверенный шаг в сторону прохода, откуда выскочил Белый, но Он остановил меня, сжав мою руку.

— Зачем ты это сделала?

— Что? — не поняла я.

— Зачем спасла меня, ведь могла погибнуть!

— Мы все когда-нибудь умрем, не стоит придавать этому слишком большое значение.

— Зачем? Я тебя спрашиваю!

— Потому что я просто не могу позволить тебе умереть. — я говорила спокойно, удивляясь тому, что мне действительно плевать, ведь я отвечаю на вопрос и это моя правда. А что с ней делать, уже не мои проблемы.

— Но, ведь я предал тебя, как ты можешь меня защищать?

— Да, и что с того? Ты будешь жить!

Его хватка ослабла, и я пошла к проходу. Мы двигались по неширокому коридору. Ниточка, которую нашла пустота, вела нас в ту залу. Он больше ничего не сказал. Я шла первая, через несколько минут я поняла, что ноги слушаются с трудом, пару раз споткнулась и оперлась рукой о стену. Становилось жарко, горло сдавливало, было трудно дышать. Просить Его о помощи я не стала, не хотелось причинять Ему еще больше боли. Нам никто не встречался. Я слушала наши тихие шаги. Прислушилась к миру вокруг. Но ни засад, ни просто случайных караульных у нас на пути не было. Виски кольнуло, я отшатнулась на шаг влево, колени задрожали, и я растянулась на каменном полу прохода.

Он подскочил и поднял на руки.

— Тебе нужно отдохнуть! — холодно заметил Он.

Я покачала головой, говорить сейчас выше моих сил. Он усадил меня на большой камень и протянул флягу. Я глотнула, только вода уже не спасала от жажды, она обжигала, словно горячий источник, мне сейчас уже не поможет вода или отдых. Нужно сдержать данное слово! Я молча вернула флягу.

— Верни нашу связь! Ты сейчас это точно можешь! Я видел, как ты убила всех Белых и меня отшвырнула, словно я нашкодивший котенок!

Я улыбнулась.

— Верни нашу связь и тогда я смогу подпитать тебя своей силой!

Я снова покачала головой.

— Но почему?! Используй меня! Я могу помочь!

— Нет! — я встала и зашагала дальше, умоляя всех Богов и пустоту, чтобы они дали сил, и остаток пути я проделаю словно на летней прогулке.

Говорить с Ним мне больше не хотелось, как, впрочем, и видеть Его. С каждым лишним прожитым мгновением во мне все больше крепла уверенность, что я здесь лишняя. Я тоже должна понести свою кару. В войне за жизнь я проиграла полностью. Много раз совершила неправильный выбор, в итоге толкнула самое дорогое существо на предательство. Тот, кого я так неистово и всепоглощающе любила, оказался не просто безумцем, а безумцем о которых слагают страшные истории. Я не нажила друзей, не победила врагов и даже месть совершаю не совсем своими руками. По большому счету я не просто совершенно не нужный разумный, я принесла достаточно вреда. Даже если мне предложили бы излечить все раны, я бы все равно отказалась. Есть время, когда нужно просто уйти и сейчас мое время. Здесь меня ничто не держит. Неожиданно поняла, что рада и тому, что не просто умру, а еще и получу развоплощение Атмана, то есть меня уже никогда и нигде не будет. Я прожила достаточно и испытала столько же, чтобы понять, что жизнь весьма обременительный процесс. Она не нужна, более того она — череда непрекращающихся страданий, которые только в сравнении друг с другом кажутся радостными или печальными событиями. Жизнь — это не путь в поисках счастья, как я думала раньше. Жизнь — это череда самых разных истязаний, которые в конечном счете заканчиваются смертью.

Мне только казалось, что я хочу жить, меня воспитали любить жизнь, беречь жизнь и отнимать одни жизни ради других. Но сама я наконец поняла, что не хочу жить, мне жизнь противна, я не хочу существовать и хоть что-то испытывать. Я не хочу больше служить ради долга или чести. Я не хочу быть свободной, потому что свобода самый большой миф. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, а еще, чтобы и меня самой не было, потому что я сама себя достану не хуже божественного воздаяния за грехи при жизни.

Мы дошли до больших дверей. Ладони моментально вспыхнули пламенем. Я положила горящие руки на влажное дерево, и защитное заклятье осыпалось зелеными искрами. Один Его удар и двери распахнулись. Мы оказались в той самой зале, в которой я лишилась зрения и дала слово. Только теперь в ней не было алтаря, не было зеркала, кресла и пентаграмм. Оно было пустым, я не видела ни одного, кто излучал бы свет разумности.

Лазоревая фигура перешла в образ зверя и длинным прыжком ушла в темноту. Я вызвала глефу и последовала Его примеру.

Пустота без мольбы с моей стороны дала мне иное зрение, и я не хочу думать какое оно. Но я хорошо рассмотрела, что Он дрался сразу с двумя высоченными фигурами. Звериные челюсти с чавкающим звуком отрывали куски от материализовавшихся духов. Фигуры больше всего походили на Лесных обитателей. Странная толстая кожа, похожая на кору. Огромные пасти с множеством зубов, горящие оранжевые глаза и неестественно длинные руки, уверенные четырьмя когтями. Каждая такая тварь была ростом под пять метров. Ожившие деревья, а точнее умершие и поднятые после смерти Лесные Духи.

Меня сшибла с ног одним ударом подскочившая из-за колонны тварь. Больше всего походившая на полуразложившуюся горную кошку, она смотрела на меня такими же оранжевыми глазами. Ее горло подрагивало, видимо она пыталась рычать, по старой привычке, но перерезанное горло не могло издать ни звука. Проклятые некроманты!

— Здесь некромант! Сжигай их! — крикнула я Ему.

И в этот момент подо мной на полу вспыхнула фиолетовое клеймо упокоения. Я сразу его узнала. Специальная печать, уничтожающая любую живую плоть. Я искала некроманта. Убивать поднятых им существ можно очень долго, особенно если у мага есть артефакт, его питающий, но это бесполезно, если не успеть убить мага до того, как сумеет проклясть свою жертву. Я почти не сомневалась, что сначала он попытается убить моего зверя, а уже потом примется за меня.

Над сверкающими символами заклубился дымок, и я взвыла от боли. Истлевающая магия! Касаясь живой плоти этот дым иссушивает ее, как было бы в могильном склепе. Я рухнула на колени. Дым моментально попал внутрь, забил нос и горло. Сквозь свои хрипы, рычание монстров и общий шум драки я услышала, как Он зовет меня. Руки уже не слушались, по правилам этого заклятья я уже должна была упасть, но я продолжала искать, где-то здесь он прячется, под мороком, поэтому ни я, ни Он его не видят. Наконец я заметила движение магии. Маг отозвал кошку, и та бросилась на моего зверя.

Я покорно прикрыла глаза и повалилась на плиты пола, с трудом сдерживая улыбку. Маг появился почти сразу, легко отразив пущенный в него удар. Мой зверь старательно и, кажется, вполне успешно отбивался от чудовищ этого мага. Фигура в балахоне шагнула в круг и чуть наклонилась, видимо проверяя, дышу ли еще. Потом сложил мыслеузор с новостью, что убил меня. Послание моментально пропало в воздухе. Тело среагировало мгновенно. Я вскочила на ноги, вцепилась отросшими когтями ему в лицо, а пустота за меня прошипела:

— Не угадал! — пламя молнией охватило молодое лицо с небольшими усиками. Я смотрела, как его кожа стекает между моих пальцев, словно воск, пока в руке не остался только потемневший от копоти череп. Тело, отделенное от головы, рухнуло мешком, а следом за ним повалились и поднятые существа.

Зверь в два прыжка оказался рядом и лизнул в щеку, на Его боку и шеи были крупные царапины. Я обняла Его и прежде, чем Он понял, что я сделала раны уже, почти зажили.

— Некроманты, чтоб их…! — брезгливо выдала я, сжигая остатки клейма.

Зверь заскулил, утыкаясь огромным носом мне в ноги, чуть ниже колен. Все-таки ноги пострадали больше, чем хотелось, и выглядели страшно, даже моими глазами, а как они выглядели в нормальном зрении, даже думать не хотелось. Я потрепала зверя между ушей и с причмокиванием поцеловала в переносицу. Быть ласковой с животным оказалось проще, чем с разумной ипостасью.

— Мне не больно! — с улыбкой успокоила я, сползая по стене.

Зверь наклонил голову набок.

— Будем ждать! Он сам принесет мне Печать… — ответила за меня пустота, на невысказанный вопрос зверя.

Зверь прилег рядом со мной. Я положила свою руку на его голову.

— Знаешь, я все-таки должна это сказать, будет не честно, если не скажу. Прости меня, — он вздрогнул, но я все равно продолжила, чуть надавив ладонью, как бы призывая дослушать. — Прости за то, что не оправдала твоих ожиданий, наверное, в твоих глазах предатель я, если тебе от этого легче, то я и в своих глазах предатель. Прости, что из всех вариантов этого мирка тебе досталась именно я. Если будет такая возможность, не держи особого зла, ладно? Ты замечательный, я не знаю, как сложится твоя судьба, но молю Велера, чтобы она была, если не счастливой, то хотя бы сносной…

Он вскочил на ноги и вперил в меня гневный взгляд. Я примиряюще подняла руки:

— Ладно, ладно… молчу! Чего так сразу орать-то! — посмотрела на удивленную морду и рассмеялась. Рассмеялась так, как давно не смеялась, искренне и от всей души. Почему-то именно сейчас и именно здесь, несмотря ни на что мне было хорошо. И благодарить стоит именно Его…

В груди словно разлили кипящую смолу. Я закричала и съежилась в комок, утыкаясь лбом в холодный камень. Меня обняли и подняли сильные руки. Я прижалась к Его груди, а Он зашептал мне на ухо:

— Девочка моя, только дыши! Прошу, только дыши!

Холод. Полная тьма вокруг. И вдруг уже знакомая пустота, словно неуправляемая буря, одним пинком вернула меня в мир.

Я лежала на камнях в той же зале. А в центре дрались Он и мой маг. Вокруг ревела магия, слышался лязг металла, но я без труда рассмотрела их фигуры среди других энергий. Я с трудом поднялась на ноги и вызвала глефу. Он ударил мага, тот отшатнулся, но устоял на ногах. Его второй клинок летел сверху, чтобы попасть в шею противника, но маг неуловимым движением увернулся. Взмах руки и лазоревая фигура падает, как подрубленная.

— Кретин! Я убил сотни таких как ты, неужели не убью предателя?

— Эй! — окликнула я мага, как только он повернулся, окутала фигуру целительным шлейфом. Пусть и самая сильная магия из всех возможных, пусть у меня почти не осталось сил, но зато Он теперь встанет, даже если уже мертв.

Маг моментально оказался рядом. Грудь снова обожгло, только теперь намного сильнее, чем раньше, хотя и казалось, что такое просто невозможно. Боль была такая, что я не смогла издать ни звука. Опустила голову и увидела рукоять кинжала, торчащую точно из центра грудной клетки. Маг со смехом легонько толкнул меня пальцем, и я повалилась назад. Удара о пол уже не почувствовала.

Мужчина присел на корточки и дотронулся до моего лица.

— Глупо! Как же глупо! Какая же ты идиотка!

— Я убью тебя! — прохрипел Он из-за его спины.

— Ты еще жив? — удивился маг. — Ну, это ненадолго. Скоро и по твоей связи дойдет.

— Что?

— У тебя больше нет уз! — громко ответил маг, поднимаясь. — Пожалуй, я даже не буду тебя убивать. Говорят, что смерть от потери другого у вашего брата просто ужасна.

— Не может быть…

— Ну, почему же? Она всегда говорила, что умрет первой, так и случилось. Она так боялась, что ты умрешь следом за ней, что питала тебя практически с момента твоего появления. Хотела накопить для тебя достаточно сил, чтобы ты жил еще лет семьсот после ее смерти. Правда, теперь это не поможет, у вас больше нет прежней связи. Так что теперь ты прочувствуешь все прелести.

— Ты лжешь! — почти шепотом сказал Он.

— Я спал с ней почти десять лет, она из-за меня согласилась на блокирование вашей связи, как думаешь: могу я знать больше тебя? — парировал маг. — Честно говоря, я говорил ей, что обеспечивать тебя жизненной энергией на будущее глупо, но она всегда была на твоей стороне, редкостная дура! Мне ее даже жаль…

— Она не могла!

— Думаю, где-то глубоко внутри она знала, что ее предадут… такие всегда знают, что их ждет. Поэтому больше всего боялась за тебя. Правда, я думаю, что она никогда не предполагала, что предашь ее именно ты.

Маг стоял в нескольких шагах от Него и явно наслаждался, а потом резко нахмурился.

— Почему ты не дохнешь? Неужели тебе настолько на нее плевать, что даже ваша магия не может тебя уничтожить вслед за ней?! — он сделал шаг к фигуре на полу. — А ты и правда мразь! Придется тебя самому добить!

Теперь я была твердо уверена, что кто бы не был за пустотой, которой я дала слово, это точно женщина, потому как любит эффектные появления. Именно в этот момент меня отодвинули вглубь существа, и я наблюдала за всем остальным со стороны.

Пустота в моем теле поднялась на ноги и направилась к магу. Мои губы растянулись в самой самодовольно-снисходительной улыбке. Она двигалась плавно, даже грациозно. Как только маг стал оборачиваться, мое тело обуяло черное пламя. Маг удивленно распахнул рот, а в следующий миг моя рука вошла в его грудь, ломая кости и давя внутренности. Пустота чуть наклонила голову набок, словно всматриваясь куда-то.

— Ты нарушил законы! Гори! — велела она, и фигура мага вспыхнула черным костром, а затем осыпалась пеплом.

Пустота подошла к Нему, одновременно убирая пламя, опустилась на колени и погладила по окровавленной голове. Тот открыл помутневшие глаза и попытался что-то сказать, но не смог.

— Ты исполнила обещание. — ласково подумала она мне, как при ментальном общении, продолжая успокаивать Его. — Чего ты хочешь?

— Спаси его! — выпалила я первую же мысль. — Умоляю, пусть он живет. Живет долго. Пожалуйста!

Она ласково улыбнулась Ему и отступила, давая мне возможность попрощаться и самой исполнить свою же просьбу. Я собрала всю оставшуюся у меня энергию и открыла канал к потоку, который столько лет хранила в тайне, как великую ценность. Столб светло-голубого света моей жизни накрыл нас обоих. Каждая капля энергии впитывалась в его ауру, в его суть, в его тело. Наверное, это единственная магия, которая просто не может потеряться, рассеется в воздухе, стать не нужным мусором.

Я его уже не видела и не слышала, поэтому на ощупь попыталась погладить по щеке.

— Прости меня!

Рука осыпалась серым песком, а за ней и все остальное.

Холод.

Пустота.

Небытие.

Проснулась я в холодном поту. Ночнушка прилипла к телу, а волосы свисали сосульками на лоб.

— Вот черт! Приснится же такое! — тяжело дыша выдала я.

За окном пасмурное утро, серое небо и линии электропередач. На тумбочке надрывается старый будильник. А мне снятся какие-то сюрреалистические кошмары! Срочно нужно одно из: найти себе мужика, чтобы эротические глюки не посещали, обратиться к врачу, чтобы мне выписали веселые таблетки или же пойти съесть шоколадку и в очередной раз пообещать себе смотреть поменьше ужастиков. Выберем третий вариант.

Слово «Сэвайт» (произнесенное ГГ) — Служи (санскр.) Здесь, и впредь в романе будут использованы редкие и мертвые языки с переводом.