Наверное, есть и худшие способы умереть. По крайней мере, если я умру сегодня, то с честью. Если бы только не было так чертовски холодно. Холод раздражал сильнее, чем мысль о смерти в бою. Нет чести в том, чтобы отморозить яйца.

Я вздрогнул, когда посмотрел через перила корабля. Порывы ветра хлестали по людям, которые столпились вокруг, натягивая тросы вдоль мачты до гула. Паруса вздымались при каждом порыве ветра. Все мужчины, включая меня, сбились в кучу. Гребцы сложили вёсла так, чтобы не ломались, не летали и не причинили ещё больший ущерб, что уже вызвал этот ураган.

Я посмотрел на отца, Уильма МакЛина. Мы находились здесь из-за верности и альянса с кланом МакЛауд, и пока Джон МакДональд, лорд Островов, значительно ослабел из-за переговоров с Эдуардом IV, королём Англии, его слово и желания ещё имело большое значение для Якова III, короля Шотландии, лишь несколько лет находившегося у власти и оказавшегося злым, ненавидящим законы мужчиной. Мой отец поддерживал Джона МакДональда, и я, как хороший сын и член нашего клана, действовал согласно примеру отца

По правде, сейчас я уже не так в этом уверен. Яков король, хоть и гнилой. Если мы восстанем против короля, которого не любили и не уважали, кто воссядет на его трон?

Мои размышления об истории подошли к концу, когда судно двинулось к порту.

— Чёрт бы побрал Ангуса Ога! — крикнул капитан сквозь ветер.

Ангус Ог, сын Джона МакДональда, которого я поддерживал, чувствовал, что отец больше не годится для управления кланом. Эта встреча на острове Малл разрешит этот вопрос раз и навсегда. Ну, в глазах закона. Остров Малл делили уже несколько поколений. У шотландцев долгая память, и они не умели прощать.

— Что происходит? — спросил я отца.

Он подался вперёд, не сводя глаз с капитана, а команда прилагала все силы, чтобы справиться с канатами и парусами.

— Мы высаживаемся на берег. Галера набирает воду, и капитан не хочет рисковать.

— Как же я это пропустил? — удивился я.

Теперь отец повернулся ко мне, и его губы изогнулись в полуулыбке.

— Полагаю, ты отвлёкся на фей. Возможно, сейчас для этого не лучшее время, Колум, — добавил он.

Я рассмеялся, заставив мужчин вокруг меня посмотреть с подозрением.

— Возможно, отец. Я приму во внимание твоё предупреждение.

— Уж постарайся. Этот конфликт уже рвёт нас на части. Без сомнения сегодня мы фактически закончим работу.

Все ринулись вперёд, когда судно причалило к берегу.

— Вылезайте! Все прочь! Остаётся только экипаж, — закричал капитан. — Я не пойду ко дну из-за тебя, что бы там не говорил лорд Островов.

— Осторожно, — пробормотал отец.

Мы присоединились к остальным мужчинам, выпрыгивающим в воду, которая оказалась холодной и почти отморозила конечности, как только я приземлился. И поблизости не оказалось ни одной женщины, способной помочь мне согреться. Я проигнорировал данное желание и двинулся к берегу. Потом мы развернулись и стали ждать. С фрегата Ангуса Ога нас было видно. Они поймут, что мы высадились на берег, поскольку что-то пошло не так. Мы были уязвимы.

До темноты оставался всего час, а мы ещё ждали. Корабли Ога подошли ближе, но никто не собирался спускать шлюпку.

Мой отец присоединился к мужчинам, которые по очереди смотрели на пролив в подзорную трубу. Мы не разжигали костров, не желая врагам показывать своё расположение. Мужчины закутались в пледы и скрючились, чтобы согреться.

Я обернулся, рассматривая мыс за пляжем. Что-то — ветер — двигалось вдоль склона. Но я ничего не видел. И уже через мгновение на нас напали. Мечи и топоры сверкали в угасающих солнечных лучах, воинственные крики прокатились по пляжу как длинная волна. Я развернулся, чтобы отклониться от удара меча, нацеленного прямо мне в голову. Раздался лязг двух мечей, и я ощутил, как руку сотрясла дрожь. Противник оказался, крепким, большим и мускулистым. Возможно, кузнецом. Он ловко размахивал мечом, хотя и не быстро. Но парень был силён, сильнее меня. И оттолкнул меня обратно в море. Я смог его ранить, но из-за коротких рук не получалось нанести смертельный удар.

Казалось, он заслонил солнце, когда навис надо мной, а затем я провалился в беспамятство.

Открыв глаза, я почувствовал боль. Везде. Всё тело кричало от боли. Что-то было на мне и вокруг меня, и… битва до сих пор продолжалась. По крайней мере, я так думал. Но не мог поднять голову, только слышал крики и яростный скрежет металла о металл. Я чувствовал усталость и не мог держать веки открытыми. Мне в шею вонзился нож, и тогда я ощутил… ощутил… что-то неведомое.

Усталость. Сильную усталость.

Я вновь закрыл глаза. А когда опять открыл, схватился за свою изуродованную шею. Как можно испытывать такую жажду, что появлялось чувство, будто горло объято пламенем?

Я пытался ухватить за что-нибудь — за что угодно — моя жажда практически ослепляла. Затем что-то коснулось моих губ, и я начал жадно пить — тёплая жидкость скользнула по горлу и смягчила обжигающую боль.

Ослепительный свет. И ещё больше боли.

Когда я закрыл глаза в последний раз, ощутил облегчение.

Я рассмеялась, когда Джонатан меня закружил. Мы были на весенних каникулах в Колорадо, и я с нетерпением ждала этой поездки. Не только потому, что мы сможем, наконец-то, побыть одни после напряжённого семестра, но ещё и потому что мои лучшие друзья поехали с нами. Кари и Темпест присоединились к нам возле квартиры, которую мы сняли.

— Ну, хватит, голубки, — бросила насмешливо Темпест. — Для вашей ерунды уйма времени. Сейчас светит солнце, так что давайте взберёмся на гору.

Кари рассмеялась и добавила:

— Я всю неделю следила за погодой. Сегодня идеальный день.

— Проводник ещё не пришёл, — заметил Джонатан, опустив меня.

Мы не из этого района, и катание на горных лыжах может стать сложным. Поэтому наняли местного гида, мужчину по имени Крис Ноултон — на вид ровесник моего отца, — чтобы он провёл нас сегодня. Вчера мы встретились, и он заставил нас покататься с ним, чтобы убедиться в навыках. Я, Темпест и Кари катались вместе в детстве в Новой Англии и позже в Колорадо и Юте, но только в прошлом году опробовали горные лыжи. Джонатан, вероятно, самый опытный из нас, но Крис нам всем одобрительно кивнул. Мы приняли меры предосторожности, поскольку в это время года вероятность схода лавины намного выше.

И лёгок на помине, Крис подъехал на потрёпанном Эксплорере.

— Готовы? — спросил он скрипучим голосом.

— Да! — закричали хором.

Погрузив лыжи и снаряжение, включив GPS-трекеры, мы забрались в машину, и он повёз нас в одно из его любимых мест. Нам пришлось идти пешком в гору. Когда достигли начала спуска, я выпрямилась и подставила лицо солнцу.

Так красиво.

Мы начали спускаться. Крис ехал впереди. Джонатан прямо за ним. Я с радостью позволила им ехать передо мной. Сегодня такой чудесный день, что не хотелось быстро съехать и пропустить самое интересное. Мимо пронеслась Темпест, заставив рассмеяться. Я немного ускорилась и повернулась, чтобы посмотреть на Кари, которая ехала позади, и резко остановилась, округлив глава. Сзади Кари росла стена, которая скрывала всё вокруг. Скалы и деревья исчезли. Кари неслась ко мне, ничего не подозревая.

Этого просто не могло быть.

— Лавина! — закричала я. День, солнце, всё исчезло. Я видела, как Кари резко повернула голову и закричала. Её слова потонули в грохоте надвигающегося снега. Я наблюдала, как лавина подобралась совсем близко к Кари, затем направилась вниз по склону. Я съезжала быстрее, чем прежде в жизни, а рёв приближался.

Где же Кари? Я слишком боялась оглянуться, чтобы найти её местоположение. Она должна быть где-то рядом.

Боже, Боже, Боже! Мне хотелось закрыть глаза и не видеть ничего, но не могла. Это нереально. Просто невероятно. Я видела Темпест впереди, но с трудом могла разглядеть из-за окружающего снега. Я чувствовала, как солнце, заслоняемое снегом, исчезает и меня сковывает холод.

Затем накрыла волна белого снега, и я услышала крики, которые с трудом распознала как свои. Чувствуя холод над головой, и звуки, казавшиеся раньше оглушительными, теперь стали тише, словно издалека.

Я подняла руки, пытаясь выкарабкаться, когда вспомнила, как Крис говорил пытаться плыть вместе со снегом, но в сторону. Плыть в сторону. Плыть в сторону. Сердце громко стучало в ушах, а от холода болело горло, дыхание стало неровным. Снег заполнил рот, заставив задыхаться. Одной рукой прикрываясь от снега, другой я плыла.

Затем ничего.

Пустота.

Когда я очнулась, меня окружали белые стены, как и последнее, что я видела, и закричала, пытаясь предупредить. Что-то острое вонзилось мне в руку, и я радостью погрузилась в пустоту снова.

Я уставился в темноту и прислушался. На протяжении последних пятисот тридцати пяти лет я делал так каждую ночь, где бы ни находился. Я вдохнул ночные запахи, ища что-то необычное.

Ничего.

Мораг провела разведку незадолго до рассвета и рассказала, что уловила запах, от которого у неё передёрнуло плечи. Так Мораг реагировала на врага. Она моложе меня, но заслужила звание одной из лучшей среди следопытов, и её плечи чаще всего не ошибались относительно надвигающейся опасности.

Мне нужно быть начеку.

Вероятно, это охотники. Они приходили, время от времени, и я всегда пытался их не убивать, но это нелегко. Они часто слепо следуют своим заветам. Потому что считали себя правыми, будто я и подобные мне должны умереть, и так далее. С определённой точки зрения в этом был смысл. Хотя я так не считаю, но понимаю эту точку зрения. Поскольку я не готов умереть, мне пришлось не согласиться, а значит, охотники умирают.

Можно подумать, что они чему-то научатся. Я слышал, что охотники организованы, общаются в Интернете, ведут дискуссии. Большинство из нас не интересовались властью над миром, кровавыми банями или чем-то в этом роде. Мы хотели, чтобы нас оставили в покое. Охотники этого не принимаю, и конфликт продолжается.

Так было последние пятьсот лет. Я не считаю первые двадцать или тридцать лет, потому что был слишком занят попытками научиться быть вампиром. В отличие от Маргарет, одного из членов моего клана, я не знал, кто мой создатель. В нашем мире, как только ты превратился в вампира, оставался с ними и учился, как жить новой жизнью бессмертия. Но с моим сиром всё иначе. За исключением Маргарет, мы понятия не имели, кто нас создал. У меня была теория, что…

Движущаяся тень привлекла внимание, и я сосредоточился на ней, забыв о размышлениях. Что бы или кто бы это ни был, он двигался не как животное. Я сбежал по лестнице с крыши и выбежал в лес, окружающий замок, направляясь туда, где видел тень. У группы деревьев я остановился и снова глубоко вдохнул. Здесь был человек. Человек и… один из нас? Это озадачивало. Неужели ещё один вампир пришёл на мою территорию со своим ужином?

Хрена с два. Я нетерпеливо фыркнул, не желая иметь ничего общего с таким засранцем.

Будучи человеком, я вошёл в то, что теперь известно как Кровавая бухта, на северной стороне острова Малл. Но теперь мирно жил со своим кланом, своей избранной семьёй, в отреставрированном доме-башне, который когда-то принадлежал двоюродному брату моего отца. Это не замок, но в нём четыре этажа, и некоторым казался дворцом.

В 1720 году я жил в Англии, и мне сообщили, что Лохдон-хаус, расположенный к юго-западу от замка Дуарт, резиденции нашего клана, пустует. Семья моего двоюродного брата умерла во время восстания 1716 года. Я оставил вампиров, с которыми жил, и вернулся в Шотландию впервые за более чем сто лет. После чего решил, что создам собственную семью; семью по выбору, так как не мог создать семью по крови. Я не знал, кто мой сир. Он — или она, хотя, скорее всего, он, так как я был в разгаре битвы, когда меня укусили — оставил меня на пляже, скрытым от солнца под телами моих товарищей и врагов. Почему создатель не захотел забрать меня, оставалось загадкой и по сей день. Я не знал. И никогда не встречал никого, чья кровь взывала ко мне, говорила со мной как с семьёй. Я видел эту связь в других кланах; и чувство осознания того, что их общая кровь была вечной. Я жаждал такого для себя.

Только после многих лет поисков, разговоров со всеми вампирами моего времени, моей части мира, я решил, что это не имеет значения. Когда Лохдон-хаус опустел, я заключил сделку. Я вернулся домой и создал что-то хорошее. Теперь у меня был клан и семья, хотя не было пары, но… Я совершенно уверен, что этого не произойдёт.

Второго шанса не будет. Я уже встретил свою половинку… и потерял. Пока она жила, у меня билось сердце, а когда остановилось её, замерло и моё. И надежды, что я услышу его стук вновь, нет. Для меня больше не существовало любви. И с этим я смирился.

Я вздохнул, отвлеклась от мыслей о прошлом, и сосредоточился на следах. Бежал только вампир. А значит, что он или она несли человека.

Интересно.

Вампиры не позволяли людям использовать себя. Обычно. Что-то подсказывало, что сейчас всё необычно.

«Я пойду проверить территорию. Какие-то странные посетители», — мысленно передал я своему соклановцу Лайлу. Тот услышит меня и будет знать, где искать меня после рассвета.

Я улыбнулся — охота в самом разгаре.

Я перевела взгляд с дневника в иллюминатор. Бабушка дала мне дневник перед отъездом… Точнее, перед тем, как вытолкать меня за дверь и посадить в самолёт со словами, что мне пора выбраться из дома и вернуться в мир. Проблема в том, что я этого не хотела.

Жизнь настолько хрупкая. Всё может кончиться в одно мгновение, и с этим ничего нельзя поделать. Несмотря на мою внимательность, я не хотела умирать. Но боялась жить.

Как и каждый день, я вновь вспомнила тот день, который изменил всё. Я не хотела возвращаться к этому, но у моей памяти были другие идеи. Та ужасная история прокручивалась в моей голове, по меньшей мере, раз в день, а это уже улучшение.

Я вздрогнула, ударившись головой о стекло. Должно быть, я на мгновение задремала. Протерев глаза, я закрыла дневник.

Это когда-нибудь пройдёт? Видение того, как снег погребает Кари и уносит? И эта картина преследовала меня каждый раз, стоило закрыть глаза, что уже плохо. А хуже, по непонятной причине я продолжала видеть это и при открытых глазах.

Я подавила слёзы, потому что устала плакать. Но, такое ощущение, что мои глаза на постоянной промывке. Вот почему я здесь, на этом самолёте, летящем ночью над Атлантическим океаном. И всё из-за бабушки, которая ворвалась в дом моих родителей две ночи подряд.

— Изабо! Пора вставать, — крикнула она, поднимаясь по лестнице.

Я слышала, как родители шикали на неё, но она велела им убираться к чёрту и поднялась по лестнице в мою комнату, где я пряталась.

— Бабушка? — спросила я, отвернувшись на кровати к стене.

Когда с меня сдёрнули одеяла, тело обдало прохладой.

— Пора прекратить это дерьмо!

Я перевернулась и ставилась на неё.

— Это не тебе решать!

— Ну, если мы дадим всё решать тебе, до нашей смерти будешь лежать тут. Как думаешь, они бы этого хотели? — Бабушка смотрела на меня в упор сияющими глазами, уперев руки в бёдра.

— Я не знаю, чего бы они хотели! Я бы их спросила, но их здесь нет! — крикнула я. — Их здесь нет, бабушка! И никогда не вернутся! — Я разрыдалась, не в силах сдержать гнев. Я почувствовала, как бабушка села на кровать рядом со мной.

— Детка. — Она обняла меня за плечи. — Они не вернутся. Если ты позволишь себе сгнить здесь, это ничего не изменит.

Я посмотрела на неё.

— Думаешь, я этого не понимаю?

— Нет. — Она покачала головой. — Не думаю, что тебе вообще что-то понятно. На мой взгляд, ты думаешь, что если будешь сидеть здесь и рушить жизнь, то это компенсирует факт, что их здесь нет.

— Бабушка, — начала я.

— Нет. Милая, нет. У меня немного больше опыта с потерей любимых. Мне это знакомо, хоть и не так, как тебе, но в моём возрасте смерть — это просто то, что происходит. И я скажу, что ненависть к себе ничем не поможет ни тем, кто ушёл, ни тем, кто всё ещё здесь. — Я посмотрела на неё и заплакала. — Малышка, тебе нужно избавиться от этого. А потом заняться делом жизни. Всё не прекратиться в миг, как бы ты этого не хотела.

— Как я могу? — прошептал я. Чувство вины давило на грудь, как наковальня. И я уже давно не могла спокойно вдохнуть. Куда бы я ни шла, каждый момент бодрствования я слышал их голоса, крики, а затем тишину. «Они мертвы, они мертвы, они мертвы», — постоянно крутилось в голове. Иногда мне удавалось задвинуть эту мысль в сторону, но не жила без неё.

— Иззи, если бы умерла ты, чего бы хотела для Темпест? Или для Кари? Или для Джонотана?

Сложно было слышать их имена, но всё же приятно. Я так скучала по ним. Это был самый долгий год в моей жизни.

— Я бы хотела, чтобы они продолжали жить. Жить за меня, — добавила я. Эти слова вырвались прежде, чем я это осознала.

Бабушка взяла меня за руки.

— Да. Ты любила их, а они тебя. Лавина — несчастный случай. Знаю, ты слышала много обвинений в свой адрес, но это был несчастный случай. Крис опытный, и уже бывал в этом районе. Он был уверен в безопасности. Но природой управлять нельзя. В тот день природа сделала то, что собиралась, и ты никак не могла ей помешать. — Она сжала мои руки, не давай отвести взгляд. Что было непросто. Весь год я избегала зрительного или любого другого контакта.

— Бабушка, я не знаю, как жить дальше без них. — Всё это не ново. Я уже всё это слышала. И миллион раз была у психотерапевта.

— Нет, не знаешь. И не узнаешь, пока не попробуешь

— Как? — Мне дали разрешение не посещать занятия в конце семестра, а через два месяца после поездки мне привезли диплом. Степень, которая казалась такой важной, работа, к которой я готовилась — всё это не имело значения. Теперь нет.

— Теперь всё иначе, так что и тебе нужно действовать иначе. Забудь о работе. — Она махнула рукой. — Забудь обо всём, о чём когда-то мечтала. Пора заняться чем-то другим. Тем, чем не занималась раньше.

— Почему ты говоришь мне это сейчас? — За последний год она ничего подобного не говорила.

— Потому что я сегодня встала и поняла, что именно сегодня должна прийти и поговорить с тобой. Раньше было не время, — ответила она.

— Что это всё значит? — спросила я

— Это значит, что стоит прислушаться к внутреннему голосу. А сегодня интуиция велела мне прийти к тебе и вытащить твою задницу наружу. К слову о заднице, у тебя здесь воняет. Ты знала?

Я уставилась на неё, а потом расхохоталась. Моя бабушка — порядочная леди, которая всё ещё носила белые перчатки летом, потому что нравилось, и говорила, что это заставляет людей относиться к ней с большим уважением. Она не часто ругалась, но когда это случалось, то именно в таких ситуациях.

Она приблизилась ко мне и спросила:

— Когда ты в последний раз принимала душ, юная леди?

Я покачала головой, продолжая смеяться.

— Не знаю.

— Ужас. — Бабушка встала, принюхиваясь. — Ты отправляешься в душ, а потом спустишься вниз и выпьешь со мной чай и съешь что-нибудь стоящее. Твои родители ужасно беспокоятся о тебе.

— Знаю, — заметила я, чувствуя, как меня охватывает стыд.

— Нет-нет, дальше креста мученика тебе не подняться. Этого вполне достаточно. Я просто хочу дать тебе понять, что в мире полно людей, и тебе пора выйти и снова стать частью этого мира.

Я встала, и в этот момент бабушка обняла меня. Должно быть, от меня не так уж плохо пахло.

— Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить, — сказала она. — И думаю, именно так ты любила Темпест, Кари и Джонатана. Но пришло время оставить их в прошлом. Тебе пора обрести покой и снова жить. — Я расплакалась ей в плечо. — Иди в душ. — Бабушка отпустила меня и вытолкала за дверь в ванную. — Затем приходи вниз. И не мешкай, — крикнула она, спускаясь по лестнице.

Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. От простого акта выхода из комнаты у меня перехватило дыхание. Потом я услышала голос бабушки в своей голове. Они бы все надрали мне задницу, если бы могли видеть прямо сейчас. Даже Кари, которая была самым добрым и нежным человеком, которого мне доводилось встречать. Они бы рассердились на меня за то, что я зря потратила прошлый год.

Я вошла в душ и включила воду, сделав первые шаги, чтобы не вонять и снова начать жить.

Что и привело меня сюда, за Атлантику, ночью.

Бабушка дала мне дневник своей пра-пра-пра-пра-пра-и ещё много пра-бабушки. Она была шотландкой, и её приговорили к смерти на огне, потому что считали ведьмой. Но ещё до приведения наказания она исчезла посреди ночи. Предположительно, со своим любовником-белым демоном.

Бабушка говорила, что интересовалась этим всю жизнь, с тех самых пор, как мать подарила ей два дневника — подлинный дневник Элизабет Мартин, который закончился накануне её смерти, и переведённый вариант, который сделала мама. Оригинал дневника лежал у меня дома на прикроватном столике, но я захватила с собой переведённый вариант. Я не стала говорить бабушке, но от оригинала дневника я занервничала. Его забрала и спрятала дочь Элизабет, чтобы передать по наследству. По крайней мере, так гласила легенда. Я бы отмахнулась от этого, как от исторического вымысла, который выдают за действительное, но стало очень неудобно прикасаться к дневнику. А бабушка настояла, чтобы я взяла его. Что-то в её настойчивости заставило меня понять, что с ней лучше не спорить. Однако я не смогла заставить себя упаковать его. Она хотела, чтобы я нашла Элизабет. Узнала, что с ней случилось. Найти, что смогу.

— Ты можешь ничего не узнать. Люди не любят говорить о ведьмах, даже сейчас, при всём разнообразии женщин, которых обвиняли в колдовстве, никто не хочет признавать, что их предки участвовали в подобных вещах. Но посмотри, что сможешь найти.

— Бабушка, это безумная охота за призраками, которой не видно конца, — пожаловалась я, сидя за столом с ней и родителями.

— Ну и что? Если это тупик, я всё оплачу. И в самом деле, Иззи, что тебе ещё делать? Тебе куда-то нужно? — Она закатила глаза. — Я уже забронировала тебе билет, арендовала машину и зарезервировала номера в отелях.

— Ты хоть что-то не запланировала? — спросила я.

— Учитывая твоё состояние и вид комнаты, я подумала, что может понадобиться карта. Надеюсь, что ты снова научишься жить для себя, — парировала она.

Мама прикрыла рот рукой, стараясь не рассмеяться. Но в итоге, мы все расхохотались. Впервые за год мне захотелось смеяться.

Вчера, перед отъездом, я навестила родителей Кари и Темпест, вновь сказать им, как мне жаль, и что я уезжаю, провести кое-какие семейные исследования в Шотландии. Мама Кари обняла меня, расплакалась и сказала:

— Слава Богу!

Мне стало так стыдно. Они потеряли столько же, сколько и я, и беспокоились обо мне.

А ещё я позвонила маме Джонатана, которая была немного сдержаннее, но сказала, что рада за меня. Это глупо, но я чувствовала, что не могла уйти, не поговорив с ними.

И вот я здесь.

Я просмотрела маршрут, который продумала бабушка. Может, я действительно смогу что-нибудь выяснить. Всё, что мне нужно сделать — следовать по пути, который бабушка проложила.

До меня дошло, что, возможно, бабушка сделала это для того, чтобы я создала собственное шоу, а не просто ходила по сцене. Но в данный момент, с этим сложно разобраться. У меня была машина, которую нужно забрать, и на ней посетить немалое количество церквей и приходов за несколько следующих дней. Кроме того, мне предстояла поездка на пароме, так что было с чем справиться, не погружаясь слишком глубоко в скрытые мотивы. Кроме того, если я достаточно долго выжду, она сама позвонит мне и всё расскажет, так что нет смысла портить праздник.

Я снова просмотрела маршрут. Бабушка вложила в него много времени и любви. От этого у меня на глаза навернулись слёзы. Я не заслуживала… Нет. Я перебила себя. Нужно перестать так думать. Я выглянула в окно. Вперёд. Мне нужно смотреть вперёд.

Приземлившись в Глазго, я села во взятую напрокат машину и осторожно выехала из аэропорта, придётся привыкать к левостороннему движению. Я была благодарна судьбе за то, что я летела ночью и могла вести машину днём.

Я добралась до Обана вовремя и обнаружила, что бабушка зарезервировала мне и моей маленькой машине место на пароме до городка под названием Крейнюр, хотя остановилась в пригороде, на северной стороне острова Малл. Поездка на пароме заняла меньше часа и прошла без происшествий. Паром оказался намного больше, добавляя спокойствия и безопасности. Я уже давно так себя не чувствовала. Странно, что такое ощущение накрыло меня по другую сторону океана.

Съехав с парома и свернув на Тобермори, я медленно направилась вперёд, вспоминая видео, на которое бабушка прислала ссылку о том, как ехать — а сюда вела однополосная дорога — и понимала, что веду машину, как бабушка. Ну, не моя бабушка, которая до сих пор получала, по крайней мере, один штраф за превышение скорости в год.

Тобермори, появившийся в поле зрения, выглядел прекрасно. Дома вдоль набережной стояли аккуратными, разноцветными рядами, придавая всему, даже мне, жизнерадостный вид. Я остановилась в ярко-розовом отеле прямо на берегу, который приносил толику счастья, и зарегистрировалась, чувствуя облегчение от того, что на некоторое время закончила путешествовать.

Я направилась к бару, болтая с барменом и заказывая еду. Я не была готова копаться в вещах бабушки и спросила Гейла — бармена — что намечено на сегодняшний вечер.

— Экскурсия по кладбищу, — ответил он.

Акцент у местных просто очарователен. Гейл направил меня к стойке регистрации, где я записалась на экскурсию. Получив инструкции о том, где встретиться — гиды, слава богу, отвезут нас, — я пошла спать. Освежившись и чувствуя себя лучше, я встретилась с теми, кто отправляется на экскурсию внизу у часовой башни, и мы поехали в пассажирском фургоне.

Света не было. Я обрадовалась, что не села за руль. Мы дошли до первого кладбища, и я слушала проводника, гадая, будет ли у меня возможность осмотреться. Я хотела увидеть надгробия. Свет на другой стороне улицы не давал возможности что-либо рассмотреть. Какой-то человек пробежал по небольшой рощице и перепрыгнул через каменную стену, окружавшую кладбище. Телефон выпал у меня из рук.

Он очень быстр, и я чувствовал, что это «он», хотя не мог казать наверняка. Вампиры не источают феромоны, как люди. Я могу не только учуять человека за милю, но и понять мужчина это или женщина, старый, молодой, больной, здоровый; запах даёт огромное количество информации таким существам, как я. Удивительно, что собаки так любят людей. Вероятно, в них ещё есть чудесный для собак аромат. Для меня они пахли едой, ну, в основном. Мне нравились дети, и ни одному ребёнку на этом острове никогда не причиняли вреда. Я постановил закон. Любой член клана, причинивший вред ребёнку, будет изгнан, а любому гостю будет запрещено возвращаться. Это маленький остров. Мы не могли позволить вампиру охотиться на ребёнка. Мы единственный клан на острове Малл, и я планировал сохранить это. Обычно большинство охотилось на материке. Меньше шансов, что тебя обнаружат.

Большинство гостей не нарушали правила, но иногда к нам залетала молодёжь. Я помнил те годы — вечный голод, постоянно находишься на грани того, чтобы разорвать что-то или кого-то на части. Рядом со мной не было сира, который учил бы всему, так что я мог надеться лишь на себя. Сто лет или около того в ковене в Англии помогли, но я никогда не перестану испытывать сочувствие к потерянным молодым. Даже если они нарушили мои законы. Это не означало, что я проявлю к ним милосердие, но сочувствие всегда меня подводило. Потому что большинство новых вампиров, живущие сами по себе, не выживают. Мне повезло.

Вернёмся к рассматриваемому вопросу.

Я замедлился, улавливая запахи. Мы двигались на северо-запад, в сторону Тобермори. Там будет больше людей, больше цивилизации. Нужно быть осторожным.

Ветер переменился, и я уловил запах. Следуя по нему, я вскочил на каменную стену, окружавшую кладбище Тобермори, продолжая оглядываться по сторонам.

Шёпот с другой стороны кладбища заставил остановиться.

Люди.

Дерьмо.

Я глубоко вдохнул, разбирая запахи и надеясь увидеть, что вампир пытался замаскировать себя среди людей.

Но его не было.

Я остановился… Там… был ещё… запах, который пробудил чувство, что я не могу им насытиться.

Что это? Я запрокинул голову, сосредоточившись на лёгком, пьянящем аромате, который напомнил о фруктах, цветах и тепле. У меня так громко заколотилось сердце, что я забыл, о чём думал.

Не может быть.

В последний раз моё сердце билось более трёхсот лет назад, когда я был вампиром уже двести лет. Всё началось медленно, хотя и не так медленно, и прекратилось только тогда, когда… Я покачал головой, не желая об этом думать. Этим вечером я уже нырял в прошлое. У меня не было никакого желания навещать его снова.

Я приблизился, ища источник запаха, желая увидеть, забьётся ли моё сердце снова. Я не хотел, чтобы сердцебиение было правдой — молясь, чтобы это было просто плодом моего воображения. Надеясь вопреки всему, что сердце не билось, а просто переместилось в груди. Потому что сердцебиение означало только одно. То, через что я никогда не хотел бы пройти снова. Никогда.

Небольшая группа остановилась, и все уставились на меня. Я умерил охотничьи инстинкты и улыбнулся, убедившись, что клыки спрятаны. Затем пошёл к ним, выискивая того, кто назовётся главным.

— Сэр? Могу я вам чем-нибудь помочь? — Пожилой мужчина с бородой и усами вышел вперёд. Судя по акценту, он местный.

Одна из женщин подошла ближе.

Всё могло пройти легко или плохо, в зависимости от обстоятельств.

Я надеялся. Даже несмотря на то, что госпожа Удача показывала мне средний палец. Я отказался от охоты на вечер и изобразил на лице улыбку.

Я наклонилась, чтобы поднять телефон, слепо нащупывая гаджет, потому что не могла перестать пялиться на мужчину, который вроде как присоединился к нам. Он высоко задрал голову, напоминая воина тысячелетней давности с резким профилем, который подсвечивала луна. Его волосы были немного длиннее, чем у большинства парней, поэтому он стягивал их на затылке. И цвет локонов оказался светлым… светло-каштановым, быть может, или тёмно-русым. Мне захотелось провести по ним пальцами.

Когда я выпрямилась, почувствовала, что приближаюсь к нему. Он повернул голову и пристально посмотрел на меня. Его глаза оказались тёмными, как ночь, и я не могла перестать смотреть в них. Я хотела быть ближе, как можно ближе.

— Сэр? Могу я вам чем-нибудь помочь? — Наш проводник, пожилой мужчина по имени Майкл, прошёл мимо меня, на мгновение, разрушив чары. Но не притяжение к нему. Я хотела подойти к незнакомцу… экскурсия, миссия, маршрут бабушка — всё остальное казалось неважным.

— Прошу прощения, что беспокою вас. — Мужчина улыбнулся. — Я Колум МакЛин, из Лохдон-хауса. Я потерял… собаку. Кто-нибудь проходил здесь?

Майкл на секунду скривил губы, прежде чем расплыться в профессиональной улыбке. Он явно слышал о Колуме МакЛине и не был впечатлён слухами. По крайней мере, я такое предположила. Интересно.

— Далеко вы зашли, — заметил Майкл.

— Действительно. Мы с ним обходим остров в поисках новых мест. Неважно, как долго ты живёшь в каком-то месте, никогда не узнаешь его полностью, правда? — Колум широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

— Мы не видели собак, — резко ответил Майкл. — Если извините, нам нельзя отставать от расписания.

— Конечно. — Колум кивнул. — Спасибо, что уделили время.

Майкл кивнул в ответ, а затем развернулся на пятках и пронёсся мимо меня.

— Пойдём, народ, давайте продолжим.

С ропотом остальная часть группы последовала за ним, как утята за матерью. Все, кроме меня. Я задержалась, не желая расставаться с очаровательным Колумом МакЛином.

— Вам не стоит отставать от группы, — тихо настоял он глубоким голосом.

И его тон эхом отозвался в самых костях.

— Я… Э-э-э, — пробормотала я.

Он с неестественной скоростью оказался рядом со мной, взял белыми пальцами мою руку и поднёс к губам.

— Простите мне мою прямоту, но мы встречались раньше?

Я уставилась на него, ошеломлённая прикосновением. Его рука ощущалась гладкой и прохладной. Я могла бы представить, каково это…

«Прекрати!» — сказала я себе.

— Я так не думаю, — ответила я.

— Тем не менее, я поражён встречей с вами, — пробормотал он. — Могу я быть настолько смелым, чтобы пригласить вас присоединиться ко мне за ужином?

— К-хм… да. Я не местная, — добавила я.

— Акцент выдаёт это, — сказал он, и я могла бы поклясться, что в его голосе слышался юмор. Трудно сказать наверняка, потому что у меня голова шла кругом от его близости

— Где ты остановилась? — спросил Колум.

— В отеле Тобермори, розового цвета, — ответила я.

— Мне он знаком. Я был бы польщён, если ты позволишь присоединиться к тебе завтра вечером, скажем, около семи?

— Да, — согласилась я.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Изабо Сейнт-Мартин, — ответила я.

— Рад встречи с тобой, Изабо. До завтра. — Он отпустил мою руку и перепрыгнул через стену напротив меня, прежде чем я даже заметила, что он отошёл.

Пустое место, где он стоял, заставило меня почувствовать себя обделённой. Колум исчез, и я почувствовала, что чары, под которыми я находилась, разрушились. Я поспешила догнать остальных членов группы.

Что, во имя всего святого, я сделала? Согласилась пойти на свидание? О чём я только думала? Мне нельзя на свидания. Даже на один ужин. Это… об этом не могло быть и речи.

Оставшееся время экскурсии, я прокручивала в голове все причины, по которым следует отказаться от ужина. Так нельзя. Я не готова, ни за что и ни в одной вселенной это не было правильным. Я понятия не имела, что мы смотрели на экскурсии после встречи с Колумом. Элизабет Мартин могла бы восстать из могилы и проклясть нас всех, а я бы этого не заметила.

Меня бы это должно обеспокоить, но я не чувствовала этого. Скорее, я прибывала в шоке. И в удивлении, почему согласилась. Мне не следовало.

Когда я легла в кровать, решила — просто встречусь с Колумом и скажу, что мне нездоровиться. А после оставлю весь тревожный инцидент позади. Но пока я лежала в темноте, пытаясь уснуть, мысли — тёмные, всеохватывающие, поглощающие — были только о нём. Я не сопротивлялась и позволила мыслям унести меня, а его голос снова разнёсся вокруг.

Я пробежал весь обратный путь на другой конец острова потому, что нужно было сжечь энергию, которую пробудила во мне встреча с Изабо.

Сердце больше не билось, но я даже сейчас чувствовал притяжение Изабо. Близость к ней открыто демонстрировала, что если моё сердце и билось с какой-то целью, то только ради этой женщины. Пэтому я импульсивно пригласил её на свидание? Увидеть. Узнать.

Но зачем?

Словно это было вчера, я мог вспомнить события двухсотлетней давности, когда встретил свою Сару. Она была дочерью придворного портного, и я лишь однажды вечером увидел её в таверне, после того как они с отцом поужинали. Он ушёл домой, а она осталась, чтобы поговорить со служанками. Тогда молодым женщинам не разрешалось свободно передвигаться самостоятельно. И моё сердце забилось сильнее. Но в отличие от этого момента, сердце билось быстрее, чем у Сары. С момента встречи и до самой смерти, моё сердце всегда билось быстрее. Я пошёл за ней домой в ту ночь, в основном для того, чтобы посмотреть, имеет ли эта удивительная вещь какое-то отношение к ней. А потом поспешил обратно в гнездо.

Я прибыл в Лондон более ста лет назад, на коронацию короля Якова. После смерти Елизаветы, он стал Яковом IV, и я справедливо предположил, что в Лондоне будет больше людей, чем обычно. Легче охотиться. Именно там я познакомился с Майлзом, которого сейчас назвал бы одним из друзей, и с кланом, в котором он жил. В отличие от меня, Майлз пятьдесят лет прожил со своим создателем. Её убили, когда охотники напали на их гнездо, и он оказался в Лондоне, как и я. Большая часть гнезда, в котором я жил, была связана кровными узами. Либо родственники, либо связаны кровью вампиров. Я завидовал им. У меня никогда не будет кровных уз, если я не заведу детей-вампиров или не возьму пару. Поэтому именно к ним я и пошёл спросить, что происходит. Многие были с парой. Все улыбались.

— Похоже, ты встретил пару, — ответила Серина, фактический лидер. Томас, её супруг, взял её за руку и улыбнулся.

— Сердце ещё бьётся? — спросил он

— Да, — ответил я. — Но медленнее.

Серина кивнула.

— Теперь оно будет биться, пока она жива.

— Правда? — Я был очарован.

— Да, — ответил Томас. — Теперь у тебя есть два варианта: можешь остаться с ней на всю её человеческую жизнь, или обратишь.

Чудовищность того, что он сказал, ударила, как топор. Я с ужасом обратился из человека в вампира. Я бы не пожелал такого другому — даже злейшему врагу. Уж точно не кому-то дорогому мне.

— Уверен? — спросил я, сделав несколько глубоких вдохов. Мне это не нужно, но разговор пробудил чувство необходимости. — Что, если она не ответит мне взаимностью?

— Если она твоя пара, ответит, — возразила Серина.

— Ты забыл, как обращаться с женщиной? — со смехом поинтересовался Томас. — Начни за ней ухаживать.

— Такое может быть сложно для шотландского дикаря, — заметил Майлз, проходя мимо нас. — Они тащат своих женщин за волосы в хижины, сделанные из веток и грязи. Хорошая англичанка не поддастся влиянию грязи, будь она шотландская или какая-то ещё.

Мы все рассмеялись, и я почувствовал себя лучше — беспокойство отпустило. Я буду ухаживать, а потом посмотрю, смогу ли сказать ей правду, смогу ли убедить построить со мной жизнь. Стать от моей крови, моего рода. Моей семьёй.

Мне потребовалось время, чтобы встретиться с ней. Она не часто отваживалась выходить одна. Наконец, я записался на приём к ней и отцу, чтобы они сшили мне новую одежду. Я настоял, чтобы они пришли в наше гнездо — у нас был дом для гостей — и они прибыли в назначенное время. Сара была так же очарована мной, как и я ею. Мы флиртовали во время всех примерок. Когда я смог взять её руку и поднести к губам, мне показалось, что могу взорваться от желания.

Вскоре она встречалась со мной по ночам, убегая из своего дома в мои объятия. Я никогда не была так счастлив. Однажды ночью она наклонилась ко мне и прошептала:

— Расскажи мне правду, Колум.

— О чём ты?

— Я знаю, что ты не такой, как другие. Расскажи правду.

Её тихий голос пробудил желание поделиться, и я рассказал. Сара округлила глаза, а затем взяла моё лицо в свои руки и поцеловала. Её запах, тепло и сердцебиение — всё опьяняло. У меня удлинились клыки во время поцелуя, и когда она провела по ним языком, я почти потерял контроль.

Почти.

Я рассказал ей всё. Как меня создали, и как мы были обречены. Но что бы ни случилось, выбор за ней. И я посмотрел на неё, моё давно умершее сердце у неё в руках. Ожидание.

— Я хочу быть такой, как ты, — сказала она.

— А как же твой отец?

— Прекрасно обойдётся без меня. У нас есть отличное дело, и он найдёт другую девушку, которая станет с ним работать

— Он будет скучать по тебе.

Сара посмотрела мне в глаза.

— Но не так, как ты скучал бы по мне или я по тебе. Я не могу жить без тебя, Колум.

Мы назначили дату, когда я обращу её вампиром. В ту ночь, когда я испил её сладкую кровь, а затем накормил своей, потерялся в водовороте надежды и счастья. Сара на вкус была солнечной и лунной, и не походила ни на что, что мне доводилось пробовать раньше. Головокружительно. Я взял её с собой, не доверяя никому другому быть с ней, когда она проснётся. Когда я выбрался из-под земли, осторожно вынес тело Сары, уложил её на кровать и принёс того, кем она могла бы питаться. Я помнил мучительную, жгучую жажду. Ей нужно немедленно поесть. Я прождал всю ночь, пока не забрезжил рассвет. Лицо Сары уже начало бледнеть, скулы стали выступающими, а на губах появился слабый румянец прежнего розового оттенка. Она станет прекраснее, когда проснётся. Когда станет моей. Сара не пошевелилась.

Я брал её с собой на второй, а потом и на третий день. Каждую ночь я просыпался и осторожно укладывал её на приготовленную кровать.

Дверь открылась, и вошли Серина и Томас.

— Мой друг, — начала Серина.

— Нет. — Я поднял руки, обнажая клыки и вставая между ними и Сарой.

— Она ещё не проснулась. Не все желающие могут стать нами. Тебе нужно дать нам помочь, — сказала Серина спокойным тоном, но слова были твёрдыми и непоколебимыми.

— Нет, — повторил я.

Томас взял меня за руки, отрывая от Сары.

— Пожалуйста, Колум, позволь помочь тебе. Мне очень жаль, — сказал он.

— Как это произошло? — прошептал я.

— Не нам об этом говорить, — сказала Серина. — Не все люди могут выдержать обращение. Мы не знаем, почему.

— Но, почему моя Сара? — Я почувствовал, как правдивость её слов разрушила решимость, которая тлела во мне последние два дня. Серина подошла к кровати, и я услышал шуршание ткани, когда она начала двигать Сару.

— Нет! — Я развернулся. — Я сам. Я верну её отцу и прослежу, чтобы её похоронили.

— Уверен? — Серина впилась тёмными глазами в меня.

Знаю, что выглядел диким и расстроенным. Каким и был. Но знал, что так правильно.

— Да. — Я кивнул, скрипя зубами.

— Возьми с собой Томаса. И возвращайся, — добавила она. — Мы рядом.

Я не стал спорить. Серина не часто приказывала или проявляла лидерские качества. Рациональная часть меня знала это, хотя остальная часть хотела плакать, выть и всё разрушать. Томас шёл следом, когда я нёс Сару в дом её отца. Я усадил её в маленьком садике за их домом на скамейку. Походило на то, будто она уснула.

— Прости, любовь моя, — сказал он. — Мне очень жаль.

— Она покинула этот мир, зная о твоей любви, — добавил Томас. — Ты не виноват.

— Разве? — с горечью спросил я. — Из-за меня она умерла.

— Нет. Мы не можем сказать, кто станет вампиром, даже если хотим уверенности.

Мне было противно спокойствие в его голосе, но сдержал гнев.

Погладив Сару по волосам и в последний раз поцеловав её в щёку и покрасневшие губы, я последовал за Томасом из сада. Как только Сару похоронили, я отправился на кладбище, на её могилу. Холмик грязи прикрывал мою возлюбленную. Я видел маленькие букетики, которые оставили люди, и отпечатки в грязи, где кто-то упал на колени.

— Мне так жаль, — повторил я и почувствовал, как по щеке скатилась слеза.

Я положил камень на её могилу и следующее два года регулярно навещал. Я чувствовал, что схожу с ума, что накрученный, как волчок, готовый взорваться. Восстание 1716 года спасло — освободило дом и землю на Малле, и я был счастлив уехать из Лондона, хотя покинул гнездо. Но пришло время возвращаться домой.

Я покачал головой, вспоминая боль тех лет. Даже сейчас мысль о Саре вызывала приступ агонии. Я любил её, и в своём желании любить убил. У меня не было ни малейшего шанса снова полюбить. Я нашёл свою любовь и убил.

После смерти Сары я решил, что никогда не попытаюсь создать другого вампира. Теперь мой клан состоял из таких же вампиров, как я — у них не было сира и истории. Мы собрались вместе и построили что-то иное, что-то, не состоящее исключительно из кровных связей. И лишь так я приведу другого вампира в свой клан. Я также понял, что не могу осушить человека во время кормления. Я научился пить до определённой степени и останавливаться. Ни один другой человек больше никогда не умрёт от моих рук. Руки и так полны крови.

Я проснулась, когда луч солнечного света ударил по глазам. Я заснула со звуком голоса Колума МакЛина в голове. Нежный гул его акцента привёл все чувства в состояние повышенной готовности.

Сегодня вечером я поужинаю с ним. Было бы слишком дерзко… Нет! Я остановила себя и предательские мысли. О чём я только думала? Честно говоря, я даже не знала, о чём думала. Нахождение рядом с этим мужчиной вытесняло все рациональные мысли из головы. Возможно, даже за пределы города.

Нелепица.

Расписание на сегодня включало посещение нескольких церковных приходов на машине и проверку регистров. Гран предупредил, что не везде всё задокументировано, что печально, как и суд над ведьмами — такое стоит записывать.

Сначала я хотела поспрашивать местных, но мысль о том, чтобы снова разоблачить моего бедного предка, вызывала неловкость.

Так неохота было таскаться по церквям.

Встав, я ещё раз продумала маршрут, по которому собиралась сегодня ехать. Я не поеду в Дервейг, откуда родом Элизабет. Пока ещё. Мысли о сегодняшнем ужине были намеренно отодвинуты в сторону. Колум МакЛин потрясающе красив, и я едва не превратилась в стонущую кучу слизи в его присутствии, но он не станет постоянным спутником. Я не искала кого-то и, в том числе и для интрижки в отпуске. Лучше всего думать о нём именно в таком ключе и сделать так, чтобы мне было немного легче отправить его восвояси. Я попытаюсь уговорить его поделить сумму чека пополам — так проясню свои намерения и, возможно, облегчу избавление от него.

Я кивнула сама себе в душе. Это разумный план, как и любой другой. Тот факт, что моё сердце хотело чего-то другого, а тело — ещё больше этого чего-то другого, не имел значения. Мозг главный. Сердце и тело должны подчиниться и сделать то, что было бы лучше для всех нас.

Мои планы привели меня на противоположный конец острова, в исторический центр и к руинам Ионы. Последнее просто для развлечения, но здесь прекрасно.

Там было несколько упоминаний об обвинениях в колдовстве, которые привели меня в две разные церкви, одна из которых находилась в Дервейге. Она была построена во времена Элизабет Мартин, но исторический центр предполагал, что записи могли перенести туда. Всё казалось немного туманным. И я с этим ничего не могла поделать

К моменту, когда я вернулась в отель, уже пора было принимать душ. Я обдумывала, что надеть — не взяла с собой ничего, что подошло бы для свидания. И это хорошо, так как на самом деле это не свидание, и я закончу его, как можно вежливее.

Однако я не хотела выглядеть разгильдяйкой, поэтому выбрала одну из лучших пар джинсов и светло-голубой свитер. Мне понравилось, как он сочетался с цветом волос. Быть рыжей означало, что тебе подходили лишь определённые цвета в одежде… и лишь их ты придерживаешься.

Я спустилась незадолго до семи. Женщина за стойкой подозвала меня.

— Мисс Сейнт-Мартин, в гостиной вас ждёт джентльмен. Он попросил заказать столик на ужин. Я заказала, но хотела уточнить у Вас. — Женщина говорила с серьёзным выражением лица и широко распахнутыми глазами.

— Высокий, длинные волосы и просто красавчик? — спросила я.

Женщина кивнула.

— Его зовут Колум МакЛин, и его семья владеет Лохдон-хаус на другой стороне острова. Они живут там вечность. Он тихий, держится особняком.

Теперь я кивнула.

— Да, у меня с ним встреча. Но, спасибо.

Она улыбнулась.

— Женщины, дорогуша, должны держаться вместе

— Согласна. Ну… — Я широко улыбнулась, хотя внутри у меня всё было напряжено. — Я пошла.

— Наслаждайтесь ужином, мисс Сейнт-Мартин.

— Спасибо. — Я пошла в фойе.

Колум стоял у камина, но повернулся, стоило мне войти.

— Изабо, рад, что ты решила присоединиться ко мне за ужином, — сказал он, изогнув сочные и красные, по сравнению с бледным цветом лица, губы в улыбке, которая выбросила все мои предыдущие решения прямо в окно.

— С-с-спасибо за приглашение. — Не верилось, что я заикалась.

— Не хочешь ли коктейль перед ужином? — Он махнул на маленький бар в противоположной стороне фойе.

— Нет, спасибо.

Он взял мою руку и положил себе на изгиб локтя, ведя в небольшой ресторанчик. Колуму пришлось пригнуть голову, чтобы войти, он назвал имя бармену, который провёл нас к крошечному столику в углу рядом с камином.

— Предпочитаешь сидеть ближе к огню? — спросил Колум, выдвигая мне стул.

— Да, было бы здорово, — ответила я. Я могу быть отстойнее? И не плевать ли мне? Надо скорее уйти. Но как можно позже.

Он скользнул на своё место, двигаясь очень плавно… И как у него это выходило, будучи таким высоким и крупным? Я не помнила, что он такой массивный… и похож на воина. Такое же впечатление у меня сложилось о нём вчера. Он так же был одет в свитер и джинсы, и сквозь одежду я могла разглядеть очертания бицепсов. Колум огромен. Каково будет ощутить его объятия?

Я мысленно дала себе пощёчину. Я всё ещё… Я ещё не оправилась от случившегося со мной за последний год, и ещё любила Джонатана. А к Колуму я ощущаю… просто физическую похоть. Да. Точно. Вожделение. Физическое желание. Мой мозг, возможно, не готов ни к чему и ни к кому, но тело привыкло к здоровой активности… Вот и всё.

Удовлетворившись своими объяснениями, я немного расслабилась.

— Что привело тебя на Малл? — спросил Колум.

Его голос окатил меня тёплой волной. Я хотела просто плыть по течению.

— Семейные дела. Кое-какие исследования, — ответила я.

Он выгнул брови. У меня возникло ощущение, что он искренне удивлён.

— Не такого ответа я ожидал. — Колум подтвердил моё впечатление. — Я думал, что ты путешественница, любительница активного отдыха.

— Д-да. Ну, типа того. Хотя не в последнее время… — Я замолчала и посмотрела в сторону. — Раньше так было. — Натянув улыбку, я повернулась к Колуму.

— Что случилось? — Он говорил тихо, поощряя довериться ему.

Могла бы я поделиться с ним? Такое не рассказывают на первом свидании.

— О, это длинная, грустная история, — сказала я, стараясь звучать небрежно.

Колум сложил руки вместе, положил их на стол и подался вперёд.

— Я бы с удовольствием послушал, — сказал он.

Этот его голос. Словно мёд. А я — пчела.

Подошёл официант.

— Мистер МакЛин, мисс, добрый вечер. Я приму заказ на напитки, если готовы. Как обычно, мистер МакЛин?

Колум кивнул и посмотрел на меня.

— Нравится виски?

— Да, — ответила я.

— Тогда две порции. — Он кивнул официанту.

Выглядя счастливым, официант ушёл.

— И что я сейчас заказала?

— Я держу здесь несколько бутылок из личного запаса на случай, если захочу выпить, — сказал он. — Он с винокурни Тобермори, и это виски с хересом, выдержки тридцати двух лет. — Увидев мой непонимающий взгляд, он рассмеялся. — Извини. Я склонен болтать о виски. И мне нравится поддерживать местную винокурню.

— Тогда я рада, что позволила тебе сделать заказ, — сказала я.

— Выбирай еду, — сказал он, указывая на меню. — А затем сможем продолжить наш интересный разговор

Я в некотором замешательстве посмотрела на меню. Разговор с Колумом одновременно был и лёгким и напряжённым. Мы говорили, вроде, простые слова, но я чувствовала подтекст чего-то ещё в разговоре.

Мы молчали, пока не вернулся официант. Он поставил перед нами два стакана в форме тюльпанов.

— Что на ужин? — спросил он.

— Ростбиф, — ответила я.

Колум отмахнулся, когда официант обратился к нему за заказом.

— Ты не будешь есть?

— Я с семьёй чуть раньше обедал, — ответил он.

— Ты живёшь с семьёй? Женат? — спросила я.

Колум рассмеялся.

— Нет. Иначе было бы очень неудобно.

Я тоже рассмеялась, и напряжение чуть спало.

— Со мной живут кузены и их супруги. Мы все потеряли родителей. — На его лице промелькнуло непонятное выражение. — И мы решили, что нам лучше жить в одном доме.

— Очень мило, — проговорила я.

— А ты? Есть братья или сёстры? Семья?

— Я — единственный ребёнок в семье. А значит, родители лезут в мои дела. Как и бабушки, как и… — я развела руки, — все.

Он вновь рассмеялся. Мне нравился звук его смеха. Как и его голос, смех согревал и укутывал меня.

— Из-за бабушки — матери отца — я здесь.

— Я рад, — признался Колум, затем замер, а в его глазах вспыхнула полоска света.

— Как и я. — Я сделала глоток виски, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции, которые угрожали захлестнуть.

В разговоре наступила пауза. Колум вновь начал говорить:

— Что ты ищешь?

Будучи здесь и окружённая ощущением истории, просьба бабушки не казалась такой уж нелепой.

— Мою пра-пра-пра и так далее пра-бабушку обвинили в том, что она ведьма. Её приговорили к сожжению на костре, и в ночь перед казнью она исчезла. Но оставила дневник. — Я пожала плечами. — И моя бабушка хотела знать, правда ли это, есть ли факты, которые могли бы подтвердить записи в дневнике.

Колум подался ближе ко мне через стол.

— Очень интересно. Когда это предположительно произошло?

— Полторы тысячи лет назад. Плюс-минус. — Я обнаружила, что не могу вспомнить. И не хотела думать об Элизабет Мартин.

Он склонил голову.

— Здесь на Малле?

Я кивнула.

— В Дервейге. — По крайней мере, это я запомнила.

— Возможно. Хотя остров не был жертвой мании ведьм, как материк, — сказал он.

— Ты увлекаешься историей? — спросила я.

Он моргнул, а затем отхлебнул виски.

— Моя семья живёт здесь уже сотни лет. Мы все здесь занимаемся историей, — добавил он уклончиво. — У тебя каникулы в университете?

Я сразу протрезвела от его опьяняющего присутствия, и меня накрыла волна реальности.

— У меня был перерыв уже год, — ответила я, отводя глаза. Его пристальный взгляд не давал мне возможности замолчать, и я не была уверена, что хочу рассказывать ему о своём личном аде.

Вот оно. Я его почувствовал. Воздух вокруг неё изменился. Моё сердце, которое время от времени колотилось, пока мы сидели и разговаривали, ускорило ритм. Поэтому она здесь, независимо от того, каким бы ни был её исследовательский проект.

Я решил продолжить свидание и обнаружил, что сижу с ней, греясь, как кошка на солнышке, в её присутствии. Её рыжие волосы прекрасны в тускло освещённой комнате, а бледное лицо сияло в свете камина. И это не помогало выветрить её из системы.

— И чем занималась? — небрежно спросил я. Она не смотрела мне в глаза, а значит, что чувствовала эффект моего интереса. Было трудно не очаровать её, когда почувствовал, как сильный эффект очарования просочился наружу. Но она сопротивлялась. И я сдержал улыбку. Она сильная. Мне это понравилось.

Изабо вздохнула и встретилась со мной взглядом. Да. Очень сильная.

— Избегала жизни, — ответила она.

— Почему?

— Ты действительно хочешь знать? Это некрасивая история, совсем не для свидания. — Она говорила так, словно приняла какое-то решение.

— Да. — Я понял, что меня тянет к ней ещё больше.

Изабо откинулась на спинку и посмотрела мне через плечо. Я сидел тихо и ждал. Для меня ожидание не проблема.

— В прошлом году, во время весенних каникул, я поехала в Колорадо со своими друзьями и моим парнем. Мы планировали покататься на горных лыжах, наняли гида и всё такое. — Когда она посмотрела на меня, я увидел, как в её глазах блеснули слёзы. — Это был один из самых великолепных дней, которые мне доводилось переживать. Голубое, чистое небо, и снег искрился. Мы начали кататься на лыжах, Джонатан и Крис спустились первыми. Они были самыми быстрыми лыжниками, — добавила она с рассеянным взглядом. Я точно знал, что она видела в этот момент. — Я что-то услышала, обернулась и увидела… Стену снега с великолепной синевой за ней обрушивается на нас. Я закричала — я помню это — и попыталась уйти в сторону, как кричал Крис. Я помню, как закрыла рот рукой, а после ничего не помню.

— Ты выжила, — заметил я. — А твои друзья?

Она вздохнула, и по её щеке скатилась слеза, но мне показалось, что она это не заметила. Как будто кто-то другой руководил моими действиями, я потянулся через стол и коснулся пальцем её лица, стирая слезу.

Изабо подпрыгнула.

— Нет, — ответила она и ей лицо перекосилось.

— Мне жаль, — признался я.

— Последний год я пряталась. Бабушка заставила меня выйти, сесть в самолёт и дала задание. — Она говорила в спешке.

— Помогло? — поинтересовался я.

Она пожала плечами.

— Не знаю. Я встретила тебя… — Она замолчала. — Хотя это не входило в план.

— Но надеюсь, это положительное дополнение? — спросил я, говоря с лёгкостью

— И да, и нет. У меня так много багажа, что есть личная багажная тележка, — сказала Изабо с раздражением в голосе.

— У каждого есть багаж, — запротестовал я.

— Серьёзно? Даже у тебя? Тебе сколько? Двадцать пять? Сколько у тебя багажа?

Иногда я забываю, что стал бессмертным в двадцать шесть, и до сих пор, спустя века проклятья, выгляжу молодо.

Может, стоит чаще выходить в свет? Нет, сначала нужно разобраться с тем, что бы это ни было, а потом подумать о том, чтобы чаще выходить в свет.

— Больше, чем кажется, — ответил я. — Несмотря ни на что, мне жаль. Ты пережила большую трагедию.

Её гнев рассеялся.

— Я едва живу. Выжила, но боюсь жить.

— Почему? — Я это понимаю. Вся моя жизнь изменилась после Сары. Кое-что меняет личность, будь ты человеком или бессмертным.

— Потому что жизнь очень хрупка.

— И это верно, — согласился я, не сдержавшись.

— То есть, ты это понимаешь?

— Да.

Она обмякла, и, если я правильно читал её эмоции, от облегчения.

— Больше никто не понимает. Мне нужно вернуться, я не могу оставаться в своей комнате, я не могу дать себе умереть, я должна, должна, должна! — На мгновение она повысила голос, а затем, оглядываясь по сторонам, заговорила тише. — Не знаю, какого чёрта я хочу делать. Вся моя жизнь, все люди, которые, как думала, будут частью её навсегда — ушли. И я не знаю, что делать. — Последние слова прозвучали едва слышным шёпотом.

Я потянулся через стол и взял её за руку.

— Я понимаю.

— Откуда?

— Я потерял… потерял своих самых любимых членов семьи из-за насилия, — ответил я. Такой разговор я обычно не вёл, поэтому не совсем гладко пытался описать потерю ближайших родственников.

— Ужасно, — сказала Изабо.

Именно в этот момент вернулся официант с говядиной, так что Изабо отпустила мою руку, но погладила пальцы. Словно лесной пожар по телу пронеслась похоть. Сердце забилось немного быстрее от её прикосновения и заряженной атмосферы. Эта женщина боец, и сильный, — в ней скрыты резервы, о которых она даже сама не знала. И у неё опыт человека гораздо старше её.

Мне неприятно было это признавать. И не хотел. Но существовала причина, по которой эта женщина заставляла моё сердце биться.

— Уверен, что не хочешь чего-нибудь поесть? — спросила она, держа вилку над тарелкой.

— Всё хорошо, спасибо. Я не планировал есть, но у семьи были планы, о которых я не знал, поэтому решил побыть с ними, а затем с тобой.

— Спасибо, — произнесла она и откусила говядину.

Несколько мгновений мы сидели в тишине. В отличие от предыдущих, этот момент был менее неловким. Стало комфортнее, если отбросить сексуальное напряжение в сторону. Я хотел сорвать с Изабо одежду и уложить в постель, но с этим придётся подождать. Нет. Это вообще нужно забыть. Я не стану причиной смерти ещё одной женщины. Собравшись с духом, я решил прервать общение.

К сожалению, я уже усложнил задачу и себе и ей.

— Спасибо, что поделилась со мной, — внезапно произнёс я.

— А я не могу сказать, что рада поделиться, но всё же… рада, — сказала Изабо. — Я не люблю говорить об этом, но с тобой проще.

— Спасибо, — снова поблагодарил я. А вот она всё усложняла.

— Не знаю почему, но с тобой проще. — Изабо посмотрела на меня.

Мне казались её боль и страдания опьяняющими. Нет, удовольствия они мне не доставляли, но такое ощущение поймёт лишь тот, кто, как и я, когда-то проиграл.

Боль изменила Изабо.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

— Почти двадцать три.

Она отлично мне подходит.

Нужно всё прекратить. Хотя каждое мгновение, проведённое с Изабо, лучше предыдущего, и сердце у меня билось регулярно, хотя и не стабильно. Я бы не создал очередного вампира, даже если бы человек захотел этого. Разговаривая с Изабо, я понятия не имел, захочет ли она. Её тянуло ко мне. Я это чувствовал. Даже спустя, так мало времени. Изабо словно манила меня. Так и работает связь пар. Хотя ничто не говорило о необходимости принять пару. Её жизнь была бы лучше — безопаснее — без меня. Но лично я не знал никого, кто смог бы отвергнуть узы пары. Но однажды я уже убил, когда попытался предложить бессмертие. Мой послужной список по большей степени отстой.

— А тебе? — спросила она, вырывая меня из грустных мыслей.

— Ох, мне двадцать шесть, — ответил я.

Изабо улыбнулась, и её улыбка навеяла мне мысли о восходе солнца. Несмотря на то, что я не видел этот самый восход более пятисот лет. Она стала для меня ожившим солнцем. Я втянул воздух, что было ошибкой. От Изабо восхитительно пахло. Все мои чувства были настроены на неё, особенно после того, как ощутил запах. Боже, я хотел Изабо. Хотел её крови и тела… всего.

— Всё хорошо? — спросила она.

Я кивнул.

— Сработало? Путешествия, я имею в виду?

Улыбка сменилась хмурым взглядом, но хмурость скорее задумчивая, чем печальная.

— Честно, я не знаю. Когда бабушка ворвалась ко мне в комнату, я расстроилась. Теперь, думаю, что рада. Но… — Она помолчала. — После года, проведённого в попытках убежать от жизни, всё довольно сложно.

— Так и должно быть. Очень жаль, что год был таким тяжёлым, — сказал я, потянувшись через стол, чтобы снова взять её за руку. Прикасаться к ней было равносильно тому, как прикасаться к электрическому проводу под напряжением. Это взволновало так, как не было уже много лет.

Она слегка дёрнулась, чего я, возможно, и не заметил бы, будь человеком.

— Что ты со мной делаешь? — спросила она.

— Вероятно то же, что ты делаешь со мной, — ответил я, решив, что пришло время перестать игнорировать слона в комнате. К чёрту все эти «должен» и «не должен».

— Не знаю, готова ли я, — ответила она.

— К чему?

— Чему бы то ни было. — Изабо убрала свою руку от моей. Она говорила с беспокойством. Я чувствовал это в её сердцебиении, которое уже стало частью моего фонового шума. Моё сердце стукнуло раз, другой. Я удивлялся, почему сейчас оно билось не так регулярно и медленнее, чем раньше. Мне хотелось бы у кого-нибудь спросить, но не стану. После того, как покинул лондонский ковен, остальные вампиры пошли своим путём. Я не разговаривал с Сериной или Томасом почти сто лет. Никто не разговаривал Но я вспомнил, что сказала мне Серина — процесс создания пары разный для каждого вампира. Я предположил, что это справедливо, если кому-то посчастливилось найти двух пар.

Это неважно, сказал я себе. Не имело значения, насколько восхитительной я находил Изабо. Или как, встретив кого-то вроде неё, которая познала боль и потерю, и понял бы мою, я осознал, что всё остальное не имело значения. Я не собирался действовать в таком же духе.

— Если не хочешь, ничего не будет, — сказал я.

— Думаю, я сыта, — сказала она, отодвигая тарелку. Я заметил, что она съела почти всё.

— Не хочешь немного прогуляться?

— Да, — согласилась она.

Я оплатил счёт, и мы вместе вышли в ночь. Мне всегда нравилось бывать на берегу. Нас окружало очень много запахов, но гавань Тобермори пахла для меня домом, даже после всех этих лет.

Не раздумывая, я схватил Изабо за руку и переплёл пальцы. Мы, не говоря ни слова, отошли дальше от отеля. Я думал, она выдернет руку, но нет. Моё желание к ней росло, и я чувствовал, как у меня удлиняются клыки. Я хотел эту женщину. Моё сердце дважды стукнуло, как будто в знак согласия.

— Спасибо, что выслушал, — сказала Изабо. — Я не часто об этом говорю.

— Я с удовольствием выслушал, потому что понимаю потерю. Она тебя меняет.

Изабо посмотрела на меня и потянула за руку, замедляя шаг.

— Да! Именно, и я не могла этого объяснить. Люди продолжают говорить со мной так, будто я тот же самый человек, которым была до происшествия. Но нет. — Она потупила взор. — Я даже больше не знаю, кто я.

Я остановился и притянул Изабо к себе, говоря:

— Перемена в тебе не обязательно должна быть плохой.

— А кажется именно так, — ответила Изабо.

Я подняла руку, будто кто-то другой направлял её, и погладил Изабо по щеке до подбородка, а затем по шее. Изабо выпрямилась, и запрокинула голову, показывая шею. Я видел, как кровь пульсирует у неё на шее, чувствовал, как глухо она течёт по венам, и мой член налился, когда я вдохнул аромат. Изабо хотела меня.

Такое ощущение, что я слишком много и слишком быстро выпил алкоголь, и на мгновение моё самообладание лопнуло. Я поднял другую руку, обнял её лицо, приближаясь к ней, и нашёл ей рот своим.

От ощущения его прохладных губ кровь забурлила, а внизу живота разлился жар. Я почувствовала, как напряглись соски от прикосновения. Как будто каждая часть моего тела, имеющая хоть какое-то отношение к сексу, умирала от прикосновения этого мужчины.

Как и я сама.

Обняв его за шею, я встала на цыпочки, чтобы теснее прижаться к Колуму. Издав звук, который был чем-то средним между ворчанием и стоном, он крепко прижал меня к себе, усиливая натиск на рот.

Я была готова к этому и хотела. От Колума исходила атмосфера завоевателя, а я стала вражеским кораблём, готовым к абордажу, ограблению и захвату. Ни один мужчина никогда раньше так меня не целовал.

Он скользнул мне в рот языком, пробуждая желание ещё крепче прижать к себе Колума. Сердце стучало в ушах, когда Колум опустил руки мне на попку, обхватив так, что я почувствовала каждый дюйм его налитого ствола.

Боже, как же я хотела Колума.

Я моргнула, когда он отстранился. Окружающий воздух, который только что казался таким горячим и густым, теперь стал холодным.

— В чём дело? — спросила я, пытаясь отдышаться. Я ничего не слышала из-за стука сердца, а тело кричало, чтобы он снова прикоснулся ко мне.

— Мне нужно идти, — сказал Коллум. Его голос звучал неровно — не тот плавный, низкий тембр, который я слышала весь вечер.

— Сейчас? — спросила я, прежде чем смогла остановить себя.

— Да. Спасибо за ужин, Изабо. Мне понравилось. — Не говоря больше ни слова, Колум прошёл мимо меня и направился обратно в отель.

Без меня.

Я смотрела ему вслед, открыв рот. Что, во имя всего ада, только что произошло? Что-то произошло, это точно. Он был увлечён мной так же сильно, как я им. Я чувствовала сдерживаемую силу в его прикосновении, будто он мог в любой момент взорваться.

Так почему же просто ушёл?

Посмотрев вниз, я тряхнула головой, чтобы прояснить её, а когда подняла глаза, ища Колума, потому что не собиралась позволять ему просто уйти, он исчез. Как он мог так быстро уйти?

О боже. Я поднесла руку ко рту. Он действительно меня не хотел. Это я бросилась на него, пытаясь выпутаться из неловкой ситуации. Ситуацию, которую сама же и создала.

Нет. Я снова покачала головой. Я надеялась, что никто не видел меня, потому что сейчас походила на сумасшедшую. Колум хотел меня. Может, сейчас я и не выглядела сексуально привлекательной, но он мной заинтересовался. Но имело ли это хоть какое-то значение? Я говорила себе, что не хочу этого, даже если хотела увидеть его голым. И, боже, как же мне хотелось увидеть его голым. Этот парень просто восхитителен. Тот факт, что прошло уже больше года с тех пор, как я даже думала о сексе, а тем более хотела его, показал, насколько Колум пробудил меня.

Думаю, в целом это хорошо.

Ну, не в том случае, если бы мне пришлось справляться с этим в одиночку. Я посмотрела в ту сторону, где исчез Колум. Он казался таким джентльменом! Как, чёрт возьми, джентльмен мог оставить даму в подвешенном состоянии?

Нахмурившись, я зашагала обратно в отель. Оказавшись в безопасности своего номера, я бросилась на кровать, чувствуя себя очень подавленной. Когда я забралась под простыни, одна, бунтарски пожелала, чтобы мне приснился Колум. О том, как мы с ним запутываемся в шёлковых простынях, а лунный свет проникает через окно в каменной стене рядом с кроватью. Как он облизывал и покусывал меня, шок от его зубов на коже заставлял меня задыхаться и хотеть Колума ещё больше.

Однако солнце, светившее в лицо на следующее утро, подтвердило, что, несмотря на сны, я всё так же одинока. Я лежала в постели и думала.

Я уже давно была одна. Год — не так уж долго, но мне казалось, что прошло столетие. Ну и что с того, что Колум ушёл? Я планировала сделать то же самое. Он просто опередил меня.

Отбросив одеяло, я направилась в душ. Я извлеку максимум пользы из сегодняшнего дня и отодвину Колума МакЛина на задний план. Лишь останусь благодарна за то, что разбудил меня ниже пояса.

Преисполненная самодовольной решимости, я поспешила позавтракать и достала карту. Мой GPS глючил, хотя он мне и не нужен. По сути, это остров с одной большой дорогой. Но от большой дороги отходили маленькие тропы, и я не хотела заблудиться. Опять же, вряд ли это получится. Остров не такой уж большой. На острове ещё работали десять церквей, и у меня оставалось четыре дня. Затем я поеду в Эдинбург, чтобы просмотреть Национальные записи. Сегодня посещу две церкви здесь, в городе, а затем одну в Дервейге, откуда родом Элизабет. Если всё пройдёт хорошо, добавлю ещё одну.

Я наслаждалась ежедневными экскурсиями по деревням острова. Приехав из Новой Англии, я привыкла к маленьким деревням, но здесь что-то другое. Мне очень понравилась сельская местность и остров. Бабушка настояла, чтобы я провела здесь какое-то время, даже после того, как я высказала предположение, что это тупик. Возможно и тупик, но она правильно настаивала. Хотя я ей в этом не призналась. Пока что.

До конца дня я посетила три церкви, как и планировала, и нашла кое-какую интересную информацию, но ничего, что касалось бы Элизабет. Ехать в Дервейг было странно. Отель «Беллакру» был построен в 1608 году. Я заселилась и поздно пообедала, и странно было думать, что Элизабет могла быть здесь. Может, суд проходил здесь? Я читала о гостиницах и пабах, где можно проводить судебные процессы, если нет доступного здания суда. Но я не смогла ничего найти, и у меня не нашлось никаких серьёзных откровений, или вспышек озарения, или встречи с её призраком.

Я была рада вернуться в Тобермори и в отель. Когда я вошла, женщина за стойкой, та самая, которая была вчера вечером, когда появился Колум, подняла глаза и улыбнулась. На одну-две секунды я понадеялась, что он придёт искать меня или оставит сообщение. Но когда женщина вернулась к работе, надежда улетучилась.

Той ночью, ложась в постель, я думала о Колуме, хотя старалась не думать, но предательский мозг не выдержал. Как и все остальные женские части, которые очень хотели думать о нём.

— Нет смысла, если он ничего не собирается делать, — сердито сказала я себе.

Я прямо чувствовала, как кошки смотрят на меня из теней, говоря, что я иду по тропинке к сумасшедшей кошатнице.

Следующий день был повторением предыдущего — поездки в церкви, наслаждение пейзажем, разговоры с приятными людьми, которые таращились на меня больше, чем хотелось бы. Я вернулась в отель, чтобы съесть всё, что попадётся на глаза, прежде чем лечь спать. Но за ужином что-то изменилось. Я сидела за столиком в ресторане — не за тем, которые стоял у камина, ни в коем случае, а спиной к нему — и по комнате пробежал холодок. Будто кто-то оставил окно открытым зимой.

В дверях стоял мужчина, одетый в чёрную кожаную одежду, которая заскрипела, когда он вошёл в маленький ресторан. Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. Кожа? Серьёзно? Это перебор.

У меня побежали мурашки, когда он остановился перед моим столиком.

— Мисс Сейнт-Мартин, могу я присоединиться к вам? — он говорил ровным тоном, напоминающим прозрачную воду на льду. И таким же холодным. Он был вежлив, несмотря на то, что наряд кричал о сумасшедшей банде мотоциклистов.

— Мы знакомы? — спросила я. Что-то в нём было не так и действительно жутко.

— Нет, но у нас… полагаю, есть общий друг.

— Сомневаюсь, — произнесла я.

— Правда? Вы не знакомы с Колумом МакЛином?

— Ох, нет. Мы лишь раз поужинали. Но на этом всё, — сказала я с бешено колотящимся сердцем. Технически, всё, что я сказала, было правдой. Любые иные мои мысли не касались этого жуткого человека. — Извините, я не расслышала ваше имя, — добавила я.

— Фергюс. Фергюс МакДональд, — ответил он. — Но все зовут меня Фергюс Мак.

— Что же, мистер Мак, мне очень жаль. Но Колум МакЛин мне не друг, и я не могу помочь. — С каждым мгновением, пока этот мужчина стоял здесь, моё сердце билось быстрее. Он пугал меня до смерти. В нём был намёк на насилие и разрушение, хотя он не делал никаких угрожающих движений и не повышал голос. Он смотрел на меня, а затем поклонился, странно формальный жест для парня, который выглядел как неуместный Ангел Ада.

— Конечно. Приношу извинения за то, что потревожил ваш ужин. Всего доброго.

Он ушёл, а я смотрела ему вслед. Его движения были плавными и лёгкими. Так двигался хищник, который знал, что может убить всех на своём пути.

Я заставила себя доесть. Как только поднимусь к себе в номер, уже не выйду. Не сейчас. Я официально напугана. Отказавшись от десерта, я поднялась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, в номер. Заперла дверь и прислонилась к ней. Я думала принять ванну, когда раздался торопливый стук в дверь, и я чуть не выпрыгнула из своей кожи.

— Изабо! Изабо, открой дверь, пожалуйста!

Колум.

Я рывком распахнула дверь.

— Что? — спросила я раздражённо.

Я заключил её в объятия, прежде чем она успела сказать ещё хоть слово, и поцеловал. Я бежал всю дорогу сюда, не желая брать машину. Я целовал её, проводил руками по щекам и волосам. Она поцеловала меня в ответ с таким же пылом, чего я не заслуживал после того, как последние два дня молчал.

Мне пришлось. Я не мог рисковать.

Но когда почувствовал её страх, меня уже было не остановить. Ковен просто таращился на меня, когда я почти вылетел из окна и поднялся на холм позади нашего дома, чтобы добраться до Изабо. Она была в опасности. В серьёзной, смертельной опасности.

Опасность уже пропала, к моменту, когда я добрался до отеля. Здравый смысл подсказал остановиться, развернуться и оставить её в покое.

В этот момент мой здравый смысл напоминал цыплёнка, и я помчался в её номер, стуча в дверь. Чтобы обнять её, а кровать находилась бы рядом.

Возможно, Изабо всё ещё в серьёзной, смертельной опасности.

Изабо оттолкнула меня.

— Подожди минутку! Подожди одну чёртову минуту! Что происходит? — Она отступила на шаг и скрестила руки на груди. Возможно, я и не был женат, но прожил уже более пятисот лет, и этот жест мне отлично знаком. Я быстро посмотрел на кровать; к сожалению, не похоже было, что мы до неё доберёмся. Надеюсь, я бросил взгляд достаточно быстро, чтобы она не заметила.

— Не смотри на мой номер так, будто собираешься остаться! — Изабо пронзила меня взглядом.

Она заметила.

Лучше спросить прямо в лоб.

— Изабо, что случилось?

— О чём ты?

— Ты была напугана.

Она открыла рот. Не думаю, что она этого ждала.

— Д… да. Откуда ты узнал?

— Что тебя напугало?.. — Я замолчал. — Стой смирно, пожалуйста.

— Какого чёрта? Смирно? Стоять смирно? Я тебе, что, собака? Слушай-ка, мистер Высокомерие…

Я прижал к её губам палец.

— Пожалуйста, стой смирно. Позволь мне кое-что рассмотреть, а затем продолжишь рассказывать обо мне во всех подробностях, как пожелаешь. — Я наклонился ближе к ней, глубоко вдыхая.

Да.

Рядом с ней, и очень близко, был другой вампир. Рядом с моей Изабо. Рядом с моей… Ну, она не моя, и он не должен был учуять её запах на мне. Прошло сорок восемь часов с тех пор, как я в последний раз прижимал её к себе. Плюс-минус пятнадцать минут или около того.

Она укусила меня за палец. Я был так занят, пытаясь распознать запах, что она поймала меня.

— Эй! Полегче! Я не хочу сделать тебе больно.

— Один из нас сделает другому! — Она сверкнула глазами. — И не твоё дело, что со мной было! — У неё раскраснелись щёки.

Это как-то связано со мной. Что бы ни случилось, это имело какое-то отношение ко мне.

— Изабо, что случилось?

Она поджала губы и отвела взгляд. Затем выдохнула и посмотрела на меня.

— Я встретила действительно жуткого парня. Он сказал, что его зовут Фергюс Мак, Фергюс МакДональд, и искал тебя. Почему-то он думал, что я знаю тебя. Как будто мы друзья или что-то в этом роде.

— Мы друзья, — быстро сказал я.

— Ох, ну, конечно. Я ничего не слышала от тебя два дня. Отличные друзья. — Она закатила глаза.

Мне незнакомо это имя. Но он вампир, и знал меня.

— Изабо, он не показался тебе опасным?

Она фыркнула.

— Да. Он был жутким, и напугал меня до смерти. Если он — твой друг, то мне лучше с тобой не общаться.

— Что случилось? — спросил я, беря её за руки. У неё оказались ледяные руки, и она выглядела потрясённой.

— Кто такой Фергюс МакДональд? Зачем он хочет найти тебя?

Я пораскинул мозгами.

— Не знаю, — ответил я. — Здесь на островах, такое имя — необычно, но я лично незнаком ни с кем с таким именем. — Я говорил правду. Никто не приходит на ум.

— Ну, он тебя знает, — сказала Изабо и обняла себя. Она побледнела, и на фоне белизны кожи, её волосы горели огнём

— Мне так жаль, что с тобой случилось такое из-за меня, — сказал я. Не представляю, кто такой Фергюс МакДональд, но узнаю. И скоро. — Что я могу для тебя сделать?

— Не знаю. — Изабо покачала головой. — Мне страшно, я боюсь выходить из номера.

— Переезжай ко мне, — предложил я, не успев прикусить язык. — Со мной и моей семьёй ты будешь в безопасности.

— Не могу, — ответила Изабо.

— Можешь. Днём нас не бывает, так что будешь хозяйничать по дому, а пара, которая помогает ухаживать за территорией, легко может подвезти тебя, куда захочешь.

— Не знаю, — сказала она, крепче обнимая себя.

— Всё, что пожелаешь. Мы сможем тебя поселить.

— Ты хозяин поместья?

— Моя семья живёт на этом острове уже сотни лет. А Лохдон-хаус наш почти триста лет. Я знаю эти семьи. Не так уж много уезжают с острова, — добавил я.

Она долго смотрела на меня, затем вздохнула.

— Было бы лучше, находись я рядом с людьми, которые знали, что какой-то сумасшедший выследил меня и вторгся в личное пространство.

— Вся моя семья защитит тебя, — я говорил жёстко. Мои клыки вылезли, но я быстро убрал их.

Изабо подняла глаза, услышав сталь в моих словах.

— Уверен?

Я кивнул.

— Да.

Она снова вздохнула. Мне не очень нравились эти вздохи, будто она успокаивалась. Мне показалось, что она, наконец-то, почувствовала, что немного больше контролирует свою жизнь, а я вызвал реакцию, что опять её отнял. Поэтому я преодолел свою эгоистичную реакцию и сосредоточился на Изабо.

— Позволь собрать вещи.

— Помочь?

— Нет, просто подожди здесь со мной. — Она вошла в спальню, и я придвинулся ближе к двери, давая ей пространство. Мне нравилось наблюдать, как она ходит по номеру. Я очень старался игнорировать тот факт, что её задница была стройной и подтянутой. Сейчас не самый подходящий момент таращиться. Неважно, насколько это может быть трудно, или что прямо у меня перед глазами.

Услышав, как она застёгивает молнию, посмотрел на неё.

— Готова?

Она кивнула.

— Хорошо. Позволь я сяду за руль твоей машины, — предложил я, не желая говорить о том, почему или как появился без машины.

— А как же твоя? — тут же спросила Изабо.

— Я попрошу Неда забрать её, не беспокойся, — добавила я. — И ты всё ещё потрясена. Позволь я поведу по ночным дорогам нашего острова.

Изабо неожиданно рассмеялась.

— Бабушка сказала, что мне придётся привыкнуть к дорогам. Я смотрела видео, но оно меня не подготовило. Я старалась вернуться сюда до темноты, иначе думала, что умру.

Я посмеялся с ней, и мы ушли. Так и должно быть, она рядом со мной. Мне это нравилось, я чувствовал себя парой. Пара.

Когда я уложил её багаж в машину и сел за руль, Изабо уже пристегнулась на пассажирском сиденье. Я завёл мотор и медленно выехал из города. Первые десять минут мы молчали.

— Чем занимался последние два дня? — спросила Изабо, говоря очень небрежным тоном.

Я такой придурок.

— Работал. Иногда в поместье что-то происходит, и нужно тут же всё исправить. — Полная чушь, но казалась правдой.

— О, надеюсь, что теперь всё хорошо, — ответила она.

— Да, — сказал я, тоже надеясь. Я пытался держаться от неё подальше, но её сердце, заставляющее моё биться, стало постоянным напоминанием о том, что на острове находилась женщина, предназначенная для меня. Я чувствовал её, даже когда спал днём. О ней я думаю, засыпая и просыпаясь. Теперь, когда она ехала ко мне домой, я надеялся, что всё будет хорошо.

Я мысленно связался с Лайлом, одним из членов моего ковена.

«Я возвращаюсь с человеком. Это очень важно. Приготовься к тому, что она поживёт в доме».

«Человек?» — я расслышал удивление в голосе.

«Да. Она в опасности, потому что вампир по имени Фергюс МакДональд сегодня вечером подошёл к ней в поисках меня. Я не узнаю этого имени, но чувствую его запах на ней».

«Я подготовлю остальных. Мы выясним, кто он».

Я почувствовал, как он оборвал связь. Лишь Лайл мог так разговаривать с нами, но это чрезвычайно полезно. Теперь остальная часть ковена будет в курсе, и они будут искать ублюдка МакДональда. Он угрожал моему человеку. Чтобы узнать о нашей связи, он должен был наблюдать за ней… за нами. Он должен знать, что я проводил с ней время. Мы не связаны и не обменивались кровью. Значит, он наблюдал за ней. Я побледнел от этой мысли. Я подверг её опасности. Поэтому лучше, чтобы она переехала в Лохдон-хаус.

Я бросил взгляд на Изабо. Она откинула голову и закрыла глаза. Она не выглядела счастливой, и хотя понимал, я надеялся, что если она проведёт время в моём доме, увидит мою жизнь и мою семью… Нет! О чём, чёрт возьми, я думал? Я не хотел, чтобы она что-нибудь видела. Она молода, у неё вся жизнь впереди. Я бы не стал отнимать у неё такую жизнь или рисковать тем, что она умрёт.

Больше никогда.

Я свернул с главной трассы и направился по длинной подъездной дорожке, которая вела к моему дому на холме. Я обожал Лохдон-хаус. Поскольку я смог купить его вскоре после смерти наследников, удалось сохранить большую часть истории МакЛина. Мы, конечно, модернизировали дом, но в сердце Лохдон-хаус всё ещё был крепостью XVII века. Мне нравилось. В окнах горел свет, и я послал Лайлу благодарность. Он сделал всё правильно, готовясь к встрече с человеком. Кроме того, при слабом, тёплом освещении наша бледность менее заметна.

— Твоя семья не станет возражать? — спросила Изабо, глядя на дом через окно.

— Конечно. Дом большой, а нас десять человек. Спален много.

— Великолепный дом, — сказала она.

— Спасибо. Я необычайно горжусь своим домом, поэтому с радостью приму восхищение, — поддразнил я, желая найти ту лёгкость, которая у нас была раньше.

— Удивительно, что этому дому почти триста лет.

— На самом деле ближе к четырём сотням. Триста шестьдесят восемь. Моя ветвь семьи купила этот дом после Восстания 1715 года. Ветвь МакЛинов, построивших его, не пережила Восстания.

— Печально, — Изабо повернулась, чтобы посмотреть на меня.

Я пожал плечами, хотя она права.

— Так бывает после восстаний. — Я припарковал машину. — Я заберу багаж и представлю тебя всем.

— Все здесь?

— Ещё рано. Так что, да. — Я остановился. Чуть не сболтнул лишнего. Мы обычно встречались ненадолго, прежде чем все уходили. Они всё ещё были в доме, когда я уходил, чтобы выяснить, что случилось с Изабо. После того, как связался с Лайлом, никто и не ушёл бы. Я никому не рассказывал об Изабо, без сомнения, боясь раскрыть правду. Для меня привести кого-то домой, тем более человека, невероятно.

«Они не уйдут, пока всё не узнают», — подумал я с тихим смехом.

— Готова? — спросил я.

— Наверное. Почему у меня такое чувство, будто я иду в логово льва?

Я громко рассмеялся, предлагая ей руку.

— Там дружелюбные львы, — сказал я.

— Но, тем не менее, львы.

Я улыбнулся, не желая смеяться над её очень точной оценкой. Мне было интересно, почувствует ли она разницу. Не все люди могли — большинство не знали о нас. Так надо. Но некоторые… не были уверены, в чём именно, но могли заметить отличия в нас. К счастью, таких немного.

— Могут такими быть, — сказал я, открывая входную дверь. — Но они — мои львы, если это важно.

— Надеюсь, — сказала Изабо. И то, как она это сказала, явно было не для моих ушей.

Я затаила дыхание, когда Колум вошёл в дверь. Мне хотелось спрятаться за ним, и я не шутила, когда сказал, что чувствую себя так, словно иду в логово львов. Думаю, вся его семья собралась в коридоре. Казалось, их сотня, хотя он сказал, что их десять. Вероятно, он и себя посчитал.

Встретившись взглядами с мужчинами и женщинами — на первый взгляд женщины были более свирепыми, — я пересмотрела своё предыдущее мнение.

Логово голодных львов.

И мужчины и женщины были худощавы, бледны, и черты их лиц были поразительны. У них тёмные глаза, такие же напряжённые, как у Колума. Это их семейная черта? Как такое вообще могло быть?

— Спасибо, что нашли время поприветствовать мою гостью, — тихо произнёс Колум. — Поскольку я не знаю, нарушил ли ваши планы, ценю это, — он склонил голову.

— Для нас это удовольствие, — сказала высокая темноволосая женщина. И она прекрасна. Как и все они. — Всё в порядке? — спросила она и посмотрела на меня, потом снова на Колума.

— Меня разыскивал один человек, и связался с Изабо, — ответил Колум. — Меня встревожило, что кто-то пытается сделать это через знакомого.

— Это ненормально, — сказал один из мужчин. — Правильно, что обеспокоился.

— И я так подумал, — согласился Колум, и в его словах послышался намёк на злость.

В комнате царило напряжение, и мне казалось, что здесь крылось нечто большее, чем просто забота обо мне и моей безопасности. Одна из женщин, светловолосая, прислонившаяся к высокому мужчине, слегка кивнула.

— Позволь мне показать твою комнату, — сказал Колум. — Прямо по соседству гостиная, если захочешь почитать или не готова лечь спать.

Я глубоко вдохнула.

— Сомневаюсь, что из меня сегодня выйдет хорошая компания.

— Понятно, — сказал Колум. — Я поднимусь и посмотрю, есть ли у тебя всё необходимое. — Он улыбнулся, и я забыла обо всём — о львином логове, о пугающем человеке, о том, что Колум не звонил и не связывался со мной два дня; всё это исчезло. Его улыбка согрела, и я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ. Находясь рядом с ним, все негативные эмоции таяли.

Оглядевшись, я почувствовала веселье, и удовольствие от его родни

— Позже будет время для официального представления, — добавил Колум, беря меня за руку и неся мой багаж в другой руке.

Я улыбнулась всем людям, которые неподвижно стояли, и позволила Колуму увести себя. Мы поднялись по широкой деревянной лестнице, посередине которой располагалась площадка. Дерево было старым, тёмным и блестело даже при слабом освещении. Каменные стены выглядели тёплыми и привлекательными, и я почувствовала себя в безопасности, чего мне не хватало с тех пор, как Фергюс подошёл ко мне за ужином. Лестница уходила вверх, но Колум провёл меня по коридору, который, как мне показалось, тянулся вдоль всего дома, и остановился у комнаты, расположенной рядом с комнатой в конце коридора.

— Твоя комната, — сказал он, открывая дверь. Внутри стены задрапированы шёлком цвета слоновой кости, который развевался на ветерке от распахнутой двери. Свет оказался приглушён, почти как при свечах, и комната казалась уютной. — Там есть ванная, — Колум указал направо. — А гостиная находится на другой стороне. — Он указал на дверь на противоположной стороне ванной, слева. Между дверями стоял туалетный столик, а справа у стены располагалась кровать с высоким балдахином, задрапированным той же развевающейся тканью, что украшала стены. — Моя спальня в конце коридора, — добавил он. — На случай, если тебе что-нибудь понадобится.

— Думаю, я приму ванну и лягу спать, — сказала я. — Даже не догадывалась, что так устала. — Хотя чувствовала себя в безопасности, учитывая факт, что Фергюс на время лишил меня этого. — Спасибо, что предложил переехать к себе.

— Я рад, что ты здесь, — сказал Колум, беря меня за руку.

— Мы не разговаривали два дня, — сказала я. Хотя чувствовала, будто нуждалась в нём, как прилипчивая девчонка. Но этого не хотела.

— Нет, и мне очень жаль. Только это было неизбежно, — ответил Колум, выглядя по-настоящему раскаивающимся.

Я пожала плечами, пытаясь выглядеть менее жалкой.

— Всё в порядке

— Нет, не в порядке. Это невежливо, и обычно на меня не похоже. Я хотел бы убедиться, что всё хорошо, прежде чем ты пойдёшь отдыхать, — сказал он.

Я заметила, что временами он говорил очень официально.

— Хорошо, — произнесла я.

Колум взял мою руку, поднёс ко рту и поцеловал костяшки пальцев.

— Спасибо, что доверяешь мне.

Я не ответила, и он вышел, закрыв за собой дверь. Я действительно доверяла ему, хотя у меня не было для этого никаких конкретных причин.

О, чёрт. Я внезапно вспомнила про остальную свою жизнь. Нужно сообщить родителям, что я сменила отель. Но стоит ли? Мы поговорим по мобильному телефону, так они не узнают, что я переехала к тому, с кем познакомилась три дня назад.

Сегодня я решила позвонить бабушке и рассказать о Дервейге.

Рассказав всё, она ахнула и проговорила:

— Какая прелесть. И как всё прошло?

— Бабушка, почему ты не поехала со мной?

— Потому что я слишком стара и капризна для путешествий. Никто не будет хорошо проводить время, даже я. Кроме того, ты присылала мне фотографии, за что я благодарна. Как в Дервейге?

Я рассказала ей об отеле, который стоял ещё до Елизаветы.

— Думаешь, она там была?

— Думаю, что некоторые из испытаний она могла пережить там, но женщина, с которой я разговаривала, мало что знала об истории. Я дала ей свой номер телефона, чтобы владелец, или один из бывших владельцев, или кто-то в этом духе, — я махнула рукой, хотя понимала, что бабушка меня не видит, — мог мне позвонить. Там не так уж много всего, бабушка. По-видимому, большая часть деревни, которая находится там, была построена в 1700-х годах, за исключением гостиницы. Это самая старая гостиница на острове.

— Фото отеля я не видела, — упрекнула бабушка.

— Там было довольно оживлённо, — защищаясь, сказала я.

— Хорошо! Рада это слышать. Как тебе Малл?

— Он прекрасен, — честно призналась я, на мгновение, забыв о проблемах дня. — И ты не шутила, говоря мне посмотреть видео о вождении.

Она рассмеялась.

— Пожалуйста, скажи, что ты не сбила ни одной коровы.

— Нет, но один раз почти. Хотя думаю, что виновата я, потому что смотрела не в то окно.

Мы вместе посмеялись и ещё немного поговорили. Наконец, бабушка сказала:

— Я собираюсь отпустить тебя спать, ты говоришь весело, но устало.

— Так и есть, но рада с тобой поговорить.

— Люблю тебя, дорогая.

— И я тебя. Бабушка?

— Да.

— Спасибо.

— Не за что, Иззи, — произнесла она.

Повесив трубку, я почувствовала себя лучше. Бабушка счастлива, зная, что у меня всё хорошо, и это помогало, я в безопасности. Не представляю, откуда я это знала, но знала. Колум защитил бы меня.

С этой утешительной мыслью я отправилась исследовать ванную комнату и принять ванну.

Я спустился вниз, довольнее, чем когда-то прежде, тем, что Изабо в моём доме. Я чувствовал, что остальная часть моего ковена ждёт меня. Гул их мыслей врывался в мои. Когда я открыл дверь в кабинет на первом этаже, они все обернулись. Девять человек, которые были моим миром и центром внимания в течение почти двухсот лет. До сих пор. Теперь это число выросло до десяти.

— Зачем ему подходить к ней? — спросил я. — Кто он? Почему использует Изабо?

— Кто эта женщина для тебя? — спросила Маргарет. — На прошлой неделе я слышала сердцебиение, но подумала, что это проходящий мимо человек. Это был лишь намёк на сердцебиение, удар или два. Но когда ты вошёл с ней, я услышала два сердца. — Она пристально посмотрела на меня.

Я вздохнул.

— Три ночи назад, когда встретил Изабо, у меня забилось сердце.

— Да? — спросила Мораг, единственная вампирша без пары в нашем ковене. За последние сто лет или около того остальная часть нашего ковена смирилась с тем, что мы с Мораг никогда не будем парой. Но всё же тлела какая-то на это надежда.

Мораг никогда не встречала никого, с кем хотела бы создать пару. Мы поговорили и решили, что, если не будем чаще бывать в человеческом мире, вероятно, не встретим потенциального партнёра. Казалось, её это не беспокоило. Я знал большинство вампиров на Британских островах лично или в лицо. Никто, так сказать, не позвонил в мой колокольчик. Не так, как Сара, и не так, как Изабо.

— Да, — подтвердил я. — Всё не так, как раньше, с Сарой. — Больше не было больно произносить её имя. — Моё сердце билось в такт с её. Но с Изабо, всё случайно.

— Так ты узнал, что она в опасности? — спросил Тэлбот.

— Почувствовал её страх, — согласился я, что тоже ново.

— Интересно, — протянул Ангус.

— Да. Но это можно обсудить позже. Сейчас, это не так важно.

— Она знает? — поинтересовалась Клара.

— Нет. И я не стану пока ей ничего говорить, — резко бросил я. — Это так же не важно.

Маргарет издала звук, очень похожий на фырканье, но ничего не сказала. А значит, я получу от неё весточку позже.

— Важно то, кто такой Фергюс МакДональд, или Фергюс Мак, как он сказал Изабо, и почему он преследует меня? Зачем искать меня через Изабо?

— Ты глуп, если думаешь, что есть необходимость спрашивать почему, — вставил Девон, пара Маргарет. — Это даже не вопрос.

Я сверкнул глазами, но ничего не ответил. Должно быть, я выдал себя вампиру, который знал признаки мужчины, нашедшего пару. И МакДональд, должно быть, понял. Что плохо.

— Кто он такой? Что нашли? — спросил я.

— Я связалась с реестром в Эдинбурге, — ответила Шарлотта. — У них целый список на Фергюса МакДональда. Когда тебя обратили, Колум, он уже несколько столетий, как был вампиром. Он обратил человека без разрешения, и совет выдал ордер на его арест. Но Фергюс исчез. — Она опустила глаза, закусив губу.

— Что? Не молчи, — потребовал я.

— Совету так и не удалось поймать его, но подозревали, что он остался в этом районе. — Она вновь замолчала.

— Продолжай. Просто скажи! — Я, в отчаянии, провёл руками по волосам.

— После его исчезновения появилось несколько вампиров. Это продолжалось почти двадцать лет — люди исчезали, а потом их видели.

— Так делали многие наши создатели. — Я огляделся. Только Маргарет знала своего создателя. Остальных, включая меня, создали и бросили. Не все из нас были из этого района, и я один из старейших вампиров в ковене. — Мы думаем, что это один и тот же Фергюс.

— Главный вопрос, зачем ему ты? — Лайл задумался.

— Очень интересный вопрос. То, что он нашёл Изабо, очень беспокоит. Значит, он здесь и наблюдает. — Меня осенило. — Три ночи назад я учуял вампира и человека в лесу и погнался за ними, но потерял возле Тобермори. Тогда-то я и встретил… Неважно. Это мог быть МакДональд

— Вполне возможно, — согласилась Клара. — Все из нашего вида знают, что это земля МикЛинов, и не стоит шарахаться по острову, не предупредив хозяев.

— Верно, — добавил Ангус. — Вряд ли он замышляет что-то хорошее. — Он говорил официально, потому что так и не научился до конца владеть современной речью.

— Но почему? Если задвинуть в сторону интересную дискуссию о том, почему он здесь так давно, то встаёт вопрос, зачем сейчас разыскивать меня?

— Ты верно сделал, что привёл её сюда, — сказала Маргарет. — Он бы её убил. А это плохо для тебя.

— Что ты хочешь сказать?

Она бросила на меня взгляд, от которого мог бы расплавиться камень.

— Потому что твоё сердце бьётся из-за неё.

— Всё не так, как раньше, — возразил я, надеясь не вступать в спор о сердцебиении.

— Плевать. — Маргарет отмахнулась от моих возражений. — Каждая пара отличается. — Она улыбнулась. — Или ты ожидал, что любая женщина будет такой же, как и предыдущая.

Весь ковен тихо рассмеялся.

Я улыбнулся.

— Нет, я не стал бы совершать ошибку, даже предполагая такое. Но…

— Нет никаких «но». Твоё сердце бьётся для неё. Она — твоя пара. Вопрос в том, что ты будешь с этим делать?

— Ничего, — ответил я. — Ничего не буду делать.

Талбот и Девон громко рассмеялись.

— Хорошо, бесстрашный лидер. Прошу, ничего не предпринимай, и посмотрим, к чему это приведёт. — Маргарет закатила глаза.

— Не могли бы мы, пожалуйста, сосредоточиться на насущном вопросе?

— Мы и сосредоточились? — Клара усмехнулась.

— Я говорю о другом вампире, — выдавил я.

— Да, но это не значит, что мы забудем о твоём человеке, — сказала Шарлотта со смехом.

— Прекрасно. Я даже не знаю, что делать с человеком. — Я повысил голос, чтобы заглушить комментарии. — Мне всё равно, почему МакДональд здесь и чего он хочет. Он здесь, на нашем острове. И этого мы так не оставим. — Все кивнули. — Выходите группами по двое. Мораг, ты останешься здесь со мной. Нужно сегодня же найти МакДональда.

— Тебе следует остаться с ней, — заметила Мораг. Она была тихой и не склонной к громким речам и не настаивала на том, чтобы её выслушали. — Она напугана. Я почувствовал запах страха, когда она вошла.

— Она назвала дом — логовом львов.

— Ну, в каком-то смысле, она права, и всё понимает, — сказал Девон. — Она прекрасно понимает, что происходит вокруг неё.

— Оставайся с ней, — повторила Мораг. — Как только все уйдут, он может увидеть в этом шанс. Я буду защищать тебя, но будет лучше, если ты будешь с ней.

— Вам понадобится помощь, — сказал я.

Она посмотрела на меня.

— Нет, не понадобится. Даже если пойдёшь с нами, твой разум и сердце будет здесь. Для всех будет лучше, если перестанешь отрицать неизбежное и пойдёшь к ней, чтобы защитить, а я буду защищать тебя, — сказала она, и я увидел дикаря за её спокойным фасадом.

— Хорошо. Ты права, как бы мне ни было неприятно это признавать.

— Ты всё равно предпочёл бы быть с ней, — сказал Лайл. — Мы всё понимаем. Никто не обидится, все лишь будут сочувствовать, и заботиться о её здоровье. Мы все понимаем, — добавил он серьёзно, все поддразнивания исчезли, — что она должна выжить. Ты не можешь потерять ещё одну пару.

Его пара, Клара, быстро ткнула его локтем в рёбра, что я почти не заметил. Лайл слегка наклонился в сторону.

— Видишь, чего тебе не хватает? Это блаженство.

Все засмеялись. Вампиры не склонны смеяться, и многие, кто жил вместе как ковен, стали нетерпимыми и недобрыми. Вот почему вампиры не оставались со своими предками более пятидесяти лет. Презрение становилось слишком сильным. Но мы все выбрали друг друга. Мы не были связаны кровью, как многие ковены. Нас связывала забота и желание жить вместе как семья. Я не видел ни одной мелкой ссоры, как в последнем ковене, в котором был. Несмотря на то, что мне нравились Серина и Томас, и я любил Майлза как брата — мы с ним всё ещё общались, — этот ковен распался.

Всё моё существо трепетало при мысли о том, чтобы провести вечер с Изабо. Я должен сказать ей кое-что, хотя она уже знала, что между нами нечто иное. О, она не понимала этого или не решилась задавать вопросы, но знала. Она знала это, как только встретила меня.

Моя Изабо — умная женщина.

— Хорошо. Так и решили. Идёте и приведёте его сюда, если сможете. Скажите, что я обещаю встретиться с ним. Но убейте его, если у него будут злобные намерения.

Маргарет свела брови. Я чувствовал её неодобрение.

— Уверен, что это лучшая идея? Нам — тебе — придётся ответить за такое действие.

— Он на моей земле и ищет меня через людей. Он едва ли не ко мне домой пробрался. Где в этом отношение к собрату? Неважно, какая травма, по его мнению, была нанесена. — Она пожала плечами. — Я объясню совету при необходимости. У меня такое чувство, что если он водиться с людьми, то он давно вне поля зрения совета. Он так и не ответил за свои преступления. У совета отлично выходит таить злобу и всё хорошо помнить.

— Верно. Хорошо, Колум. Я помогу тебе и твоему человеку. Потому что она часть этого, хочет того или нет. — Маргарет повернулась, и её пара последовала за ней

Остальные потянулись за ними. Мораг осталась со мной.

— Я бы хотела, чтобы ты послал меня на разведку. Ты же знаешь, что я лучшая.

— Да, и самый яростный боец, наряду с Маргарет. Мы не станем бездельничать, но ты права. Изабо станет проблемой для меня, если он придёт сюда. Я хочу, чтобы самый свирепый в ковене охранял нас обоих.

Мораг улыбнулась и направилась к двери, коснувшись моей руки.

— Сейчас не восемнадцатый век, Колум. Теперь мы гораздо лучше подготовлены.

Я не ответил, когда она вышла, оставив меня наедине с собственными мыслями. Её последнее утверждение может относиться ко многому. Теперь мне нужно пойти и проверить Изабо. Хотя понятия не имел, что делать.

Но мысль о том, чтобы быть с ней, привлекала. И очень.

Я поднялся, не утруждаясь скрыть, как двигался или как быстро бежал… Я дома, и мы все здесь одинаковые. Отличалась лишь Изабо. И в этом была проблема. Она не похожа на меня, не была такой же.

Я постучал в дверь.

— Войдите, — услышал я её. Открыв дверь, я почувствовал запах мыла, которым она пользовалась. Во всей комнате было тепло, и от этого Изабо пахло ещё лучше.

«Пресвятая Мария, матерь Божья, и все ангелы», — подумал я. Дай мне сил.

Я подняла глаза и увидела, как вошёл Колум. Он на мгновение остановился, закрыл глаза и поднял лицо… к чему? Это странно. Затем он посмотрел вниз и улыбнулся.

— Ты приняла ванну. Как себя чувствуешь?

Несмотря на то, что он говорил спокойно и ровно, как и прежде, в нём было что-то другое. Он был напряжён, хотя очень хорошо это скрывал.

— Да. Ванна похожа на бассейн. Мне понравилось, спасибо. — Я старалась не захлебнуться от избытка чувств. Этот парень стал моим призраком после того, как поцеловал лучшим образом за всю жизнь. Боль кольнула сердце за Джонатана. Возможно, он и не целовал меня с такой же страстью, как Колум, но, по крайней мере, Джонатан звонил. Я бросила свирепый взгляд на Колума.

Он выгнул брови, будто прочитал мои мысли.

— Всё хорошо?

— Теперь, когда паника ушла, я хотела бы с тобой поговорить.

Колум напрягся сильнее.

— Конечно. Могу я присесть?

Я кивнула, и он опустился в низкое кресло напротив маленького диванчика, на котором сидела я.

— О чём хотела поговорить?

— Почему ты мне не звонил? — Я сразу перешла к делу.

Он этого не ожидал.

— На то были причины — Он замолчал. Затем сказал: — Всё не так просто, Изабо… — и снова замолчал.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди, убеждаясь, что он это заметил.

— Слушай, Колум, если не хотел видеть меня, просто скажи. Я уже большая девочка. Нет необходимости ходить вокруг да около.

— Это не так, — сказал он, в отчаянии проводя рукой по волосам, затем встал и подошёл к окну.

— Тогда в чём дело? — Я подавила желание последовать за ним и обнять за талию. Этого хотело моё предательское тело, но здесь командовала голова, поэтому я не двинулась.

— Не могу объяснить, — сказал он в окно.

— Что? Мне не хватит ума? Или не стоит забивать хорошенькую головку? И почему твой жуткий друг через меня ищет тебя? — Я встала, не в силах сидеть на месте. — Или и об этом не нужно беспокоиться? Я не могу сидеть здесь вечно, Колум! Мне нужно путешествовать, и моя жизнь не вращается вокруг того, что у тебя происходит! — Я махнула ему рукой.

Затем он повернулся ко мне с измученным выражением лица.

— Всё очень сложно, Изабо.

Он почти ласково произнёс моё имя, и мой гнев на мгновение утих. Но только на мгновение.

— Тогда объясни, потому что мне нужно уехать через два дня

— Зачем?

— За тем, что у меня есть план. Нужно посетить места, кое-что посмотреть. — Я скрестила руки на груди.

— Ты можешь уйти, когда захочешь, но я бы предпочёл, чтобы ты пока осталась…

— Пока? Именно так проходят похищения!

— Пока мы не найдём МакДональда.

— Что это значит? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Хотел бы я знать, но не представляю, почему он пришёл к тебе. Он должен был прийти ко мне. То, что он этого не сделал, что пришёл к тебе… тому, с кем я только что познакомился, подозрительно

Холодок страха пробежал по мне, вспомнив выражение лица Фергюса, его холодные глаза и манеры.

— Почему он захотел связаться с тобой через кого-то другого?

Это было всё равно, что наблюдать, как кто-то закрывает ставни в доме — выражение лица Колума стало замкнутым и настороженным.

— Не знаю.

— Ты лжёшь, — сказала я. — И ты становишься таким же подозрительным, как Фергюс МакДональд.

Колум сделал два шага ко мне.

— Я совсем не похож на МакДональда.

— Так докажи.

— Как? — Его разочарование было очевидным.

— Отпусти меня и держи в стороне от этого… чего бы это ни было. — Я махнула рукой, не уверенная, что «это» такое, но не хотела иметь ничего общего с жутким парнем МакДональдом. Я хотела Колума, и очень сильно. Но не желала быть с тем, во что он был замешан.

— Не могу! Если бы мог, сам сопроводил тебя с острова. Но не могу!

— Что? — Его слова стали ударом в грудь. — Почему? — Я знала, что у меня проблемы, но, ради Бога, они не такие, чтобы было так. Это откровенное неприятие.

Колум сделал ещё шаг и встал передо мной. Как он мог двигаться так быстро? Прежде чем я смогла поразмышлять над этим ещё, он положил руки мне на плечи и приблизил лицо к моему так, что я почувствовала его дыхание на щеке.

— Я не могу отпустить тебя, — признался Колум практически с рыком.

— Что?

Он завладел моими губами, яростно целуя, пожирая и обрывая все дальнейшие разговоры.

Я растворилась в нём, лишившись всех рациональных мыслей. Я хотела его ласк и поцелуев. Повсюду. Я мечтала о нём с того момента, как встретила. После нашего первого поцелуя стало хуже. Моё тело растворилось в смеси похоти, потребности и желания. Я обняла его за шею. Со стоном он притянул меня к себе, заставляя почувствовать твёрдость у своих бёдер.

Я хотела, чтобы он был ещё ближе. Так близко, чтобы между нами даже не проскользнул луч света. И было бы неплохо, будь Колум голым.

Он скользнул губами вниз по моей шее и глубоко вдохнул.

— Ты чудесно пахнешь, — выдохнул он.

— Спасибо? — Какого чёрта я несу? Да, плевать.

Как и в прошлый раз, когда мы целовались, Колум отстранился.

— Прости, Изабо. Не стоило этого делать. — Он казался намного старше двадцати шести лет.

— Заткнись, — сказала я, потянувшись к нему и притягивая его к себе. — Заткнись и поцелуй меня вновь.

— Не могу, — запротестовал он.

— О, да, можешь. Ты больше не бросишь меня в подвешенном состоянии!

— О чём ты?

Я сверкнула глазами, затем пришло осознание.

— О, — протянул он и скользнул хищным взглядом по моему телу, пробуждая чувства незащищённости

Мне понравилось. С этим мужчиной мне всё нравилось. Я хотела большего.

Не дожидаясь, пока он начнёт искать способы ускользнуть, я потянулась к нему, и на этот раз нашла его губы. Он обнял меня за талию и притянул ближе. Затем опустил руку мне на задницу и сжал. А другую руку запутал у меня в волосах, удерживая, пока целовал, очевидно, забыв о своих колебаниях. Или, по крайней мере, отложил на время. И я это приму.

Не отпуская меня, он шагнул к кровати. Я позволила, потому что более чем готова. Когда я упёрлась коленями в кровать, опустилась на неё, увлекая Колума за собой.

Колум отстранился. Какого чёрта он продолжал это делать?

— Мне нужно кое-что взять, — произнёс он. — Если ты точно этого хочешь

— Ещё ничего в жизни я так не хотела, — ответила я.

Он улыбнулся и посмотрел на меня с голодом. Затем почти вылетел из комнаты и вернулся, пока я удивлялась, как он двигался так чертовски быстро. Надо обязательно спросить его, но… позже.

Я посмотрела на то, что он держал в руке.

— Целая упаковка?

— Считай меня оптимистом, — сказал он, широко улыбаясь.

Я рассмеялась.

— Тогда чего ты ждёшь? — спросила я, ползя по кровати. — Не стой просто так.

— Мне нравится смотреть на тебя.

— О, — протянула я. Он смотрел на меня тем самым напряжённым взглядом, какой был с самой первой встречи, и мне захотелось отвернуться. Но я этого не сделала. Я выдержала его взгляд, наблюдая за игрой эмоций в его глазах.

Опьяняюще.

Колум поставил коробку на пол и забрался на кровать, накрывая моё тело своим. Я раздвинула ноги, чтобы он удобно устроился между ними.

— Я не должен этого делать, — пробормотал он, обхватив моё лицо ладонями и целуя между словами. — Но не могу устоять.

— Хорошо, — сказала я.

Он поцеловал меня в шею, слегка покусывая. У него очень острые зубы, и я ахнула.

— Извини. — Услышала я.

— У тебя очень большие зубы, — протянула я. Было больно, но я не хотела, чтобы он остановился.

Я ощутила, как он посмеялся у моей груди. Затем задрал мне футболку, и втянул в рот сосок. И снова я почувствовала укол боли, когда одним зубом он царапнул меня, от этого трусики стали влажными, и я выгнулась навстречу Колуму. Кто знал, что зубы могут быть такими чертовски потрясающими?

Он скользнул к другой груди, посасывая сосок, а руку опустил вниз к моим пижамным штанам. Его пальцы были прохладными на моём животе, когда он скользнул ими за пояс. Он немного подвинулся, чтобы дать себе больше доступа, и я от всей души одобрила это движение.

Я… так давно не чувствовала себя такой живой.

Мучительно медленно он скользнул рукой мне между ног и скользнул в меня пальцами. Я ахнула, не в силах молчать. Губы Колума оказались рядом с моими. Он нежно поцеловал меня, двигая пальцами во мне. Его большой палец ласкал мой клитор, и я застонала.

— Ты такая красивая, — сказал он мне в губы. — Мне нужно попробовать тебя на вкус.

Затем он отстранился и вытащил из меня пальцы. Прежде чем я успела сказать хоть слово, он стянул с меня пижаму и бросил на пол. Затем лёг у меня между ног, и я почувствовала его дыхание на бедре. Это так эротично. Он раздвинул мои ноги и скользнул языком по моим складкам, заставив забыть обо всём остальном. Запрокинув голову, я застонала.

Колум нереально потрясающий в этом.

Я задрожала, когда он втянул в рот мой клитор. Он пососал, а потом я почувствовала лёгкий укол его зубов. Я не предполагала, что могу так скоро кончить, но оргазм накрыл меня, и я закричала.

— Боже мой!

Колум не остановился, продолжая ласкать меня языком и губами — и я снова кончила. Затем он скользнули в меня пальцами, пока сосал клитор, и я не могла лежать ровно. Свободной рукой он прижал моё бедро к кровати, что, вероятно, хорошо, так как я хотела сжать их вместе. Но не хотела убивать Колума во время секса. Это было бы отстойно.

— О, Боже, — выдохнула я. — О, о… Колум! — Я почувствовала, что приближается очередной оргазм. Что это было? Чудесный Язык и его Волшебное действие на Клитор?

Не то, чтобы меня это волновало. Барабанным боем у меня в ушах стучало сердце, когда почувствовала, как расслабляюсь под ласками Колума.

— Понравилось? — Он прекратил то, что делал и посмотрел на меня снизу вверх из-под моих ног.

Она открыла рот.

— Ну, на самом деле, раз уж ты спросил, нет. Всё нормально, но твоя техника нуждается в доработке.

Я начал было возражать, когда понял, что она дразнится. Это настоящая Изабо — маленький, дерзкий вид дал мне представление о жизни, которую у неё отняла трагедия. Я обнаружил, что мне приятно доставлять ей удовольствие, как и видеть её самой собой.

— Что ж, я с радостью приму к сведению любые предложения, — сказал я, скользя вверх по её телу.

Её тело чувствовалось очень правильно.

Как и вкус.

Я почувствовал вкус крови из её соска и клитора — не нарочно, но инстинкт требовал укусить — и от её крови захотел Изабо так, как ничего не хотел в своей жизни. Член до боли был налит от желания.

Изабо — моя пара.

В этом нет сомнений. С этой женщиной я должен быть.

Изабо рассмеялась.

— Хорошо, что ты открыт для предложений. У меня есть одно, если хочешь его услышать.

— Я весь во внимании, — произнёс я.

— Вскрой упаковку.

Я посмотрел на край кровати и обнаружил, что упаковка упала на пол. Я разорвал её, достал презерватив, а затем сбросил одежду.

— Ты прекрасен, — сказала Изабо, все следы веселья исчезли. Её голос был мягким, почти благоговейным. — Абсолютно прекрасен.

Я разорвал фольгу и достал презерватив, пока Изабо наблюдала за мной. Действие само по себе было простым, но то, как она смотрела, делало его одним из самых соблазнительных моментов между нами. Что о чём-то говорило.

Часть меня проклинала себя. Я не должен этого делать. Это всё усложнило бы — но я не мог остановиться.

Не хотел.

Изабо обняла меня за шею, притягивая ближе. Я лёг между её ног, прижав член к входу в её тело, затем посмотрел в её глаза и понял, что потерян.

Осторожно, желая сохранить контроль, я медленно скользнул в неё. Она была тёплой, такой тёплой.

Изабо тихо ахнула.

— Ты в порядке?

Она кивнула, но ничего не сказала, и обняла меня ногами, подталкивая вперёд. Я вошёл в неё, и… это был лучший момент за сотни лет. Мне пришлось моргнуть, потому что перед глазами появились звёзды. С Изабо я увидел звёзды.

Она выгнулась, приблизив грудь ко мне, и я наклонился, чтобы втянуть её сосок в рот. И почувствовал, как она оцарапала мою спину, когда я отодвинулся и снова погрузился в неё. Я приподнялся на руках, снова встретился с ней взглядом и начал толкаться в неё. Я чувствовал, как контроль ускользает, и изо всех сил старался сохранить его. Мои клыки коснулись края губ. Я пытался скрыть их от неё, но не был уверен, что смогу. Её взгляд был прикованы к моему. Мне казалось, что мы пытаемся стать единым целым. Я никогда не спал с Сарой, хотя мы были близки, насколько она позволяла. У меня не было опыта в том, чтобы спать с той, для кого предназначен, хотя я был с немалым количеством женщин на протяжении веков. Но это не было плохое ни на что, пережитое прежде.

Дыхание Изабо было прерывистым и соответствовало нашим движениям, и я почувствовал, что приближаюсь. Я не хотел, чтобы это заканчивалось. И замер.

— Нет, — прошептала она

— Развернись, — прошептал я.

Мгновение она непонимающе смотрела на меня.

Я отодвинулся, выйдя из её тела.

Она всё поняла и перевернулась на живот, затем приподняла попку, и это зрелище чуть не свело меня с ума. Я снова вошёл в неё, и разница в нашем соединении была поразительной. Я притянул её ближе к себе, сжимая бёдра, и вонзился в неё.

Изабо приподнялась и прижалась ко мне. Я вбивался в неё снова и снова, чувствуя, что приближаюсь к кульминации. Никогда ещё я не чувствовал этого. Изабо встала на колени, прижавшись спиной к моей груди. Я обнял её одной рукой за талию, а другой запутался в волосах, оттягивая её голову назад и обнажая шею. У меня вылезли клыки при виде её длинной бледной шеи. Биение сердца прямо передо мной — кровь, пульсирующая прямо под кожей — заставило меня прижать её к себе, толкая вверх.

Изабо стонала, и мои руки немного соскальзывали с блестящего от пота тела. Я лизнул её шею сбоку, наслаждаясь вкусом.

— О Боже, о, Колум, — закричала она, и я почувствовал, как её тепло окружило меня, когда она кончила.

Я отдал себя моменту… ей. Один рывок, и я нашёл собственное освобождение. Она откинула голову мне на плечо. Мои губы были у основания её шеи, и, не раздумывая, я вонзил в неё зубы.

Изабо дёрнула головой вперёд.

Дерьмо.

Господи Боже мой и все святые, я её укусил.

Струя крови заполнила мой рот.

Проклятье.

Я сглотнул, затем прикусил язык и почувствовал, как моя кровь приливает к горлу. Языком я облизал следы укусов, которые оставил на её шее. Моя кровь исцелила бы и, возможно, помогла бы скрыть мою оплошность.

Мы замерли, и я почувствовал, как её тело расслабилось. А моё ещё полно было ощущений — я чувствовал так много из того, что чувствовала Изабо, и это почти ошеломляло после стольких лет сдерживания чувств. Я сопротивлялся, чтобы не укусить Изабо вновь.

— Боже… — произнесла Изабо. — Это было…

— Да. Точно, — сказал я. Мой голос был хриплым от желания. Жажда крови была почти непреодолимой. Я хотел пить из Изабо, пробовать на вкус, чувствовать её отклик. Но сейчас неподходящий момент. Чёрт бы всё это побрал.

Я передвинулся, и мы больше не были единым целым. И это вызвало у меня чувство потери. Изабо упала на руки и поползла по кровати, чтобы перевернуться и посмотреть на меня.

— Я не… Чёрт возьми, Колум! Что с твоими зубами? — Она вскарабкалась выше, опираясь на изголовье и натягивая на себя одеяло.

Дерьмо. Клыки. Я коснулся одного языком. И что, во имя ада и всех демонов, теперь делать?

— Ты об этом? — Я снова коснулся их.

— Да, об этом! Ими ты меня укусил?

— Ну, иногда я, не планируя, кусаюсь, — ответил я, стараясь говорить непринуждённо. Я посмотрел вниз. Таким способом не стоит вести эту дискуссию. — Изабо, я тот самый мужчина, которого ты встретила.

Она склонила голову набок и недоверчиво посмотрела на меня.

— Эм, не думаю, что знаю, кого встретила.

Справедливое замечание.

— Могу я, пожалуйста, пойти и привести себя в порядок? — Я поднял руки вверх. — А потом расскажу всё, что хочешь знать, отвечу на любой вопрос. — Я чувствовала себя так, будто могла взорваться бомба, не будь я осторожен. Бомба под названием Изабо.

Мгновение, которое растянулось на вечность, а затем она кивнула, всё ещё натягивая одеяло до подбородка.

Я даже не пытался скрыть скорость и поспешил в ванную, привёл себя в порядок, а затем вернулся и натянул штаны. После чего замедлился, присев на край кровати, сохраняя между нами дистанцию, потому что не хотел, чтобы она убегала.

— Объясни, — сказала Изабо.

Я вздохнул.

— Я такой же, как ты, когда бы человеком…

— Был человеком? Что, чёрт возьми, это значит? — Она отпрянула и прижалась к изголовью кровати, цепляясь за одеяла, как утопающая за спасательный жилет.

— Это значит, что в 1483 году, когда мне было двадцать шесть, и в разгар битвы между моим лордом и его сыном, меня укусил и обратил вампир.

— Они настоящие? — прошептала она.

— Да. Я умер на том пляже, на пляже, который находится к северу от Тобермори. Я умер, а потом очнулся, и был один, окружённый мёртвыми членами моей семьи. Я был безумно голоден и понятия не имел, что со мной случилось.

— Я считала, что вы просто живёте вместе, или проходили стажировку, или что-то в этом роде.

— Стажировку? — Я рассмеялся, несмотря на серьёзность момента.

Румянец залил её щёки.

— Эй, я просто образец всех героинь книг влюбляющихся в вампиров.

— Я таких не читал. Возможно, следует. Это могло бы облегчить дело, — вздохнул я. — Дело в том, что я больше не человек. Я не жив, но и не мёртв. Я не могу выходить днём. Я пью кровь, чтобы выжить…

— Ты убиваешь людей? — прошептала она.

— Больше нет. Это другая история, но теперь уже не убиваю.

— Так поступает большинство вампиров?

Понятно, что это было камнем преткновения.

— Да.

— Почему я? — спросила она.

Довериться ей, чтобы она поняла суть вопроса.

— Потому что мы должны были встретиться.

— Не понимаю, — произнесла Изабо. — И я не знаю, хочу ли этого. Нет! — Она подняла руку, не позволяя мне приблизиться, позволяя одеялам упасть с плеч. — Думаю, мне нужно, чтобы ты ушёл.

— Изабо, я уйду, но ты собираешься сбежать? Не думаю, что тебе это следует делать. Так небезопасно, пока не поймаем МакДональда.

— Вы все вампиры?

— Да. — Мне был ненавистен страх, отразившийся на её лице.

— Не понимаю, как я… я попала в такое положение, — сказала Изабо. — Хорошо, беру свои слова обратно. Тебе нужно остаться. Я тоже не уйду. Но ты всё расскажешь.

Я протянул к ней руку, и она снова отпрянула. Я подчинился. Даже несмотря на то, что не мог смириться с этим, и мне невыносима мысль обратить Изабо. Я не хотел её пугать.

— Понятно, — сказал я.

— Это многое объясняет. — Она посмотрела на одеяла. А потом снова на меня. — Ты старомоден.

— Не думаю, что это плохо, — сказал я, хотя не желал смеяться. Я вспомнил, что она ещё молода, ей всего двадцать с небольшим, хотя жизнь состарила её намного раньше.

Изабо глубоко вдохнула и выдохнула.

— Ладно. Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё. Всё. Как ты превратился в вампира, про твою жизнь, всё.

— Пятьсот… — Я замолчал, увидев выражение её лица. — Хорошо, я всё расскажу.

И я начал с самого начала, про битву моего клана, в которой я потерял свою человеческую жизнь, и время после этого, когда я изо всех сил пытался научиться выживать в новом теле, найдя ковен в Лондоне.

— Ты оставил их?

— Вампиры какое-то время гнездятся вместе, но мы часто расстаёмся через несколько лет.

— Как долго… ваш ковен здесь?

— Я купил этот дом в 1720 году. Семья умерла, и дом выставили на аукцион. Я смог купить его, и за последние триста лет привёл всех членов. — Я подумал, стоит ли делиться своими желаниями иметь семью, и решил, что она имеет право всё это услышать. — Я всегда завидовал тем, кто завёл кровные узы, потому что понятия не имею, кто был моим создателем. Он или она оставил меня на пляже, жить или умереть сам по себе

Мой голос стал жёстче.

— Я выжил, но видел, как близки могут оказаться те, кто связан кровью. Я никогда этого не узнаю, и не хотел провести остаток своего существования в одиночестве. В Хайленде много вампиров, которые не знают своего сира, и те, кого я встретил, мне понравились. Мы все вместе уже около ста пятидесяти лет, что очень важно в нашем мире.

— То есть это дом для потерянных вампиров.

Я пожал плечами.

— В каком-то смысле. Здесь могут жить только те, с кем я могу поладить, кто вписывается и ладит с теми, кто уже здесь.

— Продолжай. Уверена, что после того, как ты купил этот дом, произошло гораздо больше.

Я вздохнул, чтобы дать себе время обдумать слова.

— Да. В целом прошли спокойные триста лет, и я рад. Предпочитаю тишину.

— Почему?

Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Даже сейчас трудно говорить об этом.

Что-то в выражении его лица изменилось, а затем… невероятно, тёмная слеза скатилась по щеке.

— Это что, кровь? — прошептала я. Это всё большой умопомрачительный опыт. Чтобы не убежать с криками — потому что, во-первых, я голая; а во-вторых, у меня только что был умопомрачительный секс с парнем, который оказался пятисотлетним вампиром, и он укусил меня. Поэтому я сосредоточилась на истории, которую он рассказывал. Позже, в душе поплачу. Я надеялась.

— Да. Мы не часто плачем, но в такие моменты, плачем кровью.

— Отчего ты плачешь?

Он поёрзал на кровати, не глядя на меня, а затем встретился со мной взглядом.

— Перед тем как вернуться в Шотландию, когда жил в Лондоне, я встретил женщину. Молодая женщина, очень похожая на тебя. И… мы влюбились друг в друга. В конце концов — хотя это было не так давно, когда — я поделился с ней правдой, как и сейчас с тобой.

— Что она сказала?

Он посмотрел поверх моей головы, и я поняла, что он смотрит в прошлое.

— Она погладила меня по щеке и сказала, что всегда знала, что со мной что-то не так. Я попросил её присоединиться ко мне, и она согласилась. — Он улыбнулся при этом воспоминании.

Я поняла, что небольшой укол ревности пронзил сердце. Хотя я абсолютно не на это надеялась. Всё, что он мне говорил, должно было отвратить, заставить забыть о сексе. Но нет.

— Я нашёл её, потому что сердце забилось впервые с момента, как меня создали. Как и случилось, когда я встретил тебя.

— Подожди… Что? Твоё сердце бьётся из-за меня?

— Наши сердца останавливаются, когда мы становимся вампирами. А когда встречаем пару, — его глаза не отрывались от моих, — наши сердца начинают биться. Они будут биться до тех пор, пока наша пара, если она человек, жива. Но я никогда не знал никого, кто встречал бы свою пару дважды в жизни. Большинство из них не теряют свои пары.

У меня снова закружилась голова. Это всё равно, что быть пьяным и пытаться сесть за руль. Ты понимаешь, что должен держать себя в руках, иначе вот-вот случится что-то плохое, но это слишком сложно.

— Подожди, о чём ты говоришь?

— Я говорю, что когда встретил тебя, моё сердце забилось сильнее. Я не хотел в это верить. Никогда не слышал о таком, и после того, что случилось с Сарой… — Он замолчал, прикрыв глаза рукой и потирая их пальцами.

— Что с ней случилось?

Когда Колум поднял глаза, его лицо было мрачным.

— Я осушил её. Так ты обращаешь другого вампира. Я дал ей немного своей крови, когда она почти умерла. После этого нужно дать человеку поспать, и тогда он восстанет. Но она так и не проснулась. — Его голос сорвался, и он отвернулся. — Я держал её три дня, надеясь, что она просто не торопится, что всё происходит медленно. Но она так и не проснулась. Я убил её.

Я прикрыла рот рукой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам; боль была похожа на физическую. Я не знала, что сказать.

Колум продолжил.

— Когда ты встречаешь пару, и она человек, есть два варианта — ты можешь либо прожить с ней её человеческую жизнь, либо обратить, и у вас будет вечность. Я пытался сделать так с Сарой, но у меня ничего не вышло. Когда моё сердце забилось при встрече с тобой, я был не только удивлён, но и напуган. Я никогда не пытался сделать другого вампира.

— Поэтому ты никого не убиваешь, когда питаешься? — Как мне удалось ровно произнести эту фразу, не знала. Ты пережила лавину, сказала я себе. И это переживёшь.

Он кивнул, и я почувствовала, как от него исходит удовольствие от моего вопроса. Что чертовски странно.

— Я убивал при необходимости. После Сары, если очень голоден, питался не от одного человека. Это нелегко, или, по крайней мере, так было тогда, но теперь вошло в привычку.

— А как насчёт остальных членов семьи? — спросила я, вспоминая с каким ощущением входила в особняк. Очевидно, моё чувство самосохранения сработало, даже если в тот момент я этого не осознавала.

— Некоторые всё ещё убивают, другие нет. На острове мы не охотимся, и никогда не трогаем детей. Я знаю того, кто любит охотиться на преступников или тех, кто избивает своих жён и детей. Я горжусь своей семьёй, Изабо. Они хорошие, даже если мы вампиры.

— Думаю, это хорошо. Ладно, сменим тему. Зачем ты пришёл сюда, и почему мы занялись сексом?

— Прошу прощения? — Его брови поползли вверх, и он вновь стал формальным.

— Какова твоя цель? Значит, я твоя пара? Поэтому меня так сильно тянет к тебе, и не могу ясно мыслить рядом с тобой? Почему бы мне не высказаться по этому поводу?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Я не понимаю причин. Это случается не со всеми. Люди вместе, потому что большинство не желают одиночества, но не все, кто вместе, пары. Считается удачей найти пару. Неужели я тебе безразличен?

Он очень осторожно задал вопрос, но не случайно.

— Нет, и я пытаюсь понять, почему меня это так волнует. Теперь поняла. Это не имеет никакого отношения ко мне или к тому, чего я хочу

— Я не согласен, смотря на тех, кто нашёл пару. На тех, у кого сильный, крепкий союз. Они дополняют друг друга. Я всегда рассматривал это как вампирскую версию настоящей любви с первого взгляда

В этом был смысл, но я не готов отступить.

— Ладно, и тогда какова конечная цель?

Он просто смотрел на меня.

— Что, по-твоему, будет дальше?

— У нас два варианта. Я буду с тобой, пока ты не проживёшь свою человеческую жизнь или не станешь одной из нас.

Значит, так или иначе.

— Я пытаюсь вернуть свою жизнь, Колум, — сказала я шёпотом. Тяжесть его слов легла на меня. — Не знаю, хочу ли я любой из этих вариантов. Что будет, если я уйду?

Вспышка боли промелькнула на его лице.

— Это твой выбор, Изабо. Так же, как выбрала бы уйти ли от мужчины в человеческом мире.

Я кивнула.

— Тогда, выходит три варианта.

Он кивнул.

— Полагаю, что так.

— И чего ты хочешь? — спросила я.

— Я?

Я кивнула.

Колум вздохнул. Я не видела, чтобы он делал это до сегодняшнего вечера, и стало интересно, нужно ли ему дышать. Но он почувствовал мой запах, так что, может, ему просто нравилось дышать? Я остановила ход своих мыслей — сейчас не нужно отвлекаться.

— Я хочу, чтобы ты была со мной. Я нахожу тебя удивительно сильной. Ты страдала так же, как и я — потеряла любимых. Такая боль меняет. И я ценю то, что ты понимаешь эту перемену, хотя мне и жаль, что пришлось это испытать. Но от этого ты больше похожа на меня, и мне нравится, как бы эгоистично это ни звучало. — Он поджал губы и замолчал, а затем заговорил снова. — Мне не хочется пытаться обратить тебя. Я бы не отнял у тебя жизнь. Я не знаю, почему Сара не проснулась. Я мучил себя догадками, виноват ли я, может, сделал что-то неправильно. Не знаю, и не стану рисковать тобой. Так что, я хотел бы, чтобы ты остался со мной на всю свою жизнь

— Даже, когда стану старой и сморщенной старухой?

— Это неважно. Ты всегда будешь ты.

— Не знаю, хочу ли быть вампиром, — сказала я, прежде чем потеряла самообладание. — Для меня год был тяжёлым. Мне не нравится идея отдать жизнь чему-то, в чём я не имею права голоса.

Колум открыл рот, затем закрыл.

— Что?

— Мысль быть со мной тебе не нравится?

— Ты издеваешься? Минут пятнадцать назад у меня был лучший секс в жизни. И мне не кажется, что это из-за того, какой ты супер-мастер в постели, а потому что мы связаны.

Выражение его лица несколько раз изменилось.

— Думаю, это комплимент.

— Да. Но не будь столь самонадеян. Это вся история насчёт пары?

— Разве секс не лучше с тем, кого любишь?

— Ты меня любишь? — спросила я.

— Да, — ответил Колум.

Это заставило меня замолчать. Что-то — какая-то вампирская штука? Или что-то иное? — свело нас и придало обоим вибрации; я думаю, мы бы вряд ли это пропустили. Но я действительно не знала Колума, даже после краткого описания его жизни. Он попросил меня приехать к нему и остаться, и я согласилась без колебаний, потому что рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Мы практически тут же занялись сексом, и меня это не волновало. Наоборот, я готова была кричать «Да, чёрт подери!» Так что, может, частичка моей души знала Колума. Наши души узнали друг друга, но людям требовалось больше времени.

Я поняла, что это объяснение понравилось мне больше, чем всё, что я слышала до сих пор.

— Изабо? — позвал Колум.

— Прости, я задумалась.

— О чём? — тихо спросил он.

Я покачала головой.

— Мне нужно побыть наедине и всё обдумать. Спасибо за честность и откровенность, но не мог бы ты уйти?

Он встал, ничего не сказав, собрал одежду и направился к двери. Затем остановился и обошёл кровать сбоку, чтобы встать рядом со мной. Я не шевелилась, когда он наклонился и нежно поцеловал меня.

— Сегодняшний вечер был невероятным, Изабо. Мне нужно, чтобы ты это знала.

Я посмотрела на него снизу вверх. По прошествии пяти сотен лет у него, вероятно, было несколько удивительных ночей.

— Да. Ты уникальна. Я не увижу тебя до завтрашнего вечера, могу ли попросить оставаться здесь? Чтобы знать, что ты в безопасности.

Проклятье, я и забыла про Фергюса МакЖуткого. Я кивнула.

— Спасибо. Днём здесь находятся помощники — Нед и его жена Констанс. Они знают, кто мы, и привезут тебе всё необходимое. Я дам им знать, что ты здесь. Им это понравится, — добавил он, на мгновение расслабившись. — Давненько у нас не гостил человек.

— Хорошо, — согласилась я

— Спокойной ночи, Изабо. — Не говоря больше ни слова, он направился к двери, двигаясь не так быстро, как раньше. Он повернулся, чтобы улыбнуться, а затем мягко закрыл за собой дверь.

Я откинулась на спинку кровати.

Чёрт подери! Во что я ввязалась? По какой-то непонятной мне причине, я почувствовала, как по моему лицу потекли слёзы.

Я пошёл в свою комнату. С момента, как мы переспали, моё сердце билось всё чаще, а голова и чувства были полны Изабо. Я старался, чтобы все объяснения звучали как можно проще.

Она потрясающая. Я не лгал и даже не преувеличивал правду, когда сказал, что сегодняшний вечер был фантастическим. Я никогда не чувствовал себя на такой грани потери контроля, желания отдать так много, желания быть так близко к другому. Я так долго устанавливал границы, и никогда больше не хотел причинять боль, как это было с Сарой. Но Изабо дала мне кое-что другое. Она была не лучше и не хуже Сары — просто была другой.

Я не знаю, что будет дальше. Мне понравилась её честность, хотя и испугался. Я не подумал о третьем выборе — о том, что она предпочтёт игнорировать связь.

Я покачал головой. Не мог о таком думать. Я направился в душ, понимая, что не хотел выставлять на всеобщее обозрение аромат Изабо и запах секса на мне, несмотря на то, что клан знал о нас с ней.

Приведя себя в порядок, я разыскал Мораг.

— Есть новости?

Она посмотрела на меня с улыбкой.

— Кроме того, что ты наконец-то занялся сексом? Нет. Никаких признаков МакДональда. Остальные ещё не вернулись.

Я улыбнулся.

— Не знаю, готов ли это обсуждать, но, да, у меня был секс. И я хочу, чтобы народ вернулся или МакДональд пришёл или ещё что-то. — Я сжал кулаки, пытаясь справиться с, нахлынувшей на меня энергией.

— Побегай по территории, — предложила Мораг. — Рядом с тобой стоять невозможно. Ты словно электростанция. — Она потёрла руки. — Я от тебя нервничаю.

— Ты присмотришь за ней?

— Конечно, Колум. Буду защищать ценой жизни. — Взгляд Мораг стал мягче.

— Спасибо, — сказал я и выбежал из дома. Мораг права. Мне нужно быть снаружи, что-то делать. Я бежал в ночь, вдыхая прохладные ароматы, в поисках любого, кто не принадлежал моей земле. Но никого не было. Остальная часть моего ковена либо искала МакДональда, либо охотилась для себя, что означало, что они не вернутся до рассвета или до следующего вечера. У нас была система, в которой те, кто не планировал возвращаться, отправляли смс. Хотя в современном мире мне не всё нравилось — я скучал по корсетам на женщинах, а мужская одежда в моё время была свободнее и удобнее, — мобильный телефон замечательная идея. Иначе я бы сильнее переживал за ковен.

Я бежал с чувством радости, которого не испытывал уже много лет, но не мог найти никаких следов кого-либо, кто мог бы причинить нам вред. И это меня обеспокоило.

Когда я вернулся в дом, Мораг читала. Она подняла глаза.

— Твоя Изабо лишь приняла душ. Ну, как мне показалось, судя по шуму водопроводных труб.

— Спасибо, — произнёс я.

— Нет, это тебе спасибо. Тебе лучше, — с властью в голосе проговорила Мораг. — Что-нибудь нашёл?

— Нет, и это меня беспокоит. Почему он подошёл к ней и исчез?

— Проверить мощь твоего удивительного ковена? — Мораг смотрела на меня с гораздо меньшим беспокойством, чем бушевало во мне.

— Не думаю, хотя ты и могущественная, и грозная. — Я улыбнулся, несмотря на переживания.

— Это бессмысленно — в этом согласна. Но мы ничего не можем сделать. Мы либо поймаем его и разорвём на куски, либо подождём, пока он придёт сюда и сделает то же самое. У нас не так много вариантов, пока он не придёт, Колум. И мы позаботимся о безопасности твоего человека. Ты ей сказал? — Она резко сменила тему.

— Ты что? Не слушала? — сухо спросил я.

— Ты знаешь, я действительно стараюсь предоставить всем уединение. Это трудно, как ты знаешь. — Она бросила на меня взгляд, который назвала «презрительным». — Потому что остальные такие шумные. Но я стараюсь. Так что нет, я не слушала.

Как единственные два члена нашего ковена, которые не связаны, я понял намёк. Иногда трудно с женатыми членами семьи. Только что проведя удивительное время с Изабо, я понял фактор шума и улыбнулся.

— Я сказал, потому что у меня клыки выскочили в довольно неудачный момент

Мораг посмотрела на меня и расхохоталась.

— Колум, возможности, стоящие за твоим спокойным заявлением, просто безграничны! — Она разразилась раскатами смеха.

Я закатил глаза. Мораг одна из самых молодых, и ей не хватало строгих формальностей, которые были у старших членов, включая меня. Это одна из причин, по которым я попросил её присоединиться к нам. Она мне очень нравилась. Остальные члены ковена думали, что я нашёл себе пару, но для меня это было больше похоже на младшую сестру. Я старше своих братьев и сестёр, и успел насладиться их присутствием, когда был человеком. Мораг заставила нас всех смеяться над собой.

— Тебе нужно поохотиться?

Она покачала головой.

— Нет. Завтра, но если хочешь пойти и пострадать от собственной глупости, я с удовольствием понаблюдаю. Что она сказала?

Возможно, она слишком неформальная, подумал я, чувствуя укол в словах. Однако она не ошиблась. Но я сосредоточился на её вопросе.

— Она была… застигнута врасплох, — ответил я.

Мораг засмеялась ещё громче.

Я подождал, пока она закончит.

— Значит, её это не поразило?

— О, конечно, она была сбита с толку, но я не уверен, что это пошло на пользу моему делу, — сказал я, скрестив руки на груди

— И это сводит тебя с ума? — поинтересовалась Мораг.

— Да. — Я давным-давно научился не утруждать себя отрицанием с Мораг. — Такого никогда не было, Мораг. Даже не… даже раньше.

— Как-то паршиво выставлять себя на всеобщее обозрение, — сказала Мораг, и в её словах не было и следа смеха. — Я понимаю. Тебе ещё тяжелее, безумный горец, мужественный мужчина. — Она покачала головой. — И вы все удивляетесь, почему я не стремлюсь найти себе пару. Случайный партнёр мне подходит. Гораздо меньше проблем.

Теперь я рассмеялся.

— Мораг, ты говоришь, как мужчина.

Она пожала плечами.

— Ладно, сексистская свинья. Я знаю, что ты ничего не можешь с этим поделать, тебе уже тысяча лет. Я просто не вижу в этом смысла. Я люблю свою жизнь. Мне нравится быть вампиром. Кому нужна любовь, чтобы все запутать?

— Действительно, кому?

— Не смей дуться. Прекрати, — сказала она. — Если не забыл, все, у кого есть пара, пришли к этому с трудом. Ещё одна отметка против этого, — добавила она. — Так что считай, что это часть твоей работы за вознаграждение.

— Она спросила, что произойдёт, если один из нас просто уйдёт, — тихо сказал я.

Мораг со всей серьёзностью повернулась ко мне.

— Она так спросила?

Я кивнул.

— Проклятье.

Я снова кивнул. Я никогда не встречала никого, кто отвернулся бы от своей пары. Более того, я не знал, что буду делать, если она уйдёт.

— Мне жаль, — сказала Мораг. — Правда.

— Знаю.

Она встала, потягиваясь. Затем подошла и обняла меня за талию, прислонившись ко мне. Мне нравилась эта близость. Именно по этой причине я потратил так много времени на создание семьи без кровных уз. Я обнял её за плечи.

— Всё получится, — заявила она.

— Надеюсь, — ответил я. — Хотя мне не нравится незнание.

— Если она хочет быть с тобой, должно быть по её воле.

— Знаю. Но…

— Ты ожидал, что она будет вне себя от радости

— Ну, возможно.

— Дай ей время. Она не убежала с криками из дома, это уже хороший знак.

Я пожелал Мораг спокойной ночи и вернулся в свою комнату, чтобы провести большую часть ночи, расхаживая взад и вперёд, и гадая, что делает Изабо. Я хотел пойти и поговорить с ней, узнать, о чём она думает. Но даже с моим ограниченным опытом общения с женщинами знал, что это плохо. Мне не нужно, чтобы Мораг говорила мне об этом.

Ночью я получил известие от остальных членов ковена. Они разбились на группы по два человека и выслеживали МакДональда. Ангус и Кайла выслеживали человека, который ушёл от МакДональда. Значит, он работал с человеком — это тот самый человек и вампир, которых я учуял на своих землях? Что он делал? Что-то в этом зацепилось в уголке моего мозга, но после проведённого вечера я слишком устал, чтобы ломать голову над этим.

С рассветом я почувствовал облегчение — мне хотелось заснуть, а затем проснуться, чтобы взглянуть на всё произошедшее сегодня свежим взглядом, не ослеплённым Изабо. Однако я не знал, возможно ли такое. Я так старался не дать ей понять, что уготовила нам судьба. Но не только рассказал всё, а ещё и был близок с ней.

Я не знал, как смогу её отпустить.

После долгого душа и сна со слезами, катящимися по щекам, я проснулась, увидев солнечный свет, льющийся через щели в длинных шторах на окне в другом конце комнаты. Во что, чёрт возьми, я ввязалась? Я чуть не свалилась с кровати, когда открылась дверь и в комнату ворвалась пожилая женщина.

— Мисс Изабо, я пришла сообщить, что завтрак готов. Можете присоединиться к нам внизу, или я могу принести поднос сюда

— Я… Простите, а вы кто?

— Я Констанс, и пришла помочь со всем необходимым, — ответила она, останавливаясь с широкой улыбкой. — Колум сообщил, что прошлой ночью к нему приехал гость. Ты голодна, дорогуша?

Я вспомнила, как Колум говорил, что днём у него работают люди. В этом был смысл.

— Хм, да.

— Мне что-нибудь принести? — спросила она, открывая занавеску.

— Нет, я встану. Где завтрак? На кухне?

Констанс кивнула.

— Спасибо. Я оденусь и скоро спущусь.

— Не торопись. Я подогрею, если что. — С ещё одной улыбкой она поспешила выйти.

Это неожиданно. Но, несмотря на всё случившееся, я оказалась голодна. Я встала, привела себя в порядок и спустилась вниз. Я понятия не имела, где находится кухня. Но дом старый, так что, вероятно, сзади? Я двинулась по коридору, и запах бекона подсказал, что я на правильном пути. Коридор вёл в большую солнечную кухню, отделанную белым и жёлтым камнем. Посередине стоял большой деревянный стол, над которым склонилась Констанс, а напротив неё сидел пожилой мужчина.

— Ну, доброе утро, мисс Изабо! — Она просияла, глядя на меня. — Присаживайтесь. — Она указала на стул справа от мужчины. — Это Нед, мой муж. Мы присматриваем за Лохдон-хаус.

— Доброе утро! — Нед улыбнулся. У него был голос мягче, чем у жены. — И добро пожаловать.

— Спасибо. — Я села и поняла, что у меня всё немного болит, как будто накануне провела тяжёлую тренировку. Ну, вроде так и было. Я опустила голову, чтобы скрыть усмешку, не желая ничего объяснять. Я могла сказать, что хихикала, потому что находилась на грани… чего-то. Я не знала, чего именно. Всё казалось нереальным. Всё, что Колум рассказал прошлой ночью, так и крутилось в голове. Смысл был… но я его не видела. Думаю то, чему я противилась…

— Простите? — переспросила я, поняв, что Констанс и Нед смотрят на меня.

— Я спросила, что привело тебя на остров Малл? У тебя американский акцент, — сказала Констанс.

— Ох, простите. Я замечталась. Сюда приехала проверить семейное древо.

— Ох, так ты отсюда?

— Ну, мой предок отсюда.

— Правда? Кто?

— Её звали Элизабет Мартин. Она из Дервейга, жила в XVII веке, — добавила я.

— Твоя семья ещё здесь живёт? — поинтересовался Нед.

— Нет, насколько я знаю из того, что рассказала бабушка. Элизабет судили как ведьму.

И Констанс, и Нед прекратили то, что делали, и посмотрели на меня, выгнув брови.

— Ну, это объясняет, почему твоя семья могла покинуть остров, — заметила Констанс. — Люди сходили с ума по тому, что считали колдовством. В основном старухи, — добавила она, шмыгнув носом.

— Хотя нам ли об этом что-то говорить. Мы работаем с вампирами, — сказал Нед.

— Вы знаете? — спросила я, прежде чем смогла удержаться, хотя Колум упоминал об этом.

Они хохотнули.

— Конечно. Колум честно нам рассказал. И был добр к нам. Нед пострадал на работе, и мы не знали, что делать. Однажды вечером Колум пришёл к нам и предложил заботу. Мы нанимаем помощников по мере необходимости, и всё хорошо. — Она просияла.

— Он хороший человек, — добавил Нед.

— Вы не против всей этой истории с вампирами? — спросила я. Это нереально.

— Ну, я не буду отрицать, что это немного шокировало, — сказала Констанс. — Я думала, что это выдумка, понимаешь? Но я многого не знаю. А теперь мне нравится эта семья. Им небезразлично это место.

Нед спросил меня, куда я ездила, и, к счастью, разговор перешёл на более обыденные темы.

После завтрака я вернулась в свою комнату, приняла душ и вышла на улицу. Дом стоял высоко на холме, и был окружён деревьями. Казалось, соседей нет вообще. Оттуда, где мы находились, я видела воду, и когда обошла дом сзади и прошла через лес, нашла небольшое озеро.

Идиллия.

Я направилась обратно в дом, когда солнце уже достигло зенита, и Нед выходил из боковой двери.

— Обед на кухне, если голодна, — сказал он, проходя мимо.

Я кивнула и направилась обратно на кухню. В отличие от утра, у Констанс были дела, так что она показала мне, где разложила сэндвичи, а затем оставила одну. Я была рада. Мне было о чём подумать. Пока ела, я позволила себе обдумать то, что сказал мне Колум. Я могла либо жить с ним как человек или вампир, либо уйти. Мне было интересно, что последнего пункта не было в его списке. Когда я упомянула об этом, он удивился. Может, потому что никто никогда не отворачивался от пары? Я не знала. Но мне не нравилась мысль о том, что судьба решалась за меня по причинам, которых я не знала и не понимала.

Я провела год в подвешенном состоянии, скрываясь от всего. Эта поездка заставила почувствовать себя живой впервые с тех пор, как потеряла любимых всем сердцем людей. Я почувствовала, что снова нахожу себя. И из-за того, что мне понравился парень, мы вдруг стали родственными душами, нужно быть привязанной к нему навсегда? Колум, казалось, принял это как факт, и я предположила, что это связано с тем, что он знал людей — вампиров, — которые прожили жизнь со своей парой.

Мне было трудно в это поверить. Вместо того чтобы мучиться остаток дня, я провела его, обходя дом, осматривая произведения искусства, книги и всё, что пахло историей. Мне понравился дом, который не был похож на всё, что мне довелось видеть. Он казался таким же, как и весь остальной остров — прочным, постоянным и непринуждённым по отношению к прошлому.

Это я не могла смириться со своим прошлым.

В этом-то и дело, да? Я вздохнула, запрокидывая голову, чтобы солнце согрело лицо. Я не смогу смотреть в будущее, когда борюсь с прошлым. Я знала, что придётся поговорить с Колумом сегодня, и хотя часть меня хотела большего, прекрасного, восхитительного секса, это невозможно ни в какой сфере, если бы мы не поговорили. По мере того как приближался вечер, я поняла, что не могу усидеть на месте или успокоиться. Наконец, я направилась в свою комнату. Я не знала, были ли здесь остальные вампиры, и не собиралась вести этот разговор на публике.

Но разве у вампиров не отличный слух? Мне стало интересно, насколько правдивы городские легенды. Я знала, что вампиры двигались быстро. Наблюдать за движениями Колума было потрясающе.

В момент, когда солнце скрылось за горой, я услышала стук в дверь. С сердцем, застрявшим в горле, я крикнула:

— Войдите.

Вошёл Колум. Чёрт побери, он прекрасен. Выражение его лица было настороженным, хотя он был рад меня видеть, подошёл прямо ко мне и обнял.

— Я рад тебя видеть, — сказал он.

Я обняла его за талию, хотя мои руки двигались так, будто у них собственный разум. Было так хорошо. От Колума вкусно пахло. Я чувствовала, как расслабляюсь. Нервы, которые разыгрались утром, уходили вдаль. Просто находясь рядом с ним, я чувствовала себя лучше.

Это всё из-за связи пар?

Неудивительно, что знающие люди нормально всё переносят. Это похоже на наркотик. В тот момент во всём мире не было другого места, где бы я предпочла бы быть.

Так, стоп. Нет. Неохотно, — хотя всё моё существо кричало об обратном, — я отпустила Колума и отступила на шаг. Когда я подняла глаза, он улыбался.

— Как прошёл день? Констанс и Нед сказали, что им понравилось разговаривать с тобой.

— Разве ты не только что встал? — спросила я.

— Да. Но один из них каждый вечер оставляет мне отчёт о событиях дня. Нам нужен был тот, кто присматривал бы за нашим домом в течение дня. Их очень рекомендовали. — Я кивнула, а чувство нервозности вернулось с удвоенной силой. — Тебе понравилось гулять? Знаю, что я предвзят, но люблю свой дом, — сказал Колум, и я поняла, что он искренен.

— Да и мне хватило времени подумать, — ответила я.

Выражение его лица не изменилось, но я почувствовала, как изменилась атмосфера в комнате.

— Пришла к каким-то выводам?

Я вздохнула.

— Да. По крайней мере, я так думаю. — Колум кивнул, приглашая продолжить. — Ты мне действительно нравишься. Я заметила, что когда ты вошёл и обнял меня, стало лучше. И я поняла, что это, должно быть, следствие нашей связи, — сказала я.

— Да.

— Это удивительно, и я могла бы остаться с тобой навсегда, — сказала я, решив быть честной.

— Тогда почему я слышу в твоём тоне «но»?

— Потому что я не готова отказаться от своей жизни. Последний год я пряталась от неё. И теперь, когда наконец-то снова начала жить, когда чувствую себя более живой, ты говоришь, что моя судьба уже выбрана, и что я должна следовать по одному из двух путей. Ни то, ни другое не позволяет мне быть собой. — Мне было ненавистно это говорить. С этим мужчиной у меня был лучший секс. Даже сейчас от одной мысли об этом, проснулось желание оказаться голой с Колумом в постели и мурашки побежали по телу.

— О чём думаешь? — спросил Колум.

— Заметил? — Я улыбнулась.

Он кивнул.

— Думала о том, какой удивительной была прошлая ночь. Но одна ночь по сравнению с остальной частью моей жизни — ничто. И я не уверена, что готова отказаться от всего после одного вечера вместе.

Он нахмурился — первый признак огорчения моими словами.

— Это больше, чем просто день вместе.

— Ну, этого я не знаю. Я прожила, по сути, один день с тобой. И это день был удивительным, не похожим ни на что другое. Я вижу преимущества того, чтобы быть с кем-то, кому ты идеально подходишь. Но для того, чтобы жить с тобой, мне нужно либо стать вампиром, либо жить тут человеком, верно? — Он вновь кивнул. — И поскольку ты категорически против того, чтобы снова обращать кого-то в вампира, у меня остаётся лишь один вариант, так? — Колум опять неохотно кивнул. — А значит, у меня лишь один вариант. — Вновь кивок. — Но мне этого недостаточно, Колум, — заявила я со всей твёрдостью, на какую была способна. Мне было неприятно это говорить, но нужно. Весь год я себе врала и убегала от реальности, и если хотела двигаться вперёд, это нужно изменить. Прямо с этого момента. Даже если бы я предпочла избежать этого разговора.

— Это… разочаровывает, — ответил Колум, возвращая меня к нашему разговору. — Что я могу сделать, чтобы облегчить выбор и сделать его более приемлемым? — Он говорил ровно, но я слышала боль за его словами.

— Не думаю, что это возможно. Ты был честен со мной, и я ценю это больше, чем думаешь. Трудно быть честным, зная, что в итоге можешь получить совсем не то, что ждёшь.

— Я и не думал, что ты сможешь отвернуться от этого, — ошеломлённо проговорил Колум.

— Понимаю. Совершенно ясно, что большинство вампиров и людей не отвернутся. Но мне необходимо быть верной себе. За последний год я потеряла себя.

— Если чувствуешь, что быть здесь, со мной означало бы отказаться от жизни, делаешь правильный выбор, — сказал Колум, и печаль отягощала его слова.

Боже. Я, вероятно, самая грандиозная и искусная идиотка на планете.

— Я не то имела в виду. Неужели это… связь? Это когда-то пройдёт?

Он покачал головой.

— Не думаю, что сейчас наше время.

Колум открыл было рот, но тут же закрыл его, поджав губы.

— Я никогда никого не заставлял, человека или вампира, делать что-то, что противоречило их воле. Меня, как помнишь, сделали против воли. Я не жалею об этом, но… Я бы не выбрал такой путь для второй жизни. — Он вздохнул, скрестил руки на груди и посмотрел себе под ноги. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, Изабо.

— Завтра мне нужно уехать, — сказала я. — Плевать на Фергюса, у меня есть расписание и меня ждут люди.

— Да, конечно, — согласился он и поднял глаза. — Тогда ты не обидишься, если я попрощаюсь с тобой? Не знаю, смогу ли… — Он замолчал.

— Конечно, нет, — быстро сказала я.

Двигаясь с вампирской скоростью, он сократил расстояние и обнял меня, уткнувшись головой мне в шею, и я почувствовала это ошеломляющее чувство близости к… моей паре. Я глубоко вдохнула окружающий лесной аромат и прижала Колума к себе.

Навернулись слёзы. Я пыталась сдержать их, но не смогла. Не тогда, когда он обнимал меня вот так, и я чувствовала его отчаяние. Я и сама его чувствовала. И ещё знала, что не могу остаться. Я должна идти дальше. По крайней мере, до конца этого задания бабушки. Я не делала так много с несчастного случая, и я не могла сделать это снова.

Нет, я останусь собой.

— Я всегда буду здесь для тебя, Изабо. — Колум выпрямился, обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. — Всегда.

Затем он ушёл, и дверь в комнату закрылась прежде, чем я успела собраться с мыслями после поцелуя. В комнате воцарилась тишина. Я осталась одна

Я поспешил в библиотеку, где, как знал, меня ждала Мораг.

— Привет, — сказала она, когда я вошёл. — В чём дело?..

— Слышно что-то от других? — спросил я.

Она кивнула.

— Они искали его всю ночь и сообщили, что планируют встретиться и поохотиться, прежде чем вернуться на рассвете.

Я кивнул.

— Тебе тоже нужно поохотиться.

— Что произошло?

— Завтра наша гостья уедет, — ответил я, не в состоянии скрыть боль.

— Мне жаль, Колум, — произнесла Мораг.

Я отмахнулся.

— Мне тоже. Не могу больше задерживаться, нужно что-то делать. Ты отправляйся на охоту, а я буду присмотрю за поместьем.

Мораг с минуту смотрела на меня, размышляя.

— Напишешь, если я понадоблюсь?

— Конечно, — ответил я с нотками горечи в словах.

Она кивнула и выбежала из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями. А я меньше всего этого хотел. Я расхаживал по библиотеке, пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло.

Я встретил свою пару, почувствовал связь и переспал с ней. Она всё, на что я надеялся, и даже больше. Никогда не ожидал встретить кого-то для себя снова, и встретить кого-то такого удивительного и сильного, как Изабо? Это подарок. Но подарок, которого она не хотела, сокровище, которым не хотела делиться. Я почувствовал, как на глаза наворачивается влага. Я позволил крови пролиться, не заботясь о том, что это расходовало энергию и питание.

Я всегда знал, что в конечном итоге останусь один. Короткие мгновения, проведённые с ней, дали надежду, и эта надежда исчезла.

Хуже всего то, что я не мог её винить. Я понял, почему она приняла такое решение, чувствовал конфликт внутри Изабо, даже когда она заставляла себя постоять за себя, за собственную жизнь. Я понял и не винил её. Но как же я хотел, чтобы она осталась.

Я ещё немного поплакал, а затем вытер слёзы, пошёл в ванную, чтобы умыться, потому что, если отправлюсь на охоту — либо за МакДональдом, либо за едой, — не нужно, чтобы кровь на лице предупреждала кого-то о моём намерении.

Я сходил на кухню, где Констанс убирала посуду после ужина.

— Сегодня вечером нас всех не будет дома. Я командую патрулём, так что, если что-нибудь случится, напиши.

Она с улыбкой кивнула.

Я выбежал из кухни, прежде чем она успела спросить об Изабо. У меня не было сил сказать, что она уезжает, или что я полностью понимаю, почему.

С всё ещё бьющимся сердцем, я мчался в ночь, ища забвение в темноте.

Я села в постели. Кто-то закричал.

— Колум? — позвала я. Ответа не последовало. Но я слышала крик и чувствовала, как меня охватывает страх. — Колум? — вновь позвала я уже громче.

Тишина.

Я встала, натянула ботинки и направилась в комнату Колума. Я постучала и, когда изнутри не последовало ответа, открыла дверь. В обычной ситуации я бы с удовольствием разнюхала тут всё, но чувство срочности нарастало.

— Колум?

В ответ опять тишина.

Я побежала по коридору, а затем вниз по лестнице. Заглянула в библиотеку. Там никого не было. Затем направилась в столовую, в комнату, похожую на кабинет, а затем на кухню.

Констанс была дома, свет от плиты освещал её доброе лицо, когда она ставила чайник на конфорку. Она обернулась, когда я вбежала внутрь.

— Изабо! Всё в порядке?

— Не знаю. Меня разбудил крик.

— Я ничего не слышала. — На её лице отразилось беспокойство.

— Где остальные вампиры?

— Мораг отправилась на охоту, а остальные ещё на материке, — сказала она, выглядя ещё более обеспокоенной. — Пойду позову Неда.

— Ты давно видела Колума?

Она покачала головой.

— Да, он отправился следить за периметром, а Мораг ушла на материк.

Дерьмо.

Я пробежала мимо неё и выскочила через заднюю дверь.

— Куда ты, Изабо? Там небезопасно! — кричала она мне вслед.

Да, небезопасно. А Колум в опасности. Я понятия не имела, откуда это знала, просто знала. Я должна его найти, всё остальное не имело значения.

— Где ты? — пробормотала я и остановилась. Ни мне, ни Колуму не будет пользы, если я, как ненормальная, буду бегать по округе, надеясь случайно наткнуться на него. Он сказал, что мы — пара. И я чувствовала связь. Во мне было что-то такое, с чем я раньше никогда не сталкивалась.

Ладно. Надо этим воспользоваться. Я сделала пару глубоких вздохов и закрыла глаза. Шум ночного леса был другим, слышалось что-то угрожающее, но я должна найти Колума. Несмотря ни на что.

Я не понимала, откуда это знала, но просто обязана его найти.

— Где ты? — тихо спросила я, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и взбунтовавшиеся нервы. — Позволь мне найти тебя, Колум.

Из-за окружающих деревьев не последовало ответа. Но… Я слегка повернулся налево. Там что-то было. Не голос, но больше похоже, что меня туда тянули.

— Ладно, — протянула я. Это лучше, чем ничего.

Я последовала за притяжением. И когда углубилась в лес, мои ладони вспотели, я почувствовала, как капли влаги стекают по спине, хотя сегодня прохладно. Что-то не так. Колум ранен или попал в беду. Что бы с ним ни происходило, это заставляло меня потеть — в буквальном смысле.

И я шла правильным путём. Я понятия не имела, откуда мне это известно, но знала.

Пройдя, казалось, марафонскую дистанцию, я вышла на поляну. Там что-то было, что-то двигалось…

— Колум! — закричала я, подбегая к куче в центре небольшой поляны. — Колум!

Было поздно, когда я поняла, что это может быть вовсе не Колум. Я попытался остановиться, но это не сработало, я споткнулась и упала на какую-то кучу. Всё же первые инстинкты оказались верны. Куча оказалась Колумом, и он в плохом состоянии. В очень плохом.

— Колум! Что, чёрт возьми, произошло? — Колум пошевелился, что-то бормоча. Он был весь в крови и какой-то липкой грязи. Отвратительно. Я потянула его за плечо и перевернула на спину. Наклонившись, я тихо заговорила: — Колум? Что случилось? Что мне сделать?

Он не пошевелился, не издал ни звука. А потом быстро раскрыл глаза, и я отстранилась.

— Изабо? — он говорил усталым, хриплым голосом.

— Я здесь. Что случилось?

— Мак… МакДональд, — прошептал он. — Сейчас ушёл.

— Ты его убил? — спросила я, поднимая его за плечи.

— Думаю, да, — сказал он так тихо, что я почти не расслышала. — В безопасности. Ты… в безопасности. — Затем его глаза закрылись, и он вздохнул, явно устав. — Умираю, — сказал он, всё ещё не открывая глаз.

— Что? Он всё ещё здесь? И умирает? — Я почувствовала, как накатывает паника, кислый привкус, от которого меня затошнило.

— Нет. Я. Я умираю, — выдохнул он.

— Что? Нет! — Я прижала его к себе со слезами на глазах. — Ты не можешь умереть! Нет, нет, Колум, ты не можешь умереть!

— Прости, — прошептал он. — В безопасности. Все в безопасности. — Я почувствовала, как он обмяк, придавая новое значение фразе «мёртвый груз».

— Нет, ты не можешь уйти, — закричала я, а слёзы текли по моему лицу и капали на его. — Нет!

Он что-то пробормотал, но я не расслышала.

В голове я проносился его рассказ о Саре. Как он осушил её, а затем дал свою кровь, и уложил с собой в постель, ожидая, когда она проснётся. Он не мог умереть. Сегодня, ложась в постель, я решила уйти, но теперь, вся в крови Колума и грязи, поняла, что не могу дать ему умереть. Особенно, если учесть, что могу ему помочь. Его я не могу потерять. Только не снова.

— Тебе нужно поесть, — произнесла я и поднесла руку к его рту. Я видела в фильме, как это делается, но не знала точно. Так быстро он найдёт кровь, верно? В этом был смысл.

Всего несколько часов назад я не собиралась позволять ему кусать себя ещё, но теперь больше ничего другого в мире не хотела.

— Ешь, — приказала я, прижав запястье к его рту. — Тебе нужно питаться.

Колум повернул голову, и я отвела её назад. У него были закрыты глаза, а в лунном свете бледность стала ещё заметнее. Может, это моё воображение, но он выглядел бледнее обычного.

Проклятье.

Я не знала, что делать. Я посмотрела на приоткрытый рот Колума, где блестели клыки.

Клыки!

Я приподняла его губу и приложила запястье к клыку. Сделав вдох, я сильно царапнула кожу и подавила крик. не была готова к такой боли.

Он вцепился в моё запястье, впиваясь в вену. Я чувствовала, как он пьёт из меня, и ощущала, как кровь покидает тело. Он продолжал пить, и… вау. Я тут же почувствовала усталость. Я потянула руку, желая убрать запястье и лечь. Но он крепко держал меня, и сопротивляться слишком тяжело. Я положила голову ему на грудь и позволила держать за руку. Я просто хотела закрыть глаза на минуту. Следующее, что я осознала — меня трясли, и кто-то кричал. Боже, как громко. Я слишком устала, чтобы сейчас обращать на это внимание.

— Отстаньте, — сказал я.

Кто бы это ни был, он не слушал.

«Ох, эти мужчины», — подумала я. Меня не послушали, так что не стоит и пытаться. Я вздохнула и попыталась отключиться. Может, он бы заткнулся. Его голос был похож на скрежет ногтей по школьной доске, раздражая. А я всего лишь хотела заснуть. Я сделала вдох, который был тяжелее, чем ожидалось. Я бы просто… Просто…

Я не мог в это поверить. Просто не мог. Она отдала себя ради меня. Когда я почувствовал каплю крови во рту, понял, что, возможно, есть шанс. Когда мне предложили кровь, я выпил, наплевав на источник. Когда здравый смысл вернулся, и я увидел, кто рухнул мне на грудь, тут же вскочил.

Нет! Нет! Я прижал её к себе, прислушиваясь к биению сердца. Моё перестало биться с тех пор, как я отключился. Я знал, что МакДональда больше нет. Повсюду и вокруг меня был пепел, а я ещё был жив. Если мне не изменяет память, я проткнул его палкой. Я изо всех сил старался в это поверить, но пепел и моё дальнейшее существование наводили на мысль, что всё было так, как смутно отложилось у меня в памяти. Сейчас всё это не имело значения. Главное — спасение Изабо.

Я почувствовал приближение другого вампира и встал на корточки, нависая над Изабо, чтобы понять направление, откуда шёл вампир.

Пришли Тэлбот и Шарлотта.

— Колум! Где опасность? — спросил Тэлбот.

Я расслабился.

— По поляне, — ответил я. — Постоишь на страже? Я больше никого не учуял, но мне нужно её исцелить

— Она при смерти, — сказала Шарлотта, наклоняясь над Изабо. — У нас не так много времени, Колум, если планируешь…

— Знаю, — огрызнулся я, чувствуя, как опускаются клыки. Это — моя пара. Я знал, что нужно делать. Но она говорила, что не хочет быть вампиром. Она собиралась уехать. Как и не планировала дать мне снова укусить её… но дала мне то, в чём я нуждался, не позволив умереть. Мог ли я сделать что-то меньшее? Оставалось только одно. Если Изабо не будет довольна моим выбором, я сделаю всё возможное, чтобы дать ей жизнь, которой она будет довольна. Пусть даже без меня. Если так она будет жить, я так и сделаю.

Я прокусил запястье и поднёс его к бледным губам Изабо. Она ещё была жива, но едва. Она приоткрыла рот, капли крови запачкали губы, и сквозь них она просунула язык, пробуя кровь на вкус. Изабо медленно подняла руку и притянула моё запястье ко рту. Она пила, сначала медленно, а затем всё быстрее, хотя у здоровой женщины не должна быть такая сила. Она опустила руку и склонила голову набок.

— Готово, — сказала Шарлотта. — Нам нужно отнести её внутрь и всё обустроить.

— Она останется со мной, — сказал я, подхватывая её на руки.

Мы вернулись в дом, медленнее, чем обычно, потому что я не хотел тревожить Изабо. Я знал, что моя кровь исцеляла её и меняла… и никакие мои действия не имели бы значения, но я хотел лишь с нежностью относиться к Изабо.

Моё сердце стукнуло раз, а потом ещё раз. Значит, Изабо ещё жива и сражается.

— Сражайся, любовь моя. Сражайся, — прошептал я. — Сражайся за нас и за себя.

Она не шевелилась и едва дышала. Но выздоравливала. Следующим шагом было посмотреть, примет ли её тело мою кровь и превратится ли она из человека в вампира.

Мне не хотелось представлять такое, но не мог думать ни о чём другом. Я принёс Изабо в свою комнату и уложил в постель, которую соорудил под своей кроватью. Это коробка — из тех, что вы иногда видели в новостях — где я мог спать в комфорте и темноте. Она была спрятана под традиционной высокой кроватью семнадцатого века.

Я уложил Изабо и закрыл крышку, опустив сверху кровать. Я ещё не был готов заснуть, даже если именно тут Изабо должна быть.

— А где все остальные? — спросил я Тэлбот.

— На пути домой. Нам не удалось найти МакДональда, а ты смог. Что случилось?

— Я… — Я замолчал. Как рассказать им обо всём, что произошло? — Я сказал Изабо правду. Обо мне, о нашей связи. Она не была… впечатлена. — Я почувствовал, что хмурюсь, вспомнив тот разговор.

Тэлбот рассмеялся.

— Не это я ожидал услышать! А в ней есть дух.

— Это да. — Я оглянулся на кровать. — Надеюсь, это поможет.

— Да. Возможно, не это ты или она планировали, но всё получится, — сказал Тэлбот.

Я услышал, как внизу открылись двери, когда остальные члены ковена — надеюсь, все остальные — вернулись домой. Первыми, держась за руки, вошли Лайл и Клара. Они всегда ходили за руки, и мне это нравилось, давало надежду. Потом Маргарет и Девон, Ангус и Кайла. Мораг вошла последней. Все смотрели на меня, и я видел и чувствовал беспокойство за себя, за Изабо.

— Она хотела стать одной из нас? — спросила Клара.

Я покачал головой.

— Она сказала, что только научилась заново жить и не хотела отказываться от этого сейчас.

Тэлбот покачал головой.

— Когда проснётся, может захотеть другого.

— Если… — начал я.

— Нет! — Шарлотта протянула ко мне руку. — Нет. То, что случилось раньше — отклонение от нормы. Больше вампиров проснулись, чем нет. Всё будет хорошо, Колум.

— Вы нашли человека, который был с МакДональдом? — спросил я, не желая зацикливаться на этом. Слышать, как все говорят об этом вслух, все опасения обретали физическую форму.

Маргарет произнесла:

— Да. Мы заставили его говорить, несмотря на его нежелание. — Он скорчила гримасу.

Я расхохотался, несмотря на напряжение.

— Он всё ещё жив, Маргарет?

Девон улыбнулся.

— Она держала себя в руках. Он обычный кусок дерьма, но всё ещё ходит в ожидании причинить боль кому-то другому.

— Я рад, — сказал я. — Нам не нужны мёртвые люди.

— Расскажи о МакДональде, — попросила Мораг. — Мне жаль, что я оставила тебя, Колум. — Она распахнула глаза, и я подумал, что она может заплакать. — Он почти осушил тебя?

— Да. Меня не было здесь, а Изабо меня нашла.

— Как? — спросил Лайл.

Я пожал плечами.

— Не знаю. У нас не было возможности поговорить.

— Что ты помнишь?

— Я совершенно уверен, что проткнул палкой МакДональда. Я был весь в пепле, — ответил я.

Все содрогнулись. Это верный способ убить нас, и никому не нравилось думать о таком. Хотя я должен признать, что не чувствовал никакой вины перед МакДональдом.

— Перед смертью он рассказал, почему охотился за мной.

— И почему же? — спросил Ангус за всех.

— Он был моим создателем, — ответил я.

— Что? — переспросила Мораг. — Это бессмысленно.

— Да, но он был рад объяснить. Помните запись, которую обнаружили, что его изгнали за создание вампира без разрешения? — Они кивнули, с нетерпением ожидая услышать всё. — Это не единственный вампир, созданный им. Он сделал меня случайно. Его прервали, когда он кормился мной, и кто-то на пляже ударил его топором. Он был рад сообщить мне, что в противном случае я бы никогда не получил его кровь

Кайла, самая младшая из нас, закатила глаза.

— Боже, некоторые из вас, старожил, такие претенциозные придурки.

Мораг и Девон рассмеялись.

— Я бы подумал, что это, вероятно, в его природе, независимо от возраста, — сказал я. — В любом случае, он уничтожал улики. С тех пор он в бегах… Ну, был, — поправился я, со злобным удовольствием вспомнив, что Фергюс МакДональд теперь остался в прошлом.

— Так ему и надо, — сказала Кайла. — Скатертью дорога.

Я улыбнулся. Она хорошая пара для Ангуса. Он один из тех старожилов, на которых она жаловалась, но как только встретил её, для них обоих больше никого не было.

— Не думаю, что нам нужно беспокоиться о том, что другие вампиры придут отомстить за него, — сказала Мораг. — Похоже, он действовал тайно.

— Нам нужно сообщить об этом совету в Эдинбурге, — сказала Маргарет со злостью.

Совет такие же, как и сказала Кайла — претенциозные придурки.

— Ты должна это сделать, — сказала Шарлотта Маргарет. — Никто из них не сможет сравниться с тобой.

Маргарет издала насмешливый звук, но я почувствовал, как ей понравились слова Шарлотты.

— Давайте на сегодня закончим, — предложила Маргарет. — Колум, иди и приведи себя в порядок, и будь с Изабо.

Остальные члены ковена кивнули на её слова.

— Мы запрём двери, папа, — поддразнила меня Клара.

— Спасибо, — сказал я.

— Позови, если мы тебе понадобимся, — сказал Лайл.

И я кивнул.

Они гуськом вышли из моей комнаты, и я помчался в душ. Когда вышел, увидел, что кто-то оставил на кровати пакеты с кровью. Это хорошо. Я был так обеспокоен всем прочим, что забыл, как Изабо будет голодна. Мне нужно будет немедленно дать ей кровь и надеяться, что она не укусит меня.

Когда я открыл спальный ящик, Изабо лежала там, где я её оставил.

Меня осенила мысль. Моё сердце не билось с тех пор, как я принёс Изабо в дом. Что это значит? Я почувствовал, как меня накрыла паника, словно удар топора по голове.

Забравшись в кровать, я закрыл крышку.

Я попросил Сару присмотреть за Изабо. Я не мог придумать никого лучше, кому можно было бы помолиться. Сара бы поняла.

Я закрыл глаза, но не спал. На рассвете, когда захотелось спать, я почувствовал, что беспокойство за Изабо мешает по-настоящему отдохнуть. Осталось всего двенадцать часов, тридцать семь минут и четырнадцать секунд до того, как снова придёт ночь.

«Прошу, — подумал я. — Пожалуйста, пусть она очнётся».

Проснувшись, я схватилась за горло — оно, словно горело.

— Какого?.. — произнесла я и закашлялась.

Что, чёрт подери, происходит? Я села и ударилась головой.

— Ай! — вскрикнула я.

От чего у меня заболело горло, и я снова схватилась за него, как будто массаж мог облегчить ноющий ожог.

— Изабо, ты голодна, — донёсся мужской голос — Колум.

Что-то поднесли к моим губам, и оно восхитительно пахло металлом. Я выпила, жадно глотая. Жжение ослабло. Я пила, пока мешочек, который держала, не опустел, и я его откинула.

— Ещё, — прохрипела я.

Передо мной появился ещё один мешочек. Было так странно лежать в темноте и пить металлическую воду из мешочка. Я слышала шорох, когда двигалась на кровати. Я лежала на кровати внутри чего-то с крышкой, и во всём этом был подтекст, который я не хотела раскрывать. Ну, через минуту я об этом подумаю. После того, как выпью ещё. Мне предложили третий и четвёртый мешочки, и я выпила их. Закончив с четвёртым, я остановилась и перевела дыхание.

Всё пахло по-другому. Я чувствовала запахи. Я лежала в ящике — витал запах и вкус окружающей древесины. А ещё пахло мужчиной, который был со мной, Колум. Я чувствовала его чудесный аромат. После того, как я справлюсь с этой сухостью в горле, придётся насладиться этим запахом.

— Как дела? — Его голос казался громким в маленьком пространстве. А ещё я слышала всё, что происходило снаружи… того, в чём бы мы ни находились. Вокруг двигались люди, хотя они были… другими.

Какого дьявола?

— Что происходит? — осторожно спросила я. Горло уже не горело, но желание большего присутствовало. Это, когда ты ешь и всё ещё голоден. А вокруг нет еды.

— Нужно ещё?

— Да, — ответила я. Передо мной появился ещё один мешочек, и я выпила. — Я так хочу пить, — сказала я. По крайней мере, я не скрежетала. Я чувствовала, что это нормально, и говорила почти как сама.

— Ты не пить хочешь, ты голодна, — сказал он. «Да, без разницы», — подумала я. — Когда почувствуешь себя увереннее, встанем, и нам нужно будет поговорить

— Я бы хотела встать сейчас, — возразила я. Хоть и не была против темноты или маленького пространства. Здесь уютно и, что важнее, безопасно. А этого я не ощущала уже какое-то время. С тех пор, как увидела белую стену из снега, и не смогла найти своих друзей.

Боже. Это было так давно.

Крышка над кроватью приподнялась, и я увидела, что комната Колума освещена слабым светом, а была ночь. Я села и чуть не упала, потому что двигалась так быстро. Я выскочила из странного ящика-под-кроватью так быстро, как только могла. Что, чёрт возьми, это было? Набор для секс-рабынь? Только они спали в ящиках под кроватью. Хорошо, что я двигалась так быстро. Очень быстро.

Погодите-ка одну чёртову минуту

Я видела лишь одного быстрого человека. Я посмотрела на Колума, который внимательно наблюдал за мной… и тоже выбрался из ящика под кроватью. Затем опустил на неё то, что выглядело как обычная кровать. Я заставила себя дышать. Он не торговец людьми, но и определённо не нормальный. Я вспомнила разговор, в котором он объяснял историю с вампирами.

Вампиры.

Это ни к чему не приведёт. Если продолжу думать в том же духе, сойду с ума примерно через десять минут. Колум — вампир. Им нужно спать в темноте. Этот ящик не для того, чтобы прятать женщин.

«Дыши, — приказала я себе. — Дыши».

— Что случилось? — спросила. Казалось лучше начать с этого.

Он вздохнул.

— Что ты помнишь, Изабо?

Я начала думать. Что я хотела узнать сначала?

— Я выбежала, чтобы найти тебя. И это было странно… — Я посмотрела на него. — Было, похоже, как иду по радару или что-то в этом роде. Не знаю, как я тебя нашла. Но отыскала. И ты умирал! — Я протянула руку, чтобы коснуться его. Он не был таким холодным на ощупь, как раньше, когда мы были обнажены. Теперь он казался… нормальным. — Но, очевидно, ты не умер.

Он покачал головой.

— Нет, я выжил. Помнишь что-то ещё?

— Я заставила тебя выпить немного крови из запястья, а потом поняла, что хотела заснуть. Это всё, что помню, — медленно произнесла я, пытаясь разобраться во вспышках воспоминаний.

— Ты умирала.

— Ты много выпил из меня?

— Я не хотел, но умирал, и я… У меня не было привычного контроля, но я смог остановиться.

— Ну, спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы в моём голосе не было сарказма. — Не совсем удачное свидание, Колум.

Он улыбнулся, и впервые я заметила печаль в его улыбке. Как я раньше этого не замечала?

— Нет, ты увидела меня не в лучшем свете.

— Это ты убил Фергюса? — спросила я, боясь ответа. Я даже не могла поверить, что спрашиваю об этом.

— Да, хотя детали немного туманны. Он пытался осушить меня. — Он потянулся к шее.

— Он тебя укусил?

Он кивнул

— Прямо сюда. — Он коснулся основания шеи.

— Да ладно?! Там нет раны.

— Мы быстро исцеляемся.

— Ну, да. Ладно, значит, он хотел тебя осушить. Почему?

— Он оказался моим сиром. Он не должен был меня создавать и исправлял ошибку, — тихо сказал Колум. — Но хочешь поговорить об этом, или о себе?

— Что со мной не так? Я чувствую себя просто великолепно. — Я замолчала. — Хочу есть и пить, но просто великолепно. Может, нам действительно нужно поговорить обо мне. Почему я чувствую себя прекрасно? Разве ты чуть не убил меня?

Он поморщился.

— Да, но… потом исцелил тебя.

— Каким образом? — спросила я. На этот раз я знала, что не хочу знать ответа, но всё равно спросила.

— Дал тебе свою кровь.

О.

— К-хм. Такого я не ожидала, но, если это меня спасло, спасибо. Этому способствуют какие-то магические силы?

— Что ты имеешь в виду?

— Я видела сериалы с вампирами, — сердито бросила я. — У меня будет сверх сила или я смогу летать или видеть сквозь стены?.. Что?

— Мы не летаем. И рентгеновского зрения нет. Мы сильны и быстры.

Быстры. Я двигалась быстро. О. О, нет. Чёрт.

— Колум, неужели я?.. — спросила я шёпотом, когда меня осенило.

— Я обратил тебя, чтобы ты не умерла, Изабо

Я посмотрела на него, пытаясь понять. Затем сделала глубокий вдох и обнаружила, что чувствую вкус воздуха. Я могу… Срань господня. Я чувствовала страх, исходящий от Колума. Он действительно не хотел мне говорить.

— Ты обратил меня? — прошептала я, чувствуя, как во мне нарастает ярость. Он знал, что я этого не хочу.

— В противном случае, ты бы умерла.

— Я… — начала я, но остановилась. Я говорила, что не готова отказаться от своей жизни, но когда дело дошло до этого, я отказалась, не думая, отдав кровь, чтобы спасти Колума. Может, я много протестую?

Я задвинула это. Я не хотела злиться на себя. Хотелось разозлиться на Колума, начать топтать ногами и выдавать остроумные саркастические колкости. Я сама его клыком порезала себе запястье, чтобы он мог поесть. Чтобы не умер. Я сделала для него то, что должна была. Я всё ещё видела его, лежащего на земле, и всю ту чёрную и блестящую кровь. Это вторая самая ужасная вещь, которую мне довелось видеть. И на этот раз я сделала всё, что могла для спасения дорогого мне человека.

Так же, как он сделал для меня.

Не думаю, что к месту топать ногами и кричать. Несмотря на всё отрицание, когда требовался выбор, я его делала. И Колум поступил так же. Связь пары или нет — неважно. Мы выбрали друг друга.

— Изабо? Тебе нехорошо?

Я посмотрела на него.

— С чего ты решил?

— Ты пятнадцать минут молчишь.

— Я думала. Разве не должно быть что-то большее? Могу ли сойти с ума? — спросила я.

Колум рассмеялся, и в его смехе была нотка, которую я раньше не слышала.

— Нет, ты прошла через самую трудную часть — изменение. Вопрос всегда в том, выживешь ли ты. Теперь ты можешь жить как вампир.

— Колум, у меня полно багажа, — сказала я. Я вернулась из мёртвых, но прежняя жизнь никуда не делась.

— Мы разберёмся.

— А моя семья! Друзья!

— Ты влюбилась в парня, у которого аллергия на солнечный свет, — ответил он.

Я посмотрела на него и расхохоталась

— Ты издеваешься надо мной?

— Я знал нескольких вампиров, которые с большим успехом использовали эту отмазку, — сказал он, ухмыляясь

— Это едва ли не самая безумная история, которую мне довелось слышать. Это вообще как?

— Да. Но, подумай сама. И я должен спросить — почему ты передумала? — спросил Колум.

— О чём ты говоришь?

— Два дня назад ты сказала, что уезжаешь. Что не хочешь больше меня видеть. И что тебе плевать, что может предложить связь пар. Ты не хотела, чтобы тебя обратили. — Он говорил со всей серьёзностью.

— Я не хотела умирать, — ответила я. — Мне пришлось умереть, чтобы быть с тобой. Знаю, ты говорил, что есть выбор. — Я отмахнулась. — Но на самом деле, был лишь один вариант. И я не хотела его принимать или чтобы кто-то его за меня принимал.

— Я сделал его за тебя, — ответил Колум.

— Нет. Я сделала. Когда отправилась искать тебя и заставила тебя пить из меня — я сделала свой выбор. Правда тогда этого не понимала. Осознание пришло пять минут назад. Но я справилась. Когда думала, что ты умрёшь, я даже не колебалась, хотя знала, что ты убивал людей. — Я вздохнула. — И хотя мне действительно хотелось кричать на тебя, я поняла, что ты тоже сделал выбор — ты думал, что я умру, и сделал всё, что мог, спасая мне жизнь, даже если это на самом деле не считается.

Он посмотрел на меня, потом отвёл взгляд, потом снова посмотрел на меня.

— Тебе всего двадцать три, и ты разобралась с этим за краткий промежуток времени?

Я самодовольно кивнула.

— Женщины — они такие. Современные женщины тем более — Он снова рассмеялся. — Эй, не думай, что этот разговор окончен. Нам ещё многое нужно обсудить, — добавила я, одарив его своим лучшим злым взглядом. — Но сейчас есть и другие вещи, которые я предпочла бы сделать.

— И что же?

— Хочу выйти на улицу и познакомиться с новой собой. Поесть ещё чего-нибудь.

Он встал, взял меня за руку и поднял на ноги.

— Пойдём, посмотрим новый мир, — предложил он с улыбкой.

Я смотрел, как Изабо бежит впереди меня. Я искал любую опасность, любых людей, что-нибудь, что могло бы причинить ей вред. Когда новые вампиры впервые выходили наружу, иногда повышенного осознания достаточно, чтобы заставить одного кричащего сойти с ума. Так много нужно было переварить. Будучи новым вампиром, человек, часто, не подозревал о таящихся опасностях. Поэтому сир оставался рядом с тем, кого обратил.

Я подумал о своём создателе, который теперь пеплом лежал в лесу. Он бросил меня, и, судя по его словам, ему было плевать. Мне повезло, что я выжил. Все эти годы, пока у меня не было никого с моей кровью, мне хватило сил выжить. Не только выжить, но и процвести.

Я потерял первую пару, но благодаря этому изменил путь и создать для себя жизнь, которая мне нравилась. Я собрал вампиров-единомышленников и создал клан. Мы были вместе не потому, что нас связывала кровь, а потому, что сами так решили.

Но сейчас, сейчас… У меня были кровные узы. Я чувствовал то, что чувствует Изабо, хотя и приглушённо. Она не только была создана мной, но и моя пара. Уровень удовлетворённости и счастья был невообразим. Этого мне так не хватало.

Я услышал смех Изабо, и улыбнулся.

Нужно ещё многое сделать. Управлять семьёй и жизнью. Я не упоминал об этом, но в дополнение к аллергии на солнце, с нашей стороны будет какое-то прикрытие. Таким образом, её родители и семья не поднимут шума. Мы тихо жили здесь двести лет. Не нужно всё портить.

Я почувствовал пение в своей крови; возбуждение, которого не чувствовал десятилетиями. Ночь пахла слаще и соблазнительнее. Как только Изабо решит, что мы закончили, отправимся домой. Вместе.

Она была не только моей парой и частью моего ковена, но и моей кровью, и мы будем связаны вечно.

«Одна кровь навеки», — подумал я. Навеки.

Ухмыльнувшись, я помчался догонять её. У нас впереди вечность.