Для младшего и среднего школьного возраста

В маленькой уютной кроватке в скромном доме на две спальни, расположенном на крошечном клочке земли в небольшом сонном пригороде, сладко спал клубок рыжей шерсти. Уверенный в любви и послушании человека, посапывавшего в соседней кровати, толстый счастливый кот храпел и видел сны...

Он находился в большом красивом зале, наполненном звоном бокалов и смехом. Оркестр играл одну мелодию за другой. Прекрасные женщины в сногсшибательных нарядах с блестками и перьями сидели рядом с богатыми коротышками-продюсерами, которые совсем не были привлекательны, но готовы были выложить несколько тысяч долларов за фуршет.

Обходительный рыжий полосатый кот в черной бабочке, немного съехавшей набок, наклонился к сидящей справа от него женщине. Он еще никогда не видел такой замечательной девушки... такой юной и свежей, с прекрасными карими глазами и белоснежной улыбкой. В нежно-розовом платье она казалась видением, а ее губы были словно лепестки роз, украшавших стол.

Полосатый кот стряхнул с пояса хлебные крошки и придвинулся ближе. Он навострил уши и в предвкушении задергал хвостом.

- Дженнифер, дорогая... ты будешь это есть? – на всякий случай спросил он.

Затем одним молниеносным движением кот стянул лазанью с ее тарелки и облизнулся как ни в чем не бывало. Она может поесть и моей брюссельской капусты, если захочет.

Вдруг за столом возникло замешательство. Красотка в розовом платье всплеснула руками и воскликнула: «Гарфилд, это ты?!» – но затем погладила его по голове. Другие голоса присоединились. «Прыгай сюда, Гарфилд! Они зовут тебя!» – настаивал улыбчивый молодой человек, сидевший напротив.

Я победил? Конечно, я победил. Гарфилд поправил галстук и резво побежал к сцене через рукоплещущую толпу, обдумывая по пути свою речь. Сначала я хотел бы поблагодарить А-кот-емию и всех моих поклонников. Но более всего я признателен человеку, без которого все это вряд ли было бы возможно, этому прирожденному неудачнику и рубахе-парню Джону Арбаклу, который греется в лучах моей славы...

Отрепетировав речь, Гарфилд запрыгнул на сцену и повернулся лицом к публике. Прожектор светил прямо над его головой, припекая затылок. Рев аплодисментов стал оглушительным. Гарфилд жмурился от яркого света, его галстук-бабочка болтался на шее, шерсть торчала из-под него во все стороны. Кот стоял перед ревущей толпой и первый раз в жизни не знал, что сказать.

Лежа в своей маленькой уютной кроватке, Гарфилд медленно открыл один глаз и сразу же зажмурился от лучей восходящего солнца, проникавших в комнату. Когда кот снова попытался заснуть, шквал аплодисментов превратился в резкий звон будильника. 7:23 утра. Гарфилд резко вскочил на ноги, положив конец своим мукам и своему сну. Утро мне бы нравилось больше, если бы начиналось попозже. Он зевнул и посмотрел на большую кровать, в которой крепко спал Джон Арбакл в красной пижаме с белыми полосками.

Гарфилд и его хозяин прожили бок о бок много лет с тех пор, как впервые встретились на кухне итальянского ресторана «Мама Леоне». Там и появился на свет огненно-рыжий полосатый котенок, весом около 2 килограммов, которого взял себе молодой холостяк, сбежавший из деревни покорять большой город. Отлученный от объедков одного из самых лучших местных ресторанов, Гарфилд начал приучать Джона к своим необычным гастрономическим пристрастиям. Первые же тренировки увенчались оглушительным успехом, потому что Гарфилду удалось заставить Джона делать то, чего хотелось коту: готовить лазанью и варить такой крепкий кофе, что от него можно было закашляться. Чем выше продвигался Джон по карьерной лестнице, тем, естественно, толще становился Гарфилд и тем сильнее росли любовь и взаимопонимание между ними. И даже теперь, когда Джон уже стал успешным художником- мультипликатором, Гарфилд принуждал его выделывать разные фокусы.

Кот пожелал доброго утра своему лучшему другу – плюшевому медведю Пуки, которого он откопал в ящике комода Джона много лет назад. Пуки был отличным слушателем, который всегда был рядом с Гарфилдом, когда это требовалось. Он никогда не требовал ни еды, ни внимания Джона и всегда готов был отдать пульт от телевизора. Никто, кроме Пуки, не знал всех секретов и желаний Гарфилда, даже Джон. К тому же Пуки ничего не мог разболтать, главным образом потому, что у него не было рта.

«Пуки, прикрой меня: Я выхожу», – Гарфилд осторожно вытянул заднюю лапу, чтобы определить температуру пола, затем выпрыгнул из своей маленькой кровати и пересек комнату. Он прошмыгнул мимо фотографий и других памятных безделушек, которые делают дом домом. Там стояла фотография, на которой кот тащил Джона за шнурки с лыжной базы, после того как последняя молодая девушка отказалась выпить с ним какао. А вот и Хеллоуин в тот год, когда Джон нарядился большой мышью. Рядом была фотография их похода, который, не приведи бог, когда-нибудь повторится. Целая неделя на природе при полном отсутствии телевизора! И все-таки хозяин Гарфилда был хорошим человеком, хоть и немного странным, а жизнь у кота была просто замечательной.

Джон не услышал звона будильника и продолжал храпеть. Это никуда не годилось. Если Гарфилд уже проснулся, то Джон должен принять душ и приготовить завтрак. Кот прыгнул на изголовье большой кровати и стянул покрывало с храпящего объекта своей любви.

Проснись и пой, Джон. Пора кормить кота.

Объект любви Гарфилда пошевелился и пробормотал: «Не сейчас, Гарфилд», – и снова захрапел, стиснув кота в своих объятиях. Гарфилд прижал уши и зажмурился.

И так каждое утро. Я – кот. Ты – мой хозяин. Ты должен руководить. Ты должен зарабатывать на жизнь. Ты должен встать, Джон. Так всю жизнь проспать можно.

Джон повернулся и натянул одеяло до подбородка, тихо бормоча, что ему нужно еще несколько минут. Улыбаясь во сне, парень глубоко вздохнул и еще сильнее прижал к себе теплого пушистого кота. Гарфилд поморщился и медленно пошел в наступление. Он высвободился из рук Джона и прыгнул на тумбочку рядом с кроватью, попутно повалив на пол фотографии, одеколон и множество всяких безделушек.

Не думаю, что ты, Джон, осознаешь всю серьезность положения. У кота, который хочет есть, не предусмотрена кнопка выключения, как на будильнике. А когда я голодный, я капризный. Он занял боевую позицию – лапы вперед, спина выгнута. Чуть подобрав задние лапы, Гарфилд просчитал дистанцию между ним и спящим хозяином. Тут кот оттолкнулся от тумбочки, как ныряльщик от скалы в Акапулько, и, описав дугу, приземлился прямо на грудь Джону. Э-эх!

Гарфилд замер в сантиметре от лица Джона и сурово посмотрел на него.

И знаешь что, Джон: я ВСЕГДА голоден!

Джон резко выпрямился и сел на кровати, широко раскрыв глаза от удивления. Он зевнул, потер лицо и посмотрел на часы:

– Уже семь двадцать три! Я забыл поставить будильник! Думаю, это потому, что я вчера слишком долго провозился с железной дорогой. Спасибо, Гарфилд. Я твой должник!

Запиши это на мой счет!

Джон опустил ноги на пол и пошевелил пальцами, ища свои тапочки. Их нельзя было ни с чем перепутать: спереди у них были длинные кроличьи уши, а сзади пушистые хвосты. Джон натянул свой голубой велюровый халат, на нагрудном кармане которого было вышито «Я люблю свою кошку», и, шаркая, пошел в душ:

– Кажется, еще одно замечательное утро, Гарфилд. Для меня ничего не может быть лучше, чем начать выходной день с душа!

Гарфилд недовольно наблюдал, как Джон вылезает из постели. Да, а для меня ничего не может быть лучше, чем начинать выходной с еды. Давай, Джон. Корми своего лучшего друга. Завтрак. СЕЙЧАС ЖЕ.

Джон зашел в ванную и открыл краны, весело напевая что-то себе под нос и регулируя воду до нужной температуры. Пар начал заполнять комнату. Гарфилд последовал за ним и сел рядом с комодом, кипя от злобы, а Джон зашел в душ и задернул занавеску. Постепенно его напевание стало превращаться в полноценное пение: «Я должен быть собо-о-о-й! Я должен быть собо-о-о-й!»

Ага, и я должен быть собой.

Пристально наблюдая за парнем за занавеской, который по-кошачьи орал и тер себя мочалкой, Гарфилд поднял лапу и – оп! – нажал слив унитаза, чтобы ослабить звук

Ведь крики Джона были слышны за пять домов отсюда.

Да, я темпераментный кот.

Джон высунул мокрую голову из-за занавески и сказал сквозь зубы: «Завтрак будет через минуту».

Через несколько мгновений Гарфилд уже сидел на окне в кухне и прихлебывал крепкий горячий кофе, а Джон накладывал на тарелку мелко нарезанное мясо с кукурузой. О-о-о, пахнет неплохо. Еще немного горчицы не помешало бы. У нас в доме есть ржаной хлеб?

– День только начинается, Гарфилд, и мы должны -использовать его по полной. Как насчет утренней гимнастики? – Джон поставил тарелку на стол и открыл буфет.

Как насчет утреннего кровопускания?

– Это тебе не повредит. Мы можем сделать ее вместе под видео с программой Пилатеса.

Это слишком новомодно, и у меня совсем нет времени, Джон. У тебя нет такой острой необходимости вздремнуть после завтрака, как у меня.

– Твой живот все растет и растет. Ты можешь сколотить состояние, продавая свою тень, – сказал Джон, глядя на пузо Гарфилда. – Хоть чем-нибудь бы помог по хозяйству.

Правда, что ли? А кто постоянно полирует своим шикарным животом деревянные полы, а?

Джона посмотрел на блестящие консервные банки в ящике:

– Давай-ка посмотрим... «Сюрприз с лососем»... «Бугл-Вугл с ветчиной и беконом»... «Таинственный Меланж»... Давай попробуем сегодня что-нибудь новенькое, Гарфилд. Вот это... «Со вкусом печени». Тебе понравится.

Джон открыл банку кошачьего корма «Киббли Кэт», выложил ее содержимое на тарелку и поставил на стол рядом со своей.

Как только Джон отвернулся, чтобы выбросить пустую банку, Гарфилд приступил к делу со злорадной ухмылкой.

– Я знаю, чем мы сегодня займемся, – сказал Джон, занимая свое место и расправляя на коленях салфетку. – Я недавно заметил, что ты чешешься. Может, нам пора съездить к Лиз? Тебе ведь нравится Лиз? – Он поднес вилку ко рту. – Лиз действительно прекрасная...

Тьфу!!! Джон выплюнул еду, а Гарфилд продолжал есть мясо с кукурузой.

– Печенка??? – Джона скривило, и он побежал к раковине, чтобы раз десять прополоскать рот и выпить стакан воды.

На самом деле только со вкусом печени.

Позавтракав, Джон и Гарфилд отправились в кабинет, где один сел за компьютер, а другой свернулся клубком на залитом солнцем подоконнике, собираясь вздремнуть. Каждый свой рабочий день Джон начинал с проверки ежедневника:

– Давай-ка посмотрим, что у меня на сегодня... Найти в Интернете новый диск с музыкой диско, обдумать новый проект, закончить мамино макраме... Эй! Что это такое? «Спать?», «Есть?», «Скатать комок шерсти»? Гарфилд!!! Ты опять играл на моем компьютере?

Гарфилд, сидя на подоконнике, начал с остервенением умываться.

Никто не говорит так убедительно «Я люблю тебя, Джон», как добротный комок шерсти.

Джон вздохнул и переключил внимание на свое последнее скучное задание. Он размышлял вслух: «Вдохновение. Вот что мне нужно. В городе появилась новая компания, Гарфилд, и если мне в голову придет действительно сногсшибательная мысль, я не-плохо заработаю. Они продают системы подземного полива газонов, которые называются «Проливные дожди». Что же можно использовать в качестве логотипа для этих оросителей? Может быть, что-нибудь связанное с цветами, ведь это будет подходить к названию». Джон начал делать наброски на компьютере. И как только он потянулся за мышкой, мимо клавиатуры быстро пронеслась настоящая мышь.

– А-а-а! Мышь! Лови ее, Гарфилд!

Сам лови, Джон.

– Гарфи-и-илд! – Джон схватил веник и побежал за мышью, которая стремительно понеслась в гостиную. Бух! Бах! Бум! Джон пытался попасть в непрошенного гостя, повалив при этом лампу, вазу и две статуэтки.

Гарфилд зевнул. О Господи. Я никогда не любил подобные вещи. Он закрыл глаза и лег на подоконник, готовясь ко сну. Все это время Джон пытался попасть веником по маленькому шустрому грызуну, который понесся в кухню.

Мышь снова пробежала через кабинет мимо Гарфилда, которого все это начало раздражать, и он стал думать. Джон бегает за мышью с метлой и попутно крушит все в доме. Где еще можно так развлечься в наше время? Он слышал, как Джон разразился проклятьями в соседней комнате. Сейчас будет полный финиш.

Преследуя мышь, Джон споткнулся о косяк двери. «А-а-а!» – закричал он, корчась от боли. Он ухватился за ушибленную ногу и стал прыгать на другой, но потерял равновесие и свалился. Падая, он ударился головой о стол. «А-у-а-а!» – еще пуще кричал Джон, катаясь по полу и корчась от боли. Мышь исчезла.

Ты никогда не думал о работе в цирке, Джон? Я слышал, Бозо уходит на пенсию.

Джон поморщился и бросил гневный взгляд на огненный клубок, нежившийся на залитом солнцем подоконнике: «Что это за кошка, которая не ловит мышей?»

Эй, я не мышелов. К тому же я сегодня перетрудился. И вообще, я думаю над тем, чтобы продавать свою выпавшую шерсть.

Помахивая хвостом, Гарфилд вышел на парадное крыльцо через кошачью дверцу. А мышь тем временем быстро пробежала по деревянному полу, завернула за угол и угодила прямо в лапы поджидавшего ее кота. Пойманный грызун глуповато улыбался.

– Что ты опять делаешь в этом доме, Луис? Я думал, мы с тобой уже обсудили это, – Гарфилд одной лапой придерживал Луиса за хвост.

– Я не мог удержаться, Гарфилд. Джон опять купил эти вкусные рассыпчатые ореховые печенья, которые я так люблю...

– Послушай меня, Луис. Когда Джон видит тебя, он заставляет меня работать. Теперь ты должен залечь на дно. Смойся на неделю-другую. А я позабочусь о печеньях для тебя.

Луис дергал свой хвост, тщетно пытаясь высвободить его из-под тяжелой лапы Гарфилда.

– Гарфилд, пусти!

Гарфилд наклонил голову и посмотрел прямо в блестящие глазки-бусинки Луиса.

– Луис, даже если я подавлюсь, я все равно съем тебя, – и чтобы нагнать страху на мышонка, кот облизнулся. – Вот я тебя и проучу.

Гарфилд поднял лапу, и Луис попал прямиком в его открытую пасть. Кот не спеша побежал на задний двор, где сидел Джон, потирая ушибленный палец и думая об оросителях для газонов. Парень сразу же заметил тонкий хвост, торчащий изо рта рыжего кота.

– Я же знал, что ты можешь это сделать, если захочешь! Ты самый лучший кот, о котором только можно мечтать! – Джон наклонился вперед, одобрительно потрепал Гарфилда по голове и снова откинулся назад. Гарфилд сразу же выплюнул Луиса.

Бр-р-р. Покажите мне кошку, которая ловит мышей, и это будет кошка, у которой плохо пахнет изо рта.

Луис шлепнулся на землю и отряхнулся:

– Не забудь, Гарфилд...

– Помню, помню. Ореховые печенья. Уговор есть уговор.

Луис исчез в глухих зарослях переулка. Гарфилд потянулся: «День едва успел начаться, а я уже в должниках. Ну да ладно. Так много времени, и так мало дел. Думаю, надо пойти осмотреть свои владения». Гарфилд обогнул дом и побежал вдоль цветущих кустов. К тротуару вела короткая дорожка, идущая мимо сочной зеленой лужайки. Гарфилд на мгновенье задержался, съел несколько травинок, а потом направился к двум валунам у края дорожки.

Король джунглей отделился от прайда и рысью побежал по высокой траве Серенгети, зорко следя за всем вокруг. Лев обосновался на высокой скале и – мяу! – издал хриплый рык. С этой высоты он мог разглядеть все, что творилось в саванне в нескольких километрах от него. Львица с детенышами, находящиеся под защитой сильного льва, лежали под зонтиком в нескольких сотнях метров от него, спасаясь от жаркого полуденного солнца. Но вот появляется незнакомец – и все чувства льва моментально обостряются. Из груди его раздается негромкое урчание.

– Доброе утро, Гарфилд, – пропищал тоненький голосок снизу. – Прекрасный день, не правда ли?

Гарфилд посмотрел вниз и увидел ползущего по камню муравья.

– Что нового, Адам? – зевнул он, обращаясь к муравью.

– Между домами Осборнов и Зиккарди плетут новую паутину. Может, ты захочешь взглянуть на нее, Гарфилд. Кажется, она предназначена для действительно крупной добычи.

– Спасибо, Адам. Я внесу этот пункт в свое деловое расписание.

Гарфилд запрыгнул наверх и продолжил свой путь по крышам аккуратных домов. Приблизившись к дому Олшенов, он замедлил шаг, рассматривая необъятных размеров женщину, которая жила там. Гарфилду очень нравилась эта женщина из семьи Олшенов, пока она не располнела. В те дни, когда она была худее и сама подстригала кусты или подметала дорожку, она частенько наклонялась, чтобы погладить его по голове. Но теперь прошел слух, что она ждала ребенка – естественного врага кошек, и в последние месяцы, толстея все больше и больше, стала абсолютно невыносимой. Вместо того чтобы слегка потрепать Гарфилда по голове, она начинала брать его на руки и тискать в приливе материнской нежности.

– Гарфилд, – засмеялась она, – я становлюсь почти такой же толстой, как и ты!

Он на всякий случай перешел улицу, направляясь к дому, где жила-семья Константин. Двое маленьких детей, Денни и Ники, иногда сидели на крыльце и ели мороженое. Никогда нельзя было точно угадать, когда стаканчик с мороженым начнет подтекать, поэтому Гарфилду всегда было приятно прогуляться по их лужайке, так, на всякий случай. Сегодня такое счастье ему не выпало.

Дом Робинсонов был последним домом переулка (или первым, в зависимости оттого, с какой стороны идти). На улице поговаривали, что они держат дома змею, но Гарфилд никогда ее не видел. Приближаясь к их дому, Гарфилд вспомнил время, когда они еще не переехали сюда. До них там жила другая семья, в которой был не один, не два, а целых три короткошерстных японских бобтейла, которых звали Мама, Папа и Малыш. Гарфилд терпеть их не мог. Это были дорогие напыщенные маленькие собачонки с обрубленными хвостами, лай которых напоминал скрип мела о доску. День, когда приехал грузовик и увез их всех насовсем, был одним из самых счастливых в жизни Гарфилда.

Гарфилд добрался до въезда в переулок, который был для него целым миром. Пора обследовать край вселенной. Никогда нельзя узнать заранее, что принесет новый день. Он улегся наблюдать за проносящимися по оживленной улице машинами и одновременно одним глазом следил за гусеницей, ползущей по тротуару. Заскучав, Гарфилд вытянул лапу и начал играть с бедным зеленым существом.

– Извини, но ты ведь не собираешься ее есть?

Гарфилд посмотрел вверх и увидел долгоножку, которая интересовалась его добычей.

– Кто она тебе? – осведомился Гарфилд.

– Ты мой должник, Гарфилд. Ты однажды уже раздавил мою подружку как раз в тот момент, когда я собирался сделать ей предложение. Мое разбитое сердце никогда не перестанет болеть.

– Найди себе другую подружку, – предложил кот, резко швырнув червяка на другой конец лужайки, где он исчез в высокой траве. – У нас, кажется, нет недостатка в паукообразных.

Паук заворчал и пошел искать червяка.

Вдруг из-за кустов стремглав выпрыгнул кремовый сиамский котенок и шлепнулся прямо рядом с Гарфилдом.

– Доброе утро, Гарфилд! А правда, я самый милый котенок в этом огромном мире? – промурлыкал он. – Разве может быть еще кто-нибудь прикольней меня?

– Это уже совсем не ново, Нермал. Тебе никогда не надоедает восхищаться собой?

– У меня просто положительное восприятие себя, и все, – самодовольно сказал маленький зверек. – Высокая самооценка очень важна для растущих котят.

– Нермал, я тебя умоляю! Ты же разговариваешь с котом. Как биологический вид мы совершенны во всех своих проявлениях, и нам не нужно пытаться кому-то что-то доказывать. – Гарфилд закатил глаза и прищурился. – Так все-таки сколько тебе лет? Как же выходит, что ты все еще котенок?

– Вечно игривая молодость часть моего очаровательного образа, – гордо ответил Нермал. – Гарфилд, смотри! Молочный фургон!

– Вижу, Нермал. Вообще-то, молочный фургон приезжает каждый день.

– Да, но вдруг однажды он не приедет. Может, он поменял маршрут. Может, мы видим его в последний раз! Ну же! – твердил Нермал. – Он как раз напротив нас через дорогу. Давай догоним его! – Нермал прижался к Гарфилду своим маленьким ушком с черной каемкой, пытаясь вытолкнуть его на пешеходный переход.

Гарфилд сидел неподвижно. Голова Нермала не могла сдвинуть такую массу кошачьего веса.

– Нет.

– Но, Гарфилд...

– Нет, Нермал. Я ни за что не покину переулок. Здесь я в безопасности. А там? Говорю тебе, там осиное гнездо. Я смотрел новости по телевизору, и, хотя наше телевидение щадит нас, я скажу тебе одну вещь: ТАМ СЛУЧАЮТСЯ УЖАСНЫЕ ВЕЩИ.

– Но, Гарфилд, там молоко! Сладкое густое прекрасное молоко! Может, даже сегодня есть питьевые сливки!

– Итак, послушай вот что: там я не могу ничего держать под контролем, поэтому я не пойду туда. И точка. К тому же я выяснил, что если ты подождешь еще немного...

Громыхая, грузовик свернул в переулок.

– ...все придет к тебе само, – закончил Гарфилд с довольной улыбкой.

Нермал поглядел на него, широко раскрыв глаза от удивления.

– Ну, Гарфилд, ты та-а-кой умный! Надеюсь, когда я повзрослею, я стану таким же умным, как и ты!

– Нермал, ты никогда не будешь ни взрослым, ни умным.

Они рысью побежали за грузовиком, который остановился у дома Арбакла. Две кошки подкрались к крыльцу сбоку и спрятались за ведром, наблюдая, как молочник забрал пустые бутылки и на их место поставил четыре новые, до краев наполненные свежим молоком.

– Гарфилд, ты слышал, что что-то закапало? – взволнованно прошептал Нермал. – Он пролил немного на крыльцо! Я хочу его! Это пролитое молоко!

– Довольствоваться малым, Нермал, – вот как это называется. Все, что пролилось, – твое. После того как ты залезешь в ведро.

– Почему именно я должен сидеть в ведре? – захныкал Нермал.

Гарфилд холодно посмотрел на котенка:

– Нермал, ты когда-нибудь мечтал научиться летать?

– Да нет.

Гарфилд схватил Нермала за лапу и показал на небо: «Подумай над этим, Нермал. Парить, словно орел, – продолжал Гарфилд, размахивая руками. – Весь мир у твоих ног, а твои крылья ловят ветер. Ты станешь «Нермалом в облаках!».

Однако мало что из этого дошло до Нермала.

– А как же молоко?

– Забудь о молоке, Нермал. Оно будет тянуть тебя вниз. Это твой шанс полететь. – Гарфилд разбежался и приземлился, демонстрируя ведро и размахивая руками, как профессиональный телеведущий. – К тому же здесь есть для тебя капля молока.

Довольный этим, Нермал прыгнул в ведро, как ему велели.

– А где барабанная дробь, если она тебе, конечно, нужна? – вздохнул толстый рыжий кот.

– Может, мне помурлыкать? – раздался слабый голосок из ведра.

– Я не ослышался? – недоверчиво сказал Гарфилд. – Нермал, у тебя появилась мысль?

– Совсем небольшая, – сказав это, Нермал замурлыкал.

Гарфилд пригладил свою шерсть и сделал два глубоких вдоха. Целься, целься... Он вытянул лапу и небрежно дернул за колокольчик, звенящий на ветру. Потом кот не спеша занял нужное положение у края крыльца и стал ждать. Колокольчик ударился о цветочный горшок. Тот натянул веревку. Веревка потянула на себя рычаг. Рычаг поднял ведро. Ведро подняло доску так, что бутылка молока скатилась по ней вниз и – ура! – попала прямо в открытый рот самого жирного кота переулка.

Гарфилд выпил залпом всю бутылку, оставив лишь капли на усах.

– Может, еще молочка? – задумчиво спросил он.

– Я чувствую себя таким летящим! – раздался голос из ведра, болтающегося высоко в небе.

Боковым зрением Гарфилд увидел серебристое пятно, появившееся из гаража на другой стороне улицы. Он весь обратился во внимание и посмотрел на лоснящуюся кошку. Его сердце забилось быстрее обычных 220 ударов в минуту. Солнце играло на ее блестящей шерсти, окружая Арлин платиновым блеском. Она изящно поплыла по дорожке, легкая, словно воздух.

– Запомни это ощущение, – сказал Гарфилд, слизывая остатки молоки со своих усов. – День становится интереснее и интереснее.

Две пары кошачьих глаз следили за красавицей. «Это самая классная кошка на всем белом свете, – думал про себя Гарфилд. – Ее уши такие нежные и дерзкие. Ее усы, как крылья бабочки. А как блестит солнце в ее глазах? А ее хвост...»

– Гарфилд, – зачирикал Нермал, высунувшись из ведра, – а правда, что Арлин – настоящая русская голубая кошка, предки которой жили при дворе царя Николая II? Я однажды слышал это ночью на заборе. Ты тоже думаешь, что Арлин принцесса? А?

– Да, Нермал, но в другом смысле. Посмотри на белое пятно у нее на груди. Обрати внимание на дикий полосатый окрас. Если Арлин настоящая русская голубая, то я брат-близнец пасхального зайца.

– Правда, что ли?

– Правда, Нермал, правда. – Гарфилд закатил глаза и понесся навстречу Арлин, а доска вернулась на прежнее место. Пустая молочная бутылка покатилась обратно и разбилась о рычаг. Рычаг перевернул ведро, из него выпал Нермал, а ведро грохнулось ему на голову.

– Брат-близнец? – раздался приглушенный голос из-под ведра.

Гарфилд устроился рядом с Арлин и откашлялся. Настало время соблазнительного урчания. Ни одна женщина не устоит перед любовной белибердой.

– Доброе утро, Арлин, – сказал он вкрадчиво. – Кажется, у тебя чешется там, куда ты не можешь дотянуться. Может, я могу быть тебе полезен?

Он несколько раз поднял брови для выразительности.

– Проваливай, – прозвучал резкий Ответ.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда или мне опять надо ходить вокруг да около? – Гарфилд дважды обошел ее кругом и пронзительно завыл.

– Забудь об этом, Гарфилд.

– Ну же, Арлин, – мурлыкал он, подвигаясь ближе. – Я всего лишь обычный кот. Все, что мне нужно, – это домашний уют, лазанья, регулярный сон и... чтобы меня любили. – Он внимательно посмотрел ей в глаза. Джону есть чему поучиться у Старого Усатого кота.

– Ни в этих девяти жизнях, – прошипела она.

– Может, хотя бы в одной из них?

– Повторяю, Гарфилд, проваливай, – сказала она, кивком головы указывая на конец квартала. – Уматывай отсюда.

– Что на тебя сегодня нашло, Арлин? Что же мне делать?

– Думаю, сам знаешь, – фыркнула она. – Забыл? Я всю ночь ждала тебя у забора в четверг, а ты продинамил меня.

Гарфилд напрягся, чтобы припомнить ту ночь. Ах, да. Я заснул, пока смотрел документальный фильм о перевязочных материалах.

– Моему брату действительно нужна была та почка, Арлин. Если вдруг позвонят, мне нужно будет грамотно ответить на звонок. Разве я об этом не говорил?

– Эта отмазка не срабатывала еще в прошлом году. Иди отсюда.

Одновременно Гарфилд заметил, что в окне соседнего дома пара кухонных рукавиц оставила на подоконнике остывать дымящийся ореховый пирог. Гарфилд застыл. Где-то играла музыка: Барри Уайт пел «Никогда не брошу тебя». У него потекли слюнки.

– О, детка. Ты так восхитительно пахнешь сегодня! – сказал, вздыхая, Гарфилд.

Арлин ухмыльнулась.

– Думаешь, я так легко куплюсь на это? Я тебя умоляю...

Гарфилд облизнулся:

– Я боготворю тебя, моя любовь. Я мечтаю о тебе. Я робею и преклоняюсь перед тобой.

Арлин была ошарашена:

– Но, Гарфилд, я никогда раньше не слышала, чтобы ты перед кем-нибудь робел. Может, я недооценивала тебя, – смягчилась она. – Я не думала, что твои чувства так глубоки. Все это время я считала тебя просто самодовольным...

– О да, детка! Глубокие. Глубокое блюдо, расплавленный сахар. Р-р-р, и взбитые сливки сверху, – вид у Гарфилда был такой, как будто он сейчас упадет в обморок.

– Взбитые сливки? О, Гарфилд! Где же ты научился так красиво говорить? – глаза Арлин заблестели.

Гарфилд напрягся и приготовился бежать. Его хвост стал быстро дергаться из стороны в сторону, и кот вилял задом. «Я не могу жить без тебя ни минуты, – сказал он мечтательно. – Я хочу пирога. Мне нужен этот пирог. Я должен получить этот пирог».

Сопротивление было бесполезно. Отбросив всякую осторожность, Арлин громко мяукнула и приготовилась к кошачьим играм.

– А когда я закончу, – пропел Гарфилд, – я вылижу противень до блеска. – Он ринулся мимо застывших в ожидании усов Арлин, зачарованный доносившимися до него запахами плавленого сахара и теплой масляной корочки.

У Арлин отвисла челюсть.

– Эй?! Ты куда?!

А Гарфилд уже бежал к пирогу. Арлин закричала ему вслед:

– Ты самый эгоистичный, самовлюбленный кот в мире!

– Не злись на меня, потому что я красивый, – гордо сказал Гарфилд, перебегая улицу.

– Гарфилд, ты... НЕВЫНОСИМ! – она круто развернулась и понеслась прочь. И подумать только, я почти позволила этому толстому рыжему дураку поцеловать себя!

Гарфилд лежал, развалившись на темно-зеленом кресле, слизывая крошки с усов. Он положил свои задние лапы на пустое блюдо из-под пирога, а в передних лапах держал пульт от телевизора.

О, мудрый волшебный ящик с картинками. Разреши мне погреться в лучах твоей славы. Наполни меня своей мудростью. Я всего лишь пустой сосуд, за исключением той части, где находится пирог. Кот похлопал себя по животу, напоминавшему баскетбольный мяч. Гарфилд устроился на стуле так, чтобы живот больше не загораживал экран телевизора.

Посмотрим, что происходит сегодня в утреннем шоу Мелло.

Высокая блондинка важно вышла на сцену и, улыбаясь, пригласила звезду: «Дамы и господа, кошки и собаки (мы знаем, что вы тоже с нами!), встречайте нашего ведущего Кристофера Мелло!» Солидный лысый темнокожий мужчина в костюме и галстуке вышел из-за кулис и, широко раскинув руки, поприветствовал телезрителей.

– Здравствуйте, все! Вы сегодня в настроении смотреть шоу Мелло? Надеюсь, что это так, потому что у нас есть большая программа для вас, просто грандиозная программа. Сегодня наш эксперт расскажет вам о том, как самим сделать оконные занавески без швов. Эта мода уже захлестнула всю страну. А потом мы покажем вам анонс новой передачи «Я люблю тебя. Ты прекрасна. А теперь сделай мне бутерброд», премьера которой состоится на «Музыкальной ярмарке» на следующей неделе. Но сначала давайте пожмем руку самому любимому завсегдатаю шоу Мелло Хэппи Чэпмену!

– Эй, народ! Вы любите свою кошку? – обратился к Гарфилду дружелюбный импозантный мужчина с экрана. Несмотря на то что передача транслировалась из соседнего города, на нем был надет костюм для сафари.

– Кто же не любит свою кошку? – выпалил Гарфилд.

– Если вы любите своих кошек так, как люблю ее я, то вы должны кормить ее только кормом «Киббли».

– А, «Киббли». Хорошая штука. Суховат немного, с лазаньей, конечно, не сравнится, но он важный пункт моей, – тут он похлопал себя по полному животику, – диеты.

– Правда, Привереда? Привереда? Где эта чертова кошка? – хихикал Хэппи.

Вот начинается моя любимая часть программы. Какой-то гений в студии придумал, что можно удержать аудиторию, каждый раз одевая кошку в новый наряд. Потом, в конце сезона, зрители голосуют, и фотографию Привереды в наиболее понравившемся наряде помещают на коробку кошачьего корма «Киббли». Должно быть, ребята из отдела рекламы не спали всю ночь, чтобы придумать это.

Зачарованный мерцанием экрана, Гарфилд наклонился вперед. Привереда – один из тех котов, который всегда хорошо выглядит, – что бы он ни одел, к его черно-белому окрасу подходит все. Что же на нем будет в этот раз?

Тут же на сцену выскочил кот, который принес популярность корму «Киббли». Он был одет в твидовую жилетку и мягкую фетровую шляпу. Привереда погрузил морду в миску с едой, а в это время Хэппи гладил и нежно смотрел на него.

Если бы Джон так сделал, пока я ем, я бы оттяпал ему руку.

Гарфилд услышал за окном шум подъезжающего автомобиля, но прямо сейчас напрягаться не имело смысла. Это было бы неэффективно. Он продолжал смотреть, как Привереда опустошает миску хрустящего питательного «Киббли».

Морда этого кота везде: в телевизоре, в книгах, на футболках – везде. И кому нужно столько внимания?

Услышав поворот ключа в замке, Гарфилд навострил уши. Хорошо, вот теперь как раз пора показать Джону, как я взбешен, что он ушел из дома. Может, мне выщипать его зубную щетку? Или разорвать рулон туалетной бумаги на мелкие кусочки? Если только от не...

Да! Вот он, характерный легкий шорох источника всех хороших вещей – сумки с покупками. Джон как раз проходил в дверь.

Прощаю все. Добро пожаловать домой.

– Гарфилд, прочь с моего кресла, – сказал Джон, убирая оттуда блюдо из-под пирога и стряхивая крошки.

Это мое кресло, а ты просто иногда сидишь в нем. К тому же я терпеть не могу тот бордовый бархатный диван. Но все же мне надо посмотреть, что ты принес из магазина, поэтому твое желание исполнится. Гарфилд легко спрыгнул на пол и побежал на кухню.

– Молодец! – сияя, сказал Джон и аккуратно поставил сумки на кухонный стол. Он что-то напевал про себя, пока шел к холодильнику, чтобы положить туда свежий сыр.

Воспользовавшись удобным случаем, Гарфилд, испытывая прилив сил от вида свежей еды, обнюхал сумки. Он встал на задние лапы, чтобы лучше рассмотреть содержимое сумки, и полностью засунул в нее голову.

Бабах! Четыре упаковки замороженной лазаньи рухнули на пол, а следом за ними и Гарфилд. Когда он дотронулся лапой до одной из коробок, он услышал, как по телевизору Хэппи Чэпмен, завершая передачу, прощался со зрителями: «И помните... будьте с Хэппи!»

Я счастлив, когда ты со мной, нежная смесь томатной пасты, сыра «Рикотта», мясного фарша и спагетти. Гарфилд с любовью напевал коробкам, которые покрылись капельками воды не то от страха, не то от жары.

Джон слишком хорошо знал это выражение кошачьей морды.

– Даже и не думай об этом, Гарфилд, – сказал он устало, глядя на кота сквозь полузакрытые веки. – Эта моя еда.

Сказав это, Джон ногой оттолкнул Гарфилда от коробок и пошел обратно к машине за остальными сумками.

Гарфилд сконфуженно сидел в дверях. Он глядел в телевизор, где преданный Хэппи обнимал Привереду. «Для моего маленького друга мне ничего не жалко», – говорил мужчина в панаме.

Мне никогда никто не говорит: «Для моего маленького друга мне ничего не жалко». Мне твердят только: «Даже и не думай об этом». Почему Джон не может быть таким, как Хэппи Чэпмен? Бьюсь об заклад, Хэппи пользуется успехом у женщин.

Изнемогая, Гарфилд глядел на лазанью, пока по телевизору Хэппи Чэпмен и Кристофер посылали публике воздушные поцелуи на прощание.

Джон открыл тяжелую стеклянную дверь, на которой жирными синими буквами было написано: «Элизабет Уилсон, ветеринар». Гарфилд, важно шагая, вошел первым, осматривая помещение на предмет инородных форм жизни. Все кресла для посетителей были пусты, лишь в одном из них сидел лысый мужчина средних лет с хомяком на коленях.

Гарфилд отправился посмотреть на него, а Джон тем временем подошел к администратору.

М-м-м, хомяк.

Комок меха на коленях мужчины задрожал, подергивая носом. Сначала он моргал одним глазом, потом другим, а не двумя одновременно, потому что хомяки так не умеют.

– Не волнуйся, Гензель, – сказал мужчина. – Это всего лишь старая добрая киска.

Передними лапами Гарфилд встал на колено мужчины и вытянул голову, чтобы получше рассмотреть хомяка.

– Видишь, какая она милая? – Он вытянул руку и почесал Гарфилду шею.

Знаешь, как я люблю хомяков?

Гарфилд вытянул шею и, наслаждаясь вниманием к своей персоне, прошептал хомяку на ушко:

– Когда они жареные.

Хомяк дико заверещал и вцепился когтями в ногу хозяина, да так, что на глазах у того чуть не выступили слезы.

– Гарфилд, – резко сказал Джон, – оставь бедное животное в покое!

Гарфилд отправился в другой конец комнаты и, от нечего делать, стал жевать искусственное растение. Джон снова повернулся к женщине, сидящей за столом.

– Как я уже говорил, мы вообще-то на сегодня не записаны и случай не совсем экстренный, но, если Лиз... э-э-э, если у доктора Уилсон есть немного свободного времени, я был бы ей благодарен, если бы она взглянула. На Гарфилда, я имею в виду. Кажется, он сам не свой. Он мог напиться раствора против блох.

Администратор посмотрела поверх очков на Гарфилда, который гонял по полу резиновую ленточку. Он подскакивал, набрасываясь двумя передними лапами на коварную добычу, поднимал заднюю часть тела вверх, мотал головой из стороны в сторону и выл.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – холодно сказала она, – я никогда не видела, чтобы Гарфилд так много двигался без причины. Я думаю, доктор улучит минутку для него после Гензеля.

Джон прошел в вестибюль для ожидания и сел. Он начал просматривать журналы, которые аккуратной стопкой лежали рядом на столике:

– Посмотрим-ка – «Путешествия с собаками по снегу», «Журнал для жокеев», «Разговор о карликовых осликах», «Заводчик рептилий и земноводных», «Родословная кунхаунда»... А, вот он. «Я люблю кошек!» – Он вытащил журнал из стопки и начал листать его.

Вслух он прочитал оглавление: «Ваша кошка: толстая или здоровая». Джон взглянул на Гарфилда, который лежал на спине, задрав лапы. Ему было не видно морды Гарфилда, потому что мешал живот кота.

Вздохнув, он начал читать статью. «Среднестатистическая кошка весит от 3,5 до 8 килограмм, в зависимости от породы и телосложения. К счастью, большинство кошек обычно прекращают есть, когда сыты, и посвящают остальное время активным играм, необходимым для сжигания калорий и нормального обмена веществ», – Джон посмотрел на заснувшего Гарфилда.

Администратор дала знак лысому мужчине: «Доктор готова осмотреть Гензеля. Пожалуйста, проходите сюда».

Когда мужчина с хомяком исчезли за дверью кабинета, Гарфилд повернулся на бок и захрапел.

Джон покачал головой и положил журнал обратно на столик. Он слишком разнервничался и не мог больше сосредоточиться на чтении. «Скоро подойдет наша очередь», – думал он, и его ладони начали немного потеть. Он представил Лиз в белоснежном рабочем халате со стетоскопом, соблазнительно висящим на шее, которая была лучше, чем у любого лебедя. А если добавить еще и белоснежную улыбку, серые, словно капли дождя, глаза и искреннее беспокойство за пациентов? Джон Арбакл, успешный мультипликатор, просто таял от предвкушения встречи.

«Может, мне потренироваться», – думал он. Он осмотрелся вокруг. В вестибюле он был один, поскольку администратор унесла Гензеля в смотровую. Заметив зеркало на стене рядом с рекламным плакатом зубной пасты для собак, Джон прокашлялся, от чего Гарфилд открыл один глаз.

– А, доброе утро, Лиз! – сказал он, обращаясь к своему отражению. – Ты прекрасна, как деревенский двор, только пахнет от тебя не так плохо!

Гарфилд вскочил и поднял голову.

Ну и Ромео! Тренируйся еще.

– Как насчет «Твои глаза блестят, будто масляные пятна на покрытой росой загородной дороге»?

Гарфилд тяжело вздохнул, и его шерсть встала дыбом.

Джон наклонился к зеркалу, подвигал бровями и запел вполголоса: «Знаешь, если отрезать тебе руки, ты будешь похожа прямо на Венеру Милосскую!»

Гарфилд стал выть и валяться на полу.

– Господи, Гарфилд, с тобой все в порядке?

Вдруг и хозяин, и кот замерли, услышав знакомый нежный голос. Рядом стояла Лиз Уилсон, ветеринар, с выражением озабоченности на милом лице.

Джон хотел было что-то сказать, но не мог. Лиз улыбнулась.

– Давай-ка пройдем внутрь и посмотрим тебя.

Она имеет в виду меня, донжуан. Гарфилд подпрыгнул и начал ходить вокруг Лиз и, ласкаясь, тереться о ее ноги и мяукать, глядя ей в лицо. Она взяла его на руки и поцеловала в мягкие щеки. Гарфилд лизнул ее в нос. Они повернулись и пошли по направлению к смотровой.

Джон, раздосадованный этим поцелуем, молча следовал за ними.

Джон подъехал к своему дому и остановился. Они с Оди слезли с передних сидений, а мрачный Гарфилд так и сидел сзади.

– Давай, Гарфилд. Мы дома.

Мы. Ха! Я помню, когда «мы» было только я и ты.

Гарфилд нехотя вылез из машины. Джон тем временем был занят тем, что доставал сумки из багажника.

Оди, энергия которого била через край, носился по своему новому двору, обнюхивая все, что там было, и валялся в сочной зеленой траве. Он задрал лапу возле одного из камней, лежащего рядом с дорожкой.

Гарфилд раздраженно наблюдал за всем этим.

– Даже и не думай о том, чтобы пометить мой камень, собачья морда, иначе этот день будет последним в твоей жизни.

Но своим поведением Оди показывал, что он не слышал ни слова, и Гарфилд громко зашипел.

Оди подбежал к Джону и играючи потянул за сумку, болтающуюся в его руке. Джон потрепал его по голове:

– А ты у нас живчик, малыш, да?

Оди распустил слюни от удовольствия и последовал за Джоном ко входу. Со своего места Гарфилд с ужасом наблюдал за этим действом. С другой стороны улицы прибежали Нермал и Арлин и уселись рядом с ним.

– Гарфилд, Джон привел в дом собаку? – спросил Нермал, немного смущаясь.

– Не видишь, что ли?

– А с чего это вдруг ему это вздумалось?

Гарфилд, прижав уши, повернулся к нему и взглянул на него так, как будто хочет убить. Но сиамский котенок этого не заметил.

– Не знаю, Нермал, – процедил Гарфилд.

Нермал покачал своей прекрасной пустой головой.

– Я имею в виду, что это, знаешь ли, как-то странно брать в дом собаку, где уже есть кот.

– МОЖЕТ, ХВАТИТ ОБ ЭТОМ! – взорвался Гарфилд, и Нермал и Арлин с испугу подпрыгнули на метр.

Гарфилд взял себя в руки и безразлично бросил через плечо:

– Я не думаю, что это такое уж великое, грандиозное событие. Просто еще один жук, размазанный по лобовому стеклу моей жизни. Тупой, вонючий паразит, с которым я быстро расправлюсь.

Шатаясь от тяжести сумок, Джон, стоя на крыльце, оглянулся и позвал Гарфилда.

– Вот видите, народ, я все еще любимчик Джона, – высокомерно заключил кот. Он круто развернулся и, высоко задрав голову, гордо зашагал к дому. Оди опередил заходящего в дом хозяина, и Джон по рассеянности захлопнул за собой дверь прямо перед носом Гарфилда.

Нермал и Арлин понимающе переглянулись.

– Ха, ха, ха! – заревел Гарфилд, смеясь, пожалуй, громче, чем нужно. – Думаю, это он за то, что я натворил за завтраком. Типа, расплата! Это было даже круче, чем в тот раз, когда я засунул тапочки Джона в виде кроликов в мясорубку!

На прощание он помахал лапой и полез в кошачью дверцу. Но ни один производитель никогда не учитывал того, что бывают кошки таких размеров.

Кошачья дверь оказалась самым ужасным кошмаром Гарфилда.

Внутри у обиженного кота отвисла челюсть. Оди смотрел на Джона и вилял хвостом, от чего раскачивался стеклянный журнальный столик. А Джон показывал Оди его новый дом.

– Вот это – гостиная, Оди. Гос-ти-на-я. – Джон говорил медленно и громко, как будто его слушатель знал язык, на котором он говорит.

Джон, что ты делаешь? Он все равно не задержится здесь надолго.

Оди встал на задние лапы и стал прыгать вокруг него. Джон рассмеялся и взял его за передние лапы:

– Ты хочешь потанцевать со мной? Ну, ладно, давай! – Джон начал вертеть его и трепать за уши.

Как это трогательно, смотреть противно...

Потом Оди понесся на кухню и начал рыться в мусоре. Затем он вернулся в гостиную с пустой коробкой из-под лазаньи «Папа Луиджи» в зубах. О нет, не смей. Забудь о «Папе Луиджи», приятель. Ты никогда его не видел, ничего о нем не слышал и ничего о нем не знаешь, понял?

Джон с удовольствием смотрел, как Оди носится по дому.

– Тебе ведь все интересно, да, малыш? – смеялся Джон. – Давай, давай, обнюхай все хорошенько!

Что касается кошек, то любопытство еще никого не помогло им убить, разве только скучный вечер. А вот за собаку я не ручаюсь.

Оди сидя проехался по отполированному деревянному полу и врезался в стену.

– А вот Суши, наша золотая рыбка, – сказал Джон, указывая на журнальный столик. Оди подбежал к нему и начал пить воду из аквариума. – Нет, Оди, не надо! – крикнул Джон, еле сдерживаясь от смеха.

И он все это одобряет.

– У меня есть кое-какие дела наверху, так что вас, ребята, я оставлю знакомиться наедине. А пока Гарфилд закончит экскурсию для тебя, – с улыбкой сказал Джон. Оди радостно тявкнул и со всей дури понесся к Гарфилду, натолкнулся на застывшего кота и врезался в дверь. Он рухнул на пол. Шмяк!

Раскрой глаза, Джон! Проснись и внимательно посмотри на эту собачью морду: У НЕГО НЕТ МОЗГОВ! Ты привел опасность в нашу спокойную жизнь. Все сейчас встанет с ног на голову, Джон! Куда мы катимся?!

Джон тем временем поднимался вверх по лестнице, неся под мышкой большую непромокаемую подушку.

Гарфилд забрался в заветное кресло, подобрал под себя лапы и свернулся клубком. Он наблюдал, как Оди, словно мячик, носится от книжного шкафа к дивану, от дивана к комнатному растению.

Это просто дурной сон. Когда я проснусь, все снова будет в порядке. Гарфилд зажмурился. Одна тысяча, две тысячи, три тысячи... Он почувствовал правду прежде, чем успел снова открыть глаза, и увидел своего врага в сантиметре от себя. Оди смачно облизывал его усы. От этого ощущения по телу Гарфилда пробежали мурашки.

Замечательно. Собачьи блохи. Скажи мне, у них есть страховка от наводнения?

ШЛЕП!

Решительным ударом Гарфилд отправил Оди через комнату. Его путешествие внезапно окончилось у стойки с морскими обезьянками Джона. Коллекция солоноводных креветок, которую он собирал всю жизнь, посыпалась на пол.

Мне следует сыграть на этом. Гарфилд прочистил горло.

– Эй, Джон! Посмотри, что натворил пес!

В приподнятом настроении Гарфилд прошествовал к журнальному столику и взял телевизионный пульт. Он обернулся как раз в тот момент, как Оди запрыгнул на кресло. Гарфилд решительно направился обратно.

– Нет. НЕТ. НЕТ! Слышишь, ты, Новенький! Дайка я расскажу тебе правила. Это мое кресло. МОЕ кресло, чтобы тебе ни говорил Джон. Ясно? Хоть РАЗ увижу, что ты на него лапу поднял, – СРАЗУ ВЫЛЕТИШЬ ВОН!

Оди был так увлечен обнюхиванием подушки в поисках удобного местечка, что совсем не заметил Гарфилда. Он уютно устроился и зевнул.

Гарфилд протер глаза. Прекрасно. Я тебя предупредил. Гарфилд поднял лапу и – ЩЕЛК! Один за другим он эффектно выпустил пять когтей, но это совсем не подействовало на беднягу Оди, внимательно-восторженно смотревшего на него. Одним взмахом лапы Гарфилд вонзил сверкающий коготь в зад Оди.

Оди завопил, что было сил, и кувырком слетел с мягкого кресла, шлепнувшись на пол с другой стороны от телевизора. Он зализывал ранку, найдя наконец применение своим слюням, пока не заметил свой хвост и тут же не начал за ним гоняться. С каждым его поворотом ему становилось все дурнее, он разбрызгивал слюни как вращающаяся поливальная машина.

Голова Гарфилда медленно вращалась, глазами он внимательно следил за Оди. Эволюция. Что и требовалось доказать.

После обеда Гарфилд собрался вздремнуть на своем Священном Кресле, переваривая обед. Джон уехал в город на встречу с поливальщиками, и в доме царила тишина, только Оди тихонько посапывал у входа. Огромный котяра вальяжно растянулся во сне, свесив голову с кресла. Его глаза слегка приоткрылись, и в эту короткую секунду его ухо уловило едва различимый свист заместителя почтальона, подходящего к дому. Постоянный почтальон, скорее всего, был в отпуске, так как Гарфилд уже давно приучил его оставлять почту настолько быстро и тихо, насколько возможно.

Толстая пачка писем и журналов посыпалась из отверстия для почты в двери, шлепнув Оди по носу и резко разбудив его. Гарфилд полностью открыл глаза и посмотрел, как Оди накинулся на ежедневную почту, мотая головой из стороны в сторону и грызя конверты. Бесплатный диск, дающий семь миллионов бесплатных часов онлайновой службы, полетел, подобно летающей тарелке, в комнатку и приземлился на городскую площадь Арбаклвиля. Оди зажал журнал в зубах и терзал его до тех пор, пока не расчихался, нанюхавшись пробников духов, закрепленных на страницах журнала.

Хорошо бы это был не мой журнал «Кошачья мечта». Интересно, как заставить лазерный принтер «заглохнуть».

Лежа в клочьях бумаги, Оди грыз телефонный счет. Гарфилд дотянулся до телевизионного пульта и начал щелкать по каналам.

– Вашингтон сегодня подтвердил, что президент получил незначительные травмы, поскользнувшись на банановой кожуре во время церемонии, посвященной открытию нового обезьянника в Национальном зоопарке...

Щелк!

– Не трогай этот датчик! Доктор Фил придет сразу после перерыва, чтобы еще немного поработать с тобой!..

Щелк!

– Крысы: просто большие мыши или?..

Щелк!

– Я ухожу от тебя, Марша, ты эгоистичная маленькая мигера, которая думает только о себе...

Щелк!

– Добро пожаловать на канал «Танцевальное безумие», телевидение, где вы можете растрясти свои косточки. Попробуйте старые, но классные песенки, которые мы приготовили для вас сегодня!

Гарфилд уселся в кресле и стал внимательно смотреть зажигательный музыкальный видеоролик, мелькающий на экране. Постукивая лапой в такт музыке, он начал еще и отбивать ритм хвостом.

Оди запрыгнул на кресло и присел рядом с Гарфилдом. К его нижней губе прилипла почтовая марка.

-    Нет.

Гарфилду не потребовалось много времени, чтобы спихнуть Оди с кресла.

– Шуруй отсюда. Я занят!

Оди не потребовалось много времени, чтобы снова залезть на кресло и начать вилять хвостом. Гарфилд повернулся к Оди и холодно произнес:

– Какую часть слова «нет» ты не понимаешь? Я не хочу играть. Я хочу бездельничать и посмотреть «качественное телевидение».

Еще раз Гарфилд столкнул пса на пол. Еще раз Оди забрался назад и взвизгнул в восторге от игры.

– ОДИ! Прекрати! Ты что, хочешь, чтобы я сказал: «Спасибо, что спас мою шкуру от Луки»? Отлично. Спасибо. Ладно. Я сказал. А теперь оставь меня в покое.

Радостно сопя, Оди подвинулся поближе.

Гарфилд злобно сверкнул глазами, взял в зубы подушку и стукнул бедного пса по голове. Оди свалился на пол. Гарфилд усмехнулся, смакуя победу. Это покажет простофиле, кто здесь хозяин. Это научит его держаться подальше от моего кресла.

Однако это долго не продлилось, потому что Оди пришел назад со своей собственной подушкой. По мере того как песня по телевизору становилась громче, подушечная битва набирала обороты.

– Тряхни, тряхни, тряхни ла-а-апой...

Хлоп! Бах! Уф-ф!

– Повиляй, повиляй, повиляй хвосто-о-ом!

Вам! Шмяк! Шлеп!

Гарфилд хотел ненавидеть Оди. Он хотел наказать его за то, что тот разрушил прекрасную жизнь с Джоном, которую он годами выстраивал. Проблема была в том, что каждый раз, как он скидывал Оди вниз, Оди тут же вскарабкивался назад, широко улыбаясь и радуясь. Гарфилд поймал себя на том, что улыбается. В этой невинной глупости было что-то притягательное. Несмотря ни на что, Гарфилд веселился.

Музыка овладела им. Не осознавая, Гарфилд крутился, делал лунную дорожку, вертел задом, а Оди весело повторял каждое его движение. Они боролись и танцевали. Гарфилд, смеясь, подманивал Оди:

– Скучала по мне? Скучала по мне? Теперь тебе придется поцеловать меня!

Танцуя, они прошлись по гостиной и вышли через переднюю дверь на крыльцо. Они валялись и играли в ярких лучах солнца и даже не заметили, как вернулся Джон.

Так продолжалось, пока Гарфилд не увидел Нермала, Арлин и Луку, наблюдающих за ними с обочины. Гарфилд громко взвизгнул и оттолкнул Оди с криком «И держись подальше!», достаточно громким, чтобы его услышали зрители. Он уселся на крыльце и начал сосредоточенно умываться.

Лиз подъехала на своем пикапе к дому и посигналила. Выйдя из дома, Джон заметил Оди, беззаботно валяющегося на траве.

– Оди, вот ты где! Пойдем! Мы идем на свидание с Лиз.

С трудом сдерживая возбуждение, Джон подхватил Оди и запрыгнул в машину Лиз, захлопнув дверь.

Нермал незаметно подошел к крыльцу:

– Эй, Гарфилд. Джон взял Оди с собой на свидание с Лиз, а тебя оставил!

– Я знаю, мистер всезнайка!

– Значит, они будут там веселиться, а ты все еще здесь?

– И что?..

– Как-то нехорошо получается. Джон взял Оди, как будто ты больше не его любимчик!

Нермал на удивление быстро соображал. Для Нермала:

– Я понял, Нермал. Почему бы тебе не поразвлечься где-нибудь еще?

Сиамского котенка внезапно привлекла муха, и Гарфилд отвернулся, чтобы скрыть отчаяние и ревность, овладевшие им. Нермал побежал за мухой, оставив Гарфилда наедине с его чувствами.

Это происходит не со мной. Меня предпочли самой глупой собаке на свете, даже более глупой, чем Лука. Я больше не могу сидеть и ничего не делать, хотя, если признать, это срабатывало в девяноста процентах случаев. Оди даже на электронное письмо будет клеить марку! Мне придется показать Джону, насколько глуп этот простофиля.

Лиз выехала на дорогу. Гарфилд спрыгнул с крыльца и помчался за машиной. Лиз переключила скорость, и машина рванула вперед. Собрав все свои силы, Гарфилд бросился на бампер, цепляясь за него когтями. Пикап поехал по улице и завернул за угол. Гарфилд с трудом удерживался, цепляясь за жизнь и ударяясь пухлыми формами о мостовую. Сантиметр за сантиметром, Гарфилд прилагал все усилия, чтобы втянуть себя в машину. Собрав силы, о которых он и не подозревал, он перебросил себя через бортик в кузов, болезненно шлепнувшись на пол. Лежа на спине и тяжело дыша, Гарфилд раздумывал, не пора ли записаться на «Гимнастику для котов».

Безгранично довольный собой, он сел и встряхнулся так, что его уши замотались из стороны в сторону. Затем он снова развалился. Внезапно Лиз нажала на тормоз, и – ШМЯК! – Гарфилд плашмя ударился о заднее стекло.

В машине никто не заметил огромного кота, налетевшего на стекло в нескольких сантиметрах от их голов. Лиз была слишком расстроена, а Джон слишком потрясен.

– Стой! – закричала Лиз. – Ты видел, как белка пронеслась через дорогу? Не могу поверить, я чуть было не сбила ее.

Расплющенный, Гарфилд сполз по стеклу прямо позади них и, ойкнув, приземлился на холодный рифленый металлический пол кузова.

– У тебя прекрасная реакция, Лиз, – сказал Джон. – Это мне и нравится в де... в ветеринарах.

Лиз убрала ногу с тормоза и медленно поехала по залитым солнцем улицам.

– Итак, как Гарфилд это воспринял? – спросила она.

– Воспринял что?

– Оди. Как Гарфилд относится к тому, что у вас теперь собака?

Она выглядела озабоченной.

Не очень хорошо. Сквозь дымку стекла Гарфилд мог видеть Оди, сидящего между ними.

– Я думаю, все отлично, правда. Кровь пока не пролилась.

Лиз улыбнулась.

– Я очень рада слышать это, Джон. Не всегда просто держать кошку и собаку под одной крышей, а ты долгое время принадлежал только Гарфилду. Я знала, что ты будешь хорошо относиться к Оди, но я не была на сто процентов уверена, что это сработает.

Джон легонько, пожал ей руку.

– Ты знаешь Гарфилда. Его ничего не волнует.

О, с чего мне начать, чтобы вывести тебя из этого заблуждения?

Спустя какое-то время машина въехала на парковку. Лиз нашла место на обочине, рядом с широким газоном, примыкающим к зданию.

– Разве здесь можно парковаться? – спросил Джон, оглядывая дорожку и показывая на знак.

– Только если ты не один из судей! – усмехнулась она и, потянувшись за сумочкой, достала официальную голубую ленту. Она приколола ее к лацкану своего ярко-розового пиджачка.

– Ух ты, я поражен! – восхищенно произнес Джон.

Он прицепил поводок Оди к ошейнику.

– Что ты на это скажешь, мальчик? Мы здесь вместе с очень важной персоной!

Оди восторженно гавкнул, когда они вылезли из машины и направились к лужайке, на которой кипела жизнь. Гарфилд выбрался из кузова как раз вовремя и увидел, как они прошли через импровизированный вход на территорию, заставленную столами, палатками и открытыми трибунами. Джон, Лиз и Оди мгновенно исчезли в огромной толпе, собравшейся по другую сторону канатного ограждения.

Во имя всего святого, что здесь происходит? Кто знает, почему здесь так много людей? Гарфилд никогда не видел так много людей сразу. Он выпрыгнул из машины и обошел вдоль временного ограждения, отыскивая другой путь, где было бы меньше народу.

Как знак свыше, мимо прошел парень в униформе, толкая перед собой накрытую скатертью тележку, на которой лежали блестящие ленты и один огромный сверкающий кубок.

Ага! Городской транспорт! Притормози! Гарфилд побежал следом, пролез под скатерть и устроился на нижней полочке тележки. То, что он не видел, куда его везут, было небольшой ценой за бесплатный проезд, к тому же там лежал моток ленты, с которым можно было поиграть в пути. В конце концов тележка, скрипнув, остановилась. Гарфилд высунул нос наружу и обнаружил, что находится внутри бело-зеленой палатки, полной коробок с бумагами и складных стульев.

Он прошел по палатке и выглянул с другой стороны. Перед собой он увидел длинный стол, за которым сидели пять человек, тихо переговариваясь между собой. Одной из них была Лиз, но Джона и Оди не было видно. Он прокрался под стулом Лиз и пробежал под столом. Он был озадачен, почему они оказались не вместе.

Если бы Гарфилд мог видеть огромный знак, висящий над столом, под которым он сидел, он бы, не задумываясь, залез в другую тележку и уехал назад на парковку. На знаке большими белыми буквами было написано:

Гарфилд проснулся при звуке заработавшего мотора. Автомобиль медленно выезжал с обочины, оставляя усталого кота под яркими лучами солнца. Мой рейс! Он бросился за пикапом и схватился за выхлопную трубу. Лиз прибавила скорость, выезжая на дорогу, и Гарфилд зацепился за трубу хвостом и всеми четырьмя лапами, мысленно обещая кому-то свыше, что если он выживет, то с этого момента он будет самым лучшим котом.

Подъезжая к воротам, они проехали мимо шикарного мерседеса Хэппи, который трудно было не заметить благодаря номерному знаку с надписью «ВАМ ПОВЕЗЕТ». Джон, оживленно болтая о сегодняшних событиях, обратил внимание на автомобиль.

– Хэппи Чэпмен в жизни намного выше, чем на экране. И, мне показалось, Оди его очаровал. На этой арене было полно чистокровных выставочных собак, а Оди их всех сделал! Правда, мальчик?

Он почесал Оди за ушком. В ответ Оди застучал хвостом по коленям Лиз.

– Следует признать, – восхищенно сказала Лиз, – я никогда не видела ничего подобного.

– Ты это слышал, Оди?

Оди слышал, но ни слова из этого не понял.

– Даже Лиз не видела ничего подобного!

Джон нежно обнял своего талантливого маленького танцора.

– Я не люблю хвастаться, – начал он с одной из тех фраз, которые становятся ложью сразу же, как только их произнесут, – но я думаю, что в моем безопасном теплом доме моим животным живется замечательно.

Он посмотрел на Лиз со скромной, как он надеялся, улыбкой. Она улыбнулась в ответ. Они доехали до конца парковки и остановились на светофоре, на выезде на главную дорогу.

Тем временем под машиной несчастный Гарфилд начал обливаться потом, потому что выхлопная труба начала нагреваться. Если он останется здесь до конца поездки, он может с успехом превратиться в кота на вертеле, поджаренного на собственном жиру. Боковым зрением он увидел, как мостовая пришла в движение, когда Лиз выехала с парковки.

Героически бросая вызов силе гравитации, испуганный кот пополз навстречу дневному свету, пока не уперся передними лапами в резину. Скрип! Он вцепился в бампер всеми десятью когтями. Глубоко вздохнув, Гарфилд попытался уговорить себя отпустить задние лапы и хвост, сжимающие трубу. О коготки, все эти годы служившие мне верой и правдой в борьбе с соседскими собаками и вакуумной упаковкой продуктов, если у вас есть тайные силы, пусть они проявятся сейчас!

Гарфилд закрыл глаза, напряг передние лапы и отпустил задние. УФФ! Его лапы коснулись асфальта и побежали за машиной, стараясь не отстать. Бесполезно. Отчаянно цепляясь за бампер, Гарфилд скользил на пузе по мостовой. При других обстоятельствах, возможно, ему бы понравился подобный массаж животика. Если бы только мир не крутился так тошнотворно быстро.

К счастью, машина остановилась на следующем повороте. Гарфилд забрался на бампер и перелез через откидной борт автомобиля, тяжело шлепнувшись на холодный рифленый пол. Он лежал на спине кверху лапами и тяжело дышал, ожидая, когда небо перестанет крутиться.

Никогда не покидать родное гнездо! Никогда не покидать родное гнездо!

Где-то в деловом квартале города Хэппи Чэпмен стоял на пьедестале, хмурясь и размышляя. Маленький жилистый человек с огромным носом и полным ртом портняжных булавок носился вокруг своего клиента, подгоняя очередной костюм сафари его долгой скучной карьеры.

– Э-э-э... мы сделали... э-э-э... кое-что новенькое в этот раз, да? – трещал маленький портной, втыкая булавки. – Может быть, немного расширить здесь, – он дернул за талию пиджака, – или дополнительные накладные карманы здесь? Превосходно! Синьор Имброльоне сделает вам... э-э-э... кое-что... э-э-э... особенное на этот раз.

Он похлопал Хэппи по спине.

– Карманы, раструбы, все что угодно, – раздраженно сказал Хэппи, отмахиваясь от синьора. – Так больше не может продолжаться, Уэнделл. Мне нужна собака.

– Я думаю, это прекрасная идея, – отозвался его помощник. – Я знаю, вам было одиноко после развода. Я пытался быть вам другом, но...

Хэппи оборвал его:

– Да не для меня, придурок! Для шоу! Если мне удастся заполучить талантливого пса, Уолтер Джей может подавиться своей Эмми!

Уэнделл уставился в окно, где его внимание привлекла листовка, колышущаяся на ветру на фонарном столбе.

– Вы имеете в виду пса типа Оди? – произнес он.

– Точно! – воскликнул Хэппи. – Он был хорош. Забавный и вместе с тем жалостливый...

– И потерянный, – закончил Уэнделл.

– И потерянный! – произнес Хэппи, еще не до конца осознав. Затем до него дошло. – Что?

Уэнделл указал на окно, на плакат с изображением знакомой бесхитростной улыбки пса, о котором шла речь, и словами: «НАЙДЕНА СОБАКА».

На счастливом лице Хэппи отразилась нехорошая улыбка, которая для Уэнделла всегда означала «угу». Он сошел с пьедестала и вышел из мастерской, утыканный булавками, за ним торопливо бежал Уэнделл.

– Эй, мой костюм сафари! Мой шедевр! Мои карманы! – кричал портной. Его европейские манеры отошли на второй план. – Вы еще не заплатили мне, вы, мошенники! Вернитесь!

Тем временем Хэппи и Уэнделл сорвали листовку со столба и запрыгнули в автомобиль с надписью «ВАМ ПОВЕЗЕТ».

– Я поведу! – крикнул Хэппи. – Ты указывай дорогу! Мы должны получить Оди до того, как этот идиот Арбакл увидит одно из этих объявлений!

Уэнделл выглянул в окно и увидел волосатый кулак перед своим носом. Но он только пожал плечами в ответ на бормотание портного. Мерседес сорвался с места на полной скорости, оставив взбешенного портного глотать пыль из-под колес их автомобиля.

После пяти неправильных поворотов и пары изношенных деталей автомобиль со скрежетом остановился перед домом миссис Бейкер.

– Вот оно! – воскликнул Хэппи. – Пять-два-девять-ноль-три, улица Евклида. Тормози!

Двое мужчин выбрались из автомобиля и бросились к парадной двери. Хэппи откашлялся, пригладил карманы, уколовшись до крови. Он знаком приказал Уэнделлу позвонить в дверь. Сердце миссис Бейкер забилось чаще, когда она увидела одного из своих телекумиров, стоящего перед ее дверью с листовкой в руке. Оди и Чаззлвит стояли у ее ног. Хэппи изобразил одну из своих наиболее ослепительных улыбок.

– Здравствуйте, прекрасная леди! – произнес он, сияя и снимая свой пробковый шлем. – Кажется, вы нашли моего пса? Он отзывается на имя «Оди».

– Оуди? – слегка нахмурившись, переспросила миссис Бейкер.

– Оди. Это семейное имя, – ответил Хэппи, глядя ей прямо в глаза.

Боковым зрением он увидел Оди, жмущегося к ногам миссис Бейкер. Он украдкой сунул руку в карман Уэнделла и достал собачье печенье, помахав им перед носом у собаки. Однако он не учел поросенка, который тут же начал сопеть и тыкаться в протянутую руку Хэппи.

– Чаззлвит, прекрати сейчас же! – воскликнула миссис Бейкер. – Оставь этого милого мужчину в покое! Ты же знаешь, кто он! Ты видел его по телевизору.

– Иди сюда, Оди, – поманил Хэппи, убедившись, что запах печенья дошел до Оди.

Нос пса его не подвел, и через мгновение тот уже радостно прыгнул в объятья Хэппи. Тот запихнул угощение в рот Оди и ладонью накрыл его морду, чтобы заглушить хруст.

– Вот мой маленький Оди! Хороший мальчик! – Он повернулся к седой женщине в неряшливо-сером халате. – Как я могу отблагодарить вас? – спросил он голосом, полным искренности.

Немного придя в себя от встречи со знаменитостью, женщина восхищенно пробормотала:

– Ваш автограф был бы чудным подарком для меня!

В мыслях она уже убирала пыльный приз своего мужа за победу в боулинге, чтобы освободить место для этого подарка. Ее подружки по китайскому домино просто обзавидуются.

– Вот и чудесно!

Хэппи щелкнул пальцами Уэнделлу, который услужливо протянул черно-белую фотографию десять на восемь. Хэппи знаком попросил миссис Бейкер повернуться к нему спиной и наклониться. Уэнделл положил фотографию ей на спину и написал на ней имя ведущего.

Миссис Бейкер взяла снимок и несколько раз обмахнула свои пылающие щеки, благоговейно глядя на Хэппи. Затем она нагнулась, чтобы попрощаться с Оди.

– Жалко, что ты уезжаешь, малыш! – сказала она, ласково потирая его темно-коричневые ушки. – Мы хорошо провели время, правда? Но, должно быть, ты рад снова видеть своего хозяина.

Оди высунул свой длинный красный язык и облизал лицо миссис Бейкер.

– Ну ладно, – быстро проговорил Хэппи, нервно оглядываясь на улицу. – Прощания окончены. Спасибо за помощь, мадам. Пойдем, Оди. Пошли, Уэнделл.

С этими словами они уселись в мерседес и выехали на дорогу, оставляя растроганную миссис Бейкер на крыльце вместе с хрюкающим пузатым поросенком.

– Я буду смотреть вас по телевизору, – прокричала она вслед, махая платочком.

– Время вывести шоу на новый путь! – решительно говорил Хэппи, проезжая по городу. – Пора придумать что-то новенькое.

Немногим позже Хэппи, Уэнделл и новый актер при-были на телестудию. Привереда, дремлющий в своей клетке, подпрыгнул и напрягся, учуяв запах вошедшего в комнату Оди. Хэппи чихнул, вытаскивая напуганного кота из клетки и попутно роняя повсюду булавки.

– Избавься от кота, – сказал он, протянув его Уэнделлу.

– Избавиться от Привереды? – в ужасе повторил Уэнделл.

– Ты слышал, что я сказал, – прошипел Хэппи. – Я больше никогда не хочу видеть этот рассадник блох! Он уже ис-с-стория! Как и мы. Теперь мы играем в собачьи игры.

Уэнделл не мог не заметить, как загорелись глаза его босса при мысли о деньгах. «Ну и что же мне с ним делать?» – грустно спросил он, гладя черно-белую голову бедняжки.

– Мне все равно! – заорал Хэппи. – Мне что, одному нужно все придумывать? Сними-с него ошейник и сдай кота в приют!

Уэнделл вздрогнул, но послушно покинул студию, держа Привереду под мышкой.

Хэппи нагнулся, чтобы хорошенько рассмотреть свою новую собаку.

– Берегись, Америка! А ты, Уолтер Д., особенно. Ведь я Хэппи Чэпмен!

Звук его голоса напугал Оди, и тот инстинктивно тяпнул Хэппи за палец.

– А-а-а! – заорал Хэппи, замахиваясь на Оди. – Так вот ты как, да? Послушай, ты, ничтожная дворняжка. Теперь ты работаешь на меня.

Хэппи схватил Оди за шкирку и поволок к ящику, который только что освободился после Привереды.

Оди сел на пол и стал упираться изо всех сил, но он не мог тягаться с помешавшимся Хэппи – тот схватил пса и швырнул его в клетку, затем с громким скрежетом захлопнул дверцу. После этого он швырнул туда остатки портновских булавок, чуть не попав Оди в глаза. Пес вздрогнул и отпрыгнул, издав утробный рык.

– Попробуй, как это, остаться без ужина. Посмотрим, захочешь ли ты снова кусать руку кормящего! – сердито приговаривал Хэппи, довольный своей остроумной фразой. Он ударил сбоку по клетке, чтобы защелкнуть замок, и, невероятно громко чихнув, направился к двери.

Дрожа, Оди ходил взад-вперед по клетке, напуганный страшными воспоминаниями о том, как еще совсем недавно он жил в клетке в питомнике и боялся за свое будущее. Хвост Оди был поджат от страха.

На фотографии Привереды, размещенной на коробке с кошачьей едой, солнце ярко освещало Телеграф Тауэр. Поэтому Гарфилд решил, что путь его лежит туда, где светит солнце. Поначалу он двигался медленно, прислушиваясь к каждому звуку и внимательно разглядывая все вокруг, испытывая одновременно и любопытство, и опасение. Теплый юго-западный ветер кружил в высшей степени интересные предметы, вроде блестящего кусочка фольги. Гарфилд крался, а затем набрасывался на добычу, принесенную ветром. Когда ему это наскучило, он посмотрел на небо, чтобы проверить свой маршрут. Кот с удовольствием отметил, что солнце было уже несколько ближе, и прежде чем продолжить свой путь, остановился, чтобы восхититься пройденным расстоянием.

Некоторые места были знакомы Гарфилду – он видел их из окна автомобиля, когда они с Джоном ездили к ветеринару или в аэропорт. Кот обходил лужи и изредка останавливался, чтобы вдохнуть воздух. Некоторое время спустя Гарфилд выявил некоторые закономерности на улицах, которые становились все оживлённее. Кот отметил про себя, что, например, на перекрестках машины останавливаются, когда загорается красный сигнал светофора, и трогаются, когда загорается зеленый свет. Желтый свет, к сожалению, ничего не регулировал. Но по крайней мере, у него была хоть какая-то полезная информация. Гарфилд снова сверился с солнцем и немного успокоился, убедившись, что следует строго за желтым огненным шаром.

Он бежал по тротуарам мимо магазинов, не обращая никакого внимания на раздавленных пауков на своем пути. Гарфилд остановился на перекрестке, ожидая, когда стихнет поток легковых и грузовых автомобилей, и тут его нос учуял ни с чем не сравнимый запах помидоров, сыра, теста и оливкового масла, которые так и кричали: «Мы пицца!» Голова Гарфилда, словно под гипнозом, повернулась туда, откуда доносился соблазнительный запах. Кот увидел, как прыщавый парнишка подает пиццу покупателям прямо из окошка, выходящего на улицу. Внутри самого магазина, в котором работал этот парень, Гарфилд заметил установленные друг на друга подносы с булочками и печеньем, а неподалеку – должно быть, самый высокий и самый широкий в мире холодильник. Более того, дверь была стеклянной! Челюсть Гарфилда отпала, когда внутри кот увидел ряды упаковок молока, сливок и плавленого сыра. Глаза Гарфилда стали круглыми от распиравшего его желания. Гарфилд замер в изумлении.

Кто же мог знать о существовании такого чуда? Нам срочно нужно приобрести домой такой же!

Уши Гарфилда уловили вдалеке собачий лай, напомнивший коту о цели его путешествия. Нет! Я не отступлю. Я сильный. Я хорошо питался. Это моя миссия. Зов пиццы силен, но миссия важнее! Он посмотрел на дорогу – там по-прежнему неслись машины. Все еще красный. Я еще могу постоять и посмотреть на все это великолепие. Гарфилд едва касался лапами тротуара, приближаясь к деликатесам. Кот вытянул шею, чтобы было видно стеллажи с бакалеей, уходившие прямо под потолок магазина. Его глаза становились все шире при виде хлопьев, печенья, чипсов и всевозможных других гастрономических чудес. Внимание Гарфилда было настолько поглощено продуктами, что он ни почуял, ни заметил черного кота, сидевшего в позе сфинкса при входе в магазин. «Бэмс!» – Гарфилд врезался прямо него.

– Прошу прощения, – сухо произнес черный кот.

– Вы здесь живете? – недоверчиво поинтересовался Гарфилд. И тут же заметил, что позади прилавка находится не менее четырех величайших изобретений человечества, по версии Гарфилда: пончики, кофеварка, микроволновая печь и пицца.

– Двадцать четыре на семь, – последовал ответ. – А тебе-то какое дело?

– Там внутри, со всей этой едой?

– Ну да, – ответил черный кот. – И что с того?

– Что с того? Что с того? Вы же живете прямо в крупнейшей кладовой мира. Здесь пицца всегда горячая и никогда не заканчивается. И вы еще спрашиваете: «Что с того?» Даже я не смог бы съесть все эти вкусности за один день, даже упираясь до смерти.

Черный кот повернул голову и посмотрел внутрь магазина:

– Эти штуки? Да кого они волнуют? Я к ним равнодушен.

Гарфилд почуял живительный аромат своего любимого утреннего напитка и заметил, что паренек за прилавком наливает его в чашку каждый раз, когда его об этом просят. Гарфилду понадобилось несколько мгновений, чтобы отвлечься от этого аромата. Затем он подозрительно посмотрел на незнакомца:

– Если не ради еды, тогда ради чего вы здесь находитесь?

– Здесь работа не хуже других.

Это было за пределами понимания Гарфилда:

– Работа? Ты работаешь?

– Конечно, я работаю. Все работают. Вся моя семья в деликатесном бизнесе. Ну, может быть, кроме моего единокровного брата Найджела. Он устроился в китайский ресторан на углу Эмили и Бетти, но никто его с тех пор не видел...

Гарфилд рассмотрел расплывчатое черно-белое изображение на мониторе системы безопасности позади прилавка и впервые в своей жизни всерьез задумался о том, чтобы устроиться на работу. Эй, у нас нет такого канала дома. Первоклассные передачи, бездонная кофеварка и огромный десерт в любое время...

– А какую работу ты делаешь? – спросил Гарфилд.

– Ты не местный, верно? – черный кот впервые видел такого странного типа. – Я мышелов, понятно? Попробуй найти хоть один магазин в центре города, где бы не было мышелова. А все люди, которые сюда заходят, говорят что-то типа: «Ой, какой милый котик! Кис-кис-кис!» Они никогда не перестают удивляться тому, что я здесь делаю? – черный кот хитро улыбнулся и облизнулся. – Идиоты!

Я знал, что здесь в чем-то подвох. Зачем бегать за мышами, если можно часок-другой вздремнуть рядом с микроволновкой, которая непрерывно работает? Гарфилд однажды видел нечто подобное по телевизору, но не принял во внимание, сочтя за выдумку.

– Какое мне дело до всех этих штуковин, если здесь есть столько мышей, сколько не снилось ни одному другому коту? – черный кот подозрительно посмотрел на рыжего. – Ты что, один из этих французских котов, приехавших по обмену?

Гарфилд, завороженный увиденным великолепием, попытался пройти внутрь магазина мимо черного кота. Тот тут же вскочил. Его хвост встал трубой и затрясся. Из его пасти вырвалось шипение.

– Уолдо! Нет! – приятный молодой человек, готовивший кофе за прилавком, схватил водяной пистолет и направил его на Уолдо. – Сколько раз говорить тебе, что метить магазин нехорошо? Плохой кот! Плохой, плохой! – С этими словами паренек выстрелил.

Уши Уолдо поникли и безжизненно свисали, пока вода капала с его усов. Черный кот сощурил глаза и посмотрел на Гарфилда:

– Это моя территория, баскетбольный мяч. Только попробуй пройти сюда, чтобы наесться эклеров. Тогда я посажу тебя в кошачий туалет и вышвырну отсюда с такой скоростью, что ты даже «Киббли Кэт» не успеешь произнести.

Киббли Кэт. Хэппи Чэпмен. Оди! Гарфилд тут же отошел назад, с трудом оторвав взгляд от пышущего жаром пирога «Пепперони», только что вынутого из печи.

– Ты слушал меня, толстяк? Исчезни! – Уолдо размахивал хвостом, тихое урчание, доносившееся из его пасти, усиливалось.

– Уже-уже, – Гарфилд вздохнул. – Я должен найти Телеграф Тауэр. Я должен найти Привереду.

Любопытство взяло верх над гневом Уолдо. Кот принял более дружелюбную позу, его хвост застыл от удивления:

– Привереду? Зачем?

– Там моя собака. Из-за нее Арлин со мной не разговаривает. Джон скоро свихнется от страха потерять девушку, я рискую не получить домашний спа-салон, который у меня должен был вот-вот появиться. Мне нужно вернуть собаку.

– У тебя есть собака? – пришла очередь Уолдо сомневаться. – И ты хочешь ее вернуть?

В памяти Гарфилда возникли те веселые дни, когда они танцевали и валяли дурака с Оди. Затем он вспомнил, как запер пса на крыльце, а сам заснул как ни в чем не бывало. Затем кот вспомнил обеспокоенное лицо Джона, когда тот бегал по дому и искал Оди, которого нигде не было. Тут Гарфилд почувствовал себя по-настоящему плохо:

– Мне самому в это не верится, но это правда.

Уолдо долго смотрел на Гарфилда.

– Здесь ты Привереду не найдешь, – кот кивнул в сторону дороги. – Солнце. Иди за солнцем, оно приведет тебя к Телеграф Тауэр. Мимо не пройдешь. Это единственное здание с огромным шпилем на крыше.

Гарфилд посмотрел на черного кота с выражением, очень напоминавшим благодарность.

– А как насчет перекусить на дорожку? – осмелился спросить он.

– Ты что, сумотори? Ты не у себя в деревне.

Заглянув в последний раз в магазин через плечо Уолдо, Гарфилд развернулся, потрусил к перекрестку и перешел на ту сторону улицы.

«Что за деревенщина! – думал про себя Уолдо, глядя, как Гарфилд исчезает в толпе людей. – В этом городе он пропадет и усов не останется».

Становилось все жарче. Казалось, ветер умер. От тротуаров шел жар, размывая силуэты перед Гарфилдом. Его глаза начинали болеть, когда кот смотрел вверх, чтобы сориентироваться по солнцу. Ух ты! Оно светило высоко на небе, но казалось уже совсем близким. Оно светило прямо над головой. Гарфилд замедлил шаг, задыхаясь от жары. Это натолкнуло его на мысль, что он уже где-то близко.

На следующем перекрестке Гарфилд увидел миниатюрную таксу, привязанную к невысокому тощему человеку в очках.

Гав!

Гарфилд холодно посмотрел на собаку:

– Эй! Я не мог раньше тебя видеть где-нибудь?

Гав!

Мужчина посмотрел на собаку:

– Сидвик! Оставь эту ужасную кошку в покое! – Мужчина отхлебнул сливочно-фруктовый коктейль и дернул за поводок, но Сидвик ни на миллиметр не сдвинулся с места, на котором он сидел.

Гав! Гав! Гав! Гав! Гав!

«Почему они так устроены: чем меньше, тем вреднее? Но я уверен, что где-то тебя уже видел», – думал Гарфилд, ожидая зеленого света светофора.

Но Сидвика явно не устраивало то, что его игнорировали. Крошечная такса впилась коту в хвост с такой силой, которая явно противоречила ее размеру. Гарфилд подскочил от боли, потянув за собой накрепко впившегося агрессора. Теперь-то он вспомнил. Выставка собак Пан Тина. Мужчина, державший поводок, упал лицом на дорогу, расплескав свой коктейль. Такую возможность нельзя было упускать. Гарфилд подскочил к образовавшейся луже и опустил язык в разлитый коктейль, забыв о Сидвике, все еще висевшем у него на хвосте.

– Вики, старичок, могу поспорить, что ты был главной бездарностью на выставке Пан Тина, – Гарфилд слизал остатки и обернулся на собаку. – Это мое. Верни, – сказал Гарфилд и выдернул свой хвост из крошечных зубов Сидвика. Кот помчался по улице, оставив позади себя таксу, пасть которой была полна рыжей кошачьей шерсти, и тощего парня, барахтающегося на асфальте. Гарфилд показал собаке язык и продолжил свой путь.

Гарфилд всегда любил воспитывать мелких собак с высокой самооценкой. И сейчас его это взбодрило, но уже совсем скоро солнце снова стало припекать. Коктейль принес лишь недолгое облегчение, и вскоре его освежающий эффект кончился. Кот шел все медленней, тяжело дыша. Во рту пересохло, голова болела. Раньше Гарфилд считал длинным путь со двора до миски с едой, когда Джон звал его поесть. Мышцы, о существовании которых кот и не подозревал, а таких было большинство, дико болели от напряжения, что окончательно убедило Гарфилда в том, что он о них никогда больше не забудет. Мелкие камешки и шипы впивались в мягкие подушечки на кошачьих лапках. Еще к передней лапе кота прилипла жвачка, и теперь она стекала между пальцев. Божья коровка отчаянно крутилась в липкой розовой массе. Гарфилд попытался отчистить жвачку, но смог лишь склеить свои усы, и его нос от этого постоянно дергался.

Гарфилд вздохнул и снова сверился с голубым небом. Его сердце чуть не остановилось, когда он обнаружил, что прошел мимо солнца. Оно было позади кота. Он никуда не сворачивал с намеченного пути, прошел не так много, но тем не менее ему как- то удалось проскочить мимо цели. Дурацкое солнце не может правильно пройти по небу без карты.

Почти без чувств, кот прилег в тени платана и стал думать, что делать дальше. Дальше Гарфилд помнил лишь то, что он начал клевать носом, а потом заснул беспокойным сном. Ему снилось, что он думает, что делать дальше. Немного погодя его разбудил оглушительный гудок грузовика. Теперь Гарфилд знал, что делать. Иди за солнцем... Иди за солнцем... Проблема в том, что солнце описало дугу и теперь вело его туда, откуда он пришел.

Я больше так не могу. Я устал. Я без сил. Я липкий, одинокий, потерявшийся кот. ГДЕ МОЙ МИШКА? Мне нужны силы. Мне нужен путеводитель. Мне нужен знак.

Мимо коробки, в которой сидел Гарфилд и думал, с грохотом проехал автобус. Сбоку автобуса на серебряном фоне была изображена холеная борзая. Собака! Это именно тот знак, который был нужен Гарфилду.

Гарфилд наблюдал, как автобус съехал с дороги и остановился. Двери открылись, и оттуда, хохоча словно девчонки, стали выходить люди в одинаковых красных пиджаках и огромных меховых шапках с хвостами. Один из этих людей громко икал. От этого остальные смеялись еще громче. Некоторые из них корчились, словно от боли, сжимая вместе колени.

– О-о-о-й, – застонал один из этих людей, одетый в шерстяную рубашку. – Больше не смешите меня.

Один мужчина, из тех немногих, сохранивших вертикальное положение, видимо, отвечал за остальных:

– Послушайте, братья Ордена Енота! У нас на все пять минут! Затем мы уезжаем!

– Босс! – жалобно произнесла одна из огромных меховых голов. – Роки... ик!.. смешит меня.

– Это наша последняя остановка до самого центра города! Какое бы у вас ни было дело, лучше всего начать его выполнение оттуда. Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг!

– Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг! – весело ответили ему все остальные, даже те, кто больше не мог стоять. Затем все они изобразили руками тайный знак Ордена, после чего отправились в туалет.

Гарфилд навострил уши. Центр города? Это мне подходит! Он подбежал к окошку туалета и прыгнул на подоконник. Затем он протиснулся между планками турникета и запрыгнул на полку, аккуратно выбирая дорогу между мягкими, пушистыми головными уборами, которые мужчины сложили в ряд следом за туалетной бумагой. Гарфилд обнаружил свободное место почти у самого края и тихонько занял его, свернувшись в форме шапки и свесив хвост.

Пока Еноты мыли руки, между ними разразился морской бой.

– Эй, Скотт! – крикнул Енот по имени Марк. – Руки вверх!

Со злобной усмешкой Марк бросил мокрое полотенце прямо в Скотта. Оно шлепнулось прямо ему на нос, съехало на пиджак и приземлилось прямо на блестящую лысую голову брата Джима, который нагнулся, чтобы завязать шнурки. Видимо, это была самая смешная вещь, которую они видели в своей жизни, и все братья Ордена стали весело шлепать друг друга по спине.

Видимо, цель их жизни – показывать другим, как не надо жить.

Снаружи раздался громкий голос, оборвавший веселье в туалете:

– Ладно, ребята! Возвращайтесь в автобус! Берегись, большой и сердитый город! Приближаются братья Ордена Енота! Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг!

Весело крича, братья вытерли руки о пиджаки и стали хватать свои шапки. Они стали толкаться в проходе, пиная друг друга и веселясь, как на Первое апреля.

Братья, как смогли, выстроились в очередь, чтобы залезть в автобус. Все они весело хохотали, даже те, кто еле стоял на ногах. На расстоянии Еноты выглядели как клумба пушистых золотисто-каштановых цветов, раскачивающихся на ветру. Одного брата шатало так сильно, что ему было сложно держать голову прямо.

– О-о-о-й, – стонал он. – Моя шапка весит целую тонну.

Опохмелись, братец Енот!

– Рой надрался в стельку! – хихикал брат Скотт. – Это не шапка тяжелая, эта твоя голова огромная!

Братья разразились смехом и прижались друг к другу, чтобы не упасть, хотя одному из них это все-таки не помогло.

Улыбаясь, как Чеширский кот, Гарфилд выпустил когти и вцепился ими в волосы Роя, чтобы не упасть, пока тот на ощупь поднимался по ступенькам в автобус. Рой споткнулся в проходе и упал на свое кресло головой вперед, не переставая при этом смеяться.

Устал ходить, скороход? Может, стоит перейти с пива на ананасовый сок?

Рой мгновенно захрапел, широко раскрыв рот. Автобус с грохотом покинул стоянку и выехал на дорогу. Некоторые пассажиры еще были в состоянии распевать: «В Техасе я пил не меньше, чем в Теннесси». Брат Марк исполнял сольную партию. Автобус мчался по дороге все быстрей, и Гарфилд выглянул в окно, безуспешно пытаясь увидеть механического кролика.

Никто, особенно Рой, не обратил внимания на то, как шляпа медленно сползла с его головы и плюхнулась на пол автобуса. Гарфилд прошел под сиденьями, аккуратно лавируя между неистово топающими братьями Ордена Енота.

«Теперь все вместе!» – закричал брат Марк, и все Еноты присоединились к пению.

Когда толпа обессилела от веселья и пения, Гарфилд заметил, как много сумок лежало на полу вокруг него. Он поднял голову, и его острый кошачий нос принялся за работу. По большей части он чуял только грязные носки, но кот знал наверняка, что где-то неподалеку должна находиться еда. Гарфилд учуял, что из огромной хозяйственной сумки, стоящей через ряд от него, исходит волнующая смесь запахов арахисового масла, желе и болонской копченой колбасы. Кот заметил блеск пластиковой упаковки, торчащей из сумки. Есть!

Вернувшись в свой маленький уютный дом с крошечной лужайкой в маленьком уютном загородном микрорайоне, Джон Арбакл прошел в кухню и начал разговаривать по телефону. На его лбу проступили нервные жилки. Он ходил от холодильника до мусорки, от мусорки до микроволновки. Не прекращая телефонного разговора, он начал рассеянно готовить обед.

– Нет, – сказал он джентльмену на другом конце линии. – Оди не охотничья собака... Конечно, я уверен... – Тут его глаза полезли на лоб: – Нет, я не хочу другую собаку... Ну, в любом случае спасибо.

Он повесил трубку как раз в тот момент, когда раздался сигнал в микроволновке.

– Гарфилд! Время есть! Иди поешь, пока не остыло.

Джон подошел к стойке и открыл дверь микроволновки. Вместо горячей лазаньи он увидел внутри мокрую коробку с изображением горячей лазаньи. Шлепнув себя по лбу, Джон подошел к мусорке, достал из нее поддон с замороженной едой, поставил его в печь и начал разогревать.

Где же кот?

– Гарфилд. Ну же, я приготовил твое любимое блюдо. Лазанью!

В ответ он услышал только тишину. Джон, словно загипнотизированный, посмотрел сквозь стеклянную дверцу микроволновки на пластиковый поддон, крутящийся внутри нее. «Может, он просто заснул для разнообразия?».

– Гарфилд? Просыпайся!

Но в доме не раздавалось ни звука. Джон почувствовал, как в нем растет чувство страха. Гарфилд всегда просыпался, чтобы поесть. Джон помчался в спальню и посмотрел на царскую постель, в которой с комфортом возлежал Пуки, не произнося, как обычно, ни слова. Джон заглянул под свою кровать, но там он обнаружил только длинноухие тапочки в виде кроликов. Рыжего ленивого котяры не было. Джон побежал к игрушечной железной дороге и проверил тоннели на путях, несмотря надо что Гарфилд никогда бы не смог протиснуться в них.

Затем Джон пошел в гостиную и тщательно, осмотрел кресло. Кота на нем не было, зато было столько рыжей шерсти, что ее хватило бы, чтобы сделать нового. Джон проверил свой стол, заглянул в каждый ящик, посмотрел за компьютером, проверил в мусорном ведре. Затем пробрался через свалку, образовавшуюся накануне, когда Гарфилду, сумасшедшему коту, не понятно каким образом удалось повалить книжный шкаф.

Краем глаза Джон заметил, что на журнальном столике чего-то не хватает. Присмотревшись, он увидел, что фотографии стоят в другом порядке – семейные снимки отставлены назад, а «Жизнь Гарфилда» стоит на переднем плане. Джон мгновенье рассматривал снимки и нервно вздохнул. Динь! Раздался сигнал микроволновки. Точно! Гарфилд каким-то образом смог проскочит мимо меня и сейчас на кухне смотрит, как готовится лазанья!

– Уже иду, – крикнул Джон и побежал на кухню.

Наступила тишина, в которой можно было бы услышать звук упавшей иголки. На стойке не было никакого толстого кота, нетерпеливо шагающего туда-сюда. Джон упал духом, но все же тщательно осмотрел каждый шкафчик, заглянув за все коробки, склянки и банки с мармеладными фигурками. Он посмотрел в духовке и с нехорошим предчувствием заглянул в холодильник. Джон проверил банку с печеньем – одно из тех мест, где Гарфилд так любит прятаться. Но внутри нее нашел лишь несколько печений с австралийским орехом. Кота не было.

Наверное, он где-нибудь снаружи! Джон с надеждой помчался к входной двери и осмотрел двор. Среди зелени не было видно никаких рыжих пятен. Непрерывно зовя Гарфилда, Джон обежал вокруг дома, остановился около мусорного бака и стал рыться в мусоре. Кота не было. Подходя к крыльцу, Джон вспотел от беспокойства, и его захлестнуло чувство страха. Что-то подсказывало Джону, что того, кто был его лучшим другом на протяжении многих лет, он не найдет и в саду, жующим свою траву. Сердце Джона отчаянно колотилось, подгоняемое чувством страха.

– Гарфилд! Где ты, Гарфилд??? – крикнул Джон в сторону дороги.

Арлин и Нермал сидели на дороге и с интересом наблюдали за Джоном.

– Здесь ты его не найдешь, – мяукнул Нермал. – Трус испугался и сбежал.

– Может, он пытается отыскать Оди? – с надеждой предположила Арлин. Она хоть и сердилась на Гарфилда за его эгоизм, глубоко внутри она все- таки испытывала привязанность к этому толстячку. В переулке было, конечно, полно других привлекательных котов. Одни из них были умнее Гарфилда, другие – лучше охотились, третьи были добрее. Все из них были лучше сложены. Но все-таки Арлин не могла сопротивляться его самоуверенности, смелости и прямолинейности. И хотя она никому в этом и не признавалась, его еженедельные проделки она считала просто очаровательными. Больше всего на свете она надеялась, что, где бы Гарфилд ни находился, он делает что-то, чем она сможет гордиться.

Нермал фыркнул. Его голубые глаза были холодны:

– Чтобы Гарфилд думал о ком-то еще? Ха!

Арлин посмотрела на Нермала и с грустным вздохом ответила:

– Да, ты прав, – согласилась она. – Трус сбежал.

Она отвернулась, чтобы Нермал не мог видеть того разочарования, которое появилось в ее красивых желто-зеленых глазах.

Несмотря на весь творившийся хаос, в городе кое- что было подчинено и порядку. Поток людей, захлестнувший Гарфилда на пешеходном переходе, в конце концов схлынул, а пыль рассеялась. Луис выглянул из-под припаркованной машины, чтобы найти своего спутника. Гарфилда нигде не было видно.

– Гарфилд? Гарфилд, где ты? – позвал Луис.

– Мрррр-мрррр.

Мышонок посмотрел, откуда исходил звук. Прямо над головой Луис увидел всклокоченный меховой шар размером с солнце, свисающий с уличного фонаря.

– Гарфилд, спускайся вниз! – сердито крикнул Луис.

– Нет, не слезу. Я прекрасно проведу остаток своих дней здесь.

Луис вздохнул:

– Послушай, Гарфилд. Мы же друзья, верно?

– Вроде да.

– Ну, тогда доверься мне, – сказал Луис, задумчив во поглаживая себя по подбородку. – Видимо, слов недостаточно, чтобы заставить его спуститься с этого шеста. Мне нужен стимул...

Гарфилд закатил глаза:

– Доверие и дружба. В какой кошмар я попал!

Вид отсюда сильно отличался от того, что было видно снизу. Гарфилд чувствовал себя таким крохотным, что удивлялся, почему его упорно пытались посадить на диету.

– Луис, это гигантский город. Как мы вообще сможем попасть в Телеграф Тауэр?

И тут Луис увидел решение своей проблемы.

– Передвижная кухня! – победоносно воскликнул мышонок, заметив абсолютно круглого продавца с тележкой хот-догов, приближающегося к нему. – Повиси-ка там еще минутку, малыш.

Торговец остановился у перекрестка.

– Один, пожалуйста! - хриплым голосом попросил хорошо одетый мужчина, подошедший к тележке. – С кислой капустой, горчицей и соусом.

Для Гарфилда эти названия звучали как музыка. Кота от ушей до хвоста охватило радостное предвкушение, и он несколько ослабил свою хватку.

– Итак, – шепнул стоящий внизу Луис, – помни о маскировке. Я отвлеку внимание этого пузыря на себя. А ты в этот момент прыгнешь внутрь тележки, понял? Только не прыгай до тех пор, пока тот не повернется спиной.

– А еще положите сверху немного тертого сыра... – добавил покупатель.

Гарфилд мечтательно вздохнул и соскользнул чуть ниже.

Мужчина расплатился за хот-дог и пошел вниз по улице, а круглолицый продавец стал прятать деньги в карман. Луис посмотрел наверх и увидел, что его приятель теперь изо всех сил пытался удержаться на столбе. Мышонок начал действовать. По пирамиде из банок с газировкой он взобрался на тележку и нырнул в отверстие для сосиски, пока шарообразный торговец исполнял что-то вроде танца с банками, не зная, какую выбрать первой.

Тут Гарфилд свалился с небес.

ПЛЮХ! Шлеп!

– Десять баллов! – воскликнул Луис, хлопая своими маленькими костлявыми мышиными лапками. – Точно в цель, отличная группировка. Добро пожаловать на обед.

Чувствуя себя олимпийским чемпионом по прыжкам в воду, Гарфилд принялся за горячие сосиски и различные аппетитные добавки.

– Кто-нибудь голоден? – спросил Гарфилд, откусывая кусочек от ближайшей сосиски.

– Это именно та вещь, которая нас всегда объединяла, – засмеялся Луис. – Передай кетчуп.

Сверху послышалось бормотание маленького толстого человечка, отставившего банку с газировкой.

– Несчастливый угол, – произнес торговец себе под нос. Он захлопнул крышку тележки, и Гарфилд с Луисом погрузились во тьму.

– Дамы и господа, командир только что сообщил нам, что мы взлетаем, – весело сказал Луис. – Пожалуйста, пристегните ремни, поднимите и закрепите столики. Надеемся, вам понравится наш полет. Спасибо, что выбрали «Авиабуфет» в качестве перевозчика.

Тележка покатилась, и приятели почувствовали, как колеса громыхают по тротуару.

– Вот что значит «путешествовать с комфортом», – проурчал Гарфилд. – Куда лучше, чем в мусорной коробке.

– Майонез, пожалуйста.

– Майонез, – ответил Гарфилд, подвигая белую жирную массу Луису.

– Расскажи мне об этой собаке, – начал Луис, ловко вытерев себе усы. – Переведи эти «тра-ля-ля». Пока я тебя не видел, кое-что произошло. Похоже, многое изменилось за эти четыре дня.

Гарфилд жевал сосиску и впервые с тех пор, как покинул свой родной Переулок, чувствовал себя самим собой.

– Это была идея Джона. Дворняга появилась в машине в тот день, когда мы ездили к ветеринару. Его имя Оди, хотя до сих пор не ясно, знает ли он сам об этом. У него настолько низкий коэффициент интеллекта, что его едва ли можно измерить – уж очень глубоко он скрыт. – Кот отхлебнул пива из корнеплодов и продолжил: – Он хорошо танцует, но, по сути, ничего особенного в этом нет. Страдает чрезмерным слюноотделением.

– Он живет с тобой?

– Да. Ну, э-э, до той ночи, когда он остался на улице, а дверь почему-то захлопнулась, – ответил Гарфилд, тщательно подбирая слова. – Тогда-то он и потерялся.

– Так какое тебе до этого дело? – подозрительно поинтересовался Луис. – Тебе вроде никогда не хотелось иметь в доме собаку или другую живность? Так почему бы тебе его не отпустить и снова не стать полноправным хозяином своего мира? – Луис наклонился и посмотрел в лицо Гарфилду. – Ты что, головой стукнулся?

– В принципе было такое дело, но сейчас это не важно, – ответил Гарфилд, вспоминая о своей поездке в автобусе с Енотами. – Это все из-за Джона. Он себе места не находит из-за него. Он может потерять свою девушку. Я хочу вернуть его жизнь в нормальное русло, и чтобы моя лазанья не заканчивалась.

– Так все же ты для себя стараешься, – фыркнул Луис. – Я должен был догадаться. Все тот же старый добрый Гарфилд.

– Ну, Оди не такой уж и плохой... – осторожно предположил сытый кот.

– Неужели я слышу нотки сентиментальности? – подколол кота Луис. – Неужели под всем этими килограммами жира и шерсти притаилась доброта?

Гарфилд заговорил более уверенно:

– Да ладно. Просто Оди такой глупый. Он смотрит в зеркало и спрашивает: «Ты кто?» Но он нужен Джону, и я понимаю, что глупая собака может отлично справляться с некоторыми домашними обязанностями, – Гарфилд смачно рыгнул. – Жизнь – это как огромная тележка с хот-догами, Луис. Тебе нужно попасть внутрь, чтобы насладиться ей.

Тележка скрипнула и остановилась. Приготовившись торговать, продавец хот-догов открыл крышку тележки, и свет хлынул внутрь. Луис выглянул наружу и увидел, что на другой стороне улицы возвышается шпиль – цель их путешествия.

– Пойдем. Мы на месте. Это Телеграф Тауэр.

Приятели выпрыгнули из тележки как раз в тот момент, когда продавец собирался сделать хот-дог. Ошарашенный торговец отпрыгнул в сторону и исполнил тот же танец, который недавно репетировал с банками с газировкой. Кот и мышь прыгнули под тележку, чтобы остаться незамеченными, и посмотрели наверх.

– На картинке оно выглядит намного меньше, – задумчиво произнес Гарфилд.

– Реклама всегда врет, – цинично ответил Луис. – Ну, встречаемся на этом месте, Гарфилд. Ты на месте, а я не суюсь в небоскребы. Удачи в поисках.

– Спасибо, Луис.

– Эй! – окликнул его мышонок. – Вот для чего нужны друзья. И не забывай про маскировку. – С этими словами Луис исчез в этом огромном городе.

Гарфилд посмотрел на вход в здание: охранники, двери-вертушки, постоянный поток людей. Гарфилд уже пострадал от него. Кот сглотнул. Ну почему Оди не могли похитить люди из обычного городского дома? Гарфилд осмотрелся в поисках более удобного входа. Невдалеке он заметил пять ярко-оранжевых конусов, установленных вокруг большого отверстия в здании. Двое мужчин в форме того же цвета многозначительно прохаживались вокруг этих штуковин. На нагрудных карманах их формы была пристрочена эмблема: «АКМЕ – КОНДИЦИОНИРОВАНИЕ ВОЗДУХА».

А это мысль. Гарфилд снова посмотрел на главный вход – сумасшедшие люди постоянно входили и выходили из здания. Кот перевел взгляд обратно на двух мужчин, стоявших без дела у дыры. Вполне реализуемо. Что там все время говорил Луис? Ах да, маскировка! Гарфилд быстро перебежал на ту сторону улицы и нырнул за урну, не отрывая взгляда от двух мужчин.

– Ну, Фрэнк, как новорожденная? – спросил один из них, держа в руках нечто наподобие телевизионного пульта.

– Мокрая и шумная, Дэн.

Прямо как Оди.

Фрэнк зевнул:

– На работе я высыпаюсь лучше, чем в последние дни дома.

Дэн искоса посмотрел на прибор и философски произнес:

– Да, это очень беспокойное время. Это что-то. Через несколько лет с ней будет попроще, если тебе повезет. Тогда ты сможешь чуть-чуть отдохнуть, а потом – бац! Она – подросток, и тогда ты поймешь, что спать больше никогда не будешь. – Дэн нажал какие-то кнопки. – На мой взгляд, точные показания. Как ты думаешь? – он сунул прибор Фрэнку под нос.

Гарфилд пополз вперед и замер между оградительными конусами. Кот изо всех сил пытался устоять в таком положении, удивляясь, почему он не заказал себе «Сжигатель жира» в «Магазине на диване».

– Да, – ответил Фрэнк. – Я пойду внутрь и сообщу управляющему.

Фрэнк направился к главному входу и исчез в холле, а Дэн продолжил измерения. Шестая оранжевая опора превратилась обратно в шар и проскочила мимо Фрэнка незамеченной. Гарфилд прыгнул в дырку в стене здания.

Он со шлепком приземлился в узком коридоре. Дневной свет остался за спиной, впереди была только кромешная тьма. «О нет, опять подворотня, – простонал кот себе под нос. – Последняя такая подворотня кишела крысами». Гарфилд сделал несколько шагов вперед, но уперся в тупик. Прямо над собой кот увидел крутую, скользкую алюминиевую лестницу, ведущую к вентиляционному люку, размеры которого не были рассчитаны на такого толстяка. Гарфилд заглянул в бездонную пустоту и втянул живот.

Нет, так просто я не сдамся. Я иду, Оди! И я спасу тебя! Гарфилд схватился всеми четырьмя лапами за отвесные металлические стенки, используя жвачку, прилипшую к его лапе, чтобы не соскользнуть вниз. Гарфилд начал свое движение внутри шахты. Каждое движение давалось коту с большим трудом – все из- за его образа жизни, когда поедание пончиков чередуется со сном.

А в это время Фрэнк пересек холл здания и направился в маленькую комнатку с табличкой «Проверка вентиляционной системы». Там за пультом управления сидел мужчина в точно такой же форме и пил кофе.

– Привет, Лари, – сказал Фрэнк.

– Как жизнь, Фрэнк? – кивнул Лари своему коллеге.

– Я все еще работаю. Там вроде все в порядке. Что на мониторе?

Оба прильнули к экрану, чтобы лучше рассмотреть сложную систему изгибов и витков, образующих внутреннюю систему кондиционирования. Лари ткнул пальцем на зеленое пятно в центре изображения.

– Похоже, тут у нас засор, – заметил он.

Фрэнк со знанием дела кивнул:

– Хм. Похоже, нам надо продуть систему. Можно в этот раз я нажму кнопку? Пожалуйста. Можно? – глаза Фрэнка загорелись.

– Фрэнк, мы же уже это обсуждали. Союзу это не понравится. Нажимать на кнопку – это моя обязанность. Так написано в инструкции.

– Ну, ладно тебе. Ты все время нажимаешь кнопку. Кому от это станет хуже? Только один раз. Союзу об этом знать не обязательно.

Пока два мужчины спорили, одушевленный вариант зеленого пятна продолжал протискиваться по шахте, медленно поднимаясь вверх. Пора задуматься о том, чтобы сбросить килограмм восемь.

В соответствии с инструкцией Лари нажал на кнопку.

В шахте раздался гул.

Гарфилд остановился и посмотрел вниз, чтобы узнать, откуда исходит этот звук, не предвещавший ничего хорошего.

Пожалуйста, пусть это гудит только мой желудок.

Шерсть Гарфилда зашевелилась на ветру, который все усиливался. Шум становился все сильнее, пока...

А, чтоб вас всех...

ФЬЮИТЫ

Лари с Фрэнком смотрели за маленьким зеленым пятном, несущимся со свистом по шахте, с таким интересом, словно играли в компьютерную игру.

Напуганный Гарфилд под напором холодного воздуха летел, словно ракета. Кот больно стукался об углы, отскакивал от стен, а ревущий ветер все нес его вверх. Тем не менее Гарфилд вскоре освоился и стал наслаждаться ветром, дующим в спину, и скоростью.

Приветствуйте чемпиона мира по экстремальному катанию на сноуборде. Это финальный заезд наших соревнований. Небо чистое, воздух морозный, а эта трасса, дамы и господа, не предназначена для легковесов. Чемпион начал спуск, объезжает флажки справа и слева, минует коварные кочки, сохраняя абсолютное хладнокровие. Э-ге-гей!

В коридоре верхнего этажа еще один сотрудник «АКМЕ» заканчивал ремонтировать один из участков шахты. И только он собрался привинтить решетку, как вдруг услышал странный свистящий звук, раздававшийся из трубы. Рабочий приложил ухо к решетке, пытаясь понять, что это такое. Шум становился все сильнее и сильнее, пока вдруг....

БЭМС!

Испуганного техника отбросило на пол. Рабочий открыл глаза и увидел, что на металлической стенке отпечаталось странное изображение. Техник не мог поверить своим глазам – это было похоже на шар с двумя острыми ушками. Нет, так не бывает! Рабочий медленно отступил назад, а потом со всех ног помчался прочь.

От неожиданной остановки на полной скорости у Гарфилда закружилась голова. Такое чувство, что я напился.

А совсем неподалеку маленький грустный пес лежал у себя в клетке и не замечал, что вентиляция загудела и снова заработала.

Придя в себя, Гарфилд продолжил свое движение по темной шахте, ударяясь о стены, когда она неожиданно сужалась. От холодного ветра у кота пересохли глаза и-начался насморк. Он с нежностью вспоминал тепло телевизора, который, казалось, остался так далеко в прошлом.

Ценность дружбы явно преувеличена.

Время от времени Гарфилд останавливался, чтобы сквозь решетку заглянуть в офисы, над которыми проходила вентиляционная труба. Он видел сидящих за компьютерами людей, комнаты, заставленные до потолка коробками с текстилем, даже демонстрационные залы, в которых на плечиках висела одежда из новых коллекций. Но Оди нигде не было видно. Гарфилд продолжал двигаться вперед. С каждой минутой становилось все холоднее. Я люблю лето. А сейчас я просто синею от холода. У Гарфилда застучали зубы. Когда он дошел до последней решетки, он дрожал, как огромное заливное из рыбы.

От этой тряски слабые болты на вентиляционной решетке раскрутились, и Гарфилд с громким шлепком свалился вниз прямо на тележку. Кот отряхнулся и осмотрелся. Огромная комната была доверху заставлена коробками, но в углу, несомненно, валялся большой зеленый плакат «Киббли Кэт». Это была студия Хэппи Чэпмена!

– Оди? – шепотом позвал Гарфилд. За всеми этими коробками было трудно разглядеть пса, но нюх подсказывал Гарфилду, что тот где-то здесь. Пригнувшись к полу, кот начал поиски, тихо зовя Оди. Он так низко пригнулся к земле, что куча складок могла казаться внешнему миру просто огромной. Над головой на длинных трубах висели тяжелые черные шторы, а вокруг повсюду стояли всевозможные софиты. Камеры и прочее оборудование были беспорядочно разбросаны по студии.

– Ты где, Оди? Это я, Гарфилд.

Кот осторожно заглянул за угол, принюхался к следам на земле и, положившись на свой нюх, пошел сквозь лабиринт коробок. Что это? Он неожиданно остановился напротив низкой пластиковой емкости с песком. Кот выгнул шею, обнюхал емкость по всему периметру и чуть не подпрыгнул на месте. Пахнет кошкой! Чувствуя невероятное облегчение, Гарфилд забрался в коробку и поднял хвост. Его морда расплылась в широкой улыбке. Когда дело было сделано, кот выскочил из коробки и инстинктивно начал закапывать плод своих усилий, разбрасывая песок по всему полу.

И тут в процессе методичной уборки уши Гарфилда уловили тихое скуление совсем неподалеку. Кот обернулся и увидел большую коробку как раз позади себя. Звук определенно шел оттуда, и теперь еще слышалось отчетливое царапанье. Гарфилд пошел на звук, не заметив, что на разбросанном песке остался четкий отпечаток кошачьей лапы.

Гарфилд присел, внимательно посмотрел на коробку, а затем обратился к ней:

– Оди! Я себя чувствую просто ужасно. Не волнуйся. Я тебя оттуда вытащу. – В ответ раздался громкий вой. – Но сначала я должен придумать, как это сделать.

Послышалось частое дыхание. Гарфилд почувствовал что-то влажное.

Гарфилд посмотрел наверх и увидел, как мокрый язык Оди вяло свесился из железной клетки, установленной на тележке. Гарфилд отпрыгнул, отряхнулся и с ужасом посмотрел в испуганные и грустные глаза своего друга. На тощей шее Оди висел странный прибор.

При виде Гарфилда Оди затявкал и стал энергично крутиться в клетке.

– Оди! Вот здорово! Я нашел тебя! – взволнованно говорил Гарфилд. – Прости, что я втравил тебя в это. Наверное, мы не с того начали. Видишь ли, ты иногда по-настоящему меня раздражаешь. С твоим появлением у меня стало меньше места. И еще ты такой слюнявый.

А Оди счастливо пускал слюни при виде своего драгоценного друга.

– Но, – продолжал Гарфилд, – у нас с тобой общая цель. Нам нужен Джон. А мы нужны ему еще больше... Похоже, я и сам хочу, чтобы ты вернулся домой, – круглый рыжий кот задумался, что бы сказала Арлин, услышав это. – А теперь отойди, я тебя освобожу!

Оди чувствовал то же самое. При виде знакомой рыжей морды его переполнила радость. Он с нетерпением ходил по клетке. В это время Гарфилд прыгнул на стоявший рядом стол и начал вскрывать замок. Кот грыз его зубами и дергал лапами, а Оди тщательно смазывал его слюнями.

– Я... почти... открыл... его... – задыхаясь, произнес Гарфилд, дергая замок изо всех сил. И вдруг – щелк! Замок открылся, и дверь распахнулась, сбив ошеломленного кота на пол. В этот момент в студию большими шагами вошли Хэппи Чэпмен и Уэнделл. Гарфилд спрятался за штору.

– Думаешь, он готов к выступлению? – неуверенно спросил Уэнделл.

– Взгляни сам, – усмехнулся Хэппи.

Он подошел к клетке и вытащил Оди за ошейник, даже не заметив, что дверь уже была открыта. Хэппи достал маленький пульт из кармана своего пиджака, откашлялся и вошел в образ.

– Проснись, Нью-Йорк! Вы сейчас подпрыгните от удивления, поскольку для вас будет прыгать Оди! – озорно подмигнул Хэппи.

С этими словами он нажал на кнопку пульта. Трясущуюся от страха собаку ударило разрядом тока, и Оди одно за другим стал выделывать сальто.

Из-за шторы Гарфилд наблюдал за этим с открытым ртом. Не могу поверить в это. А я думал, что он слишком глупый для таких трюков.

Разряд! Вздрогнув от боли, Оди выполнил несколько переворотов назад.

– Что ты на это скажешь? – спросил Хэппи своего Уэнделла. В глазах у мучителя горел злой огонек. – Этот электроошейник стоит тех денег, которые я за него отдал.

Уэнделл наблюдал за происходящим, плотно поджав губы, и ничего не говорил, а Хэппи схватил Оди, швырнул его обратно в клетку и захлопнул дверь.

– Во сколько у нас поезд? – спросил он.

– Через два часа, – ответил Уэнделл, протягивая Хэппи билеты.

Из-за решетки Оди жалобно смотрел в сторону Гарфилда. Пес дрожал, его глаза умоляли: «Помоги мне!» Уэнделл поднял клетку за ручку. Хэппи чихнул. Двое мужчин вышли из студии, а Оди все не отрывал взгляда от того места, где прятался Гарфилд.

Круглая пушистая голова показалась из-за шторы и посмотрела вслед уходящим. Электроошейник? Это... это же жестоко! Конечно, он очень эффективный и... на удивление доступный. Но тем не менее. Будущее Оди – это сплошные пытки, унижения и постепенная деградация. Никто не может жестокого обращаться с моей собакой, кроме меня. Гарфилд чувствовал, как внутри растет решимость и распространяется по всему телу. Теперь это уже личное. Время... проучить Хэппи!

Гарфилд перевел дух и направился к двери, ведущей из студии. Он приоткрыл ее и осторожно просунул голову в проем как раз в тот момент, когда Хэппи, Уэнделл и Оди в клетке подходили к лифту. Надо как- то попасть в вестибюль и быстро! Вентиляционный канал! Он припомнил, как попал сюда – нет, назад пути нет, ему просто пришлось бы вспорхнуть в отверстие в потолке. Он шагнул в коридор и огляделся. Пахло чем-то... вкусненьким.

Гарфилд побежал на запах и обнаружил поднос с остатками еды прямо возле дверей соседней студии.

О нет. Что же делать? Поесть или спасать Оди? Поесть или спасать Оди?.. Сомневаешься, делай все сразу!

Единым духом Гарфилд слизнул крошки кекса, столкнул тарелку и направил поднос к двери с надписью «Лестница». Под натиском его тела дверь распахнулась, он прыгнул на поднос и ринулся по ступенькам.

– Серферы, вперед! – промяукал Гарфилд. – Сила тяжести, за работу!

Он загрохотал вниз, обогнул поворот, набирая скорость. В ушах засвистел ветер, с каждым этажом поднос мчался все быстрее. Еще виток лестницы, еще один – полет выходил из-под контроля. Человека, вышедшего на лестницу на четвертом этаже, втолкнула назад какая-то неведомая сила в виде шара цвета рыжей глины.

Минуту спустя в вестибюле дверь с лестницы резко распахнулась, выстрелив Гарфилдом, как из пушки. Он несся по блестящему полу, а встречные поспешно отскакивали в стороны, чтобы их не сбило с ног этим пылающим, летящим с головокружительной скоростью метеоритом. Фьюить! Гарфилд успел зажмуриться перед дверью-вертушкой. Она проглотила его и выплюнула уже на улицу, прямо в открытую заднюю дверцу красно-желтого грузовичка с продуктами.

Трах! Бах! Бабах! Гарфилд открыл глаза среди соуса, сыра и лапши, которые привезли для лазаньи папы Луиджи. Грузовичок был забит коробками сверху донизу.

Такое попадание. Лазанья снова спасла мне жизнь! Привычным залпом Гарфилд проглотил целую упаковку. Готовясь проглотить и вторую, он краем глаза заметил Оди, которого тащил Уэнделл, на несколько шагов опережая Хэппи. К обочине подкатило такси, и Уэнделл открыл дверцу.

Вот они! Теперь меня ничто не остановит! Он повернулся к лазанье и облизнулся. Мне надо отвлечься, а вы можете подождать меня и дома.

Гарфилд выскользнул из грузовичка и побежал к такси. Не успел он влезть, как почувствовал, что на него накинули зеленый сачок.

– Ага! Не уйдешь! Я поймал тебя, бродяга! – раздался голос сверху. Гарфилд посмотрел через сетку и застонал в лицо высокому человеку в форме с внушительным шлемом на голове. – Сейчас прокатимся. Но ты поедешь в клетке! – весело сказал человек, покачивая сачком. Он захлопнул дверь и обошел машину спереди.

Гарфилд выглянул из зарешеченного окошка автомобиля для бродячих животных, как раз когда Уэнделл сел в такси и захлопнул за собой дверь. Такси тронулось.

Нет! Нет! Нет! Этого не может быть!

– Очень даже может быть, – захихикал кто-то сзади.

Гарфилд обернулся и прямо перед собой увидел огромную пасть самой отвратительной собаки, какую он когда-либо встречал: она смотрела на него из клетки напротив.

– Что это с тобой?

– Видишь, как забавно, кот. Все мы тут комики, – прорычала дворняга. – А у меня случайно хороший характер.

– Это очевидно. Где мы? – Гарфилд посмотрел на остальные клетки и увидел множество котов, собак и одного хорька, которые переговаривались между собой.

– Он поймал меня на углу Вирджинии и Кинга, – простонал пятнистый пес. – Я почти украл сэндвич с ливерной колбасой, и бах! Я заперт!

– Лопух, – усмехнулся его полосатый сосед, почесываясь. – Профессионала можно поймать как минимум на бифштекс.

– Поймать? – занервничал Гарфилд. – За что? Кто поймал нас? Куда мы едем?

Отвратительная дворняга печально улыбнулась:

– Увидишь, кот.

Кто-нибудь освободит меня отсюда! Слишком много уродов, цирков не хватит.

Наконец грузовик остановился, медленно подал назад и посигналил перед погрузочной платформой. Ворота распахнулись, грузовик залило светом, навстречу вышли двое в униформе с длинными шестами.

– Что там у вас сегодня, шеф Хопкинс?

Водитель развернул грузовик и присоединился к своим напарникам на платформе.

– Как обычно, – ответил он. – Давайте разгружать.

Они стали открывать клетки, вытаскивать сетки с животными, и по одной носить их за ворота в какое-то низкое строение. Гарфилд сосредоточенно наблюдал из дальнего угла, пытаясь найти выход, чтобы вернуться к Оди.

Глаза Хопкинса вспыхнули, когда он направился к Гарфилду. Нет, так не пойдет. Я хотел бы остаться и побывать у вас, но, вы не поверите, мне достаточно на сегодня.

– Самый последний, но не самый плохой. Вот, пожалуйста, кот-сумотори! – собачник что-то слишком радовался своей работе.

Просто у меня лишние клетки. Неизвестно еще, какая в этом году будет зима.

ФЬЮИТЬ!

И вот уже Гарфилд кверху лапами смотрит на тот последний кусочек неба, на которое ему теперь какое- то время смотреть не доведется. И кот повис в сетке на конце шеста, которую нес на плече живодер.

– У-у-уф! – бормотал тот, потому что Гарфилд раскачивался как маятник и выводил его из равновесия. Они миновали платформу и вошли в большую комнату, заставленную рядами железных клеток. Коты с одной стороны, собаки – с другой, а все остальные сгрудились у дальней стенки. Гарфилд узнал некоторых своих товарищей по несчастью, и дверь его клетки захлопнулась.

– Добро пожаловать в ловушку, – съязвила противная собака.

– Вы не понимаете, – мяукнул Гарфилд вслед живодеру, который пошел попить кофейку с приятелями. – Произошла ужасная ошибка! Я пытаюсь спасти друга. Мне нельзя оставаться здесь. У меня есть хозяин! Вы слышите? Я НЕ БРОДЯГА!

Сборище паршивых котов захихикало.

– Они все так говорят. – Питбуль по кличке Спанки, сидящий напротив, посмотрел на Гарфилда. – Здесь вообще нет бродячих. Видишь Кларенса вон там? – Он указал на кудлатого, коричневого с белым пса, который бил себя лапой и разговаривал со стенкой. – Кларенс клянется, что где-то его ждет маленькая девочка. А этот? – Питбуль кивнул сиамскому коту, сидевшему в застывшей безжизненной позе, уставившись прямо перед собой. – Рыжик с ума сошел и думает, что он египтянин. Эй, Рыжик! Если ты египтянин, тогда почему же у тебя не такая осанка? Ха-ха-ха! Египтянин скорей я, ребята, – затарахтел Спанки. – Во мне есть что-то от сфинкса! – Он запрокинул голову и зашелся от смеха.

– Эй ты, Спанки! Может, Моби Дик скажет правду? – кричит растрепанная помесь ньюфаундленда с чихуахуа. – Ты когда-нибудь видел такого толстого бродягу? Такого жирного кота, как этот?

Гарфилд обернулся к Спанки:

– Ну а ты, умник? Ты бродячий?

– Я? – удивился Спанки. – Я жертва развода на почве уязвленного самолюбия. Любимец Америки, мой большой расплывшийся неуклюжий толстяк, – насмешливо добавил он.

– Все это прекрасно, – тон Гарфилда стал суше. – Однако со мной это не имеет ничего общего. У меня- то ведь и в самом деле есть хозяин. Его зовут Джон.

– Все они Джоны, болван.

– А у меня таки есть хозяин и дом, – горячился Гарфилд, – и, если только я выберусь из этой дыры, я никогда в жизни больше не выйду на улицу.

Спанки уже такое слышал. Он закатил глаза:

– Захватывай местечко, бродяжка. Сейчас ты в кутузке, понял? И если твой хозяин, – Спанки едва сдержал усмешку, – не придет забрать тебя или кто-нибудь другой не возьмет тебя к себе, тебя ждет наш общий удел. Вечный сон, – торжественно заключил Спанки и отвернулся.

– Мне нравится хорошенько поспать, – оживился Гарфилд.

– Я говорю, что все идет к тому, что вместо двадцати трех часов в сутки ты скоро будешь спать все двадцать четыре, тупица.

Гарфилд чуть не поперхнулся:

– Я люблю поспать, как и любой кот, но не вечно же! ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

Такси отъехало от Телеграф Тауэр. Хэппи запрокинул голову и оглушительно чихнул. Уэнделл инстинктивно заслонил лицо рукой и протянул Хэппи платок. Оди, уткнув морду в лапы, лежал в своей клетке между двух мучителей и не обращал внимания на холодные брызги. Электроошейник на его шее слегка потрескивал от влаги.

– На железнодорожный вокзал, пожалуйста, – проинструктировал водителя Уэнделл.

Апчхи!!!

Хэппи подозрительно посмотрел на своего помощника:

– Ты ведь избавился от этой кошки, как я тебе приказал? Трижды пропылесосил студию, сдал свои вещи в химчистку, сдал мои вещи в химчистку... Апчхи!

– Да, босс, все сделал.

– Тогда что это прилипло к твоим штанам? – спросил Хэппи, нагибаясь пониже. Он схватил Уэнделла за штаны, словно обезьяна, выискивающая блох у своего детеныша. – Ага! – победоносно воскликнул Хэппи. – Это же кошачий волос!

Уэнделл в свою очередь осмотрел одежду Хэппи и тоже нашел волос.

– И это! – горячо воскликнул он, склоняясь над клеткой Оди, и поднес комок шерсти прямо Хэппи под нос. – Более того, шерсть рыжая, значит, она осталась не от Привереды.

Апчхи!!! Хэппи вытер нос и постучал по переднему сиденью.

– Водитель! – раздраженно сказал он. – Нельзя ли ехать побыстрее?

Водитель пробормотал что-то непечатное.

Хэппи повернулся к Уэнделлу, чье вниманий было приковано к действию, разворачивавшемуся на улице. Маленькая девочка четырех лет стояла у перекрестка и рыдала что есть мочи. Ее мать, приятная женщина, увешанная сумками после утреннего похода по магазинам, изо всех сил пыталась утешить свою бедную дочь, на которую Пялились все прохожие.

– Эмма! Золотко! Это был просто костюм! В магазине нет никаких монстров, клянусь тебе.

– А-а-а-а-а!

Молодая мама бросила свою поклажу и нагнулась, чтобы обнять свою расстроенную дочь:

– Давай, когда вернемся домой, посмотрим «Веселого кролика», в семисотый раз? – Эмма чуть-чуть успокоилась. – А потом мы устроим чаепитие, на которое пригласим всех твоих плюшевых игрушек...

Рев прекратился, в объятьях матери Эмма успокоилась.

– Молодец, – тихо сказала мама. – А на обед мы сделаем твои любимые замороженные вафли.

– А-а-а-а-а! – Эмма снова завопила во весь голос.

– Детка! Что опять стряслось? – воскликнула обескураженная женщина, глядя на красное от гнева лицо своей дочери.

Эмма глотала воздух, пытаясь заговорить:

– Я... я... я люблю жареные вафли! – Девочка топнула ногой по асфальту и скрестила на груди руки.

Уэнделл улыбнулся про себя, а такси ехало дальше в бесконечном потоке машин. Хэппи сосал леденец от аллергии.

– Давай больше не говорить о кошках, – произнес он. – Мерзкие ходячие аллергены, которые только писают тебе в ботинок и точат когти о новый диван. Теперь они в прошлом!

Хэппи похлопал по клетке с Оди:

– Наше будущее – это ты, мое сокровище. Мы с тобой покорим сначала Нью-Йорк, а затем и всю страну. Угадай, кто не получит интервью у Оди Шницеля, новой американской сенсации! – Чэпмен раздраженно посмотрел на своего помощника. – Ну, угадывай уже!

Уэнделл закатил глаза.

– Уолтер Д. Чэпмен? – механически спросил он.

– ДА КТО ТАКОЙ ЭТОТ УОЛТЕР Д. ЧЭПМЕН! – Хэппи нажал пальцем на кнопку пульта, лежавшего у него в кармане, и, запрокинув голову, засмеялся, когда заснувший пес подпрыгнул, словно кукуруза при приготовлении попкорна. – Нам бы следовало называть тебя Поджаркой! – покатываясь со смеху, Чэпмен открыл клетку и снял шоковый ошейник с Оди. – Тебе это не понадобится, когда ты будешь ехать в багажном отделении, – сказал Хэппи, убирая ошейник в карман.

Всю оставшуюся дорогу Оди скулил и, не переставая, дрожал.

Солнце светило ярко, когда Чэпмен прибыл на вокзал. Носильщик дружелюбно поприветствовал их и подкатил пустую тележку.

– Куда вы направляетесь, сэр? – поинтересовался он, придерживая дверь, когда Хэппи выходил из такси. Возбужденный Уэнделл вынимал клетку с Оди с другой стороны. – О, мистер Чэпмен! Я не сразу вас узнал! Я и моя жена, мы очень любим Привереду. У нас и у самих двое приверед, слава богу...

Хэппи только раздраженно отмахнулся от него. Уэнделл поместил Оди на тележку, а поутихший носильщик составил на нее все остальные коробки и чемоданы из багажника.

– Все уложено, – сказал носильщик. – На каком поезде вы уезжаете?

– Экспресс на Нью-Йорк. В три часа, – ответил Уэнделл.

– Может, уже тронемся, не возражаете? – огрызнулся Хэппи, грубо обрубив разговор.

– Надеюсь, у него билет в один конец, – пробормотал себе под нос носильщик в красной кепке. Они с Уэнделлом пошли по вокзалу за Хэппи. Проходя через переполненный зал ожидания, дружелюбный носильщик разговаривал с помощником Хэппи: – Значит, Нью-Йорк? Были там когда-нибудь?

– Нет, не был, – охотно ответил Уэнделл. – Но очень хочу побывать. У меня там двоюродные братья, которых я не видел с детства, Оливер и Холмс. Надеюсь, они помогут мне освоиться.

– Вы на отдых?

– Если бы! – вздохнул Уэнделл и посмотрел на Хеппи, когда вся компания протискивалась сквозь очереди в билетные кассы. – Мы переезжаем туда насовсем, перевозим наше шоу в большой город. У босса завтра пробы на участие в передаче «Добрый день, Нью-Йорк».

– Ух ты! Привереда в Нью-Йорке! Там для него все будет по-новому. Больше никаких костюмов для сафари! – засмеялся мужчина в красной кепке, ловко управляя тележкой в бесконечном потоке путешественников и их вещей. – Теперь только строгие воротнички-стоечки, пирсинг брови и гулянье по городу всю ночь напролет. А где он сам? – поинтересовался носильщик, оглядывая вещи, составленные на тележке.

– Он, э-э-э, ушел на пенсию, – быстро ответил Уэнделл. – Он остается здесь. «Надеюсь, в хороших руках», – подумал про себя Уэнделл.

– На пенсию? Вы, должно быть, ужасно скучаете?

– Я переживу, не раскисать же, – вздохнул Уэнделл.

– Так что же он там будет показывать? – спросил озадаченный носильщик и, понизив голос, добавил: – Чэпмен ведь никто без Привереды. – Тележка пошатнулась, и маленькая сумочка свалилась сверху прямо к ногам Хэппи.

Чэпмен обернулся и заорал на добряка-носильщика:

– Поаккуратней с этим! Это не просто багаж, болван. Это мое будущее!

– П-п-простите, мистер Чэпмен, – запинаясь, произнес носильщик. Он поднял сумку и аккуратно поставил ее обратно на тележку. И только теперь он заметил маленькую грязную дворняжку, уныло свернувшуюся в клетке. Ему никогда не доводилось видеть собаку с такими грустными глазами.

Носильщик подумал: «И это твое будущее?» – но вслух этого не сказал. Вместо этого он произнес:

– Вот мы и на месте – экспресс на Нью-Йорк. Возьмите сумки, которые вам понадобятся, а остальное я составлю в багажный вагон.

Хэппи с пустыми руками высокомерно зашел в поезд, а Уэнделл в это время забирал ручную кладь с тележки. Он дал чаевых носильщику, взял квитанции на получение багажа и, прежде чем тележка с багажом уехала, нагнулся и посмотрел на Оди.

– Увидимся, когда приедем в Нью-Йорк, приятель, – мягко произнес он. – Держись там. Говорят, у них там полно пожарных гидрантов.

Оди грустно посмотрел на Уэнделла, и носильщик укатил тележку.

Как только Гарфилд понял, что багажный трамвайчик ездит кругами, тот тут же спрыгнул с него. Кот присел и начал думать. Так я никогда не найду Оди. Мне нужен план. Мне нужны факты. Мне нужен знак.

Кто-то сказал «знак»? Высоко на стене Гарфилд увидел огромное табло с указанием всех поездов, их времени прибытия и отбытия и платформ. Прямо под табло располагалась дюжина экранов, на которых отображалось все происходящее на вокзале. Глаза Гарфилда так и загорелись при виде мерцающих изображений.

О волшебный ящик, источник знаний и близкий родственник холодильника, ты сделал Гарфилда в двенадцать раз сильнее и умнее... Я знал, что могу положиться на тебя в трудную минуту. На тебя и нескольких твоих друзей, разумеется. Гарфилд переводил взгляд от одного экрана к другому. Скажите мне, о мудрецы, респект вам, респект, где сейчас находится Оди?

Внимание Гарфилда привлек блеск на одном из экранов с надписью «Платформа 11». Он увидел двоих мужчин, сидевших за маленьким столиком, скатерть и, ммм, корзинку с хлебом. Свет отражался от головы мужчины, сидевшего спиной к камере. Я уже видел эту лысую башку раньше! Гарфилд посмотрел на другого мужчину, сидевшего напротив лысой головы. Это был Уэнделл, покорный помощник Хэппи Чэпмена. Молодой официант накрывал на стол, а Хэппи так яростно размахивал вилкой перед его носом, что Уэнделл при каждом взмахе невольно отклонялся назад. Может, он и воплощение зла, зато путешествует первым классом. Ну, номер одиннадцать, я иду!

Со скоростью, которую до этого Гарфилд даже в мыслях считал невероятной, кот вылетел из зала ожидания и проскочил в арку на пути к платформе. Никто и ничто не мешало Гарфилду на пути, когда тот карабкался по лестнице на платформу. Но этому было разумное объяснение. Все вокруг было пустынно. Добравшись до последней ступеньки, Гарфилд понял, почему на его пути не встречались эти надоедливые люди. Экспресс на Нью-Йорк отъезжал от станции, увозя с собой Оди.

Гарфилд бессильно сел. Может, если бы все эти годы я тренировался, я мог бы бегать быстрее. Может, если бы я не съел последнюю шоколадку или 27 375 обедов, которые я съел в своей жизни, я бы успел вовремя. Сколько из этих обедов я помню? Разве они теперь что-нибудь для меня значат, если я не могу спасти друга? Гарфилд на минуту задумался. На соседней, десятой платформе Гарфилд увидел маленького мальчика, идущего с мамой за руку. В другой руке он держал игрушечный поезд.

Эй, если Джон это умеет, то и я смогу! Эта блестящая идея придала Гарфилду сил, и он побежал обратно на вокзал, проскользнув мимо Джона и Лиз, изучавших информационное табло. Экспресса на Нью-Йорк на табло больше не значилось.

– О нет! Мы опоздали, – застонала Лиз.

Джон покачал головой, не желая сдаваться:

– Должен быть какой-то способ остановить поезд. – Джон потер левый висок, как делал каждый раз, когда думал, затем повернулся к Лиз и схватил ее за руку: – Пойдем! Есть идея!

И они побежали в направлении, обратном тому, в котором двигался Гарфилд. Коту тоже пришла в голову идея: ему нужна панель управления поездами. Сама судьба благоволила Гарфилду в этом: как раз в этот момент из ближайшей комнаты вышел инженер и направился в зал ожидания, а дверь за ним еще не закрылась. Кот прижался к земле, подобрался и прыгнул в узкую щель (ну ладно, в широко распахнутую дверь), а затем дверь захлопнулась. Гарфилд удостоверился, что в комнате больше никого нет, и, не теряя ни минуту, принялся за дело.

Кот прыгнул сначала на стул инженера, еще хранивший его тепло, а затем на панель управления. Вокруг были установлены экраны, на которых показывалось, что происходило в зале ожидания, на платформах и на всей территории вокзала. В самом центре располагалась схема всех железных дорог региона.

Гарфилд попытался разобраться в карте. На ней отображались прямые белые неподвижные линии. Больший интерес представляли красные точки, двигавшиеся по белым линиям. Они постоянно перемещались, лишь изредка останавливаясь. И тут проснулись кошачьи инстинкты Гарфилда, который, как завороженный, смотрел на живые огоньки и не мог от них оторваться. Его веки стали тяжелеть, глаза закрывались, но тут кот вспомнил, где и для чего он находился.

Ага! Это, наверное, поезда. Они останавливаются на дальних станциях. Вокруг схемы висел десяток экранов, отображающих реальный мир. Гарфилд видел, как локомотивы один за другим выезжали из города. Под лапами Гарфилда находилось множество кнопок и рычагов. Кот размял лапы и приготовился делать то, что делал Джон каждую субботу в течение стольких лет, что даже пальцев на всех лапах кошек Хемингуэя не хватило бы, чтобы их сосчитать. Гарфилд сел на стул и занял позицию, из которой он мог дотянуться до максимально возможного количества рычагов. Рядом стояла кружка с надписью: «Дуэйн».

– Итак, ты уволен, Дуэйн, – сказал кот, шлепнув лапой по кнопке с надписью: «Автопилот». Ладно, приступим! Лапами и носом Гарфилд жал кнопки, тянул рычаги и поворачивал ручки. На схеме огоньки вспыхивали и останавливались – их бесперебойная работа была нарушена.

Я начинаю понимать, что в этом находит Джон. Это же весело. Огоньки такие приятные. Красный – очень красивый цвет. Гармонирует с моей шубкой.

В колонках раздался нервный голос, выведший Гарфилд из забытья: «Пункт управления, вы что, читать не умеете?»

– Я чаще смотрю телевизор, – ответил Гарфилд, заметив, что некоторые точки теперь двигались навстречу друг другу.

– Там же творится хаос! Сделайте что-нибудь! – ответил голос. В реальном мире действительно творился хаос, поскольку поезда на всех направлениях останавливались, снова начинали двигаться, ехали назад, а стрелки переключались безо всяких видимых причин.

Гарфилд жал то на одну, то на другую кнопку, затем попробовал комбинации кнопок и рычагов. Но что бы он ни делал, выходило только хуже. В конце концов осталось последнее средство – кот положил голову на панель управления и закрыл глаза лапами.

В колонках неистовствовал чей-то голос:

– Это экспресс на Нью-Йорк! Что происходит? Почему мы едем обратно на вокзал? Дуэйн! Остановите это безумие!

Гарфилд посмотрел на схему. На одном из направлений мигал крошечный зеленый огонек, показывающий, что с этого поезда только что звонили. Кот улыбнулся. Опять сработало: стоит только подождать подольше, и все само придет к тебе в руки. К Гарфилду вернулась уверенность, он встал на задние лапы, самодовольно усмехнулся и ловко нажал когтем одну из кнопок.

Экспресс на Нью-Йорк как раз ехал через туннель, как вдруг неожиданно остановился. В вагоне- ресторане раздался крик Хэппи Чэпмена – он только что вылил на себя кофе, приготовленный в соответствии с его требованиями. Взволнованный официант, обеспокоенный, как бы у клиента не было ожогов второй степени, из-за чего тот мог бы подать на обслуживающий персонал в суд, вылил на дымящуюся одежду Хэппи целый кувшин ледяной воды. Отовсюду повыскакивали официанты и стали успокаивать Чэпмена, разбушевавшегося, словно вулкан, а тот обвинял во всем Уэнделла. Поэтому никто в вагоне-ресторане не заметил, что поезд поехал назад, на вокзал.

А Гарфилд уже покинул диспетчерскую, пробежал через зал ожидания, нырнул в арку. В этот момент экспресс на Нью-Йорк плавно подкатил к одиннадцатой платформе, с которой он недавно отъехал. Гарфилд мгновенно взобрался по ступенькам и направился прямиком в багажный вагон. Внутри было темно, виднелись только нечеткие очертания стеллажей.

В противоположном конце вагона раздался жалобный вой.

– Оди? – позвал Гарфилд, – Где ты, Оди?

Гарфилд наклонился к земле, принюхался и пошел на запах. Наконец хоть какая-то польза от его трусости и слабохарактерности.

Оди лежал в клетке и с отсутствующим видом пускал слюни. Внезапно дверь его клетки распахнулась, и когда Оди поднял глаза, то увидел Гарфилда. Кот улыбнулся и помахал ему:

– Видишь, Оди! Я спас тебя!

Маленькая желто-коричневая дворняжка с висящими ушами никогда в своей жизни никому так не радовалась. Оди спрыгнул на пол, уткнулся в Гарфилда носом, а потом облизал его с ног до головы.

Гарфилд смахнул с морды слюни:

– Фу-у-у, хватит. Не будь таким сентиментальным.

Но Оди не успокаивался.

– В самом деле, это уже неприлично!

Оди гавкнул, обхватил передними лапами Гарфилда в районе живота, и кот больше не смог сопротивляться. Он нагнулся к Оди и нежно прижался к нему.

– Ну, теперь доволен? – спросил Гарфилд, освобождаясь от объятий и отряхиваясь. – Ну же, нам нужно сойти с поезда. Нельзя терять время.

Приятели побежали по багажному вагону и выпрыгнули наружу через заднюю дверь.

В это время в вагоне-ресторане Хэппи продолжал орать, да так, что стекла тряслись.

– Я хочу знать, что происходит! – кричал он, для усиления эффекта стуча кулаком по столу. – Почему мы вернулись обратно?

Дрожащий официант носился вокруг разъяренного мужчины:

– Сэр, пожалуйста, успокойтесь!

Уэнделл заметил, что мимо их окна пробежали Гарфилд и Оди, и позвал:

– Э-э-э, Хэппи?

– Что? – рявкнул на него начальник.

Уэнделл показал на платформу. Хэппи увидел, как Оди в сопровождении, должно быть, самого жирного кота в мире спускается по лестнице. Ведущий тут же вскочил на ноги:

– Мое будущее убегает прочь! Мне надо сойти с поезда!

Проводник хотел помешать ему:

– Сэр, пожалуйста, займите свое место. Поезд скоро отправляется.

Хэппи оттолкнул проводника, и тот упал на соседний столик, разлив стаканы с водой и повалив тарелки.

– Прочь с дороги! – прорычал Хэппи. – Произошла чудовищная ошибка. Я должен немедленно сойти с поезда!

– Слишком поздно, – ухмыльнулся проводник, стряхивая крошки со своей униформы. – Мы вот-вот отъедем!

Хэппи, словно одержимый, помчался по вагону, сея панику среди путешественников. Все они разбегались в разные стороны, чтобы пропустить разъяренного ведущего, а тот добежал до конца вагона, протиснулся в дверь и выпрыгнул из поезда.

А Уэнделл вернулся на свое место у окна, чтобы понаблюдать за событиями оттуда.

А в это время в маленьком уютном загородном районе, там, где теснились крохотные аккуратные домики, кошка с серебристой лоснящейся шерстью и чрезмерно самодовольный сиамский кот смотрели телевизор, сидя на подоконнике у открытого окна.

– Это Уолтер Д. Чэпмен. И мы представляем вашему вниманию репортаж с западного побережья. Передает Эбби Шилдс.

Высокая женщина с красивыми волосами с микрофоном в руках стояла у железнодорожного вокзала, у входа в который толпились люди:

– Спасибо, Уолтер Д. Мы находимся на железнодорожном вокзале, где несколько минут назад с нью-йоркским экспрессом произошло нечто непонятное. Один из пассажиров, очевидно, душевнобольной, устроил в вагоне-ресторане настоящую истерику. По непроверенным данным, это как-то связано с собакой и одним отважным котом.

Камера переключилась с журналистки на улыбающихся Джона и Лиз, которые несли на руках Гарфилда и Оди. Хэппи Чэпмена, закованного в наручники, уводили полицейские. Ведущий тоже широко улыбался, но его глаза были безумны, а речь – бессмысленна.

– Их были сотни! Крысы, кошки и собаки! Они объединились против меня, вы слышите меня? Уэнделл! Уэнделл!!!

Забыв, что он в эфире, что случалось крайне редко, Уолтер Д. Чэпмен выпалил в нагрудный микрофон:

– Боже правый! Это же мой идиотский братец!

А Хэппи в это время вырывался из рук полицейских.

– АПЧХИ! – чихнул Хэппи, забрызгав объектив камеры.

– Гарфилд все-таки спас Оди, – произнес Нермал, чуть приподнимаясь на подоконнике.

Сердце Арлин учащенно забилось в груди, и кошка заурчала:

– Я знала, что в нем что-то есть. Думаю, он заслужил пирога.