Святой Кутберт (память 20 марта / 2 апреля) — один из наиболее почитаемых в Англии святых. Он родился, вероятно, в Нортумбрии около 634 года. Монашескому деланию обучался у ирландских иноков в обители Мелроуз. Монах, возлюбивший отшельничество, он, однако, был призван и к епископскому служению. Отошел ко Господу святой Кутберт в 687 году на острове Иннер-Фарн, избранном им для уединенной молитвы.

Уже около 700 года появилось первое житие святого (составитель его неизвестен). Преподобным Бедой Достопочтенным[1], весьма почитавшим святого Кутберта, было составлено две версии его жития: стихотворная, написанная около 716 года на основе раннего анонимного жития святого, и прозаическая (она и предлагается ниже), написанная в 721 году, включающая в том числе и материал о святом Кутберте, полученный им от священника Херефрида[2]. Списки обоих житий: анонимного автора (7 рукописей) и святого Беды (38 рукописей) — дошли до наших дней. В двух знаменитых иллюминированных рукописях XII века использован именно вариант жития Кутберта, составленный преподобным Бедой (хранятся в Оксфордском университете и Британской библиотеке).

Святитель Кутберт, епископ Линдисфарнский. Фреска

Начнем наш рассказ о жизни святого Кутберта словами пророка Иеремии, который, просвещенный Святым Духом, говорил: «Благо человеку, когда он несет иго в юности своей; сидит уединенно и молчит, ибо Он наложил его на него»[3]. Зная, как сладко это иго, Кутберт еще в ранней юности возжелал возложить его на себя, избрав путь монашеский. И когда подошло время, он предался отшельничеству, с радостью ведя долгую жизнь в уединении, вдали от всего мирского, воздерживаясь от разговоров с людьми, но пребывая все время в богомыслии. Направляемый благодатью Божией с ранних лет, шел он к этому, делая шаг за шагом по пути истины.

На восьмом году жизни (возраст, когда кончается детство и начинается отрочество) Кутберт еще предавался мальчишеским играм и развлечениям, любимым всеми детьми в его лета, так что и к нему можно отнести слова, сказанные о пророке Самуиле: «Еще не знал тогда голоса Господа, и еще не открывалось ему слово Господне»[4]. Отрочество Кутберта было своего рода вступлением к его достославной жизни, ибо позже, когда открылось его духовное зрение и он воспринял слово Божие, он всецело познал Бога.

Он любил игры и забавы, что было вполне естественным для его возраста, любил проводить время с другими детьми. Он был проворным и сообразительным по природе мальчиком и потому обычно первенствовал в этих играх. И когда другие уставали, Кутберт оставался бодрым; с чувством превосходства он оглядывался по сторонам, ища тех, кто готов был продолжить игрища. Он нередко хвастался тем, что в прыжках, беге, борьбе и других мальчишеских потехах ему не было равных не только среди сверстников, но и среди тех, кто был старше его. Ребенком он вел себя по-ребячески; возмужав же, оставил все ребячьи забавы. Промыслом Божиим один случай направил отроческий ум Кутберта к возвышенному. Блаженной памяти епископ Трумвин[5] передал мне то, что ему рассказал сам Кутберт.

Был обычный день, все ребята забавлялись в поле. Много мальчиков собралось вместе, среди них был и отрок Кутберт. Увлеченные игрой, они принялись крутиться и гнуться самым неподобающим образом. Вдруг один из детей, которому было не более трех лет, подбежал к Кутберту и стал весьма серьезно, словно он был умудренный жизнью старец, укорять его за то, что он предается глупым играм и безделью, вместо того чтобы совершенствовать и развивать свой ум, чтобы он стал столь же гибким, как его тело. Кутберт лишь рассмеялся над словами ребенка. Но малыш, упав на землю, залился горькими слезами. Все бросились к нему, желая узнать причину его слез и утешить его, но ничего не добились. Когда же сам Кутберт принялся успокаивать малыша, тот воскликнул: «Долго ли ты, Кутберт, святой отче, будешь заниматься тем, что так несообразно с твоей натурой и твоим положением? Подобает ли ребячиться тому, кого Господь поставил учить добродетелям даже тех, кто старше!» Кутберт с большим вниманием отнесся к этим словам и, ласково утешив плачущего малыша, отправился домой. С того дня он оставил детские игры и начал духовно возрастать. Святой Дух устами младенца говорил с ним, и эти слова нашли отклик в сердце его.

И в том нет ничего удивительного, что Господь обличил глупости одного ребенка словами другого ребенка. Господь и бессловесную ослицу заставил заговорить, обличая пророка. И истинно сказано псалмопевцем: «Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу»[6].

«Ибо всякому имеющему дастся и приумножится»[7]. У кого есть любовь и стремление к добродетели, тому дастся, по Божиему провидению, в изобилии все это. Кутберт тщательно хранил в сердце полученное им Божественное наставление. И он удостоился встречи с ангелом, которым был утешен и исцелен.

Однажды его колено внезапно заболело и опухло, так что он стал хромать. Боль все усиливалась, и вот уже Кутберт не мог и шагу ступить. В один день родные вынесли его из дома полежать на свежем воздухе. Вдруг он увидел приближающегося всадника, одетого в белые одежды, благородного на вид, и лошадь, на которой он сидел, была необычайно красивой. Незнакомец подъехал к Кутберту, вежливо приветствовал его и как бы в шутку спросил у больного, не будет ли он так любезен принять его, как подобает встречать гостей. «Конечно, — отвечал Кутберт, — я бы тотчас же с радостью поднялся и принял Вас должным образом, но я за грехи мои страдаю слабостью ног. И, увы, нет сведущего врача, который смог бы меня исцелить». Человек, сойдя с лошади, принялся внимательно осматривать больное колено. Затем сказал: «Надо сделать лепешку из муки и горячего молока и приложить, пока она еще теплая, к больному месту, так и исцелитесь». Сказав это, незнакомец вскочил на лошадь и исчез. Кутберт сделал так, как посоветовал ему незнакомец, и через несколько дней уже был совсем здоров. Тогда он понял, что это был ангел, посланный Господом, Который некогда послал архангела Рафаила вернуть зрение Товиту. Если кто-нибудь думает, что не может ангел явиться скачущим верхом на лошади, дайте ему прочитать историю о Маккавеях, где об ангелах сказано, что они прискакали на лошадях на помощь Иуде Маккавею, защищавшему храм Божий.

С того времени отрок посвятил себя Богу. И, как он сам впоследствии рассказывал друзьям своим, он всегда обращался к Богу с молитвой, когда ему что-нибудь угрожало, и часто с ангельской помощью избегал опасности. И за других людей, попавших в беду, ревностно верующий юноша возносил молитвы Богу, Господь слышал его — и люди спасались. Ибо Он слышит молитвы нищего и спасает его от всех бед его.

Есть один монастырь к югу от устья реки Тайн, в котором раньше подвизались монахи, но так как все со временем меняется, то сейчас его населяет благородная община дев, служащих Христу.

Однажды монахи, преподобные рабы Божии, издалека сплавляли по реке связанные в плоты бревна, в которых монастырь имел надобность. Когда они уже были почти у самого монастыря и готовились пристать к берегу, внезапно с запада подул сильнейший ветер. Он погнал плоты вниз по реке — все дальше и дальше к морю. Братия в монастыре, увидев это, хотела помочь попавшим в беду, но сила течения и свирепость ветра были таковы, что ничего нельзя было поделать. Поняв слабость сил человеческих, они прибегли к помощи Божией. И вот они вышли из монастыря, собрались все на скале, опустились на колени и стали смиренно молить Господа о тех, кто погибал у них на глазах. Но помощь Божия пришла не сразу, а только тогда, когда все ясно смогли видеть, какую силу имеют молитвы Кутберта.

На берегу, противоположном от обители, собрались крестьяне; среди них был и Кутберт. Скорбными взглядами провожали монахи все дальше уносимые стихией плоты — они были словно пять морских птиц, кувыркающихся в волнах. И вот толпа принялась издеваться над монахами, крича, что они заслужили это бедствие, потому что придумали для себя какие-то особые правила жизни, не как у всех обычных людей. Кутберт решил прекратить оскорбления. «Да что это вы! — сказал он. — Не ведаете, что творите. Разве пристало поносить тех, кто попал в беду и вот-вот погибнет? Не будет ли лучше и человечнее молить о них Господа?!» Но люди эти, со скверной не только на языке, но и в мыслях своих, оборвали его: «Нечего молиться за них! И да не сохранит никого из них Господь! Они изменили старинные обряды и обычаи. И теперь никто не знает, что и как делать». Услышав это, Кутберт пал на колени и стал молиться, склонив голову до самой земли. И вот направление ветра изменилось, а плоты, к несказанной радости монахов, были прибиты к берегу как раз возле монастыря. Видя это, нечестивцы устыдились своих слов; они воздали должное Кутберту за его веру и с тех пор относились к нему с восхищенным почтением. Об этой истории поведал мне один из уважаемых братиев нашего монастыря, он же сам слышал ее от некоего человека, простого и бесхитростного, которому не под силу было бы все это выдумать.

Святитель Айдан Линдисфарнский

Благодатью Христовой, управляющей жизнью всякого верного, определено было, чтобы раб Божий взял на себя суровый подвиг и впоследствии стал достойным высокого воздаяния.

В некое время Кутберт пас стадо овец в далеких горах. Однажды ночью, когда другие пастухи спали, а он, как всегда, бодрствовал, предаваясь молитве, он вдруг увидел, как темноту озарил нисходящий с небес столп света, а в нем — ангелов, спустившихся на землю, чтобы взять чистейшую душу праведника, и теперь возвращающихся с нею в небесную обитель. Возлюбленный Господом юноша был крайне поражен увиденным и утвердился в решении стяжать духовное богатство и заслужить радость и блаженство вечной жизни среди святых. Он тотчас вознес хвалу и благодарение Господу, а потом по-братски призвал и своих спутников восславить Его. «Как же несчастны мы, — говорил Кутберт, — ибо нас одолевают сон и лень, и не видим мы славы тех, кто непрестанно взирает на Христа. Вот, лишь малое время отдавал я ночной молитве, но сподобился видеть такое великое чудо Божие! Врата в райские обители отверзлись, и туда была введена в окружении ангелов душа одного святого мужа, который сейчас в вечном блаженстве созерцает славу небесного чертога и его Царя — Христа, пока мы здесь, на земле, пресмыкаемся во мраке. Верно, это был один святой епископ или кто-то еще из возлюбленных служителей Господа, возносимый в великолепном сиянии света сонмом ангелов». После этих слов Кутберта сердца пастухов исполнились благоговением, и они прославили Господа.

Утром Кутберт узнал, что Айдан[8], епископ с острова Линдисфарн, человек высокой духовной жизни, преставился, и его душа была вознесена в Царство Небесное в то самое время, когда было ему ночное видение. Он вернул хозяевам их овец, ибо решил не медля отправиться в монастырь.

И вот тогда, когда Кутберт со всей серьезностью вознамерился вступить на стезю более строгой жизни, Божия благодать просветила и укрепила его в этом желании: Кутберту было дано испытать на себе, что тому, кто ищет, прежде всего, Царствие Божее и его правду, щедрый Господь дарует все необходимое для его телесного поддержания. Раз Кутберт ехал один по дороге. Был уже четвертый час, когда он, завидев вдали деревню, свернул к ней. Подъехав к дому одной благочестивой замужней женщины, он попросил позволения немного отдохнуть у нее, а еще задать корму его лошади — это беспокоило его больше, чем собственные нужды, так как дело было в начале зимы. Хозяйка, радушно встретив его, предложила и ему подкрепить свои силы обедом. Однако человек Божий отказался, сказав: «Не могу я вкушать трапезу сегодня», — шел шестой день недели, в который многие из верных в память страстей Господа имеют обыкновение воздерживаться от пищи даже до девятого часа. Гостеприимная жена настаивала, убеждая его такими словами: «На пути Вашем далее не будет ни деревни, ни дома; а путь предстоит еще долгий, и вряд ли Вы к ночи доберетесь до своей цели. Так поешьте хотя бы чего-нибудь, иначе Вам придется поститься не только весь день, но и до завтрашнего утра». И хотя хозяйка была упорна в своих уговорах, Кутберт — еще упорнее в своей любви к посту. Вскоре он покинул ее дом, так и не вкусив ничего, и постился весь день до самого вечера.

Когда стало темнеть, понял Кутберт, что не добраться ему до ночи до нужного места и нет поблизости дома, где можно было бы переночевать. Вдруг он увидел несколько пустых пастушьих хижин, построенных еще летом, теперь же почти развалившихся. В одну из них Кутберт вошел. Привязав лошадь к стене и положив перед ней немного соломы, сорванной ветром с крыши, он принялся молиться. И когда он пел псалом, он увидел, как лошадь, подняв морду, дернула пучок соломы, свисающей с крыши, и оттуда вдруг упало что-то, завернутое в льняную ткань. Закончив молитвы, Кутберт поднял сверток, желая узнать, что там внутри. Он нашел в нем половину каравая хлеба, все еще горячего, и немного мяса, которых было достаточно, чтобы насытиться одному человеку. «Да будет благословенно имя Твое, Господи! — воскликнул Кутберт. — Я постился из любви к Тебе, и Ты по щедрости Своей благоволил послать пищу мне и моему животному!» И он разломил хлеб и половину его отдал своей лошади.

С того дня он еще усерднее стал поститься, так как убедился, что еда была послана ему в пустынном месте как дар от Того, Кто долгое время кормил и пророка Илию, которому пищу носили вороны. Это был Господь, чьи Очи на тех, кто имеет страх перед Ним и полагается на Его милосердие, кто верит, что Он может спасти их души от смерти и подкрепить их тела, когда они ослабели от голода. Я узнал об этом от праведного человека из нашего монастыря Уирмут — священника по имени Ингвальд, которому сам Кутберт рассказал эту историю. Сей муж уже в очень почтенных летах, и в сердце его, обращенном к небесному, уже нет никакой привязанности к земному.

Св. Бойсил встречает св. Кутберта в монастыре Мелроуз. Миниатюра XII века, сейчас в Британской библиотеке

И так преподобный слуга Божий Кутберт, бросив все мирские дела, спешил подчиниться монастырскому правилу; взволнованный небесным видением, он жаждал радостей вечного блаженства; вкусивший пищи, посланной ему Господом, готов был сносить голод и жажду при своем служении.

Кутберт знал, что среди братии Линдисфарна было много святых мужей, чьи наставления и пример жизни помогли бы ему возрастать духовно. Но он был наслышан и о Бойсиле[9], монахе и священнике исключительной добродетели, который подвизался в монастыре Мелроуз.

Так случилось по воле Божией, что, когда Кутберт подъехал к этой обители, Бойсил стоял у ворот и первым увидел юношу. Кутберт спешился, передал служителю коня и копье (ибо он еще не расстался с мирским одеянием и привычками) и направился в церковь, чтобы помолиться. Предвидя духовным зрением, каким прославленным мужем станет этот незнакомец, Бойсил сказал бывшим рядом братиям: «Се раб Господень», — подражая Тому, Кто сказал подходившему Нафанаилу: «Вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства». Я узнал об этом от пожилого священника обители Ярроу праведного Сигфрида, он стоял рядом с Бойсилом, когда тот говорил пророческие слова. Сигфрид был тогда юношей, делавшим в той обители первые шаги в монашестве, а сейчас он муж, совершенный в Господе, живет в нашем монастыре и уже на пороге иного мира с надеждой на будущее блаженство.

Бойсил более ничего не сказал. Он радушно приветствовал Кутберта, когда тот подошел к нему, и, услышав о причине его прихода в Мелроуз — желании удалиться от мира, с радостью оставил юношу у себя, а он в то время исполнял обязанности настоятеля. Когда через несколько дней вернулся Эта[10], священник и настоятель обители Мелроуз (а позже -епископ Линдисфарна), Бойсил рассказал ему о Кутберте, о его предрасположенности к духовной жизни и получил разрешение на постриг юноши и принятие его в братию монастыря. Став монахом, Кутберт с тем же рвением, что и другие братия, подчинил себя монастырским правилам; и более того, он стремился к еще большей, чем у других, строгости жизни. А в чтении, труде, молитве и трезвении он превзошел их всех. Подобно могучему Самсону из Ветхого Завета, он строго воздерживался от напитков, которые опьяняли, но пока не был в состоянии столь же строго ограничивать себя в еде, ибо тогда его тело стало бы менее выносливым в работе, а он был крепкий и сильный, и любое дело было ему по плечу.

Через несколько лет королю Элькфриту[11] было угодно ради спасения души пожаловать игумену Эте некие земли в местности, именуемой Инрипум[12], чтобы он основал на них монастырь. И потому игумен, когда возведены были необходимые постройки, отослал туда часть братиев, предписав им соблюдать те же правила, что и в Мелроуз. Кутберт был одним из этих монахов. Случилось так, что Кутберт, чьим послушанием была встреча гостей, однажды сподобился принять ангела Божия, посланного проверить его усердие. Как-то утром Кутберт, войдя в гостевую келью, увидел сидящего там молодого человека. Он, как всегда, любезно приветствовал юношу, ибо думал, что это обычный странник. Кутберт поднес ему воды, чтобы тот вымыл руки, сам омыл юноше ноги, вытер их и смиренно согрел их у себя за пазухой. А потом предложил гостю остаться до третьего часа и вкусить трапезу, так как, если он отправится в путь натощак, ему, терпя голод, тяжелее будет сносить холод, ибо тогда была зима. Кутберт решил, что юноша всю ночь провел в дороге, борясь с ветром и снегом, а утром заехал в монастырь передохнуть. Но гость отвечал, что не может медлить, так как путь ему предстоит еще очень дальний. Кутберт же не отставал и все упрашивал гостя остаться Бога ради. Но вот молитвы третьего часа закончились, настало время утренней трапезы и Кутберт поставил перед гостем стол с едой, сказав: «Молю тебя, брат, ешь и набирайся сил, а я пойду возьму для тебя горячего хлеба; думаю, его уже испекли». Но когда он вернулся, юноши, которого он оставил за трапезой, уже не было; и хотя недавно выпал снег, на нем не видно было никаких следов, по которым можно было бы определить, куда он ушел. Праведный Кутберт был поражен этим и, пока убирал стол назад в кладовую, все перебирал в уме своем подробности этого происшествия. Вдруг он почувствовал удивительно сладостное благоухание. Оглядевшись вокруг, чтобы увидеть, откуда этот аромат исходит, Кутберт заметил три белых хлеба, выпеченных с необычайным искусством из белейшей муки. Видя это, он сказал себе: «Теперь понимаю, что тот, кого я принимал, был ангел Господень, пришедший нас насытить, а не самому насытиться. Вот, он принес эти хлеба, каких наша земля никогда не произведет. Они превосходят лилии по белизне, розы по аромату, мед по вкусу. Значит, они родом не с нашей земли, а посланы из рая. Неудивительно, что он отказался от предложенной мною земной пищи, если наслаждается таким хлебом, как этот небесный».

Человек Божий, вдохновленный этим чудом, стал еще более усердным в делах добродетели; а с его подвигами увеличивалась благодать Божия. С того времени Кутберту часто являлись ангелы, и он беседовал с ними. А когда был голоден, получал пищу, которую Сам Господь посылал ему. Кутберт был приветливым и приятным в обращении. Побуждая к благочестивой жизни, он рассказывал о деяниях отцов Церкви и смиренно открывал, какими духовными дарами наделила его Божественная любовь. Он говорил об этом так, как будто те события происходили не с ним, а с другим человеком. Однако его слушатели понимали, что он говорил о самом себе, но по примеру апостола Павла, который иногда прямо говорил о себе, а иногда как будто о другом человеке: «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет восхищен был до третьего неба»[13].

Тем временем, поскольку все в этом мире скоротечно и изменчиво, подобно морю во время шторма, вышеупомянутый настоятель Эта вместе с Кутбертом и другими братиями вынуждены были покинуть обитель, а их монастырь был отдан другим. Наш достойный воин Христов, несмотря на переезд, продолжал упорствовать в духовной брани, которую вел. Он относился с особым вниманием, как и раньше, к наставлениям и поучениям досточтимого Бойсила. В это время, как рассказывал друг Кутберта священник Херефрид, бывший настоятель монастыря Линдисфарна, Кутберта сразила ужасная болезнь, от которой страдали в те времена многие жители Британии. Братия монастыря провели всю ночь в молитве о его здравии, ибо они полагали весьма важным, чтобы такой преданный Богу человек оставался с ними во плоти. Кутберт не знал о молитве братиев, а когда они утром рассказали ему об этом, воскликнул: «Так что же я все еще тут лежу?! Не думаю, что Господь мог пренебречь вашими молитвами. Дайте мне мой посох и башмаки». Кутберт встал со своего ложа и, опираясь на посох, попробовал сделать несколько шагов. К нему быстро возвращались силы, и вскоре здоровье его поправилось. Но хотя опухоль на бедре снаружи рассосалась, совсем она не прошла, и Кутберт чувствовал слабую боль в ноге до конца жизни, но, по словам апостола Павла, его «сила совершалась в немощи»[14].

Когда служитель Божий Бойсил увидел, что здоровье Кутберта восстановилось, он сказал: «Видишь, брат мой, вот ты и оправился от болезни. И, уверяю тебя, более болезни не будут тебя беспокоить, и ты не скоро умрешь. И вот тебе совет: мой конец уже близок, так что постарайся научиться у меня как можно большему, пока я буду способен еще наставлять тебя: только семь дней мне осталось наслаждаться здоровьем тела». Кутберт, отнесясь с верой ко всему услышанному, спросил у Бойсила, что он посоветует ему начать читать, чтобы успеть закончить за семь дней. «Иоанна Евангелиста, — ответил Бойсил. — У меня есть копия его Евангелия на семи листах in quarto. Мы можем, с Божией помощью, читать по одному листу в день и по мере сил размышлять над прочитанным». Поступая так, оба быстро справились с задачей, потому что они искали там только «веру, действующую любовью», и не отвлекались на праздные вопросы. Через семь дней Бойсил преставился от вышеупомянутого недуга и сразу вошел в радость вечной жизни. Говорят, что в течение этих семи дней Бойсил предсказал Кутберту все, что с ним произойдет в будущем, ибо, как я уже говорил, он был мужем удивительно добродетельной жизни и пророком. Более того, Бойсил еще за три года до своей смерти открыл настоятелю Эте, что будет мор и что он сам тогда погибнет, но настоятель умрет нескоро от другой болезни, которую лекари называют дизентерией. И в этом он также был истинным пророком, потому что все так и случилось. Среди прочего Бойсил сказал Кутберту, что он будет рукоположен в епископы.

Когда Кутберт позднее стал отшельником, он, никогда никому не рассказывая об этом предсказании, со многой скорбью говорил братиям, приходившим навестить его, что если бы у него была крошечная келья на островке, и волны океана ограждали бы его от суеты и забот мира, то и тогда он не считал бы себя спасенным от мирских искушений, ибо всегда должно опасаться того, как бы случай не сделал тебя жертвой любви к богатству.

После смерти Бойсила Кутберт взял на себя обязанности помощника настоятеля. Много лет он выполнял эти обязанности с большим благоговением и усердием. Он не только обучал правилу и подавал благой пример братии в монастыре, но и вне монастыря стремился отвратить окрестных жителей от суеверий и обратить их сердца к радостям небесной жизни. Некоторые из них своими нечестивыми делами порочили святую веру, которую сами исповедовали. Многие, находясь на смертном одре, пренебрегали таинствами святой Церкви и прибегали к помощи колдовских средств от болезней, как будто заговорами, амулетами и другими лжетаинствами магии они могли предотвратить смерть, уготованную им Господом. Чтобы исправить эти заблуждения, Кутберт часто покидал монастырь, верхом или пешком, чтобы возвестить Истину жителям соседних деревень, как делал до него его предшественник Бойсил. В то время было обычаем у народа англов собираться вместе, когда священник или епископ приезжал в деревню, и, слушая его проповеди и душеполезные поучения, научаться тому, какой должна быть жизнь в Истине и как отвратиться от своей худой жизни. И так велико было красноречие Кутберта, так сильно его желание передать другим ведомое ему, таким просветленным было его лицо (словно ангельский лик), что никто не решался утаить от него свои мысли, и поэтому все исповедовали ему свои грехи и открывали самые тайные помышления. Люди знали, что невозможно было скрыться от его внимания, и надеялись получить прощение грехов путем искренней исповеди. Кутберт особенно любил посещать деревни, которые располагались глубоко в горах, в стороне от дорог, и которых из-за бедности и дикости их жителей другие сторонились. Это был для Кутберта труд любви. Он так любил проповедовать, что часто оставался там на неделю, иногда на две или три, а однажды отсутствовал целый месяц. И обитателей горных селений Кутберт наставлял в небесных науках как словом, так и примером своих добрых дел.

Святой Кутберт в лодке. Автор: Айдан Харт

В то время, когда все более росла слава о добродетелях и чудесах этого святого мужа, жила Эбба[15] — праведная монахиня и верная раба Христова, начальствующая над монастырем, что находился в городе под названием Колуди[16]. Эбба была знаменита и своим благочестием, и благородством происхождения, так как была сводной сестрой короля Освиу[17]. И вот она отправила к человеку Божию Кутберту посыльного с просьбой посетить ее монастырь. Приглашением от верной рабы Господа Кутберт не мог пренебречь. Он приехал в монастырь и провел в нем несколько дней, проповедуя путь Истины как словом, так и делом. Как и везде, Кутберт отправлялся на молитву, когда все спали, и, проведя ночь в бдениях, возвращался в час утренней службы.

Однажды ночью один брат из монастыря, видя, что Кутберт куда-то уходит, решил тайно за ним проследить и узнать, что тот будет делать. Покинув монастырь, Кутберт спустился к морю и, войдя глубоко в воду — так, что она доходила ему до самой шеи, воздел руки и принялся молиться. Всю ночь он провел, прославляя Бога. Когда же стало светать, он вышел из воды и, встав на колени, продолжил молитву на берегу. И пока подвижник молился, два четвероногих животных, которых мы называем выдрами, вышли из моря и улеглись перед ним на песок; своим дыханием они согрели его ноги и своим мехом обтерли их, после чего, получив его благословение, вернулись в родную стихию. А Кутберт направился в монастырь, чтобы успеть к началу утренней службы.

Брат, наблюдавший за Кутбертом из укрытия, был настолько напуган увиденным, что едва нашел силы вернуться в монастырь. Увидев Кутберта, он пал к его ногам, прося прощения, ибо не сомневался, что тот знал, где он был этой ночью. Кутберт спросил его: «В чем дело, брат мой? В чем твой проступок? Верно, ты ходил за мной к морю, чтобы посмотреть, что я буду делать. Я прощаю тебя при одном условии, что ты никому не расскажешь об этом до моей кончины». В этом Кутберт последовал примеру нашего Господа, Который, показав Свою славу ученикам на горе, наказал: «Никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых»[18]. Брат дал обещание, и Кутберт благословил его и отпустил ему вину его. Брат скрывал это чудо, пока Кутберт был жив, но после смерти святого позаботился о том, чтобы рассказать о чуде как можно большему числу людей.

Тем временем человек Божий становился все прозорливее, ему было открыто будущее, и он видел то, что происходило в иных местах.

Однажды Кутберт покинул монастырь по важной причине и отправился морем к острову пиктов, который называется Нидуари. Двое братиев сопровождали его; один из них, принявший впоследствии сан священника, поведал некоторым людям о чуде, совершенном человеком Божиим на острове.

Они добрались до места на следующий день после Рождества Христова. В надежде на то, что скоро вернутся, так как погода была ясной, а море спокойным, путники не взяли с собой еды. Однако они обманулись в своих ожиданиях: едва они высадились на острове, как поднялась буря, которая помешала их возвращению. Они провели там несколько дней, страдая от холода и голода. Тем временем приближался праздник святого Богоявления.

Человек Божий, проведя ночь в молитве и бдении, а не в лености и бездействии, ободрил и успокоил братиев, как и всегда, обратившись к ним со словами: «Почему сидим мы здесь в праздности? Преложим же все усилия к тому, чтобы спастись. Земля покрыта снегом, а небо — облаками; потоки воздуха и воды несутся нам навстречу; мы страдаем от голода, и нет никого, кто бы мог нам помочь. Обратимся же с горячей молитвой о нашем спасении к Господу. Как Он открыл дорогу Своему народу через Красное море и чудесным образом напитал его в пустыне, так может Он сжалиться и над нами в нашей нынешней беде. Если вера наша незыблема, я не думаю, что Господь позволит нам остаться голодными сегодня — в день, который Он некогда сделал сияющим от Своей небесной славы. Молю вас пойти со мной и посмотреть, какую трапезу Господь приготовил нам, чтобы и мы смогли радоваться в день Его радости». Сказав эти слова, Кутберт повел их к берегу, где сам привык молиться ночью. На берегу они обнаружили три куска дельфиньего мяса, как будто кто-то специально их разрезал и приготовил для них. Они упали на колени и возблагодарили Господа.

«Видите, мои возлюбленные братия, — сказал Кутберт, — как велика милость Божия к тем, кто надеется и всецело доверяет Господу. Вот, Он приготовил пищу для слуг Своих, и как раз три порции, которых хватит нам на то время, пока мы здесь. Возьмите же дары, что Христос послал нам. Пойдем и подкрепимся, а затем подождем здесь без страха, потому что через три дня совершенно точно настанет спокойствие на море и небесах».

Все сбылось так, как он сказал: три дня шторм был очень сильным, а на четвертый последовало обещанное спокойствие, и они вернулись домой с попутным ветром.

<…>

Однажды святой Кутберт проповедовал Слово Жизни народу, собравшемуся в некоей деревне, и неожиданно увидел духовным зрением древнего врага рода человеческого, приближавшегося, чтобы помешать людям в деле спасения. Кутберт тотчас решил предупредить о ловушках и западнях лукавого, которые, как он видел, готовились.

«Дражайшие братия, — сказал Кутберт, — каждый раз, слушая слова о тайнах спасения и Царствия Божия, проповедуемые вам, внимайте им сердцем и будьте при этом начеку, чтобы диавол, знающий тысячи способов, как навредить вам, не смог этого сделать, отвлекая вас ненужными заботами и стремясь увести от пути спасения и слова Божия». Произнеся эти слова, он вернулся к главной теме своей проповеди, как вдруг злой враг низвел сверхъестественный огонь на один из соседних домов, так что он весь был объят им. Казалось, языки пламени достают до неба, бушует буря и грохочет гром. Все бросились тушить огонь, а возле Кутберта осталось лишь несколько человек.

Но сколько ни лили воды, потушить ложный огонь не удавалось, пока, по молитве святого, виновник обмана не был обращен в бегство. И ложные языки пламени исчезли вместе с ним. Люди, видя это, со слезами и чувством стыда упали на колени перед Кутбертом и просили простить за непостоянство ума, признавая, что диавол ни на минуту не оставляет козни против спасения человека. Кутберт же, ободрив их в немощи, вернулся к проповеди глаголов Вечной Жизни.

Сила молитвы Кутберта была явлена не только при ложном огне; он потушил и настоящий огонь своими горячими молитвами и слезами, тогда как многие не смогли потушить его всей водой, которую только достали.

Когда Кутберт разъезжал по окрестностям, проповедуя Евангелие, как это делали апостолы, он однажды заехал к некоей благочестивой жене, которую часто навещал. В детстве она была его кормилицей[19], и потому Кутберт называл ее матерью. Дом ее находился на западном конце деревни. И только Кутберт пришел сюда проповедовать Слово Божие, как на другом конце деревни загорелся дом, и пламя было ужасно. Ветер дул с той же стороны, и потому искры от горящей соломы с крыши летели по всей деревне. Попытались было залить пламя водой, но жар от огня мешал подойти к дому. Упомянутая раба Божия побежала к своему дому, где в этот час находился Кутберт, и стала просить его о помощи, пока еще ее собственный и остальные дома деревни не сгорели. «Не бойся, мать — сказал он, — и не волнуйся. Это жадное пламя не причинит вреда ни тебе, ни другим». Затем Кутберт вышел из дома и пал на землю перед его дверью. Пока он молился, ветер изменил направление, и, начав дуть с запада, устранил всю опасность огня, угрожавшего этому дому.

Этими чудесами Кутберт уподобился в достоинстве другим святым. Кутберт устранил предвиденный им ложный огонь (об этом мы рассказали выше), совершив то же чудо, что и преподобнейший и праведнейший Венедикт[20]: он своими молитвами отогнал видение охваченной огнем пекарни, которое наш древний враг навел на глаза учеников святого. А предотвратив молитвой действительный пожар, Кутберт уподобился святому епископу Марцеллину из Анконы[21]. Когда родной город этого святого был охвачен огнем, он, оказавшись прямо перед пламенем, унял его своей горячей молитвой, тогда как все его соотечественники тщетно пытались залить пламя водой.

И не удивительно, что такие испытанные и верные служители Господа сподобляются получить власть над силой огня, ведь ежедневным упорным упражнением в благочестии они научились гасить не только желания плоти, но и огненные стрелы лукавого. К ним применимы слова пророка: «Пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя»[22].

Нам же ведома наша немощь и беспомощность. И мы знаем, что ничего не можем сделать против земного огня, и даже не уверены, что спасемся от неугасимого огня будущего наказания. Но любовь нашего Спасителя сильна и безгранична. Он ниспошлет нам благодать, хотя мы ее и недостойны, ибо не слишком стараемся побороть огонь страстей в этой жизни и избежать наказания в будущей.

Мы рассказали, как этот преподобный муж одержал победу над коварными уловками лукавого. Сейчас поведаем о том, как Кутберт проявил свою силу в открытой и явной схватке с врагом человеческим.

Во времена короля Эгфрида[23] жил некий староста по имени Хильдемер, который, как и все его семейство, много времени посвящал благим делам, за что был особенно любим святым Кутбертом. Святой часто посещал это семейство, когда бывал поблизости. Жена старосты много творила милостыни и других богоугодных дел. Но вдруг диавол вселился в нее и стал мучить: она скрежетала зубами, издавала самые жалостные крики и дергала руками и ногами так, что все видевшие и слышавшие это приходили в великий ужас. И вот пока она лежала в таком состоянии, ожидая смерти, муж ее сел на лошадь и, приехав к Божиему человеку, стал умолять его о помощи, говоря: «Жена моя больна и может скоро умереть. Молю Вас, пошлите священника, чтобы он перед смертью приобщил ее святых тела и крови Христовых. А после кончины ее пусть она упокоится в этом святом месте». Старосте было стыдно признаться, что жена его одержима бесом, потому что человек Божий всегда видел ее в здравом уме.

Но когда Кутберт шел за священником, чтобы послать его к женщине, ему было открыто, что это не обычная болезнь, а посещение демона. Вернувшись к мужу, что приехал к нему просить помощи для жены своей, Кутберт сказал: «Я никого не пошлю, но сам поеду».

По дороге мужчина расплакался; слезы потекли по щекам его, ибо он боялся, что Кутберт увидит его жену во власти бесовской и подумает, что она не истинная раба Божия и что ее вера не настоящая. Человек Божий стал утешать его: «Не плач оттого, что я увижу твою жену не такой, какой видел ее прежде. Знаю, что она мучима бесом, хоть ты и боишься признаться в этом. Знаю также, что еще прежде, чем мы доберемся до дома твоего, она освободится от мук и сама выйдет встречать нас; она примет поводья, будучи в полном здравии, пригласит нас в дом и, как всегда, будет приветлива. Неисповедимы пути Господни, и Он иногда попускает не только злым, но и невинным пострадать от диавола телом и душой».

Пока он так утешал, они подъехали к дому, и нечистый дух, не вынеся приближения благодати, которой был преисполнен Кутберт, тотчас же удалился. Женщина, освободившаяся от мук, поднялась, словно ото сна, и, радостная, вышла встретить человека Божия и принять у него поводья. Ее ум был вновь здрав, а тело сильно. Она просила Кутберта сойти с лошади и благословить их дом. Прислуживая ему с усердием, она поведала, что при первом же прикосновении к поводьям почувствовала себя освобожденной от мучивших ее страданий.

Достопочтенный слуга Господа Кутберт много лет провел в обители Мелроуз и прославился духовными подвигами, но потом преподобнейший игумен Эта перевел его в монастырь на святой остров Линдисфарн, чтобы он и там, став помощником настоятеля, также учил братиев соблюдать монашеское правило, подтверждая уроки своим примером. Игумен Эта управлял обоими монастырями. И пусть никто не удивляется тому, что, несмотря на малые размеры, остров Линдисфарн имеет своего епископа, как уже упоминалось, и при этом служит домом игумену и монашеской общине. Все так и есть. На Линдисфарне и епископская кафедра, и монастырь; и все живущие здесь клирики — монахи.

Развалины Линдисфарнской обители

Айдан, первый епископ этой области, был монахом; он установил здесь монашеские правила и со своими учениками следовал им. С тех пор и по сей день каждый епископ Линдисфарна живет так же. Игумен, избираемый епископом и советом братии, управляет монастырем, а сам епископ, духовенство и церковнослужители — священники, диаконы, певчие, чтецы и другие — живут вместе по всем монашеским правилам.

Блаженной памяти папа Григорий[24] был большим приверженцем такого образа жизни. Епископ Августин[25], которого папа Григорий отправил первым миссионером в Британию, спрашивал у него, какую жизнь здесь должно вести духовенство. Папа в своем письме отвечал: «Ты, брат, был воспитан в монашеском правиле и не должен сторониться своих клириков и жить отдельно от них. В Церкви англов, обращенных Промыслом Господа к вере, тебе следует ввести правила святых отцов, установленные в древней Церкви. Никто из них ничем не владел отдельно, но все у них было общим».

Кутберт, придя в обитель Линдисфарна, стал обучать братию монашеским правилам, объясняя учение Церкви и подтверждая уроки своим примером. И как и прежде, он часто наведывался в соседние селения, чтобы побуждать живших там искать прежде всего небесной награды. Слава о его чудесах все росла; а сила его молитвы была такова, что страждущие телом получали исцеления, а те, кого мучили нечистые духи, освобождались от них. <…>

Некоторые из братиев обители предпочитали старые обычаи новому правилу. Кутберт своим терпением, постоянством и ежедневным примером приводил их к принятию нового порядка. Когда же, убеждая их, он уставал от горьких упреков несогласных с ним, он вставал и спокойно уходил, тем самым прекращая споры, а на следующий день давал братиям те же наставления, как будто накануне не происходило ничего неприятного. Так он постепенно добился их послушания. Его терпение было исключительным, а твердость телесная и душевная, с которой он встречал противодействие, чрезвычайной. И хотя упрямство монахов печалило Кутберта, он никогда не показывал этого. Всем было ясно, что эти внешние волнения усмиряются благодатью, ниспосланной его душе.

Его молитвенное рвение было таково, что иногда он молился три-четыре ночи подряд, забыв о сне. Он любил молиться и петь псалмы уединенно в каком-либо скрытом месте, а чтобы побороть желание сна, он делал при этом какую-нибудь ручную работу; или же обходил остров вокруг, с любовью рассматривая все на нем, и этим бодрил себя после долгих молитв и пения псалмов.

Он обличал в слабоволии тех монахов, кто раздражался, когда какой-нибудь брат прерывал их послеобеденный или ночной сон. «Я никогда не сержусь на того, кто разбудит меня, — говорил он. — Наоборот, я буду благодарен ему, потому что, пробудив меня ото сна, он даст мне возможность сделать или подумать о чем-то полезном».

И такова была его ревность по Царствию Небесному, что он никогда не мог служить литургию без слез. Кутберт всегда с великим благоговением и сокрушенным сердцем совершал святое таинство Евхаристии. Так, вознося спасительную жертву Богу, он в Господней молитве не возвышал голос, но проливал слезы, исторгая их из самых глубин своего сердца. Он призывал народ возвышать ум к небесному и благодарить Господа Бога. Будучи жаждущим правды, он торопился исправлять грешников; будучи кротким, спешил прощать кающихся. Часто, когда люди каялись в грехах, он первым проливал слезы от сострадания к их немощам. Кутберт учил паству, как исправить греховную жизнь, и часто брал на себя епитимию за грехи людей.

Одет он был всегда очень просто, при этом его одеяния не были ни в образцовом порядке, ни неопрятными. По сей день в монастыре следуют его примеру. Монахи не носят дорогой и яркой одежды, но вполне удовлетворены той, что сделана из овечьей шерсти.

Этими и подобными им духовными упражнениями преподобный Кутберт зажигал в праведных огонь желания подражать ему и призывал порочных и непокорных вернуться с ложного пути.

Кутберт провел в монастыре Линдисфарна несколько лет, но вот наступило для него радостное время: с разрешения игумена и братии он стал вести уединенную жизнь отшельника, которой так долго жаждал и о которой молился. Он был счастлив после долгого общения с миром удостоиться тишины и Божественного созерцания. Кутберт радовался тому, что будет жить подобно тем, о ком псалмопевец говорит: они «пойдут от силы в силу: явится Бог богов в Сионе»[26].

Остров Фарн

Первое время Кутберт отшельничал в скрытом месте неподалеку от монастыря. Когда же уверился, что ему по силам в одиночестве молитвой и постом одерживать победы над нашим врагом, то избрал поле брани более удаленное от людей — остров Фарн. Это островок в море, находящийся дальше от берега Нортумбрии, чем Линдисфарн, который становится собственно островом лишь дважды в день — когда его от Британии отрезает водами, вызванными приливом (греки называют их rheuma), а когда потоки воды уходят, он вновь соединяется с ней; Фарн же, лежащий в нескольких милях на юго-восток от Линдисфарна, со всех сторон окружен глубоким безбрежным океаном. Место это часто посещалось злыми духами. Кутберт был первым человеком, который не побоялся жить здесь один. С появлением на этом острове воина Христова, вооруженного «шлемом спасения, щитом веры и мечом духа, что есть Слово Божие»[27], диавол и все его полчища удалились прочь. Изгнав врага, Кутберт стал хозяином этого острова, и в знак этого он воздвиг достойный своей власти город и построил в нем дома. Территорию, представлявшую собой подобие круга, расстояние от одного края которого до другого равнялось 20–25 метрам, защищали стены выше человеческого роста. По своему благочестию Кутберт с внутренней стороны сделал стены еще выше, срыв у основания стен твердый грунт, чтобы смотреть можно было только на небо, которого он жаждал достигнуть, и глаза и мысли не разбегались бы, но устремлялись к горнему. Стену он строил, используя не тесаный камень, кирпич и раствор, а камень необработанный и торф, вырытые из земли. Некоторые камни были такими большими, что четверо людей вряд ли смогли бы их поднять, но с помощью ангелов Кутберту удалось сложить из них стену. В его жилище было два помещения: в одном Кутберт устроил часовню, в другом — свою келью. Крышу он сделал из грубо отесанных балок и соломы. А на берегу построил дом большего размера для братиев, которые захотели бы его навестить, чтобы и им было где остановиться на отдых; рядом же с этим домом был резервуар для воды и иных нужд.

Место, где теперь обосновался Кутберт, было лишено воды, так как почва здесь была твердая и каменистая. И вот подвижник собрал братиев (он тогда еще не отказался от общения с другими людьми) и сказал им: «Выбранное мной место, как видите, лишено воды. Так помолимся же “превращающему скалу в озеро воды и камень в источник вод”[28], чтобы Он не ради нашей молитвы, но во славу имени Своего открыл нам источник в этой скалистой местности. Верю, что если мы будем рыть в самой середине моего убогого жилища, Он даст нам пить из Своих рек живой воды». Они вырыли углубление и на следующее утро обнаружили его полным воды, бьющей из-под земли. Вне сомнений, это благодаря молитвам святого из сухой, твердой почвы потекла вода. Этот источник имел чудесное свойство: вода в нем никогда не переливалась через край углубления и не заливала землю, равным образом никогда и не убывала, сколько бы ее ни брали. Щедрый Господь благоволил, чтобы воды не становилось ни больше, ни меньше — но было бы столько, сколько необходимо.

Когда братия помогли Кутберту обустроить его жилище, он остался жить здесь в полном уединении. Поначалу, когда монахи навещали его, он выходил к ним из своей кельи и служил им, омывая им ноги теплой водой и иным образом. И они иногда заставляли Кутберта снимать башмаки, давая ему новые, ибо человека Божиего так мало заботило земное, что он мог месяцами оставаться в одной и той же кожаной обуви, не меняя ее. Если он надевал новые башмаки на Пасху, они не покидали его ног до следующей Пасхи или по крайней мере до Чистого четверга следующего года, когда Церковь вспоминает Тайную вечерю. Монахи видели, какие большие мозоли покрывали колени и голени Кутберта, подолгу стоявшего на молитве. Время шло, и Кутберт, стремясь к совершенству, окончательно затворился от людей, проводя все время в молитве и посте, редко говорил с кем-либо, да и то не покидая кельи, через окно, которое только первое время оставлял открытым, чтобы можно было видеть братиев, а они могли видеть его, но вскоре он затворил и его и открывал только чтобы дать благословение или по необходимости.

В первое время хлеб подвижнику привозили братия, воду же он брал из своего источника. Но затем он подумал, что было бы лучше последовать примеру отцов и питаться трудами рук своих. Он попросил привезти ему необходимое для возделывания почвы и зерна пшеницы. Но посеянная весной пшеница так и не взошла. И когда братия навестили его, он сказал: «Видно по воле Божией почва в этих местах такова, что пшеница здесь не растет. Прошу вас, братия, привезите мне ячмень. Посмотрим, может быть, он взойдет. Если же Господь не сочтет это нужным, то тогда лучше мне вернуться в монастырь, чем жить трудом других».

Ячмень привезли, и Кутберт посеял его. И хотя подходящая пора для посева уже давно миновала, и потому было мало надежды на всходы, ячмень через малое время дал всходы, и притом весьма обильные. Но когда ячмень стал уже поспевать, случилась другая напасть: прилетели птицы и принялись клевать его. И тогда праведный слуга Божий Кутберт (а эта история была рассказана им самим, ибо он был человеком дружелюбным и жизнерадостным, и его обычаем было укреплять веру своих собратьев рассказами о том, как его собственная вера была вознаграждена) обратился к птицам со словами: «Почему вы пользуетесь тем, что сами не сеяли? Или нужда ваша в пропитании больше, чем моя? Если Господь позволил вам делать это, то делайте. А если нет, тогда прочь отсюда и не покушайтесь на то, что вам не принадлежит». И не успел он договорить, как птицы улетели и больше не причиняли вреда урожаю.

Эти два чуда, совершенные святым Кутбертом, напоминают чудеса двух других отцов. Кутберт извел воду из скалы, подобно преподобному отцу Венедикту, хотя источник, забивший по молитвам святого Венедикта, был обильнее, ибо большее число людей нуждалось в нем; и прогнал птиц, подобно святому отцу нашему Антонию Великому, который уговорил диких ослов прекратить разорять его огород.

Самое время поведать еще об одном чуде блаженной памяти Кутберта, также приводящем на память чудо преподобного Венедикта, когда смиренное послушание птиц посрамило гордость и упрямство человека.

Однажды Кутберт увидел, как два ворона, издавна населявшие остров, таскают солому с крыши, чтобы выстелить ею свое гнездо. Святой сделал жест рукой, показывая, что они не должны причинять вред инокам. Но птицы не послушались его. И тогда он крикнул им: «Ради Христа улетайте отсюда. Как же можно жить в этом месте и портить то, что построили другие?» Не успел он это сказать, как оба ворона улетели пристыженные. А через три дня один из них вернулся. Человек Божий в это время работал на своем маленьком поле. Ворон встал перед ним, распростер крылья и низко опустил голову: так он выражал раскаяние и смиренно просил прощения. Кутберт простил птиц и разрешил им вернуться на остров. Они прилетели, принеся с собой большой кусок свиного сала. Кутберт потом показывал это сало братиям, навещавшим его, и смазывал им их башмаки, говоря при этом: «Каково же должно быть наше стремление к смирению, если даже неразумные птицы поспешили вымолить прощение себе за обиду, нанесенную человеку, и дарами возместить причиненный ущерб!»

Эти птицы еще долго жили на острове как живой пример послушания и строили свои гнезда, никому больше не причиняя никакого вреда. И пусть никто не посчитает смешным учиться у птиц добродетели. Ведь и Соломон говорит: «Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его и будь мудрым»[29].

Преподобный Беда Достопочтенный родился в 673 г. в Нортумбрии, был иеромонахом в монастыре Ярроу, где и преставился в 735 г. (день его памяти — 25 мая / 7 июня). Преподобный Беда был одним из величайших ученых своего времени и автором большого числа книг. Его наиболее значимая работа — «Церковная история английского народа», но его перу принадлежит и множество иных творений, прежде всего — жития святых, а также комментарии к Библии. — Здесь и далее примеч. пер.

В «Прологе» к житию преподобный Беда, обращаясь к «епископу Эдфриду (Линдисфарнскому; † 721; память 4 июня), всей его пастве и нашей братии — всем, кто служит Христу на острове Линдисфарн», уверял: «В своем исследовании жизни и дел святого Кутберта я ничего не писал без тщательной проверки из самых надежных источников. Надежные свидетели жизни святого отца Кутберта переписывали сведения о жизни святого, передавали их из рук в руки, рассказывали мне, и я все записывал. У одних людей я узнавал, что происходило в начале жизни святого человека Божия, потом расспрашивал других, кто знал середину и конец его славной жизни. Когда моя работа подходила к концу… я часто отдавал ее на тщательную проверку преподобнейшему брату нашему священнику Херефриду и другим рабам Божиим, кто хорошо знал жизнь этого Божиего человека и говорил с ним. Мною было допущено несколько ошибок в житии — по их совету они были аккуратно исправлены. Итак, каждая малейшая неточность была удалена. Я заботился, чтобы писать только все то, в истинности чего был уверен».

Плач. 3:27–28.

1Цар. 3:7.

Святитель Трумвин, епископ пиктов († ок. 704; память 10 февраля). Святитель Феодор Кентерберийский и король Эгфрид назначили Трумвина первым епископом в провинции южных пиктов в Шотландии в 681 г. В то время пикты уже покорились англам. Святитель Трумвин сделал центром своей епархии новый монастырь Аберкорн рядом с заливом Ферт-оф-Форт в Шотландии. В 685 г. король Эгфрид был убит пиктами, восстановившими свою независимость, и святителю Трумвину вместе со всей братией пришлось удалиться из монастыря. Таким образом, святитель Трумвин был первым и последним епископом Аберкорна в Шотландии. Он затем остановился в прославленном двойном монастыре Уитби в Англии, жил здесь во время игуменств святой Эльфледы и святой Энфледы, подавая пример подлинной монашеской жизни. Святой Трумвин прожил в Уитби много лет, как пишет преподобный. Беда, «в воздержании — к пользе не только своей, но и многих других». Для святой Эльфледы святой Трумвин был помощником в управлении монастырем и верным утешителем. Он был похоронен в храме святого Петра в Уитби. Святитель Трумвин был другом святителя Кутберта Линдисфарнского и преподобного Беды Достопочтенного.

Пс. 8:3.

Мф. 25:29.

Святитель Айдан Линдисфарнский, чудотворец († 651; память 31 августа). Почитается как просветитель Нортумбрии.

Бойсил (также Босвелл), игумен Мелроузский, преподобный († ок. 664; память в ранних календарях — 23 февраля, в поздних календарях — 7 июля). Святой Бойсил был, по словам преподобного Беды, «священником великой добродетели и пророческого дара». Был помощником настоятеля в монастыре Мелроуз, что в лесистой местности у реки Твит в Шотландии. В это время святые Кутберт и Эгберт подвизались здесь. Оба они очень любили святого Бойсила, как и преподобный Беда. Бойсил предсказал Кутберту, что тот станет епископом, более чем за 20 лет до этого события. Любимой книгой святого Бойсила было Евангелие от Иоанна. Скончался он от чумы, заранее предсказав свою смерть. Святой Бойсил был великим подвижником и аскетом. Он часто проповедовал жителям окрестных селений, всегда заботился о нищих, исцелял больных. После его кончины было много чудес. Мощи его были перенесены в Дарем. Предполагают, что святой Бойсил был автором нескольких богословских трудов, не дошедших до наших дней. Деревня Сент-Босвеллс на границе Шотландии названа в честь святого Бойсила.

Святитель Эта Хексемский († ок. 686; память 26 октября). Святой Эта стал первым епископом Линдисфарна — уроженцем Нортумбрии. Юношей Эта был принят в монастырь на острове Линдисфарн при святом Айдане и там некоторое время подвизался. В 651 г. он стал настоятелем монастыря Мелроуз в Шотландии, где познакомился и сдружился со святым Кутбертом. Вскоре основал монастырь Рипон в Йоркшире, где много лет подвизался, но король Элькфрит прогнал его оттуда в 661 г. После собора в Уитби 664 г. святой Эта стал настоятелем в монастыре Линдисфарна, продолжая при этом управлять обителью Мелроуз. В 678 г. Эта стал епископом Линдисфарнским, а в 685 г. сменил на Хексемской кафедре святого Кутберта, ставшего, в свою очередь, епископом Линдисфарнским. Преподобный Беда глубоко почитал святого Эту и называл его «добрейшим и простейшим из людей». Когда в 1113 г. мощи святителя хотели перенести в Йорк, он явился в сонном видении архиепископу Йоркскому и просил оставить его мощи в церкви Хексема. Предполагают, что мощи святителя Эты сохранились и до сих пор почивают в древней крипте в Хексеме. Англиканский храм в городе Этчем графства Шропшир освящен во имя святого Эты.

Правитель королевства Дейра с 656 по 664 г.

То есть Рипон.

2Кор. 12:2.

Ср.: 2Кор. 12:9.

Эбба Старшая, игуменья Колдингемская, преподобная (615–683; память 25 августа). Святая Эбба была сводной сестрой святого Освальда и Освиу — королей Нортумбрии. Основав монастырь в Колдингеме (ныне в Шотландии), святая Эбба стала его настоятельницей. Славилась святой жизнью. Среди тех, кто навещал ее монастырь, был и святой Кутберт. Святая Эбба с 660 г. обучала в своем монастыре будущую святую Этельдреду, которая позднее основала монастырь в Эли. Святая Эбба также основала монастыри в Эбчестере и Сент-Эббс-Хэд. Она была знаменитой наставницей; проповедовала и язычникам, тогда еще населявшим те края. Принимала участие и в политической жизни. Святая порицала некоторых насельников и насельниц своего двойного монастыря за нерадение. Через несколько лет после ее смерти в монастыре, как предсказал здешний монах святой Адомнан, случился пожар в наказание за нерадивую жизнь части иноков. Монастырь, однако, был вскоре перестроен. В недавнее время святой Эббе Старшей была написана православная служба на английском языке. Около 870 г. в том же монастыре в Колдингеме от рук датчан пострадала вместе со многими монахинями другая игуменья по имени Эбба, известная как Эбба Младшая. Все они почитаются как мученицы, день их памяти — 23 августа. Преподобномученице Эббе Младшей тоже составлена православная служба на английском языке. После разорения Колдингемского монастыря датчанами в 870 г. монашеская жизнь здесь не возобновлялась до 1098 г., когда шотландский король Эдгар основал на этом месте католический монастырь во имя святого Кутберта. В 1560 г., во время шотландской Реформации, этот монастырь был закрыт, но небольшая католическая община в Колдингеме продолжала существовать до 1650 г., пока Кромвель окончательно не распустил эту обитель. В 1852 г. в деревне Колдингем была построена новая приходская церковь, стоящая там по сей день. Сегодня Колдингемский монастырь — это руины прежних построек этой обители.

Ныне Колдингем.

Освиу, или Осви (612–670), был королем Нортумбрии с 642 по 670 г.

Мф. 17:9.

По преданию, кормилицу святого Кутберта звали Кенсвита; она была вдова и монахиня.

Имеется в виду преподобный Венедикт Нурсийский (память 14 марта).

Марцеллин из Анконы, святитель († 566; память 9 января), был епископом в городе Анкона в Италии примерно с 550 г.

Ис. 43:2.

Эгфрид был преемником Освиу и королем Нортумбрии с 670 по 685 г.

Имеется в виду святитель Григорий Двоеслов (память 12 марта), папа Римский с 590 по 604 г., организатор миссии для просвещения Англии, которую возглавил святой Августин (см. примеч. 22).

Святитель Августин († 604; память 27 мая) был первым архиепископом Кентерберийским. Он крестил короля Кентского Этельберта и не менее 10 тысяч его подданных. Положил начало церковной жизни в Англии после англо-саксонского завоевания Британии. Вместе со святителем Григорием Двоесловом почитается как апостол англов.

Пс. 83:8.

Ср.: Еф. 6:16, 17.

Пс. 113:8.

Притч. 6:6.