Генрих Гейне[1]

Джаспер Блэк прикрепил последнюю фотографию к пробковой доске и развернул свое инвалидное кресло так, чтобы можно было просмотреть все шесть фотографий одновременно.

Это зрелище заставило его улыбнуться. Это будет очень весело. Его взгляд беспомощно притянулся к первой фотографии, которую он прикрепил к доске. На всем этапе планирования он не мог оторваться от нее.

Кендра Болл. Любовь всей его жизни. В свои тридцать три года она была так же великолепна, как и тогда. Даже больше, если это вообще возможно. На фотографии она была запечатлена в тот момент, когда отпирала дверь своей машины, и ее роскошные каштановые локоны развевались вокруг ее милого маленького личика. Теперь она была врачом. Какая ирония. Он ненавидел врачей.

Его взгляд переместился на две следующие фотографии, которые стояли рядом, как и в школе - неразлучные. Джин Гловер и Мария Уолкер. Гребаные, сучьи шлюхи. Джин теперь была свиньей, толстой матерью-одиночкой с четырьмя детьми от трех разных мужчин. Мария сохранила свою внешность, но использовала ее для своего выживания. Мария была никудышней стриптизершей в каком-то захудалом стрип-баре, и ее сфотографировали, когда она крутила свое тонизированное тело вокруг шеста. Ее груди были неестественно большими и круглыми, кожа над ними натянулась и истончилась. Ее некогда красивое лицо было испещрено жесткими морщинами, которые не могла стереть никакая косметика.

Его взгляд остановился на двух следующих фотографиях, также расположенных рядом. Это были Крейг Эллисон и Уэйн Дрейк. Классные спортсмены.

Или, как предпочитал думать о них Джаспер, полные пиздюки.

От одного взгляда на этих двух ублюдков его легкие невыносимо сжались, заставив его потянуться к респиратору. Он втягивал кислород, каждый вдох наполнялся ненавистью, ненавистью к ним. Это было несправедливо, что такие подонки, как они, могут пользоваться своими ногами, что у них вся жизнь впереди. Ну почти вся...

Он смотрел на фотографию Крейга Эллисона, подпитывая свою ненависть. Его лицо частично скрывал стакан с пинтой, но невозможно было перепутать его узкие зеленые глаза с постоянным надменным блеском. Он был на несколько фунтов тяжелее, чем в школе, несомненно, из-за пива и фастфуда, но его это не портило. Крейг много работал и еще больше веселился, он был начальником участка в строительной компании, а по выходным выпивал и цеплял шлюх.

Его взгляд переместился на Уэйна Дрейка. Теперь это была совсем другая история. В отличие от Крейга, Уэйн, похоже, оставил свои хулиганские выходки в прошлом. Он был женат, имел двоих детей и работал бухгалтером. Мысль о том, что Уэйн Дрейк занимается подсчетами, в то время как раньше он хрустел только черепами, была просто смехотворна. Он также выглядел совершенно другим человеком: исчезли телосложение футболиста и распущенные светлые волосы, а вместо них появился лысеющий, слабовидящий, средних лет парень с увеличивающимся пузом. Из всех них трансформация Уэйна за последние двадцать лет показалась ему самой шокирующей - это действительно было похоже на то, как если бы прежнего Уэйна телепортировали инопланетяне и чужак взял его личность.

Для меня важно не то, кто ты сейчас, а то, кем ты был.

И последнее, но не менее важное: его взгляд переместился на последнюю фотографию, прикрепленную к нижней части пробковой доски. Пограничный алкоголик со стажем Кевин Хендрикс, который был там только по одной причине - он был одно время бойфрендом Кендры Болл. Жизнь не была благосклонна к Кевину. Два года назад его жена и дочь погибли в автокатастрофе по дороге домой после школьных занятий. Год назад он был уволен с поста директора школы из-за необоснованных обвинений в непристойных действиях в отношении нескольких девочек из шестого класса.

Джаспер провел много исследований о своих "подопечных" и не верил, что это сделал он. Иногда не стоит себя недооценивать. Хотя с такой проблемой Джаспер никогда не сталкивался.

Скоро жизнь Кевина Хендрикса станет куда хуже. Он ухмыльнулся за респиратором.

Да, Кевин, ты не знаешь, что такое страдание. Попробуй быть калекой, больным раком. Вот что называется тяжелой, мать ее, жизнью.

Раздался стук, и один из его сотрудников просунул голову в дверь кабинета.

- Сэр? Ваши гости прибыли и ждут вас, - сказал молодой человек.

- Они очнулись?

- Еще нет.

- Отлично, вы можете проводить меня.

Джаспер вполне мог нажать кнопку на подлокотнике своего ультрасовременного кресла-каталки с электроприводом и самостоятельно добраться до игровой комнаты, на разработку и подготовку которой ушел месяц, но ему нравилось, когда люди выполняли его просьбы. Какие еще удовольствия он мог получить в своей жалкой жизни? На что еще годятся его деньги, если не на то, чтобы его носили на руках?

Ну, его огромное состояние должно было на что-то сгодиться, это уж точно. Оно будет полезно для того веселья, которое он собирался устроить.

Сердце Джаспера застучало так, как не стучало уже много лет, когда его вывозили на колесах из кабинета, который был размером со среднюю публичную библиотеку с вдвое большим количеством книг - разумеется, первого издания - и он приложил все усилия, чтобы придать своему лицу подобие серьезной искренности.

Начались игры. Класс девяносто девятого собирался вместе в последний раз.

Кендра Болл открыла глаза и задохнулась от острой боли, пронзившей сетчатку.

Слишком яркий свет.

Пульсирующая боль в голове нарастала вместе со сдавливающим, пульсирующим давлением за плотно закрытыми глазами.

Постепенно она осознала все остальные боли. Затекшая шея. Онемение ног. Болят кости, как будто у нее жар.

Где я?

Она осторожно открыла глаза во второй раз, щурясь от слепящего искусственного света.

Ничто из того, что она видела, не имело для нее никакого смысла. Ничто не было знакомо. Она открыла глаза полностью и инстинктивно попыталась встать. Но не смогла: ее руки дернулись, и горячая боль пронеслась вверх по рукам и впилась в шею. Ее затылок даже не оторвался от сиденья.

Она впервые посмотрела на себя как следует, в считанные секунды осознав все детали своего плена. Ее запястья были прикованы к металлическим ручкам стула, а лодыжки - к металлическим ножкам. Когда она попыталась раскачать стул, он не сдвинулся с места. Вместо этого ее затылок ударился о твердую поверхность, а когда она повернула голову, чтобы посмотреть, то увидела, что спинка стула простирается выше ее головы.

Металлический стул, прикрученный к полу? Что это за хрень?

От этого осознания пот потек по ее глазам, заставив ее моргнуть. Этого не может быть. Это было из фильмов ужасов, такие вещи не случались с обычными людьми, как она. Это было невозможно.

Остальная часть ужасающей сцены медленно погружалась в ее мозг. Она находилась в комнате неопределенного размера, так как по углам она была погружена в тень. Над ней горел не обычный свет, а прожектор, закрепленный на высоком потолке. Он освещал поверхность большого полированного круглого стола, за которым она сидела, ослепляя ее.

И она была не одна. C ней за столом находилось еще пять человек, каждый из которых сидел на металлическом стуле, идентичном ее собственному, и каждый стул был равномерно расположен вокруг стола на расстоянии примерно одного метра друг от друга. У каждого из этих пятерых голова откинулась на шею, их лица были в тени от сильного верхнего света.

В отключке? Или мертвые?

Она начала дрожать, несмотря на тепло, которое отбрасывал прожектор над ее головой.

Это не прожектор. Это чертова декорация.

Ощущение нереальности нарастало, и она смахнула слезы. Она не хотела плакать, не сейчас. Кендра ломала голову, пытаясь вспомнить последнее, что она делала перед тем, как очнулась здесь, последнее, что она помнила.

Как будто это поможет.

Плотно зажмурив глаза, она подавила нарастающую панику.

Давай, думай...

Был субботний день, и у нее заканчивались продукты. Поскольку кормить нужно было только ее, а она все равно собиралась на ужин к подруге, то решила пройтись по магазинам, а не ехать в супермаркет. Она вспомнила, как шла по оживленной главной улице и остановилась, чтобы перейти дорогу. Перед ней остановилась машина, а потом...

И что потом?

В полузабытьи мелькнули хлопающие дверцы машины и парень, набросившийся на нее... а потом ничего.

- Эй! Кто-нибудь! - никто из людей не шелохнулся. – Вы живые?

Ее голос звучал тонко и гулко, еще больше укрепляя ее подозрение, что это была большая комната.

Тишина встретила ее, когда она прищурилась в темноту.

- Эй! - попробовала она снова, на этот раз громче.

Внутри нее вспыхнуло непреодолимое желание закричать, но она не поддалась ему.

- Кто-нибудь меня слышит? – громче крикнула она, ее голос надломился.

Она обращалась уже не к тенистым углам комнаты, а к своим собеседникам за столом. Ни один из них даже не дернулся. Она опустила голову и глубоко, содрогаясь, вдохнула, стараясь успокоить колотящееся сердце и взять мысли под контроль.

О, Боже, что со мной происходит? Где я?

Только тогда она заметила, что на ней не та одежда, в которой она вышла на улицу, которую помнила - свой любимый синий пуловер и черные джинсы.

Это не одно из моих платьев...

От осознания того, что кто-то раздел ее и переодел в это облегающее черное коктейльное платье, у нее свело живот и закружилась голова. Она в недоумении уставилась на себя. Над вырезом платья с низким разрезом торчал край черного бюстгальтера с оборками, который она не узнала; один из тех пуш-апов, которых она обычно избегала, потому что считала свою грудь и так слишком большой и придерживалась мнения, что такое белье "не подходит" для врача.

Ее взгляд опустился ниже, и она увидела, что ноги у нее голые.

Она застонала, жалкий звук бессильно повис в воздухе вокруг нее.

- Пожалуйста. Зачем вы это делаете?

Стиснув зубы, она сжала кулаки и со всей силы надавила на металлические наручники. То же самое она проделала с ногами, не обращая внимания на острую боль, расцветшую в запястьях и лодыжках.

- Блядство, - вздохнула она, обмякнув в кресле.

Она снова напряглась, когда до ее ушей донесся низкий жужжащий звук. Слева от нее произошло движение, и она повернула голову, вглядываясь в темноту. Из тени выехал мужчина в инвалидном кресле.

- Так-так, Кендра, я действительно не думал, что ты из тех женщин, которые ругаются при любых обстоятельствах.

Кендра с недоверием смотрела на мужчину. Чем ближе он приближался к ней, тем более знакомым он казался, хотя она никак не могла его вспомнить.

- Отпустите меня, - сказала она, когда он проехал рядом с ней, заглушив электромотор.

- Здравствуй, Кендра, ты хорошо выглядишь. Прошло столько времени.

Она повернулась на сиденье боком, как могла, и посмотрела на мужчину.

- Кто вы?

Хотя, как только слова вырвались из ее уст, она уже знала. По его лицу прошла тень.

Но тень чего, - задалась она вопросом. - Обиды? Злости? Мгновение прошло, и его маска безразличия снова была на месте.

- Ты действительно не помнишь меня?

Она помнила. Конечно, помнила. Ярко-рыжие волосы невозможно было перепутать. Они были все такими же непокорными и грубыми, но теперь у него была редеющая линия волос и лысина в придачу.

- Да, я тебя помню, - тихо сказала она.

Она забыла упомянуть, что не могла вспомнить его имя. Если только не считать "Рыжий Придурок" именем.

- Так кто я?

Его имя пришло ей на ум в мгновение ока.

- Джаспер...

Морковка.

Она прикусила губу, не веря, что чуть не сказала "Морковка".

Ее затошнило, и она облизала пересохшие губы. Женщина уставилась на худого, скрюченного человечка в инвалидном кресле, на большие, водянистые голубые глаза, еще больше увеличивающиеся за стеклами очков, и маленький курносый нос, который был совершенно не к лицу парню.

Ну же, Кендра, черт возьми, подумай.

Она знала, что должна ответить на его вопрос, знала, что это, возможно, самый важный вопрос, который ей когда-либо задавали в жизни.

Но какой, черт возьми, ответ?

- Да? Продолжай.

Он пришел к ней в порыве, который был почти физическим по своей интенсивности, выбивая из нее дыхание.

- Джаспер Блэк.

- Очень хорошо. На мгновение я подумал, что ты собираешься сказать "Морковка". Я всегда ненавидел это прозвище. Хотя я не помню, чтобы ты его когда-нибудь использовала.

- Почему я здесь?

Она удивилась тому, как спокойно прозвучал ее голос; должно быть, это врач в ней взял себя в руки.

- Ах, да, вопрос на миллион долларов, так сказать. Ты не узнаешь никого из своих школьных друзей?

Школьные друзья.

Ее желудок налился свинцом, когда она посмотрела на незнакомцев. Впервые она заметила, что все они были одеты в черное, как и она. Она просто знала, что они тоже были одеты "по случаю". Две другие женщины, одна толстая, а другая худая с чрезмерно большой грудью, были одеты в черные коктейльные платья, такие же, как у нее. Трое мужчин были одеты в белые рубашки и черные пиджаки.

На краю сознания плясало недоступное понимание: теперь, когда он упомянул об этом, в них было что-то знакомое, особенно в парне прямо напротив нее. Что-то в его прямой линии роста и густых черных волосах всколыхнуло давно похороненные воспоминания.

Конечно! Но этого не может быть...

Как будто мужчина, на которого она смотрела, мог прочитать ее мысли, его голова вздрогнула, сопровождаемая гортанным стоном. Он поднял голову.

Кендра задохнулась. Его лицо было старше, линия челюсти тяжелее, черты лица утратили мальчишескую мягкость, но его нельзя было ни с кем перепутать. Этот мужчина, сидевший напротив нее, мог быть не кем иным, как ее самым первым, настоящим парнем, Кевином Хендриксом.

- Думаю, можно с уверенностью сказать, что ты узнала его, не так ли, Кендра? Кевин Хендрикс, твоя первая любовь. Парень, которого ты выбрала вместо меня.

Кендра в немом благоговении уставилась на Кевина. Он смотрел на нее через блестящий стол, его большие, как у щенка, карие глаза были бледными, расфокусированными и растерянными.

- Кендра? Та самая Кендра? Где я? Что происходит? - пролепетал он.

- Кевин. Я не знаю, что происходит, я только что очнулась, как и ты. Джаспер Блэк похитил нас.

- Что? Кто? Я не...

- Молчать!

Кендра вздрогнула, но все же почувствовала мгновенный укол победы. Чутье подсказывало ей, что Джаспер собирался испытать Кевина на прочность, задав вопрос "как меня зовут", и помоги ему Бог, если бы ему не повезло запомнить, как это удалось ей.

- Есть несколько вопросов, которые мы должны прояснить. Я принимаю решения, а не ты. И это значит, что говорить можно только тогда, когда я разрешаю. Это мой дом, мои правила. И это моя игра.

- Игра? Что ты имеешь в виду под игрой? - сказала Кендра, прежде чем смогла остановить себя.

Очевидно, Кевин был на той стадии, на которой она была несколько минут назад; на стадии "дергать за металлические наручники, пока я не сделаю себе больно".

- Да, что это за хрень? Когда я выберусь отсюда, я сверну тебе шею.

Кендра поморщилась.

- Мой дорогой друг, скоро ты научишься следить за своим языком.

Кендра смотрела, как Джаспер потянулся в щель между своим бедром и подлокотником кресла-каталки. Он вытащил маленькую черную коробочку, и ее сердце сжалось от ужаса. Она понятия не имела, что это такое, но что бы это ни было, она точно знала, что ничего хорошего это не сулит.

Ее худшие подозрения подтвердились, когда Кевин начал биться в конвульсиях на своем металлическом стуле, его рот был открыт в беззвучном крике откровенной агонии.

Конвульсии продолжались менее трех секунд, затем он затих и обмяк.

- Не выгляди такой встревоженной, милая Кендра, это был всего лишь небольшой болевой шок. Но поверь мне, я могу сделать его гораздо сильнее, - Джаспер повернул голову, чтобы посмотреть на Кевина, и повысил голос: - Я могу поджарить твои мозги прямо у тебя в голове. Но это ничего не изменит, Кевин, ведь ты и сам справляешься с этим, выпивая по литру виски каждый день.

- Оставь его в покое! - сказала Кендра, трясясь почти так же яростно, как и Кевин.

- В чем дело, Кендра? Неужели ты до сих пор неравнодушна к Кевину, даже после стольких лет? Даже после двух неудачных браков за спиной. Неужели ты наконец-то действительно хочешь завести детей?

- Пошел ты.

Слова вырвались сами собой, она ничего не могла с этим поделать. Несмотря на все, что происходило с ней сейчас, это было личное.

Да, ну, он задел тебя за живое, не так ли? Ты разрушила два совершенно хороших брака, потому что сказала, что никогда не хочешь иметь детей. А теперь хочешь, не так ли?

По ее щеке скатилась слеза, и она возненавидела себя за это.

- Оставь ее в покое, - сказал Кевин.

- О, как трогательно. Я вижу, огонь все еще горит ярко.

С ее губ сорвался горький, лишенный юмора смех, и она не знала, почему. Все это было даже отдаленно не смешно.

- Не смейся надо мной, - сказал Джаспер, его большие голубые глаза были как лед. - Никогда, черт возьми, не смейся надо мной.

Она смерила его взглядом, и резкий смешок замер на ее губах. Она не успела сформулировать ответ, как их внимание привлек стон.

- Как раз вовремя, - сказал Джаспер. - Похоже, Джин просыпается. Остальные тоже скоро придут в себя, и тогда мы сможем приступить к играм.

Кендра и Кевин переглянулись за столом, и у нее екнуло сердце. На мгновение она снова перенеслась в шестнадцатилетний возраст и влюбилась. Но неуместный трепет исчез так же быстро, как и появился, и все, что осталось - это мрачная ситуация, в которой она сейчас оказалась.

Голова Крейга Эллисона пульсировала как сука. Он чувствовал себя дерьмово - каждая косточка в теле болела, а внутренности сводило судорогой.

Он отказывался открывать глаза, боясь увидеть, какую блядь он подобрал прошлой ночью. В прошлые выходные он проснулся от того, что рядом с ним в кровати лежал чертова свинья. Он ненавидел свиней. В ночном клубе он запомнил ее как кривоногую светловолосую красавицу, но в свете утра она была похожа на гребаного хряка.

Но самое странное было то, что он не помнил, что было прошлой ночью. Обычно, когда он просыпался в таком состоянии, прошедшая ночь вспоминалась ему фрагментарно, и он лежал в постели, собирая воедино разрозненные воспоминания пазла, из которого состояли события предыдущей ночи...

В этот раз воспоминаний не было. Ничего. Просто большая, жирная пустота. И теперь, когда он вспомнил об этом, он понял, что даже не лежал. Неприятное чувство зашевелилось в его и без того расстроенных внутренностях, и он открыл глаза.

Его тут же вырвало. Волны тошноты сотрясали его тело, оставляя после себя сильную дрожь. Он продолжал извергать содержимое своего желудка, даже если в нем осталась только кислота. Рвота обжигала его грудь и бедра, быстро становясь холодной и влажной. Он лишь смутно осознавал, что не может пошевелиться.

Что, черт возьми, со мной такое?

Звон в ушах пронзил его мозг, и он боролся за то, чтобы оставаться в сознании.

- ...аллергия на хлороформ, - говорил голос, доносясь до него с приливом болезни.

Крейг дрожал то от холода, то от жара, пытаясь уловить голос. Он не мог. Он чувствовал, что погружается в забытье, и боролся с этим, изо всех сил пытаясь упорядочить свои мысли. С большим трудом он открыл один глаз, не обращая внимания на острую боль, которая вонзилась прямо в центр его пульсирующего мозга.

То, что он увидел через полузакрытый глаз, не поддавалось пониманию.

- Что, черт возьми, происходит? - пролепетал он.

Первой мыслью было, что эти уроды на работе разыгрывают его, чтобы отомстить ему за то, что он привязал самого молодого рабочего голым к фонарному столбу за то, что тот плохо подмел. Но почему-то это не было похоже на какую-то детскую шутку.

Это было как-то неправильно.

Он попытался встать, но это привело лишь к тому, что его и без того ноющее тело затряслось.

Я прикован наручниками к гребаному стулу? Какого хрена?

- Не сопротивляйся, Крейг, ты только навредишь себе.

Тот же спокойный голос. Крейг узнал властный голос, когда услышал его, и повернул голову, чтобы встретиться взглядом с его хозяином. Он не ожидал увидеть какую-то сморщенную пизду в гребаном инвалидном кресле, припаркованном прямо рядом с ним.

- Что это за дерьмо? Кто ты, блядь, такой?

- Ты хочешь сказать, что не узнаешь меня? Оглянись вокруг, Крейг, ты на встрече выпускников.

- Что?

Туман в его мозгу рассеивался с каждой секундой. Впервые он осмотрелся как следует. Он увидел, что находится в комнате неопределенного размера из-за того, что периметр был поглощен тенями. На высоком потолке был установлен огромный прожектор, светивший на большой овальный стол, вокруг которого сидели он и еще пятеро.

Это похоже на чертову сцену.

Он нахмурился в замешательстве.

- Кто вы все такие, мать вашу? - рявкнул он на пятерых других, которые были пристегнуты к таким же металлическим стульям, как и его собственный.

Никто из этих ублюдков ему не ответил. Женщина прямо напротив него, толстуха с вьющимися волосами, уставилась на него огромными, испуганными, водянисто-голубыми глазами.

- Эй, свинорылая, ты оглохла? Я спросил тебя, что происходит.

- Не говори с ней так.

Крейг повернул голову при звуке женского голоса. Она была пристегнута к стулу слева от него, и глубоко запрятанное воспоминание всколыхнулось.

Встреча выпускников? Неужели я учился в школе с этими ублюдками?

- А кто ты, блядь, такая?

- Кендра. Кендра Болл. А ты - Крейг.

- Ты меня знаешь?

- Да, к сожалению. Как я могла забыть такого очаровашку?

Он пристально посмотрел на нее.

Кендра Болл.

Давно забытое воспоминание предстало перед ним во всей своей красе. О, да, он прекрасно помнил ее, он был неравнодушен к ней в те времена, но эта заносчивая стерва не хотела иметь с ним ничего общего. Она была мила с этим уродом - Боже, как же его звали - Кевин какой-то.

Она все такая же чертовски горячая, как и раньше.

Он позволил своему взгляду открыто остановиться на ее широких грудях в облегающем коктейльном платье, вбирая в себя ее сочные изгибы.

- И как я мог забыть эти сиськи? Теперь я спрошу еще раз для тех, кто плохо слышит - что, блядь, здесь происходит?

- Ты - свинья, - тихо сказала Кендра.

Вспышка ярости закрутилась в груди Крейга - никто не разговаривал с ним подобным образом, и он никому не позволит так разговаривать, особенно женщине.

- Когда я встану со стула, сучка, я дам тебе в морду.

- Не смей так с ней разговаривать, ты, гребаный подонок.

Новый голос раздался справа от него, мимо придурка в инвалидном кресле и справа от стонущей, тощей, немытой щетки с фальшивыми сиськами.

Говоривший с ним мужчина выглядел не в себе. Он невнятно произносил слова и закатывал глаза, словно ему было трудно сосредоточиться. Он также выглядел знакомым. Крейг злился с каждой секундой все больше.

- И когда я научу эту сучку хорошим манерам, я набью морду и тебе.

- Хватит! - сказал тот, кто сидел в инвалидном кресле рядом с ним.

И без того болезненное тело Крейга вдруг ожило от агонии. Она поглотила его, и его зубы клацнули. Было слишком больно даже кричать, и он беспомощно бился в конвульсиях от невыразимой боли.

Жестокая боль прекратилась, и его тело обмякло в кресле. Он был ошеломлен и, к его стыду, по его щекам катились слезы. Он едва слышал калеку из-за звона в ушах:

- Я могу устроить тебе небольшой шок, когда захочу, Крейг, и ты должен это понимать. Будешь ли ты теперь вести себя хорошо и следить за своим языком?

В ответ он только простонал, так как не верил, что сможет говорить. Боль, может быть, и прошла, но она оставила его слабым и потрясенным, с колотящимся сердцем.

- Хорошо, я принимаю это как "да". А теперь, пожалуйста, помолчите, пока я объясняю вам правила "Преимущества". Если у вас есть вопросы, я с удовольствием отвечу на них, когда закончу.

Тишина последовала за небольшой речью калеки, и голова Крейга откинулась, борьба выдохлась из него. Его зрение затуманилось от усилий оставаться в сознании, а за столом сидели уже не пять, а десять человек.

Он уставился на толстую суку напротив него, пытаясь превратить ее значительную массу в одно лицо, и сосредоточился на том, что говорил калека; даже в своем жалком состоянии он знал, что все зависит от того, как он слушает. Как сказал калека, это была игра. И если в чем Крейг и был хорош, так это в играх. Он играл грязно, и всегда выигрывал...

- "Преимущество" - это карточная игра. Каждый из вас вытягивает карту, и тот, кто вытянул самую высокую карту, ставит задачу перед двумя игроками, которые вытянули самую низкую карту. Король - самая высокая карта, а туз - самая низкая. Если два или более игрока вытянут карту с одинаковым значением, то они будут тянуть заново, пока у игроков не окажутся разные карты. Задача ставится игроком с самой высокой картой, и она может быть абсолютно любой, лишь бы в ней участвовали оба игрока, у которых на руках две самые низкие карты. Цель - сделать задание как можно более неудобным, чтобы оба игрока не смогли выполнить задание или отказались от него. Если игрок не выполняет задание, то он выбывает из игры. Оба игрока могут продолжить игру, если выполнят задание. Этот процесс выбывания определит победителя. Все со мной согласны? - eго вопрос был встречен молчанием, и мужчина продолжил. - Это тот момент, который вам понравится. Победитель уходит свободным мужчиной или женщиной, богаче на десять миллионов фунтов. Есть у кого вопросы?

Желудок Крейга подпрыгнул, но на этот раз не от тошноты. Возможно, все было не так уж плохо.

- Ты сказал десять миллионов? - медленно спросил Крейг, забыв о страхе.

- Да, Крейг, десять миллионов фунтов.

- А что будет с проигравшими? - спросила Кендра.

Крейг ухмыльнулся.

Поверь, чертовая сучка-добрячка. Я не собираюсь проигрывать.

- Ты узнаешь это, когда все произойдет, - ответил калека. - Можете вносить реквизит, - громко сказал он.

Из тени появился человек. Он молодо выглядел и был одет в костюм в полоску. Он выглядел как высокопоставленный бизнесмен, работающий в Лондоне, вплоть до безупречной прически и идеально начищенных ботинок. В руках он держал множество предметов, ни один из которых не имел для Крейга никакого смысла: молоток с когтистой головкой, скалка и бутылка вина с завинчивающейся крышкой. Молча положив все предметы на центр стола, мужчина достал из внутреннего кармана пиджака пачку карт и положил их рядом с бутылкой.

Кто, черт возьми, еще здесь, наблюдает за нами, - подумал Крейг, когда мужчина снова скрылся в тени.

- Есть вопросы? - снова спросил калека.

- У меня есть один.

Крейг повернул голову. Вопрос исходил от парня слева от него, который до этого момента молчал. Он был одет в черный пиджак, и ему вдруг пришло в голову, что все они одеты в вечерние наряды, словно собирались на какой-то шикарной вечеринке.

Или на похороны...

- Как мы можем играть в карты, если мы прикованы к этим стульям? - спросил мужчина.

Крейг пристально посмотрел на мужчину, пытаясь вспомнить, кто он. На вид ему было примерно столько лет, как и ему, но редеющие светлые волосы, узкие плечи и значительное брюхо не навевали ему никаких воспоминаний.

Неужели я тоже ходил с ним в школу? - oн закрыл глаза. - Боже, все это было так чертовски хреново.

- Это временно, скоро вы сможете свободно передвигаться... по ограниченному пространству.

- Почему мы?

Крейг уставился на толстую суку, которая задала этот вопрос. Ее глаза были красными от беззвучных слез, а жир колыхался от неконтролируемой дрожи. Волна отвращения всколыхнулась в его внутренностях; Боже, как он ненавидел толстух.

Джаспер несколько секунд смотрел на женщину, прежде чем ответить.

- Потому что вы должны мне. Вы все мне должны. Теперь, когда прозвучит звонок, вы должны начать игру. Каждый раз, когда прозвучит звонок, вы должны занять свои места и начать новую игру. До этого момента вы можете поговорить между собой и узнать друг друга получше. Я думаю, что время, проведенное наедине, должно дать ответы на все ваши вопросы. Раздающим вы будете становиться по очереди, неважно, кто начнет, - калека отъехал от стола. - Начинаем игру, - сказал он, нажимая кнопку на пульте дистанционного управления, который держал на коленях.

Громкий лязгающий звук сверху заставил Крейга завизжать, как девчонка, и он вздрогнул в своем кресле, его сердце заколотилось. На секунду ему показалось, что его сейчас проткнет один из тех металлических прутов, медленно опускающихся с потолка.

Только через мгновение он понял, что не умер, а заключен в клетку. Как только концы шеста коснулись бетонного пола, металлические наручники на его запястьях и лодыжках щелкнули. Он поднял руки, не совсем веря, что свободен.

Он встал, чувствуя себя как во сне, затем неожиданно упал на пол и с неприятным звуком ударился коленями. Его ноги были недостаточно сильны, чтобы выдержать его вес, и он начал смеяться. Он смутно осознавал, что кто-то говорит ему заткнуться, но не обращал на это внимания.

Игра началась и, несмотря ни на что, он собирался победить.

Когда клетка опустилась и наручники щелкнули, Кендра вскочила на ноги, ее сердце бешено колотилось. Первое, что она сделала, это подбежала к прутьям и стала греметь ими. Они не сдвинулись ни на миллиметр, и она подавила вопль разочарования.

Крейг Эллисон, мерзкий извращенец, который сделал ее жизнь невыносимой в школьные годы, стоял на коленях и смеялся как сумасшедший.

Истерика и шок, - бесстрастно подумала она. Она могла себе это представить.

- Почему бы тебе просто не заткнуться, мать твою? - рявкнул мужской голос.

Кевин. В горле образовался комок, и она уставилась в щель между прутьями, пытаясь успокоиться, прежде чем ей придется повернуться и столкнуться с кошмарной ситуацией.

Только тогда она заметила, что комната за клеткой освещена.

Что это за место?

Теперь, когда она могла видеть все четыре стены, помещение оказалось не таким большим, как ей показалось сначала. Помещение было пустым, без окон и почти полностью состояло из бетона. Была только одна дверь, которая была закрыта. Несмотря на высокий потолок, здесь было ощущение подвала. За решеткой не было видно ни Джаспера, ни кого-либо еще. Взглянув на потолок в тихой молитве, она увидела камеру наблюдения, установленную на потолке и направленную на них.

- Я же сказал тебе закрыть пасть! Мы должны сохранять спокойствие, - раздался голос Кевина.

Смех Крейга прекратился так же внезапно, как и начался.

- Кому, блядь, ты говоришь сохранять спокойствие?

Звук сильного удара заставил ее обернуться.

- Прекрати! - задыхаясь от ужаса, произнесла она.

Не думая, она бросилась на дерущихся мужчин. Крейг прижал Кевина спиной к столу, обхватив его шею руками. Она потянула Крейга за предплечья, он смахнул ее с себя, отпустив Кевина.

- Полегче, - сказал третий мужчина, когда она налетела на него.

Он поддержал ее, удерживая в вертикальном положении.

- Спасибо, - пробормотала она, стараясь не выдать, как она потрясена. - Кевин прав, нам нужно сохранять спокойствие.

Она слабо улыбнулась незнакомому мужчине, который не дал ей упасть, и осторожно высвободилась из его утешительной, братской хватки.

- Нам нужно разобраться, почему мы здесь, - мягко сказал мужчина. - Хотя я бы сказал, что это до боли очевидно. Я полагаю, что все мы были жестоки к Джасперу Блэку в детстве, в той или иной степени.

Все шестеро неуверенно стояли и смотрели друг на друга, выражение их лиц колебалось между шоком, замешательством и ужасом. Кевин потирал шею и смотрел на Крейга так, словно мог с радостью вырвать его сердце.

Крейг шлепнул себя по лбу, и Кендра почувствовала новую волну неприязни к этому человеку. Неужели ему действительно нужно было быть таким театральным?

- Конечно. Джаспер Блэк. Рыжий Придурок. Парень, чью голову я опустил в унитаз.

- И ты, и я, - пробормотал мужчина рядом с ней.

Крейг присмотрелся к нему повнимательнее.

- Уэйн? Уэйн Дрейк? Ты, должно быть, шутишь.

Инстинктивно Кендра отступила от него, так как на нее нахлынули воспоминания. Уэйн был лучшим другом Крейга, и вместе они были самой отвратительной парой задиристых говнюков. Кендра могла поклясться, что видела доброту и заботу в глазах мужчины, когда он уберег ее от падения, но, видимо, она ошибалась. Уэйн Дрейк был придурком.

- Мне плевать, кто вы все такие, я просто хочу убраться отсюда на хрен, - сказала худая блондинка с жестким лицом и увеличенной грудью.

Кендра посмотрела на нее внимательнее. Она должна была ходить с ней в школу, но она не могла ее вспомнить.

- Может быть, нам всем стоит представиться как следует. Может быть, если мы сможем понять, почему мы здесь и что Джаспер Блэк хочет от нас, мы сможем найти решение.

- Решение? - прошипела блондинка. - Ты знаешь, что ты можешь сделать со своими решениями, ты, тупая, чертова заносчивая сука. Он мстит нам, не так ли?

Кендра уставилась на нее, и в ее мозг ворвался прилив узнавания.

Мария Уолкер. Самая популярная девочка в классе. И самая большая стерва.

- Я думаю, это отличная идея, - сказал Кевин.

Кендра слабо улыбнулась ему, патетически благодарная за эмоциональную поддержку.

- Ну, ты бы так и сделала, не так ли? - сказал Крейг. - Скажи мне, приятель, ты когда-нибудь забирался в трусики Снежной королевы?

Губы Кевина сжались в жесткую линию.

- Я предупреждаю тебя.

- Это угроза, здоровяк? Хочешь подойти и сказать это?

- Пожалуйста! - сказал Уэйн, подняв руки вверх. - Это нас ни к чему не приведет. Кендра права, нам нужно поговорить об этом, это наш единственный шанс.

- Наш единственный шанс на что? - огрызнулась Мария. - Стать игрушками какого-нибудь больного и извращенного придурка из школы, который жаждет мести?

- О, Боже, я больше не могу этого выносить.

Все повернулись, чтобы посмотреть на толстую женщину, которая до сих пор стояла молча. За очками в красной оправе ее глаза были дикими. Она схватилась за прутья и так сильно трясла их, что дряблость на ее плечах раскачивалась вперед-назад, как маятник.

- Почему бы тебе не угомониться, толстуха, твои вопли ничему не помогают, - сказал Крейг.

В голове Кендры мелькнула мысль ударить Крейга Эллисона по лицу, но она поборола это желание.

- Все в порядке, Джин, мы найдем способ справиться с этим, - сказал Уэйн, подойдя к ней и положив руки на ее грузные плечи.

- Джин? Ты смеешься, да? Посмотри, в каком ты, блядь, состоянии, - сказал Крейг, презрение в его голосе было слишком явным.

Конечно. Злая Джин.

Она знала, что в этой толстой женщине было что-то знакомое, и теперь она смогла вспомнить ее. Джин Гловер была школьной подружкой Крейга. В школе они с Джин были неразлучной парочкой.

Ну же, Крейг, давай, обними свою Королеву бала.

Она содрогнулась от собственной стервозности; это было совсем на нее не похоже.

Уэйн утешал рыдающую женщину, пока все остальные неловко стояли вокруг. Ее сердце сжалось в болезненный узел в груди, когда раздался звонок, громкий, как пожарная тревога. От неожиданности она вскрикнула, но шум заглушил ее. Ее руки взлетели вверх, чтобы защитить уши, как и все остальные в клетке.

Шум прекратился менее чем через пять секунд, оставив в ушах тупой звон.

- Пожалуйста, займите свои места, - прозвучал голос из невидимого динамика. Голос Джаспера. - Решите между собой, кто будет раздающим. Игра должна начаться менее чем через минуту, иначе вы будете наказаны.

Голос Джаспера прервался, и все, включая Кендру, стали судорожно оглядываться по сторонам. Одному Богу известно, что она искала, что искал каждый из них. Пути к отступлению не было.

- Что, черт возьми, он имеет в виду - вы все будете наказаны? - сказала Мария, блондинка с жестким лицом.

- Я не знаю и не собираюсь выяснять, - ответила Кендра, снова садясь на свое место.

Если уж на то пошло, Кендра считала себя практичной женщиной. Она будет действовать, если и когда представится возможность. Она прекрасно понимала, когда кто-то имеет над ней преимущество, когда протестовать бессмысленно.

Это была игра, в которую им предстояло сыграть. Она села на свое место и потянулась за картами.

- Позволь мне, милая, - сказал Крейг, опередив ее, и сел на свое прежнее место рядом с ее.

- Ты с ума сошел? - сказала Мария Крейгу. - Ты что, забыл, что тебя только что ударило током на этом гребаном сиденье?

- Да, моя память такая короткая, - сказал Крейг, тасуя карты с мастерством эксперта.

- Я не хочу садиться, - пожаловалась Джин.

Уэйн все еще успокаивал ее, его взгляд нервно перебегал с толстухи на свое место.

- Я думаю, возможно, нам стоит вернуться на свои места, - мягко сказал он.

- Вы трое, пожалуйста, просто сядьте, - сказала Кендра. - Я думаю, мы должны играть, пока не поймем до конца, с чем мы столкнулись.

- Мне не нравится быть чьей-то игрушкой, - сказал Кевин сквозь стиснутые зубы.

- Кевин, пожалуйста, сейчас не время бунтовать.

Она встретилась взглядом со своим бывшим пламенем, ее сердце заколотилось в груди. Она затаила дыхание, когда в его глазах промелькнул взгляд, который она не смогла прочитать.

Поражение, - подумала она с дрожащим вздохом облегчения, когда он занял место напротив нее.

- Я не сяду, - всхлипнула Джин.

- Ты должна, - сказала Кендра.

Голос Джаспера внезапно заполнил комнату, прозвучав через невидимые динамики и заставив всех вздрогнуть:

- Десять, девять, восемь, семь...

- К черту все, - сказал Уэйн, бросив Джин и сев слева от Кендры.

К тому времени, когда Джаспер дошел до единицы, Джин все еще стояла. Голос прервался, и все замолчали. Никто не говорил и даже не двигался. Джин просто стояла там, ее широко раскрытые и остекленевшие глаза застыли на месте. Какое-то движение заставило Кендру повернуть голову в сторону двери, которую она заметила раньше. В комнату вошел мужчина, которого она не узнала. Он был одет в черные джинсы и простую черную футболку, а на голове у него была балаклава.

Ее внутренности сжались, когда она увидела, что у него в руках оружие. Кендра почти ничего не знала об оружии, но оно было длинным и тонким, и она догадалась, что это винтовка.

Охотничье ружье, - с содроганием подумала она. - А мы - добыча.

Хорошо сложенный мужчина взял оружие в руки и направил его на Джин. Не церемонясь, он выстрелил. Все произошло так быстро, что Кендра едва успела осмыслить случившееся.

От громкости выстрела в замкнутом пространстве у нее зазвенело в ушах, и она в недоумении уставилась на лежащую на полу мертвую женщину.

Она моргнула, все ее тело онемело и потяжелело от шока. Вместе с коротким выбросом крови Джин без звука рухнул на пол. Теперь она неподвижно лежала на спине, ее черное платье облегало дряблые бедра. Одна толстая нога была неловко вывернута в колене, а одна рука закинута за голову, как будто она спала. Вокруг нее растекалась кровь, постоянно увеличивающаяся лужа, которая растекалась вокруг ее головы и туловища.

Выстрел в сердце, - рассеянно подумала Кендра. – Прямое попадание, судя по маленькому отверстию над сердцем...

Тот факт, что Джин, вероятно, почувствовала лишь краткую вспышку боли за наносекунду до того, как ее сердце разорвалось, мало утешал. Ее сознание поплыло, и она могла только смотреть на мертвую женщину, откинув челюсть. Глаза Джин все еще были открыты, широко раскрытые от удивления.

К тому времени, когда Кендра отвела взгляд от этого мрачного зрелища, человек, стрелявший в нее, исчез. Никто не двигался и не говорил, и Кендра вздрогнула, когда голос Джаспера снова наполнил комнату:

- Вот что случается, когда вы не играете по моим правилам, и я надеюсь, что безвременная кончина Джин послужит предупреждением для остальных. У вас есть одна минута, чтобы разобраться.

- Хорошо, что его лицо было скрыто, верно? Это значит, что мы можем остаться в живых? - сказала Мария тоненьким голосом.

- Попробуй сказать это Джин, - сказал Крейг, взяв карты, лежащие перед ним на столе, и принявшись их тасовать.

Ему пришла в голову мысль о шулерстве - было бы относительно легко сделать так, чтобы карты сложились в его пользу - но эта чертова камера следила за ним. Крейг подумал, что ему, скорее всего, все сойдет с рук, но он не был готов пойти на такой риск, чтобы не оказаться в такой ситуации, как Джин. Смерть женщины оставила его равнодушным, он не испытывал к ней ни малейшего сочувствия. Эта глупая корова была бы жива, если бы просто сделала то, что должна была сделать, это была ее собственная глупая вина. Он с презрением посмотрел на мертвую женщину.

Господи Иисусе, что за ебаная свинья, не могу поверить, что я трахал ее, когда мне было пятнадцать...

Со всем изяществом крупье "Блэк Джека" в Вегасе - все эти годы игры в покер в его местном доме в среду вечером окупились - он разложил карты по столу, по одной каждому из них.

- Ты ублюдок, - тихо сказала Кендра.

Ее слова разозлили его, но он постарался не показать этого.

- Просто играю в игру, детка.

Кендра покачала головой с явным отвращением. Кевин и Уэйн выглядели просто потрясенными, эти жалкие ублюдки. Если они хотят жить, то им действительно нужно быть мужественными.

Будем надеяться, что они этого не сделают, потому что я не намерен проигрывать.

Кендра уставилась на лежащую перед ней карту так, словно это была кобра, готовящаяся нанести удар. Никто, кроме Крейга, не сделал и попытки поднять свою карту.

Королева червей. Не так уж плохо.

Он с ухмылкой посмотрел на свою карту, держа ее так, чтобы остальные не видели.

Пусть попотеют.

- Давайте все сделаем это на счет три, - сказал Кевин. Остальные трое кивнули. - Раз, два, три.

Каждый из них перевернул свою карту, положив ее лицевой стороной вверх перед собой на стол. Крейг быстро просмотрел открытые карты, его сердце заныло.

Я, блядь, не могу в это поверить.

У Кендры был гребаный король.

Невероятно, блядь.

Тем не менее, по крайней мере, на этот раз ему не пришлось играть.

- Похоже, это я и ты, - сказал Уэйн Марии.

У Уэйна была двойка червей, а у Марии - тройка бубен. У Кевина был джокер.

Загар Марии выглядел еще более оранжевым и фальшивым, так как цвет с ее лица исчезал.

- Что мы должны будем делать?

- Все, что вам прикажут, милые щеночки. Я уверен, что даже такая старая шлюха, как ты, может понять эту концепцию, или они наполнили твой мозг силиконом, чтобы он соответствовал твоим сиськам?

- Эй, следи за cловами, - сказал Кевин, сверкая глазами.

Крейг проигнорировал его и ухмыльнулся тупой сучке, раздраженный тем, что Кендра полностью пропустила его остроумный комментарий.

- Расслабься, Мария, - сказала Кендра, - у меня есть король, тебе не о чем беспокоиться.

Крейг закатил глаза. Эти тупые придурки собирались затянуть эту игру в задницу навечно, если собирались давать "плюшевые" задания.

Играй по-крупному или проваливай! Они узнают, что такое настоящая игра, когда придет моя очередь.

- Не волнуйся, Мария, - говорил Уэйн, - если мы все объединимся и сделаем задания настолько безболезненными, насколько это возможно, мы сможем пройти через это.

Крейг не мог поверить, в какого гребаного неудачника превратился Уэйн. Раньше он был весельчаком, раньше с ним все было в порядке.

- Ну, теперь это не сработает, не так ли? - сказал он, не в силах остановиться. - Мы будем здесь, блядь, вечно, если сделаем это. Кто-то должен победить, не так ли?

Да кому он вообще нужен, - решил Крейг. Он решил, что это только облегчит то, что он должен сделать.

- Ради Бога, Крейг, мы должны присматривать друг за другом, помогать друг другу.

- Это только твоя точка зрения, - насмехался Крейг.

- Я изменился. Я не тот человек, которым был раньше.

- Чушь, никто не меняется, неправда.

- А я изменился. Я был настоящим придурком в школе. Я сожалею о том, как я обращался с Джаспером, и я сожалею о том, как я вел себя раньше.

- Ты говоришь это только из-за этого, - сказал Крейг, жестом указав на камеру, установленную на потолке, и слабо кивнув головой.

Господи, святотатственное отношение этого парня действительно начинает меня раздражать.

- Хватит, у нас нет на это времени, - вмешалась Кендра. - У нас есть игра, и я должна поставить задачу, пока никто не был застрелен. Уэйн, Мария, я хочу, чтобы вы встали и пожали друг другу руки.

- Да это ж пиздец! - сказал Крейг, закатывая глаза к небу.

- Тебе нужно быть осторожнее, приятель, ты мне уже порядком надоел, - сказал Кевин.

Крейг посмотрел на него, решив, что он выглядит действительно взбешенным.

- Почему бы тебе не взять этот молоток и не засунуть его себе в задницу? - сказал он небрежно.

- Тебе лучше, блядь, надеяться, что не у меня будет высшая карта, потому что я могу просто заставить тебя сделать это, - Крейг рассмеялся. - Вот это будет номер, приятель. По крайней мере, тогда один из нас сможет выбраться отсюда живым.

- Никто больше не умрет, - твердо сказала Кендра. - Мы не можем этого допустить.

Крейг решил, что она действительно чертовски глупа.

Я не собираюсь быть тем, кто умрет, это точно.

Крейг наблюдал, как Уэйн и Мария встретились на полпути позади Кевина и торжественно пожали друг другу руки, после чего снова сели на свои места.

Невероятно, - подумал он в десятый раз, качая головой.

Тишину комнаты прорезал пронзительный звон колокольчика, заставивший его вздрогнуть. Через несколько секунд он прекратился, и все сидели ошеломленные.

- На все про все одна минута, ребята, - сказал Крейг. - Кто окажет честь, потому что я не хочу, чтобы в меня стреляли?

Как только он подумал, что никто не собирается делать движение, чтобы забрать карты, Кевин встал и взял их, а затем снова сел. Крейг с презрением наблюдал, как он неуклюже тасует их - он видел, как десятилетние девочки лучше обращаются с колодой.

Рука Кевина дрожала, когда он сдавал карты, и когда Крейг взял карту, которая скользнула к нему, его охватил спазм сомнения.

Вот дерьмо.

Мимолетно у него промелькнула мысль о том, чтобы стать помягче. Может, остальные были правы, может, если они будут выполнять задания "безопасно" в течение определенного времени, рыжему надоест, и он отпустит их.

Не, ну и хрен с ним, так и будет. В этом деле нужно победить!

В этот момент Крейг изменил свое мнение; он решил, что будет жульничать, к черту камеру. Было бы довольно легко "поднять" свою карту на вершину колоды во время тасования. Почему бы и нет, он уже сотни раз выходил сухим из воды. Его все равно пристрелит какой-нибудь безликий ублюдок, только если Кевин подкинет ему дерьмовое задание, которое невозможно будет выполнить. Да, этих ублюдков ждал шок, когда он получит короля, и в следующий раз, когда он будет играть, он будет чертовски уверен в этом.

Давай, давай, давай, я сегодня не умру.

Сделав глубокий вдох, Крейг перевернул свою карту.

Кендра уставилась на карту, лежащую перед ней на столе лицевой стороной вниз, и была до смерти напугана. Она была вне себя от ужаса, они находились во власти безумца, и не было никакого единства. Крейг был неуправляем, она знала без тени сомнений, что он надует их, как только сможет.

Из-за этого тупого ублюдка мы все погибнем.

Как раз в тот момент, когда она собиралась перевернуть свою карту, Кевин вскочил со своего места и схватил бутылку красного вина.

- Что ты делаешь? Ты не можешь трогать реквизит, - сказала Мария.

- Кто сказал? - ответил Кевин. - Джаспер никогда ничего об этом не говорил.

Он открутил крышку и сделал большой глоток вина, и все четверо уставились на него.

- Что? Вы что, никогда раньше не видели алкоголиков?

Крейг рассмеялся, и сердце Кендры упало. Все становилось все хуже и хуже, все выходило из-под контроля. Теперь Кевин мог официально вступить в ряды нестабильных вместе с Крейгом.

- Кевин, пожалуйста, я действительно думаю, что тебе следует сохранять ясную голову, - умоляла она, зная, что это бессмысленно.

Кевин издал пустой смешок.

- Ясная голова? Давненько у меня ее не было.

Сердце Кендры опустилось на самое дно.

Как все могло стать таким плохим, так быстро?

Только подожди, пока Крейг получит короля...

На спине выступил ледяной пот, и она закрыла глаза, подавляя волну паники.

Об этом нельзя было думать. Но вы должны думать об этом, потому что это неизбежно произойдет в какой-то момент.

- Мы будем их переворачивать или нет? - сказал Уэйн, вырывая ее из мрачных размышлений.

Крейг, конечно же, уже перевернул свою и прижимал карту к груди. Взяв себя в руки, она перевернула свою карту одновременно с тремя другими.

Мария начала всхлипывать, а Кевин откинул назад голову и рассмеялся. После этого он поднял бутылку вина и выпил половину.

Кендра взяла карты всех, кроме карты Крейга, который все еще прятал свою. На его лице появилась мерзкая ухмылка, которая ей ни капельки не понравилась.

Я в выигрыше, - подумала она с совершенно эгоистичным чувством облегчения. - У Уэйна был туз, так что он определенно играл, а у Марии была двойка бубен. У нее была семерка пик, а у Кевина - шестерка червей.

Но что же у Крейга?

- Король треф, - гордо сказал Крейг, положив свою карту лицом вверх на стол.

Кровь Кендры похолодела.

- Этого не может быть, - сказала Мария, широко раскрыв глаза на своем оранжевом лице.

- Но так и есть, - напомнил ей Крейг. - Так что в наших интересах, я предлагаю приступить к делу. Уэйн и Мария, поскольку вы оба были друзьями еще в школе, я бы хотел, чтобы вы оба разделись догола и немного потрахались. А когда вы это сделаете, Мария, я бы хотел, чтобы ты взяли эту скалку и засунула ее Уэйну в задницу.

Кевин вскочил на ноги, его глаза пылали, а челюсть отвисла.

- Ты, кусок ебаного дерьма. Пизда.

Кендра смотрела на сжатые кулаки Кевина с некоторой тревогой - если Кевин не будет играть по правилам, то их всех, скорее всего, расстреляют. Она должна была хотя бы попытаться образумить Крейга, ведь не может же он быть таким злым в глубине души?

- Ну же, Крейг, ты не должен поступать именно так. Пожалуйста, мы можем пройти через это, если просто соберемся вместе...

- К черту это, - сказал Крейг, прервав ее. - Только один человек может победить, неужели ты не понимаешь?

Кевин сделал шаг к нему.

- Ты садист, гребаный подонок...

- Кевин, пожалуйста, это не поможет, - сказала Кендра.

- Здесь есть еще только одна пизда, которая хочет умереть.

- Поздновато для этого, не находишь? Джин уже мертва, и только один из нас выйдет отсюда живым. Это дерьмо - хардкор, это до смерти, - Крейг повернулся к Уэйну. - Ты бы предпочел, чтобы я был таким же придурком, как Кендра, и тянул с этим вечно, или ты бы предпочел чистый выстрел в сердце? Ты должен отказаться от этого гребаного вызова и изящно уйти.

- Тебе это чертовски нравится, - сказала Мария. - Если бы ты был порядочным, ты бы сделал задание либо очень легким, либо совершенно невозможным, чтобы нас подстрелили. Ты просто хочешь нас унизить. Так что иди на хуй.

- Нет, детка, - ответил Крейг. - Это тебя будут трахать.

Кендра задохнулась, когда Кевин налетел на Крейга и ударил его по лицу.

Ну вот и все. Мы все мертвы, игра окончена.

Крейг зажал нос руками, его кровь брызнула на бетонный пол.

- Ты еще пожалеешь об этом, - пробормотал он.

Кендра уставилась на дверь, ожидая, что человек с оружием вернется и избавит их всех от страданий.

Он не появлялся. Вдруг из динамиков раздался голос Джаспера, сопровождаемый звонким, искаженным воплем, от которого заложило уши:

- Это ваш последний шанс, ребята. Хватит валять дурака и играйте в игру. Если игра не начнется менее чем через минуту, вы все испытаете больше боли, чем кто-либо из вас мог себе представить.

На мгновение все они замерли в тишине, беспомощно глядя друг на друга. Уэйн был единственным, кто нарушил молчание.

- Что ты скажешь, Мария, может, мы поступим правильно?

- Я полагаю, что трахнуться лучше, чем быть застреленным.

- Ты примешь участие в команде, Уэйн? - Крейг ухмыльнулся.

- Да, ты, больной ублюдок, собираюсь. Только подожди, пока все перевернется.

Кендра поморщилась, ожидая, что Крейг ответит какой-нибудь колкостью, но он лишь ухмыльнулся.

Уэйн протянул руку Марии.

- Пойдем?

- Да, давай сделаем это, - сказала она, принимая его руку.

Кендра наблюдала за ними с замиранием сердца.

Не могу поверить, что это происходит...

В смертельной тишине они разделись. Кендра корчилась от смущения, ее взгляд метнулся к Крейгу. Выражение его лица было нечитаемым, тело неподвижным.

Уэйн и Мария стояли обнаженные, испуганные и неуверенные в себе. Уэйн выглядел не лучшим образом: его пузо казалось еще больше без одежды, а кожа была цвета непропеченного теста. Плечи у него были узкие и волосатые, задница отвисла. Мария выглядела рядом с ним как бронзовая богиня, несмотря на дешевую грудь. Без одежды ее тело казалось не таким костлявым, а нежные изгибы ягодиц - юными и манящими. По какой-то причине вид ее обнаженной груди вызывал у Кендры грусть: зачем женщине так поступать с собой? Кожа над имплантами была плотной и тонкой, и она задавалась вопросом, так ли болезненна ее грудь, как кажется.

Мария подошла к столу и наклонилась над ним, уткнувшись лицом в локоть. Уэйн стоял неподвижно, казалось, что он вот-вот заплачет.

- Ну, давай же, - пробормотала Мария. - Приступай к делу.

Кендре казалось, что она не должна смотреть, но она не могла оторвать взгляд. Уэйн шел к ней, его дряблый, вялый член шлепал по бедрам с каждым шагом.

- Я не могу, - сказал он, пытаясь просунуть свой вялый член между ее раздвинутых ног.

- О, ради всего святого, - сказала она, кружась на месте.

Она опустилась на колени и бесцеремонно обсосала его член, ее голова покачивалась вверх-вниз на его пенисе, как у профессионала. Слюнявые звуки, издаваемые ее ртом, эхом отдавались в тишине комнаты, и слеза унижения скатилась по щеке Кендры от их лица.

Кендра вздрогнула, когда Кевин осторожно положил руку ей на плечо. Она не осознавала, что они стоят так близко; подсознательно они дрейфовали вместе, черпая утешение друг в друге. Этот публичный минет продолжался еще пять мучительных минут, пока Уэйн не успокоил руками ее покачивающуюся голову.

- Думаю, теперь я могу, - сказал он так тихо, что Кендра едва его услышала.

Мария вернулась в свое положение, перегнувшись через стол, а Уэйн взял в руки свой полутвердый член, направляя его между ее ног. Невозможно было не заметить слез в его глазах, когда он начал медленно вводить и выводить член из нее.

Он набирал темп, держась за ее предложенную спину для поддержки. Вены выступили на его шее, а плоть на его дряблом и рыхлом теле дрожала от физических нагрузок.

- Ты должeн кончить, жеребец, - напомнил Крейг.

В этот момент Кендра возненавидела его с такой силой, что покачнулась на месте. Крейг был здесь чудовищем, а не Джаспер. Если бы не Крейг, то никто из них не оказался бы здесь вообще.

Уэйн перестал качать свой дряблый зад, слегка наклонившись вперед. Его белое тело покрылось испариной, и он повесил голову в знак поражения.

- Все в порядке, приятель, тебе не обязательно кончать, ты выполнил задание, Крейг изначально ничего не говорил о том, что ты должен слить.

Уэйн отошел от Марии, и ее взгляд невольно обратился к его вялому члену; Уэйн никак не мог кончить сейчас, здесь, в этой обстановке.

- Хорошо, но давайте не будем забывать, что сейчас самое интересное, - сказал Крейг. - Наклонись, большой мальчик, теперь твоя очередь.

- Ты кусок дерьма, - пробормотала Кендра себе под нос, достаточно тихо, чтобы Крейг не услышал.

- Ты права, - пробормотал Кевин позади нее. - Этот ублюдок получит по заслугам.

- Я не буду входить глубоко, - сказала Мария. - Я постараюсь не причинить тебе боль.

Постараться не причинить ему вреда? - с недоверием подумала Кендра. - Она серьезно?

Мария держалась за скалку, и Кендра вздрогнула. Это было отвратительно. Крейг был отвратителен. Она с ужасом смотрела на скалку: у нее была ручка на каждом конце около дюйма в окружности и двух дюймов в длину, а сама скалка была вдвое шире и длиннее среднего пениса. Основная часть этой скалки, вставленная в прямую кишку, нанесла бы большой вред; Уэйну, несомненно, пришлось бы накладывать швы, когда Мария закончит.

- Просто сделай это, - сказал Уэйн, предлагая свою задницу так же, как это сделала Мария всего несколько минут назад.

Крейг откинул голову назад и рассмеялся.

- Засунь еe как можно сильнее, Мария.

В мгновение ока Кевин оказался на нем, схватив его за лацканы пиджака. Оба мужчины были почти одинакового роста, и в ее мозгу возникла самая нелепая картина их поцелуя.

- Тебе лучше следить за своим ртом, солнышко, - прошипел Кевин.

- Или что, ублюдок?

- Если в следующем раунде я получу самую высокую карту, ты пожалеешь, что родился на свет.

- Аллилуя, блядь, слава Господу. Наконец-то этот тупой придурок понял суть игры. Для него еще есть надежда.

- Пожалуйста! - Кендра и Мария сказали в унисон.

Кевин отпустил Крейга, и тот, пошатываясь, попятился назад, принюхиваясь и вытирая рукавом кровоточащий нос.

Кендра легонько коснулась руки Кевина.

- Мы должны держать себя в руках.

Кевину удалось призрачно улыбнуться, и ее сердце сжалось в груди; как же она любила эту улыбку когда-то, все эти годы назад.

Уэйн хрюкнул, возвращая ее внимание к мерзкому зрелищу. Мария ввела первые два дюйма рукоятки скалки в его задницу. Она непристойно торчала из его задницы, а Мария держала ее за другую рукоятку.

- Если ты помнишь, я сказал, что в задницу Уэйна надо вводить всю длину, а не только маленькую ручку.

- Эй, это достаточно далеко, - сказала Кендра.

- Правила есть правила, детка, - сказал Крейг, все еще держась за нос. - Я их не устанавливал.

- Дальше не пойдет, - сказала Мария.

Уэйн повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

- Ты должна попробовать. Я выдержу.

Кендра восхитилась его решимостью, когда он ободряюще кивнул Марии сквозь слезы.

Я действительно думаю, что он изменился. Сейчас он кажется таким милым человеком. И от этого факта то, что с ним происходило, казалось еще хуже.

- Ладно, тогда. Мне действительно жаль, Уэйн.

Суровое лицо Марии стало еще суровее, когда она ухватилась двумя руками за скалку и уперлась бедром в ручку.

Затем она толкнулась вперед.

Уэйн издал всемогущий, нечеловеческий вой. Костяшки его пальцев побелели, когда он схватился за край стола. Он продолжал задыхаться и кричать, его лицо приобрело неистовый багровый оттенок.

Даже Крейг не засмеялся. На самом деле, он выглядел чертовски испуганным.

Кровь хлынула из прямой кишки Уэйна, заливая скалку в руках Марии и капая на бетонный пол.

- Господи, - сказал Кевин.

Мария смотрела на свои руки расширенными глазами, а потом рухнула. Она упала, словно лишившись костей, смятая, как пустой мешок. Кевин рванулся вперед, но недостаточно быстро.

- Думаю, она ударилась головой о пол, - сказал он, приседая рядом с ней.

Кендра глубоко вздохнула, взяв себя в руки. Кровь ее не беспокоила - в конце концов, она была врачом, - но ее беспокоила разорванная прямая кишка Уэйна. Если они пробудут здесь слишком долго и начнется септицемия, то без медицинской помощи он будет практически мертв.

- Не позволяй Марии двигать головой, - проинструктировала она Кевина, а затем обратила свое внимание на Уэйна. - Не двигайся, я собираюсь помочь тебе. Поверь мне, я врач.

Прозвучало так, будто Уэйн рассмеялся, хотя это легко могло быть просто отблеском агонии.

- Они все так говорят.

Скалка все еще торчала из его задницы, и, не обращая внимания на кровь, Кендра крепко обхватила ее руками. Его прямая кишка спазмировалась вокруг чужеродного предмета, и кровь продолжала прибывать.

- Может, кто-нибудь подаст его рубашку? - спросила она.

Крейг не сделал никакого движения, чтобы помочь, поэтому Кевин поднялся на ноги и потянулся за рубашкой, передавая ее Кендре.

- Уэйн? Я знаю, что это больно, но ты должен лечь на пол на бок. Ты можешь сделать это?

- Думаю, да.

Она взяла его под мясистые, потные подмышки, помогла ему встать на колени, а затем лечь на бок. Она присела рядом с ним, пристально глядя на его задницу.

- Это будет больно только на мгновение, - сказала она, одним напористым движением вытаскивая скалку.

Уэйн завизжал, как резаная свинья, и его тело забилось в конвульсиях, спина выгнулась дугой. Схватив рубашку, она сильно прижала ее к его разорванному анусу. Мгновенно белая рубашка насквозь пропиталась красным.

- Как Мария? - спросила она Кевина через плечо.

Мария лежала прямо за ней и, как по команде, тихонько застонала.

- Приходит в себя, я думаю. Привет, - мягко сказал Кевин. - Как дела?

Она пробормотала что-то, чего Кендра не уловила, и вздохнула с облегчением.

Слава Богу, ее не вырубило.

- Теперь ты счастлив? - огрызнулась она на Крейга. - Это то, чего ты хотел?

Крейг слегка покачнулся на месте, краска исчезла с его лица.

- Я не думал, что эти тупые пиздюки действительно это сделают. Они должны были получить пулю в сердце ради своих собственных гребаных интересов.

Сомнение зародилось в ее внутренностях.

Неужели он прав? Неужели Крейг был единственным человеком здесь, у которого голова соображает?

Нет, он - злобный, мстительный кусок дерьма, о чем я думаю?

Звонок прозвучал как раз в тот момент, когда она открыла рот, чтобы заговорить, фактически заглушив ее реплику.

- Ты, должно быть, издеваешься, - закричал Кевин, озвучивая ее собственные мысли, но его слова заглушил звон колокольчика.

Игра была далека от завершения.

Крейг был потрясен. За напускной бравадой скрывался испуганный мальчик. Молча он смотрел, как Кендра и Кевин ухаживают за ранеными, за неизбежными жертвами игры.

Лучше они, чем я.

Проявить слабость на этом этапе было равносильно тому, чтобы подписать себе смертный приговор, он должен был держать себя в руках. Пока он сохраняет позицию раздающего, все будет в порядке.

Он не хотел ничьей смерти, но какой, черт возьми, у него был выбор?

Ты можешь это сделать. Ты должен.

- Теперь ты счастлив? Это то, чего ты хотел?

Крейг тупо смотрел на Кендру, которая склонилась над Уэйном и практически засовывала рубашку в его кровоточащую задницу.

- Я не думал, что эти тупые пиздюки действительно это сделают. Они должны были получить пулю в сердце ради своих собственных гребаных интересов, - сказал он в оцепенении.

Кендра одно мгновение выглядела неуверенной - неужели он наконец-то достучался до нее? - Нет, проблеск сомнения исчез, и ее привычный взгляд отвращения, который она приберегала только для него, очевидно, вернулся.

Она открыла рот, чтобы заговорить, и тут раздался оглушительный звонок.

Пора садиться и играть.

- Ты, должно быть, издеваешься, - закричал Кевин, его голос был едва слышен над звоном.

Через несколько секунд шум оборвался, и через динамики раздался голос Джаспера, и Крейг вздрогнул от неожиданности.

- Дамы и господа, и пострадавшие стороны, пожалуйста, займите свои места для возобновления игры. Неспособность сделать это приведет к массовому наказанию. Крейг, камера видит все. Так как в прошлый раз ты сложил карты в свою пользу, тебе больше не разрешается раздавать. На этот раз твое несоблюдение правил останется без внимания. Пожалуйста, возобновите игру.

Внутри Крейг засох и умер.

Блядь, блядь, блядь. Мне пиздец.

- Ты кусок гребаного дерьма, - сказал Кевин, вставая с места.

Крейг привстал. Его все еще кровоточащий нос был тугим и пульсировал, как веселая блядь, но он был уверен, что он не сломан.

Что ж, думаю, скоро это, блядь, изменится...

- Не надо, Кевин, какой смысл? Ты должен помочь мне усадить Уэйна.

Уэйн всхлипывал, как девчонка. Крейг вряд ли мог винить его, он бы тоже не хотел сидеть на заднице в таком состоянии.

Интересно, что он чувствовал - вину или сочувствие?

Нет, эта тупая пизда должна была получить пулю.

Может быть. Или, может быть, мне следовало сделать задачу, блядь, невыполнимой, чтобы эти тупые придурки уже были мертвы.

Стоны и всхлипывания Уэйна привлекли его внимание: он лежал между Кендрой и Кевином - большой, толстый, рыдающий комок плоти.

Мария застонала и села, держась за голову. Взгляд Крейга остановился на ее твердых сиськах.

В порнофильмах эти штуки выглядят гораздо лучше, - рассеянно заключил он, а затем подумал: - Я должен помочь ей подняться.

Но он не двинулся с места, решив занять свое место за столом. С большим трудом и пыхтением Кендре и Кевину удалось усадить Уэйна на место. Кендра помогла ему влезть в пиджак, и его белая, дряблая грудь с копной волос удручающе выглядывала сквозь щель.

К ним присоединилась Мария. Где-то по дороге она накинула черное коктейльное платье длиной до колена и села.

- Я раздам, ладно? - сказал Кевин, поднимая колоду карт и бросая при этом на Крейга недобрый взгляд.

Крейг изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, но у него возникло четкое ощущение, что ему это плохо удается.

Если я окажусь в первой двойке, мне конец.

Кевин перетасовал карты, затем разложил их. Крейг смотрел с замиранием сердца, не обращая внимания на выступившие на лбу капельки пота, одна из которых попала ему в глаз. Он вытер его и настороженно посмотрел на лежащую перед ним карту. Все остальные перевернули свои и, судя по тому, как Кевин смеялся, это не сулило ему ничего хорошего. Кендра тоже откинулась на стуле, выражение облегчения на ее лице было слишком явным.

Дерьмо, блядь, дерьмовое дерьмо. Я не верю в это.

Уэйн и Мария не выглядели слишком счастливыми, но это не обязательно означало, что они держали низкие карты.

Сегодня у них были не самые лучшие времена. Особенно у Уэйнa...

Несмотря на это, его внутренности колотило от надвигающегося чувства обреченности.

- Пиковый король, - сказал Кевин с ликованием.

- У меня дама, - добавила Кендра, положив свою на стол лицом вверх.

Как, блядь, прекрасно для вас обоих.

Уэйн и Мария положили свои карты лицом вверх на стол; у Уэйна был туз, а у Марии - пятерка червей.

Так кто же будет партнером Уэйна по игре? Я или Мария?

- Ну же, Крейг, переверни свою, - сказал Кевин, восторг в его голосе был до боли очевиден. - Тебе лучше надеяться и чертовски молиться, что у тебя меньше пяти.

Приготовившись, он перевернул свою карту...

И его сердце опустилось к босым ногам.

Черт! Двойка треф. Вот оно. Я в полной заднице.

- Да! - крикнул Кевин, радостно ударяя кулаком по воздуху, как футболист, только что забивший гол. Он посмотрел на Крейга. - Хочешь поиграть, здоровяк? Ты готов?

Нет, Крейг определенно не был готов. Он вернул взгляд Кевину, надеясь, что тот не видит, что он чертовски дрожит.

- Что скажешь, Уэйн? Ты готов к этому? - спросил Кевин.

Уэйн не выглядел готовым к чему-либо. Конечно, у него была не самая лучшая ночь, его восковой, блестящий цвет лица был тому подтверждением.

- Ты не должен делать ничего, чего не хочешь, - неубедительно сказал Крейг.

- Конечно, я не хочу. Меня могут просто пристрелить.

Крейгу нечего было на это сказать, потому что Уэйн был прав.

- Так вот что произойдет. Крейг, ты трахнешь Джин, и ты кончишь. Я знаю, знаю, пожалуйста, не благодари меня.

Кендра выглядела потрясенной, что заставило Крейга почувствовать себя немного лучше. Эти двое, устроившиеся поудобнее, действительно начали ему надоедать.

- Кевин! В этом нет необходимости, - сказала Кендра.

Кевин проигнорировал ее, обратив свое внимание на Уэйна:

- Когда Крейг и Джин закончат трахаться, я бы хотел, чтобы ты нанес десять хороших ударов молотком по голове Крейга.

Крейг был в ужасе.

- Ты полная дрянь.

Кевин вскинул руки.

- Эй, это дело Уэйна, не так ли? Я лишь сказал, что он должен нанести десять ударов молотком, я не говорил, что это должны быть смертельные удары. Я бросил всем спасательный круг. И если у Уэйна есть хоть капля здравого смысла, он поступит правильно.

Крeйг понял, что он в полной заднице. Как бы он ни был взбешен, его жизнь зависела от доброй воли Уэйна. Возможно, Уэйн не сможет пройти через это.

Похоже, все перевернулось с ног на голову, это может сулить мне успех.

Но если Уэйн не убьет его, то с тем же успехом он мог бы приставить пистолет к собственной голове. Он очень сомневался, что Уэйн пожертвует собственной жизнью ради его, никто не был настолько чертовски альтруистичен...

Снова раздался короткий, оглушительный звонок. Наступило время игры.

- Тогда приступайте, - сказал Кевин.

Мрачная реальность его положения ударила ему в лицо, и комната начала кружиться.

Я не могу этого сделать, просто не могу...

Ты должен. Не сделаешь - получишь пулю в голову.

Если не считать всего остального, Крейг выжил. Где есть воля, там есть и способ. Шанс, что Уэйн пощадит его жизнь в минуту альтруизма или трусости, был невелик, но все же это был именно шанс.

Поэтому он повернулся спиной к каждому из этих ублюдков и потянулся к своим черным брюкам. Набравшись решимости, он сжал в кулак свой мягкий ствол. Он подумал о теле Марии, все еще свежем в его памяти. Это было не самое лучшее тело, которое он когда-либо видел, но и не самое худшее. Но, возможно, это было самое последнее, что он видел, и он плотно зажмурил глаза, представляя себе удивительно сладострастные изгибы ее ягодиц и ее восковую вагину.

Но потом он мысленно увидел, как она засовывает штырь в задницу Уэйна, и зачатки его эрекции сдулись, как старый обвисший воздушный шарик.

- Черт возьми, - сказал он сквозь стиснутые зубы. - Я не думаю, что смогу это сделать.

Он попробовал еще раз, думая обо всем грязном, что он когда-либо видел. Грязные журналы, которые он хранил под кроватью. Тот порнофильм, который он смотрел несколько дней назад... Это начало работать. Он не был твердым, далеко нет, но он был близок к этому.

Достаточно близок?

Может быть...

Прежде чем он успел слишком глубоко задуматься о том, что делает, он присел рядом с трупом Джин. Ее черное платье задралось на бедрах, обнажая целлюлит и растяжки, и его эрекция немного ослабла. Он упорно отказывался смотреть на дыру в ее груди или на ее лицо.

"Киска" есть "киска", верно? - подумал он с новой решимостью. - Засунь ей побыстрее, пока не дошел до той точки, когда просто не смогу, блядь.

Крейг быстро приближался к этому моменту, поэтому он спустил кружевное черное белье. Это было похоже на освобождение слона от трусиков, и его эрекция была под угрозой полного исчезновения.

Он встал на колени между толстыми ногами мертвой женщины и взял свой сокращающийся член рукой, направляя его ко входу в ее влагалище.

В ее холодное влагалище.

Он уставился на ее пизду, давно забытые воспоминания всколыхнулись в нем. Он действительно помнил именно эту пизду, возможно, потому, что она была одной из первых, которые он видел крупным планом и регулярно. Он вернулся мыслями назад и представил Джин такой, какой она была семнадцать лет назад - энергичной, сексуальной, худенькой девочкой шестнадцати лет.

Удивительно, но его эрекция возвращалась. Слава Богу, что хоть одна ее частичка оставалась сексуальной и не изменилась. Одной рукой раздвигая губы ее маленькой красивой "киски", а другой обхватив член, он попытался пропихнуть себя в ее сухой проход.

Но она была слишком сухой. Он поплевал на руку. Лучше; он входил все легче. Она уже не была такой сухой, но была тугой, как блядь. Это не было неприятно.

Нет, совсем неплохо.

Большинство пeзд, в которых он когда-либо имел удовольствие находиться, были мокрыми и раскаленными, но эта была решительно сухой и тепловатой...

Но ни в коем случае не неприятной.

Крейг закрыл глаза, он набирал хороший ритм, входил в ритм. Он держал глаза плотно закрытыми и надвигался на нее. Крейг был бы никем, если не был решительным. Он был триером[2], и не собирался терпеть поражение от какой-то гребаной женщины. Он продолжал заниматься своим делом, отгородившись от всех и вся.

О, да! Я, блядь, дошел до этого.

Зачатки оргазма сжались в нижней части его живота и напряглись в яйцах.

Осталось недолго...

Со стоном наслаждения он выплеснул свой оргазм. Он кончил жесткими струями, наполняя пизду мертвой женщины своей спермой. Когда он кончил, то опустился на нее сверху и на блаженное мгновение его разум - и его яйца - были пусты.

Звук голоса Кевина вернул его к реальности.

- Я действительно не могу поверить, что ты, блядь, кончил. Ты просто животное.

- Спасибо, - ответил Крейг.

На мгновение он стал самим собой, самоуверенным человеком, но страх вернулся в десятикратном размере. Он смотрел на Уэйна с замиранием сердца. Его желудок скрутился в узел, когда он посмотрел на своего старого лучшего друга - своего старого партнера по играм и проказам, а позже и более серьезным вещам. Он сидел там в тоске, уставившись на молоток. Очень медленно Уэйн поднялся.

Крейг вскочил на ноги и попятился назад.

- Куда ты идешь, Крейг? - позвал Кевин. - Если ты не сделаешь этого, тебя пристрелят. Никогда не знаешь, может, Уэйн пощадит тебя.

- Кевин, ради Бога, это и так тяжело, - говорила Кендра, но Крейг едва слышал ее.

Eго взгляд был прикован к молотку, висевшему в руке Уэйна. Уэйн подошел к нему, и он отступил назад.

- Уэйн, приятель, ты знаешь, что ты не убийца, ну же, ты знаешь, что не можешь этого сделать. Ты знаешь, что это не ты.

Уэйн улыбнулся, и это выглядело чертовски ужасно, словно невидимые руки растягивали его губы в издевательскую ухмылку.

- Кто сказал?

Он поднял молоток и сделал шаг навстречу. В этот миг он напомнил ему психа из фильма семидесятых годов "Техасская резня бензопилой" - огромный, громоздкий зверь, только без маски из кожи и в костюме на босу ногу.

Меньше всего Крейг хотел показать слабость, но он не мог удержаться от того, чтобы не прижаться спиной к решетке. Инстинкт кричал ему, что нужно бежать, но куда было бежать? Кружить по клетке, как перепуганная песчанка?

Нет. Его единственным вариантом было просто сделать это, черт возьми. Он посмотрел в глаза Уэйна. Они были широкими, безумными и налитыми кровью, голубые радужные оболочки были водянистыми и остекленевшими.

Крейг опустился на колени и опустил голову.

Какой еще, блядь, у него был выбор?

Он решил, что Уэйн с меньшей вероятностью убьет его, если он будет сидячей мишенью. Адреналин погони с большей вероятностью приведет к убийству; нужно быть более холодным человеком, чтобы выстрелить кому-то в метафорическую спину.

Или ударить кого-то молотком по голове, как в случае Крейга.

Крейг приготовился к первому удару, опустив голову, как добрый христианин в церкви в воскресное утро.

Конечно, первый удар последовал: легкий удар по голове, который слегка покачал его на коленях и заставил его голову откинуться назад.

- Давай, Уэйн, - сказал Кевин. - Ты можешь сделать что-то получше. Крейг опасен, из-за него мы все погибнем.

Просто заткнись на хрен! - мысленно прорычал на него Крейг. Крейг был напуган до безумия, но под страхом в его груди зажглась маленькая искорка надежды.

Я не думаю, что Уэйн сможет это сделать...

Он держал голову опущенной, зная, что проявление страха или надежды вызовет эмоции Уэйна, а он с болью осознавал, что эмоциональное человеческое существо будет действовать нерационально.

Через небольшой промежуток времени второй удар обрушился на затылок Крейга. На этот раз удар был сильнее, и голова слегка дернулась вперед, но это было не хуже, чем те частые удары, когда он бился головой о низкую дверную раму шкафа под лестницей у себя дома.

Крейг продолжал стоять на месте, ожидая.

Ничего не происходило.

В тишине комнаты раздался громкий звонкий звук, заставивший Крейга вздрогнуть. Когда он поднял голову, то увидел, что Уэйн уронил молоток. Он просто стоял на месте, слегка покачиваясь, его глаза остекленели.

Волнение захлестнуло Крейга, хотя он изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица.

- Уэйн? - позвал Кевин со своего места за столом. - Что ты делаешь? Господи Иисусе, ты должен закончить задание.

Лицо Уэйна было смертельно бледным, на лбу выступили капельки пота.

- Я чувствую себя не очень хорошо, - тихо сказал он. - Я не могу этого сделать.

Крейг все еще не решался встать.

У него срыв или что-то в этом роде, не злите его.

Стоя на коленях, он наблюдал, как Уэйн сделал шаг к решетке и обхватил ее, упершись лбом в щель.

- Я не могу этого сделать, - сказал он пустой комнате за окном.

Но пустой она была недолго.

- Ради всего святого, Уэйн, - закричала Мария. - Подними гребаный молоток!

- Сделай это! - присоединился Кевин.

Но их предупреждения остались без внимания. Дверь в комнату распахнулась, и появился тот же человек в маске с оружием. Он прицелился и выстрелил. Уэйн рухнул на пол. Мужчина исчез через дверь, захлопнув ее за собой.

Мария закричала, а Кевин выругался. Кендра молчала, а Крейг внутри себя смеялся от радости...

Это было до тех пор, пока голос Джаспера не зазвучал из динамиков:

- Уэйн не справился с заданием. Игрок со следующей по убыванию картой должен закончить задание. Если этот игрок не выполнит задание, он будет расстрелян.

Крейг впитывал слова, его сердце снова забилось в ужасе.

Черт. Это Мария.

Его сердце опустилось.

Блядь.

Его поимели.

Конечно, как только Джаспер сказал свое слово, Мария уже стояла рядом с телом Уэйна, наклонившись, чтобы поднять молоток.

Крейг вскочил на ноги, не сомневаясь, что Мария собирается его убить. Она держала молоток поднятым, жесткие черты ее лица еще больше подчеркивались опустившимся ртом и сросшимися бровями.

Крейг отступил от нее, подняв руки.

- Ну же, Мария, мы знали друг друга в детстве, ты не причинишь мне вреда, ты не такая...

Он вспоминал то время, когда они трахались за спиной у Джин. И теперь она собиралась трахнуть его заново, совершенно другим способом...

К черту.

Он бросился на нее, собираясь вырвать молоток из ее рук. Она отскочила от него, и он схватился с воздухом. Не успел он опомниться, как Кевин оказался у него за спиной.

- Из-за тебя мы все погибнем, тупая пизда, - сказал он.

- Ты думаешь, мне есть дело до вас всех? - прошипел он, со злостью поворачиваясь к нему лицом.

Он отвёл руку назад, готовясь ударить его, но в этот момент в его затылке взорвалась жгучая агония. Он упал, приземлившись на колени и перевернувшись на спину. На студенистых руках он едва успел удержаться от того, чтобы не врезаться лицом в пол.

Чертова сука не теряла времени даром...

Его мысли оборвались очередным взрывом боли, и он упал вперед, выбив два передних зуба. Кровь хлынула у него изо рта, а яркий свет заплясал перед глазами, ослепляя его. Он лежал лицом вниз на бетоне, его глаза закатились назад. Его конечности казались тяжелыми, словно невидимый груз пригвоздил его к земле.

- Не надо, - сказал он, но в ответ раздалось лишь влажное бульканье.

Следующий удар был смертельным и пришелся в затылок, зазубренные осколки черепа пронзили его мозг.

Кендра в ужасе прикрыла глаза, когда Мария нанесла смертельный удар. Руки и ноги Крейга дернулись, когда молоток в последний раз ударил по его черепу, а затем он затих. Кровь сочилась из затылка, его волосы были покрыты мозгами и густо сочащейся кровью.

Кендра не могла оторвать взгляд от этой копны матовых волос.

- Что? - говорила Мария. - Я должна была - или он, или я.

Кендре пришлось перевести взгляд на говорящую женщину. Ее мозг был затуманен, голова словно обмотана ватой, а в ушах стоял тупой звон. Мария смотрела на нее выжидающе, словно ища ее одобрения или чего-то в этом роде.

- Ты поступила правильно, - сказал Кевин. - У тебя не было выбора. Лучше он, чем ты.

Кендра молчала. Этого не должно было произойти. Никогда-никогда не должно было дойти до этого.

Снова раздался короткий оглушительный звон колокола:

- Пожалуйста, займите свои места, это предпоследний раунд, - прозвучал голос Джаспера через громкоговоритель.

В оцепенении Кендра смотрела на три мертвых тела. Трупы Уэйна, Крейга и Джин лежали на земле, свидетельствуя о том, что они потерпели неудачу.

Они не должны быть мертвы, - снова подумала она. - Мы потерпели неудачу. Я, Кевин и Мария, мы позволили этому случиться. Мы не лучше Джаспера. Мы убили их по собственной воле.

Я не убивала. Они убили.

Что это значит, - с горечью подумала она. - Значит ли это, что я должна убить их, пока они не убили меня?

Она села на свое место, избегая смотреть на Марию и Кевина. Особенно на Кевина; как бы иррационально это ни было, но она чувствовала себя ужасно подведенной им.

- Я буду сдавать, - сказал Кевин, поднимая колоду карт.

Торжественно он разложил колоду. Все трое сидели и смотрели на красный рисунок на обратной стороне карт.

- Ну вот, кажется, и все, - сказал Кевин, нарушая молчание.

- Да, - ответила Мария.

Кендра молчала; она все еще была расстроена Кевином и не могла смотреть на него.

- Кендра? Может быть, мы сделаем это вместе?

- Думаю, да, - ответила она, не встречая его взгляда.

- У нас не было выбора, - сказал Кевин, его голос был мягким. - Мы должны были это сделать.

Она подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

- Нет, Кевин, ты ошибаешься. У нас всегда есть выбор.

- Ну же, давайте займемся этим дерьмом, - сказала Мария, потянувшись за своей картой.

- Подожди, - сказала Кендра, и Мария так и сделала, ее пальцы зависли над карточкой. - Нам нужно заключить договор. Больше никакого насилия. Вы обa можете это сделать? Это должно закончиться, и закончиться сейчас.

Никто из них не ответил, и их молчание сказало ей все, что она хотела знать. Она на секунду закрыла глаза, потерявшись в собственных страданиях.

Готова ли она была умереть ради своей морали?

Ей хотелось верить, что да.

Наверное, скоро я это узнаю.

- Никто больше не умрет, Кендра, - сказал Кевин.

Она услышала ложь в его голосе и увидела ее в его глазах. Она вздохнула.

- Тогда давай просто сделаем это, хорошо?

Одновременно все трое перевернули свои карты и положили их на стол лицевой стороной вверх.

- Похоже, это я, - сказала Мария.

Кендра опустилась на стул, положив голову на руки. Она слишком хорошо знала этот взгляд Марии. Она или Кевин были мертвы. Проведя руками по щекам, она с тоской посмотрела на свою старую школьную знакомую.

- Не делай этого, Мария. Если мы будем держаться вместе, мы сможем победить это.

- Мне жаль. Мне очень-очень жаль.

- Мария... - начал Кевин, предупреждение в его голосе было слишком очевидным.

- Только один из нас выйдет отсюда живым, и мне жаль, но я очень хочу, чтобы это была я. Кевин, Кендра, я хочу, чтобы вы сражались до смерти.

Кендра посмотрела на нее с удивлением.

- Подожди минутку...

- Нет, это ты подожди, маленькая мисс, умничка. Я не собираюсь умирать сегодня. И если ты хочешь жить, то, полагаю, ты знаешь, что тебе нужно делать.

- Но мы не будем этого делать, правда, Кевин? Я имела в виду то, что сказала, это прекращается прямо сейчас.

Она посмотрела на Кевина. Он сидел там, сложив руки на столе, уставившись на свои сцепленные большие пальцы.

- Кевин? - тихо спросила она, ее сердце заколотилось в груди.

Медленно, он поднял взгляд, чтобы встретиться с ней, и ответ был в его глазах.

- Кевин, нет.

- Мне жаль, Кендра. Это единственный выход. Я обещаю, что сделаю это быстро и безболезненно.

- Пошел ты, - сказала Кендра.

Он отбросил стул на пол и встал. Кендра тоже встала, схватив ближайшую попавшуюся под руку вещь - почти пустую бутылку вина, которую пил Кевин. Она выставила бутылку перед собой, отступая от него.

- Мне очень жаль, - повторил он.

Он сделал шаг к ней, и она сделала шаг назад. Мария просто смотрела, выражение ее лица было пустым.

- Я так любила тебя, все эти годы, - тихо сказала она. - Я часто думала о тебе, особенно когда мой второй брак распался. Я часто спрашивала себя: "Какой была бы моя жизнь, если бы я осталась с Кевином?" Многие люди остаются со своими детскими возлюбленными, не так ли?

- Не делай этого, Кендра, - сказал он. - Это не сработает.

Но в его глазах стояли слезы, когда он говорил.

- Мы не можем позволить ему превратить нас в монстров. Неужели пуля в сердце хуже, чем жить с чувством вины за убийство? Ты убийца, Кевин?

Их глаза встретились, его глаза наполнились слезами; но были ли это слезы вины за то, что он собирался сделать, или слезы из-за того, что он намеревался пожертвовать своей жизнью ради общего блага, она так и не узнала. Он открыл рот, чтобы заговорить, и тут раздался звонок.

Кендра вздрогнула от неожиданности и уронила бутылку. Она разбилась у ее ног, а ее руки взлетели вверх, чтобы защитить уши от оглушающего звона. Звонок внезапно прекратился, и она приготовилась услышать голос Джаспера из динамиков.

Но вместо ожидаемого голоса дверь в комнату распахнулась, и появился Джаспер.

- Финальная тройка, - сказал он, подходя к их клетке. - Как мило.

За ним вошел вооруженный человек в балаклаве, который остановился на расстоянии от него у двери.

Кресло на колесиках Джаспера подкатилось до самых прутьев, и Кендра инстинктивно отпрянула от него. Он усмехнулся им, его идеальные белые зубы так противоречили его запавшим глазам и исхудавшему телу.

- Мы почти закончили, но боюсь, что теперь правила изменились. Теперь я решаю, кто из вас будет играть Бога, и я выбираю Кендру. Кендра, кого ты хочешь убить следующим? Кевинa или Марию?

- Это нечестно! - вспыхнула Мария. - Это была моя очередь, ты не можешь так поступить.

- Думаю, ты поймешь, что я могу делать все, что захочу, поскольку это моя игра. Ты хочешь поговорить о справедливости? Это честно, что вы, гребаные пиздюки, сделали мою жизнь невыносимой в школе, честно, что надо мной смеялись всю мою жизнь, а теперь я умираю от рака. Это несправедливо. Это моя гребаная игра, мои гребаные правила, и мне хочется их изменить. Теперь это игра Кендры. - eго взгляд переместился на нее, и ужас сжался в ее внутренностях, заставив ее затаить дыхание. - Так что я спрошу еще раз, кого ты выберешь? Кевина или Марию?

Комната всколыхнулась, и она крепко зажмурила глаза. Она знала, что должна сделать, но хватит ли ей смелости это сделать?

Да. Я - хороший человек. Я должна.

Она открыла глаза и посмотрела ему прямо в лицо.

- Я выбираю себя.

- Ты глупая, Кендра? Я думал, ты более умна. Ты слышала свое имя в тех вариантах, которые я тебе дал? Нет, не слышала. Если твой второй ответ будет таким вопиюще глупым, то они оба будут застрелены. Так кто же это будет?

Внутренности Кендры перевернулись.

Тебе стало легче, не так ли? Ты проявила свой альтруизм, ты доказала, что ты не убийца. И именно ты останешься жить...

Нет, это неправда. Я не испытываю облегчения.

Джаспер улыбался ей, словно мог читать ее мысли.

- Быстрее, Кендра, пока я не потерял терпение.

Взгляд Кендры метался от Кевина к Марии и обратно. Мария теперь стояла, и все они стояли на равном расстоянии друг от друга, образуя форму треугольника.

- Я не собирался причинять тебе боль, - сказал Кевин. - То есть, я думал, что собирался, но потом понял, что не смогу пройти через это. Именно это я и собирался сказать перед звонком. Я любил тебя тогда и, думаю, всегда любил.

Мария издала резкий смешок.

- Он чертовски лжив, ты, конечно, слышишь это? Я была честной. Я не хочу умирать, и я сделала то, что должна была сделать. По крайней мере, я не гребаная лгунья, как он.

- Сделай свой выбор, Кендра... - сказал Джаспер.

Кендра спрятала лицо руками.

Я не могу, о Боже, я не могу...

Ты должна.

Она сделала свой выбор и подняла голову, чтобы посмотреть на Марию.

- Мне так жаль.

Глаза Марии расширились, и она отшатнулась назад.

- Нет... - начала она, но ее протесты оборвала пуля, пронзившая ее сердце.

Оглушительный выстрел эхом отозвался в замкнутом пространстве, и Мария рухнула на землю. Вооруженный мужчина небрежно перебросил винтовку через плечо и снова стал неподвижным.

- Не уверен, что согласен с твоим выбором, - сказал Джаспер вполголоса, - но, "эй, тебе решать", - oн улыбнулся: - А потом их стало двое[3]...

- Ты чертов ублюдок, - сказал Кевин. - Зачем ты это делаешь?

Улыбка Джаспера исчезла.

- Что происходит, то происходит, Кевин. Так устроена вселенная, - oн снова перевел взгляд на Кендру, улыбка снова была на месте. - Это все еще твоя игра, Кендра, ты решаешь, что будет дальше. Если ты выберешь смерть Кевина, ты выйдешь отсюда на десять миллионов фунтов богаче. Или, если ты решишь, что Кевин будет жить, ты не получишь денег.

В ее голове не было ни малейшей искры сомнения, когда она ответила.

- Просто отпусти нас. Все кончено, Джаспер.

- Нет, ни хрена не кончено, - закричал Джаспер, прежде чем разразиться сильным приступом кашля, который длился почти целую минуту. Когда он поднял голову, его губы были испещрены капельками крови, и он не мог говорить без хрипа. - Ты не понимаешь, да? Почему я должен страдать один?

Пытаясь скрыть тот факт, что ее ноги были как желе, она подошла к решетке и ухватилась за нее, глядя ему прямо в его водянистые голубые глаза, увеличенные теми самыми очками с бутылочным стеклом, которые он носил в школе.

- Что я тебе сделала, Джаспер? - спросила она. - Я был добра к тебе. Всегда.

- Ты не былa добрa ко мне. Ты жалела меня, а это не мило, это снисхождение. Ты ненавидела меня, как и все остальные. Я чертовски любил тебя, Кендра, а ты даже не знала о моем существовании, снисходительная сука.

Ее мысли вихрились, пока она переваривала то, что он только что ей сказал. Он был невменяем, но он любил ее.

Возможно ли, что он все еще любит ее?

Продолжай говорить...

- Ты никогда не говорил мне о своих чувствах, Джаспер. Я не читаю мысли.

- Не смей пытаться запудрить мне мозги, Кендра. Я много кто, но я не дурак. Ты любилa Кевина, а я был козлом отпущения в классе. Попробуй еще раз попытаться запудрить мне мозги, и я позову своего друга, чтобы он начал отрывать тебе конечность за конечностью. Он хорошо владеет как оружием, так и руками.

Кендра просто беспомощно смотрела на него, не зная, что сказать. Он был прав, он не был глуп, отнюдь. Глупому человеку не заработать столько денег, чтобы устроить это шоу. Сделав дрожащий вдох, она взяла свою жизнь в собственные руки и задала еще один вопрос:

- Чем ты занимался, чтобы так разбогатеть?

Он не ответил сразу, и она подумала, что все провалила. Ее план просто "заставить его говорить", попытаться заставить его уважать ее как человека теперь казался ей глупым. Она была врачом, а не чертовым переговорщиком с заложниками.

- Компьютеры, - просто сказал он, и ее голова закружилась от облегчения, что он пощадил ее жизнь. Пока что. - В начале нулевых годов я был одним из ведущих умов, разрабатывающих компьютерные программы. Компьютеры - моя первая и единственная любовь. На самом деле, эта игра сейчас транслируется на эксклюзивном сайте снаффа.

- Тебе это никогда не сойдет с рук, - сказал Кевин.

Джаспер пожал плечами.

- Может быть, может быть - нет. Какая разница? Я все равно ходячий мертвец. Но мы сбиваемся с пути, Кендра, что будем делать? Убить Кевина и забрать деньги, или сохранить ему жизнь и отказаться от денег? Не только это, но, спасая его жизнь, ты можешь подвергнуть опасности свою собственную.

- Правила постоянно меняются, Джаспер, я не успеваю за ними.

- Не отставай или умри, Кендра.

Она изо всех сил старалась игнорировать отвратительный голосок в своей голове, который говорил ей, что она должна была стоять на своем, что она никогда не должна была выбирать смерть Марии. И тут ее осенило: она наконец поняла, что живой из этого не выберется.

Как бы она ни была напугана, она также почувствовала, как будто с нее сняли бремя.

- Знаешь что? Делай все, что хочешь, Джаспер, потому что я больше не играю.

Лицо Джаспера скривилось, как у маленького ребенка, которому сказали, что он не получит конфет. Он выпятил нижнюю губу, покрытую кровью, и злобно посмотрел на нее. Он переключил свое внимание на Кевина.

- Но ты все еще играешь, не так ли, Кевин? Если ты изнасилуешь Кендру, ты не только останешься в живых, но и уйдешь отсюда с десятью миллионами фунтов.

Кендра не могла не закатить глаза - когда же он уже сдастся? Он собирался убить их обоих, что бы они ни делали.

Она повернулась, чтобы посмотреть на Кевина... И кровь в ее жилах превратилась в лед. Он смотрел на нее, его лицо было бледным, а рот сжался в мрачную линию.

- О нет, Кевин, ты не сделаешь этого.

- А я думаю, что сделает, - сказал Джаспер. – Кинь ей одну палку за меня, я уже не могу.

Джаспер громко рассмеялся, что привело к очередному приступу кашля. Он смеялся над глупостью Кевина, она была уверена в этом.

- Мне жаль, Кендра, - сказал он, делая шаг к ней. - Я не хочу умирать сегодня.

- Ты действительно такой чертовски глупый? - огрызнулась она. - Ты все равно умрешь, разве ты не понимаешь этого?

Он не понимал или не хотел понять, потому что сделал шаг к ней.

- После всего, через что мы прошли, это всего лишь секс. Я обещаю, что не причиню тебе боли. Давай, это небольшая цена.

- Ты чертов идиот, это игра, в которую мы не можем выиграть, что бы мы ни делали.

- Прости, - сказал он, делая выпад в ее сторону.

Она отпрянула в сторону, но ее ноги запутались в трупе Марии. Она упала назад, ее руки молотили воздух. Бетонный пол устремился ей навстречу, и воздух с шумом покинул ее легкие. Ее ноги неловко перекрутились на туловище Марии, и она содрогнулась от отвращения.

Кевин в мгновение ока оказался на ней, подхватил ее под мышки и оттащил от мертвой Марии. Он грубо толкнул ее вниз, и ее затылок ударился о бетонный пол. Его вес придавил ее сверху, и комната разлетелась на осколки. В течение бесконечных, мучительных секунд она не могла пошевелиться; ее конечности были парализованы, а слух заглушался звоном в ушах.

Его рука, забравшаяся под ее юбку и, схватившаяся за трусики, привела ее в чувство.

- Слезь с меня, тупой засранец, - задыхалась она.

Он не убрал руку. Вместо этого одной рукой он обхватил ее за шею, а другой стал возиться с ширинкой брюк. Его вес опустился между ее раздвинутых ног. Она не могла дышать, голова была невыносимо сдавлена, и она вцепилась когтями в его руку на своей шее, извиваясь и извиваясь.

Лицо Кевина над ней начало расплываться и темнеть, потолок смыкался вокруг его головы. Она запаниковала, едва не потеряв сознание.

Неужели он собирался убить ее?

Ее трусики были грубо сдвинуты в сторону, и она почувствовала, как головка его твердого члена входит в ее сухое влагалище, направляемая его рукой.

Черт возьми.

Одна рука перестала вырываться из его крепкой хватки и отлетела в сторону, слепо нащупывая бетон.

Да!

Ее пальцы сжались вокруг маленького осколка стекла от разбитой бутылки вина. Осколок резко впился в ладонь, но она едва заметила это, взмахнув рукой вверх и в обе стороны из последних сил...

Она прицелилась и точно вонзившись ему в шею, перерезала сонную артерию. Мгновенно его хватка на ее шее ослабла, и она откинулась назад. Из отверстия в его шее вырвался фонтан крови, залив ее красной липкой жидкостью. Его глаза выпучились, рот был открыт. Он что-то беззвучно пробормотал, а затем рухнул вперед, придавив ее к земле. Кендра боролась под ним, упираясь локтями и коленями. Ей удалось освободиться от его мертвого веса, и она, задыхаясь, легла на спину.

Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и его голова повернулась в ее сторону. Его глаза были остекленевшими и расширенными от удивления, смотрели прямо на нее.

Мертв. Кевин мертв. Я убила Кевина.

Она поднялась на руки и колени, и ее вырвало. Она уставилась на лужу желтой рвоты, обрамленную ее раскинутыми руками, и на ее душу навалилась огромная печаль.

Я потерпела неудачу. Я - убийца.

- Молодец, - раздался полный ненависти голос Джаспера. - Я не думал, что у тебя получится. Клиентам понравилось это маленькое представление. Жаль, что ты должна умереть, ты мне всегда нравилась.

Кендра Болл умерла, глядя на собственную рвоту. Она была убита выстрелом в голову. За ее глазами в разорванном мозгу вспыхнул яркий белый свет, сопровождаемый короткой, обжигающей агонией.

Все стало черным, и она упала лицом вперед, в лужу.

Вернувшись в свой кабинет, Джаспер Блэк уставился на пробковую доску с приколотыми к ней фотографиями Кендры, Кевина, Марии, Крейга, Уэйна и Джин.

Он улыбнулся.

Что, ублюдки? Кто из вас, ублюдки, сейчас смеется надо мной?

Он нажал кнопку на своем инвалидном кресле, переведя его на задний ход, а затем выполнил аккуратный трехточечный поворот.

На другой стороне огромной комнаты находилась еще одна пробковая доска. На ней также были прикреплены шесть фотографий, и он подъехал на колесиках, чтобы посмотреть на них.

Зрелище заставило его улыбнуться. К верхней части пробковой доски был приклеен лист бумаги формата А4. На этом листе были написаны слова: "Встреча выпускников Кембриджского университета".

В дверь постучали, и в кабинет вошел тот же молодой человек, который сопровождал его на школьную встречу выпускников.

- Гости прибыли, сэр.

- Они очнулись?

- Один из них сейчас придет в себя. Хотите, чтобы вас проводили?

Его желудок подпрыгнул от волнения. Встреча выпускников школы была такой веселой, и он возлагал большие надежды на встречу выпускников университета. На мгновение он задумался, окажется ли кто-нибудь из этих ублюдков из Кембриджа таким же альтруистом, какими были Кендра и Уэйн.

Оставался только один способ выяснить это.

- Да, думаю, что да, - сказал он.