Маленький дракон подобрался к краю обрыва, осторожно расправил переливчатые радужные крылья. Со дна ущелья поднимался туман, скалы тянулись к самому небу, усыпанному звездами.

— Лети! — громыхнул сзади раскатистый приказ.

Маленький дракон оглянулся. Отец высился над ним — сам огромный, будто скала. Наросты брони на груди и голове отливали синевой и зеленью, из уголков пасти вились струйки дыма, смешиваясь с туманом.

— Сейчас, — сказал Маленький дракон, вновь расправил крылья, и невольно залюбовался ими — такие они были нежные, сияющие, словно крылышки бабочки.

Отцу про бабочек говорить не следовало, не поймет, заругает, а вот маленькому дракону бабочки нравились. Они жили в лесу на вершине горы, рядом с ручейком, бьющим из-под корней старого могучего дерева. Маленький дракон еще не умел летать, но лазить по камням — умел и даже очень хорошо. Когда отец отправлялся на ночную охоту, он выбирался из пещеры, где они жили, и отправлялся в лес. Ему было скучно одному, а в лесу жило множество забавных зверьков. И бабочки… Они единственные не боялись маленького дракона, и сияя в темноте, беззаботно порхали между деревьями, пока он наблюдал за ними, притаившись в высокой траве — такой же зеленой, как его чешуя, пока еще совсем непохожая на грозную броню отца.

— Лети! — теряя терпение, прорычал отец, сделав к нему шаг.

Когти заскрежетали, высекая искры из камней. Маленький дракон знал, что когда-нибудь и он станет таким же большим и грозным, будет проноситься над лесом с ревом, от которого гнутся верхушки деревьев, звери в панике прячутся в норы, а птицы еще долго не могут успокоиться, и с криками мечутся над своими гнездами. Воздух будет гудеть в его крыльях, совсем непохожих на крылья бабочки, из пасти, усеянной огромными острыми зубами, будет вырываться огонь. Маленький дракон станет огромным, и уже не сможет тайком подбираться к ручью, у которого живут бабочки. Чтобы спрятаться и наблюдать за ними тайком, ему понадобится целая скала.

Маленький дракон не хотел становиться взрослым. Может быть, если он не полетит, то никогда и не вырастет?..

Он не успел заметить, как отцовский хвост взмыл в воздух, а лишь услышал приближающийся свист. В следующее мгновение что-то хлестко врезалось в него, и смахнуло с края скалы.

Маленький дракон кувыркался в воздухе, падая вниз, вниз, вниз… Он никогда не станет взрослым, никогда не вырастет, все правильно, так и должно быть, ведь он не хочет, и пусть все закончится сейчас, отец распознал его слабость и сомнения… Туман, поднимающийся со дна ущелья, был все ближе, еще немного, и он поглотит Маленького дракона, словно его никогда и не было.

И, вдруг, во время очередного кувырка, тонкие радужные крылышки расправились сами собой, поймали поток воздуха, мчащегося навстречу, и Маленький дракон перестал падать. Стены ущелья не неслись больше мимо, не скалились острыми зубами камней, и туман не тянул к нему жадно нити-щупальца.

Маленький дракон больше не падал. Крылья как будто сами знали, что нужно делать, унося его вверх — двигались, поворачивались, опускались и поднимались. Вскоре ущелье осталось далеко внизу, а отец, наблюдавший за ним со скалы, подняв голову, увенчанную короной наростов-шипов, становился все меньше и меньше. Маленький дракон парил, поднимаясь все выше и выше — он летел к звездам, охваченный всепоглощающим восторгом, которого не знал прежде. И думал, что, может быть, не так это страшно, становиться взрослым.

Маленький дракон парил в небе. Старый дракон понаблюдал за ним еще какое-то время и неспешно начал подниматься по склону горы. Детеныш не вернется до самого утра, пока не устанут крылья. Вскоре он подрастет и будет улетать все дальше и дальше, открывая для себя мир, повстречает других драконов и будет все реже возвращаться к отцовской пещере. И однажды настанет тот день, когда он улетит надолго… до тех самых пор, пока кости его отца не лягут на дно ущелья, омываемые водами древней реки, как и кости драконов, живших прежде них на этой скале. Тогда маленький дракон, ставший Большим, вернется и займет пещеру, а после приведет в нее подругу, которая покинет его, оставив радужное яйцо. И он будет заботиться о нем до тех пор, пока из него не появится на свет новый Маленький дракон.

Лес встретил Старого дракона привычной настороженной тишиной. Смолкли птицы в ветвях деревьев, затаились звери в норах. Даже ветер, казалось, стих в кронах деревьев. Старый дракон остановился на опушке, вдохнул воздух, пахнущий ароматами смол, трав, ночных цветов, прелой листвы, сочных ягод, зреющих на ветвях, запахом множества живых существ, летающих по воздуху, бегающих по земле, ползающих под землей.

Сложив могучие крылья, Старый дракон лег, притушил огонь, бушевавший в глотке, и замер, прикрыв глаза.

Долго ждать не пришлось. Они всегда прилетали к нему, с тех самых пор, как он стал слишком большим, и уже не мог зайти в лес, не сломав множества деревьев. Когда он был мал и глуп, совсем как его сын, ему казалось, что они не видят его — совсем незаметного в высокой траве, такой же зеленой, как его чешуя, еще не ставшая могучей броней.

Старый дракон лежал, затаившись, на опушке леса, а бабочки, сияя радужными крылышками, светящимися в темноте, порхали вокруг и бесстрашно садились на шипы-наросты, венчающие его голову, зная, что он не обидит их, как не обижали множество поколений его предков, приходивших наблюдать за их ночными танцами в свете далекой Луны.