Белый шум.

Глядя на экран телевизора, я даже не делал попыток осознать то, что по нему шло. Может, поэтому во сне передача так и сохранилась – белым шумом; мешаниной звуков и цветов, не имеющих ни смысла, ни формы.

Что же, в тот день я был весь на взводе, и это объяснимо. Возраст. Гормоны.

К тому же, я почти достиг цели, к которой шел как два года. В такие моменты совсем не хочется оглядываться по сторонам… Особенно, когда от успеха или неудачи зависит судьба сразу нескольких дорогих тебе людей.

Каких? Ну…

Человеческий социум знает множество образований самого разного толка. Кланы, корпорации, банды, профсоюзы… продолжать можно бесконечно. Но какое название или словарное обозначение не выбери, суть остается одинаковой – всё это группы людей, объединенные и движимые одной целью, разнятся только детали.

Мы же звали себя просто «Семьёй». Отчасти потому, что ею и являлись.

Я всегда понимал, что наша семья отличается от многих других. Мы… старше. Намного старше и намного знатней большинства. Мы верны традициям. Возможно, даже слишком верны – потому моя семья и пришла в сильный упадок за последнее столетие и продолжала терять позиции.

Мы не становилось единым целым, чтобы добиться успеха: мы добивались успеха, чтобы и дальше оставаться единым целым.

И тем не менее, друг для друга мы были людьми. Моя мать, снимая маску невозмутимой леди Готфрид, становилась обычной женщиной – в меру мудрой, в меру заботливой. Отец, возвращаясь домой, переодевался в халат, пил виски у камина и становился изрядно человечнее. Илона, моя сестра, переставала строить из себя прилежную ученицу одной из лучших школ страны и превращалась в слегка легкомысленную, но всё же обычную шестнадцатилетнюю девушку, стоило ей переступить порог дома.

Ну и, конечно же, я – старший и единственный сын, Артур Готфрид из Семьи Готфридов – нёс на себе бремя её наследника. Со всей ответственностью, которая к нему прилагается.

Ответственность, по большей части, штука хорошая. Дисциплинирует, заставляет взяться за голову и перестать валять дурака. Но, как и со всеми хорошими вещами, когда их становится слишком много… восприятие реальности начинает искажаться.

Легко можно забыться. Перестать замечать что-либо, кроме того, что у тебя перед носом. Начать делать буквально всё, чтобы хорошее в твоей жизни не исчезло.

Вот и я, кажется, немного забылся, и в тот момент, сидя перед телевизором, больше всего опасался того, чтобы последствия моих действий не встали мне поперек горла.

Увы, но некоторые вещи приходят лишь с опытом. Как, например, знание, что настоящая храбрость состоит не в способности вести себя дерзко и рисково, а в том, чтобы достойно встретить то, что может последовать за таким поведением.

Это урок мне разъяснили доходчиво.

Я замахнулся на руку и сердце дочери одного крупнейших политика страны, мэра Санкт-Петербурга, и даже добился самой свадьбы. Той самой свадьбы, от которой я тогда прятался в каморке восточного крыла поместья.

Слишком уж неравный, по мнению многих, брак, не мог закончится для меня ничем хорошим. Тот, чье влияние уже ушло, не может посягнуть даже на часть того, что имеет тот, чья власть сейчас на пике.

Я не был дураком. Я знал это с самого начала. Однако когда карты идут прямо в руку… начинаешь терять бдительность. А потом становится слишком поздно для того, чтобы что-либо менять.

Я встал со стула и направился в сторону двери.

Белый шум постепенно угасал.

Это просто бл*дский сон.

Создавшимся эффектом нужно было пользоваться, и я скрестил руки на груди.

– Итак, – заметил я. – Вы ведь не из Готфридов?

Нет, за мою родню их никак нельзя было принять. Среди Готфридов были хорошие люди, были плохие, были поистине ужасные, но я не слышал ни об одном Готфриде, который попёрся бы среди ночи с монтировкой раздирать могилы своих предков – да и чужих тоже. Среди Готфридов, известных мне, не было ни некромантов, ни мародёров, ни просто вандалов, опустившихся бы до такого позора. И это не говоря уже об отсутствии внешнего сходства – все Готфриды были жгучими брюнетами.

Парни неловко переглянулись; блондин скривился.

– Мы что, похожи на Готфридов? – огрызнулся он – но в его тоне уже не было прежней уверенности.

Правая рука медленно и будто бы непроизвольно тянулась к карману джинсов.

– Вот и я думаю, что не похожи, – я шагнул вперёд, медленно проводя рукой по каменным могильным плитам. – Так какого чёрта вы забыли на могиле моего отца?

Пауза. Да, на такой вопрос не сразу придумаешь ответ. Мне тоже пауза бы не помешала – всё-таки я не в том состоянии, чтобы ввязываться в драку с полной уверенностью в успехе; создание тела выпило все силы, а остатки забрал переход между мирами. Тем не менее, пока хватало и простых слов; в глазах у блондина рос ужас; казалось, он сейчас начнёт…

Удар. Я не ожидал его, потому монтировка, опущенная мне на затылок, действительно заставила меня пошатнуться. Чёрт!.. Я, как идиот, смотрел на блондина, лидера дуэта – и в какой-то момент упустил из вида второго.

– Мочи его! – заорал шатен, нанося ещё один удар. – Он же… этот!.. Зомби!

Больно – и на этот раз уже в самом прозаическом, бытовом смысле. Я отскочил в сторону – кажется, голова была цела, хотя и трещала – и пнул шатена ногой в живот; тот с икающим звуком скривился, но монтировку из рук не выпустил. Кажется, он впал в ступор, пытаясь подобрать слово.

– Зомби?.. – медленно, чуть рассеянно, хмыкнул блондин. Он говорил так, будто рядом не происходило никакой драки – спокойно, без повышения голоса. – Брось… Обычный псих, может, какой-нибудь выживший Готфрид – кто из считал?

А затем он выбросил вперёд ладонь.

Сначала мне показалось, что светится что-то вроде печати на ладони – знак треугольника, расчерченного на множество более мелких треугольничков. Через секунду я понял, что светится не сама ладонь, а тонкий амулет, цепочка от которого была намотана на руку парня. А ещё через секунду я рухнул прямо на холодный камень, пронзённый волной боли.

– Ну, да, – третьего удара не последовало, но шатен замер надо мной с монтировкой в руках – в угрожающей позе, готовый нанести удар в любой момент. – На зомби он не похож. Но сказал про отца. И он вскрыл могилу. Может, он даже достал из неё ту штуку!

– Он не вскрывал ту могилу, – блондин опустил руку; боль в моём теле погасла, но чувствовал я себя паршиво, так что пока даже не пытался приподняться. – Кажется, я понял. Могила его отца… и посмотри на его одежду. Он из неё вылез. Знаешь, я о таком слышал: люди впадают в кому, живут так годами, без еды, воды… потом очнулись – а жизнь уже прошла…

Шатен быстро и согласно закивал. Что за идиоты. Пролежать двадцать лет в могиле и остаться живым? Только придурки могут поверить в такое. Тем более, меня на той свадьбе буквально надвое разорвало.

Я снова прислушался к себе. Мана после создания тела из ничего почти на нуле, но это ничего не значит; будто меня можно брать голыми руками. С другой стороны, голова раскалывалась, и магический удар не прошёл даром.

– И кто ты там у нас, значит? – с неприятной усмешкой блондин нагнулся и поднял могильные плиты. – Артур Готфрид. Не слышал.

– Что-то он слишком здоровый для коматозника, – произнёс шатен, так и стоя в полузамахе. Он сильно нервничал, опасаясь, как бы я чего не выдумал… и действительно, я мог.

Он – ерунда. С монтировкой или без, он – пустяковая цель. Вот его приятель виделся мне куда более опасным противником. В конце концов, у шатена тоже был амулет, но в ход он пустил именно монтировку.

«Нападая, ты не просто наносишь первый удар», – говорил Виссарион. – «Нападая, ты берёшь инициативу, задаёшь тон всему бою. Сделай первый удар страшным – и противник будет бояться тебя весь бой. Сделай первый удар неожиданным – и враг весь бой будет делать ошибки, опасаясь подвоха и хитрости. Ну, а если хочешь проиграть – сделай первый удар просто первым ударом». Я не всегда и не во всём был согласен с учителем, но здесь он был совершенно прав.

– Не суетись, – блондин швырнул плиты в сторону. – Он уже прекрасно понял, что брыкаться не получится, и сейчас слушает.

Он широко улыбнулся мне.

– Слушай-слушай. Тут есть что рассказать; ты долго спал и многое пропустил, друг.

– Всегда найдётся тот, кто поможет и просветит, – я перевернулся с живота на спину и посмотрел на блондина в упор. – Просветишь меня… друг?

В моём голосе звучал цинизм, но блондина это вполне устраивало.

– Это можно, – его улыбка стала ещё шире. – С чего начать?

Рука поигрывала амулетом; по тому пробегали одинокие зелёные искорки, словно разряды статического электричества.

– Это же могила твоей сестры рядом, верно? – он сделал шаг по тесному склепу. – А вот её я помню. Отец разрешил устроить похороны… как последнюю подачку. Когда её хоронили, тут было много народу. Многие жалели о её смерти… знаешь, хорошая, умелая шлюха – это ценность, а она была именно из таких.

Я молчал. Возможно, по моему лицу и можно было что-то прочитать, но я очень надеялся на обратное.

– Не для элиты, конечно, – продолжал, тем временем, блондин. – Но ведь простым парням тоже нужно с кем-то развлекаться. Сначала это был урок твоему отцу за неповиновение, а потом… не выбрасывать же хорошую вещь. Столько лет ещё прослужила после его смерти.

Даже его нервный приятель чуть расслабился и опустил монтировку пониже. Я всё ещё не шевелился – и он, видимо, принял это за хороший знак. На его лице медленно расцветала, как чернильная клякса на листе бумаги, та же самая нехорошая улыбка, что и у его дружка.

– А знаешь, как умер твой отец? – продолжал выхаживать тот. – Он много о себе воображал… не признавал авторитетов. Знаешь, совершенно невыносимый был тип. Моему отцу пришлось его проучить.

Вот теперь я уже был абсолютно уверен, что моё лицо не выражает ничего. Снаружи. Справиться с эмоциями, проходящими через сознание, было минутным делом, ну, а внутри… то, что происходило внутри, никого, кроме меня, и не касается.

– Когда твою сестру впервые отдали нашим бойцам, – блондин остановился прямо напротив её могилы и постучал по ней пальцами, – он смотрел за этим. Злился, конечно!.. Его можно понять. Любой бы злился на его месте. Но вряд ли он мог многое сделать, с отрубленными-то руками.

Он обернулся на приятеля.

– Кто там ещё был в этой семейке? Давай, помогай, что это я один рассказываю.

– Да он не реагирует! – шатен указал на меня концом монтировки. – Погляди на лицо. Он двадцать лет в коме провалялся, он же, наверное, полный овощ. Может, он слов твоих не понимает.

– Нет-нет, – коротко рассмеялся блондин. – Он всё прекрасно понимает. Он делает вид, что ему всё равно, ровнёхонькое лицо, как в покере… но глаза не врут. Посмотри сам!

Пометочка на будущее, отстранённо подумал я. Сделать что-то с глазами. Если они действительно меня выдают – однажды это может стать проблемой.

Эта мысль летала над целым роем других, как белый голубь над стаей чёрных, крикливых ворон. Голубя легко различить на общем фоне, а поди отдели одну ворону от другой в такой мешанине…

– А с ним что делаем? – шатен перевёл взгляд с меня на дружка. – Уложим обратно?

– Уложим? – блондин рассмеялся. – Нет! Нет-нет-нет, ты чего? Он сейчас соберётся и поедет к моему отцу, и там уже…

Дальше слушать его я не стал.

Всю силу – в руки. Моментальный прыжок из сидячего положения – и, раньше, чем блондин успел что-то осознать, я рву на себя амулет. Вместе с кистью его руки.

Маны оставалось буквально на один рывок; после этого я, пожалуй, даже зелёный огонёк не смог бы зажечь. Но этого рывка вполне хватило.

Одну из тех тёмных мыслей я всё-таки сумел отделить. Мысль о том, что я услышал достаточно. Когда всё это происходило, эти придурки были детьми; всё, что они сейчас рассказывали – они рассказывали по детским воспоминаниям или с чужих слов.

Значит, они мне не нужны.

Расширенные глаза – пара секунд тишины – истошный вопль. Блондин рухнул на колени; из оторванной руки хлестала кровь, я же спокойно и отстранённо разматывал цепь амулета.

Чем хороши артефакты – так это тем, что для их использования мана не нужна; они работают на своей внутренней энергии, знай только перезаряжай время от времени, пока магический износ не разрушит предмет.

Шатен застыл на месте, затем поднял глаза на меня и молча попятился к двери, выставив перед собой бесполезную монтировку – видимо, машинально. Блондин катался по полу, баюкая остатки руки, и, кажется, не мог сейчас сосредоточиться ни на чём другом, а вот его приятель точно не хотел умирать.

– Стой! – выдохнул он, неловко ткнувшись в стену позади себя. – Я же… мы ничего не делали, это были…

Я не сказал ни слова – просто вытянул руку с амулетом и отдал мысленный приказ активировать боль.

…остановился я только тогда, когда хрип, в который перешёл крик, затих – а затем прошло ещё три минуты. Только после этого я отключил амулет, краем глаза отметив, что после такого активного использования блестящий тонкий металл почернел. Дешёвка, долго не прослужит.

Спокойно, без спешки я проверил пульс у обоих. Пусто, два трупа. И всё-таки лучше перестраховаться. Это первый удар нужно сделать запоминающимся и ярким, а последний… можно нанести и простой монтировкой.

Два удара. Две размозжённых головы. Вот теперь точно закончили.

Оттирать с пола кровь я не собирался – монтировка оставила её порядком, да и из оторванной руки блондина натекло не мало. Но вот спрятать тела не помешало бы

К счастью, тут как раз освободилась одна могила.

Все новости, что я только что выслушал, не были мне безразличны, но мозг… он работал с какой-то отстранённостью, отфильтровывая эмоции от чётких, размеренных действий. И всё-таки хотелось, прежде, чем возиться с телами, вздохнуть свежим воздухом. Просто… чтобы отмежеваться от сцены, что только что закончилась.

Дверь склепа тихо скрипнула, выпуская меня наружу. Сумерки сменились настоящей темнотой… но и на этот раз я сразу заметил, что пустота не означает одиночества. Что ж, возможно, мне стоило вырвать им языки прежде, чем активировать амулет – удивительно, что на крики пришёл только один гость.

– Хорошая работа, – заметил стоящий в тени у раскидистого дерева тип, которого я пока что ещё не рассмотрел в деталях. – Приятно видеть, что ты в хорошей форме, Артур.

Двери склепа за моей спиной не успели закрыться, и сейчас при свете луны было отлично видно шатена, который пытался уползти к выходу, но так и не успел. Блондин лежал чуть дальше, и вряд ли его можно было хорошо разглядеть – хотя, наверное, контурами угадывался и он. Зато блестящие пятна ещё не успевшей застыть крови попадали под лучи лунного света. Красивая картинка.

И, разумеется, я – во всей красе. С монтировки, которую я всё ещё сжимал в руке, капала кровь; она же была и на моём теле. Полуистлевшая одежда завершала образ то ли живого мертвеца, то ли безумного маньяка, сбежавшего из психушки. Не так я представлял себе свои первые полчаса в родном мире.

Мужчина, стоящий под деревом, смотрел на всё это с молчаливой ухмылкой. Его фигура, стоящая в тени, не была видна особенно хорошо, но эту ухмылку я почему-то видел в деталях. Его будто совершенно не пугало то, что он увидел… а то и вовсе забавляло.

– Демон, – констатировал я, выходя на свет.

Выглядел этот тип совершенно по-человечески. Ни рогов, ни хвоста, ни адского пламени во взгляде. Но я ещё не ослеп, чтобы принять демона за человека. Повадки и манера речи определяли его безошибочно.

– О! – демон коротко приподнял бровь, не двигаясь с места. – А ты и правда кое-чему научился у Виссариона.

Я равнодушно глядел на него. После событий этого вечера мне хотелось чего угодно – убраться отсюда, отдохнуть, поискать новую информацию – но только не болтать с демонами на кладбище, рядом с трупами убитых мной мудаков. Я перехватил монтировку:

– Ближе к делу.

Демоны делятся на два типа – те, кто пытается тебя убить, и те, кто пытается тебя уболтать. Этот тянет на второй. Скорее всего, он чей-нибудь посланник. Хотя до конца расслабляться не стоит – иногда первый тип очень умело маскируется.

– Ты торопишься так, будто тебе сейчас есть куда торопиться, – демон не двинулся с места, скрестив руки на груди. Это начинало раздражать.

– А ты ведёшь себя так, будто это я пришёл к тебе, а не ты ко мне, – парировал я, стаскивая с торса то, что когда-то было рубашкой, и вытирая ветхой тканью самые липкие пятна крови.

Демон пожал плечами.

– А как тебе мой подарок?

– Подарок? – я поднял бровь.

– Я думал, придётся вмешаться. Войти, сообщить тебе, кто они такие и что сделали их отцы… Помочь прикончить. Но ты сам отлично справился и с тем, и с другим.

– Я справился, – кивнул я. – Вот только с чего бы мне верить, что это был твой подарок?

– Привести их сюда было несложно, – заявил демон. – Рассказать, что якобы в могиле Сергея Готфрида лежит некий могущественный артефакт, и о том, что достать его можно будет именно в эту ночь…

– Ты не понял, – оборвал я его. – С чего ты вообще вдруг решил сделать мне подарок?

– Ах, это, – мой собеседник легко усмехнулся. – Видишь ли… мне нужна твоя помощь.

Уверен, что нужна. И точно знаю – ты не скажешь, что в действительности тебе от меня нужно.

– Я пришёл к тебе, но есть те, кто придёт за тобой, – продолжал он. – Ты нарушил наше соглашение, а такое не прощается. Плюс к тому… Помнишь об услугах, что мы выполняли для твоего учителя? Пока он был жив, с него не взыскивали долги, не смели. Но теперь пришло время платить по счетам. Многие захотят… урвать свою долю.

Ну, это были не совсем… контракты. Виссарион не заключал с демонами сделок в классическом понимании, он просто использовал их – потому что хотел и мог.

– Ну и пусть урывают, – заметил я. – Мне что с того?

– Они придут за ней к тебе, – мой собеседник всё так же ухмылялся, как будто мы вели речь о чём-то очень забавном. – Мои сородичи.

– У меня нет души Виссариона, – ответил я. – Хотя если бы я знал, где она – я бы пальцем не пошевелил, чтобы спасти её.

Это было чистой правдой. После того, что я увидел в родном мире… я и раньше не слишком любил того, кто выдернул меня из дома и, не спрашивая никакого согласия, сделал своим учеником и убийцей, но теперь это чувство усилилось троекратно.

И всё-таки слова были сказаны для того, чтобы спровоцировать ответ. Всё было не так просто, это чувствовалось сразу. В противном случае… демон не пришёл бы ко мне, верно?

– Ты не прав, Артур, – он покачал головой. – Ой как ты не прав. Душа Виссариона сильнее, чем ты полагаешь, а ты – его ученик. Даже если ты и правда не знаешь, где она… думаешь, кого-то из тех, кто придёт взыскивать долг, это озаботит?

Хм. Можно было догадаться. «Убей меня, убей меня». Я ни секунды не сомневался, что после смерти Виссариона случится нечто, придёт в действие один из его планов – но всё-таки надеялся (или хотел надеяться), что план этот произойдёт уже без моего участия.

Надежды не оправдались. Я даже не пытался убедить себя самого, что демон может лгать, что все демоны по определению лгут всегда и всюду…

Чушь. Демоны лгут не всегда, а только тогда, когда им выгодно. Правда, как и ложь, может стать мощнейшим оружием, и они им пользуются. Вот как сейчас.

– И, надо полагать, – скривился я, – сейчас ты предложишь мне свою скромную помощь в решении всех проблем – в обмен уже на мою душу, или что-то в этом роде?

– Помощь? – хохотнул демон. – Ты думаешь, я в состоянии остановить тех, кто придёт за долгом? Как я и сказал, мне самому нужна помощь. Видишь ли… у нас с тобой общие враги, Артур. Я… немного в ссоре со своими сородичами, которые придут сюда…

Он, наконец, отлип от ствола дерева и шагнул вперёд.

– Нет уж. Тебе придётся разбираться с ними самому – как и с душой Виссариона, когда она проснётся и начнёт предъявлять свои права на это тело. Я же пришёл договориться о парочке услуг, и моя помощь – жест доброй воли – будет куда скромнее. И состоит она в том, что я дам тебе штаны.

И действительно – он протянул мне брюки, а вместе с ними футболку и кеды.

– Полотенце не захватил, прости – было сложно ожидать, что уже в первые минуты здесь ты уложишь тех двоих, – добавил он. – Но могу предложить носовой платок.

– Не нужно, – я криво усмехнулся, беря одежду.

Можно было бы, конечно, снять с одного из покойников, но… мерзкое дело. Особенно когда трупы заляпаны кровью. Да и улика, опять же… Короче говоря, проще взять эту.

Обернувшись, я стащил с трупа шатена лёгкую куртку и принялся вытираться относительно чистой её частью. Демон не говорил ни слова – передав мне свой приветственный дар, он вернулся под дерево и лишь наблюдал за тем, как я переодеваюсь. Благотворитель хренов.

– Так, значит, парочка услуг, – подытожил я, надев кеды. Они сидели на мне идеально по размеру – как и одежда, впрочем. Интересно, а что ещё знает обо мне этот тип?

– Разумеется, я пришёл не только ради штанов, – кивнул он. – И уж точно я не альтруист. У меня в этом деле свой интерес… Но пока что он заключается лишь в том, чтобы ты знал о ведущейся на тебя охоте и был в состоянии выжить.

И в это я легко мог поверить. Хитрые планы, запутанные интриги… я не понаслышке знал о том, как это бывает.

– Впрочем, – улыбнулся мой новый знакомый, – ещё один момент я бы с тобой обговорил… отдельно.

Я поглядел на него без особой радости во взгляде.

Я пожал плечами – и, похоже, он принял этот жест за знак согласия.

– Итак, Артур. Сколько раз ты бывал в Тумане?

Туман. Чёрт, почти забыл о нём.

Туман покрывал полтора процента поверхности Земли – и хоть цифра на первый взгляд небольшая, на самом деле это огромная территория. И это было двадцать лет назад; что сейчас – я понятия не имел.

Туман не имел чёткого начала и не имел чёткого конца; это не магический портал, в который шагнул – и оказался по ту сторону. Нет, Туман и был Той Стороной, которая захватывала наш мир, изливалась в него, крадучись, как наёмный убийца. Для Тумана не существовало привычных расстояний, форм, евклидова геометрия была там пустой условностью. Как будто… между пунктом А и пунктом Б, в жалкие полкилометра расстояния, вставили целую область, непредсказуемую, неизученную и опасную.

Если пройти её насквозь – то, рано или поздно, выйдешь в пункт Б, как и положено. Если доживёшь до этого момента.

И, разумеется, не только люди могли попасть в Туман, но и его обитатели постоянно пытались выбраться наружу. Иногда монстры-одиночки, иногда целые толпы. Незадолго до моего ухода Туман отвоевал у людей густонаселённый город в Индии – несколько тысяч гигантских, с быка размером, пауков, просто затянули всё паутиной толщиной с канаты

– Трижды, – кивнул я демону. – Я был в тумане трижды.

Два раза – намеренно, вместе с большим отрядом. Один раз – случайно, когда открылась новая область; еле выбрался в тот раз.

– Как ты думаешь, – он глядел на меня в упор всё с той же вечной демонической улыбочкой, – сколько процентов поверхности планеты сейчас скрыто в Тумане?

Я пожал плечами. Понятия не имею, но по одному только вопросу понятно, что очень и очень много. В моё время Туман только появился, всего два-три года как, но уже тогда был источником больших проблем. Инцидент в Индии… скорее редкость, чем правило, но даже более «бытовые» его проявления несли с собой много неприятностей.

– Процентов… шесть? Семь? – предположил я. Будь цифра меньше этой – он бы и задавать вопрос не стал.

– Ошибся в несколько раз, – усмехнулся демон. – Тридцать два процента поверхности Земли.

Как ни пытался я остаться невозмутимым, брови поднялись сами собой. Итак, пока я там занимался не пойми чем… треть моего мира превратилась в безжизненные пустоши, населённые всяческой хтонью?

– Но есть и хорошие новости, – демон смотрел на меня, не отрываясь. – Больше он не разрастается.

Значит, люди нашли способ его остановить? Да, это хорошо, но вот вопрос – сколько всего они потеряли в процессе? Тридцать два процента, треть планеты… мне было сложно представить себе такое; сложно просто вообразить разом всю эту прорву территории и того, что исчезла с лица Земли, оказавшись на пути у Тумана. Города, дороги, дома, произведения искусства… люди с их жизнями…

Наверняка всё это происходило не быстро – но я уже чувствовал, что многое пропустил.

– И главное, – добавил мой собеседник. – Люди теперь не только знают, что внутри, но ещё и активно ходят туда.

– Двадцать лет назад мы тоже заходили в Туман, – я пожал плечами.

– Двадцать лет назад вы бродили по краешку, не пытаясь зайти дальше самой кромки, но ты удивишься, узнав, что скрывается в глубине, – демон рассмеялся. – Как оказалось, «плутать в Тумане» – не просто красивая метафора поиска, но и почётное и прибыльное занятие.

Я оглянулся по сторонам. Кладбище располагалось на вершине холма, и сверху было отлично видно город, простиравшийся внизу. Тот горел огнями, сверкая в окружающей темноте, точно новогодняя ёлка… кажется, он стал выше. Намного выше. Несколько строений, впрочем, выделялись даже на этом фоне – например, небоскрёб в форме чёрной стрелы, сужающийся кверху. Необычная архитектура. Интересно, что там расположено?

Город вообще изменился. Пока я не видел деталей, но два десятка лет не прошли для него бесследно. Я точно глядел на старого знакомого, узнавая его и не узнавая одновременно; вспоминая на ходу и оживляя в памяти давно забытые вещи. Но всё же он не выглядел разорённым или разрушенным – обычный город в обычном мире.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – хмыкнул демон. – Все более-менее крупные города защищены от Тумана. Мелкие… ну, их становится всё меньше, а если где и сохранились, то это скорее реликт прошлой эпохи.

– Погоди, – остановил его я, выставив перед собой ладонь. – Дай собраться с мыслями.

Нужно было немного подумать, свести всё, что уже имелось на руках.

Итак. Я вернулся через двадцать лет. Моя семья уничтожена, родные – мертвы, причём сделали это те ещё редкостные ублюдки. Туман захватил значительную часть мира и наверняка сильно осложнил жизнь остальной части. Мой источник магии практически пуст; идти мне некуда – ни дома, ни денег. Друзья…

Возможно, кто-то из старых друзей ещё остался жив. Но могу ли я называть друзьями тех, с кем общался двадцать лет назад? Могу ли я заявиться к ним – молодой, не постаревший ни на день – и сказать, что вовсе не умер?

Нет, может быть, кто-то из них и помог бы мне. Но слишком многое изменилось, и даже мир вокруг – не тот же мир, из которого я уходил. Меня могут не вспомнить… или меня могут не захотеть вспоминать. Так что я действительно один.

Один…

Когда-то у меня была невеста. Были друзья… кто из них сейчас мёртв, а кто – жив, постаревший на два десятка лет? Как сложилась их судьба?

Таковы мои проблемы – основные из них. Что же до планов… Ну, они у меня были. И если высказывать их максимально кратко, то получится – «наверстать упущенное и взять своё».

Карабкаться, конечно, придётся с нуля. Из грязи в князи, как говорится. Имя, связи, ресурсы – ничего этого у меня нет. Но и смириться с потерями и зажить мирной жизнью…. не для меня. Да и не думаю, что у меня это получилось бы – с душой Виссариона внутри и с охотой демонов на эту самую душу.

Демон, предлагающий «штаны». Символическая помощь, за которую ничего не требует. Он хитёр. Он понимает, в чём я сейчас нуждаюсь кровь из носу. Фактически, он предлагает глоток воды умирающему от жажды человеку.

– Продолжай, – кивнул я. – Так что там с Туманом и твоим предложением?

– Предложение простое, – демон терпеливо ждал, пока я продолжу разговор, и теперь заговорил так, будто не было пятиминутной паузы. – Я помогу тебе освоиться с Туманом в его новом виде, помогу стать успешным Плутающим. Ты же не думаешь, что Плутающие ходят так же, как и двадцать лет назад – на ощупь? Всё поставлено на поток, составлены карты, вспомогательные интерфейсы и так далее. У тебя ничего этого нет.

Я молча слушал, запоминая. Новая информация о мире мне пригодится в любом случае.

– Выбор, в целом, прост, – продолжал демон. – Либо жить как крыса, не имея ничего, вечно прячась и прозябая в грязи, либо, – он улыбнулся ещё шире, – согласиться на мои условия и ни в чём себе не отказывать.

– Условия, – повторил я. – Для того, кто хочет заключить честную сделку, ты слишком мало о них говоришь. Вернее, ты не сказал вообще ничего – как будто хочешь проскочить это место побыстрее.

– Никаких душ, никаких вечных пыток, – демон всё ещё говорил бодрым, расслабленным тоном, как во время светской беседы за бутылкой пива. – Одна девушка пошла в Туман и не вернулась. Ты войдёшь туда, найдёшь её и выведешь наружу – ко мне. Маленькая услуга, а взамен я обеспечу тебя всей нужной информацией, помогу ориентироваться в Тумане…

– Маленькая услуга, – я мрачно поглядел на него. – Найти иголку в стоге сена, даже не зная, кто эта девушка и зачем она тебе… Предлагаешь мне согласиться на кота в мешке?

– Ну – будем откровенны, – развёл руками демон. – У тебя есть варианты получше?

– Да, – кивнул я. – Например, просто отказаться от твоих предложений.

– Отличная идея, – бодро улыбаясь, согласился он. – У тебя – ничего, у твоих врагов – всё. Сколько времени тебе понадобится просто на то, чтобы подняться выше бездомного?

Я оглянулся на трупы за моей спиной. Запах крови, резкий и металлический, уже почти не ощущался.

– Хорошо, – медленно произнёс я, глядя демону в глаза. – Неприятно это признавать, но ты прав – у меня и правда нет ничего. Значит, поиск той пропавшей в обмен на информацию и помощь в обустройстве?

Следом – шаг навстречу демону. Правая рука протянута для рукопожатия, левая же крепко сжимает монтировку.

– Вот и прекрасно, – протянув мне свою руку, демон сдержанно улыбнулся – видимо, всё-таки смог сдержать торжество от того, что собеседник согласился. – Тогда не будем тратить время. Тебя ждёт много новой информации, которую нужно освоить перед первым походом в Туман; Плутающие сегодня – престижная профессия, и если ты намерен стать одним из них…

Рукопожатие затянулось.

Я сжал руку крепче и широко ухмыльнулся. Взгляд демона стал немного озадаченным.

Еще секунда его замешательства – и его колена достигает удар монтировкой. Странный, глухой звук удара металла о плоть. Хруст. А затем, прямо во время его падения – удар в шею.

Нет, он не умер сразу. Распластавшись на земле, он продолжал на меня непонимающе смотреть, словно всё ещё никак не мог осознать, как так получилось.

Улыбка сползла с моих губ.

– Прости, но с демонами и ублюдками у меня разговор может быть только один.

Удар.

Мелкий бес. Или одержимый. Не более. Именно такой вывод сделал я, глядя на бездыханное тело мужчины. Даже остатки заряда в амулете не пригодились.

Кто-то посерьезнее не стал бы утруждать себя переговорами со мной, а говорил бы с позиции силы. Или вообще не говорил бы.

Хрен его знает, что там за девица пропала в Тумане и зачем она ему, но идти на поводу у демона – последнее дело. Меня мама хорошо научила, как с тварями, подобными ему, нужно общаться. Вернее, не «мама», а один старый мудак. Уж он-то знал, как с ними обходиться – вон сколько у него «доброжелателей».

И его примеру следовал и я, как бы это нелогично не звучало.

Одно из главных правил гласило: не принимай милостей от этих тварей – дороже выйдет. А вот второе: будь хитрее. И безжалостнее. Они тебе добра не желают – а значит, и тебе не следует с ними церемониться.

Что мог, я от него узнал. Больше мне от него ничего не надо, а любые его обещания – пустышки. Так что…

Нет, кое-что ещё он сделать для меня мог. Наклонившись, я обшарил карманы своего недолгого знакомца… негусто, но всё же. Добычей мне стал тощий бумажник – не состояние, но расходы на пару дней покроет.

Пора было покинуть это кладбище, где со мной и так слишком многое случилось за этот вечер. Но перед этим – одно маленькое дельце.

Развернувшись, я снова шагнул в родовой склеп и осмотрелся. Трупы лежали на своих местах – и я не видел варианта, где бы я смог замести следы. Да и вернуть могильную плиту так, чтоб никто ничего не понял, казалось невозможным: следы взлома слишком очевидны.

Тела найдут. И найдут достаточно быстро. В этом глупо было бы сомневаться. Как минимум один человек знал о том, куда они собираются – я не помнил имя, названное блондином, но отлично помнил сам разговор

Но, по крайней мере, я смогу оставить «сюрприз» дознавателю…

Я потратил четверть часа на то, чтобы засунуть тело демона в «мою» пустующую усыпальницу и приладить треснувшую могильную плиту на свое законное место так, чтоб она не отвалилась от любого чиха. Пусть потом разбираются, что тут делает этот мужик и куда пропал покойный. Ей-богу, не мог же он сам уйти на своих двоих.

Я рассмеялся. Шутка того не стоила, но отчего-то она казалась мне очень смешной. Прямо до громкого заливистого смеха, что наверняка разносился по всей округе.

Не в силах сдержаться, я оперся о стенку и осел на холодный пол. Вот только… смех оборвался так же внезапно, как и начался. На его место пришла тоска.

Я невольно прошелся взглядом по надписям на могилах своих родных. Раньше меня ещё грела хоть какая-то надежда, что в один день я найду путь обратно и увижу их снова. Живых, здоровых, пускай и постаревших.

Смог бы я что-то изменить, останься здесь? Едва ли. До попадания к Виссариону я был… обычным. Насколько обычным может быть наследник аристократической семьи, даже в XXI веке сохраняющей остатки былой власти и силы. И всё же я не выделялся – ни в одну, ни в другую сторону. Не был полным слабаком, не был надеждой мира на спасение.

Наверное, будь я здесь – тоже был бы мёртв, как отец с сестрой. А может, и ту чёртову свадьбу не пережил бы – кто знает. Но судьба пошла по другой тропе – и, надеюсь, не просто так.

Находиться внутри склепа стало тяжело почти физически. Поднявшись на ноги, я ещё раз выпростал руки о смятую одежду шатена и принялся снова натягивать куртку.

Почерневший амулет полетел к трупам. Артефакт ещё можно было использовать – как, вероятно, и то, что висело на груди у шатена. Но мне не очень хотелось проверять, научились ли за двадцать лет здесь отслеживать местоположение конкретного артефакта. В артефакторике я был слаб, а потому решил не рисковать.

А вот монтировку я всё-таки взял – как-никак, это хоть какое-то подспорье. Найти бы ещё чехол из-под скрипки, и тогда смогу носить железяку вообще не вызывая никаких подозрений.

Засунув лом под куртку и накинув на голову капюшон, я направился прочь с кладбища – в мир живых.

Разумеется, город изменился. Вывески стали ярче, дома – современнее и намного выше, а многие улицы и вовсе казались незнакомыми. Наверняка исторический центр изменения затронули меньше – никто не стал бы переделывать знаменитые дворцы и каналы северной столицы. Но тут, на окраинах, разница была очевидна.

И вместе с тем – всё производило впечатление… какой-то затхлости и потрёбанности. Где-то там, наверху, сверкали неоном вершины башен, но внизу я никак не мог отделаться от этого ощущения.

Впрочем, я не слишком приглядывался. Нет, меня интересовал город, интересовали изменения, произошедшие с ним за двадцать лет, но… не в первую очередь. Сначала – кое-что поважнее; единственное место, которое я действительно хотел увидеть безо всяких отлагательств. Место, где я родился и вырос.

Дом.

Готфридов больше нет. Точнее – есть лишь я один, последний из своего рода. Звучит как пафосная строка из легенды, вот только мне сейчас было не до пафоса и не до смеха. При мысли о том, что у меня дома – в месте, которое так много значило для меня и для моей семьи – сейчас хозяйничают другие люди, те, кто отобрал его у меня силой, те, кто уничтожил моих родных, во мне все сильнее разгорался гнев.

Если это и правда так… я понятия не имел, что буду делать. Но я точно знал: вернуть дом станет для меня в таком случае целью номер один. Чего бы мне это не стоило, сколько бы времени не ушло – но я или умру, или вышвырну оттуда этих ублюдков.

Как бы там ни было, обстоятельства складывались иначе.

Миновав спальный район города – если он ещё был таковым, потому что раньше я не помнил здесь такого обилия высоток, понизу сверкающих рекламой магазинов и ресторанов, а наверху уходящих куда-то в облака – я свернул на дорогу, ведущую к окраинной части. Окажись я в центре – и идти пришлось бы намного дольше, дорога могла бы занять всю ночь, но, к счастью для меня, кладбища не строят в центре города.

Первое, что указало мне на истинное положение дел – пустые дома. Не спящие, а именно пустые. Кое-где были выбиты стёкла, некоторые частично разрушились, но большинство выглядело вполне целыми… и всё-таки по куче незначительных деталей можно было понять: здесь уже давно никто не живёт. К тому же, они были намного ниже – встречались и пятиэтажки, и даже отдельные коттеджи, которые после стены небоскрёбов в жилой части смотрелись… странно.

Поместье Готфрид и раньше располагалось близко к Туману, а теперь и вовсе находилось у самой границы. И, если приглядеться, я уже здесь мог заметить его первые признаки, позабытые за годы: белые призрачные завитки, лёгкая дымка, что стелилась по растрескавшемуся асфальту.

Чем ближе я подходил к поместью, тем гуще становилась эта дымка. Пока ещё она не переходила в настоящий Туман, но тот был уже буквально в двух шагах.

На территории поместья Туман буквально царствовал. Большинство зданий были видны лишь в виде смутных силуэтов; казалось, до них три шага, но если шагнуть – можно пройти сутки и не добраться до них, пока этот силуэт так и будет висеть перед тобой. В безопасности оставалось лишь одно – самое старое, главное здание; фактически, оно располагалось на самой границе с Туманом.

Демон сказал, города защищены от Тумана. Похоже, что эту часть уже никто не считал городом – это и спасло поместье Готфрид от заселения врагами.

Впрочем, ему и так досталось. Надписи на стенах, осколки стёкол… тут явно побывало немало мародёров. Видеть его в таком состоянии было больно, но вместе с тем пришло и облегчение от того, что никто не осквернял его своим присутствием.

Именно к нему я и направился. Дом потерял былую славу, величие. Вернуть всё это – моя новая цель; просто для самого себя. Я снова сделаю это место своим домом, несмотря на угрозу Тумана. Чего бы мне это ни стоило.

А сейчас – передышка. Место было пусто; никто не рискнёт подобраться так близко к Туману, если только не собирается войти в него намеренно. Как там сказал демон, Плутающие?

Как бы там ни было, здесь их нет.

Теперь, когда я стоял прямо перед домом, он, по крайней мере, не выглядел таким же туманным силуэтом, как и всё остальное. Особняк был выстроен много веков назад, ещё в те времена, когда выражение «мой дом – моя крепость» было общим правилом, поэтому его стены стояли всё так же монолитно, как и всегда. Современным деталям – дверям, окнам – повезло, разумеется, меньше. Отсюда не было видно черепичную покатую крышу, но я был уверен, что если поднимусь на чердак – найду много дыр… и, возможно, что-то ещё.

В обычных заброшенных домах ночуют птицы. Кто может ночевать здесь – в шаге от Тумана – я даже гадать не собирался.

А вот чего не было – так это герба над входом. Это уже вряд ли работа мародёров – скорее, тех, чьих детишек я сегодня упокоил. Как видно, война шла не только с самими Готфридами, но и с их наследием. На месте герба зиял сколотый камень, и только по самому низу ещё можно было рассмотреть ленту с полустёршимся девизом семьи.

A tenebris ad lucem. Из тьмы во свет. Это не просто четыре слова на давно умершем языке, которым пользуются только доктора и палеонтологи – это то, чему меня учили в детстве, то, что я впитал вместе с молоком матери. Теперь прочитать надпись можно было лишь зная, что там написано – только тогда воображение дорисовывало недостающие буквы, превращая непонятную белиберду в то, что давало смысл существования целой семье

Одна створка дверей валялась на земле, другая – висела на одной петле, угрожая рухнуть туда же в любой момент. Под ногами лежал мусор, в темноте ночи казавшийся единой массой, и я подумал, что восстановление былого величия начнётся с самой банальной уборки.

Крик. Нечеловеческий, пронзительный и острый, как гудок автомобильного клаксона.

Мгновенно замерев на месте, я напомнил себе, где нахожусь. Здесь не было людей – в этом я готов был поклясться, но, находясь так близко от Тумана, ты никогда не будешь один. Крик, что прозвучал секунду назад, казался довольно далёким, но что такое расстояние в Тумане?

Секунд десять я стоял, не решаясь шевельнуться, но всё снова было тихо. Относительно тихо – лёгкое шебуршание где-то в стенах я старался игнорировать. Наконец, я отмер и ступил внутрь.

В доме пахло сыростью, как всегда вблизи от Тумана. Мусором был завален весь пол – не только снаружи, но и внутри – и, судя по звуку у меня под ногами, в основном это были сухие листья, битые камни и стекло.

Звуки в стенах стали интенсивнее, но дальше – как будто то, что их издавало, услышало меня и брызнуло прочь, к безопасности и привычному покою. Крысы. Или что-то, напоминающее крыс – неважно, из какого мира оно родом. Отвадить эту дрянь отсюда будет непросто, подумал я, заворачивая к лестнице.

Если внешние стены поместья строились ещё в незапамятные времена, и строение снаружи было почти замком, то внутри его неоднократно меняли, перестраивали, и последняя такая перестройка случилась лет так сто пятьдесят – двести назад. Парадная лестница начиналась в холле и затем вела наверх двумя путями, справа и слева.

Семья Готфрид была чем-то большим, чем просто группой родственников. Поэтому и поместье было не только домом, но и местом светских встреч, офисом моего отца, хранилищем многих знаний. Пройдя мимо входа в большую библиотеку, я заглянул внутрь.

Первозданная пустота. Здесь не было не только книг, но и даже самих шкафов, в которых те стояли – отсюда вывезли всё подчистую, начиная от магических трактатов, которыми наша семья обладала ещё со Средних Веков, и заканчивая детскими сказками, которые я читал в дошкольном возрасте.

Наверняка это касается и всего остального. Люди, уничтожившие нас, твёрдо знали, чего они хотят. То, что представляло ценность – вывезли и присвоили себе, то, что ценностью не являлось… разграбили те, кто все же посчитал это ценностью.

Если то, что я услышал сегодня о кончине отца и сестры, правда, то с моих врагов сталось бы объявить «большую гаражную распродажу» и позволить обычным горожанам завершить разграбление поместья. Это и закрепило бы их в сознании людей как «благодетелей», и просто… было бы символично. Разумеется, всё это было лишь моей догадкой, но при взгляде на абсолютно пустые помещения что-то такое приходило на ум само собой.

Крик повторился. На этот раз он звучал уже дальше – но дольше и как-то тревожнее, что ли. Интересно, чего боятся твари из Тумана? Может быть, нас?

В какой-то момент я запнулся о что-то на полу, но в последнюю секунду сумел схватиться рукой за выбоину на стене. Оттуда посыпалась штукатурка, где-то что-то треснуло, но я всё же удержался на ногах.

Пол и часть стены были увиты каким-то сухим растением. В темноте нельзя было разглядеть его цвет, но уже по одной форме становилось понятно – растение не из нашего мира; возможно, когда-то оно даже двигалось, хватало и душило.

Сейчас оно было мертво. Аккуратно перешагнув через лиану, я зашагал дальше.

Комната родителей. Комната сестры. Моя комната. Дверь на сей раз была на месте, хотя, конечно, распахнув её, я обнаружил – как и везде – только голые стены и сухие листья, наметённые через зияющие провалы окон.

– Я дома, – выдохнул я, прикрывая за собой дверь. – Я вернулся.

Комната оставалась пустым каркасом, голым скелетом самой себя прежней, но даже в таком виде она будила во мне старые воспоминания. Вот тут стоял стол… тут шкаф… а здесь я спал.

Подойдя к месту, где когда-то располагалась моя кровать, я медленно опустился вниз. Жёстко и холодно, но мне не привыкать – во всяком случае, лучше, чем темница Виссариона, где я оказывался всякий раз, когда случайно повторялся с попыткой покушения.

Глаза закрывались. Я многое пережил за этот вечер, а место… кто-то сказал бы, что это неподходящее место для сна, но не я. Прикрыв глаза, я увидел свою комнату раньше. На окнах занавески, ночник, выщербинка на стене… впрочем, выщербинка осталась здесь и сейчас, как напоминание о прежних временах.

Завернувшись в куртку поплотнее, я свернулся калачиком. Сейчас выспаться, а с утра – приниматься за дела. Дел у меня будет много, дела у меня будут важные…

Когда непонятно к какому виду относящееся существо в третий раз пронзительно закричало где-то в тумане, я даже не вздрогнул, продолжив тихо засыпать. Нет уж; и людям, и Туману потребуется куда больше, чтобы выгнать меня из собственного дома.

…иное время, иное место.

Стоило большого труда удержаться от смеха. Вся обстановка вокруг – эти высокие стены, украшенные витым «эльфийским» узором, сводчатые окна, сквозь которые так пафосно падали на плиты пола лучи солнечного света, гербы и гобелены – буквально кричала о пафосе.

Но окончательно добивала надпись на центральном гербе – гордое название славного ордена, который я собрал здесь сегодня.

Suicide Squad.

Нет, правда. Члены ордена были свято уверены, что это означает (разумеется, на затерянном языке древнего народа) «Орден борцов за всё хорошее против всего плохого». Я же… я тогда уже пожалел, что не удержался и назвал орден именно так; приходилось прикладывать куда больше усилий, чтобы не рассмеяться.

Но смеяться было нельзя. Нет уж, не для того я полгода окучивал местную публику, чтобы сейчас выдать себя неуместным смешком. Одно хорошо – под маской не было видно моего лица. Магическое заклинание изменило его до неузнаваемости, но ничего не могло сделать с выражением.

Я вздохнул и начал.

– Старые друзья из дальних краёв, – я говорил тихо, спокойно и пафосно. – И новые соратники. Я созвал вас всех сюда, чтобы решить, как мы ответим на угрозу Виссариона.

Все молчали, ожидая от меня – судя по взглядам – откровения. Что ж, у меня есть для вас кое-что.

– Наши земли – все наши земли – на грани уничтожения, – продолжал я высокопарным и торжественным тоном. – У каждого народа своя судьба, но это – наш общий рок, и никому из вас его не избежать. Мы или объединимся – или погибнем.

Выверенным движением я извлёк из-под полы плаща хрустальный шар и водрузил его в центр стола.

– Больших трудов стоило добыть это, – заключил я, щелчком пальцев «включая» запись. – Смотрите. И не говорите, что не видели.

Все пятеро «суицидников» сгрудились вокруг кристалла, подавшись вперёд; тот магическим образом показывал картинку одинаково, независимо от того, с какой стороны на неё смотреть. Виссарион. Чёрные одеяния, старческое лицо.

Сбоку от Виссариона появился скелет, наряженный в парадные одежды. Нежить с поклоном протянула своему хозяину поднос с неким свитком. Виссарион медленно, спокойно взял свиток в руки, развернул его – и внезапно дико захохотал, запрокинув голову.

Это был не обычный человеческий смех – нет, дьявольские раскаты были гнусным карканьем, скрежетавшим по ушам. Казалось, смех вырвался из кристалла и отражается от стен зала…

Магическая запись оборвалась. Все молчали, обмениваясь немыми взглядами.

– Т-так это правда? – пробормотал кто-то из собравшихся.

– Да, – я опустился в кресло. – Виссарион, гнусный чернокнижник, копит силы для удара. Я чувствую, как тучи сгущаются над миром, и времени остаётся всё меньше. Вы все знаете – этот монстр не остановится не перед чем.

Мда. Как бы удивились эти пафосные превозмогатели, узнай они о том, что на самом деле было запечатлено на «видео».

Моя первая попытка убить Виссариона. Господи, как же он хохотал, когда понял, что я попытался передать ему через скелета пропитанный ядом свиток с надписью «Сюрприз, ты отравлен!»

Тем не менее, для этих ребят всё было всерьёз, и на их лицах отражались ужас, отчаяние и готовность идти до конца. Один из них – маг в белом балахоне с жидкой бородкой – встал и, поднеся ко рту трясущейся рукой деревянную трубку, сделал глубокую затяжку.

– Всё так, – дрожащим голосом объявил он. – Мне было видение. Я спал и видел сон; в нём Тьма затянула небеса на Востоке… но на Западе сиял слабый свет. Проклятье Бессмертного снова вернулось, и близится час решающей битвы.

Я серьёзно кивнул, слушая его. Конечно, я же сам насылал тебе эти видения. Впрочем, если ты продолжишь курить то, что у тебя там в трубке, это может и не понадобится.

– Что это за… вещь? Та, что подал Врагу его мерзкий служитель? – резко спросила единственная в помещении девушка, одетая в чёрный кожаный костюм и буквально увешанная, как ёлка украшениями, кинжалами.

– Мне не удалось понять точно, хотя я всё ещё продолжаю искать ответ, – я говорил медленным, тихим голосом; тише, чем нужно было – из-за чего всем приходилось прислушиваться. – Но… вы сами видели. Такой смех означает одно: старый план, что был лелеян годами, близок к своему исполнению. Закрывая глаза, я каждый раз вижу то, чем это может стать: мёртвая земля, вечная ночь, опустившаяся на наши королевства, и бесконечные ряды армии мёртвых, идущих всё дальше, до тех пор, пока в мире не останется никого живого.

– Армия мёртвых… – нервно проговорил молодой парень с внешностью деревенского лоха, одетый в льняную рубаху. – Он не просто поднимает их. Он ищет генералов – самую сильную нежить, которая сможет возглавить мёртвые войска. Он испытывает на них самые тёмные ритуалы, улучшает их… делает почти непобедимыми.

– Откуда простой крестьянин вроде тебя может знать об этом? – девица с кинжалами покосилась на него не слишком доброжелательным взглядом.

– Он не простой крестьянин! – быстро встал сидящий рядом юноша на пару лет младше крестьянина, в дорогой одежде, расшитой серебром. – Люк – единственный известный нам человек во всех королевствах, который побывал в замке Виссариона, пережил весь тот ад, лично видел Врага и его мерзких прислужников – и вернулся живым.

– Пребывая в замке, он умудрился сохранить своё красивое личико, – презрительно хмыкнул рыжебородый, поигрывая рукоятью тяжёлого боевого топора; эта ухмылка на пару секунд явила спрятанный под волосами уродливый шрам. – Все помнят, как умер мой отец, а с ним – пятнадцать его лучших полководцев. Но я единственный здесь, кто видел это лично. Ураган, что выворачивал деревья с корнями. Дождь из крови напополам с едкой желчью. Стук костей мёртвых…

Разумеется, сам Виссарион к буре, убившей отца рыжего короля и его друзей, имел отношение разве что косвенное. Кто же виноват, что король решил сократить путь через любимое место для медитации темного волшебника и угодил прямо на «минное» поле из кучи защитных заклинаний?

– Мы поняли, поняли! – поглядел на него Люк. – Слушай, ты вроде как король, а я парень из простых, но если Виссарион победит – ему не будет дела до того, на ком есть корона, а на ком её нет. Этот маньяк не оставит в живых никого. Женщины, дети, старики – я слышал, как он говорит об этом. Я… однажды я слышал, как он говорит со своим учеником. Поистине, беседа двух гнуснейших чудовищ!

Я молчал. К чему напрягаться, если люди всё делают за тебя? Чем больше они накручивают сами себя, тем меньше мне придётся выдумывать.

С Люком и того проще. В своё время он попросту попал в слуги к Виссариону – против своей воли, на чёрные работы, для которых не подходили скелеты. Мне всего-то и нужно было, что регулярно показывать ему «спецэффекты» – много ли нужно такому простодушному парню, бывшему сельскому пастушку? – а затем устроить чудесный побег, и вот готов Избранный.

Зачем он вообще был мне нужен? Это самое интересное. Парень действительно был Избранным или вроде того; Виссарион в своё время сам мне на это указал. Некое благословение или аура даровала Люку божественную удачу… Ума, впрочем, не даровало, но это вторичная деталь.

– Таких людей, – заметил тогда Виссарион, – я и стараюсь держать поближе к себе. Пусть его удача поможет ему ловчее мыть пол.

Что до мага, то тот уже вообще не соображал, где находится. Изо рта разве что пена не шла, старик трясся, как припадочный.

– Свет брезжил сквозь тучи… – бормотал он себе под нос, потряхивая козлиной бородкой. Было не до конца ясно, участвует ли он в общей перепалке – или просто говорит сам с собой. – Но он гас, гас… его было всё меньше.

– Нам нужно убить Виссариона, – фыркнул молодой парень в серебряной одежде. Ещё один молодой и впечатлительный, готовый поверить любым байкам – если те отвечают его ожиданиям.

– Нельзя так просто взять и убить Виссариона! – рыжебородый стукнул кулаком о стол, отчего тот подозрительно хрустнул. – Сил моего народа едва хватало на то, чтобы сдерживать его! Чёрную Башню стерегут мёртвые, неспящее зло всегда начеку!

Сдерживать? По-моему, тут всё совсем наоборот. Если хроники не врут, то это вы раз за разом вторгались на земли старика, чтобы оттяпать лишние пять метров – и точно так же сбегали, стоило Виссариону хоть немного вас припугнуть какой-нибудь фиолетовой молнией.

– Зло! – подхватил маг, чьи руки дрожали, как от артрита. – Тьма! Хаос! Разрушенные земли, где демон имеет власть, коей нет равной. Бесплодная пустыня, разоренная огнём, покрытая золой и пеплом. Сам воздух там пропитан ядом. Будь у нас десять тысяч воинов – мы всё равно не справимся.

Я медленно выдохнул, стараясь оставаться спокойным. Маг молодец, почти не ошибся с цитатой, которую я ему вдалбливал через сны последние пару недель.

– А нам и не нужно сражаться с его войском! – воодушевленно воскликнул Люк. – Нужно убить самого Виссариона! Нас много, он – один!

– Он бессмертен! – фыркнул рыжебородый.

Всё так. Бессмертен.

– Если потребуется, мы будем убивать его раз за разом! – заявила девица с кинжалами, не меняя своего чуть презрительного выражения лица.

– Да? – взвился рыжебородый король. – И кто же это сделает? Ты, охотница на демонов? Или ты, деревенский пастух?

Над столом повисла тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием спорщиков. Кристалл тихо мерцал, всё ещё лёжа на середине стола.

Пора.

– Вы глупцы, – резко заговорил я, вставая и возвышаясь над столом. – Вы не понимаете главного: чем больше мы ссоримся между собой, тем сильнее становится Враг. – Гибель неизбежна, – я старался, чтобы слова звучали тяжеловесно, точно в древнем пророчестве. – Все будут уничтожены. Ваши дома падут. Ваши народы обратятся во прах, став кормом для амбиций тирана. Я собрал вас здесь не для ссор, а для того, чтобы мы сообща выступили и сообща помогли друг другу!

Все молчали.

– …в моём королевстве всё больше разорённых кладбищ, – наконец, устало выдохнул рыжий король. Из него словно выпустили воздух; он сдулся, растеряв свою браваду, и сейчас выглядел просто человеком, смертельно уставшим от лежащей на нём ответственности. – Мертвецы караванами бредут к замку Виссариона, и никто не смеет встать у них на пути. Деревни, что лежат около границы, давно уничтожены.

– И их я тоже видел, – согласился маг. – Во сне. Вещие сны о мёртвых терзают меня уже долгое время… и с каждой ночью их становится всё сложнее отличить от яви.

Деревни около границы действительно были уничтожены. Но не из-за поднятых мной скелетов, что мирно бродили туда-сюда, создавая нужную «атмосферу», а из-за того, что рыжебородый король не имел никакого представления о нормальной экономике. Голод, постоянные поборы «на войсковые нужды» – и вот деревня просто вымирает, а выжившие бегут на земли Виссариона, где ситуация, к слову, куда лучше.

– Я пойду туда, – сощурил глаза крестьянин. – С вами или без вас – но я вернусь в замок, хотя это последнее место на Земле, что я хотел бы увидеть вновь. Я не уверен, что смогу победить, но лучше я умру, пытаясь.

– Я пойду с тобой, – кивнул маг, справляясь с собой, чтобы прекратить дрожать. – Тебе потребуется защита, чтобы добраться до места, и мудрый совет провидца, чтобы не попасть в ловушку.

– И я, – рыжий король грозно потряс в воздухе своей секирой. – Мои войска расчистят путь, но проделать его должен я сам. За моего отца. Топор жаждет крови.

– Я никуда не брошу друзей, – юноша в посеребрённой одежде тоже встал. – К тому же не вы одни что-то теряли из-за Врага. Я до сих пор не отомстил за свою невесту, и клянусь, что сделаю это, если только останусь жив.

– Ну, если нет – я отомщу и за неё, и за всех вас разом, – улыбнулась девица. – Виссарион хорошенько постарался, чтобы научить меня хоронить напарников.

Лидер молчал. Нужно было закрепить эффект – и простенькое заклинание, произнесённое про себя, заставило облака превратиться в грозовые тучи. Где-то вдалеке загремел первый гром идущей в эти края грозы.

– Тогда, – заявил я, ещё раз обводя всех взглядом, – нельзя медлить. Нужно выдвигаться. У нас мало времени.

Попытка номер… чёрт знает какая.

Конечно, не бывает ничего более беспомощного, безответственного и порочного, чем собрать отряд воинов света и добра, когда тебе нужно убить тёмного мага. Но я знал, что рано или поздно мне пришлось бы это сделать.

– А если точнее – времени у нас до конца этого месяца, – заключил я.

…эх, ностальгия, ностальгия. Я потряс головой, сбрасывая с себя остатки сна. И чего я только не делал в своё время – тот эпизод, что я увидел во сне, это ещё цветочки. Ну, как-никак, задание по убийству бессмертного – само по себе требует крайне нестандартного подхода. А я в своих попытках достиг… практически абсолюта.

Текущие проблемы – ерунда по сравнению с той задачей. И вопрос тут даже не в том, получится у меня или нет. Вопросов, на самом деле, два – «когда» и «как».

А вот ответы лежат в окружающей реальности и зависят от того, как быстро я сумею в ней разобраться.

Этим утром у меня не было ни малейшего желания ни копаться в себе, ни разбираться в том, сколько у меня осталось маны после вчерашних фокусов. За двадцать лет я наелся этого с головой, сейчас же… как-никак, я вернулся в родной мир. И мне хотелось вдоволь насытиться им, увидеть при свете дня и понять, наконец, насколько же сильно он изменился.

Один лишь тот факт, что здесь появились демоны, уже немного смущал меня. Раньше их у нас либо не было… либо они успешно маскировались, так же, как и мой недолгий знакомец – в конце концов, если бы не личное признание, я бы его от человека не отличил. Нет, в том мире, из которого я уходил, демоны считались мифическими существами.

Это уже там, у Виссариона, я принял их как данность, потому и не удивился вчера внезапному мистеру «У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться» и его хорошим новостям.

Да, разумнее было бы всерьёз озаботиться своей безопасностью и подготовиться к любому возможному дерьму. Но… нет. Не хочу. Не сейчас.

Да и пустой желудок намекал: сначала – простейшие потребности, а затем уже – тонкие материи. Жрать – вот что я собирался делать. Наведаться в ту славную забегаловку, куда часто заходил в былые времена. Возможно, свершилось чудо, и за двадцать лет она не ушла в пыльные архивы прошлого.

Монтировку я брать не стал; лишь стряхнул с одежды пыль и проверил кошелёк на наличие и количество валюты. Что-то имелось.

…город изменился. Ночью я уже отмечал эти изменения краем глаза, но темнота, усталость и эмоции не давали мне оценить их в полной мере. Санкт-Петербург и раньше был крупным городом, но сейчас он превратился из мегаполиса обычного в вертикальный мегаполис.

Не знаю, остановлено распространение Тумана или нет, но то, что он примыкает вплотную к городу, захватив часть окраин – я отлично видел сам. Это, видимо, и внесло свои коррективы.

Здания уносились вверх, как ракеты. Если строить в ширину и в длину больше нельзя из-за Тумана, то высота всё ещё оставалась за людьми – и те использовали её по максимуму. Даже задрав голову, я не мог различить где-то там, в облаках верхушки зданий. А ведь большинство из них – жилые!.. Интересно, сколько электричества уходит на обслуживание лифтов?

На окраинах практически исчезли широкие улицы, превратившись в узкие и нагромождённые конструкции. Дефицит свободного места как он есть. Я лишь надеялся, что центр всё ещё не затронут этими изменениями.

И надежда эта была кое-чем подкреплена. Не весь город преобразился подобным образом. Глядя в сторону холма, где располагалось вчерашнее кладбище, я видел, что тот не застроен и вообще почти не изменился. Почему? Наверняка тому есть причина, но гадать сейчас не имеет смысла.

Изменились вывески. Старые бренды исчезли, появились новые; где-то вывески стали ярче и аляповатее, где-то нет. Появились новые памятники, которые я не помнил – они были сконцентрированы именно здесь, на отрезке центральной трассы, где не экономили каждый миллиметр.

Мой взгляд зацепился за вывеску магазина телефонов и прочей цифровой техники, и я решил зайти внутрь. Ха!.. Даже у простенького магазина – охрана, и не один скучающий толстый охранник, а с десяток собранных парней, провожающих меня внимательными взглядами.

А вот выбор телефонов не особо изменился за двадцать лет. Похоже, пресловутый «прогресс предметов потребления» остановился, и сейчас было не до понтов вроде чуть более узкого корпуса.

Увы, демон не таскал с собой много налички – видимо, предпочитал безналичный расчёт. Цены оказались совершенно мне не по карману, и я не мог себе позволить даже самый простенький б\у аппарат. Что ж, неудивительно, учитывая ситуацию. 32 % планеты в Тумане. Не знаю, где сейчас располагались заводы, как была организована логистика запчастей и самого продукта, насколько усложнились транспортные пути между различными точками… но доставка явно не выходила дешёвой. И все эти сложности сказывались на цене. Теперь телефоны и прочие высокотехнологичные вещи больше походили на предмет роскоши, чем на вещь, доступную каждому.

А ведь мне бы телефон пригодился для выхода в Интернет, пускай даже и от общих сетей (сим-карту ещё в былые времена нужно было покупать по паспорту, и вряд ли сейчас что-то изменилось).

Что ж, да, полистать новости за чашечкой кофе не вышло – а жаль. Но, надеюсь, хотя бы сам кофе я смогу себе позволить, и тот не стал «эксклюзивным продуктом в условиях дефицита». Уж очень я по нему соскучился.

Следующее разочарование ждало меня, когда я, восстановив по памяти дорогу, всё же добрался до места. Кафе тут не было. Я дважды огляделся по сторонам, пытаясь понять, не перепутал ли я путь, но нет: это было оно, то самое место.

И вместе с тем – тут было кое-что получше. То, отчего я слегка удивился. На месте забегаловки красовалось… интернет-кафе? Если это место можно было так назвать.

Двадцать лет назад я и помыслить не мог, что их время ещё настанет. Никому не нужный, отживающий последние дни бизнес сейчас процветал – и передо мной красовался огромный комплекс в несколько этажей, включая, если верить плану, десяток подземных. Стационарные компьютеры, вип-залы, индивидуальные комнаты, капсульный отель для ночлега, залы питания – что бы это не значило – и прочее. А ещё – как и в магазине техники, дохрена охраны.

Всё это выглядело как… очень выгодный бизнес, культура и сфера предоставляемых услуг которого развивались не меньше десяти лет. Ну, да – дефицит, что б его. Теперь не у каждой семьи есть возможность купить подобную технику в дом.

Поизучав пару минут план, я решил, что мне всё же сюда. Не в вип-зал, конечно же – но, кажется, расценки в общем зале были вполне приемлемыми.

Я до последнего опасался, что у меня спросят документы, но нет – улыбчивая девушка в очках назвала мне цену и, получив оплату, заявила, что компьютер номер 621 включен и я могу проходить на своё место. Что ж, тем лучше; попутно я взял у кассы пару сэндвичей. Есть за компьютером – не лучшая привычка, но тратить время не хотелось.

Откинувшись на компьютерном кресле, я щёлкнул по значку браузера. Теперь главное – не залипнуть тут на остаток дня, всё-таки двадцать лет без доступа ко всемирной сети – не шуточки.

Примерно так поначалу и вышло. Первые полчаса я тупо щёлкал по ссылкам и заголовкам, читая про всё подряд. Выход нового фильма? Отлично, узнаем, что сейчас в тренде в Голливуде (и цел ли ещё сам Голливуд). Политика? Тоже полезная вещь. Новости спорта? Ну, я рад был узнать, что Олимпийские игры ещё проходят, несмотря на Туман. Новые мемы?.. Ежик в тумане в тренде? Прекрасно, посмотрим и их.

Затем я всё же взял себя в руки. Мне были нужны новостные сайты; прошла целая ночь, и быть того не может, чтобы в новостях ничего не появилось о тройном убийстве. Его должны были обнаружить.

Меня же интересовали конкретные подробности этой новости. Необходимо было узнать, кто они, а в особенности – кто их отцы.

Что ж, это я узнал – однако практически ничего больше в сухих и коротких заметках на новостных порталах не было. «Убиты 19-летний Гюнтер Крейн, сын известного мецената и политика Майкла Крейна, и его друг, 18-летний Лиам Симм, чей отец работает на службу безопасности Крейна».

Всё. Бедный демон!.. Его даже не упомянули. Как и другие детали или подробности. Ни времени, ни места – только официальная надпись «Майкл Крейн настоял на том, чтобы детали дела не разглашались до конца следствия».

Майкл Крейн… я сощурился, пытаясь припомнить это имя. Что-то приходило на ум… какой-то мой старый знакомый из прошлой жизни. Явно не из лучших друзей, потому что я с трудом мог вспомнить его лицо, но всё же я знал кого-то с таким именем.

Значит, это он убил меня, а затем и всю мою семью?..

А что до деталей, то они выплывали сами. Форумы, комментарии новостных лент, паблики – всё пестрело обсуждениями главной новости дня. Правда, с бредом напополам. Кто-то видел, что целая кавалькада машин Крейнов ехала в сторону старого кладбища. Кто-то слышал день назад в ночном клубе, как Крейн-младший что-то нёс про могилу Сергея Готфрида и про некий артефакт, с которой того якобы захоронили. Кто-то излагал совсем другие версии, не имеющие отношения к реальности – вроде предположений о связи убитых с наркомафией или идеи, будто это внутренние политические интриги.

А вот это занятно.

«Вы не поверите», – писал какой-то тип на одном из форумов, – «но в склепе Готфридов одна могила оказалась пустой».

Я отодвинулся от экрана. Интересно, откуда он узнал?

Реакция на этот слух была интересной. «Месть потревоженных мёртвых»? Ха. Ну и фантазия у людей. Я переключился на следующую страницу.

На очередном новостном сайте я не узнал ничего особенного – кроме, разве что, внешности Майкла Крейна. Сразу при входе – как главная новость – посетителей встречало видео. «Обращение Майкла Крейна». И сегодняшняя дата.

Впрочем, за минуту и двенадцать секунд он сказал лишь самое основное. Сегодня тяжёлый день, бла-бла, приложим все силы, не останется безнаказанным… Он не врал. Даже через экран было видно, что он говорит с настоящей тяжестью, пытаясь справиться с навалившимся горем. Но положение обязывало.

Гори в Аду, ублюдок. Обещаю, если у меня получится убить тебя последним – так я и сделаю.

Комментариев под видео не было совсем. А жаль, самая интересная информация содержалась именно в них.

И уже на следующей странице я нашёл лучшее тому подтверждение.

«Месть Готфридов?» – вопрошал некий тип с ником, состоящим из букв и цифр вперемешку. – «Не смешите. Единственный живой Готфрид – это Валентин, тот, который в своё время и помог Крейнам уничтожить собственную семью. Кто будет мстить? Он?»

Вот так-так. У меня в голове сразу всплыла внешность моего троюродного кузена. Когда я ушёл, ему было шестнадцать; обычный паренёк, звёзд с неба не хватал… Чуть скользкий, но всё же не настолько, чтобы подозревать в нём будущего предателя.

Конечно, одному комментарию верить не стоило. Всё могло быть совсем не так, правда могла обрасти слухами или вовсе байками. Но – в любом случае – мне стоило поискать обстоятельства той давней истории поподробнее. Узнать, как всё было, что именно не поделил с моей семьёй Крейн и почему решил разобраться так жестоко.

А заодно выяснить, где можно найти моего единственного выжившего – если верить слухам – родственника.

Валентин Готфрид не любил сюрпризов.

Весь рабочий день пошёл к чертям ещё до своего начала, ночью, когда его подняли из постели звонком и ошарашили известиями: убит Гюнтер Крейн с другом. Всё. Начиная с этого момента – беготня, разговоры на повышенных тонах, разбирательства и выяснения обстоятельств.

Последний разговор окончательно вывел Валентина из себя. Мелкий родич Крейнов отчего-то взъелся на него и говорил с ним как с пустым местом; то ли намекал на то, что его фамилия всё равно Готфрид, то ли ещё что.

Казалось бы, какое отношение имеет к расследованиям и убийствам начальник городской системы захоронения? Но всё случилось на подконтрольной ему территории, и теперь из него вытрясали душу в поисках ответов, которых у него не было. Почему не работали камеры? Сколько времени была пуста могила Артура Готфрида и почему он это не проконтролировал? Хорошо хоть, не вызвали на ковёр, как мальчишку.

Лицо горело. Просто необходимо было сунуть его под воду, и Валентин быстрым шагом направился к туалету.

Что ж, камеры. Ха. Камеры. Разве не вашим решением было не тратиться на технику в бесперспективном районе? На выходе висели две камеры, и они даже запечатлели двух парней, заходящих внутрь. А затем – какой сюрприз – перестали работать. Обе.

У Валентина не было желания даже думать, кто мог отрубить камеры, а затем провернуть всю эту мясорубку. Отряхивая руки на ходу, он зашагал обратно, к своему кабинету…

Чёртовы сюрпризы. Зайдя к себе, Валентин с удивлением поглядел на парня 20 с небольшимм лет, стоящего на пороге. Кто это такой? Почему секретарша его пропустила?

– Это ваш девиз? – парень указал на герб, висящий над его столом, с надписью по-латыни.

– Вы кто? – уточнил Валентин, прикрывая дверь.

– Я по поводу убийства Гюнтера и Лиама, – кивнул посетитель. – Ненадолго. Буквально на десять минут.

Ну, конечно. Прошлый хотя бы постучался перед тем, как войти.

– Могу я увидеть ваше удостоверение, молодой человек? – уточнил Валентин.

Было в этом молодом парне что-то знакомое… он был похож то ли на Артура в молодости, то ли ещё кого-то из давно покойной родни. Артур… ведь именно он пропал из могилы.

Да ну, бред какой-то. При чём тут сейчас Артур. Из могилы пропало мёртвое, подпортившееся тело, разорванное пополам.

– Так это ваш девиз? – парень будто не слышал вопроса. – Вашей семьи?

– Это девиз Готфридов, а следовательно, и мой, – поморщился Валентин. – А теперь будьте добры показать удостоверение, или я…

Он не мог избавиться от ощущения, что происходит что-то… неприятное. Снова бросило в жар, он пальцем отодвинул ворот, выпуская пар. И почему секретарша не сказала ему ни слова, когда он проходил мимо неё?

– А я вот слышал, что вы так себе Готфрид, – юноша улыбнулся. – Значит, это не мешает вам считать девиз своим?

Ни удостоверения, ни манер. Валентин еле сдерживался, прикидывая, как вести себя с непрошенным гостем.

– Удостоверение, пожалуйста, – с нажимом повторил он.

Парень сел на стул вполоборота, свободно, будто был тут хозяином.

– Держите.

Абстрактные неприятности превратились во вполне конкретные; выдохнув, Валентин откинулся в кресле. Протянутое удостоверение, вопреки опасениям, было в полном порядке и сообщало, что сидящий напротив – Сергей Виссарионов, уполномоченный оперативник отдела внутренних расследований корпорации Крейна.

– Вы, кажется, пришли сюда по делу? – сухо поглядел он на много воображающего о себе мальчишку перед ним. – Вот давайте делом и займёмся. Хотя, признаться, я не понимаю, чего вы ещё хотите – я потратил всё утро на то, чтобы донести до ваших коллег…

– Моих коллег? – перебил его Виссарионов. – О, нет. Дайте-ка я кое-что поясню.

Он перевернул своё удостоверение лицом к себе и постучал пальцем по строке с должностью.

– Вас допрашивали как свидетеля. Я же буду допрашивать вас как подозреваемого.

– Что?! – вырвалось у Валентина.

– Факт первый, – парень глядел на него прямо и с улыбкой. – Убийство произошло в склепе Готфридов. Факт второй. Убитые собирались потревожить могилы Готфридов, и об этом было известно многим. Факт третий. Вы – Готфрид. И даже висящий у вас над головой девиз, – он театрально повёл рукой, – это девиз семьи Готфрид. Из тьмы, – голос получил оттенок издевательской романтичности, – во свет.

Валентин прикрыл глаза. Приехали. Что ж, следует оставаться спокойным.

– Да, – кивнул он. – Я Готфрид. Одного моего происхождения достаточно, чтобы выдвигать обвинения, или у вас что-то ещё, молодой человек?

– О, не обвинения, – ответил тот. – Пока – просто подозрение. В случае обвинения разговор шёл бы не у вас в кабинете.

Наверняка этот щенок – сын кого-нибудь из друзей Крейна, иначе он бы не вёл себя так нагло. Валентин попытался вспомнить, слышал ли он фамилию «Виссарионов». Вроде… да? Или нет. Уверенности не было, всех не упомнишь.

– Кажется, я сделал для семьи Крейнов достаточно, чтобы доказать, – заметил он, – что я Готфрид, верный им. В конце концов, именно моя помощь помогла им прийти к власти в своё время.

Юноша удовлетворённо кивнул, будто отмечая про себя что-то.

– Прошли годы, – ответил он. – Может быть, вы недовольны. Получили не то, чего хотели.

Валентин поморщился.

– Не занимайтесь софистикой, – бросил он. – Хотел бы отомстить – сделал бы это не на своей территории, за которую я отвечаю, и не через девять лет, а намного раньше. Не говоря уже о том, что если бы я хотел отомстить – мне пришлось бы убивать в первую очередь самого себя.

Он вспомнил, как это было. Силы старой аристократии и амбициозной корпорации были… практически равны. Возможно, Крейн победил бы и без него, но оказался бы слишком ослаблен. Совершить задуманное им позволило, не в последнюю очередь, то, что он и ещё несколько людей, близких к Сергею Готфриду, убрали основную часть сил с территории Готфридов.

Сергей Готфрид… даже узнал, что охраны нет, он не верил в его предательство. Не верил до тех пор, пока Валентин лично не отрубил ему руки. Он вообще… не верил в то, что Валентин способен на что-то серьёзное.

Как и Крейны. Но предавать их сейчас, когда они сильны и нет никого, способного бросить им вызов – самоубийство.

– Я не занимаюсь софистикой, – ответил следователь. – Я пытаюсь понять, кто же вы такой, Валентин Готфрид. И почему у вас на стене всё-таки висит этот герб.

– Я не собираюсь отказываться от своих предков, – сморщился Валентин. – Я Готфрид и я горжусь тем, что я Готфрид. Но предки в прошлом, а в настоящем я счёл необходимым встать на сторону Крейнов. Не я предал семью, а они предали те идеалы, за которые я боролся.

Может, это хочет от него услышать мальчишка? Пусть услышит и отстанет. Валентин был человеком дела, практичным человеком; ему не было дела до средневековых кодексов, а девиз он повесил себе на стену… потому что мог. «Смотри, Сергей. Одна из вещей, которые были для тебя дороже всего – теперь дорогое украшение для моего кабинета».

Виссарионов кивнул.

– Не обязательно мстить за семью. Сергей Готфрид мог быть не прав – и, разумеется, все мы понимаем, что он заслужил свою смерть. Но Илана Готфрид, ваша троюродная кузина… Даже в окружении Крейна многие считают, что её… участь была неоправданно жестокой. Она всего год как умерла; вы могли копить гнев, а затем в удачный момент…

– Плевать я хотел на троюродную кузину, – отрезал Валентин. – Идея Крейна, конечно, удивила меня, но не сказать, чтобы потрясла или возмутила.

Его всё больше и больше напрягал этот разговор. Как будто парень… словно он пытался спровоцировать его. На что? Будто невзначай, он подтянул к себе удостоверение и начал его разглядывать.

Фото настоящее. Выглядит… достоверно. Откуда же тогда ощущение, что перед ним никакой не следователь?

– А может, обрадовала? – юноша скабрезно улыбнулся.

– Я не извращенец и инцестом не занимаюсь, – Валентин глядел на него уже с откровенной неприязнью. – Мне достаточно было того, что решение Крейна… отрезало ей возможность мести или реванша. Ещё вопросы будут?

– Да нет, – Виссарионов встал и, взяв со стола удостоверение, принялся им поигрывать. – Я услышал достаточно, спасибо за откровенность.

Как же он всё-таки похож на Артура в юности…

Чёрт. В голове у Валентина щёлкнуло. Пустая могила Артура, странные вопросы. Мог ли у Артура остаться незаконорожденный сын?

Когда он уйдёт, нужно будет позвонить в башню Крейна. Уточнить, работает ли у них такой сотрудник. Точно.

– Не могу сказать, что был рад встрече, – закончил посетитель, – но – прощайте, Валентин.

«Он не сказал Готфрид», – отметил Валентин, глядя, как посетитель берётся за дверную ручку.

Внутренности словно скрутило в жгут; я перегнулся над раковиной и исторг из себя новую порцию крови с желчью напополам. Удивительно паршивое чувство – как будто выблёвываешь собственные лёгкие. Крепко вцепившись в уже далеко не белоснежный фаянс, я стоял так, пока не почувствовал, что этот порыв унялся.

Зеркало над раковиной отразило моё лицо. Конечно, я не успел осунуться за это время, но был бледен, да и мешки под глазами… приличные.

Плевать. Снова нырок вниз, снова спазмы. Когда это уже прекратится?..

Кажется, этот был последним. Чувствуя противное головокружение, я распрямился.

Бл*ть.

Вот теперь мне точно пора озаботиться восстановлением своих магических сил. Повторять подобное я не то, что не хочу, а попросту не смогу – цена будет кардинально выше.

Когда маны нет – приходится платить другим, кое-чем более ценным. Собственной жизнью. И вот – последствия. Я заплатил своей кровью за чужую пролитую кровь. За то время, что я покинул офис Валентина и вернулся в интернет-кафе, меня выворачивало уже в четвёртый раз, и это только внешний эффект. Месяц или два, отнятые от моей жизни… Достойная плата, хочу вам сказать. Впрочем, такой платы хватит с предателя, для остальных врагов это будет чересчур.

Как я уже говорил, сегодня мне совершенно не хотелось копаться в хитросплетениях мана-каналов. Но… Если не взглянуть фактам в лицо сегодня, то уже завтра можно столкнуться с последствиями.

Я потратил на восстановление (а точнее, полноценное создание) своего тела практически всё, что было; когда мои силы восстановятся – неизвестно, но на это уйдёт уйма времени. Паршивое чувство. Наверное, пропустившие год тренировок спортсмены ощущают себя примерно так же, когда возвращаются в зал – помнят, как было раньше, но физически повторить не могут.

Необходимо возвращать их в прежнюю форму, иначе… иначе вот это. Я ухмыльнулся, глядя на собственное отражение. Злая улыбка, кровь на губах. Взгляд исподлобья. Мой внешний вид не то что не вызывал доверия, скорее наоборот – не удивлюсь, если от меня в таком виде начнут шарахаться на улицах обычные прохожие.

И всё-таки это того стоило. Удовольствие сочилось по венам от мысли, что эта гнида умерла сегодня, сейчас, а не через какое-то время; умерла первой из тех, к кому я собирался явиться.

Хотя, конечно, удовольствие от хорошо проделанной работы немного подтачивал червячок, говорящий, что всё произошло слишком быстро; стремительно быстро… Ничего. Остальным – особенно Крейну – не будет дарована столь легкая смерть. Всё-таки мёртвые не страдают – страдают живые. И вопрос в том, как сделать их участь более тяжелой. Отнять всё, что у них есть – и сделать своим. Добивать их медленно, удар за ударом, давая почувствовать всю неотступность, всю необратимость; всё, что почувствовал я, стоя вчера у могильных плит.

Живот, кажется, отпустило; сказать наверняка было нельзя, но, как говорится, человеку нужно на что-то надеяться. Включив кран, я принялся смывать кровавые следы своего пребывания здесь. С десяток бумажных салфеток, счистив кровь с губ и рук, полетели в мусорник, я же, пошатываясь, направился к выходу из туалета. Пора вернуться – время шло, а я заплатил за него деньги. Оставалось еще… часа полтора. Или меньше, если, стоя здесь, я потерял счёт времени.

Глянув на себя в зеркало в последний раз, я отвернулся – и столкнулся взглядом с каким-то узкозглазым пацаном, что в этот момент как раз решил зайти в туалет. Глаза паренька забегали; он на секунду замер, а затем пулей прошмыгнул в туалетную кабинку.

Ну, да, ну, да.

Стараясь не шататься, я вернулся к компьютеру. В помещении было людно, но все сосредоточились вокруг своих компьютеров, не обращая на меня ни малейшего внимания; прекрасно.

Даже просидев в интернет-кафе половину дня, ты не сможешь изучить всё, что накапало за двадцать лет – но с основными моментами я более-менее начал разбираться. Так, о чём я читал, когда меня скрутило?.. Ага, о Тумане.

Туман, разумеется, стоял во главе всего. Бизнес, связанный с ним, стал самым прибыльным и перспективным, научные и магические отрасли – самыми финансируемыми. Две наиболее уважаемые профессии в современном мире – разумеется, Плутающие и учёные, что изучают Туман. Буквально элита нового мира.

Здесь же я и узнал, почему Санкт-Петербург стал настолько популярен, что здания пришлось строить «вверх».

Всё просто. В то время, которое я застал, в Туман ходили только солдаты государственных армий, и так было во всём мире.

Россия стала первой страной, разрешившей Плутающим-гражданским ходить в Туман – за определённый налог, разумеется. И, к тому моменту, как другие страны тоже дозрели до подобного решения, она уже твёрдо опережала их в этой области.

Профсоюзы Плутающих. Торговля оружием и расходными материалами. Всевозможные службы, сервисы и удобства – всё для Плутающих. Неудивительно, что сюда съезжались авантюристы со всего мира.

Ну а конкретно Питер… остальные выходы в Туман находились в полной глуши, либо в крохотных городках, которые от такого соседства окончательно пришли в упадок. Выстояла лишь северная столица, став уникальным городом – мегаполисом, граничащим с Туманом.

Удобно. По одну сторону – туманные пустоши с монстрами, по другую – все необходимые удобства и службы.

То тут, то там мне попадались незнакомые имена; я сразу же вбивал их в поиск. Такой необычный способ изучения вопроса, как ни странно, был очень информативным.

Некоторые из имён встречались особенно часто. Грэм Вагнер. Учёный, миллиардер и меценат, медийное лицо. Руководитель научной группы, сумевшей остановить распространение Тумана. Ниже – даты, когда это произошло, и технические подробности события – они мало значили для меня сейчас, но при случае можно будет почитать и изучить.

Алан Корнрой. Плутающий, один из сильнейших магов мира. Основатель самого молодого и вместе с тем одного из самых влиятельных объединения Плутающих. Забавно; наверное, «клан Корнрой» – не единственный, который появился в мире за время моего отсутствия и поднялся на вершину благодаря Туману.

Широ Ханагава. Ещё один миллиардер и филантроп. Учёный и маг-исследователь, артефакторик, автор нескольких десятков изобретений, облегчающих жизнь Плутающим, из которых самое известное и широко распространённое – Интерфейс…

Стоп. Подробнее.

Десять минут напряжённого чтения дали мне лишь приблизительное представление об Интерфейсе. Но и того, что я узнал, было достаточно, чтобы понять – эта штука считается тут незаменимой. Люди, в конце концов, не любят сложностей, и если что-то сильно облегчает им жизнь – используют это «что-то» направо и налево.

Интерфейс решал проблему, которая была насущной двадцать лет назад. В Тумане не работала радиосвязь, не работала никакая электроника, а уж про попытки составить карту этого места я даже не говорю. Всё это, а также ещё кучу проблем помельче, и решало это нечто, названное на одном из сайтов «магическим Интернетом для Плутающих». Связь, база данных, постоянно обновляемая, карта… и так далее.

Занятно. Кажется, именно это предлагал мне демон, когда обещал «помощь с освоением Тумана». И в целом он прав, что-то подобное мне бы совсем не помешало. Итак, как же обзавестись этой чудо-штучкой?

…минуту-две я вдумчиво, с умным видом изучал список документов, необходимых для получения Интерфейса, а затем закрыл страницу. Пофиг. Ближайшие пару недель проживу и без этой приблуды, а там… посмотрим.

Снова новостные сайты – я проверял их время от времени. Новости о вчерашних смертях росли и множились; а вот и новость о смерти Валентина появилась. Смешно, что вначале она проскользнула на какой-то жёлтый канал, а не на крупные сайты.

Саму новость – довольно скудную и коротко излагавшую только основные положения, без подробностей – сопровождал некий «комментарий от Казимира Старомальского, специалиста по эзотерике и общению с потусторонним миром». Я хмыкнул. Что за идиотский титул.

«Ещё ночью», – беззастенчиво утверждал специалист, – «я почувствовал выброс некротической энергии, сконцентрированный в районе кладбища. Нечто очень гневное и очень могущественное вырвалось из склепа Готфридов; убив тех, кто вызвал его из иных слоёв реальности, оно не остановилось, и следующей жертвой в цепочке стал Валентин Готфрид – предатель, один из тех, кто уничтожил похороненную в том склепе семью».

Мой смешок стал громче. Ну, да, забавно. Не удивлюсь, если этот полоумный провидец с его невнятной чушью вроде «некротической энергии» и «иных слоёв» может оказаться реальным практиком-самоучкой. Но его не воспринимают всерьёз и крутят в желтых новостных каналах.

И это проблема. Потому как где есть один – есть и другие. Те, кто уже не будут ходить в дураках. Если я действительно оставил там, на кладбище какой-то магический след своим появлением – значит, найдутся те, кто способен его обнаружить.

«Семье Крейнов стоит поберечься и озаботиться лучшей магической защитой, потому что сила, начавшая свой кровавый поход, придёт и за ними», – продолжал вещать шизотерик. – «Каждая пролитая кровь делает её лишь сильнее – и голоднее»…

Да, приятель, и в этом ты тоже прав, чертовски прав.

Приду.

«Впрочем, был ли Гюнтер Крейн первой жертвой? Как мы помним, его сестра, Герда Крейн, пропала без вести в Тумане неделю назад. Возможно, эти события связаны, и…»

Мой взгляд скользнул на фото ниже – семья Крейнов в полном составе. И…

Бл*ть.

Нахер. Просто нахер.

Вот как… какого… Просто…

Нет, слова кончились. Я лишь сидел, еле удерживаясь от того, чтобы не заржать – в голос, истерично и неконтролируемо. С фотографии на меня смотрело постаревшее на двадцать лет, но всё такое же знакомое лицо.

Анна. Моя невеста. Та, что была моей невестой. Жена Майкла Крейна. Приобнимает мужа. Счастливое, улыбчивое лицо. Счастлива в браке. Двое детей (было, пока одна не пропала, а второго я не убил).

Я медленно вдохнул, считая до десяти, и попытался подумать об этом иначе, логически…

Нет. Тоже нахер. Даже думать об этом не хочу. Это просто, сука, бесит. Какого хера она – и с тем мудаком?

– С-с-сука!

Ругательство было сказано шёпотом, но достаточно громким, чтобы я оторвался от компьютера и посмотрел по сторонам. Звук шёл от одного из соседних компьютеров.

А что, там тоже у кого-то любимая девушка вышла замуж за человека, убившего его семью? Занятное было бы совпадение.

– Да *б твою мать!

Я покосился на шипящего парня по соседству. Кажется, это был тот самый паренёк азиатской внешности, с которым я столкнулся в туалете. Сейчас он зверем вцепился в мышку и изо всех сил отстреливался персонажем в какой-то игре. Судя по звукам, получалось у него не очень.

Впрочем, было глупо жаловаться на такие вещи в компьютерном клубе.

Я сцепил зубы и выдохнул. Вернёмся к Крейнам.

Пропавшая неделю назад Герда Крейн. Здесь, на общем фото, ей было ещё лет двенадцать-тринадцать, но сейчас должно быть не меньше семнадцати. Как и её брату, убитому мной вчера. Я мог бы задуматься, через какое время после моей «смерти» Анна вышла за Крейна… Но лучше было сосредоточиться на чём-то другом.

Герда, Герда, Герда… и куда же ты делась? Майкл не казался мне человеком, дочь которого может просто взять и исчезнуть без следа. Если бы он не был уверен в том, что дочь ещё жива, то девушку бы объявили мёртвой, чтобы не давать желтой прессе поводов порочить её память нелепыми теориями и громкими заявлениями.

А если Герда ещё жива… значит, в моем арсенале прибавилось возможностей ткнуть Крейна в больное место.

Я нервно сглотнул; в горле встал твёрдый ком. Всё ещё ждешь, пока дочурка вернется домой, а, Майкл?

Ещё несколько минут в поисковике ответили на мой вопрос. И хотя эти факты не подавались как связанные между собой, примерно в то же время, когда девушка пропала, Крейн начал активно спонсировать местную Ассоциацию Плутающих. В частности – экспедиционные группы, направляющиеся подальше в Туман, на, цитата, «неразведанные» территории.

Сложить два и два было несложно. Да правда особо и не скрывалась – так, просто о ней не кричали на каждом углу, вот и всё. Видимо, у Майкла есть весомые причины полагать, что она именно там.

…иное время, иное место.

В воздухе стоял терпкий запах сирени, от которого каждые несколько десятков метров хотелось чихнуть. Увы, прикрыть нос рукой я не мог… всё же с неё до сих пор капала свежая кровь, а я совсем не хотел испачкаться.

Кажется, мой спутник сейчас страдал от той же проблемы. Даром, что на всём его теле вместо крови черная сажа… разница не столь велика, если подумать. Ещё и этот обломок меча, который он зачем-то потащил с собой…

– У нас не было ни шанса победить, так? – идущий рядом посмотрел на меня исподлобья.

Я вздохнул. Ну, как сказать.

Группу героев, которых я завербовал для свержения тёмного властелина, про себя я оптимистично нарекал «Отрядом Самоубийц»… что, в общем-то, было нарицательным.

Ну, во всяком случае, какой-то шанс выжить у них всё же имелся.

В конце концов, к моменту моей 256-й попытки убить Виссариона приходилось думать креативно. Я был практически уверен, что никому до меня не приходило в голову организовать братство из «лучших героев этого мира» и наплести им чуши про вселенскую угрозу, которую несет за собой архимаг. Дальше дело оставалось за малым – напасть на его башню.

– Люк, – я остановился и посмотрел на парня серьезным взглядом. – Нет смысла бросать вызов самой смерти, если ты не готов её принять. Члены нашего отряда мертвы и их война закончилась. Но мы – живы. И наша война продолжается. У нас нет времени горевать, пока он – жив.

Люк замолчал и уставился себе под ноги, обдумывая сказанное мной. Мы продолжили идти по весенней долине.

Всё-таки он действительно избранный.

Парень попал в довольно неприятную ситуацию, оставшись последним выжившим из группы, не считая меня. Ну… это если под неприятной ситуацией мы подразумеваем падение с двадцатиметровой высоты прямо на кузницу, где его уже поджидала дюжина головорезов Виссариона.

Любой другой бы умер ещё в полете, однако Люку повезло. Ему всегда везло.

Парень угодил на непонятно кем оставленный на крыше стог сена, проломил крышу и грохнулся прямо на мой склад зачарованного снаряжения. Он схватился за первый попавшийся меч… который, разумеется, оказался обломком «Клинка убийцы Богов», и правда способного убить Бога, но увы, не Виссариона. Так что он у меня пылился среди прочих легендарных артефактов вроде скоростных ботинков и кирас неуязвимости. Стоит ли говорить, что меч позволял даже неумелому фехтовальщику на равных соревноваться с лучшими мечниками страны, и Люк в считанные минуты порубил всех прихвостней Виссариона, в процессе лишь измазавшись сажей.

Мне всегда было интересно, что произойдёт, если парень поймет, что фортуна… любит его больше остальных, и начнёт этим пользоваться. Благо, он был не самым смышлёным, а потому пока волноваться об этом не приходилось.

Мы не успели пройти и километра, когда он остановился на месте и посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Но если Архимаг наш сокровенный враг… – он в смятении покачал головой, – То почему он назвал вас… учеником?

Если бы моё лицо не было скрыто за черной тканью, то он бы непременно заметил мои резко распахнувшиеся глаза и покрасневшую от стыда физиономию.

Секунд десять я молчал, придумывая, что бы такого ему ответить, но затем пожал плечами и стянул с головы душную маску. Люк чуть вздрогнул, увидев мое лицо.

Я ухмыльнулся.

– Правда? Он так и сказал?

– Раз шесть повторил… – Люк глянул вверх, припоминая слова Виссариона.

Я прокашлялся.

– Ну… это… Люк. – я попытался звучать очень глубоко и внушительно. – А на что ты готов пойти, чтобы убить дьявола? Готов ли ты сам стать дьяволом?

Люк почесал затылок.

– Готов.

Ещё одним преимуществом парня был тот факт, что он щелкал извечные философские вопросы как орешки.

Я немного опешил.

– А… – я хмыкнул, – а стать учеником дьявола?

– Но зачем ученику убивать учителя? – недоверчиво взглянул на меня Люк.

Мы снова пошли вперёд, не разбирая дороги. Не куда-то конкретно, а просто прочь от замка.

Он тупо уставился на меня, ожидая ответа.

– Думаешь, это такое счастье – быть учеником Архимага? Первые пять-шесть лет здесь я провёл, сидя в холодном подвале, на хлебе и воде. По мнению Виссариона, так лучше думается, – моё лицо возмущенно скривилось; эта часть рассказа была чистой правдой. – Но я всё вытерпел ради того, чтобы у нас с героями был шанс свергнуть его.

– Правда? – Люк посмотрел на меня с неподдельным уважением.

Я развел руками.

– Ну, конечно. А как, по-твоему, мы узнали о тайном проходе в замок и так быстро добрались до его комнаты на самой вершине башни, миновав всю охрану?

Парень понимающе закивал, а я же тем временем продолжил.

– Так что мне тоже пришлось поcтрадать, чтобы мы попытались одолеть тёмного властелина. Я, как и остальные герои, многим пожертвовал ради нашего дела…

– Но, – Люк оглянулся назад, туда, где высилась отдающая фиолетовым свечением башня, – остальные герои мертвы.

Я втянул воздух и попытался вспомнить что-нибудь на эту тему.

– Воин должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть воин должен с честью. Вот его главное дело.

Старый добрый кодекс Бусидо никогда не подводит.

Люк пожал плечами.

– Ясно.

Около высокого деревянного указателя мы свернули с широкой дороги, связывающей добрую половину городов в этой стране, и направились к небольшому городку, одному из многих, что находились в черте владений Виссариона.

Во многих аспектах всё, что было под властью Архимага, опережало в развитии остальный мир лет этак на тридцать и могло служить чуть ли не образцово-показательным. Однако из-за дурных суеверий и общей дикости населения этого мира переезжать сюда никто особо не стремился. Что, надо сказать, не сильно помогало в моих начинаниях по убийству Виссариона. В конце концов, за столько лет я уже знал всех жителей чуть ли не поимённо и представлял, как тот или иной торговец может быть мне полезен.

Мы шли по мощёной плиткой дороге, мимо рядов симпатичных домиков, расписанных разными красками и узорами по древесине. Люк всё это время озадаченно пялился по сторонам, видимо, пытаясь уложить в голове мои слова о гнёте Виссариона и контрастирующую с ними окружающую действительность. Я всё думал, когда он начнет задавать вопросы и, по мере того, как мы продвигались к центру города, сочинял хоть сколько-нибудь убедительное оправдание.

Когда мы вышли к оживленной торговой площади, где лавки ломились от продуктов, я с опаской уставился на спутника. Люк ловко увернулся от полной дамы, проходившей мимо с коромыслом, и окинул взглядом кипящую вокруг жизнь, после чего замер на месте.

Ну, вот и оно. Я начинал сомневаться, что и в этот раз получится запудрить ему мозги.

Парень медленно повернул голову ко мне. Гримаса на его лице была, мягко говоря, недовольной. Однако когда он всё же открыл рот…

– Нам нельзя сдаваться, – он произнес это так твердо, что я на секунду опешил.

– Извини?

– Виссарион должен заплатить за всё, что сделал с нашими друзьями… – он махнул рукой куда-то в сторону, – и с этими людьми.

Я удивленно выглянул за его плечо. Среди десятков зажиточных горожан, Люк заметил именно кучку бродяг в оборванной одежде, клянчащих милостыню неподалеку от рынка. Костыли, зажатые под мышкой, заунывные монотонные просьбы и доносящийся даже до нас запах грязи пополам с перегаром дешёвого самогона дополняли картину.

Что же, видимо, он настолько проникся моими рассказами, что предпочел выделить для себя только те факты, которые логично встраивались в его картину мира.

– Эм, да… – я сощурился, склонив голову в сторону, – я и не хотел сдаваться. Но бороться с Виссарионом опасно, ты сам видел.

Удача Люка могла бы очень сильно мне пригодиться. Но парень мне нравился, а потому хотя бы для галочки нужно было предупредить его о рисках.

– Ничего, – он резко провел рукой перед собой. – Архимаг Виссарион – зло, а я хочу бороться со злом. Мы должны сделать так, чтобы в мире не было таких бедолаг, как те, что сейчас побираются перед довольными торгашами.

Парень насупил брови и серьезно посмотрел на меня.

– Я хочу стать вашим учеником, – он выставил указательный палец вверх. – И поклясться, что не брошу вас, пока от Виссариона даже духа не останется.

От столь громких заявлений я чуть не поперхнулся. Ладно бы оруженосцем или слугой, но учеником-то почему? Я всё-таки не Архимаг.

– Ну, ладно… – я посмотрел на него с недоверием. – Но в таком случае у тебя будет много работы.

Люк подскочил на месте.

– Я готов на всё, чтобы не повторилось случившееся с героями, – он покачал головой, – Их всех убили так быстро и нелепо…. нельзя такого больше допустить.

Н-у-у… да. На самом деле, не могу сказать, что я сильно гордился этой попыткой. Даже если учитывать, что на неё изначально не возлагалось больших надежд, всё прошло совсем уж из рук вон плохо.

Я прекрасно понимал, что кучка героев, пусть даже и самых сильных представителей своих народов, ничего не сможет противопоставить Виссариону. Он просто-напросто слишком силен и слишком… бессмертен. У меня было достаточно практики, чтобы в этом убедиться.

Но в то же время я совру, если скажу, что в глубине души не надеялся на то, что в последний момент нам всем поможет какая-то чепуха вроде сюжетной брони или веры в правое дело.

Увы, не помогло. Да и друзья мы, честно говоря, были так себе.

Но это больше не имело значения. Основную функцию, ради которой я всё это затеял, попытка номер 256 выполнила исправно.

Она была мне нужна только для того, чтобы не угодить в карцер на очередной месяц. Это бы серьёзно помешало мне работать над тем способом, который действительно имел все шансы прикончить Виссариона. Единственным его недостатком были длительные приготовления, однако с Люком и его удачей… дело может пойти быстрее.

– Хочешь убить Архимага, значит? – я уставился на высокую башню, выглядывающую из-за рыжей крыши местной таверны.

Парень уверенно кивнул.

Я ухмыльнулся, покосившись на обломок меча в его руке.

– У меня есть пара идей.

Люк удивленно приоткрыл глаза.

– C какой начнём?

– Для начала похитим принцессу.

Парень молча уставился на меня.

– И… зачем?

– Чтобы спасти её от дракона, ясное дело.

Я довольно улыбнулся.

Разлепив глаза, я секунд пять разглядывал над собой потолок спальной ячейки, прежде, чем сообразил, что это такое и где я нахожусь. Картины прошлого выветривались из моего сознания медленно, слоями.

Сны о последнем дне в этом мире, кажется, уступили место снам о мире ином. Что ж, я по нему совершенно не скучал, но надо признать – и там тоже было немало хорошего. Люк за несколько лет нашего знакомства проявил себя как не слишком умный, но крайне преданный и верный союзник. Сейчас бы он мне пригодился.

Впрочем, пусть сны остаются во снах; меня больше заботили будничные проблемы.

Мне нужен способ найти в Тумане Герду Крейн.

Строго говоря, в Туман мне нужно было не только за этим, но… прочее подождёт. Деньги я сумею достать и другими путями, восстановить потраченную ману. А вот мой инструмент для мести Майклу Крейну находится только там, в Тумане.

Я не волновался насчёт того, сумею ли я за себя постоять. Да, мана у меня на очень низком уровне. Да, все мои успехи в высшей магии, изученной за двадцать лет, бесполезны – без запаса маны я обычный теоретик. Но… я ведь никогда не складывал все яйца в одну корзину и не полагался исключительно на магию.

Нет, собственная безопасность – не проблема. А вот найти в Тумане цель – вообще найти хоть что-либо в Тумане! – мне не помогут никакие навыки.

По счастью, я ещё вчера нашёл ответ на эту задачу. Оставалось только зайти в поместье за монтировкой. Не самое могучее оружие… но с предметом, что унёс уже три жизни, я чувствовал себя спокойнее.

Стоя в туалетной кабинке, я прислушался.

Никого. Всё тихо, и даже стон оглушённого паренька можно услышать, лишь подойдя вплотную.

Мельком скользнув глазами по имени на карточке, я провёл по ней рукой, и фотография переменилась на мою.

Затем пришёл черёд телефона паренька. Я снова прислушался, но помещение оставалась тихим и одиноким. Откинувшись к стенке, я разблокировал телефон и принялся копаться в последних сообщениях.

Ага, вот что-то вроде этого я и искал. Когда встречаешься с незнакомыми людьми – а, судя по переписке в Вайбере, отец паренька просто нанял этих трёх Плутающих где-то в даркнете и хорошенько заплатил, чтобы они приглядели за его сыном – тебе нужны их фото.

Я внимательно разглядывал фотографии. Три обычных лица, девушка и два парня. Обычная внешность, никаких шрамов через всё лицо или других отличительных признаков. Тот же адрес, где я сейчас находился, но девятый этаж, кафе «Разгадка».

Я ещё раз прочёл имя на карте. Константин Сенин… Именно так звали этого паренька.

Значит, на сегодня буду Костей.

Конечно, я мог бы просто забрать эту карточку и направиться в Туман. Но с таким же успехом я мог бы войти туда и без неё. Для того, чтобы найти в Тумане Герду Крейн (или тех, кто искал её), мне были нужны провожатые, и эти трое подходили на подобную роль.

Превосходно.

Если спросить меня, чему я научился там, у Виссариона, прежде всего, то я отвечу – терпению. Раньше основ магии, раньше боевых приёмов, раньше всего. Именно терпение позволяло мне пережидать месяцы в карцере на хлебе и воде; лишь терпение помогало претворять в жизнь долгосрочные планы; и только терпение заставляло два десятка лет жить надеждой на возвращение.

И всё-таки, даже с моим терпением, это начинало… раздражать.

Роль новичка, не знающего ничего и идущего в Туман в первый раз, была мне необходима – во-первых, чтобы не выдать себя, а во-вторых, из-за карты. У меня её не было – значит, мне необходимы эти ребята… ну, или, во всяком случае, один из них.

Выводило же из себя даже не снисходительное отношение Ласа, не едкие подколки Иры, сколько осознание того, что я бездарно трачу время на… простую прогулку.

Мы неспешно шествовали по Туману уже часа три – или около, потому что чувство времени здесь не самый точный инструмент – и за это время не совершили решительно ничего полезного.

Я почти мог разглядеть вытоптанную тропинку, по которой мы шли. Более того – мои спутники подбирались и доставали оружие ровно за минуту до того, как откуда-нибудь появлялись очередные твари, разумеется, не представляющие большой опасности.

Всё выглядело как заученный спектакль, повторяющийся из раза в раз – только с разными людьми в роли новичка.

Экскурсия оказалась ещё большей экскурсией, чем я ожидал. Аттракцион для тех, кто жаждет острых ощущений.

Под ногами то шуршал песок, то хрустели сухие листья, то хлюпало противное болотное месиво. Пейзаж менялся постоянно, но разглядеть что-то в подробностях не удавалось; Туман не просто так назвали Туманом.

Впрочем, даже эти нечёткие образы… завораживали. Когда идёшь по чему-то вроде узкого каменного кряжа, а потом понимаешь, что это не камень, а хребет гигантского, давно мёртвого существа – это впечатляет даже человека с моим опытом.

Отвлекало это ненадолго, и вскоре на первый план опять вылезало раздражение, да ещё и пополам со злостью от собственной беспомощности. Серьёзно – все трое моих спутников шли в Тумане легко, уверенно, точно зная дорогу.

Я же…

Если до этого у меня мелькала мысль о том, что можно отделаться от троицы и действовать самостоятельно, то теперь я понимал, насколько это бесполезно. Без карты я могу бродить тут наугад до скончания веков, и шанс выйти в нужное мне место так и останется мизерным.

Впрочем… кое-что я сделать всё же мог. И для начала мне всё-таки нужно было остаться одному – пускай и на недолгое время.

Нельзя сказать, что я не старался оторваться, используя образ невинного паренька. Я совался вперёд, на каждый шорох; все указания, которые можно было выполнить неверно – я выполнял неверно; я спотыкался и терялся, и, разумеется, я вечно лез первым на каждый шорох – а меня не пускали.

Конечно, могло показаться, что я так развлекаюсь (и да, не без того), однако я преследовал простую цель – мне нужно было понять, на что способно моё нынешнее тело и чего ждать от той части Тумана, в которой мы находимся.

Результаты были… как минимум интересными. Несмотря на мои опасения, натренированные за двадцать лет рефлексы не пропали без следа. Тело, пускай поначалу и не поспевало за моими импульсами, но развивалось семимильными шагами. Я никак не мог обосновать столь быстрое развитие, кроме как влиянием Тумана.

Так что я находился в великолепном расположении духа.

Один раз я даже на радостях вырвался из строя и атаковал группу агрессивных зомби-кабанов кислотно-зелёного цвета. Кидаясь в атаку, я насвистывал музыку из «Angry Birds». У кабанчиков были такие чувствительные уши, что я не ошибся – свист привёл их в ярость, да ещё и созвал на полянку всю стаю; команде пришлось срочно «спасать» меня от разъярённых существ.

Проблема оставалась лишь в магической силе. Но ее развивать нужно будет другими методами.

Что же до моей текущей цели? Ну, если честно, я добивался, чтобы меня бросили здесь. У меня была лёгкая надежда, что непонятные ребята, нанятые где-то в даркнете, окажутся недостаточно профессионалами и плюнут на «богатенького мажорчика», вечно ищущего себе проблем.

Мой план был прост: так или иначе, отбиться от группы, а затем, улучив момент, в лучших традициях «Чужого» умыкнуть одного из них себе в провожатые. Выбор мой пал на Валеру, как самого спокойного и самого небоевого из троицы. Дальше я могу уже не прикидываться юным дурачком, а поставить условие: он провожает меня к месту сбора боевых медведей, и я отпускаю его. Всё же угрожать силой гораздо проще, когда у жертва измотана, устала и у неё за спиной не стоит огромный друг-десантник с боевым топором наперевес.

Но отбиться от группы оказалось не так-то просто. Всякий раз, когда я «терялся», меня находила Ира – кажется, в её арсенале было что-то именно на такие случаи, ну, а попытка вынудить их бросить меня…

Это и правда был не лучший план. Серьёзно, кто бросает клиента посреди Тумана просто за то, что тот излишне «любознателен»?

Но либо эти трое были крутыми профи, которые очень серьёзно относились к своей репутации – либо деньги были нужны им просто позарез, что вероятнее. Как бы там ни было, меня материли, ненавидели и буквально пинками гнали от опасности, но не бросали.

Тогда я перешёл к более точечным ударам.

Проще всего было с Ирой: только и нужно было, что влезть под руку с нарочито идиотским вопросом, когда она создавала очередной файербол, чтобы запулить им во врага (на сей раз это были гигантские трёххвостые скорпионы). Разумеется, девушка сбилась и огненный шар лопнул прямо перед её лицом, подпалив причёску и контузив минуты на три.

Сама виновата. Если уж взялась быть боевым магом, то нужно работать над концентрацией. В конце концов, тупой вопрос – самое безобидное, что может внезапно отвлечь тебя в бою.

Затем настал черёд Ласа. В том же самом бою я вертелся у него под рукой так настырно, что едва-едва не попадал под его удары боевым топором – или, по крайней мере, ему так казалось. На самом деле, я не только уходил от его топора, но и умудрялся при этом драться сам. Неплохая тренировка.

А главное, обвинить ему меня было не в чем – я орудовал монтировкой достаточно хорошо, чтобы заткнулись все трое (насколько позволял образ новичка, конечно же). Но вот сам он из-за моих «манёвров» оказался скован по рукам и ногам и пропустил с полдесятка болезненных ударов.

Тоже сам виноват. Даже там, в бою, я видел, как он может выйти из этого клинча, плюс к тому – с топором он обращался с грацией циркового медведя, совершенно не щадя свою дыхалку.

Вот про Валеру я ничего плохого сказать не могу – парень определённо знал свое дело на крепкую четвёрку с плюсом, и даже моя попытка отвлечь его, когда он исцелял пострадавших в том бою соратников, провалилась.

Несмотря на сносное владение мечом, Валера тоже в основном полагался на магию, и прежде всего – на всевозможные ауры, которые он накладывал на себя и остальных. В моём случае это из раза в раз был прочный щит, чтобы предотвратить травмы.

Довольно классическое трио, если вдуматься. Лас – файтер, Валера – клирик, а Ирина – маг. Я, выходит… вор? Не очень лестное определение, но точное – для этого Погружения я украл не только карточку и телефон, но и личность.

Привал после боя со скорпионами был тихим. Все трое сопартийцев смотрели на меня волками, я же спокойно чистил монтировку от тягучей слизи болотного цвета и изображал радостное возбуждение от первого Погружения, полного увлекательных приключений.

– Это ведь… не очень ценная штука? – я кивнул на стальное кольцо, всё в потёртостях и неровностях.

– Можешь забрать себе, – фыркнула Ира, кидая его мне. – Как сувенир на память о первом походе. И последнем, надеюсь.

Её левый глаз только-только начал нормально видеть после вспышки, и лицо её было сейчас злым донельзя. Впрочем, девушка и до того не особо меня жаловала.

– Но лучше выбросить, – посоветовал Валера. – Это не только бесполезно, но и немного мерзко.

В этом проблема хоженных троп – когда до тебя здесь побывали уже сотни людей, на какую-то богатую добычу рассчитывать не приходится. И даже на скудную – тоже. Это кольцо было единственным, что мы нашли за все три часа… и обнаружили мы его вместе с полурастворённой кистью прошлого владельца, прямо в желудке скорпиона. Кислота разъела кольцо и испортило напрочь, лишив всех магических свойств.

– Н-да, – подытожил Лас, закончив большим ножом выковыривать из хвоста скорпиона мешочек с ядом (кажется, подобные штуки чего-то стоили на местном алхимическом рынке) и отбросив подальше последнюю распотрошённую тушку. – Думаю, пора медленно заканчивать этот поход.

– Эм-м, – я поглядел на своих спутников с недовольным видом. – Заканчивать сейчас? Мы ещё не нашли ничего, кроме этого кольца. Да и сам маршрут…

В моём голосе внезапно прорезалось ехидство.

– В общем, я бывал на американских горках пострашнее, – закончил я.

Валера и Лас переглянулись.

– Нам не столько платят, чтобы мы тебе устраивали шоу-программу, – пробормотал Валера. – Это Туман, а не парк развлечений для заскучавших мажоров, и гранд-финал никто не гарантировал.

– Ничего, пока выберемся – ты ещё успеешь два-три раза облажаться и три-четыре раза подставить нас, вот тебе и финал, – Ира поднялась на ноги. – Лас прав. Пора заканчивать этот цирк, свой гонорар мы отработали уже более чем. Идём обратно!

– Отработали вы гонорар или нет – тут решаю я, – нахмурился я. Блеф, конечно… но ведь, скорее всего, вся эта «экскурсия» была затеяна ими ради денег. Почему бы не попробовать?

Все трое переглянулись.

– А ты не наглеешь? – Ира обернулась ко мне со злостью на лице. – Если бы ты вёл себя как все послушные новички – дошёл бы до красивой финальной точки, почувствовал бы себя настоящим Плутающим, получил бы своё приключение. Но за этот поход мы уже потеряли нервов больше, чем за пять предыдущих!

– Вот-вот, – неуверенно подтвердил Лас. – Я согласен. Хватит, достал. Не можешь нормально выполнить, что тебе говорят – идём обратно.

Я закатил глаза.

– Я же не прошу трехдневную экспедицию чёрт знает куда, – заметил я Ласу уже спокойнее., – Просто хочу посмотреть на настоящий Туман, а не то дешёвое подобие, по которому вы меня водили. Хочу увидеть, как работают настоящие Плутающие. Тут неподалёку рейд у «Гризли», например. Может, сходим дотуда?

Правило гласит, что человека легче уговорить на что-то неприятное или нелогичное, когда он всеми силами пытается от тебя отделаться.

– «Гризли»? – Лас уставился на меня, как будто я предложил ему что-то неприличное. – Нахера тебе на них смотреть?

– Я что-то вроде их фаната, – я улыбнулся и пожал плечами.

– Я не знаю, кем ты себя возомнил, но мы об этом не договаривались, – отрезала Ира. Твои деньги нам ни к чему, если по пути наши кишки разбросает по веткам. Пошли отсюда.

К моему сожалению, они не оказались полными идиотами.

– Хорошо, – я устало улыбнулся, глядя Ире прямо в глаза, – Пусть будет по-твоему.

Девушка пару раз моргнула. Видимо, она не ожидала, что я так легко сдамся.

Лас молча махнул рукой, трогаясь с места, и остальные заспешили за ним. Я шёл молча, а вот другие, кажется, ещё не выговорились – я слишком крепко достал их за время похода.

– А на что ты там, собственно, собрался смотреть? – Валера, самый спокойный и собранный, поглядел на меня хмуро, но без особой злости. – Даже если мы и могли, то проводили бы тебя только к месту их сбора. Никакого эпичного кино ты там не дождёшься – только кучу народу с оружием, и то, если они будут на месте. А дальше они с собой посторонних не пустят.

– И правильно сделают… – Ира никак не могла успокоиться… а я продолжал исподволь смотреть по сторонам.

Туман действительно менялся довольно быстро. То ли маршрут за нашими спинами переменился, то ли они вели меня другим путём – возможно, более коротким – но я не узнавал мест, через которые мы проходили.

Правда, пока мне это ничего не давало. Неприятно признавать, но в чём-то демон был прав – без Интерфейса, без карт и руководств я был в Тумане беспомощен как дитя. Нет, как показала практика, местным монстрам я способен навалять, даже сражаясь монтировкой и не в полную силу, вот только какой в этом толк, если я не могу попасть в нужное мне место?

Если мы возвращаемся назад – значит, либо нужно отказываться от своего плана, либо поторопиться с его реализацией. Уговорить их отвести меня к «Гризли» не вышло, значит, нужно что-то ещё. Я прислушался к шумному плеску воды вдалеке; похоже, мы подходили к какой-то реке.

– Черт, – процедил сквозь зубы Лас. – Не успели. Что делаем?

Обращался он, разумеется, не ко мне.

– Да что делаем, – пожал плечами Валера. – Идём, только тихо и осторожно, не суёмся к воде.

Лас и Ира с серьёзными лицами кивнули.

– А что такое? – я заинтересованно приподнял бровь.

– Рекам в Тумане вообще нельзя доверять, – он кивнул вперёд. – Там может обитать кто угодно… и это только маленькая часть проблем. Иди рядом с нами, любуйся Туманом и не суйся к воде, а то ещё привлечёшь чьё-нибудь внимание.

Где-то вдалеке прогремело что-то, похожее на раскат грома. Вдалеке показались очертания моста. Что же. Удивительно. Если раньше вся дорога походила на странную прогулку в лесу, то теперь я действительно убедился, что в Тумане скрыто нечто большее.

Огромный каменный массив, а не просто «мост». В ширину – не один десяток метров, в длину, кажется, ещё больше. Его конца отсюда не было видно.

И, похоже, имели в виду не «не соваться к воде», а не соваться к краю – ост возвышался много выше уровня воды. В ней же… сложно сказать, чьи именно силуэты пробивались через слой мутного ила, стремительно несущегося откуда-то вверх по течению.

– Этот мост, – Лас резко остановился и повернулся ко мне, – разделяет приграничный сектор Тумана и…

– Настоящий Туман, тот, что не похож на детский сад, по которому вы меня водили? – я глянул на густой смог, что скрывал берег по ту сторону каменного гиганта.

Лица Плутающих ответили сами за себя.

Что я могу сказать?

Мне как раз надоело строить из себя идиота.

Если вы спросите, почему я всё это время вёл себя именно так, а не иначе – я вам отвечу: скука и желание перебить тягучие, серые мысли о том, что меня ждет в обозримом и не очень будущем.

Именно ими я руководствовался, выбирая себе образ и линию поведения. Да, я мог бы изобразить перед Плутающими какого-нибудь гения, или же, наоборот, простого неумеху, что совершенно не вызывал бы в них таких сильных приступов раздражения.

Я мог бы с ними наладить контакт и доверительное общение, мог бы стать даже хорошим приятелем – это бы не составило труда. Я мог бы в их глазах стать младшим братом, доверенным протеже или ещё кем.

Мог бы, но не хотел. Сейчас у меня было совершенно не то настроение, чтоб «заводить близкие связи», делиться переживаниями и мазать сопли.

Кто я, нах*й, по-вашему, такой?

Напротив, в такие моменты во мне просыпался старый ворчливый хрыч. Вы, должно быть, подумаете, что я токсичный человек? Так вспомните, что стало с моей семьей и подумайте ещё раз. А ещё подумайте о том, был ли на протяжении двадцати лет с Виссарионом хоть один человек, которому я мог бы пожаловаться насчет очередной неудачи.

Так что пусть эта группа Плутающих скажет спасибо, что я выбрал такой, вполне безопасный (для них) способ выплеснуть лишнюю желчь.

Ах, да. Идиотские и нелогичные (на первый взгляд) планы? Могу себе позволить воспринимать всяческую дичь как прямое руководство к действию – иногда это работает. Конечно, я знаю и обо всех дырах. О куче следов, оставленных мною. О том, что есть вероятность, что в их Интерфейсе есть выход в сеть, и что пацан придет в себя и сообщит о случившемся. Мне было бы интересно взглянуть на их лица в тот момент, когда они узнают о том, что таскали за собой непонятно кого.

Но… Мне было правда, искренне, плевать. Называйте это осознанной глупостью, или ещё каким дерьмом. Но, согласно моему многолетнему опыту, самую забавную и неожиданную реакцию стоит ждать именно от фрустрированного человека. С остальными, более чистыми эмоциями, вроде злости или радости – всё просто. Но раздражение… как подарок под ёлкой, никогда не знаешь, что получишь.

Но даже и это было не основной причиной моих действий – имелись и другие, куда более веские и логичные.

Во-первых – меня не воспринимают всерьез, а, следовательно, бдительность этой троицы крепко дрыхнет, пуская слюни.

Во-вторых – я теперь знаю уровень их навыков. И… не впечатлён.

В-третьих – мне стали точно известны их болевые места. Вернее, место. Но, судя по всему, оно действительно не давало им покоя, а значит, это легко можно будет применить для того, чтобы манипулировать Плутающими.

Всё ещё кажусь токсичным человеком? Очень жаль.

…мост – насколько я видел его издалека – несмотря на все предосторожности и опасения моих провожатых, не показался мне каким-то слишком уж зловещим. Да, он был огромным, широким и длинным…

Ха. Так могло бы показаться тому, кто не видел мост, ведущий к башне Виссариона. Вот тот по-настоящему впечатлял, а этот на любителя.

Как бы там ни было, сейчас я видел кое-что поинтереснее, чем просто старые иномирные камни.

Настоящий Туман.

Нет, то место, где мы бродили всё это время, тоже было Туманом – не оптической иллюзией, не хитрым обманом с дым-машиной. Но в то же время разница была очевидна невооружённым глазом.

Тот, настоящий Туман – не проглядывался. Если до этого я мог разглядеть сокрытые в белом месиве деревья, скалы, что-либо ещё, то там было лишь зловещее бесцветное ничто с силуэтами настолько непонятными и зловещими, что один взгляд туда заставлял что-то внутри содрогаться. Казалось, там, за мостом, кончается знакомый мир и начинается… нечто совершенно иное и чуждое людям.

– Что это? – от меня не укрылись, что Лас, Валера и Ира смотрели на Туман так же странно и с опаской. Похоже, эта троица… не очень часто видит его.

– Чистый Туман, – со странным выражением ответил Лас. – Место, куда людям вроде нас, лучше не соваться.

– Я думал, в Тумане без безопасных мест, – заметил я.

– Безопасных нет, – подтвердил Валера. – Но есть опасность, а есть Чистый Туман. Максимально насыщенные всякой дрянью зоны, почти неизведанные – потому что далеко не каждый Плутающий способен там выжить.

– Зоны, – кивнул я. Меня почему-то смешило, что люди умудрились разбить на зоны и классифицировать даже то, что по сути своей не могло быть классифицировано. Природа Тумана подразумевала непостижимость и непредсказуемость, однако – его всё равно делят на виды и делают вид, будто изучили хотя бы малую часть.

Группа замолчала, и я только сейчас отметил, какая вокруг повисла тишина. Ни скрипа деревьев, ни завывания ветра, ни каких-то животных звуков – только наши мерные шаги по сухой земле. Чёрт, а вот теперь это звучит действительно пугающие.

Остальные тоже обратили на это внимание; во всяком случае, когда Лас снова заговорил, то мне показалось, что он сделал это лишь для того, чтобы нарушить тишину.

– В такие места если и ходят, – покачал он на ходу головой, – то только большими группами и с лучшей экипировкой. Думаешь, ты видел монстров из Тумана? Кабаны, скорпионы? Твари в Чистом Тумане куда…

Он замялся, щёлкая пальцами. Кажется, парню не хватало то ли воображения, то ли словарного запаса, чтобы завершить фразу.

– Чужеродные, – сухо согласилась Ира. – Но это всё чушь, там и обычных монстров полно. Больше, чем где-либо.

Слова о монстрах не очень меня взволновали. Я видел всякую хрень; чужеродное чудовище, будучи достаточно опасным, могло заставить меня отступить, но уж точно не удивиться его внешности.

Зато мои мысли поползли по другому пути.

– Но туда всё же ходят, – я поглядел на Ласа. – Если там творится всё то, что вы описали, а туда всё равно ходят Плутающие – значит, это стоит того. Я… прав?

– Забудь, – поморщилась Ира. – Это слишком опасно, а для тебя так и вообще самоубийство без шансов.

Я не стал ничего на это отвечать, и на какое-то время мы снова молча зашагали по мосту, который и не думал кончаться. Силуэты в Чистом Тумане не стали яснее, но теперь я видел какое-то… шевеление, что ли. Совершенно беззвучное.

– И что же там такое встречается? – снова нарушил я молчание. – Не существа, а… как он выглядит изнутри?

– Рассказываю о разном, – Валера тоже неотрывно глядел на Чистый Туман. – Руины, иногда целые куски городов – когда более-менее нормальных, когда непонятных. Словно… во времени застывших. И в каждом свои обитатели.

Мы приблизились к началу моста – и, пожалуй, я слегка поторопился выносить о нём свои суждения. По крайней мере, в ширину он легко крыл мост у башни Архимага. Вдалеке – там, где он должен был кончаться – в Чистом Тумане виднелась какая-то громадина, просто чёрное пятно.

Все остановились, не сговариваясь.

– Погоди-ка… – пробормотала Ира, выступая чуть вперёд. – Погоди…

Да уж, зрелище захватывающее. Вот только её явно взволновало что-то более конкретное. И приземлённое.

– Валера, – Ира кинула быстрый взгляд на товарища. – Проверь карты. Я не могу определить…

Парень разглядывал камни моста с лёгким прищуром.

– Ага, так и есть. Карты нет в общем доступе… её, похоже, и в принципе ещё нет.

Я приподнял бровь. Ситуация становилась интересной. Впрочем, вступать в диалог я не спешил, наблюдая за реакцией своих спутников.

Лас сглотнул, не отрывая взгляда от Чистого Тумана; Валера и Ира переглянулись – в их глазах можно было заметить смесь страха и неверия.

У меня же перед глазами всплыла табличка, висевшая в Ассоциации. Карты Тумана должны быть неимоверно дорогими, если один неизвестный сектор покрывает целый год членства в Ассоциации. И это только в случае, если сдавать их во всеобщее пользование. Сколько готовы были отвалить частные гильдии за путь к нерастасканному на части куску Тумана – можно было лишь гадать.

Ясно одно: такие места, в отличие от банальных пустошей и лесов, встречаются редко. И информация о них – невероятно ходовой товар.

Теперь уже все трое глядели то на Туман, то друг на друга, так и не решаясь озвучить то, что вертелось в головах у всех… я же улыбнулся.

– Так… зайдём? – предложил я.

Мой образ новичка играл на руку – только совсем зелёный новобранец мог бы с такой простотой предложить шагнуть в подобное место. Возможно, эти трое так и не предложили бы шагнуть внутрь.

А вот согласиться на чужое предложение – куда проще, чем предлагать самому. Особенно если зайти так хочется.

Алчность – вот то чувство, которое толкает на опасные и порой самоубийственные поступки. Эти же ребята… явно сидят без денег. На нормальные экспедиции в Туман не хватает ни навыков, ни экипировки – тоже далеко не дешёвой.

Вот и остаётся, что сидеть в даркнете и зарабатывать что получится, выполняя роль гидов. Что-то большее – работа в Ассоциации, членство в гильдиях – их возможностей не хватало.

Поэтому они и смотрели на Чистый Туман как на шанс попасть в высшую лигу.

– И… что делаем? – тихо спросила Ира, косясь сначала на меня, потом на остальных. Валера и Лас ничего не ответили; первый лишь часто качал головой, видимо, в такт своим мыслям, а второй поглаживал рукоять своего топора.

Наконец, Лас решительно кивнул – и обернулся на меня.

– Что ж, радуйся. Ты же, кажется, хотел посмотреть на настоящий Туман? Вот твой шанс.

Не то, чтобы это было так; меня в первую очередь интересовало одно конкретное место. Но… я совру, если скажу, что мне не было любопытно.

Не тратя больше времени на переглядывания, все трое ступили на мост, и я последовал за ними. Да, по ширине он действительно был впечатляющим.

Но внешний вид и размеры – совсем не то, что разжигало во мне серьёзное любопытство. Скорее, я гадал об истории. Кто-то же построил это место. Кто-то построил и этот мост…

…и то, что медленно вырисовывалось впереди по мере того, как мы шли вперёд. Стена казалась продолжением моста, внезапно решившего изменить направление; пожалуй, за такой стеной даже Виссариону с его огромным ростом пришлось бы почувствовать себя карликом.

Но больше всего впечатляли ворота – или, точнее, то, что находилось за ними. Створки колоссальных дверей, вырубленных из цельного камня, были приоткрыты лишь на маленькую щель – но оттуда ощутимо тянуло тьмой. Возможно, кто-то менее опытный не понял бы, что это за чувство, ну а я же…

Как домой вернулся. Я хмыкнул своим мыслям.

– Я проверила, – нарушила мои мысли Ира. – В округе нет никаких маяков.

– Да! – возликовал Лас так бурно, что в общей тишине места это казалось даже неуместным. – Да! Не зря, бл*, уже полтора года таскаем их за собой.

– Маяков? – я поглядел на него. – Что за маяки?

Все трое оглянулись на меня так изумлённо, что я лишь невинно пожал плечами.

– Ну, я слышал о них только в общих чертах.

– Оно и видно, – на лице Ласа отразилась благодушная снисходительность к «лоху». – Маяки – это основа всего освоенного Тумана. Они позволяют наносить местность на карту, проводить маршруты. Ходить в Тумане, в котором не стоят маяки – все равно что бродить вслепую.

Ага, что я и делал все последние часы.

– Все места, которые мы знаем в Тумане – это места, где кто-то поставил маяк, – кивнул Валера. – Обычно разведчики, иногда – просто удачливые парни вроде нас.

Ого. Не преждевременна ли такая удача?

– Некоторые, самые безбашенные, вообще могут переть наобум, чтобы найти место вроде этого, воткнуть там маяк и продать карту, – продолжил Валера.

Занятно. Видимо, из всех Плутающих разведчики – самые рисковые. Конечно, зарабатывать они должны столько, что обычным сталкерам и не снилось, но и шанс гибели несоизмеримо выше.

Но сейчас это, кажется, было последним, о чём думала троица. Их переполнял какой-то детский восторг от находки, и даже всё раздражение улетучилось.

– Вон, там, – Ира указала на мост. – Достаточно близко, но безопасно. Ставь там.

Лас на ходу сбросил с плеча лёгкий рюкзак, доставая оттуда небольшой приборчик. На вид пресловутый маяк оказался даже слегка скучным – чем-то вроде роутера, только немного побольше и с «ножками»-щупами, позволявшими установить его на любую поверхность, закрепить хоть на камне, хоть на выступе, воткнуть в землю и так далее.

– Ближе, – возразил он. – Эта крепость слишком здоровенная, если не подберёмся к ней вплотную – захватим только часть.

– Так вы… не собираетесь внутрь? – уточнил я.

– Мы что, похожи на самоубийц? – Ира с презрением обернулась на меня. – Пусть суются те, у кого есть опыт в таких делах. Когда выкупят у нас карту.

Лас уже вырвался вперёд группы; последние шаги до ворот он фактически бежал, и вот, наконец, он водрузил маяк на какую-то выемку в каменной двери – и нажал на кнопку включения.

А затем всё ожило. Туман вокруг не стал более прозрачным, но он как будто всколыхнулся – словно огромный порыв ветра закрутил его, посылая разом во все стороны. Впервые за долгое время вокруг раздались какие-либо звуки, кроме тех, кто издавали мы сами; какое-то лёгкое потрескивание, далёкий стук.

Разница была… как между статичным изображением – и кино с трёхмерным эффектом. Никаких особенных спецэффектов от маяка не расходилось – ни цветных лучей, ни голографической сетки – и всё же спутать «до» и «после» было невозможно. Жизнь вдыхалась в пейзаж вокруг слоями, кусками; даже когда всё замерло, Туман продолжал клубиться как-то иначе, живее, чем до того.

Мы медленно приблизились к Ласу, который с торжествующей улыбкой вытаскивал из маяка, одну за другой, несколько чип-карт. Продемонстрировав их нам, как величайшую святыню, он убрал их в карман куртки.

И это… всё? Как-то мелко.

Я обернулся назад. Там, откуда мы пришли, теперь тоже клубился Туман, густой и плотный, как молоко. Значит, мы уже в Чистом Тумане, и пока на нас никто не напал. И что же… сдадутся они так просто, или нет? Остановятся на достигнутом и пойдут назад? Или попытаются выжать максимум?

– Там довольно тихо, кстати, – заметил Лас, глядя на приоткрытые ворота. – Темновато… вроде какой-то двор.

Я знал, чем это окончится. Так же, как и в случае с первым шагом – они будут топтаться, мучительно глядеть туда, внутрь, а затем какой-то толчок – и вот они уже внутри.

– Вы же понимаете, что внутри может быть опасно, – Валера поглядел на Ласа, потом на Иру.

– Ага, – кивнул Лас. – А ещё там до нас никого не было.

Ира сглотнула.

– Этого хватит не только на долги и нормальное оружие, – заговорила она. – Этого хватит… на несколько лет безбедной жизни. Большой риск – большие деньги.

– Точно, – подтвердил Лас. – А если что не так, можем взять что успеем и отступить…

– Смешно будет, если мы продадим каким-нибудь неудачникам карту обчищенного места, – Ира хищно усмехнулась и первой шагнула вперёд. – Так что, идём?

Ого. А она решилась раньше, чем я думал.

Парни переглянулись – и шагнули к ней; я последовал за ними.

Меня, конечно, никто не звал; на меня сейчас вообще почти не обращали внимания – было попросту не до того. И я отлично сознавал, что рано или поздно до них дойдёт: я не нужен им.

Максимально простая мысль. Новичок, который только и делал всю дорогу, как бесил их и лез куда не следует.

В каком-то смысле мне даже не терпелось увидеть, как они поступят, когда осознают это. И ждать долго не пришлось. Я уже шагнул было за ворота, когда рука Иры резко преградила мне путь.

– А тебе там что делать? – с неприязнью хмыкнула она. Кажется, девушка уже жалела, что мне было позволено увидеть слишком много, и уж точно не собиралась пускать меня дальше.

– То же, что и вам, – я пожал плечами.

– Стоп-стоп-стоп, – развернулся Лас. – Она права. Тебе тут делать нечего, только мешаться под ногами будешь. Свободен, можешь идти куда хочешь – хоть к «Гризли», хоть ещё куда.

– Чего? – я изобразил непонимание. – Как я выйду без вас? Погодите, вы сейчас серьёзно?

– Не наши проблемы, – кивнула Ира. – Если хочешь, можешь оставить себе свои копейки, а сейчас разворачивайся и вали. Экскурсия окончена.

Я нехорошо сощурился.

– Значит, такая у вас профессиональная этика? – поглядел я на Ласа; что бы не несла Ира, он всё же был главным в этой троице. – Взять клиента и отпустить на все четыре стороны посреди Тумана?

– Не беси, – Лас ответил мне раздражённым взглядом. – Я пока добрый и в хорошем настроении, но если будешь бесить…

– Ладно-ладно, – я поднял руки. – Внутрь не пойду, просто подожду вас здесь.

Наверное, если бы я проскользнул внутрь, это бы разъярило Ласа меньше. До него тоже дошло, что он зря показал мне место, куда поставил свой драгоценный маяк, и оставлять меня здесь одного – последнее, что он сейчас хотел делать.

– Достал, – кивнул он. – Проводить не обещаю, но вышвырнуть отсюда могу.

Он сделал шаг ко мне, и я быстро отступил назад. Ого. Легко же слезает с некоторых шкура человечности.

Ну, а я мог бы подлить масла в огонь.

– Да ты знаешь, что? – «вспылил» я. – Если бы не я, вы бы вообще не пошли этой дорогой, а не сходили бы со своего «новичкового», десять тысяч раз хоженного маршрута! Так что я…

Вместо ответа Лас схватил меня за грудки.

– Лас, остынь, – Валера поглядел на него. – Пусть идёт с нами или постоит тут, а потом выведем его…

Я бы сказал ему «спасибо», но именно в этот момент Лас толкнул меня на бортик моста – так, что я едва не рухнул вниз.

– А ты с ним? – выдохнул он, поворачиваясь к нему.

– Ну не бросать же его тут, – Валера говорил быстро и сердито, чуть ли не впервые проявляя сильные эмоции. – Да оставь ты его!

Но Лас уже пнул меня ногой по рёбрам – не то чтобы всерьёз, но весьма ощутимо.

– Валера, – поглядел он на приятеля. – Ты уж давай реши, что ты хочешь делать – идти с нами внутрь или выводить придурка обратно наружу? Потому что ждать тебя никто не собирается, и выбрать ты сможешь что-то одно.

Ира согласно закивала, глядя, как я пытаюсь вздохнуть и ищу рукой опору, чтобы встать.

Валера поглядел на ворота, затем на меня, снова на ворота.

– Прекратите, – сердито заключил он. – Нельзя просто так бросить новичка посреди Чистого Тумана. Доведём его до выхода, а потом спокойно успеем…

Ира и Лас поглядели друг на друга.

– В общем, ты решил, – отметил Лас и шагнул за ворота; Ира направилась за ним, и мы остались вдвоём.

Я медленно поднялся на ноги и проводил их взглядами. Интересно… какие у них там шансы? Двое среднего уровня бойцов.

Валера проводил мой взгляд.

– Да справятся они, – пожал он плечами. – В Чистом Тумане много опасных мест, но не значит, что в нём нет ничего, кроме них. Будь тут что-то действительно опасное – на нас бы уже напали.

– Тогда, – рассудил я, – они выйдут оттуда сильно богаче, чем зашли туда. И ты мог бы быть с ним.

Валера поморщился.

– Не напоминай мне об этом. Просто пошли вперёд, а о том, как я потерял кучу денег, чтобы вывести тебя, оставим на другой раз.

Я неопределённо хмыкнул. За последние двадцать лет я понял очень много вещей. Нельзя быть скромным и вечно надеяться на крошки, в конечном счёте это оставит тебя без еды. Это так, но… и слишком жадным быть тоже не стоит, иначе просто не сможешь прожевать всё, что на тебя свалится.

– Пошли, – кивнул я Валере, незаметно для того подбрасывая в руке снятый с ворот маяк и три чипа, вытащенных из кармана у Ласа во время нашей короткой потасовки. Теперь, если дело дойдёт до переговоров, у меня есть очень ценный аргумент.

Вот и ещё одна вещь, которой я научился у Виссариона, после всех тех попыток убить его. Иногда – когда не можешь или не хочешь выиграть – нужно «правильно» проиграть.

Покалеченная рука висела сломанной веткой; Лас даже не делал попыток пошевелить ей – лучше немного потерпеть боль, чем перехватить её поудобнее и потом иметь дело с неправильно сросшейся костью.

Он поглядел на спутницу; та выглядела не лучше – рана через всё лицо (немного левее, и глаза бы не было), исполосованный бок, куртка пропиталась кровью.

– Мы сделали это, – выдохнул Лас, приваливаясь к гигантским каменным воротам. – Сделали.

Здоровой рукой он опирался о чёрное цельнометаллическое копьё – так рьяно, что, казалось, чуть ослабить напор, и он рухнет. Здесь, по эту сторону от колоссальных ворот, ничего не изменилось – всё та же тишина, величественность и огромный мост, потрясающий своими размерами.

– Сделали? – Ира поглядела на него, вытирая кровь с лица. – Ну, если ты видишь как достижение то, что мы выбрались живыми и утащили оттуда ровно одну железку…

– Железку, – усмехнулся Лас. На его лице царило полное ликование; люди, едва не потерявшие конечность, редко выглядят подобным образом. – Ты так ничего и не поняла? Мы богаты!

– Разве? – Ира, скрестив ноги, села прямо на мост и принялась изучать рану на боку. Оружие, которым её задели, было чем-то вроде гигантской металлической перчатки с когтями, потому и разрезов было несколько.

Лас покачал головой. Он мог бы мысленно посмеяться над наивностью подруги, но слишком был увлечён своей эйфорией победы.

– Ты так и не поняла, что это было – там, внутри? – он поглядел на неё, сползая вниз по воротам. То, что гигантские, закованные в броню воины не будут их преследовать, стоит лишь им выйти наружу, он понял сразу – похоже, стражей этого места интересовал только их обитель, а ко всему за его пределами они оставались равнодушны.

– Куча наковален, – пожала плечами девушка. – Никогда в жизни не видела столько наковален вместе, как будто там всё из них построено. Уйма оружия, из которого мы захватили только эту палку…

– Эта «палка» мощнее, чем всё, что я когда-нибудь держал в руках, – восхищённо проговорил Лас, подкатывая копьё к Ире. – Глянь сама. Она не просто так разворотила мне плечо с одного удара. Эта штука едва не вибрирует от влитой в неё магии.

Чёрный, холодный на вид металл ощущался на ощупь тёплым и будто живым; он точно пульсировал внутри, и, просто касаясь, ты ощущал его весь, целиком, как будто оружие было частью тела. От такого касания ты и сам наполнялся силой – настолько, что его не хотелось отпускать.

– Так, – Ира остановила катящееся по мосту копьё и поглядела на Ласа в упор. То, что монстры изнутри – стражи этого места – не преследуют их – она тоже поняла, но остальное пока не уложилось в её голове в целостную картину. – Говори. Ты явно понял больше меня.

– Ага, – подтвердил Лас с мечтательной улыбкой. – Это кузница. Огромная, нахрен, кузница-крепость. Ты же сама видела – повсюду наковальни. Знания, инструменты, возможности – там наверняка собрано всё для того, чтобы создавать невероятные вещи. Это место – то, ради чего люди вообще ходят в Туман.

Ира расширила глаза, не зная, что и ответить. Найти в Тумане обычные развалины было удачей – там могли попасться ценные вещи. Но один, два, три рейда – и внутри ничего не оставалось, кроме голых стен и иногда новых тварей, которые пришли на замену убитых.

Если Лас прав… то они нашли нечто куда большее. Место, которое можно использовать раз за разом. Те, кто получит карту к такому месту, станут непобедимы…

После того, как заплатят за эту карту. На лице Иры тоже медленно расползалась улыбка полного торжества; боль больше не ощущалась, и она медленно кивнула.

– Думаю, ты прав, – согласилась она – осторожно, точно боясь разувериться. – А эта гигантская каменная хрень, что там сидела…

– Не знаю, – пожал плечами Лас. – Может, главный кузнец, может, король кузнецов или их бог. Видела, что он держал в руках? Молот и сияющий уголь. Думаю, это то, что запустит работу кузницы, позволит создавать новое оружие. И если это так – мы миллионеры.

Ира кивнула. Всё сходится… тогда понятно, что чёрная броня, в которую были закованы стражи с головы до ног, их разнообразное оружие – это тоже продукт магической кузницы, из которой они только что вышли.

– Думаешь, всё так просто? – она покосилась на раскрытый проём. – Ну, даже если перебить всех стражников… взял уголёк, взял молот и готово?

– А это уже не наше дело, – Лас хотел было пожать плечами, но, разумеется, смог пошевелить только одним. – Пусть разбираются те, кто придут сюда. Ну а мы…

Он полез в карман куртки; для этого пришлось тянуться здоровой рукой, стараясь при этом не повредить раненую… Нет, им всё же повезло, что тот металлический урод кинул в него копьём, и оно застряло внутри. Иначе они бы никак не сумели унести оттуда хоть какое-то доказательство, а теперь же у них есть и доказательство, и…

Лас похолодел. С перекошенным лицом он попытался вскочить, но сделать это с одной рукой было не так-то просто; он завалился на бок и взвыл от боли, но быстро вскарабкался наверх.

– Карта, – выдохнул он в лицо Ире. – Карта…

У той расширились глаза; девушка тоже мигом вскочила и бросилась к воротам, ища глазами недавно установленный маяк.

– Его нет, – сплюнула она. – Маяка нет. Нужно было убить этого ублюдка…

– Да он сам не мог, – Лас с яростью оглянулся по сторонам. – Ему Валера подсказал… Крыса несчастная, всегда знал, что ему нельзя верить. Как я только не подумал…

И застыл. Из Тумана по мосту к ним… кто-то приближался. Медленно, спокойно, как будто никуда не торопясь.

– Да? А из кармана у тебя их тоже Валера вытащил? – Ира сощурилась. – Ты же сам клал их…

Она осеклась, заметив взгляд напарника, и тоже обернулась.

Фигура выходящего из Тумана человека вырисовывалась медленно, как проявляющаяся фотография. Размеренный, неторопливый шаг, спокойная улыбка.

– Не хотелось бы отвелать вас, господа, – заговорил он, подходя ближе, – но я… ищу тут кое-кого.

От этих вежливых слов у обоих Плутающих по коже побежали мурашки; Ира уцепилась покрепче в трофейное копьё, а Лас положил здоровую руку на топор на поясе.

Этот тип… выглядел ненормально. Для Тумана – ненормально. Здесь можно встретить человека в камуфляже, в средневековых доспехах, в форме спецназа, в футуристичном экзоскелете, но здесь уж точно не ожидаешь увидеть кого-то, одетого в костюм-тройку.

– Может, вы мне поможете? – мужчина с лёгкой полуулыбкой двинулся вперёд. – Моего друга зовут Артур Готфрид.

– Артур Готфрид? – Лас сощурился. – Никогда не слышал, а…

– Высокий, темноволосый тип с монтировкой, – на этих словах мужчина машинально поморщился и потёр шею. – Думаю, вы знаете его, только под другим именем. Так… где он?

Изумлённые Плутающие не нашли, что сказать в ответ; лишь переглянулись и уставились туда, откуда только что явился этот тип. Их взгляды говорили сами за себя, вот только кто там знает, как далеко ушли те двое?

Тяжёлый вздох. Мужчина молча покачал головой, развернулся и зашагал обратно, как будто вокруг него был не Туман, а обычная улица.

Ира и Лас снова поглядели друг на друга. И это… всё? Вопросов явно было больше чем ответов, но, кажется, странная встреча завершилась.

– Разобраться, – прозвучал из белой дымки голос ушедшего, чуть приглушённо. – И быстро. Мы и так потеряли уйму времени.

Это были последние слова демона, которые Ира и Лас услышали перед тем, как из Тумана стали, одна за другой, медленно выходить уродливые существа, напоминающие безглазых, окровавленных собак с ощеренными сотней клыков пастями.

Из множества присущих человеку грехов, предательство – самый тяжкий. По крайней мере, так принято считать. Стоит ли минутная выгода такого груза на совести?

Достаточно просто посмотреть на случившееся с моей семьёй.

Самое тошное в ситуации с резнёй на свадьбе – то, что мы знали, к чему всё идет. Оглядываясь назад, я прекрасно понимал, что другой исход был бы практически невозможен, но, несмотря на это… что я, что отец – мы всего лишь проворачивали жалкие фокусы с самообманом да выдавливали из себя потуги склеить разбитое, вроде самого брака с Анной. Активные действия тогда были нам не по зубам, всё, что мы могли – это смотреть, как время нашей семьи утекает, словно песок сквозь пальцы.

Я должен был погибнуть ещё в результате того предательства, но, к моему счастью… последующие двадцать лет всё же кое-чему меня научили в этом вопросе.

В конце концов, никто не боится предательства, ожидая его. Оно пугает всех до чёртиков своей неожиданностью.

…к моей радости, с Валерой мы – полчаса назад – всё уладили быстро и просто. Ну, для меня – просто. Разумеется, поначалу он ни в какую не желал вести меня к «Гризли». Нет и нет, зелёному новичку (каковым он всё ещё меня считал) нечего ходить вглубь Тумана и смотреть на опасную экспедицию, да и ему самому совершенно не улыбалось задерживаться здесь.

Именно поэтому всё случилось так, как случилось.

– Повторяю ещё раз, – произнёс я с усталым вздохом. – Мы идём к месту сбора «Гризли».

Валера лишь тихо крякнул, когда я заломил ему руку и уселся сверху – всего за какие-то две секунды. На более вежливые способы продемонстрировать очевидное у меня не было времени – я и так потратил его достаточно.

– Видишь? – заметил я, прижимая его к холодному камню моста. – Я не новичок. И я сильнее. А в Тумане кто сильнее, тот и заказывает музыку – старый, добрый закон джунглей.

Я похлопал его по спине в подтверждение того, что я держу эту сучку-ситуацию в узде.

Разумеется, я понимал, что могу хоть избить его – и не получить желаемого. Ничего не помешает ему сказать, что мы направляемся к «Гризли», а самому в это время идти к выходу из Тумана.

И, тем не менее, мне было нужно показать ему свою силу. Просто для того, чтобы сломать уже устоявшийся в его голове образ. Какой нормальный человек будет слушать зелёного новичка, особенно в Тумане, в опасной и критической ситуации?.. Но вот если этот «зелёный новичок» сможет положить его лицом в землю, то так просто пренебрегать его словами уже не выйдет. Закон джунглей и право сильного, мать его.

– Сдурел, что ли?.. – прохрипел Валера, на что я лишь сильнее заломил руку.

– Мы идем к «Гризли», Валера, – я убедился в том, чтобы это звучало как утверждение, а не просьба.

В ответ тот лишь прохрипел что-то напоминающее «Да понял я». Он разминал свою руку ещё около минуты после того, как я его с него слез.

– Чтобы попасть к «Гризли», нужно вернуться в город. Зарегистрироваться как участнику экспедиции, получить карту, которую, на минуточку, не выдают посторонним людям…

Я довольно улыбнулся. Так-то лучше. До этого было как? Нет, и точка – он даже слушать меня не хотел. А сейчас пытается хитрить и шевелить мозгами – по праву слабого. Дело сдвинулось с мёртвой точки, и теперь, когда Валера не стоит на своём, как идиот, у меня куда больше шансов достучаться до его разума.

– Не выдумывай, – фыркнул я. – Думаешь я забыл, как вы выходили в сеть, чтобы проверить, есть ли в общем доступе маяк этого места? Ну и к тому же…

Свободной рукой я вытащил из кармана три чипа и продемонстрировал ему.

– Чтобы не показаться совсем неблагодарным – как насчёт этого? – заметил я, подбросив квадратные носители карт на ладони, – У меня здесь три чипа. Доводишь меня до «Гризли» – и один из них твой, как и было бы, если бы твои дружки не кинули тебя.

Медленно поднявшись на ноги, Валера изумлённо уставился на чипы, затем на приоткрытые ворота.

– А как ты…

– Ловкость рук, – пожал я плечами и тоже поглядел на ворота.

Меня грызло любопытство. Конечно, сейчас я не в том состоянии, чтобы соваться в эту цитадель, но, думаю, я ещё вернусь сюда. Что-то в этом месте казалось мне… знакомым.

Он вновь поглядел туда, куда ушли его спутники.

– Допустим так, – кивнул он. – Но… ты же понимаешь, что нам придётся пройти через Чистый Туман?

Отмазки, отговорки… это как уломать торгаша на рынке. Он уже почти решился сказать «да», но ему не хватает последней капли.

– Мы уже в нём, – заметил я, доставая маяк. – Я не предлагаю тебе ввязываться в проблемы. Проводишь меня до них – получишь карту и можешь идти куда хочешь. Так что?

Он медленно вздохнул.

– Ладно… только маяк… Его нужно оставить тут.

– Ага, – согласился я. – Это понятно. Просто думаю, куда бы его воткнуть, чтобы Лас с Ирой не сняли его со злости.

Наши взгляды встретились, затем я шагнул к краю моста.

– Под мост? – предложил я.

– Под мост, – согласился он. – А ты… сможешь туда забраться?

Но я уже не слушал его. Вспрыгнув на бортик, я на одной руке опустился вниз и оглядел пространство. Внизу плескалась вода; в ней носились какие-то смутные длинные тени, поблескивая серебристыми спинами, но к счастью, никакие речные твари не выпрыгивали и не спешили обрушить мост.

Вот. Маленькая выемка в балке моста как раз подходила по размеру, плюс её нельзя было увидеть, не спустившись сюда. Теперь ни Лас, ни Ира не смогут добраться до него и всё испортить. Конечно, это только при условии, что они вообще выберутся из этой цитадели живыми.

Бросив последний взгляд на цитадель, в которую попёрлись жадные до легких денег напарники Валеры, я покачал головой и поспешил вслед за парнем, что искал на карте точку сбора «Гризли».

…последующие полчаса пути были монотонными и тихими. Мой проводник быстро определился с наиболее безопасным маршрутом и, кажется, не прогадал. За всё время к нам не сунулась ни одна тварь, хотя пару раз Валера останавливался и предупреждал меня, чтобы я шёл потише, а звуки из Тумана, вкупе с жутковатыми силуэтами где-то выше крон деревьев, напоминали о том, что мы не просто на прогулке в лесу.

На этот раз я не лез на рожон. Всё, что я хотел выяснить о своих возможностях, уже было известно мне. Плюс к тому, схватки – даже те, которые я легко мог бы выиграть – это потерянное время, а его я и так потратил достаточно.

Итак, Валера не нарушал тишины, и я следовал его примеру, умело огибая всякий хворост и прочие мелкие, но довольно громкие в условиях замогильно тихого леса, палки. Благо, не шуметь я научился уже давно, для этого не требовалось какое-то особо натренированное тело.

Кажется, мой новообрётенный напарник обратил на это внимание.

– … Что с Константином?

Я даже бровью не повел. Рано или поздно он должен был догадаться. Но всё же уточнить было не лишним:

– Что, прости?

– Ты ведь не Константин? – Валера глядел на меня странновато. – Я читал переписку с его отцом. Тот – обычный домашний мальчик, для которого «новичковый маршрут» в Тумане остался бы воспоминанием на всю жизнь. Так где он?..

– Полагаю, уже у себя дома, – усмехнулся я, вспомнив как сильно тот малец трясся, говоря по телефону. – Не переживай, этот случай он тоже запомнит надолго… а так – для таких, как он, лучше получить шишку на затылке, чем соваться в Туман.

Валера продолжал задумчиво на меня глядеть.

– Спрашивать о каких-то причинах бесполезно? – хмыкнул он. – Всё равно не ответишь?

Я просто посмотрел вперёд.

– А ты правда хочешь знать?

Парень предпочёл ничего не отвечать и следующие минут десять мы прошли в молчании, если не считать моих вопросов об оставшемся расстоянии до точки сбора «Гризли».

За время нашей дороги пейзаж изменился несколько раз, однако в отличие от того набора совершенно бессвязных локаций, что я видел на приграничном участке, здесь различные ландшафты… в каком-то извращённом смысле даже логично вытекали друг из друга. Всю дорогу мы шли по разным на глаз, но одинаково диким по содержанию, видам леса, плавно переплетающимися между собой каждые несколько минут ходьбы… Стоит ли говорить, что синие пальмы соседствующие с высоченными, как баобаб, берёзами, выглядели по меньшей мере увлекательно?

В какой-то момент карта вывела нас на особую тропу, зачищенную до нас спецгруппами разведчиков «Гризли», как объяснил мне Валера. А это значило только одно.

Оставалось совсем недолго. Валера явно шёл с приподнятым настроением, что было понятно – очевидно, что Туман нечасто бывает так щедр на отсутствие проблем.

– У тебя семья есть? – спросил я, глядя на то, как парень перебирается через какую-то сухую ель, преградившую нам дорогу.

Тот лишь удивлённо приподнял голову на меня и пожал плечами.

– Только мама с сестрой, но… – парень скривился и спрыгнул с дерева вниз, – я их почти не вижу.

– Херово, – заключил я и сам сиганул через преграду.

Наверное, семейство не в восторге от его выбора рода деятельности.

– Да я уже привык, – Валера размял шею и принялся говорить погромче, чем раньше; видимо, он счел этот участок достаточно безопасным. – Что толку с ними видеться, только мозги треплют…

Я не совсем об этом, но раз уж он заговорил…

– У них есть на то причина, – мои глаза забегали по сторонам. – Вы с дружками не выглядите богатеями.

На это Валера только рассмеялся.

– Ну так-то оно так, – он указал пальцем на мои карманы, – но теперь-то всё изменится.

Я скептически нахмурился. Уж в этом-то ты прав.

– Прямо-таки и всё?

– Ну, по крайней мере, про долги можно будет забыть, – пробормотал он. – Плюс поживу по-человечески хотя бы какое-то время.

– Работа экскурсоводом не слишком выгодна? – поинтересовался я. – Раз вы все трое в долгах.

– Люди не слишком горят желанием идти в место, где без небольшого грузовика, забитого экипировкой, твои шансы подохнуть резко стремятся к твёрдой соточке, – поморщился Валера. – Туристов меньше, чем тех, кто готов предложить им шоу.

Он покачал головой.

– Мы никогда не рисковали заходить слишком далеко. А потому вечно получали всякий дешёвый мусор. Приходилось снабжать Ассоциацию алхимиков всякой дрянью, чтобы немного заработать. Но теперь…

Глаза у Валеры загорелись; было видно, что у него есть парочка планов на деньги с этого чипа.

Повисло молчание.

Я вздохнул. Насколько быстро привлёчет внимание быстро разбогатевший Плутающий, да ещё и вовлечённый в странную историю с подменой человека, которому он должен был провести экскурсию?

И как быстро люди выйдут на него? Не самое сложное расследование, даже для начинающего Пуаро. И если с теми двумя, что остался в «цитадели», было попроще – там мой след обрывался, то с Валерой – история складывалась другая, несколько более… трагичная.

– Мы случайно не пришли? – перебил его я, указывая рукой вперёд.

Голоса – отдалённые, приглушённые Туманом, но бодрые и многочисленные – раздавались где-то неподалеку, как будто рядом проходили учебные сборы. А ещё – штандарты.

Забавно, сами эти полотнища я видел с трудом – на таком расстоянии силуэты вещей разливались и были еле различимы. Но вот стилизованная морда медведя отпечатывалась у меня перед глазами чётко. Удобно – мимо такого ориентира не пройдёт даже в Тумане; наверняка тот, кто придумал такую вещь, заработал на ней состояние.

– Пришли, – кивнул Валера, останавливаясь. – Идти дальше, или…

Парень осекся, заметив мой взгляд.

Из множества присущих человеку грехов, предательство – самый тяжкий. По крайней мере, так принято считать. Стоит ли минутная выгода такого груза на совести?

На некоторые вопросы ты не найдешь ответ даже за двадцать лет.

Предательство – вещь не самая приятная, откровенно говоря. Иногда практичная, иногда приносящая пользу, порой даже необходимая, но – неприятная. Как копаться в нечистотах или человеческих кишках.

Но… не мне об этом жаловаться.

Валера был хорошим парнем.

Стеклянный взгляд был по-прежнему направлен на меня, но… В этих глазах больше не было жизни.

За прошедшие годы я выработал в себе нечто вроде… чувства понимания, когда можно оставлять следы, а когда нельзя. И одно дело – союзники, которые знают обо мне много, но не выдадут, из верности, страха или иных соображений. И совсем другое дело – когда есть кто-то, кто может привести ко мне врагов, сам того не ведая, и даже выдать моё текущее местоположение.

Было бы непроходимой глупостью считать, что на меня никогда не выйдут. А с учётом моих планов это – всего лишь вопрос времени.

Опустившись возле тела на одно колено, я ладонью прикрыл мертвецу глаза. Наверное, если бы я верил в каких-нибудь богов – прочитал бы сейчас молитву, но верить в высшую справедливость я отучился уже давно.

Было… совестно. В груди тянуло неприятное чувство. Всё-таки я оставался человеком. Во многом именно поэтому я не любил общаться с людьми открыто. Оставаться собой и при этом быть готовым в любой момент вонзить нож в спину можно лишь будучи полным психопатом.

А я психопатом не был. Вот потому маска дурака, идиота, вызывающего раздражение, пренебрежение и даже агрессию, нравилась мне куда больше. С ней гораздо проще. Ею ты можешь будто провести невидимую стену, отделить себя от всех последующих действий и сказать себе самому, что это сделал не ты. Глупый самообман, но работающий.

Валера… был хорошим парнем. Но…

…кто я, бл*ть, такой, по-вашему? Я уж никак не борец за справедливость, не тот, кто стремится сделать мир лучше. Не пацан, на губах которого ещё не обсохло молоко «человечности», что от обиды идёт на грех, сам ещё не понимая последствий.

Я лишь простой ученик того, кто был самым тёмным существом в своём измерении. И я делаю то, что умею.

Мою руку укусили – я иду кусать в ответ. И ради своей цели я буду делать то, что должен, то, что позволит мне дойти. Если обстоятельства будут позволять избежать… некоторых неприятных моментов – я, конечно же, с радостью постараюсь их избежать. Если же нет – я сделаю то, что должен.

Ни больше, ни меньше.

Пошарив рукой во внутреннем кармане куртки парня, я извлёк на свет карточку.

«ВАЛЕРИЙ ШТЕРН. 27 лет. Группа крови – 2-я положительная».

Ну, что ж. Я не просто так задал вопрос про семью. Теперь я смогу найти тех, кому переведу деньги за карту – как и обещал, пусть даже ты при этом будешь мёртв.

На этом всё. Прощай, Валера.

Герда ненавидела своё имя. Она ненавидела своё происхождение. Ненавидела свою семью. Ненавидела своё будущее.

– Я – всё, что может быть неправильно в этом грёбанном мире, – лицо рыжей девушки замерло в болезненной гримасе. – Ребенок, рождённый от изнасилования. Не то человек, не то демон… бестолковое, короче, создание.

Черная масса, окружившая девушку, как питон – жертву, с интересом вслушивалась в её слова. Понять, где это создание начиналось, а где заканчивалось, было довольно трудно. Сотни пар глаз и острых пастей друг за другом появлялись и пропадали на поверхности материи, выстраивая причудливые фигуры и перетекая с места на место. Однако даже при таком непостоянстве, Герда была уверена – всё внимание твари сейчас было сфокусировано на ней.

– Такой ответ тебя устроит? – она издевательски ухмыльнулась.

В конце концов, что ей было терять? Что истекающие вязкой слюной челюсти, что жуткие зрачки, прожигающие душу, вряд ли могли бы предложить Герде что-либо похуже того, что она успела пережить на протяжении последних восемнадцати лет своей жизни.

Если уж на то пошло, то воспоминания о «счастливом детстве» леденили ей душу гораздо сильнее, нежели голодный потусторонний монстр. Ей даже не приходилось вспоминать все свои детские травмы – у Герды всегда складывалось впечатление, словно они навечно отпечатались у неё перед глазами. Разве что с возрастом она научилась их не замечать.

Вот отец… с презрительной улыбкой упрекающий её в том, что она не его родная дочь. Вот очередное напоминание о том, что само её происхождение было грехом. Жалкой ошибкой, плодом страданий её матери, которую Герда ненавидела не меньше, чем отца.

Если даже не больше. Отец, по крайней мере, никогда не скрывал своё к ней отношение, тогда как мама… делала вид, что любит её, но больше потому, что так было проще принять сам факт ошибочного существования дочери. Однако её дорога от любви до ненависти была скорее похожа на маленькую протоптанную тропинку, которую мать не медлила переходить при малейшей оплошности со стороны дочери.

Что означают слова «лицемерная сука», Герда уяснила ещё в детстве.

Ах, да, детство – его она тоже ненавидела. По большей части она помнила только насилие от брата, которому всё прощалось, ведь он, в отличие от Герды, был родным сыном. Иногда тот переходил черту в своих садистских порывах, избивая её до грани потери сознания. Ублюдок упивался безнаказанностью и продолжил бы делать с ней всё, что вздумается, если бы в какой-то момент девушка сама не решила это прекратить.

Герда вообще довольно быстро осознала, что из союзников в этом мире у неё только та, кого она видит в отражении. Это печальное, однако очень своевременное откровение было единственным, что позволило ей протянуть так долго. Уж слишком много чести было бы этим ублюдкам, если бы она просто сдалась и наложила на себя руки или чего они там от неё добивались всё это время.

Жаль вот только, что даже при таком раскладе она всё равно сильно зависела от своей родни. А вернее, от старых договорённостей своей семьи.

Вальтер был… в каком-то извращенном роде – её женихом, а по совместительству главной причиной, по которой девушка сейчас общалась с непонятной глазастой материей посреди Тумана.

Вальтер был демоном. И довольно отвратительным. Рядом с ним даже её фанатично зависимый от власти отец превращался в жалкую, лебезящую версию самого себя. Что нетрудно понять, ведь эту самую власть он получил именно благодаря Вальтеру и его сородичам. В обмен на громадный список всяких мелочей, разумеется. Всё же демоны иначе не работают.

И так уж вышло, что одной из этих «мелочей» было… рождение Герды, полудемона-получеловека, порождённого во грехе и боли, и её дальнейший брак с представителем чистокровных демонов. Чёрт, да она бы не удивилась даже, узнав, что её мудацкое имя выбирал лично Вальтер, под себя. В любую другую причину такого решения, кроме инфернальной, девушка поверить не могла.

Казалось, всё в жизни Герды было переполнено причинами ненавидеть себя и всех окружающих. Как говорил Вальтер, её судьбой было стать воплощением самой ненависти. Для этого она и была рождена, для этого она жила, и это… её рок.

Естественно, в рот она е**ла такой рок.

Не менее естественно, что Герда сбежала из дому при малейшем намёке на возможность что-то изменить.

Ей помогли, подсказали. Неожиданный доброжелатель, о существовании которого она даже не подозревала. Сообщили, что в этом конкретном месте она найдет такое создание, что сожрёт хоть сотню демонов на завтрак и даже не подавится. И, кажется, Герда сейчас смотрела как раз на него.

Её демоническая кровь позволяла ей играючи ориентироваться в Тумане, а потому путь до места назначения – разрушенного города из иного мира – не занял много времени. Сам город – другое дело.

Одна только попытка проникнуть внутрь отняла у неё трое суток. Путь… просто не кончался. Ворота находились прямо перед ней, но дорога растягивалась и растягивалась, как резиновая лента – а за спиной возникали самые адские звуки: крики боли, рёв потусторонних тварей и даже голоса её родных.

Впрочем, её предупредили. Магическая защита не могла причинить ей реального вреда, но очень цепко проверяла её целеустремлённость. Обернёшься – и искажение пространства тут же закончится, вот только то, что внутри, сочтёт тебя уже не господином, а лёгкой добычей.

Она прошла весь путь до конца, ни разу не обернувшись. Голод, жажда, дикая усталость – всё меркло перед гневом, который и толкал ей вперёд. И, когда она наконец предстала перед существом…

– Подчинись мне, – она выбрала одну пару глаз из сотен доступных и смотрела в неё так пронзительно, как только могла.

Увы, этого было недостаточно для того, чтобы впечатлить существо.

Тысячи пастей одновременно разразились гоготом. По мнению Герды, выглядел такой жест излишне драматично.

Гогот утих так же резко, как и появился.

– Мы – Сенат, – пророкотало существо сразу всеми своими пастями. – И Мы подчинимся только сильнейшему.

Режущая слух, как нож по стеклу, интонация отвратительным образом сочеталась с манерой растягивать слог в самых неочевидных местах. Голос говорил так, словно ему было некомфортно, почти что физически больно общаться, выражая свои мысли человеческой речью.

– Чёрт бы вас побрал, – Герда сощурилась; воздух жёг уставшие лёгкие, колени разламывались пополам, но она продолжала стоять и смотреть прямо на существо. – А я, по-вашему, кто? Я прошла весь путь! Выполнила всё, что нужно было, теперь вы обязаны…

– Сенат ничего тебе не обязан, – в голосе твари чувствовалась даже не угроза, а скорее… ленивое любопытство. – Кто сказал тебе, что, пройдя путь, ты подчинишь Нас?

Герда помотала головой.

– Так это неправда?

Сенат снова рассмеялся – на этот раз коротко, по счастью.

– Пройдя через ловушку пространства, ты сумела найти Нас. И только.

Может, это новое испытание? Остаться твёрдой, настоять на своём?..

Нет. Герда никогда не была наивной дурочкой, и прекрасно понимала, что, принимая помощь от неизвестно кого, не стоит надеяться, будто его слова окажутся правдой на сто процентов. Хотел её новый «союзник» заманить её сюда для какой-то цели, или искренне не знал, чем всё обернутся – уже, в сущности, неважно.

– Тогда почему я ещё жива? – она развела руки в стороны. – Я три дня шла, не сворачивая, не останавливаясь и не оборачиваясь. Как в какой-то чёртовой сказке. И всё для чего?

На счету у Герды было три десятка походов в Туман – и, честное слово, она бы с радостью предпочла любые сражения с монстрами тому пути, что был у неё за спиной. И дело тут не в уставших ногах и не в звуках позади – дело в надежде слишком тонкой.

Разве она не знала, чем всё кончится? «Существо, что ждёт своего повелителя, способного подчинить его, показать, что он достаточно силён». Кем бы ни был тот тип, что прислал ей информацию, вряд ли им двигал чистый альтруизм. Слова звучали слишком хорошо, чтобы быть правдой, и слишком ценно, чтобы ими разбрасывались просто так.

Тем не менее, она пошла – понимая всё это, но также понимая, что если есть хотя бы шанс…

И вот шанса, оказывается, никогда и не было. Герда смотрела на Сенат без страха, но… с оборванной болью в груди.

Сенат колыхался; его вязкое тело ни секунды не пребывало в неподвижности, изменяясь и трансформируясь – но взгляды сотен глаз неизменно смотрели на девушку.

– Твоя ненависть, – проревело существо. – Так сильна… и так похожа на нашу. Вот почему ты ещё жива.

Ну разве, бл*дь, не чудесно?

– Да что ты знаешь о ненависти? – выплюнула Герда.

Пасти вновь клокочуще рассмеялись.

– Мы – Сенат, – повторили они, – и мы и есть сама ненависть.

Миг – и одна из пастей оказывается прямо перед ней; глаза смотрят в её собственные, находясь с ними на одном уровне. Ещё миг – и они уже перетекли на другое место.

– Нас тысяча, – продолжил Сенат, – но нас объединяет одно.

Герда фыркнула.

– Так вперёд и с песней, – она взмахнула рукой. – Я уже рассказала тебе свою историю. Твой черёд!

В конце концов, что ей ещё оставалось? Либо она сможет найти к этой твари какой-то ключик, убедить её подчиниться… либо хуже уже не будет.

Сенат секунд пять колыхался молча – то ли советуясь с самим собой, то ли просто размышляя (если для него это не означало одно и то же). Но Герда точно знала – он заговорит и он всё расскажет. Эта тварь просидела здесь прорву лет, и даже если ты ё**нный монстр, выглядящий, как гора из жидкого мазута с глазами и пастями, тебе тоже захочется выговориться.

Присев на каменный валун, Герда приготовилась слушать.

– Некогда, – теперь звучали уже не все голоса, а два-три, не больше; интонация и голос менялись – будто речь брали по очереди разные пасти, – жил один великий. Целые тысячи людей жили, объединённые единственной силой – ненавистью к нему. Живущие единственной целью – убить его. Что было столь же невозможно, как пойти против мироздания. Нас призывали из разных миров для одной цели, и мы умирали, не в силах её выполнить.

Ну, разумеется. Герда молчала, осознавая рассказ. Всё как всегда – тебя берут, используют, и даже не спрашивают, хочешь ты этого или нет. Или ещё хуже – спрашивают, а потом начисто игнорируют твой ответ.

Разумеется, этот «великий» не был бы «великим», если бы так просто позволил невинным душам призванных им же несчастных упокоиться после смерти. Он не давал им покинуть свои тела, забирал, считая своей собственностью, и соединял вместе, пытаясь вывести нечто большее, чем простую прислугу.

Их сознание, их сила, их желания и личности были слиты вместе в нечто неестественное, безумное, подчиняющееся «великому», но в большей степени своему голоду. Этот мудак не прогадал, соединяя тысячи людей, у которых из общего только тот факт, что последние несколько десятков лет своей жизни они жили мыслями о убийстве.

– Так что, – Герда поглядела на Сенат, когда тот подошёл к завершению своего рассказа, – тот «великий» и есть сильнейший, которому вы подчиняетесь? То есть, у вас изначально есть свой хозяин, и у меня не было даже шанса?

– У тебя не было ни шанса, – прошелестел Сенат; теперь его слова звучали тихо, будто затухая; было видно, что тварь, состоящая из множества разумов, погрузилась в воспоминания. – Но сильнейший – это не он.

– И… кто же? – не то, чтобы это имело какой-то смысл, но раз уж начало истории открылось ей, Герде хотелось узнать и конец.

– Если кто-то и достоин, – медленно, вновь звуча всё громче, заговорил Сенат, – то это последний из нас. Тот, кто жил тысячелетия назад, и давно мёртв. Тот, кто заключил нас сюда – задолго до того, как погиб этот мир.

Он колыхнулся, сильнее изменяя свою форму.

– Тот, кто убил бессмертного. Артур Готфрид.

Что ж, как человек, который убил бессмертного, могу смело заявить: уж в чём-чём, а в парадоксах я кое-что да понимаю.

И какой же парадокс сейчас стоял передо мной, спросите вы?

Ну, по сравнению с прочими, достаточно простой. Итак, дано: малоизученное место, наполненное опасностями, в которое даже опытные бойцы не рискуют соваться без подготовки. Также дано: четыре идиота в команде. Цель – не выделяясь на их фоне, вывернуть всё так, чтобы эта команда не занималась «разведкой», а – назло всем – отправилась прямо к сердцу опасного места и выполнила эту миссию. Ах, да, при этом ещё они должны выжить – все четверо, желательно.

Зачем? Чтобы в определённый момент умер я, а они – стали свидетелями. Оборвалась бы та нить, по которой возможно отследить путь некоего «Константина Сенина» (а вернее, того, кто назвался его именем) в Тумане.

К тому же, их показания послужат для подтверждения не только моей смерти – но ещё и смерти Герды Крейн.

Наличие свидетелей её гибели обязательно. Иначе кто же донесёт весть до Крейна? Один выживший свидетель – слишком мало, сочтут его слова за спорные и еще какое-то время продолжат копать. Два? Уже лучше, но в таком случае щепетильного допроса не избежать, и тогда парочка выживших сможет выдать какую-то мелочь, что вполне вероятно окажется критической.

Нет, все же железобетонным доказательством станут показания всего отряда.

В идеале мне нужно сделать так, чтобы у каждого свидетеля картина была одинаковой в контурах, но слегка другой в мелочах и деталях. Это сильно запутает следствие – проверить всё они не смогут, а значит случившееся вырисуется попросту рваным. Главное, чтобы все показания сходились в одном: в факте смертей. И тогда я уйду отсюда чисто и припеваючи.

Жаль только, что такой расклад скорее походит на идеальный вариант в вакууме, нежели реальное руководство к действию. Все знают, что план, который опирается более, чем на два различных события уже обречен на провал, а в Тумане этих событий может произойти от нуля до ста.

Но даже в том случае, если что-то не получится, я точно удостоверюсь в том, что до Крейна дойдут новости о смерти его дочурки.

Кстати, по-настоящему Герда Крейн не умрёт. Не сейчас, во всяком случае – это было бы слишком просто. Но вот Майклу Крейну знать об этом необязательно.

Итак, сейчас мне требовался свой «Люк» – и под этим именем я подразумевал одну важную стратегическую фигуру: дурак, что станет героем и на чьём фоне я смогу уйти в тень. Ему – слава и все её последствия, мне – достижение цели.

Осталось лишь определиться, кто же это будет.

– Вон, вход уже близко! – прервал мои измышления радостный окрик одного из «соратников». – Давайте туда. Если повезёт, уже к вечеру будем дома и при деньгах!

Я оглядел говорящего. Высокий, даже тощий тип в бронежилете поверх свитера, он больше был похож на охранника из супермаркета, чем на Плутающего, и только меч в руках портил эту картину.

На моем лице расцвела улыбка. Кажется, ответ нашёлся сам собой.

Вы спросите, почему мне нужен именно идиот? Всё просто и приземлённо. Идиот не станет задавать лишних вопросов. Идиот будет убеждён, что именно он привёл группу к успеху. Идиот поверит, что сам принимал все верные решения.

А главное – идиот изложит эту точку зрения на допросе.

– К вечеру? – сощурился другой тип, рыжий коренастый парень, пониже. – Ты, похоже, недооцениваешь, куда нас занесло. По-хорошему, к вечеру мы только закончим приготовления, если не хотим здесь и остаться. – он возмущенно вскинул ладонь вверх, глядя на парня в бронежилете.

Мои паучьи чувства тут же забили тревогу. Вот и первое отклонение от плана – похоже, в нашу дружную команду затесался не-идиот.

С этим нужно было что-то делать. И, боюсь, срочно.

Я перехватил монтировку одной рукой, а другой с силой толкнул не-идиота в грудь.

– Эй, какие ещё приготовления? У нас простая задача – зашли, увидели, победили и вышли!

– Полегче…

Это вряд ли.

– Если хотел ждать и готовиться – мог бы оставаться в лагере, – я снова толкнул парня, угрожающе покачивая монтировкой во второй руке. – А у нас ни еды, ни каких-то запасов, ни причин сидеть на пустом месте.

– Ты хочешь просто взять и сунуться… – забормотал бедный парень, отступая назад.

– Да, хочу! – отрезал я, вкладывая в голос всю сталь, на которую был способен. – И он хочет. И остальные хотят, иначе не пошли бы сюда первыми – правильно я говорю?

Я обернулся как бы на всех, но посмотрел прицельно на «охранника», который одобрительно кивал моим словам. Пусть почувствует, что я ищу у него поддержки и одобрения.

Мне не нужно, чтобы этот парень с зачатками разума стал лидером – мне нужно, чтобы лидером стал ты.

– Да, правильно! – закивал он. – Мы шли вперёд не для того, чтобы дождаться остальных тут. Мы зайдём первыми, первыми всё увидим и уйдём с добычей – тоже первыми!

– Звучит как отличный план, – кивнул я. – По-моему, ты должен нас вести, как самый… эээ… решительный и опытный.

Все переглянулись, и во взглядах я уловил неуверенность.

– Самый опытный?.. – прошептал кто-то позади меня.

– У него есть бронежилет! – я возмущенно отошел от не-идиота и вскинув монтировку в сторону, обратился ко всей команде, – Больше ни у кого из вас его нет. Даже я не подумал. И лучшее оружие! Сразу видно того, кто подготовился не наобум, а продумал всё. Только опытный Плутающий мог так сделать. В общем, пусть Джонни будет нашим лидером!

– Меня зовут не Джонни, – слегка опешил «охранник», глупо моргая глазами.

Я безразлично приподнял бровь.

Вот так Джонни и стал нашим лидером.

– Похоже на какое-то предостережение, – Джонни с умным видом ткнул пальцем в надпись на постаменте. – Или пророчество. Или проклятие.

Я хмыкнул. Нет уж, даже хорошо, что ты не понимаешь языка, на котором начертана надпись. Так мне удобнее будет донести до тебя нужную идею.

Это место было моих рук делом, и, конечно же, я знаю, что с ним делать. Надпись, что я оставил, не была ни предостережением, ни пророчеством, ни даже проклятием. Она была скорее… пасхалкой?

Пожалуй, что так.

Глядя на клубившуюся вокруг тьму, я медленно вытягивал из памяти подзабывшиеся детали. Постамент и площадь перед ним были единственным местом в городе, свободным от этой тьмы, а дальше…

Трупов вокруг постамента было с два десятка, и больше половины перед смертью успели принять характерную позу молящегося. Распластавшиеся на земле, они будто до сих пор кланялись чему-то – правда, глядели они при этом не в сторону статуй, а от.

– Похоже, раньше тут было какое-то святое место, – осторожно, держа меч наготове, заметил кто-то из группы. Не уверен, кто именно – я их не различал.

Ну, да, святое. Типа того.

Вот только ещё при моей жизни в мире Виссариона оно… несколько исказило свою суть. Я же говорил, что тысячи, если не десятки тысяч, паломников приходили сюда, чтобы исполнить своё святое служение?

Моя надпись сыграла злую шутку. Не знаю, какому умнику первым пришло в голову принять её как прямую инструкцию, но у паломников появился новый сакральный обычай.

«Пройти Путь Зла, чтобы познать добро».

Фактически, я принёс в тот мир консеквенциализм. Оценивается лишь результат, методы не важны. Чаще всего, мои деяния были связаны с большими разрушениями и потерями – но при этом они неуклонно вели к итоговому благополучию. Избавление мира от Сената тому примером.

Что бы я ни делал, все мои деяния после Сената оправдывались некой благой и великой целью, о которой знаю только я. Это было даже удобно.

Впрочем, я не делал этого специально – я лишь вертелся как мог. Но люди сами сотворили из меня идола, воздвигнув статую и записав в летописи, как вознёсшегося ещё при жизни. Появились секты, последователи. Секты дробились на более мелкие ответвления, вера извращалась… и это только за те последние полтора года, что я здесь пробыл. Чем всё обернулось дальше, я даже представить себе не мог.

Даже с надписью меня поняли неправильно, посчитав, что я оставил некое «наследие» для своих последователей. Для самых верных и неуклонных, готовых следовать моим «путём зла». Вот только они не знали, что в конце пути их ждет… ничего.

Да даже сам путь им не суждено было пройти. До определенного момента ты ещё мог бы вернуться, а затем… обратный билет не принимается.

Всё-таки источником проклятия был сам Сенат и его сила. По мере того, как паломники приближались к центру ловушки, ненависть и безумие Сената проникали в них. Дойти до конца было практически невозможно. Ну, разве что если Сенат по какой-то причине пропустил кого-то добровольно – что, впрочем, было не в его привычках.

Но паломники, одержимые своей верой, шли и шли в этот город. Самоуверенные юнцы, мнящие, будто именно они станут избранными наследниками. Достигшие предела старики, отправляющиеся в этот путь в качестве последнего служения перед смертью, Глупцы, считающие проклятие Пути Зла лишь преувеличенным слухом. Случайные путники, не догадывающиеся о ловушке впереди.

Казалось, ещё год назад я видел их живыми, когда в последний раз заглядывал в это место. А сейчас же передо мной лежали лишь иссохшие мумии.

Так а что за ловушка? Как я и говорил, это место было задумано лишь как темница для Сената. Здесь нет награды в конце пути. Но есть защита от дурака, который – ну вот мало ли, найдётся такой – сможет дойти до конца и узнать, ЧТО там пленено.

Подобно течению реки, путь ведёт к своему окончанию. Пока ты идёшь в потоке – тебе ничего не грозит. Но стоит тебе пройти своебразный «порог», повернуть обратно не выйдет – против тебя обратится всё течение.

Вдохнув полную грудь, я ухмыльнулся. Некогда густой, тягучей, злой силы, совершенно не чувствовалось. Откуда бы не взялись эти тысячи лет, прошедшие между пленением Сената и сегодняшним днём – тварь уже не та, что прежде. А значит, даже моих едва начавших восстанавливаться сил должно было хватить.

Я посмотрел на дорогу за монументом. Когда я создавал это место, я и не думал, что всё так обернётся. Десятки иссушенных тел в разорванном тряпье лежали практически друг за другом, все как один протягивающие руки в сторону конца дороги, которого, разумеется, видно не было. Выглядело так, будто даже умирая, они пытались доползти до своего «осквернённого божества».

Лишь затем, конечно же, чтобы шаг за шагом приближаться к ещё большему безумию, которое излучал из себя Сенат. Разумеется, в Тумане они даже на людей-то походили весьма условно и больше были похожи на почерневшие сгустки фанатизма, как те слепки в форме людей, что находили при раскопках Помпеев.

Весь их вид словно насмехался над мной. Вот он – консеквенциализм в виде религии, а заодно напоминание о том, что ничего не остаётся без последствий. Я никогда не страдал приступами мук совести, жертвуя людьми ради достижения своих целей, но эти-то умерли не ради какой-то цели, а в итоге дурацкой шутки.

Так оно и случается.

Что ж; если дочь Крейна ещё может быть жива, то она явно на пути к Сенату. Иначе не сидела бы тут столько времени, пока шли поиски и собирался поисковой отряд. Забавно, что они набрали столько народу для поисков в месте, где количество вообще не играет роли.

Скорее всего, я встречу её где-то по пути. Надеюсь, живую.

– Похоже, – Джонни-лидер, не ведая ни сомнения, ни страха обошёл постамент сбоку и указал на широкую улицу, – они ползли туда. Думаю, нам в ту же сторону.

Как всегда в точку, Джонни.

– Идём быстрее, – Джонни буквально загорелся, напав на то, что по его мнению было верной дорогой к богатству, – будем первыми, кто дойдёт до цели!

И тебя даже не смутило то, что тела так хорошо сохранились?.. Впрочем, плевать.

Прежде, чем мы ступим на Путь Зла, нужно забрать кое-что. То, что я оставил в качестве лазейки на случай, если захочу вернуться.

Дорога к месту заточения твари занимала по меньшей мере несколько дней. А я же не совсем отбитый, чтобы три дня идти прямо, даже не оборачиваясь. Я заранее позаботился об удобном способе обогнуть весь этот путь.

– Постойте, – воскликнул я, кидаясь к постаменту и запрыгивая к ногам собственной статуи. – Я кое-что заметил.

Со стороны это, наверное, выглядело странно, словно озарение или удачный бросок на проверку проницательности в игре. Впрочем, меня не волновало, как это выглядит. Пару раз ударив ломом по каменному сапогу в метр ростом, я расширил трещину и сунул внутрь руку. Вот оно.

– Глядите, что нашёл, – радостно оповестил я всех, вытаскивая наружу то, что выглядело как стеклянный шар, только ещё и светящийся в темноте.

Дело оставалось за малым – активировать лазейку. Нужно просто повернуть шар в правильном порядке, вот только…

Увы, Джонни слишком хорошо вжился в роль главного и вырвал артефакт из моих рук до того, как я успел провернуть шар в последний раз. Парень приподнял артефакт в руке, как Гамлет череп Йорика, и задумчиво уставился на него.

Спустя несколько секунд его лицо озарила победоносная улыбка.

– Я понял – это ребус! – он ткнул в одну из фигур, нарисованных на шаре. – Ну типа как «три в ряд».

Не хотелось бы в этом признаваться, однако Джонни был прав. Я действительно заколдовал шар по принципу мобильных игр. Ну а что? Мне тоже нужно было чем-то коротать свободное время у Виссариона.

Я смотрел на то, как Джонни в поте лица пытается подобрать сложнейшую комбинацию из трех плохо отрисованных клубничек и старался не улыбаться.

Чтобы активировать лазейку – нужно просто повернуть шар в правильном порядке. Вот только это все бесполезно, если ты не Артур Готфрид.

– Что-то я… – брови Джонни шевелились так же активно, как и его извилины.

– Можно-ка?..

Я протянул ладонь к парню, и тот, недоверчиво покосившись, всё же передал мне сферу.

– Джонни, – на моем лице расцвела улыбка, – ты всё разгадал!

– Да? – откровенно удивился тот. Вся команда глядела на нас двоих, и я ткнул пальцем в последнюю фигурку и тут же передал артефакт парню.

Спецэффекты начались как раз в тот момент, когда Джонни взял сферу – выглядело так, будто артефакт среагировал именно на него. Свечение шара начало набирать обороты.

Джонни выпучил глаза и поднял артефакт повыше, держа буквально над головой. Впрочем, он, как и все остальные, смотрели не туда – шар был лишь ключом. Ключом зажигания, в каком-то смысле.

Скрежет и грохот камня заставили всех подскочить – даже я честно изобразил удивление, когда небольшая платформа – та часть постамента, на которой возвышалась моя же статуя – отделилась от монумента.

Пока вся группа удивленно переглядывалась, я в два шага вскочил на платформу.

На месте мы будем явно быстрее, чем через три дня.

– Джонни, – я хмыкнул, – да ты, кажись, избранный.

– …лишь троим из Нас это удалось, – Сенат, как и прежде, глядел на девушку не отрываясь и не меняя положения зрачков. – Сотни пытались выйти на связь с чужеродной тварью из моря, но только трое из Нас сделали это. Черпая силы из этого источника, они достигли настоящего, подлинного величия…

Все пасти разом испустили тягучий, полный сожаления вздох.

– Но этому было далеко до того, что сделал Артур Готфрид. Он не заручался поддержкой твари – он заставил её выйти из моря и собственными щупальцами разнести по кирпичикам замок Виссариона.

Герда еле удержалась от зевоты. Ей казалось, что к концу двадцатого часа разговоров она знает решительно всё о Сенате, о Виссарионе, и уж тем более об Артуре Готфриде.

Чёрт её дёрнул тогда попросить Сенат изложить свою историю. Кто же знал, что он так хочет выговориться! Давно не было случая, как видно.

– Послушай, может… – Герда оторвалась от изучения щелей на потолке и поглядела на тварь. – Хватит уже…

– Это был первый раз за всё время, когда замок был не просто атакован, а разрушен до основания, – продолжал Сенат, не обращая на её слова никакого внимания. – Артур Готфрид смог то, чего не сумел ни один из Нас…

Ох, этот Артур Готфрид. Всё-то смог, везде-то успел. Герда устала считать, сколько раз Сенат уже упомянул это имя.

– Так ты, выходит, его фанат, – она поглядела на чёрную массу скучающим взглядом. Дико хотелось спать, но Герда, несмотря на дикую усталость, понимала, что заснуть ей не дадут.

– Фанат? – тварь чуть отхлынула назад. – Кого?

– Артура Готфрида, – Герда пожала плечами, морщась. – Ты так расписываешь, насколько он крут, что…

– Что за мерзкое, неуместное слово, – Сенат вновь перебил её на середине фразы. – Мы не фанат. Сенат ненавидит Артура Готфрида. Пусть даже тот и убил Виссариона, это не искупает и десятой части его деяний!

Герда снова подняла глаза к уже изученными трещинам. По её мнению, Сенат… для невероятно древней, мудрой и могущественной твари со внешностью лавкрафтианского ночного кошмара, вёл себя слишком не так. Как будто мальчик с подростковым максимализмом и болезненным комплексом младшего брата.

– Ну, да, ну, да, – фыркнула Герда себе под нос.

Сенат одновременно превозносил этого Артура и… боялся его, что ли?

– Кто способен быть фанатом этого подлеца? – возмущение Сената кипело, и это отражалось на его физической форме – она тоже пузырилась и булькала, как горячий гудрон. – Даже само это место, тихое святилище, молчаливый мемориал памяти всех учеников Виссариона. Артур Готфрид явился – и вероломно превратил его в алтарь имени себя. Люди толпами шли сюда лишь затем, чтобы помолиться его гениальности, его смелости, его креативности… совершенно не обращая внимания на Нас.

Если честно, за столько часов этих россказней в Герде уже начал потихоньку просыпаться интерес к фигуре этого Артура Готфрида. Если хотя бы треть из того, что о нём сегодня сказали, правдиво… Он рисовался Герде былинным персонажем, авантюристом с дерзким орлиным взором. Дерзкий и непоколебимый, седые виски – у всякого мудрого мага должно быть немного седины – но тело крепкое и лицо молодое, ведь он был ещё и воином. В общем… интересная фигура.

Увы, но тот был мёртв, и уже очень давно. Артур Готфрид казался ей скорее сказочным персонажем, в которого будь она лет на десять младше, то по дурости могла бы влюбиться – а не реальным человеком.

Единственное, что её слегка смущало – так это фамилия мифического героя. Ясное дело, что это лишь совпадение, и парень всего лишь однофамилец той семьи, на костях которого строилось величие её отца. Но…

Уж слишком говорящей была фамилия «Готфрид» у неё дома. В семье даже была поговорка – «чуть не выйти замуж за Готфрида», в значении – едва не совершить роковую глупость, чуть не потерять всё. Её мать, Анна Крейн, однажды чуть не сделала это – и не уставала делать вид, как она рада тому, что всё сложилось иначе.

В общем, там, дома, фамилия «Готфрид» отдавала скорее убогостью, нежели крутизной. Но… почему бы и нет? Это даже давало Герде некоторую надежду. Если в одном мире у тебя всё плохо, то, вполне вероятно, в одном из бесчисленного множества других ты окажешься победителем. Может, и у неё самой не всё так однозначно?

– Ну, а раз Готфрид такой подлец и вероломный гад, – она снова поглядела на Сенат, – то какой смысл дальше его обсуждать? По-моему, тебе пора отпустить меня.

– Думаешь, Нам бы не хотелось, чтобы Виссарион просто отпустил Нас? – Сенат снова перестал колебаться аморфной массой и теперь просто глядел на неё, не моргая. Драматическая пауза затянулась на несколько секунд. – Он не сделал этого. Даже после Нашей смерти.

Герда страдальчески закатила глаза.

– Ты сказал об этом… дай-ка подумать… уже раз пятнадцать-двадцать.

Как будто Сенату было какое-то дело до её возражений.

– Но Мы не сидели на месте. Каждая новая душа, каждый очередной ученик Виссариона, сливающийся с Нами после смерти добавляли нам сил, знаний, могущества. И мы вновь и вновь пытались убить проклятого Архимага…

– Так ты и дальше дрался с ним? – Герда лениво приподняла одну бровь. – И после… смерти?

– Дрался? – Сенат снова всколыхнулся, словно густое чёрное желе. – Омерзительное слово, неуместное. Мы сражались с Виссарионом, и плодом Наших легендарных битв становилось падение целых цивилизаций, гибель могучих королевств…

Новое колыхание слово опустило Сенат вниз.

– Виссарион всегда одолевал Нас. Лишь Артуру Готфриду удалось победить в этом бою.

– И часто ты пытался? – Герде было плевать, но сидеть и молчать выходило ещё скучнее, чем пытаться вести хоть какой-то диалог.

– Раз в несколько столетий, – ответила тварь. На все вопросы, связанные с его излюбленными темами, Сенат отвечал сразу и охотно.

– Как-то слабо, – поморщилась Герда. – Низковат КПД.

– В Нас говорят тысячи сознаний, – Сенат понизил голос. – Каждый план действий следует обсудить, прийти к общему решению, которое устроит всех Нас. Поэтому Мы продумывали всё тщательно и долго.

Ясно. Да уж, с голосами в голове, наверное, непросто договориться – особенно когда их столько.

– Ладно, – Герда чуть напрягла тело – хватка Сената не ослабевала. – Что помощи от тебя я не дождусь – это я уже поняла. Но давай ты всё-таки меня отпустишь.

Сенат сейчас походил на старика, доживающего свою старость в глуши, бубнящего себе под нос и брюзжащего. Если в нем когда-то и была легендарная мощь, то сейчас оставалось лишь её подобие. В Герде же он видел… кого-то вроде далёкой внучатой племянницы, которая раз в пару лет приезжает проведать деда и послушать его россказни.

– Долгие годы, – снова набирая громкость, заговорил Сенат, – Мы были заперты здесь. Рушился этот город, рушился мир, его поглощал Туман – а Мы всё были лишены возможности поделиться с кем-то своей мудростью. Ничего не заставит Нас отпустить тебя.

Ну, нет. Ещё сутки фанфиков про этого Артура она явно не переживёт.

– Вас же там много, – девушка вновь попыталась вырваться из хватки твари. – Вот и говорили бы. Может, всё-таки…

Договорить ей не дал резкий звук, раздавшийся где-то неподалёку – как если бы в густом Тумане, окутывавшем это место, рухнул на землю гигантский валун. Вот звук стал громче – и из единственного просвета в Тумане вдруг вынырнула массивная каменная платформа. Герда округлила глаза.

Сенат тоже, кажется, ничего подобного не ожидал. Сотни его глаз отвернулись от Герды – впервые за всё время их разговора – и сейчас были прикованы к платформе с остатками огромной статуи на ней. Тварь угрожающе прижалось к земле, чем-то напоминая кота перед атакой.

На пару секунд повисла напряжённая тишина, а потом…

– Я же говорил, что это будет просто.

Бодрый мужской голос просто сочился уверенностью; худощавый и высокий тип в дешёвом бронежилете спрыгнул с платформы на каменный пол, сжимая в руках светящуюся сферу, и оценивающе огляделся по сторонам. За ним тихо спустились ещё трое Плутающих, и вовсе в каком-то тряпье; в отличие от первого, эти выглядели далеко не так уверенно.

– А вот и наша цель, – улыбнулся главный, глядя прямо на Герду. – Всё-таки я и правда избранный, и…

Он осёкся; кажется, только сейчас он заметил за Гердой ещё и Сенат.

– Так вы что… мои «спасители»? – фыркнула Герда.

Ну, разумеется. Отец не мог оставить этого просто так, он послал поисковиков. А может, и не отец – Вальтер и его демоны тоже могли подсуетиться.

Вопрос был риторическим, ответ очевиден. Вот только её мнения никто спросить не удосужился. Спасатели, как же… Герда уже давно поняла, что никто её не спасёт, кроме неё самой. И уж точно не этой толпе идиотов это делать.

– А ты сомневалась? – довольно хмыкнул главный, раскручивая в руке меч. – Твой отец желает, чтобы ты вернулась.

– Мне плевать, чего он хочет, – покачала головой Герда. – Я не пропала. Я сама ушла в Туман по своим делам.

– Ну, вы там в семье потом сами будете договариваться, – главный осторожно обходил Сенат по кругу, выставив перед собой светящуюся сферу, – вот только сначала ты пойдёшь с нами, а потом я стану богатым. И не думай, что меня испугает эта образина – ей не справиться с силой моего артефакта.

Герда сощурилась, глядя на самоуверенного дурака. Опытный Плутающий, наполовину демон, она отлично видела, чего ему цена.

– Сенат, – она пошевелилась. – А как насчёт обмена? Четыре собеседника взамен одного, и ты отпускаешь меня.

Сенат… не реагировал. Он будто замер в трансе и медленно таял, сползая чёрными густыми каплями; пасти распахнуты, взгляд множества глаз направлен будто… в никуда.

– Сенат? – повторила Герда. Впрочем, это уже не имело смысла – чёрная масса уже окончательно стекала вниз, совершенно не сковывая её движений и продолжая молча глядеть всё в том же направлении.

Кажется, это согласие. Отряхнувшись, Герда шагнула в сторону главного со сферой. Тот удивлённо расширил глаза, глядя на неё.

– И что ты мне сделаешь? – презрительно скривился он. – Я тут избранный, между прочим…

А вот его напарники, похоже, были не настолько непроходимыми идиотами. Судя по лицам, они сообразили, что люди, не умеющие драться и убивать, такой походкой приближаться не будут.

Герда перехватила протянутую в её сторону руку с шаром – единственное, что успел сделать лидер отряда до того, как она врезала ему этим же артефактом по макушке так, что он мигом свалился бесчувственным телом.

Хорошая штука, твёрдая. Ещё три человека – ещё три движения; двое свалились сразу, один попытался дёрнуться в сторону и даже успел схватиться за меч, но четвёртое движение настигло и его. Удары были достаточно сильными, чтобы все четверо потеряли сознание. Демоническая кровь позволяла девушке двигаться быстрее обычных людей, впрочем, даже в ином случае у придурков не было ни шанса.

– Ну, вот, – она обернулась на Сенат. – Они живы, как очнутся – сможешь долго рассказывать им обо всём, что помнишь. Так я пошла?

Сенат по-прежнему не реагировал на её слова, как и вообще на то, что происходило в подземелье. А ещё… Герда только сейчас заметила одну маленькую деталь.

У Сената дёргался глаз. Один из множества, но очень выразительно.

Чего?

За спиной у Герды раздался какой-то шорох; обернувшись, она сделала шаг назад от неожиданности. Позади её стоял крепкий и молодой парень. Тёмные волосы, простая, совершенно не подходящая для Тумана одежда. Но больше всего в его внешности приковывала внимание улыбка – широкая, слегка безумная. А может, не слегка.

– А ты ещё кто? – Герда крепко сжала в руке светящийся шар. – Тоже избранный?

– Я? Не-а, – улыбка парня стала ещё шире. – Я просто Артур Готфрид.

Удар монтировкой по голове был быстрым – слишком быстрым даже для неё. Герда рухнула вниз, к уже валяющимся там четырём телам.

Артур хмыкнул, забрасывая монтировку на плечо, и поглядел на тварь перед ним, которая почти что разлилась по полу нефтяным пятном.

– Сенат, – вновь улыбнулся он. – Да ты как будто призрака увидел.

Меня зовут…

– АРТУР ГОТФРИД?

Ну, да. Не удивлён, что Сенат не забыл мое имя – за столько-то лет.

Сразу ответить ему, впрочем, не удалось. Моё тело словно сдавила тысяча жгутов; Щупальца, или нечто на них похожее, в мгновение ока облепили меня как голодный удав мышку.

Я лишь ухмыльнулся. Конечно, я не мог шевельнуть даже пальцем – у всех свои понятия о гостеприимстве.

– Что-то ты совсем слабый стал, – едва выдохнул я; воздуха в лёгких хватало только на тихий хрип. – Раньше бы удушил.

– То же самое Мы можем сказать и о тебе, – Сенат колыхался, вновь собираясь из расплывшегося пятна; его глаза меняли форму и размер, не отрываясь от меня. – Мы больше не чувствуем былой мощи в твоём теле.

Что сказать… порой на встречах одноклассников люди и не так меняются.

Несколько пастей приблизились к моему лицу; хватка Сената усилилась, чёрная слизь медленно обтекала мою фигуру, заключённую в её объятия. Одна из зубастых челюстей приблизилась так быстро, что я почувствовал себя той девкой из чужого.

– Ты точно АРТУР ГОТФРИД? Ты…

Если бы я не знал старину Сената, принял бы это за угрозу, и, может, испугался бы. Но я знал его; знал его интонации. В голосе… голосах существа слышался страх пополам со щенячьей радостью.

– Хочешь проверить? – я заглянул в те глаза Сената, что были напротив меня; посмотрел, так сказать, прямо в «души».

Какое-то время длилась пауза, существо неловко молчало, а затем я ощутил, как ослабевает хватка.

Как бы сильно мне не хотелось опереться о стену и отдышаться, я остался стоять прямо, даже когда Сенат отпустил меня. Легко улыбнувшись, я похлопал его… поверхности, а затем, выудив из кармана платок, подтёр слюни той пасти, что всё ещё нависала передо мной.

– Вот и отлично.

– Почему ты Нас запер? – бесконечный вопрос в глазах; казалось, Сенат сейчас и сам примет форму вопросительного знака, но он лишь колыхался, как остывающий чёрный студень. – Мы же были союзниками…

Ах, насчет этого, да…

– Были, – признал я, пожимая плечами. – Ну, да. А ты был молод, горяч, вечно хотел выйти один на один против Виссариона…

В то время ему было всего-то несколько тысяч лет; а это в переводе «с хтоническо-чудовищных» на человеческие – где-то на уровне школьника с переходным возрастом. Разумеется, выпускать такого на волю было опасно; Сенат воспринимал весь мир как свою игровую площадку, несоизмерял сил, а о сопутствующем ущербе не заботился и вовсе.

– Но Мы лишь хотели показать Виссариону весь ужас Нашего неотвратимого возмездия… – выдохнули пасти.

А в итоге просто из раза в раз показывали половине населения мира, что такое настоящая глобальная катастрофа.

Ну а если честно… я попросту не знал, что делать с этим существом. Слишком своевольный, слишком опасный, Сенат был мартышкой с гранатой – точнее, бессмертной мартышкой с бесконечным запасом гранат. При должном старании можно было обучить мартышку кидать гранаты только в цель и только по команде, но… те усилия и разрушения, которые случились бы во время «обучения», не стоили результата.

– Прости, – я развёл руками, – так уж получилось, что для тебя было полезнее немного посидеть взаперти.

– Немного? – Сенат резко взметнулся вверх, вытягиваясь, как жвачка. – Для тебя это немного? Десять тысяч лет одиночества! Десять тысяч лет ожидания! Никакой надежды…

Тварь нависла надо мной, и вот теперь она действительно излучала угрозу. На матовой чёрной поверхности появлялись на миг и тут же исчезали острые шипы, будто что-то прокатывалось у него под кожей; пасти ощерились и тянулись на тонких жгутах в мою сторону.

– Одиночество и безнадёжность – вот и всё, что ты оставил Нам, Артур Готфрид, – проревели они. – Мы могли лишь размышлять. Размышлять…

Сенат замер. Движение под кожей прекратилось, как будто тварь внезапно что-то осознала.

– Эти десять тысяч лет Мы очень много размышляли, – проревела сразу сотня пастей; эффект, конечно, потрясающий, идеальная синхронность, но по ушам било сильно. – У Нас было очень много времени, чтобы подумать о ценности жизни. Мы теперь…

Приподняв бровь, я глядел на тысячу острых пастей, истекающих материальной тьмой. Багровые глаза светились, вперясь в мою сторону; тело Сената чуть колыхалось, как от дыхания, когда он смотрел на меня.

– ….пацифисты, – закончил Сенат..

Что ж… Я еще раз покосился на его оскаленные пасти. Охотно верю.

Но проверять не стану, нет ни времени ни желания.

– Вообще я рад был встрече, конечно, но дел у меня по горло, – я кинул взгляд вниз, на мирно постанывающую девицу. – Так что бывай.

– Какой бывай?! – статичная форма Сената снова взметнулась вверх.

Существо закручивалось и дробилось на ответвления; отдельные отростки с пастью и глазами метались в разные стороны, тварь напоминала теперь своеобразную гидру. Я знал это настроение – признак максимального внутреннего разлада между сущностями Сената, волнение и неуверенность.

Значило это только одно – бесконечный поток нытья.

– Ты должен отпустить Нас, Артур Готфрид, – проревели все пасти разом, и теперь голоса звучали уже не синхронно, а немного вразнобой. – Мы умоляем тебя. Не оставляй Нас снова здесь, в одиночестве, без надежды!

Отпустить. Куда, интересно? Я оглядел огромную хтоническую тварь, пытаясь представить мир, в котором она могла бы спокойно жить и проповедовать пацифизм.

Не существует еще горы, которая могла бы принять такого монаха.

– Знаешь, я ведь просто хотел придержать тебя, пока не расправлюсь с Виссарионом… – я вновь развёл руками. – Десять тысяч лет в мои планы не входили.

Ага, не входили. Как и вообще не входило возвращение сюда и этот разговор; в жизни часто всё идёт не по плану.

– Но почему ты не освободил Нас после смерти Виссариона? – потребовала тварь; голоса вновь обрели синхронность, но существо всё ещё колыхалось и ветвилось во все стороны.

– Сенат, – я понизил голос и вложил в него самую искреннюю, сожалеющую эмоцию, какую только мог, – Ты ведь меня знаешь: будь хоть малейший шанс, я бы непременно им воспользовался!

Я забыл.

Сенат довольно завилял щупальцами.

– Так ты Нас освободишь?

Ну, что ж… Я оглядел несимметричную фигуру, которая после вопроса словно затаила дыхание (насколько это вообще можно было понять по её виду), в ожидании ответа. Конечно, мне это нахрен не упало, но с другой стороны… за эти десять тысяч лет Сенат явно подрос и подрастерял большую часть своей разрушительной силы. Можно даже сказать, что он поумнел, образумился и остепенился. По крайней мере, сейчас мы не орали друг на друга яростно-пафосными фразами, как раньше, а говорили спокойно, как два взрослых, вполне разумных… существа.

Ладно. Никто не заслуживает сидеть тысячи лет в подобной дыре, да ещё и в полном одиночестве. Конечно, милосерднее – да и разумнее, если подумать – было бы убить его, чем оставлять тут, но такой вариант, увы, был мне не по силам ни тогда, ни сейчас.

Если задуматься… в целом, Сенат был хорошим парнем, просто со своими заскоками.

Я покачал головой и поглядел на Сенат.

– Хорошо, – кивнул я. – Ты свободен. Можешь идти куда хочешь… в той стороне выход, а за ним Туман и свобода.

В Тумане и без Сената хватает всяких тварей, одной меньше, одной больше, кому какое дело?

– Ты… сделал это? – кажется, Сенат сам не верил в то, что у него удастся меня уговорить. Теперь его обуяло радостное возбуждение; дай ему волю – хвостом бы вилять начал. – Мы… свободны?

– Именно так, – кивнул я. – Через Туман можно выбраться во множество разных миров, в основном, погибших. Можешь спокойно делать там всё, что взбредёт в голову, их разрушение никак не помешает, – я улыбнулся, – моим планам.

По подземелью уже разносился тихий, едва слышный звон; что-то изменилось вокруг, и мы оба это чувствовали. Всё просто – такие вещи, как проклятия, которые ты накладываешь на монстра-разрушителя миров, не вешаются на артефакты или условия, которые тот может выполнить сам. Единственное, что могло бы освободить Сенат – это мои слова.

И я их произнёс. «Ты свободен». Теперь Сенат легко мог выйти отсюда… и направиться куда угодно.

Только вот сейчас он замер на месте, словно сгусток застывшей магмы. Так и не скажешь, что совсем недавно он растекался речами о том, как хочет уйти отсюда.

Я покачал головой и начал медленно стаскивать тела к каменной платформе, висевшей в метре над полом. Нужно было позаботиться о том, в каком виде их найдут и что они вспомнят.

Сенат всё молчал; я обернулся на него:

– Только не вздумай идти за мной, – предупредил я. – Мой собственный мир – тот единственный, в котором ты мне не нужен.

– Артур Готфрид, – невпопад ответил Сенат, тихо и торжественно, – ты обязан стать… частью Нас.

Я едва не поперхнулся. Ну и предложения.

– С какой стати? – я поглядел на тварь в упор.

– Тысячи становились частью Нас, – продолжал Сенат тем же самым тоном. – Многие не хотели, но в итоге присоединились и они. Великие короли, маги, воины… Все ученики Виссариона. И ты, Артур Готфрид, должен стать частью Нас!

Он медленно тянулся ввысь, пытаясь выглядеть пафоснее.

– Это неизбежная судьба, – вещал он. – Таков естественный порядок вещей. Как солнце, восходящее на востоке. Как ночь, сменяющая день…

Да какая, нахер, ночь? Я покачал головой. И ведь это уже не первый наш разговор на эту тему.

– Нет, нет и нет, – поглядел на я тварь. – Мы не раз говорили об этом. Это дурацкое правило, что работало только при Виссарионе. Думаешь, если я до его смерти отказался сливаться с сознанием тысячи мужиков, то соглашусь после?

Нет уж, я вовсе не фанат сосисочных вечеринок.

– Дело не в Виссарионе! – взревел Сенат, вновь повышая тон. Не поторопился ли я назвать его взрослым и разумным? – Дело в Нас и в тебе. Это предначертание свыше, и ты не вправе отказываться от него!

– Я вправе отказываться от чего захочу, – сухо отрезал я. – Нет и точка.

Забросив последнее тело на платформу, я обернулся в поисках сферы. С этим разговором пора было заканчивать. Он меня уже раздражал, да и, при всей утраченной мощи, Сенат всё ещё был сильнее меня. Лучше не ждать, пока он перейдёт от слов к действиям.

– Если ты не хочешь стать частью Нас, – прогремело за моей спиной многоголосье пастей, – тогда Мы станем частью тебя, Артур Готфрид.

С-с-сука.

Не дожидаясь, пока за угрозой последует какое-то действие, я подхватил сферу и последним запрыгнул на платформу. Уходить нужно было быстро – щупальца позади уже неслись в мою сторону.

Меня зовут Артур Готфрид. И есть причина, по которой в свое время я так и не получил права.

Я встряхнул головой, оглядывая свои стёртые в кровь ладони. Кто-нибудь мог бы сказать, что мне не стоило так сильно разгонять огромный кусок камня. Ну, а я бы с радостью послушал, что бы он лепетал, гонись за ним Сенат – тварь с тысячью скользких щупалец, одержимая идеей «войти в него».

Результат не заставил себя ждать. Закон инерции сделал свое – всё закончилось грандиозным крушением. Стоило нам только вылететь из тоннеля навстречу месту, откуда мы изначально вызвали эту платформу, как она, не выдержав скорости, пошатнулась и врезалась прямо в одну из сотен статуй, что стояли на алтаре.

Что ж, наверное, не стоило строить их вот так – в ряд. Обломки статуи рухнули прямо на соседнюю, та упала на следующую, и почти весь ряд посыпался, точно фишки домино, поднимая огромное облако пыли и издавая ужасающий грохот.

Но, благо, падали они не в нашу сторону, да и сама авария оказалась не слишком страшной. Конечно, несколько моих «членов отряда», может быть, и проснутся с парочкой переломов, да под небольшими завалами, но я отделался лишь исцарапанными руками и парой ушибов. Дочь Крейна, похоже, тоже была в порядке – перед аварией я успел приобнять её и прикрыть от удара своей спиной. Сейчас она слабо постанывала, лёжа рядом с отколовшимся от платформы торсом моей статуи.

Что же до Сената…

Я с тревогой оглянулся, но поднявшиеся столбы пыли практически застилали весь обзор.

Во мне заиграла надежда, что никакого «входа» сегодня не произойдёт. Существа не было видно. Отстал по дороге? Свернул не туда и залетел в какой-нибудь из миров в Тумане? Меня устроил бы любой из подобных вариантов.

Главное, что некоторое время назад я потерял его из виду, и никаких признаков того, что он собирается меня нагнать, больше не наблюдал.

Но в любой момент это могло измениться…

И упускать свой шанс свалить по-хорошему я не собирался.

Резко вскочив на ноги, я вновь глянул в сторону, откуда мы «прилетели». Убедился, что Сената по-прежнему не видно. И взвалил лежащую неподалёку рыжеволосую девушку себе на плечо. После чего бросил взгляд на Джонни-лидера и весь остальной отряд.

К сожалению, не судьба вам увидеть мою тщательно спланированную притворную смерть. Но даже при таком раскладе план отыгран по оптимальному минимуму. Хотел бы я посмотреть на то, как вы будете объяснять «Гризли» всё, что произошло за этот день.

А то, что мне не удалось реализовать идеальную версию моего плана… ну, на то она и идеальная.

– Пока, ребята. Пока, Джонни. Ты выжил. Каким-то образом, – пробубнил я.

А сейчас – свалить подальше от Сената. Без карты я не вернусь обратно, но сейчас просто нужно было убедиться в том, что существо меня не догонит, а дальше всё просто – дочурка Крейна проснется и я заставлю её вывести отсюда нас обоих.

Я перехватил девушку покрепче и задом вперед попятился в сторону выхода из города так быстро, как только мог. Меня не покидало ощущение, что Сенат уже очень близко.

И если это чувство не иллюзорно, то пусть я увижу его загодя, на подходе.

– Стоять, – раздался рядом со мной резкий голос. Приказной тон.

Да с-сука.

Меня зовут Артур Готфрид. И мне как никому другому известно, что следует после того, как у тебя успешно удалась сразу целая череда планов. Бесконечно везти не может никому, и как только тебе начнёт казаться, что ты король мира, встречай Её Величество – чёрную полосу.

Развернувшись, я нервно ухмыльнулся.

На меня смотрело сразу несколько десятков разнокалиберных дул; забранные в футуристические экзоскелеты фигуры лишь отдалённо казались человеческими, отчего выглядели ещё более угрожающими. Логотип в виде медвежьей головы на доспехах сразу давал понять, кто передо мной.

Ну почему? Вот почему именно сейчас, именно в этот момент?

Чем бы я ни занимался, в любом деле меня больше всего выводят из себя непредвиденные факторы – такие, с которыми я не мог бы ничего сделать даже при всём желании. А уж особенно сильно меня бесят те непредвиденные факторы, которые заставляют меня выглядеть нелепо.

И вот – бинго. Теперь Сенат будет «входить в меня» на глазах у сразу нескольких десятков мужиков. Просто отлично, что и говорить.

– СТОЯТЬ! – орал колоритнейший мясистый старикан в берете и с огромной сигарой в зубах. – Стоять, мать твою!

– Да я и так стою, – я перехватил бессознательное тело Герды на своем плече и сжал его покрепче. – Вроде бы.

Во всей этой напряжённой сцене был лишь один плюс – у меня было время хорошенько рассмотреть моих новых знакомых. Их и правда было около тридцати; как я уже отмечал, броня и вооружение выше всех похвал. Видимо, гильдия «Гризли» была не из тех, что экономит на своей боеспособности.

И тем забавнее выглядели нервные лица этих профессиональных Плутающих. Их можно было понять – наверное, со стороны я и правда выгляжу… дико. Они не понимают, кто я, не понимают, чего от меня ждать – вот и нервничают.

Особо напряжённым было лицо молодой девушки – кажется, единственной в этом мужском коллективе. В руках она держала не огнестрел, а здоровенную катану с полупрозрачным лезвием, по которому пробегали язычки пламени. Ну… она сжимала её так, будто собиралась вот-вот метнуть в меня.

Единственным, чьё лицо было невозмутимо-ожесточённым, оставался тот самый дедок в берете, явно их главный. Не отрывая от меня пристального взгляда, он сделал жест одному из своих подчинённых, типу с ирокезом. Тот поглядел в мою сторону, нахмурившись так, словно пытался разглядеть что-то передо мной.

– Балу, – «ирокез» сделал шаг к своему командиру, слегка качая головой. – Что-то не так. С ним точно что-то не так… Сигнала нет, и Интерфейс его тоже не распознаёт, как будто его нет в системе.

Колечко сигарного дыма. Ну и лёгкие у этого Балу, наверное, если он не расстаётся с куревом даже в такой миг.

– Да и вместо нормальной снаряги у него говно какое-то, – сквозь зубы процедил тот, пристально глядя на монтировку в моей руке.

И снова пауза, сопровождаемая только нервно-красноречивыми взглядами. Я не спешил вступать в диалог, глядя, как тридцать хорошо тренированных, отлично вооружённых людей боятся на миг отвести от меня ствол своего оружия. Наверное, эта ситуация даже могла бы меня позабавить… если бы не те проблемы, что она с собой несла.

– Погодите, – девушка с катаной сделала три шага вперёд, подходя к главному. – Балу, погоди… У него там Герда Крейн на плече?

О. Поздравляю, дошло. И, судя по лицам, до большинства это действительно дошло лишь после её фразы. Сразу несколько пальцев опустились на курки; позы стали ещё напряжённее, словно по неподвижному ряду бойцов прошла какая-то тень.

А вот у Балу загорелись глаза.

– Ну-ка, – он повёл дулом дробовика, направляя его прямо мне в живот. – Давай, парень, опусти девушку на землю. И без фокусов, у ребят и так нервишки шалят.

Я медленно оглянулся назад. Ха, это у вас-то нервишки шалят?

– Живо! – Балу поторопил меня. – Иначе прострелим колени!

С-сука. Увы, но с огнестрелом нынешнему мне не соревноваться. Ну, вот и всё, Артур – началась твоя чёрная полоса неудач.

Я медленно, не делая резких движений, спустил Герду со своего плеча и как мог, плавно положил её на каменную плиту перед собой.

– Переверни! – Балу снова шевельнул дробовиком. – Лицом вверх, чтобы мы видели!

Я выполнил указание. Балу, девушка с катаной и ещё двое «Гризли» медленно приблизились к лежащей Герде, вглядываясь в её лицо. Может, я перехвалил их профессионализм? Если бы я отправлялся в поисковую экспедицию, то лицо своей цели я бы заучил накрепко.

Впрочем, пускай. Мне это лишь на руку.

Все случаи, когда ты попадаешь в подобие вооруженной засады, похожи друг на друга как две капли воды. Ситуация неприятная, и, будучи реалистом, я видел единственное возможное решение выйти из неё сухим. Я и так потерял достаточно времени, да и девчонка оказалась потяжелее, чем с виду, а потому… Сенат должен быть здесь в любую секунду. Сейчас главное – потянуть время и, когда начнётся суматоха, успеть ускользнуть.

А пока – вести себя естественно.

– А теперь стой спокойно, – велел мне Балу. – Шелохнёшься – стреляем без предупреждения.

Понял, не тупой. Я молча смотрел, как командир делает жест.

– Урса. Паддингтон. Берите её.

Девица с катаной и один чуть пухловатый боец двинулись к Герде, а я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Паддингтон? Серьёзно, вы дали бойцу позывной «Паддингтон»?

– Заткнулся! – повысил голос Балу. – Нормальный позывной, не надо тут.

А, ну да. С кем я говорю – с папой-медведем из «Книги джунглей».

Урса с Паддингтоном, вдвоём держа тело Герды, что так и не приходила в сознание, медленно отступили за спины своих товарищей. Балу внимательно следил за ними, и только затем повернулся ко мне.

– Так. Теперь, ты. Руки вверх, медленно.

Я раздражённо выдохнул и бросил назад взгляд; пусто. Да где он там?

– Теперь спокойно, без лишних движений, достань свою идентификационную карту и кинь её в мою сторону, – инструктировал меня Балу.

И снова «с-сука». Ну, вот и момент истины. Я осторожно вытащил из кармана карту на имя Константина Сенина и швырнул её под ноги Балу, надеясь, что это проканает. Тот так же медленно, под взглядами всего отряда, который не опускал стволов, поднял её и вгляделся.

– Умка, – он коснулся одной рукой наушника, – проверь нам Константина Сенина. Побыстрее.

Пауза длилась секунд тридцать; взгляд Балу становился всё настороженнее и настороженнее, по мере того, как связной говорил ему что-то; наконец, он снова обратился ко мне.

– Не прокатит, – Балу помахал карточкой. – Константин Сенин был найден уже приличное время назад в кабинке туалета и успел дать показания. Есть ещё идеи на тему того, кто ты такой?

Ох. Да уж, ладно – мой косяк. Этот момент я мог бы продумать и получше.

Впрочем…

– Ладно, – улыбнулся я, тихо пожимая плечами – слегка, чтобы движение не вызвало автоматную очередь в мой адрес. – Вам не положено знать, но, похоже, придётся сказать.

Балу вперился в меня взглядом.

– Я секретный агент, – на голубом глазу выдал я. – Под прикрытием. Был внедрён в ряды Плутающих-новичков с заданием спасти Герду Крейн, и, как видите, – снова улыбка, кивок в сторону девушки, – результат налицо.

Главное – держаться и говорить уверенно, а остальное приложится.

– Ты че за х*йню несешь? Совсем нас за идиотов держишь? – Балу швырнул догоревшую сигару себе под ноги и растоптал окурок сапогом. – Какой ещё, нахер, секретный агент? Может, сразу ангел господень?

Ладно, может, они не совсем уж дилетанты. Я оглядел напряжённые позы бойцов. Что ж, одно моё неверное слово – и они решат, что меня проще пристрелить на месте, чем разбираться.

Вдох. Выдох. Шанс ещё есть.

– Можете верить, можете не верить, – заметил я, – но факт остаётся фактом. Вот Герда Крейн, и она жива и здорова, не считая лёгких ушибов. По-вашему, обычный новичок мог бы вынести её оттуда?

Я слегка оглянулся.

– Даже весь мой отряд жив. Вон, валяется на месте крушения…

– Продолжай, – кивнул Балу.

– Всё как я и сказал, – продолжил я. – Я агент, и я почти выполнил своё задание, когда вы решили мне помешать. Между тем, я спешил, потому как…

Новая улыбка, теперь адресованная лично командиру.

– Видите ли, – закончил я, – пока мы тут беседуем, та огромная разрушительная хрень, что держала Герду Крейн у себя, приближается к нам на высокой скорости.

И да, кстати об этом. Что-то ты долго, Сенат. Может, следовало бы поторопиться?

Судя по лицу, Балу крепко задумался. Было видно, что в мою историю про секретного агента он не поверил не капли – но и возразить что-то на мои доводы про новичка ему тоже было нечего.

– О`кей, – наконец, решил он, чуть опуская дуло дробовика. – Прежде всего – Урса, Паддингтон, доставьте девчонку обратно в лагерь.

Я чуть было не дёрнулся с места, когда девица и пухляш потащили прочь мою законную добычу. Э, нет-нет-нет.

– Так, может, и меня туда же заберёте? – предположил я, – Для дачи показаний?

А там уж я, как нибудь, по пути сумею выкрутиться. Все же проще, чем на грани расстрела.

– Куда?! – рявкнул Балу. – Стой на месте, бл*ть, пока я не разрешил двигаться! Говори, что там за тварь должна сюда прибежать?

Вот оно.

– Что за тварь? – я проводил взглядом исчезающих в Тумане бойцов с Гердой. – Огромная и быстрая. Точно уверены, что хотите дожидаться её здесь?

– А это уже нам решать, – отрезал Балу. – Так что три шага от нас и лицом в Туман. Подождём твоего монстра.

Я послушно повернулся и уставился в клуб пыли, гонимый туда-сюда ветром. Конечно, Сенат мог бы выследить их в любом случае, но так будет даже проще.

– Ну, а я уж думал, не обстреляем новые пушки, – хмыкнул тип с ирокезом, покачивая своим автоматом. – Если, конечно, тварь и правда есть. А если нет…

Красноречивый жест дулом в мою сторону завершил фразу.

– Закрой пасть, Винни, – рявкнул Балу. – Просто стоим. Просто ждём.

Что до меня, то я уже практически молился, чтобы Сенат появился оттуда побыстрее – иначе вся ситуация могла обернуться для меня не лучшим образом.

Пыль, поднятая крушением, только-только начала оседать, делая вход в пещеру более-менее различимым.

– Глядите, – тихо проговорил кто-то из бойцов. – Там правда кто-то есть.

– Спокойно, – процедил Балу сквозь зубы. – Наизготовку…

Я медленно повернул голову в сторону спуска… и расширил глаза.

И что это, бл*ть, такое? Сенат что – за десять тысяч лет научился принимать форму человека?

Или…

Снова «с-сука». Это не Сенат.

Сжав зубы, я глядел, как к нам спокойно, прогулочным шагом приближается демон – тот самый лощёный тип, которого я видел на кладбище в ночь своего прибытия. Тот самый, которому я сломал шею своей монтировкой.

– Артур, – улыбнулся тот, глядя в мою сторону. – Артур Готфрид! Ну, наконец-то. А я уже замучился искать тебя.

Нет, ну точно – чёрная полоса.

Я говорил, что до появления демона вояки были напряжёнными? Забудьте. Настоящее напряжение на их лицах появилась именно сейчас.

Первым не выдержал Балу.

– Стоять! – заорал он, нервно дёргая дробовиком в сторону нового действующего лица. – Руки вверх, чтобы я их видел!

Демон покосился на него, равнодушно пожал плечами и поднял руки; во всём его виде читалось «лучше так, чем тратить время на идиотов». Затем он поглядел на меня.

– Артур! Я… рад что наконец нашел тебя! – он улыбался так, словно нашёл старого друга после долгой разлуки. Радость притворная настолько, что я даже отсюда чувствовал её вонь.

Сзади слышались встревоженные шепотки – Напряжение среди Плутающих достигло своего максимума. Кажется, командир «Гризли» послал запрос связисту узнать, кто же такой, этот самый «Артур Готфрид».

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Конечно, будет неприятно, если моё имя разойдется по всем каналам. Много лишней мороки и всего такого. Да и за Герду обидно… но это вопрос лишних пары дней. Здесь нет ничего страшного. Демон? В одном только этом факте тоже не было трагедии; с демонами я водил знакомство и раньше (если так можно назвать нечто среднее между истреблением и использованием в своих целях).

Но была одна деталь, которая выбешивала меня до невозможности, заставляя терять самообладание.

Ну вот какого, собственно, чёрта ко мне прицепился бессмертный ублюдок? Снова?! Я ведь точно помню, что он сдох; громкий хруст его шейных позвонков до сих пор жил в моей памяти.

Я мог стерпеть и грёбаный Туман, и миллион стволов, целящихся прямо мне в лицо. Мог стиснуть зубы и пережить любое количество идиотов в моей команде, и даже Сенат.

Но я определённо не мог вытерпеть ситуацию, когда я кого-то убиваю – а через день он снова стоит передо мной и довольно улыбается.

Если я кого-то убил – то он, сука, должен оставаться мёртвым. Это главный принцип!

И сейчас тот факт, что убитый мной демон был ещё жив, уже доводил меня до крайней точки кипения. А если добавить ещё и то, что этот придурок решил появиться именно здесь и именно сейчас…

В общем, я еле заставлял себя сдерживаться, прикладывая к этому буквально все последние силы. Давно я не был в такой ярости, нужно честно признаться.

Лощённый пижон, вальяжно прогуливающийся в своём дорогом костюме-тройке посреди пыльной улицы затерянного в Тумане города.

Последнее, что ты ожидаешь здесь увидеть.

Всё ещё держа руки поднятыми (словно одолжение для «Гризли»), он медленно шёл вперёд, и мой взгляд волей-неволей опустился на его размеренно щёлкающие лаковые ботинки. Пыль, казалось, вообще не ложилась на них; как будто только из магазина.

– А чего это ты так напрягся, Артур? – хмыкнул демон. – Разве что-то случилось?

Ага. Ты случился.

Ствол дробовика Балу метался из стороны в сторону, целясь то в меня, то в демона. Несмотря на весь свой опыт, мужчина всё никак не мог осознать, что творится у него прямо перед глазами. Стоит валить нас сейчас или чуть позже? Или пытаться вальнуть означает вырыть себе могилу? Будь мы монстры, всё явно было бы проще. Там ответ один. Но вот когда в дело вступает человек… всё становится не так однозначно.

– Да так, обычный рабочий день, – процедил я сквозь зубы, глядя на демона в упор. – Спас одну идиотку, попал в плен к другим, а теперь ещё и тебя, мудака, встретил. Честно, не день, а парад ё**ных сюрпризов.

Я тяжело выдохнул.

– Ещё одно слово, – рявкнул Балу, немного собравшись, – и мы вас обоих изреше…

Да-да, проехали.

– Да стреляйте уже на*уй! – я искоса глянул на вояк, не поворачиваясь к ним. – Плевать. Можете в меня, можете в него. Ему так всё равно – воскрес однажды, воскреснет и ещё раз. Я вот сдохну, но хотя бы отдохну от этого всего.

Выстрелят ли они? Шансы десять к одному, что не станут. Почему? Да потому что за все годы моей жизни, весь мой опыт доказывал: девять из десяти человек поддаются своему любопытству и тупят, не нажимая на курок. Психология. Так это и работает. Стреляет сразу лишь десятый – и обычно этим десятым был я.

А они, с какой стороны ни возьми, на роль меня ну никак не тянули.

Балу стоял, с прищура глядя на меня. Похоже, его связной уже надиктовал ему в наушник всё, что сумел узнать об «Артуре Готфриде», и у мужика случился окончательный когнитивный диссонанс. Ну, а что – тут уж действительно скорее поверишь, что я секретный агент, нежели пацан, сдохший двадцать лет назад. Зуб даю, в его голове творится каша, да такая, какой ни один поход в Туман не заварит.

– Давай, определяйся уже, – подлил я масла, кивая ему. – Мы тут будем болтать, или сразу перейдём к той части, где твои бойцы устраивают кровавую баню?

А ещё лучше было бы, если бы сюда, бл*дь, наконец-то притащил свою задницу Сенат. Где он вообще потерялся?

– Блефуешь, Артур? – ехидно осведомился демон. – Всё как обычно. Ты ведь сейчас только это и можешь.

– Заткнулись, я сказал! – полагаю, мужик сейчас прикидывает последствия того или иного решения. Казалось бы – забей болт. Всади в нас патроны! Но нет. Всё-таки от его решения зависят жизни его людей. Отсюда и сомнения – как ему поступить, чтобы выйти без лишних потерь.

Я такой херней перестал заниматься ещё году на десятом у Виссариона.

На моем лице расцвела ухмылка. Если всё, что тебе остается – блефовать, то нужно делать это хотя бы красиво.

– Короче, – рявкнул я, надеясь, что сейчас какой-нибудь особо нервный вояка не всадит мне пулю меж глаз, – Вот что. – я быстро скользнул рукой в карман и достал оттуда светящуюся сферу, – Видите эту хрень? Одно неверное движение бровью, и нас всех дружно раскидает по веткам. Так что отвели от меня стволы на*уй. И если хоть кто-то шевельнётся или попытается выкинуть какую-то х*йню – я тут всё взорву к е*еням.

Подняв сферу повыше над головой, я усилил её свечение. На её «дисплее» как раз высвечивался символ – три бананчика, выигрышная комбинация. Издалека вполне могло сойти за три шестёрки – рисовал я не очень хорошо.

Балу хотел было что-то выкрикнуть, но…

– Ни с места, я сказал! – перебил я его. – Это древний артефакт, сфера, мать её, смерти!

Я прямо-таки видел, как в черепушке у Балу происходил активный мыслительный процесс – аж извилина на лбу пульсировала. Если он и не верил в «секретного агента», да и имя «Артур Готфрид» никак не добавило ему осознания происходящего, то вот тот факт, что я вытащил Герду в одиночку – явно вызывал в нём напряжение. Так сказать, это весомый аргумент, что я не так прост и действительно могу всех тут угробить.

Хотелось бы мне действительно иметь такую возможность.

А что же до демона…

Он стоял в паре метров от меня и просто улыбался. До омерзительного живой.

– Лучше послушайте его, ребятки, – демон заговорщицки подмигнул воякам. – Артур у нас серьёзный парень… вот только слишком самоуверенный.

Он спокойно опустил руки и зашагал ко мне.

– А ты, между прочим, начал неплохо. Но… в итоге сделал ровно то, что мне и нужно было, – он поглядел назад, на выход из пещеры. – Твоя ручная зверушка больше не охраняет Герду. Дело сделано, браво.

Окей, я ему был нужен затем, чтобы обойти Сената. Он предлагал мне целую сделку только из-за этого? В принципе, теперь меня не удивляют его злодейские речи, нужно же парню чем-то компенсировать свою ущербность.

– Сделано? – я тоже шагнул ему навстречу. – И… зачем ты здесь? Иди и наслаждайся своим призом, я-то тут при чём?

Размажу ему рожу чуть позже.

– Я? – улыбнулся тот. – Я вот совмещаю приятное с полезным. Из полезного тут то, что тебе хана, а значит Крейны, на которых у меня планы, останутся целы. Ну, а из приятного – если я ещё и душу твою смогу заполучить, начальство мне и вовсе пятки оближет.

– Шикарный план, с какой стороны ни погляди, – я смотрел спокойно, без улыбки.

– Ну, уж получше твоего, с убийством Виссариона, – демон же, напротив, ухмылялся, глядя мне прямо в глаза. – Ты ведь понимаешь, о чём я?

– План с убийством Виссариона сработал, – парировал я, – тогда как ты даже к Сенату подойти боишься. Ты правда решил угрожать мне?

Демон, продолжая ухмыляться, остановился. Похоже, при всей напускной самоуверенности, он прекрасно помнил, что удар монтировкой по шее – это чертовски больно.

– И почему мне кажется, что все слухи о твоих великих деяниях сильно преувеличены? – бросил он с показным пренебрежением. – Вот ты пошёл в Туман, и что же? Цель свою упустил, окружён вооружёнными до зубов людьми. А их всех козырей у тебя – только «три в ряд».

– Хочешь проверить, что будет, если я выбью три вишенки? – заметил я.

Ну и где этот долбаный Сенат, когда он так нужен?

– Господа, – демон развернулся к «Гризли», – он блефует. На вашем месте я бы открыл огонь. Беспощадный огонь.

Беспощадный… что? Боже, избавь меня от этого.

Хорошо только, что мой «хитрый план» заключался совсем не в блефе. Я собирался сделать кое-что другое.

– А будет вот это, – и я быстро пригнулся.

Даже такой примитив, как «три в ряд», должен на чём-то работать, правда? В сфере ещё оставалось немного маны.

Зная заранее, что сейчас произойдёт, я что было сил зажмурился и прикрыл лицо руками, и всё равно вспышка меня ослепила; эффект был как от световой гранаты, а может, и сильнее.

Затем – рывок в сторону «Гризли». Прорвусь вплотную, пока они слепы – и, считай, я в дамках. Они не смогут в меня стрелять, если только не захотят пройтись очередью по своим.

Ну, а дальше всё просто – план под кодовым названием «Попытаемся выжить».

Следующие несколько минут представляли из себя такую мешанину звуков, телодвижений и событий, что воспринять всё и сразу было почти нереально. Балу снова орал что-то приказное, но я уже не слушал его; вокруг звучали выстрелы, затем пошли и крики. Неужели всё-таки попали по кому-то из своих же товарищей?

А вот и нет. Короткое угрожающее рычание – и слева от меня появилась демоническая гончая, затем ещё трое; другие две подбежали справа…

Я резко нырнул вбок. Адские гончие – неутомимые твари, чрезвычайно кровожадные, вот только маленькое примечание: они слепы. Конечно, отличные слух и нюх не дают им упустить жертву, но вот в такой мешанине…

В общем, «Гризли» не позавидуешь; я бежал по странной траектории, уворачиваясь и от их стволов, и от челюстей громадных демонических собак, а кто оставался на пути, играя роль живого щита? Именно эти самоотверженные ребята.

Конечно, я понимал, что даже так моя пробежка может с очень большой долей вероятности закончиться моей гибелью. Вот только это лучше, чем сдохнуть наверняка, стоя на месте. Я надеялся на то, что буду ранен не слишком сильно и смогу отползти, или что-то в этом роде, но…

Всё шло гладко. Подозрительно гладко.

Пули свистели со всех сторон от меня; крики несчастных, которых разрывали на части адские гончие, заглушали даже звуки выстрелов, а я… был невредим.

Нет.

Да нет же.

Так не бывает.

Вот парень с ирокезом – Винни, кажется? – полз по земле, оставив позади обе ноги и половину руки как закуску для тварей. Вот они прыгают вперёд, добивая его. Вот я пробегаю в метре, челюсти очередной гончей щёлкают рядом с моей ногой… и ничего.

Точно не бывает.

Вон ещё один «Гризли» с криком «Барни, ты должен жить» пытается вложить кишки в живот своего товарища. Пёс, что нацелился на обоих – и умирающего, и ещё живого – прыгает, пролетает прямо надо мной и… ничего, его как не бывало.

Неужели?..

Вот целая автоматная очередь подняла новый столб пыли и каменной крошки. Пули явно были не обычные – иначе не сносили бы целые куски каменной стены, опоясывающей город. Выстрелы просвистели буквально у меня над головой… и снова ничего.

Так… бывает?

Как бы там ни было, меня это полностью устраивало. Выход из города был буквально в двадцати метрах от меня; за ним – Туман, где меня можно искать бесконечно долго, и…

Балу с полу-рёвом, полу-вздохом вырвался прямо передо мной, размахивая своим дробовиком. Лицо командира было в крови, на экзоскелете виднелись следы от укусов демонических челюстей, но этот титан всё ещё был жив и глядел на меня, еле дыша от ярости.

Я затормозил, глядя в ответ.

Чёрт, как не хочется… но всё-таки придётся это признать.

– Сенат, – выдохнул я, – выходи уже, а?

Ну, я почти не удивился, увидев, как на моей одежде появляются пасти и глаза, а сама она окрашивается в мазутно-чёрный цвет. Не удивился и не напугался… чего не скажешь о Балу.

Лицо здоровяка вытянулось, и он почти машинально выстрелил из дробовика прямо мне в грудь – в упор.

Ничего.

– Прости, папа-медведь, – заметил я, выхватывая у будто завороженного Сенатом Балу дробовик, – но пора уходить в спячку.

Выстрел – и командир «Гризли» рухнул вниз со снесённым черепом. Путь к воротам был свободен, но я не спешил уходить; прислушавшись к пальбе, рычанию гончих и вою людей на спиной, я оглядел собственный наряд. Пасти и глаза плавали по нему, как по воде.

– И когда ты успел залезть в мою одежду? – уточнил я.

– Мы сделали это ещё во время погони, в пещере, – по-щенячьи отрапортовался Сенат.

Я злобно сощурил глаза и выдохнул.

– ТОГДА КАКОГО ХЕРА ТЫ МОЛЧАЛ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ?

– Мы обиделись, Артур Готфрид.

– Что, – я покачал головой, – серьёзно?

– Но ты признал, что Мы нужны тебе, Артур Готфрид.

И когда же я, б*я, успел это сделать?

– Да нет, но… – я оглянулся на остатки Балу, на летающие по воздуху оторванные конечности и загорающиеся отовсюду вспышки выстрелов, – ладно-ладно, нужен.

– Мы знали, Артур Готфрид!

В его голосе было столько обожания, что можно хоть сейчас бежать покупать сахарные косточки.

…тишина наступила внезапно. Вот прогремел последний выстрел, стих последний крик – и всё.

Ни стонов. Ни движения. Только шаги позади меня – уверенные, неспешные.

– И стоило оно того, чтобы бегать? – осведомился демон. – Всё равно итог один.

Я покачал головой.

– А кто тебе сказал, что я бегал от тебя?

Да, оно того точно стоило. Увидеть его лицо в тот момент, когда я развернулся – бесценно.

– Так кого ты там, говоришь, боялся сильнее всего? – уточнил я. Сенат уже не прятался – он разлился вокруг меня полуматериальной тьмой, в которой, как багровые звёзды, сверкали его многотысячные глаза и пасти; пятно кромешного мрака трепетало, как плащ, и буквально сворачивало пространство возле меня.

– Кхэ… – демон хотел что-то сказать, но осёкся; голос явно изменил ему, а в глазах заметалась подлинная паника.

Я ухмыльнулся.

Кажется, ты забыл про манеры, мудила.

Грандиозный грохот заставил Герду Крейн очнуться.

Рядом кто-то возился. Кто-то… или тот самый парень, что ударил её монтировкой по голове? Возможно, лучше не подавать виду, что она очнулась, пока ситуация не прояснится хотя бы немного – а вопросов к ситуации у Герды хватало.

Артур Готфрид? Серьёзно? После десятка часов выслушивания баек от Сената она ожидала чего угодно, только не появления этого «Артура». У неё буквально мозг плавился от всего произошедшего.

Как это вообще, бл*ть, возможно?

Что бы она не ждала услышать от пацана с монтировкой, но только не это имя. Собственно, из-за замешательства она и пропустила удар.

Сознание она потеряла, даже не долетев до земли. Даже сейчас она еле пришла в себя; наверное, если бы не падающие друг за другом, как фишки домино, статуи – она бы так и осталась в беспамятстве, однако громкие звуки всё долбили и долбили ей по вискам.

Герда приоткрыла глаза. Картинка конкретно плыла, разглядеть что-то никак не удавалось; ходящая туда-сюда фигура казалась ей просто силуэтом.

В ушах всё ещё звучала его фраза – «Я просто Артур Готфрид». Ну и пижон.

Был ли этот силуэт Артуром, или кем-то другим – он поднял её и грубо забросил себе на плечо.

– Пока, ребята. Пока, Джонни. Ты выжил. Каким-то образом.

Она узнала этот голос, судя по всему, действительно… Артур?

Её сердце пропустило удар. Неужели это тот самый Артур Готфрид? Герой из легенд, пленивший Сенат? Ставший прижизненным божеством для целого мира? Парень, ненавидящий морепродукты? Если это и правда Артур, и если он хотя бы на четверть так хорош, как рассказывал о нём его влюблённый поклонник Сенат, то…

В сердце Герды загорелась надежда. Он может помочь ей справиться с семьёй. По крайней мере, всё на это указывало.

После бесконечных рассказов Сената Герда знала о нём чуть ли не всё. Характер, деяния, привычки, вкусы – вплоть до его маниакальной страсти найти в том мире неведомые Сенату зёрна кофе, из-за которых он – безуспешно – объездил весь мир.

И по этим рассказам… парень не казался ей каким-то иномирным средневековым варваром. Ну, если отбросить ту часть, где он вместо приветствия вмазал ей по голове монтировкой, а затем куда-то потащил, забросив на плечо. К тому же он говорил с ней на одном языке… хотя, конечно, если он и правда такой сильный маг, как живописал его Сенат, то языковой барьер для него не проблема.

Да нет, Сенат точно говорил, что этот Готфрид не из его мира. И раз он знаком с кофе… возможно, их миры более-менее похожи? Интересно, как сильно они отличаются? Есть ли в его мире Туман?

Всё это было искренне интересно Герде.

А ещё ей было интересно, для чего он решил взять её с собой. Она ему зачем-то нужна? Для каких-нибудь тайных планов или заговоров – вроде тех, что он любил разыгрывать в своём прошлом мире? Ну, если так, то она даже не против ему подыграть.

Точнее, даже не так. Она не из тех девушек, что могут позволить кому попало управлять собою, но если это можно будет использовать в своих целях, извлечь из этого выгоду…

То, возможно, она и не против.

Герда Крейн нахмурилась. А что, если можно сыграть свою партию ещё круче? Судя по внешности, парень был молодым. А уж в себе девушка была уверена. Стройные ноги. Тонкая точёная талия. Алые волосы. Каре. Лицо идеальное настолько, что его почти можно было назвать нечеловеческим… и не ошибиться, учитывая, что в ней была кровь демонов. Словом, на этот счёт Герда не переживала – недаром она привыкла отбиваться от мужчин, сражённых её красотой, ещё с тринадцати лет. Это оружие всегда работало безотказно.

Возможно, она сможет им манипулировать. По крайней мере, попробовать стоило, ибо какие ещё у неё варианты? Возвращаться к семье и Вальтеру? Нет уж, спасибо, лучше ещё десяток лет слушать истории Сената.

Однако и позволять ему вот так тащить её на плече, чёрт знает куда, тоже было нельзя. Нужно было подать ему знать, что она уже пришла в сознание, что…

– Стоять!

Герда хмыкнула про себя, слегка приоткрывая глаза. Ведь это… отряд, посланный за ней, так? Много, очень много солдат, да и снаряжение не подкачало. Выглядит, как небольшая армия. Ох. Видимо, отец всерьёз перепугался, сообразив, что на кону стоит сохранность сделки с его любимыми демонами. Во всяком случае, всех этих солдафонов он собрал здесь не из-за отцовской любви – и Герда совершенно не хотела попасть к ним в руки.

К счастью для неё, отца ждали плохие новости.

Артур Готфрид – насколько она изучила его по рассказам Сената – всё равно будет круче вас. Счёт, должно быть, идёт на секунды, вот-вот должны раздаться крики агонии, и…

Но они почему-то не раздавались.

Что-то было не так. Если отталкиваться от слов Сената, к этому моменту Артур Готфрид должен был уже выпустить саму тьму, чтобы заставить противников умыться кровавыми слезами – всё, как он любит. Так почему же он медлит?

Да нет, а что, если он выжидает момент, чтобы накрыть всех одним ударом? Как в той попытке убийства бессмертного, о которой ей рассказывал Сенат…

Секунды тянулись, и пустая надежда на то, что всё случится именно так, улетучивалась из сердца Герды Крейн.

Он… подчинился им. Сдался. Как последняя тряпка, аж слушать было противно. Нес что-то невразумительное, а затем… отдал её солдатам.

Куда, зачем? Стоп, она не хочет!

Но все её ожидания и надежды лопнули окончательно, как мыльный пузырь, когда её коснулись холодные руки какого-то солдафона. Первое впечатление оказалось верным – перед ней был просто новичок с монтировкой, должно быть, услышавший часть разговора с Сенатом.

Одно хорошо – то, что она не успела подать виду, что уже в сознании.

Сейчас со всей доступностью стало ясно, что с проблемами предстоит разбираться ей самой – как и всегда, впрочем. Так что лучше и дальше не подавать признаков жизни – пусть её унесут подальше от основной группы.

Мысли о том, какой же она была дурой, понадеявшись на то, что кто-то одним щелчком исправит её проблемы, никак не хотели выветриться у неё из головы. Наверное, она просто прониклась рассказами Сената – слушать такое двадцать часов без перерыва не шутки, вот у неё и… сместился прицел сознания.

Хорошо, что сейчас она уже пришла в себя и не ждёт помощи ни от кого.

– А денёк-то становится всё лучше и лучше, – заметил один из тех, кто нёс её. – Заполучили цель без единого выстрела. Как насчёт отметить такое, а? Как выберемся – я угощаю.

– Ты бы сам прекращал угощаться, Паддингтон, – сухо отозвался второй солдат. Ого, а Герда даже не заметила, что одна из её «носильщиков» – девушка. – А то, того гляди, скоро в экзоскелет не влезешь.

– Подгоним, – усмехнулся Паддингтон. – Я же искренне, Урса. Мы главные герои дня, так почему бы нам…

– Мы просто несём её в лагерь, – отрезала Урса. – И ты, между прочим, отвлекаешься на разговор вместо того, чтобы побыстрее всё закончить.

Сейчас в Тумане были слышны лишь шаги двух Плутающих и их перебранка; товарищи этих двух остались где-то вдали. Всё, пора заканчивать спектакль.

– Остальные и этого не сделали, – продолжал Паддингтон. – А из нас вышла отличная пара, Урса. Работаем слаженно, понимаем друг друга с полуслова. Как говорится, можем жить долго и счастливо…

– И умереть в один день, – улыбнулась Герда, поднимая голову.

Ни Паддингтон, ни Урса не успели даже удивиться; всё произошло быстро и ярко. Паддингтон умер первым – вывернувшись из его захвата, Герда обвила его шею ногами и дёрнула. Голова парня свернулась на бок, и тот тут же рухнул в дорожную пыль.

Теперь она была на ногах и даже успела уклониться от Урсы. Та обладала действительно хорошими навыками и быстрой реакцией, но с демонической кровью ей было не состязаться – Герда успела выхватить огненный клинок из её ножен раньше, чем Урса сама до него дотянулась; два ухода в сторону, пинок, удар – и вот Урса застыла на земле со струйкой крови, стекающей изо рта, а в воздухе повис лёгкий запашок жареной плоти.

Вот в этом и состоит преимущество того, что ты «дитя греха» и наполовину демон. Да, это влечёт за собой кучу проблем, вроде мудаков в женихах и тому подобного, но всё же нечеловеческие сила и скорость себя окупают.

Кстати, огненный клинок действительно неплохой. Герда медленно вытащила оружие из неподвижного тела его же владелицы. Стоит оставить его себе… И пустить его в ход.

К чёрту всё. Герда посмотрела туда, где должны были оставаться солдаты; нет уж, хватит. Зае*ало. Возможно, это самоубийство, но если не так – то что?

Путешествие в Туман было её последним и единственным шансом. Но теперь… предсказание оказалось полной чушью, того, кто поможет ей, она не отыскала, и какого-то плана действий у неё не было. Кроме как красиво сдохнуть с катаной в руках, забрав с собой как можно больше у*бков.

А особенно – этого жалкого слизняка, которого она почти приняла было за того самого, крутого Артура Готфрида. Вот и посмотрим, какой он крутой, когда дерётся не исподтишка, а в честном бою.

Убить его, а дальше – будь что будет. Её убьют, разумеется; чего бы ни наобещал им папаша, они не предпочтут его посулы собственной жизни. А раз её убьют – ей не придётся выходить за Вальтера. Красивый финал.

Вернуться обратно было несложно; возможно, кто-то другой бы и заблудился в Тумане, только не Герда. Вот ещё один плюс того, чтобы носить в себе кровь демона – Туман из непроходимого и страшного становится для тебя естественной средой, и ты чувствуешь себя здесь как дома. Тем более, что отошли они и недалеко…

Вот только произойти за это успело многое. До площади оставалось метров двести, когда Герда начала слышать звуки творящегося там – выстрелы, крики боли, рёв…

Что происходит?

Герда ускорила шаг – и изумлённо распахнула глаза, когда из Тумана вырисовалась первая фигура. Солдат падал уже мёртвым, искорёженный, заживо обглоданной огромной безглазой тварью явно адского происхождения.

Сбоку раздалась автоматная очередь; позади кто-то монотонно выл. Звуки медленно утихали, как будто всё заканчивалось. Ещё несколько тел упали прямо на глазах у девушки, но гораздо больше уже лежали на земле, не шевелясь.

Впрочем, большую часть лежащих и телами-то было назвать сложно. Кровавое месиво, потерявшее всякий человеческий облик. Местами валялись и дохлые демонические псы, прошитые автоматными очередями, но их было куда меньше.

Странно, но вид поляны, покрытой кровью и внутренностями, ничуть не смущал Герду; скорее, возникало любопытство от того, как до этого дошло… и лёгкая надежда, что всё ещё можно как-то повернуть в её пользу.

– Так кого ты там, говоришь, боялся сильнее всего?..

Вот теперь Артур Готфрид действительно выглядел как убийца бессмертных. Тень, сотканная из тьмы, что трепетала вокруг него, превращала его фигуру в нечто полубожественное, легендарное. Герда глядела на парня с затаённым восторгом. Так, а кто это рядом с ним, замерший от испуга?

Вальтер?!

Герда поморгала. Да нет, глаза ей не врали – это действительно был её женишок. И выглядел он так, будто готов был обмочиться от страха.

– Что-то ты сильно потерял в красноречии, – Артур Готфрид не спешил; в его позе чувствовалась вальяжность, и в то же время угроза, тогда как Вальтер чуть ли не приседал, стараясь казаться меньше.

– Как ты… – выдавил он из себя.

– О, я полон сюрпризов, – усмехнулся Готфрид. – Так на чём мы остановились?..

– Стой! – Вальтер отпрянул назад, выставляя перед собой обе руки. – Ты не представляешь, с кем связался. Ты не представляешь, на что мы способны!

Тьма вокруг Артура заклубилась ещё сильнее; чёрное пятно ощерилась пастями и заморгало глазами… Сенат? Герда окончательно перестала понимать, что происходит – но вместе с тем твёрдо убедилась в одном.

Такой Артур Готфрид нравится ей куда больше. Пожалуй, он действительно выглядел как тот, о ком рассказывал Сенат.

– Ну так удиви меня, – Готфрид шагнул вперёд.

– Ты понятия не имеешь обо всём, что тут происходит, – Вальтер выпаливал слова быстро, будто опасаясь, что Артур прикончит его раньше, чем тот договорит фразу. – Думаешь, ты вернулся спустя двадцать лет после своей смерти?

– А это разве не так? – его собеседник оставался спокоен и холоден, и только чёрная аура вокруг говорила о той смертельной опасности, которую он из себя представляет.

– Тебе просто не давали проснуться, – Вальтер уставился на него. – Те, кто гораздо сильнее тебя. Те, с кем тебе не тягаться – что с Сенатом, что без. Это я, я вытащил тебя из гроба, пробудив! Если бы не я, ты бы ещё столько же пролежал там, истлевая!

Артур Готфрид остановился.

– Давай-ка подытожим, – тихо произнёс он, и даже мерцание Сената вокруг него слегка улеглось. – Значит, я мог бы вернуться к своей семье в самое начало, когда они ещё были живы, но из-за тебя и твоих дружков этого не случилось?

– Они мне не дружки! – глаза Вальтера отчаянно бегали по сторонам в поисках несуществующего спасения. – Они тебя держали, а я освободил! Я дал тебе проснуться!

– Чтобы сделать своей ручной собачкой для поручений, – кивнул Готфрид.

– Нет… да… неважно! Это они держали тебя, они, не я! Слушай… я могу рассказать тебе всё о них, и мы мирно разойдёмся. И клянусь, больше ты не услышишь обо мне… что скажешь?

– Что скажу? – Готфрид задумчиво потёр подбородок. – Что скажу?

Он медленно покачал головой.

– Скажу – Сенат, фас!

И всё стало чёрным.

Казалось, Сенат развернулся на всё небо; пасти взревели так, что у Герды заложило уши; щупальца метнулись в сторону Вальтера, неся за собой Готфрида.

– Вот что я скажу, – Готфрид презрительно поглядел на сжавшегося на земле Вальтера. – Скажу, что мне плевать, сколько демонов будет против меня. Сначала я вырежу нах*й всех Крейнов, а потом доберусь и до вас, адских мудаков.

Неужели?.. Герда застыла, точно вкопанная. Может ли это быть тем самым предсказанием?..

– И начну я с тебя, – заключил Артур.

Истошный визг её жениха взметнулся вверх, когда к нему направились сразу два десятка щупалец, пробивающих плоть насквозь. Его крик не оборвался, он продолжал тянуться и тянуться – щупальца Сената, направляемые волей Артура Готфрида, медленно и со вкусом рвали тело Вальтера на куски.

Это. То. Что. Надо.

Девушка настолько засмотрелась на разлетающиеся вокруг внутренности Вальтера, что даже забыла о том, где находится, и даже опустила клинок. Зрелище… завораживало. Внушало надежду. Заставляло влюбиться в того, кто стоял перед ней.

А затем Артур Готфрид резко обернулся. На лице парня играла всё та же безумная улыбка, возле которой распахнутый плащ тьмы казался естественной деталью.

– О, – хмыкнул он, снимая с плеча упавший туда глаз Вальтера. – Герда. Ты ведь из Крейнов?

Запах крови, резкий из-за её запредельного количества, резал ноздри. Прямо как домой вернулся.

Я бы покривил душой, если бы попытался строить из себя правильного парня и утверждать, будто вид разорванного на куски демона меня совсем не радовал. Однако… и повода ликовать тоже не было.

И первой причиной тому был сам демон. Насколько его смерть… окончательна? Тот, кто уже воскрес единожды, наверняка сможет повторить это снова. Демонические способности слишком непредсказуемы, чтобы самоуверенно утверждать, что этого не будет.

Конечно, он и близко не Виссарион. Рано или поздно он умрёт насовсем и перестанет возрождаться. Может, дело в магических чудо-свойствах тела, в которое он вселился, может, его воскрешают старшие демоны, или что-то там ещё, однако никакого истинного бессмертия у этого пижона нет и быть не может – не того полёта птица.

Возможно, поэтому мысль об этом меня даже не злила – скорее, просто раздражала. Радовало лишь то, что сейчас он застал меня врасплох только из-за обстоятельств, удачно сложившихся в его пользу. Нет, в следующий раз он ещё только подумает о том, чтобы разыскать меня – а я уже буду стоять у него за спиной.

Вторая причина беспокоила меня сильнее. Сенат.

Он ослаб. Нет, он критически ослаб. Я понимал это и раньше, но лишь во время боя с демоном мне стало очевидно, насколько. Сенат – просто жалкое подобие себя прежнего.

Нет, разумеется, на этого неудачника его сил вполне хватало, и Сенат разорвал его, даже не напрягаясь… но когда-то он мог с той же непосредственностью уничтожить целую страну, даже не заметив этого. Сейчас же ему придётся приложить усилия, чтобы снести хилый дачный домик. Тысяча лет без малейшей практики и тренировок – такое скажется на ком угодно.

Чем ты там занимался всё это время, Сенат? Не ностальгировал же по старым добрым временам?

Ну, и третья причина – самая серьёзная. У меня буквально скулы сводило от мысли, что трёп демона может оказаться правдой, но… когда он сказал о том, что его «старшие» заточили меня, я сразу вспомнил сцену своего прощания с миром Виссариона. Рёв демонов, рассерженных тем, что я обманул их, слова о том, что они найдут меня где угодно…

Тем не менее, за то время, что я здесь, они даже не появились. И либо это говорило о том, что они горазды обещать, но не выполнять, либо… меня и правда перехватили ещё в момент перемещения.

Тогда… получается, что Виссарион не врал? Что я действительно перенёсся в день своей смерти и, если бы они не вмешались – я всё успел бы вернуть и исправить? Но нет; эти адские мудаки отняли у меня шанс спасти свою семью от гибели.

Более того; они не просто отняли у меня самое дорогое, но и помогли этому ублюдку Крейну совершить своё становление. И вот этот факт удивлял меня куда сильнее, чем сам поступок Майкла.

В конце концов, даже не помня точно, откуда я знаю этого парня, я почему-то хорошо помнил его характер – мелочного и завистливого эгоиста, зацикленного на власти и успехе. Конечно, не каждый эгоист доходит до сделок с демонами и массовых репрессий, но… некоторым «везёт». Видимо, зависть окончательно затмила его разум.

Что ж… тем лучше, что в Крейне – под слоем жестокости и властолюбия – ещё осталось что-то человеческое. Дочку вон наверняка обожает – иначе не прислал бы за ней такую толпу народу.

Почему лучше? Потому что так интереснее. Больше возможностей сделать больно.

В конце концов, не было ничего сложного в том, чтобы прийти и прикончить Майкла. Особенно теперь, с Сенатом. Но…

Я обернулся; взгляд, направленный на меня, я ощутил ещё три минуты назад.

– О, – хмыкнул я, снимая с плеча упавший туда глаз демона. – Герда. Ты ведь из Крейнов?

Даже занятно, как она сумела вырваться от тех «Гризли», что потащили её в лагерь. Впрочем, это вопрос десятый и чисто умозрительный; я с любопытством глядел на свою цель – теперь наконец выдался случай рассмотреть её вблизи.

А девчонка была… хороша, надо сказать. Лучшие черты её матери, доведённые до абсолюта; красные волосы приковывали к себе внимание, а лицо было почти идеальным, как у какого-нибудь суккуба. Фигура, причёска, осанка… Да, с такой дамой не стыдно и в высший свет выбраться.

Разумеется, дети не виноваты в грехах своих родителей. Но… ей попросту не повезло.

Просто вырвать Майклу хребет – всё равно что потратить силы даром. Нет; нужно заставить его ощутить то же, что и я. Он должен потерять всех и всё. Понять, каково это.

Сынишка Гюнтер, уже убитый мой, на папиного любимчика явно не тянул, раз его смерть не стала главным инфоповодом последних дней. А вот дочурка, для спасения которой собрали такой знатный рейд, явно ценна для него. Именно с её смерти и начнётся настоящая, осмысленная и жестокая месть. Если до встречи с этими «Гризли» я ещё раздумывал, как же мне с ней поступить, то теперь всё решилось. Я хочу убить их всех, быстро и максимально болезненно.

Жить Герде Крейн ровно до того момента, как она выведет меня из Тумана.

Видимо, она слышала мои слова о вырезании её семьи, а может, разглядела что-то такое на моём лице, потому что попятилась.

– Погоди! – она поглядела на меня. – Я просто хотела сказать…

– Да? – я неспешно шагнул ей навстречу, перешагнув через окровавленные внутренности её демона. – Что ты хотела сказать?

– Я хотела сказать… спасибо! – выпалила она.

Чего? Я застыл. Это какой-то способ заморочить мне голову, или… тут что-то интереснее?

– Это ещё за что? – я держал монтировку опущенной, и даже Сенат сейчас скрылся из глаз, вновь втянувшись в мою тень, но Герда всё равно инстинктивно закрылась руками. Судя по этому жесту и тому, как быстро она тараторила – девушка всерьёз опасалась, что я прикончу её на месте.

Ну, справедливости ради, будь у меня карта Тумана, так бы оно и было.

– Не знаю, – закивала она, продолжая чуть отступать, – куда ты меня тащил, и зачем… Но ты только что прикончил мудака, который отравлял мне всю жизнь.

Я лишь вопросительно поднял бровь. Возможно, она и не лжёт, демоны на то и демоны, чтобы их мало кто любил.

– Ты хочешь убить меня, – выпалила Герда, – но, пожалуйста, сначала выслушай.

– Так я вроде и слушаю, – пожал я плечами. – Но мне плевать на то, как отравлял тебе жизнь этот говнюк. Я сделал это не ради тебя, а твои проблемы – это твои проблемы.

И я – главная из них.

– А что, если мои проблемы и твои – это наши… общие проблемы? – фраза звучала как-то по-дурацки, но девушка была предельно серьёзна. – Слушай. Я могу быть тебе полезной. Могу помочь, могу… выполнить любой приказ.

– А зачем тебе это? – я лениво подкинул в руке монтировку. Вот только давай без этого. Прежде, чем строить из себя роковую женщину, нужно стать женщиной.

Тебе сколько, восемнадцать?

– Всё просто, – она криво улыбнулась. – Ты же… хочешь убить мою семью. Убить Крейнов. И я тоже этого хочу. Я ненавижу их так, как никто другой не ненавидит.

Ну, или это просто судорожная попытка сберечь свою жизнь.

– Вот здесь, – снисходительно заметил я, – ты сильно заблуждаешься.

– Заблуждаюсь? – в глазах девушки блеснуло возмущение; она даже прекратила пятиться. Неужели всё искренне?

– Насчёт ненависти, – кивнул я. – Не говори о том, чего не знаешь.

– Я не знаю? – лицо девушки горело; она подняла огненную катану. – Ещё пять минут назад я была готова сдохнуть здесь, только бы не возвращаться к этим уродам.

Если честно… если всё сказанное сейчас было правдой, то некоторые детали встают на своё место. Это не значило, что я тут же взял и безоговорочно поверил стоящей передо мной девушке, и всё-таки… ведь она же каким-то образом добралась до Сената. Самостоятельно. Каким-то образом провела с ним уйму времени и осталась жива. Каким-то образом прикончила двоих «Гризли» (я узнал клинок, который ещё десять минут назад принадлежал одной из них) и вернулась сюда.

Действительно умереть в бою? Слегка абсурдно, но других причин я не видел; ей было бы куда безопаснее идти отсюда, а не сюда.

Чокнутая? Я покачал головой, оглядывая Герду.

– Как ты вообще выжила здесь? – я решил начать с расплывчатого общего вопроса.

– А, это, – она неловко хихикнула и почесала затылок рукой с катаной в ней (что, если задуматься, выглядело довольно опасно). – Ну… у меня есть небольшой секрет.

Вот как. И почему у меня лишь усиливается ощущение, что я говорю с сумасшедшей?

– Думаю, ты не из тех, кто очень этому удивится и сочтёт меня чокнутой, тем более, что… – она кивнула на меня; я опустил глаза вниз и увидел, что глаза Сената по-прежнему ползают по моей рубашке.

– Говори уже, – я пожал плечами.

– Я… так уж вышло, что я… полудемон, – выдохнула она.

Так, ладно.

– А вот с этого момента поподробнее, – кивнул я.

– Дитя греха, – она страдальчески поморщилась. – Так это у них называется. Много лет назад мой отец… я отцом-то его называю только по привычке… в общем, он заключил с демонами сделку. Власть, успех во всех делах. Одним из условий было… моё рождение. Он отдал мою мать…

– Демонам, – кивнул я. – Я знаю, что означает «Дитя греха» в их обиходе.

Полудемон не родится от союза человека с человеком. Я и раньше слышал о подобных сделках – правда, не разговаривал с их плодами. А учитывая бурный нрав демонов, их похоть, жестокость и необузданность – уверен, это выглядело как оргия с элементами садо-мазо. Анна Крейн, моя бывшая невеста, выглядела на фото счастливой и любящей женой… но что скрывалось за этим фасадом?

– Вот именно, – Герда уже практически кипела. – Он отдал им свою собственную жену. И наблюдал за этим – тоже их условие. Он ни на секунду не задумался, идя на это ради власти – и он получил свою власть. Всё, что он имеет, строилось и держится на поддержке демонов. А я… меня он ненавидит всем сердцем – неродную дочь, появившуюся в результате изнасилования его жены. Как и я его.

Вероятно, поэтому он уготовал похожую участь моей сестре? Вымещал злость, хотел, чтобы и кто-то другой прошёл через то же, что и его жена?

Мне даже стало любопытно, а любил ли он хоть каплю Анну. Потому что любовь к дочери и правда оказалась… под вопросом.

– Если он так тебя ненавидит, – уточнил я, – то что здесь забыл весь этот фарш, посланный за тобой?

Я обвёл рукой площадь, заваленную кусками трупов и ошмётками экзоскелетов.

– Да он бы задушил меня, если бы было можно, – фыркнула Герда, – но я залог его могущества и союза с демонами. Разумеется, он боится им перечить. Прекрасно понимает, что человек, посмевший кинуть демонов – труп без шансов на выживание.

Я хмыкнул, покачав головой.

– Ну… обычно да. Как правило.

– Вот, собственно, и всё, – она поглядела на меня в упор, подняв глаза. – А я в гробу видела все их планы, и его амбиции, и всё остальное. И готова пойти за тобой – туда, куда ты меня собирался утащить – только чтобы получить шанс им помешать.

Она помотала головой.

– Кстати, куда ты меня тащил-то? И зачем?

– Да так, – неопределённо отозвался я. То, что я услышал, заставило меня задуматься. Да уж… Крейну было мало уничтожить мою семью – он и своей был готов пожертвовать, лишь бы дорваться до власти. Видел я таких людей, которые из-за зависти и жадности были готовы пойти на всё.

Но если Крейну плевать на дочь, и даже более того – он её ненавидит… то убивать её бессмысленно. Это никак не заденет мерзавца за живое. Да, проблем добавит, но на серьёзное горе никак не потянет. Тут нужна другая тактика, тут нужно найти…

Способ воспользоваться ею?

Поверю ли я Герде Крейн прямо сейчас, на слово? Хрена с два. Попробую ли я её использовать?..

Начнём с проверки.

– Ладно, – я с улыбкой поглядел на девушку. – Скажи мне вот что, Герда. Что твой отец любит больше всего?

– Власть, – она произнесла это, не задумываясь.

– А кроме? – уточнил я. – Что-нибудь конкретное, не столь… размытое. Скажем так, что он любит больше всего сразу после власти?

Последовала пауза; затем я увидел, как на лице девушки повисла торжествующая улыбка.

– Мою мать, – заключила она.

Сознание медленно возвращалось в трещащую черепушку; первым, что он уловил, был запах – запах крови. Сильный, как никогда прежде, слегка противный.

А?

Долговязый парень сел, тяжело дыша, и огляделся по сторонам. Трупы. Кругом одни трупы. Разорванные на куски и целые, с гримасами боли на лицах и без лиц вообще. И… он посреди всего этого.

Что произошло?

Лицо Джонни-лидера растянулось в безумной улыбке; он зашарил по земле в поисках меча; вот в руку ткнулось что-то твёрдое. Клинок? Нет, это оказалась чья-то кость, торчащая из распоротого бедра.

– Ха… Ха… – Джонни оглядывал всё вокруг, и всё вокруг было в крови. Даже он сам покрыт кровью с головы до ног. Медленно, пошатываясь, парень встал.

– Ха… – снова выдохнул он. Запах крови, стоящий вокруг, начал пьянить его не хуже алкоголя. Все они мертвы. Все. Он – выжил. А это значит…

– Я Избранный, – медленно проговорил Джонни-лидер, скидывая с бронежилета налипшие на него кишки. – Я, сука, Избранный!

Туман, Туман… казалось, он никогда не кончается. Простирается бесконечно в каждую из сторон, и куда бы ты ни пошёл, там всё равно будет он – Туман.

В теории, возможно, так оно и было. А вот на практике достаточно иметь Интерфейс и карту сектора, чтобы выбраться из него относительно легко и без проблем.

А ещё, как выяснилось, в этом могла помочь демоническая кровь – с ней поход и вовсе превращался в лёгкую прогулку, а Туман был чуть ли не естественной средой обитания.

Конечно, у меня не было ни того, ни другого. Зато оба этих преимущества имелись у моей спутницы – и та действительно не просто знала, куда и как идти, но и буквально чувствовала себя в Тумане как дома.

С Интерфейсом-то всё понятно – крутая штука, спору нет – а вот демоническая кровь и это её свойство вызывали у меня целый ряд вопросов. Как Туман связан с демонами? Не их ли стараниями он вообще появился в моём мире, а до того – в сотнях других? Если так – то каковы их цели?

Я мысленно поставил себе задачу – обязательно выбить из них ответы на эти вопросы, когда доберусь.

Да уж, демоны, конечно – довольно мерзкая раса. Конечно, на библейских классических искусителей они тянули слабо – как внешне, так и внутренне.

Рога и копыта? Нет, иногда у них попадалось что-то такое, разнообразия для. Но в основном это были совершенно неповторимые в своём уродстве и сложнопостижимые для человеческого глаза твари. Каждый демон внешне – это уникальный шедевр несимметричности; каким был подлинный облик того же демона, убитого мной и Сенатом с час назад, я мог только гадать.

В плане же характера и образа жизни… ну, они точно не жарили души грешников на сковородках, не тыкали их вилами и не варили в больших котлах. Нет, души действительно имели для них большую ценность… но уж точно не в кулинарном плане.

Впрочем, даже не это было основным отличием демонов от обитателей других миров. Ключевым было именно то, что все другие обитали в своих мирах… и только демоны – в междумирье; пространстве малоизученном, опасном и почти неприспособенном для жизни.

Если ты не демон, конечно.

Герда, разумеется, была существом из плоти и крови, с двумя ногами и руками – пока, по крайней мере. И тем не менее, девушка отдавала вполне типичным «запашком» своей расы. Привычная вспыльчивость, крайняя степень эгоистичности… слегка детской, как будто весь мир вертится именно вокруг неё. Ну и, конечно, практически полное отсутствие эмпатии.

Не то, чтобы мы с ней много разговаривали. Она то ли не решалась первой задавать вопросы, то ли не хотела – ну, а я тем более не спешил начинать диалог. Молчание было не неловким, скорее – сосредоточенно-деловым. Мы шли к своей цели.

И тем не менее, я ловил на себе взгляды девушки. Странные – немного восторженные, немного предвкушающие. Кажется, она ждала от меня… многого.

Впрочем, временами проскальзывающая на её лице улыбка слегка выбешивала. Это моя привилегия – так улыбаться, а не её!

– Ты… какая-то чрезмерно радостная, – заметил я, наконец. Просто для того, чтобы как-то прервать затянувшуюся паузу, а заодно немного попытаться прощупать, что же творится на душе у Герды Крейн.

– Почему нет? – судя по тому, как мгновенно она отозвалась, девушка только и ждала, пока я первым с ней заговорю. – День просто чудесный. Всё складывается так, как я хотела.

– Чудесный, – хмыкнул я. – И тебя совершенно, ни капли не заботит тот факт, что ты стала причиной кровавой, мучительной гибели такого количества людей?

Она поглядела на меня так, словно… вообще не поняла вопроса. «А почему это должно меня заботить» – вот что читалось на её лице.

– А что поделать, – пожала она плечами. – Не припёрлись бы – остались бы живы.

Вот об этом я и говорил.

Сравнения ради: даже Сенат не сразу подчинился мне. Со стороны это, конечно, выглядело иначе – я пафосно воздеваю руку, говорю своё громкое «фас», и тысячеглазая тварь рвёт демона на куски. Но какого мысленного спора это мне стоило – знаем только мы с ним. Собственно, только из-за этого рука и поднималась так долго и пафосно.

Поколебать его «пацифизм» смог лишь мой аргумент, что демон-то, похоже, бессмертный – как и Виссарион. Если мы с Сенатом в чём-то и сходились, так это в жгучей ненависти к тем, кто любит игнорировать привычные законы жизни и смерти. В остальном же… да, похоже, десять тысяч лет действительно изменили Сената.

Пацифист хренов. Ещё один пунктик в списке того, чем мне надлежит озаботиться.

Сам Сенат пока никак себя не проявлял, хотя я буквально кожей ощущал – он смотрит вокруг, причём смотрит с любопытством. Ну, разумеется, после стольких лет одиночество любое разнообразие будет тем ещё шоу.

У меня были к Сенату и другие вопросы, не менее важные, чем его пацифизм. Но я решил отложить их… хотя бы до той поры, как мы выберемся из Тумана в более стабильное место.

– Ну, вот, – Герда заискивающе улыбнулась мне, указывая рукой вперёд. – Почти вышли.

Я вскинул бровь, глядя в указанном ей направлении. Да, действительно, дошли, и всего за час с небольшим. Забавно – ведь забирался сюда я гораздо, гораздо дольше. Видимо, демонам открыты и короткие тропки в Тумане.

– Отлично, – кивнул я, причём совершенно искренне.

Выбраться в цивилизацию я был рад; можно сказать, ждал этого, как марафонец душа.

Белёсая дымка по бокам от нас словно истаивала, становилась всё тоньше, иллюзорней – и вот, наконец, после целого дня в Тумане мир вокруг меня обрёл чёткость.

Вышли.

Снаружи стояла глухая ночь; тишина была настолько полной, что я не слышал ни звуков далёкого города, ни чего-нибудь этакого, вроде стрекотания кузнечиков. Туман всё ещё клубился у самых ног, и всё-таки это был мой мир.

Ошибиться невозможно – выход из Тумана слегка похож на то, что ты ощущаешь после полёта на самолёте; резкое облегчение, будто снял с плеча тяжеленный рюкзак, дрожь в мышцах и слегка плывущая картинка перед глазами. От такого перехода мне захотелось выдохнуть и присесть куда-нибудь, но для этого было ещё рановато.

Я поглядел на Герду. Да, этот резкий переход тоже ощущался в её позе… но иначе. Похоже, она сейчас чувствовала себя как космонавт, привыкший к невесомости и вновь вернувшейся на Землю – тяжёлой, неуклюжей, слабой. После Тумана её способности здесь поутихли, и это доставляло ей заметный дискомфорт.

Вдалеке хрустнула ветка; первый звук с момента выхода. Я встрепенулся и помотал головой. Ладно. Пора бы заняться делами. Я огляделся по сторонам; мы находились в небольшом пролеске. По обе стороны – деревья, кажется, хвойные, а впереди – вытоптанная лесная тропинка.

Темнота стояла полнейшая, хоть глаза выколи, но ни меня, ни мою спутницу это не смущало. Демонам, как известно, ко тьме не привыкать, а мне…

Мне тоже.

– Ну? – Герда поглядела на меня, и в её глазах читалось какое-то детское нетерпение. – Почему мы стоим?

– Думаю, куда направиться в первую очередь, – холодно отозвался я. – Не сбивай меня с мысли.

Она слушается меня до тех пор, пока считает крутым. Конечно, она видела то, как я прикончил её женишка, но и это может выветриться из головы, если она сочтёт, что нам не по пути. Мне же нужно… полное подчинение.

Так что говорить время от времени приказным тоном не помешает. Ну, для начала.

Куда направиться, впрочем – действительно важный вопрос. И для начала… стоило бы понять, где мы находимся сейчас.

Странная вещь выходит с этим Туманом. Все «широкие» его границы известны и отлично охраняются – получше, чем иные границы государств. Вооружённые пограничники, укреплённый КПП, колючая проволока и круглосуточное наблюдение… Вот только одновременно с этим существуют и места, куда пограничники заглядывают редко.

Отчего так? Может, им кто платит – чёрные Плутающие или кто-то ещё, наживающийся на этом. Как ни крути, а Туман – ой какое удобное место. Тут тебе и трупы прятать можно, и товар проносить втихую, и ещё уйму всего. Если ты достаточно отбитый, чтобы считать такой риск оправданным, конечно.

Почему Герда вывела меня именно в это место? Ответ напрашивался сам собой: она здесь входила в Туман. Ведь шла она тайно, надеясь скрыться от семьи.

Что ж. Я пожал плечами.

– Итак, надо полагать, дорогу ты знаешь.

– Конечно, – с готовностью кивнула девушка. Всё же я произвёл на неё там, в Тумане, неизгладимое впечатление, она смотрела на меня почти тем же взглядом, что и Сенат. – Идём, тут недалеко.

Я лишь махнул рукой, предоставляя ей вести меня – и мы снова погрузились в молчание. Дорога шуршала под ногами; деревья становились всё ниже и ниже, и наконец, мы вышли в густое заросшее поле, переходящее в заброшенную деревню.

Видимо, мы находились достаточно далеко от города. Здесь же… если тут когда-то и жили люди, то очень давно. От домов остались одни прогнившие доски, образующие в темноте причудливые силуэты, и только местная церковь почему-то уцелела лучше прочих – лишь слегка покосилась.

Наверное, в таком месте легко снимать ужастик. Меня подобным антуражем, конечно, вряд ли можно было запугать, но всё-таки он слегка завораживал, а потому резкий звук в темноте стал для меня полной неожиданностью.

Звук сигнализации.

– Что? – Герда поглядела на меня непонимающим взглядом. – Я же не пешком сюда шла.

– Разумеется, – согласился я. – Просто оставлять машину в таком месте…

– Ты шутишь? – непонимающий взгляд сменился совсем уж недоумевающим. – Тут только Плутающие ходят, что может быть не так?

А, ну, да. Насчёт этого я не подумал. Плутающие – самые отмороженные ребята, а связываться с такими не пожелает ни один угонщик. Шанс того, что человек, для которого убивать монстров – просто работа, вырвет тебе ноги и вставит их в твою же задницу, слишком велик, чтобы польститься на новенькую «Субару»-внедорожник.

Продолжили мы диалог, лишь усевшись в машину.

– Сегодня уже не получится, – с недовольным видом выдохнула Герда.

– Сегодня не получится… что? – сухо уточнил я, глядя на болтающуюся подвеску – патрон с нацарапанным на нём значком «пацифика».

– Добраться до моей матери, – в голосе Герды звучало такое разочарование, что я не на секунду не усомнился: если бы внешние обстоятельства позволяли, она потребовала бы от меня действовать прямо сейчас, не медля ни минуты. – Ночь, значит, она на территории особняка, а там слишком крепкая охрана.

– Мы не торопимся, – я откинулся на кресло. – Хотя насколько охрана крепкая – это ещё вопрос.

– Действительно крепкая, я знаю, что говорю, – Герда мрачно поглядела на меня. – Там только люди, но если что случится… демоны прибудут очень быстро.

– Ты видела, что я делаю с демонами, – слегка улыбнулся я.

Мелкие бесы максимум – настоящий демон более-менее серьёзного уровня никогда не станет опускаться до охраны человеческого жилища. И всё-таки… устраивать громкое нападение в мои планы не входило – пока.

– У тебя есть конкретные предложения, или это так, общие слова? – я повернулся к Герде.

– Есть, – согласилась та. – Если ничего не поменялось… завтра собрание акционеров Ассоциации Плутающих. Ведь… завтра же среда?

– Среда, – подтвердил я.

– Ну, вот. Вторая среда месяца, собрание. И она будет там.

– А разве акционеры не из Плутающих сами? – я приподнял бровь. – Должно быть, из очень крутых.

– Пара-тройка человек, – Герда поморщилась. – А остальные три десятка – толстосумы, ни разу в жизни не совавшиеся в Туман. Телохранители будут, но это чушь; мы легко перехватим её по пути до или после, если захотим.

Я позволил себе тонкую улыбку.

– Ты так легко говоришь о нападении на собственную мать… будто тебе действительно всё равно, что я с ней собираюсь сделать.

– А мне плевать, – отрезала Герда, снова напуская на себя холодно-независимый вид. – Если это причинит боль отцу – сделай это, и точка.

– Даже если я… убью её?

На самом деле, я совершенно не был уверен, что хочу убить свою бывшую невесту. Но задать вопрос стоило – чтобы понять, как относится к такой идее Герда.

– Нет, – взгляд девушки стал ещё более жёстким. – Ты не убьёшь её.

Ого. Похвальный порыв, Герда, вот только кто меня остановит, если я захочу сделать это?

– Ладно, допустим, – я не стал вдаваться в детали. – Но остальное… правда не заботит тебя?

– Меня заботит то, что нам нужно где-то переждать целый день, – Герда перевела тему слишком грубо и спешно, чтобы не заметить этого. – Меня всё ещё разыскивает отец, а с ним и демоны.

– Пусть ищут тебя в Тумане сколько душе угодно, – заметил я. – Место, где нам можно переждать сутки, у меня на примете есть, вот только сначала… нам нужно завершить одно дело.

Не люблю оставлять дела незавершёнными. «Гризли» – до того, как болезненно и некрасиво сдохнуть всем составом – совершили неприятную для меня вещь: узнали моё имя и сообщили его по рации в штаб. Вполне возможно, что оно уже разошлось по всем инстанциям, и мои действия напрасны…

И всё-таки лучше бы подстраховаться.

– Едем, – определился я. – Надеюсь, ты знаешь, как добраться до штаб-квартиры «Гризли».

Понятно.

Если мне чего-то и не хватало, так это непредвиденного фактора.

Я молча, не шевелясь, смотрел на лицо Умки – слегка удивленное, но не испуганное. Словно до этой эмоции её разум просто не успел дойти, перед тем как пуля вгрызлась ей в лоб.

Сделав пару шагов вперёд, я перевёл взгляд на стоящий перед женщиной компьютер. Его навороченный корпус был разобран, и не нужно было быть специалистом, чтобы понять: жесткого диска здесь уже нет. Погасший монитор был траурно-чёрным и тоже не мог сообщить мне совершенно ничего нового.

Меня кто-то опередил.

В том, что неизвестный успел покинуть здание, я не сомневался; интуиция обычно не подводила меня, тут действительно пусто. Вопрос лишь в том… что дальше делать мне.

Комнатка координатора была небольшим кабинетом, и всё же тут было полно предметов, говорящих о характере её владельца. Небольшой плюшевый белый медвежонок, подвешенный над рабочим столом за петельку. Фотография – похоже, на ней была семья убитой. Два кактуса в вазончиках на окне. Календарь с тропическим пейзажем на стене.

Сентиментально, но мне это сейчас помочь не могло. Я провёл мысленную линию выстрела; Умка смотрела прямо на дверь. Стреляли оттуда, всего с нескольких шагов… и, похоже, убил её кто-то знакомый, либо тот, кого она ждала. Выстрел был быстрый и неожиданный, женщина успела только удивиться такому повороту.

И на этом всё. Больше ни улики, ни зацепки.

Умка мертва. Компьютер мёртв. Возможно, серверная? Она должна быть где-нибудь неподалёку, скорее всего, на этом же этаже. Сомневаюсь, что убийца об этом не подумал. Но проверить всё же стоило.

– Артур Готфрид, – не успел я развернуться, как Сенат напомнил о себе; мой костюм снова изошёл глазами и пастями, а в моей голове зазвучал его голос: – Что это?

Нужно сказать ему, чтобы не вылезал из моей одежды на людях. Не все готовы к такой моде.

– Ты про что? – уточнил я.

– Картина. Сенат никогда не видел такого мастерства. Кто нарисовал её?

Пару секунд я недоумённо искал взглядом такую чудесную картину, а затем криво улыбнулся; до меня дошло, о чём он говорит.

– Это… фотография, Сенат, – я взял со стола карточку в рамке, и с десяток глаз принялись неотрывно следить за её перемещениями в моей руке. – Их не рисуют. Долго объяснять.

Поставив рамку обратно на стол, я развернулся к выходу из комнаты.

И ведь это только первый такой разговор. Мой мир даже близко не похож на мир Виссариона, а большая… часть Сената здесь впервые. Возможно, в его составе были и земляне – я вполне допускал такое – но, во-первых, чёрт знает из какого они времени, а во-вторых, в таком сплаве сознаний знание одной личности всё равно не заглушит интереса сотен остальных.

– А в этом мире сильно любят такие картины, – глаза Сената метнулись на большое фото, висящее на стене прямо в коридоре.

Кажется, тут гильдия была в полном составе на каком-то корпоративе – то ли праздник, то ли удачное возвращение из Тумана.

– Да, не все попадают в котел из тысячи сознаний, Сенат, – кивнул я. – Многие думают, что пока ты не забыл умершего, он продолжает жить. Вот и вешают эти фотографии, чтобы память осталась, когда их не станет.

Я щёлкнул пальцем по фигурке Балу с бутылкой текилы в руке, сбивая с фото пылинку. Улыбка во всё лицо, зажжённая сигара. Я узнал в стоящих позади его парня с ирокезом, девушку… Такие же довольные лица.

– Ну и вот. Их не стало. А фотография висит.

Сенат замолчал и просто продолжал смотреть, как завороженный, на бойцов «Гризли». Почему-то мне казалось, что добрая половина его сознаний прекрасно знала, о чём я говорю. Возможно, он даже сам сейчас пытался кого-нибудь вспомнить.

Впрочем, всю ночь стоять в коридоре было сомнительной затеей.

Одна из дверей показалась мне незапертой; толкнув её, я оказался на небольшой кухоньке. Ловить здесь мне было совершенно нечего, но я отчего-то стоял и смотрел, не зажигая света. Может, я слегка заразился от Сената задумчивостью, но это место наводило на некоторые мысли.

Кажется, «Гризли» были действительно дружной компанией. Серьёзные и собранные в Тумане, здесь они могли расслабиться. Во всяком случае, диван с парой мягких плюшевых медвежат выглядел не тем, что ждёшь найти в штабе у суровых вояк, да и магнитики на холодильнике – тоже с медведями – добавляли помещению забавности.

– Диковинный фрукт, – сообщил мне Сенат. – Нам нравится. Странный, но сладкий.

Флёр задумчивости спал с меня, и я недоумённо огляделся по сторонам.

– Какой ещё фрукт?

Ох. Щупальца Сената вытянулись на половину помещения и залезли в автомат со сладкими батончиками, стояший в углу комнаты, и, судя по щёлкающим пастям, монстр успел подкрепиться.

– Это… – я приподнял бровь, глядя на то, как Сенат оставляет после себя улики в виде конфетных оберток на полу, – …«Сникерс», а не фрукт. Куплю тебе потом парочку, а сейчас прекрати здесь следить.

Не хватало ещё, чтобы со мной ходил монстр с диабетом.

– Вылезай из автомата, – я покосился на небольшой указатель на стене. – Нужная нам комната где-то рядом.

Дверь с надписью «Серверная» нашлась за ближайшим поворотом; здесь не было ни наклеек, ни каких-то ещё забавных мелочей, да и внутри… ничего такого. Чисто служебное помещение, небольшая каморка шесть на восемь. Здесь, кажется, стояла всего пара серваков.

Сейчас, впрочем, не было и их. Пустые стойки, сиротливо ободранные провода – вот и все сокровища пещеры Аладдина. В углу помещения горой громоздились какие-то коробки; подойдя ближе, я откинул крышку одной из них – и увидел ряд бутылок спиртного.

Похоже, вояки использовали каморку в качестве склада. Развернув стоящий рядом бумажный рулон, я прочёл надпись на плакате. «10 лет в Тумане». Кажется, до своего юбилея «Гризли» не дотянули самую малость.

Я ухмыльнулся, проглотив ком в горле.

Ладно; пора принять тот факт, что везёт мне не так часто, как мне бы того хотелось. Убийца Умки не был идиотом. К сожалению.

Дальнейший осмотр небольшой комнатки тоже ничего особо не дал. Разве что узнал, что к моменту, когда неизвестный добрался до серверной, он уже спешил – одна из рельс серверного шкафа погнулась, когда из неё резко вырвали само устройство.

– Что ты пытаешься найти здесь? – Сенат явно не мог взять в толк, почему мы пришли смотреть на полупустую комнату, но я лишь пожал плечами.

Поверять тысячеликому сознанию свои мысли я не хотел и не собирался.

А затем раздался резкий звук.

И я, и Сенат среагировали мгновенно – я перехватил поудобнее монтировку, а Сенат вскинул щупальца и пасти, готовый реагировать на опасность. Звук повторился; медленно, стараясь не дышать, я выглянул из серверной… и выдохнул.

Это был всего лишь кот. Он тщетно скрёбся, пытаясь протиснуться внутрь через щель в двери с недвусмысленной надписью «Крыша»; при виде Сената он испуганно притих и попятился, поджав хвост.

А наш тихий убийца, выходит, и правда торопился. Едва ли «Гризли» могли забыть собственного кота на улице, следовательно – его выпустил кто-то другой. К тому же, все остальные двери в здании были или заперты, или плотно затворены, и только эта была лишь некрепко захлопнута.

Я отблагодарил ныне осиротевшего кота тем, что впустил его внутрь – сам же осторожно зашагал вверх по узкой лестнице.

…чтобы понять, что я вижу перед собой, понадобилось немного времени. Никакого ужаса, никаких расчленённых трупов или злоумышленника с пистолетом в руке. Всего лишь сервера и жёсткие диски, дотлевающие прямо на крыше. Я не увидел этого костра ещё снизу лишь потому, что тот находился по другую сторону от входа.

Занятно.

Тот, кто убил Умку, не хотел, чтобы обо мне узнали. Следовательно… у меня нарисовался либо очень хитрый враг, либо очень странный друг. И что одно, что второе меня не шибко радовало.

Сервера сожгли недавно. Перегнувшись через бортики крыши, я попытался найти взглядом что-нибудь подозрительное – просто на всякий случай. Однако, как ни старался, я не смог разглядеть ничего такого.

– Уходим, – вздохнул я. – Пора.

Но… не двинулся с места. Моё внимание приковал город, светящийся ночными огнями. Со всей этой беготнёй у меня даже толком не было времени заметить, как сильно он изменился. Сейчас он выглядел… чужим. Либо же я себя в нём таковым ощущал – появившиеся словно из ниоткуда многоэтажки, цветные вывески отовсюду и реклама всевозможных (в половине случаев связанных с Туманом) заведений… моему взгляду всё это казалось аляповатым и совершенно не подходящим Питеру по тону. И, разумеется, как главный плевок мне в душу – над всем этим высилась башня Крейнов.

Она была отлично видна отсюда, несмотря на то, что штаб-квартира «Гризли» занимала всего три этажа. Сотни горящих окон, если не тысячи… от монолитного небоскреба буквально веяло жизнью, в отличие от той берлоги, на крыше которой я сейчас стоял.

– Ты не уходишь, – Сенат снова констатировал очевидное. – Почему?

Я встрепенулся.

– Просто думаю.

– О чём, Готфрид?

Я посмотрел на переливающуюся в свете прожекторов башню Крейнов.

– О том, сколько ещё домов останется пустыми.

– С каких пор тебя волнуют другие люди, Артур Готфрид? – глаза Сената выстроились во что-то наподобие пирамиды у меня на футболке – так он обычно изображал удивление.

Я лишь раздражённо поморщился.

– Уже давно не волнуют. А вот с каких пор ты стал читать нотации?

– Мы знаем, как ты действуешь, Артур Готфрид, – тихо прошелестел Сенат. – Если бы та девушка осталась жива, ты сам убил бы её. Разве нет?

– Сказал тот, кто опустошал континенты, – я оторвался от бортика.

– Это были прежние Мы. Теперь Мы пацифист.

Я закатил глаза. Разговор на тему ценности чужой жизни, конечно, в некоторой мере отвечал моим мыслям, но вести его хотелось не с тысячеглазым монстром, а с кем-нибудь… более человечным. Развернувшись, я зашагал к выходу с крыши.

Нужно не забыть отправить деньги семье того парня.

…иное время, иное место.

Воздух горной долины пропах пеплом настолько, что казалось, будто ходишь по сплошному пепелищу. Впрочем, нас такими мелочами было не смутить – я чуял запахи и похуже, а Люк… ну, что взять с того, кто всю жизнь копался в навозе и чистил свиней.

Дракон лежал в пяти сотнях метров внизу, неподвижный и величественный, огромный даже отсюда. Свинцово-серая чешуя вспыхивала то там, то здесь красноватыми отблесками; вытянутая морда покоилась на большом плоском камне, выпуская из носа струйки дыма, искры и новые крупинки пепла. Когда твоё дыхание – это огонь, вокруг тебя постоянно будет пахнуть горелым, хочешь ты этого или нет.

– Красавец, – я удовлетворённо цокнул языком и оторвался от бинокля. – Взгляни, Люк.

Парень послушно взял бинокль – и вздрогнул, приложив глаза к окулярам.

– Красавец? – он поглядел на меня с недоумением. – Эта крылатая образина?

Много ты понимаешь в драконах.

– Настоящий, – подтвердил я. – Повадки. Грация. Само совершенство. Жаль, ты не видишь его в движении.

Дракон дремал, переваривая свою пищу, а потом я мог быть уверен, что он останется неподвижен всё то время, что мы тут. Будь он сейчас пободрее… мы бы не смогли так просто стоять и смотреть на него. Даже сверхъестественная удача Люка может дать сбой, когда напротив – кто-то настолько могущественный.

– Я всё равно не понимаю, что в нём красивого, – буркнул Люк. – Злобная тварь.

– Ты и не должен понимать, – согласился я. – Просто рассмотри его внимательнее. Детали, мелочи. Мне нужно, чтобы его образ отпечатался в твоей памяти.

– Да уж такое забудешь… – юноша снова уставился в бинокль на дракона. – Видеть его, да так близко…

В этом мире были не очень распространены бинокли. Маги предпочитали другие способы приблизить далёкое, а все остальные не владели достаточными навыками обработки стекла. Мой был в каком-то смысле новшеством, и Люк не переставал удивляться его волшебным свойствам.

– Так мы… приведём его к принцессе? – Люк медленно полз взглядом от шеи до хвоста древнего ящера.

– Приведём? – я громко чихнул – пепел щекотал нос. – Я кто, по-твоему? Погонщик драконов? Сейчас ты хорошенько рассмотришь его, и мы уйдём обратно.

Люк поморгал, снова оторвавшись от бинокля.

– Но тогда…

– Мы здесь затем, – пояснил я, – что ты должен рассмотреть дракона во всех мельчайших деталях.

Люк продолжал непонимающе глядеть на меня; я махнул рукой, призывая его вернуться к биноклю, и пояснил:

– Ты никогда не слышал о Святой Длани?

Взгляд Люка стал ещё более непонимающим.

– Название пафосное, – согласился я, – но так уж вышло, что это действительно полезная вещь. Из числа тех, что могут… потягаться с Виссарионом. И если ты правда хочешь играть в высшей лиге, тебе оно нужно.

Я сам не до конца разобрался, как Святая Длань работает. Все источники сходились в том, что это благословение местных божков – вроде сверхъестественной удачи самого Люка, но никак не могли определиться, каких именно и за какие заслуги.

Информация о её подлинных свойствах тоже терялась в море легенд и домыслов. Кто-то говорил о светлой энергии, непереносимой для демонов, тёмных магов и прочих; кто-то – о силе веры, способной вести за собой целые армии; кто-то – о возможности общаться напрямую с высшими силами.

Разберёмся на месте. Чем бы ни оказалась Святая Длань, в хрониках остались свидетельства того, что она реально существует. Минимум трое её носителей остались в памяти великими героями, а значит – нужно попробовать и мне.

– А Святую Длань тебе может даровать только один человек, – продолжал я. – Архипрелат того королевства, возле которого мы находимся. Или ты думал, я просто так притащил тебя на другой континент?

Люк неопределённо пожал плечами, продолжая разглядывать ящера.

– И не за просто так. Святую Длань даруют великим героям, направляя их на борьбу со злом. Тоже великим. Святая Длань обладает слишком большой силой, чтобы раздавать её налево-направо.

– Ну так за чем же дело стало? – Люк оторвался от бинокля. – Если этот Архипрелат праведен – он не откажет в помощи ради борьбы с Виссарионом.

– Видишь ли, – я развёл руками, – мы забрались далеко от дома. Очень, очень далеко. Пожалуй, что здесь… не знают о Виссарионе и о его злодеяниях.

Люк вздрогнул так, будто в него ударила молния, и округлил глаза не хуже окуляров бинокля.

– Как… как…

– Ну, имя-то слышали, – поспешил поправиться я, сообразив, что перегнул палку. – Но о том, под властью какого злодея окажутся, когда он свершит свой чёрный план, эти бедняги даже не подозревают. Ты смотри на дракона, смотри, не отвлекайся.

Люк успокоенно выдохнул; такое объяснение должно было лишь ещё больше распалить его праведный гнев. За что этот парень мне нравился, так это за то, что никогда не требовал лишних доказательств.

– Поэтому королевству нужен толчок извне, – я и сам любовался издалека драконом. – Враг, которого они увидят воочию. Дракон, например. А после того, как этот дракон унесёт принцессу, появимся мы – два светлых рыцаря, которые вызовутся спасти её.

– И Архипрелат дарует нам Святую Длань… – пробормотал Люк. – Да. Кажется, понял.

– Ну, вот, – улыбнулся я.

– Но если мы не сможем заманить дракона к принцессе… как же он её похитит?

Я довольно поглядел на Люка, вцепившегося в бинокль, и хмыкнул.

– Вопрос не в том, кто похитит принцессу. А в том, что все должны поверить, будто её похитил дракон.

Ладно, пожалуй, хватит. В конце концов – жители королевства тоже никогда не видели это величественное существо вблизи.

– Идём отсюда, – велел я. – И держи образ дракона в своей голове. План объясню по дороге.

Сон оставил у меня странное, печально-ностальгическое послевкусие. Нет, казалось бы – прошло не так много времени, чтобы я успел соскучиться по тому миру… но, всё-таки, были отдельные элементы, которых мне уже сильно не хватало.

Далеко не в последнюю очередь мне не хватало Люка. Этот парень был готов выполнить ради меня что угодно – любое, самое бессмысленное, абсурдное или опасное приказание, причём не спрашивая ни о чём и не споря. Что-то мне подсказывало, что с Гердой Крейн так просто всё не получится.

И всё же сон навёл меня на кое-какие мысли. Как я когда-то говорил Люку, неважно, кто похитит принцессу. Главное, чтобы все поверили, что её похитил дракон.

Я мог бы сказать про Майкла Крейна много всякого, но вот назвать его дураком, положа руку на сердце… нет. На такое рассчитывать – глупость. Как и на то, что те, кто работает на него – тоже окажутся идиотами.

Убийство Гюнтера Крейна, убийство Валентина, а также то, что произошло вчера в Тумане – кому угодно будет понятно, что это звенья одной цепи. Пока что Крейн и его подручные не додумались соединить их, но на это у них уйдёт немного времени.

У них есть жертвы, улики, места преступления. Не хватает только одного – картины произошедшего.

Значит… нужно их ей обеспечить. Подсунуть «дракона», в которого они сами захотят поверить.

Поморгав, чтобы прогнать сон, я повернулся на другой бок, и…

– Какого чёрта?.. – пробормотал я, поднимаясь с дощатого пола. – Сенат, твои фокусы?

Передо мной лежал «Сникерс» в надорванной обёртке, надкушенный с одного конца. И хотя даже этого было достаточно, чтобы догадаться, откуда он тут взялся, ни с чем не сравнимый отпечаток зубов исключал любые варианты.

– Ты встал, Артур Готфрид, – Сенат не заставил себя долго ждать, разливаясь вокруг меня чернильным пятном. – Мы решили, тебе нужно подкрепить свои силы.

– Завтрак в постель, – я двумя кончиками пальцев приподнял «подношение». – Как это мило, Сенат.

– Завтрак – это важно.

– Спасибо, но откажусь, – я пригладил волосы рукой и бросил «Сникерс» обратно на пол. – Можешь доедать.

– Ты уверен, Артур Готфрид?

– Полностью, – щедро подтвердил я.

Одна из чёрных пастей тут же щёлкнула – и несчастная шоколадка исчезла в её утробе, оставив на полу лишь бумажку, которую я тут же поднял и сунул в карман. Выброшу по дороге, а здесь – мой дом, и захламлять его лишний раз не хочется.

– Герда, – я огляделся по сторонам и распахнул дверь комнаты. – Сенат, ты чувствуешь её?

Разумеется, коридор был пуст… глупо было бы ждать, что она станет ночевать вот тут, под дверью. И всё же я был уверен, что она никуда не денется, поэтому лишь удовлетворённо кивнул, когда Сенат сообщил мне:

– Мы чувствуем её. Она неподалёку. Не в этом здании, но возле него.

– Возле, – пробормотал я, спускаясь по ступенькам на первый этаж. – Значит, кое-кто любит рисковать, забывая о том, что он до сих пор – самое разыскиваемое лицо столицы.

Но, по крайней мере, проверку номер один Герда прошла успешно: не сбежала ночью невесть куда, а осталась здесь, возле меня. Значило ли это, что теперь я начал ей доверять?

Да нисколько.

И уж конечно, я не собирался следовать тому плану, что предложила она – малознакомая мне девица с явными проблемами с контролем эмоций, дочь моего врага и к тому же наполовину демон. Вот только ей об этом знать не обязательно.

Утро стояло солнечное и тёплое, под стать будущему летнему дню. Холл первого этажа зиял щелями и выбитыми окнами, но влетавшие в них лучи придавали этому месту атмосферу уюта. Почти как в детстве, когда я играл здесь, и…

Хотя нет. Не как в детстве. Постояв пару секунд с закрытыми глазами, я вздохнул.

– Тебя что-то расстраивает, Артур Готфрид? – в голосе Сената прорезалось явное непонимание.

Ну, да, ведь с его точки зрения я просто стою в разрушенном здании.

– Сенат, – горько усмехнулся я. – Ты помнишь, что такое дом?

– Место, где живут люди, – недоумённо откликнулся монстр.

Ну, да. Энциклопедическое определение.

– Я имею в виду… свой дом?

– У Нас никогда не было дома, – прошелестел Сенат. – Дом был у каждого из Нас по-отдельности, но эти воспоминания слишком мелки, чтобы мы осознали их. А у Сената никогда не было своего дома.

– Возможно, та пещера, из которой ты вчера выбрался? – предположил я, выходя на улицу и оглядываясь по сторонам. Герду нигде не было видно, но я не беспокоился на этот счёт; если Сенат сказал, что она здесь, значит, она здесь.

– Дом – место, по которому скучаешь, – ответил Сенат. – Место, в котором рад находиться. Мы были в той пещере долго, но это не дом.

– Резонно, – согласился я. – Что ж! Если всё получится так, как я задумал, то добро пожаловать в мой дом. А пока скройся с глаз, не хочу лишний раз светить тобой при Герде. Где она, кстати?

– Обойди дом сзади. Она в одной из пристроек, – зашелестев, Сенат «втянутся» в мою одежду, медленно и почти нехотя. Смахнув пылинку с рукава, я спустился с крыльца и направился назад.

Ну, да. Наверное, мне следовало догадаться, что демоница полезет ночевать в Туман. Конечно, белёсое марево касалось пристроек только краем… но ей хватало и этого.

– Ближайшее здание, – сообщил мне Сенат. – Она там, Артур Готфрид.

– Ага, спасибо, – кивнул я. – Домик садовника.

И… вдруг захлопал глазами.

Домик садовника?

Герда Крейн устроилась на ночь именно там. Почему бы она ни выбрала это место, но… это было иронично. Очень иронично, учитывая, что Майкл Крейн – даже не её родной отец.

До этого момента я никак не мог вспомнить, откуда я его знал. Да, у меня в голове вертелся образ этого парня – молодого, моего ровесника, но уже закомплексованного эгоиста, повёрнутого на достижении успеха любой ценой. Но… всё остальное терялось за давностью лет, и я всё гадал, кем же он был.

Так вот – я вспомнил.

…род Готфридов угасал, но угасал медленно и красиво. Я даже успел застать то время, когда у нас была прислуга – уже немногочисленная, но всё же. Дворецкий, кухарка, несколько горничных, личный шофёр отца… И садовник.

Садовника звали Льюис. Льюис Крейн; англичанин по происхождению – в голову врезался случай из раннего детства, когда отец вызвал садовника в дом, чтобы продемонстрировать мне правильное английское произношение – но при этом всю жизнь проживший здесь, в Санкт-Петербурге. Кажется, он работал на нашу семью ещё с подростковых лет; из-за этого отец держал его на службе, даже закрывая глаза на регулярные пьянки.

А Майкл, конечно же, был его сыном. Помогал отцу по работе в саду, а иногда и полноценно заменял его на службе – когда тот слишком уж запивал. Крепкий, рукастый парень себе на уме. Закрытый и к тому же завистливый. Я ярко помню его взгляды исподлобья, которыми он провожал меня, когда думал, что я не вижу.

Мы… не слишком тесно общались. Конечно, когда живёшь рядом, совсем не общаться не получится, и всё же я видел в нём скорее мебель, а он – богатого господина, и причин тому было две.

Первая – учёба. Нельзя сказать, чтобы она занимала всё моё время, чтобы родители заставляли меня день и ночь корпеть над учебниками, но – да, её было много. Достаточно много, чтобы своё свободное время я тратил на то, что мне действительно было интересно, а не на детей прислуги.

Вторая – отец. Как и все старые аристократы, он был старомоден и, чего уж скрывать, отличался немаленьким снобизмом. «Они должны знать своё место», «Тебе не следует водиться с такими, как они», «Не трать своё время на тех, кто тебе не ровня» – я мог бы продолжать список подобных фраз очень и очень долго.

Глумление? Издевательства? Нет. Ничего подобного. Как и дружбы. В основном я его… просто игнорировал.

Может ли причина быть в этом? В том чувстве превосходства, которое исходило от моего отца и, возможно, от меня самого?

Майкл Крейн, человек, погубивший мою семью, когда-то прислуживал этой самой семье. А что произошло дальше?

Дальше… семья беднела. Вначале мы избавились от шофёра, затем ушла одна из горничных, после кухарка и садовник. Мы даже начали сами готовить себе еду, и знаете, что? Так было даже вкуснее.

Отец увольнял людей, работавших на него много лет, безо всякой радости, но денег на содержание штата не хватало. Так что Майкл Крейн и его отец ушли от нас, когда мне было четырнадцать или пятнадцать лет – и с тех пор я едва ли слышал о них.

Что бы ни случилось дальше – эту часть истории я упустил. Зато теперь ясно осознал, что хочу узнать её.

Помотав головой, я сбросил с себя досужие воспоминания, и быстро зашагал к домику садовника.

– Герда, – спокойно и холодновато позвал я. – Гляжу, ты нашла место… себе под стать?

Дверь домика распахнулась, и заспанная Герда Крейн предстала передо мной на пороге, пытаясь одной рукой уложить растрепавшиеся волосы.

– Я… сколько сейчас…

– Сейчас утро, а у нас полно дел, – перебил её я. – Кажется, ты сама рвалась побыстрее навредить отцу?

Герда вспыхнула.

– Он мне не отец, – выдохнула она тихо, но с такой злостью, что легко хватило бы и на пятерых.

Вот этого-то я и добивался. Ничто так не бодрит с утра, как добрая доза злости и раздражения.

– Ну, тогда не будем тратить время зря, – улыбнулся я. – У меня для тебя есть несколько ответственных поручений, и чем быстрее ты возьмёшься за их выполнение, тем быстрее всё произойдёт.

Думаю, Герда ждала, что я поручу ей что-нибудь максимально разрушительное, такое, чтобы наполнило удовлетворением её жаждущее отмщения сердце.

Что ж, придётся немного опустить её с небес на землю.

– Слушай внимательно, – я завёл девушку обратно в домик и присел на высохший стул.

Странно, но здесь сохранилась мебель – видимо, из-за того, что домик располагался на самой границе с Туманом, почти что внутри, и мародёры не рискнули сюда сунуться. В мире найдётся полно сумасшедших, готовых рисковать собой ради большого куда, но едва ли кто-то захочет рисковать ради дешёвой старой мебели.

– Я слушаю, – Герда глядела на меня, не отрываясь.

– Вчера я побывал в Тумане без Интерфейса, – я откинулся на спинку, обводя взглядом пустое помещение. Голые стены, выбитые окна… ну, если я хотел здесь найти что-нибудь о Майкле Крейне, то вряд ли. – Довольно паршивое чувство, как будто бредёшь вслепую, с закрытыми глазами. Тебе как наполовину демону это незнакомо, но придётся поверить мне на слово.

– Без Интерфейса? – Герда заметно удивилась, расширив глаза. – Ты это всерьёз?

– А похоже, что я шучу? – мой тон был убийственно серьёзен.

– Нет, но… Никто не суётся в Туман без Интерфейса, – поразилась она. – Самый паршивый Плутающий – без снаряжения, без оружия – но обзаводится им.

– И что? – я поднял бровь, – Как много Сенат успел рассказать тебе обо мне?

Герда нервно дёрнулась, как от удара током.

– Да уж… – выдохнула она, – Достаточно много.

Я выждал паузу, опасаясь, что Сенат не удержится и вставит в этом месте какую-нибудь реплику, но он чётко соблюдал наш уговор и молчал. Прекрасно.

– Ну так вот, – продолжил я. – Как я уже сказал, вчера я добрался до тебя без Интерфейса. Сложно, но реально. Однако больше я этим заниматься не хочу; мне нужен Интерфейс, и ты достанешь мне его.

– Я? – Герда поморгала глазами.

– Ну не я же, – я пожал плечами. – Скажем так… меня давно не было здесь, в Питере и окрестностях, и я вернулся сюда лишь недавно. Со связями пока не очень, да и документы сделать не успел.

– Может быть, но… ты хочешь заняться этим сейчас?

– Почему нет? – хмыкнул я. – Лучше заранее, чем ждать, пока снова понадобится в Туман, а Интерфейсом я так и не обзавёлся. Пробей, где его можно достать по-чёрному.

Если честно, я не особо верил, что это ей удастся провернуть, но мне хотелось посмотреть на неё в деле; проверить и исполнительность, и находчивость. Да и в целом, узнать, как она отреагирует на… подобный приказ.

– Кстати, деньги у тебя с собой есть? – осведомился я – и, увидев, как она коротко кивнула, продолжил: – Вот и прекрасно. Тогда второе задание: два мобильных телефона, для тебя и для меня, с чистыми номерами…

– Слушай, – Герда перебила меня, поднимаясь на ноги со старого матраса, на котором сидела. – Я разве похожа на девочку на побегушках?

В глазах Герды плескался протест. Все же, ее реакция оказалась вполне ожидаемой. Сопротивление, возмущение. Никто не любит, когда ему указывают, что делать. Но этот момент нужно было прояснить как можно раньше.

– Нет, не похожа, – тонкая улыбка и прямой взгляд от меня. – Но у тебя есть идеи получше, чем тебе сейчас заняться? Я вот не думаю.

Конечно, у нее не было идей. Ведь это тебе не в Туман сбежать, полагаясь на Бог знает какую удачу. Так что я продолжил:

– Времени у нас немного. И если мы оба будем бегать по одним и тем же делам, то попросту нихера не успеем. Так что придется разделиться. Ты на север, я на юг. Разделимся сейчас, чтоб лишний раз не светиться…

– Я стала тебе соратницей, а не служанкой…

Она хотела продолжить, но я не дал ей этого сделать.

Я встал резко; так резко, что старенький иссохшийся стул жалобно скрипнул – и откинулся к стене. Сенат, подчинившись мысленной команде, развернулся за моими плечами мерцающим плащом тьмы.

– Поверь, Герда, – вкрадчиво заметил я, – если бы в мои планы входило сделать тебя служанкой – это выглядело бы совсем иначе.

Ни слова, ни звука; любые возражения замерли у Герды Крейн в горле, когда она смотрела на меня.

Если честно, я вечно забываю, как говорить с представителями её расы. Они не особо рассудительные, не любят работать в команде. А подчиняются лишь тому, кто сильнее их. И о силе нужно раз за разом напоминать. В этом плане у них память – как у рыб.

После чего я протянул руку к двери и распахнул её.

– Я тоже в это время не буду сидеть здесь и бездельничать. Как закончишь – приходи в интернет-кафе, – я назвал адрес, – и найдёшь меня там.

Герда мелко кивнула.

– И да, – улыбнулся я напоследок, глядя на неё в упор. – Герда, захвати заодно что-нибудь перекусить.

Возражения со стороны девушки не последовало.

Вот и прекрасно.

А я тем временем узнаю, каким именно образом сын садовника отобрал у меня всё.

Опершись на старые качели, я следил за тем, как фигурка Герды медленно удаляется из Тумана. Припаркованная машина сиротливо стояла здесь же, перед домом. На том, чтобы Герда шла пешком, тоже настоял я – так меньше шансов, что она бросится кому-нибудь в глаза.

Возможно, отпускать её одну было рискованно; возможно. Она знает обо мне достаточно, чтобы доставить неприятности, и даже если не захочет делать этого – всё равно может выдать меня, по глупости или по принуждению.

Но и таскать её за собой тоже не было выходом. Либо предоставить ей толику самостоятельности, либо… изначально не брать её с собой, а прикончить на месте, узнав всё необходимое.

Оба её задания были приятным бонусом. Выполнит? Отлично. А плюс к тому докажет, что ей можно поручать что-то посерьёзнее. Не справится? Что ж, я не очень-то и ждал. Использую по другому.

Что ж, ладно; Герда уже успела отойти на достаточное расстояние, значит, пора и мне.

– Еще раз повторю, – на всякий случае предупредил я Сенат. – Не высовываться, вслух не говорить, внимания к себе не привлекать. В этом мире не очень привыкли к таким, как ты.

– В старом мире Мы тоже не были чем-то обыденным, Артур Готфрид, – отозвался Сенат. Это что, был сарказм?..

К поместью Готфрид вёл единственный путь, но уже через два квартала я свернул налево; память, дремавшая два десятка лет, чётко восстановила это место в моём сознании, и, хотя за прошедшее время тут всё поменялось, я мог бы хоть вслепую пройти все дворы и закоулки.

Идя по улице, я с любопытством разглядывал окружающие вывески. В моё время они тоже были броскими и аляповатыми, а вот тема Тумана и Плутающих распространилась ещё не настолько. Как вам, например, салон связи «ВТумане»? Логотип заведения изображал три белых «облачка», как в комиксах; наслаиваясь друг на друга, они и правда напоминали Туман.

– Здесь ярко, – заметил Сенат внутри моей головы. – И шумно. Это какой-то праздник?

– Это? – мысленно усмехнулся я. – Обычный рабочий день в моём мире, Сенат. И снова добро пожаловать.

Что же, Сенат честно держал своё слово и наружу не вылазил. В остальном же… сейчас эта титаническая многомерная махина напоминала мне своим поведением маленького ребёнка, а вовсе не десять тысяч магов и героев, из которых она и была составлена.

– Что это такое, Артур Готфрид? – этой фразы удастаивался буквально каждый более-менее яркий объект, встречающийся нам по пути.

– Это? – я замедлил шаг. – Это светофор, Сенат. Определяет, кому идти, а кому ждать.

– И все подчиняются воле светофора? – в голосе Сената проскользнуло определённое сомнение. – На чём зиждется его власть? И кто управляет этим могучим артефактом?

– Сколько вопросов сразу, Сенат, – я поморщился. – Ну, бывает, некоторые не подчиняются воле светофора, но это, как правило, олени. Могучий орден блюстителей дорог под названием ГИБДД быстро объясняет им, в чём они не правы – если те доживают до этого момента.

На этот раз Сенат молчал минуты четыре, потрясённый открывшейся ему картиной.

– Твой мир действительно чудесен, Артур Готфрид, – заметил он в конце концов. – Но странен.

– Всё именно так, – согласился я. – Чудесен, но странен. Есть хочешь?

Есть, прежде всего, хотел я. Сенат, разумеется, если и испытывал чувство голода, то утолял его совсем не человеческой пищей – но, памятуя о вчерашних «Сникерсах», вполне мог наслаждаться вкусом блюда.

– Ты голоден, Артур Готфрид? – осведомился Сенат. – Отчего же тогда ты не съел тот прекрасный плод, что Мы преподнесли тебе утром?

– Оттого, что сейчас я познакомлю тебя с кой-чем получше, – посмотрев по сторонам, я спокойно двинулся через дорогу. – Фаст-фуд, Сенат. Пища богов.

Раньше, в детстве и подростковом возрасте, я редко ел фаст-фуд. Только когда прислуги в нашем доме не стало, гамбургеры и картошка фри вошли в наш обиход – в те дни, когда было лень готовить.

Зато в последние несколько лет до попадания в мир Виссариона я питался им часто. Студенческая жизнь не оставляла слишком много времени для полноценных обедов и ужинов, а регулярные физические нагрузки не давали располнеть.

Что ж, я соскучился.

– Пищу богов подают в таком месте? – Сенат беспокойно шевелился внутри моего разума, оглядывая тесно набитое помещение «KFC».

– Поверь, Сенат, – я вытащил из кармана бумажник, выясняя, что у меня ещё осталось. – Внешний вид обманчив.

– А это кто такой? Маг или великий воин?

Я покосился на и картонную фигуру полковника Сандерса в экзоскелете, вооружённого гигантской куриной ножкой. «Туманный баскет», гласила реклама. Что ж, здесь не отстают от трендов.

– Скорее, великий повар, – пожал я плечами.

Алекс.

Александр Талл. Последние два десятка лет явно выдались у него не из лёгких; через лоб Алекса пролегало несколько глубоких морщин, под глазами залегли мешки, подбородок зарос щетиной. Да и вообще мой старый друг как-то заматерел, лицо стало каким-то… более квадратным, что ли? Как у бывалого вояки.

И, тем не менее, сомнений быть не могло. Я слишком хорошо знал своего товарища, чтобы спутать его с кем-нибудь другим.

Судя по взгляду, Алекса обуревали те же мысли – с той лишь поправкой, что я-то, в отличие от него, как новенький, как будто только вчера надевал свадебный костюм. Наверное, Алекс сейчас недоумевал, как так вышло, что я жив и совсем не изменился.

Впрочем, от меня не укрылось, что хоть в его взгляде и читалось изумление пополам с неверием, всё это было… как будто не такой уж неожиданностью для него. Будто он уже предполагал нечто подобное, а сейчас удивлялся тому, что именно самая невероятная из его гипотез оказалась правдой.

Ну, Алекс всегда умел докапываться до истины.

…я знал Алекса ещё с лицея, с седьмого класса. Наши отцы были мельком знакомы по бизнесу, но не больше, и при иных обстоятельствах я бы вообще не обратил особого внимания на этого коренастого мальчишку.

Да и что у нас могло быть общего? Он – сын мэра, я – «наследник старой аристократии». Одно только это, казалось, стояло между нами. В моей семье было принято отзываться о «новой элите» с лёгким пренебрежением, в его семье люди вроде моего отца считались чем-то вроде странного музейного экспоната.

Да и не только в его семье.

Формально наш лицей был элитным местом – обязательная школьная форма, усиленная учебная программа, охрана с камерами и высокий уровень «моральности». Но на деле школа всегда школа; дедовщина, соперничество, деление по группам и навязанные стереотипы. И чем школа элитнее – тем больнее удары. Как в физическом смысле, так и во всех остальных.

У детей же всё было проще. Для них я был не таким, как все; смешным изгоем из странной семейки. В среде подростков любой, кто отличается от них, тут же становится мишенью для насмешек и издевательств.

На этот счёт я имел своё мнение. К счастью для меня, к седьмому классу я уже мог хорошо постоять за себя – и издевательства продолжались так ровно один день – пока я в ответ не избил – сильно, до крови – лидера особо достающей меня компании; избил прямо на глазах у всех, наплевав и школьные правила, и на учителей, и на вообще всё.

Как несложно догадаться, это и был Алекс. Вокруг него всегда вились «дружки» – в основном из-за того, что он был сыном видного политика. Алекс привык всегда и во всём видеть подчинение ровесников, и потому мой отпор стал для него… своего рода откровением.

Компания Алекса тут же отстала от меня и просто игнорировала меня большую часть времени. Что ж, меня это устраивало, тем более, что проблем хватало и без них.

Репутация странного парня из странной семьи никуда не делась. Уже спустя месяц компания парней на три года старше решила, что требовать у меня денег и угрожать расправой – хорошая идея.

Наверное, я был удивлён даже больше их, когда Алекс появился там – и молча, не говоря ни слова, встал на мою сторону. Справиться вдвоём с пятерыми, проигрывая и по возрасту, и по весу, было непросто; только после пары расколотых об их головы стульев драка прекратилась – и то лишь потому, что вмешались старшие.

Остаток дня мы провели в полицейском участке; серьёзных последствий не было – подозреваю, что из-за отца Алекса – но в школе с тех пор уже опасались вступать со мной в открытые конфликты.

А Алекс… с того дня и началась наша настоящая дружба. У нас нашлось много общих хобби; мы слушали одни и те же группы, играли в одни и те же видеоигры. Что бы ни делал один из нас – второй почти наверняка был рядом.

Именно я в своё время – нам тогда только-только стукнуло шестнадцать – вытащил Алекса из Тумана. Это было буквально в первый год появления Тумана, никто не знал, ни что это такое, ни как с этим бороться – но уже начали ходить устойчивые слухи о счастливчиках, нашедших в Тумане артефакты или обретших загадочные умения.

Въедливый, дотошный Алекс просто не мог смириться с тем, что путь к славе и успеху лежит так близко. Ему было мало артефактов – он хотел раскрыть тайну Тумана, выяснить, откуда он взялся и куда ведёт. Я изначально не очень-то собирался соваться в опасные места, но и отпустить друга туда одного просто не мог.

Про то, чем опасен Туман, мы тогда ещё знали смутно; тех, кто там бывал, среди наших знакомых не было, а слухи из газет и Интернета казались чем-то преувеличенным. Монстры? Мы даже не собирались вступать в схватки. Просто посмотреть, поискать ответов на вопросы.

Вылазка в Туман была продумана нами до мелочей – так, вот всяком случае, нам казалось. Вместо оружия – фонарик и бесполезный в Тумане компас; походный камуфляж в качестве одежды… да, по сравнению с нами тогдашними даже пресловутый Джонни-лидер смотрелся Избранным.

Разумеется, ничем хорошим это не могло кончиться. Выбрались мы тогда оба лишь чудом. Но – мы выбрались, а точнее – я вытащил его, буквально за шкирку, израненного. По крайней мере, нам хватило ума повернуть назад сразу после первой же стычки… ну, а как мы не погибли во время неё, остаётся только удивляться.

В общем, было очевидно, что своего старого друга я был чертовски рад видеть.

Я поднялся с кресла – медленно, спокойно – и посмотрел Алексу прямо в глаза. Пожалуй, они-то и изменились за двадцать лет больше всего. Приобрели какое-то странное выражение усталости, которого нет и быть не может у двадцатилетнего. Интересно, что сейчас видел в моих глазах он?..

Взгляд глаза в глаза длился секунд десять, а затем…

Удар. Прямо в его удивлённое, небритое лицо, без замаха и крепко.

Закашлявшись, Александр отступил на два шага; попытавшись сохранить равновесие, он схватился за пластиковую перегородку, но всё равно не удержался и рухнул вместе с ней.

А он всё такой же крепкий, как и во время школьных драк. Большинство от моего удара просто потеряло бы сознание.

На нас уже начали оборачиваться люди, но я не обращал на это внимания; поздно, маскировка уже сорвана. Следующий удар прилетел Герде – точно такой же и точно туда же. Девушка, не успевшая ни среагировать, ни осознать, что происходит, коротко вскрикнула и рухнула на пол.

Ничего, оклемается. Демоны всегда отличались выносливостью, даже полукровки.

– За… что… – прохрипела она, держась за нос.

Я не ответил. Провалить простое задание, нарваться на «хвост» и привести его прямиком ко мне. Кажется, все вопросы тут излишни. Такой тупости я, если честно, не ожидал от нее. Мой косяк.

– Прошу прощения, – к нам уже подлетела молоденькая девочка-администратор в больших очках. – Прошу прощения, но у нас запрещены драки…

Она держалась чуть в стороне от меня, опасливо косясь, как будто боялась, что я и ей врежу.

– Ничего, – махнул я рукой. – Мои извинения. Мы уже уходим.

– Да, – подтвердил Алекс, поднимаясь с пола и прислоняя перегородку к стене. – Простите за неудобства.

За спиной администраторши запоздало замаячили два шкафа в форме охранников; впрочем, предпринимать что-то они не спешили – просто смотрели на нас, ожидая, пока мы уберёмся.

Ничего не говоря друг другу и даже не переглядываясь, мы двинулись в сторону выхода; я заметил краем глаза, что Александр буквально подхватил Герду и потащил её за собой.

Я буквально кожей чуял на себе десятки взглядов. Охрана прибывала с каждой секундой, провожая нас подозрительными взглядами, да и большинство посетителей выглянули из своих закутков, глядя на нас.

Что ж, не больно и хотелось. В следующий раз стоит брать индивидуальную комнату. Я вышагивал по лестнице вниз, чеканя каждый шаг. Возможно, я даже нарочно затягивал этот спуск… мне хотелось взять хотя бы минуту тайм-аута, чтобы определиться со своими чувствами и планами.

Что я сейчас испытывал? Злость. Холодную злость, до того живую, что я буквально кожей ощущал шевеление Сената у меня на спине; казалось, в каждой соседней тени я виду его распахнутые пасти.

Алекс, скорее всего, не имел никакого отношения к моему убийству – мне хотелось бы в это верить, по крайней мере. Но дальше… дальше его сестра – моя невеста, с которой он меня и познакомил – выходит замуж за человека, виновного в моей смерти.

А он ничего с этим не делает.

Что теперь? Вопрос оставался открытым. Как бы там ни было, я хотел задать Алексу… несколько вопросов. И как я с ним поступлю после – зависело именно от ответов на них.

Идя первым, я толкнул руками застеклённые двери, щурясь от яркого солнечного света. Солнце стояло как раз в зените, погода была жаркой. Оказавшись снаружи, я огляделся.

Жизнь текла своим чередом.

Учитывая обстоятельства, я мог ожидать увидеть здесь что угодно: вооружённую группу захвата, кучу полицейских машин, демонов собственной персоной…

Но, если они и были, то спрятались очень хорошо. Всё, что открылось моему взгляду – это привычная улица. Спешащие по своим делам прохожие, ларёк с шаурмой, старушки с сумками на колёсиках…

А вот и подворотня, которая казалось местом, где нас не побеспокоят. Обернувшись на Алекса, я молча указал ему рукой на выбранное место; он так же молча кивнул. Даже после стольких лет, мы всё ещё понимали друг друга без слов.

– Куда… – Герда на руках у Алекса зашевелилась. Я же говорил, что демоны – живучие твари. – Куда мы?..

– Заткнись, – отрезал я. Ещё только её вмешательств сейчас не хватало, когда я и без того на нервах.

Подворотня действительно оказалась безлюдной; пара мусорников да цветастое граффити на стенах – вот и весь пейзаж.

– Давно не виделись, Алекс, – медленно, спокойно, заговорил я. Будничный тон – такой, будто мы и правда встретились на улице. – Выглядишь так, будто не спал неделю.

– Почти, – откликнулся тот таким же ровным тоном. – Зато ты неожиданно свежий.

Я неопределённо пожал плечами.

– Как твой отец?

– Рак, – Алекс глядел на меня, не отрываясь… но при этом как будто избегал смотреть мне в глаза. – Три года назад.

– Соболезную, – откликнулся я.

Пауза. Герда недоумённо переводила взгляд с меня на него и обратно, словно пытаясь понять, как так вышло, что мы знакомы. Что ж, ладно.

– Один вопрос, для начала, – я наклонил голову. – Ты знал?

– Знал о чём? – Алекс по-прежнему не смотрел мне в глаза.

Понятно.

– Значит, знал.

Алекс молчал.

– Раз даже покойный сынишка Крейна трепал об этом, как о какой-то старой шутке, то ты тем более не мог не знать всех подробностей.

Глаза Алекса на секунду сузились. Конечно, сказанного мной было ему достаточно, чтоб понять – сынка убил именно я.

– Что? Гюнтер мертв? – изумлённо вскинулась Герда. Ах, да, она же не знает, в Тумане пропустила последние новости.

Я улыбнулся.

– Прикинь.

Герда захлопала глазами. Возможно, новость для неё радостная, но сейчас действовал первый шок, и единственной чистой эмоцией было неприкрытое изумление; такие вещи доходят до сознания не сразу.

Впрочем, мне не было дела до того, что она думала по этому поводу. Я перевёл взгляд на Алекса.

– Ты знал.

Пауза. Молчание.

– Знал и…сделал что-то? Или просто позволил этому случиться?

Снова тишина. Алекс отвечал молчанием – и, надо сказать, делал это довольно красноречиво. Впрочем, одним лишь молчанием и отводом глаз здесь не обойтись – мне нужно услышать от него и кой-какие слова.

– Так, можешь, объяснишься? – предложил я. – Готов спорить, тебе самому хочется выговориться. Почему ты… ничего не сделал?

– Семья, Артур, – мрачно отозвался Алекс. – Ты и сам не понаслышке знаешь, что это такое.

Больше походило на оправдание… или самооправдание. Либо же Алекс стал за эти годы не меньшим циником, чем я сам. Знаю?

– Знал. Но у меня теперь нет семьи, – ответил я, сверля старого друга взглядом. – В общем-то, я даже не особо помню, что это такое.

По непроницаемому лицу Алекса сложно было понять, как он воспринял мои слова.

– Меня попросила сестра, – глухо ответил он. – Попросила… не лезть в это дело. Не стоить из себя героя и не вмешиваться в то, о чём сужу лишь поверхностно.

Анна. Ну, по крайней мере, одно хорошо – теперь я избавлен от сомнений о том, как же с ней поступить.

– Поверхностно, – кивнул я. – Убийство моего отца, пытки, и то, что Крейн сделал с Иланой… ты ведь знал её. Знал неплохо. И… допустил?

Алекс пожал плечами.

– Вряд ли ты захочешь слушать мои оправдания. Поначалу это было лишь слухами, и я предпочёл верить в то, что они не правдивы. Потом… потом было поздно. После того, как тебя не стало… сестра осталась единственным по-настоящему близким мне человеком. И я дорожил её просьбами.

Вот сам Алекс…

– А ты? – заговорил тот. – Это… действительно ты, Артур?

– Можешь быть уверен, – грустно усмехнулся я. – Собственной персоной, из плоти и крови.

– Как это возможно? – Алекс потряс головой. – Я собственными глазами видел твоё мёртвое тело, разорванное… а теперь ты вернулся, даже не постарев ни на день.

– Есть многое на свете, друг Горацио, – кисло поморщился я. – В мире Тумана, магии и разгуливающих по улицам демонов… стоит ли удивляться такой мелочи?

Я покачал головой.

– Скажи лучше, как ты нашёл Герду. Она ведь не сама к тебе пришла?

– Я… – вскинулась было девушка, но Алекс лишь махнул рукой:

– Помолчи. Всё просто, Артур, – он поглядел на меня, всё так же избегая прямого взгляда, – она заявилась в салон мобильной связи и попыталась купить там два телефона.

– И что? – не сразу сообразил я.

– И то, что продавец оказался не дурак и сообразил, и кто она, и сколько денег обещает Крейн за её возвращение, – пояснил Алекс. – А поскольку начальник службы безопасности Крейна – это я, то мне он и позвонил. Я перехватил её за два квартала от магазина.

– Начальник службы безопасности? – я улыбнулся уголками губ. – Неплохо живёшь, друг.

Алекс только прикрыл глаза. Лицо его говорило об усталости.

Это самое неприятное – решать, что делать с подобными людьми. Дилемма, из которой невозможно найти верный выход. Обстоятельства требуют его смерти. Но убью – буду жалеть. Не убью – тоже буду жалеть.

С*ка.

– Значит, ты уже начал догадываться обо мне, – констатировал я.

– Я правда не думал, что это действительно окажешься ты, Артур, – ответил Алекс. – Мне даже сейчас кажется, что это какая-то обманка, магический фокус.

– А как ты сам думаешь, Алекс? – я поглядел на него.

Он снова ничего не ответил, и я продолжил.

– Так, значит, ты вёл меня последние дни. И в штабе «Гризли» наверняка побывал… – я сделал паузу. – Ответь мне ещё на один вопрос, Алекс. Там, в штабе. Если ты не верил, что встретишь именно меня… зачем ты сделал это? Зачем убил координатора?

Алекс поднял на меня взгляд, наконец-то посмотрев мне прямо в глаза – и я буквально ощутил плещущуюся там усталость. Усталость… и что-то ещё.

– А как ты сам думаешь, Артур? – натянуто улыбнулся Алекс.

Что ж, картина медленно, но прояснялась. Алекс вырос – и стал грёбаным детективом, как всегда того и хотел.

Я ведь искал о нём информацию – и вчера, и сегодня. И не нашёл практически ничего. По запросу «Александр Талл» – полное молчание да какие-то старые материалы о победах на школьных соревнованиях. Даже странно, как для сына бывшего мэра и шурина нынешнего владельца города?

Теперь раскрылась и эта загадка. Крейн слишком дорожит своими секретами, чтобы Алекс давал интервью.

А ведь, пожалуй, знай я вчера, что Алекс занимает подобную должность – ещё с вечера начал бы готовиться к этой встрече. Теперь я буквально видел, как он приходит в опустевшую штаб-квартиру «Гризли», как говорит с потрясённой Умкой, вызнавая всё, что можно, а затем пускает ей пулю в лоб. Видел, как он быстро избавляется от жёстких дисков и серверов – без особых церемоний, потому что знает, что я уже скоро буду здесь.

Оставался лишь один вопрос – зачем он вообще пошёл на такие меры, чтобы скрыть свою находку? Но и тут ответ напрашивался сам собой. Там, на крыше, я не знал – враг это сделал или союзник, чего он хочет…

Теперь всё стало ясно и просто, как дважды два.

– Как я думаю? – я выдержал долгий взгляд Алекса, и тот снова отвёл глаза.

В узкой подворотне стояла полная тишина, и в моменты нашего молчания её нарушали лишь гул громоздкого кондиционера на стене да капанье конденсата.

– Я вот думаю, что ты, мудак, имеешь наглость предположить, будто я стану в чём-то тебе помогать.

– Артур, я понима…

Не дав ему даже окончить фразу, я выставил перед собой указательный палец и криво улыбнулся:

– Нет-нет-нет, Алекс. Ты не понимаешь. Ты не понимаешь, что прежде, чем о чём-либо меня просить, тебе нужно назвать мне хотя бы одну причину, по которой я не должен вкатать тебя в асфальт прямо здесь и сейчас, – я уставился на пытающегося спрятать свой взгляд по углам Алекса. – И заметь, долго ждать я не стану.

Неожиданностью даже для меня было то, насколько… внутренне неприятно давались мне эти слова. Как будто переступаешь через себя. Всё же былая дружба никуда не делась из моей памяти, и, пожалуй, Алекс сейчас был единственным живым человеком, смерть которого вызвала бы во мне что-то, кроме равнодушного пожимания плечами.

Но… как показывала практика, не следует думать об окружающих лучше, чем они есть. Даже о бывших лучших друзьях. Алекс мне враг… или, во всяком случае, не друг. Уже очень давно. Что бы ему ни было нужно, исходит он из своих интересов, и точно не будет церемониться, если ради них придётся мной пожертвовать.

Алекс, кажется, что-то сосредоточенно обдумывал. Пару раз он уже открыл рот, но в итоге так и не решился сказать ни слова. Герда молча переводила взгляд с одного из нас на другого, пытаясь, по всей видимости, сообразить, к чему выведет этот разговор и что делать ей – но, по счастью, ей хватало ума не вмешиваться. Пока.

Я нетерпеливо хрустнул костяшками пальцев, сухо поглядывая на него. Считать, что его действия направлены мне на благо – по меньшей мере, наивно. Разумеется, им руководят свои интересы. Какие именно? Вот это мне и хочется выяснить. Как и то, кто ещё уже знает о моём возвращении.

– Итак, Алекс? – я кинул на него очередной взгляд.

Тот бегло посмотрел на Герду, затем на меня.

– …я люблю сестру, – наконец, решился он. – Ты и сам это знаешь.

Я медленно приподнял бровь.

– И?

– Ты был уже мёртв. А что оставалось мне?

Я тяжело вздохнул. Как же сложно, когда люди уходят от элементарных вопросов. Вместо того, чтобы просто ответить – ходят вокруг да около, пытаются давить на жалость и так далее.

– Я ведь не просил тебя мстить за меня, – отозвался я. – Не просил устраивать вендетту в поисках злодеев. Но вот… просто не допустить того, что случилось после – ты мог.

Алекс снова открыл рот – и замер, не решаясь возразить.

– Мог, мог, – кивнул я. – Может быть, ты не исправил бы всего, но ты мог сделать хоть что-нибудь, Алекс.

– Именно поэтому я сейчас и нашёл тебя, – он смотрел практически в асфальт. – И именно поэтому о тебе по-прежнему никто не знает, несмотря на то, что ты уже дважды попадал на передовицы.

Ну, вот и прямой ответ на вопрос про Умку. Да, хотелось бы верить, что обо мне действительно больше никто не знает. Но если уж меня начала грызть паранойя – то она продолжала до конца.

С какого момента он уже упал на мой след? Прошло всего два дня, вариантов немного.

Нет, я вовсе не рассчитывал, что этого никогда не случится. Просто… надеялся, что это произойдёт на два-три дня позже – огромная фора, когда ведёшь подобную игру. А между тем, к моменту убийства Умки, Алекс знал обо мне уже достаточно, чтобы выстроить целый план.

Не повезло… Но, как говорится, сила не в том, чтобы обходится без неудач вовсе. Сила в том, чтобы даже неудачи служили кирпичиками в фундаменте будущих побед. Ещё одна очевидная «мудрость».

– Возможно, – кивнул я. – Но это всё никак не отвечает на вопрос о целостности твоих кишок. Уложишься в три минуты?

Если мыслить здраво и цинично, то я был обязан убить его. Неприятно, не хочется? Пустые слова в моей ситуации. Поэтому я просто ждал, даст он мне реальную причину не делать этого, или же нет.

– А я и не жду, что ты оставишь меня в живых из братских чувств и по старой памяти, – горько усмехнулся Алекс. – Я ведь тебя знаю, Артур. Даже тогда, двадцать лет назад, ты уже топтался по морали в угоду выгоде.

Вот как? Я хотел бы с этим поспорить.

– Это ведь ты решил жениться на моей сестре из выгоды, – продолжал Алекс, и в его голосе снова засквозила сильная усталость. – Да и дружба со мной… разве всё дело было не в выгоде? Я сам был таким же, потому мы и ладили так хорошо.

Вот, значит, как это всё выглядело с его стороны. Я почувствовал нечто вроде… укола обиды. Даже не думал, что мою броню можно будет так легко пробить двумя предложениями.

Он и не собирался этого делать. Но потому-то слова и звучали обидно – что он сказал их искренне. Значит, по его мнению, я вытаскивал его из Тумана ради выгоды?

Впрочем, возражать ему и разуверять его хоть в чём-то – совершенно не обязательно. Пусть продолжает думать так, как решил сам.

– Я знаю тебя и знаю, что ты хочешь, – Алекс покачал головой. – И знаю, почему ты оставишь меня в живых – пока, во всяком случае. Потому что бы никогда не любил растягивать то, что можно сделать быстро. А я…

Его глаза блеснули, когда он поднял их на меня.

– А я – твой лучший способ покончить с Крейном максимально быстро и эффективно.

Значит, он уже и об этом узнал. Собрал достаточно информации, сделал логические выводы, или же…

Я кинул взгляд на Герду.

Конечно. Эта идиотка уже успела рассказать ему многое, пока они добирались ко мне. Конечно, она не открыла ему никакой великой тайны – всё равно смерти Гюнтера и Валентина говорили сами за себя – и всё же очередной крестик напротив имени Герды Крейн.

– Забавно, конечно, – хмыкнул я. – Как всё удачно совпадает! Ты столько лет служишь Крейну верной собачонкой, даже не помышляешь о том, чтобы пойти против его воли, а именно в тот день, когда мы встретились, вдруг решаешь, что пора бы Крейну умереть.

Алекс явно не попадает в список людей, кому я мог бы и стал бы доверять. Он, в своем роде, однажды предал меня… а теперь без лишних раздумий хочет кинуть Крейна, под которым послушно жил последние два десятка лет. Хуже того, кто решился на предательство – только тот, кто решался на него уже не раз.

Алекс прикрыл глаза. Глядя со стороны, можно было подумать, что он тяжело болен.

– Я… – ему будто приходилось буквально выдирать слова из горла, – прислуживал Крейну лишь по одной причине. Ради сестры. А что до его воли… то, возможно, ты не понимаешь, насколько большой фигурой он стал за эти годы.

Это всего лишь предлог. Отмазка. Он просто не хотел ничего менять – ему было бы невыгодно это делать. А сейчас же… как умелый брокер, он заметил намёк на выгоду и сломя голову прибежал ко мне, чтобы превратить этот намёк в реальную возможность. Вот и весь подтекст в его словах.

– Сын садовника, да? – я глядел Алексу прямо в лицо.

– Сын садовника, – подтвердил он. – Фактический хозяин города – один из, по крайней мере. Возможно… твоё появление – это буквально мой первый за двадцать лет шанс вытащить Анну из этого дерьма.

Я закатил глаза.

Все дело в сестре? Пусть он и продолжает твердить об этом, но… нет. Его просто не устраивает быть цепной собачонкой, но своими силами Алекс ничего не может с этим поделать. «Сын мэра» – согласно его детской картине мира, он должен был быть на месте Крейна, а не прислуживать ему.

– И ты думаешь, меня это должно волновать? Почему же?

Нет, если к Алексу ещё я испытывал смешанные чувства, то вот Анна была напрямую виновата в том, что произошло со мной и моей семьёй. Она выскочила замуж за Крейна почти сразу же после моей смерти. И была с ним в то время, когда он убивал мою семью… и, надо полагать, не из большой любви.

В общем, тот вариант, где меня лишают возможности прикончить бывшую невесту, меня совершенно не устраивал. И, кстати… интересно, с чего это Алекс так уверен, что Анна мечтает быть вытащенной из «этого дерьма»? Насколько я успел понять, роль жены «фактического хозяина города» её вполне устраивала.

Впрочем, взгляд Алекса, не нашедшего, что сказать, говорил сам за себя. Кажется, он верит в то, что сестра – самая пострадавшая во всей этой ситуации и самая невиноватая. Трудно разубедить человека, который двадцать лет хотел в это верить; это как спорить с сторонником теорий заговора – чем больше с ним споришь, тем больше он верит в свою правду. Хорошо, что я и не собирался этим заниматься.

– Ну, ладно, – кивнул я. – Допустим, что я тебе поверил. Допустим. И что ты предлагаешь? Только конкретно, а не общими словами вроде «предлагаю убить Крейна».

Разумеется, это допущение было чисто теоретическим. Я не верил ему ни на грош – пока, во всяком случае – но готов был рискнуть настолько, чтобы не убивать его прямо сейчас. В конце концов…

Убить я его могу и через пару минут. Пусть скажет, что предлагает.

– Если ты хочешь с ним разобраться, – заговорил он, вновь не глядя на меня, – то есть куча возможностей. Например, хотя бы сегодняшняя презентация…

– Презентация, – кивнул я. – Громкое событие с кучей охраны. Важные персоны со всего мира, Плутающие и военные, политики с телохранителями, камеры, пресса… Так с чего ты взял, что это хорошая возможность?

Говорить о том, что я сам уже рассматривал конференцию как вариант, не стоит.

– Ну – я всё-таки начальник службы безопасности Крейна, – пожал Алекс плечами. – У меня есть возможности провести туда мимо охраны, возможности пустить тебя в рабочие помещения. Туда, где всё будет готовиться…

– Будет готовиться что? – я воспользовался его паузой.

Алекс поджал губы и хмуро поглядел на меня:

– Одна из причин, по которой я и хочу вытащить Анну из всего этого, – бросил он.

– Вот так запросто? – я даже не поверил. – Просто скажешь, что там злое зло, и ни слова конкретики? Так ты моё доверие не завоюешь.

– Увидишь и услышишь на месте, – отозвался Алекс. – Я… если честно, и сам-то знаю суть конкретно этой презентации только в общих контурах. Некая прорывная технология, что-то, связанное с Туманом, и всё такое. То, что я начальник службы безопасности, ещё не означает, что мне поверяют корпоративные тайны.

– Ты не просто начальник службы безопасности – ты член семьи, один из ближайших родственников, – возразил я. – Неужели никто ничего не говорил за семейным ужином?

– Меня там не слишком жалуют, – жёстко фыркнул Алекс.

Я поглядел на Герду, вопросительно подняв бровь. Та лишь пожала плечами.

– Что? Мне тоже не говорят таких вещей, мог бы и сам догадаться.

– Милые порядки у вас в семье, – хмыкнул я. – Впрочем, неважно. Меня больше волнует, почему это лучшее место для расправы над Крейном, чем, допустим, его особняк.

– Шутишь? – Алекс посмотрел на меня. – В особняке Крейнов такие системы безопасности, что даже мне будет стоить большого труда провести тебя внутрь, не оповестив всех и вся.

Я молчал; как по мне, слёт десятков влиятельнейших людей должен был охраняться не хуже, но, возможно, Алексу и правда виднее.

– Там, на презентации, охраны не меньше, но половина из них подчинена не Крейну, плюс все заняты проверкой друг друга, – пояснил тот. – В общем, веришь или нет, но именно презентация – лучший шанс, именно потому, что там ты затеряешься в толпе прибывших.

Я покачал головой. Верю или нет? Отличный вопрос. Я снова покосился на Герду.

– Даже чтобы выбраться из дома перед побегом, – поморщилась та, – мне пришлось изворачиваться невесть как. А уж чтобы в него попасть, не поставив при этом на уши даже последнюю сторожевую псину, за гранью даже моего воображения.

Я пожал плечами и задумчиво поглядел на Алекса.

Не думаю, что я готов согласиться на кота в мешке.

– Кстати, Алекс, забыл спросить… ты женат?

Тот покачал головой.

– Дети? Девушка? – я сжал кулак, мой собеседник точно это заметил.

Челюсть Алекса нервно сжалась. Кажется, он начинал понимать, к чему эти вопросы.

Думай, старый друг, думай и быстро.

– Хорошо, – кажется, он всё же созрел для большей конкретики. – Я провожу тебя на конференцию, но ты оставляешь в живых мою сестру. С Крейном делаешь что хочешь. Сегодня там будут все, проводится важная презентация… даже я не смог докопаться до деталей. Но если ты хочешь сделать больно Крейну – то лучше места не найти.

Я улыбнулся, чуть расслабляясь. Так-то лучше. Что делать с Анной и остальным, я решу по ходу. Поздравляю, старый друг, ты выиграл себе время.

– Ах, да, кстати, Алекс… отпусти уже пистолет, – я ухмыльнулся.

Сложно было его не заметить, по крайней мере мне. Мужчина уже где-то минуту сжимал его в руке – прямо через куртку.

Алекс поднял бровь и открыл рот.

– В следующий раз смотри по сторонам, – посоветовал я, улыбнувшись.

В отличие от Герды, он ещё не видел Сената, объёмной зубастой тенью выросшего у него за спиной.

Всё-таки жизнь научила меня, что страх – достаточно сильный мотиватор.

Осталось очень мало людей, которые знали бы меня так же хорошо, как Алекс Талл – насколько это вообще было сейчас возможно, учитывая обстоятельства.

Сидя рядом с ним в машине и глядя, как за окном мелькают не шибко загруженные трафиком дороги, я всё продолжал думать о его словах. Тех, что про выгоду. Сильно хотелось бы возразить ему, поспорить, но… это было бы довольно лицемерно, не так ли? В конце концов, сам тот факт, что сейчас я еду в одной с ним машине, только подтверждал правоту моего старого друга.

Неважно, что было в прошлом. Сейчас нас объединяла лишь выгода – и ничего больше. Как только общего интереса не станет… случится уже иной разговор, и мне было даже интересно, как он станет выкручиваться тогда.

А пока – что ж, пусть так. Я не стал выпускать ему кишки, как и не стал объяснять ничего – ни о Сенате, ни о моём воскрешении. Так же и он не спешил ни о чём меня расспрашивать.

Полное взаимопонимание.

Сейчас нас всех волновали лишь предстоящее мероприятие и наши планы. Итак – по словам Алекса, масштабная встреча будет состоять из двух основных этапов. Это если отбросить всякие банкеты, переговоры и так далее. Этап первый – закрытая презентация для инвесторов и приглашённых гостей VIP-уровня, что-то вроде предпоказа. Затем этап второй – публичная часть с прессой, телевидением и громкими рекламными фразами.

Само собой, что вторая часть – это больше красивая ширма, рассчитанная на весь мир. Настоящий расклад вещей и суть происходящего можно будет услышать только на первой части. И, конечно же, именно туда мы и направлялись, как бы странно это ни звучало.

До начала оставалось чуть больше часа. Машина быстро шуршала по асфальту; вид города за окном менялся. Если прежде мы находились на самой окраине, напоминавшей город конца 80-х годов прошлого столетия, чуть приглаженные неоновой рекламой, но от того не менее бедные и грязные. Сейчас же за окном уже расстилалось что-то более приятное – не бизнес-центр крупного мегаполиса, конечно, но близко к этому уровню.

Итак, почему я не считал, что всё происходящее – это подстава от Алекса? Да потому, что он никогда не был идиотом. Хотел бы повязать меня, так привёл бы личную мини-армию Крейна ещё к клубу. Смысла так рисковать и подставляться, являясь ко мне лично, у него не было… кроме того, что он мне озвучил.

Ожидает ли меня там, на презентации, нечто, отличное от его слов? Возможно и даже вероятно.

Могу ли я подготовиться к происходящему за оставшееся время? Не-а. Определённо нет.

Конечно, всегда можно было бы уйти в какую-нибудь глухую дыру или пещеру, возможно, в Туман, а возможно, куда-то ещё; затаиться там на долгие годы и детально готовиться к своему плану, чтобы в итоге свершить свою месть безупречно.

Но… во-первых – это совершенно не мой стиль. В чём Алекс был прав в своих словах, в отличие от мыслей про выгоду – так это в том, что я не из терпеливых. Путь к цели должен быть максимально краток, в этом я уверен точно. В конце концов, даже в случае неожиданности у меня есть козырь в рукаве – козырь с тысячей сознаний.

А во-вторых, время играет против меня. Если на меня смог выйти Алекс, значит, смогут и другие. Да и, положа руку на сердце, как бы я ни подчищал следы, а маскировка моя в последние два дня была далека от идеальной. Я ведь попросту разгуливал по улице, даже не скрывая лицо.

Так что, Алекс ли сольёт информацию обо мне, или же кто-то выйдет на неё самостоятельно – не суть важно. Важно лишь то, что это вопрос пары недель, если не дней.

При всём моём опыте и при всех моих умениях… мир вокруг – совсем не мир Виссариона, к которому я привык – смешно – больше, чем к родному. Сейчас мне недоступна даже магия, за исключением незначительных мелочей. Артефакты? За ними нужно охотиться в Тумане, и такая охота может длиться месяцами. Но даже это ничего по сравнению с главной проблемой.

Вот уж в чём-чём, а в этом я в мире Виссариона не знал нужды – и это сейчас сказывалось больнее всего. У меня здесь не было самого могучего, древнего и сильного средства воздействия.

Денег.

То, что ценится выше любого древнего фолианта, то, кто открывает любые двери и закрывает глаза преследователей на любые твои грехи. Ну… у меня их не было.

Зато у Крейна – больше, чем у кого-либо. Да и всего остального у него хватало – за исключением, может быть, магии, хотя, учитывая его связи с демонами – и это далеко ещё не факт. Он стал ключевой фигурой во всей этой экономике авантюризма. Пойду войной против него – и против меня обратится вся система, в которой он вертится (или, точнее, которую он возвёл за эти годы).

Если вначале я буду вести войну против Крейнов, то уже совсем скоро это перерастёт в войну со всем миром. Система усмотрит во мне угрозу привычному порядку, увидит во мне деструктивный элемент – и попытается устранить. Единственный шанс – действовать сейчас, и выкручивать ситуацию в свою пользу.

Лучшее, чем я сейчас мог бы заняться – это хотя бы собрать информацию. Но из её источников у меня были лишь Алекс и Герда. Девушка… скажем честно, после всех косяков мне совершенно не хотелось на неё полагаться. Алекс – ценный кадр, вот только я ему не верю.

Из того, что я уже знаю – на презентацию не просто так сплывается столько крупных рыб. Крейн хочет представить миру что-то действительно революционное, легендарное, как в своё время айфоны от Эппл. Что-то, что сделает его из властелина Санкт-Петербурга – игроком уже на мировой арене.

Интересно, а то отчётное заседание Ассоциации Плутающих – пройдёт ли оно где-нибудь рядом? Возможно, даже как часть всего комплекса мероприятий. Ведь Герда говорила, что там будет её мать – а Алекс, ведя меня на презентацию, выдвинул условие не трогать Анну.

Вывод? Вывод – Герда пи**ец ненадёжный источник информации. Впрочем, даже если бы и нет – сообщить мне о каком-то отчётном заседании и умолчать о презентации века было странно с её стороны. Либо она не знала всего, либо знала, но не так.

Возможно, Анна тоже появится на презентации. Может быть, выступит там с какими-нибудь цифрами или что-то в этом роде… но вот закрытую часть для акционеров должен провести сам Крейн, в этом я уверен. Это самое сердце сегодняшнего мероприятия, и такую ответственную роль он не доверит даже жене – только себе самому, как единственному человеку, в котором он может быть уверен.

И именно потому мне стоит туда попасть. Крейн на сцене… ох, насколько же он там будет уязвим. Не только в физическом смысле – хотя и в нём, несомненно, тоже. Но когда на тебя направлены все взгляды, когда от тебя ждут чего-то эпохального… места для защиты уже не остаётся. А учитывая, что после всех событий Крейн сейчас в смятении и трауре…

В общем, это действительно хороший шанс – пусть и случившийся несколько раньше, чем я рассчитывал.

Виды за окном становились всё современнее и современнее. Пожалуй, вот теперь отдельные здания могли бы натолкнуть меня на мысль, что с моей смерти прошло двадцать лет, и сейчас стоит 2040 год. Из просто причёсанного города мы въехали в настоящий мегаполис, в его жизненный центр, сверкающий металлом, стеклом. Вывести стали аскетичнее – это была уже не та ярко-нелепая мешанина, как до того, а нечто минималистичное, в дорогом стиле.

Вместе с тем, кое-где прослеживалось подражание старинному стилю. Санкт-Петербург, в отличие от Москвы, всегда был городом роскошных дворцов, парков, мостов и каналов. Мне хотелось верить, что хотя бы большая часть этого достояния осталась цела, но даже современные здания, построенные в схожем стиле, выглядели красиво. У тех, кто застраивал этот район, были и вкус, и деньги.

– Приехали, – сообщил Алекс, тормозя возле огромной каменной ограды, на которую я, собственно, и засмотрелся. – Университет Плутающих, а конкретнее – его презентационный корпус.

Хм. Видимо, на фотках, которые я смотрел в Интернете, он был снят с другой стороны. Хотя, если задуматься… да, у меня в памяти отпечаталась эта ограда, потому-то я и зацепился за неё взглядом.

– Приехали, – кивнул я, вопросительно-испытующе глядя на Алекса.

Итак, как же он предлагает мне проникнуть туда? Как ни крути, он подставляется. Да, он может провести меня внутрь – но ведь если я провалюсь, то ему конец. А он достаточно умён, чтобы допускать вероятность моего провала. Что сделает с ним Крейн, если он приведёт к нему невесть кого с неясными целями – можно лишь гадать.

Со стороны можно было бы сказать, что всё пахнет подставой и каким-то липовым планом. Но… всё это я успел обдумать ещё до того, как согласился сесть к нему в машину. И сейчас молчал, выжидая, что же он скажет.

– Я всё думал над тем, как провести тебя внутрь, – кивнул он. – На самом деле, ничего сложного в самом моменте прохода нет – охрана Крейна подчиняется непосредственно мне, а прочие знают меня и легко нас пропустят. Но…

– Ненавижу «но», – отозвался я.

– Но вопрос в том, что дальше. И как быстро кто-нибудь задастся вопросом, кто ты такой и что здесь делаешь, – сообщил Алекс. – То, что тебя никто не знает… это и плюс, и минус.

Он помотал головой.

– Нам нужно продумать тебе легенду. Кто ты такой, зачем пришёл…

– Если бы всё ограничивалось этим, – усмехнулся я. – Ты ни про кого не забыл? Меня, может, не знает никто, зато её знает каждая собака в этом городе, в чём мы оба сегодня уже убедились.

Герда на заднем сидении подняла на меня изумлённо-возмущённые глаза. А сейчас-то её что не устраивает? Или это её обычное выражение лица?

Алекс тоже повернулся к ней и с полминуты молча её разглядывал, как будто впервые увидел – а затем поглядел на меня.

– Вообще-то я думал увезти её подальше отсюда и не вмешивать во все эти события. Но если уж так… то у меня возникла одна идея, как ответить разом на оба вопроса.

Он потянулся за пазуху и вынул телефон. Я, не отрываясь, следил за ним.

– Алло, – спустя три гудка трубку взяли, и Алекс откинулся на спинку. – Майкл. У меня отличные новости.

Я услышал я голос Крейна по ту сторону, но не смог внятно разобрать слова. «Слушаю» – и дальше неразборчиво.

– Я нашёл вашу дочь.

Признаюсь честно, в первую секунду я вытаращился на Алекса не меньше, чем Герда. К счастью, я почти сразу же сообразил, к чему тот клонит, а вот сама девушка… кажется, она буквально онемела от шока и такой «подставы».

– Нашёл, – казалось, Крейн не спрашивает, а констатирует. И снова неразборчиво.

Алекс внимательно поглядел на меня, затем на неё, делая жест молчать.

– Со мной. Её вытащил один Плутающий.

Крейн молчал, видимо, ожидая, что же скажет Алекс дальше.

– Не из «Гризли». Этот вольный… и он хочет награду. Он тоже сейчас со мной, я веду их двоих к вам…

Звонок оборвался. Алекс выдохнул и положил трубку на бардачок.

– Обычно это значит «да», – сообщил он мне.

– С чего ты взял, что на этот раз оно значит то же, что и всегда? – заметил я. – Вроде как, твой босс воспринял новость без восторга.

– Да брось, – покачал Алекс головой. – Крейн никогда не откажется от лишней возможности сделать красивый жест на камеру. Пожать тебе руку на глазах у журналистов, например. Идём.

Хм. У охраны полностью отпадают любые вопросы – но и в случае моего провала у Алекса будет что сказать в своё оправдание, мол, он не знал, кто я такой. С другой же стороны, кто мне тоже не будут докапываться, воспринимая как героя и спасителя дочери босса.

И даже в самом худшем сценарии, Алекс может выставить непробиваемый железобетонный довод. Дочь Крейна он нашёл? Нашёл. Так и какие могут быть вопросы?.. В общем, манёвров, чтобы выкрутиться из ситуации, у него будет много.

Неплохое решение, Алекс. На этот раз – плюс балл тебе за находчивость.

– Че… Чего?! – вдруг прорвало Герду. – Куда идём? Вы что, вы…

Её буквально колотило; кажется, ещё немного – и она выскажет нам всё, что думает. Мне отчаянно захотелось отвесить ей подзатыльник, но сделать это с переднего сидения было почти нереально.

– А ну заткнулась! – рявкнул я.

А? Тёмное щупальце Сената ловко протянулось назад и смачно врезало Герде по затылку – не травмоопасно, но достаточно сильно, чтобы она действительно заткнулась. То ли Сенат угадывает мои мысли, то ли… я уже управляю им на уровне рефлексов. Неплохо.

– Сейчас ты пойдёшь туда и сделаешь то, что нужно, сообщил я ошарашенной девушке, хлопающей глазами и потирающей затылок.

– Я… мне не нужны его деньги, и это всё! – попыталась снова встрять она. – Я не собираюсь с ним общаться ещё хотя бы минуту, и я думала, ты…

– Думала, я всё сделаю за тебя? – я уставился на неё. – Нет уж, дорогуша. Отбрось свою наивность и делай, как говорят. Это хорошая возможность. Других нет.

Кажется, до неё только начало доходить, в чём суть плана. Туговато соображает, что сказать.

– Ну… ладно… – сморщилась она. – Но это точно должно выстрелить, иначе…

– Выстрелит, – успокоил я её. – Вылезай из машины.

Я смотрел на Герду, пытаясь понять, откуда она тут взялась и что именно пошло не по плану. Герда переводила взгляд с меня на «людей», собравшихся в зале, и обратно. Кажется, мы примерно одновременно поняли, что вариантов у нас сейчас… немного. Я подмигнул ей.

Кажется, демоны что-то не так поняли. Если так, то… лучшим вариантом для нас будет им подыграть. И я очень надеялся, что она достаточно сообразительна, чтобы понять мой намёк.

– Н-нет-нет, что вы, – Герда сперва скривилась, как от лимона, а затем, прикрыв лицо ладошкой, нервно рассмеялась. – Он… со мной, всё в порядке.

Меня несколько передернуло от такой актерской игры, однако, похоже, демону этого хватило. Поднявшиеся было с мест фигуры снова попадали вниз, на свои сидения.

Я слегка кивнул и виновато улыбнулся, после чего подал локоть Герде – та вцепилась в него, словно в спасательный круг. Долго думать не пришлось; я потянул её к выходу из помещения. Ситуация вышла несколько странная, а потому лучшего решения, чем свалить отсюда я не видел.

Однако вместо того, чтобы послушно пойти вслед за мной, девушка вымученно улыбнулась мне и сильно потянула мою руку назад. В её глазах буквально читалось – назад нельзя.

Я приподнял бровь. Допустим.

– Кхм. Герда… пройдём?

Сейчас момент был не самым подходящим для того, чтобы расспрашивать её о том, куда запропастился Алекс, почему она прибежала ко мне и с какой такой стати мы не можем выйти из зала с кучей демонов. Но и стоять на месте, продолжая привлекать к себе лишние взгляды… тоже не стоит.

И если уж назад мы не пройдём, остается только двигаться вперёд. Герда покрепче подхватила меня под руку, и мы медленно зашагали мимо глядящих прямо на нас демонов.

Малый зал представлял из себя помещение, при виде которого невольно задаёшься мыслью – если это малый, то как же тогда выглядит большой зал? Судя по размеру зала, в расположенной полукругом аудитории могло легко разместиться около тысячи человек.

Сейчас заполнена была только едва ли пятая часть зала – плюс с два десятка официантов в крахмально-белых рубашках, разносящих шампанское и различные закуски. Перед передним рядом сидений стояли небольшие, изящные столики; кресла были обиты тёмно-серой тканью с большим белым вензелем в виде букв УП. Университет Плутающих, надо полагать?

Само помещение было выполнено в пастельно-белых тонах и отделано непрозрачными стеклянными панелями. Возможно, экранами? Во всяком случае, один большой экран располагался впереди, на подиуме. Нет, не так – один очень большой экран размером во всю стену, состоящий из дюжины панелей. Рядом были видны микрофонные стойки, казавшиеся на фоне этого гиганта не более чем зубочистками.

Ну и, конечно же, публика. Ощущение лёгкой – а может, и вовсе не лёгкой – неестественности не покидало меня с самого момента, как я заглянул туда, но теперь оно лишь окрепло. Демоны… после двадцати лет в учениках Виссариона, я всегда отличу их от людей, но даже не знай я, кто они – всё равно задержал бы на них свой взгляд.

Это выглядело довольно специфично. Одинаковые – очень дорогие, но почти неотличимые друг от друга – костюмы. Причёски, будто сделанные под одну копирку, в двух-трёх вариантах. И даже движения – неестественные, натужные, будто демоны… просто не привыкли быть людьми.

И взгляды. Они не отпускали нашу парочку; по мере того, как мы продвигались по залу, демоны вставали, уступая нам дорогу, и молча провожали взглядами, буквально сверля мне спину.

Мне всё это сильно не нравилось. Так не разглядывают незнакомцев, какими бы неожиданными они ни были. Возможно, всему виной моя спутница… очевидно, у демонов особое к ней отношение, но нельзя отбрасывать и тот вариант, где большинство собравшихся знает, кто я такой. Чёрт, помимо всего прочего, она ведь вбежала в зал, крича моё имя.

Все эти взгляды в нашу сторону не остались незамеченными, и сейчас наша парочка вызывала интерес уже не только у демонов, но и у обычных людей. Их в зале тоже хватало – примерно треть от собравшихся, не считая обслуги. У некоторых на лацканах я, проходя мимо, заметил значки с необычными гербами. Плутающие? Видимо, их гильдии были по-настоящему сильными, если они дали им право находиться здесь.

Впрочем, и я рассматривал помещение не ради того, чтобы любоваться интерьерами. Я искал пути отступления – так, на всякий случай.

Увы, все они были перекрыты. В проходе уже успели появиться охранники в чёрных костюмах… И вид у них был не самый дружелюбный. Чёрный ход был перекрыт четырьмя другими столь же приветливыми физиономиями в точно таких же нарядах.

Интересно, они были тут до нашего появления – или появились лишь сейчас?

Все места в десяти передних рядах, кажется, были заняты; пустыми оставались только задние. Долго ходить и делать вид, что нам здесь самое место, не получится. Кажется, девушка тоже это заметила.

Интерес к нам всё никак не утихал.

– Алекса… повязали, – чуть прислонившись ко мне, прошептала она.

– И кто же? – я выдержал паузу, проходя мимо вальяжно рассевшейся троицы молодых демонов, которая смотрела на меня с таким неприкрытым интересом, будто ожидали от меня чего-то сверхъестественного.

– Личная охрана отца, – Герда тоже старалась не подавать виду.

Да вы шутите.

– Алекс и есть личная охрана твоего отца, – напомнил я. – Точнее, самый главный в ней человек.

– И? – Герда возмущённо сверкнула глазами и так же тихо продолжила: – Его… даже к отцу не пустили. Задержали и всё, благо я успела рвануть до того, как они накинулись на меня…

Всё ясно; значит, старина Алекс оказался вовсе не самым умным. Мне было лень даже делать вид, что я удивлен.

Парочка демонов в переднем ряду, вдоль которого мы шли, почтительно улыбнулась и привстала – то ли уступая нам место, то ли просто выражая так своё уважение. Я поглядел на них, поглядел на Герду…

Слишком много неучтённых факторов и изменений в и без того рисковом плане. Слишком много вещей, которых я не мог ни просчитать, ни изменить. Алекс, проваливший единственное, что от него требовалось; сборище демонов; да и Крейн, что удобно должен подставиться, выступая в паре метров от меня… подозрительно удобно.

Я замер.

Можно попробовать пробиться через черный вход, вероятно, у Сената хватит сил, чтобы немного задержать демонов и охрану. А можно…

Пох*й.

– Герда, солнышко, – произнес я достаточно громко, что в иной ситуации показало бы меня невеждой. – Куда бы ты хотела уместить свои булочки?

– Что? – она обернулась на меня так явно и с таким неприкрытым изумлением, что на это отреагировали все сидящие в зале; кое-кто из задних рядов даже привстал, чтобы лучше видеть. – Но… Ты же…

Именно. Я же.

– Пойдём, дорогая, – я улыбнулся и указал рукой на один из передних рядов, сплошь забитых демонами. – Ты же не хочешь наблюдать всё шоу откуда-то с задних рядов, чтобы в итоге увидеть только чужие спины?

Герда покосилась на чёрный выход, а затем уставилась на меня, глупо заморгав глазами. Кажется, она ожидала от меня совсем не этого.

Покрепче обхватив её за талию и прижав к себе, я повёл сбитую с толку девушку вперёд по проходу.

– Прекрасные костюмы, господа! – кивнул я лощёной парочке, сидящей около нас.

Эти двое были похожи друг на друга, словно братья, и даже обернулись на мою реплику почти одинаковыми движениями. Ответная улыбка с их стороны выглядела растерянной и довольно неловкой. Отлично.

– Простите-извините, – я растолкал пару демонов, что стояли в проходе с бокалами шампанского в руках, и потащил за собой Герду к примеченным местам.

Для нас всё самое лучшее, и если кто-то другой в этом зале сидит за столиком, то где хоть одна причина лишать столика меня?

– Ну, чего расселись? – я широко улыбнулся, глядя на троицу демонов в костюмах – почти таких же, только чуть посветлее – что ждала начала презентации.

Все трое в гробовой тишине уставились на меня; на лицах читалось лёгкое недоумение.

Вытаращив глаза сильнее, чем они, Герда – по счастью, молча – принялась дёргать меня за рукав; я счёл за лучшее не обращать на это ровно никакого внимания.

Причин тому, что я делал, было несколько. Во-первых, такое обилие демонов в зале говорило об одном: презентация будет действительно важной. Что бы там такого ни задумал Крейн, к этому стоит присмотреться повнимательней. В общих чертах, я понимал это и раньше, но всё же присутствие демонов автоматически подняло для меня серьёзность презентации на пару порядков.

Ну, и во-вторых. Я в западне? Возможно. Но тогда путь эта западня будет для меня, по крайней мере, комфортной. Почему бы и нет?

– Место дайте, – глядя на непонимающие лица демонов, пояснил я снисходительным тоном. – Или мне ещё долго ждать?

Троица тут же поднялась на ноги и принялась пробираться назад; один из них пробормотал что-то невнятное, двое просто молчали, но молчали на редкость изумлённо. Так-то лучше. Я спокойно, со вкусом уселся в одно из освободившихся мест и закинул ноги в пыльных кроссовках на низенький столик. Место справа оставалось свободным; Герда неловко присела слева от меня, и я приобнял её за талию.

– Расслабься, – фыркнул я. – Хватит сидеть так напряжённо.

Герда глядела на меня, ничего не понимая, и, пожалуй, сейчас была так максимально далека от расслабленности, как это только возможно. Ловя на себе взгляды со всех сторон, я лишь шире улыбнулся.

Можно знать о демонах многое, но когда имеешь с ними дело, по-настоящему важно лишь одно. Они уважают власть и силу. Эти две вещи для них – всё, и только с такой позиции с ними можно нормально говорить.

Я уже видел, что Герда среди них – не последняя личность; уважительные поклоны, вставания с мест. Вряд ли она могла заработать такое за свою короткую жизнь, да ещё и с такими мозгами. Вероятно, они у неё по праву рождения. Да ещё и у них на девушку какие-то планы.

А значит обращаться с ней так, как веду себя я – для них табу. Вот пусть и помучаются наблюдая. Сразу поймут, с кем имеют дело; это не только приятно, но и полезно.

– Эээ… прошу прощения…

Я лениво повернул голову направо. Через одно сидение от меня расположился невысокий азиат в очках, что сейчас озадаченно разглядывал меня, склонив голову на бок.

– Да? – улыбнулся я ему в ответ. Этот, по крайней мере, не был демоном.

– Широ Ханагава, – кивнул он. – Простите, я…

Значит, я угадал и передо мной действительно тот самый гений инженеринга.

– У вас отличный русский, профессор, – заметил я.

– Да, спасибо, но… извините, конечно, а вы кто? – Ханагава разглядывал меня с крайним сомнением. – Я знаю почти всех здесь, но вас раньше никогда не видел…

– Артур Готфрид, – представился я, улыбнувшись ему на все тридцать два. – Будем знакомы, профессор.

– Я не профессор…

– Мне пофиг, профессор.

По лицу гения и светоча было видно, что моё имя ему ничего не сказало. Приятно, что кто-то в этой компашке не знает о моей скромной персоне.

– Вы же не из отдела маркетинговых технологий… – старый японец попытался продолжить разговор, но я быстренько перебил его потерянное бормотание:

– Не-а, не из него. Кстати, можно вопрос?

– Да, конечно… – изобретатель Интерфейса потерянно кивнул.

– Закурить не найдётся, профессор?

Та, кто когда-то чуть не стала моей женой, стояла на сцене, глядя прямо на меня.

Анна меня, разумеется, узнала. Выражение точечно выверенной уверенности не покидало её лица – всё же здесь, на презентации, она не могла позволить себе этого – но в глазах плескалось что-то этакое. Растерянность, озадаченность.

Думаю, раз уж Алекса взяли, то она должна была знать, что может увидеть меня здесь. Но знать и увидеть лично – не одно и то же. Видимо, внешнее спокойствие при встрече с покойным женихом, погибшим двадцать лет назад, стоило ей немалых усилий, так что я не отказал себе в удовольствии улыбнуться, ещё сильнее и демонстративнее приобнять Герду и отсалютовать Анне рукой.

Надо сказать, они были похожи – мать и дочь. Я и раньше видел, что Герда – вылитая Анна в юности, только с другой причёской, но сейчас это было нагляднее.

Хотя Анна, уж чего у неё было не отнять, выглядела более… стильно. Жёлтое платье безупречно подчёркивало её точёную фигуру; высокая причёска была уложена волосок в волоску. На шее висела простая нить жемчуга, без каких-то вычурностей, и это тоже работало на общий образ

Двадцать лет не испортили её внешности – напротив, сделали её красоту… законченной, что ли.

Увы, но меня это больше не заводило.

Справившись с двухсекундным замешательством, Анна отвела от меня взгляд – и расплылась в улыбке, глядя прямо в зал.

– Да, – она ступила на шаг ближе к микрофону. – Именно с этого видео и начнётся публичная часть мероприятия.

Ну, что я могу сказать… ничего себе они сэкономили на декорациях. Да ещё и Джонни-лидера сумели засунуть. Хотя, если они ухитрились снять такой ролик в такие короткие сроки – то у них работают настоящие спецы.

– Пробуждение, – продолжала Анна. – Вот первая из двух главных тем этого дня. И, конечно, неотъемлемая часть этой темы – новая, кардинально переработанная и улучшенная версия Интерфейса, разработанная нами совместно с господином Ханагавой.

Она так же фальшиво улыбнулась, указав в мою сторону, а точнее – в сторону моего соседа. Азиат чуть привстал и поклонился под всеобщие аплодисменты.

Никогда не любил подобные мероприятия. В них нету… души, что ли. Как сейчас не было души ни в этих хлопках, ни в ролике, ни в речах Анны Крейн. Только голый маркетинг и ничего больше.

– Не буду ходить вокруг да около, – продолжила Анна, дождавшись, пока хлопки стихнут. – Туман – это наше тяжёлое прошлое. Наше настоящее. И, конечно же, наше будущее. И мы делаем всё для того, чтобы будущее стало… лучшим. Лучшим для всех нас.

Из зала раздались было новые хлопки, но Анна, улыбнувшись как-то многозначительнее обычного, остановила их.

– Мы совместили наш ежегодный отчёт с презентацией новейших разработок. Но – обо всём по порядку.

Ага. Значит, это всё же то самое мероприятие, о котором говорила Анна, и сейчас здесь сидят инвесторы, владельцы акций и прочая подобная публика. Хм. А демоны тут с какой стороны? Они – инвесторы от социума людей, или скорее… хозяева, перед которыми она и отчитывается?

– Интерфейс 2.0, – Анна взмахнула рукой, и на экране возник кадр из недавнего ролика – с надписью о повышении уровня, – Это именно то, ради чего создавалась и первая версия; результат, к которому всё должно было прийти в конечном итоге…

Речи, речи. Ну, да, ненавижу речи и пустые дифирамбы, а можно уже к делу? Эх, нет здесь Виссариона – вот уж кто точно не говорил ни единого слова не по делу.

– Основную идею Интерфейса 2.0 можно было уже понять из демонстрационного ролика, – Анна снова указала на азиата, сидящего около меня. – Ну а подробнее о его функциях и преимуществах расскажет главный его создатель, господин Ханагава. Попрошу его к микрофону!

– Давай, профессор! – я пихнул Широ кулаком в бок. – Не дрейфь. Зажги зал!

Широ Ханагава бросил на меня совершенно безумный взгляд и слегка покачал головой, но ничего не ответил. Быстро встав, он оправил пиджак – или, нацепив на себя такую же фальшивую (и типично азиатскую) улыбку, поднялся наверх, к Анне.

– Благодарю вас всех, – начал он, разумеется, аплодисменты поднялись с новой силой. – Благодарю. Мне же самому хочется поблагодарить за помощь господина Майкла Крейна и его жену, без которых эта инновация никогда не смогла бы увидеть свет…

Видимо, работая с российскими партнёрами, господин Ханагава сильно наловчился в нашем языке; сейчас он по-прежнему говорил на нём, и да – действительно без малейшего акцента. Интересно, а как же иностранцы в зале? У них вставлены наушники с переводом?

Покончив с благодарностями – а это затянулось минуты на две – Широ, наконец, перешёл к основной части:

– Над первой версией Интерфейса моя команда работала в течение пяти лет, – старый японец неловко улыбнулся; кажется, он был не слишком хорош в произношении речей, но положение обязывало. – На вторую ушло десять лет – и я считаю это хорошей цифрой.

Анна чуть отошла назад; на экранах появилось изображение двух зданий – один с логотипом корпорации Крейна, другой с незнакомым мне лого, видимо, компания Ханагавы. Над обоими зданиями зависли песочные часы, постоянно переворачивающиеся.

– И я не знаю, сколько бы времени и сил было бы затрачено, а также возможен ли был бы вообще выход этого обновления, если бы не коллаборация с Крейн Корп, – кивнул учёный.

Из двух «домиков» на экране вышли стилизованные мультяшные человечки в белых халатах и пожали друг другу руки; песочные часы тут же сменились зажжённой лампочкой.

Отлично, теперь мы смотрим мультики?

– Итак, – Широ поправил галстук. – Мы знаем все основные проблемы Плутающих в Тумане. И главная из них – это проблема навигации. Первая версия решала эту проблему. Там, где не работала никакая электроника, где сбоили самые точные компасы, нам пришлось постараться, чтобы создать сеть на основе сплава технологий – и новооткрывшихся видов энергетических аномалий. Магии, как их называет большинство.

Он улыбнулся – кажется, в этом месте искренне, а не по сценарию. Как настоящего учёного, слово «магия», видимо, смешило его и вызывало снисходительное презрение.

– Так родился первый Интерфейс, а вместе с ним и основная его функция – Карты и Маяки.

Я мельком глянул по сторонам. Герда откровенно скучала; энтузиазм от яркого ролика уже прошёл. Остальные – те, кого я мог видеть – слушали всё это с максимально серьёзными лицами, кто-то слегка кивал.

Ну, ладно.

– Но вторая версия пошла намного дальше, – голос Широ набирал уверенность. – С ней Плутающий будет не просто выживать в Тумане, но начнёт в нём доминировать. Интерфейс 2.0 станет полноценной частью экосистемы, незаменимой, подобно смартфонам в нашей повседневности.

Ха. Забавное сравнение.

– И главная функция этой версии – Пробуждение. Я попытаюсь объяснить всё на пальцах, не зарываясь в узкоспециальные технические подробности, но, если вдруг не смогу, – Ханагава усмехнулся, – поправьте меня.

В зале раздалось несколько жидких смешков; я слегка зевнул. Как же я не люблю презентации.

– Как мы знаем, – Широ вновь сделался серьёзным, – Нахождение в Тумане приводит к изменениям Плутающих во всех смыслах, и в особенности – к многократному преодолению человеческих лимитов. Ветеран Тумана отличается от новичка так же, как космический корабль – от поделки школьника для научной выставки. Ветеран будет сильнее, быстрее, выносливее новичка в десятки раз. И, что самое главное – у него открываются…

Учёный пошевелил пальцами в воздухе, словно подбирая слова.

– Как бы это сказать… Способности, не свойственные людям нашего мира.

Ох, столько слов, и всё ради того, чтобы не говорить «магия». А ведь всё дело именно в ней – в разлитой буквально в воздухе магической энергии, которая медленно, по капле, но верно напитывает Плутающих. Даже мой вчерашний недолгий поход сделал меня сильнее – незначительно, конечно, но если повторять так в течение десятка лет…

– Возможно, в научной среде у этого явления есть своё название? – вклинилась Анна, вновь подойдя ближе к микрофону.

– Разумеется, – кивнул Ханагава. – Это явление получило много неофициальных названий, но на языке науки, в учёных кругах, оно именуется «эффектом соприкосновения». Контактируя с другими мирами, человек постепенно обретает свойства, присущие им…

Он прокашлялся, сообразив, что действительно чуть было не зарылся в научные дебри терминов, формул и теорий.

– Пробуждение же, – продолжил он, как ни в чём не бывало, – это возможность не просто пользоваться эффектом соприкосновения, но и контролировать его. Стать больше, чем просто обычным человеком. Больше, чем самый старый и опытный Плутающий.

– Насколько больше? – видя, что учёный действительно то и дело уходит в специальную терминологию, но при этом игнорирует очевидные для всех вопросы, Анна решила поправить положение. А может, так и задумывалось изначально.

– Ну, только по предварительным оценкам… – Ханагава сделал секундную паузу, – Пробуждённый за считанные месяцы достигнет той же силы, какую обычный Плутающий получит за десять лет.

В зале раздались редкие, но явственные звуки тихих голосов; кто-то явно был впечатлён. Правда, я почему-то был уверен, что это – люди, а не демоны, скорее всего – представители гильдий, присутствующих на презентации.

– А сама же новая версия Интерфейса позволяет направлять все изменения в эффективное русло, а также отслеживать своё состояние в любой промежуток времени, – Ханагава потёр подбородок, будто припоминая, ничего ли он не забыл. – Интерфейс теперь не просто инструмент; это помощник, без которого дальнейшее погружение в Туман попросту невозможно.

Всё это время за спиной парочки моргали картинки с какими-то графиками – но я, признаться, почти не смотрел на них. Да, какие-то сравнительные данные, какие-то предварительные анализы, пара мультяшных картинок, как тогда – и, конечно же, логотип Крейн Корп, величайшего из разработчиков.

Но, если верить словам Ханагавы… да, Интерфейс 2.0 был стоящей штукой. Говоря человеческим языком, он позволял не просто улучшаться спонтанным образом, находясь в Тумане, а буквально «прокачиваться» – поэтапно, гарантированно и в нужную тебе сторону.

– Вкратце пройдусь по другим изменениям, – кивнул Ханагава. – Прежде всего, работа сети стала быстрее и мощнее; помимо доступа к общей базе карт и закрытым локальным сетям, теперь внутри Тумана вы получите доступ к обычному Интернету, к базам данным обо всём, найденном в Тумане. Встроенный искусственный интеллект также позволит проводить опознание и анализ объектов прямо в Тумане. Враги, зоны, аномалии – вы получите информацию обо всём заранее, что сделает рейды и исследования в Тумане на порядок безопаснее.

За спиной учёного, на экране, то же самое показывалось в виде чибишных стилизованных фигурок Плутающих в броне, которые анализируют на месте артефакты, территорию – и, получив окошко с подробными характеристиками, показывают невесть кому большой палец.

– Мы крайне горды нашей разработкой, – подытожил учёный. – Теперь, с новым Интерфейсом 2.0, нас ожидает меньше трагедий и больше побед!

Экран вновь погас; по залу снова разнеслись аплодисменты.

Луч света выхватил из полумрака фигуру Анны.

– Благодарим господина Ханагаву как за эту речь, так и за бесценный вклад в разработку Интерфейса 2.0, – блистательно улыбнулась она. – Теперь же перейдём ко второй главной теме сегодняшнего дня – не менее революционной и важной.

Что ж, послушаем. Я глядел, как лого Крейн Корп и компании Широ на экране вращаются и становятся всё ближе – а затем, раскрутившись до состояния торнадо, образуют что-то вроде вихревого портала.

– Итак, – Широ оглянулся на экран, а затем вновь поглядел в зал, рукой указывая на картинку, – позвольте представить вам Врата… название ещё рабочее. Наши учёные уже давно изучают сущность Тумана, пытаясь выяснить, что он такое и как его обуздать. И, благодаря нашей блестящей коллаборации, мы смогли сделать в этой области – не побоюсь сказать – прорыв века!

На экране маленькие фигурки «учёных» корпели в лаборатории, потягивая кофе и энергетики из баночек с логотипом. Кажется, тут нам ещё и рекламы завезли?

Впрочем, уже после следующих слов учёного «мультик» вновь сменился графиками.

– Долгое время в учёной среде бытовало мнение, будто Туман – это некое междумирье, пространство между мирами. При этом в Тумане постоянно попадались точки и существа, очевидно, относящиеся к иным мирам.

На экране возникли изображения разных «локаций» из Тумана. Ну, да – поздравляю, вы сделали революционное открытие.

– Изучая всё это более детально, мы пришли к очевидному выводу, что Туман поглощает не только наш мир, но и многие другие, – Широ чуть взмахнул рукой. – Казалось бы, что в этом хорошего? Но если использовать Туман себе на выгоду, мы получаем связь между бесконечным количеством миров.

На картинку, изображавшую кружащие в Тумане «планетки», соединённые стрелочками, я смотрел уже округлившимися глазами. Что?..

– Во-первых, благодаря основанным на Тумане технологиям, стали возможны пространственные порталы в пределах нашего мира. Технология ещё совершенствуется, однако, рабочий прототип доступен уже сейчас, – Ханагава указал на видео, где на огромный авианосец входил в открытый портал, а на затем – выходил уже в совершенно другом месте.

Шум в зале дал мне понять, что не я один потрясён этой новостью, однако… Демоны, кажется, в общей шумихе участия не принимали. Строго говоря, они как будто и не были удивлены.

– И второе. При помощи этих же технологий и Тумана, мы перестаём быть ограниченными лишь нашим миром. В разработке находится технология Врат, которая позволит перемещаться в любые другие миры, в которых есть Туман… или в которых он появится в будущем, когда мы таким образом проложим себе путь туда.

Шепотки стали громче, и, если честно, людей можно было понять. Если Интерфейс 2.0 представлял из себя нечто действительно крутое, но всё же ожидаемое, то это… явно выходило за любые рамки. Герда так вообще отвесила челюсть от таких новостей.

– Вскоре, – заговорила Анна, шагая вперёд из-за спины Широ, – в публичной части мероприятия, мы анонсируем наши разработки перед всем миром. К сожалению, обе наши корпорации не воспринимались всерьёз даже властями наших собственных стран, и смотрели на нас как на что-то локальное. После этой презентации всё изменится!

Снова резиновая улыбка; снова слегка аплодисментов. Было понятно, что эти слова предназначены, прежде всего, для инвесторов Крейн Корп.

– Все страны, все влиятельные люди мира заинтересуются новыми технологиями, а значит, станут заинтересованы в контрактах с нами, – под слова Анны на экране появился новый график в духе «даёшь пятилетку в три дня», где стрелка растущих доходов прорывала верхнюю границу и возносилась всё выше.

Ну, нужно сказать, для таких прогнозов у них есть все основания. Если всё сказанное – правда…

– Что ж, суммируя всё сказанное – становится очевидно, что мы выполнили свой десятилетний план и наш договор, – завершила Анна.

Я оглянулся по сторонам, глядя, как активно хлопают сидящие в зале… особенно демоны. А вот эта фраза, судя по всему, адресована вовсе не людям. Договор, значит?

Под гром аплодисментов Широ Ханагава поклонился, вновь поблагодарил всех причастных и непричастных – и спустился вниз, в зал. Проходя мимо меня, он снова кинул в мою сторону странный и чуть испуганный взгляд.

– Отличная речь, профессор! – подбодрил я его. – Неплохо поработали.

– А сейчас, – Анна дождалась, пока бурные овации стихнут, – мы случайным образом выберем счастливчика, который станет первым – после наших тестеров, конечно же – обладателем новой версии Интерфейса.

Хлопок в ладоши – и луч света выхватил огромный барабан с ручкой, как в лото. Я не удержался и хмыкнул.

– Ага, случайным образом, конечно же, – я покосился на японца. – Знаю я, как «случайным образом» выбирают людей на таких мероприятиях.

– А? – бедный Широ вконец растерялся, но я уже не смотрел на него.

Анна медленно, торжественно, раскрутила барабан, затем достала оттуда шарик…

– Ну, что сказать, – громко произнёс я, поднимаясь с места. – Мне всегда везло в лотереях.

Герда, вытаращив глаза, потянула меня за рукав, но я лишь улыбнулся ей.

– Что вы… – попытался вклиниться и Ханагава.

– Да так, хочу проверить, что вы там наизобретали, профессор, – ответил я, подмигивая японцу.

Нужно отдать Анне должное – заминка на её лице висела не меньше секунды.

– И действительно, – кивнула она. – Это и правда номер одиннадцать – первый ряд, место посередине. Вы очень проницательны, господин…

– Готфрид, – улыбнулся я. – Господин Артур Готфрид.

Как будто ты не знаешь, сучка.

Чуть оглянувшись – с видом победителя, обводящего взглядом зал, полный неудачников – я увидел приподнявшегося со своего места парня, в третьем ряду. Тот крайне озадаченно смотрел на Анну и делал какие-то едва заметные жесты руками. Полагаю, именно ему было изначально суждено отправиться на эту сцену.

Ха. Что ж, Анна всегда была сообразительной.

Впрочем, мне и без этого паренька было ясно, что всё подтасовано, и, когда я встал – Анна просто подыграла мне. Я ведь сидел на месте демона. И, если я всё понял правильно, то мой номер не мог выпасть в принципе. Демонам не было никакого смысла участвовать в лотерее.

Конечно, поступок моей бывшей невесты настораживал. С чего это ей, спрашивается, подыгрывать мне?

Что до меня, то у меня имелось две весьма весомых причины лезть на рожон и привлекать всеобщее внимание.

Первая. Вся эта чушь с Интерфейсами и Вратами, конечно же, была сделана не для того, чтобы люди могли преспокойно себе лазить по Туману. Мне в жизни встречались много демонов, и всех их можно назвать по-разному, но вот кем точно не был ни один из них – так это альтруистом. Так что технологии и ресурсы с их стороны получены Крейном не за спасибо.

Разобраться, что тут к чему, сложно. Но можно. И тут мне поможет одна деталь. Демоны – магические существа, их родное измерение просто пропитано магией. А потому на чём строятся все их технологии? Правильно, на магии.

Я же, может, и растерял почти всю свою ману, восстанавливаясь из состояния скелета до живого человека, но вот знания и опыт полностью при мне. У меня есть все причины надеяться, что остатков маны хватит для того, чтобы разобраться, что к чему.

Учитывая раскрутку Крейна и популярность всей этой темы с Плутающими, эти новые Интерфейсы в скором времени будут стоять у каждого подчинённого Крейна. И если они и правда дают какие-то преимущества… то я должен заполучить такой Интерфейс первым. Просто ради того, чтобы иметь возможность сражаться с врагом на равных, не отставая на три головы.

Такова была первая причина, по которой я вылез на сцену.

Что до второй… то она была куда проще – но от этого не менее значимой.

Я хотел взглянуть Ане в её глаза.

Если честно, меня поражало то, как она умудрялась держать лицо всю конференцию, зная, что её мёртвый бывший вернулся с того света, да ещё и обжимается вовсю с её пропавшей в Тумане дочкой. Это для меня было, считай, вызовом – довести бывшую невесту до предела.

Вот только её собственная логика мне была понятна не до конца. Вместо того, чтобы велеть мне сесть на места, или и вовсе позвать охрану, чтобы те вывели меня из зала… она подыграла и позвала меня на сцену. Вряд ли её тоже замучала ностальгия.

Что ж, хорошо. У меня, вообще-то, тоже есть козырь в рукаве… а может, на воротнике, в кармане, или чёрт его знает, какой там предмет одежды Сенат облюбовал на этот раз.

– Анна, – ослепительно улыбнулся я бывшей невесте, поднявшись по ступенькам. – Отлично выглядишь. Почти так же безупречно, как на нашей свадьбе.

Развернувшись в залу, я сделал улыбку ещё шире и помахал рукой.

Анна глядела на меня, не меняясь в лице и не двигаясь с места; маска лживого радушия пристала к ней намертво. А вот глаза… в них читалось что-то странное. Горючая смесь из раздражения, презрения и отвращения. Так глядят на того, кого хотят не то что не видеть, а просто знать, что его не существует; на того, кто являет собой воплощение всего самого ненавистного тебе.

Мне нравится.

Наверное сейчас нужно было бы подойти к микрофону и рассказать о том, какая это честь – быть первым, но я предпочел просто постоять молча, вглядываясь в лица из толпы. Людям, по большей части, было пофиг – они действительно гадали, кто я такой, почему так развязно себя веду и всё в этом духе. А вот демоны… выражения их лиц выражали нешуточный интерес, возможно, даже азарт.

Кем я представлялся им сейчас? Кем-то вроде хомячка, который сам пришёл в лабораторию и приказным тоном потребовал воткнуть в него иглу с сывороткой?

Теперь я уже был точно убеждён, что за пропиаренным Интерфейсом 2.0 скрывалось нечто куда большее, чем просто «возможность достичь новых высот» в Тумане обычным, жалким Плутающим.

Что ж, я отзеркалил демонам хищной улыбкой. Вам любопытно, господа? Вот и мне тоже любопытно.

Неловкая пауза висела слишком долго; многие – те, кто не понимал, кто я такой и что происходит – озадаченно переглядывались и шептались. Они чувствовали повисшее в воздухе напряжение, словно что-то не так, но не могли в принципе понять, что именно.

Даже Сенат, и тот беспокойно закопошился. Я чувствовал, как он шевелится, точно плотный клубок змей в бутылке, пытающихся найти узкое горлышко, из которого можно вырваться.

Да, я тоже от всего это не в восторге.

– Итак, – Анна словно очнулась от минутного оцепенения и, выйдя вперёд, чуть оттеснила меня плечом, точнее – попыталась сделать это. – Не будем больше затягивать ваши ожидания, начнём процедуру интеграции Интерфейса 2.0. Господин Готфрид, – она поглядела на меня, – прошу вас.

За нашими спинами что-то загудело; обернувшись, я увидел, как прямо из сцены вылазит нечто вроде капсулы для солярия, или, может, огромного хайтек-гроба с подключенными к нему проводами. Мило.

Интересно, это только второй Интерфейс получается таким образом, или первый тоже требует тёмных замкнутых пространств? Не слишком-то люблю я это дело.

– Благодаря нашим с господином Ханагавой новейшим достижениям, – Анна старательно не смотрела на меня, картонно улыбаясь залу, – процесс вживления Интерфейса теперь будет быстр как никогда. Несколько минут в интеграционной капсуле – и всё готово!

Обойдя капсулу по кругу, я вернулся к Анне и, зайдя сзади, хлопнул её по плечу; та дёрнулась, резко обернувшись, и захлопала глазами. Мне показалось, или в первую секунду в них сверкнула паника?..

– А как насчёт безопасности? – как ни в чём не бывало, улыбнулся я. – Надеюсь, в этот раз меня не располовинит?

Теперь она говорила не в микрофон на стойке, а в тот, что был прицеплен к её платью, а потому – не могла ничего ответить мне вслух. В отличие от меня. Так что всё, что ей оставалось – это адресовать мне очередной злобно-ненавидящий взгляд.

– Насчёт безопасности можете не беспокоиться, господин Готфрид, – она вновь улыбнулась. Да уж, выдержка у неё что надо. – Пожалуйста, ложитесь в капсулу.

Крышка «гроба» откинулась; что ж, ради этого я здесь, не так ли?

– Ну, если что и пойдёт не так – ты ведь всегда сможешь найти другого? – я поглядел на бывшую невесту с издевательской ухмылкой. – Схема-то отработанная.

Лицо Анны вспыхнуло; кажется, её терпение уже было на пределе. Как же мне это нравилось.

– Помимо скорости, – ровным тоном, но уже с проскальзывающими нотками раздражения, заговорила она, – процесс интеграции отличается простотой и лёгкостью. Даже гильдии, не имеющие в штате технического специалиста, смогут Пробуждать новичков самостоятельно. Всего пара лёгких движений – и готово!

Она подняла глаза прямо на меня.

– Не было ни единого варианта, – неожиданно твёрдым и жёстким тоном произнесла она… а затем, с улыбкой повернувшись в зал, продолжила фразу, – …чтобы наши тестеры не сумели разобраться с процессом.

Ого, а теперь мы даже снизошли до ответа мне. Как интересно всё разворачивается.

– Ни единого варианта? – поскольку в зале меня не слышали, я был волен говорить всё, что захочу. – А я вот слышал, что у тебя их было много, а порой, даже несколько одновременно.

Рука Анны задрожала.

– Просто ложись внутрь, уё… – осеклась она. – П-пожалуйста. Ложитесь в капсулу.

Есть попадание. Я торжествующе улыбнулся.

Ладно, над этой идиоткой можно угорать вечно, но пора бы и делом заняться. Повернувшись, я ещё раз глянул на лица демонов; те были уже прямо-таки в предвкушении, как ребёнок, которому не терпится разорвать обёртку подарка.

Отлично. Я лёг в капсулу и вытянул руки по бокам. Анна, с чуть дрожащими губами, закрыла крышку; щёлкнул замок…

На короткий миг воцарились тишина и темнота; механически запищали приборы.

И что, это всё? Пока выглядело, как дешёвые спецэффекты к фантастическому фильму из восьмидесятых. На какое-то время я даже задался вопросом – а что, если вся капсула – просто отвод глаз, действительно большой спецэффект, призванный скрыть настоящий источник?..

Но затем меня вдруг резко пронзило тысячей ледяных иголочек; тело машинально напряглось – и перед глазами начали, одна за другой, появляться надписи.

[Установка базовой системы – завершена.]

[Синхронизация жизненных процессов – завершена.]

[Установка Интерфейса 1.0 – завершена.]

…ну, не то, чтобы это состояние можно было назвать приятным, но, по крайней мере, пока я не чувствовал ничего странного. Все эти штуки были реализованы чисто техническими средствами, доступными людям. Возможно, толика магии здесь присутствовала, той, что явилась с Туманом. Но – не демонической.

[Подключение к сетям связи – завершено.]

[Подключение к системе карт – завершено.]

[Подключение к системе анализа – завершено.]

Поток надписей замедлился; кажется, самое интересное начнётся именно сейчас – меня будут превращать в афроамериканку из трейлера.

Холодные иглы медленно растворились, но не успел я порадоваться этому, как меня охватило жжение. Больше это было похоже не на жжение от огня, а на что-то вроде ожогов от кислоты, резко вспыхнувших по всему телу.

Вот оно.

[Обновление Интерфейса до версии 2.0 – инициировано.]

Если до этого никакой особой магии я не чувствовал, то теперь… если бы магия могла пахнуть, то сейчас я бы весь провонялся насквозь приторно-сладкой демонической вонью.

[Обновление Интерфейса до версии 2.0 – завершено на 20 %.]

Хорошо. Теперь всё становилось понятнее. Тот вид магии, что сейчас закачивался в меня – нечто наподобие рака. Проникнув раз в твою душу, она захватывает всё больше и больше места, изменяет под себя своего носителя…

Обычный человек даже не догадается, что происходит. Но не я.

[Обновление Интерфейса до версии 2.0 – завершено на 40 %.]

Зачем им это нужно? Я не претендовал на абсолютную истину, но, кажется, у меня был ответ. Демоны не из тех, кто любит сражаться напрямую. Захват мира с резнёй и резервациями для пленных, как в тупых американских фильмах – это вовсе не то, чего нужно опасаться.

Гораздо проще сделать так, чтобы мы сами уподобились им, сами стали демонами – младшими по положению, но с точно такой же моделью мышления. Интерфейс? Всего лишь орудие для этого.

Интересно.

[Обновление Интерфейса до версии 2.0 – завершено на 60 %.]

Занятно, я ведь действительно ощущал себя всё сильнее и сильнее физически. Приятно. Что ж, становится понятен расчёт демонов – сила хуже наркоты. Мало кто способен отказаться от неё, особенно после того, как раз попробовал и вошёл во вкус. Если я прав, демоны правда знают, кто я такой, знают, каких дел я наворотил в мире Виссариаона… становится понятен их повышенный интерес.

[Обновление Интерфейса до версии 2.0 – завершено на 80 %.]

Вот только нужно ли это мне самому? Да, конечно, сила – это приятно, и всё такое. Но даже если отбросить тот факт, что это какая-то демоническая херь, которая медленно превратит меня в демона… я видел, что делает с человеком абсолютная сила. Он начинает сходить с ума, жить в башне и призывать ни в чём не виноватых Артуров Готфридов, заставляя убивать себя.

Ответ прост.

[Обновление Интерфейса до версии 2.0 – завершено на 95 %.]

Не-а, мне это не нужно.

Наполнить энергоканалы маной на ровном месте невозможно – ей будет просто неоткуда взяться. Вот опустошить… это другое дело. Контроль энергоканалов – первое, чему я научился у Виссариона, и то, что я никогда не забуду.

[Обновление Интерфейса до версии 2.0 – ОШИБКА.]

Сила, которая вкачалась было в меня, стремительно улетучивалась, растворяясь в пространстве, бурля и кипя – так, будто бы кто-то вытащил пробку из раковины. Вместе с ней, разумеется, уходили и крохи магии, накопленной вчера в Тумане, но это были действительно крохи.

А вот карты, навигация и прочие бонусы никуда не делись. Что ж, этого более чем достаточно. Один только анализ чего стоит. Информация – вот подлинная сила!

Ну что же. Выпускайте наружу, суки.

…странно, но крышка «гроба» не откидывалась. А? На месте этих демонов, я бы десять раз подумал, прежде, чем опять запирать меня в коробке. В прошлый раз я вылез из такой очень злым.

[Тревога! Критический перегрев систе#%*)@.]

Надпись оборвалась; перед глазами побежали ряды несвязных символов, а вокруг заморгало красным… Чёрт, здесь становится жарко. Если раньше ощущение жары от закачиваемой в меня силы было внутри меня…

То теперь эта духовка действительно нагревалась.

– Артур Гофтрид! – неожиданно заревел Сенат едва ли не в полный голос.

– Не сейчас, Сенат, – прорычал я, что есть силы пиная ногой верхнюю дверцу.

– Это важно, Артур Готфрид…

– Сейчас мне важно выбраться, – ещё один пинок – и верхняя крышка отлетела прочь; весь красный, мокрый от пота и злой, я выбрался наружу, делая глоток свежего воздуха.

– Артур Готфрид!!! – Сенат, по счастью, ревел только в моей голове, но чёрт, как же громко.

– Да заткнись, я сказал, – я огляделся по сторонам.

От капсулы валил едкий чёрный дым, стелящийся по земле; с потолка лила вода – сработала пожарная безопасность.

Большинство людей уже в панике и давке бежало к дверям. Неподвижными оставались только Анна на сцене, профессор япошка в первом ряду, да ещё пара человек. А вот демоны… лишь чуть привстали с мест, чтобы лучше видеть меня. И, кажется, интерес в их глазах сменился чем-то странным.

– Просьба оставаться на своих местах! – Анна, подняв руки, пыталась хоть как-то обуздать ситуацию. – Всё в порядке, это лишь небольшая техническая неполадка…

– Анна, – шипящим тоном произнёс я, подходя к ней сзади. – Ты правда думала, что это сработает?

– А-а?.. – та обернулась; в глазах читалось чистое изумление и непонимание.

Нет, это не она.

Демоны медленно вставали со своих мест, стягиваясь к сцене; их выражения лиц не предвещали ничего хорошего. Я сердито хмыкнул, глянув в ответ. Что, попортил вам планы? Сломал презентацию новой игрушки?

Ну так привыкайте.

– Что… – повторила Анна, в панике глядя по сторонам; Широ Ханагава тоже привстал, непонимающе оглядываясь…

– Артур Готфрид, – вновь повторил Сенат каким-то усталым и обречённым тоном.

– Да что там у тебя?! – мысленно отозвался я, оглядывая демонов и пытаясь сообразить, выстою ли я в схватке с ними всеми и как лучше сейчас себя вести.

– Всё это время мы были с тобой.

– И?.. – не понял я.

– Артур Готфрид. Теперь мы – тысяча Плутающих…

…а?

Прошло несколько секунд, прежде чем до меня дошло, что именно имел в виду Сенат.

Тысяча Плутающих… Сами по себе его слова были совершенно однозначны, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять их. Вот только сама весть была настолько ошарашивающей, что…

Понадобилось время, чтобы осознать её и уложить в голове.

– Артур… – снова обратился ко мне Сенат, но я ничего не ответил.

Каждый из прошлых учеников Виссариона Пробудился? Получил Интерфейс? Ну и ересь… Сенат и без того был неописуемой хтонью, а теперь же… если каждое из сознаний, составляющих его, получило то самое, от чего успешно избавился я, то результат был, мягко говоря, непредсказуем.

Я понятия не имел, как должен был работать аппарат в идеальных для него условиях. Но вряд ли хоть один из его создателей предполагал, что внутри него окажется такая штука, как Сенат. Неудивительно, что он перегрелся – считай, выполнил тысячи циклов за пару минут. Я ухмыльнулся.

Впрочем… с этим разберусь потом. Сейчас есть проблема насущная.

Тёмный зал; струи холодной воды, хлещущие с потолка из-за сработавшей пожарной сигнализации… и они. С виду люди с лицами, замершими чуть ли не в одинаковых холодных гримасах, не выражающих ничего. Некогда зализанные на один манер волосы спадали по лицу слипшимися комьями.

И глаза. Сотни глаз, в которых плескалось нечто чуждое, то, что во мне вызывало смесь отвращения и дискомфорта. Как будто из-под маски человека на тебя смотрит животное или пришелец с абсолютно нечеловеческим мышлением.

Наверное, глупо будет считать, что всё закончиться бескровно. Плевать.

Анна. Я покосился в сторону; женщина всё так же стояла в стороне от меня – мокрая, дрожащая. От выверенного до ниточки внешнего вида не осталось ничего – дорогое вечернее платье смотрелось сейчас мокрой тряпкой, причёска уничтожена, макияж в потёках. Но вот выражение её лица, наоборот, стало для меня идеальным… страх, неверие и даже злость смешались воедино.

Герда. Глупая девчонка даже сейчас не могла до конца оценить ситуацию. Что ж…

Ситуация давала возможности, и ими нужно было пользоваться.

Профессор, или как его там. Японец оглядывался по сторонам и больше был удивлен реакцией толпы, нежели моими собственными действиями. Старик действительно ничего не понимал в происходящем.

Вдох. Выдох.

Я сделал шаг к Анне.

Всё больше и больше демонов вставали со своих мест – один за другим, как болванчики. Ха. Как-то поздно до них дошло, сообразить, что всё идёт не по их выверенному плану, можно было и раньше.

Но это так, лирика. Пора сделать то, ради чего я сюда пришёл.

Ещё один шаг к Анне. Глядя ей прямо в лицо, я сощурился.

– Так ты знала, что я умру на нашей свадьбе?

Анна испуганно захлопала ресницами… но, кроме испуга, в глазах было и кое-что ещё. Она явно нервничала, размышляя, что ответить.

Что ж, поторопим её.

Ещё один шаг к Анне – и я хватаю её за волосы прежде, чем она успевает что-то понять.

Резкий рывок вниз.

Крик.

Её лицо встречается со сценой; снизу вытекает тонкая струйка крови. Прекрасно.

Продолжая сжимать в кулаке её волосы, превратившиеся из элегантной причёски в мокрую спутанную паклю, я поволок её по сцене – вперёд, навстречу демонам, у которых при виде такого зрелища загорались глаза. Они медленно продолжали стекаться к сцене, и вид их не предвещал ничего хорошего.

– Итак, – я обвёл взглядом полупустой мокрый зал, затем вновь глянул на лежащую Анну. – Может мне кто расскажет, в чём весь цимес?

Ну и… ещё вот тут манга по ней имеется: https://remanga.org/manga/i-killed-the-immortal

А еще вы можете подписаться на группу ВК: https://vk.cc/azYfao