Генерал Козлоконь нависал над Крейном, как дамоклов меч, грузно переваливаясь перед стол и дыша ему в лицо несвежим ароматом.

– Я жду, Майкл, – снова прохрипел военный, глядя ему в лицо. – Я жду, едрыть-тудыть.

– Чего именно вы ждёте, Прохор Богданович? – не выдержал Крейн. – Что я воскрешу тех солдат?

– Что ты скажешь мне, это! Как мне теперь по твоей милости выёживаться, – выплюнул тот. – Семнадцать человек мертвы, Майкл. Семнадцать!

– Это же военные! – огрызнулся в ответ Крейн. Больше всего ему сейчас хотелось вскочить, заорать, ударить чем-нибудь этого полудурка… но он не мог. Его положение и так слишком пошатнулось за последние дни, и генерал Козлоконь – легко, почти играючи – мог сделать всё ещё хуже. Ссориться с ним было самой отвратительной идеей, которая только могла бы возникнуть у Крейна в голове.

– Да, военные, – фыркнул тот. – И что? Их можно гробить, как простое пушечное мясо, по-твоему?

– Они и есть пушечное мясо!

– Они моё пушечное мясо! – рявкнул генерал, хлопая ладонями по столу. Один тот факт, что на этот раз он явился сюда лично, а не позвонил по видеосвязи, говорил о том, что всё плохо, всё очень плохо. Хуже некуда.

– Моё! – наконец, Козлоконь отодвинулся и говорил уже с нормального расстояния – видимо, устав так стоять. – Армейское мясо. Не твоё, Майкл!

– Вы дали их мне для боевой операции, в конце концов! – Крейн из последних сил пытался воззвать к логике.

– Против двух человек, – поморщился Козлоконь. – Думаешь, тебе кто-то дал бы военных, знай мы о том, что всё… это… так и будет, как тогда? Послали бы тебя нахер в частное охранное агентство. У тебя свои охранники есть, служба безопасности, вот их и гробь!

– Мои охранники слишком долго общались с Таллом, – пустился было в оправдания Крейн. – Я не мог гарантировать лояльности, новый глава как раз разбирается… К тому же, не хотел, чтобы все эти танки связали со мной…

– А теперь весь город связывает их с тобой, а тебя – со мной! – Козлоконь снова вскочил, но не навис, а принялся ходить по кабинету. – Надо мной тоже есть начальство, знаешь ли! Семнадцать мертвецов, а мы даже трупы достать не можем, потому что ты мне лапшу на ушах гоняешь, что там засела какая-то хтоническая по*бень!

Он развернулся к Крейну.

– И это сейчас, на фоне скандала с американцами! У нас там вообще волнуются, не ждать ли новой холодной войны…

– Из-за трёх пропавших Плутающих?

– Из-за грёбаной девки Кросс! – оборвал его Козлоконь. – Ты вообще ку-ку, Майлк? Хоть помнишь, кто её отец? Да и остальные двое – не просто рядовые.

– Прохор Богданович, – Крейн старался, чтобы его голос звучал максимально вежливо, не выдавая всего гнева, что обуял его сейчас, – я же тоже иду навстречу. Тоже предоставляю вам льготы, где-то даже себе в убыток…

– Льготы?! – Козлоконь развернулся и понёсся к столу, чтобы снова нависнуть; мясистая рука ухватила Крейна за галстук. – Ты, идиот, думаешь, что всё решается деньгами? Твоей милостью у нас начались проблемы, оплатить которые не хватит всей твоей фирмочки!

Отпустив галстук, он принялся тяжело дышать. Красное лицо покрылось потом, глаза выпучились.

– Ты… это, Майкл. Думай. Рассуждай, – уже тише подытожил он. – Но просто льготами ты не отделаешься. Если проблемы будут у меня, то они будут и у тебя.

С этими словами он развернулся – и пошёл на выход.

…Крейн ещё долго сидел в кресле, неподвижно глядя в одну точку.

Всё летело к чертям, быстро и уверенно. Готфрид пропал, а ситуация лучше не стала. В какой момент он сглупил? В какой просчитался? Когда вообще попросил помощи у Козлоконя, запаниковав, место того, чтобы и правда обойтись своими силами? Когда пригласил американцев, невзирая на смерть сына и жены, на все диверсии? Когда..

…когда решил, что сможет убить Артура Готфрида – тогда, двадцать лет назад?

– Господин Крейн, – что бы ни случилось, в любую погоду голос секретарши был неизменно бодр и весел. В конце концов, он всё ещё платил ей. – К вам посетитель вип-статуса.

Это было новым обозначением. Теперь, когда Крейн заперся в башне, думая, как решать навалившиеся проблемы, очень немногие могли попасть в его кабинет. Этот посетитель… мог.

– Впускай, – вздохнул Крейн.

Жюль выглядел как всегда свежо – одетый с иголочки, улыбающийся во весь рот, радушный и позитивный. От этого вида Крейна едва не замутило; захотелось немедленно вышвырнуть демонического щенка из кабинета… Ага, сейчас, разбежался.

Ссориться с генералом Козлоконём – плохая идея? Пустяки. Ссориться с демонами – вот по-настоящему плохая идея. И поэтому Крейн попытался выдавить из себя приветливую улыбку.

– Мои поздравления, Майкл, – Жюль уселся напротив и наклонил голову. – Мы впечатлены тем, как вы разобрались с выскочкой Готфридом.

– Он… – Крейн помотал головой. – Я ведь не разобрался с ним до конца.

– Вы сделали то, что нас вполне устраивает, – хмыкнул Жюль. – Он теперь в другом мире, и даже если его пребывание там грозит какими-то мелкими неприятностями, то это пустяки. Назад он не вернётся – вот что важно.

Он поглядел на кислое лицо Крейна.

– А у вас, как вижу, чёрная полоса в жизни?

– Будто сами не знаете, – буркнул Крейн.

– Ерунда, – пожал плечами Жюль. – С бизнесом проблемы? Вы по-прежнему наш партнёр, господин Крейн. Держитесь нас, и все прочие партнёры сами к вам прибегут. То, что творится сейчас, конечно, подняло много шуму, но этот шум уляжется. Потерпеть год, полгода, выкатить пару новых инноваций, что укрепят ваш авторитет на рынке Туманных технологий… и не забывать пиарить Интерфейс 2.0. В конце концов, когда все увидят, насколько он хорош, им станет плевать на скандалы и подмоченную репутацию.

Он хмыкнул и достал из кармана широкий плоский телефон.

– Но я пришёл сюда не для этого. Скажите, господин Крейн, вы уже видели… это?

Он ткнул пальцем, запуская видео – и развернул экран к собеседнику. Крейн, немного удивлённый, уставился туда…

– Хе-хей, меня зовут Люк, и сегодня мы снимаем реакцию на топ-10 роликов ТикТока за вчерашний день!

Голос парня звучал будто искажённый колонками – густой бас, даже не похожий на нормальный человеческий голос. Лицо пересекала нелепая улыбка.

– Что ж, давайте заценим первый ролик!

На экране появилась сверкающая цифра «1», стилизованная под золотые доспехи.

…Крейн едва ли не швырнул телефон обратно Жюлю и поглядел на него со злостью.

– Зачем вы показываете это мне? Думаете, что я этого не видел? Думаете, я не знаю, что Флетчер и его компания продвигает эти ролики? Или хотите упрекнуть в том, что протеже Готфрида ещё тут и я ничего с этим не делаю?

Жюль улыбнулся, останавливая видео, и спрятал телефон обратно.

– Вы же не думаете, господин Крейн, что мы его опасаемся? Готфрида – да, но этого полудурка? Чем он занимается в отсутствие своего учителя? Снимает ролики, причём на все темы подряд! Реакции, пранки на улицах, лайфхаки, танцы…

– Ладно, – Крейн уже немного успокоился. – Допустим, но…

– Он нам не опасен, – Жюль наставительно поднял палец, – но вы не думали, что он может быть нам интересен… и даже полезен?

Крейн поднял бровь.

– Идиот из другого мира, ставший шутом на потеху зрителям?

– А ещё – самый настоящий паладин, светлый герой и даже бывший император, – улыбнулся демон. – Редкий экспонат в наши дни. Конечно, в других мирах можно найти и других… но зачем напрягаться, если искомый экземпляр – вот он, перед нами, во всех последних трендах?

Стоп. Крейн поморгал.

– Вы предлагаете… – сощурился он.

Жюль развёл руками.

– Мы планировали, что это будет Готфрид. Для этого и держали его в гробу двадцать лет. Но дурачок Вальтер выпустил его раньше и поплатился за это. Всё пошло не по плану, и вот уже Готфрида с нами нет.

Крейн глубоко вздохнул. Если рассуждать с такой точки зрения… то уж лучше этот золотоволосый верзила, чем Готфрид.

– Кажется, мы нашли идеального кандидата для Герды, – заключил Жюль. – Для начала – пора наконец познакомить их, не так ли?

– Меня зовут?..

– Аротуру Готофуриду! – произнёс дружный, слаженный хор из семи голосов.

– Ударение на?..

– «А»!

– Отлично, – хлопнул я в ладоши. – Заучили хорошо, теперь главное – не путаться и не забывать о конспирации. Выкиньте из головы моё настоящее имя на всё время, пока мы тут, в славном городе Тансоне. Аротуру Готофуриду – и точка!

Почему я взял в качестве «псевдонима» версию своего имени, произнесённую с японским акцентом?.. Ну, это показалось мне забавным. И более таинственным для местных, что ли.

Меньше всего проблем получилось там, где их ожидалось больше всего: с Юнджи. Я ждал, что она начнёт спорить, когда я скажу, что ей тоже придётся путешествовать инкогнито, но девушка даже обрадовалась. Видимо, доля дочери наместника не так уж и привлекательна, а?..

Её телохранитель в наши разговоры вообще не вмешивался. За всё время нашего пути – трое суток, как и обещал барон Убин – он произнёс всего с два десятка слов, и те были обращены либо к Юнджи, либо к персоналу постоялых дворов. Следил он за мной постоянно, но только в те моменты, когда его подопечная была рядом, и меня это вполне устраивало – нормальное поведение нормального профессионала.

Выехав с постоялого двора на рассвете, мы собирались прибыть в Тансон уже сегодня к полудню. Оставался только один пункт, о котором я не то, чтобы забыл, но беспечно оставил на самый конец путешествия.

Маскировка.

На самом деле, сложного в этом ничего не было, потому я и не заморачивался с маскировкой раньше времени. Плащ из лёгкой ткани, шляпа с полями или какой-нибудь её аналог, шарф на лицо – и всё. Плюс, что-то подобное ещё и для Юнджи.

Кто бы мог подумать, что в поисках пары тряпок мы наткнёмся на… это.

Здесь уже и так собралась изрядная толпа, поэтому я ничуть не волновался по поводу того, что брошусь в глаза неведомой Ино Сонним или её впечатляющему кортежу. Славный город Тансон был по средневековым меркам почти мегаполисом, а чем больше народу вокруг, тем легче среди них затеряться – старая непреложная истина.

– Учитель, – раздался за спиной сдавленный шёпот Юнджи. – Вы куда?

Я обернулся. Ого!.. Да на девочке лица нет. И остальные тоже смотрят на меня – кто с испугом, кто с непониманием, кто с подозрением (Юн, например).

– А тебе-то чего бояться? – тихо заметил я, пожимая плечами. – С твоим-то… происхождением.

– Но… тут же даже сравнивать нечего! Я просто дочь наместника! – от растерянности Юнджи даже забыла о конспирации. – А это… сама Ино Сонним! Даже Император с семьёй почитают её!

А? Так это не дочь Императора, как я подумал вначале? Но… тогда кто? Спросить бы напрямую, но ведь, судя по общей реакции, этим я выдам себя с потрохами.

Эх, а сколько ещё будет таких «обязательных знаний»?.. Я вспомнил, почему изначально решил обосноваться в маленьком городке. Плюнуть, что ли, на всё и уехать в одиночное странствие, оставив учеников тут? Буду ездить сам по себе, делать, что захочу, ни перед кем не отчитываться и ни за кого не отвечать…

…ладно, нет. Ученики могут быть полезны; к тому же, мне доставляет удовольствие третировать их.

– Пусть себе почитают, – отмазался я первым, что пришло в голову. – Я тоже почитаю. Можно ведь почитать и с близкого расстояния, так?

– Но… – пискнула Юнджи. – Ваша голова…

А?

Я поморгал глазами, и именно в этот момент понял, в чём дело. Я единственный в толпе стоял прямо, не склонив голову; вообще не имею такой привычки. Все же остальные – даже мои ученики – стояли, наклонив её и чуть опустив взгляды. Вот чёрт, и как я не заметил… спешно опустив голову, я попытался слиться с толпой, но было поздно – меня уже заметили. Процессия чуть замедлилась, и не останавливаясь до конца, и от неё отделился один солдат.

– Ты, – негромко, но твёрдо заявил он мне. – Может, ты не знаешь, кто следует по этой улице?

Я пожал плечами.

– Знаю, знаю. Я уже опустил голову, что не так?

– Ты сделал это недостаточно быстро, – рявкнул солдат, всё ещё не повышая тона.

Ох. Вот за это я ненавижу феодализм и прочие отсталые строи. Только демократия, только хардкор!.. И лучше, если нормальная, а не в американском варианте.

– Но я опустил голову, – мой тон всё ещё был твёрд. – Я не ищу неприятностей на ровном месте.

Солдат издал короткий звук – то ли смешок, а то ли презрительное фырканье – и пнул меня ногой.

Точнее, попытался. Толпа, заворожённая было нашим коротким диалогом, прыснула в стороны, попутно опуская головы ещё ниже, на самый уровень груди, чтобы никого из них не заподозрили вы непочтительности или, упаси Боже, сочувствии мне, кошмарному бунтовщику. Ученики тоже отступили на шага три; я мысленно выругался и…

Когда пинаешь кого-то ногой, то опираться на неё ты, разумеется, не можешь. Остаётся лишь вторая. Вот её-то я и атаковал. Посмотрим, как хорошо я отработал за время трёхдневного пути приём с судорогой!..

Получилось, конечно, не так сильно, как с учениками – внутренняя сила этого солдата была на три порядка выше. Но всё-таки своей цели я добился – равновесие он потерял; удар прошёл мимо, и солдат едва не рухнул на пыльную раскалённую мостовую. Впрочем, он тут же вскочил на ноги, группируясь и выхватывая меч.

Ненавижу феодализм. Ненавижу такие ситуации, но идти на попятную тут уже было не вариант. Ещё с того момента, как он направился ко мне, он знал, что закончится всё дракой, и сейчас у меня оставались только два варианта – умереть или попытаться дать отпор.

Думаю, несложно сообразить, что умирать я не собирался.

Я мельком бросил взгляд на процессию; та остановилась полностью. Смотрела ли на меня Важная Особа – неизвестно, я не мог ничего разглядеть за занавесками дорогой кареты, но вот взгляды солдат были направлены на меня. А их не меньше двух десятков…. плохо, очень плохо!

То, что мне не выстоять против них всех, было понятно сразу; даже один или два будут суровым испытанием. Но я всё-таки в мире культа силы. Докажешь, что силён – будут уважать. В общем… отмашемся, а там посмотрим. Помянув недобрым словом Крейна и собственную «предусмотрительность», оставившую меня в этом мире без Сената, я отступил на шаг, уходя от второго удара солдата – и попытался вызвать судорогу вновь.

Не очень-то оригинально – использовать один и тот же приём два раза подряд, но с тем уровнем силы, которым я сейчас обладал, мне был доступен только очень ограниченный спектр фокусов. Никаких там взрывающихся черепов, вывороченных конечностей, гниющей кожи. Так что – что имел, тем и атаковал.

Солдат вынужден был сделать шаг назад, чтобы не упасть вновь; он ничего не говорил, сосредоточившись на драке. В его руке сверкнул, появившись из ножен, узкий длинный меч. Рубящий удар наискось…

Хорошо, что я никогда не рассчитывал на одну только магию. Клинок – обычный, тренировочный, не из детских костей – появился у меня из-под плаща, и я отбил удар, меняя его траекторию и заставляя противника шагнуть вперёд.

Главное в бою – не быть сильнее, ловчее, быстрее или что-нибудь там ещё. Главное в бою – держать контроль, инициативу, а это даётся только мастерством и тренировками. К счастью, фехтованию на мечах меня учить не нужно было.

Не дожидаясь, пока противник снова атакует, я полоснул внизу, у его ног, заставляя сместиться ещё на шаг вправо – а затем, когда он сделал следующий выпад, рубанул по крепежам навеса стоящего рядом здания.

При его скорости и опыте он бы, конечно, легко отскочил, не дав тяжеленной балке вместе с куском ткани ударить ему по макушке. Но новая судорога, заставшая его в движении, заставила его на две секунды помедлить. Хрясь!..

– Не стойте под стрелой, – непонятно для местных прокомментировал я – и обрушил удар рукоятью меча прямо на висок воина, силящегося встать. Тот сглотнул, издав неприятный звук – и рухнул плашмя на землю.

…мне теперь нужно его добить? Вероятно, да; в мире боевого гуро милосердие не приветствуется. Вот только… как отреагирует на это Её Величество Хрен-Пойми-Кто-Но-Круче-Чем-Император, и вся её королевская рать?

Пока я размышлял, что делать дальше, ситуация разрешилась сама собой. Один из солдат – стоящий ближе всего к карете – что-то коротко сказал своим подчинённым, и те резво метнулись во все стороны, разгоняя толпу. Зеваки, местные стражи порядка, мои ученики – всех теснили прочь, игнорируя меня.

Что ж, ясно, что это означает. Её Величество желает дать мне аудиенцию.

Так и есть. Когда все посторонние оказались достаточно далеко, капитан охраны скомандовал мне – тоном приказным, но уже без презрения или насмешки:

– Подойди к карете. Высокая госпожа Ино Сонним будет говорить с тобой.

Я еле удержался от смешка. Высокая госпожа, серьёзно? Звучало так, будто она – каланча ростом в два с лишним метра.

Тем не менее, я удержался, оставаясь безукоризненно вежливым. Настоящий джентльмен ведь умеет блеснуть как на дуэли, так и в разговоре с дамой! Подойдя к карете, я наклонил голову – так, чтобы это выглядело не слепым раболепствованием, а изящным соблюдением этикета.

– Госпожа, – коротко поприветствовал я.

– Ты смелый, – раздалось из кареты, и занавеска слегка отодвинулась. – Не многие осмелятся заговорить со мной первыми.

Ино Сонним была… не просто красивой. Это была божественная, неземная красота, когда тело словно выточено из камня резцом гениальнейшего скульптора. И вместе с тем – красота неестественная, отчуждённая. Слишком идеальная, чтобы быть живой.

Я пожал плечами.

– Желай вы моей смерти, я бы уже был мёртв. Чего ещё бояться?

– Смерть бывает не только быстрой и лёгкой, – отозвалась Ино. – Вот, например, тот охранник. Почему ты не добил его?

Я оглянулся на солдата, всё ещё лежащего на земле.

– Простите, – заметил я, – не имею привычки ломать чужие вещи.

– Вещь сломана, – фыркнула Ино. – Когда охранник не может победить встреченного на улице человека, значит, он не может охранять меня.

Я развёл руками.

– Сдаётся мне, госпожа, вы не из тех, кого нужно охранять. Разве не так?

Со всей этой местной иерархией, человек, которого боится сам Император наверняка – машина для убийства, к гадалке не ходи.

Ино кинула быстрый взгляд на меня, затем на вырубленного мной охранника.

– Ты заинтересовал меня.

– Мне начинать опасаться вашего интереса?

– Возможно, – улыбнулась она улыбкой хищника, уверенного в своём превосходстве. – Ты ведь будешь участвовать в Гранд-Турнире?

– Непременно, – улыбнулся я.

– Прекрасно, прекрасно.

Она помолчала, а затем бросила:

– Можешь убить этого солдата. Это будет твоей наградой за то, что развлёк меня.

– Благодарю вас за эту милость, – кивнул я. Жалеть солдата я не собирался, а нарушать местные правила – тем более.

– Простите, господин, – слуга с лёгким испугом оглядел нашу группу в девять человек и семь лошадей, и отступил на два шага назад – словно боялся, что ему прилетит в лоб. – У нас нет столько свободных мест.

Возможно, боялся он и небезосновательно. Когда вокруг столько типов, как местные мастера, верхушки кланов, а сверху, как вишенка на торте – фигуры вроде незабвенной Ино Сонним, тебе есть чего опасаться. Особенно если ты простой слуга, никогда в жизни не державший оружия.

Но, медь вашу за ногу, четвёртая! Это была уже четвёртая гостиница, в которой нам отказали!

– Чего?! – не выдержал Джиан, выступая вперёд с выражением чистой ярости на лице. – Остолоп! Тупица! Неужели так сложно отыскать две-три комнаты в этом…

– Джиан, – прикрикнул я. – Тише. Можно всё здесь разнести, но если комнат нет, то они не появятся из ниоткуда.

– Наверняка здесь есть какие-нибудь придурки, которых можно спокойно вышвырнуть, чтобы…

Я крепко сжал его плечо; достаточно крепко для того, чтобы он заткнулся и пошёл за мной наружу. Понимаю, все на нервах, но не нужно орать и устраивать потеху для публики.

– Осознай тот простой факт, Джиан, – спокойно заметил я, – что сюда съехался весь цвет страны. На их фоне это именно вы – придурки, которых можно спокойно вышвырнуть. Ни званий, ни силы, ни чего-то такого, что было бы по-настоящему ценно… здесь, а не у вас дома.

– Но…

– Не-а, – улыбнулся я. – Только я и Юнджи. Остальные здесь – ноль без палочки, и потому качать права, выпучивая глаза – затея не только бесполезная, но и опасная.

Джиан злобно выдохнул, но примолк. При всём неприятном характере и раздутом самомнении, парень был вовсе не глуп, и прекрасно понимал, что я прав. Это у себя дома они – Величина, да и то – не по собственным заслугам, а благодаря именам родителей. Здесь они никто, и до момента, когда это изменится, ещё шагать и шагать.

С другой же стороны… он, конечно, был прав. И то, что творилось в гостиницах, называлось форменным свинством и никак иначе. И пусть я не показывал свой гнев окружающим, как это сделал неопытный подросток – внутри меня всё клокотало не меньше.

Четвёртая, машу мать!!!

По-хорошему, нам нужно было приехать вчера. Или позавчера. Или не приезжать вообще в город, переполненный приезжими, желающими потрясти своими стальными яйцами на радость зевакам и доказать, что уж они-то – ого-го, а все остальные – не очень.

Но что сделано, то сделано, и вот мы тут. Разворачиваться и уезжать – глупо, особенно после того, как сам отказал в этом варианте Юну. Нервозность телохранителя принцессы можно было понять – он отвечал за свою госпожу головой, а я сходу вляпываюсь в драку с охранником Ино Сонним…

Меня же эта особа скорее заинтриговала, чем напугала. Своей влиятельностью. Своей непрошибаемой уверенностью в том, что весь мир принадлежит ей одной. И… тем, что же такой драгоценный камень делает в такой дыре, как славный город Тансон. Это ведь по меркам Империи – та ещё периферия, и даже Гранд-Турнир не спасал положение – он ведь такой не единственный и даже не крупнейший.

Что ж, вот и две задачи на текущий момент. Первая – раздобыть жильё для себя и своих подопечных. Вторая – разузнать побольше о том, что здесь происходило, и закрыть для себя как можно больше дыр.

Что же. Если первый пункт зависел только от случая и от нашей скорости (с каждой минутой чисто гостиничных мест в Тансоне всё уменьшалось и уменьшалось), то вот второй был полегче. Как говорится – как задать вопросы так, чтобы это не выглядело странным?

Сделать вид, что ты уже знаешь ответ.

Тягостное молчание было настолько густым, что его можно было разливать в кружки и продавать интровертам вместо чая.

Юноша с бородкой даже не обернулся, а просто скосил на меня глаза. Долгий, полный уничижающего презрения взгляд – и он снова обратил своё внимание на слугу.

– Мне ещё долго ждать? – рявкнул он, глядя на местного «администратора», застывшего в испуге и явно размышляющего, как разрулить эту непростую по всем параметрам и ситуацию и не получить при этом по загривку.

Я злобно нахмурился. Нет уж, ты не будешь меня игнорировать.

– Хочешь решить прямо здесь, кто из нас заслужил эту комнату? – проговорил я, кладя руку на рукоять меча.

– У меня нет времени пачкаться обо всякую шваль, – фраза была обращена не столько ко мне, сколько ко двум его спутникам. – Разберитесь. Голова болит от лишнего шума.

Сейчас она у тебя будет болеть от стали, попавшей в неё, подумал я… Но тут вперёд шагнул Юн.

– Благородные господа, – легко, но в то же время почтительно поклонился он, – мы уходим. Простите за беспокойство.

– Чего?! – я, конечно, понимал, что он параноик и перестраховщик, но спускать кому-то с рук такое хамство?!

– Мы уходим, – повторил Юн уже мне в лицо, чуть ли не силой вытаскивая меня наружу. – Мастер, идёмте.

– Мастер, – хмыкнул один из парней. – Кажется, в какой-то школе принялись давать это звание кому попало?..

Оказавшись на улице, я яростно поглядел на него:

– Ты что творишь, остолоп? Они же…

– Ученики, – коротко отозвался Юн. – Дети. Будь вы один, мастер – я бы и пальцем не пошевелил, но они могли пострадать.

Ага, «ученики», как же. Ты точно так же пальцем не пошевелил бы, будь там все, кроме Юнджи – и пускай остальных хоть прирежут. Но… в его словах был и смысл.

– Хочешь, чтобы я подавал ученикам такой пример? – я говорил уже спокойнее, но гнев и злость всё равно чувствовались в голосе. – Отступать и соглашаться, когда тебе хамят в лицо? Идти на попятную при малейшем проблеске опасности?

– Быть разумным человеком, здраво оценивающим ситуацию, – отрезал Юн. – Положим, ты убил бы их, и ученики не пострадали. Что дальше?

А?

Строго говоря, я не собирался этих троих убивать – хотя, конечно, и оставлял такую вероятность. Я думал просто набить им морду до того состояния, когда они сами не заходят продолжать конфликт, и всё. Но… вопрос Юна заставил меня задуматься.

Неразговорчивый телохранитель был своеобразен, жёсток и параноидален. Но он был не глуп, совсем не глуп. И то, что он говорил, имело смысл.

– Даже мастерам из Школы Позвоночного Меча нельзя убивать всех подряд, – продолжал он. – Никому нельзя. Все хотели бы, конечно, но если кто-то начнёт – ты представляешь, во что это выльется?

Я медленно кивнул.

– В кровавую баню вместо турнира.

Так ведь и есть. Общества, подобные миру боевого гуро, держатся лишь на условностях и жесточайшей дисциплине. А уж особенно – в таких местах, как славный город Тансон, где собрались на одной, не такой уж и большой, территории все самые профессиональные убийцы местного королевства.

Никто никого не убивает, потому что над ними властвует закон – или, по крайней мере, подобие закона. Дисциплина держится на тонкой ниточке, раскинув руки, точно акробат с шестом. Качни её – и она упадёт.

Стоит кому-то одному сорваться, и отовсюду раздадутся крики – а чем это мы хуже? Почему Школа Позвоночного Меча позволяет себе убивать, а Школа Топора Из Селезёнки нет? Срочно разрешите убивать Школе Моргенштерна Из Толстой Кишки! А впрочем, нет, не разрешайте – нам не нужны разрешения, мы сами решаем, что нам делать!..

…и в итоге все убивают всех.

Некрасиво получается, что и говорить.

Видимо, на моём лице повисло что-то такое – в духе «А что, неплохая перспективка» – что Юн снова поспешил заговорить. Этак я отучу его молчать вовсе!

– Нет.

– А я ничего и не возражал, – пожал я плечами.

– Ты собирался.

– А ты у нас будущее предсказываешь? – хмыкнул я.

– И дети тоже не остаются тут.

– Здесь есть ещё две комнаты, – я и сам прекрасно понимал, что это плохая идея, но хотел услышать, что скажет он.

– Ты взял на себя обязательство охранять учеников. Делай это.

– Учитель, – покосился на меня Джиан, – вы же не собираетесь так просто это оставить?

Я снова усмехнулся и указал на него Юну.

– Вот, видишь? До сих пор они видели во мне учителя. Может, порой жестокого или чудаковатого, со своими, необычными, методами – но учителя. Стоит мне закрыть глаза на этот эпизод – и они будут видеть во мне неудачника, который может только хвалиться и говорить красивые слова, а на деле постоять за себя не способен.

– Учитель, мы не… – встряла Чон.

Я пожал плечами.

– Впрочем, у меня есть фора. Охранник Ино Сонним всё-таки чего-то, да стоит, так? Пошли отсюда, поищем местечко получше.

Ты прав, Джиан, ты чертовски прав. Я точно не собираюсь так просто оставлять это. Нахамить мне, обставить меня и надеяться, что я не отреагирую… Это было глупостью, большой глупостью. Смертельной глупостью.

Просто и Юн прав тоже – в мои планы не входило превратить славный город Тансон в залитое кровью пепелище. Не таким образом, во всяком случае.

Значит, нужно действовать с умом.

….иное время, иное место.

– …и перед нами… – герольд набрал побольше воздуху в грудь, – прославленный, победоносный, никем доселе не повергнутый…

Так вот откуда растут ноги у современного рестлинга. Я, скучая, поглядел на своего противника, который явно чувствовал себя как рыба в воде – рисовался, посылая направо и налево воздушные поцелуи, и потрясал оружием, демонстрируя свою непобедимую непобедимость.

То, что нужно.

– …сэ-э-э-эр Мордека-а-а-ай Санша-а-а-айн! – заорал герольд так, что у меня заболели зубы. Как будто кто-то тебя не слышит, дядя! Ты стоишь перед огромной железной трубой, которая разносит твои слова на километр в округе – так зачем же ещё орать, выпучивая глаза?

– Сэр Саншайн посвящает этот подвиг прекрасной леди Мирабелле…

Чёрта с два. Самому себе он посвящает этот подвиг, и больше его никому не волнует. Леди Мирабелла названа исключительно для проформы, и не удивлюсь, если выбрана чисто наугад.

Мордекай потрясал булавой, навершие которой было размером с маленькую скалу. Нужно будет проигрывать осторожнее – не хотелось бы получить этим монстром по черепу.

Да, проигрывать. Сюрприз!

Возможно, я мог бы одолеть сэра Мордекая. Возможно. После шести лет в мире Виссариона я приобрёл неплохую физическую форму и отлично обучился бою со всевозможным холодным орудием. Здесь, в глухом средневековье, это – навыки, без которых жизнь твоя будет короткой, грустной и бесправной.

А возможно, рыцарь был сильнее меня, и я не мог его одолеть. Чёрт его знает!..

Может, я рискнул бы проверить, но мне нужна была его победа. Красивая победа!.. А значит, дело именно за ней.

– …и его грозный противник – тот, кто явился на наш турнир никому неизвестным, но быстро победил всех своих соперников, дойдя до финала…

О, это про меня. «Никому неизвестным»? Мне повезло, что в средневековье новости шли так долго. Десятый турнир за год – в разных местах, в разных королевствах, по разным правилам. Просто очень далеко друг от друга – чтобы слухи не успели добраться.

Итог один. Я со славой доходил до финала и проигрывал. Мне были нужны победители – сильнейшие из сильнейших. И мне нужно было, чтобы их победа была такой, что… дыхание замёрзнет на лету. Красивой, стильной, практически эпохальной!..

И я по мере сил помогал им совершить такую победу.

– …Арту-у-у-у-ур! Го-о-о-отфрид!

Что?! Как он меня назвал? Куда он поставил ударение?!

Чёрт. Может, мне впредь стоит уточнять этот момент, когда представляюсь?

– Ударение на «А», – пробормотал я себе в шлем. Ненавижу, когда путают!

– …свой подвиг он посвятил не даме, но высокой цели, – продолжал орать герольд, а я напомнил себе, что скоро этот ор стихнет, и мои уши смогут отдохнуть во время схватки. – Он дерётся за освобождение родного края от гнёта жуткого тирана, чёрного колдуна и некроманта, Виссариона!

По трибунам пробежал вздох. Виссариона, в отличие от меня, знали все. Все знали, что он правит «родным краем» уже ну… очень долго – счёт лет пошёл в четырёхзначных числах. Все сочувствовали мне, и ни одна сволочь не верила в то, что у меня что-то удастся.

– Да начнётся схватка! – провозгласил герольд. Наконец-то – это стояние начало меня утомлять. Я раскрутил длинный меч – и атаковал первым.

Симпатии толпы всегда будут на стороне того, кто перешёл из защиты в наступление. Психология: рыцарь сначала был жертвой, но героически превозмог это и обратил свой гнев на противника… В общем, средневековая модель для подражания в полный рост.

А значит, нужно было вынудить сэра Мордекая защищаться. В том, что этот бугай быстро сломает мою линию атаки, я не сомневался. Ну, как не сомневался… а кто бы усомнился, при том условии, что сам подыгрывал бы чемпиону?

Проснулся я в отличном настроении.

Рассвет за окном ещё только занимался; я привык вставать рано и спать мало. За дверью моей комнаты было тихо – ученики пользовались шансом выспаться покрепче.

Чёртов Виссарион, подумал я, вспоминая снившийся мне сон о прошлой жизни. Вот ещё одна причина не любить этого старого колдуна – он так и не сказал мне, зачем! Зачем нужно было его убить?

«Убей меня – и узнаешь». Ха, ха, ха! Когда я его прикончил, то, разумеется, он уже ничего не сказал. Интрига осталась подвешенной, как чеховское ружьё на сцене, которое так и не выстрелило.

Впрочем, это была так – побочная мысль, особо не влияющая на моё настроение. Которое, как я уже и сказал, было отличным.

Сила переполняла меня, и это чувство, почти забытое за последний месяц, было сродни пьянящей эйфории. Теперь я мог… многое.

Многое, но всё же недостаточно многое, осадил я себя. Вероятнее всего, я даже победить в этом турнире пока не могу. Что ж, всё в процессе.

Одевшись, я распахнул двери своей комнаты. Тишина. Все спали, и только неутомимый Юн, сидящий на стуле у дверей Юнджи, явно бодрствовал. Глаза его были закрыты, и кто-нибудь неопытный мог бы принять его за спящего, но нет. Он ловил каждое моё движение – слухом, осязанием, а может, каким-то шестым чувством.

Тихо, еле слышно ступая, я прошёл на кухню. Дом сдавался со всей необходимой утварью, и я ещё вчера присмотрел кое-что полезное. Большой металлический чан – вроде казана – замечательно годился на роль колокола. А вот эта большая металлическая ложка…

– ПО-ДЪЁМ! ПО-ДЪЁМ! – орал я, неспешно идя по коридору мимо дверей спален и колотя ложкой в днище кастрюли. – ВСЕМ ДАВНО ПОРА ВСТАВАТЬ! ЗАПРАВЛЯЙ СКОРЕЙ КРОВАТЬ! ЧТОБЫ ДЕНЬ ТВОЙ БЫЛ В ПОРЯДКЕ, НАЧИНАЙ ЕГО С ЗАРЯДКИ!

Я понятия не имел, делает ли программа Интерфейса эти кричалки времён пионерских лагерей и мои импровизации на тему рифмованными и для уха местных жителей, или же нет, но эффект в любом случае был что надо. Судя по стуку из-за дверей, кто-то свалился с кровати, и даже невозмутимый Юн вытаращил на меня глаза, как на экзотическое чудо или опасного сумасшедшего.

– ДОЛГО ДРЫХНУТЬ НА ПОДУШКЕ – ВРЕДНО И ДУШЕ, И ТУШКЕ! – пояснил я ему, лупя по чану как ударник рок-группы.

– Учитель… – дверь распахнулась, и оттуда вывалился сонный Тэмин, поправляющий очки. За его спиной маячил Джиан с покрасневшими глазами. – Учитель, что…

– Подъём, говорю, – я прекратил лупить и швырнул посуду в угол, что, конечно, тоже вызвало грохот. – У нас сегодня много дел, и я не намерен ждать, пока вы всё проспите!

…сначала – как я и анонсировал одной из кричалок – была зарядка, а точнее, полноценная разминка. Учитель я или где? Впрочем, нужно сказать, к этому детишки уже привыкли, и держались достойно. В конце концов, может, бойцы из них так себе, но физической подготовкой в общем плане их родители озаботились с ранних лет.

Затем – краткий завтрак. Лично я перекусил лишь парой кусочков поджаренного хлеба и одним яйцом всмятку. Чертовски хотелось кофе, но… откуда в этом мире кофе? Ох, ох, ох. Чувствую, по возвращении домой я снова разорю какую-нибудь бургерную. Или, может, кофейню.

– Итак, – объявлял я, глядя на своих учеников, которые жевали так быстро и сосредоточенно, как будто боялись, что я снова начну лупить по чему-нибудь и гнать прочь всех тех, кто не успел позавтракать за определённое время. – Сегодня наша цель – это турнир. Мы прибыли сюда не просто так. Мы все запишемся в турнир, и все сделаем всё возможное для победы.

– Учитель? – удивился Джунсо Мо. – Вы хотите, чтобы мы участвовали…

Я пожал плечами.

– Почему нет? В джуниорской лиге, или как она тут правильно называется. В общем, для категории младших вы уже вполне дозрели.

– Но… – попыталась возразить Чон.

– Никаких но, – отрезал я. – Ваши родители затем и посоветовали мне ехать сюда.

Вообще-то их родители говорили совсем противоположное – что их детям лучше быть зрителями, чем участниками – но я не собирался давать детишкам прохлаждаться. Со своей стороны я собирался честно учить их, чтобы повысить их шансы на победу. Победят – молодцы! Проиграют… ну, это тоже урок.

То, что в турнире действительно есть такая «джуниорская лига», я тоже узнал заранее. Это был скорее не сам турнир как таковой, а что-то вроде дополнительных мероприятий – зрителям развлечение, юнцам тренировка. Идея была неплоха, а мне нужно чем-то занять семерых детишек, так что…

– Не нужно паники, – детишки по-прежнему продолжали шуметь, так что я успокаивающе поднял руки. – Это не смертельно, если вы не в курсе.

– Не смертельно, – подтвердил Джиан. – Но очень неприятно! Там же наверняка будут неофиты из всех основных школ – Блаженной Боли, Костяных Осколков, Капли Крови…

– Довольно, довольно, я понял, – кивнул я. – Названия громкие, и все мы знаем, что это не просто вывеска. Эти парни умеют делать больно, спору нет. Но!

Я наставительно поднял палец.

– Какие из вас, к чёрту, аристократы и бойцы, если вы боитесь боли?

Занервничали, значит? Как приносить в жертву беззащитных детей, предварительно пытав их – так потираете руки в предвкушении, а как идти и драться с опасным противником – так под диван и не дышать? Нет уж, вы у меня сделаете всё, что я скажу, садисты мелкие.

– В конце концов, – заметил я, – если бы это было по-настоящему опасно для ваших жизни и здоровья, Юн уже возразил бы мне. А раз он молчит…

– Это безопасно, – отозвался Юн из своего угла. Он съел ещё меньше меня, и теперь сидел там с круглой пиалой горячего чая в руках, неотрывно следя за нами.

– Вот, – кивнул я, подводя итоги. – Это полностью безопасно. Я узнавал: за последние десять лет – ни единого смертельного случая в джуниорской лиге, и всего штуки четыре случая критических травм. За этим следят.

Юнджи склонила голову на бок, ковыряясь ложкой в завтраке.

– Учитель, – спросила она, – но вы ведь… будете записываться в нормальный турнир? Вы уверены, что сможете остаться в живых?

А вот это уже хороший вопрос.

– Я-то уверен, – отозвался я. – Но моя уверенность ничего не значит, если так вдуматься. Каждый из моих соперников тоже будет уверен ровно в том же самом.

– Многие почтут за честь пасть во имя Великих Мастеров! – с жаром заметил Джунсо.

Я улыбнулся.

– Тут ведь вот в чём фокус. Многие почли бы за честь, но ни один не захотел бы этой чести. Каждый думает, что именно он победит и выживет.

Причина того, почему демоны допускали, чтобы каждый турнир уносил жизни лучших из лучших, всё ещё были сокрыты от меня. Но я не думал, что это просто глупость или недогляд. Наверняка есть что-то весомое. Например, они для чего-то используют энергию душ погибших…

В общем, тут ещё было что вызнавать. И – возможно, чем чёрт не шутит – это даже помогло бы мне вернуться домой. Ведь моя задача – привлечь внимание демонов, а там я сумею с ними… договориться, так сказать. Особенно теперь.

– Ваше имя, уважаемый воин?

Чиновник, что производил регистрацию на турнир, был усат, как речная рыба, и так же снул. Тщедушный и сутулый, он вызывал много ассоциаций, но «воин» или даже просто «человек, способный за себя постоять» было среди них на самом последнем месте.

Тем не менее – а возможно, именно поэтому – он был безукоризненно вежлив и корректен. В конце концов, хочешь выжить среди волков – докажи волкам, что ты можешь быть для них полезен, и желательно – не в качестве жертвы.

Я оправил плащ.

– Аротуру Готофуриду.

– Ароту… что? – чиновник искренне пытался не рассердить меня, но и выговорить это с первого раза он тоже не мог. Ничего-ничего, у учеников тоже не сразу вышло.

– Аротуру Готофуриду, – спокойно и терпеливо повторил я. Ударение в этой конструкции было не на «А», так что уточнять не имело смысла.

Чиновник заскрипел пером, пытаясь ничего не перепутать.

– Гото- или Годо? – уточнил он, виновато глядя на меня. – Простите, господин, я…

– Ничего, – я махнул рукой. – Гото.

Он поморгал пару раз. Видно было, что его что-то глодало, но он не решался сказать мне об этом из опасения навлечь на свою голову мой гнев.

– Род?

– Сражаюсь инкогнито, – отозвался я. – Род и школу не указывайте.

– Но если вы победите…

По тону было понятно, что он в это не верит – но инструкции предписывали ему задать вопрос, и он его задавал.

– Если это случится, – так же спокойно ответил я, – тогда я сниму маску и назову всем моё имя. Но до того момента, как это произойдёт, я бы хотел оставаться неизвестным, что называется вымышленным именем.

– Как вам будет угодно, господин, – согласился клерк и снова застрочил пером по желтоватой грубой бумаге. Затем он поднял на меня глаза:

– Господин, а на случай вашей смерти в турнире – не желаете ли всё же сообщить мне настоящие имя и род? Строго конфиденциально, конечно, для того, чтобы мы могли передать родным весть…

– Нет, – отозвался я. – Пусть будет так, как я сказал.

– Господин, а… – он всё-таки открыл род – видимо, незаданный вопрос не давал ему покоя – и застыл так, не смея продолжить.

– Ну? – поднял я бровь. – Спрашивайте.

– Извините моё любопытство, господин, а что означает это «Аротуру Готофу… риду?» – последнее слово он читал по бумажке. – Простите ещё раз.

– Не за что, – я улыбнулся. Алая ткань скрывала мою челюсть, но движение рта угадывалось под ней. – Хотите узнать, что это значит?

Чиновник кивнул; в его снулых рыбьих глазах впервые показался живой интерес.

– Это означает «тот, кто убил Бессмертного», – ответил я.

В принципе, я ведь не соврал?

– Люк, – Август взволнованно посмотрел на паладина, – ты уверен? Это точно ловушка. А если не ловушка, значит, это что-то ещё хуже!

– Мы оба уверены, – отрезал Люк. – И я, и Сенат.

За прошедшую неделю с хвостиком они оба немного приноровились; теперь голос Сената, раздающийся от лица Люка, не был таким низким и оглушительным, как раскат ожившего грома – но всё равно оставался крайне суровым; заслышав подобный голос, случайные прохожие вздрагивают, птицы срываются с места и улетают, а любители оперы начинают узнавать, где купить билеты.

– Ты же понимаешь, что это именно ловушка! – настаивал Август. – Не можешь не понять!

– Мы понимаем, – а вот это, судя по прорезавшимся хтоническим ноткам, был именно Сенат. – И именно поэтому Мы должны там быть.

– Рыцарь не бежит от доброй драки, – пояснил Люк. – Я не предам Артура Готфрида, но пока я жду его – почему бы не совершить что-то, чему он будет рад?

– Думаешь… перебить их всех там? – Август буквально кожей чувствовал, как плохо всё это окончится.

– Вряд ли учитель обрадуется, если я убью Крейна, – заметил Люк.

– Почему?!

– Потому что он хочет сделать это сам.

А, ну да. Это утверждение действительно имело смысл.

– Тогда зачем ты туда пойдёшь? – всё ещё не понимал Август.

Люк распрямился; гордый профиль вырисовывался на фоне ярких фотообоев, изображающих тропический закат; золотые локоны развевались под дуновением работающего на полную мощность кондиционера.

– Я должен, – вымолвил он, и в этих двух словах чувствовалась вся тяжесть бытия рыцарем без страха и упрёка, паладином света и добра.

– Мы, – решил пояснить Сенат, – хотим сходить на разведку. Узнать, чего хотят Крейн и его друзья-демоны. Послушать их разговоры.

Август удивлённо вскинул брови. Что Люк, что Сенат ассоциировались у него с чем угодно, только не с разведкой и сдержанностью.

– То есть, вы не собираетесь выхватывать меч, или там вытягивать щупальца… и убивать их всех? – изумился он.

– Нужно понять, что к чему, – весомо произнёс Люк. – Может, там будут и хорошие люди. Может. Мы посмотрим, послушаем, узнаем… как это всегда делал учитель.

– А потом – если будет нужно – Мы убьём их всех! – радостно добавил Сенат.

Мы с детишками стояли на маленькой, но людной площади. В таких местах не проходят парады, здесь не коронуют августейших особ. Трущобы, как они есть – вонючи и неприглядны, наполнены отбросами самого разного вида.

Юна видно не было, и это было хорошо – только слепой поверил бы, что он обычный горожанин. Во что ни обряди телохранителя принцессы, он всё равно оставался живой угрозой, настолько жуткой, что никто не посмел бы с нами связываться.

А это в мои планы не входило. Всё же я здесь был не просто прохожим, а учителем!.. И нёс ответственность за своих учеников и их насыщенную учебную программу.

Ну, или просто хотел поразвлечься, пока делаю дела. Поэтому Юн скрывался где-то в тени. Он заявил, что будет следить за тем, что происходит с нами; что ж, я не сомневался, что с Юнджи он действительно не спустил глаз. Может, и с остальных тоже.

– Итак, – я сделал ученикам жест податься ко мне и заговорил – вполголоса, так, чтобы никто из многочисленных прохожих меня не услышал. – Вы готовы к новому заданию?

Все завороженно кивнули. Кажется, их грызло изнутри лютое любопытство – зачем я обрядил их в воняющие грязью лохмотья простолюдинов и притащил сюда, в это грязное место? Впрочем – и это был уже прогресс! – никто, даже морщившая носик Дайе, не попытался мне возразить.

– Местные жители осторожны, – продолжил я. – Мир бо… Наш с вами мир суров, а жить хочется всем – даже тем, чью жизнь лично вы сочли бы ничтожной.

Кто-то тихо хмыкнул, кто-то понимающе кивнул.

– Аристократы априори сильнее простолюдинов, – я указал рукой на пёструю многоголосую толпу, – Если кто из этих… кхм… добрых людей понял бы, кто вы такие – вам бы кланялись в ноги и уж точно не вступали бы с вами в конфликты.

– Поэтому мы переодеты? – сообразил Тэмин.

– Именно, – подтвердил я. – Для них вы – равные по статусу, а по возрасту так и вовсе зелёные юнцы. Вас не будут бояться. Да и уважать… тоже не будут.

Я улыбнулся.

– Поэтому ваше задание вот в чём. Расходитесь по городу и вступаете в драки. Думаю, это будет нетяжело. Здесь столько пьяных пропойц, деревенских молодчиков и прочих субъектов, что желали бы отвести душу…

– Учитель, – поднял бровь Джиан, – разве этот сброд – достойные противники для нас?

– Живая драка, где противник всерьёз желает нанести тебе вред – это лучшая тренировка, чем самый умелый спарринг, – наставительно сообщил я.

– Но они, – заметила Юнджи, – быстро сообразят, что происходит – уже после первой драки…

– Я же сказал – разойдитесь по городу, – поправил я девушку. – Можно парами или тройками, можно по одному. Забирайтесь в подворотни, в тёмные углы, в чужие сараи. Ваша задача на сегодня – встрять в как можно большее количество неприятностей. Грубите, наступайте на ноги, воруйте кошельки и попадайтесь… В общем, проявите изобретательность. И да, вот ещё – чуть не забыл!

Я обвёл детишек взглядом.

– Деритесь достойно, но – не убивайте никого.

– Почему? – возмутился было Хёнсо Мо, но я сурово глянул на него.

– Во-первых, потому что мне не нужно разбираться со стражниками. Вы аристократы, вам позволено больше, чем иным, и всё же закон нужно чтить.

Все молчали, согласившись со мной.

– А во-вторых – это отличная тренировка контроля, – продолжил я. – Убить каждый дурак сможет. А вот драться так, чтобы остановиться в миллиметре от последнего, добивающего удара…

Не договорив, я хлопнул в ладоши.

– Расходимся!.. Я буду следить за вашими успехами издалека, так что не расслабляться.

На самом деле у меня были свои планы, а детишки…

Детишки пусть играют в казаков-разбойников. Хорошее, достойное занятие.

– Кха…

Пучеглазик был сейчас ещё пучеглазее, чем обычно; возможно, он просто не умел по-иному выражать эмоции.

– Ты не можешь… – неверяще прошептал он, пытаясь ползти в мою сторону. – Ты… не…

Все так говорят. Я хмыкнул. Хорошо, что местные «великие мастера» подошли к делу ответственно. Для того, чтобы повысить свою силу, не обязательно было лично втыкать в жертву меч или мозжить ей голову молотом – можно было, например, обустроить заранее ловушку, загнать в неё жертву. Главное ведь – не орудие, а тот, кто его направил!

Пучеглазый тип из Школы Костяных Осколков булькнул кровью в последний раз – и затих. Сила! Снова Сила, пьянящая и возвращающая мне былую мощь!

Чудесная ночь.

Умом я понимал, что тот кайф, который я сейчас испытываю – дело рук демонов, что это они добавили его, чтобы вызвать привыкание даже у самых упёртых и принципиальных. Но… я ведь не местный граф, не знающий, как бороться с тьмой внутри себя. Справлюсь. Только накоплю побольше Силы для борьбы с самими же демонами – вот ирония!

Даже не заботясь о том, чтобы как-нибудь замаскировать труп, я накинул бурый капюшон простого одеяния (красный, как ни крути, был слишком броским для ночных прогулок) и быстро зашагал прочь.

Тогда, днём, всё вышло как нельзя лучше. Наткнувшись неподалёку от Башенной площади на самого пучеглазика и пару его друзей, я подслушал, как они собирались после гулянки в «Водном драконе» продолжить веселье в одном из местных борделей. Ну, а прочее – дело техники.

Подготовить ловушку. Это было совершенно несложно – после двадцати лет попыток убить Виссариона! Дождаться, пока пучеглазик останется один. Заманить его в ловушку коротким, тихим окриком по имени.

Снять сливки.

Гори в Лимбе, боксёр.

Сила была тому виной – как ни крути, а она была тем ещё наркотиком, и частью разума я это осознавал – или же просто удачно провёрнутое дело, но я чувствовал себя необычайно легко и свободно. Может быть, так чувствует себя Бэтмен, избавляя по ночам Готэм от всякой падали?

За день я подслушал много разговоров, и потому мог точно гарантировать, что убитый был той ещё падалью. Впрочем, хватит о нём.

Сила растекалась по моим внутренним каналам, и я чувствовал, что способен на большее. До этого дня я использовал её только для мелких фокусов вроде судорог или удушья. Но что, если пришло время попробовать… кое-что помощнее?

Это как езда на велосипеде – никогда не разучишься, сколько бы времени не прошло. А тот трюк, что я собирался вытворить, я делал так много раз, что…

Нужно только найти подходящее место.

Запахнув плащ и опустив капюшон, я быстро передвигался по ночному городу. Ни центр, ни трущобы не затихали насовсем даже по ночам, мне же требовалось место, совершенно тихое и безлюдное.

Что я ищу – я знал. Где в Тансоне это располагается – не знал. По счастью, город – по меркам того, кто родился и вырос в Санкт-Петербурге 21 века – был не слишком велик.

Опьянённый победой, я миновал жилые дома; прошёл тёмной рощицей и вышел на дорогу, ведущую к моей цели.

…удар, направленный прямо в меня.

Я отклонился на рефлексах; помог многолетний опыт приключений и всякого дерьма в мире Виссариона. Разум ещё не осознал происходящего, а подсознание уже срисовало направленный на меня клинок меча и заставило тело уйти с его пути.

Впрочем, и разум не отставал надолго. И, признаться, когда я увидел нападавшего, то… не был особо удивлён.

– Привет, Юн, – хмыкнул я, уже куда спокойней уходя от второго удара. – Что, тоже ждал, пока мы окажемся в месте побезлюдней?

Мужчина не ответил – но я ощутил его удивление от того, что он не прикончил меня одним ударом, как собирался.

– А ты неразговорчив, как всегда, – я намеренно отвлекал его и тянул время, чтобы сообразить – как мне одолеть его? – И давно ты меня раскусил?

В ответ Юн только презрительно хмыкнул.

– Я собирался прикончить тебя сразу, как только впервые увидел, – выплюнул он. – И жалею, что не сделал этого, позволив Юнджи себя удержать.

– Верно, верно, – улыбнулся я. – Всегда доделывай всё до конца. Теперь-то что жалеть?

Он вновь не ответил; оттолкнувшись от земли, он совершил впечатляющий прыжок, собираясь нанести мне дробящий удар в голову – но я ушёл кувырком, вновь оставив его с носом.

…э, нет. Так не пойдёт. Я в оборонительной позиции вместо нападающей, и пока я не смогу это изменить – победы не видать. Вот только как его победить, если он далеко не тот слабак с выпученными глазами?

Нужно отдать ему должное – он не тратил времени даром. Моментально вскочив, он вновь кинулся на меня; я попытался было вызвать судорогу сразу в двух ногах, но он, запнувшись, сумел всё же не упасть. Это дало мне две секунды, необходимые, чтобы уйти от удара – но не более.

И снова я защищаюсь. Бесит!

Рука – на рукояти короткого меча. Голова – вспоминай, что ты знаешь о Юне!

Телохранитель Юнджи. Школа Капли Крови – мастера ближнего боя, способны усилять части своего тела по отдельности. Известны тем, что скрывают тайны своей школы, верны нанимателям, но при этом параноики до мозга костей.

Ладно, кое-что придуман. На дворе ведь глухая ночь, так?

– Может, всё-таки поговорим? – деланно весело заметил я, отступая назад и держа меч впереди себя. Юн взял передышку; он не был склонен недооценивать меня и понимал, что даже с паршивым дешёвым мечом мои шансы высоки. – Когда ты всё-таки вышел на меня.

– Если тебе так интересно – этим днём, – отозвался Юн. Ого, я и не ожидал, что он ответит. – Следил за тобой почти два часа. Видел, как ты делаешь ловушку. Заинтересовался достаточно, чтобы пойти и ночью, посмотреть, для кого она.

– О! – я поднял бровь. – Так ты всё видел! А почему не спас того типа?

– Свидетели не нужны, – презрительно бросил он. – Моя работа не спасать, а защищать.

Ага, понятно. Я – элемент неожиданный, а значит, Юнджи не в безопасности рядом со мной. Иных причин беспокоиться у этого молчаливого типа нет.

– А если я скажу, что не собираюсь причинять вред твоей подопечной?

– Даже если бы я и поверил, – презрение в голосе дошло до своего пика, и теперь ниспадало вниз, как вода, текущая с обрыва, – мы уже начали драться. Нельзя так просто разойтись и сделать вид, что ничего…

Удар. Как я и думал – говорил он лишь затем, чтобы ударить меня посреди фразы. Хороший приём, часто помогает – но только не со мной.

– Я слишком часто проворачивал это сам, приятель, – хмыкнул я. – Тебе, должно быть, интересно, кто я такой на самом деле и откуда взялся?

– Мне плевать, – отозвался Юн, и почему-то я верил в то, что это чистая правда.

Ладно, плевать. Мне было достаточно и того, что мы шаг за шагом приближались к группе хвойных деревьев – месту, где легко можно было затеряться из виду, скрыться в темноте.

Тем не менее, даже отступая, я нанёс несколько ударов. Скорее пробных, чем настоящих. Юн, хотя и находился возле меня вот уже который день, при мне ни разу не сражался, и мне хотелось увидеть его в деле – как он реагирует на удары, откуда ждать подвоха?

Что ж, он был действительно хорош, это приходилось признать. Ну, ещё бы – правитель целой страны не возьмёт своей дочери в телохранители абы кого!

Ладно. План у меня уже был.

– И что ты намерен делать, если убьёшь меня? – светски осведомился я с таким видом, будто мы беседовали о планах съездить на рыбалку на выходных.

– Возьму Юнджи и уеду отсюда, – коротко отозвался он. – Возьму деньги, выданные тебе, и оплачу остальным провожатых до Хончи. А ты?

А вот этот вопрос, кажется, всерьёз волновал его. Можно смириться с собственной смертью, но репутация Школы… это святое.

– Если прикончу тебя? – я покачал головой. – Ну, пока останусь тут, продолжу делать то, что делаю. Но Юнджи и остальным ничего не грозит – они нужны мне живыми. Хорошее прикрытие, источник информации… Да и к тому же, я не опустился настолько, чтобы убивать детей.

Это его тоже удивило. Не поразило до глубины души, но… да, для мира боевого гуро такие понятия были совершенно чужды. Как если бы в нашем мире кто-то заявил, что не опустился настолько, чтобы носить ботинки и есть хлеб.

– Откуда ты взялся? – процедил он; мы двигались параллельно, почти шаг в шаг, но никто не атаковал; мы оба выжидали и анализировали, понимая, что противник непредсказуем и опасен.

– Тебе же только что было наплевать? – уточнил я.

– Ты слишком необычен, – отозвался он. – Я передумал.

Я еле удержался от того, чтобы пожать плечами, но всё-таки не сделал этого; движение могло открыть ему момент для удара.

– Если ты убьёшь меня, это больше не будет иметь значения, – ответил я. – А если я убью тебя… какая разница, что ты узнаешь перед смертью?

– Справедливо, – согласился Юн, делая выпад слева. Я отпрыгнул сразу на два шага; удары и прыжки Юна были мощнее человеческих – он явно вкладывал силу в руки и ноги. Но что, если…

Вот мы и у деревьев. Миг – и я исчез за одним из них. Ещё четыре шага назад, и я теряюсь в колючей гуще.

Разумеется, это не скроет меня дольше, чем на две-три секунды. Звуки, тени – всё это безошибочно укажет Юну на моё местоположение; особенно если он усилит своё зрение магией Капли Крови…

На это я, строго говоря, и рассчитывал.

Вот что-то тихо сверкнуло в темноте; глаза? Красным цветом? Жутковато и стильно.

А ещё это значило, что пора.

Свет – одно из самых простых заклинаний, какие только бывают; просто выброс энергии, которая светится.

То, что я направил в глаза Юну, было похоже на прожектор; точнее, таким оно было бы для обычного человека. Для того, чьё зрение усилено в разы, и этот свет будет ярче – как Солнце, или, может, как несколько Солнц.

Юн вскрикнул, отшатнувшись и закрывая лицо руками…

Я нанёс удар сбоку – по правой руке. Длинный порез рассёк её от и до, вспарывая рукав; второй удар – по пальцам – всё же заставил Юна выронить клинок; вот так-то.

Впрочем, всё это было лишь прелюдией, подготовкой. Я ведь пришёл сюда не просто так! Это место – я уже видел впереди свою цель, до которой не дошёл каких-то двадцать метров! Оно-то мне и было нужно. Дотянусь?

Щуп магии полетел вперёд, к нужной мне цели. У меня не было времени отвлекаться на всякие фокусы, если бы Юн продолжал атаковать, но в результате той вспышки он практически ослеп, давая мне фору.

Я не обманывал себя тем, что это, мол, уже половина победы. Школа Капли Крови обладала абсолютным контролем над телом, а значит, и регенерацией тоже была не обделена. Так, из раны на руке почти не шла кровь…

Впрочем, если ты направил всю свою силу на регенерацию, значит, на что-то другое её не осталось, или остался самый мизер. Два удара крест-накрест по спине; кажется, позвоночник я всё-таки не повредил, но – клинок царапнул по нему.

– Сильно, – заметил я, когда Юн моментально обернулся ко мне. – Уважаю сильных. Хочу, чтобы ты знал это, кто бы из нас не победил в бою.

Юн, с закрытыми глазами и совершенно спокойным лицом, кивнул – и ринулся ко мне; я попытался уйти с траектории, но теперь он атаковал иначе, всем телом; его рука, как железный самосвал, толкнула меня в плечо, сбивая с ног…

Да он же не смотрит, осознал я. Глаза закрыты не просто так – чтобы не тратить слишком много Силы на восстановление сожжённой ко всем чертям сетчатки, он просто вложился в слух и другие чувства…

…рука Юна, которая грозила раздробить мне череп с мельчайшие осколки, дрогнула и ударила мимо, когда раздался громкий, оглушительный звук. Расчёт оказался верен и во второй раз – если перегрузить органы чувств, будет больно. Оглохший и ослепший, Юн встал на ноги, пытаясь найти меня, но я был уже за три шага от него.

Мои магические щупы нашли свою цель. Двадцать метров – немного, а мы были у самого кладбища.

Человек разроет старую могилу за час, может, за два. Но это человек. Мертвец сделает это за пару минут, и это при том, что ему-то рыть сверху!

Я отступал от Юна, медленно, шаг за шагом. К его клинку, упавшему на траву, я не прикасался – чужое оружие в этом мире может быть смертельно опасно. Мало ли, какая магия крови на него завязана!

А вот скелету, что вылез из могилы, это не было страшно. Подобрав клинок, он махнул рукой…

Прощай, Юн. Ты был достойным противником.

Голова, катящаяся по траве, остановилась только через метров пять. Я поглядел на него и хмыкнул.

– Как же я скучал по этому, – выдохнул я. – По старой, доброй некромантии!

У меня вышло – а значит, будет выходить и дальше. Нужно только не прекращать восстанавливать силы!

А пока – можно возвращаться домой. Перед этим нужно лишь подчистить следы – но тут, рядом, метрах в двадцати с небольшим, как раз была разрытая могила.

То, что нужно.

Проснулся я в хорошем настроении – но слегка разбитым.

Даже если в тебе течёт море Силы, и ты чувствуешь себя готовым на любые свершения – это не помогает чувствовать себя бодрым, когда ты не спал половину ночи.

– Полцарства за кофе!.. – простонал я, разлепляя глаза. – Ну или что тут у вас есть!..

Ох. Сколько я уже был в мире боевого гуро? Неделю, полторы? Немного сбился со счёта. И до сих пор не нашёл какой-нибудь замены своему любимому напитку. Там, у Виссариона, я за двадцать лет перепробовал сотни вариантов. Некоторые – например, напиток из вытяжки драконьего глаза – были очень даже неплохи.

Ладно. Разлёживаться некогда – сегодня первый день турнира.

За окном пели птицы; чудесный день, если вдуматься! Ни мрачно стоящего над душой Юна, ни пучеглазика-шакала… Вчера я избавил мир сразу от двух источников заразы.

Согретый и взбодрённый этими мыслями, но всё ещё лохматый и зевающий, я потянул на себя дверь…

…тяжеленная балка пролетела в сантиметре от моего лба и врезалась в доски пола, взметнув пыль. Я прикрыл глаза рукой – не хватало ещё, чтобы какая-нибудь щепка попала – и лениво огляделся по сторонам.

Коридор был пуст. Точнее, казался пустым.

– Я выжил, если что, – заметил я, перешагивая через упавшую притолоку. – Попытка интересная. Безнадёжная, конечно – таким убьёшь разве что комара – но правда интересная.

Джиан молча вышел из-за угла и, потупясь, уставился в пол.

– Починка двери – на тебе, – определил я. – Можешь не торопиться с этим, но к моменту, когда мы съедем, всё должно быть на месте. Это же стоит запомнить, – я повысил голос, – всем, кто вздумает устраивать мне похожие ловушки!

Подъём, детишки.

…завтрак проходил в каком-то мрачном молчании. Вчера – вернувшись с моей «тренировки», где они избивали прохожих и громили трактиры – ученики были полны весёлого возбуждения, обсуждали всё, что сделали… сегодня же настроение было совсем другим.

Кажется, дело было в начале турнира. Им совсем не улыбалось участвовать в нём, так?

– Учитель, – наконец, чуть раздражённо заговорила Дайе, – сколько ещё это продолжится?

– Что именно? – спокойно уточнил я, заваривая чай покрепче (по крайней мере, этот напиток здесь был известен – уже хорошо).

– Мы готовим себе сами, как… как какие-то холопы! – не выдержала девушка. – И ладно бы это было один раз – но постоянно, каждый день! Стирка, уборка – всё на нас! Неужели за деньги, что наши родители выдали вам, вы не в состоянии нанять хотя пару слуг?

– В состоянии, конечно, – согласился я. – А зачем?

От возмущения Дайе потеряла дар речи.

– Учитель, – согласился Джиан, – но она права.

– Ты так считаешь?..

– Если это тренировка дисциплины, нашего послушания, то разве мы не доказали уже давно…

– Не доказали, – отрезал я, резко вставая и повышая тон. – Например, ваша нынешняя претензия – это что угодно, только не дисциплина и послушание. Разве я не говорил, что слово учителя – закон для ученика?

Детишки чуть потупились.

– Говорили, но…

– А кроме того, – продолжил я, садясь обратно, – вы неправильно понимаете, с какой целью я это делаю. Дисциплина, послушание – всё это хорошо, но это так… приятный побочный эффект. Дисциплина нужна рядовому солдату, я же готовлю из вас Мастеров.

Говорить пафосным голосом – легче лёгкого, когда у тебя есть хотя бы небольшая практика шефствования над светлыми орденами.

– Мастер должен быть, прежде всего, самодостаточным, – я обвёл глазами притихших учеников, – самостоятельным, независимым ни от кого и ни от чего. Как вы думаете, сколько протянет самый сильный в мире Мастер, если без выводка слуг, кухарок, прачек и батрачек он не сможет о себе позаботиться?

– Но не постоянно же мы должны… – попыталась что-то ещё пробормотать Дайе, но без особой уверенности.

– Мастер не должен постоянно обеспечивать себя сам, – с мудрым видом сообщил я. – Но Мастер должен быть готов к подобному – постоянно, без перерыва.

Ха. Ну, или мне просто хочется потретировать вас, и не хочется вмешивать сюда дополнительных свидетелей.

– Учитель, – заговорила обеспокоенным голосом Юнджи после двухминутной паузы, – а вы… не видели Юна? Он куда-то пропал…

Я пожал плечами.

– Ну, этим утром я его не видел точно.

Чистая правда, между прочим. Не люблю врать там, где можно этого не делать.

– Он никогда прежде не удалялся надолго… – Юнджи глядела встревоженно. – Это очень непохоже…

– Юн – Мастер из Школы Капли Крови, – отозвался я спокойным голосом. – Уж кто-кто, а он сможет постоять за себя. Так что… ты правда думаешь, что с ним могло что-нибудь случиться?

Я внимательно следил за реакцией Юнджи, её взглядами, её интонацией. Принцесса была не самой лучшей актрисой, к счастью для меня – я же пытался найти ответ на один чертовски интересный и важный вопрос.

Что. Она. Знает?

Как ни крути, Юн ведь был именно её слугой. Конечно, он мог заподозрить меня сам, ничего не говоря своей юной госпоже; мог сам же эти подозрения проверить, убедиться в их законности и выйти из дома с целью убить меня. Он мог проделать всю эту операцию, ни словом и ни жестом не дав Юнджи понять, что происходит.

Мог.

Но что, если всё было иначе?

…как далеко я готов зайти? В смысле, я всегда был человеком без особых моральных комплексов, а двадцать лет в мире Виссариона и вовсе изжили их во мне. Человеческая жизнь не была для меня невесть какой ценностью, и я совершал разные поступки.

Но всё же убивать взрослых людей – это одно, а убивать детей… немного другое. Сколько ей там? Семнадцать? Практически взрослая, но всё же…

Что я сделаю, если встанет выбор между её смертью и раскрытием? Прикончу её? Плюну на всё и уйду из Тансона, бросив детей вместе с образом мастера Муна? Придумаю что-нибудь ещё?..

В общем, я следил за реакцией девушки – и пока не находил ничего такого.

– Ладно, – вздохнула она, отставляя от себя пустую тарелку. – Возможно, он придёт…

– Я не сильно знаю Юна, – заметил я, – но одну вещь понял, Юнджи: если он не рядом с тобой, то он занят чем-то, связанным с твоей безопасностью. Почему в этот раз что-то должно быть иначе?

…на самом деле, этот вопрос так просто не закрыть. Я, конечно, могу наболтать ученикам всё, что угодно, но Юн не явится ни днём, ни вечером, ни завтра и ни послезавтра. Значит… нужно выдумать какую-то историю, в которую поверят все. Какую?

Подумаем после турнира.

Майкл Крейн медленно пил кофе – крохотными глоточками, смакуя. Это было ему нужно сейчас как воздух.

Кофе был чёрным. Наверное, весь день был чёрным – но не вы траурном значении, а скорее… как чёрный юмор. Спокойно сидеть и пить свой кофе, когда за тонкой дверью (ну, насколько вообще может быть тонкой бронированная дверь) валяются, раскиданные в живописных позах, куски и фрагменты трупов.

Крови не было – и это хорошо, потому что Крейн отлично знал, как тяжело вывести откуда-либо её въедливый запах. Точнее, её было немного и где-то по краям. Крейн предусмотрительно заперся в этой маленькой комнатке и наблюдал за всем через смотровое окошко. Он видел, как вокруг парня по имени Люк возникли громадные чёрные щупальца – наверняка те самые, что угробили солдат генерала Козлоконя. Он видел, как эти щупальца рвали на куски демонов с остервенелой яростью раненного хищника.

Но куда больше была ярость самого Люка. И как ни старались щупальца, сам Люк уничтожил куда больше демонов своим мечом, а после этого – задержался на целых пять минут, чтобы добить тех, кто умер не от его руки.

Его меч… кажется, Жюль упоминал что-то о нём. Вроде того, что этой штукой можно убить демона – не лишить его смертной оболочки, а уничтожить насовсем. Тела демонов от удара мечом чернели, обугливаясь; в общем, крови там не было.

Удивительно чёрный день.

Жюль… ну, этот сам виноват. Кто же заставлял его выходить из безопасной комнаты со словами «Сейчас, ещё пара предложений»? Никто не заставлял.

Крейн улыбнулся, вспоминая, как Жюль орал, стучался в дверь, требовал, а затем – умолял впустить его обратно. Кажется, внезапно ощутить, что ты не так уж бессмертен и всесилен, было страшно.

…лакированный чёрный – как и сам день – ботинок ступил на пол – и тут же вляпался в кровавое пятно. Крови было немного, но всё-таки кое-где она успела пролиться, и теперь вошедший ступил именно туда. Придирчиво осмотрев подошву, он хмыкнул – и продолжил свой путь через комнату, заваленную телами. На лице вошедшего играла лишь лёгкая брезгливая гримаса, ничего более. Так смотрят на помойку или давно не убиравшуюся комнату.

Крейн отпил кофе. Он следил за незнакомцем, провожая его путь глазами – и зная, что тот тоже видит его, а если и не видит, то, по крайней мере, точно знает, где он.

Подойдя к двери, незнакомец поднял руку и вежливо, негромко постучал.

Крейн поднялся с места и отпер дверь.

– Господин Крейн, – поздоровался вошедший, аккуратно вытирая перепачканные кровью подошвы о коврик у порога. – Рад нашему знакомству, чрезвычайно рад. Как вы уже догадались, меня прислали, чтобы я сменил на своём посту Жюля, так внезапно и безвременно почившего.

Знакомая до боли, насквозь фальшивая улыбка, свойственная всем демонам, озарила лицо вошедшего.

– Для меня большая честь познакомиться с вами лично, господин Крейн!

Бизнесмен спокойно пожал вошедшему руку и кивнул:

– Проходите, располагайтесь, прошу вас. Кофе?

– Буду чрезвычайно признателен, – кивнул всё с той же улыбкой демон. – Кстати, забыл представиться: Прескотт.

О Господи. Где им имена-то подбирают?! Каждое всё вычурнее предыдущего. Впрочем, это же касалось и внешности, и костюма, и манеры себя вести. Ещё один прилизанный, выхолощенный красавчик, от которого буквально несёт фальшью за километр.

– Как я понимаю, – Крейн не обернулся, наливая своему гостю кофе из дымящейся турки, – вы обеспокоены произошедшим?

– Это? – Прескотт кивнул на окно, в котором всё ещё валялись трупы мелких демонов, включая его собственного предшественника. – Это мелкая неприятность, господин Крейн, запланированные отходы производства. Никто и не подумает беспокоиться об этом, а лично я даже рад случившемуся – ведь, благодаря этому, я получил повышение.

– А ведь я мог бы открыть дверь Жюлю, – спокойно заметил Крейн, ставя перед Прескоттом чашечку кофе. Чёрного.

– Благодарю, – радушно улыбнулся тот. – Могли. А может, не могли? Стоило ли ставить под угрозу собственную жизнь, спасая его? Ведь Люк и Сенат могли заметить открывшуюся дверь, выбить её…

– Сенат? – поднял бровь Крейн.

– А. Вы не знали? – Прескотт выдержал паузу, отпивая кофе, и продолжил. – Так зовут ту чёрную тварь с щупальцами, глазами и пастями. На редкость неприятное существо… к тому же, до смерти преданное Артуру Готфриду и готовое выполнить любой его приказ.

Он снова расцвёл в лучезарной улыбке.

– По счастью, господин Крейн – и это полностью ваша заслуга – Артура Готфрида с нами нет, а сам по себе Сенат ненамного умнее того же Люка. Два идиота опасны физически, но слишком глупы, чтобы быть нам серьёзной угрозой.

Лесть и расписывание того, как всё чудесно. Даже с людьми это является верным признаком того, что что-то не так, а уж с демонами… Крейн отставил в сторону свою чашку.

– И тем не менее, эти два идиота забрали Герду и увели её в неизвестном направлении.

– В неизвестном ли? – усмехнулся Прескотт. – Не прибедняйтесь, господин Крейн, не надо. Вы владелец Крейн Корп, вы в состоянии следить хоть за всем городом… Да и куда они убегут? В городе царит ваша власть, и там их отыщете вы – ведь отыщете же?

В голосе почувствовались нажим и угроза. На краткую долю секунды – но всё же.

– А если они будут такими дураками, что попытаются сунуться в Туман, – подытожил Прескотт, – то там уже наша вотчина, господин Крейн, и здесь можете не беспокоиться – мы не оставим им и шанса скрыться.

Он развёл руками.

– Впрочем, а нужно ли нам что-то делать? Убить Люка? Тогда мы лишимся отличного кандидата в светлые герои, которому ещё предстоит выполнить свою миссию. Вернуть Герду?.. Но что толку от Герды, снова запертой в четырёх стенах?

Теперь уже улыбнулся и сам Крейн.

– Вижу, мы понимаем друг друга, господин Прескотт, – согласился он. – Понимаем отлично.

Они глядели друг на друга пару секунд, а затем кивнули, практически синхронно.

– Но вы же не собираетесь пустить всё на самотёк? – очень вкрадчиво и как-то уж слишком доброжелательно осведомился Прескотт.

– Люк вдвоём с Гердой, – хмыкнул Крейн. – Ну, втроём или вчетвером, если с ними Сенат, мальчишка Флетчера или ещё кто-нибудь. Неважно. Важно лишь то, что они вместе… а значит, скоро ему предстоит узнать, кого он пригрел на груди.

– Она же… не в курсе? – уточнил Прескотт. – Так, на всякий случай, для успокоения совести.

– Разумеется, нет, – усмехнулся Крейн. – Она же ненавидит меня. Будь она в курсе – тут же пустила бы всё под откос, вывалив всё нашим… светлым героям. Нет, она ни о чём не догадывается… и в этом-то главная прелесть ситуации.

Он торжествующе улыбнулся – и уточнил:

– Ещё кофе?

Мать заговорила с ней прямо здесь, в ложе стадиона.

«Дочь».

О Великие Мастера… Как вовремя. У Ино Сонним закололо в висках.

«Да, мама».

Что бы ты ни думала – нужно отвечать так, как и подобает послушной дочери. Отвечать и надеяться, что она не прочтёт твои настоящие мысли.

«Владыки в ярости. Ты должна найти его, дочь».

«Прямо сейчас»? – Ино огляделась по сторонам. Разумеется, никто ничего не заметил – она давно практиковалась в искусстве вести мысленный разговор так, чтобы это не было заметно со стороны. Да и здесь, в её ложе, не было никого, кроме охраны.

«Как можно быстрее. Владыки рвут и мечут – то, что сейчас произошло, возмутительно».

«Погоди, сейчас?» – Ино еле удержалась от желания нахмуриться. – «Ты говорила, ночью…»

«Ночью было иное», – пояснила мать. – «Сейчас случалось нечто куда худшее, и это дело рук того же самого человека, что и тогда».

«Может, скажешь уже, что именно такое жуткое произошло?»

«Жертвы. Их Сила не течёт Великим Мастерам; она уходит куда-то ещё. Тот некромант каким-то образом забирает её себе».

О, вот, значит, как. Потому Владыки и зашевелились – обидно, должно быть, остаться без угощения. Ино Сонним никогда не тешила себя иллюзиями по поводу Великих Мастеров, точно зная, что они вовсе не те благодетели, которыми любят выставлять себя в легендах. Демоны – так называли их Светлые, кажется? И ведь что-то было в этом слове…

«Если Великие Мастера так обеспокоены», – спокойно заметила Ино, – «то, может, они сами прибудут и обнаружат чужака? Они, по крайней мере, смогут увидеть его невооружённым глазом, не прибегая к иным ухищрениям, в то время, как мне придётся что-то изобретать».

«Думаешь, я поручила бы это тебе, если бы Великим Мастерам было угодно самим заняться этим?» – в голосе матери были и презрение, и гнев, и ещё много чего.

«Ладно», – Ино мысленно пожала плечами. – «Тогда, может, ты мне скажешь – как я должна найти его?»

После первого, ночного разговора предполагалось, что она пойдёт на кладбище и поищет там следы, а точнее – что за неё это сделает охрана. Впрочем, если это и правда тот же тип, то метод рано отбрасывать и сейчас…

«Он не местный», – заговорила мать снова после короткой паузы.

«По-твоему, я знаю всех местных?» – Ино презрительно взглянула на толпу Мастеров внизу. Большинство – мелкие периферийные выскочки.

«Их знают сами местные, а наш злоумышленник будет чужим для них», – резонно возразила Мать Рока. – «И к тому же, он силён – возможно, сильнее всех местных. Приглядывайся с победителям… особенно к тем, чья победа неожиданна».

Покалывание прошло, и это означало, что мама больше не желает говорить, передав дочери всё, что было нужно.

Что ж… ладно. Ино вздохнула, покачала головой – и взглянула вниз, на арену.

Жертвоприношение ещё не закончилось – впрочем, оно уже подходило к концу. Удар – и раб падает замертво. Удар – и ещё один перестаёт существовать.

Никто не делал этого долго, понимая, что толпа в полторы сотни человек – слишком большая для этого. Все пытки, все ритуалы были проведены заранее, и сейчас от Мастеров требовалось одно – прервать их жизнь.

И куда же прямо сейчас уходили души этих рабов вместо того, чтобы отправиться на корм демонам?..

Последняя жертва упала; трубы возвестили об окончании жертвоприношений торжественными фанфарами – такими громкими, что Ино снова поморщилась. Ну и куда они так дуют!..

Что ж. Говоришь, искать его среди победителей, мама?

Ну, пусть начнётся схватка. А к победителям она присмотрится.

Толпа ревела в упоённом, исступлённом восторге, и её товарищи ревели вместе с ней. Юнджи видела, что в этот момент они простили учителю все нелепые задания, все тычки и пинки на тренировках – осталось только восхищение умелым воином.

– Как он это… – Тэмин вцепился руками в бортик своего сидения. – То есть, это же какая-то фантастика! Волшебство, как в мифах!

– Ну, это точно не Школа Позвоночного Меча, – тихо, чтобы никто рядом не услышал, отозвалась Чон.

Разумеется, «мастер Мун» никогда не обучался в Школе Позвоночного Меча. Этот «мастер Мун», во всяком случае. Превращение в какую-то чешуйчатую огнедышащую тварь… это привело толпу в восторг и замешательство одновременно. Такого здесь ещё не видели.

– Какая разница, как, если он победил? – Джунсо, напротив, орал громко, не сдерживая своих эмоций. – Он победил этого здоровяка!

Ещё не победил, номинально – Шин из Школы Дубовой Кожи ещё держался на ногах, и сигнал рога ещё не оповестил о победе загадочного Аротуру Готофуриду. Но исход боя, конечно, был уже предрешён; Шин скорее лихорадочно пытался сбить с себя устойчивое пламя, чем дрался.

А вот учитель вошёл в раж. Подбираясь к противнику то спереди, то сзади, он наносил удар за ударом, не давая Шину опомниться. Вот великан опрокинулся на песок – и, даже не пытаясь встать, принялся кататься по нему, чтобы сбить огонь. Только честолюбие бывалого бойца не давало ему сдаться на публике – но он тоже всё прекрасно понимал.

Аротуру Готофуриду победил. Там, где этого никто не ожидал, и так, как этого никто не мог предвидеть. Что это вообще была за магия?..

– Он и этому нас научит?! – выдохнул Хёнсо, когда учитель, задрав вытянутую клыкастую пасть, исторг из себя новый столб пламени – на этот раз просто в небо, для пущего эффекта.

– Ага, как же, – хмыкнул Джиан. – Держи карман шире.

Впрочем, и он был тоже возбуждён. Даже если он где-то и в чём-то недолюбливал учителя – а так оно и было, глупо отрицать, пусть он же его и уважал – то сейчас он увидел в нём главную ценность своей парадигмы.

Силу. Такую, с какой мало что сравнится.

Все они сейчас видели именно её. Даже Тэмин, который, казалось бы, уважал ум не меньше и любил задавать вопросы. Даже Чон, которая ценила дисциплину и умение. Все попали под очарование того, что сейчас вершилось на арене.

И ни один не задавал верных вопросов.

Учитель занёс меч над поверженным противником – и развернул его лезвием вниз. Он что, собирается его прикончить?! Такого удара не переживёт даже дубовый Мастер…

…трубы возвестили о победе загадочного воина в алом плаще – и учитель, встрепенувшись, опустил меч. Буквально в последнюю секунду, будто он и правда хотел…

Юнджи глядела на него внимательно, не отводя взгляда. Она ведь и сама помнила – как это.

Ты убиваешь. Это сладко. Сила вливается в твоё тело, тебе хочется ещё и ещё, ты не можешь остановиться; ты входишь в раж даже во время учебных битв… Она сама так однажды чуть не прикончила своего тренера по бою на мечах – старик-то дрался вполсилы, давая девушке фору, а вот она сама увлеклась.

В другой раз она чуть не бросилась убивать собственных слуг и друзей – настолько велика была эйфория от полученной Силы, ей хотелось получить больше; если бы отец не остановил её…

Вот он, верно заданный вопрос. Почему учителя так захватывает сила, почему она так пьянит его, что он чуть было не забылся, чуть было не прикончил Шина прямо на глазах у всей арены?

…он новичок. Он получает Силу недавно, и ещё не успел привыкнуть к ней, к её воздействию. Не успел научиться управлять собой и гасить жажду крови до той степени, чтобы не рваться разрушать всё вокруг.

И вместе с тем, учитель достаточно силён, чтобы провернуть… Это. Превратиться в какую-то тварь. Почти прикончить того, кто по праву славился как великий воин.

Так… кто же ты, учитель? Если ты не отсюда, то… откуда?

– И победил… – заорал распорядитель, перекрикивая трибуны, – Аротуру Готофуриду! Порой такое случается, да, друзья – даже прославленные чемпионы терпят поражение в самом начале. Мы вряд ли могли такое предсказать, но тем острее вкус состязания, не так ли?

– Сейчас они пойдут лизать ему задницу, – поморщился Джиан. – А ведь они специально поставили его со здоровяком, чтобы тот выбыл в самом начале!

Они не ждали, конечно. Никто не ждал. Потому что… никто не задавал верных вопросов.

И вот ещё один верно заданный вопрос: куда пропал Юн?

Фигура в белом замерла, чуть наклонив голову. В каждом изгибе тела, во всём – чувствовалась нешуточная угроза.

– Готфрид, – наконец, раздалось из-под шлема знакомым голосом. Что ж, я был рад не ошибиться в своих догадках. – Ты.

– И ты, – я пожал плечами. – Признаться, я тоже удивлён увидеть тебя здесь, в этом качестве. Может, начнём уже рассказывать друг другу свои увлекательные истории? Можно кратко, в виде нарезки в стиле Гая Ричи.

– Рассказывать? – фигура Йоко не трогалась с места, но угроза и не думала никуда исчезать. – Лучше скажи мне, Готфрид, что помешает мне прикончить тебя прямо здесь и сейчас, а?

Я покачал головой.

– В первую очередь, Йоко, тебе помешаю я. Смерть в мои планы пока не входит, а тем более – смерть от рук гендерно-нейтрального персонажа.

– Что ты сказал?!

Рука Йоко – свободная, без монтировки – дёрнулась вперёд, чтобы врезать мне. Вот так, отлично. Старый добрый совет – хочешь кого-то разговорить, выведи его из равновесия, разозли, потопчись на его триггерах. Ну, а триггеров у Йоко было столько, что на них можно было проводить международный фестиваль чечётки.

– Сказал, это было бы слишком нелепо, – уточнил я, отходя в сторону и вызывая в руке Йоко лёгкое покалывание.

– Ты закинул нас в этот мир, и ты не смеешь ещё и…

– Смею всё, что захочу, – возразил я. – Кстати, я вас не закидывал – это сделал Крейн, вы просто побежали за мной и попали в ту же ловушку.

– Не строй из себя возмущённую виктимность!

– Кого?.. – даже опешил я. – Может, невинность?

– Нет, виктимность! – голосом Йоко можно было коктейли охлаждать.

– К чёрту виктимность, – отмахнулся я. – Так вот, возвращаясь к вопросу о том, кто помешает тебе меня прикончить. Первый пункт я уже озвучил. Второй пункт: тебе помешает прикончить меня желание вернуться домой, в уютную, гендерно-равную Америку, к кондиционеру и джакузи. Ты ведь скучаешь по всему этому, Йоко?

– Может, и скучаю, – отрицать было бы глупо, ну да. – Но откуда мне знать, что ты и правда можешь нас вернуть – и что ты сделаешь это?

– Поставим вопрос иначе, – ответил я. – У тебя есть другие варианты?

Ну, на Ральфа подействовало.

А чтобы закрепить успешный эффект, я ухмыльнулся – и вывалил на стол свой последний козырь.

– И третий пункт, Йоко. Тебе помешает убить меня прямой запрет Эмбер Кросс.

– Чего?.. – фигура застыла.

Ну, да. Я блефовал. Я, разумеется, понятия не имел, был ли такой запрет, общались ли эти двое, и что вообще происходило. Но хороший блеф иногда лучше, чем знание.

– Откуда ты узнал?

Я улыбнулся. Я и не знал вовсе – до этой минуты. Так, догадывался, подозревал, но не более того. Спасибо за подтверждение, Йоко.

– «Нас», – хмыкнул я. – «Ты закинул нас в этот мир» – так звучали твои слова. Но кого «нас»? Если только у тебя не раздвоение личности – скажем, по гендерным признакам…

– Не смей топтаться по святому… – лёд в голосе Йоко преобразовывался в кипящую лаву.

– …то это значит, – не обратил я ни малейшего внимания на реплику, – что вы пересеклись. Либо с Эмбер, либо с Ральфом – а может, и все трое собрались? Но, судя по тому, что ты здесь, всё же с Эмбер. А Эмбер…

Я развёл руками.

– Эмбер хотела со мной поговорить. Вот и всё.

Из-под шлема на меня смотрели глаза – изучающие, злые и где-то немного фанатичные (в области прав сексуальных меньшинств и борьбы с засильем шовинизма), но, в принципе, не глупые. До Йоко отлично доходило всё, что не касалось личных закидонов.

– Поговорить ты можешь и со мной, – наконец, прозвучал голос – уже куда более спокойный; казалось, Йоко заставляет этот голос быть спокойным. Скорее всего, так оно и было.

– Мы этим сейчас и заняты, разве нет? – подсказал я.

– Я могу узнать всё, что хотела Эмбер – а затем прикончить тебя.

– Если бы это был твой план, я бы о нём не узнал заранее, – усмехнулся я. – Это было бы очень глупо.

– Хорошо. Говори, – шлем чуть брякнул при кивке; кажется, под белыми тряпками у Йоко была броня.

– Не-а, – отказался я, оглядываясь по сторонам. Второй этаж Колизея был пуст, просторен и живописен – настоящие древние руины в то время, когда они ещё не были ни древними, ни руинами. Из широкого окна открывался вид на схватки, но нас обоих это сейчас интересовало мало.

– Что это значит?

– Это значит, что начнём с тебя, – беспардонно определил я. – Начинай ты. И да – я всё ещё не против нарезки в стиле Гая Ричи.

– С какой стати ты решил, будто я доверяю тебе настолько, чтобы что-то рассказывать, Гофтрид? – слова вырывались из-под шлема как бы нехотя, по одному.

– С такой, что ты же хочешь услышать что-то от меня. Ну, вот и услышишь – в ответ. Это будет справедливо. И, кстати, если не сложно – верни мне мою…

Я перевёл взгляд вниз – и глаза мои расширились.

– …монтировку? – закончил я, глядя на предмет, который находился у Йоко в руке. – Что вы с ней сделали, чёрт побери? Что вы сделали с моей монтировкой?!

Шлем наклонился к монтировке, затем снова поднялся ко мне; фигура отступила на два шага.

– Я не собираюсь отчитываться, Готфрид.

Я махнул рукой.

– Ладно, к чёрту тебя. Догадаюсь сам. До тебя дошло, что, убивая местных, ты наращиваешь Силу, и тебе захотелось записаться в Турнир, чтобы…

– Ты что, с ума сошёл? – вырвалось у Йоко. – Местная Сила же отрава! Подсядешь – превратишься чёрт знает в кого.

О. Так ты в курсе?

Повисла небольшая, но очень тягучая пауза; затем со стороны Йоко раздался тяжёлый вздох.

– Ладно, – сообщил голос из-под шлема. – Хрен с тобой, маскулинный засранец. Видимо, без этого не обойтись.

– И не забудь рассказать, как всё дошло до этого, – уточнил я, указывая на монтировку с крестовой – как у меча – рукоятью, украшенную светящимися белыми рунами.

Этот?

С одной стороны, мать всегда учила её не делать скоропалительные выводы и обдумывать трижды любое важное решение. С другой же, то, что сделал этот «Аротуру Готофуриду», настолько… не вязалось с тем, к чему Ино Сонним привыкла…

И потом. Скрытое лицо, ложное имя. Всё как мать и говорила. Не он один, впрочем – но пока что он один… сотворил такое.

А кроме того, Ино вспоминала встречу с ним; даже с закрытым лицом, он был слишком… харизматичен, что ли. Его нельзя было не запомнить, встретившись один раз. То, как он смотрел на неё в начале – это была не дерзость. Это была просто… уверенность в своей правоте, в своей картине мира. Будто этот Готофуриду просто… не знал, кто она такая, почему все склоняют головы при её приближении.

Конечно, догадаться было несложно – и к тому времени, как начался их разговор, он уже сознательно притворялся, что он из местных. И всё же та смелость, с которой он говорил… могли ли быть местные способны на такое?

…а может, всё не так, и она спешит. Может, он просто очень сильный Мастер какой-нибудь не самой известной школы. Учитывая повязку на лице и ложное имя – это и вовсе может быть тайная школа, которая не хочет, чтобы кто-то прознал о её существовании, опасаясь, что появятся желающие завладеть их секретами.

Экзотично, конечно, но такое уже случалось пару раз; школы выходили из тени, лишь набрав силу и утвердившись в себе.

Так кто же ты такой, Аротуру Готофуриду? И что ты скрываешь?

Удар.

Моё лицо скривилось в болезненной гримасе; ох, это было больно.

Ещё удар. Враг не останавливается и жалость ему тоже незнакома; да почему всё так плохо-то?

Ох, блин. Какой позор. Новый удар достигает цели не встретив никакого сопротивления – и вот он, исход боя…

…и это мой ученик?

Джиан падает на пропитанный за день кровью песок. Бой проигран. Ох; я откидываюсь на спинку сидения и накрываю ладонью лицо.

Господи, как стыдно-то. И это убожество – мои ученики.

Хорошо, что я здесь инкогнито и никто не знает о том, что я с ними. После сегодняшнего блестящего выступления на арене, которое вызвало бурю восторга на трибунах, опуститься до такого…

Чёрт, я хреновый учитель. Или они бездари и идиоты. Возможно, то и другое. Но мне и правда нужно дать им пару уроков. Не то, чтобы меня всерьёз волновало их будущее или то, какое образование они получат – даже войдя в образ учителя, мастера Муна, я прекрасно помнил, что это лишь прикрытие.

Но… нельзя же ТАК позориться! Нет, пару уроков, и пусть они хотя бы бить научатся.

Эта война – а иначе, чем войной, он не мог это назвать – наверное, не имела смысла.

Не так Джебедайя Мерсильер представлял себе путешествие в Россию и то, что здесь случится. Не так видел международную реакцию на исчезновение трёх его товарищей по Лиге Плутающих, похищение ещё одного и ранения, нанесённые ему самому.

Но иметь дело приходилось с тем, что было – а сдаваться Джебедайя не привык.

– Дорогие братья и сестры, – начал он, глядя прямо в объектив веб-камеры и постаравшись придать своему лицу привычное одухотворённое выражение. – Скорбь по нашей утрате не отпускает меня уже две недели. И хотя уныние – смертный грех, очень сложно в столь тяжкий час не поддаться этому греху.

Одни пастыри искренне веруют в то, что говорят. Другие – давно разуверились или не верили никогда вовсе, и для таких проповеди и молитвы – лишь способ заработать денег или внушить доверчивым прихожанам нужную мысль.

Джебедайя, похоже, относился сразу к обоим видам. Он, несомненно, верил, и верил искренне, усердно и неподкупно. С другой стороны, те проповеди, что он читал сейчас на своём ютуб-канале, были ничем иным, как способом достичь цели.

– Я постоянно молюсь Господу о благополучном исходе, – продолжал он, складывая руки в молитвенном жесте, – но всё-таки каждый новый день по капле изымает из меня одну из трёх главнейших Божьих добродетелей – надежду.

А вот это тоже чистая правда. Надежды в нём почти не осталось – только упрямство. Вероятнее всего, никто из троих – ни Эмбер, ни Йоко, ни Ральф – не вернутся живыми. Но сдаваться – нельзя, пока виновный не будет наказан.

– И хотя я верую: Господь слышит мои молитвы, но в то же самое время скорблю я о том, что люди к моим словах глухи, – Джебедайя склонил голову.

Вести проповедь было легко; слова, знакомые и практически естественные, лились ровно, спокойно. Это было привычное занятие, да и… положа руку на сердце, люди, которые слушали его – последователи Церкви, члены гильдии «Во славу Иисуса» – не их тех, что будут вслушиваться в его слова и обращать внимание на мелочи. Они слышат главное, и их религиозный пыл делает всё остальное.

С ними было легко. А вот с остальными…

Все трое Плутающих пропали около двух недель назад – через два часа после скандального интервью. Джебедайя поднял тревогу сразу, как мог. Он ожидал чего угодно – ноты протеста, международного скандала!.. Того, что в Санкт-Петербург приедут юристы, военные, политики, Плутающие. Что Крейна схватят и будут судить, или, по крайней мере, станут расследовать загадочные события последних дней…

Ничего этого не произошло.

Нет, юристы и правда связывались с ним. Юристы Крейна. Они сообщили, что господин Крейн расторгает все партнёрские отношения с ним и Старс-эн-Страйпсом; что он предупреждает о последствиях публичных бездоказательных высказываний…

Затем ему позвонили из дома, из Америки. Начальство – те, кто курировал Лигу Плутающих США – были недовольны его поведением. Он сорвался – а это с ним происходило редко, уж поверьте. Он орал в трубку словами, недостойными добродетельного христианина, о том, что трое сильнейших Плутающих – Эмбер Кросс, Йоко Шин и Ральф ван Дольф – пропали без вести, и это вина Майкла Крейна, что это удар по престижу страны, что Крейн не остановится…

…бездоказательно. Так они сказали. Бездоказательно и крайне сомнительно. О, они успокоили его – «Америка это так не оставит!» Надейся и жди, как же… прошло две недели, и всё, что они сделали за это время – это связались с Крейном и принесли ему официальные извинения.

Он остался здесь – добровольно, за свой счёт, переехав в отель подешевле и поменьше. Он дал обет не уезжать, пока не добьётся результатов. Но как их добиться, когда из VIP-персоны ты превращаешься в безумца?

Проповедовать среди членов Церкви. Может, если там, дома, кто-нибудь немного пошумит с плакатами, до начальства дойдёт, что дело серьёзнее, чем они думают?..

– И потому я снова призываю вас – расскажите ближнему своему о злобном демонопоклоннике, Майкле Крейне, и о том, что его технологии несут в себе погибель; о том, что ради сохранения своих тайн он смог…

…в дверь постучали, прерывая проповедь.

Нет, не так. Дверь буквально сорвалась с петель от двух колоссальных ударов – а затем, на третьем, распахнулась и с грохотом врезалась в спину. И на пороге показалась… Фигура в золотых доспехах. Светлые волосы, будто овеянные ореолом, чуть шевелились от бега; ворвавшийся глядел на него строго и укоризнено.

– Господи… – пробормотал Джебедайся по-английски.

– А? – не понял Люк, входя. – Не, это мы.

– Д-джебедайся Мерсильер? – следом за великаном в золотых доспехах в номер отеля сунулся молодой парень. – Вы должны нам помочь!

– Чего? – не понял Плутающий. – Ты ещё кто?

– Джеб! – Старс маячил где-то позади, но, не в силах протолкнуться через пробку в дверях, подпрыгивал, чтобы его заметили. – Джеб, я пытался их не пустить, но они вышибли дверь, и…

– Ясно, – Джебедайя тупо поглядел на монитор и осознал, что запись всё ещё идёт. Хорошо, что это был не прямой эфир, иначе вышло бы неудобно. Щёлкнув по кнопкам клавиатуры, он выключил программу – и только потом повернулся к вошедшим.

– Что тут происходит? – терпеливо, как и подобает праведнику, но в то же время настойчиво потребовал он.

– Если б мы знали, что тут происходит, – печально констатировал юноша, торчащий за плечом Люка и, кажется, застрявший там. – Если б мы знали.

Стук в дверь.

Я открыл глаза, собираясь с мыслями. Сколько времени?.. Судя по небу за окном – глухая ночь, и стучаться в двери в такое время могут только сумасшедшие, либо те, кому ну очень надо.

Если это те, кому ну очень надо… то пусть они и разбираются со своим нуждами, а я-то здесь при чём? Ну, а если сумасшедшие, то я тем более не санитар.

Я закрыл глаза обратно и перевернулся на другой бок. Я человек опытный и драться умею, но столько драк подряд и две ночи почти без сна вымотают кого угодно.

Стук повторился, и я понял, что там либо безумец экстра-класса, либо кому-то очень-очень надо. Ох, а это точно в наши ворота? Отсюда не разобрать, стучали-то во внешние ворота, а не в дверь. Но, судя по направлению – всё-таки к нам.

Чёрт. И принесло же.

Я помотал головой. И ведь только-только заснул!.. Да и сон снился хороший. Воспоминания о той гулянке шесть лет назад…

Стук не унимался. Хм. А что, если там – сумасшедшие, которым очень надо? По моему скромному мнению, худшее из сочетаний.

А затем стук раздался уже непосредственно в дверь моей комнаты. Нет, ну это уже наглость, кто вас впустил?!

– Кому не спится в ночь глухую? – заорал я, подрываясь с кровами в одних трусах.

– Учитель, – раздался снаружи голос Хёнсо Мо, – там кто-то стучится в наши ворота!

Спасибо, гений, я догадался.

– Я слышу, – отозвался я.

– Вы откроете им, или…

Я закатил глаза. Нет уж, назад дороги нет. Если тебе начали стучать в ворота в три часа ночи, то совершенно очевидно одно – стучащие не уйдут, пока ты их не впустишь. Ну, или не вышвырнешь вон. Разница, если вдуматься, только в направлении.

Накинув на себя то, что попало под руку, я распахнул дверь своей комнаты. В коридоре уже собрались все ученики, обладавшие целыми ногами и способные передвигаться без костылей; видимо, они тоже были обеспокоены рвущимися к нам сумасшедшими, я же…

Я, если отбросить колкости, понятия не имел, кто мог припереться ко мне посреди ночи и кто вообще знал этот адрес. И если так вдуматься, это… настораживало.

– Оставайтесь в доме, – велел я, прикидывая, стоит ли брать меч или же я, в случае чего, отмашусь руками. – Я выйду и посмотрю, кто там.

Ученики не спорили, но и по комнатам расходиться не спешили. Они стояли, обеспокоенно глядя в окно.

– Что там, видно что-нибудь? – осведомился я, беря в руки меч.

– Двое, – проговорила Юнджи. – Мужчина и женщина, остальное видно плохо.

Двое, мужчина и женщина. Легче не стало, и я потёр лоб. Нет, боевые мои рефлексы были достаточно хорошо отточены, чтобы даже среди ночи я мог отбиться от нападающих, но вот соображалось в таком состоянии туговато. Кто это может быть?

– Если они перепутали мой дом с церковью и пришли, чтобы повенчаться, я за себя не отвечаю, – пробормотал я; мои слова были заглушены очередным грохотом. Эти двое, похоже, были полны решимости разбудить меня.

Заткнитесь к чёрту, я иду!

Стараясь держать меч так, чтобы его не было сразу видно – большинство местных сделали бы наоборот, но я всегда предпочитал угрозе элемент неожиданности – я сбежал вниз и вышел из ворот. За ними действительно виднелись два каких-то силуэта; вот мужчина – он был выше – занёс руку…

– Ещё раз постучишь, я тебе руки оборву! – заорал я через весь двор. – Ночь на дворе, а ты всех перебудил!

– Готфрид, – раздался от ворот такой же громкий голос, – нужно поговорить. Срочно.

Я чуть не застонал. О, чёрт!.. И как же меня угораздило так угадать? Сумасшедшие, которым очень-очень надо. Это были именно они.

Тела крыс. Души людей.

Я понятия не имел, что за кадавров я создал и что намерен делать с ними дальше, но, честно говоря, меня это и не очень волновало. Конкретно сейчас меня устраивали две вещи: то, что души этих несчастных не достались демонам, и то, что я мог использовать их в своих целях.

С технической точки зрения – если это слово было применимо к некромантии – крысы мало чем отличались от обычных зомби, вроде того же Юна; ну, может быть, в них присутствовала малая толика самосознания, но всё равно они почти не помнили, кем были раньше, и – самое главное – беспрекословно подчинялись моим приказам.

Мне не было нужды забирать сейчас все полторы сотни; взять десяток, и этого достаточно. Я не мог видеть их глазами – для этого был нужен более продвинутый уровень магии, я на такой ещё не был способен – но зато мог поддерживать с ними телепатическую связь.

– Сейчас появятся мои маленькие пушистые друзья, – предупредил я Эмбер и Ральфа. – Не реагируйте слишком остро и не орите.

Американцы переглянулись.

– Что ты задумал… Мун? – уточнила Эмбер.

Я уже сосредоточился, посылая приказ вниз, туда, в подвалы Колизея, у чьих стен мы сейчас стояли.

– Ничего, что не поспособствовало бы скорейшему обнаружению и освобождению Йоко, – честно признался я. – Сейчас увидишь.

Мы стояли чуть поодаль от входа на арену – попадаться на глаза местным стражникам не стоило, хотя, возможно, и не стало бы трагедией. Впрочем, я был уверен, что крысы найдут выход и с этой стороны. Крысы всегда находят выход.

– Кстати, – заметил я, – за нами всё ещё «хвост». С этим нужно что-то делать, как думаете?

Эмбер хмуро посмотрела на меня.

– Твоя «ученица» за нами увязалась – ты и решай проблему.

– Изумительно, – согласился я. – Вы припёрлись ко мне посреди ночи, потребовали помощи, а когда я безвозмездно согласился – ещё и претензии мне предъявляете?

Удивительно, что Эмбер заткнулась. Видимо, на это ей попросту нечего было возразить. Хотя… могла бы сказать, например, что помогать американской демократии свергать диктаторские режимы – прямая обязанность любого…

Крысы поднимались всё выше, и я уже чувствовал их приближение. Что до Юнджи, то она стояла за углом и думала, что её никто не видит.

Слежка – дело такое. Даже новичок может действительно укрыться от профессионала, и довольно долго следить за ним, оставаясь незамеченным. Это работает в тех случаях, когда профессионал не ждёт слежки. Но стоит один раз засечь «хвост» за собой – и всё, укрыться вторично преследователю уже не удастся. Ты будешь отмечать его за собой уже на подсознательном уровне.

Итак, Юнджи стояла за углом, прижавшись к стене и стараясь не дышать. Пожалуй, она могла бы просто идти, и тогда я не провернул бы этот фокус, но…

Вот одна из мёртвых крыс выбралась наружу. Вот она царапнула когтями о камень, раз, другой… Нет, тихо, слишком тихо.

«Найди камушек», – приказал я существу. – «Такой, какой сможешь поднять. И брось его в сторону стражников».

Два стражника стояли ещё дальше – у входа в Колизей – и, в общем-то, просто скучали. Не знаю, от кого или чего они его охраняли, но, если мне повезёт, они задержат Юнджи минут на пять-десять. Самое то, чтобы добраться до цели, а может, и проникнуть внутрь.

Остальные крысы – уже почти у поверхности; они добираются до нас наиболее незаметными путями.

– Отходим, – тихо скомандовал я. – Вперёд, вперёд… сейчас стражники засекут её, и за это время мы должны…

Первая из мёртвых крыс вылезает на поверхность и пробегает мимо моей ноги. Да уж, кажется, насчёт «пушистых друзей» я поторопился. За первой выходит вторая, третья…

Либо голые кости, либо шерсть, свалянная в колтуны. Эти тварюшки были мертвы уже очень давно, и это вовсе не добавляло обаяния и без того не самым симпатичным животным.

– Крысы? – Эмбер поглядела скорее с удивлением, чем с испугом. – Крысы-зомби?

– Крысы-зомби, – согласился я. – Собственной персоной. Тебя что-то смущает, мисс Кросс?

Эмбер пожала плечами.

– Если это нам поможет, то пусть хоть вампиры-носороги, вот только…

Она пальцем указала на Ральфа.

Упс.

Что это с ним?

Мы стояли неподвижно, затаившись в тени. Особняк напротив охранялся профессионалами своего дела, а не теми зевающими обалдуями, что стояли у Колизея – это было видно по выправке, по походке, вообще по тому, как стражники держались. А значит, нам нельзя было выдать себя – до тех пор, пока не придёт время сделать это намеренно.

По счастью, мы находились на свободной городской территории, и её патрулирование в обязанности стражи не входило. Всё, что происходило за воротами, их не интересовало. В принципе, даже если бы нас заметили, то ничего бы не предъявили…

Но всё же – пусть лучше не замечают подольше. Мало ли.

– Ино Сонним, – пробормотал я.

– Кто?.. – не поняла Эмбер.

Я пожал плечами.

– Местная большая шишка. Я узнал её стражников, у них характерные шлемы. Да и карета вон стоит во дворе…

Особняк явно не её – слишком беден для такой особы. Впрочем, она же приезжая. Наверняка квартирует у самого знатного из здешней аристократии, особо не спрашивая его на то согласия.

– Насколько большая шишка? – уточнила Эмбер. Я поглядел на неё и хмыкнул.

– Примерно как мистер Президент для Америки – если бы Президент мог прикончить на месте пару десятков человек и с ним бы запрещалось разговаривать, стоя прямо.

Эмбер лишь подняла бровь. Впрочем, возможно, это было для неё и не новостью – кто знает, что ей рассказали Светлые.

Крысы – девять штук – рассредоточились на три группы по трое и устремились через дорогу, быстрыми перебежками. Десятая крыса «докладывала» мне, что Ральф благополучно ведёт Юнджи подальше от нас, и на этом моя заинтересованность этими двумя пока заканчивалась – не до них сейчас.

– Входы?..

Эмбер внимательно наблюдала за зданием; то ли она умудрилась не выпускать крыс из поля зрения, то ли просто соображала, куда я их направлю в первую очередь.

– Пока ничего, – напряжённо отозвался я. – Всё задраено, ищу.

Эмбер лишь сдержанно кивнула. Нужно было отдать ей должное – всё недоверие, вся неприязнь ко мне сейчас исчезли (ну, или по крайней мере, свелись к возможному минимуму). Мы находились на задании, у нас была цель – а всё остальное временно отошло на задний план. Хотя… я был уверен, что она следит за мной, и если ей покажется, что я не на их стороне, то…

О. Одна из «троек» сообщила мне об успешном поиске.

– Есть кое-что, – тихо передал я Эмбер. – Задний ход открыт, но не пуст; там полно слуг. О!.. И ещё открыта дверь балкона на втором этаже.

– Вот и вперёд, – пожала плечами Эмбер. – Ты у нас, кажется, мастер лазить по балконам, Готфрид?

– Был бы безопасный путь – взобрался бы, – покачал я головой. – Не всё так просто.

Да уж, не всё так просто. Ещё вчера – да что там, ещё сегодня утром – я бы поступил предельно просто.

Прокрасться на территорию. Дождаться, пока какой-нибудь стражник окажется один, и тихо прикончить его. Уж на одного-то моих сил вполне могло хватить!.. А дальше – убитый поднимается в виде зомби и идёт вперёд, выполняя любую мою команду, так же, как сейчас по этому дому ходили крысы.

Конечно, один стражник не сумеет войти в закрытые для него помещения, и уж тем более, никакой стражник не сумеет одолеть в прямом бою Ино Сонним. Лично я… даже не пытался бы вступить с ней схватку. Нет, не в моём нынешнем состоянии и даже забыв о Силе и её губительном воздействии на разум – просто бесполезно сражаться с кем-то, кто настолько сильнее тебя. Если я встречу Ино – я побегу, и мне совершенно не стыдно за это. Нет ничего постыдного в том, чтобы убегать от стихии.

Но ведь наша операция в этом и не заключалась!.. Вызнать, где держат Йоко. Попытаться освободить. Стражник может сказать, что ему поручено отвести Йоко к госпоже, что… да что угодно можно выдумать, когда у тебя внутри дома – управляемый дистанционно раб!..

Но я пока держал этот план в уме, не прибегая к нему. Сначала разведка. Может, удастся обойтись без этого?.. Я понятия не имел, на каком по счёте убитом я сорвусь и натворю что-нибудь этакое, но предпочитал бы перестраховаться.

– Кросс, – тихо заговорил я, пока крысы-разведчики начинали свой путь по особняку. – Способ, о котором ты говорила.

– Ммм?..

– Убивать местных, не становясь марионеткой демонов.

– Так ты веришь в демонов, Готфрид? – в голосе Эмбер мне послышалась насмешка. Что ж, я улыбнулся в ответ.

– А ты нет, мисс Кросс? С такой-то фамилией…

– Пошёл ты. Я не Джебедайя. Верю в людей, и конкретно местные – чёртовы кровожадные ублюдки, убивающие детей и расчленяющие рабов ради магического наркотика.

– Странно, – усмехнулся я, пожимая плечами. – В магию веришь, а в демонов нет.

– Магия – просто малоизученная отрасль физики.

– Ну так и демонов можно назвать малоизученными обитателями междумирья, – отозвался я. – Называй как хочешь, думай о них что хочешь. Главное, что они существуют и активно гадят множеству обитаемых миров. Наш на очереди, кстати. Как думаешь, зачем им… это?

Эмбер не стала спорить. При всех своих недостатках, она всё-таки была умным человеком, и вполне могла поверить в то, что некие существа – как их ни назови – действительно стали причиной изменений этого мира, а я – человек-загадка, столько времени морочивший ей голову – знаю о них больше, чем она.

– Вербовка? – сразу и безошибочно определила она. – На контроль территорий не похоже. Ну, если только они не живут в местах поприличнее, чем эта дыра.

– В яблочко, – кивнул я. – Демоны насаждают здесь культ силы, потому что им нужны солдаты. Солдаты нужны им, чтобы завоевать новые миры, а новые миры нужны им, чтобы набрать новое пушечное мясо, и так далее. Замкнутый круг.

Эмбер пожала плечами.

– Но ты-то откуда об этом знаешь?

– Долгая история, Кросс, – честно ответил я. – Важно сейчас лишь то, что демоны существуют и угрожают моему миру. И именно поэтому я хочу вернуться туда раньше, чем…

…чем случится то, что нельзя будет уже исправить никакой магией и никакими хитрыми планами. Как… моя семья. Как то, что случилось на свадьбе.

– Надеюсь, хотя бы в богов ты не веришь? – фыркнула Эмбер.

– Я не верю в богов как высшую и благостную силу, – отозвался я. – Но вполне готов поверить в какую-нибудь пипец древнюю и могущественную расу. Как говорил Артур Кларк…

– …любая достаточно развитая технология неотличима от магии, – кивнула Эмбер. Наверняка она и без меня уже давно пришла к похожим выводам.

– И, в конце концов, что-то же заставляет работать магию Светлых, – заключил я. – Кстати, об этом. Ты так и не ответила на вопрос – та светлая защита.

– И что с ней?

– Её… может навесить только ваш жрец? – уточнил я.

Эмбер смерила меня взглядом.

– Хочешь себе такую же, Готфрид?

– Довольно неудобно не иметь возможности убивать, – пожал я плечами.

– Судя по тому, что рассказывал Ральф, тебя это не смущало.

– Думал, что смогу справиться с проблемой своими силами, – признал я. – Оказалось – не могу. Каждое новое убийство заставляет меня терять контроль.

Эмбер поглядела мрачно и, кажется, выругалась про себя.

– Нет, – ответила она, – я не могу повесить на тебя такую защиту. А жрец остался там, в лесном лагере, в трёх днях отсюда.

Она сцепила руки перед собой.

– Есть что-нибудь новенькое?

Новенькое? Ну, что ж. Я принял ту же позу и послал крысам сигнал доложить мне об обстановке.

В здание уже проникли все девять – открытых дверей хватало, но, как и первые, они либо были открыты не просто так – там сновали люди – либо же располагались вне досягаемости.

А внутри… краткий осмотр показал, что я прав, и Ино расположилась у какого-то местного лорда. Как я это понял? Да запросто: её стражники стояли не по всему зданию, а лишь в определённой его части.

И вот это уже… было интересно. В теории, можно было проникнуть в малоохраняемую часть здания. Интересно, насколько охрана Ино знает в лицо местную охрану, и наоборот?..

Крысы бегали в тени, стараясь держаться незамеченными; впрочем, это было вовсе не так элементарно, как могло бы показаться. В какой-то момент мои слуги доложили мне, что не могут продолжать движение – два отданных приказа вступили в противоречие между собой, и мёртвые души попросту «зависли». Продолжат двигаться вперёд – выдадут себя.

В ответ я приказал доложить, где они, собственно, находятся. По всему выходило, что это господские покои. Ино сейчас была там, спала?.. Выяснить это я пока не мог, поэтому приказал одной крысе оставаться на месте, а остальных направил обратно.

– И что этой местной… важной шишке могло понадобиться от Йоко? – вновь ожила Эмбер. Я хмыкнул.

– Ты спрашиваешь, что местным демонопоклонников могло понадобиться от Светлых?

– Никто не знал, что мы Светлые, – пробормотала Эмбер. – По идее, но кто мог…

Дурацкий вопрос. Когда за тобой следят профессионалы, то ты редко узнаёшь об этой слежке заранее. Обычно – за секунду до смерти или вроде того.

– Ладно, – невпопад ответил я. – В доме вроде чисто – господа спят, слуги занимаются делами по хозяйству. Попробую направить крыс вниз.

– Вниз? – Эмбер поглядела на меня с подозрением.

– Ну, – отозвался я, – в большинстве мест, которые я видел, комнаты вроде пыточной размещены в подвалах, так что…

Эмбер ничего не ответила, но я засёк крайнее напряжение на её лице.

– Не жди положительного результата, – сурово отозвался я.

– Ты думаешь, что…

– Просто не настраивайся на него, – отрубил я. – Я не говорю, что всё обязательно будет плохо, но лучше не ждать, чем потом разочароваться. Прошло уже несколько часов, и… кто знает, что произошло с Йоко за это время?

Мы с Эмбер переглянулись; в её глазах, видневшихся сквозь щель в шлеме, было то же самое, что и у меня – усталость и желание заткнуть уже этих идиотов, что распинались сейчас перед нами; любым путём.

Что ж, этим и займёмся.

Я резко выбросил вперёд обе руки – вправо и влево. Маленький магический толчок…

Два стражника Ино, несомненно, ждали атаки. А такие, как они, умеют себя защищать, и попробуй я направить удар на руки, ноги, кости – скорее всего, ничего бы не вышло. Но никто в здравом уме не будет пытаться направить защиту на язык.

Всё произошло за какую-то секунду, и вот уже один из стражников, мыча и роняя оружие, схватился за челюсть; другой, более стойкий к боли отскочил на два шага и, тоже мыча, замахнулся на меня…

– Эти намного сильнее прошлых, – предупредил я Эмбер, нанося коленом удар первому. – Не расслабляйся.

Теперь эти двое не смогут позвать на помощь; впрочем, ничего не мешало им устроить шум иным образом, поэтому растягивать «удовольствие» тоже не стоило.

Эмбер только кивнула, атакуя своего противника. Что до моего, то он снова взвыл (насколько позволял изувеченный язык) и попытался подобрать меч; латный сапог ткнулся ему в руку.

Это было ошибкой. Всё-таки стражники Ино Сонним были не обычными рядовыми солдатами; рука воина извернулась – и схватила меня за лодыжку; короткий хруст, резкая боль – и я падаю на пол. Ну у него и хватка!..

Удар коротким копьём не попал в цель, но заставил моего противника держаться на расстоянии, дав мне небольшую фору. Магический удар по костям его черепа… почти бесполезно, он крепок; никакой реакции. Я вскочил, не опираясь на сломанную ногу, пропустил мимо удар от него и ударил в ответ.

Видимо, череп пострадал больше, чем мне показалось – просто солдат умел терпеть боль. Понял это я лишь тогда, когда мой кулак буквально вошёл в лицо соперника, разрушая его и разбрызгивая в стороны мозги. А затем…

…Сила хлынула ко мне. Секунду я стоял на месте, ощущая, как она бежит по моим венам, разгоняя кровь и позволяя чувствовать жизнь острее, а затем залечил сломанную лодыжку одним коротким движением руки. И это всё, на что они способны? Как же они жалки!

Два шага – и моя рука смыкается на шее второго.

– Эй, Готфрид, ты что творишь?

Я не обратил внимания на слова Эмбер, раздавшиеся сбоку. Что творю? То, что нужно. Это враги, и незачем с ними церемониться. Вложить в руку всю силу, какая есть; затем – сжать. Скрежет деформируемого металла, хруст костей… разжав руку, я с улыбкой глядел, как тело оседает на пол.

– Готфрид! – Эмбер взмахнула руками. – Ты с ума сошёл!

– Я закончил схватку, – презрительно кивнул я. – Что-то не устраивает?

– Тебе нельзя убивать, ты сам сказал!

– Ну, – я поморщился, – я уже убил. И ничего не произошло.

– Не произошло? Ты сам не свой!

Ох. Я снова поморщился, но теперь уже по другой причине – от боли в голове. Нет-нет-нет, всё так, Кросс права. Или…

– Не морочь голову, – отозвался я, снимая душный шлем. – Возможно, я немного переоценил опасность. Давай просто найдём Йоко и…

…удар. Резкий, хлёсткий и неожиданный; металлическая перчатка врезалась мне в щёку, заставляя отшатнуться.

– Готфрид! – прорычала Эмбер, потирая руку. – Приди в себя! Ты нужен мне сейчас! Ты, а не демонический наркоман, упивающийся насилием!

Стоп, она… она…

В голове боролись два желания: послушать её – и размозжить ей голову, просто за то, что позволила себе ударить меня, за то, что смеет указывать. Затем найти Йоко и тоже прикончить: от этого бесполого существа одни неприятности. Какой смысл…

Спокойно. Спокойно. Спокойно.

Американцев любить действительно не за что, но всё-таки они не злодеи. И прямо сейчас – они мои единственные союзники. Я закрыл глаза, считая до десяти; Сила внутри меня клокотала, как кипящая вода, заставляя гнев и жажду крови выходить наружу, подобно пару. Девять… восемь… семь…

Эмбер ничего не говорила; даже с закрытыми глазами я ощущал, как она смотрит на меня – выжидающе, нетерпеливо, но всё-таки молча. Четыре… три…

Желание убивать не уходит до конца, но, по крайней мере, теперь я могу с ним бороться.

Один.

Оно ушло на задний план и затихло. Не исчезло, не умерло. Просто загнано за задворки подсознания, уйдя из-за штурвала.

Я открыл глаза.

– Пошли, – бросил я с таким видом, будто ничего не произошло. – Осталось совсем немного.

Если мои крысы-разведчики не ошиблись с направлением, то пыточная – буквально вот-вот, за углом, за ближайшей дверью. Нужно лишь прикончить палача (на этой мысли жажда крови снова шевельнулась, будто умоляя сделать это максимально сочным способом), вытащить Йоко – если ещё есть кого вытаскивать…

…и думать, как выбраться обратно, оставшись в живых и не нарвавшись на Ино Сонним.

Каждый шаг – как лотерея. Повезёт, не повезёт? Добраться до Йоко, не пройдя через этот коридор, нельзя, а пройти – значит, с почти стопроцентной вероятностью попасться на глаза Ино Сонним.

Почти. Всегда есть надежда, верно? Даже когда она не укладывается ни в какие логические рамки, даже когда нет ни малейших предпосылок на хороший исход. Ну как может хорошо закончиться что-то настолько самоубийственное, да ещё после всех наделанных нами ошибок?

Но мы крались, стараясь шагать бесшумно, и надеялись. На то, что Ино не услышит, на то, что мы не попадёмся в для нас же расставленную ловушку.

Глупо, но… на подобной надежде держится мир.

У Эмбер отлично получалось идти бесшумно; Туман – вообще не то место, где можно шуметь, а потому Плутающие, которые не овладевают этим ценным умением, долго не живут. У меня… тоже имелся подобный опыт.

А также мы оба отлично знали: если тебе кажется, что ты идёшь, не издавая ни звука – это вовсе не значит, что так оно и происходит на самом деле. В конце концов… следить можно не только ушами. Мои крысы-соглядатаи отлично это доказывали.

Прямо сейчас они сообщали мне, что Ино Сонним находится буквально в двух шагах – за соседней дверью, спрятанной в нише-углублении. Я указал Эмбер пальцем на эту дверь; она кивнула, и оба мы продолжили свой путь с таким же безмолвным видом.

– Я знаю, что ты там, Аротуру Готофуриду, – насмешливо раздалось из-за двери. – Или лучше будет сказать – Артур Готфрид?

Голос Ино Сонним был приглушён тяжёлой дверью из цельного куска дерева, но в оглушительной, искусственно созданной нами с Эмбер тишине он прозвучал грохотом.

Мы оба замерли. Я пожал плечами… и перестал притворяться, что меня здесь нет.

Конечно, вполне возможно, что это блеф. Возможно, Ино повторяет эту фразу каждые пару минут – в надежде угадать и застать меня врасплох. Но… будем честны, шансы на это мизерные.

– Да, – громко согласился я, остановившись на месте. – Так… действительно лучше. Зваться чужим именем… немного… утомляет.

Я не просто так делал паузы в этой фразе. Кивок Эмбер – и та продолжила путь по коридору, ступая ровно в те моменты, когда я что-нибудь произносил. Ино ведь её не назвала, верно? Возможно, она знает о том, что Эмбер тут, а возможно, и нет.

Мы условились об этом заранее. Конечно, как я и говорил – в мои планы не входила самоотверженная гибель за американского квир-транс-активиста, но если уж идёшь на задания вроде этой, нужно быть готовым ко всему.

– Можешь, зайдёшь внутрь? – нужно было признать, хороший стиль у Сонним был. – Я тут всё-таки тебя жду.

Шаг за шагом. Шаг за шагом. Мы с Эмбер не знали, на кого из нас поставлена мышеловка, но понимали, что так оно и случится – охотник заметит свою цель. Значит, эта цель останется… а второй отступит и спасёт Йоко. И, возможно, даже выберется наружу – как знать, всякое бывает везение.

– Полагаю… у меня нет особого выбора? – усмехнулся я.

– Выходы перекрыты, – судя по шагам, Ино приближалась к двери. Нужно входить, а то она выйдет сама и увидит Эмбер. – Ты не выберешься отсюда, миновав меня.

– А ты хочешь… – я зашёл в короткую нишу-коридор и стал медленно приближаться к двери.

Дверь распахнулась. Ино Сонним стояла на пороге, сжимая в руке нож необычной формы с подсыхающей на нём кровью. Прекрасна, как всегда, властна, решительна… а ещё – не уверена в себе и в происходящем.

Редкое свойство для одной из хозяев этого мира.

– Я хочу поговорить, Готфрид, – отозвалась она.

Ага, ну конечно. Когда кто-то хочет поговорить – именно так это всегда и выглядит. Разумеется.

Впрочем… я не был удивлён. Желай она прикончить меня, не стала бы так чудить. Как показывает мой опыт, когда кто-то сильный хочет убить кого-то сильного, он делает это быстро, а не устраивает шоу…

Если, конечно, речь идёт не про убийство Виссариона.

Я заглянул ей за спину. Ого!.. Это что, те типы, что дрались сегодня на арене, но проиграли?..

– Это же…

– Они, – согласилась Ино. – Хоть какая-то польза от них.

Согласен. Девушка отодвинулась, давая мне пройти, и я окинул взглядом помещение. Явно часовня… демоническая, конечно же. Резьба на стенах, алтарь в центре.

– Пока мы не приступили к основному… разговору, – заметил я, – один вопрос. Почему именно Йоко?

– Кто? – не поняла Ино, причём, судя по взгляду, искренне.

– Та… то… в общем, пленник, которого вы взяли.

Ино пожала плечами.

– Я не с первого раза нашла того, кто воскрешает в Тансоне мертвецов и забирает души у Великих Мастеров. Но, как видишь – мы оба тут, так что план в итоге сработал.

Я кивнул.

– Ага. А в чём состоит план, если не секрет?

– Какие уж тут секреты? – хмыкнула Ино. – Мы оба уже стоим друг напротив друга. План простой: ты или умрёшь, или убьёшь меня.

– Ого, – я поднял бровь. – Сложная многоходовочка, однако.

– Кончай делать вид, будто у тебя всё под контролем, – кажется, Ино не могла сказать о себе того же, и её раздражал мой неуёмный оптимизм. Я же… нет, у меня точно ничего не было под контролем. Но я привык играть красиво – даже тогда, когда тебе поставили шах и вот-вот объявят мат.

– А что насчёт тебя? – я словно не заметил её последней фразы, улыбаясь. – Какие варианты у тебя?

– Тут ещё проще, – Ино не стала ничего скрывать; она словно ждала от меня этого вопроса. – Либо ты убиваешь меня. Либо меня убьёт мать за то, что провалила задание.

Имеющий уши да услышит, как говорится. Всё, что я хотел знать, уже прозвучало. Итак, план демонов – дать Ино Сонним убиться об меня, чтобы влить в моё тело сразу чёртову прорву Силы. Я тогда стану практически непобедим, но душа не выдержит такой тьмы, и они получат демона необычайной мощи.

Нет, вероятнее всего, это произойдёт не сразу. Даже очернённой, моя душа запомнит ненависть к демонам. Я полностью разнесу этот мирок и, возможно, ещё парочку…

Но демоны – не торопятся. Их много, и жизнь каждого отдельного индивидуума волнует только этого отдельного индивидуума. А ещё они умеют ждать.

Чертовски коварный план.

Впрочем, я услышал и кое-что ещё. Ино не просто так рассказала это мне сейчас – вместо того, чтобы без предупреждения напасть и заставить защищаться.

– Боишься умирать? – заметил я.

– Понятия не имею, что ждёт после, – горделиво фыркнула Ино.

Ага-ага. Снова говорим намёками. Не знаю, что дальше, а неизвестность пугает.

– А ты не задумывалась о… других вариантах?

– Может, и задумывалась, – отрезала Ино. – Вот только Мать не позволит мне провернуть ничего такого. И да, что бы ты там себе не думал, Готфрид – у тебя не выйдет вырубить меня, лишить сознания или что-то в этом роде. Я слишком сильна. Или проиграешь сам, или убьёшь.

А жить-то хочется, несмотря на смелый тон.

– Тебе никогда не говорили, что ты отлично выглядишь? – усмехнулся я.

– Не время для комплиментов, Готфрид.

– Может, и не время. А для оптимизма? Я знаю миры, свободные от демонов, или те, где они не успели закрепиться. Нужно лишь найти вход, и…

– Так у тебя нет этого входа?

Ино безнадёжно закрыла глаза. Упс… кажется, ответ неверный, и она ждала от меня совершенно другого. Ждала, что я прямо сейчас открою какой-нибудь портал, уведу её туда, где не властны ни демоны, ни её мать, что обрекает на смерть родную плоть и кровь…

– Тогда какой от тебя толк? – выплюнула она после короткой паузы, вновь поднимая глаза.

– Никогда не знаешь, к чему придёшь.

– Слова, – она презрительно взмахнула длинным мечом, подобрав его с алтаря. – Итак, Готфрид, из какого бы ты мира там ни пришёл и что бы ни играл в нашем. Предпочтёшь умереть или убить меня?

Так быстро сдалась?

Второй меч полетел в мою сторону.

– Предпочёл бы свою монтировку, – заметил я.

– Оружие, которое поглощает Силу? Мать запретила приносить его туда, где можешь появиться ты.

Ладно. И этот план тоже не прокатит. Он всё равно бы не прокатил – не те мощности.

– Что ж, – сухо вздохнул я. – Я бы обсудил это всё подробнее, но ты заранее убедила себя, что всё плохо, Сонним.

– Всё хуже, чем ты можешь себе представить, Готфрид, – отрезала Ино. – До матери не добраться. Её приказа не нарушить. Её воля – не то, с чем можно заигрывать, и если я попробую нарушить приказ или, того хуже, предать её – всё самое плохое, что ты даже не можешь вообразить, случится.

Она сама верила в это – даже если это отчасти и было правдой. Она уже сдалась. Мечтала о том, чтобы всё было иначе; чтобы я явился и предложил ей готовое решение, при котором она остаётся жива и здорова. Но… не хотела сама даже пальцем шевельнуть, чтобы дать мне ключик к такому решению.

Обидно. Чёрт, просто обидно, когда всё так заканчивается.

Впрочем, даже при таком выборе альтернатив я всё равно не хотел умирать. Знаете, как говорят? Пока ты жив – есть возможность найти выход, а если ты мёртв – то всё кончено.

Я не знал, найду ли выход. Но и упускать надежду на него я не хотел.

– Тогда, – я поднял предложенный мне меч, – остаётся только один выход, так, Сонним?

– Так, Готфрид, – глухо согласилась она.

Все пути ведут в трактир.

Это аксиома, неизменная всегда и везде, без единого исключения. Времена и пространства, реальность и вымышленные миры, любые эпохи, любые общества, любые уклады… Трактир может иначе выглядеть, иначе называться, быть чем-то иным, но кое-что останется неизменным.

Там, где есть люди – всегда будет место, где они могут посидеть, выпить и просто поговорить, излив случайным или неслучайным встречным накопившееся на душе.

Трактирщик Кай Синг столь высокими категориями размышлять неумел – люди его сословия вообще не склонны к пустому философствованию – но всё же нечто подобное приходило ему на ум время от времени. Что его заведение – это своеобразное перепутье, куда жизнь заводит самых разных персонажей.

Жаль лишь, почти все они были не вызывающими доверия пропойцами, чья морда просила кирпича, а платежеспособность оставляла желать лучшего. Но такова специфика трактиров.

Мускулистый, высокий мужчина зашёл в «Перепутье» первым. Кай Синг помнил его – он уже появлялся здесь один раз, пару дней назад, в компании красивой женщины с осанкой воина и… странного существа, чей пол не выходило определить на глаз.

Мужчина и сам выглядел воином – по выправке, по походке, по всему. Но – похоже, Мастером он не был. Мастера редко заходили в «Перепутье», предпочитая для попоек заведения побогаче, хотя, как подсказывал богатый опыт Кай Синга, напившись, люди вели себя совершенно одинаково, вне зависимости от того, сколько стоило выпитое ими.

Кай Синг встретил позднего гостя радушной улыбкой – и подозрительным взглядом. Трактир работал без перерывов, но всё же ночью заходит не так много людей; большинство предпочитают спать.

– Господин, – заработок есть заработок, и Кай Синг, вылетев из-за стойки, учтиво поклонился.

– Пива почище, – хмуро отозвался клиент. – И… каких-нибудь солёных орешков.

– Простите?

– Чего? – вошедший уставился на него с раздражением в усталом взгляде. – В этой вашей дыре не умеют солить орешки?

Солить… орешки? Довольно странная идея, как по мнению Кай Синга… хотя, если задуматься, возможно, и не самая плохая. Может, имело смысл взять её на вооружение, попытаться…

Впрочем, сейчас главное – не разозлить клиента. Зал был почти пустым (только поздняя компания из трёх бродяг сидела в углу, обсуждая что-то своё), и Кай Синг мог позволить себе излить всё радушие на одного этого человека.

– Простите, господин, – он вновь принялся кланяться. – Сейчас у нас нет такого блюда, но, если вы позволите, я мог бы предложить вам…

– Валяй, – солдат огляделся, прошёл к пустому столу и бухнулся на скамью. – Чем у вас тут пиво закусывают?

– Господин не местный?

Это и так было понятно, но отец всегда учил Кай Синга, что клиенту приятно думать, будто им интересуются.

– Не местный, – буркнул тип. – Давай ближе к закуске.

Кажется, с этим правило не работало.

– Есть сушёный горох с солью, вяленая рыба, собачьи уши…

– Чьи?!! – кулак клиента грохнул по столу. – Чёртовы корейцы…

– Кто? – не понял Кай Синг.

– Неважно. Тащи горох и рыбу, а дальше можешь не перечислять. Кто знает, что вы там ещё наготовили…

Кай Синг счёл за лучшее не искушать судьбу. Он отлично знал, в каком состоянии к нему приходят люди. Одни являются в трактир радостными, другие грустными… этот был злым. Таких клиентов лучше не тревожить и не выводить из себя.

Он щёлкнул пальцами, но служанка в фартуке и так уже несла требуемое.

– Господин, лучшее пиво, что вы найдёте у нас! – сообщила она излишне приветливым тоном, наклоняясь чуть ниже, чем следовало бы, и будто ненароком демонстрируя мужчине своё декольте.

– Хреновый у вас выбор, я скажу, – отозвался тот, принимая кружку и цепляя из глиняной мисочки несколько засоленных горошин.

Нет, пожалуй, не злой. Хмурый. Такое слово подойдёт больше всего. Погружённый в какие-то не слишком приятные размышления или воспоминания. Это лучше – злые клиенты могут оказаться буйными, начать драку или погром, а хмурые склонны сидеть и мрачно пить.

Впрочем, Кай Синг не обольщался – он знал, как легко одно может перетечь в другое; знал по опыту.

– Ещё что-нибудь желаете, господин? – слащаво уточнил он.

– Желаю, – буркнул мужчина. – Чтобы ты исчез с горизонта и не мешал мне пить пиво.

Ёмко и недвусмысленно. Что ж – воля клиента есть закон для трактирщика.

…иное время, иное место.

– Виссарион, – криво усмехнулся великан. – Меня зовут Виссарион. И куда бы вы ни направлялись – вы пришли по верному адресу.

Широ Ханагава поморгал. Происходящее и до того отдавало дешёвым фентези-романчиком, а сейчас и вовсе стало напоминать артхаус с налётом балагана. Виссарион? Это имя ничего ему не говорило, но звучало так весомо, будто должно было, и…

Стоп. А ведь и правда – говорило.

– Виссарион? – осторожно повторил японец. – Я правильно расслышал?

– Ну, да, – пожал плечами великан, приподняв бровь. – Что-то не так?

Да ну, полный бред. Мультивселенная полна миров, миры населены бесконечным числом существ. Наверняка в них тысячи, миллионы Виссарионов! Почему это должен быть именно…

А, к чёрту. И мир, и сама мультивселенная вертятся вокруг Артура Готфрида – это Ханагава уяснил уже некоторое время назад. Этому феномену нет объяснения, и всё же он существует.

– Может, я скажу сейчас глупость, – медленно заговорил он, вновь моргая сквозь очки, – но… я должен спросить. На всякий случай, для очистки совести.

Великан вопросительно глядел на него, ожидая, когда же прозвучит, собственно, сам вопрос.

– Вы не учитель Артура Готфрида?

Ну, вот, он спросил. Сейчас великан равнодушно пожмёт плечами, ответит «нет» и этот позор закончится, и можно будет заняться чем-то серьёзным, а не глупостями и…

– Ну, допустим, да, – согласился Виссарион.

– Да?!!

Виссарион пожал плечами.

– Ты как будто удивлён ответу?

Ханагава глотал ртом воздух.

– Но как? Как?..

– Твой вопрос не имеет смысла.

– Но учитель Артура Готфрида был убит им!..

– Совершенно верно, – подтвердил Виссарион.

– А это значит, что… Погодите, что?!

– Ты какой-то слишком нервный, – искренне посочувствовал Виссарион. – А твоему товарищу вообще не помешает выучить какой-нибудь общеизвестный язык, а то он слышит лишь половину реплик и думает, что ты сошёл с ума.

– Я не думал ничего такого… – начал Алекс – и осёкся. – Я говорю на местном?

– Думал, думал.

– Вы что, читаете мысли?

– Нет, я по взгляду понял, – отозвался Виссарион, задумчиво оглядывая развалины собственного дома и валяющиеся рядом скелеты. – Ладно. Слишком много вопросов и слишком мало ответов, как любил повторять наш общий знакомый. Думаю, никто не будет спорить с тем, что нам нужно обстоятельно поговорить?

Алекс прокашлялся. Если в Ханагаве жил учёный, который желал всё исследовать и познать, то Александр был суровым и неромантичным пракматиком.

– Погодите. К чёрту вопросы. Вы ведь маг, так? Сильный маг.

– По вашим меркам – практически всемогущий, – согласился Виссарион.

– Тогда… Вы можете просто отправить нас домой, в родной мир?

– Могу, – согласился Виссарион. – Но переходы между мирами – слишком затратно, чтобы я делал это без необходимости. Открывать двери ради… чего? Ради того, чтобы выполнить вашу просьбу?

Он глядел спокойно и чуть насмешливо. Казалось, этот диалог даже немного развлекает его.

– Тогда…

– Вы пойдёте со мной, – пожал плечами Виссарион, – или останетесь тут – это я решу, когда узнаю от вас всё, что мне нужно.

Ханагава поправил очки. Судя по всему, складывалось, что тип перед ними – весьма суровый могущественный маг, некромант и так далее, и… в общем, лучше бы его не злить, конечно. Но, с другой стороны…

– Но почему вы будете решать за нас? – выдохнул он.

– Потому что могу, – ответил Виссарион. – Сейчас мы пройдём в местечко поуютнее, и там вы расскажете мне всё, что знаете – об Артуре Готфриде, о том, как вы попали из своего мира в этот и о том, почему дорога привела вас к моему дому. А дальше станет ясно – либо вы мне нужны, либо на этом ваша польза для меня исчерпана.

Алекс и Ханагава переглянулись. Как возразишь трёхметровому архимагу?

– В какое… местечко поуютнее? – тихо уточнил Алекс. Что до Ханагавы, то в его воображении рисовался пыточный каземат – кто знает, что этот тип считает уютным местом для получения ответов на свои вопросы.

– Трактир, – ответил Виссарион. – Всего лишь какой-нибудь трактир, где подают приличное пиво и что-нибудь на закуску.

Он развёл руки в стороны, образовывая между ними нечто вроде светящейся трёхмерной карты, напоминающей атлас звёздного неба или вроде того. Карта переливалась несколькими цветами – белым, жёлтым, оранжевым и красным. Похоже, так отображалась степень… чего-то.

– Ага, вот, – Виссарион улыбнулся, ткнув в ярко-оранжевую точку, которая медленно пульсировала красным – как будто там что-то… нарастало.

– И что это? – с подозрением уточнил Алекс.

– Я выбираю мир, в котором мы отыщем трактир, – отозвался Виссарион.

– Погодите, – не выдержал Алекс. – Вам лень открыть дверь в наш родной мир, но ради какого-то трактира вы готовы это сделать?

Виссарион оторвался от звёздной карты и поднял на него глаза.

– О, – хмыкнул он, – хороший трактир – очень ценная вещь. Ради того, чтобы попасть туда – в нужный момент, в нужное место – можно на многое пойти.

– Что может пойти не так?

Голос Алекса был полон и сарказма. Виссарион не нравился ему – это твёрдый факт, и, в принципе, Ханагава мог бы его понять. Бессмертный маг себе на уме, живущий по совершенно странным законам и принципам…

С другой стороны, столько вопросов ещё можно задать! Такой простор для исследования!

– Ты их слышал, Док? – Алекс ткнул рукой в направлении слова в другой стороне трактира, вокруг которого уже собралась приличная толпа самых разных людей. Говорили они не то чтобы в полный голос, но всё-таки обрывки фраз долетали и до них. – Похоже, Готфрид тут, в этом мире.

– Да, но… – Ханагава поправил очки, – как, и зачем…

– Ой, да не всё ли равно? Мы вон тоже не гадали оказаться здесь, – Алекс махнул рукой и вернулся к еде.

– Что, если Готфрид получил наши сообщения в Тумане и пришёл за нами, вытащить нас, но пока не нашёл нужный мир? – предположил Ханагава. Алекс замер на пару секунд, а затем расхохотался.

– Готфрид? Спасти? Не смеши, Док. Может, когда-то он и сделал бы так, но этот, новый Готфрид – законченный эгоист, и теперь я вижу, откуда в нём это. Учитель-то передал ему не только знания!

Он покачал головой.

– Так вот. О том, что может пойти не так. Смотри, Док: Готфрид попадает в этот мир – так или иначе – а затем наш архимаг видит, что этому миру медленно наступают магические кранты. Как думаешь, каковы шансы, что это звенья одной цепи?

– Ну, если учесть, что мы почти ничего не знаем о том, почему…

– Девяносто девять и девять, Док, – отрезал Алекс. – И вот что будет дальше. Два могучих и гордых мудака сойдутся лбами и будут бодаться – но Виссарион всё же победит, у него и мощи побольше, и опыта.

– Несомненно, – согласился Ханагава. Этот факт действительно не вызывал вопросов – даже с научной точки зрения.

– А затем Виссарион сделает то, что обещал.

Над столом повисла короткая пауза.

– Запрёт этот мир? – поморгал Ханагава.

– Ага, – согласился Алекс.

– Но…

– Как мы видим, этот метод работает. Раз уж сработал на ком-то вроде него – значит, здесь и подавно всё получится.

– Погодите, Алекс, а как же мы?

– Док, – покачал головой бывший глава службы безопасности Крейна. – Ты вот вроде умный человек, светило науки, а порой задаёшь такие тупые вопросы. Нам-то что? Виссарион ведь будет уходить отсюда, не станет же он закрывать двери изнутри и оставаться тут добровольным пленником.

Да, пожалуй. Звучало ну очень нелогично.

– Уходя, он заберёт нас с собой, – продолжил Алекс. – Может, он даже их заберёт – это ведь наши американские друзья там сидят? Двое так точно.

Ханагава всмотрелся в дальний столик. И правда, что ли?.. А они тут какими судьбами?

– Может – может! – он на радостях так расщедрится, что даже вернёт нас в наш мир, – Алекс широко улыбнулся. – А вот Готфрид – он останется тут, потому что он и есть та штука, которую Виссарион хочет запереть – или, по крайней мере, тесно и неразрывно с ней связан.

– У нас нет точных доказательств…

– Ой, да брось. Это же Готфрид!

– Это же Готфрид, – вынужден был со вздохом признать японец.

– А затем – знаешь, что затем?

Ханагава поморгал.

– О… чём вы?

– Виссарион устранит из нашего мира единственного, кто мог бы всерьёз противостоять демонам, – мрачно подвёл итоги Алекс. – Сам он заниматься этим не будет – он ведь сказал, тараканов не выведешь, да и что ему за дело до отдельного мирка? Люк, Сенат и остальные… они на что-то способны, но только когда Готфрид руководит ими. Не сами по себе.

– Всё так плохо? – тихо произнёс Ханагава.

– Думаю, всё очень плохо, – Алекс продолжал улыбаться. – И… вот я и спрашиваю. Что может пойти не так?

Ночь прошла… сумбурно. Ну, её остаток – я вернулся уже ближе к рассвету, но это не мешало мне улечься спать. Почему бы и нет? Кто мне запретит?

Главным отличием были… сны. Все те двадцать лет, что я прожил в мире Виссариона, я видел одно и то же – сцену своей смерти. Она ушла, когда я вернулся, и вместо неё мне снились либо сцены из бытности учеником Виссариона – либо вообще ничего, просто чернота.

Сегодня же сон был… иным. Ярким, странным и… каким-то слишком реалистичным что ли? А уже с какими-то голосами, как с субтитрами.

Во сне я видел какой-то трактир. Группа фигур за столом – все подряд! Ральф и Йоко, Юнджи и… Виссарион?! Он-то ещё что здесь делает? Чуть дальше я увидел Алекса и профессора Ханагаву. Ох, блин!.. Слишком фантасмагорично. А остальные американцы где? Люк, Сенат, Август? Раз уж тут у нас «общий сбор»…

– Они хотят убить тебя, – заметили шепчущие голоса. И – тут же, не оставаясь в долгу – Виссарион расхохотался, но как-то картонно.

– Мой ученик никогда мне не нравился, – с тоном опереточного злодея сообщил он. – Но на этот раз он зашёл слишком далеко.

– Учитель убил Юна, – отозвалась Юнджи, вставая и холодно глядя. – Он оскорбил честь моей семьи. Ему придётся ответить.

– Значит, прикончим его?.. – утвердил Ральф.

Ох. Что за чушь. Даже во сне я осознавал, чем навеяны такие сны особенно после того, как голоса прошептали «Убей их всех, пока они не убили тебя». Но вы бы могли хоть сделать это кино пореалистичнее! Юнджи вместе с американцами? Профессор и Алекс в трактире славного города Тансона? А венчает это всё великолепие Виссарион, которого я – если кто-то не заметил – уже убил?

…или нет?

– Ученик думает, будто прикончил меня, – зверски улыбнулся Виссарион, так, будто сон откликался на мои мысли; вероятно, так оно и было. – Ему невдомёк, что бессмертного не убить.

Я зевнул. Понятия не имею, как я умудрился зевнуть во сне, но я это сделал.

И – то ли сообразив, что этим меня не купить, то ли показав всё, что было нужно – картинка сменилась.

Теперь я видел Лимб; видел как бы сверху, с высоты птичьего полёта. Во всей его бесконечности, во всём многообразии. Миллионы первородных демонов, миллиарды осквернённых душ бродили там, страдая и даря страдания другим. В этом была даже какая-то толика красоты – в этом переплетении страданий, в яркости и завихрениях…

Стоп, стоп. Это меня уже несёт. Какая, к чёрту, красота может быть в грёбаном Лимбе? Снова демоны. Не дают нормально поспать, суки, со своими весёлыми картинками!

Впрочем, это не самое плохое, что они могут сделать.

К несчастью для них, теперь я тоже… могу кое-что.

…проснулся я в отличном настроении. В шикарном настроении!.. Внутри клокотала ярость, жажда убивать рвалась наружу – и я знал, что скоро, очень скоро я её утолю.

Рука скользнула по полу – и тут же наткнулась на что-то металлическое. А?..

Монтировка. Я поморгал глазами. Точно-точно, припоминаю!.. Кажется, вчера я – перед уходом – разнёс остатки дома Ино Сонним в поисках своего оружия. Не то, чтобы оно было мне очень нужно… но оставлять его я не хотел принципиально. Пусть побудет у меня.

Если это не часть сна… кажется, нет, во сне не было Кросс… так вот, она предлагала мне уйти тихо и без лишнего шума. Говорила про какой-то подземный ход… Что ж, удачи. Охотно верю, что она так и ушла. Ну, а я…

Без лишнего шума? Для этого определённо было поздновато.

Наверняка сейчас на улицах Тансона шумно и без меня. Убийство парочки Мастеров средней руки ещё могли как-то спустить на тормозах, понимая, кто сейчас собрался в городе, но сама Ино Сонним и вся её охрана и прислуга… а ведь я ещё и местного аристократишку, что давал ей кров, кажется, зацепил. Наверняка они сейчас там бегают и землю носом роют!

Встав с кровати, я широко улыбнулся и подошёл к окну.

Тихо. Ни американцев с их претензиями, ни стражников, которые рвутся меня казнить. Может, досюда слухи ещё не дошли?

Ладно. Пора заниматься делом.

Выйдя из комнаты, я направился в столовую, где уже собрались ученики. Они что-то обсуждали, но при виде меня окончательно притихли и испуганно посмотрели на меня.

– Что такое? – осведомился я.

Молчание. Я нахмурился.

– Я спросил, что…

– Учитель, – отозвался, наконец, Джунсо, – у вас одежда и руки…

Я опустил глаза. Ох!.. Кажется, вчера я даже не озаботился тем, чтобы смыть с себя всю ту кровь.

– Пролил вишнёвый сок, – пожал я плечами, садясь за стол и придвигая к себе тарелку. Затем скользнул взглядом по фигурам… кого-то не хватало.

– Где Юнджи? – уточнил я.

– А… – Чон зависла, не зная, говорить или нет. – Её… не было с утра, Мастер.

Вот как?

Я меланхолично занялся завтраком, спокойно обдумывая то, что только что услышал.

Девчонку пора… в расход. Слишком много знает, слишком много подозревает. Позволяет себе… слишком многое.

Кажется, прежний я не хотел этого делать. Возможно… но и не открещивался от такой возможности, если припрёт.

Значит, решено. Хватит играть.

Да и остальные ученики… я оглядел их снова.

– Сегодня останетесь дома, – велел я.

– Что?! – подорвался Джиан, а следом за ним и остальные. – Но, Мастер…

– Я что-то неясно сказал? – поднял я бровь. – Останетесь дома.

– Но Турнир…

– Турнир? – я хмыкнул. – А какой смысл вам сражаться, если вы кучка бездарей, не способная даже за себя постоять? Пятеро из семи вчера позорно продули. Юнджи я здесь не вижу, а что до тебя, – я ткнул пальцем в грудь Джунсо, – то твой результат, если задуматься, тоже не такой уж впечатляющий. Если бы я не исцелил твою ногу – ты бы и так выбыл из соревнования.

Ученики молчали, не зная, как реагировать, и, пожалуй, боясь что-то возразить в этот момент. Хёнсо встал и вышел из-за стола, потупив глаза; остальные сели на места и тихо, неловко продолжили завтрак.

– Впрочем, если хотите, – я махнул рукой, – можете сходить в качестве зрителей. Или… Мне всё равно, в общем. Я вам учитель, в конце концов, а не нянька – главное, не нарушайте моих указаний, а в остальное время делайте что хотите.

Я поморщился. Голова… болела. Болела сильно, как мигрень. В какой-то момент я вдруг осознал, насколько сильно на меня влияет тьма внутри, и попытался взять её в аркан… Но не вышло.

Я продолжал понимать, насколько мои реакции отличались от реакций меня-обычного. Но… желание вернуть всё обратно проходило. Да и зачем?

Лучше заняться тем, что я задумал. Всё должно сработать, если действовать правильно. И нет, я не превращусь в демона. Всё было рассчитано, всё было учтено…

Или не всё? Возможно, я не учёл того, как тяжело будет сопротивляться тьме, как будет болеть голова, путаться мысли, и…

Ох. Я поднял голову от тарелки, потёр виски…

…и резко выбросил руку вперёд, ловя в полёте что-то вроде дротика.

Мои глаза сузились и, кажется, даже потемнели. Я встал, отшвыривая в сторону снаряд, пойманный буквально на рефлексах. У Хёнсо не было ни шанса меня прикончить, но как он вообще посмел…

– И что ты думал сделать? – сладко процедил я, приближаясь к нему. Парень побледнел от моей улыбки и отступал – шаг за шагом.

– Я пытался вас убить… Учитель… – пробормотал он. Остальные вытаращились на нас и попытались сделаться невидимыми.

– Вот как? – я наклонил голову.

– Как вы и приказывали…

А?

Стоп, точно. Виссарион. Учу тому, чему учился сам. Приказ пытаться убить меня не реже, чем раз в сутки.

– Что ж, – заключил я, продолжая улыбаться, – у тебя не получилось.

В комнате стояла полная тишина, не нарушаемая никем и ничем. Я с минуту стоял неподвижно, глядя на детишек – а затем развернулся и вышел прочь.

Пора заняться делом.

Молчание в столовой особняка продолжалось ещё порядком; не меньше десяти минут после ухода мастера Муна, прежде, чем Тэмин – первым из всех – решился заговорить.

– Что… это… было? – медленно, разделяя слова, проговорил он, глядя через толстые стёкла своих очков на остальных.

– Кажется, учитель не в духе, – мрачно отозвалась Чон.

– С чего ему быть не в духе? – удивился Джунсо. – После тех побед вчера!..

– Угу, и после наших поражений, – поморщился его брат. – Неудивительно, что он видеть нас не хотел.

– Эй, я победил! – возразил Джунсо.

– Нет, дело не в турнире, – помотал головой Тэмин, осторожно держа под столом сломанную ногу. – Дело в том, что случилось ночью. Те двое, что пришли и увели его куда-то… он вернулся почти с рассветом, и… он какой-то не такой.

– Какой не такой? – хмыкнула Дайе. – Он всегда был странным, умник.

– Вот-вот, – кивнул Джиан. – Если бы хотел – давно мог бы научить нас тем фокусам, что показывал вчера не арене, а не всякой чуши!.. Хотя бы самым основам, но уж точно не готовке и не стирке!

– Не обвиняй учителя! – выпалил Джунсо. В его глазах авторитет мастера Муна после вчерашнего был непререкаем, а любой, кто подвергал его сомнению, выглядел предателем.

– Он не учитель, а сумасшедший! – огрызнулся Джиан. – Знает и умеет он много, вот только вместо нормального обучения…

– Да я не об этом! – взмахнул руками Тэмин. – Он странный, да, но он по-своему странный, а этим утром, после возвращения, он был странным иначе! Он как будто изменился!

– И Юн, – внезапно согласился Хёнсо. – Видели, как он вчера смотрел, когда охранял дверь?.. Раньше он и не подумал бы выполнить приказ Мастера, а тогда…

– Этот тоже всегда был занудой, как и все в Школе Капли Крови, – поморщилась Дайе. – С ним вообще пусть Юнджи разбирается, нам-то какая разница?

– Кстати, Юнджи, – кивнула Чон. – Где она?

– Может, он из-за этого злой? – Джунсо вдруг побледнел, вставая из-за стола. – Она пошла за ним… и ввязалась в какую-то драку… и погибла! Он не успел её спасти, и теперь не знает, как отвечать перед её отцом…

– По-моему, учитель стал бы спрашивать у нас, где она, если бы видел её смерть? – хмыкнул Джиан.

– Почему нет? – пожал плечами Тэмин. – Если он хотел отвести подозрения, заставить всех думать, будто…

– Учитель не трус!

– А при чём тут трусость? Любой умный человек бы так сделал!

– Умный человек, по-твоему, станет творить такое, что делает он?

– Да, если…

Разгоревшийся спор неожиданно прервался – в одно мгновение. Шестеро подростков вздрогнули и расширили глаза, услышав внизу, на первом этаже, тихий и явственный звук хлопнувшей двери.

– У-учитель? – тихо пробормотал мигом заткнувшийся Джиан.

– Голоса, – тряхнула головой Чон. – И шаги… много шагов.

Позёры, да и только.

Я как раз вытирал свой меч – спокойно, медитативно, почти любовно, мурлыкая себе под нос какую-то песенку.

Меня окружали трупы – десятки трупов. Самое начало, такая малость!.. Очень скоро завершатся схватки на арене, победители и проигравшие придут сюда… и бойня продолжится. А пока нужно вытереть меч, чтобы блестел. Стиль – это главное!..

И именно в этот момент свет заморгал.

Как я и говорил – позёры.

Демоны вообще были любителями всяческих спецэффектов, дешёвых или очень даже дорогих. Этот был действительно неплох – солнце моргало, как лампочка, что вот-вот перегорит, заставляя прикрыть глаза. Одновременно с этим по всему Колизею – а может, и не только по нему – раздался такой звук, будто откуда-то из-под земли сюда прорывалось нечто древнее и огромное; что-то размером с авианосец, способное стирать города с лица планеты одним ударом…

Покачав головой, я выглянул в окно. Город ещё не рушился, но прилично трясся, как будто составленный из детских кубиков. Из зданий, включая сам Колизей, выбегали люди; стояла полная паника, звучали крики, голоса сливались в единый гул. Ну, да – не каждый день в славном городе Тансон случается конец света.

Сунув меч в ножны, я направился на арену. Почему именно туда? Возможно, потому, что так было ближе, а возможно, я просто захотел, зрелищности ради. В конце концов, я ведь был нужен демонам, так? Это они пришли ко мне. Не я к ним.

Ну, значит, и играть будут по моим условиям.

Всё шло по плану. Пока, во всяком случае.

Коридор, по которому я шёл, был пуст – лишь однажды навстречу попались двое перепуганных Мастеров; я прикончил их раньше, чем они успели понять, кто я – просто свернул им шею, походя. Они не главное блюдо. Так, закуска. А основное лакомство вот-вот подадут.

К моменту, когда я спокойным, энергичным шагом вышел на арену, чуть улыбаясь, ткань реальности уже рвалась по швам. Ну… это и правда выглядело как швы. Нити пространства растягивались и разрывались, как жвачка, и оттуда проглядывало что-то тёмное, противоестественное…

Спецэффекты. Ничего этого не было нужно для перехода – тем более, что перемещался мой визави даже не из другого мира. Банальная телепортация, просто стильно выполненная.

Я лишь улыбнулся, увидев ту, кто выходил из портала.

– Госпожа Сонним, – наклонил я голову. – Ждал вашего появления. Вы сегодня одни?

Признаться, я планировал, что Мать Рока прибудет с целой свитой своей прихвостней, но… женщина стояла одна, чуть склонив голову и глядя на меня холодными глазами.

Конечно, это ничего не значило. Демоны – великие мастера обмана, а потому они могли притаиться где угодно, придумать любую ловушку. Но сейчас их тут не было. Я не просто не видел их – я их не чувствовал.

Мать Рока – а также мать Ино Сонним – когда-то была очень красивой женщиной. Пожалуй, безумно красивой, заставляющей женщин задыхаться от зависти, а мужчин – падать у её ног штабелями, теряя всякое достоинство. Такие, как она, рождаются одна на миллион… или же такими становятся уже в зрелом возрасте.

Но это было два века назад. Время не пощадило Мать Рока, и госпожа Сонним выглядела… мёртвой.

За двадцать лет у Виссариона я привык и к виду зомби, и к запаху мертвечины, свежей или застарелой. Зомби были в его замке повсюду, зомби выполняли большинство работ, зомби составляли основу его армии – и я сам со временем начал их использовать. Зомби, зомби, зомби, зелёные, гнилые и тупые, с гноем изо всех щелей и облезшей кожей.

Именно поэтому некроманты предпочитают скелетов. Даже если ты привык – всё-таки до конца отстраниться от всех этих мерзостей невозможно. Подняв зомби, ты сначала терпишь, глядя, как он теряет уши и пальцы, а затем просто щёлкаешь и уничтожаешь плоть. Зомби становится слабее, но… не воняет. Остаётся, правда, характерная осанка, но тут уж ничего не поделаешь.

Госпожа Сонним выглядела не такой. Даже будучи мёртвой, как камень, она оставалась полной хозяйкой своего тела. Плоть была не зелёной, а пепельно-серой, с белым отливом. Она не сгнила, а скорее усохла, делая Сонним мумией. Живыми были лишь глаза – блестящие, спокойные. Походка была безупречно отточена, каждое движение было подчёркнуто-изящно, а запах… ну, это был запах роз. И праха – слабой примеси, но всё-таки ощутимой.

Кое-что никогда не вытравить до конца.

– Так значит, ты и есть Артур Готфрид, так взбудораживший всех нас, – спокойно, с достоинством улыбнулась госпожа Сонним. Голос звучал почти как у живой, лишь чуть-чуть надтреснуто. – Пожалуй, мне даже стало… интересно.

Ага, значит, ты решила поговорить. Когда к тебе стучатся демоны – варианта два: либо они атакуют, либо вначале поболтают. К счастью для меня, я был готов к обоим.

– Я тоже заинтересован, – я любезно кивнул. Даже демоническая жажда крови внутри поутихла, успокоенная ощущением того, что всё идёт как нужно. – Сама Мать Рока… Наслышан, наслышан. Ваша дочь столько интересного рассказала…

Лицо Сонним чуть сморщилось, но я не дал ей вставить, подняв палец.

– Кстати, вопрос. Так, просто любопытно. Как вы смогли… ну, завести дочь? Вы же, не в обиду будь сказано… это…

– Мертва? – Сонним совладала с удивлением от моей наглости и даже самодовольно улыбнулась. – Кто сказал, что нужно для этого быть живой?

– Учебник биологии.

– Что?..

– Я так читал, – пожал я плечами.

Сонним махнула рукой.

– Ты морочишь мне голову.

– Морочу, – согласился я. – А вас что-то не устраивает? Ладно, тогда давайте к делу. Кто нападает, кто защищается?

Вынув меч, я принял картинную стойку китайского монаха с боевым жезлом.

– А я пришла не драться, Артур Готфрид, – заметила госпожа Сонним.

Ну, вот. А ведь арена – такое красивое место для последней схватки. Трибуны, правда, пусты – все сбежали, как только солнце начало моргать, а дома трястись. Ну да ничего.

Кстати, об этом.

– Точно, – я щёлкнул пальцами и поморщился, указывая наверх. – Прошу прощения, вы не могли бы… того. Выключить эту штуку.

– Повелевать солнцем – не в моей власти, – отозвалась Сонним.

– Да? Жаль, – искренне огорчился я. – В глазах уже рябит. Да и шум от разговора отвлекает…

– …но это во власти моих Владык, – она словно не заметила моей очередной ремарки – видимо, поняла, что я готов шутить бесконечно. – Тех, кто послал меня. Тех, кто предлагает тебе сделку, Артур Готфрид.

Я поджал губы.

– Как это мило с их стороны, – протянул я. – Убить мою семью, захватить один из моих миров и готовиться захватить другой… способствовать тому, чтобы я попал сюда…

– Они и не ждут быстрого согласия, – голос госпожи Сонним-старшей был холоден и мягок одновременно. Знакомая интонация. Демон одновременно должен и поддерживать репутацию своего народа – им не пристало быть слишком уж добренькими – и оказаться достаточно сладкоречивым, чтобы очаровать своего собеседника.

Значит, мне будут пудрить мозги. Что ж… меня это устраивало. Начнём задуманное. От меня требуется лишь одно – потянуть время, потакая Сонним и поддерживая диалог.

Остальным пока займутся мои слуги.

Я на мгновение прикрыл глаза.

Позади меня, в коридорах, зашевелились трупы Мастеров, поднимаясь на ноги (или то, что у них осталось).

Внизу, под Колизеем, пришли в движение мёртвые крысы.

– Быстрого – не ждут, – хмыкнул я. – Как это мило с их стороны.

– Мои Владыки умеют ждать.

О, это правда.

– С чего они взяли, – я принялся вышагивать по арене вокруг госпожи Сонним, – что дождутся того, чего хотят? С чего решили, что я успокоюсь? Они сами дали мне в руки эту силу. И теперь удивляются, что я направляю её на них же?

Госпожа Сонним пожала плечами. Вопрос был… и правда интересным. На что бы ни рассчитывали демоны, от их сознания слегка ускользнул тот факт, что даже под воздействием Силы я останусь их врагом.

Или… нет, они не настолько глупы. Сама Сонним может в это верить, думать, что её послали с одной целью, но это само по себе демоническая интрига; попытка демонов убедить меня в том, что я победил.

– В этом мире подчиняться должны лишь слабые, – отозвалась Сонним. – А сильные смогут договориться.

– В этом мире, – усмехнулся я. – Знаете, изначально я хотел от вас и ваших владык только одного – чтобы вы открыли портал и вернули меня обратно, туда, откуда я пришёл. Этот мир и его зверские порядочки меня не волновали. Но теперь… Теперь я зол по-настоящему.

Лицо Матери Рока ничего не отражало – ни злости, ни испуга, ни досады – но я знал, что она недовольна. Недовольна и… растеряна. Демоны видели в ней расходный материал – а потому наверняка почти не объяснили, кто я такой. Вот она и не знала, чего от меня ждать.

– Твои владыки понимаю это, – улыбаясь нехорошей улыбкой, пояснил я. – Они послали тебя сюда не для того, чтобы мы договорились. Они хотят, чтобы я победил тебя, победил этот мир… и успокоился, решив, что эта победа – и правда моя победа. Хотят задобрить меня, подкупить ценой одного мира из множества.

– Ты себя переоцениваешь, Готфрид, – наконец, в голосе Сонним прорвалось что-то живое – раздражение. – Ты силён, ты можешь доставить неприятности. Но ты не настолько опасен моим владыкам, чтобы…

– О, ты не представляешь, насколько я опасен, – моя улыбка стала хищной. Меч? Прочь, на песок. Мне нужно моё оружие – моя монтировка; движение – и я извлекаю её из вторых ножен на спине.

– Брось, – голос Сонним стал ещё холоднее. – В тебе лишь немного больше Силы, чем было в моей дочери. Ты правда считаешь, что этого хватит для того, чтобы одолеть даже не Владык, а меня?

– Вот тут ты ошибаешься, – покачал я головой. – Сильно ошибаешься. Во мне не только Сила твоей дочери, но ещё и мои собственные умения. Слегка урезанные, искажённые тьмой… но их хватит.

– И что ты сделаешь мне? – Сонним выпрямилась.

Удар. К её чести, женщина отбила монтировку рукой, почти не пошевелившись; лёгкая царапина выпустила на металл тонкую струйку чёрной жидкости, заменявшей покойнице кровь.

– Уничтожу, – честно признался я, с молниеносной скоростью нанося удар с другой стороны. Оставаться хладнокровным в пылу битвы было сложно, но всё-таки я чётко помнил о своей цели.

В конце концов, демоны… наблюдают за нами. Через Сонним. Смотрят, слушают. Они не должны догадаться, что я задумал – до самого последнего момента не должны.

– Я мертва, – презрительно, отринув всякое подобие вежливости, отозвалась Сонним, блокируя и второй удар. – Мертва, а потому – бессмертна.

– У меня опыт в убийстве бессме…

А вот удар от неё был по-настоящему сильным. Ощутимо получив в лоб, я устоял на месте с большим трудом.

Новый удар. Новая струйка крови по монтировке.

Там, внизу, под Колизеем, мёртвые крысы делали то, что я им приказал – прочерчивали огромную, размером с арену, магическую печать.

Ни один демон не войдёт. Ни один демон не выйдет. До тех пор, пока я не завершу задуманное.

Ино Сонним вчера действительно рассказала мне… кое-что интересное.

Я говорил, что справлюсь за тридцать минут?..

Справился за двадцать пять.

Искажённое болью лицо госпожи Сонним ещё было живым, но теперь это было человеческое лицо. Ну… серое, перекошенное и морщинистое, но человеческое.

Ненадолго, впрочем. Вся демоническая часть, поддерживавшая в трупе жизнь, перешла в монтировку, а человеческой части долго не протянуть. Госпожа Сонним умирала – после двух сотен лет существования, с переломанными костями и ужасом на лице.

– Что… что ты сделал? – просипела она, пытаясь поймать глазами мой взгляд. Я спокойно поглядел в ответ. Теперь не такая презрительная и уверенная в себе, а, снежная королева?

– Вернул тебя в изначальную форму, – заметил я. – Хотя бы ненадолго.

А затем опустил монтировку на голову госпожи Сонним. В этот час я был кем угодно, но только не светлым героем, так что – никакой защитный механизм не сработает, не откатит совершённое мной.

Монтировка… кажется, так хорошо она себя не чувствовала со дня своего изготовления на Челябинском тракторном заводе. Руны, вырезанные светлым жрецом, буквально светились от наполнявшей её энергии.

Возможно, душа Сонним сопротивлялась бы – как сопротивлялась поначалу душа Вальтера, оставаясь дикой и «необъезженной» энергией. Но… новые свойства монтировки действовали, перековывая то, что ещё недавно было душой демона, в чистую силу.

И безо всякой примеси тьмы, заметьте.

Крутанув монтировку в руке – прекрасное чувство, столько мощи, столько силы!.. – я прислушался. Что там происходит снаружи круга. Демоны, кажется, не спешили прорваться; даже спецэффекты с мигающим солнцем и тряской сошли на нет. Может быть, всё ещё думали, что всё идёт по плану, и проще отдать мне на откуп этот мир. А может, банально боялись.

Демоны трусы, если вдуматься. Вся их бравада, вся самоуверенность – проистекают из ложного чувства собственных силы и непобедимости. А если демон вдруг осознаёт, что рядом оказался кто-то по-настоящему сильный, опасный и смертоносный…

Шкура страшного чудовища слетает, и остаётся мелкий бесёнок, дрожащий и жалкий в своём убожестве.

Я вдруг снова почувствовал лютое желание убивать. Демонов, не людей – люди были только разминкой, а вот демоны…

Стоп-стоп-стоп. Истреблять этих гадов – дело хорошее, но мне бы всё же избавиться от Тьмы внутри себя. Теперь я, пожалуй, смог бы отделить её от Силы, оставить себе второе и отбросить первое…

– Неплохо, неплохо, – раздалось у меня за спиной.

Огонь ярости в груди, который я заставил было тихо тлеть, вспыхнул, как от бензина; выставив вперёд всемогущую монтировку, я крутанулся на месте:

– Как ты проник сюда?

– Поставил защиту от демонов, ну да я ведь не демон, – голос, который я вначале не расслышал, был слишком знакомым… Ну, а трёхметровую фигуру с бородой и вовсе невозможно было с кем-то перепутать.

– Вис… сарион? – поперхнулся я.

– Неплохая работа, ученик, оригинальное решение, – оценил великан, склоняя голову на бок и рассматривая труп госпожи Сонним. – Но слишком много рисков.

– Это ещё каких?

Ох, не этот вопрос мне хотелось задать Виссариону, не этот! Что он тут делает, какого чёрта он вообще жив, и… я вспомнил тот сон. Так это правда? Виссарион, американцы, Юнджи, профессор с Алексом – все вместе и строят заговор против меня?

В костёр ярости плеснули ещё топлива, но пока я не трогался с места. Рука сжимала монтировку крепко – практически до боли.

– Защитил место действия от демонов, например, – Виссарион обвёл рукой Колизей. – Но не учёл того, что ублюдки могут прислать кого-нибудь взамен себя. Мало ли у них слуг?

– Можешь сходить вон туда, дальше по коридору, – фыркнул я. – Поглядеть, что я сделал с их слугами.

– Не только в этом мирке, – пожал плечами Виссарион. – Даже если победить тебя не удалось бы, ритуал был бы сорван, и ты оказался бы в ловушке собственной хитрости.

– Как говорится, – я забросил монтировку на плечо, – история сослагательного наклонения не знает. Я победил, и демоны не сотворили ничего из этого, а могли или не могли – другое дело.

Нет, нельзя атаковать Виссариона, даже если очень хочется. Во-первых, это не моё желание, а демоническое – нельзя идти у него на поводу (чёрт, как снова разболелась голова!..). А во-вторых… нет, этой схватки мне не выиграть. Не здесь, не сейчас и не с нулевой подготовкой.

– Побольше уважения к учителю! – басовито посмеиваясь, потребовал Виссарион.

– Ты мне уже не учитель, – фыркнул я. Может, порыв броситься на него я и сумел сдержать, в голосе всё равно звучали презрение и неприязнь. – Я выпустился, если ты забыл.

– Как видишь, я тут, – развёл ручищами в стороны Виссарион.

– Так я не убил тебя?

– Убил, – признал великан. – Просто я вернулся.

Я пожал плечами.

– Значит, всё-таки выпустился. Так чего хотел?

– Так, – отозвался Виссарион, снова разглядывая труп Сонним, будто пытаясь увидеть в нём что-то, скрытое ото всех. – Хотел посмотреть, как ты разберёшься с проблемой.

– Увидел? – я прислушался к себе. Ярость клокотала слишком сильно… а этот придурок мешал мне успокоиться и вывести Тьму из души! Убить его, убить, убить… эта мысль успокаивала головную боль, эта мысль звучала бальзамом для всего моего естества…

– Что ж, – Виссарион ткнул в меня пальцем. – Последний вопрос, ученик.

Я ведь сказал. Я больше не твой ученик, и не смей…

– Как ты убил меня?

Ох.

Спроси он что-нибудь другое, я бы, может, нашёл в себе силы на достойный ответ. Но мысль об убийстве Виссариона была… так сладка, так вожделенна! И он своей фразой только подтолкнул её.

– Тупой вопрос, – прорычал я, срываясь с места. – Куда более насущный – как я сделаю это снова!

Умом я понимал, что делаю большую глупость. Умом… но ум был заперт где-то в дальней части мозга, словно я наблюдал за происходящим издалека – а телом в его отсутствие рулили эмоции… и Тьма.

Убить. Если не выйдет убить, то покалечить. Ненависть. Как демоны вообще с ней живут? Как умудряются вести интриги, а не развязать геноцид размером с Мультивселенную?

Наверное, этих жалких тварей сдерживает страх. Перед врагом, друг перед другом. Меня не сдерживало ничего, и монтировка, переживающая свой несомненный звёздный час, врезалась точно в висок Виссариона.

Великан, не стирая с лица улыбочки (ненавижу!.. Я терпел это выражение двадцать лет!), поднял руку вверх, заслоняясь от удара. Что ж, это окончилось тремя вывернутыми пальцами, двумя – снесёнными напрочь, и монтировкой, вонзившейся точно в висок. Он, конечно, был архимагом и всё в таком духе, но моё оружие тоже было… кое-чем неслабым.

Внутри монтировки заключались ключи от целого мира. Пока он на его территории – подчиняется моим правилам. Я почувствовал небывалый прилив удовольствия, видя, как на лице бывшего учителя нарисовалась болезненная гримаса.

Впрочем, она стёрлась уже через секунду – а вслед за ней пропали и нанесённые раны. Виссарион исцелялся с таким видом, словно ничего не произошло.

– Так я и думал, – заключил он, выбрасывая руку вперёд и скручивая моё тело разрядом боли. – Ты достаточно силён, чтобы справиться с демонами или Матерью Рока, ученик, но недостаточно, чтобы одолеть демонов внутри себя.

Ты сейчас назвал меня, слабым, ублюдок?! Игнорируя ломящую всё тело боль, я рванулся вперёд, опуская монтировку сверху вниз. Между ней и телом Виссариона – ещё три метра, но монтировка была лишь проводником для магии.

Стоп. Он прав. Я слаб, если не могу совладать с самим собой, не могу побороть искушение…

Головная боль взорвалась – втрое сильнее, чем любые чары. Я знал, что только одно может её унять – продолжение боя. А бой… продолжался. Две половины тела Виссариона упали на песок, но та, что была чуть побольше, зашевелилась, отращивая себе недостающие части.

– Дурак, – душевно фыркнул Виссарион. Щелчок пальцами – и его одежда тоже стала целой. – Тебе меня не победить. Я твой учитель, всё, что ты знаешь и умеешь – лишь толика моих знаний и умений.

– Однажды я уже убил тебя! – прорычал я.

– Но не сейчас, – Виссарион уклонился от удара – и сам атаковал меня. Он лишь выбросил руки, но мне на плечи обрушилась невероятная тяжесть, словно он увеличил гравитацию в несколько раз; кости затрещали, ломаясь…

– С чего… ты… – конец фразы потонул в бульканье крови, что пошла у меня изо рта.

– Если бы ты мог, то уже сделал бы это, – резонно ответил Виссарион. – Давно сделал бы. Ты не можешь. Требуется подготовка. Кстати… так что ты тогда сделал?

Вместо ответа я распрямился – не ты один умеешь использовать регенерацию! – и вновь ударил, рассекая его, на этот раз – поперёк.

– Упрямство, – хмыкнула верхняя часть Виссариона, на рука подтягиваясь в сторону. – Это у тебя тоже от меня.

– Не неси чушь, – фыркнул я. – Упрямство было со мной всегда.

– Возможно, – пол-Виссариона пожало плечами. – Может, из-за него я тебя и выбрал – мне был нужен кто-то упорный и пытливый. Но именно там, у меня в замке, под моим началом, ты стал тем, кто ты есть.

– Врёшь! – ярость захватывала меня, остужая головную боль. – Ты просто манипулировал мной, как и остальными. Если бы я умер – то стал бы частью Сената, а ты бы пожал плечами и призвал следующего!

– Но ты не умер, – Виссарион уже стоял на ногах. Новых ногах. – Как ты там сказал про историю и сослагательное наклонение?

Удар наискосок. Правая рука и голова Виссариона, замерев, падают на песок; остальное тело продолжает двигаться, молниеносно отращивая потерю.

– Я выполнил своё обещание, – заключил Виссарион. – Отправил тебя в самое начало. Дал шанс всё исправить. Твой враг – демоны; это они продержали тебя в гробу двадцать лет. Так почему ты атакуешь меня?

– Да потому что…

Я осёкся. Пока моё тело здесь сражалось с Виссарионом, разум вёл бой с эмоциями, пытаясь вернуть себе контроль над телом.

Ладно. Он прав. Чёрт, как болит голова…

Я остановился. Монтировка выпала из моей руки на песок.

– Полегчало? – осведомился Виссарион с ехидцей в голосе.

– Пошёл ты… – я уже не кидался на него, но злость всё ещё оставалась, а дикая головная боль лишь усиливала её. А ведь он почти не защищался всерьёз, вдруг осознал я. Пожелай Виссарион – он обратил бы меня в пыль за пару секунд, с монтировкой или без. Просто он… не хотел меня убивать.

– Знаешь, – Виссарион покачал головой, затем шевельнул рукой – и монтировка оказалась у него. – Я пришёл сюда затем, чтобы посмотреть, справишься ты или нет. Изгонишь Тьму, или она окажется сильнее тебя.

– Я справлюсь, – глухо отозвался я. – Мне нужно время, но я справлюсь.

– Очень может быть, – кивнул Виссарион. – Думаю, ещё двадцати лет тебе хватит.

Движение рукой – и в пространстве арены открылся портал.

– Что?! – я рванулся вперёд. – Нет, ты не можешь…

– Я могу всё, что пожелаю, – ответил Виссарион. – Закрыл бы тебя тут насовсем, но…

Он покачал головой.

– Любопытство. Хочу однажды всё-таки узнать, как ты убил меня. Я закрою этот мир так, что никто, кроме меня, не сможет сюда попасть – и приду через двадцать лет. Если окажется, что этого мало… подожду ещё столько же, и так – пока не добьюсь своего.

– Неспортивно! – взревел я, прилагая все силы, чтобы не кинуться на Виссариона вновь. – Ты должен хотя бы оставить мне шанс!

– Например? – уже зайдя в портал наполовину, Виссарион замер и оглянулся на меня.

– Пусть… – я думал всего пару секунд. – Пусть, кроме тебя, портал в мир сможет открыть твой ученик – но лишь снаружи, не изнутри.

– Идиотом меня считаешь? – по лицу Виссариона скользнула тень. – Я в курсе, что ты вытащил Сенат и он ждёт тебя в твоём родном мире. Твои спутники всё мне рассказали. Неплохая попытка, ученик, но я предпочту не рисковать.

Ох, чёрт. Доберусь до этих болтушек – языки вырву.

– Погоди! – я шагнул вперёд. – Всё равно неспортивно!

– А это и не состязание.

– Тебе всегда было интересно следить за моими идеями!

– Я бы последил и на этот раз, – заявил Виссарион, – но выпустить в Мультивселенную существо с твоей силой и Тьмой демона слишком опасно. Двадцать лет, ученик, и до встречи!

В последней отчаянной попытке сделать хоть что-то я мысленно рванул на меня монтировку – в последний момент, когда Виссарион уже почти скрылся в портале. Это удалось; оружие влетело прямо мне в руку…

Но Виссарион даже не оглянулся.

Портал закрылся. На двадцать лет.

Я сжал в руке монтировку. Оружие, которое даёт мне почти абсолютную власть внутри этого мира… Но никак не поможет выбраться за его пределы. Открыть двери способен только Виссарион.

Только Виссарион. Только Виссарион. Погодите-погодите. Только…

Я обвёл глазами опустевшую арену. Мокрый от крови песок, тело госпожи Сонним, и…

Я присвистнул.

Паззл «Собери Виссариона» в почти полной комплектации. Кой-чего, наверное, не хватает, но ведь это всё равно будет Виссарион?

Не факт, что сработает, но попробовать стоит.