Из нашего двадцать первого в девяносто третий Вадик попал, тысяча девятьсот. Как оказалось, не совсем тот, что у нас был. Солоно сначала пришлось, но сумел приспособиться и вжиться, а из МММ даже с хорошей денежкой вышел… Второй год уже здесь сам себя Вадик в попаданцах числит, кое-какую информацию о будущем имеет, но черт его дернул в Чечню поехать...
– Вадик, поднимай потихоньку, не урони только мне на голову… – Мишка к стенке колодца привалился.
Правая рука ещё плохо работает. Всё левой, да левой больше приходится. Вот ведь угораздило – почти у наших уже были, а тут и подстрелили…
Бакалавр осторожно начал веревку руками перехватывать. Новенькое оцинкованное ведро, качаясь из стороны в сторону, медленно вверх поплыло. Не так уж оно и тяжело со своим грузом, но если Мишке сверху на голову сверзится – мало тому не покажется.
Руку Мишке подлечили, а тут голову придётся… Нужно ему такое счастье? Скорее всего – не очень.
Вадик за ручку ведро взял, шаг в сторону сделал и его содержимое на брезент высыпал. Там горка серебряных рублей уже имелась, а сейчас она ещё больше стала. Верные сведения были у старого Аслана, имелся в засыпанном давно пересохшем колодце клад, но только не ему он достался, а его бывшему рабу и Бакалавру.
Что с самим Асланом стало? Кто его знает. Похоже, что сюда он больше не наведывался. Может, погиб во время землетрясения или ещё что-то с ним произошло. Годков то ему было не мало, поэтому Мишку для расчистки колодца он и использовал, а не сам в земле ковырялся.
Раб копал, а Аслан только землю верх поднимал по полведра. Это уже когда Мишке её наверх выкидывать получаться не стало. Ведро то Аслана им сейчас и пригодилось.
Мишка буквально в последний день перед землетрясением до сундука то с кладом и докопался. Даже открыть его у него не получилось. Обкопал по сторонам находку, а Аслану о ней не сказал. Так же продолжал землю ему в ведро накладывать и про себя своего хозяина матом крыть. Пока тот ведро вытянет и его опростает, сидел рядом с сундуком и отдыхал…
В день, когда земля волнами заходила, Аслан к остаткам старинной башни не явился. Парнишка, только когда уж темнеть стало, пришёл. Вадик это был. Он сейчас монеты наверх ведром и поднимает.
Пара вёдер с горочкой серебра тут точно есть, не меньше. Лучше бы, конечно, золото тут спрятали, но не с Мишкиным это счастьем – голду найти. Вадик говорит, что тут и так на немалую сумму будет, а он в монетах разбирается. Мысли у него даже есть свой антикварный магазин открыть. Ну, это когда он из Чечни вернётся. Вот и будет ему на первое время, чем торговать, надо только это серебро сейчас по-тихому вывезти…
Бакалавр освободил ведро и вниз Мишке его начал спускать.
– Поберегись, ведро опускаю, – Вадим Михаила предупредил.
– Вижу. Подавай понемногу, – со дна колодца прозвучало.
Принял Мишка ведро, опять левой рукой начал монеты из сундука в него перекладывать. Так перекладывал бы и перекладывал, но вот дно уже показалось… Не велик сундук – сундучок, это скорее… Нет бы побольше монет в колодце спрятали, жалко кому-то что ли было…
На восьми то колесах, это тебе не на двух ногах передвигаться. Часа не прошло как Мишку и Вадика в полевой госпиталь доставили. Не только инженерные войска Россия на помощь пострадавшим от землетрясения перебросила, но и медицинская служба в этой миссии была задействована.
Почти к самой зелёной большущей палатке их довезли, куда носилки с Мишкой утащили, а Бакалавр рядом с ней остался после того так военные куда им следовало укатили.
Постоял он немного так рядом с натянутым брезентом и на ящик какой-то присел. Все вокруг своим делом заняты, один он как не пришей кобыле хвост.
Впрочем, долго он так не просидел.
– Молодой человек, Вы что тут делаете? – перед Бакалавром какая-то женщина в белом халате как ниоткуда появилась.
Ростиком не велика, но на вид вся из себя строгая – с такой не забалуешь.
– Друга у меня сюда привезли. В руку он ранен, – поднялся с ящика Вадик и пояснил, почему он тут сейчас находится.
Тут его в сторону качнуло. Не сильно, но заметно. Чтобы не упасть, даже шагнуть ему чуть вперёд и вправо пришлось.
– Так, садись как ты, милок, обратно. – строгая женщина Бакалавра за руку подхватили и на ящик опять усадила.
– Извините, мотает меня что-то, – попытался оправдаться Вадик.
– Валя, Валя! – в сторону палатки женщина крикнула.
Полог на входе в палатку в стороны разошелся и из неё молодая девушка появилась.
– Помоги местному жителю, в пятую его отведи – пусть там его посмотрят, – распорядилась женщина в белом халате.
– Не местный я, с поезда… – уточнил свой статус Вадик. – В Грозный ехал…
Первой женщине видно некогда было с Вадиком разбираться, девушке Вале она на Вадика рукой указала и куда-то убежала. Вадик же в палатку, поменьше той, куда Мишку забрали, был препровожден. Цифра пять там чем-то белым у входа по трафарету была намалёвана.
В палатке Бакалавра на носилках разместили, давление измерили, молодой мужчина, опять же в белом халате, о его самочувствии расспросил.
– Да всё у меня нормально, устал просто… – попытался встать с носилок Вадик.
– Вот и хорошо. Отдохни немного, чуть позже с тобой разберемся. – мужчина в белом халате свою руку Бакалавру на грудь положил, подняться ему не дал.
Вадик спорить с ним не стал. Отдохнуть ему сейчас – самое то. Лёг, немного поерзал, на бок повернулся и сам не заметил, как уснул.
Разбудил его уже какой-то солдат. Сказал, чтобы Вадик за ним шёл.
Двигался Вадик на этот раз по палаточному городку минут пять. Ещё до одной палатки с солдатом они дошагали. На ту, из которой Вадика привели, как близнец она была похожа, только красного креста на ней не было.
– Постой тут, никуда не уходи. – солдат Бакалавра перед входом в палатку оставил, а сам в неё вошёл.
Почти сразу же вернулся и Вадику на вход показал.
– Заходи, – сказал и поспешил куда то.
Внутри уже целый майор находился.
– Проходите. Садитесь. Документы какие-то имеются? – на Вадика строго майор посмотрел.
Что-то все они тут какие-то суровые… Что женщина та, что этот…
Понятное дело, документов у Вадика не оказалось – в рюкзачке в вагоне они остались.
Жалко паспорта, но что теперь поделаешь…
Расспрашивал майор Вадика не меньше часа. Что и как, и почему – всё ему сказать надо было. Вадик и отвечал, ему таить нечего.
– Что делать дальше собираетесь? – был задан Бакалавру очередной вопрос. – Домой как выбираться думаете?
Вадику с Мишкой надо ещё все дела добить, пока бы ему сразу домой не надо…
– А, можно немного здесь остаться? Друга у меня ранили и тут он лечится. Может при том же госпитале помогу чем… – закинул Бакалавр удочку.
– Медицинская подготовка имеется? – поднял от бумаг глаза майор.
– Нет. Но, может по хозяйству что, или санитаром… – предложил варианты использования его в качестве неквалифицированной рабочей силы Вадик.
Майор на несколько секунд задумался. В бумаги свои опять заглянул.
– В принципе – можно. Всё равно у тебя пока никаких документов нет, выяснять про твою личность несколько дней ещё будем. Отпустить домой тебя я пока не могу. Начальник госпиталя про нехватку санитаров что-то такое говорил. Посиди немного – сейчас уточню…
Так и попал Вадик в санитары.
Лишние руки в развёрнутом в чистом поле госпитале теперь очень требовались – с каждым днём поток пострадавших и больных местных жителей только нарастал. Да и не на секретном объекте Бакалавр здесь теперь трудился – носилки с поступающими от санитарного транспорта в палатки госпиталя помогал таскать, дрова на кухне колол, воду носил…
Потом, когда ответ майору на запрос про Вадика пришёл, он опять же домой не поехал. Тут до выздоровления Мишки решил остаться. Тот после операции слёзно упросил его в Ростов не отправлять, тут на месте его долечить. Что-то ещё у Михаила серьёзные и хмурые мужики в гражданском выяснять продолжали. За годы в рабстве он в ряде интересных для них мест побывал и не только уборкой вторичного продукта из хлева занимался. Не эти бы задушевные беседы – давно он в Россию уже был отправлен.
Вадик к Михаилу при первой же возможности забегал. Курили они вместе сидя у обрезанной бочки, тихонько беседовали о том, о сём. В том числе и про старый колодец и его содержимое…
Вадик в последние несколько дней себе неоднократно уже вопрос задавал, а что он в Чечне делает? Может давно бы пора ему в Киров вернуться и начать местные деньги в вечные ценности переводить? Ну, которые в цене не потеряют при переносе сквозь время и пространство.
Навсегда здесь он оставаться не планировал, думал в конце концов домой всё же вернуться, но не прямо сейчас. Дома пандемия бушевала. Вот пусть умные головы против коронавируса лекарство найдут, задавят и искоренят заразу, а тут он и появится весь из себя красивый такой и с карманами набитыми.
Одно время была у него идея здесь акции Газпрома или ещё каких компаний купить, которые в его мире и времени сильно в цене поднимутся. Дома их скинуть и навариться. Не получался, как оказалось, такой вариант – сами бумаги оказались немного другие. История с местными долларами повторилась.
Продумывал он ещё и другую схему, опять же с ценными бумагами. Купить тот же Газпром и через какое-то время его здесь продать. Тут опять заковыка была – мир то здесь другой и никакой гарантии не было, что сейчас купленные акции в цене взлетят до поднебесья. Возьмёт компания и разорится, а может и будет существовать, но значительного роста её акций не будет. Учесть ведь надо и ещё то, что вход в акции – это не на месяц и не на два, тут надо на долгие годы вкладываться…
Ещё была с этими самыми акциями одна заморочка – где и как их купить. Не станешь же с мешком денег на перекрёстке и орать начнёшь, что Газпром я покупаю…
Быстро тут мешок твой в другие руки и перейдёт. Желающие его прибрать моментально рядышком нарисуются.
Оставалось, пока ничего более хорошего в голову не пришло, тихо как мышке сидеть и драгметаллы и антиквариат скупать. Потом с ними и домой в бабушкиной квартире возвращаться. Мелко Бакалавр тут плавал, Борис Николаевич его родным дядей не был и не Бэтмен он никакой… Не сказка здесь, а самая что ни на есть затыка со всеми вытекающими. Вадюся тут никто и звать его никак…
Вот и решил Бакалавр пока выздоровления Мишки дождаться, сундучок им найденный распотрошить, тем более, что ему половина его содержимого была обещана. Мишку никто за язык не тянул – сам он так придумал. Спас де, ты меня Вадик, не бросил дорогой, на спине своей тащил как брата родного…
Мишке повезло – опытнейший травматолог вместе с госпиталем в Чечню был командирован. Не зажмотилась Россия – поехали лучшие специалисты пострадавшим при землетрясении помощь оказывать. Однако, как говорится, не делай добра – не получишь и зла…
Бакалавр с дружком своим местами загипсованным на лавочке перед бочкой сидели и в очередной раз покуривали. Мишке бы не надо сейчас курить, но очень уж хочется.
– Что-то не очень хорошо у меня с рукой-то, Вадик. Железякой косточку скрепили, но ещё сосуды, а главное – нерв какой-то у меня перебило. Не будет у меня рука как новенькая… – тяжело вздохнул Мишка. – Инвалидом, наверное, на всю жизнь останусь…
– Да, не повезло… – глубоко затянулся Бакалавр.
– Тут ещё полечат, а потом направят в Москву. Вот по дороге туда мы с тобой крюк и сделаем – наведаемся до колодца. Посмотрим, что там. Аслан всё о несметных сокровищах твердил. Что с собой возьмем, что там перепрячем, а потом вывезем, – Мишка добил беломорину и окурок в бочку бросил.
Тут что-то на другом конце госпиталя и грохнуло, будто граната взорвалась, а буквально пару секунд спустя ещё и стрелять стали.
– Что там такое? – Мишка на ноги вскочил, как будто так он увидит лучше, что за рядами палаток творится.
– Хрен знает… – Вадик то не больше его в курсе был.
– Напал кто-то, – выдвинул версию Мишка.
Похоже, что и напал. Хотя, кто? Дудаев сам у Москвы помощи после землетрясения попросил, гарантировал безопасность гуманитарной миссии. Российские спасатели, части инженерных войск, а также медики как проклятые сейчас с зари до зари в Грозном и его окрестностях работали. Разбирали завалы, людей спасали, кормили, поили, медицинскую помощь оказывали…
Госпиталь, где сейчас Бакалавр и Мишка находились, на крепость ни коим образом не походил. Не война ведь на дворе. Имелась кое-какая охрана, но в основном из местных милиционеров…
– Так, ты со своей одной рукой быстро в палатку, а я туда. – Вадик рукой указал направление, где выстрелы раздавались.
Палатка, в которой Бакалавр сейчас квартировал, рядышком с курилкой находилась. Там у него ПМ Алана был заныкан. На авось Вадик понадеялся, не сдал ствол, подумал, что пригодится он им с Мишкой, а найдут его у Вадика – думал как-то отговориться. Нашел мол, только-только, сдать хотел, но не успел. В общем – детский сад, штаны на лямках…
Сам себе не успел Вадик удивиться, не замечал он раньше за собой склонности к героизму, а уже несся он голову в плечи втянув и вперёд согнувшись к месту стрельбы. В руке ПМ, с предохранителя снятый, зубы стиснуты, глаза прищурены…
Как Бакалавр с шальной какой пулей не повстречался – чудо просто. Видно, миссию свою он в этом мире ещё не выполнил и кто-то сверху его хранил.
В целости и сохранности до сооружения из мешков с песком, что при въезде в госпиталь имелось, добрался. Защитники его тоже каким-то чудом Вадика не прихлопнули, хотя могли, но вовремя узнали – примелькался Бакалавр за прошедшие дни охране госпиталя…
В ад можно попасть ещё при жизни…
Марат и Васька, это хорошо уже на своей шкуре прочувствовали. Лавочку Толстого вместе с ним и всеми его запасами при землетрясении завалило. Без экскаватора не разгрести…
Самого-то его не жалко, но где теперь наркоту брать? Асия это накаркала – гнев Аллаха она давно на голову Толстого призывала. Сын, видите ли у неё из-за его загнулся…
Что подкоплено было – за несколько дней кончилось, а потом ад и начался…
Нервы как струны натянулись, ничего не радовало, мысль только одна под черепом колотилась – надо бы где-то дозу раздобыть…
Марат на Ваську расширенными зрачками посмотрел – убил бы козла… Чихает и чихает, что на него нашло? Раздражало Марата это просто до невозможности. Ладно бы просто чихал, слюной ещё брызжется. Как у малыша шестимесячного слюна у него изо рта бежит.
Если бы не слабость во всем теле, встал и по рогам ему надавал…
Как столетний старик Марат себя чувствовал, а давно ли двух пудовой гирей жонглировать мог.
Поспать бы, но сна ни в одном глазу. Вроде бы и прилечь хочется, но сон не идёт – хоть ты тресни.
Васька ещё перед глазами мельтешит. То посидит, то вскочит, то опять сядет, туда-сюда по комнате зашаркает…
Потрясывает ещё всего. Так при гриппе как-то было. Руки ходуном ходят – попить хотел, так пол кружки почти расплескал.
На второй день без ширева ещё хуже стало. Суставы заломило – чуть на стенку Марат не полез. Выворачивало кости как не знаю, что. Боль была адская. Словно раскалёнными гвоздями все косточки пробили и расплавленного свинца внутрь налили. Выть хотелось, а Васька, козлина безрогая, уже и подскуливал тихонько. Громко боялся – Марат его пристрелить пообещал. Злость у него на весь мир какая-то появилась и на Ваську в том числе, а вроде он его и корешок был…
Бля, бля, бля – судорогами у Марата левую ногу свело, аж чуть в штаны не наделал – вот бы опозорился…
Весь ещё мокрый как мышь… Васька, кстати, такой же – рубаху у него хоть выжимай.
На третий день совсем поплохело. Резко как-то сразу. Предыдущие дни приятным отдыхом на морском бережку стали казаться. Марат всё бы отдал, чтобы во вчерашний день вернуться.
Ко всему прочему в животе ещё как будто костёр развели. Несколько раз вырвало, но легче совсем не стало. Васька-козлина ещё и туалет занял – как умер там. Несло его не по детски, и кажется у Марата то же начинается.
Покачиваясь от слабости Марат встал с кровати, добрёл до санузла и друга своего по несчастью с унитаза в коридор вышвырнул – самому ему это место до невозможности понадобилось.
Вены чесались просто ужасно, так и просили, просто орали – дозу, дозу, дозу!
Марат понял, что если в течение часа он не кольнётся, то лучше сразу сейчас в петлю залезть. На всё что угодно он был готов. Скажи Марату кто в этот момент, что на минутку ему полегчает, если он тому же Ваське горло перекусит, он бы это не задумываясь сделал.
С толчка выбрался, а Васька куда-то собирается. Куртку накинул, АКМ свой коцаный из-за шкафа достал.
– Ты чо? – только и выговорил. Ломало Марата по высшему разряду.
– В больничке стекло есть, собирайся… – Васька к дверям двинулся.
Точно! Совсем мозги наркотой сжёг! Русский госпиталь в трёх километрах от города, а он тут сдохнет скоро!
Кроме автомата Марат ещё и гранату прихватил – лишней не будет. Несколько ментов русских охраняют, вот и будет им подарочек.
Когда из дома Марат вышел, Васька уже за рулём семерки сидел. Раньше на ней агроном ездил, а сейчас Марат с Васькой. Да и дом у агронома был хороший, правда сейчас уже загадили его порядочно. Ещё и пара трещин на стене появилась после землетрясения, но устоял домик, а если бы они не в пригороде, а в самом Грозном были – прихлопнуло бы их как Толстого…
Дорога до русского госпиталя как во сне пролетела. В голове голоса какие-то что-то шептали, в глазах картинка плыла…
Вот и мешки с песком перед въездом в больничку. Три мента за ними гоношатся – машину увидели…
– Тормозим, выходим, сразу их валим и вперёд, – Марат Ваське скомандовал.
Сам в это время гранату приготовил. Сейчас он её за мешки закинет и будет всё тип-топ.
Васька всё сделал как Марат сказал. Семеру остановил, дверь открыл и выпрыгнуть приготовился. Сейчас они шлёпнут ментов и стекла надыбают…
Марат вылезая автомат свой коротенький за дверцей укрыл. На это ума ещё хватило, но координация движений уже была ни к чёрту и брошенная правой рукой граната сбоку перед мешками упала. Это было Марату уже по барабану. Тут же он стрелять начал, а спустя пару секунд и Васька к нему присоединился.
Милиционеры чуток растерялись, а потом из трёх стволов и ответили.
Стрельба Марата и Васьки точностью не блистала. Попробуй, постреляй, когда тебя так ломает…
Рожок на тридцать патронов отстреливается из автомата Калашникова менее чем за четыре секунды. Вот столько Марат и Васька и успели безнаказанно позлодействовать. Ну, чуть побольше…
Высадили наркоманы по магазину в сторону мешков с песком. Чеченские милиционеры на их счастье целы остались, Аллах их уберёг, а вот тем, кто в палатках госпиталя на лечение размещены были – досталось.
Расположены то палатки были чуть выше, на небольшом угоре. Вот туда, просвистев над головами милиционеров, пули и улетели.
Сбросили пустые магазины Марат и Васька, перезарядились. Снова стрелять начали…
Хоть и не самые лучшие бойцы были на охрану госпиталя выделены, но двух наркоманов втроем они на сырую землю навсегда уложили. Семере тоже досталось, но ей то что – она железная…
Прервались мучения Марата и Васьки ещё до того, как Вадик успел погеройствовать. Ни разу он из своего ПМ так и не выстрелил.
В госпитале же стало на одного пациента меньше и ещё трое ранения получили. Плюс к этому одна медсестра пострадала. Хорошо, что пуля только вскользь по руке её прошлась, никакой серьезной беды не натворила.
Нападение на российский госпиталь повлекло за собой серьёзные последствия. Правда, и до этого имели место стычки с местными бандитами у прибывших на помощь пострадавшим от землетрясения, но всё обходилось без смертельных исходов. Тут же и погибший был, и раненые имелись.
В прессе и на телевидении данные события были соответствующим образом освещены, из сейфов давно подготовленные бумаги тут же на подпись легли, печати на них были поставлены, моторы зарычали и колонны российских войск в сторону разрушенного Грозного двинулись.
Правильно, коли сами спасателей и медиков охранять не можете, мы вам подсобим. Тем более, на территории свой страны её войска могут куда угодно перемещаться – нет тут нарушения Конституции и прочих законов Российской Федерации.
Ещё одно различие местного девяносто четвертого и этого же года в мире Вадика появилось. Причём, огромное – не случилась тут Первая чеченская война, а затем и последовавшие за нею события.
В госпиталь уже через час всякого-разного начальства понаехало. Были тут чины и из руководства российской гуманитарной миссии, и представители самопровозглашенной республики.
Телевизионщики и репортеры как будто в кустах рядом с палатками сидели. Раненым в перестрелке ещё медицинскую помощь оказывали, а они уже тут как тут.
Чеченские милиционеры и Бакалавр неожиданно для себя в герои попали. Нет, само-собой, они достойно себя проявили, раненых и больных от нападения защитили, жизнями своими рисковали. Тут уж – что есть, то есть. Слова из песни не выкинешь – правильно себя вели, не струсили и в кустиках не спрятались. Много плохого могли Марат и Васька натворить, если бы в госпиталь прорвались. Пострелять персонал и пациентов могли за милую душу.
Кто-то из больших местных начальников милиционерам и Бакалавру даже ордена на грудь приколол. Милиционеры то, понятно, знали кто это, а Вадик первый раз этого человека видел.
Ордена эти на Гудермесском заводе медицинских инструментов были по Указу Президента Чеченской Республики Ичкерия давно уже изготовлены и вручались достойным. Вот и Вадик в их число попал, хоть и сначала отнекивался. Никто его не слушал, а один из российских военных с большими звёздами на погонах, который тут присутствовал, даже кулак ему показал. Бери мол, коль дают. Пусть орден этот, как и другие награды республики, в Российской Федерации официального статуса не имеют и не признаются, но дело тут политическое.
Награждение телевидение для истории фиксировало и сотрудники газет фотографировали. Поэтому по-быстрому Бакалавра в новенький камуфляж переодели. Откуда он и взялся…
Выглядел Вадик в нём орлом – шла ему форма. На фото рядом с ним ещё и милиционеры вооруженные присутствовали, так что кадры вышли всем на загляденье.
Начальство скоро укатило, а госпиталь продолжил жить по своему повседневному регламенту – лечили поступивших ранее пострадавших при землетрясении, принимали приходящих больных, кому положено делали прививки…
Госпиталей таких Российской Федерацией было развернуто в республике много, но всем находилась работа. Вадику после того, как руководители разного ранга уехали, даже переодеться некогда было – сразу его припахали. Мало ли, что он герой теперь, от обязанностей то его никто не освобождал…
Поздним вечером, скорее даже уже ночью, Вадик и Мишка опять в курилке сидели. С чёрного бархатного неба им яркие, даже какие-то пышные звёзды подмигивали.
– У нас в Перми таких звёзд не бывает. – затянулся Михаил. – От заводов над городом дымина – вообще часто ни одной звёздочки не видно…
Вадик молча покуривал. Что-то сегодня устал он сильно. Дневные события ещё сказывались.
– Сегодня на перевязке доктор мне сказал, что рана у меня очистилась, дальше тянуть нечего – день-два и в Москву меня отправлять будут. Восстанавливать что-то там мне попытаются. Пальцы то у меня не все хорошо шевелятся… – Мишка постучал левой рукой по лонгете.
– Что с кладом твоим делать будем? – Бакалавр к Мишке повернулся и внимательно на него посмотрел.
– Нашим, – уточнил бывший раб. – Нашим, Вадик.
– Ну, нашим. – кивнул ему Бакалавр.
– Край завтра вечером в самоволку надо идти. Тут до места то рукой подать. До утра обернуться успеем. – Мишка пару раз, почти без перерыва затянулся.
Вадик усмехнулся.
В самоволку… Мишка – самовольщик знатный. Из-за своих самоволок чуть не четыре года в рабах горбатился без выходных и праздников…
– У меня уж два вещмешка приготовлено, а лопата там имеется. Типа ломика что-то за завтра найти надо будет и фонарик. Сходим по-быстрому – что с собой прихватим, а остальное там спрячем, – в который уж раз озвучил свой план Мишка. – Всё сразу брать не будем.
– Говорил ты уже про ломик. Присмотрел я, где его взять можно. – Вадик встал, устало потянулся.
– Договаривайся, чтобы тебя тоже отпустили. Вместе сподручней уезжать будет. – Мишка вслед за Бакалавром со скамейки у обрезанной бочки поднялся.
– Хорошо, попробую. Всё, спать пошли. Что-то я сегодня уханькался… – Вадик засыпал уж стоя, зевнул даже – чуть челюсть не вывихнул…
День пролетел, как его и не было…
Бакалавр в поте лица своими санитарскими делами занимался, тут к нему претензий не имелось, но начальника госпиталя он всё же сегодня немного расстроил…
– Иван Прокопьевич, добрый день. Можно? – Вадик голову свою в штабную палатку просунул.
Иван Прокопьевич за раскладным столиком сидел и с бумагами работал. Даже у рядового врача бумажной работы хватает, а что уж говорить о медицинских начальниках… Что-то сделал – запиши, а не сделал – запиши два раза. Проверяющий, он словам не верит – ему бумагу подавай.
– Заходи, Вадик. – Иван Прокопьевич на секунду от документов своих оторвался и рукой на табурет перед своим столом указал. – Сядь, посиди. Сейчас я освобожусь.
Вадик сел. Немного на крутящемся белом сидении туда-сюда поерзал.
– Что у тебя? – подписал Иван Прокопьевич последнюю бумажку из лежащей перед ним стопочки, очки снял и на Бакалавра усталыми глазами посмотрел.
Не только Иван Прокопьевич бумагами занимается, ещё и оперирует почти каждый день. Сейчас то, уже ничего, а в первые дни здесь работы у него по горло было. Травмированных из Грозного одного за одним везли. Разберут очередной завал и у Ивана Прокопьевича опять руки делом заняты…
– Друга моего, Мишку, от вас на долечивание отправляют, а я, помните, поработать тут остался, пока его здесь в порядок приводят… – начал Вадик.
– Помню, как не помнить. – кивнул начальник госпиталя.
Вадик у него официально в штате не состоит. Так, что-то типа добровольного помощника, но нужного. Рук в госпитале не хватает, каждые на счету. Задержать Иван Прокопьевич насильно его не может.
– Кто же сейчас нас защищать то будет? – пошутил Иван Прокопьевич. – Кстати, можно на твой орден глянуть? Никогда такого не видел.
Вадик из кармана свою награду достал, начальнику госпиталя её протянул – пусть посмотрит, не жалко.
– Видишь повезло как – уже орден заработал, нам таких никогда не дадут. – поднёс поближе к глазам чеченскую награду Иван Прокопьевич. – Жаль, в России у неё никакого статуса нет, а может и появится… Межнациональная политика – дело хитрое…
Вернул начальник госпиталя Вадику орден, бумагами у себя на столе зашелестел.
– Так, послезавтра летит твой друг в Москву бортом из Ханкалы. Там военный аэродром уже говорят, более-менее в порядок привели. Оформлю тебя как сопровождающего – подарок, это от меня тебе за доблестный труд. Орденом ещё одним наградить не могу – нет у меня таких полномочий… – улыбнулся начальник госпиталя. – Это сюда борта идут под завязочку набитые, а обратно только пострадавших отправляем. Вот и поможешь там, в случае чего.
– Спасибо огромное, Иван Прокопьевич. – Вадик с крутящейся-вертящейся медицинской табуреточки вскочил.
– Форму и бушлат можешь с собой забрать – списано это завхозом всё, – уже, когда выходил, Иван Прокопьевич ещё один презент Вадику сделал. – Деньги то на дорогу домой имеются?
– Есть, даже на подарки хватит, – ответил стоя на пороге палатки Вадик.
– Насчёт подарков – одна сумка на нос, а то тащат тут некоторые по десять баулов… – предупредил Иван Прокопьевич. – Да, с собой – никакого оружия и боеприпасов чтобы не было…
За день к Вадику Мишка несколько раз подходил, заговорщицки ему подмигивал. Готовься мол, к самоволке. Ну, это у Мишки самоволка, Бакалавр тут в добровольцах-волонтерах, ему в ночное время из госпиталя выход совершенно свободный…
Сообщил Вадик также Михаилу, что в Москву они из Ханкалы с военного аэродрома летят. Тут могут трудности с вывозом клада возникнуть. Досмотрят их вещи и загребут куда следует. Сокровища, понятное дело, реквизируют.
Мишка сказанному не обрадовался, а потом здоровой рукой махнул – главное им сейчас найденное из старого колодца достать и перепрятать. Там дальше видно будет. Не известно, что ещё в найденном сундуке находится – открыть то у Мишки его не получилось.
– Слушай, а как Аслан не заметил, что ты сундук этот откопал? – Вадик у любителя самоволок спросил. – Не заглядывал что ли он в колодец?
– Как не заглядывал – постоянно заглядывал. Даже пару раз спускался, но в последние два дня нет. Старый он был и болел ещё. Самое главное – сундук то не на дне колодца был, а в нише в его стене. Камни там были выворочены и туда его засунули, а потом уже видно землей и хламом разным колодец то и засыпали. Я сам его тоже не сразу заметил. Копал, копал, а там как бы часть стенки обвалилась и торчит что-то. Тихонько обкопал я находку, но не доставал, а потом обратно землей забросал, но всё равно заметно. Спустился бы в тот день Аслан и не достались нам сокровища. – развёл Мишка руками – здоровой и в лонгете.
– Может, там и нет ничего хорошего. Ты же, Миша, внутрь не заглядывал.
Который уже раз Бакалавр так Мишке говорил. Не очень он в клады с несметными сокровищами верил.
– Есть, есть. Вот сегодня ночью и увидишь…
Есть, так есть. Лишним клад не будет… Антиквариат нужен…
После ужина Вадик и Мишка час выждали и тихой сапой из госпиталя слиняли. Как бы покурить пошли, а потом и улизнули с территории медицинской организации.
Идти до старого колодца было не меньше часа, но это разве расстояние… На двоих у них было три здоровые руки, но ноги то в целости и сохранности. Единственно самое главное – никого бы лишнего по дороге не встретить, а лучше – вообще никого. По территории Чечни сейчас много народу перемещалось, особенно российских военных. Они свои, но рандеву и с ними тоже было не желательно…
Бакалавр на Мишку удивляться не переставал. Всего ничего времени то прошло, как он его на своем горбу из рабства нёс. Чуть больше двух недель, а прёт он сейчас по чеченской земле как трактор. Такое впечатление, что все косточки ему на стальные заменили, а вместо сердца пламенный мотор вживили…
– Не заплутаем?
Бакалавр головой туда-сюда повертел – что-то местность совсем ему не знакома.
– Что тут плутать то. Когда от старой башни шли, железная дорога по правой руке у нас была. Была? – Мишка сам себе головой кивнул.
– Была, – согласился с ним Вадик.
– Во. Теперь железнодорожная насыпь от нас слева. Как по стрелочке компаса по ней пойдём. Не заблудимся.
Мишка своей здоровой рукой направление движения указал, в темноту куда-то ею потыкал.
– Поворачивать где будем? – в спину Мишке очередной вопрос прилетел.
– Есть у меня заметочка… – весьма расплывчато, не оборачиваясь, напарник по кладоизвлечению Бакалавру ответил.
– Ну, ладно, есть так есть…
Нет, всё же Мишка не железный… Сбавлять скорость начал…
Почти час без остановки Вадик с Михаилом землю шагами меряли, а вокруг только темнее становилось. Тучи на небе стало натягивать, ветерок поднялся…
– Стой, поворачиваем, – наконец долгожданное со стороны Мишки прозвучало.
Поворачиваем, так поворачиваем… Так он только помнит…
Вадик один бы точно давно уже заблудился. Ну, не следопыт он и в партизаны ему лучше не записываться. В городе худо-бедно ориентируется, а в сельской местности в момент потеряется…
Точно – вскоре и остатки старой башни, в домик переделанные показались.
– Стой. Минут пять-десять понаблюдаем – вдруг там есть кто-то. – Мишка левой своей рукой Вадику дорогу перегородил, шлагбаум из своей части тела изобразил.
Постояли, глаза в темноте попучили, ушами как локаторами подвигали…
– Вроде тихо, пусто, – шепнул Мишка и крадучись к домику двинулся.
Действительно, ни рядом с домиком, ни внутри его никого не было. Похоже, за две недели его никто не посетил. Лопата как была у порога брошена – так и лежала. Никто её хозяйственной рукой к стене избушки не прислонил. Керосиновая лампа на утоптанной земле внутри домика ни на сантиметр не сдвинулась – там же осталась, куда Вадик её поставил.
– Ты первый спускайся. – Мишка Вадиму на колодец головой кивнул. – Вытаскивай на дно сундук и курочь его. Я бы и сам, но куда с одной-то рукой…
– Сейчас, погоди. – Бакалавр из уворованного где-то напарником армейского вещмешка топор достал.
Ломик найти у Бакалавра не получилось, а арендовать на кухне топор на ночь он сумел. Сам же им Вадим щепки колол, знал, где он хранится.
Тесновато в колодце – двоим не развернуться. Так, вон он, сундук. Как его вытаскивать? Надо как-то извернуться…
Жизнь заставит – лучше всякого гимнаста раскорячишься…
Чуть не полчаса Вадик возился, Мишка весь сиропом уже изошёл, но вытащил на дно колодца сундук, ноги даже себе им не отдавил.
Замок на сундуке имелся, но жажда сокровищ и сталь топора его победили.
– Что там? – Мишка чуть на голову Бакалавру в колодец не прыгнул. Так ему было интересно.
– Монеты. Серебро. – у Бакалавра даже дыхание немного перехватило – никогда он в живую кладов не видел, а тут вот привелось.
– Так, быстро меняемся местами. Ты принимать будешь, а я в ведро нагребать – уж с таким-то делом и одной рукой я справлюсь, – скомандовал Вадику Мишка.
– Сейчас, погоди. – Бакалавр горсть монет из сундука себе в карман выгреб – рассмотреть хоть надо, что им досталось.
По шаткой лесенке Вадик из колодца вылез, Мишку по плечу хлопнул.
– Ну, Мишка, повезло…
– Говорил я тебе… – Михаил от нетерпения чуть на месте не подпрыгивал. – Вот ведро с веревкой, которым Аслан землю вытягивал, тут ещё брезент какой-то старый – им я укрывался. Расстилай в углу, туда монеты пока и сложим.
Мишку хоть сейчас в цирк работать записывай – с одной рукой по лестнице в колодец быстрее быстрого спустился. Через пару секунд из недр земли до Вадика счастливый мат донёсся…
– Ведро быстрее спускай!
– Голову береги…
Мишка одной рукой внизу серебро в ведро нагребает, Вадик вверх его вытаскивает и на брезент монеты вываливает. Монеты всё крупные – рублевого достоинства, ни одного полтинника даже пока Бакалавр не заметил. Отчеканены в начале девятнадцатого века, грязненькие немного, но это ерунда – почистятся-помоются.
Интересно, кто их тут спрятал? Гадать сколько угодно можно, а зачем? Какая разница, чьи они раньше были. Теперь, это Вадика и Мишки добыча.
Мишка про свою покалеченную руку даже забыл – помогать ею своей здоровой руке стал. Толку, правда, от его правой руки было мало – плохо она работала, а вскоре и заболела. Мишка даже в очередной раз выматерился – угораздило же его не вовремя руку повредить. Тут деньги двумя руками грести надо, коль такой случай представился, а у него только одна работает, да и та – левая.
Мишка нагребал, Бакалавр вытаскивал. По полведра, не больше. Серебро – оно тяжелое, не пух из колодца тащить приходится. Ещё и Мишке на голову можно ведро уронить – веревка Аслана Михаилу доверия не внушала. Не мог старый козёл хорошую веревку дома взять, притащил сюда что в хозяйстве не годно…
Пока Мишка деньги из сундука в ведро грёб, Бакалавр из домика выходил – прислушивался, не идёт ли кто смотрел. Да разве что углядишь – темнота стояла кромешная. Всё небо сегодня тучами затянуло – звезд не видать, да и луна не полная.
– Тащи, – в очередной раз из колодца донеслось.
– Принимаю, – Вадик отозвался. – Много там ещё?
– Нет, на раз только и осталось, – голос Мишки выразил сожаление.
– Нет бы больше закопали, – прошептал Вадик. – Жалко им было что ли…
Кстати, Мишка в тот момент о том же самом думал.
– Всё, Вадик, поднимай. Это последние. – Мишка по дну и внутренним поверхностям стенок сундука рукой туда-сюда повозил – вдруг что ещё найдётся…
Понятно – ничего не обнаружилось. Глаза то в свете керосиновой лампы в сундуке ничего не видели, но рукам загребущим желалось ещё хотя бы пару монеток обнаружить.
Вадик ведро из колодца вытащил и его содержимое к лежащему на брезенте добавил. Порядочная такая кучка монет получилась. Из кармана ещё Бакалавр туда же рубли выложил – пусть все в одном месте будут.
– Вылезай, где ты там застрял? – над колодцем Вадик склонился – давно уж Мишке вылезти надо, а нет его.
– Вадик, ведро спусти, – долетело из колодца.
Голос что-то у Мишки изменился. Ещё чего-то он там обнаружил?
Просит опустить ведро – опустим. Проблем то в этом никаких нет…
Так, так, так… Потяжелело ведро – не пустое, с грузом…
Вытащил Бакалавр оцинкованную ёмкость, а на дне её – ящичек какой-то, что-то типа шкатулочки.
– Руку подай. – над поверхностью земли Мишкина голова показалась.
– Держи. – Вадик Мишке из недр колодца помог подняться.
– Там, в глубине, ну, где сундук был, лежала… Хрен сразу и найдёшь – прикопана. – Мишка здоровой рукой указал на шкатулку. – Дай, думаю, посмотрю – может там ещё что есть.
Мишка грязной рукой лоб вытер. Чистоты этой части тела данное действие не прибавило.
– Вскрываем? – Вадик топор взял – ключика от шкатулки им оставить никто не удосужился.
– Давай. – Мишка глаз со шкатулки не сводил, даже на кучу серебра на брезенте внимания не обращал.
Наши советские топоры – всем топорам топоры. Нет им никаких преград, тем более, если это крышечка деревянная.
– Мать моя… – Мишка опять свой лоб рукой вытер, грязь по нему размазал.
– Голда… – Вадик то на Мишку посмотрит, то на содержимое шкатулки.
– Звиздец, во повезло… – Мишка рукой по монеткам провёл, одну к глазам поднёс. – Вадик, посвети…
– Сейчас, погоди. – Вадим керосинку повыше поднял.
– Так, пять рублей, тысяча восемьсот тридцать третьего года… Царская… – озвучил Мишка цифры и буквы на монете. – На другой стороне орел.
– Императорская, – автоматически поправил Бакалавр.
Выкупать у Мишки монеты надо… Вот и будет с чем домой возвращаться…
– Бля, вот подфартило… – у Мишки как пластинку заело, который раз уже одно и тоже твердил.
– Миш, что делать то будем? – Вадик напарника по здоровой руке хлопнул, тот как очумел – то одну монетку в руки возьмет, то другую…
– Пять рублей восемьсот тридцать пятого года, тридцать седьмого… – губы Мишкины шептали…
– Миш! – Вадик напарника за плечо тряхнул.
– А? – Мишка очумевшие глаза на Бакалавра поднял.
– Золото берём, серебро прячем и бегом в госпиталь, – выдал Вадик план действий.
– Давай, давай… – Мишка закивал.
Куда рубли то прятать? Порядочно их…
– Миш, куда рубли прячем? – Вадик на горку на брезенте рукой напарнику указал.
Раньше, ещё в госпитале, когда они это дело обговаривали, Мишка сказал, что есть у него местечко на примете. Аслан заставлял его извлеченную из колодца землю за домик носить и там разбрасывать. Так что, знает он, куда монеты перепрятать.
– Пошли, покажу. – Мишка Вадика за собой поманил.
Отошли от домика всего буквально метров на двадцать. Мишка остановился, керосиновой лампой Вадику посветил.
– Нормально? Сверху ещё камнями привалим. – указал Мишка на место предполагаемой ухороночки. – Хрен кто найдёт. Никогда не подумают, что здесь что-то есть…
– Ну, ты, змей… – усмехнулся Вадик. – Нормально. Ты сейчас по сторонам поглядывай, а я рубли носить буду. Что-то подзадержались мы с тобой, думал – быстрее управимся…
– Успеем. Всё нормально будет. – махнул рукой Мишка.
Тем же ведром, которым монеты из колодца доставали, переносил Вадик серебро. Камнями сокровище замаскировали – вроде и хорошо, пусть полежит до нужного часа…
– Сундук доставать из колодца будем? – Вадик на Мишку посмотрел.
Мишка ничего не соизволил ответить. Занят он, не до ерунды ему.
Михаил всё золотые монетки перебирал, никак с ними наиграться не мог.
Лучше бы по сторонам поглядывал…
Вадик ещё с ПМом не решил – тут его припрятать или рядом с госпиталем. Пока золото не появилось, хотел здесь оставить, но сейчас ситуация поменялась. Мало ли кого они могут на обратной дороге встретить, тут ПМ и пригодится.
– Ты что, их считаешь? – Вадик чуть ведро из рук не выронил.
Мишка золото на освободившийся брезент высыпал и по монетке обратно в раскуроченную шкатулку складывал.
Верно говорят – жёлтый металл людей с ума сводит. Убираться отсюда скорее надо, а он тут счёт какой-то устроил.
– Погоди, немного осталось, – не поворачивая головы буркнул Мишка. – Без тебя ошибусь, всё сначала начинать придётся…
Бля, совсем парень одурел…
– Миш, пошли, у госпиталя посчитаем…
– Отстань. Сейчас заканчиваю уже… Сто девяносто восемь, что девяносто девять, двести. – Мишка шкатулку по брезенту туда-сюда подвигал. – Двести монет ровно. Всё по пять рублей. Тысяча золотом. Тебе – сто монет, мне – сто монет.
– Слушай, а как ты додумался в нише то ещё поискать? – Вадик в спину Мишке вопрос задал.
Тот опять первым шёл. Так оно лучше будет. С топографическим кретинизмом Вадика неизвестно куда зайти получится, а им скорее в госпиталь попасть надо.
– Вот как в голове у меня голос какой-то сказал – посмотри там ещё… – обернулся Мишка.
– Ты, давай, под ноги поглядывай – их тебе ещё не хватало подвернуть. Опять тащить тебя придётся, ещё и с грузом. – усмехнулся Бакалавр.
– Да много того груза… Я такого хоть пуд бы унёс… – весело прозвучал голос Мишки.
Под рукой у Вадика каталога Краузе не было. Томики этого весьма полезного издания на полочке сейчас в бабушкиной квартире стояли. Так, если примерно – грамм по семьсот металла сейчас у каждого из них было.
Немного Вадик и ошибался – по шестьсот пятьдесят четыре грамма золота девятьсот семнадцатой пробы каждый из напарников сейчас у себя в карманах нёс.
– Как вывозить то монеты будем? Перед посадкой в самолет багаж то наш поди проверят? – Мишка опять голову к Бакалавру поворачивать начал.
– Под ноги смотри! – не одобрил его действия Вадик. – Всё я уже придумал…
– Ну-ка, ну-ка… Слушаю внимательно. – завертел головой Мишка.
Точно ведь упадёт… Тропинка то – то яма, то камень под ноги так и прыгает…
Бакалавр сам уж чуть несколько раз не свалился.
– Ну, перед посадкой вещмешки наши может и посмотрят, но штаны то с нас снимать, надеюсь, не будут, – начал излагать свой план Бакалавр.
Фильмов ещё он дома насмотрелся, показывали там не раз, как монеты провозят.
– В трусы, что ли, монеты спрячем? – даже остановился Мишка.
Бакалавр на него сходу налетел, чуть не сшиб Мишку.
– Да что б тебя! Что встал? В жопу засунем…
– Куда? – вытаращил глаза напарник Бакалавра.
– Шучу. Не понял разве? Лейкопластырь широкий из перевязочной я утащу – там его целая большая коробка. Возьму несколько рулонов – никто и не заметит даже. К ногам лейкопластырем монеты примотаем и всё нормально будет. – Вадик в плечо Мишку толкнул. – Иди давай. В жопу…
– Здорово! Я сам бы никогда не догадался… Сам иди, туда… – рассмеялся Мишка.
– Тихо ты. Услышит кто… – цыкнул на него Вадик.
Вот дал Бог напарничка… Ошалел совсем от золота…
Никого Вадик с Михаилом обратной дорогой не встретили. Повезло им. Недалеко от территории госпиталя монеты и пистолет спрятали, топор на место Бакалавр положил.
Чистились и отмывались некоторое время. Не надо им лишних вопросов о своем внешнем виде.
Вадик затем перевязочную навестил и несколько бобин широкого лейкопластыря скоммуниздил. Совесть у него даже не ворохнулась. Две недели он в госпитале без оплаты своего труда проработал за еду и комплект камуфляжа – не известно, кто ещё кому остался должен…
После обеда, когда они с Мишкой в курилке сидели, тот ему сюрприз и устроил.
– Вот возьми. – Вадику Мишка несколько монеток на ладони протянул. – Для тебя ночью захватил.
Пять больших монет серебряных загипсованный ему чуть не принародно сунул. Бакалавр их скорее в карман спрятал, пока не увидел кто.
– Ты что, с головой не дружишь? Зачем взял и мне тут при всех отдаешь? – зло прошипел Бакалавр.
– А, что? – захлопал тот глазами. – Разных специально выбрал, пока ты …
– Всё, замолчи, – оборвал его Вадик.
Эти ещё теперь прятать куда-то придётся. Золотые то пятёрки маленькие, а тут большущие кругляши по двадцать с лишним грамм…
Попадутся они кому на глаза, шмон полный устроят и найдут золото…
– Совсем, ты, Миша, с головой не дружишь. Договорились же – потом за ними вернёмся… – опять же шёпотом продолжил Вадик. – Куда вот их сейчас девать?
Выкидывать – жалко. Прятать у госпиталя? Так скоро вся Чечня в наших ухороночках будет…
– Ладно, придумаем что-то. – тяжело вздохнул Бакалавр. – Не грузись. Сам тоже рублей набрал?
– Не, только тебе. Сам говорил, что антикварный магазин открывать собираешься. Вот и взял тебе на продажу. Красивые выбрал.
Вадик, потом когда ПМ Алана прятал, рубли эти посмотрел. Один был ещё Павла Петровича, восемьсот первого года. Хорошо он по рукам походил – надписи почти все стёрлись.
Бакалавр вспомнил, как Шляпа ещё про павловские рубли говорил, что пространственная геометрия у них плохая – быстро истираются, в хорошем состоянии не часто встречаются. Особенно страдает сторона где девиз написан – «Не нам, не нам, а имени твоему».
По парочке рублей ещё Александра Павловича и Николая Павловича было. Где уж тут какую красоту особую Мишка нашёл? С одной стороны сплошные буковки рядами выстроились, а с другой – герб в виде орла. Нет, красота, конечно в этих монетах есть, тем более – эти как новенькие, только патина на них благородная имеется…
Зелень, ещё, правда, местами, но это вид монет не портит…
Оказывается, Мишка то ещё у нас и глазастый! В плохоньком свете керосиновой лампы умудрился мне четырёх орлов разных подогнать. Две разновидности у Александра и два не идентичных орла на монетах Николая Павловича. Выискал ведь где-то двух не одинаковых масонских орлов – одного с длинными лентами, а одного с короткими. Вот открою свою антикварку, вылечит Мишка руку и возьму его продавцом…
Больше никаких неожиданностей со стороны Михаила не последовало. Оформили отправляющимся в столицу в госпитале проездные документы, сухпаёк выдали, помыли на дорожку, а потом уж Бакалавр себе и Михаилу пятёрки лейкопластырем и примотал к нижним конечностям. Ничего так получилось. Как у высококвалифицированной перевязочной сестры.
С утра Вадика, Мишу и ещё двух пациентов в зелёную буханку посадили и в сторону Ханкалы они двинулись.
В Ханкале аэродром, давно уже – с сорок девятого года. Это Вадику и всем другим пассажирам буханки её водитель по дороге рассказал. Он местный и всё про всё тут знает.
Со слов водителя, этот аэродром – объект Министерства обороны. Во времена СССР всё тут весьма серьезно было, целый полк учебных самолетов здесь базировался.
Землетрясение его, конечно, попортило, но сейчас полосы уже в порядок привели.
Вот из какого места сегодня Вадик и Мишка в Москву отправятся. Ну, понятно, не на Красной площади их борт приземлится, а на одном из аэродромов около столицы.
Мишка, когда уже к Ханкале подъезжали, задергался, туда-сюда по откидной сидушке заерзал.
– Ты чо? – Вадик его локтем в бок пихнул.
– Да так… – Мишка глаза свои на ноги скосил.
– Сиди, не шебарши. Всё нормально будет.
Бакалавр, само-собой, тоже не железный. Сто монет под лейкопластырем – это не шутка, загреметь по полной программе можно. Но, в конце концов – не украли же они их, не разбойным путем добыли… Даже если и найдут у них монеты – срок не дадут… Хотя, кто знает. Вадик с местным законодательством не особо и знаком.
– Спокойней давай, а то и сам спалишься и меня утянешь. – Бакалавр себя по передней поверхности бедра хлопнул.
Не на весь салон это сказано было, а шепотом Мишке на ухо.
Тот головой замотал, в окно уставился. Палиться и ему никакого интереса нет.
Несколько раз буханка останавливалась – и перед въездом на аэродром, и где-то на его территории, но подвезла своих пассажиров практически к взлётке.
Там народ уже какой-то толпился – и гражданский, и военный. Бардак в общем…
Никто Вадика и Мишку, после того как они санитарный автомобиль покинули, проверять не бросился, даже вещмешки их не посмотрели.
– Надо было нам хоть по килограмму или по два рублей то взять… – Мишка закурил.
А, что, другие то вон курят, значит и ему можно.
Вид у Михаила был сейчас бодренький и повеселел он – зря проверки перед посадкой в самолет боялся, всё обошлось…
– Ну, кто такое дело то знал. – Вадик по сторонам осмотрелся.
Во, дурдом… Никаких тебе противотеррористических мероприятий… Проберется кто с бомбой на борт и привет родителям…
Где-то через полчаса выгрузка транспортного самолета закончилась и всех собравшихся на борт позвали.
Вадик ещё раз подивился такой безалаберности и похвалил себя, что бушлат в госпитале не оставил. Пригодится он сейчас – не на мягких креслах им предстоит до столицы время коротать.
Сиденья тут от стенок, как и в буханке, на который парни сюда приехали, откидывались, были такие же железные, зелёные и жёсткие. Каждая откидная секция из двух посадочных мест состояла, Вадик и Мишка такую и заняли – рядышком сели.
Вадик почему-то думал, что транспортный отсек ИЛ-76 что-то типа цилиндра где пол настелен из себя представляет. Ничего подобного – имелось некоторое закругление на потолке и всё. Снизу – плоскость и по бокам тоже. Правда, над головой труб разного диаметра каких-то хватало. Были они разноцветные – зелёные, желтые, белые и даже красные. Ладно трубы, везде ещё какие-то провода тянулись – и по одному, и стяжками между собой по нескольку штук схваченные. Они тоже всеми цветами радуги глаз радовали.
К стенкам ещё и баллоны синего цвета крепились. Старые какие-то – краска на них почти вся стёрлась.
На весь грузовой отсек имелись всего два кругленьких иллюминатора. Больше наружу смотреть было не через чего. Правда, и эти два окошечка не мыли наверное с момента сдачи самолета в эксплуатацию.
Да, над головой пассажиров тянулись ещё две красные рельсины…
– Парашюты то хоть тут есть? – поинтересовался Мишка у Вадика.
– Спроси, что полегче – я то откуда знаю… Первый раз так лечу. – Вадик свой вещмешок не знал куда лучше пристроить – полок для ручной клади здесь тоже предусмотрено не было.
– Надо было поездом ехать, – тяжело вздохнул Мишка.
– Не ходят пока поезда – не восстановили ещё железную дорогу. Ты, чего – летать боишься? – повернул Бакалавр в сторону Мишки голову.
– Не боюсь, а побаиваюсь. – Мишка опять как в УАЗике на своем месте заерзал. – Не летал раньше никогда.
– Да ладно, как долетим – даже не заметишь. Миллионы людей каждый день летают и ничего, – второй раз уже за сегодня Вадику Мишку успокаивать пришлось.
– Чего не поднимемся то? Кого ждём? Быстрее уж бы… – на это раз психотерапия Бакалавра особого успеха не имела. – Все почти места вон давно уж заняты.
Тут в грузовой отсек ещё несколько пассажиров поднялись. Вернее – пассажирок из местного населения. Каждая с клетчатой сумкой большущей. Завел их мужик в коротенькой кожаной курточке. В кинофильмах такие лётный состав носит.
Мужик куда-то в сторону кабины пилотов быстрым шагом удалился, а тётки в чёрных одеждах последние свободные места заняли.
– Безбилетников за наличку подсадил. – Мишка локтем здоровой руки Вадика в бок толкнул. – Везде кто как может денежку себе зарабатывает…
Вадик ничего не успел ответить. В этот момент тот же мужик из двери в их отсек снова появился.
– Так, пассажиры, пристегнуться не забываем. – мужик в кожаной куртке обвел отсек глазами. – Следующая остановка – Кубинка, конечная.
– Какая ещё Кубинка? Нам, Вадик, в Москву надо. Мы, что, не в тот самолет сели? – начал вставать со своего места Михаил.
– Сиди давай. Тот у нас самолёт. Кубинка – это не далеко от Москвы. Куда надо летим, – успокоил Вадик своего дёрганого соседа.
– Ну, тогда ладно. – Мишка за плечо Бакалавра тронул. – Попить дай, что-то в горле у меня пересохло.
Вадик рюкзак свой с пола из-под ног поднял, развязал его. Так, что у нас тут где?
В рюкзаке его две фляжки сейчас лежало. Одна с водой, а вторая – со спиртом. Из госпиталя он, или откуда ехал? Чего-чего, а этого добра тут хватало. В банках с шовным материалом спирт полагалось раз в десять дней менять. После этого он хуже не становился. Куда его девать? Не выливать же за палатку – это грех непрощенный…
Кроме поддержания стерильности шовного материала, спирт в медицинской организации ещё и по другим поводам применяется. Пол, конечно, им тут не моют, но …
В общем – без проблем Вадику фляжку со спиртом на дорожку выделили. Кстати, без всяких просьб с его стороны. Просто – человек он хороший…
Фляжка эта не новая была, с вмятинкой не большой, но на ощупь приметной. Вадик не заглядывая внутрь рюкзака рукой там пошарил и фляжку без всяких вмятин вытащил. Там вода, а не девяносто шести градусное содержимое.
– На. – флягу Бакалавр соседу своему протянул.
– Ты бы водичкой то не увлекался, – пассажир с другой стороны от Вадика Мишке вдруг ни с того ни с сего совет подал. – Тут, смотри, туалета не имеется. Если только в карман соседу…
Мишка на него глазами стрельнул, но пару глотков всё же сделал.
– Не, я только чуть-чуть… – передал он обратно флягу Бакалавру. – Ничего со мной плохого не случится.
Вадик флягу обратно спрятал, горловину рюкзака затянул, а потом завязал всё как положено. Вот такой сувенир у него из Чечни получился.
Мужик тот, хоть и советы насчёт питья давал, сам их соблюдать видимо не собирался. Только в грузовом отсеке шум моторов послышался, он сумку, что у него между ног стояла, расстегнул и из неё такую же фляжку, как у Бакалавра, вытащил.
Тоже, как Мишка, он наверное летать боялся. Хотя, из него пару Мишек слепить можно было и ещё пол Бакалавра сделать. Возраста он был почти как отец Вадика, но вот не переборол он страха своего перед полётами…
Громадный мужик пробку со своей ёмкости скрутил, а потом Вадика легонько локтем в бок толкнул.
– Давай по пять грамм для храбрости… – прозвучало предложение от мужика.
Отказаться Вадику было как-то не удобно. Да и что ему с пяти грамм то сделается…
– Ну, если только по пять грамм, – принял он подношение от соседа.
Хорош у мужика коньяк. Богато, наверное, живёт.
– Что один глоточек то? Про пять грамм то я пошутил… – мужик опять легонько Вадика пихнул. Хорошо, тот был пристёгнут. Что для того мужика легонько, для Бакалавра весьма чувствительно.
Вадик ещё раз глотнул.
– Хорош, – похвалил он напиток соседа.
– А, то… Дряни не держим, – сказал и кадык у него ходуном заходил.
Тут пятью граммами дело тоже не ограничилось…
Завернул мужик флягу и своё место в его сумке она заняла.
– Ну, сейчас и лететь можно…
Самолет как команду его услышал – Вадик почувствовал, как покатила их крылатая машина. Видеть изменение пейзажа за окном он не мог – окошечко в борту от него далековато было.
Взлетели. Шумновато что-то в грузовом отсеке. Вадик не раз с родителями в жаркие страны на море летал – там в самолётах тише как-то было.
Вот пили там больше, особенно раньше, когда он ещё в школе учился. Потом, в последние годы построже с этим стало. Как-то они с родителями в Египет летали, так там пол самолета вообще невменяемые выходили – не понимали даже где они, куда прибыли и что от них требуется. Песни даже некоторые распевали…
Во, сосед тоже что-то тихонько напевать стал. Может, и не совсем тихонько, двигатели то вон как гудят.
До Бакалавра со стороны соседа долетало.
Он, кстати, уже три раза к своей фляжке приложился. Вадика тоже угощал, но он отказался. Не хорошо человека лекарства лишать…
Кстати, песню эту Вадик где-то дома уже слышал. Точно! К отцу его школьный друг как-то приходил. Засели они на кухне тогда плотно. Ночевал даже у них папин одноклассник…
Допил мужик фляжку, песню хорошую и правильную допел.
Нашему то человеку если хорошо стало, то хочется, чтобы стало ещё лучше…
– Пойду, спрошу у летунов, может что у них на продажу есть, – мужик подмигнул Вадику и со своего места вставать начал. Тут его шатнуло немного, на плечо Бакалавра он оперся – чуть не раздавил…
Покачиваясь чуть-чуть добрался сосед Вадика до двери из отсека и в неё тарабанить начал. На него, видно, зашикали. Вадик этого не слышал, а только видел, как мужик от дверей повернулся и как в немом кино губами задвигал. К нему со своего места встав какой-то военный шагнул. Мужик его рукой как малыша в сторону отодвинул. Тут и понеслось…
Военный повторил свою попытку образумить соседа Вадика, но попробуй с таким громилой справься…
Здоровенный мужик продолжал в двери стучать, а когда военный начинал его от них оттаскивать, просто отодвигал его рукой. Никакого членовредительства не творил, как медведь от надоедливого комара отмахивался. По-настоящему сильные люди, они, чаще всего, вот такие и есть добродушные. Им никому ничего доказывать не надо, комплексом неполноценности они не страдают.
Все пассажиры этот цирк наблюдали, другого развлечения у них всё равно сейчас не было. Попробуй-ка порасполагайся не один час на жёстких сидениях, да ещё перпендикулярно движению, ну, и в окошечко из самолета тоже в любой момент нет возможности выглянуть. Кому это сделать сильно хочется, надо через всё грузовое отделение почти переться. Ну, а что увидишь из того и другого немытого сто лет иллюминатора? Двигатели и облака – больше ничего и нет в поле зрения.
Мужик продолжал стучать, военный его пытался оттаскивать – кино да и только…
Вдруг сосед Бакалавра к сидящим в салоне резко повернулся и руки свои в стороны развёл. Так малыши самолетик изображают – оттопырят свои верхние конечности на уровне плеч, гудят ротиком и туда-сюда носятся.
Во, совсем у мужика крыша поехала… Допился из своей фляжечки… Белочка пришла и стала в головушке его тараканов гонять…
Вадик даже порадовался, что не рядом это с ним случилось. Некоторые товарищи с белой горячкой и буйные бывают, не все спокойно сидят и чёртиков со своих плеч двумя пальчиками бережно на пол сбрасывают.
Последствия изображения мужиком самолетика были весьма неожиданные. Правда, не для всех. Сидящие по обе стороны от каждой из трёх женщин в чёрных одеждах вдруг одновременно их за запястья схватили. Как будто на счёт раз это сделали. На счёт два тут же схваченные руки в стороны развели. В грузовом отсеке уже целая эскадрилья самолетиков появилась. Надо сказать, что не на долго. Опять же, словно кто-то очередную цифру назвал, руки женщин назад и вниз стремительно пошли и за их спинами оказались, а сами они своими носам чуть себе в колени не уткнулись. Пустые ладони тётенек в чёрном, наружу были вывернуты, а запястья стяжками друг к другу крепко-накрепко прихвачены.
Такая вот вынужденная сокольская гимнастика у них получилась – делай раз, делай два, делай три…
Сосед Вадика моментально преобразился. В грузовом отсеке вмиг исчез буянящий пьяный, а появился представитель какой-то серьёзной спецслужбы. В одной руке у него как ниоткуда возник пистолет, а в другой – развёрнутое удостоверение. Со своего места, что там было написано Бакалавр, понятное дело, разобрать не мог, но военный, что только пару секунд назад на мужика наскакивал, тут же, как по волшебству на своем месте оказался, ручки на коленочках сложил и в соляную статую превратился.
Вадика даже гордость за державу обуяла. Во как всё провернули! Специально террористок-смертниц, а Бакалавр, почему-то подумал, что это они были, где-то немного тормознули, на специально подготовленные места рассадили, внимание их выкрутасами якобы пьяного отвлекли, головы задурили, а потом и под белы рученьки взяли. Так быстро и чётко, что они не успели на свои кнопочки нажать. Ну, те, что бомбы их в действие приводили.
Догадки Вадика подтвердились. Опять же под руководством его бывшего соседа с тёток пояса шахидов стали снимать. Так что по дороге в столицу Бакалавру ещё и стриптиз посмотреть удалось. Правда – только издали. Неудавшихся террористок сразу в самый хвост самолета уволокли и там уже от лишних одежд и смертоносного груза освобождали.
Второе, что после чувства гордости Вадик испытал, было недоумение.
За каким хреном надо было этих баб в самолет то допускать? Повязали бы их ещё на аэродроме! А, вдруг бы что-то не так пошло, и успели они своё чёрное дело осуществить? Полетели бы тогда клочки по закоулочкам на высоте многих километров над земной поверхностью!
Потом он как-то успокоился. Сам себе сказал, что видно иначе нельзя было сделать, были какие-то неведомые стечения обстоятельств.
Мы ведь, часто что-то осуждаем, не имея полной информации о происходящем. Думаем, что мы умнее всех. Вот мы бы всё правильно и хорошо сделали, а эти дурачки опять напортачили… Руки у них из одного места растут и в голове мозги отсутствуют… Однако, на самом деле – по-другому сделать то и не получалось, вот так наперекосяк всё сложилось и в очередной раз отдельным товарищам геройствовать пришлось. Грудью на амбразуру кидаться. Осуждать то легко, а ты сам, попробуй иной раз что-то сделай, когда твои коллеги по полной накосячили…
Уже снижение объявили, когда на место рядом с Вадиком его здоровущий сосед вернулся. Плюхнулся так, что железяки под ним скрипнули. Пот на лбу рукой вытер и Бакалавру подмигнул.
– Ну, по пять грамм? – уже традиционный вопрос мужик Вадику задал.
– А, есть чего? – не стал сразу Бакалавр отказываться, нервы то надо было успокоить.
– Для хорошего человека – всегда найдём! – опять подмигнул ему сосед.
– Доставайте, – уважительно кивнул Вадик.
Мужик к своей сумке наклонился и фляжку достал. Уже другую. Первая у него беленькая была, а эта – оливковая.
Крышечка по резьбе прошуршала, сосед пару серьёзных глотков сделал и Вадику ёмкость протянул. Тот не заставил себя ещё раз упрашивать.
– Спасибо. – протянул Бакалавр мужику фляжку.
– Соседа угости, а то у него до сих пор глаза по пять копеек, – указал на Мишку мужик.
Мишка не возражал, а очень даже был согласен. Как пиявка сразу присосался.
– Эй, нам то немного оставь! – тормознул его сосед Вадика.
– Да ладно, тут ещё много. – Мишка нехотя Вадику флягу возвратил.
В общем, когда самолет посадочной полосы коснулся, оливковая фляжка была пуста.
Дверь в перегородке открылась и в грузовой отсек кто-то из членов экипажа выглянул. Может даже и сам командир – пассажирам его перед полётом не представляли.
– Кубинка, конечная, – объявил он во всеуслышание. – Всем оставаться на своих местах до особого распоряжения.
Сосед Вадика тут же со своего сидения поднялся – на него данная команда не распространялась. Сам он тут мог кому угодно скомандовать.
Как огурчик, словно и к фляжке не прикасался. Оно и понятно, Вадику как-то ещё парни на рынке рассказывали, что у сотрудников Федеральной службы контрразведки и им подобных специальные таблеточки имеются. Заглотил такую и принимай алкоголь сколько угодно – трезвей трезвого среди пьяных будешь. Правда это или нет, сами мужики придумали, а может и слышали где – кто знает…
– Счастливо оставаться, – здоровущий мужик Бакалавру рукой махнул и за выводящими тёток в чёрном своими коллегами из самолета двинулся.
Все остальные на своих местах как прибитые сидели – им пока команды выходить не было.
– Ничего дорогой не потерял? – Вадик Мишку легонько в бок локтем толкнул.
Тот под ноги себе посмотрел, по бедрам руками похлопал.
– Всё на месте, – наклонившись к Вадику тихонечко шепнул. – Где доставать будем?
– Найдём место, ещё выйти из самолёта надо, – так же тихо Бакалавр ему ответил.
Минут через двадцать только остальных пассажиров из семьдесят шестого выпустили, но до вечера пришлось им на территории аэродрома задержаться. Под протокол каждому надо было серьёзным товарищам в штатском рассказывать об увиденном в полёте. Кому? Да кому положено об этом спрашивать.
Кроме того, сказано всем было рот на замке держать и лишнего языком не молоть. Всё в полёте было штатно, никаких происшествий не случилось. Понятно? Как не понятно, очень даже… Вот и хорошо, просто замечательно…
Вадик и Мишка исключений из общего правила не составляли, им тоже звёздочки на небе с территории аэродрома получилось увидеть.
– Ну и куда мы с тобой сейчас на ночь глядя? – Мишка у Бакалавра поинтересовался.
– Хрен знает. Сам не в курсе. – Вадик затылок почесал. – Может здесь где получится приткнуться переночевать.
Говорят, если эту область головы пальчиками поскрябать, то сосуды где-то в мозгах расширяются и лучше думать получается.
Вадику что-то ничего не придумывалось. Может он не такой как все?
До самой Кубинки от авиабазы пять километров – пока дойдёшь, совсем затемнаешь, а специального рейса для прибывших из Чечни никто вечером устраивать не собирался. Днём транспорт был, а сейчас уже – как-то сами свои проблемы решайте…
Народ завозмущался, офицеры с большими звёздами и двумя просветами начали права качать. Вадик и Мишка помалкивали – статус у того и другого не очень определенный. Один вообще пассажир поезда, из-за землетрясения не добравшегося до своего пункта назначения, а второй – самовольщик, из рабства сбежавший. На руках у того и другого только бумажки, что им в госпитале оформили. Почитай, та же филькина грамота.
Кто-то куда-то позвонил, ещё кто-то вопрос решил. На ночь приткнули горемык в место расположения 45-го отдельного полка специального назначения ВДВ. Он до конца ещё формирование своё не закончил, а казармы были выстроены с запасом.
Бардак? Бардак. Ну, что в стране, то и в армии…
В мире Вадика второго декабря этот полк был переброшен в Чечню и воевал там до февраля девяносто пятого. Здесь же Первой чеченской из-за землетрясения не случилось. Но, потом там и тут были события в Южной Осетии, Киргизии, Крым…
Утром прилетевших из Чечни накормили и за ворота выставили, ликвидировали сложившуюся нештатную ситуацию. Хорошо, на верху о таком безобразии никто не узнал…
Вадик и Мишка на перекладных до Москвы добрались. Золотые монеты они ещё до сна от ног отмотали. Матерились, правда, при этом безбожно. Лейкопластырь то все волосы с бедер повыдирал…
Сейчас им золото надо было на хранение где-то оставить. Не переться же Михаилу с ним в госпиталь – там быстро к нему ноги приделают.
У Вадика в нескольких банках сейфовые ячейки были арендованы, но на руках сейчас только временное удостоверение личности гражданина РФ имелось. Допустят ли его с этой бумажкой, хоть и с фотографией, до его хранимой собственности? Хрен знает…
У Мишки и того не было – одни только медицинские документы. Он ещё в процессе лечения находился, направлен был из госпиталя в другую медицинскую организацию.
По выписке из истории болезни ему договор на аренду ячейки никто не оформит, вот Вадик и поклялся товарищу, что не кинет его, сохранит Мишкины золотые монеты пока у себя на время его исцеления. Это, если его самого где-то к ячейке допустят.
Добрались Бакалавр и Мишка до дверей банка, а тут они распахиваются и из них процессия выходит. Народ всё в строгих чёрных костюмах, рубашках с галстуками, дорогих даже на вид туфлях. Впереди шестеро шикарный гроб несут…
Мишка, как эту процессию увидел, так и встал, словно к асфальту приклеился.
– Ты, что? – Бакалавр его за руку тронул.
– Нельзя переходить дорогу людям, которые гроб несут. Разве не знаешь? – Михаил на Вадика недоуменно посмотрел.
– Откуда… – Вадим даже шаг назад сделал, рядом с Мишкой у стены дома пристроился.
– Так то, встретить людей с гробом – к счастью. Бабушка мне говорила, это значит, что смерть твоя тебя пока стороной обошла, радоваться надо, горевать пока нечего. – Михаил сигареты достал и закурил.
– Во, как… – Вадик головой качнул.
Права Мишкина бабушка – в Чечне сколько раз помереть было можно, а как- то обошлось…
– Но тут, когда встретишь людей с гробом, правильно вести себя требуется. Иначе, удачу свою упустишь. – многозначительно поглядел Мишка на Бакалавра.
– Ну ка, ну ка, поделись информацией, – Вадик тоже прикурил, всё равно ведь пока стоим…
– Так, значит – переходить дорогу нельзя, это я уже сказал… Ещё нельзя ни в коем случае обгонять идущих или едущих на кладбище – не нужно к своей смерти торопиться… – многозначительно замолчал знаток народных примет.
– Ничего себе, а я и не в курсе… – пыхнул сигаретой Вадик. – Ещё, что знаешь, расскажи. Всё равно, вон они что-то встали.
Действительно, процессия с гробом что-то затормозила.
– Ну… – задумался на несколько секунд Мишка. – Нельзя смотреть на похороны из своего дома. Надо обязательно на улицу выйти.
– Почему это? – поинтересовался Бакалавр.
– Я откуда знаю – нельзя и нельзя. Бабушка так говорила, а сейчас её уже и не спросишь. – вздохнул Михаил. – Умерла она. Раньше её надо было спрашивать… Вон, дурищи в банке то, из окна поглядывают…
Из окон банка за людьми с гробом, действительно, наблюдали какие-то сотрудницы. Делать им, видно, было нечего.
– Ещё если мимо дома люди с гробом идут, то надо разбудить всех спящих, иначе покойник их души с собой заберёт. – озвучил очередное поверье Мишка и сразу же объяснил его.
– Запомню, мало ли пригодится. Спасибо. Ещё что-то расскажи, нам с тобой тут, похоже, постоять придётся, пока они все отсюда не уберутся. – Бакалавр на людей у двери банка кивнул. – Переходить то им дорогу, сам говоришь, нельзя.
– Про покойников больше не знаю… Про саму могилу, только если… – Мишка на Вадика вопросительно посмотрел.
– Давай про могилу, – согласился Бакалавр.
Местные приметы и поверья знать надо – не лишним это будет, чтобы где-то не накосячить…
– Слишком большую могилу или, наоборот, маленькую, копать не надо – делать всё нужно по размерам гроба. Если не правильно выкопать – новый покойник в доме будет. – продолжил делиться Мишка с Бакалавром народной мудростью.
– А, если гроба нет? Тут как быть? – поинтересовался Вадик.
– Не знаю. Ты дальше слушай. – Мишка по сторонам начал озираться.
Как-то не культурно ему показалось окурок на асфальт бросать. Перед банком вся территория была без единой мусоринки, чуть ли не с шампунем вымытая. Зато, чуть в сторону шагнёшь, что только под ногами не валялось.
– Вроде уезжать они сейчас будут. Катафалк, вон уже приехал. – Вадик большую чёрную машину на перекрёстке заметил.
– Ну, и хорошо. Да больше я и не знаю ничего. Вот, если только ещё то, что когда могилу копают и она обвалится, это значит – кто-то скоро в этой семье умрёт, – иссяк у Мишки источник знаний о правильном поведении во время похорон.
Светофор на перекрёстке дал разрешение продолжить движение, и катафалк подкатил к людям с гробом.
После того, как длинная чёрная машина остановилась, стёкла на её окнах, что были в сторону банка обращены, начали медленно опускаться. Вадик даже про себя усмехнулся – не через окно ли собрались приехавшие представители ритуальной службы гроб принимать? После поездки в Чечню цинизма в нём стало, хоть отбавляй – плохо на Бакалавра это путешествие подействовало.
Пока Вадик ворон считал, из плавно открывающихся окон катафалка автоматные стволы показались.
– Ложись! – Мишка Бакалавра за рукав схватил и вместе они на чисто вымытый асфальт повалились.
Откуда у Михаила и силы столько взялось – Вадик то выше его и тяжелее, а уложил его рядом с собой Миша как маленького.
Приехавшие на ритуальной машине стрелки времени зря не теряли. Дело им нужно было сейчас быстро делать. Все, кто им надобен – здесь и сейчас в одном месте собрались. Не надо никого по одному в разных местах выискивать и выслеживать, часами в засаде сидеть, а там ещё не известно, как дело повернётся. Высадят они сейчас за несколько секунд по рожку и многих из списка заказов можно вычеркивать. Денежек, опять же, не хило за выполненную работу капнет…
В три ствола смертушка сейчас урожай собирала – какие-то предписания и древние традиции, скорее всего, собравшиеся тут с утра нарушили. Наказание за это долго ждать не пришлось, быстро их небо покарало в лице конкурирующей организованной преступной группировки…
Вадик лежал и матерился.
В Чечне не погиб, так посреди столицы голову продырявят…
Нет, скорее в Киров надо убираться…
Решим сейчас вопрос ячейкой и сразу на вокзал…
Ни одной лишней минуты нет желания здесь оставаться… В другой банк надо теперь ехать – в этом сегодня ловить нечего…
Катафалк между тем отстрелялся и медленно, вальяжно так от банка стал удаляться. Перед дверьми финансовой организации сейчас перевёрнутый гроб валялся, рядом с ним уже имеющийся с позавчера и свежие покойники молча лежали, а также раненые стонали…
Девицам, что похороны из окон банка наблюдали, тоже досталось. Не соврала на этот раз народная примета…
Что Мишка, что Вадик в последнее время телевизор не смотрели – не было в чеченском полевом госпитале телевизора, да и был бы – некогда этим им было заниматься. Один с утра до вечера лечился, а второй – санитарил по полной программе.
Между тем, сам президент страны, где они проживали, с голубого экрана жаловался на весь мир, что Россия превратилась в сверхдержаву преступности и редкий день проходит без убийства бизнесменов, а криминал активно вживается в хозяйственную деятельность – сорок процентов частных предприятий и шестьдесят процентов госкомпаний связаны с организованной преступностью…
Профессия банкира стала одной из самых опасных в России – стреляли и взрывали их не только в столице, но и в регионах. Ассоциация российских банков уже в декабре девяносто третьего обращение даже на имя Бориса Ельцина написала. Убивают де нас разными способами, а МВД и МБ России рассматривают нас только часто как заведомых противников…
Число заказных убийств множилось. Только по опубликованным официальным данным в девяносто третьем их было совершено двести восемьдесят девять, а в девяносто четвертом – уже пятьсот шестьдесят два.
Реакция на это МВД была своеобразной. Представители министерства на официальной пресс-конференции в столице предложили российскому бизнесу платные услуги по охране предприятий, перевозке ценностей и обеспечению личной безопасности. Вот так де – сами то денежки зарабатываете, значит и за безопасность нам платить должны…
Вадик и Мишка об этих тонкостях российского предпринимательства, конечно, не знали, к самому ближнему для них банку, где у Бакалавра ячейка была арендована, поперлись. Надо сначала про охрану банка и его прилегающей территории им было узнать, а потом уж и выдвигаться, провинциалам простодырым. Вот и лежали они теперь на асфальте и радовались, что живы остались.
– Мишка, скорее ноги отсюда надо делать, а то до вечера в свидетелях просидим. – Вадик за плечо Михаила потряс.
– Ну, приехали… Из огня да в полымя… – дальше из Мишки посыпалось только одно не печатное.
Поднялись Вадик и Мишка с асфальта и бочком-бочком от несчастливого банка удаляться стали. Далековато уже отошли, когда им машины с мигалками попадаться стали.
– Во, проснулись. – Мишка головой на проезжую часть мотнул.
– Пошли скорее отсюда, – Бакалавр его поторопил.
Московское метро не смотря ни на что, функционировало нормально и уже меньше чем через час парни ещё перед одним банком стояли. Тут ни гробов, ни катафалков сегодня не наблюдалось. Очередь этого банка, ещё видно, не наступила.
Бумажку Бакалавра, что временно его личность удостоверяла, чуть не на зуб попробовали, но к арендованной им ячейке Вадика всё же допустили. Туда Мишкины монеты и положили, а Вадик свои домой решил везти. Пусть в бабушкиной квартире будут – так Бакалавру показалось лучше.
Кстати, пятёрки золотые уже не Мишкины были. Когда ещё в метро ехали, Вадик предложил напарнику их у него выкупить, долларами с ним расплатиться. Узнаем де сейчас в банке стоимость золота в валюте, и сразу он ему может денежки отдать.
Михаил от такого предложения не отказался и вскоре довольно богатым по местным российским реалиям человеком стал. Вадик же ещё несколько шагов в осуществлении своего плана сделал. Ну, чтобы драгметаллом запастить перед возвращением в свой родной мир…
– Ты, куда сейчас? В госпиталь? – уже выйдя из банка Бакалавр Михаилу вопрос задал.
– Подумаю теперь ещё. Что мне там с такими деньжищами делать… Утром ведь ещё у нас совсем другие планы были. Ну, про золото то.
Мишка из кармана курево достал, Вадика попросил помочь ему с огоньком.
– Домой, что ли собрался? А, с лечением как? – Бакалавр в урну использованную спичку выбросил.
– Сутки туда, сутки обратно… Ну, задержусь немного с лечением. Поди, страхов больших то не будет? Да, вообще-то и хрен с ним – теперь я с денежкой. – улыбнулся Мишка. – Надо только до дому её довезти. В целости и сохранности.
Рациональное зерно в мыслях Михаила было – в госпитале с деньгами делать нечего. Это парни уже не раз обговаривали. Правда, тогда разговор про золото шёл.
– Надо только переодеться, а то в таком виде нас патруль на вокзале прихватит. Или милиция.
Бакалавр имел в виду армейскую форму, что сейчас на нём и Мишке была. Возьмут их в таком виде за одно место, и прощай то, что сейчас в их карманах находится.
Немного валюты вернувшиеся из Чечни на рубли поменяли. Вадик сам себя при этом мысленно похвалил – месяца времени ещё не прошло, а опять как курс доллара вырос…
Оделись, обулись, на вокзал приехали.
– Так, я за билетами, а ты до магазина за продуктами в дорогу сбегай. Вон он, на углу, – распределил функции Бакалавр.
– Водку брать? – задал глупый вопрос Мишка.
– Естественно, – прозвучал ответ. – Встречаемся тут, прямо у входа.
Через пол часа вернулся Вадик. Глядь-поглядь – нет Михаила в оговоренном месте. Куда и подевался?
Головой туда-сюда Бакалавр повертел – нашлась пропажа… Только, похоже, экстренная помощь Мишке требуется.
У выхода из магазина Мишка сейчас окруженный цыганками стоял. Со всех сторон они его как мухи кусок сахара облепили, хором голову ему мутили, руками в жёлтых кольцах перед глазами махали… Забалтывали, а он им в протянутые ладони ноты федерального резерва одной заморской страны вкладывал. Хоть и одной здоровой рукой, но довольно резво…
Так, не довезет ведь парень деньги до дома…
Вадик как кабан в эту живописную группу у дверей магазина врезался, Мишку за руку схватил и из цыганского плена вытащил.
Тот головой вертит, глазами хлопает как чумной…
Цыганки руками машут, кричат недовольно…
Ещё бы, такую булочку сладенькую у них буквально изо рта вытащили…
Старая цыганка, что за старшую была, зло-презло на Вадика сейчас смотрела.
– Дома беда тебя ждёт… – как змея Вадику прошипела.
Бакалавр на возрастную предводительницу цыганок зло посмотрел.
Про себя матом её покрыл.
Горя она ему желает… Бед и несчастий… Ну-ну…
Старая цыганка просто порвать его на части была готова. Чёрные глаза её сейчас угольями горели – Голливуд отдыхает, там таких спецэффектов ещё не научились делать. Грудь под цветастой кофтой ходуном ходила, пальцы на руках скрючило…
Не померла бы от злости… Успеть надо обратно сказанное ею передать…
Вадик, как попал сюда, не один день на рынке отирался. Насмотрелся и наслушался всякого. Цыган там тоже хватало, так что кое-какие хитки против них у него были в запасе.
Молодую цыганку, что ему сейчас мешалась, он рукой в сторону отодвинул, пару шагов в сторону старшей сделал.
– Теперь тебя! – громко чётко и ясно произнёс Вадик и на старуху плюнул.
Прямо в её морщинистую рожу.
Та даже замерла, побледнела и упала бы, наверное, если её товарки не поддержали.
Бумерангом ею сказанное к ней самой от Вадика прилетело…
Тем более, почувствовала вдруг старая ведьма в парне, что проклятие ей отфутболил, что не от сего он мира, чужак здесь, а сюда всякие время от времени приходят. Иногда такие, что рядом с ними смерти подобно даже близко оказаться…
Бакалавр развернулся, Мишку за руку схватил и быстро-быстро в сторону вокзала стал удаляться. Ни к чему ему тут сейчас с цыганками Куликовскую битву и Бородинское сражение устраивать, да и неизвестно, чем всё это закончиться может…
Буквально втащил Вадик Михаила в здание Ярославского вокзала, внизу задерживаться не стал, а сразу вместе с напарником на второй этаж поднялся.
На удивление, свободные места для сидения там оказались. Вадик Мишку на не занятое креслице усадил, а сам рядом примостился. Михаил до сих пор тормозной какой-то был, из-под цыганского гипноза ещё не вышел.
– Ну и где наши продукты в дорогу? – за руку Мишку Вадик тряхнул. – Чем с тобой мы будем в поезде питаться? Выпивать что?
Тот с некоторой задержкой взгляд на Бакалавре сфокусировал.
– Всё купил – хлебушка, колбаски, водки пару бутылок… – начал перечислять Михаил свои покупки. – Печенья ещё и пряников…
– И где это сейчас? – продолжил расспрос Вадик.
– Цыганкам отдал. – захлопал Мишка глазами.
– За каким хреном, позвольте спросить? – хмыкнул после сказанного Бакалавр.
– Слушай, сам не знаю… – здоровая рука Мишки потянулась к затылку.
– Ну, а деньги, зачем им отдавал? – осведомился Вадик.
– Какие деньги? – недоуменно посмотрел на Вадика Михаил.
– Американские… – издёвка в речи Бакалавра так и забурлила.
– Не помню такого… – опять почесал затылок Мишка.
– Перестань чесаться! Вши что ли заели? – приколол Вадик напарника.
Кстати, вши тут сейчас – не редкость. Откуда только они и повылазили?
– Нет у меня никаких вшей, – уже обычным голосом, а не как тормоз, ответил Михаил.
Ну, вот и пришёл в себя… Отпустило Мишку оцыганивание…
Второй раз Вадик насчёт магазина и заговаривать не стал – купили, что нужно из продуктов в здании самого вокзала. Само собой, дороже это получилось, но что-то второй раз с цыганками встречаться не хотелось.
Время до поезда ещё было. Мишка до туалета сбегал, в кабинке заперся и потери свои посчитал. Богатство его больше чем на штуку баксов убыло…
Хотел он бежать, цыганок тех искать, но потом рукой махнул – бесполезно это, ищи свищи их теперь, да и найдёшь – отданного не вернуть…
Вадик же ни по каким туалетам не бегал, на своем месте сидел и думал о том, как он за прожитый здесь год изменился. Бытие, как на лекции им в универе говорили, определяет сознание. Дома у себя в двадцать первом году, если бы что-то ему какая-то цыганка сказала, плохого пожелала или ещё каких-то кар небесных, он бы улыбнулся только, близко к сердцу этого не принял и пошёл как ни в чем не бывало дальше. Ну, а через пять минут вообще всё это из головы выкинул. Тут же сейчас он отговариваться от сказанного в свой адрес старой женщиной в широкой юбке начал, не только себя от её колдовства защитил, но и сам в ответ ударил. Причем, сделал это осознанно, практически даже не раздумывая.
Почему? А, так тут в окружении его многие делали. Народ в эпоху перемен и тотальной неустроенности и неопределенности как-то сразу ни с того ни с сего в чертовщину разную и колдовство ударился, в приметы разные стал верить, в порчу, сглаз, озев, оговоры… Причём, это широко бытовало не только в среде престарелых лиц женского пола из дальней деревни. Вполне себе серьёзные столичные печатные издания были забиты объявлениями с предложениями услуг по отвороту и привороту, лечению заговорами и чудотворными молитвами, наведению порчи на конкурента по бизнесу… Магистры белой и чёрной магии зашибали неплохую деньгу на своей деятельности, депутаты всех уровней, а также кандидаты и доктора всяческих наук перед принятием решений консультировались с прорицателями и предсказателями…
Вот и Вадик определённую деформацию своего сознания получил – утром с кровати первой правую ногу опускал, обратно поворачивал, если дорогу ему чёрная кошка перебежала, когда на рынке ещё торговал – полученными от покупателя деньгами оставшийся у него товар гладил…
Однако, может быть это было простым совпадением, но в тот момент, когда его слюна лица цыганки достигла, на стене кухни бабушкиной квартиры последний коронавирус свою жизнедеятельность прекратил. Ну, из тех, что проникли в жилище Бакалавра от соседей снизу пока квартира в двадцать первом году была.
Мог сейчас Вадик без всякой угрозы для своей жизни и здоровья порог своего дома переступать. Никакая беда тут его теперь уже не поджидала.
Вот наконец поезд Вадика и Мишки по громкой связи на вокзале объявили. Бакалавр специально так билеты купил, чтобы им вместе ехать. Сначала Вадик до своего города доберётся, а там уж и Михаилу не так долго в вагоне сидеть.
В Кирове на перрон Мишка с Бакалавром вышел. Перекурить вместе, а то потом кто ему с одной то рукой в этом помощь окажет…
Пошутил он так, мир то не без добрых людей…
– Так, с никакими цыганами больше не связываться, деньги никому не раздавать, как руку вылечишь – сразу мне звонить. – выдал ещё раз Бакалавр Мишке инструкции. – Бумажка с телефоном у тебя имеется. Номер выучи, а то ещё писульку мою потеряешь и придётся тебе меня с пограничными собаками разыскивать.
– Да, ладно тебе, дались эти цыгане… – отмахнулся Мишка. – Всё нормально будет.
– Ладно, не ладно – жду твоего звонка. Там и за оставшимся съездим. – подмигнул Вадик своему чеченскому другу. – Иди, вон уже отправление объявляют и проводница тебе рукой машет.
Уехал Мишка, а Вадик к бабушкиной квартире двинулся. Дорогой поесть ещё купил, а то в его холодильнике мышь уже повесилась.
В бабушкиной квартире, как добрался, чай даже пить не стал, сразу в ванну залез. Сколько времени об этом уже мечтал.
Вот так и подумаешь – много ли человеку для счастья надо…
Долго в пене нежиться ему телевизор не дал. Включился и что-то рассказывать о происходящем в мире начал. Вадик даже полотенцем не вытерся, из ванны выпрыгнул и шлёпая мокрыми ногами в гостиную бросился.
Дома! Вот как всё сошлось то – часа не прошло, как в бабушкину квартиру вернулся, а она прыг и из девяносто четвёртого обратно в его мир переместилась…
На диван плюхнулся, что его жалеть – высохнет.
Телевизор про коронавирус вещал…
Да в рот тебе ноги, других новостей нет что ли? Больше не о чем говорить?
Ухоженная тётка на экране страхи какие-то всё рассказывала.
Когда последний раз тут телевизор смотрел цифры заболеваемости и смертности вроде меньше были… Вот те раз – за сегодня заболело больше двадцати двух тысяч человек, а умерло по официальным данным восемьсот с лишним… Ни себе хрена заявочки…
Вадику на улицу сразу выбираться перехотелось, хотя в первый момент после выхода из ванной комнаты такая мысль его посетила.
Нет, надо народ в девяносто четвертом пожалеть… Только такой напасти там ещё не хватало…
Бакалавр к компьютеру переместился и качать информацию начал. Сейчас у него списочек нужного уже готов был и время на раздумья он не тратил – брал из сети ему необходимое.
На всякий случай форточку прикрыл – чтобы никакая зараза не залетела. Лучше уж перебдеть, чем недобдеть. Кто эти вирусы знает, какие коленца они ещё могут выкинуть…
Когда с форточкой возился, жёлтая санитарная машина во двор бабушкиного дома въехала. Реанимобиль кого-то спасать в соседнем подъезде примчался. Из него скоренько так две фигуры в комбинезонах и масках выскочили и в сторону дома двинулись.
Вот тебе и на… Визуализировалась телевизионная статистика – болезнь поганая, не где-то за тридевять земель, а вот она – в соседнем подъезде. Недаром же приехавшие на машине скорой помощи в комбинезоны наряжены и через маски дышат, заболеть опасаются…
Постоял немного Вадим у окна и к компьютеру вернулся. Тот, кто владеет информацией, тот и миром правит. Бакалавр на мировое господство не претендовал, но от лишних данных ни коим образом отказываться был не намерен. Пригодятся, не пригодятся, но пусть лучше будут.
От работы его опять скорая отвлекла.
Сирена за закрытым окном приглушенно завыла – повезли кого-то из бабушкиных соседей спасать. Видно, быстро это надо делать было – вот и оповещение для других передвигающихся по улице врубили. Пусть все сейчас этой жёлтой машине дорогу уступают, она по очень важному делу торопится.
Каталог по российскому фарфору уже почти полностью скачался, как телевизор моргнул и выключился. То же самое одновременно проделал и компьютер.
Так, пока-пока, родной мир, здравствуй девяносто четвёртый…
Вадик уже обсох, так что вытираться полотенцем ему сейчас не требовалось. Сходил форточку снова открыл – пусть квартира дальше после его долгого отсутствия проветривается.
В очередной раз Бакалавр пожалел, что графика перемещения между мирами бабушкиной квартиры у него нет. Так, знать бы заранее когда она где и сколько находиться будет, много чего можно провернуть. Заказать дома с доставкой какого-то ширпотреба, который в девяносто четвертом дорого стоит и толкнуть его там. Деньги то, правда немного, у него имеются. Тех же электронных часов. Правда, опять неизвестно, будут ли они в том девяносто четвертом работать? С телевизором то бабушкиным – проблемы. Не показывает он ничего в ином прошлом, в девяносто третьем не работал и в девяносто четвертом не начал свою функцию выполнять. Что-то тогда надо попроще – те же джинсы. Они то не развалились и на части не распались после перемещения. Бейсболки, футболки, брелочки разные копеечные… Всё в девяносто четвёртом влёт уйдёт, если цену не задирать.
Конечно, эпидемия коронавируса в двадцать первом здорово такому бизнесу мешает. Не будь её – можно просто озолотиться. Туда ширпотреб гнать, а обратно антиквариат и палладий с золотом…
Вадик, как перекусил немного, Юрин телефон набрал. Узнать всё же надо, как их совместный бизнес продвигается. Связаться не получилось – видно на рынке ещё Юра со своей подругой.
Деньги то Бакалавр Юре ещё перед поездкой в Чечню из Москвы послал, после того как тот с наперсточниками неудачно пообщался. Вроде и взрослый тёртый парень, а такую глупость учудил. Прекрасно ведь знал, что дурят они народ, а нет ведь – испытать судьбу он решил, на свою удачу понадеялся…
Хорошо то как в бабушкиной квартире – тепло, светло, водичка из крана течёт… Двери и окна – как в крепости. Дорогой ещё мысль мелькнула, а как попадать то в неё буду? Ключи то в рюкзачке остались. Рюкзачок в вагоне, а вагон в Чечне. Почти как в сказке про смерть Кощееву…
А, вдруг, пока его дома не было, наткнулся кто случайно на его тайничок в трансформаторной будке? Там у Вадика и ключи запасные от квартиры бабушки, и денег немного, и ещё кое-что нужное. Придётся тогда дверь вскрывать, а это морока будет ещё та… Всё там по уму сделано и денег эта работа не мало стоила.
Нет, всё нормально обошлось. Никто нычку Бакалавра не обнаружил, комплект ключей, денежки и прочее – всё в целости и сохранности было.
Кстати, теперь придётся ещё один, а то и два набора запасных ключей заказывать…
Может вообще замки сменить? Вместе с ключами в рюкзачке то и паспорт Вадика в Чечне остался. В паспорте данные регистрации имеются. Вот тебе и подарочек готовый для домушника – адрес квартирки и набор ключей от неё. Когда такие ключики к знающему человеку в руки попадут, сразу сообразит тот, что в этом жилище много интересного найти можно, такими замками не бедняки свои квартиры защищают.
Так, а может уже кто и побывал здесь без него? Вадика аж в жар бросило. Быстренько всему своему добру ревизию провёл. Нет, всё на месте. Завтра же звонить мастерам надо и замки менять. Лучше заплатить и спокойно жить, чем иметь вероятность быть ограбленным.
Восстанавливать паспорт ещё надо, но это опять же завтра. Сейчас уже время к вечеру движется, ужин пора готовить…
Опять Бакалавр по телефону с Юрой попытался связаться, но снова не удачно. Вот ведь, ударник какой капиталистического труда – до последнего потенциального клиента работает, не щадит себя и подругу свою на ниве зарабатывания денежек.
Спать ложиться ещё рано, куда-то идти не тянет, может с пятёрками разобраться? Прикинуть, сколько сейчас они в двадцать первом стоят.
Свежий каталог по монетам Николая Павловича у него был ещё в прошлое нахождение бабушкиной квартиры в двадцать первом году скачан и сейчас в памяти компьютера хранился. Интересный момент – телевизор бабушкин в девяносто третьем и четвёртом не работает, а вот компьютер можно было использовать – посмотреть, что у него на жёстком диске находится.
Выложил Вадик на стол сотню своих золотых пяти рублёвиков – сначала их надо по годам выпуска рассортировать и по сохранности. Впрочем, сохранность монеток у всех примерно одинаковая, не сильно они по рукам походили, но и идеальными их тоже не назовёшь.
Тут Бакалавру опять бабушкина лупа помогла – в который раз она уже его выручает.
С сохранностью монет разобрались, теперь по годам их в стопочки разложим и по каталогу оценим. Понятно, что продавать несколько дешевле придётся, с каталожными то ценами сто лет ими торговать придётся. Нумизматы народ ушлый, всегда свою выгоду ищут…
Так, тысяча восемьсот тридцать второго года – девятнадцать монеток, тридцать третьего – двадцать одна, тридцать четвёртого – пятьдесят две, тридцать пятого – семь штучек и одна тридцать седьмого.
Тридцать второй в такой сохранности – тридцать восемь тысяч, тридцать третий – тридцать две, тридцать четвёртый – тридцать тысяч ровно, тридцать пятый – двадцать семь и тридцать седьмой – тут Бакалавр чуть монетку тридцать седьмого года из рук не выронил.
В скачанном каталоге в такой сохранности на неё цена аж в пол миллиона рублей значилась. А, если она в идеальном состоянии бы была… Тут у Вадика аж дух захватило…
Может и найденный им в сети каталог не самым лучшим был – не большой он в этом деле пока специалист и всех тонкостей нумизматики ещё не освоил, но ориентироваться по ценам монет по нему вполне можно было. Вес, проба, диаметр каждой монеты там имелся, её тираж…
Чего последняя то монетка такая дорогая? А, понятно – тираж её всего-навсего чуть больше сорока восьми тысяч экземпляров, а такой же золотой пятерки в тридцать пятом году почти полтора миллиона, в тридцать четвёртом – около миллиона четыреста штук. Каких монет больше начеканили – те дешевле и стоят у нумизматов. Тут, конечно, много ещё факторов цену монеты определяют, но если грубо взять – тираж сильно на стоимость монеты влияет.
Бакалавр калькулятор в руки взял. Сколько всего то получается?
Тридцать второго – девятнадцать монеток, это семьсот двадцать две тысячи, тридцать третьего – двадцать одна, это шестьсот семьдесят две тысячи, тридцать четвёртого – пятьдесят две, получается миллион пятьсот шестьдесят тысяч, тридцать пятого всего семь монеток и тянут они на сто восемьдесят девять тысяч рубликов. Ну и одна тридцать седьмого – ровно пол миллиона. Итого – три миллиона шестьсот сорок три тысячи. Это если ошибки никакой при нажимании клавиш калькулятора не произошло. Вполне могло и такое быть – не каждый день такие деньжищи считать приходится.
Ни себе чего! За такие бабки можно хоть каждый день в Чечню ездить!
А, вдруг на оставленных в ячейке банка пятерках сплошь тридцать седьмой год значится? Ну, или хотя бы на половине? Даже на трети? На двадцати процентах?
Что сейчас гадать – с паспортом и замками на дверях надо быстрее разбираться и в Москву ехать. Золото и часть долларов местных в Киров везти…
Покурил Бакалавр для успокоения нервов и опять Юрин номер набрал. На этот раз удачно.
– Бакалавр! Ты когда появился? – буквально проорал в трубку напарник по поездкам в заброшенные деревни.
– Сегодня только. – Вадик как-то сразу Юриной реакции на его звонок не понял.
– Слушай, подъезжай ко мне домой. Тут дело такое – сегодня на нас борзые какие-то наехали. Денег за крышу требуют…
– Привет. Ты, что, куда пропал то? – Юра Вадику руку протянул. – Мы уж тут тебя потеряли. Только, что не похоронили.
Да, есть тут такое дело – люди в девяносто четвёртом часто теряются… Находятся, потом, но уже не особо живые…
Бакалавр руку Юре пожал, на кухню прошёл. Все важные дела за кухонным столом решаются. Не только за ним едят, он ещё – стол переговоров.
– Потом расскажу. Кто там на нас наезжает? У меня, вроде, с Мишей всё обговорено было. Тот своим должен был сказать, ну, чтобы нас не трогали. – Вадик на венском стуле удобно разместился.
Хорошие вещи раньше делали – на века и для людей, не то что, теперь…
– Да это, какие-то левые ребятки. Недавно появились, всех через одно место кидают – никого не признают. По беспределу наезжают, кто отказывается им под крышу идти – жгут. – тяжело вздохнул Юра.
– Ну, дела… – качнул Бакалавр головой. – А, парни с рынка, что? Рога им обломать не могут?
– Тут, знаешь, как-то с переменным успехом. То им вломят, то они. Главный кто у них – не известно, – продолжал делиться новостями с рынка Юра. – Поговаривают, что приезжие они… Диаспора…
– Раньше такого не было, – продолжал удивляться Вадик. – Погоди, ребятки Миши, день-два и порядок наведут.
– Нам, эти новые, срок до завтра назначили. С утра, сказали, появятся… – Юра с бутылки водки пробку скрутил и в стаканы Вадику и себе беленькой набулькал.
По половинке – торопиться то некуда.
– Точно, утром они будут? Большому я сегодня ещё перезвоню и завтра их примем. – Вадик водку выпил, огурчиком закусил. – Хороши огурцы. Где брал?
– Моя сама делала, – улыбнулся Юра. – Не пожгут потом нас?
– Под чужих прогибаться не будем. Миши надо держаться, – озвучил свою позицию Бакалавр. – Ребята там нормальные, края видят…
– Да, я, тоже того мнения, – согласился с ним Юра. – Но, очко то, жим-жим… Не железное…
– Ну, а вообще, как торговля? – Вадик на бутылку напарнику кивнул – между первой и второй пуля не должна пролетать.
Тот понял.
– Погоди. – к холодильнику метнулся, сало на стол выставил. – Брат из деревни подогнал. Своё, не магазинское.
Выпили. Юра закурил.
– Не торговля, а суета одна. Рубль каждый день дешевеет. Продашь что из тряпок, сразу к парням бежишь, деревянные на баксы менять, а то в прогаре останешься. Государство Чечню после землетрясения восстанавливает – все деньги туда идут, станок по полной программе запустили, а всё равно на всё денег не хватает. Свояк на заводе зарплату уж сколько не получает, всё денег взаймы просит, – опять пожаловался Юра Вадику. – Если что, я ему из своих даю, общие не трогаю.
– В Москве тоже цены растут, не только у нас. – Вадик сало попробовал. – В следующий раз брату сала и на меня закажи. Сколько будет – всё возьму.
Юра пообещал его просьбу исполнить.
– Цены замаялся запоминать – каждый день менять приходится. Сейчас уж записал всё в тетрадочку в у.е. и на калькуляторе по курсу считаю. – Юра с подоконника этот самый калькулятор взял и Бакалавру своё приобретение показал – раньше он как-то без этой машинки обходился, а сейчас вот жизнь её купить заставила.
На рынке сейчас все с калькуляторами. Без него – как без рук. Тысячи то не каждый может в голове перемножать, вычитать, делить и складывать. Ещё и рубли в доллары постоянно переводить приходится. Увидишь цену в рублях и тут же смекаешь – сколько же это будет в баксах?
– Так-то всё более менее – народ военную форму берёт, немецкой уже не осталось, нашу продаем. Хорошо, прапора выручают – у них запасы бездонные, много держава для армии в своё время нашила. Покупают, правда волнами – как людям зарплату выдадут, так и растут продажи. – Юра опять разлил. – Пару раз даже по бартеру менялись. Сапоги брали за рабочие рукавицы. Понятно – с выгодой для себя. Если так дело пойдёт, через полгода надо будет ещё один контейнер ставить – в этом места уже мало, запас хранить негде…
– В гараже, может, у тебя часть складировать? – внёс Вадик предложение.
– Бомбят гаражи – выносят всё под чистую. Раньше многие в гаражах хранили, а сейчас всё больше на рынке. Там теперь даже что-то типа камеры хранения открыли – народ на ночь своё барахло оставляет, чтобы домой его не таскать. Дороговато, правда, берут за хранение, но что сейчас дёшево… – посетовал Юра.
– Да, дела… – повторился Вадик. – Давай закругляться, мне Большому ещё сегодня звонить.
– От меня и звякни. – Юре уже под хвост шлея попала, душа продолжения банкета требовала.
Вадик согласился, но номер Большого не отвечал.
– Посиди ещё, минут через двадцать опять перезвонить попробуй, – немного забеспокоился Юра – биться с новыми бандитами без Большого ему очень не хотелось, но время договориться ещё всё же имелось.
– Хорошо, – не отказался Вадик.
Он тоже уже давно Юру не видел и за столом с ним не сиживал.
– Сам то, куда девался? Давай рассказывай. – Юра опять сигареты достал.
– Пошли на улицу – там покурим, – тормознул его Бакалавр.
– Пошли, пошли, ты же в помещении не куришь, – улыбнулся Юра.
На улице было тихо, никакие скорые помощи с сиренами не ездили.
– В Чечне я был. Даже орден там заработал. – Вадик прикурил и затянулся.
– Где? В Чечне? Орден заработал? Ну, ты даёшь! – Юра чуть дымом не подавился. – Рассказывай давай! Не себе чего…
– Ну, так получилось. Встретил я в Москве Доктора…
– Ну, так получилось. Встретил я в Москве Доктора… – Вадик Юрин двор обвел глазами.
Совсем что-то придомовую территорию здесь запустили – везде мусор, песочницу, где раньше детишки играли, кто-то сломал…
– Нашего, кировского? – удивился Юра. – Говорили, что вроде как убили его. Даже труп в сгоревшей машине нашли.
– Живее всех живых. – усмехнулся Бакалавр. – Нас с тобой ещё переживёт. Бизнес свой в Москве открывает.
Далее последовал рассказ о чеченских приключениях Вадика. Само собой, про найденное в старом колодце, там ни словом не было упомянуто. Ни к чему это Юре знать. Да не только ему – вообще никому.
– Ну, ты, дал… – мотнул головой Юра. – Поприключался по полной программе.
– Хорошо жив остался. В гробу я видал такие поездки. – невесело усмехнулся Бакалавр.
Улыбкой, то, что изобразил Вадик сейчас на своем лице, честно говоря, трудно было назвать, скорее мимически он выразил недовольство произошедшим с ним.
– Про орден ты ещё что-то говорил, – вспомнил Юра.
– Орден и орден. На закрутке. – махнул рукой Вадик. – Чеченский.
– Покажешь? – всем своим видом выразил любопытство собеседник Бакалавра.
– Завтра, если не забуду, на рынок принесу. Пошли Большому звонить. – докуренная до самого фильтра сигарета Бакалавра вслед за Юриной в урну полетела.
Очередная попытка дозвониться до Большого, как и предыдущие, оказалась не удачной. Длинные гудки только из трубки слышались – никто к аппарату не подходил.
– Грохнут нас завтра… – уже сильно обеспокоился Юра. – Как есть грохнут…
– Погоди, не стони. Минут через десять ещё раз позвонить попробую, – успокоил его Вадик. – Может он ещё на тренировке или в кабак куда завалился.
Ближе к десяти вечера до Большого Бакалавр всё же дозвонился, обрисовал ситуацию, попросил помочь.
– Базара нет, подъеду. Миша велел тебе помогать, если, что надо будет, – прозвучало из трубки.
У Вадика и Юры как гора с плеч свалилась. Приняли они ещё по чуть-чуть за успех завтрашнего мероприятия и разошлись.
Утром, когда Бакалавр к контейнеру Юры и его подруги подошёл, Большой уже там был. Стоял, по сторонам лениво поглядывал. Народ его стороной обходил, не дай Бог, случайно заденешь – горя потом не оберёшься. Вид у Большого был очень уж характерный.
– Привет, пропавшая душа. – подмигнул Большой Вадику. – Что-то давно к нам не заглядываешь. Зазнался?
– В отъезде был, – повинился Вадик.
– Ну-ну. Забегай – человека из тебя дальше делать будем. – Большой туда-сюда глазами поводил, кроссовкой сорок пятого размера пару раз притопнул.
Юра со своей подругой в контейнере что-то всё шебуршали, товар перебирали и развешивали. Получалось, что встречать желающих крышевать общий бизнес Юры и Бакалавра, последнему придётся. Да, в принципе, он тоже здесь сбоку припёка был. Основной удар Большому принять предстоит.
Время шло, а никто что-то к контейнеру Юры и не подходил. Нет, покупатели были, а вот желающие получать дань с торгующих не появлялись.
– Ну, и зачем меня вызывали? Где те, что на вас наехали? – недовольно бурчал Большой.
– Вот, вроде, они идут, – кивнул Бакалавр на приближающуюся между торговых рядов группу людей.
Большой руки из карманов куртки вынул, моментально из скучающего в ко всему готового человека превратился.
К контейнеру Юры трое одинаковых с лица в сей момент подходили. То ли корейцы, то ли китайцы – Вадик в этом деле не сильно разбирался. На каждом коротенькая кожаная куртка, белоснежная футболка и красные спортивные брюки с тремя зелёными полосочками. Один постарше был – в чёрных коротко стриженых волосах уже седина проглядывала, а двое – лет по двадцать, не больше.
Старший у приближающихся вдруг взглядом на Большом остановился, тот тоже на него уставился и вдруг широко улыбаться начал.
– Здорово, Пак! Так вот кто к нам бандитствовать прибыл! – сделал несколько шагов навстречу троице Большой.
Кореец с проседью в волосах что-то своим спутникам скомандовал. Те остановились.
– Привет, Большой! Сколько лет мы с тобой не виделись? – без всякого акцента хорошо поставленным голосом ответил пришедший.
Габаритами он чуть поменьше Большого был, но тоже шкаф ещё тот…
– На всесоюзных тогда у нас ничья получилась… Лет пять, не меньше… – Большой руку корейцу протянул, а тот её пожал по дружески.
– Подсудили тебе тогда. – что-то дрогнуло в лице корейца.
– Ой ли, ой ли… – отрицательно завертел головой Большой. – Кто старое помянет – тому глаз вон…
– А, кто забудет – тому два, – показал своё знание русских поговорок пришедший.
– Давно в наших краях? – продолжил дружескую беседу защитник Вадика и Юры.
– Вчера только подъехал. Ребята вот помочь попросили – обижаете вы их тут. – кивнул на своих спутников тот, кого Большой Паком назвал.
– Они сами, кого хочешь обидят… – усмехнулся Большой. – Ладно, пусть наши старшие это перетирают, но на сегодня ты у меня в гостях. Вон лет сколько не виделись… Да, вот эти ребятки с нами. Знакомься – это Бакалавр. Немного я его натаскиваю…
Вадик и старший у пришедших чуть головами друг-другу кивнули.
Тут Большой и Пак общих знакомых вспоминать начали – кто, где, жив ли…
Бакалавр стоял рядышком и глазами хлопал. Бывает же такое…
Как там дело дальше повернётся – не известно, но сегодня, похоже, никто им голову пробивать и контейнер с товаром сжигать не будет…
– Так, Юра, сегодня вы опять без меня работаете. Проблему нашу с наездом Большой порешал, а я сейчас побегу паспорт свой восстанавливать, – озвучил Бакалавр партнеру по бизнесу и его подруге свои планы.
Те как мышки в контейнере с товаром сидели, ручки даже на коленочках сложили.
Ничего, перетопчутся – месяц без меня как-то справлялись, плохого ничего с ними не случилось.
Юра и его подруга были рады радёшеньки, что всё так благополучно завершилось, поэтому с их стороны никаких возражений не последовало.
Нужное заявление Вадик там, где требовалось написал, но к нему ещё бумажки разные надо приложить. В том числе из домоуправления. Что делать – надо так надо…
Пришлось теперь и в эту контору двигаться.
Домоуправление в старинном, ещё дореволюционном особнячке располагалось. Немного в землю он врос, но ещё нынешние постройки переживёт – стены у него чуть ли не в метр толщиной, с большим запасом прочности свои жилища раньше возводили. Причем, каменным строительством в зимнее время не занимались, не работали с кирпичом в холода, а только по теплу.
Нужный кабинет Вадик быстро нашел – негде было в старинном особнячке блудиться.
– Добрый день, – вежливо поздоровался Бакалавр с сидящей в обшарпанной комнате молодой женщиной.
Были у данного помещения лучшие времена, но давно минули. Лепнина на потолке и на половину не сохранилась, стены сейчас покрывали какие-то убогие бумажные обои, местами до белизны вышарканные, а кое-где уже и отклеившиеся. Рамы давно были не крашены, а оконные стекла – в одном месте даже и с трещинами…
– Здравствуйте. – подняла женщина глаза от большущей амбарной книги. – Что Вам нужно?
Наверное, при царе-батюшке этот гроссбух ещё заполнять начали, а так до конца и не исписали буковками по сей день все страницы…
Почему такая мысль у Вадика возникла? А, просто уж очень замурзанной эта книга была.
– Справка мне требуется, – начал говорить Бакалавр и замолк на пол фразе.
На широченном подоконнике цветы в горшках стояли, но не сами они внимание Вадика привлекли, а поднос, который под вместилищами цветочной земли располагался. Был он чёрный от прожитых лет, местами даже покрыт зеленым налётом, но и сейчас внушал уважение. О размещенных на нём горшках такого сказать было нельзя. Наличествовали они разномастные по форме и размеру, у половины глиняные тела синей изолентой были перемотаны. Причем, сделано это было явно ещё во времена незабвенного Леонида Ильича – изолента почти вся почернела и местами полопалась. Горшки имели трещины и щербины. Это их тоже не украшало.
– Извините, а можно цветочки поближе посмотреть? – схитрил Бакалавр. – Больно уж хороши. У меня мама что-то подобное выращивает.
Вадику требовалось поднос разглядеть, а ещё лучше – руками потрогать и поискать на нём клеймление. Чуйка начинающего антиквара-прохиндея просто вопила, что вещица эта весьма возрастная и, скорее всего, серебряная. Такую зелень Бакалавр не так давно на рублях видел, которые они с Мишкой из старого колодца извлекали. Вот его сейчас и торкнуло.
Женщина заулыбалась, даже со старенького скрипучего стула встала. Цветы эти её почти единственной радостью в жизни были. Муж – без работы сейчас, у детей в школе одни проблемы… На цветочки же посмотришь и сердце радуется…
Бабушка Вадику всегда говорила, что лучше лисий хвост, чем волчий рот. Вот этой житейской мудрости он сейчас и следовал.
Как называется каждый цветок, Бакалавр спросил, похвалил за красоту все до одного комнатные растения, но в то же время посетовал, что больно уж горшочки у них старенькие и поддон под ними давно заменить нужно. Даже ноготком в нескольких местах его поцарапал. Ну, там, где ему надо было.
В одном местечке из-под грязи и проступили немного нужные циферки, а также изображение всадника на коне с копьем. Не очень ясно, но Вадику было достаточно.
– Хотите, я Вам новые красивые горшки для этого чуда приобрету и подставки для них, а Вы мне справочку без очереди оформите? – начал плести свои сети Бакалавр.
А, что? Не ворует он ничего, силой не отбирает, а предлагает небольшой презент за оказанную ему услугу. Только-то и всего, многие так сейчас делают.
– Даже старьё это в ближайший мусорный бак выкину. – Бакалавр на убогие горшки кивнул. – Женщину должны красивые и приятные вещи окружать…
Сотрудница домоуправления даже немного растерялась. Впрочем, сама она давненько заменить эти цветочные горшки собиралась, да всё денег на это выделить не получалось…
– Неожиданно как-то это с Вашей стороны… – улыбнулась она Вадику. – Впрочем, есть ещё у нас хорошие люди…
– Да мне это не сложно. – Вадик на свою хитрющую мордочку тоже улыбочку приклеил.
Вадик в магазин хозтоваров убежал, а женщина из домоуправления ему справку писать принялась. Ручка её, опять же синей изолентой перемотанная, как сама по листку бумаги скользила…
В магазине Вадик не только разноцветные весёленькие цветочные горшки приобрел и поддоны к ним, но и большим мешком разжился. В нём покупки в домоуправление принёс, с ним и к мусорному баку двинулся. Старые горшки новое пристанище там нашли, а выменянный поднос вскоре в ванной комнате бабушкиной квартиры был от столетней грязи отмыт.
Придёт время, и в мир Вадика он переместится. Нечего ему на подоконнике в домоуправлении лежать, более интересная судьба ему предназначена…
Да, не хорошо с Наташей как-то получилось…
Хотели в Казань съездить, но …
Думал, в Москву быстро скатаюсь, а потом обратно к ней. Оставались ведь ещё несколько дней от её каникул.
Сашка Комин, видите ли, мстить задумал, с топором в гостиницу заявился. Хорошо, козла этакого, вовремя заметил. Отбился, но под подписку попал – никуда не уедешь из столицы…
Звонить то звонил, но это только звонки…
Тут ещё Доктор до кучи…
Помоги, да помоги…
Помог. Чуть в Чечне под раздачу не попал, хорошо – выкрутился.
Да, с кладом повезло, но не малая его часть там, в Чечне, пока и осталась – вывозить его ещё надо и не известно, как в конце концов дело повернётся.
Как в Москву с Мишкой прибыли, с переговорного пункта на Ярославском вокзале Наташе в общежитие позвонил, попросил передать, что жив-здоров. Передали ли? Может дежурная на вахте не выполнила мою просьбу?
Тут наезд ещё на наш совместный с Юрой бизнес… Всё одно к одному…
Завертелся-закрутился…
Забегал к ней в общежитие после рынка, но в комнате никого не было – все на занятиях. Надо будет во второй половине дня ещё раз в общагу заглянуть…
Нечего сказать, весело студенты в общежитии живут – чего только Наташа не рассказывала. Всё время у них, то одно, то другое происходит. Весной даже оперотряд в общежитии из живущих там преподавателей и студентов организовали. С этого времени немного тише стало, ну, опять же по словам Наташи…
Не всех даже в общагу стали пускать. Что-то типа чёрного списка составили. Кто туда раньше выпивать из города приходил, или ещё как-то залетал – тому теперь оперотряд от ворот поворот дает…
Тут Вадику на ум его студенческие годы пришли. Ну, когда он сам в универе учился. Он то с родителями дома жил, так что у него полноценной студенческой жизни и не было. Заглядывал он к однокурсникам в общежитие время от времени, как правило после экзаменов, но так это было – набегами…
Посещение домоуправления сегодня немного затянулось – кто же знал, что у них на подоконниках сокровища имеются. Пришлось в магазин бегать, цветочные горшки покупать, но зато дома сейчас огромный серебряный поднос появился. Взвесить бы его… На сколько, интересно, он потянет…
Парный случай сегодня просто получился. Юра про такое тоже рассказывал. Правда, он не поднос на подоконнике в одной организации обнаружил, куда по делам ходил, а немецкие кубки спортивные. Старенькие – двадцатых и тридцатых годов нынешнего века. За достижение в парусном спорте они были. Это потом самостоятельно Юра с помощью немецко-русского словаря перевёл. Сомнителен, само-собой, этот перевод – сам Юра в этом сознавался. Немецким он владеет совсем никак – в школьные годы по телевизору видел несколько фильмов про войну, вот оттуда несколько дойчевских фраз и запомнил. Типа – хенде хох, млеко, яйки и капут. В общем, тот ещё был переводчик.
Так вот, кубки эти спортивные на подоконнике тихо-мирно сколько уж лет стояли. Как они туда попали – никто не помнит. Типа, всегда здесь были. Сначала было их даже больше, но потом кто-то части из них ноги приделал. Использовали их по-разному. На мероприятиях букеты цветов в них размещали, в меж праздничные периоды ерунду всякую складывали, несколько раз даже краску наливали, когда силами сотрудников данной организации на принудительно-добровольных субботниках двери и рамы подкрашивали. Вид у них к моменту обнаружения Юрой был весьма неприглядный и помятый. Выбросить кубки кому-то в организации просто руки не доходили.
Как уж они Юре на глаза попались, этого Бакалавр не помнил. А, скорее всего, Юра, это в своем рассказе и не упоминал. В общем – выцыганил он кубки, а потом долго их в порядок приводил. Несколько слоев зелёной и белой краски аккуратно снимал и вмятины выправлял.
Так что, не только в домоуправлении ценную вещь тётеньки за многие годы не распознали, но и в упомянутой Юрой организации тоже специалистов по немецкому антиквариату не нашлось. Как ненужные жестянки ему их отдали. Вадик сперва Юриному рассказу не поверил, но как сам немного в это дело окунулся, мало чему уже удивляться стал…
Так вспоминая и про прошлую свою жизнь, и про случившееся уже здесь Вадик до общежития Наташи дошагал.
Решил он прогуляться пока погода хорошая, а то скоро дожди польют и не особо приятно пешком по улицам перемещаться будет. Весь асфальт в городе почти везде в выбоинах и яминах, местами он вообще отсутствует. Особенно там, где аварийная служба трубы, в земле проложенные ремонтировала. Разрыть то они разроют и дорогу, и тротуар, но если проезжую часть худо-бедно отремонтируют, но остальное так и бросят. Земелькой только яму засыплют. Сам Вадик уже падал как-то на таком участке. Хорошо, ничего не переломал, но грязней грязного на квартиру к бабушке тогда вернулся…
Так, так, так… Что за дела?
Около торца Наташиного общежития группа парней кучковалась. Судя по жестам и неустойчивости стояния на своих двоих – выпито ими сегодня было не мало. В руках – пакеты. В них характерный такой перезвон – парней то покачивает, вот и побрякивает содержимое друг о друга.
Через вахту они прорваться не смогли, вот и решили другим путём внутрь общежития проникать.
По торцу здания общежития балконы расположены, а сквозь их пожарная лестница пропущена. На каждый балкон дверь из коридора выходит. Все они не закрыты на замки и засовы – мало ли жильцам эвакуироваться понадобится.
До недавнего времени, если через вахту ходу нет, на нижний балкон на торце общаги забрался, дверь пальчиком пихнул – она и открылась. Иди куда тебе угодно. Вадик сам как-то к Наташе так добирался.
Сейчас тут строгость навели – до четвёртого этажа на балконы решетки поставили. Этого безобразия видно ещё пожарные не видели – решетки то не распашные и из такой арматуры сварены, что не каждое здание в местах лишения свободы подобные украшения имеет…
На балконе пятого этажа девки безголовые парням руками машут. Типа, поднимайтесь – слабо по решеткам к нам добраться и отведать медичкиного тела?
Парни сейчас – орлы, но без крылышек. Остатки соображения у части ещё остались, а один пакет с выпивкой в зубы и по решеткам вверх полез. Снизу его подбадривают, а сверху титьками голыми приманивают…
То ли от красоты такой неописуемой, или ещё почему, но на уровне третьего этажа сорвался отважный альпинист и вниз полетел. Вадик и выматериться не успел, как он на газоне очутился.
Бутылки в пакете кончину свою звонко отметили, а парень лежит и не двигается…
Друзья его растерянно перетаптываются – видно из педа или политеха они, а не студенты меда.
– На вахту! Бегом! Скорую вызывать! – Вадик чуть голос не сорвал, так кричал дружкам упавшего.
Сам Бакалавр джинсы не пожалел, коленями на газон опустился.
Так… Пульс на сонной артерии имеется, хрипит, но дышит…
Не пьяный бы – точно убился…
Челюсть бы нижнюю ласково так, тихохонько вперёд вывести, чтобы язык не запал… Голову ещё немного запрокинуть, но что там у него с позвоночником – хрен знает… Лучше до врача не трогать…
Один из тех, что с упавшим парнем были, видно потормошить его хотел, ручонки свои уже к лежащему протянул.
– Не трогай! – Бакалавр его руки в сторону отодвинул.
От подъезда общежития уже люди бежали – студенты по виду и постарше…
Наташа говорила, что чуть не два этаже здесь преподавателей, вот кто-то из них сейчас и спасать упавшего мчался…
ЭТО УЖЕ НЕ ГЛАВА 1 декабря на АТ конкурс «Попаданец – 2021» начался. Один из ГГ автора там участвует. Если не трудно – перейдите по ссылке https://author.today/post/220702 Голосовать, или что-то написать под постом – уже от Вас зависит…
– Позвольте. – молодой мужчина, но уже с проседью, Вадика за плечо тронул.
– Да, конечно. – Бакалавр с газона поднялся и в сторону отступил.
Любым делом профессионалы должны заниматься. Дилетант, а ещё и инициативный, таких бед может натворить, что потом не то что ложкой, половником не расхлебаешь…
Руки оказывающего помощь упавшему выверенными движениями начали делать нужное. Смотреть на такое даже было приятно – есть ещё у нас специалисты. Если, что плохое с тобой случится – не дадут помереть. Ну, это если сам себе шансы оставишь, а не бегом к смертушке своей помчишься…
Тут и скорая подкатила. Подстанция то совсем рядышком расположена и машины на ходу там вопреки всему содержатся. Система Семашко и Соловьева под ударами рынка скрипит, но из последних сил ещё держится. Пусть её сейчас на голодный паек посадили, но люди то там в большинстве своем ещё прежние остались.
– Разойдись! – доктор, что из машины скорой помощи выпрыгнул, громко о своем прибытии объявил.
Народ в стороны подался, а врач к пациенту поспешил.
– Привет, – с мужчиной, что уже упавшим занимался, приехавший поздоровался. – В законный выходной не дают отдохнуть?
– Отдохнёшь с такими… – продолжая делать своё дело ответил тот. – Забирай клиента…
Чем там дело кончится, Бакалавр ждать не стал. Так он до Наташи может и сегодня не добраться.
Надо сказать, вокруг упавшего уже не мало людей столпилось – прохожие тормознули, жильцы общежития на улицу высыпали… А, что – бесплатное развлечение, да и дома вечером можно рассказать – свидетелем чего сегодня быть случилось.
Вадик к входу в медовскую общагу двинулся, а вскоре уже и в дверь Наташиной комнаты стучал. Даже по лестницам с этажа на этаж ему не пришлось подниматься – лифт на удивление был не отключен сейчас в общежитии. Не часто, но такое чудо случалось. Баловала сегодня судьба студентов-медиков, ну и заодно Вадику счастья перепало…
– Вадик… – дверь распахнулась, так случилось, что Наташа её открыла.
В домашнем халатике, тапочках на босу ногу, но такая красивая…
– Привет. – Бакалавр в коридоре перед Наташиной комнатой замешкался – чувствовал за собой вину.
На несколько дней, говорил, что отъедет, а сам на больше чем месяц запропастился. Мало ли, что звонил – это не считается…
– Вадик… – Наташа шаг вперёд сделала и Бакалавра обняла.
Тот стоял и все слова у него из головы вылетели…
– Заходи давай, что в коридоре топтаться… – освободила Наташа Вадика от своих объятий, за руку его взяла и в комнату потащила.
– Девочки! Вадик приехал! – объявила она своим подружкам, с которыми в комнате жила.
– Привет, привет…
– Заходи, только о тебе Наташа вспоминала…
Целая однокомнатная квартира с раздельным санузлом и восьмиметровой кухней здесь у них на троих – хорошо студентов-медиков в Кирове государство разместило. Да, ещё две лоджии имеются – в одну вход с кухни, а во вторую – из гостиной. Живи и учись в полное своё удовольствие.
Девушки, когда Бакалавр заявился, к завтрашним занятиям готовились – большущие толстые книги перед каждой лежали. Какие у других, Вадик не рассмотрел, а вот Наташа атлас Синельникова до его прихода читала. Сейчас он сиротливо раскрытый почти на середине одинокий на столе лежал.
– Ого, до третьего тома уже добралась. – Вадик аккуратно солидную книгу в руки взял, перед этим ещё номер страницы посмотрел, на которой она была открыта. – Таким и убить можно, если по голове стукнуть.
– Всё бы тебе кого-то убивать, – забрала у него книгу Наташа и обратно на стол её поместила. – Пошли на кухню – не будем мешать девочкам.
– Девочки, пока. – помахал прощально рукой Бакалавр. – На кухню без стука не входить…
Девицы в ответ засмеялись и понимающие лица сделали.
– Ну, рассказывай. – Наташа Вадику на табурет около кухонного стола указала, чайник на электроплиту кипятится поставила, а перед Бакалавром чудесным образом красивая кружка появилась, сахарница и чайничек заварной.
Кратко и кое о чём умалчивая Вадик о случившемся с ним Наташе поведал, а она напротив сидела и только головой качала.
– Погулять, может сходим? – закончив свой рассказ Бакалавр со своего места за столом встал. – Посидим где-нибудь…
– Погоди, у меня для тебя подарок ведь есть, – сказала Наташа и тоже покинула своё место за столом.
Вернулась быстро и с узелком каким-то в руках.
– Дома с одноклассницей своей бывшей встречалась и рассказала ей, что ты старинными монетами интересуешься. Вот она мне и кое-что отдала – от её бабушки осталось, а ей и не нужно. – Наташа на стол узелок положила. – Давай, сам развязывай…
Вадику тут неудобно стало – сам то он без подарка пришёл, а вот Наташа про него всё это время не забывала, вон даже что-то интересное приготовила.
– А, я без подарка… – виновато посмотрел Бакалавр на Наташу.
– Сам как подарок. – улыбнулась она.
Платок, из которого узелок состоял, даже на вид Вадика и Наташи старше был. Бакалавр его начал осторожно развязывать – не порвать бы, вон пожелтела материя как, что того и гляди разваливаться от старости начнёт.
Не большой, но тяжёленький…
Так, что тут?
На развёрнутом на кухонном столе платке лежали серебряные крупные монеты. Каждая из них, к сожалению Вадика, дырочку имела. Раньше это монисто было, не одно поколение им пользовалось. Мама дочке своей передавала, а та – уже свою, как время приходило радовала…
В местности, где Наташин городок находился, население Вятской губернии такие украшения ой как любило…
– Спасибо, Наташенька, – только и смог Вадик сказать…
Да, дома в двадцать первом году никакая одноклассница Наташе такой узелок с монетами бы не презентовала… Даже, если бы ей бабушкины монетки совсем не нужны были, поползала бы по сайтам, выяснила их стоимость, а потом в скупку направилась. Денежку бы за них какую-то получила и на себя потратила. Тут же, в девяносто четвертом, недолго думая – подружке просто так подарила…
Другие здесь люди, совсем другие…
– Хорошие монеты? – Наташа один из подаренных ей кругляшков в руку взяла и начала рассматривать. – Смотри, какая старая – тысяча семьсот двадцать пятого года…
– Последний год правления Петра, – блеснул эрудицией Вадик. – Дырочки бы на ней не пробили – совсем здорово было…
– Так, можно же её как-то заделать. Отдать реставраторам или в ювелирную мастерскую, – выдала несколько вариантов восстановления монеты Наташа. – Почистить ещё и совсем как новенькая будет…
– Эту – можно, но всё равно уже будет деланая монета – серьёзный собиратель такую в свою коллекцию не поместит, – продолжил с умным видом просвещать Наташу Бакалавр. – А, вот тут, даже шкурка выделки стоить не будет.
Вадик из общей кучки отодвинул в сторонку несколько пробитых рублей последнего российского императора.
Монисто, из которого монеты были, судя по всему несколько поколений предков Наташиной одноклассницы пополняли. Первоначально, скорее всего, дырявить монеты начали ещё в восемнадцатом веке, а потом, по мере своих возможностей, ещё монетки из оборота изымали и к данному украшению добавляли.
– Почему? – Наташа одну из отодвинутых монет начала своим пальчиком туда-сюда по платку двигать.
Вадик большим и указательным передвигаемую денежку взял, ещё раз аверс и реверс её осмотрел.
– Смотри, Наташ, монетка тысяча восемьсот девяносто седьмого года, обычная, не редкая, вся в забоинках, тёртая, да ещё и с дыркой. Такая и целая то, практически, по весу серебра в ней ценится, а тут уж – откровенный лом… Не стоит её ремонтировать…
Наташу последние слова Вадика немного обидели. Вот, она ему монеты в подарок привезла, а он говорит, что это лом… Даже восстанавливать не стоит…
Бакалавр реакцию Наташи на сказанное им заметил и тут же исправляться начал.
Вот, козлина, обидел Наташу…
– А, вот эта, эта и эта – очень даже ценные монетки. Есть у меня знакомый мастер – сделает из них конфетку. Мы с тобой сейчас все интересные монеты выберем, а я их завтра в работу отдам, а потом мы их в отдельный альбом разместим и хранить будем, – начал вербально исправлять ситуацию Вадик.
Через минуту Наташа дуться перестала и уже увлеченно переборкой монет занялась.
Для восстановления были отобраны рубли Екатерины Великой, Анны Иоанновны, всех Петров и те, что Наташе понравились…
– У одноклассницы моей ещё и мелких монеток таких же пробитых много. Если надо, она их тоже отдаст, – уже, когда все рубли были рассортированы, сказала Наташа.
– Ни от чего отказываться не будем. – Вадик завернул обратно в платок Наташин подарок. – Давай, мы ей тоже что-то присмотрим? На твоё усмотрение.
– Тут думать надо – у неё всё есть… – покачала головой Наташа.
– Вот и придумай. Пошли, погуляем, – предложил уже второй раз Бакалавр.
– А, анатомию кто учить будет? – засомневалась для вида Наташа.
– Да ладно, и так всё знаешь. – махнул рукой Вадик.
– Всё равно – повторить надо. Не махай, давай, руками, – опять притворно было сказано студенткой-отличницей. – У нас, знаешь, какие преподаватели строгие… Ужас просто.
– Надо мне к вам идти преподавать – я добрым преподом буду, – пошутил Вадик.
– Вот здорово бы было… У нас преподавателей не хватает. – ухватилась за сказанное Наташа. – Потом профессором будешь – ты же умный.
– Так я же не врач, какой из меня преподаватель в меде, – начал отговариваться Вадик.
– У нас не только врачи преподают. А, биология? Ты же биолог, сам говорил, – продолжала наседать Наташа.
Так, так, так… Мысль, конечно, интересная… Преподаватель в вузе… Шикарная легализация получается. Можно же на четверть ставочки устроиться и свои дела вертеть… Диплом только надо местный… Куплю – во всех переходах метро в Москве дипломы предлагают… Только надо откуда-то подальше – из Узбекистана или ещё из какой бывшей союзной республики. Теперь это заграница, никто и проверить не сможет, не всю же жизнь я тут буду…
– Подумать надо. – обрадовал Вадик Наташу.
– Папа говорит, что вся эта торговля на рынке – дело временное. Не может жизнь не наладиться и тогда снова специалисты востребованными в стране будут, – привела ещё один аргумент Наташа.
Правильно папа Наташи про специалистов говорит, его слова бы да Богу в уши…
– Всё, сейчас гулять идём, а я подумаю над твоим предложением. Монеты с собой забираю? – Бакалавр на узелок кивнул, что на кухонном столе сейчас лежал.
– Само собой. Сколько уж они тебя дожидались. – Наташа Вадику язык показала, и переодеваться убежала…
Паспорт наконец готов, теперь можно и в Москву съездить…
Золото чеченское вывезти, часть валюты домой притащить и диплом купить. Идея устроиться преподавателем в мед в последнее время мне всё больше и больше нравится.
А, что диплом купить придётся – ничего страшного. Образование то у меня на самом деле имеется, но только полученное в своем мире. Бумаги всего-навсего местной нет, его подтверждающей.
Нет, так будет. Решим и эту проблему.
Каждый раз, когда в столице был, видел, как в метро люди с табличками стоят и купить диплом об образовании предлагают. Раньше для меня этот вопрос не актуален был, поэтому мимо проходил, не интересовался даже что почем.
Сейчас вот диплом понадобился – будем его и добывать… За денежку…
Далеко ходить нечего, прямо сейчас в переходе на Комсомольскую и начну спрашивать… А, вот и мужичок с соответствующей табличкой…
– Здравствуйте, диплом купить можно? – вежливо у мужика Бакалавр поинтересовался.
Мужик встрепенулся, головой туда-сюда завертел. Опасается всё же, не совсем законным делом он занимается…
– Можно. Для того здесь и стою, – мужик негромко буркнул.
Сам же по сторонам глазами так и стреляет.
– А, сколько стоит? – спрашивает Вадик у мужика и даже ему доброжелательно улыбается.
– Смотря какой. Вуз или техникум нужен? – говорит мужик, а сам куда-то Бакалавру за спину смотрит.
– Вуз, – коротко ответил Вадим.
– СССР или позже? – пошёл наконец-то деловой разговор.
– Прошлого года. – уточнил Вадик ему требующееся.
– Это уже легче… Специальность?
– Биология.
Мужик хмыкнул. С интересом на Бакалавра посмотрел как на неведомую букашку какую-то. Не часто, похоже, кто-то дипломами о высшем биологическом образовании интересуется.
– Биология? Точно? Никакой другой не нужен?
– Именно такой. Другого не надо.
– Первый раз такой спрашивают… – почесал затылок мужик.
– Ну, всё когда-то первый раз бывает. – снова Бакалавр улыбнулся.
– Предпочтения какие-то имеются? Какого вуза?
– А, что любого можно заказать?
– База данных у нас богатая, так что определенный выбор имеется.
– Что-то за пределами России, но опять же чтобы его у нас принимали.
Мужик блокнот из кармана достал и что-то для себя черкать в нём начал.
– Минск, Киев или Кишинев? Узбекистан? Казахстан?
Вадик на момент задумался. Что лучше? Чёрт его знает…
– Давай Киев.
Мужик головой кивнул, ещё одну отметочку в своем блокноте сделал.
– Так, по приказам в вузе ты пройти должен или просто диплом? Цена будет сильно разная.
Бакалавр опять немного подумал. Долго тут он оставаться не планировал, но кто знает, как жизнь повернуться может…
– Делайте с проводкой по приказам. Мало ли что…
Мужик опять что-то у себя отметил.
– Фамилию, имя, отчество по буквам диктуй.
Вадик продиктовал. Мужик записал.
– Проверь, правильно ли.
Бакалавр на листок в блокноте мужика посмотрел. Там крупными печатными буквами его фамилия, имя и отчество значились.
– Правильно. – кивнул мужику Вадик.
– Лучше лишний раз проверить, а то были прецеденты – переделывать всё приходилось…
– Нет, тут всё верно.
– Так, смотри. Диплом вуза, биология, на настоящем бланке, не утерянном и не утилизированном, любая проверка, полная конфиденциальность, Киев, прошлый год, живые печати и подписи. Да, чуть не забыл – синий или красный?
– Даже так?
– Фирма веников не вяжет…
Третий раз Бакалавр задумался.
– Давай синий.
– Синий, так синий… Некоторым только красный подавай…
Мужик снова что-то черкнул в своем блокноте.
– Сегодня в семнадцать ноль ноль сюда же ко мне подойдёшь. Понял?
– Понял. Сколько такое удовольствие стоить будет?
– Оплата по факту. Принесёшь триста долларов. Не врачебный ведь покупаешь…
Как это – дорого, дешево? Может ещё где спросить? Да, ладно – деньги имеются…
Вадика подкупило ещё то, что ничего заранее платить не надо, работа выполнялась без предоплаты. Впрочем, отдавать кому-то в переходе метро непонятно за что свои деньги он бы и не стал.
Семнадцать ноль ноль для него, конечно, не удобно – с баксами и золотыми пятёрками выкупать свой диплом не пойдёшь, придётся в столице ночевать. Если всё нормально будет, сегодня он диплом получит, а уже завтра из ячейки в банке золотишко и валюту изымет.
– Раньше сделать не получится? – на всякий случай Вадик уточнил. – Могу за срочность доплатить.
– Нет. Быстрее – никак… – мужик руками развёл.
День в Москве провести – не велика проблема. Есть тут куда сходить и на что посмотреть.
Вадик же Мишку в военном госпитале навестил, об успехах в лечении выспросил.
– Месяц, самое большое, тут ещё проваландаюсь, а потом мы с тобой, Вадик, в Чечню махнем… – вот что услышал Бакалавр от своего друга.
– Полностью восстановят руку? – о конечном результате лечения Вадик ещё у Мишки поинтересовался.
– Нет, какой там… Как новенькая уже не будет… – не обрадовал его Михаил.
Теперь Бакалавр хоть мог примерно время поездки на Кавказ спланировать, это уже очень хорошо…
В семнадцать ноль ноль диплом о высшем образовании Вадик получил. Без всяких торжеств и в подземном переходе. Да, какая, собственно разница…
Благодарю всех, кто поддерживает меня в конкурсе «Попаданец – 2021»! Всех, кто ручку с пальчиком вверх нажал или даже просто слово доброе в комментариях написал.:))) Можете каждый день на мой блог заходить и что-то в комментариях оставлять – хоть солнышко, хоть улыбочку – я буду чувствовать Вашу поддержку:))) В конкурентах-друзьях то у меня вон какие титаны, но ничего – побарахтаемся с вашей помощью. https://author.today/post/220702
В гостиницу ещё днём устроился, а теперь целый вечер впереди. Надо как-то его с пользой провести…
В кино сходить? Нет особого желания… Фильмы, что сейчас здесь в прокате, как-то не впечатляют.
В театр? Отметаем и этот вариант… Не приучен…
Так, а это что?
Внимание Вадика привлекла афиша на прямоугольной рекламной конструкции недалеко от выхода из метро. Концерт Константина Никольского.
Отец очень его песни любит. Когда что-то по дому делает, себе под нос частенько из него бормочет. Пением это назвать нельзя, медведь здорово по его ушам потоптался…
Бакалавр на часы посмотрел – время до начала концерта ещё имеется, а где он будет – это отсюда не так и далеко, пешком даже не долго будет добираться.
Билет с рук купил, место своё занял. Не на последних рядах зала и не близко – самое то. Ну что, приобщимся к искусству…
Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант.
Расправил нервною рукой, на шее черный бант.
Подойди скорей поближе, чтобы лучше слышать.
Если ты еще не слишком пьян.
Сосед Вадика справа даже подпевать льющемуся из динамиков на сцене начал. Бакалавр его локтем в бок толкать не стал. Хочется ему подпевать – да ради Бога… Совсем не жалко. Лишь бы в радость…
Да, здесь, куда Вадик попал, каждый день что-то происходит, дела так шумят, что уши закладывает… Больше года он уж здесь, а всё равно привыкнуть до конца не может. Своим себя не чувствует. Словно в трамвае едет, а появится за стеклом его остановка – сойдёт…
Зачем он здесь? С какой целью? Сказал бы кто ему…
Несчастных тут много, а счастливых он здесь видел – по пальцам можно пересчитать. Зла хватает – во всех его проявлениях, но добро оно не победило. Добрее люди вокруг Бакалавра, чем у него дома, хотя здесь добро это делать не легко. Ненависть иногда на пустом месте возникает…
А, что творится и к чему это всё приведёт – сказать трудно…
Не только сосед справа Никольскому уже подпевает, впереди, сзади тоже слова песни слышны…
Бакалавр и сам не заметил, как их вслед за поющим повторять тихонько начал.
Тут вдруг на сцену люди какие-то выскочили. Одеты разномастно, но у всех на головах чёрные шапочки. Причем, не только волосы, но и всё лицо они прикрывают. Только напротив глаз, носа и рта дырки в шапочках тех имеются.
Бля… В руках у каждого коротенькие автоматы!
Бакалавр такие в Чечне у местных милиционеров видел.
Один из появившихся на сцене оттолкнул певца от микрофона. Причем, грубо так. Допеть ему даже не позволил.
Ещё один из стоящих сейчас перед залом несколько раз куда-то в потолок выстрелил.
Ни себе хрена… Приобщился к великому… В гостинице надо было сидеть, жопу прижать и телевизор смотреть…
Где-то за спиной тоже несколько выстрелов раздалось. Народ со своих мест вскакивать начал, к выходу кто-то ломанулся…
Там тоже люди в масках стояли.
Вадик, конечно, все выходы из зала не видел, но у ближайшего точно они были.
– Сидеть! Всем оставаться на своих местах! – это уже из колонок со сцены прозвучало.
Над головами зрителей длинная очередь прошла…
Вот тебе и столица… Бля, бардак какой… Вот попал… Съездил, называется, за чеченским золотишком…
Место у Бакалавра в средине ряда было. Сам ряд тоже почти в центре зала. Хрен выберешься, если что-то нехорошее случится.
Что за террористы то их всех тут захватили? Какие требования выдвигать будут? Не просто же так они тут… Да много то их тут сколько…
В очередной раз Вадик ругал себя, что в столицу поехал. Жив останется – десятой дорогой её обходить будет, транзитом проезжать. Баксы и золото только забрать надо и нога его тут больше не ступит…
Тем временем люди в масках Никольского со сцены согнали и в первом ряду на свободное место пристроили. Зал не особо велик – Вадик разглядеть это сумел.
– Сидеть! Всем на своих местах оставаться! – неслось в который раз уж со сцены. – Требуем свободы и независимости народу Республики Коми!
– Извините, я не ослышался, они говорят о свободе для народа Республики Коми? – сосед Бакалавра, что подпевал весь концерт Никольскому, Вадика за плечо тронул.
– Да, да… – Бакалавр в его сторону голову повернул и пару раз утвердительно кивнул.
Сыктывкар от России отделиться что ли решил?
Вадик от услышанного даже обалдел.
Во чудеса…
– Ну, наконец то…Дождались… – сосед Вадика как ужаленный со своего места вскочил, руки к потолку протянул ладонями вверх. – Тырмас! Тырмас! Тырмас!
Бакалавр даже вздрогнул.
Вот так сидишь себе, тихо-мирно, а неожиданно сосед твой вскакивает и кричит что-то непонятное, но очень громко…
– Всем на своих местах сидеть! – опять со сцены и со стен из динамиков загрохотало.
– Наконец то… Свершилось… У нас ведь всё есть – от газа до алмазов, лес, уголь… – сосед справа уже опять на своем месте оказался и Вадика в плечо своей рукой толкал. – Лучше лучшего бы жили, если бы Москва себе всё не забирала…
Бакалавр не знал, что и ответить. Ни большой, ни региональной политикой он не интересовался, ему бы выжить в новом мире, приспособиться к нему. Первые месяцы здесь он, вообще, как пришибленный ходил. Со стороны, может, это и не особо заметно было, но в голове его такое творилось… Как мозги только не закипели…
Народ в зале между тем по-разному себя вел. Кто-то тихо на своих местах сидел, а кто-то и рыпался. В отношении последних террористы вели себя жёстко. Несколько раз даже стреляли. Вадику со своего места не особо видно было – на поражение, или ещё как, но довольно быстро не желающих подчиняться террористы угомонили.
Некоторые чуть не белугами выли. Причём, по-немецки.
Во интуристы попали…
– Всем находиться на своих местах! При соблюдении порядка никто не пострадает! Как только наши требования будут выполнены, пойдёте по домам! – снова ожили динамики на сцене и на стенах концертного зала.
Во как… Интересно, что там они требуют? А, если не выполнят ими желаемое? Стрелять они нас примутся? Взорвут всё к чёртовой матери?
Между тем, сосед справа взахлеб продолжал рассказывать Бакалавру о богатствах Коми, о её многострадальном народе, о хитрющем федеральном центре, который только свои интересы блюдет, а им на севере, живи, как хочешь…
Прошёл час, два, три…
Требования коми-террористов видно никто не спешил выполнять, поэтому никого из концертного зала не выпускали. Сосед справа от Бакалавра наконец-то угомонился. Видно, рассказать Вадику о своей малой родине ему было уже нечего.
Что там за пределами концертного зала происходило, Бакалавру было не известно. Никакие звуки с улицы сюда не долетали, да и в самом зале всё время что-то поскрипывало, постукивало, одновременно во многих местах переговаривались, пусть не громко, но постоянно.
Ничего увлекательного и интересного в роли заложника нет. Сидеть на жёстком сидении Вадику уже давно надоело, пришло большое желание встать, ноги размять, но это террористами категорически запрещалось. Хотелось пить, да и перекусить бы Вадик тоже не отказался. Хорошо, в туалет Бакалавр перед концертом догадался заглянуть, а то бы, как приспичило, что хочешь, делай…
Страшновато ещё было. Вдруг штурмовать концертный зал силовики задумают, стрелять начнут, тут в башку тебе что-то и прилетит…
Время от времени захватившие в заложники зрителей начинали суетиться, часть из них куда-то из зала выбегала, а потом возвращалась обратно.
Прошёл ещё час, потом ещё один…
У Вадика к этому ко всему спина заболела. Никогда не беспокоила, а тут вот те на…
Ещё час прополз…
Бакалавр уже что только и не передумал. Неизвестность даже на плечи давила…
Так. Что там со временем? Ого, к пол второму ночи уже подходит…
Ещё через пару часов Вадика в сон начало клонить. За день по столице он набегался, тут напереживался…
Спать хотелось, но не получалось. Только вроде задремлется, как просыпался.
Где-то в пол шестого утра совсем невмоготу сидеть стало, голова ни с того ни с сего что-то заболела, уши заложило, в глазах темнеть начало…
Это что, освещение в концертном зале убавили? Электроэнергию решили экономить?
Стоящие и сидящие на стульях на сцене террористы вдруг падать одним за другим начали – это последнее, что Вадик видел перед тем как его вырубило…
То ли снилось Бакалавру, то ли мерещилось, что кто-то его грубо хватает, на плечи закидывает и куда-то тащит. Солдат что ли какой? Почему солдат? А, в каске – значит солдат…
В себя пришёл от холода.
Темно кругом, ни хрена не видно…
На чем-то жёстком лежу…
С трудом сел. Хорошо руками какие-то перекладинки по бокам от себя обнаружил. За них ухватился, предплечьями опёрся, дёрнулся пару раз туловищем и уже сесть получилось.
Голова кружится, подташнивает…
Посидел немного. Ноги с горизонтальной металлической поверхности вниз спустил. В воздухе они болтаются, опоры не находят…
Где я?
Голова вроде проходить начала.
Что-то скрипнуло и дверь открылась.
Бля! Помещение какое-то не сильно большое. Всё каталками заставлено, а на них люди лежат… Не двигаются.
– О, смотри, один ожил! – парень в камуфляже ещё одному такому же говорит.
Ожил? Морг!
Вадика как сила какая-то неведомая с каталки на пол поставила. Немного только ноги его до кафеля и не доставали.
– Мужики, я пошёл… – Бакалавр парням рукой махнул и мимо них в коридор шагнул, благо от его каталки до выхода из этой комнаты совсем рядом было.
Парни в форме в стороны разошлись. Один почему-то креститься начал…
Вышел в коридор. Шаг, второй сделал…
Что-то мне хреново…
Давно так плохо не было…
Потряхивает…
Но, уже лучше чуть-чуть, вроде, чем было…
Голова только опять немного кружится и воздуха не хватает. Выдыхается нормально, а вот вдохнуть полной грудью что-то не получается. Лёгкие как огнём горят…
Ещё пару раз шагнул.
Попытался вдохнуть поглубже – тут и скрутило…
Кашлял минуты две, не меньше, как лёгкие на пол не выпали…
Из глаз слёзы катятся, в груди всё клокочет и свистит…
Пришлось на стену даже опереться, а то бы упал.
Уф… Вроде легче стало. Побрёл потихоньку.
В коридоре пол и стены кафелем выложены, на потолке лампы дневного света. Одна мигает… Заменить что ли не могут? Очень неприятно это мигание…
В конце коридора дверь, над ней указатель красным горит – «Выход». Вот, мне туда и надо…
Потихоньку и дойдём с остановками…
Где-то на полдороге опять кашель накатил. Снова пришлось остановиться и за стенку подержаться…
Вот и до выхода добрался. Дверь толкнул и на крыльце небольшом оказался. Три ступеньки всего до асфальта…
Сел на верхнюю – отдохнуть надо.
Голова уже не беспокоила, в груди пожар вроде поутих…
Вдох – выдох, вдох – выдох…
Полегче стало.
Карманы проверил. Паспорт, деньги, диплом в переходе купленный – всё на месте. Билет на концерт ещё нашелся. Надо его на память оставить. Детям, когда такие появятся, покажу.
Чем-то всех нас в концертном зале траванули – вон как террористы на сцене падали… Заложникам тоже досталось…
Минут сорок, не меньше, посидеть на крыльце пришлось пока в себя не пришёл. Вроде дыхание нормализовалось и кашля нет…
Головой туда-сюда повертел, осмотрелся. Метрах в пяти ещё одно крыльцо. Интересно, зачем так сделали? Мужики какие-то в белых халатах на него вышли. Закурили. Вот ведь – врачи, а курят. Предупреждения Минздрава им нипочем…
Не далеко до соседнего крыльца, отдельные фразы из разговора мужиков в белых халатах и шапочках зелёных до Бакалавра долетают.
– Я, им сукам, звоню, спрашиваю про состав газа… – доктор пониже ростом, но гораздо массивнее своего коллеги глубоко затянулся.
– А, они? – высокий и худой взгляд на Вадика бросил – что за парнишка там расселся?
– Тайна, говорят. Не имеем права разглашать. – массивный тоже на Вадика посмотрел.
– Козлы… – сигарета худого в урну полетела.
Тут же вторую он прикурил, одной, видно, не накурился.
– Ну, тогда, говорю, хоть про антидот скажите… Мне народ то откачивать надо. – массивный тоже вторую прикурил.
– А, они? – у высокого как будто только эти слова в запасе были.
– Согласовать вопрос, говорят надо… – массивного аж затрясло.
До сих пор зол он был до невозможности на тех, с кем ранним утром сегодня разговаривал. Суточное дежурство уже заканчивалось, а тут такое началось… Когда теперь домой – не известно…
– Бля… Тайны всё какие-то… – высокий головой осуждающе качнул.
– Пока согласовывали, человек почти двадцать потеряли… Потом подвезли ампулы. Названия препарата нет, только номерок стоит. Шикарная, скажу тебе, вещь. С того света достает… – доктора докурили, на Вадика ещё синхронно посмотрели и в здание вернулись. Работы у них сегодня много…
Так, так, так… Ноги делать надо, а то загребут в поликлинику на опыты… На кусочки порежут во славу отечественной науки. Скажут, изучить вас, Вадюся, требуется – узнать, почему от газа секретного то подыхаете, то оживаете…
Вадик со ступеньки поднялся. Ноги ещё немного подрагивали в коленках, в организме слабость чувствовалась, но в целом состояние было близко к удовлетворительному.
Куда теперь? В банк за золотом и баксами? Стоит ли? Может пусть ещё полежат?
Время от времени у Вадика внутренний голос прорезывался. Ну, не то, что он был совсем труляля и не здесь, в новом мире, у него такое появилось. Дома тоже в сложных и двояких ситуациях такое бывало. Слушать эти подсказки оказывалось полезно. Никогда Вадика внутренний голос ещё не подводил.
Сегодня ему неведомый подсказчик нашептывал банковские ячейки не трогать и налегке из столицы сваливать.
Так то, конечно, правильно. Неизвестно, как его организм после воскрешения из мёртвых себя поведёт. Опять, может быть, приступы кашля или ещё что, накатят и хлопнется он на землю без сознания. Тут его карманы от ценностей и чисти, изымай нелёгким трудом нажитое…
Тихой сапой выбрался Бакалавр из больничного городка. Там не до него было. Скорые с сиренами и мигалками то приезжали, то уезжали, персонал как наскипидаренный метался, военные в белых халатах, на плечи накинутых, присутствовали.
В городе тоже какая-то нервозность чувствовалась. Будто произошло что-то весьма серьёзное, а Вадик то этого и не знает – пролежал на железной каталке в морге важные события.
Погода ещё испортилась. Небо тучами затянуло, ветерок бодрил, вот-вот дождик брызнет. Быстрее на вокзал надо и домой. Ну её, к лешему, эту Москву, сходил, называется, на концерт…
Прикинул, как лучше до Ярославского вокзала мне добраться.
На метро? Не с моим счастьем… Хватит, накатался – опять что-то там под землей случиться и обратно меня в больничку повезут. Это, если жив ещё останусь. Сегодня уже в морге побывал, больше что-то не тянет…
Пешим ходом? Далековато будет – к завтрашнему вечеру дай Бог добрести, да и ножки до сих пор трясутся. Не оклемался пока после отравления.
Общественный транспорт? Маршруты всё какие-то незнакомые. Сядешь на автобус, и непонятно куда он тебя увезет… Москва то большая.
Оставалось такси. На нём и доехал, куда мне надо.
Заодно и новости узнал.
– Мешалкой бы дать по одному месту известной личности… – проворчал таксист. – Развёл демократию…
Вадик ничего не ответил, а только неопределенно хмыкнул. Не понял, если честно, про кого разговор идёт.
– Ишь, говорит, берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить… Вот они и рот то распахнули… Не подавились бы. – водитель такси голову свою к Вадику повернул.
Интересно ему, как пассажир на слова его прореагирует.
Бакалавр ещё не въехал до сих пор, о чём и о ком речь идёт. Поэтому молчит, за умного сойти желает.
– Забыли они, что почти в самом центре России находятся… – продолжил выражать своё недовольство таксист.
– Что случилось то? Я из больницы только сейчас. Новостей не знаю, – решил развеять Бакалавр туман своего невежества.
– Да ты что, не в курсе? Вчера вечером Татарстан, Коми, Удмуртия, марийцы и башкиры об отделении от Российской Федерации объявили. Хотим де сами жить, надоело Москву кормить. Кормильцы мамины… – вывалил на Вадика водопад новостей таксист. – Как ведь сговорились. В один день и час в спину по ножу всадили…
Водитель такси даже свою правую руку от руля оторвал и движения ею изобразил, как будто кого-то он ножом тыкает.
– Ничего, вразумят их, засадят по самые помидоры… – и правая, и левая руки водилы одновременно по рулю сверху ударили. Как тот и не отвалился…
– Ни херово девки пляшут, по четыре сразу в ряд… – вырвалось у Вадика.
В его мире, насколько он помнил, такого не было. Да, покатила здесь история по своему маршруту… Впрочем, ничего удивительного – мир то другой, с какой стати ему тот, где Вадик раньше жил, один в один копировать?
На Ярославском вокзале дурдом какой-то творился. Ряд поездов были отменены без объяснения причины, впрочем, всем она была и так понятна, и известна. Вокруг самого вокзала и внутри здания было полно патрулей, они то и дело останавливали людей и проверяли у них документы…
Вадика тоже два раза проверили. Спросили ещё, куда он путь держит. Штамп в паспорте о регистрации его слова подтверждал, поэтому – отпущен он был с миром.
До Кирова поезда пока ходили и билеты на них были, правда, только в купе. Плацкарт весь народ раскупил – не до жиру сейчас многим, на всём люди экономят…
Бакалавр поесть себе в дорогу купил, в зале ожидания только места присесть не нашел. Да и душно там сегодня – народу набилось выше крыши. Поэтому рядом со зданием вокзала пришлось до отправки поезда прогуливаться.
Кругом только и разговоров было о произошедшем вчера вечером. Кто за, кто – против, единого мнения о случившемся не наблюдалось. Ещё бы, дело то не шуточное, страна на кусочки разваливается. С Чечней не знали, как совладать, чуть до большой крови дело там не дошло, благо природа выручила – землетрясение случилось. Но, если и до этого туда ресурсы, от нефти до электроэнергии и газа, без счёта практически даром гнали, то сейчас восстановление этой республики после природной катастрофы вообще огромную дырищу в бюджете пробило. Печатный станок днём и ночью новые триллионы рублей шлёпает, инфляция рекорды бьет, все всем должны, зарплата по полгода не плачена…
Территория Кировской области почти со всех сторон мятежными республиками окружена оказалась… Что там сейчас творится?
До сих пор жизнь здесь у Бакалавра не сахарная была, а теперь чего ждать? Наташу под мышку хватать и к себе домой в бабушкиной квартире убираться? Во, ситуёвина…
Поезд подали, в вагоне Вадик место своё занял. В купе тоже только и разговоров про Татарстан, Удмуртию, Коми… И так уж все эти автономные республики ещё в девяностом обновили свою государственность, с федеральным центром заключили договоры. Стали они все как бы сами по себе во многих вопросах, но в составе России. Тут же – на тебе. На святое покусились, на целостность государства…
Этих сейчас не останови, тут и Сибирь отвалится, про Кавказ и говорить нечего…
Вадик сидел на своем местечке согласно купленному билету и головой только вертел. То одного, то другого соседа по купе слушал. Вот, оказывается, как всё тут не просто. Он то, как муравьишка махонький, что-то тут колотится, колготится, денежку пытается заработать, а в стране перемены из количества в новое качество перешли.
До Кирова добрались совсем не по расписанию. Долго стояли на промежуточных станциях, всё составы какие-то пропускали. Вадик особо в окно не смотрел, а стоило бы. Впрочем, разглядеть, что там под брезентом было запрятано, всё равно ему бы до конца не получилось. Разве что танки бы смог распознать…
На кировском железнодорожном вокзале вообще чудеса творились. Всех выходящих из вагонов военные на две категории делили. Одну – свободно в город выпускали, а вторую, мужиков от восемнадцати до пятидесяти – тормозили.
Много не разговаривали – военное положение в стране президентом введено, вышеназванная категория лиц в национальную гвардию мобилизуется.
Какое военное положение? Какая национальная гвардия? Ничего такого, когда из столицы выезжали, ещё и в помине не было…
Не было – так появилось. Не знание президентских указов не освобождает от их неукоснительного исполнения.
Не подчиняешься – вставай к стенке…
– Не понял… – один из соседей Вадика по вагону попробовал права качать. Не перестроился ещё под новую реальность.
– Сейчас поймёшь. – прикладом автомата его в группу отделяемых мужиков поторопили. Новые правила жизни дали его спине испробовать.
– Э, э… Мне домой надо, – ещё кто-то из пассажиров-мужиков попытался к входу в вокзал с перрона прорваться.
– Всем надо. – его тоже туда же пихнули.
Вадик рыпаться не стал – осмотреться надо, понять сначала, что происходит. Всё уже почти привычное с ног на голову враз перевернулось, цирк с конями какой-то начался…
Левой ногой он теперь готов был перекреститься. Ну, что золото и баксы из ячейки в московском банке не взял. Куда бы он сейчас с ними? Точно бы в момент своего добра лишился…
Наконец от женщин, детей и совсем древних стариков перрон опустел, одни мужики до полтинника на нём остались. Кто молча стоял и покуривал, кто руками размахивал и во всю матушку возмущался, кто пытался у солдат ситуацию прояснить…
– Военное положение… Мобилизация в национальную гвардию… – больше никаких вариантов ответов для спрашивающих не было. – Читайте вон на стенде…
Стенд, и правда, на перроне был установлен. На бумаге, что там была размещена, значилось, что согласно Указа президента за номером таким-то вследствие известных событий в ряде субъектов федерации, в том числе и в Кировской области, введено военное положение и осуществляется мобилизация лиц мужского пола такого-то возраста в ряды национальной гвардии. Прописаны были и кары для тех, кто будет от этой почётной обязанности отлынивать. В целом виде Указ не был размещен, имелись лишь извлечения.
Вадик с висящим листочком на стенде ознакомился – лишним не будет…
– По пять человек заходим, – от входа в вокзал раздалось.
Бакалавр торопиться не стал – где-то в серединке он в здание вокзала отправится. Не первый, но и не в отстающих – в порядке общей очереди.
– Первый, второй, третий, четвёртый, пятый, стоп! – сержант на дверях первую партию в здание запустил.
Так, по группам, начало количество мужиков на перроне и уменьшаться. Процесс этот довольно быстро, без задержки осуществлялся. На удивление даже споро и организованно, обычно чаще всё у нас через пень-колоду делается.
Вот и до Вадика очередь дошла. В фойе первого этажа вокзала ему и другим, вместе с ним вошедшими, не дали задержаться, сразу налево всех завернули. В прежнее время там ресторан размещался. Впрочем, и сейчас над дверьми надпись об этом никуда не делась. Однако, за в длинный ряд поставленными столами, теперь тут военные сидели.
Ещё один сержант за дверьми на месте швейцара находился и пришедших к сидящим за столами распределял. Тут перед молоденьким лейтенантом стул освободился, к нему Бакалавра и отправили.
– Документы с собой на руках имеются? – лейтенант устало на Вадика посмотрел. Через него сегодня уже чёрт знает какой будущий гвардеец проходил.
– Да, вот паспорт. – на стол легла не так давно вновь обретенная красная книжечка.
– Ещё что есть? – листая паспорт не глядя на Вадика продолжил лейтенант.
– Диплом об образовании. – ещё один документ появился перед военным.
– Военный билет? В армии служили? – задал ещё один вопрос лейтенант.
– Не служил. Где-то дома, с собой нет, – даже и не покривил душой Вадик – в своем мире в коробке со всякими-разными документами у него военный билет имелся.
– Так, здоров, годен, учитывая образование – ефрейтор, – вынес приговор лейтенант.
Право такое у него имелось. Не до военно-врачебной комиссии сейчас и прочих формальностей. Страну спасать надо.
– Куда хоть меня? Домой-то можно отлучиться? – осмелился Бакалавр вопросы задать.
Про наказание за отказ в национальную гвардию вступить, он на стенде читал. Добром отвертеться здесь не получится…
– Куда пошлют. Домой – только после полной победы, – усмехнулся лейтенант.
Да, быстро тут у них дела делаются… Становиться к стенке по закону военного времени Вадику никак не хотелось.
Раньше он такую ситуацию даже предположить не мог, да и не поверил бы, если кто вчера ему про сегодняшние дела сказал. До самого упора гайки в стране в один момент закрутили, дальше просто уже некуда…
– Карточку не терять, все твои документы здесь остаются, бегом вон в те двери. – лейтенант Вадику картонный прямоугольник протянул и направление движения указал. – Быстро, быстро, не задерживай.
Бля… Только новый паспорт сделал и диплом купил, как тут же их отобрали, картонку взамен какую-то выдали…
В дверь вышел, по лестнице поднялся. Ага, зал ожидания. Тоже столы здесь расставлены, но за ними уже солдатики и стоя. Комплекты камуфляжа и берцы выдают, в картонке, что в зале ресторана гвардейцы получили, отметки делают.
Что прежде на каждом сюда вошедшем из одежды было – в кучу в углу летит, можно со всем этим навеки распрощаться.
Когда Вадик в зале ожидания переодевался, рядом два мужика меж собой беседовали. Не сильно громко, но Бакалавру хорошо слышно было.
– Говорят, что с утра здесь уж двоих к стенке поставили за отказ, – первый со вторым услышанным где-то поделился берцы зашнуровывая.
– За ночь ведь, Вась, жизнь вся перевернулась… Что дальше то будет? – ответил тот.
– Кто переоделся – бегом на выход! – каждую минуту от дверей в зал ожидания уже почти охрипший сержант как заведённый орал. – Быстро! Быстро! Не телимся!
Площадь перед железнодорожным вокзалом была заполнена маршрутными автобусами. Абсолютно пустыми – никого, кроме водителя в каждом из них не было.
Похоже, что эти транспортные средства тоже вследствие введения военного положения реквизировали…
Ещё наблюдалось одно новшество – по периметру привокзальную территорию со стороны города окружала реденькая цепочка милиционеров.
Бакалавр подумал, что это, наверное, для того, чтобы новоявленные национальные гвардейцы не разбежались.
Стоящий на лестнице перед входом в здание вокзала офицер махнул рукой, и первый в длинной очереди автобусов подкатил почти к самым ступенькам. На табличке, что была прикреплена к его борту, значилась цифра десять.
– Занимаем места согласно купленным билетам. – показал рукой на автобус офицер толпящимся у дверей национальным гвардейцам.
Вот он, суровый армейский юмор… Ну что, на десятке, так на десятке… Почти мой маршрут …
Перед входом в автобус прапорщик выдавал каждому из легионеров ещё по одному картонному прямоугольничку. Был у Вадика один, а теперь стало два. Ладно, первый – это что-то типа удостоверения личности. А тут что?
Размером картонка была один в один с уже ранее выданной, но имелись на ней всего две типографским способом отпечатанных строчки. В первой значилось всего одно слово – «Медаль», во второй, она была чуть длиннее, буковки складывались в словосочетание «Защитник отечества».
– Это что такое? – Вадик у военного, выдававшего всем картонки, поинтересовался.
– Совсем слепой? Медаль, – зло бросил прапорщик.
Этим вопросом его уже сегодня достали – в каждой группе, что в автобусы садились, один – два любопытных, таких как Вадик, минимум имелось. Иногда, и больше.
– Медаль? Так на грудь и вешать? – прикололся Бакалавр.
– На жопу, – рявкнул прапорщик. – После окончания операции в обмен на эту бумагу настоящую медаль выдадут. Их теперь наштамповать на всех надо…
Ещё кое-что военным было далее произнесено, но это совсем уж не печатное…
Во, как… Бумажка на медаль… Пол часа как в национальной гвардии, а уже с наградой…
Бакалавр полученную картонку во внутренний карман спрятал и на пуговку его застегнул. Потеряешь – без настоящей медали останешься. Дома в коробочке чеченский орден лежит, а медаль ему в пару будет…
Гвардейцы места в десятке занимали и над полученной наградой прикалывались. Вадик сидел и помалкивал. Когда он лишнего не болтал – всё у него хорошо было, а после иных слов и по голове ему не однократно прилетало… Что дома, что уже здесь…
– Куда хоть нас везут? – сосед по месту в автобусе у Бакалавра поинтересовался.
Сидеть рядом с ним было не удобно – слишком уж он был толст. Наверное, болеет чем-то. Впрочем, загребали утром в национальную гвардию всех – хоть кривых, хоть косых, хоть сердечников с диабетиками. Лишь бы хоть на одной руке указательный палец был…
– Спроси, что, полегче. Не больше твоего знаю, – Вадик ему ответил и к окну повернулся. – Скоро сами увидим.
Десятка с привокзальной площади вывернула, потом мимо ДК железнодорожников проехала, далее по Карла Маркса двинулась. На Воровского свернули, мелькнула справа филармония, дом Булычева, добрались до моста через Вятку…
– Куда-то за город везут, – озвучил очевидное сосед Бакалавра. – Жрать что-то хочется…
– Да, похоже, – согласился с ним Вадик. – Терпи. Хоть немного похудеешь…
Коминтерн промелькнул, поворот на Гирсово, повёрка на Мурыгино…
– В Коми едем, – высказал предположение Бакалавр.
– Автоматы то хоть нам дадут? – озаботился на весь автобус сосед Вадика.
– Дадут, само собой, – успокоил всех пассажиров автобуса сопровождающий новоявленных национальных гвардейцев сержант. – Не доезжая до Юрьи всё что положено получим. Там ещё и покормят.
Поесть Вадик сейчас бы не отказался. Время завтрака давно уже прошло, да нормальные люди уже и отобедали. Национальные же гвардейцы пока только трудности и лишения воинской службы переносили…
Автомат Бакалавру достался уже довольно много на своем веку повидавший. Дата его изготовления соответствовала году рождения Вадика. Сразу тут ему слова отца вспомнились о том, что в нашей стране, как парнишка родился – тут же для него на заводе автомат производят. Вот ведь, так оно и есть. Пусть тут мир и другой, но это правило и здесь неукоснительно соблюдают.
По пять патронов дали отстрелять в поле, уже где-то за Мурашами, на самой границе с мятежной республикой. У Вадика, надо сказать, даже неплохо и получилось. По крайней мере, по мишени он попал. Не все гвардейцы могли таким похвастать.
– Что-то боязно мне… – своими страхами сосед по сиденью в автобусе с Вадиком поделился. – Начнут по нам местные хреначить, а у нас-то и патронов нет. Как дубинами только будем этими железяками биться…
Около поворота на Юрью, кстати сказать, не накормили. Сосед Бакалавра совсем из-за этого расклеился и духом упал.
– Если в первый день так питание организовано, то потом то что будет? Совсем без жратвы загибнем… – делился он уже третий раз с Вадиком своими опасениями. – Так и язву желудка заработать не долго…
Накормили их только в Даниловке. Надо сказать – довольно вкусно. В местной столовой гвардейцы за раз и позавтракали, и пообедали, и поужинали. Так, по крайней мере, им было сказано.
В данном населённом пункте уже с пол дюжины автобусов с гвардейцами было, когда десятка туда въехала. Как оказалось – ждали только их. Дальше они караваном должны были двигаться, причем с охраной. УАЗик-буханка с солдатами впереди колонны и такой же позади – вот и вся оборона от происков сепаратистов. Не жирно, прямо скажем.
Насчёт патронов для автомата, о которых сосед Бакалавра в автобусе всё переживал, вопрос был весьма неоднозначный…
Когда российский президент о смелых инициативах ряда национальных образований узнал, он гневаться изволил. Сильно. Очень.
Ногами топал, слова разные говорил…
В который раз повторил, что выступления его про суверенитет не все правильно поняли. Он то, речь вёл о суверенитете в пределах и в составе России, а не о выходе из единой и неделимой…
Затем жидкостей, изменяющих восприятие окружающей действительности принял. Ну, прямо скажем, не особо и мало. А, кто ему запретит? Он – самый главный.
Рыпнулись нацмены? Сейчас укоротим! Но, всё согласно закону – в цивилизованной стране, а не в банде чай живём…
Указ соответствующий был тут же подготовлен, подписан и печатью скреплен.
Президент, он не один страной управляет. Целая команда у него имеется, а там люди разные. Есть и инициативные, которые придумывают что-то всё время, похожим хотят сделать место своего жительства на пространства, где царит прогрессивная демократия…
Есть в заокеанских райских кущах национальная гвардия, значит – у нас тоже должна быть. Проект соответствующий рабочей группой был подготовлен, гладенькими словами на бумаге изложен, с кем положено согласован и где требуется утвержден.
На удивление, ресурсы на его осуществление даже нашлись. На что другое – нет денег и всего необходимого, а тут – пожалуйста.
Вот случай для реализации этой придумки и подвернулся…
На вятских сейчас всё, что на бумаге изложено обкатаем, а потом и данный положительный опыт на всю страну распространим. Вятчане – они терпеливые, не то с ними ещё проворачивали, всё с рук сходило…
В семидесятые вон после десятого класса вятских девиц на два года заслали в колхозы коров доить – доили как миленькие, а только потом уж и дальше учиться им разрешение вышло. После и на другие территории СССР эту инициативу продвигать начали. Типа де, кировские комсомольцы, это сами придумали.
На щепки, что летят при рубке леса, внимание было велено не обращать, если какие косяки и даже совсем плохое случится – война всё спишет.
Поняли? Поняли. Исполнять!
Бля… Дурь же голимая… Кто и придумал такое…
Это в смысле программы реализации вроде и не самой плохой идеи.
Национальных же гвардейцев годами готовить надо, а не на улице народ на счёт раз-два-три в сапоги переодевать и автомат в руки совать. Автомат то, может и не в те руки попасть… Может и не в злые, но – неумелые…
Ночью, за стаканом чая, кому всё это на голову свалилось для исполнения, покумекали и приемлемое решение нашли.
В полном соответствии с требуемым жёстко в ряды национальной гвардии подвернувшихся под руку мужичков мобилизовали, переодели, оружие выдали. В автобусы посадили и в заранее намеченные места дислокации повезли. Куда? От греха подальше. В лес куда-то, в чистое поле. Пусть там посидят, а когда войска свою задачу по усмирению сепаратистов выполнят, доставят их в столицы бунтующих провинций, что-то там они помаячат с меньшим причинением вреда для окружающих, телевидение их поснимает и по домах героев отпустят. Да, наградят ещё всех как положено.
Облвоенком патронами гвардейцев слёзно рекомендовал не баловать. Перестреляют ещё друг друга или мирное население. Потом, отписываться замаешься…
Он, хоть и танкист, но генерал – насмотрелся в своё время до сыта всякого.
После Объячево автобусы с мобилизованными с федеральной трассы в лес свернули. Скорость передвижения значительно замедлилась, а вопросов в головах национальных гвардейцев стало больше.
Куда везут? В Сыктывкар по этой лесной дорожке точно не добраться… В дебри лесные она куда-то ведёт…
Наконец, туда куда требовалось выдвинулись и велено было палатки ставить. Кстати, везли долго – пешком хрен обратно выйдешь…
С палатками возникли вполне ожидаемые трудности. Героически преодолевали их чуть не до полуночи.
Спать легли гвардейцы на голодный желудок. Удовлетворения от службы это не прибавило.
День, второй, третий гвардейцы где-то в глухом уголке пармы сидели. Дождь всё это время накрапывал. Небо и так в Коми низкое, а тут вообще – за верхушки ёлок цепляться начало.
На четвёртые сутки погода поменялась. Тучи за ночь куда-то унесло, солнышко осеннее выглянуло…
Бакалавр задолбался уже в палатке сидеть, после завтрака на всё забил и решил по лесу прогуляться.
Не далеко от места, где их лагерь находился, просека полузаросшая имелась. Вот по ней он и двинется. Обратно так же вернётся. Понятно, что вправо-влево сворачивать не будет – заблудиться ему только не хватало.
Шёл, покуривал. Папиросы, хоть это хорошо, гвардейцам выдали.
Тихо как… Дятел только где-то на пределе слышимости постукивает… Вот, и он перестал.
Так, так, так… А, это что за новости?
По просеке кто-то в неимоверном количестве зелёненькие трёхрублевки разбросал. Всё как положено – с гербом СССР, башней, надписями на языках народов социалистических республик…
Правда, зелёные они относительно. Пожелтели сильно и грязные. Зиму под снегом будто бедовали, а потом их ещё и неоднократно местные коми-дожди мочили. Какие-то трёшки пачками, чёрными резинками перехвачены, а больше всё россыпью…
Год назад они ещё в обороте были. Стоили, правда, совсем мало, но всё равно – деньги. Сейчас и поднимать их с земли – только руки пачкать…
Вадик по трёшкам шагов с десяток продвинулся, а там уже красненькие десятки с Лениным попадаться начали. Причём, пачками штук по сто, шпагатом крест на крест перехваченными. Цвет они лучше трёшек сохранили, но по краям верхние бумажки немного залохматились. Как будто кто-то маленький их погрыз.
Лежали пачки червонцев поверх россыпи трёшек. Понятно, они большее достоинство имеют…
Просека в полянку небольшую упёрлась. В центре её яма имелась, а в ней этих советских денег – видимо не видимо. Тут уже преобладали сотки, опять же шпагатом в брикеты связанные. Были и бумажки по пятьдесят рублей, но мало.
Кто-то эти деньги пытался жечь, но что-то этому помешало и теперь всё это богатство так под открытым небом и валялось. Что-то и сгорело, но кто так жжёт-то? Пачки бумажных денег растеребить надо было предварительно…
Бакалавр стоял и охреневал от такой картинки. Не видел и не слышал, как из-за деревьев двое с лонгбоу вышли. Понятно, на затылке у него глаз-то нет…
Вот бы год назад или чуть побольше на эту полянку попасть…
С мешком бы ещё не маленьким…
Сейчас, к сожалению, эти бумажки уже никому не нужны – выведены они из оборота…
Поэтому и уничтожали их тут…
Вадик как-то читал, ещё дома, что аннулированные платежные денежные средства утилизируют на специальных полигонах.
А, что место тут глухое, самое то деньги здесь жечь…
Правда, схалтурили, исполнители. Бывает у нас такое… Отчитались то, само собой, что всё сделали как надо…
Тут, пока Вадик мыслями в головушке своей жонглировал, тупая стрела ему в затылок и прилетела. Тютелька в тютельку куда было опытным глазом намечено.
Выбыл из строя национальный гвардеец…
Так тихо это произошло, что даже ни один лесной зверёк или птичка не побеспокоены были.
Как очнулся Бакалавр, сразу понял – опять куда-то вляпался…
Что за жизнь у него здесь такая непутёвая? Как мошки на горящую электрическую лампочку беды и несчастья к нему со всех сторон поспешают. Притягивает он их что ли?
Так, лежит он сейчас на чём-то твёрдом, но мокром. Глаза ему в сей момент не помощники – на голове что-то матерчатое, так, по крайней мере, кожа лица ощущает. Дышится вроде легко, но ничего не видно. Мешок, что ли? Чистый, кстати. Никакой гадостью не пахнет, травкой какой-то, если только немного.
Вадик несколько раз глубоко вдохнул – приятный запах. Даже с каким-то медовым оттенком.
Уши слышат. Что-то поскрипывает рядышком и как будто вода плещет совсем не далеко.
На лодке куда-то плыву? Вернее, везут меня.
Дальше – хуже. Ноги связаны. Рук вообще почти не чувствую… Ага, за спину они заведены, и само собой – тоже скручены друг с другом крепко-накрепко…
Туловище сверху рук – вот и отлежал их, а ещё и веревки или что там есть, кровообращение нарушают.
– На руках верёвки ослабьте, а то ведь ампутировать придётся, – неизвестно кого Вадик попросил. – Пожалуйста. Не чувствую уж их совсем.
Скрип прекратился. Кто-то очень сильный Вадика со спины на живот перевернул, а он – не куколка махонькая, дяденька вполне себе такой не маленький. Это ещё учесть надо – не больно его сейчас удобно вертеть…
С руками что-то делать стали. Чёрт, чёрт, чёрт… Больно как…
Опять на спину перевернули. Мать! Затылком ударился… Что там у меня? Стало больно то там как…
Перевязали руки вперёд… Так, немного, вроде начинают пальцы шевелиться, как чужие ещё… Больно…
Опять что-то заскрипело, вода заплескалась – поплыли дальше, наверное.
Сколько уже времени по реке лодка двигается – кто знает? С определением времени мешок на голове не сильно помогает, это уж точно.
Но, будильник у Вадика имелся, он и дал понять, что с утра, когда он погулять по лесу отправился, довольно много времени уже прошло.
– Мужики, сил нет терпеть, обоссусь сейчас, – опять неизвестных ему лиц Бакалавр проинформировал. – Не доводите до греха…
– Терпи, – незнакомый голос, причём с каким-то акцентом Вадику ответил.
– Да нет уже тепрежу никакого… – взмолился Бакалавр. – Сейчас дел наделаю…
Ещё несколько раз, немного по-иному, вода плеснула и поверхность, на которой Вадик находился туда-сюда дёрнулась, как будто наткнулась на что-то.
Вадика опять чьи-то руки за плечи крепко взяли и в положение сидя перевели. То, что на голове его было, сдёрнули. Бакалавр даже зажмурился на секунду-другую – пусть и вечернее солнышко, но по глазам ударило.
Отвыкли глаза в темноте от белого света…
Ничего, поприщуриваемся немного… Беды в этом нет…
Сидящий напротив Вадика мужчина немного подался вперёд и ноги пленника от верёвок освободил. Потом и руками занялся.
Запасливый. Не стал верёвку ножом резать, что на ремне у него имелся. Пригодится она в лесу, тут веревки на ёлках не растут.
Лодка пристала к высокому берегу. Низкий, с небольшим песчаным пляжем, отделяли от него метров пятьдесят воды.
– Давай, делай свои дела. Только не в реку. – один из двух мужчин, что сейчас уже успел из лодки выбраться, Вадику головой мотнул.
Всё равно ведь, всё в воду попадёт… Но нельзя, так нельзя…
Был приказавший Бакалавру высок, строен, одет в балахонистый камуфляжный костюм. На голове зелёная бандана. Скорее не мужик даже, а парень, но уже матёрый. Может быть, по годам он Вадика и не старше.
Говорил он по-русски чисто, но всё же чуткое ухо Бакалавра смогло какой-то акцент отметить. В Кирове немного не так говорили.
– Мужики, вы кто? – своим конвоирам Вадик по ходу дела вопрос задал.
– Не отвлекайся. Тебе какая разница? – грубо оборвал его стоящий на узеньком галечном приступочке. – Ехать надо.
– Да, вы меня, это, отпустите… Всё равно я никаких военных тайн не знаю. – плохо работающими пальцами Бакалавр пытался штаны свои застегнуть, но что-то плоховато это у него получалось.
– Быстрее давай… – поторопил его сидящий в лодке. – Ишь, разговорился…
Потом он ещё что-то добавил, но уже не по-русски. По интонации Вадик понял, что как-то плохо его назвали. Обматерили, короче.
УЖЕ НЕ ГЛАВА Спасибо всем, кто поддерживает меня в «Попаданце – 2021». За последнюю неделю мы с вами поднялись ещё на одну позицию! А сколько мэтров в борьбу вступило… Всё известные и матёрые… Так, напоминаю – второй раз голосовать за меня нельзя – если второй раз на руку с пальчиком нажали, то первый результат аннулировался и теперь третий раз придётся нажать:))) Если что, мой блог тут https://author.today/post/220702
Так, так, так… Понятное дело, добром отпустить они меня не собираются…
Нужен я для чего-то – иначе и захватывать меня не надо было. Гулял бы я по тайге, любовался денежными полянками…
В конце пути, опять же, хорошего мало меня ждёт, тут и гадать нечего, надо как-то сваливать…
А, парни то, расслабились. Который под высокий берег из лодки выпрыгнул и на гальке у воды сейчас стоит – совсем без оружия. Ну, если нож на поясе не считать. Второй, что в лодке, тоже с пустыми руками сидит. Огнестрела у них не видно, только большие луки какие-то.
Странное вооружение. Да и вообще – они сами не лучше. С допотопным оружием по лесу бродят, людей крадут…
Может они сектанты какие, что человеческие жертвоприношения практикуют? Рассказывал Юра про таких, когда по заброшенным деревням с ним шарили…
Пальчики ещё плохо работают, да мне сейчас мелкая моторика и не нужна… Получится правую руку в кулак сжать – больше и не надо.
Буквально за секунду-другую у Бакалавра план в голове возник, как ему попытаться из сложившейся ситуации выпутаться. Один его противник, что сейчас на берегу, совсем страх потерял и повторить действия Вадика задумал. На пару шагов в сторону отступил и со штанами своими возится. Спиной к воде встал, чтобы случайно сразу в реку ничего не попало. Второй в лодке сидит, веслом за кочку на берегу ловко зацепился – удерживает на месте их плавательное средство. Тут под берегом местечко чудесное получилось – совсем практически без течения. Желтые листья вон, что на воду откуда-то свалились, на своих местах как прибитые лежат, практически не двигаются…
Хорошо учил одному удару Большой Вадика, вот сейчас и на практике его применим. Почти что рыбкой Бакалавру надо с берега в лодку прыгнуть, умудриться её не перевернуть, а в полёте своем акробатическом ещё и находящемуся в ней со всей дури в переносицу вмазать. На сантиметр, примерно, ниже лба. Пусть у него нос ломается – нечего было Вадика в плен захватывать.
В результате этого прыжка лодка от берега должна оттолкнуться и на быстрину попасть – вон она, не так и далеко от того места, куда они к берегу причалили. Пока там второй со своей одеждой возится, лодочка то от берега довольно далеко будет… Оружия у оставшегося на берегу нет, так что он в первый момент меня не достанет, а там уж поглядим…
Жить захочешь – ещё не такую авантюру придумаешь…
Долго раздумывать Вадику некогда было и тут же он Бэтмена изобразил. Совсем точно в нос сидящему в лодке удар не получился, но тому хватило. Со скамейки Бакалавр его сшиб, а ещё и сверху сам свалился. Лодка опасно качнулась, водички немного всё же черпнула, но от берега отчалила и на быстрой воде оказалась.
Дело о жизни и смерти шло, поэтому откуда такая прыть у Бакалавра появилась – сам он потом долго гадал.
Сбитый им со скамейки, похоже, без сознания был. То ли от Вадика ему так хорошо прилетело, то ли он затылком о дно лодки неудачно приложился. Бакалавр отогнув своё туловище назад, опять же правой рукой в кадык лежащему, что было мочи ударил, ужом извернулся, сверху на тело лежащего сел и оставшимся в лодке веслом вооружился. Второе сейчас у берега в воде плавало.
Стоящий парень на полоске гальки у воды зло орал и двумя руками штаны свои поддерживал. В воду за лодкой не бросаться у него ума хватило – в метре от высокого берега уже глубина начиналась и плыть бы ему пришлось, а уж тут, наверняка, бывший пленник веслом по голове его бы и приголубил…
Вадик сейчас им грести от берега пытался, но делал это не умело, всё больше брызги только во все стороны у него получались. Лодка же к центру реки плыла из-за последствий прыжка Бакалавра с берега.
Уже на середине реки, чуть не перевернув трофейное плавсредство, Вадик от своего так и находящегося без сознания спутника освободился. Перед этим только нож у него смародёрил. Ножом он хоть что-то умел, в отличие от двух луков, что ему в наследство в лодке остались.
Вот и плыла сейчас лодка с Вадиком по течению. Грести он всё же чуть-чуть приноровился – то с одной стороны от лодки веслом это сделает, то с другой. На берег решил пока не выходить – где-то параллельно реке его похититель крадётся. Глупо думать, что от Бакалавра он просто так отстанет. Вадику бы сейчас по светлому времени суток до какого-нибудь населенного пункта доплыть, а то ночью тихохонько подберется к нему враг и пиши пропало…
С торбочками, что в лодке кроме луков были, Вадику повезло. Там и поесть, и фляжки с водой имелись. На плаву он и перекусил, а то живот давно уж подводило.
Не одни беды к Бакалавру липли. Уже почти темнеть начало, как над рекой мост показался. Во время военных операций, мосты, как правило, охраняются. Вот и здесь рядом с этим сооружением габионы имелись, а в них зелёные человечки.
На чьей они стороне? Федералы, это или сепаратисты?
Над мешками с песком флаги никто не озадачился вывесить…
Подойдёшь сейчас на лодке к мосту, а там тебя ласково из пулемета и встретят. Вон уже, у быстро возводимых фортификационных сооружений народ засуетился – заметили лодку на воде.
– Стой, кто плывёт! Поворачивай к берегу! – над водой голос из мегафона раздался.
Над рекой звуки далеко разносятся, тем более специальным оборудованием усиленные.
Течение несло Вадика к мосту. При всём желании пройти мимо него у Бакалавра бы не получалось.
– Не стреляйте! Сейчас причалю! – как мог громко прокричал Бакалавр.
Свои? Сепаратисты?
От горя ушёл, а непонятно куда приплыл…
Так, вот сюда можно и причалить… Даже колышки какие-то в песок вбиты – лодку получится привязать… Не мне, как кому другому она пригодится…
Выпрыгнуть получилось только в воду – все ноги вымочил. В этом отношении сапоги получше будут, но уж что выдали, в том и ходим.
– Руки вверх подними! – никак не унимался кто-то с мегафоном.
Ну, правильно – лучше перебдеть, чем пулю или гранату получить.
– Не стреляйте! Сейчас подниму, только лодку привяжу! – прокричал в ответ Вадик.
– Брось ты на хрен это корыто! – со стороны моста прогремело. – Считаю до трёх! Раз!
– Всё, всё! – Бакалавр на берег из реки выбрался, руки, как велено было, над головой держа.
– Медленно сюда поднимайся! Руки не опускать! – продолжали командовать от моста.
Лучше уж подчиняться… Пристрелят ведь, как пить дать…
По песку, а потом по жухлой траве начал Бакалавр к мосту подниматься. Подъём довольно крутой – с поднятыми руками идти не удобно. Чуть даже пару раз не упал, но каким-то чудом на ногах удержался.
– Стой где стоишь! Кто такой? – из-за стенки из мешков раздалось. Уже без мегафона – до пулеметного ствола, что в амбразуре был теперь хорошо виден, не больше двадцати метров оставалось.
– Национальная гвардия, – пришлось ответить, а правильно или нет обозначился, сейчас видно будет.
– Документ имеется? – опять из-за мешков донеслось.
– Имеется. – кивнул Вадик. – Во внутреннем правом кармане.
– Медленно одной рукой достань, над головой подними и спиной повернись, – продолжили инструктировать Бакалавра из-за мешков. – Вторую руку не опускать…
Бакалавр, всё что было сказано выполнил. Без резких движений две верхние пуговки на своей оливковой куртке расстегнул, руку во внутренний карман сунул и всё, что там было над головой поднял. Затем так же медленно и плавно к пулемету спиной повернулся. Напрягал его этот пулемет до невозможности, глаз он от него не мог отвести… Мысль не отпускала – вот сейчас как стрельнут…
За спиной шаги раздались, а потом кто-то из его руки картонки выхватил.
– Так и стой! Не оборачивайся! – где-то совсем рядом за спиной прозвучало. Кто-то другой уже это сказал, не тот, что в мегафон орал.
Звук шагов стал удаляться, а вскоре и совсем затих.
Кто всё же там? Наши? Местные?
Во как жизнь в один момент повернулась! На своих и чужих поделились! Всё что-то кроим, выгадываем…
– Руки опусти. Можешь подойти, – снова из-за мешков раздалось.
Разрешили, так подойду. Мне не трудно…
За пулеметом и рядом три солдатика оказались. По виду – срочники. На правом рукаве у каждого нашивка с оленем – федералы, Приволжский округ.
От сердца сразу у Вадика отлегло. Не сепаратисты, как их отцы-командиры называют.
Вместе с ними сержант ещё был, но этот, гадать не надо, контрактник. Форма на нём – как вторая кожа, не то что на бойцах. Да и возрастом постарше.
– И чего ты тут на лодочке по реке раскатываешь, национальный гвардеец? – сержант картонками Вадика в воздухе помахал. – За водярой в деревню поехал?
Кстати, от сержанта самого алкоголем попахивало. Для него-то, точно, срочники за водкой или самогоном куда-то мухой летали…
– Бегу из плена… – поделился своими бедами-несчастьями Вадик.
– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, кавказский пленник… – озвучил своё знание школьной программы по русской литературе сержант.
– Ничего интересного – по башке дали и в лес утащили, а потом по реке куда-то везли… – горько усмехнулся Бакалавр. – Тебе бы так…
Далее он подробно описал с ним произошедшее. Ну, что смог рассказать. Про вооружение захвативших его в плен тоже не утаил.
– Большие луки, говоришь. – построжел сержант. – В курсе. Из таких луков на соседнем блокпосту вчера двоих завалили. Вон – таких бойцов… Пацанов…
Сержант кивнул на срочников. Те службу тащили, но уши грели.
– В лодке пара луков и стрелы к ним лежат – можете забрать на память. – не стал Вадик жадничать. Тем более, эти луки ему совсем ни к чему.
– Тю-тю твоя лодочка, давно уж уплыла, – усмехнулся сержант. – Ты же её не привязал. Давно уж течением под мостом её протащило.
Тут с другой стороны моста, от таких же мешков с песком, что-то руками замахали.
– Сходи узнай, что там у них случилось, – приказал сержант одному из срочников.
Тот свой автомат к мешкам прислонил и скорым шагом к въезду на мост направился.
– Бля, автомат с собой возьми, не в колхозе… – рявкнул на него сержант.
Оказалось, что по рации об едущей к мосту колонне сообщили.
– О, сейчас я тебя с рук и спихну. Пусть кому положено с тобой и разбираются, – обрадовался сержант.
– Документы верни. – протянул руку за картонками Бакалавр.
– Счас! Надо будет – вернут. У сопровождающих твои документы будут. – опять помотал в воздухе картонками Вадика старший на блокпосту.
Через десять минут Бакалавр в тентованном кузове военного УРАЛа ехал. В Сыктывкар.
Кабинет размерами и убранством не поражал.
Потолки под четыре метра – так здание то ещё девятнадцатого века, не бедные люди обычно такие особняки для себя и строили…
Письменный стол, заваленный бумагами – это уже не есть хорошо. Кто-то из менеджмента среднего звена не дорабатывает и первому лицу слишком много первичных документов попадает, а не пара листочков аналитики. Вместо того, чтобы стратегией заниматься, хозяину кабинета приходится не свойственные должности функции выполнять, а за того парня работу делать…
Стол для совещаний не велик – по ту и другую сторону от него всего по три стула разместилось и один в торце, напротив рабочего места руководителя. Ну, а что, организация пока молодая – не наплодила ещё управленцев по самое не могу, когда их количество исполнителей превышает. Бывает у нас такое, когда указующих перстов больше, чем рабочих рук…
А, вот напольные часы – шикарные. Мятник за стеклом туда-сюда качается, бронзой начищенной поблескивает. Стрелки фигурные часы и минуты отмеряют со всей строгостью. Правда, расположены часы не совсем правильно – напротив рабочего стола, лучше их к другой стенке переставить. Так, чтобы они на приходящих в сей кабинет смотрели и говорили им, что долго здесь задерживаться не надо, не хорошо съедать зря время здесь работающего. Самому же ему напротив себя часы держать плохо – в стресс так они вгоняют, постоянно показывают, что время твоё утекает, а надо ещё и то, и другое сделать…
Ковра нет. Не всегда каждый фразеологизм верен. Ну, тот, в данном случае, что начальник к себе на ковёр вызывает.
Кресло за рабочим столом – правильное. Как трон. Сразу подчеркивает, кто здесь главный, но сейчас на спинку его пиджак небрежно наброшен, а сам хозяин кабинета демонстрирует свежую белую рубашку и красные широкие подтяжки, расстёгнутую верхнюю пуговку у горла и чуть приспущенный галстук. Работает он тут, а не куколкой в сем кресле восседает…
– Оценки то хоть какие в институте были за экзамены? Поди одни тройки? – хозяин кабинета строго посмотрел на сидящего почти напротив него.
– Нет. Троек не было. Треть, примерно, пятёрки, а остальные – четвёрки.
– Опыт работы по специальности?
– Отсутствует. Не было работы по профилю образования, там, откуда я приехал. Сами понимаете, времена сейчас какие…
– Да, одно теперь купи-продай… – сидящий за рабочим столом тяжело вздохнул.
– Ну, не всегда же так будет… – улыбнулся его собеседник.
– Да, остается на это только надеяться… Так, ближе к делу. На кафедре биологии вакансий у меня сейчас нет. Нужен ассистент на микробиологию. – ректор вопросительно посмотрел на посетителя.
– Согласен, – практически сразу прозвучал ответ.
– Погоди… Зарплата, смотри, не велика, а жильё пока могу предложить только в общежитии. Вот сдадим дом для сотрудников и если хорошо себя проявишь, тогда может и с квартирой что порешаем…
– Жильё у меня имеется. Такой вопрос не стоит, – обрадовал ректора посетитель.
– Ну, это просто замечательно…
Почти все, приходящие в этот кабинет, вопрос о жилье задавали, а ответить им положительно было весьма трудно. Пару лет уже город ничем помочь не мог – новые времена на дворе, не в Советском Союзе сейчас проживаем…
– Могу заявление писать? – осведомился Бакалавр.
– Да, в отделе кадров подскажут, как правильно. У секретаря спросите, где он находится. Я сегодня подпишу, а завтра уже можно приступать. – ректор встал из-за стола, Вадику руку протянул. Попрощался с уже без пяти минут коллегой.
Сидя в кузове военного УРАЛа, Бакалавр делом никаким занят не был, разговорами его никто не отвлекал. Находящиеся здесь солдатики сидя дремали. Вид у них был грязный и замученный. Видно, по лесам местным, или ещё где в волюшку находились-набродились, а может и пострелять пришлось. Хотя, если верить сержанту с блокпоста, вопрос с отделение Коми от России был уже вчера закрыт. Решили его грозным рыком с самых небес и введением сюда федеральных войск. По самому Сыктывкару, правда, танки не разъезжали, но в Выльгорте они присутствовали. От него до столицы республики – рукой подать.
Доброе слово и пистолет решили проблему с властями республики, это не дети гор… Федеральное правительство на этот раз не прогнулось, а клыки показало, а затем ласково язычком лизнуло – то пообещало, другое, а само палец на спусковом крючке держало… Попробуй, мол, откажись, свободолюбивый народ…
Что было в других местах, сержант был не в курсе, но скорее – похожая ситуация.
Трясясь на жёсткой скамейке в кузове, Вадик твёрдо решил – хватит, наприключался до сыта. Так и домой вернуться не получится… Сейчас их, национальных гвардейцев, по домам распустят, выспится он и отмоется, и как они с Наташей придумали – устроится в мед работать. Тихо и мирно свои дела начнёт проворачивать в свободное от работы время, без всяких подвигов и метания через голову, не торопясь и во все стороны посматривая…
Почти так всё и вышло. Никто за плен Вадику душу не мотал, опросили только где следует. Похвалили даже. На вопрос его, а что это за личности с луками, было сказано – не бери в голову, не твоё дело. Кому положено, этот вопрос решают.
Отправлен был Вадик в Киров первым же попутным транспортом, нечего ему здесь под ногами мешаться, паспорт и диплом ему вернули, ещё одну картонку с названием медали выдали. Да, ещё и вместо ефрейтора, он сержантом стал, национальной гвардии. Вот такой он теперь – ветеран.
– Глубокоуважаемый председатель! Глубокоуважаемые члены Учёного совета! Вашему вниманию предлагается работа на соискание учёной степени…
Чёрт, чёрт, чёрт… Волнуюсь то как…
– Актуальность настоящего исследования заключатся в том, что…
Наташа следующий слайд на экран вывела – всё вовремя делает. Молодец просто.
– Целью данной работы является изучение и анализ…
Собственно говоря, чего переживаю то – предзащита гладко прошла, проблем, вроде и здесь не должно быть…
– В ходе выполнения представляемого диссертационного исследования решены следующие задачи…
Научный руководитель головой кивает – всё нормально…
– При проведении работы использовался комплекс современных методов исследования…
Вот здесь немного шибанём по мозгам…
– Научная новизна исследования заключается в том, что работа впервые…
Что? Да, впервые… Не прибавить, не убавить… Вроде, и на поверхности не лежало, а мы с шефом взяли и копнули…
– Научно-практическая значимость исследования состоит в том…
Вадик взгляд на часы бросил – не спешим и не опаздываем. По графику идём. Доклад на защите должен в двадцать минут уложиться. Не больше.
– Материалы данного исследования получили отражение…
Наташа немного со слайдом задержалась – переживает.
– Основными положениями, выносимыми на защиту, являются…
Всего-то их три, а сколько раз с шефом писали-переписывали, правили, чтобы комар носа не подточил…
Вадик опять на часы посмотрел – немного надо ускориться, чуть-чуть, самую малость.
– На выводах и предложения позвольте не останавливаться – они изложены а автореферате. Благодарю за внимание.
Уф… Доложился…
– Какие будут вопросы к диссертанту? – председатель обвел глазами зал.
Вопросы были. Как им не быть? Диссертация хоть и кандидатская, но не рядовая, привлекала внимание. Лет двадцать назад вполне потянула бы и на докторскую.
Шеф напрягся – в зале несколько заклятых друзей его сидели. Специально ведь приехали, куснут вроде его ученика, а на самом то деле – его.
Вопрос – ответ. Вопрос – ответ. Вопрос – ответ…
Вадик отбивался. Тут главное – не молчать, говорить хотя бы близко к теме вопроса, авось и сойдёт…
От начала и до завершения вся защита в полтора часа уложилась. Нормально, не зря больше трёх лет пахал как проклятый. В это время ведь ещё и официальные оппоненты успели выступить, поступившие отзывы на диссертацию ученый секретарь зачитал.
Проголосовали единогласно, никто чёрных шаров не накидал.
Надо теперь печатанием протокола защиты ещё заниматься, всякие-разные технические вопросы решать, но всё это – завтра с утра, а сейчас из зала диссертационного совета плавненько в отдел перетекать будем. Столы там уже накрыты…
– Иди давай, приглашай всех, тех двух академиков не забудь – они с будущей твоей докторской нам нужны будут, – шеф Вадиму очень важный момент напомнил, а расслабляться сейчас нельзя – банкет после защиты, это дело святое.
Времена за окном не самые лёгкие, так что откушать никто не отказался. Столы накрыли достойно. Тут уж родители Наташи постарались – не бросили любимого зятя в беде.
Москвичи, они тоже разные. Учёные, что здесь сегодня собрались, с ностальгией советские времена не раз вспоминали – тогда им сытнее и веселее жилось, а сейчас, в девяностые – выживай как хочешь. Не все смогли в рынок встроиться, особенно, кто фундаментальной наукой занимался, основу для прикладных исследований и производства благ создавал.
Пусть сейчас на столах и посуда была разномастная, у других отделов кое-что пришлось занять, и бокалов на всех не хватало – кто попроще и без высоких регалий будут сегодня из простых гранёных стаканов и майонезных баночек алкоголь принимать, но коньяк и водка перед всеми без исключения стояли весьма достойные.
Вадик за эти годы успел в Чечню смотаться и припрятанное серебро вывезти, и опустошить ячейки московских банков, так что папе Наташи были выделены на приобретение алкоголя достаточные средства, а он уж в грязь лицом не ударил – закупил всё что надо и в нужном количестве. К ним на завод ещё и не такие люди приезжали, так что опыт в этом деле у него имелся богатый, не то что академики – министры потом застолье на заводе долго вспоминали.
Съестное на столы из дома привезли. В этом вопросе московским магазинам мама супруги Бакалавра не доверяла. Говорила, что упаковка то, может и красивая, но внутри одна химия – стабилизаторы, консерванты, эмульгаторы и прочая гадость со вкусом натурального.
Лексус Бакалавра, а он у него не нулёвый, чуть не под потолок загруженный в столицу прибыл. Сейчас же во дворе НИИ стоял он без груза и жизни радовался, сам удивлялся – как его рессоры дорогу выдержали…
– Давай, благодарить всех начинай – шефа своего, оппонентов, членов совета, гостей, – учёный секретарь Вадику очевидное напомнил, а то стоит он глазами хлопает.
– Медвежатинки и лосятинки накладывайте, сам диссертант сих зверков из изделий нашего завода валил… – папа Наташи уже с директором НИИ скорешился и рядом с ним место за столом занял.
А, что – такое знакомство не помешает. Дочери всего ничего осталось учиться, может тоже как супруг задумает науку вперёд двигать…
Положенные речи за столом вскоре были сказаны, все друг друга похвалили, есть-пить активно начали, проблемы за одним решать, договариваться на будущее о всяком-разном.
Наташа только бедная как пчёлка жужжала – то истобенские огурчики на столе все подъели и ей очередную банку опять открывать надо, то сунские рыжики академикам понравились и следить надо, чтобы перед ними они не кончались, а шеф Вадика на грузди со сметаной напустился – они под водочку хорошо идут…
С вареньем, когда чай пить стали – совсем супругу Бакалавра замучили… Тому морошкового положи, этому – черничного, третьему – малинового. Хорошо ещё, мама Наташе помогала – одна бы она и не справилась.
Утро началось как обычно…
– Вадик, поливитамины принял? – Наташа не спеша на кухню вошла и строго на сидящего за столом посмотрела.
– Нет, забыл… – тяжело вздохнул тот, по шитой золотом иранской скатерти как малыш пальцем поводил.
– Ну, как всегда… – перед Вадимом Анатольевичем возникла серенькая пластиковая ёмкость с яркой наклейкой. Голограмма какая-то ещё сбоку там красовалась. Якобы – для защиты от подделок.
– Микроэлементы? – ещё один взгляд на сидящего.
– Давай и их… – Вадим Анатольевич встал, из антикварного кувшина в кузнецовскую чашку свою, уже пустую – кофе то он успел выпить, компота налил. Хороший компот, свеженький – Наташа каждый день его из самодельных сухофруктов варит и варенья ещё разного туда добавляет…
– Лекарство своё? – последовал ещё один вопрос.
– Принял, – прозвучало в ответ.
– Ну, хоть что-то… – Наташа улыбнулась. – Всё тебя контролировать надо…
Вадим Анатольевич запивая компотом проглотил три разноцветные капсулки – помог обогатиться американским фармацевтическим компаниям.
Как, время-то идёт… Сколько он уже здесь? Много…
Больше пятнадцати лет уже прошло, как последний раз бабушкина квартира в родном мире Вадима Анатольевича побывала, а потом как отрезало – будто её здесь гвоздями приколотили… Всё уже собрано, подготовлено для возвращения домой, а не получается вернуться. Что там такое стряслось? Беда какая? А, может уже и возвращаться некуда?
За эти годы они с Наташей чего только не передумали, каких только гипотез не выдвигали… Головы чуть не сломали…
Надо сказать, всё это время здесь Вадим Анатольевич и Наташа не без пользы провели. Много раз за их труд люди им спасибо говорили. Вадим Анатольевич сейчас – доктор наук, профессор, наград полна грудь. Наташа не на много от него отстала. Ещё и перегонит, того и гляди.
– Когда у тебя завтра самолет, напомни? – Наташа за стол напротив Вадима Анатольевича присела. На столе зачем-то сахарницу с места на место передвинула. Не Фаберже, но братья Грачевы и работа хорошая…
– После обеда, утром ещё успею одну лекцию прочитать. – посмотрел на часы Вадим Анатольевич. – Так, я побежал. Всё. Пока.
– Что, больше некому? Ты же как бы уже в командировке… – пошла проводить его до дверей Наташа.
– Но пока ещё здесь, не в Париже… – Вадим Анатольевич поцеловал супругу.
– Ладно, ладно… Всё уж, иди, а то опоздаешь. – помахала Наташа ему рукой.
На улице немного пуржило, но мороза особого не было. Хороша погодка! Можно и пешком пройтись – двигаться, оно полезно. Тем более, мужчинам в самом расцвете лет. Толстякам, к тому же…
Так, в университетском городке за ночь ничего не изменилось…
А, нет – перед третьим учебным корпусом уже ёлку ставят… Надо не забыть Наташе подарок купить… Как командировка то не вовремя… У всех праздники, но эксперимент, его не остановишь… Ничего – день там, а потом сразу обратно, так что бой курантов буду дома уже слушать…
Электронное табло над входом в учебный корпус показывало без трёх минут девять. Через тридцать секунд температуру окружающего воздуха всем входящим будет оно ещё демонстрировать, а потом – текущий день, месяц и год.
Поднялся Вадим Анатольевич на лифте на нужный этаж, в кабинете своем переоделся, белый халат накинул. Тут на столе телефон и зазвонил.
– Вадим Анатольевич, срочно зайдите к ректору. Там из Москвы Вас к телефону срочно просят, – голос у девочки из приемной какой-то уж очень встревоженный. Не такой, как обычно.
Странно… Могли бы и сюда, в кабинет позвонить… Ну, идти надо, коль зовут…
Начальство ждать не любит…
Ректор с квадратными глазами сразу на трубку на своем столе указал. Пальцем в потолок куда-то тыкнул.
– Профессор Дубинин, слушаю. – трубку к уху, а сам плечами пожал, недоумение своё Александру Петровичу продемонстрировал. Не виноват мол он, что так произошло.
– Вадим, привет, – голос президента Российской академии наук трудно не узнать. Он же шефом у меня по кандидатской и докторской был…
– Добрый день, Василий Иванович… Слушаю Вас…
– Не добрый. Через час у вас наш самолёт будет, а в пятнадцать нас с тобой президент ждёт. Бросай всё, бери машину и в аэропорт.
– Я то, что понадобился? Ладно Вы…
– Беда в Китае. Эпидемия. Ты же их тихушников знаешь, но тут видно совсем прижало…
– Это то, что я думаю?
– Да, коронавирусы там у них, которыми ты всю жизнь занимаешься…
Конец шестой части.