Я вылетаю из приемной начальника на одеревеневших ногах, стараясь держать спину прямой, а на лице сохранять прежнее невозмутимое выражение. Я не проиграла. Черт возьми! Я не сдамся так просто!

Миновав первую дверь, я начинаю ненавидеть это место.

– Лана, подожди! – Меня одергивает женский писклявый голосок, и я замираю, реагируя на собственное имя. – Ты куда так спешишь?

Напротив меня останавливается Ира, наш секретарь и по совместительству моя местная подруга, хотя в это ранг она возвела себя сама. Я же не сопротивлялась, понимая, что даже для такой как я нужны такие как она – глуповатые, симпатичные и болтливые подружки, которые смягчают твою собственную стервозность и закрытость, которой, увы, но изначально я страдаю.

– Я не спешу, – отвечаю, натягивая улыбку на дрогнувшие губы, и осторожно поворачиваю голову.

Из кабинета Георгия Вячеславовича выходят остальные начальники отделов, но того, кто выбешивает почти полгода, пока не появляется. Поэтому у меня есть лишняя минута на то, чтобы избавиться от Иры и вернуться к себе. Желательно, закрыться там и не принимать никого. Но вновь, увы, я не могу позволить себе прятать голову в песок, как чертов страус, пережидая надвигающуюся угрозу, пока он пристроится сзади и поимеет меня. Впрочем, он уже это делает, и за последний месяц нагибал меня прилюдно трижды.

– Как все прошло? – насторожено интересуется Ира, вертя в руках ламинированную папку.

– Нормально, – лгу, не чувствуя в себе раскаяния.

Ей не стоит знать, как меня принижает каждый раз этот выскочка.

– А он? – Ира прекрасно понимает, кто именно из всех начальников-коллег беспокоит меня больше остальных. Я сдавленно улыбаюсь, хотя внутри все закипает до предельного градуса.

– Как обычно. Как не было манер, так ими и не обзавелся.

– Ох! – Ира выдыхает и смотрит себе под ноги. – Прости, Лана, я думала, что он хоть чуток сдержаннее станет. Но, кажется…

– Не кажется. Этот, – я глотаю ругательство, замечая проходящих мимо коллег. – В общем, мне пора.

– Свет, – секретарь вновь одергивает меня, вызывая приступ дикого желания послать ее как можно дальше. Но я вновь глотаю проклятия и смотрю на бледные щеки Иры.

– Да?

– Удачи тебе, – шепчет она и кивком прощается, направляясь в кабинет начальника.

Я же резко разворачиваюсь на каблуках и вылетаю прочь. Прочь и подальше, пока он появился в коридоре и не застал меня врасплох. Еще одну порцию унижений и издевок я не переживу.

Вбегая в свой кабинет, я чувствую, как до меня наконец-то доходит то самое ощущение – тело начинает знобить, зуб на зуб не попадает, а в глазах собираются слезы. Плюхаясь на стул, я не замечаю момента, когда случайно или нарочно скидываю с гладкой светлой столешницы ручку и блокнот, зарываясь пальцами в волосы, и сдерживаюсь, чтобы не выдрать клок. Внутри не просто кипит, там разрывает от чувства потери и незащищенности. Чувство топит меня. Топит и он, намерено разрушая мою карьеру.

Черт! Я проторчала здесь восемь лет. Восемь самых сложных и самых плодотворных лет в моей жизни. И один ушлёпок пытается все разрушить! Кажется, из-за него начинает трещать моя броня, которой я обрастала все эти годы, придя в компанию совсем зеленой стажеркой на полставки и обивая пороги руководства, постепенно выстраивая свою карьерную лестницу. Но мы еще сразимся! Пусть броня и трещит, но стальные яйца все еще при мне. Ни один мерзавец не посмеет уничтожить мои труды. Тем более «этот» выскочка!

Стукая ладонью по столу, я прогоняю панику и стараюсь взять себя в руки. Не хватало, чтобы кто-то вошел в кабинет и увидел меня такой – подавленной, разбитой и со слезами на глазах.

Растирая влагу ребром ладони, я хаотично пытаюсь отыскать зеркальце во втором ящике стола, наклоняясь и зарываясь чуть ли не с головой, когда до меня доходит обрывочное оповещение. Новое сообщение, пришедшее на электронную почту, заставляет также резко разогнуться и уставиться на экран телефона.

– Только этого мне еще не хватало, – хрипло выдыхаю, но не тороплюсь просматривать сообщение.

Наверное, в сотый раз за месяц я обещаю себе снести к чертовой матери этот почтовый ящик, который создала будучи наивной студенткой. «BrunetkaLANA@» – мозгов мне явно не хватало, тем более использовала тогда ящик для всего – и пока работу искала, и для регистрации на различных сайтах. В итоге почтовый ящик превратился в мусорку для спама. Пока однажды не пришло новое уведомление, которое я намеревалась стереть как и прочие рассылки, но в тот миг рука дрогнула, и вместо кнопки «удалить» я нажала на «просмотреть».

С тех самых пор что-то в моей жизни шло не так. И нет, я не про работу.

Дело в письмах, которые сыпались на меня каждый день. Кто-то без имени и каких-либо опознавательных знаков обхаживал меня, пока я сдуру не решилась поддержать беседу. Так все и началось. Поэтому занося руку в очередной раз, я замираю и прислушиваюсь к себе. Что я хочу увидеть там? Привычное «Привет» или что-то большее?

Сдавлено выдыхая, я все же открываю приложение и провожу пальцем по последнему письму. Для его писем у меня есть отдельная папка. Его! Смеюсь над собственной глупостью и чувствую, как злость оставляет меня, замещая собой расслабленностью. Как вовремя!

Нажимаю на «просмотреть» и вчитываюсь в строчки, расплываясь в улыбке.

«Привет, Лана. Сегодня особый день. Ровно пять месяцев. Возможно, нам пора начать отмечать наши даты?»

На губах играет улыбка. И как ему так удается? Удается парой слов или двумя строчками поднять настроение и заставить выбросить из головы Савицкого.

– Черт! – рычу сквозь стиснутые зубы и ругаю себя. Ну, вот же, я пыталась забыть. Но Демьян Савицкий прочно засел там и никакие мои ухищрения не помогают выгнать ублюдка.

Я закрываю письмо, убираю на край стола телефон и стараюсь больше не прикасаться к нему. Хватит! Нужно брать себя в руки, иначе я только все испорчу. Но новое сообщение спустя пять минут заставляет меня подпрыгнуть на месте и схватить смартфон.

«Так как тебе идея встретиться?»

Я выдыхаю и пишу свой ответ «НЕТ». Специально выделяю крупными буквами, что бы он перестал докучать мне с этим бесконечными «встретиться». Первое предложение взглянуть друг на друга я получила после недели нашей яркой и плодотворной переписки. Но так и не решилась увидеться с ним: вначале был банальный страх, а после я осознала – так лучше. Я не разочаруюсь в своем таинственном незнакомце, он не разочаруется во мне. Потому что все мои отношения обычно летят коту под хвост со скоростью сверхзвуковой боеголовки. На поражение.

Он молчит, и это дает мне шанс на передышку и возможность не думать о нелепой «годовщине». Я возвращаюсь к работе, как тихий, но настойчивый стук в дверь вновь вынуждает меня подпрыгнуть на месте. Что-то действительно происходит со мной. И это явно не из-за рабочего стресса.

– Да, – говорю громко и отчетливо. Поднимаю глаза и вижу на пороге того, кого не хотела бы видеть даже за деньги.

Демьян Савицкий открывает дверь и делает уверенный шаг, сокращая между нами расстояние. В один миг воздух накаляется, электризуется и искрит. На губах мужчины появляется самодовольная улыбка, а за его спиной маячит Дарья – одна из сотрудниц моего отдела и верная соратница-помощница. Демьяна она тоже не переваривает. Я вижу, как на ее лице отражается величайшая скорбь и сожаление – значит, мужчина не послушал ее или проигнорировал, а Даша не смогла или не успела предупредить.

– Можно? – интересуется мужчина, хотя дверь за собой уже плавно закрывает.

– Входите, Демьян Витальевич, – с тяжелым выдохом произношу ненавистное имя, давая коротким кивком отмашку для Даши. Девушка кивает в ответ и вскоре ее лицо исчезает, а дверь за спиной Демьяна закрывается с характерным щелчком.

– Вы что-то забыли мне сказать? – На губах дежурная улыбка.

Я сдерживаю порыв, чтобы не швырнуть в ублюдка степлер, который как раз оказывается под рукой.

Демьян скалится и присаживается напротив, не спрашивая и не дожидаясь от меня предложения. Да и не дождется! Мне проще переломать все стулья в кабинете, а не позволять ему сидеть тут.

– Нет, я сказал все, что хотел, – произносит он, складывая руки на мой стол.

Я перевожу взгляд на длинные пальцы с ровными ногтевыми пластинами и невольно начинаю завидовать. Мои пальцы в ужасном состоянии – нервы дают о себе знать. На мизинце воспаленный заусенец, на среднем пальце чуть надтреснутый ноготь, да и отросший гель-лак не красит мои руки. Я прячу ладони под столом и медленно наклоняюсь назад. Прислоняюсь спиной к кожаной поверхности и слышу, как скрипит спинка. Словно кошка скребет по стеклу когтями. Невольно морщусь и замечаю, как улыбка на лице Демьяна расцветает. Ему нравится видеть меня такой – на грани.

Черт, мне пора брать себя в руки!

– Тогда в чем дело? – шиплю сквозь зубы, наблюдая за тем, как мужчина наклоняется вперед и, подняв руки, переплетает пальцы в замок и складывает на них подбородок. Расстояние между нами катастрофически сокращается. Но я терпеливо выжидаю, косо посматривая на степлер. Туда же падает хитрый взгляд Демьяна.

– Да, ладно, Лана-Банана, остынь, – усмехается мужчина, одаривая меня самой благодушной и миролюбивой улыбкой, на которую только способен.

– Остыну, когда твое тело остынет в сточной канаве, – произношу уверенно, игнорируя чертово прозвище, которое прицепил ко мне мужчина как ярлык, и теперь за глаза меня только так и называют.

– Ох, Лана, не скаль милые зубки, – усмехается, прищурив глаза. – Ты мне нравишься.

От признания, которое оказывается слишком неожиданным, я теряю способность здраво мыслить. Лицо искажает гримаса отвращения, а улыбка Демьяна расползается до невозможных размеров.

– Лана-Банана, неужели подумала, что я в том самом смысле? – смеется мужчина, на мгновение закрывая глаза.

Я же резко отворачиваюсь, выдыхая спёртый в груди воздух.

– Говори, зачем пришел или проваливай, – отвечаю, чувствуя, что вновь проиграла. С ним иначе не бывает. Уже полгода изводит и никак добить не может, а я барахтаюсь, сопротивляюсь, хотя вся компания гудит как улей – Савицкий скоро дожмет стерву.

– Не шипи, – говорит он, наклоняя голову чуть вбок. Темные глаза сканируют меня, скользят по коже, оставляя обжигающие следы там, где задерживаются надолго. И я могу начертить эту карту по памяти, потому что так происходит всегда. Он изучает меня, каждый раз, каждый чертов раз, от макушки и до пяток. Но сейчас его взгляд останавливается на моей шее. Уверена, видит, как бьется жилка и работает горло, продавливая тугой ком из тошнотворной липкой слюны и застрявших ругательств.

– Ну же. – Выдыхаю и смотрю в ответ. Добился своего. Получил мой взгляд, полный решимости. Осталось прикупить шпаги и можно фехтовать на радость офисному планктону.

– Давай поужинаем, – вдруг предлагает, выбивая из легких воздух в очередной раз.

Я открываю рот и пытаюсь дышать, но ощущение выброшенной рыбы на раскаленный берег не покидает даже тогда, когда Демьян наклоняется вперед, тянет ко мне свои руки и касается подбородка, вынуждая сомкнуть губы.

– Да-да, Ланочка, прикрой, – шепчет, насмехаясь. – Иначе кое-что попадет в твой милый ротик.

Я отталкиваю его руку и подскакиваю.

– Пошел вон! – рычу, указывая на дверь. – Если ждешь, что я напишу заявление на увольнение после сегодняшнего, то хрен тебе! – показываю ему фигу. – Я не уйду!

Он усмехается и медленно выпрямляется, пряча ладони в карманах брюк. Его рубашка на мгновение натягивается, и плотные мышцы на руках бугрятся. Но когда Демьян расслаблен, можно усомниться в крепости его худощавого тела. Однако я наверняка знаю – эта походка ленивого кота или непринужденная поза даже на собраниях – маскировка. Он как хищник – голодный и кровожадный – ждет свою жертву. И сейчас я отлично играю по его правилам. Но я сама загоняю себя в ловушку каждый раз, не выдерживая его натиска и позволяя сомневаться в себе. Он нашел брешь в броне, и давит на нее, ковыряет своими аккуратными пальцами, вытаскивает мои страхи и обнажает кошмары.

– Хорошо, Ланочка. Я уйду. Но предложение все еще в силе.

– Лучше я сдохну, чем сяду с тобой за один стол, – бросаю вслед его спине.

На миг Демьян замирает около двери. Его рука выскальзывает из кармана и поднимается вверх. Дотрагивается до ручки, но там и останавливается.

– Зря ты так, Лана-Банана. Я же дружбу предлагал.

Савицкий, не прощаясь, выходит. Дверь за его спиной закрывается, а через мгновение следом летит степлер и ударяется о стену, оставляя небольшую вмятину.

– Черт! – рычу и падаю на стул, пряча лицо в ладонях.

Я вновь не сдержалась. Но почему так происходит каждый раз, стоит Савицкому заявиться на порог моего кабинета? Он выводит меня, бесит, раздражает. Он обнажает меня, заставляет испытывать самые отвратительные чувства к своей непробиваемой персоне.

Я качаю головой, пытаясь прогнать его прочь. Безуспешные попытки прерывает короткое сообщение. Рука тянется к телефону.

Опять сообщение от него.

Гневно посылая Савицкого, я открываю входящее письмо и замираю с телефоном в руке. На губах невольно подрагивает улыбка.

Почему? Почему, черт возьми, Демьян не может хотя бы чуть-чуть быть похожим на него?

– Ужасно, – выдыхаю, понимая, что сравнивать черное и белое бесполезно.

Две противоположности, от которых я стараюсь держаться как можно дальше. И если с Савицким понятно почему так обстоят дела, то с ним все иначе. Я просто боюсь, что он разочаруются во мне. Увидит, какой вспыльчивой могу быть, а после обращаюсь в бесчувственный камень. Чертова глыба льда вместо сердца!

Дрогнувшими пальцами строчу в ответ привычное «Прости, я на работе. Нет времени на разговоры, давай позже» и сворачиваю приложение. Нужно работать и стараться не думать о том, что меня слышали сотрудники. Но вскоре я разочаровано смотрю на Дарью, просунувшую голову в дверь.

– Может кофе? – предлагает она, посматривая то на меня, то на брякнувший под дверью степлер.

– Да, пожалуйста, – улыбаюсь в ответ, и Дарья понимающе кивает.

Пожалуй, выпишу девушке премию в этом месяце. Она заслужила. Терпит мои вспышки гнева, превращаясь в некий буфер между мной и остальными. Да и с Савицким периодически помогает, не подпуская его ко мне. Невольно сравниваю ее с маленькой собачкой, которая пытается облаять матерого волчару. А кто я в этой игре?

Облезлая кошка с шальными глазами и поломанным хвостом.

Такое сравнение нисколько не утешает меня.

– Ну и что у вас опять случилось? – Лидия Николаевна опускается на тот самый стул, который я начинаю тихо ненавидеть, и протягивает мне ламинированную папку. – Вот, как ты и просила. Весь отчет за год готов.

Я улыбаюсь, принимая ее руку помощи, радуясь тому, что отдел бухгалтерии пошел мне на встречу и подготовил запрашиваемый отчет раньше, чем планировалось. У меня есть запас по времени, чтобы подготовиться к защите, если Савицкий продолжит нападать и топить мой корабль своим ледоколом эгоцентризма и нарциссизма, ну и бескрайним морем самовлюбленности.

– Все как обычно. – Пожимаю плечами, просматривая первую таблицу.

Лидия Николаевна, старший бухгалтер и та, с кем я работаю в компании все восемь лет. Мы пришли практически в один и тот же момент, и женщина оказала мне хорошую поддержку, став наставницей и коллегой, в которой никогда не сомневаешься. Увы, она осталась одной из немногих, остальная часть, кому я могла доверять, давным-давно разбежалась.

– Послушай, Свет, поговори со мной. Вдруг я смогу тебе помочь. Я же вижу, что он пытается тебя достать, но действует так, что и не подкопаешься.

– В том то и дело, что не подкопаешься. И в чем-то он прав, – признаюсь и чувствую, как сама подношу к лицу ружье.

Лидия отмахивается, наклоняясь назад. Смотрит на потолок и выдыхает.

– Между вами каждый раз искрит, – смеется она, а вот я роняю папку и смотрю на женщину, непонимающе моргая.

– Ты о чем?

– О том самом. – С ее лица не сходит улыбка.

– Пожалуйста, оставайся хотя бы ты на моей стороне. Думаешь, я не слышала про все эти споры за моей спиной и ставки? Уверена, не сегодня так завтра начнут принимать деньги.

С лица Лидии сходит улыбка.

– Не переживай так. Наш босс не дурак и так просто тебя не отпустит. Даже если Савицкий попытается порвать задницу, чтобы добиться своего. И еще, – она неожиданно поднимает руку вверх и тыкает в меня пальцем. – Я устроила тебе свидание.

Я безмолвно открываю рот и глотаю воздух. Черт! Я совсем и забыла о ее планах на мою скромную убогую персону.

– Да-да, не качай так головой. Завтра пятница-развратница, и мой троюродный братец будет ждать тебя в «Золотой рыбке! Так что натягивай своё мини и шевели прелестными булочками навстречу тестостерону.

Я отрицательно качаю головой, догадываясь – это не остановит Лидию.

Женщина смеется и покидает мой кабинет, подмигивая, перед этим оставив у меня записку с номером братца, который по ее словам скрасит выходные одинокой и красивой женщины. На мой намек о сутенерстве, чем это знакомство выглядит со стороны, Лидия отмахивается, сознаваясь, что давно мечтала нас познакомить.

– Вы идеально друг другу подходите, – говорит она, прикасаясь ладонью к ручке.

Перед моими глазами вспыхивает картинка, которая все еще отчетливо хранится в памяти – примерно так же замер на пороге Демьян. И почему он вновь оказывается в моей голове? За какие грехи Всевышний решил меня наказать им?! Что я сделала не так, когда Демьян оказался в нашей компании…

– Так что? – Лидия вопросительно смотрит на меня.

– Ой, ладно, – я отмахиваюсь, рассматривая записку с номером. – Так уж и быть, схожу и поболтаю с твоим братцем. Но берегись! Если он попытается съесть мой мозг, я откушу его голову.

– Ты кровожадная, Светик.

– Увы, жизнь делает меня такой.

– Особенно кое-кто? – вновь ее подмигивание, от которого мой собственный глаз нервно дергается.

– Даже не смей напоминать, – шиплю сквозь зубы, на что получаю тихий смешок. Лидия поднимает руки и прощается со мной, желая удачно отработать оставшиеся до выходных дни. Она выходит из кабинета, плотно прикрыв дверь, а я тихо выдыхаю, закрывая глаза.

На столе вновь оживает телефон. Еще одно сообщение от моего незнакомца.

«Желаю хорошо поработать», – отвечает он, и я чувствую себя неловко.

Однажды ему надоест общаться со мной, и тогда я стану никому ненужной. Даже таинственному мужчине, который общается со мной учтиво и не переходит границ, о которых каждый раз забывает Демьян. Черт! И опять он!

Я хватаюсь за голову и рычу. Он сведет меня в могилу. Посылая к чертовой матери Савицкого, я берусь за работу – погружаюсь в отчеты, готовя ответ для того самого негодяя, который прочно засел в голове. Поэтому в четверг я ухожу с работы поздно. Очень поздно. Впрочем, после его появления в компании, я стала все чаще задерживаться. Еще один минус от его появления. Кажется, скоро он изведет меня не морально, так физически. И однажды утром я просто не смогу встать и приехать на работу. Но, не теряя надежды, я возвращаюсь домой, а на утро устало плетусь обратно. Воюю с отчетами и заканчиваю к шести.

– Так, ей больше не наливать, – произносит Демьян, косясь на бармена.

Тот смотри в ответ и непонимающе моргает. Уверен, с двух коктейлей не набраться до отключки, а вот у Демьяна другие мысли на этот счет.

– Ты какими судьбами тут? – опережает меня мужчина, скользя липким взглядом по коже: сначала лицо, после шея. Сверлит ключицу и декольте, явно огорчаясь тому, что вырез тут демократичен. Зато то, что располагается ниже, его явно радует. Он смотрит на мои ноги и цепляется взглядом. Как репейник, вроде бы и не больно, но чувство дискомфорта и раздражения нарастает.

– Аналогичный вопрос.

Я отставляяю от себя полупустой бокал и гипнотизирую в ответ, пусть мне и неприятно видеть его таким – расслабленным, самодовольным и охренительно симпатичным… Так! Черт! Что это со мной?

Вновь смотрю на Демьяна и ищу в нем изъяны. Где же эти чертовы идеальные рубашки, которые бесили своей безупречностью? Или костюм, сидевший на его теле как влитой. Даже классические часы, дорогая и узнаваемая марка, от которых сводило скулы. Я не вижу офисного тирана. Я вижу другого человека. Демьян изменился, и должна признать, даже в лучшую сторону. Ему идет серая футболка с небольшой помятостью в области живота, скорее от сидения, с наклоном вперед. Идет легкая спутанность темных волос. Какой у них цвет? Черт! За полгода я так и не рассмотрела его так – вблизи и в ином ключе.

Я качаю головой, прогоняя мысли. Это коктейли и моя усталость. Больше ничего. Потому что Демьян Савицкий априори не может привлекать женщин, которые дружат с головой и умеют контролировать то, что у них находится между ног.

– А ты? – Он наконец-то перестает сверлить мои коленные чашечки и поднимает взгляд темно-серых глаз. Интересный оттенок. Красивый, хоть и кажется простеньким. Но у него все кажется не таким, каким должно быть.

– Я первая. – Упрямо поджимаю губу. Мужчина усмехается и подзывает бармена. Заказывает себе выпивку и, не дожидаясь, когда перед ним опустится бокал, вновь смотрит на меня.

– Я здесь с друзьями. – Кивком указывает на дальний столик, за которым собрались молодые мужчины. Все как на подбор, отчего другая дамочка (не я) закапала бы слюной. Я же скольжу взглядом в направлении троицы, которая явно увлечена беседой, и возвращаюсь к Демьяну. – Теперь ты.

– А я здесь пью. И очень надеюсь, что ты уйдешь и не будешь портить мне пятничный вечер своим слишком довольным лицом.

Демьян качает головой, но он не взбешен, даже не задет моими словами. Ему нравится. Получает особое удовольствие. Я будто подпитываю его каждый раз, и морда Савицкого светится от счастья.

– Значит, от ужина отказываешься, а сама не прочь провести вечерок в шумном местечке? – Подмигивает он. – Может, тогда присоединишься к нам? Мы не кусаемся.

Я изумлено изгибаю бровь и выставляю перед собой руки.

– Пощади! Если кто-то из них хоть чем-то похож на тебя, я не выдержу. Пожалей мои нервные клеточки и исчезни.

– Нет, Лана-Банана, – усмехается мужчина, принимая от бармена свой напиток. Надеюсь, на дне плещется яд. Если нет, то готова добавить свой. От этой мысли во рту собирается слюна. – Так что ты тут делаешь? – вращая бокал в руке, Демьян смотрит на отблески стекла, но я чувствую, что его взгляд то и дело возвращается ко мне. – Мне всегда казалось, что ты предпочтешь сериал и пиццу в пятницу, а не вот это все. – Он кивает на шумную толпу, заполнившую модный бар.

Я пожимаю плечами, расплываясь в улыбке.

– А мне всегда казалось, что ты предпочтешь отвалить от меня и не портить мне вечер. Тем более сегодняшний. – Подмигиваю, готовя для него веский аргумент. Знаю, играю на грани, потому что от Савицкого можно ожидать чего угодно, но рискую. – У меня здесь свидание.

Демьян на миг замирает с приоткрытым от удивления ртом. Смотрит выжидающе, будто я должна ему доложить все в подробностях, но, не получая ответа, усмехается. Его лицо, до этого момента кажущееся относительно дружелюбным (не безобидным) искажается в кривой гримасе. Ну вот, кажется, я проиграла. Выльет на меня ушат помоев и будь таков. И я готовлюсь, обрастаю броней, судорожно припоминаю язвительные высказывания, но всё что произносит Демьян так простое «Удачи».

– Не буду тогда мешать. – Продолжая скалиться, он забирает свой бокал и уходит.

Я же остаюсь на барном стуле и провожаю взглядом мужскую прямую спину. Вижу, как он взмахивает ладонью, парни – его друзья – отвечают тем же. Встречают его смехом и каким-то фразами, которые я, конечно же, здесь не услышу. Демьян что-то отвечает, не оборачиваясь. Но я уверена – речь обо мне. Потому что троица косо посматривает на меня и вновь взрывается смехом.

Поджав губу, я отворачиваюсь, чувствуя себя ужасно нелепо. Он наплел им гадостей про меня, впрочем, все как обычно. В этом весь Демьян Савицкий – мерзкий и лицемерный. И то, что на миг показался мне относительно дружелюбным – мое чутка захмелевшее воображения и самая глупая ошибка, которую совершила с момента встречи с ним.

Погружаясь в дурные мысли, я вздрагиваю от входящего звонка. Антон. Ну что же, как раз вовремя. Надеюсь, ты не добьешь меня и окажешься нормальным парнем с офигительной внешностью, чтобы заткнуть гнилой рот моего личного врага!

Мысленно усмехаясь, я прикладываю телефон к уху и отвечаю.

– Привет. Я на месте. Сейчас паркуюсь и приду. Как тебя найти? – бодро произносит мужчина на том конце. И даже искаженный звук и музыка бара не портит впечатления. Голос у него приятный, звонкий. Никакой чертовой хрипотцы, как у того чудака, который больше не смотрит в мою сторону. А вот я намерено поворачиваюсь к их столику и отвечаю, рассказывая Антону где меня искать. Покачиваю ножкой, с острой коленкой, на которую так долго залипал Савицкий, и жду своего спасителя.

Антон входит в бар спустя пару минут. Я замечаю его и понимаю, Лидия не солгала, описывая в подробностях этого Аполлона. Он действительно хорош – светлые волосы, чуть курчавые на кончиках, длинные мощные руки, крепкие ноги, обтянутые модными джинсами. На нем светлая футболка, и каждый мускул очерчен так, будто кто-то высекал парня из мрамора.

«Черт! Да мне сегодня везет!» – я невольно сравниваю Антона и Демьяна, понимая, что второй проигрывает по всем фронтам. Да, он такой же высокий, но мышц ему явно не хватает. Да и волосы темные и слишком длинные, да еще взъерошенные, будто Савицкий потерял расческу и орудует пятерней. Даже его футболка кажется ужасной, по сравнению с одеждой моего Аполлона, который стремительно приближается ко мне и занимает тот самый стул, на котором недавно протирал штаны Савицкий.

Я улыбаюсь, приветствуя Антона, но краем зрения замечаю, как Демьян оборачивается и замечает нас – красавца-мачо и меня, расплывающуюся в улыбке и светящуюся от счастья. Жаль, что все это показное.

– Прости за задержку, – произносит он, подзывая бармена.

Заказывает себе безалкогольный напиток, и вновь смотрит на меня, явно оценивая мини и коленки, вот только его взгляд не сверлит и не гипнотизирует. Быстро скользит, нигде не задерживаясь. Я чувствую себя неловко, пытаясь прогнать мысли о Савицком из головы. Но почему-то то и дело сравниваю их, и с каждой минутой мои плюсы, щедро подаренные Антону, начинают таять. Он с упреком косится на мой бокал, явно не одобряя выбранный напиток. Хотя странно, мы же в баре. Я здесь не за чашечкой кофе, как и он.

– Хорошая была идея встретиться здесь. – Проверяя теорию, пытаясь убедить себя – это все мое воображение разыгралось из-за встречи с Демьяном. Он умеет выбить из колеи.

Антон хмурит светлые брови и качает головой.

– Я не выбирал это место. Думал, твоя идея.

Я глотаю воздух вместо коктейля, поражаясь тому, что не подавилась и выдыхаю, припоминая Лидию.

– Кажется, это твоя сестра, – усмехаюсь, а вот внутри как-то дерьмово попахивает. Все мое свидание сведется к пустой болтовне и косым взглядам.

Антон согласно кивает и приступает к той самой болтовне, о которой я только что подумала. Мне приходится подыгрывать ему, но стойкое ощущение, что Демьян продолжает сверлить тяжелым взглядом мою спину, не пропадает на протяжении пары часов, что мы торчим в «Золотой рыбке».

Самые отвратительные пара часов в моей жизни. Демьян прав. Лучше бы я сидела дома и смотрела сериалы. Пользы было бы больше.

– Тебя подвезти? – Антон смотрит то на меня, то на свой автомобиль, которым он успел похвастаться за вечер раз пять. Я нахожу взглядом его красную спортивную машинку и мысленно морщусь – не в том я возрасте, чтобы кидаться на такое, да и не в том статусе.

Мне двадцать девять и я не старая. Но что-то во мне неминуемо изменилось после того, как пришлось крутиться и строить карьеру. Не было времени на развлечения и на вот таких парней. Лидия права – он ходячий тестостерон, но меня воротит от этих мышц и белоснежных зубов. Штормит от его придирчивого взгляда. Возможно, это я придираюсь, по крайней мере, с остальными. Но Антона чувствуя как себя – нам явно не по пути.

– Подвезти? – наигранно переспрашиваю, глупо хлопая ресницами. – Не нужно. Я тут живу недалеко. Пара кварталов и я дома, – тончайшим образом намекаю, что ему пора сваливать. Как и мне.

Антон не дурак – дважды свои услуги не предлагает. Прощаемся там же на парковке. Он идет уверенным и размашистым шагом к игрушечной машинке; я торопливо разворачиваюсь на каблуках и примечаю себе скромный уголок в тени. Оттуда и позвоню, закажу такси, когда лощенный несостоявшийся бойфренд пропадет с глаз долой.

Я приближаюсь к намеченному месту и поворачиваю голову, ожидая когда Антон покинет наконец-то парковку. Он не заставляет себя долго ждать – красная машинка плавно движется между рядов других автомобилей и вскоре срывается с места, вклиниваясь в бурный поток. Я выдыхаю и вынимаю из сумочки смартфон. Торопливо всматриваюсь в экран, пытаясь отыскать номер службы такси, как неожиданно подскакиваю и чуть не роняю гаджет из рук.

– Приветик еще раз, Лана-Банана! – Савицкий растягивает самодовольную улыбку, пряча руки в карманах брюк. – Я уж подумал, этот перекаченный хмырь увез тебя.

– Не твое дело, – возмущенно шиплю, напрочь забывая, что нужно поторопиться заказать такси и избавиться от компании, которая мне точно не по душе.

– Опять кусаешься, – усмехается мужчина, приближаясь слишком близко.

– Лучше отойди. А то…

– А то что? Укусишь?

– Нет, – качаю головой, рассматривая ненавистного коллегу. – Сыграю в бильярд, – для убедительности приподнимаю правую ногу и покачиваю в воздухе туфелькой.

Савицкий следит за моим взглядом и продолжает усмехаться. Его явно не пугают мои угрозы перейти к физической расправе, раз ему позволительно изводить меня морально. Но я замечаю, как растягиваются его губы в иной улыбке – что-то меняется в нем. На мгновение мне кажется, что вижу перед собой реального Джокера, вот только без макияжа и костюма. Безумного и одержимого.

– Эй, перестань так делать, – ворчливо отвечаю, пряча страх под маской безразличия. Лениво зеваю и заглядываю в телефон, намереваясь все-таки закончить то, зачем тут торчу.

Демьян переступает с ноги на ногу и сокращает между нами расстояние до критической отметки.

– Чем занимаешься, Лана-Банана? – Заглядывает в экран, – Такси? Неужто домой собралась? А как же свидание, которое судя по всему, не увенчалось успехом.

– А ты чертовски внимательный. – Злюсь, но терпеливо тыкаю пальцами, вбивая адрес. – Было бы замечательно, если бы ты скрылся с глаз моих, Савицкий.

– Ну уж нет. – Качает головой. – Как я тебя тут оставлю одну такую.

– Какую? – Изумленно хлопаю ресницами, ожидая очередной порции гадости, но Демьян улыбается – мягко и как-то по-особенному. В такие моменты его лицо не выглядит зловещей маской и даже появляются на щеках еле заметные ямочки.

Черт! Кажется, я перемешала коктейлей. Потому что смотрю на него так, как не должна. Замечаю детали, которых видеть отказываюсь. А он хорош… Вот, меня уже понесло не в ту степь! Ну же, Свет, очнись. Он пытается тобой манипулировать и задеть. Подловить и после упоминать каждый раз, когда ему будет удобно. Перед тобой не симпатичный парень, а настоящий злодей. Но вместо того чтобы послать его, я смотрю в глаза Демьяна и вижу там восхищение… Кажется, я пьяна в стельку.

– Красивую, – шепчет он, протягиваю руку. Касается щеки, очерчивает длинными пальцами чуть прохладную кожу, оставляя после себя обжигающие следы. – Есть в тебе что-то такое.

Я нервно заглатываю слюну, неосознанно прикусывая губу. Хочу задать новый вопрос, но теряю способность говорить. Точно также как это происходит со мной на собраниях. Демьян заливается соловьем, я же выгляжу глупой курицей.

– Да, вот это. – Его палец скользит по щеке и опускается на губу. – Именно это.

Продолжать я не позволяю. Отпихиваю его руку и бросаю гневный взгляд.

– Заканчивай уже иметь мне мозги, Савицкий. Тебе пора к друзьям.

– А мы уже закончили.

– Так время детское, – усмехаюсь, а сама мысленно тороплю такси. Ну же!

– Самое время провести его вместе, – подмигивает Демьян, вновь пряча руки в карманах.

– Не дождешься, – улыбаюсь, замечая, как на парковке перед баром появляется белое такси с желтой шашкой. Киваю, указывая Демьяну, что мне пора. Карета подана, кретин!

Он следит за мной, сжав челюсти. Гипнотизирует приближающуюся машину и мои торопливые движения в сторону. Видит, как я уношу ноги прочь и явно не намерен отставать.

– Подожди, Лана-Банана! – Смеется, догоняя меня в паре метров от заветного спасения. Я вынуждена притормозить, чтобы заткнуть Демьяна. Не хватало, чтобы вся парковка слышала, как он меня называет.

– Ну что еще? – рычу сквозь зубы, сжимая пальцами сумочку. Не было бы лишних свидетелей, съездила бы клатчем ему по самодовольной морде.

– Я с тобой, – произносит мужчина и, обогнув меня, открывает дверь и услужливо кивает.

Я ошарашено смотрю на него и просто качаю головой. Это бесполезно. Бесполезно бодаться с ним. Полгода активных военных действий изматывают даже отличных бойцов. Я же ощущаю себя как выжатый лимон, который только что пропустили через мясорубку. Наплевав на страхи и ненависть, я делаю уверенный шаг к автомобилю, занимаю место и не смотрю, как рядом опускается Демьян, но чувствую, как салон заполняется его дьявольской энергетикой. Даже воздух электризуется, пропитанный смешанными запахами сигарет, алкоголя и парфюма. Сигареты не его. Я точно знаю – Демьян не курит. Но вот его друзья, скорее всего, да, потому что должна признаться хотя бы себе – я несколько раз бросала беглый взгляд на их столик. Невольно, неосознанно, но я следила за ним, потому что впервые не почувствовала его взгляда на себе. Обычно все происходило несколько иначе.

– Так куда? – водитель привлекает наше внимание, и прежде чем я уточняю адрес, Демьян произносит первым. И нет, не мой домашний.

– Какого? – Шиплю, посматривая на водителя, который уже выруливает с парковки и вклинивается в общий вечерний поток машин.

Демьян наклоняется ко мне и шепчет, обжигая кожу дыханием и нотками терпкого алкоголя. Я теряюсь, пытаясь их различить, но на ум приходит лишь виски. Он стойко ассоциируется с ним.

– Так время-то ранее для сна, Лана-Банана! Давай я покажу, как надо его проводить, – отвечает он, усмехаясь. А я судорожно ищу пути отступления, жалея, что не настолько бесстрашна для того, чтобы выпрыгнуть из салона автомобиля на ходу.

Я теряюсь во времени и в собственных мыслях.

Музыка звучит все громче, вокруг до невозможного тесно и душно. Но я продолжаю двигаться, прикрыв глаза, и пытаюсь понять – как меня так угораздило? Неужели Савицкий как змей искуситель пробрался в мою голову, нашептал безумных идей, и теперь я отплясываю на танцполе в окружении таких же полупьяных дамочек в мини, на которых капают слюной мужики? Возможно, не только капают… Потому что я замечаю, как некоторые парочки танцуют слишком близко друг к другу, трутся полуобнаженными телами, двигаются то ли в такт музыке, то ли в ином такте, который имитирует то, чем займутся после? Я не понимаю, что происходит вокруг, и от этого пугаюсь.

Открыв глаза, дергаюсь, но чьи-то руки ловят меня. Горячее дыхание обжигает шею.

– Тшшш, – слышу за спиной и успокаиваюсь. Все-таки есть в нем что-то пугающее и дьявольское. Сжимаюсь под руками Демьяна и позволяю делать то, чем он успешно занимается уже некоторое время после того как притащил в этот клуб. – Тебе же нравится, – шепчет мужчина, и даже грохочущая музыка не может перебить его вкрадчивый голос, который проникает под кожу.

– Нет, – я пытаюсь не думать о том, что происходит.

Это не мой заклятый враг очерчивает пальцами изгибы тела. Не мой противник прижимает меня спиной к своей груди. И не мое, черт подери, сердце шумно стучит каждый раз, когда ладони Демьяна скользят все ниже и ниже.

– А я думаю – нравится, – отвечает он, лаская обнаженную ногу у самой кромки платья. И зачем я нацепила именно это вульгарное тряпьё? – Посмотри, как тебя трясет. Ты же волнуешься? Дрожишь…

– Меня трясет от злости, – рычу, перехватывая его руку, когда он пытается запустить пальцы под платье. – И если ты сейчас же не уберешь свои шаловливые пальчики, я их тебе переломаю.

Демьян не сопротивляется. Усмехается, перехватывая мои кисти и разворачивая к себе лицом. Здесь слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, и слишком тесно, чтобы отойти на безопасное расстояние. Он пользуется этим, поэтому и прижимает к себе, когда моя попытка к бегству с треском проваливается и кто-то толкает в спину, возвращая обратно в его лапы.

– Ну же, Лана, расслабься, – улыбается, притягивая к себе максимально близко.

Уверена, еще один шаг, и я прижмусь к нему грудью и смогу ощутить дыхание уже на своем лице, отчего собственное дыхание резко сбивается, а пульс начинает зашкаливать. И он знает об этом. Скользит пальцами по запястью, на мгновение замирает, словно прислушивается ко мне и усмехается, наклоняясь совсем немного вперед. Но этого достаточно, чтобы ощутить его губы около своих.

– Расслабься и получай удовольствие.

– Пошел ты, – усмехаюсь в ответ и разрываю зрительный контакт. Разворачиваюсь, сбрасывая его руки пробираюсь сквозь толпу, слыша, как он возмущенно что-то говорит и следует за мной.

Я прорываюсь с танцпола и, не оборачиваясь, ищу выход. Нужно уходить. Эта безумная игра затянулась, и завтра я, конечно же, пожалею, что вообще позволила ему говорить с собой. А в понедельник он вновь меня унизит, растопчет, завалит мой идеально подготовленный отчет, и в глазах остальных коллег и начальства я превращусь в ничтожную букашку. В расходный, мать его, материал!

Коктейли выветриваются из головы, оставляя там злость и раздражительность.

Я мчусь во весь опор на выход и вскоре оказываюсь на улице. В легкие проникает прохладный ночной воздух и обжигает смесью городской жизни. Тяжело дыша, я растираю плечи, вмиг покрывшиеся мурашками, и проклинаю день, который превращается в ад. И особенно то, как начинает раскалываться голова.

– Не убегай, Лана-Банана, – раздается критически близко, и я не успеваю среагировать и отскочить, как на плечи опускаются чужие руки.

Он вновь меня нашел. Чертова ищейка, которая никак не может понять – без Демьяна мне намного лучше.

– Интересно, что я должна сделать или сказать, чтобы ты наконец-то отстал от меня?

Мой голос похож на хрип, и я пугаюсь себя, пытаясь восстановить дыхание, и незаметно заглатываю слюну, наполнившую горло.

– Отстал? – переспрашивает Демьян, огибая меня, но продолжая прикасаться к плечу.

– Да. – Киваю, чувствуя, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений, даже если они исключительно рабочие. – Да, просто отстань. Я хочу домой.

Мужчина улыбается, наклоняясь вперед. Вдыхает и выдыхает так, что я ощущаю его теплое дыхание на замерзшей от августовского прохладного воздуха коже.

– Я хочу лишь одного – перестань меня воспринимать как врага, – совершенно серьезно отвечает он, заставляя от неожиданности взглянуть в его глаза. Он не просто серьезен, он выглядит совершенно иначе. Нет ни блеска в глазах, ни ямочек на щеках. Не лицо, а маска. Жесткая, упрямая, с острыми линиями и провалами темных глаз.

– Ты сам виноват, – отмахиваюсь, торопливо скидываю его руку и ищу телефон в сумочке.

Демьян отступает на шаг назад и качает головой, не соглашаясь с моими словами.

– Да, ты виноват. Ты не даешь мне спокойно работать, критикуешь все, что я делаю и не делаю. Вообще всё! – не выдерживаю, и голос переходит на писклявые нотки. – Поэтому просто отстань от меня.

Мужчина следит за моими руками, торопливо печатающими новый заказ для такси. Теперь я указываю домашний адрес и не позволю Демьяну вставать у меня на пути. Я вернусь к себе, закрою дверь на оба замка и заберусь в душ. В обжигающую кожу воду, чтобы только смыть его прикосновения с себя и его запах.

– Эх, Лана-Банана, я не враг тебе. И никогда им не был, – тихо произносит мужчина, но остается рядом со мной. Стоит немного в стороне, молчит и наблюдает, как я, отправив заказ, нервно прячу телефон обратно в сумочку, переступаю с ноги на ногу и прикусываю губу. Но теперь уже от растекающейся по телу злости, перемешенной с сожалением. Лучше бы мы вовсе не пересекались.

В груди неприятно щемит, когда на парковке перед клубом появляется новый автомобиль с желтой шашкой, а Демьян остается все также в стороне и не пытается перехватить такси. Не пытается управлять мной, предлагая проводить или показать, как веселятся взрослые. Он просто остается все там же, в нескольких метрах от меня, подозрительно молчаливый и пугающе мрачный.

Я приближаюсь к такси, будучи уверенной – стоит мне оказаться в салоне машины, как все чувства остынут, и я перестану ощущать себя настолько мерзко. И ведь дело не в нём. Не в Демьяне. Это я стерва и карьеристка. Это у меня нет друзей. Нет нормальных отношений, потому что я предвзято отношусь ко всем, кто появляется на моём пути. Это я первая практически оборвала все контакты с родными, храня обиды на них. И это я только что отказалась мириться с человеком, на которого первая же и ополчилась. Но разве моя гордость позволит мне уступить и пойти на поклон к Савицкому? Нет!

Я дергаю ручку и оборачиваюсь, втягивая в легкие воздух. Глотаю злость и растягиваю на лице учтивую улыбку. Нужно попрощаться и, наверное, поблагодарить его. Сказать что-то типа до встречи… Но вместо этого мой рот произносит иные слова, а голова отказывается думать.

– И чего стоишь? Ты будешь меня провожать или нет?

Он сидит рядом и не говорит. Впервые я нахожусь с Демьяном так близко – в молчаливой близости. Обычно его не заткнуть. Даже на собраниях он берет лидирующие позиции, когда я говорю лишь по делу. Я вижу в нем конкурента. Там, на работе. В офисных стенах для меня он не просто коллега, а настоящий конкурент, который может в любой момент подсидеть.

Мои опасения не взяты с потолка. Вот уже который месяц по компании бродит слух о модернизации наших отделов. Об их слиянии. И если слухи не врут, и босс действительно намерен пересмотреть концепцию дальнейшей работы, то Демьян – лучшая кандидатура на должность нового руководителя обновленного отдела. Здесь я проигрываю по всем фронтам. Потому что этот мужчина, которого я сейчас ощущаю кожей, хорош. Чертовски хорош!

Конечно же, в качестве сотрудника компании руководителя своего отдела, который поднял на отличные показатели за тот короткий срок, что он работает здесь. А как человек… Возможно, кому-то он и нравится. Но у меня стойкая аллергия на таких, как он. Слишком непредсказуемый. И это пугает. Я же рационалист и планировщик. Импровизация не мой конёк, но отчего-то он умудряется подбивать меня то словом, то действием на необдуманные поступки. Как, например, эта поездка в клуб…

– На месте, – говорит водитель, оборачиваясь к нам.

Я благодарю и выскакиваю из салона как только автомобиль тормозит у моего подъезда. Демьян неторопливо покидает машину следом.

– Ты не поедешь? – удивленно интересуюсь, наблюдая за тем, как такси медленно набирает скорость и покидает дворовую территорию.

– Нет, – качает головой. – Я провожу тебя.

Я глотаю слова и нелепо тыкаю пальцем на дверь, ведущую в подъезд.

– Да-да, Лана-Банана, провожу тебя до двери. – Усмехается он, вот только его смех наигранный, так и сочится фальшью.

Я жалею, что не успела заткнуть свой рот и теперь чувствую его взгляд своим затылком. Мы входим в полутемный подъезд, и дверь за нашими спинами с лязгом закрывается. В голове вспыхивает ассоциация с капканом, в который я лезу по собственному желанию.

Следующий этап – лифт. И вновь я жалею о том, что снимаю квартиру на девятом этаже. Были же варианты ниже, тогда не пришлось бы стоять с Демьяном в узком пространстве и слушать, как в груди сердце бьется напуганной птичкой.

– Ты живешь одна? – спрашивает он, но вопрос звучит скорее как констатация фактов, не более.

Киваю, отсчитывая этажи.

– А ты думал, что меня там кто-то ждет? – вдруг произношу и понимаю, как это звучит.

Нет, не глупо. В своих словах я слышу боль и разочарование. Но Демьян молчит и не задает вопросов, пока створки кабины не раскрываются, и мы не оказываемся перед моей дверью.

– Ну вот. – Указываю и сжимаю приготовленные заранее ключи. – Мы на месте. Спасибо, что проводил.

Савицкий гипнотизирует черное металлическое полотно, словно пытается прожечь его взглядом, который вскоре переводит на меня. Его руки по-прежнему покоятся в карманах, а плечи широко разведены.

– И даже на чашечку кофе не пригласишь? – усмехается, на что сразу же получает ответ, наполненный шипением.

– Нет! Ни кофе, ни чая, ни стакана воды, – отчеканиваю я, и тут же прикусываю язык. Я же пытаюсь быть лучше. Чуточку лучше. – В общем, мне пора. И думаю, тебе тоже. Но спасибо за то, что проводил. Как видишь, со мной ничего не случилось.

Демьян выслушивает мою тираду в молчаливом спокойствии, позволяя договорить. И лишь когда я затыкаюсь, теряясь в догадках о том, что он подумает обо мне или какую колкость произнесет в этот раз, Демьян пожимает плечами и делает разворот.

– Ну, раз нет, так нет, – произносит мужчина, явно намереваясь уйти.

– Ох, ладно! – рычу сквозь зубы и вставляю ключ в замочную скважину. Дверь легко подается, и через мгновение я оказываюсь квартире.

Демьян входит следом и за его спиной закрывается вторая ловушка. Об этом я успеваю лишь подумать, но мне не хватает самой малости, чтобы обезопасить себя. И пока я тянусь к выключателю, мужские руки ловят меня и вжимают в стену. Я сдавленно выдыхаю и пытаюсь рассмотреть мужчину, который бесцеремонно скользит по ногам ладонью и забирается под платье. Вторая рука продолжает прижимать меня к стене.

– Ты что творишь? – Вместе с выдохом вырывается шипение. Безуспешная попытка оттолкнуть его приводит меня в бешенство.

– То, что должен был сделать давным-давно, – вкрадчиво отвечает Демьян, поглаживая внутреннюю сторону бедра.

– Убери руки!

Я делаю новую попытку, слишком резкую и неосторожную, покачиваюсь из стороны в сторону, падаю на мужчину и вновь рвано глотаю воздух, когда он легко ловит меня. Подхватывает и прижимает к себе, каким-то акробатическим приёмом закидывая мои ноги на свои бедра.

– Демьян, прекрати! – Я отпихиваю руки и выплевываю ругательства, но мои слова жадно ловит его рот.

Жесткие поцелуи прочно запечатывают губы, а крепкие руки удерживают меня в позе, в которой мое сопротивление бесполезно. Демьян скользит пальцами по бедрам, сминая ткань платья. Я вновь и вновь жалею о своем выборе, проклинаю предложение Лидии, на которое согласилась. Но если бы я знала, что все обернется вот так, осталась бы в этот вечер дома? Скорее всего, да. Но чем крепче меня сжимают руки Демьяна, тем острее я начинаю его чувствовать. Он не просто в моей голове, он под моей кожей. Он в крови, которая бурлит под его ладонями. И я, зажмурившись, выдыхаю в его рот, сползая по мужским крепким бедрам. Тело решительно отказывается повиноваться, идет навстречу напору и уже мои трусики трутся о плотную джинсовую ткань.

– Да, Лана, еще, – шепчет он, опуская одну ногу вниз, а вторую по-прежнему удерживая на своем бедре.

Его пальцы гладят мою кожу, томно очерчивают краешек кружевного белья. Я не скрываю вздоха, который рвется из груди, жмурюсь и поддаюсь на его провокацию. Демьян усмехается – тихо и хрипло, и продолжает пытку, слишком медленно оттягивая край белья и проникая внутрь. Подушечками тех самых пальцев, который не дают мне покоя, он поглаживает увлажнившиеся складки и затрагивает клитор, превратившийся в эпицентр землетрясения. Одно неверное движение и я срываюсь на протяжный хриплый стон и тянусь вперед сама. Ищу его губы, сминаю их – жадно и яростно. Он что-то будит во мне, затрагивает. Как ловкий фокусник вытаскивает моего личного кролика наружу, и я сама насаживаюсь на пальцы мужчины, которого, кажется, ненавижу уже не так сильно, как днем ранее. Но в этот момент я не думаю о чувствах к Демьяну. Все мое внимание сосредоточено исключительно на мне. Да, я эгоистка. И мне это нравится! Нравится чувствовать себя живой, даже если для этого требуется он – мой личный враг.

Демьян, однако, решает вести этот диалог тел по-своему. Он таранит меня пальцами – один, два, я не считаю. Высекает искры, которые обжигают мои бедра, а в животе скручивает судорогой оргазм. Я кричу, повиснув на его плечах. Влага наполняет меня, стекает вниз, насквозь промокают трусики, которые немедленно сдернуты вниз.

Ловкие руки переворачивают меня, вжимают уже грудью в стену, и оттягивают к себе бедра.

– Давай, прогнись, – шепчет он, указывая, как я должна поступить.

Мой мозг пытается сопротивляться, отдавая телу приказы, которые я, конечно же, пропускаю мимо. Изгибаюсь под ним, оттопыриваю как заправская шлюха задницу и упираюсь ладонями в стену.

– Кошечка, – слышу сквозь туман заплывшего от удовольствия разума и ахаю уже громче, когда моих ягодиц касается обжигающе раскаленная головка члена.

Демьян не теряет времени. У него в этом талант. Особый талант, который теперь буравит меня, входит туго, растягивая упругие стенки, которых не касались чужие половые органы почти год. Я мысленно усмехаюсь, пытаясь припомнить свой прошлый секс, который кажется мне настолько далеким, что даже не верится в то, что он был. Но все мысли развеиваются в тот же миг, как Демьян полностью овладевает моим телом. Пронзает словно насквозь, вырывая из меня сладострастный крик и протяжный стон.

И вновь я теряюсь в его руках…

…Сознание возвращается ровно тогда, когда я открываю глаза и смотрю в белоснежный потолок спальни. Я одна, обнажена и счастлива.

Кажется, что-то пошло совсем не по плану.

– Эй, Свет, ты чего? – Лидия удивленно смотрит на меня, а я вновь вздрагиваю от ее голоса. – Не нервничай так. Все пройдет отлично. У босса сегодня хорошее настроение.

Я пожимаю плечами, пытаясь расслабиться, но выходит это отвратительно. Потому что чувствую себя именно так.

– Как Антон? – подмигивает она, и мне приходится изобразить улыбку.

– Милый парень, – отвечаю, припоминая заученный ответ, который выдумала в выходные, пока страдала от двух состояний – ненавидела себя и ненавидела Демьяна.

– Только? – обиженно переспрашивает женщина, хмуря брови. Неужто надеялась на то, что к концу недели мы объявим о помолвке как в дешевом фильме?

Я качаю головой, продолжая симулировать благодарность ей за знакомство с тем самым «милым парнем» и прислушиваюсь к голосам и шуму, царящему в коридорах. Через десять минут у нас собрание. То, на котором будет решаться моя судьба. Поэтому я сжимаю в руках подготовленный отчет, прокручиваю в голове верные ответы и стараюсь не думать о том, кто умудрился испортить мне выходные.

Больше всего меня злит, что я чувствую себя обманщицей по отношению к своему незнакомцу. Сообщение от него я получила рано утром в субботу. Стандартное «Доброе утро. Как дела? Какие планы на выходные?» и прочее, что обычно он писал, когда интересовался моей повседневной жизнью. Короткий громкий гудок от входящего сообщения меня и разбудил. Я протерла глаза, отыскала брошенный на прикроватной тумбе телефон и долго вчитывалась в строчки, впервые не понимая как должна себя повести. Признаться в том, что ходила на свидание, отказавшись от встречи с ним? И свидание, конечно же, провалилось, потому что я просто не создана для отношений. Или поведать о том, как я заливалась коктейлями, вертела задницей на танцполе в каком-то клубе, название которого вспоминалось с трудом, а после отправилась к себе в компании коллеги, которого ненавидела, но при этом позволила отыметь себя тут же, в коридоре у стены? Хорошо, что это не произошло в клубе. Потому что стать девчонкой, которая позволяет трахать себя в туалете, было бы падением в собственных глазах. Я же не настолько ущербная?

Но незнакомец ждал ответа, и мне срочно пришлось сочинять как скучно и утомительно я провожу свои дни, занимаясь рутиной и переводя разговор с себя на него. Незнакомец общителен, но раз за разом его ответы кажутся мне слишком сухими, или я начинаю искать тайный смысл там, где его нет?

– Ну как знаешь. – Лидия отмахивается, выдергивая меня из воспоминаний.

– Нет, – торопливо перебиваю. – Все действительно в порядке. Просто мы очень не похожи. И как бы сказать…

– Тебе он не понравился.

Я извиняюсь и тихо добавляю:

– Как и я ему.

Лидия понимающе кивает, на ее лице расплывается улыбка.

– Вот такой мой брат, – усмехается она, подхватывая собственные отчеты, которые требует по понедельникам босс. – Наверное, нам пора.

Я подпрыгиваю, слишком резко, отчего стул подо мной заваливается назад, но не падает. Успеваю его перехватить, при этом роняю папку. Отчет разлетается по полу, я ругаюсь – громко и сварливо. Лидия смеется и помогает собрать бумаги, присаживаясь рядом со мной.

– Слушай, Свет, все пройдет хорошо. Не обращай внимания на Савицкого. Представь, что его там нет.

– Тебе легко говорить, – шепчу в ответ, чувствуя, как меня подергивает каждый раз при упоминании его имени, а по телу расползается воспоминание о том, как он касался меня.

Лидия рядом смеется, похлопывая по плечу. Я принимаю ее поддержку, но не могу поделиться тем, что происходит внутри. А внутри – раздрай. Савицкий в который раз умудряется перевернуть мой устоявшийся и, казалось бы, идеальный мир вверх тормашками.

Собравшись, мы идем в большую переговорную, где собирается все начальство. Оказываемся там первыми и тихо переговариваемся, уже не возвращаясь к офисным баталиям или неудачным свиданиям. Лидия не злится на меня из-за Антона, и я рада этому. Меньше проблем – легче моей голове думать. Когда переговорная наполняется остальными сотрудниками, которые приносят с собой гомон и запахи кофе и сигарет, выкуренных в курилке несколькими минутами ранее, я зажмуриваюсь на миг и заставляю себя дышать ровно и не реагировать на голос, который доносится до меня из-за спины.

Мимо проходит Демьян в окружении трех коллег. Они о чем-то громко спорят, но спор у них шутливый. Мужчины яростно обсуждают то ли деловые вопросы, то ли футбольный матч, смеются, когда Демьян отвечает в язвительной манере, но я никак не могу разобрать их слов. В голове по-прежнему стоит шум из роящихся как пчелы мыслей.

Я жду. Вжимаю голову в плечи, сердце отбивает чечетку в груди, а уши готовы гореть, когда он поздоровается со мной в его излюбленной форме – с подколками. Но Демьян вопреки всем моим ожиданиям и страхам проходит мимо и занимает свое место напротив. Он не обращает на меня совершенно никакого внимания, отчего я начинаю чувствовать себя еще хуже.

Значит так? Хочу закричать, подскочить и топнуть ногой. Заявить: раз трахал меня в прошлую пятницу, то можно вести себя так – высокомерно задрать нос и пройти мимо?! А где твоя «Лана-Банана?» Но я сдерживаюсь и скриплю зубами, подавляя гнев. Так же лучше? Так же правильно? Пытаюсь убедить себя и не замечаю, как собрание начинается, и отделы отчитываются о проделанной за месяц работе и озвучивают новые планы. Офисная рабочая жизнь бурлит вокруг, вот только я нахожусь в вакууме, потому что даже отчитавшись, не получаю от Демьяна ни одного слова.

Да что с ним такое?!

Лидия тоже замечает перемену. Уверена, остальные посматривают на нас косо, но никто не смеет произнести ни слова. Собрание я покидаю победителем, вот только в душе все выглядит до противного наоборот. Неужели его хамство и подколки стали настолько неотъемлемой частью моей жизни, что теперь я не могу и дня прожить без него?

– Эй, Свет, подожди! – Меня догоняет Лидия и возвращает отчет. – Ты забыла.

Я удивленно хлопаю ресницами и смотрю на папку, которая впервые осталась без пометок. Впервые за полгода я отчиталась об идеально проделанной работе и, кажется, даже заслужила похвалы.

– Ты рассеяна, – заявляет женщина, подхватывая меня под локоть и втягивая в свой кабинет. – На пару минут.

Я не сопротивляюсь, потому что она права. Я не просто рассеяна, я улетела в какой-то иной мир и брожу там, не замечая реальности. Женщина усаживает меня за стол, через минуту возвращается с чашечкой растворимого кофе и занимает место напротив.

– Я же говорила, все будет хорошо. – Подмигивает, и я улыбаюсь в ответ, кивая.

Лидия еще долго рассуждает о том, как я хорошо выступила, как отлично отвечала на вопросы и вообще вела себя как подобает руководителю отдела. Возможно, Демьян наконец-то разглядел во мне эти качества, поэтому и промолчал. Но я уверена – все дело в ином. И в этом намерена убедиться, потому что чувствую себя отвратительно с каждой минутой проведенной в неведении.

Вернувшись к себе в кабинет, я получаю от Даши короткое сообщение – босс будет ждать меня через полчаса у себя. На личный разговор. Сердце ухает в груди.

– Даш, – по внутреннему телефону набираю номер помощницы и слышу ее учтивый голос, – приготовь мне, пожалуйста, самый крепкий кофе, который только можно сделать.

– Конечно, – чуть звонче отвечает девушка. – Говорят, сегодня собрание прошло отлично? – уже тише интересуется.

Слухи, мать его, расползаются с катастрофической скоростью!

– Что-то еще говорят?

– Нет, – резко отвечает Даша, сообщая, что кофе будет готов через пять минут.

Я вешаю трубку и выдыхаю. Сначала босс, потом Савицкий, а после и Даша с ее слухами.

– Присаживайся, Светлана, – говорит Георгий Вячеславович, почесывая седеющую макушку.

Я вежливо благодарю и занимаю указанное место, успокаивая сердце. С улыбкой не увольняют. Надеюсь, что не увольняют…

– Сегодня на совещании, пожалуй, все было замечательно, – продолжает говорить босс, вертя в руках ручку, которой до моего появления подписывал стопку бумаг в черной папке.

Я киваю и опять же благодарю. Босс улыбается в ответ и посматривает то на меня, то на сложенные перед ним бумаги.

– Вот, был немного занят, – усмехается он, подхватывая короткими пальцами лист и протягивая его мне.

Надеюсь, что это не бланк на увольнение, но осторожно принимаю его из рук начальства и невидящим взглядом скольжу по строчкам.

– Приказ? – хрипло бормочу, перечитывая раз за разом, но голова отказывается принимать новую информацию.

Георгий Вячеславович кивает, продолжая говорить, пока я глупо хлопаю ресницами и прикусываю губу.

– Да, решил не ходить вокруг да около, и думаю, не стоит тянуть время. И так долго мнемся с нововведениями, о которых ты возможно слышала. Потому что слухи как оказывается не удержать.

Быстро качаю головой, пытаясь припомнить все легенды и басни, которые здесь слагаются. Но на ум приходит лишь одно – про слияние отделов. Неужели поэтому в приказе стоит мое имя напротив новой должности?

– Э? – по-идиотски произношу и вчитываюсь еще раз.

Босс усмехается, покачивая ручкой в воздухе.

– Да, Светлана, вы теперь наш новый руководитель нового отдела продаж. Я решил модернизировать и объединить оба отдела, чтобы облегчить всем нам работу.

Я давлюсь воздухом, когда пытаюсь заговорить, поспешно откашливаюсь и кладу лист перед собой.

– А как же? – неожиданно перед глазами всплывает лицо Савицкого – моего прямого конкурента на эту должность. Неужели его увольняют? От секундной фантазии в животе порхают бабочки! Я мысленно ликую, но тут же прячу улыбку и произношу отчетливо вопрос, направленный на босса. – Как же Демьян?

Георгий Вячеславович улыбается в ответ, но отвечает слишком расплывчато.

– Скоро я соберу общее совещание, где объявлю о новом курсе компании, а также о перестановках. Поэтому попрошу вас, Светлана, пока сохранить в секрете этот приказ, – он кивает на лист со строчками, которые горят перед глазами новыми перспективами, – и дождаться официального оглашения о назначении вас на новую должность.

Я сглатываю слюну и благодарю начальство за оказанное доверие, благодарю мысленно себя за то, что смогла взять под контроль эмоции и не станцевала на столе босса джигу от счастья.

На негнущихся ногах я покидаю кабинет босса и слышу, как меня тихо по имени окликает Ира, поднимаясь из-за своего стола. Она, убедившись, что нас никто не услышит, шепчет, практически вплотную приблизившись ко мне.

– Лана, расскажешь, отчего это вы повадились в кабинет босса ходить друг за дружкой? – бормочет и неожиданно ахает, когда я хватаю ее за локоть и тащу вслед за собой в небольшую комнату, где у Иры располагается мини-кухня.

– Говори, что слышала, – из меня вырывается шипение.

Ира удивленно открывает рот, но тут же берет себя в руки и отвечает, поправляя задравшийся рукав блузки.

– Савицкий был у босса. Ушел минут за пять до твоего появления. Спорили они там, громко и ожесточено, судя по тому, с каким лицом Демьян покидал боссов кабинет.

Перед глазами вспыхивает новая картинка, которую услужливо рисует фантазия – разъяренная перекошенная гримаса, алеющие щеки и налитые кровью глаза. Демьян сжимает кулаки, сдерживая себя от физической расправы, получая от Георгия Вячеславовича бумаги на увольнение. Да, увольнение… Его…

На языке приятно расползается слово, которое раньше доставляло мне проблемы. Но когда думаешь об этом в ином ключе, становится до сладкого приятно.

– О чем спорили?

– Не знаю. – Ира пожимает плачами, поджав пухлую губу. – Они в последнее время часто спорят. Я даже удивляюсь, как босс его терпит.

– Я тоже, – тихо добавляю, прокручивая в голове месяцы беспокойной жизни.

Ира, переминаясь с ноги на ногу, неожиданно выдает:

– Так зачем босс вызывал?

Я быстро хлопаю ресницами, пытаясь понять – что же девушка точно знает, а что нам предстоит только узнать.

– Типа это секрет.

Приходится сдержать слово, данное Георгию Вячеславовичу. Значит, не все бумаги проходят через руки Иры. Приказ готовили в отделе кадров, скорее всего Анна Николаевна. Единственный человек, с которым я практически не общаюсь. В один момент мы не сошлись во мнениях, когда я отстаивала своих сотрудников от ее гнева, с тех пор женщина затаила на меня обиду и не расскажет ничего нового и увлекательного. Например, есть ли приказ на увольнение Савицкого…

– Вот как. – Обиженно выдыхает Ира и вздрагивает, когда до нас доносится звук входящего звонка. – Вот черт! Я побежала, – тараторит девушка, вылетая из кухоньки.

Я же покидаю маленькое тесное помещение спустя пару минут. Беру временную передышку на то чтобы заставить себя перестать глупо улыбаться и сохранить кислую мину. С таким лицом я иду по коридору, мимо коллег и даже на немой вопрос Даши «как все прошло» просто киваю. Она удрученно кивает в ответ и возвращается к своим обязанностям. Я же вхожу в свой кабинет, плотно закрываю дверь и сквозь зубы выдаю: «Класс!»

Плюхаюсь на стул, верчусь на нем, запрокинув голову, и продолжаю улыбаться, чувствуя, как раздражительность отступает, а на ее месте появляется эйфория, которой я практически сразу делюсь с незнакомцем. От него сообщение получила еще утром, но так и не ответила. Сейчас же я готова общаться.

«Привет. Прости, задержалась с ответом. Дел было много. У меня все хорошо. Как ты?» – стараюсь сохранить прежнюю манеру письма, хотя так и порывает поделиться с ним счастьем.

Ответ приходит через пять минут.

«Отлично! Я рад, что у тебя все хорошо. Как дела на работе? Понедельник – день тяжелый?»

– Не то слово, – бормочу под нос, набирая сообщение.

«Да, тяжелый. Но произошло кое-что по-настоящему хорошее. Так что я готова потерпеть тяжелые понедельники ради таких новостей».

Стараюсь поделиться счастьем, но молчу о повышении. Потому что все еще боюсь вспугнуть удачу, которая наконец-то повернулась ко мне лицом, а не задницей.

Незнакомец забрасывает меня сообщениями и просит поделиться этой самой новостью, но я стоически терплю и не признаюсь. Он предлагает вновь встретиться, не настаивает, лишь упоминает вскользь и на миг мое настроение стремится к нулю. Я вспоминаю все свои страхи и опасения, меня точит червь сомнения, но больше всего беспокоит то, что я вспоминаю про Демьяна лишь в этот момент. Но отбрасываю о нем мысли в сторону, убеждая себя – Савицкий не испортит мне столь прекрасный день!

В такой переписке с уговорами, лестью и шутками проходит рабочее время. Я усиленно тружусь, не обращаю внимания на шепчущихся коллег, просматриваю почту и глупо улыбаюсь каждый раз, получая от незнакомца новое письмо, и кончено же ухожу из кабинета последней.

Стрелки часов приближаются к восьми, когда я закрываю дверь и оказываюсь в пустом коридоре. Тишина настораживает и пугает, хотя и слишком часто ухожу именно так. Но сегодня кое-то решает побить мой рекорд…

Я осторожно крадусь к кабинету, заглядываю в приоткрытую дверь и усмехаюсь, замечая того, кто впервые на моей памяти задержался после шести.

Демьян сидит за своим рабочим столом и что-то усиленно чиркает то в блокноте, то на стопке бумаг, которые беспорядочно разбросаны по всей столешнице. Его темные волосы взъерошены, а на переносице прорезались тонкая сетка морщинок. Он хмурится, вертит ручку между пальцев и не замечает, как я толкаю дверь и вхожу внутрь, позволяя лучам вечернего солнца и искусственному освещению упасть на мое вполне довольное лицо.

Прочистив горло, я привлекаю его внимание. Демьян роняет ручку и заметно вздрагивает, вызывая во мне желание рассмеяться. Но я лишь улыбаюсь, чувствуя себя победителем.

– Заработался? – язвлю, окидывая стол мужчины придирчивым взглядом, но внутри как-то неприятно покалывает. Это что же, совесть проснулась и напоминает о себе?

– Приветик, Лана-Банана, – хрипло отзывается Савицкий, усмехаясь. Вот только его деланное спокойствие и расслабленность сейчас слишком выделяются контрастом на уставшем лице и творящемся вокруг беспорядке. – Соскучилась?

Я отрицательно качаю головой, отгоняя прочь мысли – нет, я не скучала. И мое тело меня в этом не переубедит. Уже раз поддалась эмоциям, дважды на те же грабли не встаю.

– А я так наделся, – растягивает слова, наклоняясь назад. Кресло чуть слышно скрипит. Широкие плечи мужчины, разведенные теперь в стороны, привлекают мое внимание. Не вовремя я вспоминаю, как цеплялась за них руками, натягивала на крепких мышцах ткань футболки. Жар вспыхивает в груди и стекает вниз, наполняя живот.

– Не дождешься, Савицкий, – улыбаюсь, прислоняясь плечом к дверному косяку.

Нет, не от того что хочу казаться расслабленной. Ноги отказываются держать – жар превращается в пламя и сжигает заживо мой живот, отчего начинает потряхивать, и коленки невольно подгибаются. Хочу вцепиться руками в дверь и повиснуть на ней, но перед Савицким нельзя выглядеть уязвимой. Даже если он виноват в том, что я против воли хочу вновь оказаться на его бедрах.

Мужчина потягивается, окидывает взглядом собственный стол и качает головой.

– Ты права, Лана-Банана, что-то я заработался. Тебя подвезти? – предлагает, точно зная – нынче я без колес. Пришлось продать свою малышку еще месяц назад, устав бороться с ее вечными проблемами, которые влетали мне в копеечку. Теперь я решила основательно подойти к покупке автомобиля, но так и не решилась. Сначала не было времени, после появилось сомнения – если мне придется уволиться, то некоторое время я не потяну кредиты, пока не найду новое место работы.

– Нет, спасибо. Я как-нибудь сама. С тобой можно лишь приключения искать, – шучу и замечаю, как лицо Демьяна меняется. Сползает его самодовольная улыбка, и даже усталость исчезает вместе с морщинками. В глазах разгорается иное пламя – пугающее и обжигающее, и я дергаюсь вперед, когда мои коленки подкашиваются. Движение еле уловимое и секундное, но Савицкий его замечает. Поднимается из-за стола, поправляет рукава рубашки, которые закатаны до локтей и приближается ко мне.

– Ну же, Лана, не отказывай мне, – шепчет, поднимая руку. Его ладонь минует меня и опускается на дверное полотно.

– Пожалуй, мне пора, – из горла вырывается хриплый шепот, потому во рту резко пересыхает.

Демьян напротив уверен – я никуда не тороплюсь. О чем он и заявляет, перехватывая меня за талию и приближая к себе, а второй рукой закрывает дверь, ловко проворачивая в замке ключ. Отрезает путь для побега, и я начинаю жалеть о том, что вообще решила заглянуть сюда. Но больше жалею о совести, которая резко умолкает и перестает колоть. Пусть его уволят – мне не жаль.

– Может быть, ты мне поможешь? – шепотом произносит мужчина, вынуждая прижаться к его груди. Он выше меня почти на голову, но каблук частично компенсирует разницу в росте, но я все равно чувствую, как губы Демьяна касаются моего лба.

– Чем? Бумажки собрать или отчет подготовить? – язвительность зашкаливает, на что получаю хриплый смешок.

– Нет, Лана-Банана, с этим я и сам хорошо справляюсь, – заявляет мужчина, лаская мою поясницу через тонкую ткань блузки.

– Тогда что тебе нужно?

– Помассируй мне плечи.

– Что?! – возмущенно пыхчу, роняя сумку из рук и безуспешно пытаясь скинуть его ладонь, скользящую по юбке вниз.

– Я устал, – говорит он. – И чертовски сильно скучал по тебе, – чуть слышно добавляет, прижимаясь губами к моим губам. Возмущение, которое вырывается из меня, повисает в воздухе.

Он не целует. Он завоёвывает территория, которая сдается слишком быстро. Пламя уже спалило не только внутренности, но и мои мозги, потому что я позволяю подхватить себя под бедра и прижать к стене. Все повторяется с единственным исключением – мы на работе. Поэтому я давлю стон, когда рука Демьяна скользит по бедру и очерчивает краешек белья. Ловко и требовательно он вторгается в меня, разводит промокшие бархатистые и скользкие от желания складки и буравит пальцем, сладко выдыхая в мои губы.

– Черт, как же я скучал. – Лишь на мгновение разрывает поцелуй, и вновь стремительно сокращает между нами расстояние.

В этот раз я не позволяю ему вести, перехватываю руку и отталкиваю, на что получаю возмущение, которое длится пару секунд. Я отползаю от стены, замечая, как мои бедра оказываются обнаженными, юбка собралась на поясе, а блузка частично расстегнулась. Но мне плевать на то, как я могу выглядеть со стороны, потому что вижу в глазах Демьяна – порочное желание и восхищение. Ему нравится лицезреть меня такой – растрёпанной, возбуждённой до крайности и с горящими глазами.

Я огибаю мужчину, стряхиваю с края его стола бумаги, которые рассыпаются с обратной стороны. Нагибаюсь, подхватывая краешек трусиков, и стягиваю их вниз. Они падают на лодыжки, и я окончательно избавляюсь от белья, которое летит в сторону разбросанных бумаг.

– Ты рискуешь, Лана-Банана, – смеется Демьян, расстегивая рубашку и пряжку ремня. Его член в полной боевой готовности натягивает темно-серую ткань брюк. И я прикусываю губу, устремляя взгляд к ширинке.

– Не более чем ты, – киваю и запрыгиваю на столешницу, разводя ноги в сторону.

Глаза Демьяна устремляются на разведенные коленки, скользят дальше и хищно впиваются в то, что он видит при свете дня. Его дыхание учащается и становится поверхностным. Он глотает слюну, растягивая улыбку – ту самую, сумасшедшую.

Я наклоняюсь назад, выпячивая грудь, которую прикрывают частично блузка и кружевной белый бюстгальтер. Я хочу снять с себя всю одежду. Хочу быть обнаженной, но не позволяю себе забывать – мы в офисе и то, что творим, уже безумие.

– Ну же, – шепчу, облизывая губы. – Ты видимо не сильно скучал. – Поддеваю мужчину, на что получаю рык. Он приближается ко мне, вклинивается между ног, шурша замком ширинки. Головка члена, который он удерживает левой ладонью, скользит по гладким складкам, пропитанным желанием.

– Показать, как я скучал?

– Рискни, – улыбаюсь, жмурясь и вскрикивая в момент яростного вторжения.

Он таранит, пронзает и вышибает из легких остатки воздуха. Я хрипло выдыхаю и зажмуриваюсь, позволяя Демьяну оставить укус на шее, которым он маскирует рычащий звук, вырывающийся из его груди.

– Ну как, доказал? – усмехается, поглаживая бедра, на которых алеют отметки пальцев.

Я качаю головой, пытаясь просто научиться дышать. В голове невольно всплывают воспоминания нашего прошлого сражения, в котором он вышел победителем, а в этот раз я намерена не проиграть, но все равно кончаю первой, а Демьян оставляет метку на бедре, и его сперма стекает вязкой каплей вниз и плюхается беззвучно на пол. Надеюсь, утром уборщица не обнаружит следы преступлений. То есть совокуплений.

– Разве? – Демьян хохочет, притягивая меня к себе, и вновь вонзается каменным членом, который практически не потерял ни огня, ни твердости.

– Нам пора по домам, – возмущаюсь, но сама же обхватываю его ногами и насаживаюсь, поддавшись вперед бедрами.

Мужчина усмехается и продолжает двигаться – ритмично, глубоко, и набирает скорость, от которой меня начинает уносить…

– Ну же, – шепчу, когда его губы опускаются на сосок и почти вгрызаются в упругую горошину.

Он умудрился стянуть с меня блузку и расстегнуть бюстгальтер. Остро-приторно восхититься формой груди и розовыми ореолами сосков и проигнорировать мои пожелания заткнуться, прикусить горошину и получить в ответ сорванный хриплый вскрик и, кажется, выдранный клок волос. Я слышала как он шипел, но не почувствовала ничего, кроме ликования. Мне нравится наша борьба, даже если она вдруг переместилась в горизонтальное положение.

Теперь же Демьян не торопится, но все же умело распаляет меня на второй раунд. Ему нравится, как я обхватываю его бедра ногами и практически сковываю движения за мгновение до финальной ноты, он ловит ее немедленно и долбится как отбойный молоток, после чего я вскрикиваю и кусаюсь, оставляя багровые отметины на плече.

– Какая же ты горячая, – смеется Демьян, покидая мое тело с пошлым шлепком.

– Уже? – шепчу, на что получаю энергичное отрицание и резкую смену поз.

Он берет под свой контроль новую битву и, видимо, намерен победить меня. Заставить умолять его кончить и перестать испытывать мою выдержку. Вот только мужчина не догадывается о том, насколько я изголодалась по ласкам. По сексу.

Демьян разворачивает меня к себе спиной, прогибает в пояснице, как делал это в первый раз, кладет грудью на стол и разводит ноги, сжимая пальцами полушария ягодиц.

– Охренительный вид, Лана-Банана, – смеется, проводя головкой по раскрасневшимся и скользким складкам. – Черт, какой же вид! Я душу готов отдать, чтобы видеть это каждый день.

– Мою задницу? – выдаю и смеюсь, чувствуя насколько вопрос звучит нелепо, но Демьян в восторге от вида, о чем он немедленно сообщает, вторгаясь вновь и вновь – то на всю длину и словно что-то задевая во мне, то играя у входа, скользя то вверх, то вниз. Балансирую на грани.

– Если бы ты видела это, то не стала бы задавать глупых вопросов, – договаривает мужчина, проникая до упора, а пальцы обхватывают горошину клитора и нежно поглаживают. Играя на контрасте, он даже не догадывается, как мне дико хочется кончить, завопив в глотку и сделав то, что обычно показывают лишь в порно, но я сдерживаюсь и жмурюсь от удовольствия.

– Я вижу свой зад чаще, чем кто-либо.

– Но не такой.

Поглаживает ягодицы, продолжая шлепать меня. От звуков в голове вспыхивают пошлые картинки, и я уже не могу бороться с фантазией, которая дорисовывает мой личный эротический фильм. Черт, кажется, мне пора все-таки начать с кем-то встречаться и трахаться, и завязывать с порно, которое спасает от одиночества в промозглые одинокие вечера.

– Твоя попка шикарна. Особенно когда она покрасневшая от моих пальцев. И кое-что тут, – он нежно обводит колечко ануса, но не вторгается, потому что я точно дам отпор, а лишь играет на ощущениях, и я должна признаться – мне нравятся его касания. Они будоражат и заводят похлеще того, как кабинет Савицкого наполняют громкие ритмичные шлепки.

Я кончаю первой. И вновь проигрываю ему. Но в голове нет мыслей, лишь пустота, и чувство удовлетворения, растекающегося по уставшему телу. Я продолжаю лежать на столе, с подхваченной мужскими руками задницей, и рассматриваю листы, бесцеремонно разбросанные вокруг. Демьян не заставляет меня ждать. В несколько рваных глубоких толчков кончает, оставляя новый влажный след на моей спине.

– Лана, – выдыхает он, наклоняясь и целуя шею.

– Ммм, – тяну, пытаясь заставить себя подняться и скинуть его тело, пригвоздившее меня к столу. Но тяжесть мне нравится, как и его тепло, и еле уловимые касания губ.

– Теперь домой? – интересуется он, поглаживая пальцами бедра.

Я качаю головой, скользя щекой по гладкой столешнице. Говорить, как и думать нет сил. Демьян отчетливо понимает мое желание подняться и помогает, выпрямляясь и возвращая меня в вертикальное положение. Я неуверенно ступаю, дефилируя как корова на льду, нахожу в сумочке салфетки и стираю следы, оставленный Демьяном. Протягиваю и ему пару салфеток, на что получаю благодарность, произнесенную тихим хрипловатым голосом. Мы собираемся в полном молчании, и покидаем кабинет спустя минут пятнадцать, оставляя за собой разбросанные бумаги.

– Потом, – отмахивается мужчина, закрывая дверь. – Утром уберу.

Я пожимаю плечами и ступаю осторожно по полуосвещенному коридору. Мы приближаемся к выходу и спускаемся на парковку. На выходе нас сонливо провожает охранник, которому совершенно плевать на то, что мы делали в офисе так поздно, почему выглядим уставшими и взъерошенными, и ему точно все равно на мятую одежду.

– Лана, не отставай, – слышу голос Савицкого, когда тот уверенным шагом направляется на парковку. Срабатывает сигналка, и через пару минут я уже сижу на пассажирском сиденье и заворожено рассматриваю руку мужчины, который неспешно заводит мотор. – Музыку?

На его вопросы я лишь киваю или отвечаю односложно, все еще не придя в себя. Да и большая часть пути проходит в безмолвии и под современные хиты на популярной радиоволне. Но я не слышу ни слов, ни музыки. Сверлю взглядом дорогу, пытаясь понять – какого черта я творю?!

– Приехали, – выдергивает из бурных дебатов, проходящих в моей голове, голос Демьяна, из-за чего я резко вздрагиваю и поворачиваюсь к нему.

– Спасибо, – учтиво благодарю, перехватывая ремешок сумки. – Надеюсь, на чай ты не рассчитываешь. Как и на кофе, и даже стакан воды.

Демьян на мгновение вытягивается в лице, хлопая ресницами. Какие у него длинные ресницы! Почему я раньше не замечала? А после смеется, привычно расслабляя плечи и чуть запрокидывая голову назад.

– Нет, крошка, я уже получил и чай, и кофе, и даже стакан воды. Вот только меня интересует нечто иное, – загадочно растягивает слова, всматриваясь в меня. Я же в ответ хмурю брови и смотрю в упор на мужчину. – Почему? Почему ты пришла и не отказала? Могла же послать меня.

Его слова задевают. Но так и должно быть. Я понимаю, но спорить сама с собой не могу. Первый раз логично списать на пятничный вечер, алкоголь и случайность. Некое стечение обстоятельств, благодаря которому меня и поимели в собственном коридоре – без прелюдий, обещаний и ухаживаний. Во второй раз я пришла сама.

– Утешительный секс, – выпаливаю так резко, что не осознаю, как такое вообще могло прийти в голову.

Мои слова заставляют Демьяна напрячься. Он выпрямляется, перехватывает руками руль и на его лице заходят желваки. Разительные перемены, происходящие на моих глазах, пугают и не сулят ничего хорошего.

– Утешительный? – проговаривает он изменившимся до неузнаваемости голосом – скрипучий и жесткий.

Я невольно сжимаюсь, но сразу же себя одергиваю. Все в порядке, я не должна так нервничать.

– Да, – повторяю, поправляя прядь, упавшую на лицо. – Думаю, ты сам понимаешь. Ты спорил с боссом по этой причине? Потому что меня назначают на новую должность, а ты оказался не у дел?

Демьян хмыкает, но молчит. Лишь его руки крепко держат обод руля, и мне кажется, если он приложит еще хоть каплю усилий, то выдернет его из основания, и этим же рулем отправит меня на тот свет. Потому что мой рот против воли продолжает говорить.

– Босс меня назначает, а не тебя. Так что, кажется, кто-то сегодня на коне, а кто-то под, – выплевываю слова, внутренне ликуя. Наконец-то! Наконец-то я сделала его. Положила на лопатки и прижала каблуком. Лицо Демьяна становится темным и нечитаемым.

– Иди домой, Лана-Банана, – произносит он, но шутливости в прозвище я не слышу. Раскаты грома наполняют его пугающе низкий хриплый голос.

Я не заставляю Демьяна повторять дважды, и не планирую проверять на что он способен. Подхватываю сумку и вылетаю пулей из салона, мчусь к подъезду и судорожно набираю код на замке. И лишь когда за моей спиной с металлическим лязгом закрывается дверь, чувствую себя в безопасности.

Я ни черта не в безопасности.

Остаток вечера я провожу в душе, пытаясь смыть с себя следы и его запах, но ни ароматное мыло, ни пена геля не могут свести на нет его запах. Я провожу в воде слишком долго, отчего кожа сморщивается. Выбираюсь из воды, завариваю крепкий кофе, которым надеюсь прояснить голову и начать наконец-то думать и анализировать, но в итоге все сводится к тому, что я крупно попала. И нет, впервые это не касается работы. Я налажала с Демьяном, пусть мне он никогда и не нравился, и наша нелюбовь началась практически с первых дней, как он оказался в компании. Но отчего-то именно сейчас я чувствую себя виноватой. А ведь все должно быть с точностью наоборот. В этом и пытаюсь убедить себя всю ночь, но в голове лишь непрошеные мысли или кошмары, от которых я трижды просыпаюсь и долго не могу вернуться обратно в сон.

Утром я чувствую себя намного хуже, чем накануне, когда готовилась к увольнению. Мысль о предстоящем повышении не радует, страх перед встречей с Демьяном расползается удушающей змеей, которая скользит по телу и сдавливает горло каждый раз, когда я слышу его голос или его имя. Но к удивлению, пусть мое разбитое состояние замечают многие, никто не тычет в меня пальцем и не говорит, как я трахалась с Савицким на рабочем столе.

Я отсиживаюсь в кабинете, когда на пять минут ко мне залетает Ира с раскрасневшимися щеками и лихорадочным блеском в глазах. Моя рука тянется ко второму ящику, где я храню электронный градусник и пару упаковок таблеток, но Ира тут же выдает цель своего визита.

– Светлан, ты даже не представляешь, что я узнала! – Шумно дышит, плюхаясь на стул.

От моего лица в отличие от Иры отливает кровь, а дыхание вовсе перехватывает. Она знает! Все знают! Паника накатывает и топит темными водами, и я уже подумываю хлопнуть пару таблеток для успокоения своих расшатанных нервов, но Ира продолжает тараторить, не обращая на меня никакого внимания. Видимо к лучшему.

– Мне утром Марьванна кое-что шепнула, – заговорщически произносит Ира, наклоняясь вперед, будто намереваясь поведать страшный секрет, про который скорее всего уже знает пол офиса. – Говорит, когда убиралась в кабинете Савицкого утром, обнаружила там настоящий кавардак. Бумаги по всему полу были разбросаны, стол наполовину пуст, а в корзине скомканные салфетки, – перечисляет они мои страхи, отчего в горло пересыхает.

– И? – Я открываю рот и очень надеюсь, что вместе с воздухом я смогла хоть что-то произнести, когда Ира замолкает и тянет паузу. И если в ее понимании заминка идеальна для создания антуража, то для меня это как игра в русскую рулетку. Потому что тот хаос учинила я и теперь жду финальной фразы. Типа все знают, что это вы. Охранник подтвердил. Это же так легко узнать и проверить.

– Эх, это все. – Пожимает удрученно плечами Ира, выпрямляясь. – Никто не знает, с кем он там был. Но мои предположения, скорее всего, верны. Савицкий кого-то у нас в офисе потрахивает. И мои ставки на Леночку из бухгалтерии. Она на него слюной капает, и видимо это не единственная жидкость, которая выделяется у нее при встрече с Савицким.

Я пожимаю плечами в ответ и мысленно благодарю за слухи, которые бродят порой по компании. Сегодня они играют мне на руку.

– Как что-нибудь еще узнаешь, свисти, – подмигиваю и изображаю занятость, на что Ира согласно кивает и со словами «Черт, мне пора!» вылетает из кабинета.

За Ирой захлопывается дверь, и лишь после громкого щелчка я могу выдохнуть и попытаться собрать мысли воедино. Она не знает и, возможно, дальше Иры и уборщицы не ушло, но мне стоит подстраховаться. И если спросят – придумать чертовски убедительное алиби на тот вечер. Этим и занимаюсь, бесполезно рассматривая монитор, как телефон оповещает о входящем письме. Я тянусь к смартфону и улыбаюсь, читая новое сообщение от незнакомца.

Его стандартное утреннее приветствие приходит запоздало, на что я, конечно же, обращаю внимание.

«Привет! Все отлично! Спасибо за теплые слова. Кстати, как у тебя? Прости, вчера не заметила сообщения, рано легла спать», – торопливо строчу ответ, надеясь не выдать ничего лишнего. Еще раз перечитываю и после нажимаю на кнопку «отправить».

Незнакомец отвечает через пять минут. В его сообщении стандартно и уже заучено звучат фразы и вопросы. Я переписываюсь, ловя себя на мысли, что мне нужен совет. Но у кого его просить? У Иры, которая как сорока принесла мне новости на хвосте? Нет, тогда все узнают, в каких позах меня поимел Савицкий накануне. Остается Лидия, но с ней вообще не стоит поднимать вопросы о рабочих интрижках. В этом она хорошо разбирается и категорически против подобного. Так что вместо совета получу нагоняй. Прокручиваю в голове список людей, с кем я могла бы поговорить, но осознаю – у меня нет друзей. Нет подруг, которым можно доверять. Есть лишь незнакомец, с которым за месяцы общения я так и не решилась встретиться. И уже навряд ли так поступлю. Интрижка с Савицким ставит под сомнение мое здравомыслие.

«Настроение отличное, но кое-что меня беспокоит».

«Что случилось?»

«Кажется, я облажалась».

Незнакомец задает наводящие вопросы, и я порываюсь расписать всё как есть, но вовремя себя сдерживаю, и стараюсь ответить так, чтобы не выдать себя, но и быть максимально откровенной. В моем случае – это на грани с безумием.

«Я обидела одного человека. Моего коллегу. Ляпнула, не подумав. И, кажется, он злится на меня».

«Расскажешь, что именно случилось?»

«Не думаю, что это настолько важно. Как бы не было до, теперь я чувствую себя отвратительно. Мой язык до добра не доводит. Вчера убедилась в этом в очередной раз».

«Как знаешь. Но я бы на твоем месте попросил прощения. Если тебе это человек хоть чуточку важен».

«Не думаю, что ему важна я. Но да, ты прав. Мне стоит переговорить с ним и объясниться, хотя бы для того чтобы не выглядеть окончательно стервой в его глазах. Наверное, я погорячилась, но на то были причины. Ему удается задевать меня каждый раз при встрече, так что то, что произошло, моя месть за потраченные нервы».

«Я не думаю, что ты стерва».

«Ты единственный кто так не думает. Остальные предпочитают говорить обо мне именно так».

«Поэтому ты отказываешься встретиться? Боишься, что я разочаруюсь в тебе?»

Его вопрос вынуждает меня ахнуть и распахнуть глаза. Я жадно глотаю воздух и прикусываю губу. Он словно читает меня, видит насквозь. Я все-таки наболтала лишнего! Приходится срочно отшучиваться и завязывать с небезопасной перепиской. Прощаясь с незнакомцем, я получаю еще одно сообщение, но уже по внутренней рассылке от Иры. Она пишет, что я в пятницу будет общее собрание в десять утра. Всем сотрудникам необходимо явиться в большую переговорную.

Сердце ухает в груди и плюхается в пятки.

В пятницу все узнают о моем назначении.

Как не стараюсь, в итоге я отказываюсь следовать совету. За оставшиеся дни я тщательно избегаю встреч с Савицким, а если мы и видимся, то это происходит мимолетно в коридорах, и всегда там кто-то есть еще. Я прохожу мимо, роняя общее приветствие, слышу от него те же самые слова. Ничего личного. Слухи, которых я жду с замиранием сердца, так и не доходят до меня. Ира на удивление оказывается молчаливой, или у нее добавилось дел, поэтому у секретаря нет времени болтать по кабинетам. Я теряюсь в догадках, но мысленно радуюсь. Скоро все забудут про учиненный в кабинете Савицкого беспорядок, а охранник и вовсе не разболтает о том, что в тот день видел нас двоих, выходящих из офиса и уезжающих на машине Демьяна.

Но как бы ни было, я все еще чувствую страх. Поэтому старательно выбираю встречи и провожу большую часть времени вне стен офиса, а по вечерам не задерживаюсь, покидая компанию вместе с остальными коллегами.

Пятницу я жду с замиранием сердца. За пятнадцать минут до собрания ко мне в кабинет входит Лидия и улыбается, плюхаясь на стул.

– Хорошее настроение? – интересуюсь, отвечая на письмо заказчика.

Женщина кивает и подмигивает.

– А где твое настроение?

По ее тону я могу догадываться – она точно знает о моем назначении и о том, что сегодня будут обсуждать на общем собрании. Но молчит, дожидаясь официального оглашения. Я жду не меньше, вот только не сладкое предвкушение гложет меня, а обычный страх. Потому что я все еще боюсь встретиться с Савицким в одном помещении на глазах коллег. А если что-то пойдет не по плану? Если он позволит себе грубость или колкость? Как я должна реагировать?

Черт! Его слишком много в моей голове. Он словно поселился там и чувствует себя вполне комфортно, а вот я ощущаю себя чужой для собственного тела, которое против воли все чаще вспоминает мужчину и его руки. Да и не только руки…

– Дома забыла, – отшучиваюсь, нажимая на кнопку «отправить». Подхватываю записную книжку и смотрю на Лидию.

– Пойдем?

Она кивает, покидая кабинет первой. Я спешу следом, прижимая к записной книжке смартфон, поставленный на беззвучный режим. За последние дни незнакомец активизировался. Его явно беспокоит наш последний разговор, и он пытается убедить меня в том, что я не стерва и не должна думать о себе в подобном ключе. Я получаю от него слова поддержки и комплименты. Наша переписка становится более расслабленной и честной, но я все еще молчу о причинах недопонимания с коллегой, имени которого, конечно же, не называю. И уж тем более не признаюсь, что отказываюсь с ним от встреч не только из-за моих опасений. В моей голове явно поселились не те тараканы, которые берут штурвал в свои крохотные лапки и направляют меня в ином направлении.

Савицкий прочно засел в подкорке и мне не удается его вышвырнуть из головы.

Когда мы входим в переговорную, я на мгновение замираю на пороге и смотрю в упор на Демьяна. Его взгляд скользит по мне, но я не вижу прежнего интереса. Слишком буднично, слишком отстранёно.

Он возвращается к беседе, которую ведет с парнями из его отдела, который скоро станет моим, и чувствую, как совесть начинает колоть с удвоенной силой.

Заставляю себе отмереть и приблизиться к стулу, рядом с которым уже сидит Лидия. Занимаю место, выкладываю перед собой смартфон, бегло проверяя почту. Новое письмо от незнакомца заставляет меня выдохнуть и улыбнуться краешком губ. Но я не успеваю ответить, так как чувствую леденящий душу взгляд. Вмиг поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Демьяном. Опять укол, но уже не совести, а злости. Даже в такой ситуации он ведет себя так, будто я не достойна находиться с ним в одной комнате. Неужели так сильно задела?

Теряясь в догадках, я жду, когда начнется собрание. Босс опаздывает на пять минут, но когда входит в переговорную, то сразу же приступает к вопросам, напрочь забывая о своем любимом времяпрепровождении – попусту сотрясать воздух. Сначала звучат рабочие вопросы, которые вскоре решаются, и тогда Георгий Вячеславович переходит к главной теме дня. Лидия толкает меня в бок, когда босс называет основную причину для общего собрания.

– А теперь о модернизации отделов, – говорит босс, рассказывая остальным будущие планы на новый отдел. Я слышу то, что уже успела узнать в понедельник. На босса сыпятся вопросы, и лишь в конце он говорит важное. – Светлана Владимировна будет руководителем отдела.

Я тут же принимаю поздравления и слова поддержки. На несколько минут переговорная заполняется гулом голосов, и в этой какофонии я не слышу единственного голоса – Демьян молчит и выжидающе смотрит на меня. Я распрямляю плечи и, вздернув бровь, намекаю на свою победу. Он пожимает плечами и отворачивается, будто его не задело! Я закипаю, но тут же беру себя в руке. Я же победила! И вот оно признание. Звучит из каждого уголка переговорной, и никто не смотрит на него. Никто в упор не замечает Демьяна.

– Так-так, – говорит босс, требуя всех сосредоточиться и дослушать его. – Это не все. Поздравить Светлану чуть позже. У меня для вас еще одна важная новость.

На лице Георгия Вячеславовича расплывается самодовольная улыбка, когда коллеги, затаив дыхание, продолжают слушать его. Мое же сердце падает в пятки, потому что в этот момент я смотрю не на босса, а на Демьяна. Он же скользит по собравшимся незаинтересованным взглядом, на мгновение замирает на мне.

– Как вы знаете, почти полтора года я обходился без помощников. Теперь же я готов представить вам моего заместителя. Демьян Витальевич, – босс указывает рукой на мужчину.

В переговорной слышатся удивленный шепот и нарастающий гул. Я же слышу только свое сердце. Смотрю на Демьяна, он смотрит в ответ. Его губы изгибаются в улыбке и чуть подрагивают.

«Шах и мат, Лана-Банана» – читаю по губам и вижу, как мой мир меркнет.

Нет, я не падаю в обморок, как впечатлительная дама. Я просто мысленно начинаю составлять резюме и заполняю анкету соискателя. Кажется, «Транстех» ищет руководителя отдела продаж. Может, это мой шанс унести ноги, пока их не переломала машина под названием «Демьян, мать его, Савицкий»?

Из переговорной я выхожу одной из первых. Вслед летят поздравления, на которые я учтиво отвечаю, и на негнущихся ногах возвращаюсь в кабинет. Дарья появляется на пороге через пять минут.

– Мои поздравления. Еще раз, – улыбается она, приготовившись записывать распоряжения, однако я прошу приготовить кофе. Самый крепкий, который она сможет сварить.

Дарья понимающе кивает и уходит, а когда возвращается, прикрывает за собой дверь и тихо шепчет.

– Мы не знали про Савицкого. Кажется, вообще никто не знал. Даже в отделе кадров.

Я киваю, но легче мне не становится. Рука уже тянется к мышке, а глаза смотрят на открытое окно браузера, и я борюсь с желанием начать заполнять анкету уже сейчас. Дарья ставит передо мной кружку и ожидает новых указаний.

– Спасибо, Даш, – говорю чуть хриплым голосом, рассматривая темную жидкость с бодрящим ароматом. В желудке неприятно урчит.

– Да не за что, – отвечает она, но осекается и смотрит внимательно на разрывающийся от звонка телефон. На табло высвечивается внутренний номер. Его Даша знает наизусть и испуганно смотрит на меня. Кажется, мое лицо зеркалит ее эмоции, потому что я выгляжу точно также.

Тянусь к телефону, заглатывая слюну. Вдыхаю и поднимаю трубку, прижимая к уху, и жду дьявольского смеха, но слышу лишь спокойный голос Савицкого и просьбу, а не требование, заглянуть к нему в кабинет через десять минут.

– Нужно обсудить пару срочных вопросов, – бросает напоследок мужчина, и первый кладет трубку, не дожидаясь моего ответа. Да и не дождется. Слова застревают в горле.

– Ну как? – шепчет Даша, на что получает смазанный ответ.

Кивает и уходит, оставляя меня в пугающей тишине. Я смотрю на монитор и вижу, как пальцы сами набирают название известного сайта по поиску работы. Кажется, мой час настал.

Я не сработаюсь с Демьяном. Я просто не смогу быть в его подчинении.

Он и так глубоко засел в голове и под кожей. Что будет, если поселится и в душе?

– Проходи.

Демьян отрывается от какого-то важного дела и смотрит так, отчего я застреваю в проходе. Нет, мне ничего не мешает, лишь то, что я со страхом переступаю порог и слушаю его голос, похожий на тягучий мед.

– Я думал, ты не придешь.

Улыбается. Черт! Он улыбается и сверлит хитрым взглядом, смотрит, как я трусливо поджимаю хвост и пугливо таращусь по сторонам. Приходится резко одернуть себя, отвесить мысленных пощечин и шагнуть, захлопнуть дверь и опустится на стул, хотя глаза так и скользят по столешнице, на которой несколькими днями ранее я… Так, стоп! Это не к месту.

– Вызывал? – Улыбаюсь напряженными губами, пытаясь выглядеть учтивой.

На коленях блокнот и смартфон, переведенный в самый громкий режим. Я молюсь, чтобы кто-нибудь из клиентов решил послушать мой голос или высказать любую претензию. Хоть что, лишь бы выдернуть меня из кабинета. И чем раньше это случится, тем радостнее станет мое лицо. Пока же его сводит судорогой.

– Конечно, Светлана, – произносит Демьян, отчего мое лицо вытягивается и губы изгибаются в удивленной букве «о».

– Что не так? – Он играет бровями.

– А где же прозвище?

– Думал, ты его ненавидишь.

– От тебя слышать свое имя странно. Мне казалось, ты его вовсе забыл.

– Нет. – Качает головой, складывая перед собой руки. – Мне нравится твое имя. Но больше нравится, как ты реагируешь на милое прозвище. Заметь, ты единственная к кому я так обращаюсь.

Я возмущенно выдыхаю, но должна отметить – он прав. Лишь я удостоилась такой сомнительной чести, что опять же делает меня какой-то особенной в его глазах. Слово в голове звучит тоже по-особенному. Я чувствую себя иначе, прокручивая фразу, и улыбаюсь, теряя контроль над телом. Демьян отвечает тем же – ласковая и добродушная улыбка, от которой в животе узлом завязывается то, что лучше гнать от себя прочь, а пальцы в туфлях подгибаются.

– Так зачем вызывал? – Прогоняя мираж, возвращаю нашей встрече исключительно деловой настрой.

Демьян пожимает плечами и откидывается на спинку кресла. В его руке зажата ручка, которую он вертит между пальцев, вынуждая меня раз за разом любоваться его ногтевыми пластинами. Свои руки я так и не привела в порядок.

– Хотел тебя увидеть. Ты всю неделю избегала меня.

Вместо возмущения из меня вырывается шумной вздох. Я качаю головой, борясь с желанием встать и уйти. Опять его игры! Как же бесит!

– Демьян, давай по работе. Иначе мне придется уйти.

– Да ладно, Лана-Банана, не ругайся. Я действительно по тебе скучал.

– А я нет. Работа, – напоминаю, показывая на блокнот, который держу в руках. И которым могу пройтись по его глупой голове, если он не начнет заниматься деловыми вопросами и не перестанет меня доводить.

Демьян вместо ответа смеется, и от его смеха мое тело подрагивает. Грудь наполняется воздухом, нотки мускусного парфюма касаются рецепторов, разжигая пламя. И почему это огонь не ненависти, а дикого желания? Я начинаю злиться сама на себя, но сжав пальцы в кулак, выжидающе сижу.

– Ладно-ладно, – произносит Савицкий, выставляя перед собой руки. – Работа так работа. Приступим, – он начинает рассказывать про свой теперь уже бывший отдел, про то, как произойдет слияние.

Я делаю пометки, а в голове все так же стоит вопрос – а нужно ли мне это? Поэтому когда Демьян умолкает, я произношу то, что еще не сформировалось в четкую мысль. Так, рассуждения вслух, но они вынуждают мужчину замереть и измениться в лице.

– Демьян, не думаю, что я смогу. – Опасения складываются в слова, которые наполняются сомнением. – То есть, скорее всего, я уйду. Уйду из компании, – быстро добавляю, пока не передумала.

Демьян обескуражено смотрит на меня, и от его взгляда я невольно втягиваю голову в плечи, мечтая провалиться сквозь землю. С каких пор я стала трусихой?

– То есть как?

– Вот так. – Пожимаю плечами, теряясь со словами.

В голове хаос, а перед глазами вспыхивает открытый браузер и сайт, на котором я уже зарегистрировалась. Осталось заполнить стандартную анкету и разослать по компаниям, в надежде, что хоть кто-то да примет меня – трусливую идиотку, которая отказывается от работы мечты. И почему? Да потому что я не могу здесь находиться. В одном кабинете с ним. Воздух катастрофически заканчивается, а жар подкатывает волной и обдает лицо, которое заливается алой краской. Мне стыдно. Стыдно посмотреть ему в глаза, потому что мужчина не ждет объяснений. Он говорит сам, вызывая во мне еще больше стыда.

– Свет, я понимаю, у тебя могут причины сейчас уйти. И я даже подозреваю, какие именно. – Демьян возвращает своему телу прежнюю показную расслабленность, вот только его ладони сжаты в кулаки и лежат на столе. Я вижу, как белеют костяшки от перенапряжения, и уверена – на ладонях остаются отметины от вдавленных пальцев. – Но сейчас не время прятаться в кустах. Я проделал колоссальную работу, чтобы ты получила эту должность. Поэтому перестань вести себя как глупая девчонка и вытаскивай наружу стерву, которая держала отдел в ежовых рукавицах полгода, пытаясь доказать мне то, что она лучшая.

Я ахаю, не борясь с желанием сдержать эмоции, но Демьян все так же продолжает говорить. И ему плевать на мое удивление.

– Я пришел в компанию не на должность руководителя отдела, хотя и проработал в ней больше полугода. Георгий практически силой вытащил меня из «Продсбыта», чтобы увести сюда. Я согласия на его предложение, но на своих условиях. Взял отдел, из которого только-только ушел начальник, и привел в порядок дела, параллельно изучая нашу компанию и предлагая Георгию новые пути развития. Его все устраивало, и он торопился реализовать мои идеи, за одним исключением – в тебе он не видел руководителя нового отдела. Потому что слишком молода, потому что женщина. Черт, он приводил вполне весомые аргументы! И я в какой-то момент я готов был согласиться с ним, пока не понял – ты можешь. Лана, ты все можешь сама, нужно было лишь подстегнуть.

– Ты изводил меня!

Демьян смеется над моим возмущением, и в уголках его глаз расползается тонкая паутинка морщинок. Я же свожу брови и выгляжу, скорее всего, как обиженный зверек, желающий либо откусить руку, либо забиться в норку.

– Прости, но признай – моя тактика сработала.

– Ты выпотрошил мою нервную систему.

– Я закалил твою нервную систему, – поправляет он, на что получает злобное шипение. Я с ним не согласна. – И убедил босса, что ты чертовски хороша, и если не получишь должность, то компания потеряет отличного и преданного сотрудника. Ведь Георгий не захочет, чтобы ты ушла и увела половину клиентов к тому же Давидову или в «Альянс»? Как думаешь?

Я киваю, представляя такой поворот событий. Оба конкурента, которые могут предложить мне отличные условия в обмен на хорошую клиентскую базу, сотрудничающих с нами. И я могу их предложить за должность. Что же, такой вариант не приходил мне в голову, потому что не такой я человек – не способна на подставу. Но Демьян выставил меня в этом виде и Георгий поверил.

– Он поверил, что если я не получу должность, то уведу клиентов?

– Да, поверил. – Кивает Демьян, сладко улыбаясь. Безумно, пугающе улыбаясь. Так кто тут босс? Георгий Вячеславович или этот доморощенный серый кардинал? Потому что Демьяна я иначе уже не воспринимаю.

– Ты чертов манипулятор! – возмущенно восклицаю, на что получаю смех и одобрение.

– Заметь, все получилось, как я и планировал.

– Только не говори, что Георгий захотел взять тебя в компанию и практически «увел силой» потому что ты так захотел? – цитирую его слова, поражаясь догадке.

Он безумен. Или гениален. Хочу верить в первое, потому что если Демьян настоящий гений, то я крупно попала. Попала в его руки и возможно то, что он трахал меня – тоже часть плана. От последнего становится дурно. Мурашки табуном проносятся по спине снизу вверх, и волосы встают дыбом на затылке.

Я возвращаюсь в свой кабинет с чувством полного провала. Демьян раз за разом одерживает победу, как и сейчас. Я согласилась с ним и продолжаю работать, принимать новые правила игры и, плюхаясь на стул, ввожу пароль и закрываю браузер.

Потом. Всё потом.

Даша заглядывает и предлагает кофе. Я отказываюсь, ссылаясь на сильную занятость. Девушка понимающе кивает и безмолвно уходит, осторожно прикрывая за собой дверь.

Я же бездумно пялюсь в монитор, пока он вовсе не гаснет от бездействия, и лишь после отмираю и принимаюсь за то, за что мне платят. Просматриваю планы Демьяна, подгоняю под свои, полностью погружаюсь в работу, пока стрелки на часах не приближаются к шести.

Даша вновь заглядывает, но с целью предупредить – все уходят, и планирую ли я задерживаться сегодня.

Я смотрю на девушку, потом на часы, и чувствую, что мои посиделки допоздна не доведут до хорошего. Уже раз привели к тому, что пришлось страдать несколько дней в сомнениях и угрызениях совести. Второй раз на грабли не встану.

– Нет, я уже все. – Торопливо выключаю моноблок, сгребаю в сумку личные вещи, и вместе с помощницей покидаю офис.

В коридоре я встречаю Демьяна. Он к удивлению так же не планирует задерживаться, закрывает кабинет и вальяжно покидает офис. Или мне кажется, что он слишком расслаблен и доволен? Потому что Даша угрюмо провожает его взглядом и тянется ко мне, бормоча. Так, чтобы только я могла услышать ее слова.

– Все в шоке от решения Георгия Вячеславовича. Надеюсь, хуже не станет.

Я пожимаю плечами, потому что сама хочу знать – как будет. Что вообще будет не только с компанией, но и со мной, в частности.

К выходу мы идем небольшой горсткой людей. В лифте становится тесно, и я решаюсь дождаться, когда спустятся остальные. Даша успевает вскочить и занять свободное место. Я улыбаюсь и киваю, будучи уверенной – ждать внизу она не будет. Створки лифта закрываются, Даша кивает в ответ, но вмиг ее лицо меняется, превращаясь в маску ужаса.

Я испуганно округляю глаза и давлюсь воздухом, когда на мое плечо опускается рука.

– Так и думал, что не полезешь туда, – шепчет Демьян, заполняя все пространство коридора собой. – Ты слишком рано ушла с нашего небольшого собрания.

– Мне казалось, мы все обсудили. Все рабочие вопросы так точно, – сипло отвечаю, старясь не смотреть на него. – Я, как и сказала ранее, остаюсь тут, пока ты будешь вести себя хорошо и перестанешь изводить меня. Но один неверный шаг, Савицкий, и я уйду к тому же Давидову с базой клиентов.

Демьян смеется, хлестко и жестко, и этот смех мне нравится даже больше. Он соответствует ему. Показывает истинное лицо. И зарождает во мне кое-что, чего я не хочу чувствовать, но оказаться с ним наедине у лифта, который уже стремительно поднимается сюда, не лучший вариант. Поэтому я сбрасываю его руку со своего плеча и делаю пару шагов в сторону, увеличивая между нами дистанцию.

– Я не обещаю, Лана-Банана, что удержу свой язык во рту.

– Нашел бы ему новое применение, – выпаливаю, не думая. Осознание приходит спустя мгновение, и краска заливает лицо.

Демьян шумно выдыхает и, кажется, собирается приблизиться ко мне. Но я резко отвечаю, пригвождая его к полу.

– Сегодня. В девять. Адрес ты знаешь. Найдем применение для твоего языка.

Лифт замирает на месте, створки открываются, и я вижу напуганное лицо Даши, которая сверлит взглядом Демьяна.

– Совсем забыла с вами кое-что обсудить, – громко произносит девушка, переводя на меня взгляд. Я вхожу в кабину, Демьян следом. Стоит достаточно далеко насколько позволяет лифт.

Я перевожу взгляд на Дашу и позволяю той выдать ложь, которую она придумала, пока возвращалась за мной. Мысленно благодарю девушку за участие. Потому что не представлю, как бы я смогла находиться с Савицким еще несколько минут. Уверена, он бы уже начал применять свой язык по иному особому назначению.

Даша бормочет что-то про отчеты, планы на следующий месяц. Я отвечаю, не задумываясь, и понимаю – Демьян прекрасно осознает нашу игру, но не вмешивается. Внизу мы расстаемся. Он прощается и уходит к парковке, я же высматриваю такси, которое периодически стоит под окнами офисного здания.

– Давайте, я вас подброшу, – предлагает Даша, провожая спину Демьяна.

Я принимаю предложение девушки, но по пути жалею – она делится со мной переживаниями относительно Савицкого и просит не уходить из компании. Потому что без меня коллектив нашего отдела загнется и рассыплется. Пусть я и стерва, но меня, оказывается, там любят и уважают. Потому что благодаря моим стараниям ребята не только улучшают показатели, но получают отличные зарплаты, премии и всегда находятся под надежной защитой.

– Вы для нас как Мамочка-босс, – смеется Даша, паркуясь недалеко от моего дома. Живем мы примерно в одном месте, только из-за меня девушке приходится делать небольшой крюк, поэтому на ее предложения подвезти я стараюсь соглашаться редко, не люблю быть в долгу.

– Надеюсь, наглеть-то не будут, – улыбаюсь, чувствуя, как мысли о Савицком все же покидали голову. Пусть и минут на десять.

– Будут, но не сильно. Вы вовремя на землю возвращаете.

Я подмигиваю и благодарю помощницу, покидая салон ее машины. Задумаюсь, а может и мне пора купить пусть и подержанную, но свою машинку, чтобы не казаться совсем ущербной, если все же рискну свалить из компании. Энное количество денег есть, я не пропаду, если возьму симпатичное корытце, и если не устроюсь на новое место за пару-тройку месяцев, но все же не могу решиться вот так. Каждый мой шаг должен быть обдуман и проанализирован. Я упорядочиваю свою жизнь, действую по пунктам, которые сама же составляю. Жаль, с Демьяном все получается не так, как хочется. Потому что ему каким-то образом удается подчинять меня своему личному контролю. Нравится ли мне это? Нет! Но я все же не могу не думать о нем. Просто не получается.

С такими мыслями иду к себе и с замиранием сердца поглядываю на часы.

Телефон оживает входящими сообщениями. Я торопливо вынимаю его из сумки и вчитываюсь в переписку с незнакомцем. Еще утром я получила стандартное приветствие, а после у меня не было времени для общения. Однако сейчас я могу позволить себе отвлечься и не думать, что сама пригласила Демьяна.

Сама!

Ужас накатывает, и я старательно печатаю ответ, вчитываясь в каждое слово, чтобы не выдать своего страха. Наша переписка, которая длится полчаса, скатывается в банальное как провёл / провела день, обсуждение погоды, планов на выходные и всё. Я читаю последнее сообщение и понимаю – как-то все уныло. Возможно все дело во мне? Возможно, потому что я в очередной раз отказываюсь от встречи?

Но разве сейчас я могу соглашаться на подобное? Тем более когда до заветных «девяти вечера» остается не больше часа?

Я испугано смотрю на стрелки настенных часов и понимаю – что-то нужно делать. Но вместо того, чтобы собирать вещи и мчаться во всю прыть прочь из города, я принимаю душ, убеждаюсь, что тело в идеальном порядке, меняю постельное белье и завариваю свежий чай.

В этот раз он же не отшутится?

Я сверлю взглядом потолок и называю себя нелестными словами.

– Идиотка, – со вздохом вырывается очередное оскорбление, и я отворачиваюсь, перекатываясь с бока на бок.

На часах стрелки лениво ползут к половине одиннадцатого. Он так и не пришел. И не позвонил. И не написал ни единого сообщения.

Мог бы! Хотя… Черт! Я сама виновата в том, что нафантазировала. Неужели думала, что Демьян бросится следом за мной и будет караулить под окнами, выжидать и ломиться в дверь ровно в девять?

Ждала. Да ждала. И даже позволила ему «опоздать», сославшись на пятничные пробки. Пять минут, десять. Полчаса. Я готова была ждать и не сводила взгляда с часов и прислушивалась к звукам, доносящихся с лестничной площадки.

– Ну и чего ты ожидала, идиотка? – прошептала, подтягивая к себе покрывало.

Ноги согнула в коленях, щеку подперла ладонью. Уставшая и разбитая. Я уже не сержусь, хотя полчаса назад готова была сорваться и набрать его первым. Поинтересоваться, не заблудился ли он по пути ко мне. И уже тянулась к телефону, когда в голове вспыхнула другая мысль – а если с Демьяном что-то случилось? Авария? Черт! С ним никогда ничего не случалось, а теперь, когда я бродила по квартире в ожидании отличного секса, на него упал глиняный горшок? Нет, такого просто не могла произойти! Но я все же пролистала ленту в приложениях в поисках аварий. Все было буднично, и нигде его машина не засветилась. Но я так и не набрала его номера, потому что почувствовала себя в тот момент набитой дурой.

– Он этого и ждет, – вымученно произнесла, отпивая из кружки остывший чай, а после добрела до спальни и упала в кровать.

Поэтому я пялюсь в потолок, считаю минуты и ненавижу себя.

Ненавижу за то, что только и делаю, что думаю о нем.

– Не достоин, – губы произносят окончательный вердикт, и я проваливаюсь в сон, отбрасывая идею написать в понедельник заявление и уйти с гордо поднятой головой.

Утром я вновь просматриваю новостную ленту в поисках ужасающих заголовков о смертельной аварии, или в поисках нелепой смерти мужчины от цветочного горшка. Потому что выжить и не позвонить мне – ему непростительно. Так и не найдя для Демьяна убедительного алиби, я провожу выходные в ледяном спокойствии и предвкушении. В понедельник его ждет мой гнев. И полный игнор…

…В понедельник меня ждет разочарование.

Я вхожу в офис и ищу взглядом Дашу. Она может помочь мне, подсказав появился ли уже Демьян, но девушка неуверенно пожимает плечами и сообщает, что не видела его. Тогда я принимаю вторую попытку узнать о Савицком.

– Привет, Ир, – прикладываю к уху телефон, просматривая попутно рабочий почтовый ящик.

– Привет, – бодрый голос девушки воодушевляет меня. – Как выходные? Я тут на реснички ходила. Заглядывай, похвастаюсь.

Обещаю обязательно заглянуть, но перевожу аккуратно разговор в нужное русло.

– Демьян? Нет, он не в офисе. Я думала, он предупреждал. У него командировка. Не появится до среды.

Я шумно выдыхаю и замираю на месте.

– И когда его командировка началась?

Ира что-то бормочет. Видимо, просматривает собственные записи, и через полминуты отвечает.

– В пятницу улетел. Рейс в восемь-тридцать. Во вторник вечером обратный билет.

Улетел? В голове не укладывается. Я не могу поверить ее словам, воспринимая все как слуховую галлюцинацию, но благодарю девушку за помощь и кладу трубку на место. Наклоняюсь вперед и зарываюсь пальцами в волосы. Тело подрагивает от возрастающего напряжения, способного превратиться в кипящую лаву и поглотить меня.

Я все выходные провела в панике и расстройствах! Обновляла каждый чертов час новостные ленты как одержимая! Опасливо приближалась к телефону, если он издавал хоть какой-то звук. Даже нагрубила своему незнакомцу, отказавшись от его навязчивого предложения пообщаться уже лично и перестать баловаться перепиской. Я злилась, кусала локти, но так и не смогла позвонить Демьяну, хотя могла узнать обо все намного раньше.

Но он сам промолчал!

– Черт! – рычу, отбрасывая в сторону записную книжку.

Его слишком много. Слишком много в моей голове. Так дело не пойдет! Я больше не могу думать о Савицком. Не могу, потому что сердце болит, а на глазах собираются слезы. И когда я стала такой – уязвимой и одержимой?

Вскакивая, я собираю разбросанные вещи и возвращаюсь за стол. Скоординировав свой отдел на работу, берусь за то, за что мне здесь платят – гоню прочь Савицкого из головы и принимаюсь за дела.

– Да пошел ты. – Гневно посматриваю на общую рассылку с почтового ящика Демьяна, но все же читаю его письмо.

Работа есть работа, которая плавно затягивает меня в рутину. Я больше не думаю о мужчинах, игнорирую письма от незнакомца, засиживаюсь допоздна и то и дело возвращаюсь к сайту по поиску работы. Рано или поздно, но я уйду, и никакой, мать его, Демьян не удержит здесь. Но я сдержу данное ему слово – доведу дела до конца, а дальше пусть справляются без меня.

Во вторник я просматриваю в обеденный перерыв сайт с подержанными машинами. Нахожу пару отличных вариантов, и собираюсь их посмотреть на выходных, как почтовый ящик вновь оживает. Я по привычке жму на «прочитать» и залипаю на небольшое, но емкое послание от незнакомца.

«Прости меня. Кажется, в прошлый раз я задел тебя, и теперь ты обижена. Хотел бы я все исправить, но простым удалением писем вопрос не решить. Я больше не буду навязываться и приглашать на свидания, хотя не могу утаить – очень хочу увидеть тебя. Но могу ли и я дальше общаться так – с помощью писем? Без них мои дни слишком серы и скучны».

Чертов романтик! Но как же мне хорошо от его высокопарных слов! Я глотаю ком, мешающий дышать, и строчу ответ. Я настоящая идиотка, потому что задела человека, который не виноват в моих проблемах. Так и хочется ответить и признаться в истинных причинах, но стараюсь сохранить дружеский настрой и продолжаю общение, которое явно ни к чему не приведет. Возможно, так даже лучше. Для него и для меня.

И я действительно хочу сохранить общение, от которого мое настроение улучшается, но вместо банального «все в порядке», я торопливо пишу иное.

«Давай в эту субботу? Думаю, пора».

Незнакомец молчит. Молчит слишком долго, заставляя меня понервничать и еще раз перечитать его письмо и собственный ответ. Через пятнадцать минут я все же получаю заветную строчку и глупо улыбаюсь, гоня прочь сомнения. Надеюсь, в этот раз я поступаю правильно.

«Забронировал нам столик в «Тануки». Ты все еще любишь азиатскую кухню?»

Демьян появляется в среду. На его лице царит дружелюбная и вполне удовлетворенная улыбка. Он принимает поздравления от босса с началом нового старта, который выведет компанию в иное русло. Ведь Савицкому удалось уболтать тех, кто раньше воротил нос от нас, считая слишком мелкой сошкой. Сегодня же они заняты согласованием договора, подписанием чертовски важных бумаг, и Демьян все время находится в чьем-то окружении или висит на телефоне.

Я трижды за день порываюсь отправиться в его кабинет и натянуть на голову мусорное ведро, потому что все еще не могу выбросить мысли о нем. Он как клещ забрался под кожу, и без посторонней помощи мне не справиться. Помощь будет в субботу – день, о котором я старюсь не думать, потому что от волнения потряхивает не хило, но и не замечать самодовольной рожи Савицкого не могу.

Слишком хорош. Слишком!

Я качаю головой, возвращаюсь к себе и замечаю, как в кабинет к Демьяну заскакивает Леночка из бухгалтерии. Меня парализует, и воздух становится обжигающим для легких. Уж очень она довольная. И юбка короткая.

– Черт! – рычу сквозь зубы и иду туда. Если надо, то вынесу дверь с петель, но докажу сама себе – он не достоин моих мыслей.

Замираю перед дверью и прислушиваюсь. Доносятся сдавленные голоса, заливистый смех Леночки и низкие нотки чуть хрипловатого голоса Демьяна. Не уговаривает ли он оказать ему маленькую помощь и отсосать под столом? В голове вспыхивает отчетливая картинка, как в этом самом кабинете он трахал меня. И сама позволяла крутить собой как игрушечной, потому что против него не устоять. Леночка так точно не сможет сопротивляться.

Прогоняя прочь яркие картинки, которые все еще вызывает во мне бурю эмоций, я толкаю дверь без стука и застаю вполне безобидную картинку – Леночка стоит довольно далеко от стола Савицкого, а тот устало подписывает кипу бумаг.

Заслышав звук открывающейся двери, он медленно поднимает голову и удивленно, пусть и на мгновение, смотрит на меня. Леночка же ахает от испуга, но берет себя в руки и здоровается со мной. Приходится выдать из себя приветственную улыбку и постараться сообразить правдоподобную причину моего внезапного вторжения.

– Привет, – Демьян говорит первым, складывая перед собой руки. Видимо, с подписью чертовски важных бумаг он повременит. Сейчас же все его внимание направленно на меня.

– Добрый день, – улыбаюсь, посматривая то на девчонку, которая одергивает край юбки, то на стол, заваленный бумагами.

Демьян хорош во многом (и я должна это признать), но с порядком на собственном столе у него явные проблемы.

– У вас какой-то вопрос, Светлана?

– Да, – улыбаюсь, а скулы сводит судорогой.

– Я немного занят.

– Это не займет и пары минут, – парирую, отмечая, как Леночке становится неуютно. Накаляю обстановку, принимая вполне воинственную позу, которую даже Лена не отметить не может, и сразу же слышу ее тихий поникший голос.

– Демьян Витальевич, я за документами зайду позже. Это не так срочно, – шепчет она и пятится назад. Не ждет ответа и выскакивает за дверь, которая с тихим щелчком закрывается.

Все это время Демьян сверлит меня взглядом, я бросаю молнии в ответ.

– Ну говори, Лана-Банана, – усмехается он, и плевать ему на бумаги. Все внимание сосредоточено исключительно на мне, как и моё на нем. И теперь и мне плевать о чем говорить, потому что Демьян понимает – я тут не по рабочим делам.

Я прохожу к его столу, занимаю посетительский стул и смотрю в упор.

– Лана, ты же не надеешься, что я вспыхну от твоего испепеляющего взгляда и обращусь в пепел? – смеется мужчина, отклоняясь назад. Спинка тихо шуршит под тканью его белоснежной рубашки.

– А жаль. – Пожимаю плечами и перестаю улыбаться как умалишенная.

– Ты скучала по мне?

– Не больше чем ты… Видимо, – добавляю, ощущая нервное покалывание в области живота.

И почему от его голоса меня так вставляет? Хочется крушить и смеяться. И немножко плакать.

– Как прошла командировка?

– Ты же знаешь всё. К чему эти вопросы?

– Хочу послушать из первого источника.

– Признай, мой голос тебя заботит больше, чем все рабочие дела вместе взятые.

– Ты слишком высокого мнения о себе.

– А ты недооцениваешь свои таланты.

– Ты про мои возможности гнуться и садиться на шпагат?

Демьян намеревается ответить, но неожиданная смена темы выбивает его из реальности. Он открывает рот и как рыба, выброшенная на сушу, беззвучно хлопает губами. Я же усмехаюсь, небрежно поправляя прядь волос, упавшую на плечо.

– Я не знал про твои таланты, – последнее слово он выделяет, собравшись с мыслями и хищно скалясь.

– А я не успела их показать, – подмигиваю, улыбаясь в ответ.

Демьян тянется к рубашке и расстегивает первую пуговку. Я засматриваюсь на его пальцы, и жар прошибает насквозь. И почему я не могу дуться на него? Почему не могу по-прежнему ненавидеть?

– Лучше уходи, Лана-Банана.

Я качаю головой и жду продолжения его коронной фразы. Но Демьян молчит и тихо вздыхает. Опускает руки на стол, покачивая головой.

– Не думал, что задену тебя.

– Немного. – Пожимаю плечами, борясь с желанием подскочить и треснуть его по голове. Ладони зудят, а перед глазами расплывается алое марево. – Знаешь, я все выходные сидела у телефона и каждые пять минут то и делала, что обновляла страницы в поисках несчастной и глупой смерти Демьяна Савицкого.

Он вздрагивает от услышанного, но продолжает молчать. В глазах мужчины я не могу прочесть мыслей, но отчего-то хочу думать – он все-таки сожалеет. Хоть чуточку.

– Потому что объяснений тому, что ты решил проигнорировать меня, не нашла. А глупая смерть тебе бы подошла. Я бы не злилась так сильно, как сейчас.

– Ты ждала звонка от меня?

– Я не сомневалась в твоей гениальности, – усмехаюсь, чувствуя, как после признания на душе становится легче. Нет тоски или злости, нет желания придушить самовлюбленного индюка. Вся скопившаяся нервозность уходит, оставляя после себя тишину в голове. Только он и по-прежнему там. – Демьян, нам надо кое-что решить, прежде чем мы продолжим работать вместе. Пусть я и грозилась уйти.

Он кивает, позволяя мне говорить дальше. Я прочищаю горло, посматривая на то, как мужчина поднимает руки, ставит локти на стол, а на переплетенные пальцы в замок опускает подбородок. Мне нравится даже его подбородок – он идеально вписывает в его образ хищника. Я же устала быть жертвой и хочу кусаться в ответ.

– Демьян, я…

– Постой, – резко перебивает, меняясь в лице. – Свет, не надо только отшивать меня, хорошо? Давай просто попробуем.

Я ахаю, открыв рот, и хлопаю ресницами. Вообще-то я планировала обсудить с ним рабочие моменты, чтобы наши личные проблемы не мешали делам, но Демьян переводит тему в исключительно личные заскоки.

– Не поняла, – шепчу, требуя объяснений. – Я дважды не предлагаю. Один раз и все. Ты профукал шанс. Так что вернемся к работе.

Но Демьян качает головой, медленно поднимаясь из-за стола.

– Нет, Лана-Банана, мы лишь разминались. А теперь топай своими миленькими и, как оказывается, очень гибкими ножками в свой кабинет.

Он обходит стол, открывает дверь и требует от меня покинуть помещение немедленно. Я, теряясь с ответом, подчиняюсь, потому что в этот момент не могу думать ни о чем, как о его подавляющей энергетике. И как ему удается так манипулировать людьми? Мной манипулировать…

Я ошарашено смотрю на самый огромный букет алых роз, которые видела в живую, и не могу понять – что за хрень творится на моем пороге?

– Так ты пустишь? Или мои руки сейчас отвалятся вместе с этим веником, – обиженно ворчание звучит откуда-то позади.

Это цветы притащили Демьяна или он волок их, тихо ненавидя меня и положенный по законам жанра букет примирения? Я усмехаюсь и отступаю назад. Мужчина входит, тяжело перебирая ногами, и пытается вручить алое море бутонов.

– Ну же, Лана-Банана, помогай. Иначе я заработаю вывих плеча.

Я вижу, как из-за роз появляется его довольное и озарившееся улыбкой лицо. В глазах пляшут бесенята, и больше не хочу засунуть ему веник в зад и выпроводить с порога. Пришел мириться, так пусть постарается. Я же чинить препятствий не буду. Даже забавно наблюдать за ним.

– Никогда бы не подумала, что в душе ты романтичная натура.

– Я?! – возмущенно восклицает Савицкий, перекладывая букет прямо на пол. Кажется, ему совершено плевать на то, где будут располагаться его цветы, лишь бы не в руках.

Он растирает ладони и посматривает на меня, стоящую с прямой спиной и скрещенными руками на груди. Жду, а он все молчит и молчит.

– Ну и? – Левая бровь ползет то вверх, то вниз, указывая на продолжение спектакля.

– Ой, да ладно. – Отмахивается мужчина, выпрямляясь, и запускает руки в карманы. Достает какие-то карточки, в которых я вскоре рассматриваю билеты.

– Что это?

Он протягивает их мне, перечисляя:

– Это в кино. Вышел какой-то очередной блокбастер. А это на концерт. Тут еще на выставку.

– Демьян, прекращай. Я умру от смеха. Ты что действительно думаешь, что так произведешь на меня впечатление?

– Я планировал закопать топор войны.

– И залезть ко мне в трусики.

Мужчина громко возмущается, даже кривит гримасу, которая видимо должна убедить меня в том, что я не права.

– Не ври.

– После кино или концерта. Ну, или на худой конец сводил бы тебя в ресторанчик за углом.

Я смеюсь, направляясь к Савицкому. Поднимаю букет и ругаюсь, понимая, насколько он громоздкий и тяжелый.

– Помогай.

Демьян расценивает это как некое прощение и примирение, скидывает обувь, топает следом, волоча букет в гостиную. Следующие полчаса мы разбираем цветы и расставляем их по банкам, потому что у меня нет ваз. Ни одной грёбаной вазы, которая, возможно хорошо смотрелась бы на столе. Демьян отшучивается, что раз нет ваз, значит, за мной никто не ухаживает. И на свидания я хожу исключительно с дураками раз в полгода. На это он получает задумчивый взгляд и молчание.

– Ой, Лана-Банана, только не говори, что меня кто-то опередил? – пыхтит, переставляя импровизированные вазы на комод. Получилось семь банок, в которые мы набили цветы до предела.

– Да, в эту субботу. – Радуюсь, замечая, как с его лица сползает улыбка. Он явно недоволен тем, как оборачивается ход событий, но и возразить ему нечем. Сам виноват, раз профукал такое счастье. Это ему и заявляю, отворачиваясь и намереваясь собрать разбросанные на полу листья, как неожиданно ахаю и практически клюю носом вниз.

Руки Демьяна ложатся на мои бедра, сжимают пальцами до тихого вскрика, и тянут ткань домашних шорт.

– Ты плохая девочка, Лана. Решила покрутить своей чудной попкой перед другим мужиком?

Я пытаюсь встать и развернуться, чтобы скинуть его ладони, но Демьян продолжает удерживать меня на месте, прижимая коленками к паркету. На мои возмущенные проклятия он отвечает полным игнорированием.

– Не твое дело, Демьян, чем и перед кем мне крутить. Вроде между нами не было никаких договоренностей. Или я что-то упустила?

Мужчина за спиной хмыкает, продолжая скользить ладонями по бедрам. Касается поясницы, подталкивая немного вперед и вниз, вынуждая прогнуться в спине как кошка. Это его забавляет, а вот мой вопрос явно злит.

– Разве тебе, Лана, нужны договоренности? Я думал, достаточно того, что я твой мужчина. А ты моя женщина.

Открыв рот от удивления, я долго не нахожусь с ответом, а когда дерзкая реплика вспыхивает в мозгу, он уже добирается до моего лица и затыкает рот. Ловко переворачивает, подминает под себя и разводит коленом мои ноги. Мы лежим на полу и срываем друг с друга одежду. Мои руки находят край его футболки и оголяют торс, следом я стаскиваю джинсы и боксеры, обтягивающие крепкий узкий зад и чертов стояк, который мигом упирается между моих ног. Демьян не ждет моего позволения, он и так видит – бери и властвуй. Он раздевает меня лишь наполовину. Домашние шорты летят куда-то в сторону, туда же отправляются трусики. Для него достаточно, чтобы завладеть и не отпускать. Я царапаюсь и рычу, чувствуя, как член раздирает меня изнутри. Буравит на максимальных скоростях. Ни прелюдий, ни ласк. Кажется, Демьян шепчет, что все будет. Обязательно будет, но потом.

– Я скучал, – выдыхает в шею, оставляя там красную метку. – Никому не отдам. Никому, – с рыком выходит, кончая на живот.

Вот только опомниться не позволяет, поднимает и волоком тащит на диван. Садится сам, меня устраивает сверху.

– Поскачи, моя хорошая.

Его слова, произнесенные с придыханием, разрывают мои установки. Пошло и грязно, но меня заводит до потери сознания. Я запрыгиваю на колени, стягиваю свою футболку вместе с бельем и, обхватывая ногами, устраиваюсь на все еще чертовски крепком члене. Хлюпающие звуки, шлепки и стоны наполняют квартиру, и еще долго не оставляют ее в тишине…

– Покажешь, какая ты гибкая? – уже намного позже интересуется Демьян, рассматривая меня сбоку.

Мы лежим на диване. Моя нога свисает, его рука гладит живот. Обнаженные, разгоряченные и счастливые. Я бы никогда не подумала, что могу увидеть его таким. Даже и представить себе не могла – после секса обниматься, смотреть в глаза и чувствовать наконец-то себя спокойной и отдохнувшей, хотя до этого была готова натереть мозоль между ног.

– Прямо сейчас? – лениво переспрашиваю, вытягивая ногу и закидывая ее обратно на диван.

Демьян смеется, но ненавязчиво требует показать, что же он такого упустил, почему теперь страдает и выпрашивает. Я извожу его догадками и подсказками, но все же сдаюсь под напором Савицкого. Поднимаюсь, осторожно убирая его руку, которая успевает сползти ниже и массировать влажные разбухшие от ласк складки. Отхожу немного назад, выпрямляюсь и медленно поднимаю ногу вверх.

Савицкий таращится в оба глаза, приподнимаясь на локтях. Я вижу, как в нем разгорается желание, а глаза блестят опасным огнем.

– Еще?

– Еще, – хрипло требует, кивая в ответ.

Я опускаю ногу, разворачиваюсь спиной и прогибаюсь. Уверена, мой зад сейчас находится в самой выгодной позиции. Но отшутиться не успеваю, замечая, как мужчина резко поднимается и направляется ко мне. Я выжидающе стою, и практически сразу получаю нежное почти неуловимое касание. Он скользит пальцами по ягодицам, раздвигает полушария и смачно плюет, усмехаясь на мое приглушенное возмущение.

– Лана-Банана, вот ты меня сейчас удивила, – бормочет, двигая головкой по плевку и растирая его между складок. – Черт! Если бы я знал, что упускаю, я бы…

– Что? – интересуюсь, позволяя ему осторожно протолкнуться вглубь и обхватить горячими ладонями бедра.

– Да я бы весь мир бросил к твоим ногам!

– Ради моей задницы?

– Она шикарна! – смеется мужчина, уверенно орудуя во мне.

Мне нравится ощущать его, нравится наполненность, которая приходит с его ласками и жесткостью. Он владеет мной, но мне кажется – все совсем наоборот. Я томно выдыхаю, когда член обтягивают стенки, а головка достигает тупика. Демьян рычит, подхватывая бедра, и вторгается, обещая отлюбить в такой позе пока не переломает нас. Я смеюсь и сквозь стоны отвечаю, что мое тело, закаленное в гимнастике, а позже на пилоне вытерпит и не такой трах.

– Лишь бы тебя хватило, – выдыхаю, ощущая, как он скользит наружу, покидая разгоряченное тело.

– Хватит. – Демьян помогает выпрямиться и, подхватывая на руки, требует показать спальню.

– Зачем?

– Хочу посмотреть в какие позы тебя еще можно загнуть, – со смехом признается, а спустя пару часов его экспериментов убеждаюсь – я пластилин в его руках.

– Ты никуда не пойдешь! – Демьян влетает в мой кабинет, пугая Дашу, которая как раз собирается выйти.

Она ошарашено смотрит на Савицкого и видимо принимает его слова на свой счет. Судя по ее лицу, полному недоумения и испуга, Даша никак не может понять – что же она натворила, раз Демьян разъярен как бык. Вот только его слова касаются меня. Только меня.

– Ну опять, – шепчу под нос и киваю Даше, чтобы она поскорее убралась прочь и закрыла за Савицким дверь.

Получая одобрение, девушка вылетает из кабинета, хлопает деревянным полотном, отделяя нас от остальных сотрудников.

– Ты с ума сошел?! – рычу сквозь зубы, пытаясь понять – не собрался ли Демьян неожиданно объявить всему офису о наших отношениях.

Да, кажется, теперь то, что происходит между нами вечерами и ночами можно называть исключительно как отношения. Потому что этот мужчина, лицо которого гневно искажено, а из ушей разве что пар не валит, решительно заявил накануне – я его женщина и он имеет полное право связать меня и не отпускать ни на какую встречу. Даже если это просто друг.

– Нет, не сошел. Но могу, – отвечает, падая на стул. Складывает перед собой руки и злобно так поглядывает, видимо ожидая от меня резких движений или дерзких заявлений.

– Ох, да за что мне все это? – Выдыхаю, опуская лицо на ладони. – Даже трех дней не прошло, а ты уже диктуешь условия и угрожаешь. Что будет дальше? Свяжешь меня, посадишь под замок?

Демьян смеется, но его смех наполнен нервным напряжением, поэтому получается рваным и хриплым. И пугающим.

– Все вместе взятое. И не забудь про пару спиногрызов и собаку.

– Что?!

– Лана-Банана, успокойся. Не намерен я портить твою блестящую карьеру случайным залётом. Сделаю всё как полагается взрослому мальчику – ухаживание, предложение и пышная свадьба. А пока нам надо притереться друг к другу и заняться сексом. Желательно немедленно. Я раздражен, а твои гибкие ножки отлично снимают мой стресс.

– Савицкий, прекращай! – шиплю сквозь зубы, молясь, чтобы никто не услышал нашу перепалку. Очередную!

– Но ты все равно никуда не пойдешь.

– Нет, пойду. И спрашивать у тебя дозволения не буду.

– Тогда я иду с тобой.

Я часто дышу, пытаясь успокоить собственные нервы. Он не просто их ест ложечкой, а гребет лопатой. Причина – моя встреча с незнакомцем, с которым я переписывалась двумя часами ранее. Демьян настойчиво пытается убедить меня, что я не должна ходить на свидания, потому что теперь есть он – самый охренительный мужик на свете. Последнее заявление – лично выдвинуто Савицким. Я же не считаю его настолько охренительным, чтобы поступать отвратительно по отношению к тому, с кем у нас складывалась до сих пор вполне приличная переписка.

– Это не свидание. Просто встреча. И нет, это ты никуда не пойдешь!

Он качает головой, но и я упертая как баран. Мы гневно бросаем друг в друга молнии, и спустя пару минут он вынужден сдаться.

– Хорошо, Лана-Банана, твоя взяла. Но на моих условиях, – тут же добавляет, стирая с моего лица победоносную улыбку. – Никаких обсуждений интимных тем. Никаких новых свиданий или как ты называешь «встреч». Два часа на общение, а после связываешься со мной. Я заберу тебя и отвезу домой. И удостоверюсь, что этот мужик не лапал тебя. Вообще нигде не лапал.

– Какого черта?! Демьян, что ты здесь забыл? – я влетаю в квартиру, испуганно рассматриваю мужчину, который вальяжно расположился в кресле и не спеша потягивает чай. – Не помню, чтобы давала тебе ключи. Или вообще разрешала сюда приходить без приглашения.

– Не шипи, Лана-Банана, – усмехается, возвращая кружку на журнальный столик. Закидывает ногу на ногу и складывает перед собой руки.

– Где взял ключи? – рычу, сбрасывая сумочку с плеча.

Ноги гудят от туфель, а в голове шумит. Стоило мне подняться на площадку и коснуться двери, как она открылась. Я испугалась, вдруг подумав, что в квартиру пробрались воры или я на худой конец забыла закрыть дверь. Но точно никак не ожидала увидеть тут улыбающуюся морду Савицкого. Все-таки он безумен!

– Только не говори, что нашел ключ под горшком с цветком. Потому что у меня их нет. Горшков этих.

Демьян усмехается, но его глаза сосредоточено следят за мной. Провожают каждое даже еле уловимое движение.

– Сделал копию вчера, – спокойно произносит, на что в ответ получает возмущение. – Да, ладно, не злись. Ты же не предложила. Поэтому пришлось действовать самому.

– Но когда?! – возмущенно вздыхаю и опускаюсь на диван. Вытягиваю ноги и жмурюсь. Он меня злит. Как же меня злит! И что я в нем нашла?

– Говорю же вчера, – поясняет Демьян, меняя позу – уже не так сосредоточен, но все равно продолжает за мной следить. – Пока ты была на обеде.

– Ты рылся в моих вещах?!

– Ты оставляешь связку ключей на столе. Грех было не воспользоваться, – парирует он, поднимая перед собой руки. Словно это милая шалость, а не преступление.

Черт, я даже не могу возмущаться. Он сведет меня в могилу!

– Ладно, проехали. Сдашь ключ, когда будешь уходить, – бормочу, замечая, как на губах Демьяна расплывается улыбка. – Черт! Ты сделал несколько копий, – устало выдыхаю, отказываясь и дальше с ним сражаться. Бесполезная трата времени. Он всегда на шаг впереди.

Демьян кивает, приподнимаясь. Ступает бесшумно и приближается ко мне. Опускается рядом и притягивает за плечи, утыкаясь носом в макушку.

– И что ты делаешь? Проверяешь меня? Вроде засосы ставят чуть ниже, – усмехаюсь, чувствуя, как его руки напрягаются.

Демьян вновь дышит рвано, втягивает воздух, отчего по моей коже мчится табун мурашек. С ним совсем иной. Я не волнуюсь, я начинаю пылать.

– Покажешь, где он тебя трогал? – заявляет Савицкий, исследуя мое тело.

Я перехватываю его руки и отодвигаюсь. Слышу, как он возмущается, но продолжаю сохранять между нами дистанцию.

– Что опять не так?

– Ты не позвонила, – ворчит мужчина, сжимая мои ладони. Смотрит на пальцы, немного хмурится. Чувствую себя неряшливой с заусенцами и лаком, который давно пора снять. Но не это волнует, как оказывается, Демьяна. Он переворачивает мои ладони и рассматривает линии. Переводит взгляд чуть выше, на запястья. И скользит дальше. Мне кажется, я чувствую, как он касается моей кожи и как кровь бурлит в сосудах.

– Хотела вернуться, а после набрать.

Мой голос превращается в хрип. Я жмурюсь, прислушиваясь к себе.

– Он понравился? Тот парень, – произносит холодно Демьян, отпуская мои руки.

Я вздрагиваю и смотрю на него в упор, пытаясь разгадать человека, который мне явно не по зубам. Демьян хмурится, а губы сжаты плотно. Словно он хочет что-то сказать еще. Может съязвить или брякнуть глупость. Попытаться задеть, высмеять мою увлеченность человеком, которого я впервые увидела. Но держится, и за это я благодарна.

– А ты милый парень, – шепчу и тянусь к нему. Накрываю губы и оставляю нежный поцелуй. Почти невесомый, но он обжигает. – Нет, не понравился. То есть я представляла его примерно таким, но он, как бы это сказать… – теряюсь в словах, чувствуя, как под моими руками напрягается мужское тело.

Ждет вердикт? Хочет знать, кого я выбрала? Неужели дает мне шанс? Но как же его заявления о том, что я принадлежу исключительно ему?

– И? – шепчет, рассматривая меня в ответ. В глазах я замечаю всплеск эмоций – огонь, который обжигает.

– Я здесь. Я одна.

Демьян улыбается, прикрывая глаза. Напряжение покидает его тело, а на лице разглаживается тонкая сеточка морщинок.

– Так и знал, – смеется, притягивая к своей груди. – Я не отразим!

– Ты слишком высокого мнения о себе, – бормочу, утыкаясь в его грудь. Втягиваю шумно воздух, наслаждаюсь его парфюмом, и счастливо жмурюсь. Тут лучше. В его руках лучше всего.

Демьян гладит по волосам, шепчет какие-то непристойности, которые я пропускаю мимо ушей, но при этом губы растягиваются в улыбке, аж скулы сводит, и нежно, даже слишком ласково для него, целует. Ласкает губы, проникает языком и неспешно исследует мой рот. Подозрительно так исследует. Отпихиваю его и смотрю с укором, на что получаю смешливый ответ.

– Ищу, где он тебя трогал.

– Да ну тебя. – Пытаюсь встать, но Демьян ловко перехватывает меня за талию и усаживает на свои колени. Забирается под платье и задирает подол. – Черт! Да не трогал он меня. Там тем более. Видимо, теперь это только твоя привилегия.

Савицкий хохочет в голос, прикасаясь к кромке белья.

– Ну наконец-то, Лана! – сквозь смех произносит, целуя и пытаясь скрутить меня – сопротивляющуюся и возмущающуюся на его вседозволенность. – Ты моя, малышка. Так что кусайся и шипи, но я залюблю тебя до смерти. Готовься, – и с этими словами мы резко меняемся позициями.

Демьян нависает надо мной и борется с платьем, которое слишком узкое для того, чтобы было легко стянуть. Я выдыхаю, убираю похотливые ручонки и сама расстегиваю молнию.

– Савицкий, кажется, тебя всему нужно учить. – Приподнявшись, я позволяю платью упасть на талию, с которой он уже сам сдергивает ткань.

– А тебе, Лана-Банана, пора смириться с тем, что я делаю всё, чтобы ты думала только обо мне.

Я замираю и любуюсь искорками, пляшущими в его глазах. Любуюсь его улыбкой, длинными крепкими пальцами, которые медленно, словно завлекая, стягивают с его тела футболку. Смотрю на упругий живот и темные волоски на груди. Даже ключица мне кажется особенной.

– Ты и так там, – выдыхаю, позволяя ему наклониться ко мне и стянуть трусики. – Только ты в моей голове.