— Да? Папа, я скоро буду. Ты уже дома?

— Нет, дочка ужинай, у меня вскрытие, придется задержаться. Ты сама доберешься на такси? Деньги есть?

Я сегодня задержалась в университете, потому что папа обещал меня забрать.

— Да, конечно. Сейчас вызову.

— Будь осторожна, позвони, как приедешь домой.

Я сбросила вызов и тут же позвонила в такси. Оператор приняла заказ и сказала ждать. На улице стемнело, никого поблизости не было, все студенты уже разбрелись по общежитиям и домам. Я одна стояла на остановке. Через минуту перезвонил диспетчер и сказал, что ко мне подъедет «Mazda» третьей модели, а дальше я даже не вслушивалась — Голова сильно гудела, день выдался тяжелым. Через пару минут услышала, как подъезжает машина, и выглянула из короба остановки — ехала та машина, которую мне назвали. Вышла навстречу, и свет фар осветил меня.

Такси остановилось, я запрыгнула в машину и, захлопнув дверь, поняла, что в машине, кроме водителя, еще двое мужчин крепкого телосложения.

— Ой… — во рту пересохло, и сердце отчаянно забилось от страха. — Я перепутала машины, должна была приехать тоже «Mazda»…такси…

— Ничего, красавица, мы тебя прокатим, — сказал водитель и защелкнул замок на дверце.

С этим щелчком остановилось мое сердце. Машина отъехала от остановки и помчалась по пустынной дороге. Руки и ноги онемели, я немигающим взглядом смотрела на мужчину, и весь ужас, кажется, читался в моих глазах.

— Откройте дверь, пожалуйста, — я старалась говорить четко, но из-за страха голос срывался и пропадал.

— Не переживай ты так. Покатаемся, и вернешься домой, — ухмыльнулся мужчина рядом и потянул ко мне руку.

Я отшатнулась от него и вжалась в дверь.

— Пожалуйста, отпустите!..

Почему именно сегодня я решила остаться и доделать дурацкий проект?! Я никогда раньше не оставалась допоздна, всегда уезжала засветло — университет находится на другом от дома конце города, а с транспортом проблема: до ближайшего метро пять остановок на маршрутке, пешком идти долго.

Но уж лучше бы я пошла пешком!

Мужик, что сидел рядом, схватил меня, подтянул рывком и прижал себе, сразу же хватаясь за коленку. Хорошо, что на мне были джинсы. Я начала брыкаться, но он лишь громче ржал и сильнее тискал, пытаясь залезть рукой под тонкую куртку.

— Отпусти! — ударила его кулаком, но он даже не поморщился. — Отпустите, иначе я сейчас отцу позвоню, и тогда вам будет плохо! Вы не понимаете, на кого рыпаетесь? Мой отец на Суворова работает!.. — я визжала, как сумасшедшая.

Мужик отстранился от меня, и смех резко прекратился. Лица мужчин стали серьезными.

— Фамилию сказала быстро свою! Если я, бля, узнаю, что это неправда — пиздец тебе, девочка. Обманывать очень плохо.

— Не скажу, — тихо прошептала, потому что поняла — он спросит у Суворова, а он меня не знает.

Я глупее ошибки еще никогда в жизни не совершала.

— Тогда твои проблемы. У нас будет отмазка, что не знали. Придется тебе нас сегодня развлекать, малыш. Покатаемся и отвезем тебя домой, а если понравится, то постоянно будем приезжать.

Он вновь положил руку мне на коленку и стал поглаживать. И мне не оставалось выбора, как назвать свою фамилию.

— Вепрева, — отползая от него, прошептала, и прижалась к окну.

— Ну что же, говори адрес, отвезем до дома дорогого гостя. А то, не дай бог, еще кто будет покушаться на этот аленький цветочек.

Они привезли меня домой, и я сразу стала звонить папе. Мне было стыдно и страшно, что я его подставила. А он не брал трубку. Хорошо, что мачеха увезла племянница на море. У меня тряслись руки, я даже взять ничего не могла, стакан ходил ходуном. Больше некому было позвонить некому и рассказать. Подруга в универе с парнем — они не помощники. И подставлять их не хотелось. Оставалось только ждать отца и рассказывать правду. И молиться, молиться, чтобы они где-нибудь напились и забыли о встрече.

Но вряд ли…

Такое не забывается…

О таком вообще молчат и никому не рассказывают, но я была очень сильно напугана. Я даже представить не могла, что бы они со мной сделали, не скажи я его фамилию. Корить себя можно сколько угодно, только уже ничего не поделаешь. Сейчас придется ждать отца и уже с ним решать, как поступать дальше.

Я ничего не могла делать — пыталась приготовить еду, чтобы накормить папу, но все валилось из рук. Поэтому бросила это гиблое дело и просто села в зале на диван. Кто-то подъехал к дому, я быстро подбежала к окну и выглянула. Но это не к нам, возле дома никого нет.

Так и заснула на диване с пультом в руках, пока не услышала, как хлопнула дверь и тяжелые шаги в коридоре. Я подскочила и от испуга выключила телевизор. Только сейчас понимая, что нет смысла прятаться, но страх сильнее здравого смысла. Я тихо поднялась с дивана — хотела спрятаться за дверью, чтобы я была возможность сбежать, пока человек будет осматривать комнату. Шаги замедляются и затихают совсем. Мне становится дико страшно, папа бы быстро вошел и включил свет, громыхал в кухне тарелками, а не медлил и чего-то выжидал.

Кто там? Неужели эти бандиты, которые меня схватили? Только почему я слышала шаги одного человека? В зале даже схватить ничего, чтобы обороняться, почему я не осталась ждать папу в кухне? Почему уснула? Боже… Сколько вообще время? У меня руки начали трястись с коленками, казалось, я упаду в обморок.

Человек вошел в зал и стоял прямо напротив двери, но увидеть его я не могла… Так же, как и он меня….

Свет включился, а я все стояла. Услышала, как человек положил ключи на тумбочку и прошел в зал, даже зажмурилась от страха.

— Дочь, ты чего там стоишь? — раздался голос отца.

Я распахнула глаза и посмотрела на него, и будто снежная лавина сошла с моих плеч, как с горы, давая ощущение легкости.

— Ты меня напугал, — осторожно призналась.

Все нужно рассказать отцу, чтобы потом не было сюрпризов.

— Есть чего или кого бояться? — серьезно спросил папа.

— Пап…

Я взглянула на часы на руках — половина двенадцатого ночи, не лучшее время для серьезных разговоров, но откладывать нельзя.

— Что случилось?

Я понимала, что до папы еще не дошли слухи.

— Я сегодня попала в большую передрягу и очень испугалась.

Папа у меня сложный человек, серьезный, ответственный и порой бывает грубым, но не со мной. Он всегда оберегал нас с братом.

— Рассказывай, попробуем решить проблему.

— Помнишь, ты говорил мне фамилию серьезного человека?

— И тебе пришлось ею сегодня воспользоваться? — тактично уточнил папа, а мне стало стыдно за то, что я вообще смогла попасть в эту ситуацию.

— Да. Я после нашего разговора вызвала такси. Я села в названную оператором машину, но это было не мое такси. В машине было трое, они начали приставать. Я испугалась и сказала, что мой папа работает на Суворова. Прости… — Я оправдывалась, а по щекам текли слезы.

— Они причинили тебе вред? — папа не спрашивал ничего лишнего, но каждое слово вызывала дикий стыд и еще больший страх.

— Нет, они как услышали его фамилию, сразу стали серьезными. И сказали, если я их обманула, они приедут за мной. Я испугалась, я не хочу тебе проблем. Что теперь будет?

Я подбежала и схватилась за его руку. Папа выдохнул устало и обнял меня.

— Успокойся, дочка, все будет нормально.

Нормально… он не сказал, что будет все хорошо или отлично, он сказал — нормально… Эти слова не успокаивали.

— А как теперь быть? Они будут следить? Узнавать? — я не могла успокоиться, мозг сам генерировал опасные мысли.

— Ничего не будет. Пускай только попробуют, голову не забивай. С преподавателем разобралась?

— Да, я поэтому сегодня и осталась проект доделывать. Она говорит, что все будет хорошо и на олимпиаду поеду я, что давно к ним такие умные не приходили. Буду отстаивать честь универа от первокурсников. Это все благодаря тебе.

— Вот и замечательно. Учись, хороших медиков нам не хватает.

— Ужинать будешь? — дрожь в руках ушла, я вроде стала приходить в себя.

— Нет, в больнице перекусил. Пойду в душ и спать, завтра будет день тяжелый, — папа поцеловал меня в макушку и пошел наверх.

Я тоже не стала сидеть, а пошла к себе в комнату. Приняла душ и все же с опаской подошла к окну, приоткрыла шторку и осмотрела улицу. Но там никого не было. Возможно, папа и прав, они узнают, кто он, и не станут ко мне лезть. Только вот что папа делает для этого Суворова? Почему он так спокоен и уверен, что они меня не тронут?

Утром я проснулась в холодном поту, мне всю ночь снилось, что меня догоняют, а я не могу убежать. Пытаюсь закричать от страха, но голоса нет. Я открыла глаза и поняла, что еще можно спать с чистой совестью, только уже было не до сна. Поэтому я просто встала с влажной от пота постели и поплелась в ванную.

Пока принимала душ, поняла суть слов папы про учёбу. Ведь если я буду постоянно на виду, хорошо учиться, то и меня никто и не тронет. В профессии, куда я пошла, очень высокая конкуренция, чтобы удержаться, нужно постоянно учиться и быть в курсе изменений. Если нет знаний, то максимум, что мне позволят в больнице — это перебирать бумажки. А я не хотела этого, мне хотелось помогать людям, дарить им жизнь.

У нас на потоке есть такие студенты, что на пары приходят спать. И спрашивается — для чего? Ведь вместо них могли учиться те, кто хотел бы быть профессионалом.

Обидно. Но с этим ничего не поделаешь.

Я не спеша собиралась в универ, сложила в сумку тетради и ручки и спустилась уже готовая вниз. Сделала завтрак нам с папой, радуясь, что нет рядом мачехи с братом. Но, с другой стороны, уже безумно скучала по малышу, привыкла, что он постоянно дома и крутится рядом со мной. Услышала, как папа медленно спускался по лестнице и налила ему кофе.

— Ты чего так рано поднялась? — спросил папа и присел за стол.

— Как-то не спится, решила встать, лежать уже не хотелось.

— Кто рано встаёт, — пошутил папа, не вспоминая о вчерашнем, и я тоже решила постараться забыть об этом.

— Совершенно верно, сегодня доделаю проект и отправлю его на конкурс. Даже волнуюсь, там много крутых работ.

— Я видел твою тему, дочь. Не переживай, в тройку точно войдёшь. А там все зависит от жюри.

Я улыбнулась, не желая расстраивать папу, понимала, что все эти конкурсы не для простых смертных, и все зависит только от удачи: войти бы хоть в десятку лучших — уже будет достижением. А о победе и призовых наградах лучше даже не мечтать.

— Ты у меня оптимист…

Мы спокойно позавтракали, и папа предложил подвезти меня до универа, и я сразу же согласилась. Я из тех людей, которых жизнь учит, на те же грабли я наступать не желала. Я не могла и подумать, что такое, как вчера, может произойти со мной, это казалось чем-то нереальным.

Я вновь погрузилась в свои мысли и пропустила, когда папа вышел из-за стола. Когда опомнилась, собрала тарелки и помыла их. Накинула лёгкую куртку и выбежала на улицу, отец уже выгнал машину из гаража и ждал меня. Пока шла, осматривала двор — все равно казалось, что за мной наблюдают.

Спустя полчаса папа довёз меня до университета:

— Вечером не задерживайся, — сказал папа, и в его глазах не было страха или предостережения об опасности. Обычная забота, но для меня это было наставление, к которому я не могла не прислушаться.

— Теперь не буду, — я вышла на той самой остановке, и дрожь прошлась по моему телу — я огляделась и увидела ту самую «Мазду».

Я торопилась в универ и постоянно оглядывалась. Казалось, что за мной следили, хоть и не видела никого похожего на вчерашних людей. Встретила одногруппников и с ними поспешила на пары. До обеда я успела доделать проект, договорилась с преподавателем, когда будем отсылать мою презентацию и регистрировать заявку.

Я с Кристиной и Максимом зашли в столовую на обед, сделали заказ и поторопились занять столик.

— Мия, ты сегодня странная, — сказала подруга, уплетая гарнир в столовой в обед.

А мне и рассказать страшно почему. Об этом вообще хотелось забыть, и уж точно не делиться с друзьями.

— Это кажется, я просто устала. Вчера проект делала, сегодня — башка забита, — перевела тему и взглянула на Макса, который недоверчиво на меня смотрел.

— Ага, и по сторонам смотришь так, будто украла что-то.

Кристина и Максимом — брат и сестра, они тоже пошли по стопам своих родителей. Он учится на третьем курсе.

— Это пустяк, Макс. Я просто устала. Странно, что на меня взвалили этот проект. Из-за него приходится не спать ночами, а еще экзамены сдавать.

— Смотри с другой стороны — такой шанс не давали никому до тебя. То у тебя будут поблажки, — поддержал Макс, отклонившись на спинку стула.

— Или наоборот — только сильнее будут гонять на экзаменах, — пробурчала себе под нос, отпивая чай и воровато посматривая по сторонам.

Возможно, мое поведение слишком странное, но пока я не буду уверена, что мне показалось, не смогу успокоится.

— Не паникуй раньше времени. Все у тебя получится, — Кристина положила свою руку на мою, слегка сжала и вновь принялась за обед.

— Можем в кино сходить сегодня, вы отвлечетесь от учебы и мозг проветрите. — предложил Максим.

Я боялась согласиться, но, с другой стороны, я буду не одна, и ко мне побоятся приблизиться.

— Брат, я пас. У меня сегодня кружок, а ты своди Мию. А то правда дерганая стала. А мне еще с ней учится и, если что, списывать.

— Тогда после пар увидимся, Мий, и отказы не принимаются.

Мы разошлись, и успокоила я себя лишь тем, что Макс взрослый и крепкий, если что — наваляет этим. Но все равно подставлять не хотелось, поэтому, когда он после пар меня подловил, я все же постаралась его отговорить:

— Макс, давай лучше по домам? Чего тебе со мной таскаться по киношкам, можешь другую девушку позвать.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, накинул куртку на плечи и поправил портфель:

— А я тебя хочу, так что пошли, мисс любезность.

А мне и сказать нечего. Я, улыбаясь, поплелась за ним до общественного транспорта.

Мы приехали в кинотеатр, купили попкорн, колу и билеты и пошли смотреть фильм. Я все равно всматривалась в лица, но никого похожего не видела. Пока посередине сеанса в зал не вошли двое крепких парней, похожих на тех, что заперли меня в машине. Они осматривали зал, а я сползла низко в кресле, чтобы меня нельзя было заметить. И молилась, чтобы мне все это померещилось — страшно осознавать, что они меня нашли. Точнее, вряд ли они искали, могли просто следить.

Я не должна подавать вида, что их узнала, спокойно сидеть и общаться с Максимом, не смотреть и не дергаться и не заикаться. Лучше есть попкорн. Боже, да они в темноте даже не увидят меня!

Мужчины поднялись до нашего ряда, но я сконцентрировалась на фильме, лишь боковым зрением наблюдала, что происходит. Они поднялись выше и пробирались по ряду. У меня пульс бился в ушах, а рука т замерла в банке.

— Бу, — тихо сказал Макс на ухо. Я завизжала, и его ладонь тут же опустилась на мои губы. — Ты чего, Мий? — Максим так близко наклонился, что мне стало неудобно, но уж лучше пусть будет он так близко, чем тем мужики в ухо дышать.

— Там момент страшный, а ты кричишь, — прошептала, когда он убрал руку.

— В жизни страшнее бывает, а тут так всего лишь фильм.

Максим был прав, но не во всем. Я недавно такое пережила… Кажется, я услышала сзади смешок, были ли это те мужики — не могла сказать, потому что боялась повернуться.

Фильм закончился, в зале включился свет, и все стали выходить. Я хотела попросить подождать, пока основная масса выйдет, но Макс подхватил меня под руку и направил на выход. Мой взгляд был направлен куда угодно, только не назад, пока передо мной не остановился тот самый мужчина, который удерживал в машине:

— Проходи, лапуля, — ухмыляясь, сказал он, тормозя всех собой.

Мы вышли, Максим предложил сходить в кафе, но у меня не было никакого желания. Я вызвала такси и стояла ждала машину, отказавшись от предложения парня проводить меня — было страшно за него, кто знает, что они могут с ним сделать.

Мужчины вышли за нами и прошли мимо, усаживаясь в ту же самую машину. От одного ее вида у меня по спине пробежались мурашки.

— Мий, делай что-нибудь с собой. Успокоительные попей, а то доведешь себя до срыва. Это не к добру. Я тебе как будущий врач говорю, — деловито посоветовал парень.

Телефон завибрировал, посылая мне оповещение о том, что приехала моя машина. На этот раз я проверила номера, марку и цвет машины и только после этого попрощалась с Максом и поехала домой. Меня трясло всю дорогу, я оглядывалась и высматривала «Мазду», но ничего похожего не видела поблизости. Расплатилась с таксистом и быстро побежала в дом, заперла все двери, разделась и сразу прилипла к окну, проверяя, нет ли за мной слежки. Это все точно доведет меня до нервного срыва, поэтому я решила последовать совету друга и выпить успокоительного.

Папа позвонил ближе к вечеру, сказал, что задержится, чтобы я не ждала его и ложилась спать. Он не задавал лишних вопросов, и я не стала рассказывать ему про случившееся. Может, и стоило, но его голос был такой уставший, что мне просто не хотелось взваливать на него еще и мои проблемы. Тем более это не стало проблемой. Возле дома так никто и не появлялся, и на мою персону никто не охотился. Возможно, они просто, как и мы, решили посмотреть кино. Я в это мало верила, но все же хотела надеяться на лучшее.

Закрылась в своей комнате и принялась за домашнюю работу, полностью погружаясь в нее.

Услышала, как к дому подъехала машина, подошла посмотреть, кто приехал, но дерево скрывало часть дороги. Громкий стук в дверь напугал до чертиков. У отца есть ключи, но посторонние не могли заехать к нам во двор, а звук шел именно с него. Может, это вернулась мачеха с братом? Я понеслась вниз, включая по пути свет, но все же посмотрела в глазок. Там тот самый мужик.

— Уходите! — Крикнула, задрожав от страха.

— Открой дверь! — приказал парень. — Быстро дверь открыла! Мне нужно с тобой поговорить.

Если впущу его в дом, мне уже никто не поможет. Вешаю цепочку на дверь и приоткрываю ее. Свет из прихожей освещает лицо мужчины, его зеленые глаза. Он ухмылялся, а я была готова умереть от страха.

— Дверь открой.

— Говорите так, я вас прекрасно слышу.

Но парень улыбнулся, отошел назад и ударил по двери ногой, цепочка отлетела, и я вместе с ней.

— Тебе нечего бояться. Я всего лишь поговорить. — Он уверенно прошел в дом, не разуваясь.

— Что вам нужно? Кто вы? — Я решила сделать вид, что не узнала его.

Он обернулся и посмотрел на меня, все так же улыбаясь.

— Еще скажи, что не узнала меня! — Он развернулся и прошел в кухню.

— Вы сломали мне защелку.

— Принеси отвертку, прикреплю назад. Когда я прихожу, ты всегда должна открывать дверь. Нет — буду выламывать.

Мужчина прошелся по кухне, открыл холодильник и включил кофемашину. Я не подходила к нему близко и старалась не паниковать. Папа обещал, что все будет нормально.

— Мне стоит рассказывать папе, что вы приходили? — выкала, хотя крупный мужчина старше меня всего на пять-семь лет.

— Ты можешь делать все что угодно. Хоть президенту позвони, — он ухмыльнулся и повернулся ко мне. — Где кружки? — Я до сих пор пребывала в шоке, что даже сказать ничего не могла, лишь взглядом указала на ящик сверху. — Значит, ты у нас перспективный студент в медвузе. Отличница, медалистка и примерная девочка. А что за хахаль был с тобой?

— Это не ваше дело.

— Хватит выкать. Мы теперь будем чаще видеться. Сама попалась.

— Почему?

— А ты крепкий орешек. Не орешь, как в прошлый раз, — он отвернулся от меня и протянул руку к сахарнице, но не взял ее — его внимание привлекла упаковка успокоительного препарата.

— К чему это допрос? И почему мы будем видеться чаще?

— Ах, ты у нас на таблетках?

Он игнорировал мои вопросы, но при этом читал нотации! Бред.

— Если бы не вы, то и не принимала бы, — осеклась на полуслове, понимая, что проговорилась.

Мужчина оскалился и присел за стол.

— Ну вот ты и попалась. А то я — не я.

— Что вам нужно? — повторила вопрос.

— Мне любопытно просто, вот и буду заходить. Ты же у нас неприкасаемая, но, может, для меня сделаем исключение? Все как с тем ушлепком: кино, ресторан, цветы…

Он явно издевался надо мной, только я не могла понять почему и для чего.

— Нет, — тихо ответила ему. — Мне это неинтересно.

— Оу, — он улыбнулся, отпивая кофе, и только сейчас я увидела, что он вполне симпатичный.

Видимо, подействовали успокоительные, иначе как объяснить мой внезапный интерес к внешности этого бандита?

— Что вам от меня нужно? — как попугай, повторяла одно и то же, но мужчина допил кофе и поставил чашку в мойку.

— Так ты мне дашь? — он подошел ко мне очень близко, а я даже не отступила, просто стояла и смотрела на него.

— Чего?

— Отвертку дай, выпей чаю черного, крепкого, но без сахара. И таблетки чтобы больше не пила, иначе будет плохо.

Я обошла его и достала из нижнего ящика отвертку, отдала ему и отошла.

Он прикрепил обратно щеколду и запер дверь, оставаясь со мной в доме.

— А теперь пошли наверх.

Его напускная доброжелательность превратилась в обычное его поведение.

— Как тебя зовут? — спокойно спросила, хотя волнение кололо иголками кончики пальцев.

— Марс, — он усмехнулся, — уже захотела познакомиться? Быстро ты меняешь свое мнение, лапуль.

Я отступала к лестнице — если успею добежать до комнаты, то смогу ее запереть, а он не сможет открыть ее. Мои пятки коснулись первой ступени.

— Зачем наверх?

Я понимала — он тут не для того, чтобы лишить меня девственности. В его взгляде читалась заинтересованность, а не похоть или желание. Улыбка и фразы не походили на заигрывание, скорее, на провокацию. Если бы не успокоительное, я бы сейчас визжала как резанная и убегала. В принципе, сбежать я и сейчас планировала, но нужно усыпить его бдительность.

Откуда у него мой номер и как он узнал, что я сейчас решила взглянуть на этого Суворова? Они за мной следят? Все завтра выслушаю его и забуду. Не буду ничего искать, ни о чем не спрашивать. Буду вести себя так, как будто их не существует. Что им от меня нужно? С меня, во-первых, взять нечего, а во-вторых, мне еще только восемнадцать лет, я даже в университете не отучилась, чтобы что-то из себя представлять.

Я даже не помнила, как отключилась — вроде читала книгу, и вот уже звонит будильник. Разлепила глаза и вытащила учебник, который упирался мне в ребра. Приняла душ, спустилась вниз и сделала завтрак, но папа все не выходи из комнаты — обычно он в это время уже сидит со мной и завтракает. Мне даже пришлось подниматься к нему.

— Папа, — я постучалась в его дверь и приоткрыла, заглядывая внутрь.

Но его там не оказалось. Кровать была идеально застелена, будто он вообще не ночевал здесь. Его не было нигде, и машина в гараже не стояла. Это было странно. Он всегда меня предупреждал, если рано уезжал на работу.

С третьего раза дозвонилась до него.

— Да, дочка. Что-то случилось? — голос бодрый.

— Нет, а ты где?

— Мне нужно было на работу уехать. Ты сама до учебы доберись и, скорее всего, и обратно сама. Сегодня дел много.

— Хорошо. Не переживай. Просто я удивилась, что тебя нет. Теперь спокойна. Занимайся, папуль, я убежала на учебу.

— Удачи, солнышко.

Я быстро позавтракала, вызвала такси и уехала в институт. После встречи с Марсом я успокоилась. Не совсем, конечно, но я теперь знала, чего ожидать. На большом перерыве мы вдвоем с Кристиной спустились в столовую и заказали обед.

— А где Макс? — спросила подругу.

— Он не ночевал дома. Я думала, что он с тобой остался, но зарылась в книги и отрубилась. Он не был у тебя? Хотя глупость, он бы тогда с тобой пришел. Вы вчера долго были в кино?

Кристина взволнованно достала телефон и начала что-то набирать. Мне стало не по себе.

— Нет, сходили в кино, и я уехала на такси домой. Никуда не заходили…

А в голове сразу всплыл Марс и его фривольное поведение. Неужели они виноваты, что Макс пропал? Если это так, я никогда себе этого не прощу. Он же вчера говорил что-то про парня…

— Блин, не отвечает. О, его одногруппник, Дима! Дим! — Кристина закричала на всю столовую, и парень сразу обернулся.

— Чего?

— А Макс тут?

— Нет, передай ему, что завтра нужно обязательно быть. Я дозвониться не могу. — Парень развернулся и пошел к своим ребятам.

— Блин. И куда он пропал? Небось, к девчонке какой поехал и еще дрыхнет. Вот придет, уши надеру. Ой, — она выразительно на меня посмотрела. — Не у девки, а у друга. Он не бабник, Мий. Совсем. Это я, балда, от злости сказала.

— Да ладно тебе, я-то что?

— Ну как? Может, у вас что-то там завязывается, а я тут ерунду говорю.

Я после ее слов немного призадумалась — а завязывалось ли между нами что-то?

— Ну сходили в кино, но то, скорее, больше по-дружески было, — уклончиво ответила.

Я его никогда не рассматривала как парня. Общались мы исключительно только при Кристине. Вот только вчера впервые сходили в кино.

— Ну он всегда такой. Он не бросается сразу на девушку, как на кусок мяса, Мий.

— В любом случай, не стоит говорить об этом и Максу что-то внушать, — я посмотрела на нее многозначительно, чтобы она поняла, что имела в виду. — Все идет своим ходом. Не стоит приписывать то, чего нет.

— Как скажешь, — она подмигнула мне и принялась за еду.

Я поступила точно так же, но все равно подумала, что нужно ему позвонить и самой убедится, что с ним все хорошо. И я не виновата в том, что его сегодня нет. Надеюсь, Марс ничего ему не сделал.

Когда мы закончили с обедом и собрались уходить, я отправила Крис в аудиторию, а сама сбежала в дамскую комнату. Пока шла, искала номер Макса, но он мне не понадобился — парень вышел мне навстречу из аудитории.

— Максим! — я тут же подбежала к нему и схватила за руку. Он посмотрел на меня, прищурив глаза.

Я испугалась — под глазом сиял на пол-лица синяк.

— Мий, чего ты? — он вздернул бровь и с прищуром за мной наблюдал.

— Макс, там Крис рвет и мечет. Потеряла тебя, волнуется очень. Ты откуда такой? Что случилось?

Я волновалась за него, неужели его вчера избил Марс из-за меня?

— Все нормально. Не стоит переживать. Это мелочи, — он перехватил мою руку и провел вдоль пальцами. — Что-то еще, Мий? У меня много вопросов, которые нужно решить.

Мы же всегда так общались, но именно сейчас показалось, что он скупо отвечал и хотел отделаться от меня.

— Я… нет… Просто переживала.

— Не стоит, — Максим улыбнулся и сморщился от боли.

Уходя, он пару раз обернулся и смотрел на меня с улыбкой. Странное поведение, но самое главное, что он живой. Я не знаю, виноват ли в этом Марс, но не хочу, чтобы он заезжал за мной в универ. Но если это он, то перед Максимом будет очень неудобно. Я хочу нормально общаться с ним. Я уверена на все сто процентов, что Марс приедет ровно тогда, когда закончатся пары. И все будут выходить. Кристина, Максим… они увидят меня с ним.

— Зачем вы приезжаете сюда? Поговорить можно и по телефону, — я продолжала смотреть на Макса. В его взгляде читалось любопытство.

Марс увозил меня от института и продолжал молчать. Это молчание напрягало, я не знала, что ожидать от него. Но когда повернули в направлении моего дома, успокоилась. Марс продолжать ехать в полной тишине, даже музыка не звучала фоном. И спрашивается: о чем он хотел поговорить, если смотрит только на дорогу?

Мы остановились возле дома, Марс заглушил мотор и посмотрел на меня.

— Я поясню три правила твоего поведения. За рамки которых ты не имеешь права выходить. Будет замечено, что пренебрегаешь указаниям — я приеду, ослушаешься — я приеду. Это понятно?

Он замолчал, выразительно на меня смотря, ожидая моего согласия.

— Не могу понять…

У меня в голове все это не укладывалось. Какие правила, почему я должна им следовать и с какого перепуга я должна ему подчиняться? Марс втянул воздух, на секунду задерживая дыхание, медленно выдохнул, зло смотря на меня. Будто его напрягало общение со мной, но так я и не напрашивалась.

— Ты можешь быть недовольной. Кричать, распускать слюни и сопли. Но жить тебе придется по правилам. Первое, ты с учебы сразу возвращаешься домой. Второе, никаких тусовок, алкоголя и парней. Те таблетки, что видел у тебя, чтобы больше не принимала. Узнаю — приду. Третье — о наших встречах и нашем знакомстве ты никому и ничего не рассказываешь. Не ищешь никакую информацию и просто живешь своей жизнью.

— Какой жизнью? — все эти запреты мне казались детским садом. — Ты прикалываешься надо мной?

— Опять на “ты” перешла? Уж определись, — он улыбнулся, только эта улыбка была мне не по душе. — Своей жизнью. Учебой, проектами — все остальное тебе не нужно. С незнакомыми людьми не общаться, не знакомиться и тем более не садиться в машины.

— Я тебя тоже не знаю, — тихо добавила, все еще пребывая в шоке.

— И это твоя самая большая ошибка. Будь ты тогда внимательна, ничего этого не было бы. Возможно…

Он отвернулся от меня к окну.

— Кто ты? Кто вы? Зачем это все нужно?

— Это неважно.

— Как неважно? Да что ты такое говоришь? Это просто дурь! Не буду я ничему этому следовать. Ерунду несешь какую-то и …

Я осеклась, потому что он посмотрел на меня так, что сразу расхотелось разговаривать и перечить.

— Мия. Последний раз повторяю, ты можешь истерить, реветь и не слушаться. Тогда мы будем видеться очень часто.

— Но ведь это для чего-то…

— Просто живи.

Я поняла, что больше ничего от него не добьюсь, и стоит побыстрее уйти из его машины. Открыла дверь и вышла, не оглядываясь, добежала до дома и сразу же закрыла дверь на засов. Только вот он меня не спасет, в прошлый раз Марс легко выбил дверь.

Только я закрыла все, как на телефон пришло сообщение от Крис:

“Я такое расскажу! Жди, скоро буду”

Что будет, если сейчас ко мне приедет Крис? Марс вернется и что сделает? Это же глупо! Тем более ко мне просто приедет подруга. И это не я к ней еду, а она ко мне. Этим я себя успокоила и пошла готовить обед. Только успела сварить макароны и смешать фарш для котлет, как в дверь позвонили. Я помчалась открывать, хотелось побыстрее увидеть подругу, хоть мы расстались недавно. Но в универе не поговоришь нормально, там голова забита учебой.

— Приве-е-ет, — стоило только открыть дверь, закричала подруга и сунула мне тортик.

— Заходи, — я замолчала, увидев, как Макс заезжает во двор и выходит из машины.

— Я с Максом, надеюсь, ты не против. Это его наказание за ночную драку.

Я прикусила губу и посмотрела на парня. Он спокойно подошел к нам, и мне пришлось отступить, чтобы не показаться негостеприимной. Ребята вошли, разделись и прошли в кухню.

— М-м-м-м… Макарошки и котлетки, вовремя мы. Чайник поставить осталось под тортик.

— Само собой, — я вернулась к готовке, а ребята сели за стол.

— Вот, Мий, скажи мне. Почему я, взрослый парень, должен слушать младшую сестру? — весело спросилМакс и подпер рукой щеку.

— Все просто. Если я расскажу маме и папе, что ты делал прошлой ночью, то новой машины не будет, — вздернув подбородок, папировала Крис и подмигнула мне.

— Подождите, у вас машина? Так не было же…

— Да-а-а. Папа решил подарить Максу машину, а права у него уже есть. Чтобы меня возил в универ и к подругам. А если откажет, то вот скоро отучусь на права и заберу тачку.

— Попробуй, — оскалился Макс и шутливо отвесил ей подзатыльник, от которого Крис ловко увернулась.

— Вы как кошка с собакой, — я обернулась на сковородку, где уже шкворчали котлеты. Сняла крышку, и масло брызнуло мне на кожу. — Ай, черт!

Максим тут же подскочил ко мне и схватил руку, осматривая покрасневшее место. Дернул меня на себя, потащил к раковине и открыл холодную воду. Кожа остыла, но без воды ожог немного пекло.

— Мий, ты такая рассеянная!

Максим смотрел прямо в глаза, я чувствовала, как он массирует мое запястье, будто забирая боль себе. Ожог и правда уже не так болел, и от прикосновений парня становилось неудобно перед подругой.

— Так получилось, — смущенно пробормотала и вытянула руку.

Слишком нежными и заботливыми были его прикосновения. И от этого становилось не по себе. Но Макс этого и не замечал, держал руку и не сводил с меня взгляда. Это продолжалось до того момента, пока у него не завибрировал телефон.

Он выключил воду, аккуратно вытер мои руки, не касаясь места ожога. Протер свои ладони и вытащил телефон, отходя от нас с Крис.

— Боже, Мий. Он по тебе сохнет! — она была рада этому факту, а вот мне было не по себе.

— Помнишь, что я тебе говорила? — Крис вздернула бровь и вопросительно на месте смотрела. — Ты не делаешь поспешные выводы о нас с Максом. А я не обращаю на все это внимание. И он медик, старше нас с тобой, и о первой помощи знает лучше.

Я перевернула котлеты и выразительно посмотрела на Крис. Она подняла руки в жесте “сдаюсь”, встала и принялась наливать всем чай. Пока Макс трепался по телефону, мы успели накрыть на стол.

— Пупсик, мы тебя уже заждались, — елейным голосом пропела Крис.

Максим вошел и спрятал телефон в карман, по его лицу было понятно, что разговор состоялся не из приятных.

— Я смотрю, вы уже все тут приготовили, — он присел и принялся ковырять еду вилкой.

— Если бы ты еще час там проговорил, и съесть бы успели.

Я старалась не обращать на Максима внимания, но то и дело на него посматривала. И каждый раз он будто чувствовал, что я смотрю, и встречал мой взгляд.

После того разговора с Марсом я сомневалась, что Максим сможет близко ко мне подойти. Но он был мне симпатичен, с ним интересно общаться, его внимание приятным. Но вся эта ситуация с Марсом и Суворовым, которого я никогда в жизни не видела, была пугающей.

А еще с этими дурацкими правилами. Как Марс отреагирует? Интересно, он вообще в курсе, что у меня в гостях друзья? А если он сейчас придет?

Я нервно оглянулась и посмотрела в окно, которое выходило во двор. Но никакого присутствия посторонних не наблюдала. Меня это успокоило, и я продолжила общаться. Крис радовалась машине больше, чем Макс, будто это ей подарили. А Максим больше просто смотрел на меня и поглядывал в телефон. Сегодня он был не таким общительным, как в прошлые дни. То ли я просто начинаю придираться, либо просто начала на него обращать больше внимания и замечать мелочи.

Папа позвонил и сказал, что снова задержится на работе. Мне стало его жалко, он работает на износ, эта работа его погубит. Но она — смысл его жизни, я не представляла его в другой профессии, мне порой казалось, что он родился со скальпелем в руках.

Ребята уехали ближе к восьми вечера, когда мы закончили смотреть фильм. Мне стало слегка одиноко. Приняла душ и легла почитать методичку, глаза слипались, а папы все не было. Я решила его не ждать, выключила ночник и накрылась одеялом.

Я резко открыла глаза и подобрала ноги к груди. В полнейшей темноте видела тёмные волосы, широкие плечи, скрытые под чёрной толстовкой, и большие ладони.

Марс.

Он обещал приходить, если я нарушу правила.

— Что ты тут делаешь? — то ли от резкого пробуждения, то ли от страха мой голос дрожал, как лед, который перемешивают в бокале.

— Ты прекрасно знаешь, Мия. Что я могу тут делать?

Я видела, как блестят его глаза, и становилось страшно.

— Рядом отец, я закричу.

Его губы растянулись в улыбке. Она была обманчива милой и притягательной, но за ней скрывался хищник.

— Нет его. Увы, спасать тебя некому. Ну так поговорим? Ты, значит, любишь нарушать правила? — голос Марса вибрировал, и от него мурашки бежали по коже.

— Нет.

Марс придвинулся ко мне, и я сильнее забилась в угол постели. Его близость меня пугала до чёртиков. Я легла спать в пижамных шортах и футболке, но чувствовала себя голой, хотелось спрятаться, только кто мне позволит?

— Тогда как ты объяснишь появление парня в твоем доме?

Он одним прыжком сел вплотную, я дернулась, но больно впечаталась в стену затылком. Тут же схватилась за больное место и прикусила губу. Я не хотела, чтобы он видел мои слезы, не хотела, чтобы он сидел так близко. И тем более задавал такие провокационные вопросы, на которые в любом случае ответы будут неправильные.

Сложно было понять его эмоции в темноте. Он молчал, просто смотрел на меня и молчал. Ни звука, ни шепота, ничего… Гробовая тишина.

— Ты почему ослушалась? — наконец, спросил, и в голосе уже не было игривых ноток, зато появились опасные.

— Приехали друзья похвастаться новой машиной. Что в этом такого?

Постаралась оправдаться, хоть и не видела причин для этого. Но что не сделаешь ради того, чтобы остаться нетронутой незнакомым мужчиной.

— Ты должна была отказать.

Его слова были пропитаны ядом и желчью, от которой становилось противно. Я постаралась дотянуться до одеяла, чтобы отгородиться от Марса, но он перехватил мою руку и притянул к себе. Мне пришлось упереться коленями в его ногу, а второй рукой постараться оттолкнуть. Но он, как скала, сильный и несдвигаемый. Марс легко перетянул меня к себе на колени.

— Что ты делаешь?! — мне становилось не по себе от его близости, он будто окружил меня со всех сторон, и путей для отхода не было.

Он сейчас мог сделать что угодно, силы неравны, в доме нет никого, кто помог бы мне. А если я дотянусь до телефона, он все равно не даст позвонить в полицию, да и наверняка она мне не поможет.

— Я тебя сейчас накажу, чтобы больше не было соблазна нарушать правила.

Медленно, миллиметр за миллиметром по моей коже пробегал озноб, я будто покрывалась коркой льда и впадала в оцепенение. Меня до чёртиков напугали его слова.

— Наказывать? — онемевшими губами прошептала.

Кажется, на моем лице читался ужас. Тело стало таким тяжёлым, что я не знала, смогу ли поднять руку и сопротивляться.

Но я не сдамся.

Марс осматривал меня, прожигал взглядом, и, возможно, ему нравилась моя реакция, потому что его скулы заиграли, было похоже, что он сдерживает улыбку, чтобы казаться грознее. Но куда ещё сильнее, я и так напугана…

— Наказать, — спокойно повторил Марс и провел ладонями по моей талии.

Бока тут же зажгло, футболка такая тонкая, словно я вообще без неё, и он касается голой кожи.

— Я буду кричать, — сердце забилось быстрее, в голове зашумело, я видела только, как губы Марса шевелятся, но ничего не слышала.

Он провел пальцем, едва касаясь, по моей руке и заправил выбившиеся волосы за ухо. Я ударила его со всей силы по гуди и спрыгнула с колен. Марс не ожидал от меня такой реакции и просто смотрел, как я отходила к двери. Я сама была поражена этому поступку и поняла, что это могло разозлить его сильнее. Но я опять сделала, не подумав, и сейчас мне предстоит разгребать последствия.

— Перестань. Ты меня пугаешь, — тихо шептала, приближаясь к двери.

— Чем? Я просто сижу… — он издевался надо мной. Каждое слово настолько провокационное, что мне хотелось удариться головой о стену. Он специально косил по дурака или…

— Ты сказал, что накажешь.

Может, мне конечно показалось. Я начала сомневаться. Может, он просто сказал, но делать ничего не будет? Может, это его тактика?

— Накажу, — даже кивнул для убедительности. Он точно издевается, но вот просто так сидеть и ждать наказания я не хотела.

Онемение в руках и ногах не проходило, но я чувствовала, что могу двигаться и управлять своим телом. Я могу ходить, поэтому быстро развернулась и хотела убежать от Марса. Но от мгновенно меня настиг и цепко скрутил у двери. Я только успела коснуться холодной металлической ручки. В голове пульсировало от беспомощности, его руки сильно сжимали мои запястья, создавая сумасшедший дискомфорт. Но я не сдавалась. Я начала брыкаться и стараться ударить по его коленям. Но сложно ударить того, кто контролирует все движения.

— Дерзкая недотрога. Так боишься, что тебя поимеют? Или бережешь себя для босса?

Его слова, как яд змеи, проникали внутрь и тут же обезвреживали. Я даже остановилась. Какой босс? Что значит — беречь? Он, вообще, о чем?! Но только до меня дошли его слова, и я поняла, каким образом он хотел меня наказать.

— Я не позволю. Нельзя. Убери свои руки, — как и обещала, я начала верещать.

Я не хотела спать с Марсом. Это мерзко, противно. Или он думал, что раз за мной следит, так можно совместить приятное с полезным?

— А кто тебя будет спрашивать? — он говорил тихо, но уверенно. Металлические нотки в голосе подстегивали мой страх.

— Без моего согласие это изнасилование. Ты не тронешь меня! Не-е-ет!

Истерика поступала слишком быстро, на глазах проступили слезы отчаянья, я продолжала кричать.

— Надоело! — грозный крик прозвучал в комнате, перекрикивая даже меня.

Марс опрокинул меня на кровать, прижал всем телом и зажал ногами, чтобы не могла брыкаться. Я боялась, что он начнет снимать с меня одежду, и извивалась, как уж на сковородке, чем сильнее раздражала Марса. Тихое рычание, и я почувствовала, как что-то холодное коснулось моих запястий. Щелчок.

Мои руки были закованы в наручники. Он приковал меня к кровати.

— Расстегни. Ты что, больной? — я дергала руками, а Марс спокойно слез с меня и наблюдал, как пытаюсь освободиться. — Тебя веселит это? Да?

— Да, — тень падала на его лицо, и мне приходилось только догадываться, с какими эмоциями он это говорит. На слух было сложно воспринимать, потому что сейчас слышала все, как через толщу воды.

— Отстегни, — еще раз дернула руками, и запястья стали ныть сильнее, кажется, я содрала кожу.

— Это твое наказание. Подумай, как поступить в следующий раз. Стоит ли нарушать правила.

Марс развернулся и ушел.

Я замерла. Он правда ушел. Приковал меня наручниками к кровати и оставил одну. Дверь внизу хлопнула, и я осталась один на один с собой. И как мне выбраться? Боже…

Я даже не знала, что хуже. От беспомощности и от обиды потекли слезы, в носу засвербило и зачесалось. Я даже дотянуться до телефона не смогу, чтобы позвонить и попросить подругу открыть. Но даже если бы и смогла, то что сказала бы? «Ой, а меня тут пристегнули, расстегни»? Тут же бы посыпались вопросы, и пришлось бы рассказать всю правду, а это небезопасно.

Что мне делать? Руки уже затекли, но я все же подтянулась на подушку, сворачиваясь и ложа голову на локти. Неудобно, спина болела, руки ныли, но я умудрилась уснуть. Лишь во сне мне показалось, что запястьям стало легко, и смогла перевернуться на другой бок. Это был прекрасный сон, в котором даже одеяло укрыло меня, даря тепло и согревая замерзшие пятки.

Но утром, только я открыла глаза, как поняла, что это был не сон. И ночью меня правда кто-то отстегнул.

— Папа, — громко крикнула и вышла из комнаты, но ответа не было. Неужели он не приезжал ночью? — Пап!

Я зашла в его комнату, но его там не было. Кровать была заправлена, и признаков того, что тут спал кто-то или переодевался, не увидела. Вернулась к себе и позвонила, но он не отвечал на вызов. Я собралась и поехала в универ, попутно стараясь дозвониться до отца. Но от так и не отвечал. В университете меня сразу поймала подруга и потащила в деканат, меня разыскивали уже, оказывается. А я всего лишь на десять минут опоздала из-за пробок.

— Мия, наконец-то! — увидев меня, сказала методист и позвала к себе.

— Что-то случилось? — напряженно спросила у нее, потому что не могла представить, что такого страшного могло произойти.

— Да-а-а. Ты вышла в финал. Они только сейчас позвонили и сказали, чтобы готовили тебя на второй тур. Преподаватель твой уже в курсе, сегодня из-за тебя все на ушах стоят.

Я хлопала глазами, пребывая в диком шоке — мало того, что еще не совсем проснулась, еще такие новости с утра пораньше.

— Они же говорили, что будут в течение пяти дней рассматривать заявки.

— Сделали быстрее. На второй тур у них будет письменный тест, кто лучше его напишет, попадает в финал.

— А где будет проходить тест?

— В соседнем городе, с тобой поедет куратор, твой преподаватель и ректор. Отель, питание и дорога за счет организаторов. Я тебя вызову подписать документы. Все ксерокопии документов возьму у тебя в деле. Все, беги на занятия, потом приглашу, когда понадобишься. И, главное — готовься. Ты теперь лицо нашего университета.

Она так тараторила, что я еле улавливала ее слова. Боже… неужели это и правда со мной происходит? Нужно срочно папу порадовать…

Я снова схватилась за телефон и стала набирать ему, но телефон был отключен. Он никогда в жизни его не отключал, даже когда оставался на работе с ночевкой. У него всегда есть запасной адаптер для зарядки.

Меня уже не волновала победа, конкурс и поздравление одногруппников, напутственные слова преподавателей — их я слушала, даже не вникая. Я переживала за отца, появилось дурное предчувствие. Я еле-еле досидела до конца пар и сразу же поехала к нему на работу. Мне нужно было знать, что с ним все хорошо. Может, Марс и до него добрался, поэтому он не берет трубку?

Чем ближе я подъезжала к больнице, тем сильнее переживала и накручивала себя. Заходя к нему в отделение, уже была взвинчена до предела. В кабинете его не оказалось, он вообще был закрыт. Пошла в столовую, может, там кто есть и, наконец, нашла одного знакомого врача — коллегу папы.

— Здравствуйте, Кирилл Олегович, а не подскажите, где папа?

При виде меня его кадык дернулся, и он поджал губы.

— Мия, его тут нет… — после недолгого молчания ответил.

— А где он? Телефон отключен. Я просто переживаю, может, конечно, я паникую раньше времени, то такого никогда не было. Он всегда брал трубку или перезванивал. А тут пропал…

— Мия… Он в реанимации….

— Как?

Я не могла поверить его словам. Он никогда не жаловался на здоровье, значит, болезнь точно исключена. Неужели это сделали эти? Марс? Боже, неужели это все из-за меня? Я отрежу себе язык и никогда не буду больше говорить, немая Мия никому ничего плохого больше не сделает.

— У него ночь был сердечный приступ. Мы сами в шоке. Никто не может ничего понять. Тебя туда не пустят.

— Я ничего трогать не буду, переоденусь. Я же тоже медик, будущий. К какому врачу обратится?

— К Емельянову. Он его курирует.

— Спасибо, — стерла слезы с лица и помчалась туда.

Сердечный приступ? Откуда? Как? Он всегда был бодрым, и симптомов не видела никогда. Я вбежала в приемное отделение и сразу пошла к медсестрам, надев бахилы и скинув верхнюю одежду. Они сказали, где искать Емельянова, и, не сбавляя темпа, я побежала в ординаторскую.

— Можно? Простите… — постучавшись, я приоткрыла дверь и сунула нос.

— Заходите, — раздались несколько мужских голосов.

— Здравствуйте, а Вепрев Алексей у вас? — я осмотрела врачей, но Емельянова не увидела.

— Тебя забыла спросить, — я стерла со щек слезы, встала со стула и пошла ставить чайник.

— Я тебе говорил открывать всегда, — спокойно сказал Марс, а у меня внутри вскипело.

— Ты серьезно думаешь, что я сразу побегу к двери? А не пошел бы ты к черту? А? Для профилактики?

Меня все раздражало: ложки, кружки, сахар — они валились из рук. Мне нужно успокоительное, боже, где таблетки? Грохот от того, что я все раскидывала и пыталась найти хоть что-нибудь подходящее, стоял ужасный. Марс резко развернул меня за плечи и пару раз встряхнул:

— Успокойся.

Я смотрела на его черную футболку, слезы никак не прекращались. Как он может говорить мне про успокоение? Это же не его отец сейчас в реанимации висит на волоске от смерти. Я медленно перевела взгляд на его лицо. В его взгляде не было волнения, растерянности и переживания за меня.

— Это ты? Это ты виноват? Да? И Макса избил, и отца решил в могилу свести? Что тебе вообще от меня нужно?! — Я начала вырываться из его захвата. Но лишь выкручивала себе руки, потому что он ловко перехватывал и зажимал сильнее прежнего. — Это ты? Ты постоянно ходишь и все запрещаешь. Ладно я! Но они, их за что? — я кричала во весь голос.

— Замолчи! — Марс встряхнул меня, обхватил лицо ладонями и буквально заставил смотреть на себя, удерживая перед собой. — Ты говоришь полную ерунду. Но я сделаю небольшую поблажку. Это первый и единственный раз. Больше такого не будет.

Я не могла понять, то ли его слова меня успокоили, то ли тембр его голоса или что нас разделяет несколько сантиметров, или жар от его ладоней.

— Он умрет и все…

У меня в голове билась только эта мысль. Мне страшно. Страшно, что будет дальше. Я больше никогда не услышу его голос? Не почувствую поддержки? А мачеха? Братик? Они уедут? А я? Все эти мысли сжимали в тиски мой мозг.

Марс отпустил мое лицо и потер щетину ладонью. Он всего на секунду убрал свои руки, и мне стало еще страшнее. А если и он сейчас уйдет?

Он развернулся и пошел куда-то. Я никогда не думала, что скажу ему эти слова:

— Останься… пожалуйста…

Марс замер на секунду и ушел, не оборачиваясь. Я не слышала, как закрылась дверь. Правильно, что ушел. Это было лишь минутное помутнение, которое никогда не повторится. Я вернулась к столу и продолжила ковырять то, что приготовила. Подошла к чайнику и только сейчас обратила, что он пронзительно свист свистит. Сделала себе крепкий зеленый чай с мятой и пошла к телевизору — мне нужно отвлечься. Войдя в зал, в шоке уставилась на Марса — он вальяжно расселся на диване, ноги его лежали на кофейном столике.

— Ты не ушел? — я не верила своим глазам.

Он мне не мерещился?

— Как видишь, — спокойно ответил Марс и отвернулся обратно к телевизору.

— Тебе сделать чай? Кофе? — робко спросила.

— Нет.

Меня не волновало, что он отвечает коротко и резко. Все равно что смотрит какой-то боевик. Я сейчас не одна — это главное. Я забралась на диван рядом с ним и прикрыла ноги пледом. Мне уже казалось, что я не права, когда обвинила его во всем. Но смелости не хватило признаться ему в этом. Может, потому что он не ответил на это однозначно, а лишь приказал замолчать?

Так мы и провели вечер перед телевизором. Марс молчал, переключал с одного кино на другое. И так до глубокой ночи. Я не помнила, на каком фильме меня начало клонить в сон. Я не помнила, как отключилась. Лишь почувствовала, что словно парила в небе, а затем меня опустилась на облако, и накрыло чем-то мягким и теплым.

— Да, — еле разбирая слова, сквозь приятный сон слышала голос Марса. — Все нормально. Она спит. Скоро буду.

Я проснулась по звонку будильника и удивилась тому, что лежала в своей кровати. Но не стала акцентировать на этом внимание и сразу полезла в телефон. От врача сообщений не было, поэтому я решила съездить в больницу и только после этого звонить мачехе. Быстро приняла душ, переоделась и спустилась вниз. За столом сидел Марс и пил кофе, аромат его так четко витал в воздухе, что тоже захотелось.

Теперь понятно, как я оказалась в кровати.

— Спасибо, что перенес. Но мог и разбудить. Сама бы легла.

Я не знала, с чего начать, что сказать и слова благодарности были как раз кстати.

— Собирайся, отвезу тебя в универ.

Не “не за что, Мия”, “ а как спалось?”. Все сухо, четко и без нежностей. А мне показалось на секунду, что он… хороший…

— Я хотела к отцу съездить в больницу, а потом в универ, — подходя к турке и наливая себе кофе, сказала Марсу.

А я ведь даже не знаю, как его зовут на самом деле. Или это его имя? Да и стоит ли мне знать это?

— Хорошо.

А что ты хотела Мия? Чтобы он поинтересовался твоим внутренним миром? Твоими чувствами и переживаниями?

Я быстро позавтракала, чтобы не задерживать Марса. Могла и сама доехать, только была уверена, что он не позволит. Раз он приехал сюда или ночевал тут, значит, именно с целью меня возить и присматривать.

— А как ты вчера попал в дом? — все же набравшись смелости, спросила уже в машине.

— Через окно, ты должна закрывать все ставни. Это твоя безопасность в первую очередь, — он посмотрел на меня в зеркало заднего вида и вновь перевел взгляд на дорогу.

Значит, через окно…

Я не помнила, чтобы его открывала. На улице не май месяц, чтобы оставлять открытыми даже форточки. Странно… Хотя могла и оставить, если вспомнить состояние, в котором была в последнее время, я не была бы удивлена, если бы без юбки вышла на улицу.

В больницу мы приехали не во время посещений, но меня все знали, я с легкостью прошла в отделение. Надела бахилы и скинула верхнюю одежду, оставив ее Марсу. Он не оставлял меня ни на минуту.

— Как он? — спросила врача про отца.

— Он пришел в себя, но говорит плохо.

Я кивнула и вошла к папе. Вид его был шокирующий, близкий человек под капельницей и приборами — жуткое зрелище. На глаза сразу навернулись слезы.

— Пап… — тихо позвала, и его ресницы затрепетали.

Он смотрел перед собой и не сразу сфокусировал взгляд на мне.

— До-очь, — медленно и хрипло позвал, а у меня сердце защемило.

— Ты как, пап?

— У нас мало времени. Если я умру. Ты должна бежать. Без оглядки.

— Как? А Кристина? А Марк? — непонимающе смотрела на него и не могла понять, как он может вообще о таком говорить. — Ты не умрешь, пап. Ты выберешься!

— Они знают, что делать. А ты должна думать о себе. Никому не верь. — Его голос был таким тихим, что я еле понимала, о чем он пытался сказать.

Он закрыл глаза, было видно, что сил не осталось, он их все вложил в пару предложений. И сам не верил, что выкарабкается.

Мне удалось еще пять минут посидеть рядом с ним, потом врач попросил меня удалиться. Я была в полной растерянности от слов отца, было сложно понять, как можно все бросить и сбежать? Зачем? От кого? И самое главное — куда?

Неужели он знает про Марса? Это единственный человек, который приклеился ко мне и постоянно ходит по пятам. И как мне от него избавиться? Почему папа раньше ничего не рассказывал? И как вообще могло произойти, что все сейчас навалилось в один миг?

Одни вопросы. И ни одного ответа. Ни единого шанса решить эту головоломку.

— Если что-то изменится, я тебе сообщу, — сказал врач, развернулся и ушел.

А мне осталось только идти к Марсу.

Он без лишних слов отдал мне одежду, и мы поехали в универ. Марс высадил меня остановке и уехал.

— У тебя появился парень?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я смотрела на Макса, и единственная мысль, которая посетила мою голову — бежать. Бежать без оглядки, я больше не хочу быть пристегнута на ночь, тем более Марс может легко пробраться в дом даже при закрытой двери.

Я просто обошла Макса и сделала вид, что направляюсь на пары.

— Знакомый, — отмахиваясь, ответила.

— Да? Я не видел раньше таких знакомых, — с небольшой обидой, как мне показалось, сказал он.

— Не зацикливайся. Папа в больнице, он помогает, — только обмолвилась про отца, и сердце сжалось от боли.

— Что с папой? Помощь нужна? — тут же активизировался Макс, взволнованно хватая меня за руку и останавливая. Я понимала, он правда переживает, и мне стало очень грустно. Я отталкиваю друзей только потому, что мне нельзя.

Мне нельзя.

Когда так сильно нуждаюсь в поддержке.

Мне не давали покоя слова отца. Я не хотела, чтобы было так, как он сказал, но он врач и дает оценку своему здоровью. На глаза навернулись слезы в то время, как Макс продолжал смотреть на меня.

— Нет. Тут ничем не поможешь. Только он сам.

— Что у него?

— Инфаркт. Я сегодня была в больнице, и состояние у него…

Я не стала договаривать, слова тяжело давались мне, поэтому лишь помотала головой. Макс ничего не сказал, подошел ко мне и обнял. От него исходило приятное и домашние тепло, которого мне не хватало. Я тут же вцепилась в его куртку и заревела — спусковой крючок сорвало. Мы просто стояли рядом. Он не успокаивал меня, не говорил этих пустых фраз, что все будет хорошо и ты сильная девочка, ты справишься… Нет. Он просто крепко обнимал.

— Мий, если хочешь, мы с Крис останемся у тебя сегодня, — прошептал Макс, и я захотела крикнуть ему “Да”. Я хочу, очень сильно хочу.

В этот момент заиграла мелодия на моем телефоне, мне пришлось отстраниться от парня и ответить на вызов.

— Да, привет, — быстро протараторила мачехе.

— Мия. Я в городе. Мы прилетели сегодня. После университета не задерживайся.

Мне сразу стало легче. Я теперь не одна.

— Хорошо. Буду. К папе поедешь?

— Да, я уже с врачом созвонилась. После обеда поеду.

— Хорошо.

Она попрощалась и сбросила вызов.

— Ну что там?

— Мачеха приехала. Так что я теперь не одна.

Я вытерла тыльной стороной ладони лицо, и случайно взгляд упал на дорогу — там стояла машина Марса. Он видел все, что тут происходит. И, скорее всего, сегодня ночью опять придет. Только вот решится или же нет? Мачеха ведь будет дома.

— Мий. Я хотел сказать тебе. Ты мне нравишься. Ты не подумай. Я не наседаю, но может мы с тобой попробуем?

Он говорил уверенно, даже не стеснялся и не зажимался. В то время, как у меня каждая клеточка кожи покрылась мурашками.

Я не знала, что ответить. Мне нравился Максим. Правда нравился, но эта ситуация с Марсом и папой не позволяла думать о чем-то большем.

— Макс, — я тихо прошептала и подняла на него взгляд.

Он положил свою руку на мою щеку и коснулся губами лба, затем щеки, задевая уголок губ. Я рвано выдохнула, потому что мне были приятны поцелуи. Он был нежен и добр, а еще внутри меня что-то зарождалось. Я хотела попробовать. Правда…

— Только не сейчас… — лишь прошептала ему.

Он кивнул и улыбнулся и я решила отпустить эту ситуацию, и прекратить пока думать об этом. Я так лишь сильнее изведусь, если начну строить догадки, а видел ли, а что будет? Это невинный поцелуй, да и у меня должна быть личная жизнь. Мы развернулась и пошли в универ.

После учебы хотела поехать домой, но Крис уговорила меня сходить с ней пообедать в ресторан, где работала ее мама. Она, узнав, что папа в больнице, решила поддержать меня. Мне стало неудобно, но когда я позвонила мачехе, она поддержала эту идею, сказала посидеть и немного отвлечься.

— Мы точно будем вдвоем? — спрашивала я Крис, когда подходили к заведению.

— Точно. Макс куда-то слинял. А мама лишь пять минут побудет и уйдет. Она все же на работе.

Мы вошли внутрь, администратор сразу поздоровалась с нами и повела нас к столику

— Мне неудобно.

— Ой, успокойся. — Крис лишь отмахнулась.

Нас ответили к столику почти в центре зала и предоставили меню. Официантка сразу подошла принять заказ и выжидающе стояла над нами. Как с заказом было покончено, она удалилась, и я решила осмотреться.

В этом заведении я была раз на папином юбилее. Тут было красиво, и народу много, что неудивительно — сейчас три часа, кто-то обедает, у кого-то деловые встречи. Как у тех мужчин за столом. Все в костюмах при полном параде. Я посмотрела на другой столик и столкнулась с черным взглядом. Он постукивал пальцами по столу, его собеседник что-то оживленно рассказывал. А он не отрывал взгляда от меня.

Я узнала его.

Это Суворов.

Черт.

Что делать? Нужно срочно убежать и закрыться дома. Но на этом беды не закончились, к нам подошла мама Крис вместе с Максом. Они расположились за столиком, а я все никак не могла отвернуться от Суворова. Почему он так смотрит? Что ему от меня нужно? Страх нарастал, я сидела и слушала вполуха, как Елизавета старается поддержать меня, даже предложила переехать к ним на время. На что я тактично отказалась. Хоть согласиться было бы лучшей идеей, но оставлять мачеху и брата одних неправильно.

— Простите, я на минуту. Руки помою, а то скоро заказ принесут… — пробормотала, потому что черные глаза так и не отпускали меня.

Я весь диалог смотрела то на него, то на маму Крис, и он ни разу не отвел взгляда. Ни на секунду.

— Да, конечно. А я пойду работать. Ты подумай насчет переезда. Места всем хватит.

— Я подумаю. Спасибо большое за поддержку.

Я сбежала тут же, как появилась возможность. Мне нужно было остаться один на один с собой и подумать. Просто ополоснуть холодной водой пылающие щеки и выдохнуть. Потому что под его взглядом было даже тяжело дышать.

Только я вбежала в дамскую комнату, сразу открыла кран и ополоснула лицо. В голове шумело, и виски сдавило от боли. Этого не может быть, это все происходит не со мной. Еще несколько раз брызнула на лицо и посмотрела на себя в зеркале. Вскрикнула, испугавшись, увидев рядом с собой Суворова.

— Что ты тут делаешь?

Вот и познакомились… Почему так страшно? Я даже сказать ничего не могла, лишь часто дышала и крепко держалась за край раковины, будто он сейчас начнет меня оттаскивать отсюда.

Почему так страшно? Я даже сказать ничего не могла, лишь часто дышала и крепко держалась за край раковины, будто он сейчас начнет меня оттаскивать отсюда.

— Я с подругой.

— Я вижу, — он медленно сделал шаг и встал позади меня, взгляд его не отрывался от моих глаз, что по коже побежали мурашки.

Во рту пересохло, но мне хотелось задать тот самый вопрос, который мучил на протяжении всего этого времени.

— Зачем все это?

Его пальцы коснулись моих волос, перекидывая на другую сторону, оголяя шею. Я вздрогнула и хотела тут же отстранится, но неведомая сила, а скорее, его черный взгляд, меня будто пригвоздил к полу и не давал отойти. Суворова не смущала моя скованность, на его лице вообще не было никаких эмоций. Ни ухмылки, ни злости — ничего… Даже скулы его были не напряжены. Скорее, Суворов был расслаблен, а его движения плавными. Я рядом с ним казалась маленькой зверушкой, которую пока не дергают, но приручают. Только для чего?

Он продолжает молчать, касаясь моей кожи. Грубыми пальцами провел вверх-вниз, и это было за гранью моего понимания. Поэтому я сделала шаг в сторону, отстраняясь от и поворачиваясь к нему лицом. Стоять спиной жутко неудобно, я не чувствовала себя в безопасности.

— Что вы?.. — пересохшими губами даже не смогла договорить.

Он пугал меня сильнее, чем Марс. Может, потому что Суворов взрослее, мощнее и по всем пунктам страшнее? У меня начали дрожать руки, потому что не понимала, есть ли возможность сбежать от него. Суворов прищурился и осмотрел меня с ног до головы, медленно и внимательно рассматривая каждую деталь. Я сделала неуверенный шаг к двери, но он лишь молча наблюдал. До сегодняшнего дня я его не видела и не слышала, но сейчас зато удостоилась одной фразы от него! Этот суровый взгляд и проникновенное молчание, пробирало до дрожи, от него сердце сжималось в страхе.

Еще шаг, еще… и я поравнялась с ним, ноги ватные, но рука коснулась двери, и я спокойно ее открыла. Он не предпринял ни одной попытки остановить. Ни сказал больше ни-че-го…

И я поспешила за стол к подруге.

— Ты так долго, даже заказ принести успели, — она запихнула ложку супа в рот и подмигнула мне.

— Мий, как ты? — Макс положил поверх моей ладони руку, я посмотрела на нее, чувствуя, как за моей спиной проходит Суворов.

Даже не знаю, как это поняла. Я задержала дыхание, в голове сразу всплыли слова Марса о том, что не должна ни с кем встречаться из противоположного пола. А сейчас при Суворове меня держит за руку Макс. Синяк на его лице почти сошел, но где вероятность, что ему не поставят новый? И неизвестно кто его поставил.

Я медленно вытащила руку и взяла вилку, чтобы скрыть неловкость.

— Нормально. — Макс лишь усмехнулся, но не стал наседать.

Я робко, мельком взглянула на Суворова — он продолжал смотреть на меня. Это странно… Что ему нужно? Почему сейчас нельзя взять и рассказать, чтобы не было тайн…

— Мий, Мия… — Крис пощелкала пальцами перед моим лицом, привлекая к себе внимание.

— А? — Я посмотрела на нее и Макса, он заметил, за кем я наблюдала. Потому что его взгляд был направлен в ту же сторону. Он может знать Суворова? Или просто ревнует?

У меня начала болеть голова от всех тайн и интриг…

— Ты слишком рассеянна. Давай сегодня вместе проведем время? М?

Бегло взглянула на Суворова, но на этот раз он был занят телефоном. Его пальцы быстро порхали по экрану, а на меня он уже не обращал внимания. Надеюсь, он не с Марсом общался.

— Я к папе поеду сейчас, не могу находиться вдалеке, да и мачеха приехала. По братику соскучилась жутко.

Подруга кивнула, и мы дальше стали обсуждать учебу и разные мелочи. Как только мачеха позвонила и сказала, что едет в больницу, я тут же засобиралась туда же. Поднялась из-за стола, невольно взгляд упал на столик Суворова. Он исподлобья наблюдал за мной. Я взяла себя в руки и пошла на выход.

— Спасибо за обед. Мне приятна ваша поддержка.

Вышло даже громче, чем хотелось. Но, наверное, я это неосознанно, но специально сделала, чтобы до Суворова дошло, и, если это он устанавливает правила, не ограничивал мое общение. В это время Суворов поднялся и опередил меня на выходе, скрываясь из вида. Я облегченно выдохнул. Обняла уже спокойно друзей, не дергаясь и не боясь, что за мной подсматривают… А потом ещё и накажут.

— Спасибо, Крис, что позвала. Рада, что пригласила. Поеду.

— Давай, не пропадай. Если что, то я всегда на телефоне. Пиши.

Я отошла от нее и хотела сказать Максу "Пока", но он меня опередил.

— Пойдём, я тебя провожу.

Я испугалась. Нельзя туда. Совсем нельзя вдвоём.

— Макс, я побегу. Не нужно провожать, до метро пять минут бега.

Он стоял рядом со мной и по его взгляду было понятно, он не хочет меня отпускать. Но я не могла позволить проводить себя. Это что дразнить хищника открыто, страшно и непредсказуемо.

Он сжал челюсть и мне стало обидно, да черт подери. Почему я так поступаю, когда хочу чтобы Макс меня проводил. Я лишь подошла, потянулась на носочках и чмокнула его в щеку.

Мне удалось отдохнуть всего пару часов. Глаза просто не смыкались, пока под утро меня не вырубило. Но только прозвенел будильник я мигом подскочила, как заведенная. Сегодня похороны.

Меня трясло, мысли не давали покоя. Я долго думала о папиных словах, и все же приняла взвешенное, как мне казалось на тот момент, решение уйти… Ночью трясущимися руками собирала вещи и ревела — вот так просто оставить все и сбежать… Но я должна, ведь неизвестно, что взбредет в голову Марсу или Суворову. И меня никак не отпускала мысль, что папа ушел так стремительно не по собственной воле, хоть в выписке о смерти стоял диагноз “Инфаркт”. У него никогда не болело сердце, никогда… Может, отец знал больше, чем мог сказать? Мачеху они не тронут, а я для чего им? И почему именно я?

Похороны организовали быстро. На них пришло много его коллег и еще какие-то незнакомые люди. Я часто моргала, все еще не веря в то, что происходило. Люди все приходили и приходили, говорили слова соболезнования, а я была в прострации, будто это все не со мной. Мне казалось, что это все постановка, кино… Триллер, не меньше…

Но папа лежал в гробу, и это была правда.

Как только приехал катафалк, все поехали на кладбище.

Я ждала Марса — была уверена, что он рядом, и сразу после похорон меня заберут. Но его поблизости не было. Я чувствовала на себе тяжелый взгляд, но на меня смотрели все, потому что уже все подошли и попрощались, и нужно было опускать гроб, а я так и не нашла сил подойти к нему.

Голова закружилась, когда его стали закапывать. Горло сдавило, что вздохнуть сложно было. Слезы текли, мне хотелось кричать. Но, кроме всхлипов, ничего не вырывалось. Это был ад… Внутри все разрывало, я не могла совладать с собой. Почувствовала, как теплая ладонь коснулась моей руки.

Братик…

Он стоял рядом, прижимаясь, сильнее цепляясь за мою ногу. Взгляд стеклянный, без слез. Только растерянность — он не понимал, что произошло. Неподалеку мачеха точно с таким же взглядом… Я должна быть сильной… Не одна я потеряла близкого человека. Но я должна была послушать отца и сбежать. И поминки — единственный подходящий для этого момент. Я вызвала такси с телефона мачехи, крепко обняла ее и брата и мачеху на прощание. Они даже не поняли, что происходит, решили, что я просто горюю. Дома оставила им записку, чтобы никуда не обращались, и я позвоню, как только доберусь до места. Денег у меня было всего десять тысяч. Это очень мало, но выход у меня нет.

Я должна думать о себе, раз помощи не у кого просить.

И никому нельзя ничего рассказывать.

Крис и Макс вначале не отходили от меня, я даже подумала, что из-за них ничего не получится. Но они отвлеклись, и я быстро нырнула в такси. Меня быстро довезли до вокзала, я успела купить билет на поезд и запрыгнуть в последнюю минуту в вагон.

Поезд тронулся, проехал уже три остановки, и я почувствовала на себе пристальный взгляд. Вжалась в угол, стараясь быть незаметной. Но на следующей станции ко мне кто-то подсел, и я услышала:

— Пошли.

Меня высадили из вагона поезда, не слушая, не обращая внимания на мое сопротивление. Ведь у Марса был приказ, и он его выполнял.

— Отпусти, отпусти. Я ничего плохого не делала, — кричала и пыталась вырваться.

— Успокойся, — встряхивая меня он поставил на ноги и уводил из вагона.

— Не могу. Отпусти. Я буду хорошо вести себя. Не буду сбегать. Только не трогай меня. Прошу. Марс, умоляю.

Я брыкалась и сопротивлялась, пытаясь вырваться. Но он крепко меня держал. Я поняла, что нет смысла сопротивляться. Он не отпустит и это только вопрос времени, когда я окажусь там, куда меня хотят направить. Мы зашли в зал ожидая на вокзале, Марс развернулся и ушел, оставляя одну. Я хотела крикнуть ему, куда он направился и что делать мне? Но стояла и смотрела нервно теребя лямку рюкзака, металась из угла в угол в совершенно пустом зале. Я не представляла, что сейчас будет и что ждать. Почему он так себя ведет, почему меня сейчас оставил.

Силы кончались и я устало села на жесткое сидение. Но не прошло много времени, как дверь распахнулась и тяжелые шаги раздались в зале.

— Нагулялась? — его свирепый голос эхом отражался от стен большого пустого зала вокзала.

Я молчала. Вряд ли бы у меня получилось сбежать. От него не спрятаться и не скрыться.

— От меня не убежишь, ты должна полностью подчиняться мне!

Его слова меня всегда ввели в дикий ужас. Дикий страх сковывал мое сердце, заставляя неметь каждую частичку тела. Я даже говорить не могла. Потому что его взгляд, мощная фигура заставляли цепенеть от ужаса

Я помнила слова отца перед смертью, он говорил: “Ты должна бежать, иначе никто не поможет.”

Прости пап, но у меня не получилось. От такого нельзя убежать. И сейчас я в капкане, и нет пути к спасению. Я смотрела в его глаза и даже не знала, как к нему обращаться. Его настоящее имя Богдан, фамилия Суворов. А еще, его называли просто «Хищник». Это единственное, что я успела узнать пока искала информацию. Больше ничего… «Хищник»…

И он оправдывал это прозвище: плавная походка, свирепый холодный взгляд, в котором нет места таким чувствам как сострадание.

Он — моя погибель.

— Поднимайся, — словно ударил под дых хладнокровный приказ, а на плечо опустилась тяжелая рука.

Жизнь разделилась на до и после. Назад дороги нет.

— Отпусти, — прошептала пересохшими от волнения губами.

— Нет, — ответил жёстко и грубо, не давая даже малейшего шанса на сопротивление.

— Почему я? Это… это… — Я видела его равнодушный взгляд, и что бы я ни сказала, для него будет пустым звуком. Это как разговаривать со стенкой.

— Это не обсуждается.

Меня била мелкая дрожь, слезы скатывались по щекам — начиналась истерика. Но я старалась взять себя в руки. Его стальной захват на моем запястье будто заковал в кандалы.

— Ты меня посадишь на цепь? — почему-то именно такое будущее в его лапах мне виделось.

— Нет.

Его стальной захват на моем запястье, пугал, будто в кандалы пожизненно заковали. Хотя так и есть, это мои кандалы, это моя тюрьма, где мне придётся выживать, но нужно постараться выбраться. Ведь на свободе есть то, за что нужно бороться. Моя семья. Мой брат. Моя …любовь? Макс, сейчас подумала о нем и внутри вновь затрепетало от обиды.

Сердце билось дико и рвано, в висках гудело до рези в глазах, что я даже не разбирала дороги и не понимала, куда он меня вел. Передо мной распахнулась дверь чёрного внедорожника. Я забилась в дальний угол подальше от Хищника, чтобы была возможность дышать нормально, потому что когда он рядом, мне будто перекрывают кислород, и я, как рыба, могла лишь открывать и закрывать рот. Мне страшно предположить, для чего ему я.

Хищник спокойно сел в машину, я перевела взгляд на водительское сидения и там был Марс. Они вместе. Он работает на Суворова! Марс завел двигатель и выехал с центрального вокзала. Меня мучал вопрос, что будет со мной, но губы шептали совершенно другое:

— Куда ты меня везешь?

— Домой.

Суворов немногословен и чертовски спокоен. Да и на самом деле, чего ему бояться? Восемнадцатилетней девушки? Слабой, маленькой и не умеющей постоять за себя? Я ему не соперник и не противник, я — его добыча, которую он сейчас легко и быстро увозит к себе домой.

Он привез меня во дворец — такие я видела только на картинках и по телевизору, даже не думала, что они есть в нашем городе.

— Тебе не нужно меня бояться, — спокойно сообщил хищник, а я лишь сжала кулаки.

Я не знала, что ему ответить. Может, он агрессивный маньяк или тихий псих — я совершенно ничего о нем не знала. Слова отца “ты должна сбежать, иначе пропадешь” не выходили из головы и надежно привязывались к Хищнику. Почему, если папа был уверен, что мне грозит опасность, раньше не спрятал меня? Почему позволил остаться в этом городе? И что вообще произошло? Эти вопросы не давали мне покоя. И чем больше я об этом думала, тем больше вопросов возникало.

На территории замка охрана на каждом шагу, будто это какая-то секретный объект. Машина остановилась возле входа:

— Выходи..

Я опустила ноги на асфальт, и осмотрелась. Этот дом раз в десять больше моего, тут можно год гулять и при этом не всю территорию обойти. Интересно, он тут живет один?

Марс вышел из-за руля и подтолкнул меня к входу в дом.

Я неуверенно пошла — не знала, что меня ждет впереди. Но выхода не было. Суворов уже вошел в двери, он даже не смотрел на меня. Ну еще бы, куда мне отсюда деться? Я решила вести себя тихо — меньше буду раздражать их, живее буду.

Только сейчас проскользнула мысль, что вообще могу лишиться жизни. Почему я об этом не думала раньше? Мне реально страшно. Они меня забрали и привезли в неизвестность.

Я вошла в дом. Высокие потолки, красивые лепнины на стенах, и свет… Тут так светло от огромной люстры, которая висит посередине прихожей. Мраморные полы, никаких ковров и паркета.

— Вперед, Мия, — Марс опять подтолкнул меня в спину.

— Куда? — растерянно пробормотала.

Марс вздохнул, взял за руку и быстро повел вперед. Мы поднялись по лестнице, и я ожидала увидеть узкий коридор, но нет — словно попала в портретную галерею. Кто все эти люди на полотнах? Если семья Суворова, то он очень ценит свои корни. Тогда Хищник должен понять мое состояние. Но вряд ли. Если бы понимал — не отрывал от семьи. У меня затряслись руки, Марс мельком посмотрел на меня, прищурился, сжал челюсть и отвернулся. Почему?

— Я не пойду, отпусти меня. Правда. Стоп! Хватит! — У меня опять начиналась истерика.

— Веди себя спокойно. Перестань строить из себя недотрогу. — Он даже не смотрел на меня, но каждое слово врезалось в тело, будто нож.

Какая недотрога? О чем он? То есть я не должна сопротивляться, а спокойно идти, как овца на заклание?

— В смысле?

Но Марс молча вел меня дальше. Мы прошли пару поворотов и вновь поднялись по лестнице, дом казался бесконечным. Тут уже были просто коридоры. Он отвел меня в самый конец одного из них и открыл дверь. Я думала, там будет Суворов, но эта оказалась спальня.

— Это твоя комната. Твои вещи скоро принесу, располагайся, — его голос был резким и грубым.

Мне когда-то казалось, что он был ко мне снисходителен. Теперь я так не считала. Я вообще не понимала его, не понимаю ничего.

Он втолкнул меня внутрь и закрыл дверь. Я закусила губу, в моем кармане завибрировал телефон. Я испуганно стала озираться — пока они меня не обыскивали и не отняли телефон, его нужно спрятать.

А вдруг тут где-то камеры?

Я подошла к кровати, села на нее, незаметно вытащила телефон, перевернулась на живот укладываясь головой на подушку. Я не стала оставлять его просто под подушкой, а подтолкнула между матрацем и перегородкой, быстро включив беззвучный режим. Я даже не посмотрела, кто звонил — это потом

Дверь открылась, и моя сумка грохнулась рядом с кроватью. Хотелось поднять голову, посмотреть кто там и задать кучу вопросов, но Марс меня опередил:

— Разбирай вещи, позже за тобой придут позвать на обед. Будь готова.

Он ушел оставляя меня вновь одну. Ни слова ни полслова о том, для чего я тут. Устраивать истерику уже нет смысла, я честно пыталась, бороться, так как могла на данный момент. Но нет у меня сил кричать, орать и биться в дикой истерике. Нет…

У меня сейчас перед глазами лежит отец в могиле. И все. Я ни о чем не могу думать. Меня похитили, ограничили? Да мне плевать.

Я опустила ноги с кровати и просто смотрела перед собой, рассматривая бежевые обои.

Я похоронила отца. До меня только дошло, что произошло.

Он больше никогда не откроет мою дверь и не крикнет “Мия, вставай!” И не скажет “ Дочь, смотри внимательнее. Учись, какой пример подаешь?” Эти фразы так и кружили в моей голове, и по щекам потекли слезы. Сердце раздирала адская боль, я скатилась на пол. Сжав зубы, беззвучно ревела. Мне хотелось, чтобы меня оставили в покое, одну, но… дверь раскрылась. Пусть делают, что хотят — плевать. Плевать на них, на свою жизнь, на все вокруг.

— Посмотри на меня, — раздался тихий голос, но я лишь сильнее сжала голову, не делая его слышать.

Начищенные ботинки Суворова показались перед моими глазами, и я зажмурилась.

— Уйди, уйди. Уйди, — я стала раскачиваться, как маятник. — Уйди, Уйди…

Пальцы больно впились в мои руки и буквально оторвали от головы. Он приподнял мою голову пальцами и я все же сфокусировала взгляд на нем.

— Тебе стоит встать и пойти со мной, — спокойный голос, но слова прозвучали, словно приказ. Хотя… это и был приказ. А во взгляде ни капли сочувствия, сожаления…

— Не пой-ду, — прошипела по слогам дрожащим осипшим голосом.

Суворов поднял меня за шкирку и поставил на ноги, но они не держали меня. Я повалилась на кровать, зарываясь головой в подушку.

Пошло все к черту. Ничего не хочу.

— У меня нет времени, ты должна встать. Даю тебе час. Этого хватит, чтобы истерика прошла. Жду внизу. — Он вышел, не желая понимать, что творилось у меня в душе. Или просто потому что не любит женских слез? Это сложно понять и решить, что он чувствовал в этот момент. И точнее: а беспокоился ли обо мне? Хотя уж точно не стоит строить воздушных замков, как с Марсом. Его я тоже посчитала хорошим, но увы, оказалось, что он еще тот сухарь и гавнюк.

Но, Суворов… Кто он?

Я думала, что голубые глаза могут морозить, но нет — черные глаза замораживают сильнее. Они приводят в ужас и заставляют кровь застывать. Как такое может быть? Но именно это я чувствовала, когда на меня смотрел Суворов.

В голове крутилась только эта мысль, пока я не обессилела. И просто отключилась.

Я не знаю, сколько проспала, но когда открыла глаза, за окном было уже темно. В голове гудело, будто рой пчёл поселился. Странно, что за мной никто не пришёл и не разбудил. Ведь Суворов дал мне час, а, судя по темноте, прошло намного больше.

Всё же поднялась и подошла к своим вещам, которые продолжали лежать возле кровати. Разбирать или просто так положить в шкаф… Я не знала, но чтобы отвлечься хоть немного все же решила разобрать. Вряд ли кто-то придёт и заберёт меня отсюда. Вряд ли за мной прилетит волшебник на голубом вертолёте, но кино мне точно покажут.

Я разложил вещи — их было не так много, в спешке сложила лишь самое необходимое и удобное: кофта, нижнее белье, футболки и пара джинсов. На дне сумки лежал альбом с семейными фотографиями. Я спрятала его под джинсами, мне не хотелось чтобы его нашли, но думаю тут что-то скрыть будет сложно.

Сон помог мне слегка отпустить ситуацию, и я была почти готова к разговору. Только за мной никто не шёл. Наверно, глупо выходить самой и искать на свою попу приключений, но я все же решила отправиться на поиски Суворова. Или Марса. Мне нужно знать, для чего я тут и чего от меня хотят. Вряд ли это похищение ради интима. Да и не верю, что в наше время ради прихоти забирают молодых девиц. Со мной бы не обращались так бережно — меня не били, не унижали, лишь ограничивали. И это большой аргумент против того, что я тут как сексуальная игрушка.

Я вышла из комнаты, и, казалось, что сразу все услышали, как скрипнула дверь. Как звучат мои шаги по мрамору, даже мои частые вздохи. Вроде шла по тому же пути, как вёл Марс, но не смогла найти лестницу. Я заблудилась. Это смешно — заблудиться в доме, но тут столько коридоров, поворотов, больших залов и комнат, соединявшихся арками, что немудрено. Тем более я тут первый раз. Я даже в университете поначалу терялась.

Но, наконец, я нашла лестницу и спустилась. Пройдя по коридору, нашла и людей — они охраняли какую-то комнату. Это странно, что именно возле двери они стояли, не на входе в дом, ни где-то еще, а на втором этаже.

— Извините, — я решила сразу обратиться к ним, чтобы они не начали скручивать меня в бараний рог и волочить назад.

Охранник напрягся и достал телефон.

— Девушка, светловолосая. В левом крыле второго этажа, возле объекта. — У меня по коже прошёлся мороз. Какой объект? Почему обо мне так, словно не знают кто я? Как-то обезличено… Страшно представить, что за этой дверью. — Понял. Ждём. — Он сбросил вызов и спрятал телефон. — Вас сейчас встретят. Ожидайте здесь.

— Хорошо… — растерянно пробормотала и стояла в ожидании сопровождения.

— Пойдём, — вдруг раздался голос Марса за спиной, что я вздрогнула от испуга — не слышала, как он подошёл.

Он заметил, что и пугал меня, и вновь нахмурился. Я помнила его слова про недотрогу, видимо, моё поведение его очень раздражает. Но как я могу иначе? То, что меня бросает в дрожь — не специально. Как бы я ни храбрилась, тело выдаёт страх.

Марс развернулся и пошел совершенно в другую сторону. Я поторопилась за ним, может хоть что-то получится у него узнать.

— Марс, подожди. Скажи, что мне ждать? — я понимаю, что он мне не друг, не враг, но он ничего плохого не делал.

Он взглянул на меня прищуриваясь, но промолчал.

— Марс, пожалуйста… — попыталась еще раз. Мне казалось всегда, что вежливость должна помогать. Но не тут…

Он повернулся ко мне и больно схватил за руки прижимая к стене. Я дернулась, но сильный захват не позволял отстранится.

— Что ты делаешь? — мой взгляд метался по его лицу, я пыталась понять, что он хочет, о чем думает. Он был злым, причем очень.

— Я уверен, что ты не подходишь. И я это докажу.

Он схватил меня за руку и повел уже не останавливаясь. Мы спустились вниз и Марс открыл дверь и протолкнул в столовую, где во главе стола уже сидел Суворов.

— Я не сбегала, а искала вас.

Марс демонстративно тяжело вздохнул.

— Присаживайся, — Суворов пристально смотрел на меня.

Я обернулась посмотреть, как парень выходит, и только когда мы остались наедине с Хищником, все же подошла к столу и присела на стул. На тарелке передо мной лежал сочный кусок запечённого мяса с овощи и картофель — выглядело аппетитно.

— Поешь, — спокойным тоном сказал Суворов.

Я взяла вилку и стала есть, в ожидании, что он сейчас перекусит, а после я задам все вопросы. Или он сам заговорит. Сейчас страх отошел на задний план, в голове прояснилось. Мы молча ужинали, и только моя тарелка опустела, я поняла, как до этого была голодна — стресс заслонял все чувства.

— Спасибо. Было вкусно.

Я решилась посмотреть на мужчину. Суворов смотрел на меня, как тогда в ресторане. Его настойчивое внимание напрягало, но больше всего волновало молчание. Тишина давила, а взгляд Суворова морозил до мурашек.

— Для чего я тут? — не выдержав его взгляда спросила.

— Ты знаешь, кто я?

— Нет. Ну, то есть в общих чертах. Бизнесмен. Все.

— Ты знаешь, что привело тебя сюда?

Та мысль, что меня сюда привезли, как игрушку, сразу вернулась на место и загорелась красным.

— М-м-м… — Слова будто замерли в моем горле, а язык прилип к небу. Я схватила стакан с водой и осушила его. — Я не знаю.

— Что ж. Следующий вопрос. Ты кому-то рассказывала обо мне?

— Нет. — Я закусила губу и взглянула на него, он прищурился, смотря мне в глаза. Неужели ищет признаки лжи по мимике? Но я правда никому не говорила. — Как я могу к вам обращаться?

Суворов приподнял брови — это была первая его живая эмоция.

— Мое имя Богдан, — ответил так же холодно и отстранено, как будто только что не был удивлен.

— Очень приятно. — Боже, что я несу? Он меня похитил, следил. А ему «рада познакомится»?! Вот дура! — Так, Богдан, вы скажете, для чего тут?

Даже по его лицу понятно, что мужик в шоке. Хоть он и прикрыл его рукой, но все равно заметно, что уголки губ слегка приподняты. Его веселило, что я веду себя, будто гостья в его доме. Не заложница… А именно гостья. Боже… Я наверное реально головой двинулась. Час назад ревела белугой, а сейчас спокойно сижу и со своим похитителем ужинаю, знакомлюсь, разговариваю… Со мной что-то не так. Это может быть из-за шока. Просто по-разному среагировала … Вот и все. Это все оправдание.

— Сегодня отдыхаешь, завтра придет Марс и передаст папку, Ты должна разобраться в записях потом мы с тобой пообщаемся, — он поднялся из-за стола и, не дожидаясь моих вопросов, коих была куча, просто ушел.

Я остаюсь в столовой одна. Куда идти? Я сама назад дорогу точно не найду. От волнения во рту высохло… Я взяла графин налить воды и вдруг услышала:

— Пошли.

Графин выскользнул из руки от того, что я от неожиданности дернулась. Упал на стол на тарелки — звон стоял такой, будто я тут все смахнула на пол. Сердце заколотилось быстро, даже не от того, что Марс такой тихий, а из-за битой посуды.

Парень прошел столовую и вошел в соседнюю дверь, его не было буквально секунду. Он появился с бутылкой воды.

— Иди, — указал на дверь, и я молча вышла из-за стола.

Руки еще дрожали, но я начинала приходить в себя. Марс говорил, где повернуть направо, когда налево, и порой казалось, что его это веселило его. Но не меня — я чувствовала себя марионеткой.

— Вот держи, — поставил бутылку воды на стол и возле двери на секунду задержался, всматриваясь в мои глаза, но, ничего не сказав, просто вышел.

Марс вернулся в комнату через час — принес папку, кинул ее на кровать и тут же вышел. Он не сказал, что в ней, что с этим делать и для чего она вообще мне. Я гипнотизировала папку, боясь к ней подойти и взять в руки. Мне казалось, только открою ее, то назад уже дороги не будет. Поэтому оттягивала этот момент, решила сначала принять душ.

Стоя под струями воды, думала обо всем, что произошло. От мыслей опять разболелась голова. Я только загоняла себя в тупик, потому что ответов и вариантов все равно не было. Надо просто принять ситуацию и постараться во всем разобраться. Может, все не так страшно, как показалось. Но если не так страшно, зачем было нагонять на меня столько ужаса с самого начала?

Я наспех помылась и вся раскрасневшаяся вылезла из кабинки. Переоделась и вернулась в комнату. За это время никто не пришел, не искал меня, и дверь не выломал — я уже генерировать откровенно ерундовые мысли. Даже меня они начали раздражать, пора прекращать этот детский сад, никто мне не сделала ничего плохого, а страх — это моя личная эмоция.

Я решительно открыла папку и очень удивилась: это было досье и амбулаторная карта с до боли знакомым почерком. Я узнала бы его из тысячи. Папа… И он писал к карте… чьей? Быстро посмотрела имя: Александр Суворов — отец Богдана, я видела их совместное фото, когда искала информацию в интернете, только подписано оно было «сын Богдан и отец Лекс Суворовы». Лекс, а не Александр. Может, это разные люди? Братья? Такое может быть, я ведь ничего не знаю о их семье.

Как отец с ними связан? Он же работал патологоанатомом, почему он заполнял амбулаторную карту? Я бегло пролистала ее — все страницы заполнены его почерком. Мне тяжело было видеть его, глаза налились слезами, они крупными каплями падали на листы. Перед глазами вставал образ отца, как он это писал. Я отложила папку и зашла в ванну ополоснуть лицо и совладать с эмоциями.

Я должна изучить историю болезни? Для каких целей?

Сделала глубокий вдох и вновь окатила лицо ледяной водой. Мне нужен свежий воздух, мне его не хватало, я задыхалась. Выбежала в комнату и подлетела к окну открыть его. Нижняя ручка поддалась с легкостью, но к верхней пришлось лезть. Я встала на подоконник и дотянулась до нее. Открыла створку настежь и вздохнула полной грудью.

Легче… мне стало легче. Всегда, когда меня что-то тяготило, я открывала окно и просто дышала. Или выходила на улицу, бродила и думала. Мысли сами приводить в порядок, части пазла вставали в единую картинку и исчезало давящее удушье.

Стояла на окне — очень высоко, хоть и третий этаж, но потолки непривычно высокие. Я села и свесила ноги за окно. Кожу обдувало холодным ветром, и мысли потихоньку приходили в порядок. Я будто парила и даже отвлеклась на раскинувшийся передо мной вид: в сумерках свет фонарей выхватывал яркие пятна осеннего убранства деревьев. Крутила головой, наклоняясь и разглядывая, что еще есть во дворе этого замка, когда дверь резко распахнулась и с громким хлопком ударилась о стену. Я обернулась на этот звук, подскочив от неожиданности, и соскользнула с подоконника за окно, в последний момент уцепившись за раму.

— Богдан! — закричала от страха, что сорвусь и убьюсь.

— Черт!

Он сжал запястье руки, которой я цеплялась, и

Наклонившись, перехватил второе. Подтянул меня, пока я смогла закинуть колено на подоконник, помогая ему вытащить меня.

Меня трясло крупной дрожью. Он захлопнул окно.

— Ты совсем рехнулась?

Богдан держал меня, крепко прижимая к себе. У него так часто билось сердце. Неужели он переживал за меня?

— Я не хотела прыгать, вы меня напугали, — прошептала куда в область его груди. И почувствовала, как его руки напряглись.

— Да? То есть ты открыла просто так окно, высунула ноги и наклонилась?

— Вы следите за мной?

Я отстранилась от него, упираясь ладонями в грудь. Такая близость меня смущала. Сразу хотелось отойти метра на два. Потому что от него веяло властью и силой. Не знаю почему, но я подсознательно его остерегалась.

— Ты смотрела папку?

— Да…

Я отошла от него и прислонилась спиной к стене. Руки и ноги еще дрожали от пережитого страха — руки могли соскользнуть, и я упала бы. Все настолько глупо, что даже самой не верится.

— Поняла что к чему?

— Нет. Я не робот. Не могу вот так быстро переключаться по щелчку пальцев, тем более видеть почерк отца… — я остановилась, потому что в душе был такой раздрай, хотелось высказать все. Но по его взгляду поняла — его это особо не заболит. — У вас совсем нет души?

Как можно быть настолько черствым? Я привыкла совершенно к другим людям: добрым, открытым и эмоциональным. Даже папа менялся, его привычная строгость и холодность пропадали, как только он переступал порог дома.

— Его уже не вернуть. Но от тебя зависит жизнь другого человека.

— Я для этого тут — чтобы спасать другого человека?

— Да.

— Вам стоит обратиться в больницу. Я не медик, я только учусь.

— Нет. Об этом никто не должен знать, и в этот дом входят только проверенные люди. Другие медики могут только навредить.

— Но я не медик! Я лишь начала обучение… Точнее, училась, но вы меня забрали… — Меня одолели сомнения. И злость. Во мне заиграла такая злость. — То есть я должна спасать вашего человека, а о своей жизни забыть?

— На время придется пожертвовать. Но можешь не переживать — твое время хорошо оплатят.

— Вы меряете все деньгами? Да? А обо мне даже не подумали!

— Есть люди, которые важнее. И от их существования зависит многое.

Меня возмущали его слова. Как так можно думать?

Только вот отец же жил с ними, его не закрывали тут, судя по записям, приезжал регулярно. Почему мне так нельзя?

— Я могу так же, как папа, приезжать и помогать. Можно было не похищать и не ограничивать меня.

— Нет. Ты будешь тут. И это не обсуждается. Изучай историю. Завтра пойдем знакомиться с пациентом. — Богдан подошел к двери. Обернулся и посмотрел на меня пристально. — Больше не сиди так на окне. Иначе мне придется поставить решетку. Думай головой, прежде чем что-либо делать.

Утро было тяжелым. Я почти всю ночь разбиралась в записях, читала, какие делал назначения и как лечил — то, что предстояло делать и мне. Обычно у докторов почерк непонятный, но не у папы.

Я приняла душ, уже не особо опасаясь, ведь теперь я знала, для чего я тут. Подготовилась к завтраку и ждала, когда за мной придут. И как по будильнику — ровно в восемь утра — за мной пришел Марс.

— Пошли, — без “доброго утра”, “как спалось”, “ как чувствуешь себя”… Без вежливости, обычное грубое “пошли”.

— Ты мог бы вначале постучаться. Я могла быть не готова.

Мне стало неприятно, что он так бесцеремонно ворвался ко мне. Я тут не пленница, и он не варвар, чтобы так себя вести. Можно сказать, мы на одной стороне. Но Марс, похоже, так не думал.

— Я буду приходить тогда, когда захочу. Открывать дверь так, как захочу. ТЫ мне не указ..

Его слова были грубыми и несправедливыми. Мне стало обидно за то, что он так со мной разговаривает. Но могу ли я что-то сделать с этим? Бегать и жаловаться Суворову нет смысла. Но вот поставить его не место я должна попробовать:

— Это моя территория, пока я тут нахожусь, и будь добр — соблюдай правила этикета. Если, конечно, они тебе известны.

Я подумала, не перегнула ли палку. Но если буду молчать и продолжать его бояться, то он так и в душ скоро будет заходить, а потом… Я даже не хотела предполагать, что может случится потом из-за его борзости.

— Твоя территория? — он посмотрел на меня насмешливо, надламывая бровь. — А ты не много на себя берешь? А?

— Ты прекрасно знаешь для чего я тут. И не нужно ко мне относится как к рабыне или заложнице. Со мной можно нормально разговаривать. — Он часто дышал, кажется, я его разозлила. Но я не этого хотела. — Марс… — Я решила сгладить углы до того, как он выйдет из себя. — Просто немного вежливости. Я большего не прошу.

Он прищурился и скрестил руки на груди:

— Пошли, — только сказал, ни грамма не меняя тон. Но добавил: — Вежливость и доверие еще нужно заслужить…

Он отвел меня в столовую, там никого не было. Я даже удивилась, что Суворова нет, но ничего не стала спрашивать у Марса. Он вышел из столовой, и я принялась за еду. Только закончила есть, как дверь в столовую открылась, и вошел Суворов.

— Закончила?

— Да.

— Сейчас я тебя отведу, сделаешь все нужные процедуры. Ты разобралась в записях? — он смотрел серьезно.

Не зря я всю ночь сидела над папкой.

— Да. Отец всегда все понятно расписывал.

Сердце вновь укололо от того, что вспомнила папу, но сейчас у меня не было времени грустить. Я допила чай и встала из-за стола. Суворов пропустил меня вперед и пошел рядом, показывая дорогу. Пока шли, я старалась запомнить дорогу, но без карты, наверное, ничего не смогу — слишком много тут поворотов.

— Как вы тут ориентируетесь? — спросила Суворова не только из любопытства, но и понять, пойдет ли он на контакт.

Робко взглянула на него — на его лице никаких эмоций. И, кажется, желания поговорить тоже.

— Я тут живу с детства. Поэтому проблем не возникло.

— А страшно не было в детстве? Я бы, наверное, таких пустынных залов долго боялась.

— У меня не было на это времени.

— На страх? — не знала, для чего уточнила, мне показалось это важной информацией.

Но он проигнорировал мой вопрос. Мы поднялись по лестнице, свернули в очередной коридор, и перед нами оказались охранники. Суворов без лишних слов открыл дверь, пропустил меня и закрыл дверь за нами.

Эта была не обычная комната, она, скорее, походила на изолятор и была разделена на две части большим стеклом. Мы надели халаты и шапочки, вымыли руки, обработали их и только после этого зашли к его отцу. Тут было очень стерильно, как в операционной. Я подошла к шкафчикам и нашла нужные лекарства, набрала в шприц и сделала внутривенный укол. Рядом с Богданом руки немного подрагивали, но я все же закончила процедуру. За нами на практике в универе тоже пристально наблюдали, поэтому преодолеть страх было легко. Я записала показатели на бумажке, чтобы вписать в карточку, как делал папа, и мы вышли оттуда.

— Вы всегда будете со мной ходить? — спросила Богдана, как только мы спустили ко мне на этаж.

— Да. Пока да.

Суворов тоже не доверял мне. Наверно, я бы так же поступала в такой ситуации. Он же меня совершенно не знает.

Он проводил меня в комнату, и на этом наше общение кончилось. Заниматься было нечем, но я вспомнила про свой телефон и решила его достать — аккуратно, под одеялом, чтобы они, даже если за мной смотрят, не увидели его. У меня получилось тихо это сделать, я разблокировала экран и увидела сто входящих звонков и кучу смс от мачехи, Крис и Максима.

Я открыла сообщения от мачехи:

“Вернись. Оно того не стоит. Мы вместе справимся” — и все в таком же духе.

Я написала ей, что со мной все хорошо, и не стоит за меня переживать. Крис писала то же, что и мачеха, только формулировки были намного хлеще и прямолинейнее. Ей я продублировала сообщение, которое писала мачехе. Но больше всего меня поразил Максим. Я долго всматривалась в его сообщения — Макс знал, где я нахожусь.

Я вчитывалась в его сообщения и сразу удаляла, потому что боялась: если вдруг у меня найдут телефон и посмотрят сообщения, мне будет плохо — в этом я была уверена. Тут такая охрана и полная конфиденциальность. Мне только интересно, откуда Макс знал, что я тут? Еще раз пробежала взглядом по последним сообщениям.

“Я так и знал, что он тебя не отпустит. Тебе нужно было сразу все рассказать, тогда бы я решил эту проблему. Сейчас ты ничего не делай. Главное — не перечь и делай все, что он скажет. Я найду способ вытащить тебя. Сейчас у него тяжелые времена, и ты можешь попасть под горячую руку”.

Неужели Максим тоже как-то связан со всем этим? Почему? Для чего? Он же перспективный доктор… в будущем. Мне трудно было во все это поверить. Но, увы, это реальность. Я еще раз посмотрела на сообщение Макса и удалила. Верила ли ему? Верила… Его я знала дольше, чем Суворова. Тем более и Крис всегда меня поддерживала. И сейчас Макс хочет меня спасти, а не использовать.

Я стерла сообщение и выключила телефон, хоть зарядка была и полной, но где я буду тут заряжать его незаметно? Решила, что буду включать на несколько минут и просматривать сообщения. Спрятала его туда же — между кроватью и матрацем, надеясь, что его не найдут.

Мне стало окончательно спокойно. Я не одна, как думала. И хоть это эгоистично, но рада, что Максим обо всем знал. Если бы Суворов пришел ко мне и попросил помощи, я, может, сама переехала к нему и добровольно помогала. Но так… У меня нет никакого желания. Мне только жалко Суворова-старшего, который на грани жизни и смерти. Как только отец в это ввязался? Эти все загадки потихоньку начинали сводить меня с ума. Не хотела их разгадывать, но, вероятно, от этого зависела моя жизнь. Мне стоит наладить общение с Суворовым, Марс не подходит — слишком борзый, а Богдан сдержан и интеллигентен. Он придет в обед, и а я постараюсь с ним поговорить, может, получится разговорить в этот раз.

Я еле дождалась обеда. Еще раз перечитала записи отца. В час дня дверь снова раскрылась без стука, я посмотрела на того кто пришел и даже была удивлена — Суворов.

— Пойдем пообедаем, и потом к отцу.

Я поднялась с кровати и пошла за ним. Суворов опять шел рядом.

— А как долго мне тут находиться?

— Столько, сколько понадобится.

Мужчина не смотрел на меня, но от его голоса бросило в жар. Что значит — сколько понадобится? А если год? Два? Мне стало не по себе.

— А как же моя учеба? Конкурс…

— Тебе потом все компенсируется.

— А папа? Как он … — хотела сказать «вляпался во все это», но закусила губы.

— Слишком много вопросов, Мия.

От его сдержанности стало не по себе, потому что я не могла понять, какие он испытывал эмоции. Мне хотелось заглянуть в его душу и не хотелось. Меня всегда поражали такие люди — как они умеют справляться со своими чувствами? А Марс… Они похожи, но Марс больше себе позволяет.

— А как иначе? Я тут одна. В полном неведении. И мне страшно. У меня умер отец. Заставили бросить универ, друзей, подруг. Ради чего? Мне нечем тут заниматься. Я привыкла быть занята постоянно. А тут просто смотрю в потолок…

Не знаю, откуда только взялась дерзость. Наверное, поддержка и обещание вызволить меня отсюда Максима подстегнули.

Мы подошли к столовой, но Суворов не торопился открывать дверь. Он повернулся ко мне и приблизился к моему лицу. Его глаза были так близко, что я могла разглядеть в мельчайших подробностях черную радужку зрачка. И мне стало страшно.

Я видела в них свое отражение, но не видела эмоций мужчины. Просто черная бездна, которая затягивала в себя. Я сглотнула и старалась не отвести взгляда, хотя очень хотелось. Все же сделала шаг назад, увеличивая расстояние.

— Вы меня пугаете…

— Так и должно. Страх заставляет человека не делать глупостей.

Суворов толкнул дверь и пропустил меня в столовую. Он не остался со мной — взял кофе и вышел. Черт, нужно было сначала поесть, а потом вопросы задавать. Глупая, глупая Мия. Но в следующий раз я уже сто раз подумаю, стоит ли открывать рот. Его близость взволновала сильнее, чем ответы на вопросы — о них сразу забыла, только окунулась в черный омут.

Я быстро пообедала и не знала, то делать дальше. Пойти бродить по коридорам? Но скоро дверь открылась, и в столовую вошел Марс:

— Пошли.

Он развернулся и пошел, не дожидаясь меня. Я поторопилась за ним, потому что плутать не хотелось. Да еще выслушивать от Марса тоже. Вот его я почему-то опасалась, мне казалось, что Марс мог даже ударить.

Он отвел меня в комнату, хотя Суворов сказал, что пойдем к отцу.

— А когда к Суворову?

— Он придет сам.

— Но сейчас уже почти два, нужно четко по времени ввести лекарства.

— Он придет сам.

Марс вышел, хлопнув дверью перед моим носом. Я знала точно: если отец пишет, что препарат нужно ввести больному ровно в два, значит нужно ввести ровно в два. Папа всегда был педантичен в делах, и я старалась походить на него.

Выглянула за дверь и убедилась, что Марс ушел. Я быстро нашла спальню и подошла к охране. Действовала, как Суворов, без лишних слов открыла дверь и вошла внутрь. Мне ничего не сказали. Надела защиту и вошла внутрь. Поставила пациенту укол и провела полное исследование, как описывал отец в карте. Записала показатели и когда готова была выйти из комнаты, натолкнулась на два тяжелых и безумно злых взгляда.

Была ли я готова встретиться с ними? Конечно, я даже знала, что они придут за мной. Но почему они злые? Вот этого не понять. То они хотят, чтобы я следила за показателями и соблюдала предписания, то начинают злиться…

Я вышла из комнаты Суворова-старшего, сняла халат, шапочку, бахилы. Вымыла руки и вышла в коридор — и все это под пристальным взглядом двух мужчин. Я чувствовала себя очень неуютно. Может, все же до них дойдет, что лучше от меня избавиться и выкинуть на улицу, чем простить, что делаю то, чего делать не должна? Я уже запуталась и не понимала, кто плохой, кто хороший. Где добро, а где зло. Или тут вообще нет добра, один мрак и беспредел? Только я пока с беспределом не сталкивалась — они вели себя прилично, да — грубили, хамили, ничего не объясняли, но не прикасались ко мне, ни один волос не упал с моей головы.

Только я оказалась за дверью, как меня схватили под руки и повели. Молча. Мы прошли два поворота и оказались в просторном зале.

— Что ты ему вколола? — голос Суворова был приглушенный, или это просто у меня в ушах шумело от разбушевавшейся крови.

— То, что писал отец. Если он написал, что в два, значит так и нужно делать. Четко соблюдать время.

Хоть мой голос и дрожал, но сказать получилось уверенно. Богдан заметно расслабился и выдохнул.

— И ты ей веришь? Я тебе давно говорил…

— Марс, хватит, — отмахнулся Богдан.

Марс лишь тяжело и громко вздохнул:

— Не дай бог, Богдан…

Дверь за моей спиной хлопнула, заставляя вздрогнуть. Я вспомнила, как он выбил дверь в моем доме и как быстро ее поставил, теперь понятно где он натренировался. Тут они явно покрепче и потяжелее.

Теперь, после их небольшой перепалки, я подумала, что Марс не работает на Богдана — он тут живет. Только кто они друг другу?

— Я сделала что-то не то? Или не так? Просто вы все ушли и …

— Не оправдывайся, Мий. Ты сделала все правильно. Просто сейчас непростое время.

— Почему? — мне показалось, что сейчас Богдан уязвим, и его можно разговорить, он и сам не против и легко делится небольшой, но информацией.

Он обошел стол, сел в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Я смотрела на него, вроде и не уставший, вид не помятый, неужели так сильно испугался, что я …

Что я могу убить его отца? Они это боятся? Черт, Мия, ты порой бываешь реально тугодумкой.

— Я не хотела причинять вред вашему папе. Просто вы сами должны понять — от меня маленький толк…

— Мне нужно время, а ты пока подстрахуй. Видишь — неплохо получается.

Ему нужно время — для чего? Я пропустила мимо ушей вторую часть его слов, зацепилась лишь за это.

— А как вы справлялись до… Ведь папа… Он же в больнице… был…

Меня этот вопрос волновал не меньше других, я часто задавалась им, как только садилась за папку и листы.

— Тут была медсестра, но она пропала, — он посмотрел на меня, переместил локти на стол, подперев ладонями подбородок. — Представляешь, вышла от нас, уехала к себе домой и пропала. Никто не знает где она, что с ней и как ее найти.

Каждое слово буквально проникало в каждую мою клеточку, я чувствовала эмоции мужчины. Гнев, злость… А еще недоумение.

— А охранники, слежка?

— Все… Мои люди пропали. И знаешь, что самое любопытное…

— Что?

— Я им не мог помочь, я поехал за тобой.

У меня даже дыхание перехватило. Я… Что? Из-за меня?

— Могли не ехать, — пересохшими губами еле слышно прошептала, ноги становились ватными, хотелось присесть, а лучше пойти в свою комнату.

— Мог, но поехал. Ступай, надеюсь дорогу найдешь, до этого справилась отлично.

Он больше не смотрел на меня, включил ноутбук и стал что-то вводить. Я повернулась к двери, но остановилась и вновь посмотрела Богдана:

— Мне скучно в комнате. Тут есть библиотека? И можно ли выходить на улицу погулять?

— Марс покажет библиотеку, на улицу нельзя. Хватило твоей прогулки в окне, — не отрываясь от ноутбука, ответил Богдан.

Я ему совершенно безразлична и неинтересна. И меня это даже радовало. Но сейчас показалось, что лучше бы я его интересовала. Это могло бы быть гарантией, что со мной ничего не случится.

— Спасибо и на этом, — ответила, вышла за дверь и постаралась вспомнить дорогу.

Я заблудилась. Вроде шла той же дорогой, но наткнулась на лестницу, спустилась и поняла, что не знаю, в каком крыле замка нахожусь. Тут не было светлых коридоров, и с каждым шагом становилось все влажнее. Открыла какую-то дверь по правую сторону и увидела помещение с банными халатами, прошла мимо — должны же быть тут люди, чтобы подсказать дорогу. Кто-то же смотрит за всем этим добром.

Но чем дальше проходила, тем больше казалось, что я тут одна. Пока не вышла к огромному бассейну, в котором плавал Марс.

Я стояла и смотрела, как его мощные руки рассекают воду, как бугрятся мышцы. Это было завораживающе. Теперь я была уверена, что он тут не наемный работник — тогда бы он не пользовался бассейном работодателя. Я не знала, то ли крикнуть ему, чтобы он, наконец, обратил внимание, то ли ретироваться отсюда и подальше. Мне становилось не по себе, стоило представить, что он сейчас опять будет на меня злиться и ругаться. Он не доверял мне, и это его право. Только… Я же не специально сюда пришла.

— Что ты тут делаешь? — раздался над моим ухом голос Богдана.

Я вздрогнула от неожиданности, резко оборачиваясь. Ноги на скользком кафеле поскользнулись, и я начала падать. Взмахнула руками, стараясь ухватится за Богдана, потому что совсем не хотелось упасть в эту чертову воду. Совсем. Там очень глубоко…

Но удержаться не удалось, и я за собой утащила и Богдана. Вода начала заливаться в уши и нос, воздуха не хватало. Я пыталась грести руками, чтобы удержаться на поверхности, но ничего не получалось. Я не умею плавать.

Руки устали, глаза ужасно щипало, меня подхватили за талию, но я не поняла, что это. Все равно пыталась удержаться на воде и часто перебирала ногами и руками.

— Прекрати трепыхаться, — крикнул Богдан, но как это сделать, когда везде вода и страх заставляет забыть обо всем?

Он обхватил мои руки и развернул меня к себе спиной, лишь на секунду я ушла под воду, вновь захлебываясь. Но через секунду, как поплавок, вынырнула, и меня стали оттаскивать к бортику. Дышать было тяжело, хотелось нормально откашляться, но вода уже не попадала на лицо. Дрожащими руками ухватилась за железные бортики и стала подниматься наверх.

Я жива.

— Наплавалась? — услышала голос Марс откуда-то издалека.

Он так и не вылез из бассейна, хмуро смотрел на меня. Рядом со мной стоял Богдан и снимал мокрый костюм. Моя одежда прилипла и создавала дискомфорт, но перед ними я раздеваться не собиралась.

— Еще бы умела, то поплавала бы, — бормотала, отворачиваясь от них обоих.

Чувствовала себя мокрой крысой. Когда все это уже закончится?!

— Вот, держи, — Богдан протянул мне халат, я быстро его выхватила и прикрылась от их глаз. Пятилась, вызывая тем самым у мужчин недоумение.

— Я в душевой переоденусь.

— То есть ты никак не можешь запомнить дорогу, но зато знаешь, где тут душевая? — Марс надломил бровь и смотрел на меня с презрением.

— Да, — пускай думает, что хочет, но я не обманывала.

Скрываюсь за дверью, сняла верхнюю одежду и белье, сворачивая в комок. Отжала волосы и натянула халат. Он явно был велик, пришлось подвернуть рукава, вытянуть ремень и повязать его выше предполагаемой халатом талии. Надевать мокрые балетки было не лучшим вариантом, но другого выхода не было. Не ходить же босиком. Протиснула в них ноги, собрала свои вещи — в своей комнате постираю и высушу — и вышла обратно к бассейну.

Мужчины негромко что-то обсуждали, и только я появилась, сразу посмотрели на меня.

— Пошли, отведу тебя, — на выдохе сказал Богдан, в то время как Марс так и не вышел из воды.

— Не выходи никуда одна, вот так заблудишься, придется тебя тут искать по камерам.

— А что, тут персонала нет? Кто за домом ухаживает? — удивленно спросила Богдана.

— Сейчас все по минимуму, в доме только охрана и повар с горничной, — он говорил приглушенно или у меня еще до сих пор были заложены уши после купания?

Но напряжение можно почувствовать даже с заложенными ушами. Если он распустил персонал, значит у них большие проблемы, и в чем они заключались, мне знать совсем не хотелось.

— А надолго все это?

— Не знаю.

Я решила больше не задавать вопросов, хоть и очень хотелось спросить про Марса. Кто он Богдану?

Мужчина проводил меня до комнаты и ушел. Я быстро приняла душ, сполоснула одежду и развесила ее на сушилке в ванной комнате. Переоделась в сухую одежду и забралась под одеяло. Мне захотелось вздремнуть, пока не позвали на ужин. Но только я прикрыла глаза, как дверь комнаты раскрылась. Я резко распахнула глаза и посмотрела на Марса.

— Что ты тут делаешь? — спросила сразу в лоб, потому что мне не нравился его взгляд, напряженные плечи и поджатые губы. Он выглядел очень опасно. Даже безобидный лист бумаги, что он сжимал в руках, сейчас выглядел, как орудие пыток.

— Где твой телефон? А?! — он вошел в комнату и закрыл дверь, чем еще сильнее меня напугал. Даже если я закричу, все равно никто не поможет. Тут попросту некому мне помочь. Я молчала, ведь там могли быть новые сообщения. И что в них, я еще не знала… — Ты оглохла? Где он?! — его голос становился громче и раздражительнее.

Он стал обыскивать шкаф, где лежали вещи, вышвыривал все, перебирая каждую тряпку. Добрался до джинсов и смахнул на пол альбом. Я сразу его подхватила и прижала к груди. Марсу не понравилось это, он подскочил ко мне и потянул за ноги.

— А-а-а, отпусти! — Я перевернулась на живот, пряча вещь от его глаз.

Не знаю почему, но в него сцепилась, как в спасательный круг, который должна отстоять даже ценой своей жизни.

— Захотелось поиграть? М? В любое время, детка…

Он накрыл меня своим телом, прижимая сильно к кровати и мешая даже сделать глубокий вздох.

— Отпусти, — прошипела, вырываясь.

Он перебросил мои волосы на другой бок, и я почувствовала его горячее дыхание на ухе.

— Что же ты там прячешь? Сама достанешь или сразу по-плохому?

— Отстань, слезь! Тут нет ничего твоего! Ты не имеешь права! — я вновь забилась под ним, когда почувствовала, что его рука начала пробираться между мной и кроватью. Пальцы больно впивались в бок, и мне хотелось побыстрее его скинуть с себя.

— Пожалуйста, хватит. Там не телефон.

— Покажи, милая, — обманчиво-ласковый шепот заставил замереть.

— Что тут происходит? — грубый бас Богдана раздался в комнате.

Марса посмотрел на Богдана:

— Мм-м? Развлекаюсь. Вдвоем точно получится уломать, поможешь?

Меня затрясло. Он что сейчас такое предлагает? Он и Богдан — меня…

— У-у-уйди! Хватит, прекрати-и!

Я сильнее стала вырываться — уж лучше через окно или в подвал с крысами, но не лягу под них.

Резко стало легко, на меня никто больше не давил, я быстро подскочила с кровати и отпрыгнула к окну. Теперь нас разделяла кровать. Я часто дышала, руки трясись от напряжение, но радовало одно — я больше не в западне… Почти.

Богдан стоял между мной и Марсом:

— Ты что делаешь? На фига девчонку пугаешь? Вместо того чтобы работать?!

Я впервые слышала, как Суворов говорит на повышенном тоне. Обычную холодность и уравновешенность сменило раздражение, которое он не стеснялся показывать.

— Оу, — Марс театрально сложил губы бантиком, нарочно нагнетая ситуацию, — все очень просто — посмотри на распечатки. Как тебе такой вариант? М? — Богдан бросил на меня раздраженный взгляд, подошел к столику, куда небрежно Марс кинул бумаги. Что там такое на листах? — Это телефон нашей малышки. Здорово, да? Безобидная. Тихая… Я говорил, что она тупо притворяется, чтобы наебать нас…

В горле пересохло — там детализация счета моего телефона. Стало реально страшно: до этого момента они меня не трогали, но после сообщений Максима вообще могут прикончить, даже глазом не моргнув.

Богдана бегал взглядом по листкам, перечитывая и возвращая в начало.

— Где твой телефон крошка? М? — зло спросил Марс.

— Он выключен. И спрятан.

— То, что выключен, я знаю, но где? Мне очень любопытно, что тебе еще твой упырь написал. Я видел, как вы с ним мило проводили время.

— Он просто друг. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ну конечно! — его слова сочились ядом.

Я нервно кусала губы:

— Я выключила телефон, как только мы приехали сюда. Я … я…

Не знала, что сказать, потому что по детализации видно, что я вру.

— Марс, иди занимайся переводом.

Я видела, что парень недоволен таким решением Суворова, но он ничего не сказал. Открыл дверь и с громким хлопком закрыл ее за собой. Теперь мы остались с Богданом один на один. Что он будет делать? Допрашивать? Пытать, как Марс, куда я дела телефон? Или что? Раньше я хоть представляла, что нужна тут для лечения его отца, но сейчас понимала — он легко избавится от меня.

— А теперь еще раз тихо и спокойно… Ты мне все расскажешь. Врать бесполезно, — он многозначительно кинул распечатку с моего номера на кровать.

Я пробежала взглядом по знакомым номерам и решила, что нет смысла скрывать. Чем больше буду молчать, тем глубже буду рыть могилу.

— Я не говорила где я и куда собралась. Даже не отвечала, просто выключила телефон. Я не обманывала вас тогда, правда.

Сейчас я была рада, что Марс ушел. Богдан более благоразумен, и он меня защитил от этого сумасшедшего. Я понимала, что поступила неправильно. Но такое обращение со мной пугало, это неприятно и мерзко. Как вообще так можно?

— Я тебя понял. Телефон не трогать, когда я скажу, при мне его включишь, напишешь кому нужно. — Он смотрел, ожидая от меня ответа, но я лишь кивнула.

Он вышел из комнаты.

Они не стали забирать телефон… И что это было?

Эта вся ситуация напрягала, я не знала, как реагировать. Просто смириться и ничего не делать? Ведь, даже узнав о том, что мне писали, меня никто не тронул.

Сейчас я поняла, что для них эта ситуация небезопасна. Они не знают, кто такой Максим, да и я теперь тоже… Меня эти шпионские игры уже просто выводили из себя. Я была рада, что Максим знает, где я и что со мной происходит. Но в то же время страшно — вдруг он хуже, чем Суворов? Нет… Такого не может быть. Я его знаю давно, и он не обманул бы меня. Тем более Макс сам предложил мне встречаться, и все его знаки внимания говорили, что я ему небезразлична. И он все делает только потому, что я дорога ему. Мне лучше стоит узнать у Суворова, что вообще происходит. Они должны рассказать, надо просто надавить.

Я выдохнула, достала телефон и пошла к нему в кабинет, надеясь, что на этот раз не заблужусь. Поднялась на третий этаж, повернула и прошла по коридору.

Постучалась в кабинет, но мне никто не ответил. Я приоткрыла дверь — может, Суворов в наушниках и не слышит, что стучусь. Дверь была открыта, но внутри никого не было.

И как мне его найти? Я не знаю, куда он может пойти в этом доме!

Долго не пришлось ждать — голоса Марса и Богдана я услышала, когда они еще были далеко. Я ждала их возле двери.

— …Ты понимаешь, что теперь все? — Марс был до сих пор возмущен и взбудоражен и говорил громко.

— Да, понимаю. Но сделать ничего нельзя. Ты сам виноват, телефон сразу нужно было забирать. Да и я виноват. Так что на девчонку нечего рычать понапрасну.

— Она выбешивает своими оленьими глазками, Богдан! С ней нужно что-то сделать. На хрена мы ее привезли сюда?..

Это мне и было интересно. Я зашла за угол, уверенная, что они идут в кабинет. Решила дослушать до конца, а уж потом постучаться, будто только что пришла.

— …Я так понимаю ты еще не добрался до главного документа? — спросил Суворов.

— Какого? Я половину уже обработал. И половина фирм уже под твоим именем…

Дверь за ними закрылась, и голосов больше не было слышно. Меня раздирало любопытство, я решила подслушать и приникла ухом к двери, но там либо хорошая звукоизоляция, либо они молчали.

К черту. Я распахнула дверь и услышала:

— …На нее оформлено большое предприятие…

Они не сразу обратили на меня внимание. Богдан сжал плотно челюсть и прожег меня взглядом. Марс обернулся медленно и выразительно уставился на меня.

— Ох, ну привет, миллионерша. Ты давно знал, Богдан?

— Нет, только когда отец слег. Начал перебирать документы и охренел.

— Почему она? — Марс смотрел на меня, не отводя взгляда, так же как и Богдан.

А я не могла прийти в себя. Я… кто?

— Мне тоже интересно, но те, кто мог ответить на этот вопрос, в могиле, — холодно ответил Богдан.

— Отец не выкарабкается, думаешь? — Марс посмотрел на Богдана, и мне, наконец, стало легче дышать.

Эти двое на меня действовали как удар лопатой по голове: пустота и треск в мозгах и желание упасть — в ногах.

— Не знаю, Вепрев говорил, что даже в больнице шансы малы… Нельзя рисковать всем… Если узнают…

— Успокойся, все успеем, и отца постараемся вытащить. Только что делать с ней?

Марс показал пальцем на меня, и у меня, наконец, открылось второе дыхание.

— Ничего не нужно. Я всю подпишу без лишних слов.

Богдан поднял на меня взгляд, а Марс даже повернулся — мои слова их удивили. Но мне правда ничего не нужно. Лишь бы живой отпустили.

— На это уже нет времени, — сказал Богдан.

Я была в полнейшем шоке.

Я закрыла дверь и сделала шаг назад. На меня переписали какое-то производство? Нет, это просто не может быть! Я задышала глубже, потому что начинала подниматься паника. Вот поэтому они меня и забрали! Я бы все с радость отдала и больше никогда не была бы к этому причастна, почему им это не нужно? Мне вообще казалось уже, что это они упекли отца в кому, а для меня тут картину рисуют: смотри, Мия, мы такие заботливые, примерная семья… Думаем обо всех и обо всем…

Дверь раскрылась, и я услышала их голоса.

— …И где ее искать? — Марс вновь злился, пока не увидел меня. — Оу, а ты не так быстро бегаешь, оказывается….

— Мия, зайди в кабинет, — Богдан выглянул из кабинета и тут же скрылся обратно.

— Давай, партнер по бизнесу. Черт, Богдан, я даже не ожидал. Ладно, нам он отписал две фирмы, но ей? Он не говорил ничего? Ведь явно готовился к чему-то, потому что все, что осталось — это так… малый бизнес…

— Нет. В том-то и проблема. Я знал, что у него много всего имеется, плюс сопутствующие предприятия и магазины, которые всегда были закреплены за мной, но чтобы так много… Я думаю, поэтому на него и покушались. И у нас не так много времени, чтобы все перевести. Если он попадет в больницу, начнется паника, что скоро закроют предприятия, а так я буду полноценном праве опровергнуть эту информацию.

— Это понятно, но кто это все сделал? Я понимаю, что врагов море, но это должен быть близкий. И этот Макс еще …

— Максим хороший. Я его долгое время знаю… — подала я голос.

Они, наконец, обратили на меня внимание. Я не понимала, о чем они говорили, но информацию впитывал, как губка. Теперь картинка сошлась, и более менее стало понятно, почему я тут. Почти…

Но Макс… Он тут причем?

— И близкие могут оказаться предателями. В этом деле нельзя никому верить.

— Да никто и не знал, что я с вами знакома! А если бы Марс не катался за мной в универ, то никто бы и не заподозрил…

— Дай подумать… Он предложил тебе встречаться? — Марс приподнял бровь, но взгляд ничего хорошего не сулил.

— Представь себе, да… Повторюсь, мы давно знаем друг друга, и романтические отношения у нас были. Да и вообще, зачем я это вам рассказываю. Это мое дело.

— Да она еще ребенок, Богдан. Как у тебя сил хватает с ней общаться? Мне ее придушить хочется. Романтические отношение… Знаем друг друга… — Его лицо скривилось, будто он сказал самую мерзкую вещь в мире или съел лимон.

— Успокойся, Марс. Мия, сядь.

— И что? Села… — Боже, я закрыла глаза и потерла лицо ладонями — и правда веду себя как ребенок. — Я просто в шоке от всего. Вы этого не понимаете?

Я посмотрела сначала на Богдана, затем на Марса.

— Поэтому ты и тут. И пока все не кончится, лучше тебе не выходить — неизвестно, что может быть. А насчет Максима я уже и говорил, когда нужно будет тогда — напишем смс вместе.

— Хорошо. Я принесла его сюда, могу вам сразу отдать.

Я повертела телефон в руке.

— Можешь положить его ко мне в сейф, там никто не возьмет, кроме нас троих. — Богдан подошел и открыл его, кроме телефона, там ничего не лежало.

Я поднялась с диванчика и положила телефон внутрь. Богдан закрыл дверь и нажал четыре цифры, не переживая, что я их запомню.

— Если мы уже все прояснили, для чего я тут? Можно мне вернуться в универ?

— Смотри, какая прыткая! — Марс не упускал момента меня поддеть, и меня начинало это уже раздражать.

Да за что он так со мной? Я посмотрела на него, испепеляя взглядом. Кто я и кто он…

— Нет, нельзя. Тебе придется быть тут. С учебой потом помогу, не переживай. — Богдан сказал это немного вымученно.

— Тогда последняя просьба, можно мне пользоваться библиотекой? Я скоро начну с ума сходить…

Богдан улыбнулся лишь одними уголками губ и кивнул.:

— Марс, покажи ей, я мне надо работать…

Марс закатил глаза, но все же поднялся с кресла и пошел на выход. Его повадки я уже понимала, он не будет ждать, не будет звать, за ним нужно просто идти.

Мы пришли на первый этаж, прошли несколько залов и вошли в огромную библиотеку. У меня от всего дома полнейший шок, но вот от библиотеки я в полнейшем восторге. Тут не хуже, чем у нас в универе.

— Это вау! — не смогла сдержать эмоции, оглядывая полки.

— Дорогу назад найдешь или заблудишься?

— Постараюсь не заблудиться, мне прямо мимо двух залов, поворот налево и подняться на второй этаж, затем три поворота — и я возле комнаты.

Марс посмотрел на меня и кивнул, но взгляд был недоверчивым.

— Запоминаешь, да? Я тебе не верю, недотрога.

Он уходил, а мне хотелось пройтись по библиотеке и посмотреть каждую полочку, понять, по какому принципу стоят книги и как тут ориентироваться. Долго ходила и смотрела на книги: тут было много классики, казалось, что отец Богдана был если не ее любителем, то коллекционером. Встречались очень старые издания, и было видно, что за ними ухаживали. Они идеально сохранились. Тут было все. Я нашла литературу по медицине и выбрала пару книг почитать — не хотелось запускать учебу, но и взяла несколько книг для развлечения. Если нельзя выходить на улицу, хотя бы так развлекусь.

Невольно подумала — меня правда никто не ищет? И что будет делать Максим? Вдруг Богдан и Марс правы? Но я не хотела в это верить. Я видела в глазах брата подруги искренность, мне хотелось написать ему и спросить прямо в лоб, но свой телефон я отдала Богдану.

— Удалось разобраться? — он появился неожиданно, но я уже не вздрагивала от этого.

— Да, немного… Богдан, скажи… А меня не ищут? То есть вот никто даже в полицию не пошел? Меня же уже долгое время нет.

— Нет. Марс через твою социальную сеть поддерживает общение с твоими друзьями вечером, и ни у кого не возникает мысли, что ты пропала.

Я замерла… Что он сказал?

— Это как? Он общается? — для меня это было шоком. — А ты не считаешь, что я могу сама общаться? Вы просто не имеете права!

— Ты можешь выдать, где находишься. — Богдан ответил спокойно и посмотрел на книги, которые я выбрала для чтения, перебрал их.

— Я не скажу. — Мне неприятно слышать, что они даже после всего, что узнали, продолжали мне не доверять. — Там может быть личное, очень личное…

— Ну да. Особенно когда твоя подруга предположила, что ты уехала с красавчиком и забросила из-за этого учебу.

— Хватит. Это неприятно слышать.

— Мия, это вынужденная мера. Скоро все уложиться и …

— И неизвестно, что будет дальше. Я вам поверила, не устраиваю скандалов, веду себя спокойно. Телефон отдала, но вы все равно скрываете все от меня.

Я не могла понять, почему они так поступают, я же ничего никому не говорила, следовала их правилам.

— Мия…

— Что Мия? Это вам легко! А я тут заложница! То нельзя, это нельзя! Хорошо что еще не лупите, как сидорову козу! — меня начало лихорадить.

— Успокойся, — Богдан подошел ко мне и приобнял за плечи. — Ты не заложница. Это ради твоей безопасности.

Его голос успокаивал и смущал. Очень сильно. Богдан стоял так близко, я чувствовала аромат его кожи и парфюма. А его низкий, бархатистый голос обволакивал сознание и заставлял мурашки бежать по коже. Во рту пересохло от волнения, даже когда Максим хотел меня поцеловать, я так не волновалась. А тут просто касание — и меня будто током пронзило. Я испугалась своей реакции и отстранилась, посмотрела в его глаза, но ничего подобного тому, что чувствовала, в них не увидела.

— Я спокойна, отпусти, — хрипло попросила Богдана, но он не торопился размыкать пальцы.

Он смотрел пристально, замораживая черными глазами.

— Я позволю тебе общаться с друзьями, но только в моем кабинете и под моим присмотром. Извини, но да — я тебе не доверяю. На кон поставлено многое, и так рисковать я не могу. Те, кто уложил отца в койку, могут узнать, что-то не нужно…

— Я читала в записях, он уже в таком состояние больше недели. Если в этом виноваты третьи лица, то они уже должны знать, ведь он нигде не показывается… То есть отсутствие человека уже вызывает подозрение…

— Я на этот счет позаботился.

Богдан продолжал держать меня, его пальцы спустились ниже по руке, вновь вызывая внутренний протест, но застилало другое чувство, которое я не хотела испытывать.

— Как?

— По его паспорту улетел человек в другую страну.

Мне казались его слова дикостью — как его не опознали, нельзя же найти настолько идентичного человека, чтобы пропустила натренированная на подобных случаях таможня?!.

— Это нереально!

— Мия, в наше время любая сказка может стать былью, главное — связи и деньги. Пойдем ужинать, потом к отцу.

— Вы чего возитесь? — Марс вошел резко, и от неожиданности я вздрогнула.

Его взгляд сразу зацепился за то, как держал меня Богдан. Но Суворова это не смутило, он лишь переместил руку за спину и подтолкнул меня к выходу.

— Уже идем.

Я смотрела прямо в глаза Марсу — он был зол, я каждой клеточкой чувствовала его напряжение даже на расстояние. Мне хотелось спрятаться за Богданом, но это было бы совсем по-детски, и я выпрямила плечи и сделала первый шаг к двери.

— У нас проблемы, Богдан.

Сегодня мы ужинали втроем — единственное разнообразие за последние дни.

— Марс, что произошло? — спросил Богдан.

Вот это у него выдержка! Меня волновали слова Марса о каких-то проблемах, но Богдан выдержал эту паузу и, как только все закончили есть и перешли к чаю, начал этот разговор.

— Нашли машину с медсестрой и охраной, — его голос был приглушенный, стало понятно, что там живых нет.

— Выяснили, кто это сделал?

— Нет. Машина сожжена. Никаких отпечатков и следов. Все глухо.

— А полиция что говорит? — Марс посмотрел на меня выразительно, будто я спросила глупость.

— Девочка, сейчас нельзя никому верить. Только проверенным людям. Не просто так скрываем, что отец при смерти. Не просто так скрываем тебя…

Марс осекся, схватился за чашку, видимо, понимая, что ляпнул лишнее.

— Что не так?

— Фирма, которая сейчас оформлена на тебя, принадлежала не только моему отцу, но и его партнеру.

— А партнера проверили? Ну, то есть его причастность ко всему? — предположила, как вариант.

— Если он и причастен, то не прямо. Никаких компрометирующих связей у него ни с кем нет, он чист, как родниковая вода… — Марс был очень груб, а его слова пропитаны ядом. Я конечно, понимала, что мои предположения и догадки похожи на детский лепет, но когда проговариваешь, то может появится мелочь, которую раньше не замечал. — Поэтому мы вновь вернулись к отправной точке. Черт, у меня была надежда, что мы хоть что-то узнаем, Богдан.

Марс нервничал. Сейчас я видела, как они различаются с Богданом. Суворов если и переживает, то не показывает своих чувств, а Марс как на ладони. Живой и эмоциональный.

— У нас есть только одна попытка, чтобы я поговорила с Максимом. Он откуда-то знает, где я. Может, вечером ему написать? Через социальную сеть поговорить?

Я посмотрела на Марса выразительно, показывая, что в курсе того, что он общается через мою страницу.

— Пока рискованно.

— Но можно не лупить в лоб вопросы, а так… вскользь, — предположила я.

— Он не поверит. Если он прислал тебе на телефон сообщения, а ты не ответила, и вдруг решила пообщаться через сеть, это вызовет подозрение. — Марс не желал принимать или даже рассмотреть такой вариант.

— Но ты общаешься. Почему другие верят?

— Потому что я только узкому кругу лиц отвечаю. Твои личные переписки меня не волнуют.

— Но она права в чем-то, Марс. Если он знает, где она, но не знает, что творится, то можно попробовать просто поговорить. И узнать. У тебя много осталось работы?

Вот сейчас я готова была даже расцеловать Богдана.

— Почти закончил, — коротко ответил Марс. — Ты серьезно собираешься рассматривать этот вариант? Это же небезопасно, а пока он не будет уверен, что собрал достаточно информации, независимо один или с кем-то все это проворачивает, они не будут ничего предпринимать.

— Мы не знаем, на что они способны. Я не верю, что все это только из-за бизнеса. Нужно понять, чего они действительно хотят.

— Богдан. Деньги ведут людей на самые отчаянные поступки. Я не думаю, что тут что-то еще замешано.

— Я был бы рад ошибаться. Но пока четко не знаю, в чем причина, буду рассматривать все варианты. Мия, ты закончила ужинать? — Богдан перевел взгляд на меня. Я молча кивнула. — Пошли.

— Прежде чем включать телефон… Богдан, это нужно хорошо обсудить.

— Вечером поговорим. Надеюсь, ничего не произойдет…

Мы зашли с Богданом в мою комнату на минуту, чтобы положить книги, и пошли к отцу. Суворов был рядом и следил за моими действиями. Теперь я расценивала это не как контроль надо мной, а волнение за отца. Я сняла показания и заметила ухудшение.

— Богдан, это плохо. Его состояние ухудшается. Ему нужен врач, я не знаю что делать. Моих знаний не хватает.

Богдан нахмурился и, когда вышли после процедур из комнаты, сказал:

— Иди пока к себе, через час зайдёшь в кабинет, там поговорим.

Богдан проводил меня до лестницы и пошёл выше. Я уже стала разбираться в этих поворотах, поэтому легко нашла дорогу к себе.

Этот час не могла найти себе места, то смотрела записи отца, то лазила по медицинским справочникам. Я тут бесполезна, лучшим вариантом обратиться к специалистам.

Только стрелка часов отсчитала час, я пошла в кабинет. Хотелось быстрее во всем разобраться или, по крайней мере, помочь мужчинам, но пока я не представляла, как это сделать. В кабинете был только Богдан, он сидел и просматривал что-то на компьютере.

— Марс не придёт? — тихо спросила.

Богдан оторвался от компьютера и посмотрел на меня:

— Мы с ним уже все обсудили. Иди сюда, — подозвал, взглядом указывая на кресло рядом с ним.

Быстро подошла и села, радуясь, что без Марса спокойнее, нет того напряжения, когда надо держать удар от его насмешек и грубости.

— Сейчас включим телефон и посмотрим, что писал Максим.

Телефон уже лежал у него на столе. Я даже соскучилась по нему, вспомнила, как переписывалась с Кристиной и одногруппниками и загрустила. Мне не хватало того времени, той усталости от учёбы… Мне не хватало своей жизни, которая была, когда все было нормально. Руки немного подрагивали от волнения, я взяла телефон и нажала кнопку включения. Загрузка пошла, появился логотип и поиск сети… Сердце стало биться сильнее. Я не представляла, что может написать Максим, и очень надеялась на его благоразумие. Может, это было лишь предположение, как у Крис, что я сбежала с любовником. Но, черт, он говорил все чётко и прямо словами, понимал, где я и кто меня забрал.

— Я волнуюсь.

— Я рядом. Да и он ничего не сможет сделать, пока ты тут. Через телефон точно.

Смс-сообщения посыпались сразу, телефон еле успевал показывать всплывающие окна. Я нажала вкладку диалогов, среди них было имя Максим.

Максим: «Я вижу, что ты стала выходить в сеть. Напиши, что это ты, и я могу писать там. Если с тобой рядом никого нет, просто начинай диалог со слова «любимый» и так же завершай сообщение, чтобы я больше не писал. Не говори, что я знаю, где ты. Это для тебя опасно».

И все.

— Что мне написать?

Я посмотрела на Богдана, он подпирал рукой подбородок, медленно проводя пальцем по щетине.

— Напиши: «Любимый, хорошо. У меня пять минут. Пока пиши здесь». — Я набрала сообщение и долго не решалась отправить. Рука будто онемела, пальцы не хотели слушаться. — Ты его любишь? — спросил Богдан, положив свою руку на мою и опуская палец на клавишу отправить.

Тепло его ладони согревало мои холодные пальцы. Казалось, в кабинете выключили отопление и подул холодный ветер.

— Не люблю. Это сложно объяснить, мне нравилось с ним проводить время… А ты любил?

Я посмотрела ему в глаза, он перевёл взгляд на меня и задумался. Мия, какие глупые вопросы ты задаёшь. Он взрослее, чем ты, конечно, у него была любовь.

— Нет. Не любил.

— Так не бывает, должна же быть хоть влюблённость или симпатия. Ну хоть что-нибудь… Ты… Ты же… — я осеклась, потому что некрасиво вот так говорить про возраст и все такое.

— Мия, люди не всегда находят то, чего хотят. Вот и у меня не было, голова всегда работой забита, а сейчас…

Телефон загорелся, высвечивая новое сообщение:

Максим: «В двух словах. Как ты? Что ты там делаешь?»

Мия: «Со мной все хорошо. Читаю книги и смотрю в потолок».

— Нормально? — спросила Богдана и после его кивка нажала «отправить».

— В лоб лучше не спрашивать, может заподозрить что-то, пока выждем.

— Ну, может, он безобидный?

— Можешь об этом забыть. Он знает, где ты, значит не так прост. Ты сейчас можешь доверять только нам, — он положил руку на подлокотник и развернул меня к себе, придвигая близко. Его ноги уперлись в кресло, мои колени касались его. Настолько близко, настолько волнительно, что сердце начало биться сильнее.

— Богдан? — я не знала, куда деть руки, а он спокойно их обхватил.

— Мия, посмотри на меня…

Обычная просьба, но страшно взглянуть, лучше рассматривать узор на платье, смотреть на наши сцепленные ладони, но ни в коем случае не в его глаза — я начинала теряться и смущаться. Он как-то по-особенному на меня влиял. Но все же я взяла себя в руки и посмотрела в его чёрные глаза. При тусклом свете черты лица заострились и смотрелись грознее, чем есть на самом деле. А глаза… В них можно потеряться, просто смотреть и тонуть в этом чёрном омуте.

— …Сейчас мы в одной лодке и пока не поймём, почему все так происходит, почему отец решил так поступить и какой будет следующий шаг врага, верить никому нельзя.

— Я понимаю, но мне страшно. И не хочется верить, что кто-то там хочет мне навредить.

Я закусила губу, потому что стало не по себе, даже показалось, что сейчас расплачусь. В носу защипало, и в глазах немного зажгло.

— Я помогу, Мия. Ты не одна…

— Богдан. Мне нужен договор на фирму Мии. — ворвался неожиданно Марс. Это даже к лучшему, я перестала думать о Богдане и его близости. — Нужно срочно.

Богдан поднялся, достал из шкафа несколько папок и стал искать.

— Еще раз пересмотрю, сейчас…

Марс смиренно ждал, рассматривая меня. Под таким пристальным взглядом хотелось поежиться, и я решила отвлечься — посмотреть, какие сообщения присылали мне ещё. Ответила мачехе и включила звук, чтобы знать, когда придет ответ. Телефон в моих руках тут же завибрировал, оповещая о входящим смс.

Я не понимала, что они ищут. И если мужчины не рассказывали мне об этом, значит не моего ума дела, я и так слишком много знаю.

— Нет, Марс, это будет подозрительно. Я сам поеду, а ты пока все еще раз перепроверь. Не мог он пропасть, должен быть тут.

Богдан убрал папки, которые несколько раз перепроверял. Этот вопрос их очень волновал, я хотела бы им помочь, но смиренно сидела и молчала. От меня тут толку нет.

— Богдан, если они…

— Успокойся. Мы предельно осторожны, — он продолжал сохранять спокойствие, только я чувствовала, что воздух в кабинете накалился до предела.

Марс переживал, и мне лучше вообще не высовываться, а то опять окажусь крайней, и весь его гнев будет направлен на меня.

— Хорошо, ушел. Не буду вас отвлекать.

Он хлопнул дверью, оставляя нас. Богдан глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. Все на пределе, всем сейчас нелегко. Мне даже захотелось подойти и помочь ему расслабиться, помассировать плечи и спину. Марс хоть выплескивает свои чувства на меня, а Богдан все держит в себе.

— Вы потеряли что-то важное? — тихо спросила, но мой голос прозвучал в тишине громко. Богдан поднял на меня взгляд и кивнул. Я все же решилась, поднялась с кресла и подошла к нему со спины. — Присядь в кресло, — мягко попросила, и он послушно сел.

Я просунула руки под его пиджак и спустила с плеч, Богдан снять его. Мне было достаточно и так, как я сделала, но ему, видимо, так было неудобно. Аккуратно, едва касаясь, пробежалась пальцами по мускулам и почувствовала, как они напряжены. Буквально каждая мышца. Такое ощущение, что весь наготове. Мне хотелось помочь расслабиться хоть чуть-чуть, ведь не только я потеряла отца, у него намного хуже — Богдан видит, как его отец медленно умирает. Я начала легкими поглаживаниями массировать шею, расслабляя напрягшиеся мышцы, и лишь спустя несколько секунд почувствовала, что Богдан выдохнул, и приступила к более глубокому воздействию. Нажимала всей поверхностью ладони, стараясь действовать нежнее, мягко двигалась от задней поверхности шеи к краю лопаток, но дальше не могла — Богдан расслабился, откинувшись на спинку кресла. Но я чувствовала, что помогаю ему расслабиться. Медленно перешла на боковую часть шеи, ласково, как перышком, стала массировать возле ушей. Богдан издал глухой, почти рычащий протяжный стон.

Он резко развернулся ко мне и в одно движение усадил к себе на колени. Я немного опешила, не ожидая такого поворота. Богдан был ближе, чем час назад, когда объяснял мне что-то, держа за руки. Только тогда я не думала, что он полезет ко мне, а вот сейчас… Его дыхание рядом, его губы в миллиметре от моих, и он не медлил. Ладонью накрыла мой затылок и заключил в крепкие объятья. Жаркие губы впились в мои.

Дыхание сбилось, закружилась голова от его напора. Так не бывает, всего от одного поцелуя… Его язык настойчиво ласкал мои губы, бесцеремонно проникая в рот. Волнение заставляло вздрагивать, но не подчиниться и не ответить на поцелуй было невозможно. Это как начать вливать в рот воду и ни разу не сделать глоток — просто не реально. Пальцами прошлась по его плечам, даже не понимая, что творила, но сжала ладони в кулаки, понимая, что те мышцы, которые пыталась расслабить, сейчас вновь становились каменными.

Я постаралась отодвинуться от Богдана, но он прижимал меня сильнее. Дымка возбуждения начинала растворяться, и на место приходило осознание, что я творю. Я одна в кабинете со взрослым мужчиной, который сейчас не мог контролировать себя. Сильнее стала давить в каменную грудь, пытаясь отстраниться. Немного получилось отрезвить Богдана. Он оторвался от меня и, глубоко дыша, молча смотрел обжигающим взглядом.

— Прости, ты, наверное, не так воспринял мое желание помочь тебе расслабиться. Я сама виновата.

Говорила сбивчиво и прерывисто. Мне было не по себе.

— Иди.

Я была шокирована поцелуем. Влетела в свою комнату, корила себя за то, что случилось, но уже назад время не воротишь. Этот момент бесследно не пройдет, но я-то не специально, мне стало жалко его и хотелось помочь. Сделать как лучше.

Я упала на кровать и смотрела в потолок. Мало того что Богдан теперь будет думать невесть что про меня, так еще и Марс. От него вообще неизвестно, что ожидать. Будет злиться или ещё проигнорирует этот момент? Одни вопросы и никаких ответов.

А что для меня это значит?

Вспомнила свои эмоции, когда меня поцеловал Максим — робко, нежно и осторожно. Тот поцелуй не походил на поцелуй Богдана. Что теперь будет? Мне придется его избегать? Глупо. Мне все же не тринадцать лет, чтобы скрываться от парня.

Но он и не парень, Богдан — мужчина, который знал, что хотел. Может, это был минутный порыв, и после моего отказа он остановится…

Стрелка часов перевалила за одиннадцать, я проголодалась и заснуть не могла. Поднялась — решила найти кухню. Вышла из комнаты, пришла столовую — помнила дорогу — и сразу открыла холодильник. В нем лежало много нарезок, овощей и фруктов, взгляд сразу упал на клубнику и шоколадное масло. Достала их, осталось найти нож и батон.

— Проголодалась? — его голос испугал меня, я не ожидала кого-то увидеть тут, тем более Марса.

— Есть такое. Уснуть сложно.

Марс подошел и посмотрел, что я выбрала, открыл первую дверцу в шкафу и достал ножик, а из верхнего ящика — булку и положил все на стол.

— Чтобы не гремела, пока ищешь, — ответил да мой удивлённый взгляд, но не торопился покидать кухню.

Я отвернулась от него и стала нарезать батон, намазывать его маслом, на третьем бутерброде остановилась, решив, что для перекуса хватит.

— Ты можешь сделать чай и не давиться сухомяткой, — едко предложил Марс, а я старалась не смотреть в его сторону.

Положила лишнее на место, достала упаковку сока и стала открывать шкафчики — нужна кружка, но ничего подобного я не находила. Только крупы, приправы, кастрюли и много всего ненужного. Марс громко вздохнул, подошёл к противоположному стеллажу и достал оттуда нужный предмет.

— Вот одного я не могу понять, недотрога. Что ты такая дикая? К Богдану тянешь, а мне даже слово боишься сказать? Даже не то что сказать, попросить рот не открывается… Хотя, если припоминать, ты меня просила остаться сама.

— Я не знаю, что тебе на это ответить.

Я подошла к столу и взяла у него кружку, налила сока, боясь, что вот-вот разобью дорогой фарфор и разолью содержимое — руки дрожали от волнения, потому что я не знала, для чего Марс пытается вытянуть из меня ответы, которых не знаю.

Я его боюсь. Но ему никогда не признаюсь. Я видела отношения Марса и Богдана и со вторым мне намного проще и уютнее даже просто говорить. Хоть и от Богдана коленки подкашиваются.

— Нет, знаешь, но молчишь. Только почему? Потому что я вижу насквозь твою лживую натуру? Ты была настоящей только раз, когда просила меня остаться. Сейчас — нет. Кто ты, Мия?

Я посмотрела на него, его слова мне казались дикостью. В смысле — кто я? Глупый вопрос…

— Марс, ты сам знаешь кто я. К чему все это? Что ты хочешь от меня? Только и кидаешь претензии, что я такая-сякая. Но ты меня не знаешь! Потрудись хотя бы пообщаться с человеком, прежде чем ярлыки вешать! — я разозлилась.

— Вот именно. Не знаю. Поэтому и спрашиваю — кто ты? — венка на лбу надулась, Марс злился и очень сильно. Но я тоже на грани. Это была последняя точка в его придирках, которые разорвали в клочья преграду между мной и Марсом.

— Да кто ты такой, чтобы задавать мне такие вопросы? Нужно что-то узнать, можешь ещё покопаться в моих переписках. Узнать у друзей, какая я. Не кто! А какая! Это разные вещи. И самое простое — ты мог просто со мной поговорить, не плеваться ядом, не строить из себя царя и бога. Это же так просто!

Он резко сделал шаг и оказался возле меня. Его расширенные зрачки и бешеный взгляд пугали до чёртиков. Я сделала шаг назад, но он схватил меня за руку.

— Мне глубоко плевать на то, какая ты! — сквозь зубы процедил.

— И поэтому ты меня держишь?

Он посмотрел на свою руку, крепко державшую мое запястье, резко развернулся и вышел из кухни. Только сейчас я смогла спокойно выдохнуть. Боже… Что на него нашло? Мои руки тряслись так сильно, будто я перетаскивала тяжелые вещи. Перехотелось есть, лучше уйти отсюда побыстрее.

Я не успела — дверь резко распахнулась, вернулся Марс. Он быстро подошел ко мне и впился в мой рот болезненным поцелуем. От шока я не знала, что делать. Его щетина царапала кожу, я стала упираться ладонями и отталкивать мужчину, но это не помогало. В груди все жгло, кислорода не хватало, хотелось сделать вдох, но больше всего отпихнуть от себя Марса. Я пнула его по коленке. Марс остановился и смотрел мне в глаза, крепко держа за руки.

— Ты не имеешь право так делать! — я была зла, растерянна и совершенно не знала, как поступать.

Я стояла, будто в прострации. В голове пустота, я растеряна. Теперь я понимала значение слов моей подруги Кристины: “Перед чувствами мы бессильны”. Только что я чувствую? Это точно не то романтичное, что имела в виду Крис. Эти эмоции мне незнакомы, эти ситуации меня полностью выбивают из рамок привычной жизни.

— Я делаю то, что хочу, — Марс слегка наклонился ко мне, но я вновь стала вырваться.

Нет-нет-нет… В голове пульсировала только одна мысль. Сбежать и спрятаться. Нельзя оставаться с ним рядом. Нельзя… Я снова пнула его по ноге, и на этот раз он отошел, посмотрел на меня, сузив глаза, но я не медлила, бросила все приготовленное и побежала, не оглядываясь. Забежала в комнату и плотно закрыла дверь.

Металась по комнате, как загнанный зверь. Что мне теперь делать? Ведь он все же вернулся. Неужели для поцелуя? Если я могла дать повод Богдану, то Марсу уж точно не давал никакого. Я не флиртовала, не строила глазки, призывно ножки не раздвигала. Тогда почему он так поступил? Не хочу об этом думать. Вот не хочу и все.

Включила воду и залезла ванну. Горячая вода постепенно обволакивала тело, позволяла расслабиться, но мысли не покидали голову. Я думала о Марсе.

Как ни крути, его поступок мне непонятен. И он волновал. Богдан и Марс, как два хищника, и для них я — добыча? Какие у них цели?

Вода — лучший антидепрессант, хоть и полностью очистить голову от мыслей об этих мужчинах не получилось, но почувствовала я себя намного лучше. Выходить совершенно не хотелось, но на часах уже почти половина первого — давно пора ложиться спать. Завтра вставать в семь утра.

Только вошла в спальню, в глаза бросился поднос с моими бутербродами, клубникой и чашкой сока, а еще горячий зеленый чай с мятой — неужели это своего рода извинения от Марса? Я сразу взяла кружку и отпила. Мята — моя слабость, она действует на меня по-особенному, после нее сразу хочется спать. Съела пару ягод, а к бутербродам не прикоснулась. Выпила чай, завернулась в одеяло и уснула.

Я бежала по мокрой траве, в ступни впивались камни, и было адски больно, но я продолжала убегать. Легкие горели огнем, хотелось остановиться или упасть замертво, чтобы не чувствовать, что вокруг творится. Но будто неведомая сила меня подстегивала и заставляла быстрее переставлять ноги. Мне было страшно, безумно страшно — впереди лес, темный и неизведанный, а вокруг полнейший мрак. Странные звуки пугали до чертиков. Я не разбирала дороги, ветки уже хлестали по лицу. Я обернулась, нога зацепилась, я упала на колени, и ветки, камни больно впились в кожу. Хотела закричать от боли, но закрыла рот ладонью, стараясь не издавать еще больше шума, чем наделала. Но это бесполезно. Они рядом. Они наступают. Окружили меня. Я слышала их шаги, казалось, даже их дыхание доносилось до меня.

— Зачем бежать? — раздался глухой рычащий голос Богдана… — Я не обижу, — а в глазах — леденящий холод, который заставляет дрожать.

— Ты же знаешь, что я всегда буду рядом, — раздается с другой стороны голос Марса, обволакивающий, зачаровывающий.

Слезы перестали литься из глаз, но дышать не легче. Сердце билось так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. Но я не двигалась, сидела на холодной земле и смотрела, как они надвигались на меня.

— Стойте, остановитесь, — вскрикнула и…

На часах было уже два, но я не спустилась обедать — от разных правдоподобных и нелепых мыслей аппетит пропал. Вдруг дверь открылась, и я увидела Богдана с Марсом.

— Где вы были?! — вырвалось возмущенно и радостно одновременно.

Они позвали меня в кабинет. Что-то произошло однозначно, потому что лица их были совсем не радужные.

— Что происходит? Куда делся твой отец? — Я была растерянна, но больше поражала молчание мужчин.

— Сейчас ты должна быть как никогда послушной и не высовываться. Отцу стало хуже, пришлось транспортировать в больницу, больше скрывать нет возможности, если мы все не хотим попасть за решетку.

— И что сейчас будет? Мне-то почему нельзя высовываться? — Они каждый раз говорили загадками, не давая конкретного пояснения. У меня от этих тайн голова шла кругом. Мне не ответили, и я добавила: — Да не вопрос — посижу тихо, не буду выходить. Как будто я только и делаю, что куда-то выхожу…

Надоели, хватит с меня!

Нужно сидеть?

Буду сидеть.

Нужно идти — пойду.

— Прекрати капризничать! — Марс был недоволен. Скулы напряжены, зубы сжал с такой силой, что вот-вот скрипнут.

Мне хотелось сказать еще одну колкость в ответ, чтобы не задирал. Это не мои капризы. Это нормальная реакция человека на такие обстоятельства. Я проигнорировала его, переводя взгляд на Богдана, который рассматривал экран ноутбука. Ему вообще все равно на меня. Он занимался своими делами.

Я понимала, что они озадачены чем-то серьезным, но сейчас осознала, что я нахожусь в комнате с мужчинами, которые меня целовали. И сейчас они оба делают вид, что ничего между нами не было. Это странно. Или нормально? Я никогда не попадала в такую ситуацию, и это все меня смущало. Щеки начинали краснеть лишь от одного воспоминания о поцелуях. Богдан вел себя, будто вчера не приставал ко мне, все такой же холодный и отстраненный. И Марс… Меня это немного удивило, ведь, наверное, было бы проще, если бы они поговорили со мной и пояснили свое поведение. Но они настолько удручены происходящим и им не до этого…

Боже, почему я об этом прямо сейчас думаю?!

Это дико!

Это просто защитная реакция моего мозга: чтобы не обращать внимания на большую проблему, он акцентирует внимание на незначительной. Но я не привыкла к такому резкому отношению. То поцелуи, то полный игнор. То доброта в словах и в отношении, то холод и мороз, от которого хочется сбежать. Мне некомфортно стоять между ними.

— Мия, ты меня услышала? — повторил Богдан — кажется, я пропустила что-то серьезное.

— Повтори еще раз, — попросила, засмущавшись.

— Черт, девочка, будь внимательнее, — сказал Марс, обращая на себя внимание.

Он смотрел, как тогда — в столовой. Быстро отвела взгляд на Богдана, он хоть держит себя в руках. Но и Богдан, щурясь, наблюдал за мной.

— Я просто задумалась.

Богдан выдохнул, потер переносицу пальцами и посмотрел на меня:

— Мия, пару дней мы сидим дома и ищем с Марсом договор. Телефон не включаем, с одногруппниками не общаешься. Полная изоляция от всех.

— Я поняла, вы уже об этом говорили. Телефон трогать не буду. Дверь никому не открою, если вас дома не будет. Я ее просто не найду. — Богдан кивнул и вновь погрузился в ноутбук. — Можно идти?

— Иди, Мия. Иди, — ответил Марс, и меня даже немного задело, что Богдан не ответил.

Я встала и пошла на выход. Решила по пути зайти в столовую и перекусить. Обед я пропустила из-за того, но сейчас желудок стало сводить.

В кухне никого не было, я прошла к холодильнику, достала приготовленное поваром и стала разогревать.

— Разогрей и на меня. — Я резко обернулась и увидела в дверях Богдана.

Кивнула и отвернулась, доставая еще один комплект приборов. Чувствовала, как Богдан смотрит на меня. Спину пекло, и я невольно выпрямилась, передергивая плечами, желая скинуть с себя этот обжигающий взгляд. Для себя я так и не определилась, как на меня он действует. А может, и не стоит? Само по себе все решится, просто как и он не буду обращать внимания — я особо и не лезла, лишь вот один раз решила по дурости сделать массаж. Теперь никому в жизни делать ничего не буду, чтобы не попасть еще раз в такую неловкую ситуацию.

Я развернулась, чтобы сказать, что все готово, и вновь наткнулась на заинтересованный взгляд.

— Что? — спросила.

— Ничего. Пойдем…

Он взял у меня из рук тарелки и отнес в столовую. Я взяла все остальное и пошла за ним следом. Он молчал, будто и правда пришел только для того чтобы перекусить. Но Богдан то и дело поглядывал на меня — видела боковым зрением. Интересно, он не знает с чего начать разговор? Или есть то, что он мне хочет сказать, но никак не решается?

Боже, если он уже сейчас не начнет, то лучше вообще бы ничего не говорил.

Только мы закончили обедать, как Богдан откинулся на спинку стула и не отрываясь, меня разглядывал.

— Закончила? — его голос звучал приглушенно, я прикрыла глаза, выдохнула и отложила приборы.

— Да, — посмотрев на него, закусила губу изнутри, чтобы отрезвить себя и унять дрожь.

Он смотрел пристально, немигающим взглядом. От его темных глаз становилось не по себе, я, наверное, никогда не привыкну и не смогу долго смотреть на него. Он очень красив, и это меня сбивает — не могла относится к нему серьезно и от волнения не всегда его понимала.

— Нам нужно поговорить, Мия.

Вот так, легко и просто, без волнения сказал «Нужно поговорить», в то время как мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

— О чем?

Богдан положил локти на стол, приближаясь ко мне.

— Мия… — посмотрел на меня, выдерживая паузу. А у меня уже нога начала трястись от волнения. Ну не привыкла я к таким разговорам! Не хочу говорить про отношения и надеюсь, что он не об этом. — Я вижу, что ты потеряна и не понимаешь, что происходит. Просто доверься мне, я помогу во всем. Мне сложно представить, каким образом ты оказалась в это замешана. Но подвергать твою жизнь опасности не хочу. Просто не могу.

Я не хотела выходить из комнаты, но желудок уже урчал от голода. Снова за мной с утра не пришли ни Богдан, ни Марс. Марса я вообще не хотела видеть, потому что боялась. Мне непонятны наши отношения и к чему все это приведет. Я о любви не думала никогда. Точнее думала, но не серьезно… Для меня было всегда на первом мете учеба, даже Максима я никогда не рассматривала в качестве своего молодого человека, но Марс… С ним я зажигалась, как спичка. Надолго ли?

Может, оба мужчины вообще начали проявлять свой интерес только потому, что я владелец их семейной компании? Так это же самое вероятное! Боже, глупая! Какая же я все-таки дура! Повелась, как малолетка!

Да я и есть малолетка. Они, взрослые мужики, крутили мной, а я им и телефон, и молчать, и все остальное. А они и пользуются. Да грех не пользоваться тем, что на ладони преподносят. Мне стало обидно, очень сильно. Я считала, что меня вывести сложно, но им удалось это сделать! Во мне такая волна злости поднимается и хочется мстить.

Я пошла в кабинет забрать свой телефон. Хотелось узнать у Максима, что он скажет по всему этому поводу. Он не может меня обманывать. Любой человек, но не Максим и Крис, я всегда доверяла им. Но из-за этих мужчин — Марса и Богдана — перестала смотреть на ситуацию трезво. Они стали для меня правдой, их слова я ставила выше слов Максима, но он меня никогда не предавал и теперь хотел помочь.

Я заглянула в столовую, наспех перекусила первым, что попалось на глаза. И старалась быть шумной, чтобы мужчины меня услышали. Но никто не появился. Может, они опять куда-то уехали? Мне бы это только на руку. Я убрала за собой посуду и теперь уже целенаправленно шла в кабинет Богдана, мысленно подготавливаясь к тому, что меня там может ждать: там никого не будет, там будет Богдан, и я встречу вездесущего Марса. Я специально тянула время, то подходила к окну и рассматривала, как за окном поливает дождь. Но парк даже в эту погоду был чудесный. Я соскучилась по прогулкам на свежем воздухе, хоть еще и недолго находилась в этом замке. Тут просторно и всегда можно найти себе занятие, но я ограничена в передвижениях, а сейчас, когда поняла причину их симпатии и пристального ко мне внимания, мне стало здесь душно, тесно и неуютно. Я же сразу сказала, что передам им их компанию, но они взялись охмурять меня. Оба.

Я открыла дверь кабинета — внутри никого не оказалось. Любопытно. Может, и правда куда-то уехали… Зашла внутрь и прикрыла дверь, не медля подошла к сейфу и набрала код — он открылся, и это было странно, я была уверена, что Богдан сменит его, потому что я видела тот, что он вводил, думала, что то была уловка, чтобы я стала им доверять. Включила телефон и, нервно поглядывая на дверь, ждала, что вот-вот, сейчас откроется дверь и мужчины меня обнаружат. И на этот раз точно посадят на цепь.

Но никто не вошел. Экран телефона загорелся, и как только появилась сеть, я сразу написала Максиму:

Мия: У меня мало времени. Откуда ты знаешь, где я? Кому верить? Ответь!!!

Пальцы стали неметь, сразу захотелось отменить отправку сообщения, но такой возможности нет. Сообщение доставлено и теперь только ждать. Но ждать ответ пришлось недолго:

Максим: Мне. Я расскажу все, когда тебя заберу. Я обратился в полицию!

У меня не осталось сомнений, что я могу верить только ему. А со своими вспыхнувшими чувствами к Марсу буду бороться. Потому что это не любовь, а влечение, которое забывается и перегорает, как та самая спичка.

Мия: Забери меня скорее. Мне становится страшно. Они ведут себя очень странно.

Максим: Не переживай. Тебя вообще не выпускают из дома?

Мия: Да. В соцсетях общаюсь не я.

Максим: Нудно сделать так, чтобы тебя вывезли. Постарайся придумать что-то такое, чтобы вы покинули территорию. Напиши завтра или сегодня вечером, если поучится, куда тебя повезут и во сколько.

Мия: Я попробую.

Я стерла сообщения, надеясь, что Марс не возьмет снова распечатку. Они же уверены, что я на их стороне. Выключила и спрятала сотовый обратно в сейф. Из кабинета выходила осторожно, но дома так никто и не появился. Я вернулась в комнату, обдумывая, как можно их заставить меня вывести… И куда.

Я долго думала, какой повод для выезда найти и куда попросить меня свозить. Это не должно быть обычное «отвезите в магазин» или «мне срочно нужно на почту», должно быть что важное и для них. Но в голову ничего не приходило.

Ни Богдана, ни Марса не было дома до самого вечера. Я уже успела несколько раз перекусить, навернуть круги по замку, поплавать, точнее — поучиться плавать. Я уже не боялась оставаться одна, но все равно хотелось, чтобы они вернулись. Может, Богдан или Марс сами подадут идею для выезда из особняка.

В восемь вечера я спустилась вниз посмотреть, не вернулись ли они. Целый час сидела и цедила чай, прислушиваясь к звукам, пока дверь не открылась и мужчины не вошли в столовую.

— Здравствуй, Мия, — холодно поприветствовал Богдан, а Марс промолчал.

Вчера лез целоваться, хотел большего, а сегодня — полнейший игнор. Вообще мне так даже проще.

— Привет. Как дела? — спокойно спросила.

Марс поставил на стол бутылку крепкого напитка и доставал из пакета контейнеры с готовой едой.

— Херово, — ответил Марс он, не отвлекался от своего дела.

Они быстро разложили закуску по блюдцам, налили полные рюмки и молча опрокинули в себя, закусили.

— Я понимаю, что это не мое дело…. — Стоп! Бред, я тут как затворница, причем еще и наследница, а они от меня что-то скрывают? Так дело не пойдет! — Хотя как не мое? Это и мое дело. Может, все же поподробнее расскажете?

Они оба посмотрели на меня. Богдан спокойно, в его взгляде не было удивления, скорее, он про себя рассуждал о чем-то. Марс слегка приподнял подбородок и почесал его пальцами. Не верят. И правильно — не верьте. Как и я вам. Гады, даже сейчас держат марку безразличия, когда у меня внутри все полыхает от обиды. Подлецы!

— Мия, то…

— Богдан, перестань. Смысл ей что-либо объяснять, когда она ничего не понимает? Для чего? Будто она помнит, как подписывала договор? Будто знает, где эта бумажка находится!..

— Я знаю… — тихо сказала, ухватившись за мелькнувшую идею.

Главное, чтобы поверили мне и взяли с собой.

— Врешь!

Марс, как всегда не сдержан в своих эмоциях. Или он просто видел меня насквозь — сложно понять. Но если мне понадобится его целовать, чтобы убедить — я пойду на это.

Черт, я так хочу сбежать от них, что в голове уже перебрала все возможные варианты.

— Я помню, что что-то подписывала у отца в кабинете дома…

— Чтобы подписывала? — Марс задавал вопросы, на которые у меня не было ответов.

— Я не знаю. Это было с полгода назад… — сказала и… замолчала — вспомнила, что такое было в реальности, я правда подписывала что-то. — Я помню, папа меня позвал и попросил поставить подпись, якобы эта страховка жизни. Я даже не смотрела текст, но это был на самом деле какой-то договор… — я пожала для убедительности плечами — откуда мне знать как выглядит договор страхования и договор передачи бизнеса?

— Сколько времени назад? — переспросил Богдан, переводя взгляд на Марса.

А тот смотрел на меня внимательно. Его взгляд — как рентген. Он будто сканировал меня, просвечивал мысли, проверяя, вру или нет. Но сейчас я и сама поняла, что не вру, хотя и начала с обмана.

— Я точно не помню… три, пять… Я не помню точно, это просто мелкий эпизод однажды вечером.

— Хорошо, я завтра заеду и посмотрю, — сказал Марс.

— Это будет слишком подозрительно. Почему возле дома ошиваются незнакомцы, когда отца нет? — От мысли, что могу хоть недолго побыть дома, от воспоминаний об отце тоскливо сжалось сердце. Черт… — Вдруг мачеха дом продала? — добавила уже совсем тихо и даже как-то жалобно, будто просила о последнем свидании с очень дорогим.

— Нет, она не может это сделать без тебя. Потому что дом на тебя оформлен.

Марс сказал с презрением, как мне показалось. Но я не стала акцентировать на этом внимание.

— Ты прав, я совсем об этом забыла…

— И тебе все равно понадобилось сбежать? — Марс не останавливался, а я мельком посмотрела на Богдана — он так же внимательно смотрел на меня.

Стоял расслабленный, кулаки не сжимал, брови не хмурил… А Марса распирало от эмоций — это было видно.

— Я вас боялась. Потому что отец сказал, чтобы бежала, меня не защитят. Как думаешь, что бы ты сделал на моем месте? А потом начинают преследовать мужики по очереди и в итоге снимают с поезда. Тебе не будет страшно? Мне страшно, я даже во сне порой вскакиваю, потому что кажется, что за мной кто-то идет.

— Мия, тебе больше ничто не будет угрожать… — уверенно произнес Богдан.

— Кто это сказал? Ты, Богдан? Или ты, Марс? Вы или кто все это и организовали?!

Марс прищурился, как хищник, который выслеживает свою добычу. Я закрыла глаза и запрокинула голову назад, глубоко вдыхая воздух:

— Мы поедем вместе. Вы лишили меня общения, развлечений, не даете никакой информации, я имею право хотя бы побывать в своем доме.

— Завтра с утра поедем … — мрачно ответил Марс, явно напрягаясь от этой идеи.

— Я поеду в офис, — повернулся к нему Богдан, заговорив о своем, — пока там тихо, но скоро станет известно, что отец при смерти — это дело времени…

— Скоро будет полный пиздец… — озабоченно ответил ему Марс.

Мужчины не обращали на меня внимание. А мне нужно было еще сообщить Максу об утренней поездке и сделать это тихо. Ночью.

Я отправилась в свою комнату. Тот договор я и правда хотела найти — интересно самой, что в нем такого и почему мужчины так всполошились из-за этого. Просидела до глубокой ночи — выжидала время, чтобы пробраться в кабинет и написать Максиму.

В половине второго тихо вышла из комнаты и, прислушиваясь к каждому звуку, пошла в кабинет. На радость, никого не встретила, но перед тем как войти все же негромко постучала. Постояв с минуту, открыла дверь и осмотрелась — никого нет. И я больше не медлила, хоть и было страшно, что меня застанут тут.

Телефон, казалось, долго загружался, освещая помещение ярким светом от экрана. Только поймал сеть, я сразу написала Максиму:

Мия: Меня завтра с утра повезут домой. Точное время не знаю. Надеюсь, получится что-нибудь придумать. Телефон выключаю, чтобы не поймали.

Отправила и сразу стерла сообщение, выключила телефон и положила его обратно в сейф. Не медля, вышла и кабинета и поспешила в кухню, взяла баночку с йогуртом.

Я не могла понять, что Марс за человек, не могла быть уверенной, что завтра он не передумает и не уедет без меня, и потому покрутилась еще недолго в кухне, не таясь, нарочно ведя себя достаточно шумно, но он — вездесущий — так и не появился. Тогда я решила дойти до бассейна — вдруг он плавает?

Но и там было пусто. Зато красиво — ночная подсветка воды слабо освещала стены, и казалось, я под водой в царстве бога Посейдона. Я даже села на бортик и спустила ночи в воду и полюбовалась немного красотой и насладилась атмосферой таинственности. Но было уже очень поздно, поэтому встала и пошла наверх через холл, ведущий в большой зал.

Оттуда доносился голос, очень похожий на голос Марса. Он с кем-то разговаривал, вероятно, по телефону. Потому что кроме никого, не было слышно никого. Вошла в гостиную, и Марс тут же обернулся и бросил в трубку:

— Я понял. До связи… Что ты тут делаешь? — спросил, убрав телефон.

Он говорил грубо.

— Искала тебя, хотела поговорить.

— О чем? — надламывая бровь в удивлении с долей скептицизма, спросил он.

— Про тот случай в бассейне. Про завтрашнюю поездку. Обо всем, — я пожала плечами, не отпуская его взгляд.

— Нечего обсуждать. Ты остаешься здесь. То, что было в бассейне, остается в бассейне. Разговор окончен.

Он отвернулся, показывая, что больше со мной говорить не хочет. И я только подтвердила свои догадки, что его обещание в столовой — пустой звук, он собирался ехать без меня. Но это не входило в мои планы.

— А если я не хочу, чтобы то, что было в бассейне, оставалась там?

Черт… Что я сказала? Я даже мысли такой не подпускала.

А он медленно, как в фильмах ужаса, обернулся, и у меня сердце чуть выскочило из груди.

— Повтори… — медленно, будто наслаждаясь, попросил Марс.

А у меня язык не поворачивается повторить. Но молчать тоже не выход, и я лихорадочно перебирала варианты, как уйти от этой тему в сторону нужной мне.

— Меня настораживает твое поведение. Я не знаю, как на него реагировать…

Марс стоял на месте, и это было хорошо, иначе я уже и на знала, что могла бы сделать. Убежать? Застыть?..

— А что тебе пугает? Ты же прямым текстом сказала, что не хочешь. Какое ты от меня ждешь действие? Что я, как собачка, буду за тобой бегать? Нет… Богдан мог бы, он же у нас терпеливый, понимающий и любит слушать. Но нет. Ты пришла ко мне. И требуешь ответа. Вопрос — почему?

Его голос эхом разносился по залу, он пугал и заставлял слушать внимательно, не упуская ни слова. Марс ждал ответа и уже подходил ко мне, очень медленно. Когда оказался близко, я смотрела на него снизу вверх, отмечая, какой он все-таки мощный парень. Хотелось бежать от него, но я сама спровоцировала, и надо держать ответ за свои слова.

— Я не знаю, что сказать… — прошептала, не отводя взгляда от его глаз, в которых видела свое отражение. — Ты думаешь обо мне? — Глупость, ерунда. Но нужно что-то говорить, чтобы не потерять этот контакт, чтобы заставить мне доверять. Марс молчал. Он рассматривал мое лицо, переводил взгляд на губы и вновь возвращался к глазам. — Я искала тебя, чтобы поговорить о том, что вдвоем мы быстрее найдем то, что вам нужно…

Закусила губу, чтобы не сказать ненужного — Марс не глупый, быстро догадается, что вожу его за нос.

— Знаешь, что самое интересное?

Ладонь Марса коснулась моей щеки, я почувствовала, как жар от нее проникает в меня, будто вливая тепло без какого-либо условия, просто так. Но это лишь казалось, потому что я знала: стоит отдать им договор, я сразу стану им не нужна.

— Что? — дрожащим голосом спросила.

— Я понимаю, что ты врешь. В чем и почему — пока не понимаю. Просто знаю. Но сдержаться не могу…

Он поцеловал меня. Спешно, будто боялся, что передумаю. А я хотела, уже готова была сбежать от него, как всегда. Но не могла. Тогда он точно решит, что я что-то скрываю или манипулирую им.

Но не это меня сейчас волновало — беспокоило то, что сейчас, вероятно, произойдет мой первый. И если это единственный способ выбраться на свободу, то я готова. Расслабилась и полностью отдалась губам, жаркому поцелую, от которого начинали неметь кончики пальцев и подгибаться коленки. Я хваталась за Марса, как за спасательный круг, не ведая, куда можно еще деть руки. Его футболка, скомканная моими ладонями задралась, и я чувствовала жар голого тела.

Марс отстранился.

— Я не верю, что ты готова, — голос был хриплым, но он не отпускал меня из своих объятий.

— Я обдумала все… Наша встреча, наверное, не случайна… — после такого крышесносного поцелуя говорить было сложно. Фразы были рваные, а голос сиплым.

— И что же надумала? Так резко из недотроги превратилась в покладистую? — Вот и первый звоночек недоверия. А я-то думала, что обольщение поможет преодолеть его.

— Тот поцелуй в бассейне меня напугал. Правда. Но я не могу спать… В голове ты…

Я открыла глаза и просто смотрела в стену. Я даже не представляла, что такое может быть… Эти чувства, эти эмоции… И к кому? К Марсу?! К человеку, который меня пугал до жути… Преследовал и наказывал. Сказали бы мне раньше об этом — никому бы не поверила. Сейчас все, что произошло, воспринималось как сон. Только я не могла понять — какой? Страшный. Дикий. Или же все-таки приятный? Мне не было страшно, но все же, стараясь не шуметь, я развернулась и… никого не увидела.

Первое, что пришло в голову — он уехал без меня. Козел! Гад! Подлец! Между прочим, он ночью лишил меня девственности, а сегодня просто исчез! Какая же я идиотка! Быстро вскочила с кровати и стала искать свою одежду, но ее не было. Куда она, черт возьми, делась? Я вбежала в ванную и впечаталась в Марса.

— Черт. Ты тут?

Он стоял полностью обнаженный после душа, его кожа пахла ментолом, а у меня от вида его тела и такой близости пересохло во рту. Внизу живота стало приятно покалывать, как вчера.

— И куда ты бежала? Раздетая?

Марс обхватил мою попу, сжал, и от этого у меня даже дыхание сперло. Я смотрела на его грудь и стеснялась поднять глаза выше.

— Я испугалась, что ты ушел…

— А точнее — уехал без тебя? — он просунул руку между моих бедер и стал массировать клитор.

В голове зашумело, я ухватилась за его плечи, потому что ноги перестали слушаться. Коленки стали подгибаться, дрожь прошлась волной по каждой клеточке тела. И самое удивительное — я хотела продолжения. Хотела вновь испытать те эмоции, что вчера уносили мое сознание, полностью освобождая от внешних проблем.

— Ма-а-арсс, — простонала, упираясь лбом в его грудь.

— Да, малыш? — он касался уха губами. — Я хотел тебя разбудить иначе… и позже. Ты права, я хотел уехать без тебя. Но ты же сейчас не слезешь с меня, да?

Его голос обволакивал сознание, а пальцы двигались активнее, уже входя в меня. Я подняла голову и посмотрела прямо в его глаза — зрачки парня расширены от возбуждения. Я обхватила за шею и потянула его к себе. Он поддался и поцеловал. Марс подхватил под попу, подкидывая в воздухе, не разрывая поцелуя. Посадил на что-то твердое, развел ноги и пристроился между них. Вновь нащупал чувствительную точку между мокрых складочек и стал массировать, унося меня во вчерашний вечер. Мне было мало, я извивалась в его руках, не желая, чтобы этот миг заканчивался.

— Только не останавливайся… — просила, отрываясь от его губ, запрокидывая голову назад.

Он тут же прильнул губами к моей шее.

— Ненасытная моя…

Тихий смех отозвался вибрацией по телу. Пальцы прекратили движение, я даже хныкнула, казалось, что вот-вот дойду до пика, потому что так хорошо не может быть вечно. Но Марс не оставил меня без внимания надолго, провел головкой по мокрым складочкам, пристроил его к дырочке и медленно стал вводить в меня.

Это было мучительно, я чувствовала, как он протискивается, и сжимала его член еще сильнее. Мне хотелось получить по максимуму.

— Тише, детка. Расслабься. Я с трудом вхожу…

Я сделала, как он сказал, и отдалась ему полностью. Он вошел быстро, но все же только его член оказался во мне, сжала, как только могла. Слышала протяжный стон и понимала, что не только я от этого ловила кайф.

— Черт, детка. Это пиздец…

В животе, в груди, в каждой клеточке пульсировало от удовольствия. Марс двигался быстро, не сбивая темпа, будто и сам хотел получить все и сейчас. Он, прижимая меня к себе, ласкал соски, нежно и сладко покусывал, тут же зализывая. Я растворялась в его руках, превращалась в желе и таяла, как мороженое на солнце. Он был всем в данную минуту для меня. Тот, от кого зависело мое внутренне состояние. Мне с ним хорошо… великолепно!

Несколько толчков — и внутри все сжалось, Марс стонал, а я не могла сдержать крик. Меня будто пронзило несколько тысяч иголок, но они приносили лишь удовольствие. Быстрое, скорое, как шоты, которые пьют на вечеринках — они оставляли томительное и сладкое послевкусие. Так и Марс — быстрый, резкий и стремительный, но равнодушным остаться нельзя…

— Марс, ты где? — раздался голос Богдана за дверью, и я тут же напряглась. Черт, он сейчас войдет и увидит меня обнаженной. Это будет полный позор. — Марс, мать твою, где ты на хрен?

— Не ори, сейчас выйду. Минуту подожди.

Он открыл шкаф и достал для меня халат. Сам натянул трусы, открыл дверь и вышел. Я продолжала сидеть на тумбочке, как оказалось. И не знала, выйти или остаться тут, подождать, пока уйдет Богдан. Но за меня все решили.

— Мия, выходи. Тут серьезный разговор, — глухо звучал голос Богдана, значит, он в курсе, что мы с Марсом переспали.

Выдохнула и собрала по крупицам свое самообладание. Ноги и руки дрожали, спрыгнула с тумбочки, затянула еще сильнее халат и вышла к мужчинам.

— Ты можешь пояснить, что произошло? — спросил его Марс.

— Да легко, пока ты тут развлекаешься, отцу стало хуже, он на аппарате, но день-два и… все… Нужно ехать туда, нужно в офис. И у нас все еще нет этого сраного договора.

Мне было неприятно слышать такое от Богдана. Он всегда сдержан и рассудителен, но сегодня будто с цепи сорвался. Не может же быть такое из-за нас с Марсом?

— Я поеду в дом Мии, найду договор и поеду в офис. Ты можешь спокойно ехать в больницу и заполнять бумаги. Все на нервах брат, мы все.

Сейчас они будто поменялись местами: Богдан был на грани, а Марс сохранял рассудок и хладнокровно принимал решения.

— Нет. Я отвезу Мию в дом, он все равно по пути в больницу. А ты давай занимайся офисами. Там пиздец, — на этот раз уже спокойно возразил Богдан, вновь принимая маску стойкого оловянного солдатика.

— Хорошо. — Марс посмотрел на меня, — Мия иди одевайся, поедешь с Богданом и вернешься с ним. Сидишь в машине и никуда без его ведома не уходишь. Мало ли кто поедет за ним. И старайся не светить лицом. Садись на заднее сиденье, чтобы не было видно через лобовуху.

— Значит ты с Марсом… — он не спрашивал, а констатировал факт.

— Наверное, сложно сказать… — мне было неловко обсуждать это с ним, но морально приготовилась.

— Я считал тебе более зрелой девушкой, нежели… — он замолчал, в его словах читалось откровенное презрение ко мне.

Я понимала его… Но я не обещала никому и ничего и такой грубости не заслужила.

— Почему ты так груб со мной?

Мне было важно узнать. Просто потому что Богдан был всегда понятен, с ним всегда было спокойно…

— Этот вопрос не стоит обсуждений. — Он смотрел напряженно на дорогу, но все же бросил беглый взгляд на меня в зеркало заднего вида. — Я не злюсь на тебя, Мия, — уже не так резко добавил и вновь посмотрел на меня. Его взгляд стал прежним, глубоким, топким и ничего не говорящим.

— Ты осуждаешь меня?

Мне было противно от самой себя. Я ради побега легла под Марса, а после поддалась влечению, его искушению, и теперь мне стыдно об этом даже вспоминать. Все, что было между нами вчера и сегодня утром — никогда не должно было произойти.

— А Марс тебе кто? — задала вопрос, который мучил меня все время пребывания с ними.

— То есть ты даже не узнала о нем ничего? Как так? Про меня успела, а про него нет?

Мне стало совсем стыдно. Марс никогда ничего не рассказывал о себе, а я боялась задавать ему вопросы, чтобы он не обратил на меня еще больше внимания. Но выбери я Богдана, он бы меня не взял с собой. Богдан он очень скуп на эмоции и уговорить его намного сложнее. Марс более горячий, эмоциональный и решения принимает спонтанно. Мне стыдно, я не могла смотреть Богдану в глаза. Отвернулась к окну и вспоминала, как меня везли в его замок. Сейчас я тоже переживала, наверное, даже больше. Потому что не знала, получится ли у Максима меня освободить.

— Он мой двоюродный брат.

— А почему он тебя боссом называл? Марс работает на тебя?

— Мы партнеры. У него такое же количество акций, как и у меня. Просто не хотел это афишировать.

— Зачем? Почему от меня всё скрывают?

— Мы не понимаем, почему на тебя оформлено семейное предприятие. Это могла быть многоходовка моего отца, чтобы утереть нам нос и не ссорить с Марсом, но почему именно ты?

— Может, потому что наши отцы дружили? — зло выпалила.

— Может… Но слишком просто. Сейчас заедем в больницу, я заполню документы. Ты посидишь тихо, тачку я закрою.

— Поняла.

Хорошо, что не пристегнул меня наручниками.

Богдан припарковался, вышел из машины и быстро скрылся в больнице. Я подумала, что он забыл меня закрыть, но сигнализация пикнула — дорога на свободу закрыта. Если Максим сейчас меня решит освобождать, то как сделает это? Выбьет стекло?

Но никого не было ни через час, ни полтора. Богдан вышел с большой папкой и сел в машину.

— Поехали теперь искать документ…

Он оглянулся лишь на секунду, а у меня сердце заколотилось бешено. Все у Макса получится, непременно! Я лишь кивнула Богдану и прикусила губу.

— Никого не было? — совершенно спокойно спросил он.

— Нет, а кто должен был быть?

Неужели они узнали о моем сообщении?! И что теперь? Они используют меня как приманку?

— Никто, просто спросил.

До дома мы добрались быстро. Только я увидела знакомый фасад, лужайку и забор, как грусть овладела сердцем. В груди кольнуло так больно, что на секунду подумала — лучше бы осталась здесь, продолжала учиться, а не бежала без оглядки, как просил отец. Можно было обратиться в полицию, и мачеха меня бы не бросила.

— Пошли быстро, по сторонам не оглядывайся. Быстро вошли, нашли бумагу, быстро вышли. Все понятно?

Вот так просто: вошел-вышел. А каково мне? Это же мой дом! Моя жизнь! А меня вновь их лишают! И наплевать на меня, важна только фирма…

Мы быстро вошли в дом, замок — странно — очень легко подался, будто и не заедал последние пару лет. Открыла дверь и вдохнула родной запах. Тяжело и очень грустно вспоминать прожитые тут последние дни, как я была тут счастлива с папой… Богдан не дал погрузиться в эти воспоминания:

— Мия, поторопись! Тут безопасно! Мы даже охрану не взяли!

— Я поняла.

Вошла в кабинет отца, открыла дверь и встретилась с тяжелым взглядом Максима.

Такого я ожидать не могла. Он просто сидел в кресле и смотрел на меня. Я быстро закрыла кабинет, чтобы Богдан не увидел его.

— Макс? — шокировано смотрела на него.

Макс даже и не скрывался. Или я чего-то не знаю?

— Да, Мия. Теперь можешь быть спокойна, ты в безопасности.

Дверь открылась с хлопком, Богдан рванул меня за свою спину, закрывая собой от Максима.

— Мия, срочно уходим!

— Не получится срочно, — уверенно бросил Максим. Я была в шоке от его поведения, таким жестким я его никогда не видела. Он всегда был весельчаком, душой компании, любил медицину и ни каким образом не был связан с бизнесом… Я знала его давно. — Мия теперь в полной безопасности, ей не стоит ничего бояться. Иди ко мне, Мия…

— …не бойся. Тут вокруг мои люди, солнышко… — Макс заговорил ласково, как старший брат подруги, от которого ничего плохого ждать не станешь.

Я вышла из-за спины Богдана.

— Стой, — он схватил меня за руку, я посмотрела в его глаза.

— Не надо, — обхватила его руку и сняла с себя, обошла Богдана и пошла к Максиму. Мужчина сзади стоял уже молча, но я чувствовала, как волосы на затылки шевелятся от его взгляда. Почему я вдруг подумала, что предала его? Они использовали меня, не рассказывали всей правды, держали в заточении. Я не должна ничего хорошего чувствовать к ним.

— Как ты думаешь, когда Марс узнает, он тебя простит? Вместо того чтобы помочь, ты совершаешь ошибки. Грубые и непростительные, — голос Богдана звучал глухо.

— Я не думаю о нем, — ответила, и Максим положил на мое плечо руку.

Я убрала ее и опустила голову — было стыдно, что Максим начал показывать свое превосходство.

— Мия, а ты знаешь, кто такой Максим? — спросил Богдан тихо и с вызовом.

Я подняла на него неуверенный свой взгляд и встретила его — злой, пугающий. Таким видела я его в тот день, когда встретила в кафе. И потом, когда он забирал меня с вокзала.

— А что обо мне знать? — ухмыльнулся Макс. — Я обычный человек, который помог своей девушке выкарабкаться из вашей клетки. — Максим говорил уверенно, будто и не чувствовал опасности.

— Серьезно? А может, расскажешь «своей девушке» кое-что? Ну просто так, потому что это все же несправедливо, что она только нас с братом считает монстрами.

— Я ничего не скрываю! — излишне резко ответил брат одногруппницы.

Я взглянула на него — он смотрел на Богдана, зло щурясь. Неужели и он от меня что-то скрывает?!

— Максим, только не говори, что ты меня обманул?.. — сипло прошептала.

— Нет, Мия, я тебя не обманывал.

— Тогда я скажу, что узнал этой ночью…

Я заволновалась, руки тряслись. Кто друг, а кто враг я — уже не знала.

— …Максим — внебрачный сын нашего делового партнера, который, оказывается, не так уж и чист. Он свел в могилу моего отца, чтобы завладеть нашей семейной компанией… — Богдан говорил уверенно и весомо.

— Ты тоже… ради фирмы? — Я смотрела на Максима, а он пронзал злобным взглядом Богдана.

— Нет. Так просто сложились обстоятельства. Как видишь, все упирается в тебя, и я знаю, как решить эту проблему… — Он достал договор, за которым мы приехали — я сразу это поняла. — Вы же это собирались искать? — усмехнулся едко.

Богдана сжал кулаки, показалось, что секунда — и он бросится на Максима.

— И что ты теперь скажешь, Мия? — тихо, но словно прокалывая мозг иголками, спросил Богдан.

— Вам всем от меня что-то нужно! От меня ничего не зависит! Большие мальчики решают, кто сильнее и быстрее, а я лишь разменная монета!

— Сказала бы ты Марсу, он бы тебя разорвал за эти слова.

— А хочешь, Богдан, я тебе скажу, кто мне привел меня сюда? — спросил Максим, явно провоцируя.

— Даже любопытно послушать.

— Наша любимая Мия.

Я сделала от Макса шаг назад, не веря, что это тот самый Максим. Тот никогда бы меня не подставил.

— Да, Мия, очевидно, что Марс был полностью прав насчет тебя… — покачал головой Богдан.

Мне нечего было на это ответить.

— Мне нужны от вас подписи, и можете быть свободны, — высокомерно заговорил Макс. — Если откажетесь, будете иметь дело уже не со мной. Мия, можешь подписать и заниматься своими делами. Больше сбегать никуда не нужно. Учись, живи дома, занимайся своим университетским проектом — его, кстати, перенесли. Даже странно, такого никогда не было. Не ты ли подсуетился? — он посмотрел на Богдана.

— Ты должна сказать «спасибо» Марсу, — смотря на меня, ответил на его вопрос мужчина.

— Не ожидал! Он настолько крут! Даже руку пожму, когда он продаст мне свои акции. Он все равно останется в меньшинстве.

Максим упивался превосходством своего положения, а мне становилось страшно, насколько глупа и слепа я была.

Нас отвлек звонок стационарного телефона, стоявшего на отцовском столе. Он зазвонил так резко, что я дернулась, будто рядом взорвалась бомба. Максим подошел и включил громкую связь.

— Да, — ответил, будто ждал звонка.

— Не ожидал услышать? — донесся из телефона голос Марса.

Я посмотрела на Богдана — он не ожидал услышать брата, но маска безразличия быстро скрыла его удивление. А у меня от знакомого голоса подскочило давление, стало невыносимо жарко, начали трястись руки. Сердце колотилось так, будто я выпила три литра энергетиков.

— Признаюсь, удивлен… — Максим присел кресло и, показалось, уже не так уверенно себя чувствовал. Но все равно вел себя как хозяин.

— Представляешь. Тебя обыграли. Ты же нашел, что хотел, и сейчас требуешь чтобы Богдан и Мия поставили подписи?

— Допустим…

— Можешь их отпускать. Богдан не имеет ничего, и даже если Мия что-то подпишет, ты ничего не получишь. У меня на руках договор, который отменяет тот, что у тебя. И сейчас, в отсутствии моей жены, полное право переходит ко мне. Без меня ты ее долю жены на себя не перепишешь. Увы, придется тебе их отпускать, пока я добренький.

Максим гипнотизировал телефон. А у меня в голове билась мысль: он сказал «его жена»? Я делала глубокий вдох, чтобы не выдать свой шок, хоть, наверное, у меня на лице написано все.

— Богдан свободен. А Мия останется у меня. Пока вы вдвоем не подпишете все, она будет рядом. И тебе бы поторопиться. Времени мало…

Максим сбросил вызов, достал телефон и позвонил кому-то. Я слышала, что он спрашивал про договор и на кого оформлены какие-то предприятия, и с каждым ответом его взгляд мрачнел.

— Ну что, Богдан, — завершив звонок, Максим обратился к нему, — твой брат еще тот прохвост, смотри, как тебя без наследства оставил. Ловко…

Богдан молчал. После звонка Макса в комнату вошли двое мужчин и подтолкнули его к выходу. Он даже не сопротивлялся, был спокоен. На секунду обернулся и посмотрел в мои глаза, мне было стыдно. «Прости», — прошептала одними губами. Он ушел.

Богдан.

Вся эта ситуация мне не нравилась с первой минуты. Только я узнал об этой девчонке и то, что фирму переписали на нее, стал сразу следить. Я понимал возмущение Марса, как только рассказал ему про нее. Но видел выход только один — забрать Мию к себе. Мне казалось, что на воле она просто выйдет из-под контроля. Но оказалось еще хуже: то, что хочешь спрятать, находят быстрее, чем то, что лежит перед глазами. Я не думал, что у меня появится к ней личный интерес, но она выбрала Марса. А девушка брата для меня — табу.

Я ехал домой, чтобы разобраться, что он имел в виду, говоря про жену и бизнес. Я еще несколько дней назад был владельцем части бизнеса, но сейчас понял, что все не так просто. Набирал номер Марса, но он не отвечал. Прибавил газу — от дома Мии до нас было всего пара часов дороги, но я приехал быстрее. Влетел в дом:

— Марс!.. — Но в ответ — тишина. Поторопился наверх в кабинет, но там его не было. Я нашел его в комнате — он сидел на кровати и что-то обдумывал, держа телефон в руке. — Ты почему не отвечаешь? Что происходит?

— Ничего. Сядь и успокойся…

Было такое ощущение, что он так сидит с момента того звонка и полностью погружен в свои мысли.

— Я спокоен, теперь поясни что происходит.

— Я видел ее сообщения этому Максиму — взял распечатку после того, как ты увез ее… — он говорил так спокойно.

А я начина закипать. Что, блять? Он все знал и сыграл в одиночку, даже не введя меня в курс?! Такого между нами не случалось за двадцать лет ни разу, и сейчас эти односторонние решения меня напрягали.

— Можно было это все сделать иначе! — не сдержался и прикрикнул на него.

— Я понимал, что она что-то выкинет, и решил подстраховать тебя. Поэтому и переписал фирму на себя — прости, что тайно. Мы не знали, кто за этим стоит, но теперь знаем. Все стало на свои места, и поверь, нужные люди занимаются Верховым и Максом.

— То есть Мия — не твоя жена, и…

— Моя. В ту ночь, когда она напрашивалась на поездку, я позвонил людям, и они все организовали. Это было рискованно, но канал проверенный. Порой спонтанные решения выигрышнее, чем четко обдуманный план.

Черт, когда моя голова была забита совершенно другими делами, Марс смог просчитать это.

— Впредь советуйся со мной, потому что нихуя не смешно оказываться в такой ситуации. Я хотел башку этому… проломить. Он не тронет Мию, но, боюсь, если будем наседать — натворит дел и увезет её так, что долго не найдем.

— Вот и я про это думаю, но есть вариант. Он не особо гарантирует успех, но… — Марс поднялся с кровати и посмотрел прямо в глаза.

Я, кажется, его понял:

— Забрать на время его сестру и посмотреть на реакцию?

Марс кивнул.

— Ты совершенно прав, может, та фифа и клюнет, что нужно помочь её подруге, и согласится поехать со мной, — рассуждал Марс.

— Тебя она видела. Твою машину знает, так что должна. Можно написать ей в соцсети, сказать, что приедет тачка и «мой парень», но нужно действовать быстро. Спешка не оставит шанса подумать и посоветоваться с братом, потому может сработать.

— Да. Нужно поехать вместе. Я буду за рулем, чтобы она меня увидела, но только сядет — ты подстрахуешь.

Мы собрались быстро — только взяли телефон Мии. Решили, что напишем из машины, когда уже будем подъезжать. До дома Кристины добрались не так быстро — пробки из-за сильного ливня снижали видимость и сильно тормозили.

Когда подъехали и написали сообщение, Кристина ответила сразу. Было понятно, что она взволнована. И сразу согласилась помочь. Видимо, Мия для нее много значила.

— Мне даже странно, что она так быстро согласилась, — поделился с Марсом.

— Я ее обрабатывал в сообщениях, поэтому и согласилась. Вообще, она очень настырная и дерзкая, так что будь аккуратнее. Она не Мия, и, мне кажется, может активно сопротивляться. Так что включи все свое обаяние, чтобы эта малышка не врезала тебе по яйцам раньше времени. — Даже в этой ситуации Марс оставался шутником.

Но, скорее всего, он просто волновался и пытался разрядить обстановку.

Возле дома девушки простояли не больше пяти минут. Она выглянула из окна и только после этого спустилась с небольшой дорожной сумкой, запрыгнула в машину и не выказала удивления, что нас двое.

— Привет, я Кристина, или просто Крис.

— Я Богдан, это Марс, ты его должна была уже видеть…

— Ага, было дело. Мальчики, что с Мией, почему она нехорошо себя чувствует? — Кристина и правда была взволнована.

— Сама приедешь и узнаешь у нее. Она игнорирует нас, — солгал, и взволнованные зеленые глаза впились в меня.

— Ну а симптомы? Тошнота, рвота, высокая температура, месячные — хоть что-нибудь вам известно? Или кто-то из вас ее обидел? — Она посмотрела на Марса и, кажется, готова была отвесить ему подзатыльник за подругу.

— Она закрылась в комнате и не выходит. Говорит, нужна Крис и все. — Ответил Марс, не отрываясь от дороги.

— Значит, точно ты. Боже, вот вы, мужики! Нельзя же нахрапом! Особенно такую, как Мия. Это же, блин, аленький цветочек, загубить очень просто. — Она открыла свой телефон и стала что-то кому-то писать. Наверное, Мии. Но, не получив ответа, спрятала его обратно и стала рассматривать вид за окном. Только когда мы подъехали к нашему замку, посмотрела нас с Марсом: — Вы тут живете? Мальчики, вы, случаем, не нефтяные магнаты? Нехило! — Но ее не волновал наш ответ, она высказалась — и ей этого было достаточно. Странная она. Я ожидал иных эмоций — щенячий восторг или сразу «Я хочу от тебя детей». Но не игнор. Любопытная девушка. Мы вошли в замок. — Где Мия? — сразу спросила Крис.

— Пошли.

Я повел ее на второй этаж в комнату, которая находилась рядом с моей чтобы слышать, чем она занимается.

— Крис, дай телефон, пожалуйста, мне нужно сделать звонок, а мой сел. Пока до зарядки дойду, время потеряю.

Марс уже с кем-то говорил по телефону.

— Так, на Верхова заведут уголовку — нашли улики, что он причастен к смерти отца Мии и покушению на жизнь твоего. Осталось забрать Мию. Верхов не успел дать отбой своим ребятам, так что будем действовать по ситуации.

— Кристина пообещала через десять минут вынести окно топором, который якобы припасла в сумке, если мы не объясним что происходит и где Мия.

— Эта может, я предупреждал. Уж очень уверенно села в машину и даже не смутилась, что нас было двое. Не думаю, что от нее нужно скрывать, так что можешь ввести ее в курс того, зачем она здесь.

Я поднял брови:

— Я? Мией ты занимался сам…

— Я и занимаюсь, — усмехнулся он, — а ты займись ее подругой.

Я хмыкнул и вернулся на второй этаж к двери заложницы:

— Крис, убери свой топор или что там у тебя, я вхожу. Без оружия. Чтобы поговорить о Мие.

Ответа не последовало, я прислушался к тишине — неужели уже привела свою угрозу в исполнимее, не прошло и пяти минут?! Открыл дверь и едва удержался на ногах — она налетела на меня, облепив ногами и руками, и вцепилась пальцами в шею, пытаясь задушить. Но ее маленькие ладошки не дотягивались до той точки, где она могла бы перекрыть мне дыхание. И потому, отказавшись в моих руках — а я от неожиданности и по инерции подхватил ее под попу и крепко держал, притихла и смотрела мне в глаза.

— Опусти меня… погорячилась. Готова выслушать.

Крис попыталась отстраниться от меня, но я уже пришел в себя от неистовой попытки убить меня и отчего-то развеселился, а не рассердился. Держал ее и не собирался отпускать.

— А что если я не хочу? — спросил насмешливо.

Ее глаза округлились, она сильнее начала вырываться, неожиданно возбуждающе скользя по моему телу вверх и вниз.

— Кхм… — прочистил горло, потому что оно пересохло, — получается эротично, продолжай…

Я прижал ее к себе сильнее.

— Бравый парень, держи-ка свое орудие при себе! Оно… не нуждается сейчас в смазке, — прекращая елозить, призвала возмущенно меня к порядку Крис.

А меня ее фраза про брала на смех. Это что в ее голове твориться?! Орудие не требует смазки?! Серьезно?!

— Ты понимаешь, как это звучит? Может, как раз в этом оно и нуждается… — не мог не подкольнуть ее.

Она попыталась ещё раз отстраниться от меня, отталкиваясь руками от моих плеч, но от этого лишь еще плотнее прижалась к моему паху, налившемуся в штанах бугру.

— Отпусти… Я все поняла и больше не буду… дерзить.

Я вошел вместе с ней в комнату — и отпускать бестию не хотелось, уж слишком ярко она реагировала на меня… а мое тело — не нее. Опустился вместе с ней на кровать, ее ноги так и обхватывали меня, уже не хотелось ни о чем говорить — возбуждение накрывало разум. Смотрел на ее пухлые губы, борясь с желанием поцеловать.

Хлесткая пощечина оказалась неожиданной и звонкой. Щеку словно обожгло огнем, и это отрезвило, я отвлекся от ее губ и посмотрел в глаза — в них не было ни страха, ни злости. Но был интерес.

— Жаль, что ты меня прервала. Я в мыслях уже тебя раздел и перешел к самому вкусному, — решил еще раз ее позлить ее, и маленький злой огонек все же полыхнул в ее ярких глазах.

— Могу еще раз врезать, чтобы закрепить результат, а то распустил тут слюни! — она не вырвалась и не пыталась слезть с моих колен, лишь сложила руки под грудью, и без того аппетитной, еще больше привлекая к ней внимание. Я опустил на нее взягляд, не в силах сопротивляться, но девушка двумя пальцами подняла мой подбородок и жестом — ими же — показала, чтобы я смотрел ей в глаза. — Ты будто девочек не видел сотню лет! Нет, ну честное слово!.. — Мне не было стыдно за здоровые реакции на девичье тело, но я все же рассказал, почему она здесь, где ее подруга и какова во всем роль ее брата. — Я ему уши надеру! Вот гад полосатый! — вскипела Кристина, снова заелозив на мне. — И мне ничего не сказал! Я и сама заметила, как он изменился в последнее время, драться с кем-то стал, что ли — с мелкими травмами часто приходит, а я все думала — ну с чего бы? Откуда?! А это он, скорее всего, где-то тренировался или получал от этого своего папаши! Странно это все, но, похоже, ты не врешь… — Она прищурилась, внимательно глядя мне в глаза. — И что делать?

— Ты позвонишь ему и предложишь сделку: он отпустит Мию — и мы о нем забываем, не будет участником уголовного преступления, продолжит учиться. Или…

— Хорошо, пошли к твоему инопланетному. Будем разбираться… Только отпусти меня, я сама умею ходить, — буркнул, когда я поднялся, так и не выпустив ее из рук.

Марс взял охрану и поехал за Мией, оставив нас с Крис наедине.

— У нас есть как минимум полчаса до того, как он приедет и перезвонит мне. Чем займемся? — посмотрел на нее и поиграл бровями.

Она подошла ко мне, как кошка — плавной походкой, покачивая бедрами, невероятно этим возбуждая. Чертовка, давно у меня не было такого, чтобы кровь бурлила только от одного взгляда на девицу. Я положил ладони на ее бедра и прижал к себе, а она провела ногтями по рубашке, касаясь кожи там, где расстегнута пуговица. Меня словно ударило током, и я накинулся на ее губы поцелуем. Она такая сладкая… Ответила мне, а потом снова влепила пощечину. Второй раз. Черт, за всю молодость не получил столько раз по лицу.

— Я есть хочу, а не целоваться. Так что показывай, где кухня. Из-за вас я сегодня не обедала, а скоро уже ужинать пора.

Я и сам не заметил, как пролетел день. С трудом оторвался от нее и повел в кухню. Захотелось угостить ее клубникой со сливками — представил ягоду, разложенную на ее теле, и сливки на сосках, и от этой воображаемой картинки член уперся в молнию брюк.

— Ты чего ухмыляешься? — спросила Крис серьезным тоном.

— Да так…

— А ну говори! — она стукнула меня по плечу, чем только развеселила.

Я остановился, и она впечаталась в мою грудь. Я наклонился к ней и на ушко прошептал:

Мия

— Максим, что с тобой случилось? Это же преступление!

— Мий, тут все элементарно, — он хмыкнул, взял со стола прибор и намазал джем на булку.

В доме ничего съестного не было, кроме закруток мачехи, и чая. Но хоть это спасло нас, потому что есть хотелось жутко. Амбалы не ходили за нами, спокойно сидели в зале и смотрели телевизор. Я их боялась больше, чем Макса. Но и с ним уже не чувствовала себя в безопасности. Я настолько запуталась, не понимая, кто друг, а кто враг, что сейчас для меня все одинаково серые. Мне было стыдно, что я подставила Марса и Богдана. Повела себя, как эгоистка, но если бы они ставили меня в курсе дела с самого начала, вероятно, этого бы и не случилось.

— Я не понимаю, Максим. Объясни, раз для тебя это элементарно.

— Из-за денег. Думаешь, врачи много получают? Чтобы чего-то добиться, нужны годы. Поэтому когда я узнал, что мой батя оказался не совсем моим, принял предложение от биологического.

— И тебя не смутило, что нужно ухлестывать за девушкой и присматривать за ней?

— Хм, — ухмыльнулся Макс и отпил горячий чай. — Я за тобой ухлестывал, как ты выразилась, с самого начала, как ты с Крис познакомилась. Она мне все уши прожужжала про тебя. Мне стало интересно, только ты вся в учебе и да проектах — не подступиться. Думаешь, я ради сестры с вами обедал? Не-е-ет, все из-за тебя, детка. Но, после того как настоящий отец сказал, чтобы я уже действовал, я решил, что правда дождусь твоего внимания, ты уже пузатая будешь от другого. Вот и стал активничать, но этот Марс все испортил. Слишком плотно к тебе клеился и, видимо, прикипел, раз женой сделал.

Я слушала его и удивлялась — неужели все настолько мелочные? И мне мало верилось, что он и раньше проявлял ко мне интерес. Обедал — было дело. Ходил в кино — тоже. Но ничего в его отношении ко мне я не заметила.

— Максим… Давай ты просто оставишь меня в покое. Я бесполезна, — решила попросить его. Может, что-то человеческое в нем еще не умерло?

— Не смеши меня, Мий. Тут дело принципа. И ты все ещеи владелица компании, хоть этот и подстраховался. Приедет, все подпишете — и свободна. Так что ждем-с.

Он подмигнул, и так мерзко на душе стало, намного хуже, чем я чувствовала себя в замке. Тут хоть и дома, но ощущение, что в тюрьме. После того, что я сделала, Марс не захочет со мной разговаривать. И неизвестно приедет ли вообще.

— А что будет, если он не приедет?

— Тогда отцу позвоню, решим. Надеюсь, что до этого не дойдет. Потому что не хочу тебя… — он замолчал и посмотрел туда, где сидели амбалы, — ну ты меня поняла.

И мне не хотелось доводить до такого, но это не от меня зависело, а от Марса, который слишком непредсказуем. Я была уверена, что он предатель, но он защитил меня и своего брата.

Раздался звонок в дверь, и охрана тут же подорвалась, как и мы. Приехал! Боже, он приехал и не оставил меня! Никогда бы не подумала, что буду так рада ему. Охрана открыла дверь, и Марс вошел в прихожую.

— Обыщите его! — приказал Макс.

— Можете не стараться, я чист. Только, Максик, ответь на звоночек.

Марс прошел дальше, поравнявшись с Максом. А мне уже хотелось найти пятый угол, потому что чувствовала его гнев. С самого первого дня ощущала его ауру опасного хищника. Даже сейчас он пришел сюда без оружия и защиты. Это отчасти безрассудный поступок. Или очень смелый и уверенный шаг человека, который уверен в успехе.

— Стой тут, пока не подпишешь бумаги!

— Мия будет рядом со мной. Никак иначе, — поставил условия Марс.

Максим почесал подбородок и отстранился:

— Принеси документы, — попросил амбала, и тот исчез, а в второй продолжал стоять рядом.

Марс зашёл в кухню, оглядел меня строгим взглядом, от которого стало страшно. Боже, что ж он со мной сделает, когда останемся наедине? Мне было страшно даже представить. Он встал рядом, оглядывая меня с ног до головы.

— Можешь не переживать, товарный вид не подпортили, — ехидно отозвался Максим.

Мне стало противно от его слов. Вот она вся симпатия — «товарный вид»…

— Зря ты так, мальчик. Я не хотел тебя бить, но, видимо, разочек придется.

Марс обхватил меня за талию и задвинул за свою спину. Я не понимала, почему он так делает. Пока у Максима не зазвонил телефон, и он не стал разговаривать с Крис.

Максим был мрачен, он вначале не хотел отвечать, но по воле случая все же взял трубку. Он любил свою сестру и никогда не пренебрегал ею… Только вот в последние дни или месяцы был скрытен. Я не никогда не поверю, что Крис была к этому причастна.

Но сейчас ни в чем не уже уверена. Верить или не верить — это мое дело, а как на самом деле — совсем другое.

Максиму не нравилось то, что она говорила. До меня доносилось лишь жесткое эхо ее голоса, но толком разобрать слова я не могла. Но и по лицу Максима было видно, что ничего хорошего. Он ей не ответил, сбросил вызов и смотрел на Марса мрачно.

— Да, сучоныш. Мало тебе Мии, так еще и мою сестру решил забрать?

— У тебя нет выхода. Верхов уже под следствием, твое дело либо прислушаться, либо пойти вместе с ним как соучастник. Тебе решать.

Я молчала, лишь смотрела то на Макса, то на Марса. И что будет дальше — предугадать сложно. Нельзя понять, как поступит Максим, но я бы на его месте согласилась на предложение Марса. Теперь я понимала, что его стоит слушать. Он может что-то скрывать, но хуже не сделает. Даже Максиму они с Богданом делают поблажку и не хотят портить жизнь. В отличие от самого макса.

— Я тебя понял. Отступлю, — он говорил это неохотно, видно, что переступал через себя.

Сейчас он не был хозяином положения, и любое его действие могло просто быть фатальным. Марс непредсказуем, вероятно, у него еще есть козыри, чтобы окончательно погубить Максима. И он это понимал.

Марс забрал нужный ему договор, и Максим с амбалами ушли из моего дома. Мы остались с Марсом вдвоем. Я не готова была к этому, тем более — понимая, как поставила их с Богданом.

— Я не знаю, что тебе сказать… — решила не молчать.

Он не обернулся, продолжал смотреть в окно, в которое смотрел, убеждаясь, что все посторонние уехали.

— Я столько ночей ночевал тут. Караулил тебя и смотрел, как соблюдаешь указания, и тогда еще понял, что ты не будешь подчиняться.

— А почему я должна была подчиняться? Прислушиваться — я согласна. Следовать назначенному пути — да. Но только зная все, каждый подводный камешек и исходные данные. А когда многое скрывают, выдают ложные факты за действительные, то немудрено, что человек ищет выход из ситуации.

Он посмотрел на меня, сложно было понять, о чем он думал.

— Ты пришла ко мне, только потому что хотела сбежать?

— Зачем ты задаешь вопрос, если и так знаешь ответ?

Я обхватила себя руками, потому что его взгляд потемнел, но все так же было сложно определить, что он чувствует. Даже себя я не понимала. Мне должно было стать спокойно, что теперь я в безопасности, но почему-то я не чувствовала этого.

— Я тебя могу не задерживать. Приставать не буду, и подвергать опасности тоже. Теперь ты точно свободна, но пока придется остаться моей женой, пока все с бизнесом не решится. Сейчас поедем домой, заберешь свою подругу и делай, что захочешь. — Неужели так просто? Он отпустит меня и не станет больше преследовать? — Я тебе сказал, так и будет. Я слов на ветер не бросаю, Мия…

До дома мы доехали быстро, и только я вышла из машины, ко мне подлетела Крис.

— Боже, если бы я знала, во что ты ввязалась, давно бы тебе по голове настучала! Почему сразу мне все не рассказала? Я бы быстро этим мужикам нашла управу! — она крепко меня обнимала, и в ее объятиях я чувствовала себя дома.

Вот так мне нужен был хоть кто-то из близких, родных.

— Ты права. Во всем права. Поехали отсюда? — тихо прошептала, чтобы меня никто не слышал, и Крис поняла меня.

— Все, мальчики, спасибо за беспокойство, кому-то за гостеприимство… — Она выразительно посмотрела на Богдана, и показалось, что она успела ему тут как минимум пару раз промыть мозги. Потому что она это умеет. По себе знаю. — …а мы уехали!

— Может, хоть такси вызвать, или ты пешком пойдете? — раздался голос Богдана с усмешкой.

— Я не на каблуках, уйду. Иди, видосики посмотри, чтоб полегчало.

— Я вас отвезу, — глухо сказал Марс и сел обратно в машину.

Крис смотрела на меня, ожидая ответа, и я кивнула — так будет лучше. Пускай это сделает он, и поставим точку.

— Так, подруга, теперь ты мне все расскажешь. Но вначале примешь горячую ванну, а я схожу в магаз, а то у тебя в холодильнике мышь повесилась.

Так мы и поступили. Пока я нежилась в воде, она уже приготовила мясо.

Пока мы ужинали, я все рассказывала и рассказывала… Ничего не утаивала ни о Максиме, ни о Марсе, ни о Богдане. Рассказала все свои сомнения и про поцелуи. Мне было тогда страшно во всем признаться, но сейчас я будто облегчала себе душу, и меня невозможно было остановить. Слова сами складывались в предложения, или этому способствовала бутылочка вина — не могла сказать. Но после того как я дошла до точки, поняла, что груз с моей души все спал.

— Ну, подруга, у тебя и приключения. Я сама видела, что Марс стал странным, но думал, что это из-за того, что ты убежала. Но после рассказал Богдана поняла, что не в этом было дело.

— Я думала, что они все меня используют. Но, видишь, сейчас я одна, Марс сделал своей женой и сказал, что расторгнет отношения, только после того как все решится. Значит, я стала не нужна. Вот и вся любовь.

— А ты сама любишь его? — она опустила голову на руки, зевая — за окном уже совсем стемнело, и вновь пошел дождь.

Как у меня на душе. Вроде легче, но почему-то тоскливо.

— Не знаю. Он ушел спокойно и ничего не сказал. И думать мне не стоит больше о нем.

— А мне Богдан понравился. Зрелый такой. Вот понимаешь, первый раз увидела — и все. Приглянулся.

Я посмотрела на нее удивленно — вот так событие!

— Ты серьезно? Богдан хороший, тихий, спокойный…

2 месяца спустя

Крис.

Мне все происходящее казалось сном. Я не ожидала, что мой брат сможет так поступить с близкими людьми. Но по большей части я корила себя, что сразу не докопалась до него и не узнала всю правду. Мы с ним всегда были близки, но пропажа Мии ослабила мое виденье и я упустила самое главное. Брата.

Я боялась за него, как он справится с этим. То у него открывались горизонты бизнеса, больших денег и связей. А сейчас он поник, закрылся в себе, и от того веселого парня, задорного и задиристого, не осталось и следа. Я пыталась с ним поговорить, но он затаил на меня зло. Максим считал, что я предала его, забыв, что он мой брат. И какие бы ни были доводы с моей стороны, он их не принимал. Я предала — и все. Родители тоже заметили, как он изменился, мама догадывалась из-за чего, но молчала. Она не хотела бередить старое. Папа знал о ее отношениях с Верховым до того, как они с мамой поженились.

Я сидела в зале и пыталась в который раз дозвониться до Мии. Но она не брала трубку. Она восстановилась в институте, но и для нее вся эта история не прошла бесследно. Мия изменилась. И я уверена — из-за Марса. Она скучала по нему. А еще ей было неприятно, что я общаюсь с Богданом.

Я хотела закрыть эту страницу и забыть о нем навсегда. Будто и не было этого мужчины в моей жизни. Но не смогла. Он всегда оказывался рядом, где бы я ни появлялась. И не могу сказать, что это специально. Я пошла в магазин — мы встретились в молочном отделе. Зашла кафе — у него там деловая встреча. И после третьего такого случайного совпадения он стал мне писать сообщения, но от которых шли мурашки по коже. Две недели назад я писала ему, что между нами ничего не будет, но последние сообщение от него долго обдумывала.

Он писал: «Я приму твой отказ только после того, как согласишься на свидание со мной. Если что — исчезну из твоей жизни, и никогда обо мне не услышишь».

Целую неделю думала об этом. Мне было стыдно перед подругой за то, что втихаря от нее общаюсь с Богданом, но порой казалось, что она знает об этом. И это ее гнетет. Я боролась сама с собой и сегодня решила поговорить с ней, чтобы расставить все точки над i. Что-то меня цепляло в этом мужчине, и Богдан прав — свидание могло бы все расставить по местам. Конечно, за пару часов понять, нужен ли мне этот мужчина, вряд ли смогу, но стоит ли продолжать общение или нет, точно определят. Я решила больше не мучить телефон, вызвала такси и поехала к подруге. Она должна быть дома, и так точно не избежит нашего разговора.

Но дверь никто не открыл. Мне стало боязно, что что-то произошло. Последний раз, когда я до нее не могла дозвониться, она пропала. Я стояла и стучала так долго, пока не накрутила себя еще больше, и уже схватилась за телефон набрать Богдана и попросить о помощи. Это было уже не смешно. Вдруг новые враги решили похитить ее, и ей грозит большая опасность? Палец уже почти коснулся кнопки «вызвать», как дверь открыла заспанная Мия.

— Ты почему трубку не берешь? Дверь не открываешь? Что происходить? — моему возмущению не было предела, но присмотрелась — ее вид был не очень. Будто по ней катком проехали.

Она молча пропустила меня в дом. Я прошла и сняла верхнюю одежду. Мия пошла в сумрачную кухню — шторы были плотно задернуты. Так же в зале и, что-то мне подсказывало, во всем доме.

— Я спала. У меня были тяжелые две недели. Конкурс этот, учеба все силы сожрала. Вот решила, наконец, выспаться, — зевая, говорила Мия, и мне стало ее жаль.

Если я ей сейчас начну втирать про Богдана, то сделаю еще хуже. Ну какая из меня подруга? Правильно — хреновая. Она сделала нам чай и бутерброды, поставила на стол джем и присела на стул.

— Как конкурс? — спросила ее.

Она подняла на меня взгляд и пожала плечами.

— Жюри жесткое, правила аховые, задания сложные. Все как всегда. Только дальше я точно не пройду. Там были работы сильнее, я так, дилетант по сравнению с другими участниками.

— Твой папа гордился бы тобой. Ты так же думала, что на второй этап не пройдешь.

Мия закусила губу:

— Мне его не хватает…

— Мия, что происходит? — решила завести тот разговор, ради которого и приехала.

— Все нормально.

Она стала собирать пустые кружки со стола, но я схватила ее руку.

— Скажи мне, я же вижу, что ты сама не своя.

— Я беременна, Крис.

Даже я не ожидала такого поворота. Теперь понимала ее состояние. И самое страшное, что мне сказать ей нечего.

— Ты пыталась с Марсом поговорить? — мой голос звучал глухо, но она дернулась так, будто я кричала на нее.

— Нет, и ты не говори Богдану. Если он узнает, то точно ему передаст, я так как мы еще женаты, то я даже представить не могу, что будет.

— Я — Богдану? Мий, я …

— Я знаю, что ты с ним общаешься, вижу, как скрываешь это. И давно хотела сказать, что не имею ничего против. Хотя мне кажется, я уже говорила об этом.

— Прости. Я плохая подруга.

— Ты ни в чем не виновата. Успокойся, — она вытащила свою руку из моей и потерла глаза, будто разгоняла напрашивавшиеся слезы. — Только ему не говори, пожалуйста, я лучше сама потом с Марсом свяжусь.

— Я с ним уже неделю не говорила.

— А ты ответь на звонок и поговори, только про меня ни-ни.

Я перевела взгляд на телефон — на экране светилась фотография Богдана.

— Он просит о свидании. Обещает, что если не захочу, то оставит меня в покое. Или, наоборот, всегда будет рядом.

— Они могут, — она грустно вздохнула, отводя глаза, — уж мне можешь поверить.

Он сбросил вызов, а я написала ему сообщение.

Крис: Сегодня в 20:00 заберешь меня, и твое свидание начнется.

Я собралась очень быстро, даже особо и не наряжалась. Мне не нужно производить на него впечатление, если понравилась, то буду нравиться и без тонны косметики, декольте и мини. Сейчас главное — уловить, есть ли между нами что-то большее, чем страсть, сможем ли найти общий язык не только в постели, хоть до нее еще дело не дошло. Но та искра, которая вспыхнула между нами, говорит только о бурной страсти в постели. Но я не только этого хочу, мне важны чувства. Мне нужен мужчина рядом, а не агрегат для удовольствия.

Ровно в восемь часов я посмотрела в окно — машина Богдана стояла возле калитки. Хорошо, что не было никого дома, я смогла спокойно выйти и уехать без лишних вопросов. Если бы Максим увидел меня, скорее всего, устроил бы грандиозный скандал. Мне было страшно, потому что шла против брата и даже представить не могла, как он мог отреагировать.

— Привет, — быстро села в машину и пристегнулась. — Поехали, пожалуйста, быстрее, — попросила, оглядываясь по сторонам. Он если и не понял, почему я так реагирую, то тактично промолчал. — Куда едем?

— В ресторан, у меня был тяжелый день, хочу немного расслабиться и пообщаться, — голос Богдана был уставший.

— Что-то на работе? Или все еще проблемы с Верховым?

— Все месте. Плюс отец при смерти, — глухо ответил он.

Я словно почувствовала тот груз, который лежит на нем. Отвернулась к окну, потому что стало не по себе. Мы затронули очень личную тему. И сейчас поняла, если он поделился этим, значит настроен на откровенность. Он не ищет отношений на вечер, и напротив его имени в графе «плюс» автоматически поставилась жирная галочка. Я разбиралась в людях, чувствовала их и очень ловко избегала проходимцев еще со школьной скамьи. И с Мией познакомилась, потому что она излучала свет и доброту, от которой было тепло. Наверное, и Максима это в ней привлекало. Да и Марса… Хотелось спросить о нем, понять, могу ли я сообщить мужчине через Богдана о беременности Мии, но предать подругу не могла. Это ее личное дело, и если она захочет рассказать, то найдет способ сделать это.

Мы молча подъехали к небольшому ресторанчику. Администратор встретила нас с дружелюбной улыбкой и провела к забронированному Богданом столику в VIP-зоне.

— Ммм, уединение, — прошептала, не ожидая, что он услышит. Это была мысль вслух, но от взгляда, которым меня одарил спутник, стало не по себе.

— Если не нравится, можем пересесть в общий зал. Просто мне хочется немного тишины, — четко процедил он, и мне сразу захотелось ретироваться.

— Не стоит. Это просто были мысли вслух, без претензий. Уединение даже хорошо. Без посторонних глаз, шума… Романтика…

Я забалтывала дискомфорт — я всегда в таких ситуациях начинаю нести полную чушь. Богдан не стал акцентировать внимание, пропустил меня внутрь и вошел следом. Администратор положила перед нами меню и удалилась, сообщив, что официанты придут через несколько минут и примут заказ.

— …Приятное место, часто тут бываешь? — наконец, совладала я со своим потоком слов.

Богдан даже не поднял глаз от меню:

— Впервые. Они открылись отоносительно недавно и Марс иногда заказывает отсюда доставку, у них неплохая кухня…

— А как он сам? После всего случившегося… — задержала дыхание, потому что на свидание с мужчиной спрашивать о другом — это как минимум невежливо, но Марс — его брат, и из-за этих двух мужчин я и моя подруга пережили неприятные моменты.

— Нормально. У него сейчас забот полно.

Видимо, это все, что мне следовало знать.

— Надеюсь, у вас скоро все уладится, — не стала углубляться, чтобы не вызывать подозрений, и тоже открыла меню.

Богдан спросил, хочу ли я вина, но оно могло активировать не те гормоны, и тогда поговорить мы уже не сможем. Поэтому я отказалась. Сока будет достаточно.

— Расскажи, как твои дела и почему же ты все-таки так долго думала? — задал вопрос Богдан, как только официант закрыл за собой дверку.

— Сложно сказать… — я потупила взгляд, закусила губу, размышляя, говорить правду или обойтись общими формулировками.

— А ты попробуй, — настоятельно попросил он, и я решилась.

— Только это между нами. А то я мстить я умею — это раз. А два — просто перестану общаться. — Богдан улыбнулся, поднял руки вверх, принимая правила игры. — Первое — это брат. Он замкнулся в себе и считает меня предательницей, потому что встала на вашу сторону, и слушать не хочет, что это было лишь во благо ему.

— Он поймет рано или поздно. Особенно после того как увидит новости о Верхове — ему светит большой срок, а если бы Максим шел как соучастник, тоже надолго загремел бы. А что второе? — уточнил, подталкивая на откровения дальше.

— Мия. Они с Марсом не общаются, а я с тобой переписываюсь. Я не знаю, как она к этому относится.

— А ты у нее узнавала?

— А если она что-то чувствует к Марсу? Что тогда делать?

— Они сами разберутся.

Богдан понял меня не так. Придется теперь выкручиваться.

— Дело не в этом. Мне дорога подруга и наши с ней отношения.

— То есть из-за нее ты готова отказаться от меня? Потому что она, в отличие он нас, с Марсом не общается. Так? — прищурился он.

— Это свидание нужно нам обоим, чтобы понять… Мне всего девятнадцать! У меня жизнь впереди! У тебя забот выше крыше, и не факт, что ты хочешь отношений, а не встреч на час! Поэтому я все равно пришла бы… — снова полилось из меня.

Богдан взял стул и поставил его рядом со мной. Всего секунда — и его лицо так близко, аромат парфюма ударил в голову сильнее алкоголя. Меня тянуло к нему, и, самое интересное, хватило получаса, чтобы понять, что я хочу продолжать с ним общаться. Мне он нравится. И это не только страсть. Вот так, один взгляд, одна встреча… и в голове только Богдан.

— То есть то, что между нами уже произошло — ничего не значит?

Мия.

Это время пролетело так незаметно. Недели летели одна за другой, и настолько были похожи друг на друга, что я не запоминала их. Ушла с головой в учебу. Порой, когда Крис желала меня развеселить или растормошить, мне наоборот становилось только тяжелее, не хотелось ни гулять, ни ходить кино или клубы, кафе и я отвергала все, что она предлагала. Иногда не хотелось отвечать на ее звонки, зная, что она пытается меня куда-нибудь вытянуть. Но я не хочу. Мне так в этом своем маленьком мирке комфортно и уютно. Нет никого, за которого стоит переживать, нет никаких проблем. Я свободна и независима.

Но это было ровно до того момента, как почувствовала недомогание. Я сразу поняла, что со мной не так, но пошла в аптеку и купила тест. Руки тряслись, когда я его покупала, но еще большая дрожь была, когда его делала. В тот момент, когда полоски проявились, внутри все резко оборвалось, и вновь наступила моя любимая апатия.

Хотела ли я ребенка? Не сейчас. Я не думала, что могла забеременеть…

Я помню тот день, когда Марс приснился мне. Он отчитывал меня и злился, наутро я взяла телефон и хотела позвонить ему и сказать, но не смогла. Будто кто-то держал мою руку и не давал нажать кнопку вызова. Если бы он позвонил или пришел сам, я бы рассказала. Но я ему не нужна, поэтому навязываться и вешать якорь в виде ребенка и себя в придачу не стала.

Я даже мачехе не доверилась. Все хранила в себе, пока не пришла Кристина. Я знала, что она общается с Богданом. Еще с первой нашей ночевки у меня. Я была погружена в себя, но примечала многое. И после того, как она все же решила со мной поговорить, выпытать все, внутри будто лопнула натянутая струна. Меня прорвало. Я не ревела, но в глазах стояли слезы. Я призналась ей, что беременна. И стало легче.

Когда она сказала, что переживает и своим общением с Богданом не хочет обидеть меня, стало даже смешно, но я сдержалась. Мое отношение к ее отношениям с Богданом и правда волновало и смеяться над Кристиными чувствами я никогда не посмею. Здесь — это единственный близкий человек для меня, ради которого я сделаю все. Как и она для меня. Я поняла, что сильно ее недооценивала. Она бросилась мне на помощь, очертя голову — не похвально, но достойно уважения. И запрещать ей встречаться с Богданом — кто я такая? Тем более я вообще не против. Богдан хороший человек. И они с Крис очень подходят друг другу. Я буквально вытолкала ее из дома на свидание и держала пальчики, чтобы у них все было хорошо.

Я не дождалась от нее звонка в этот вечер, но дождалась ее саму. Уже когда собиралась ложиться спать, в дверь раздались сильные удары. Мелькнула мысль, что это марс, но я тут же ее отмела — он входил тихо, и никакие замки его не удержали бы.

Крис была очень расстроена. Только я открыла дверь, она влетела в дом, снимая верхнюю одежду.

— Боже, Мия! Это кошмар, что произошло! — запыхавшись, с порога запричитала. С таким лицом и с такими эмоциями со свидания не возвращаются, и я уже предположила, что между ними что-то произошло.

— Крис, ты можешь нормально объяснить, что произошло?

Она присела на диван и положила телефон на колени.

— Умер отец Богдана. — Внутри все сжалось. Я вспомнила, как мне было грустно и одиноко, когда мой папа умер, и понимала, что сейчас чувствует Богдан. Слезы побежали из глаз ручьем. — Мия, не плачь, прошу. Я глупая. Просто… Черт, — она говорила сбивчиво, а меня как прорвало.

Я ревела у нее на плече. Я потерла отца. Богдан, Марс… все потеряли кого-то. И все из-за этого чертового бизнеса. Стоит ли он того? Я бы сейчас все отдала, чтобы папа оказался рядом.

Не знаю, сколько мы просидели, но на душе стало легче. Будто во мне воду никогда не спускали, а сейчас плотину прорвало и лишнее вышло.

Я приподнялась с ее плеча, растирая слезы по щекам.

— Крис, как Богдан?

— Плохо. По нему не скажешь, но в глазах такая буря. Мне на минуту показалось в ресторане, что он стол перевернет, когда ему позвонили из больницы.

— Мне хочется сходить на похороны, поддержать и попрощаться. Но, боюсь, буду лишняя… Точнее…

— Не забивай голову. Ты следила за состоянием отца, Богдан будет приятна твоя поддержка.

Крис меня успокоила, но только на время. Потому что после стало казаться, что я поступала неправильно по отношению к Марсу, когда полностью прекратила с ним общение. Я ему даже «спасибо» не сказала, когда он меня спас. Хоть и не должен был. Или сказала, но этот момент выпал из памяти.

Я попросила Крис остаться у меня, она написала Богдану поддержать его, он ответил сразу. Я не спрашивала, о чем они писали друг другу — и так понятно. Когда легли спать, я настраивала себя на встречу с ними.

Теперь, спустя два месяца, я знала кто мне друг, а кто враг. И мне очень хотелось поддержать парней в такую трудную минуту, пускай моя поддержка для них не столь важна.

Я поднялась рано — мне нужно было встать на учет по беременности. В восемь утра уже стояла возле кабинета гинеколога, нервничая. Даже вызвавшаяся пойти со мной Крис не могла успокоить. Я не думала, что это будет так волнительно. Я хотела стать матерью, но будучи замужем за любимым человеком после какого-то времени серьезных отношений, знакомства с родителями… И чтобы со мной у кабинета врача в такой момент стоял муж, а не подруга.

Наконец, моя очередь подошла. Я вошла в кабинет, нервно перебирая ручку от сумки, присела на стул перед врачом.

— Здравствуйте, проходите. Слушаю вас… — спросила она, внимательно на меня смотря.

— Два месяца нет месячных. Сделала тест на беременность — положительный.

— Хорошо. Давайте заполним бланки и пройдем на кресло, посмотрю вас.

Все заняло не больше десяти минут. Она посмотрела меня, отправила на УЗИ и после него сказала вновь подойти. На обследовании очереди не было. Там мне и подтвердили беременность.

— Замужем? — спросила доктор и посмотрела на меня, потому что я замешкалась.

Я не знала, что сказать. Формально — замужем, и даже в паспорте стоит печать — не представляю, как Марсу это удалось провернуть так быстро.

— Да…

— Вашему мужу нужно сдать анализы…

Она передала мне бумагу, где обвела кружком нужные анализы. Теперь точно нужно будет ему рассказать…

Время уже поджимало, пора было ехать в замок. Я переживала. Но решила, что сегодня не буду тревожить Марса, «радовать» новостью, потом напишу ему и все расскажу. Мы с Крис заехали в магазин и купили цветы, чтобы почтить память отца Богдана. Вызвали такси и уже спустя полчаса, стояли возле замка.

— У меня ноги не идут, я переживаю, — поделилась с Крис, которая в тот же момент взяла меня за руку.

— Не переживай. Все будет хорошо.

Я глубоко вздохнула и сделала первый шаг. А дальше было легче.

Во дворе стояли машины, катафалк и множество цветов. В самом замке тоже многолюдно, все в черном, говорили шепотом, но ни Марса, ни Богдана не было видно.

Крис достала телефон и написала сообщение Богдану. Не прошло и пяти минут, как Марс в черном костюме вышел в холл. У меня перехватило дыхание, огромное помещение сразу сузилось до крохотной комнаты. В голове всплыли все моменты с той минуты, как мы увиделись, и наш первый раз. Мне стало неудобно, показалось, что я вторглась в его жизнь, где мне нет места.

— Здравствуйте, девочки.

Его глаза выдавали внутреннюю боль, которую хотелось забрать себе и оградить Марса от нее. Глаза — зеркало души, и именно сейчас они показывали всю его сущность. Лишь большое счастье или горе помогает сорвать маску с любого человека.

— Привет, — еле слышно ответила я.

— Прими мои соболезнования, Марс. Я пойду, Богдана найду.

— Спасибо, Крис. Он на втором этаже, третья комната слева.

Она кивнула, обогнула его и оставила нас.

— Как ты? — глухо спросила — дурацкий вопрос, но нужно с чего-то начать.

— Терпимо, Мия.

Он смотрел пристально, прожигая взглядом. Хотелось прямо сейчас все ему сказать, но не время и не место.

— Сочувствую… очень… — только и смогла прошептать, и на глазах появились слезы.

— Этого следовала ожидать, но к такому никогда не будешь готов, — серьезно ответил, обхватил шею рукой и стал растирать, будто не спал очень долго и она устала от напряжения. — Спасибо, Мия. Ты как? Устроилась?

— Да, понемногу. Учеба на первом месте была… — я осеклась, потому что чуть не брякнула «пока не узнала, что беременна».

Его взгляд изменился:

— Мия, что-то не так?

— Марс, давай этот разговор перенесем на потом? Сегодня не тот день…

Он кивнул, не допытывался и оставил этот разговор на будущее. В это время, в поле зрения появились Крис и Богдан. Он держал ее за руку. Они были словно молодожены, выглядели сплоченными и поворачивались в одну сторону, смотрели в одно и то же место. Мне было приятно смотреть на них, я искренне была рада за Крис.

— Привет, Мия, — Богдан предстал передо мной вместе с Крис. Ее взгляд излучал безусловную поддержку, от которой становилось легче.

— Привет, Богдан. Соболезную…

— Спасибо, — он смотрел с нежностью и толикой грусти. — Я рад, что ты пришла, — его улыбка была трогательной и успокаивающей.

Я снова поддалась эмоциям, вспомнив, что переживала, потеряв отца, и слезы полились по щекам. Марс притянул меня к себе:

— Успокойся, пожалуйста. Пойдем, я тебе воды налью или чего покрепче.

— Водички. Покрепче нельзя.

Я все же брякнула это. И даже истерика прошла от испуга.

— Как скажешь… пойдем.

Он увел меня, налил в полнейшей тишине стакан воды. Но долго быть наедине у нас не получилось — пора было ехать на кладбище. Мы вернулись в зал, и Крис сразу взяла меня за руку, уводя к машине Богдана.

— Думаешь, Марс догадался?

— Не знаю, но я не хотела сегодня сообщать, нечаянно вырвалось.

— Хорошо, что вообще решила сказать, он должен знать.

Мужчины пришли спустя несколько минут, Марс сел за руль. Я смотрела на его затылок, опять погружаясь в воспоминания. И решила, что не стоит они того. Может, нам с Марсом тоже нужно свидание, чтобы поговорить обо всем по душам? Я смотрела на него, и внутри все будто горело, хотелось смотреть, говорить, а еще больше — прикоснуться к нему.

— Мия, тебе не нужно туда ходить. Побудь, пожалуйста, в машине, — смотря на меня в зеркало заднего вида, сказал Марс.

— Хорошо.

Он немного удивился, но промолчал.

Я не знаю, понял что-нибудь Марс или нет, но если я, находясь в замке, дала волю эмоциям, то что будет на кладбище? Поэтому я согласилась, даже не споря, не узнавая, почему он решил оставить меня в машине.

С его стороны это скорее было лишь опасение за меня, ведь теперь папы нет и неизвестно, что может быть. Хоть все плохие ребята наказаны, но все равно подстраховаться нужно. Для меня это было единственное объяснение. Но об этом мы поговорим позже.

Сейчас я решила, что скажу ему про беременность. Марс должен знать. Я не буду требовать от него помощи, постараюсь справиться сама, ведь отчасти это положение — моя вина. Если он сам захочет быть рядом со мной из-за ребенка — пусть будет. Я не претендовала на его сердце, хоть мне и хотелось его коснуться, поцеловать. Сейчас я остро почувствовала, как мне его не хватало. И все, что между нами было, в памяти всплывало приятными флешбеками. Но что-то требовать было бы большой не правильным решением. У него за эти два месяца могло произойти многое и для меня там места может не быть.

Я старалась не смотреть в окно, потому что место угнетало. Это было сложно вновь переживать, я оказалась полностью к этому не готова. Воспоминания, как я хоронила отца, еще очень свежи. Смотрела в телефон и играла в игрушку, когда дверь в машине открылась и на водительское место кто-то сел. Я тут же перевела взгляд — затылок точно был не Марса.

— Ты кто? Что происходит? — мне стало страшно.

Мужчина обернулся. Это был Максим. Я его от испуга и неожиданности сразу и не узнала. Дернула дверь — одну, вторую, но он уже заблокировал их.

— Что ты творишь?! Макс! — смотрела на него расширенными глазами от страха.

Макс ухмылялся и был доволен собой, как в тот раз в доме. Он чувствовал себя победителем.

— Покатаемся?

Это был риторический вопрос, потому что он сорвал с места машину, аж покрышки завизжали, и выехал на дорогу.

— Максим, ты куда? Что происходит?

— Всех посадили, я должен поквитаться. Если не я, то никто не сможет… — его слова были грубыми и некрасивыми.

— Максим, тебе дали возможность жить и наслаждаться жизнью. А ты решил превратить все в ненависть. Максим, найди себе девушку…

— Успокойся, а? — грубо прервал он. — Ты знаешь, что такое, когда теряешь смысл жизни? А? А что такое, когда перед твоими ногами было все, а сейчас ничего? Я потерял все, — Максим повышал голос и становилось только страшнее. — У меня в глазах до сих пор стоят миллионы, которых меня лишила ты и твой муженек, с которым ты даже не живешь! Поматросил и бросил? А я бы тебя любил…

— Максим, отношения с Марсом — это наше с ним дело. Хотя их никогда и не было. Ты не на то рассчитываешь, ему все равно… — Я хотела его отговорить, чтобы он не совершал ошибку, за которую могут ребята и не простить. Я знала, что они придут за мной. — Куда ты меня везешь?

— Скоро пересядем в другую тачку, а эту сожжем. Сколько она стоит, ляма полтора? Дешевка, у него миллиарды, а катается на такой рохле.

Я потихоньку достала телефон, который успела заныкать пока разбиралась, кто сидел за рулем и незаметно написала:

«Меня увез Максим. Твою машину сожжет, когда пересядем в другую».

Быстро отправила сообщение Марсу.

«Прости. Не ищи меня, он ничего мне не сделает» — отправила следом, понимая, что не надо было писать и самое главное, не дергать человека в такой момент.

Мне было страшно, но Максим не станет мне вредить. Я наделась на это. Он сказал, что хочет отомстить Марсу. И я — заложница. Если никто не кинется меня спасать, Максим меня отпустит.

— Молодец, детка, а теперь давай телефон мне, и будем ждать звонка. Кому написала? Крис или Марсу?

Я стерла сообщения и положила телефон в его ладонь.

— Я никому не писала, — получилось сказать уверенно, даже сама от себя не ожидала.

— Да, ладно?! Ты не написала? А мне тогда ответила…

Он кинул мой телефон на приборную панель и свернул в частный сектор.

— Максим. Отпусти меня. И эту ситуацию. Марс меня бросил. Ты оказался прав. Но я не бегу ему мстить, а меня он тоже миллионов лишил…

— Пфф, детка. Ты бы никогда ими не пользовалась. Они бы не позволили. Но ты права. Он и тебя обманул. Поэтому напишем ему слезное сообщение… — Он заехал в лес и остановил машину. — Сейчас сожжем тачку и поедем дальше. — Макс перебрался ко мне на сиденье, достал из кармана наручники и покрутил их передо мной.

— Прекрати, это лишнее. Я не собираюсь сбегать.

А я собиралась, думала, как выбегу и помчусь через лес подальше от него. Но он продумал все.

— Ага, верю, но подстрахуюсь.

Я дернула дверь, но она все еще была заблокирована. Максим застегнул наручник на моем запястье и… на своем.

— Максим…

— У нас не так много времени, потому что ты — маленькая врушка, — укорил меня, вытаскивая на улицу.

Я сразу продрогла от холода.

Максим подошел к другой машине, достал из багажника канистру с бензином и поволок меня обратно. Он обливал авто Марса быстро и неаккуратно, было страшно, что и на меня попадет. Максим выкинул канистру, достал спички и отошел на несколько шагов, утаскивая меня за собой. Зажег зажигалку и кинул, машина мгновенно загорелась, лицу стало жарко и ввысь заклубился черный дым. В нос дарил неприятный запах гари и я закрыла нос рукой, чтобы хоть как-то уменьшить неприятное ощущение. Максим включил видеокамеру на моем телефоне, записал и повернул камеру к нам:

— Приветик, Марс. Мы поехали дальше.

Я опустила глаза, потому что ничего не могла сделать, приходилось стоять послушной куклой. Больше Максим не стал ждать, потащил меня к другой машине. Мы уселись на заднее сиденье, он заблокировал двери и только после этого снял наручники. Перебрался на водительское сиденье и тронулся с места.

Марс.

Это все началось с того момента, как я увидел ее фотографию. Сразу сказал Богдану, что прослежу за этой малышкой. Потому что она не вызывала у меня доверия. Просто с одного взгляда, даже не зная ее, я был уверен, что она та еще хищница за деньгами, и это она уговорила отца Богдана переписать на нее фирму, соблазнив его. И понимая, что мой брат и так теряет родного человека, пошел на это дело сам. Я видел, как он, убитый горем, пытался все взять в свои руки, выяснить, почему он — вполне здоровый человек — вдруг впал в кому, но каждый раз все упиралось в самого Суворова-старшего. А у него спросить уже было невозможно. Так же, как и отца Мии. Все произошло быстро, мы были на шаг позади врагов. И это бесило. Я очень хотел помочь Богдану справиться со всем этим.

В тот момент, когда увидел, как он держал Мию за руки, в моей груди что-то кольнуло. Это была не ревность. Мия обаяла его своей детской непосредственностью, мягкостью и робостью. Как я и думал, недотрога добивалась своего. Мне стало жалко Богдана, если ему еще и змея достанется, он просто сорвется. Поэтому я решил переключить ее внимание на себя. Заметил, она стала подозревать, что я не просто охранник. Но ей ничего не говорил, лишь чаще ее касался, входил в ее зону комфорта и лишал внутренней свободы.

Но все пошло не так, как я хотел.

Я сам попался на этот крючок. Даже тот момент, когда она говорила, что не нужны ей деньги и она все подпишет договор передачи компании Богдану — все равно не верил ей. Нет таких людей, которые добровольно отказываются от больших денег. Я настолько был уверен в этом, что пропустил момент, когда она должна была мне врезать и отказать.

Она поддалась. Я внутри ликовал. Тогда я просто упивался гордостью и был рад, что она подо мной.

Но …

Это чертово «Но»…

Я понял, что сам не могу остановиться. Сам упивался ее телом, гладкостью кожи, поцелуями и податливостью. А когда она сказала, что я первый ее мужчина, напрочь отбило последний здравый смысл. Не мог остановиться, хоть и понимал, что ей дискомфортно. Но она будто масло, а я огонь. Плавилась подо мной. И это меня убивало. Медленно.

Ночь сменило утро, а затем и день. Я решил, что она другая — бывают исключения. Моя недотрога, только моя. Она пришла ко мне. Не к Богдану. Моя… Приручил! Эта мысль так сильно билась в моей голове, что разрешил ей поехать домой с Богданом, хоть и было неспокойно на душе.

Но я оказался прав. Она предала нас с Богданом. Мне прислали распечатки с ее телефона, и я охренел. Все было лишь для того, чтобы я ослабил внимание. Злость поднималась во мне со скоростью света и не сходила ровно до того момента, как я понял, что даже если она сбежит, это небольшая потеря. Я втайне от нее оформил документы, которые гласили, что я ее официальный муж получаю полное право на управление бизнесом в ее отсутствие. Мне пришлось заморочиться и провернуть все втайне и от Богдана.

Я сидел и думал о Мии. Она в опасности. Мия доверяла Максиму, но я нет. Я видел, как деньги меняют людей, и мне не нравилась его рожа. Слишком правильный, покладистый. Мия воспринимала его как друга, потому и доверилась. Я приехал забрать ее навсегда, но увидел, как она от меня шарахается. Мне было сложно это понять и принять. Я мог ее заставить быть со мной, но она должна понять сама, что ей нужен именно я. Никто другой. Тогда будет все хорошо. А если действовать насильно, она вновь сбежит. Второй такой ошибки я не мог совершить. Поэтому отпустил, но продолжал наблюдать… пока не умер отец Богдана. Он для меня был вторым отцом — родного я лишился еще в детстве.

Когда я увидел Мию на похоронах, меня будто окатили холодной водой, а потом запихнули в парилку. Я смотрел на нее и не мог наглядеться. Я соскучился, а она все такая же колючка и недотрога. Даже дернулась, когда я коснулся ее руки, чтобы увести. Я понимал — она недавно сама потеряла отца, и чертовски корил себя, что был с ней так груб, когда ей нужна была поддержка и участие. Чертовки больно терять близких.

Она расплакалась, и у меня сердце сжалось от боли еще сильнее. Я понимал, что с ней что-то не так, но что? Она молчала, оставила этот разговор на потом… Значит, дело непростое.

Эти два месяца были для меня сущим адом. Тяжело знать, что человек, который тебе дорог, рядом, но не с тобой. И она тоже мучилась, но не шла ко мне. Эта ее гордость… Или что-то другое? Нам нужно поговорить. Просто сесть и все обсудить.

Но ее сообщение меня выбило из колеи. Перед глазами встала красная пелена, а в голове только одна мысль — «убью». И на этот раз Максима ничто не спасет. Ни Мия, ни его сестра… никто.

Мия.

Мы выехали из города и свернули на щебенку. Из-за ухабов меня начинало подташнивать, трясло так, что я боялась за малыша. Мне не хотелось думать о том, что могло произойти. Я надеялась, что все уже закончилось давно, но оказалась неправа.

— Ну и что ты притихла? — спросил Максим обернувшись.

— Ничего, — буркнула, не желая общаться с ним.

— Только не говори, что тебя укачало? — его голос был возмущенным, и мне не понравилась интонация, с которой он это говорил.

— Все внутренности взболтал на такой дороге…

— А-а-а, ты же у нас дева городская! — саркастично отозвался Максим. — Кроме асфальта, дорог не видела.

— У меня дачи не было, к сожалению. — Я отвернулась к окну, но когда за ним перед глазами все запрыгало, стало еще хуже.

Вокруг лес и ни одной живой души, куда мы поехали? Нужно сконцентрироваться и дышать, чтобы меня не вывернуло тут.

— Черт, Мия! — Максим открыл бардачок и кинул мне на колени пачку конфет. — Уж прости, принцесса, таблеток от укачивания нет, но леденцы должны помочь.

— Спасибо…

Мы подъехали к опушке леса, Максим заглушил мотор и открыл дверь:

— Ну что, подруга, хочешь бежать — беги, — ухмыльнулся он. — Если не боишься диких зверей. Но можешь остаться в домике под моей защитой от них, пока тебя не найдет Марс.

Бежать? Это смерти подобно, у меня сил нет плутать по лесу. Поэтому я выбрала единственный способ выжить — остаться с ним. И постараться убедить его передумать, не делать ошибки, которая может в этот раз оказаться губительной для его жизни.

— Я не собираюсь убегать, Максим, и никто за мной не придет, — решила начать разговор, пока еще можно было все изменить.

Он внимательно смотрел на меня:

— Ты настолько в этом уверена? — сомнения в его голосе дали понять, что надо его дожимать.

— Уверена. Просто посуди сам, раз мы с ним не общались все это время, зачем я ему нужна? Ему нужна была компания — он ее получил и забыл о моем существовании.

Он слушал меня внимательно, и я уже сама поверила в свои слова, пока не услышала его оглушительный смех, от которого мурашки пошли по коже.

— Ты серьезно? Он угрожал мне, чтобы я тебя не трогал… — отсмеявшись, сообщил Максим.

Не поверил…

— Давай вернемся, Максим! Послушай меня! Даже если он приедет, для тебя ничего хорошего не будет. На этот раз тебя просто так не отпустят. Похищение человека — тяжкое преступление, а если ещё и твое соучастие в прошлом вспомнят… — замолчала, наткнувшись на его насмешливый взгляд.

У меня не осталось сил и доводов для него. Я не знала, что еще сказать — Максим непробиваем.

— Нет, Мия, Марс должен побегать поискать тебя, и понять, что и на него есть управа. А Крис, за то что с Богданом мутит, еще получит. Просто это же феерия: она мутит с человеком, который мне угрожал — ее брату, пусть даже наполовину.

Он был серьезен и зол, все это его сильнее цепляло.

— Максим, очнись! — закричала — нервы дали слабину.

Я не понимала, как можно быть настолько глупым человеком и лететь на рожон, когда тебе предоставили возможность нормально жить?!

— Прекрати истереть! — гаркнул Макс. — А то я подумаю, что у тебя гормоны шалят!

Меня бросило в пот, в жар и резко в холод. Руки затряслись, а ноги онемели от испуга. Он понял, что со мной что-то не так. Я сама давала ему козырь в руки против Марса.

Максим развернулся и пошел вглубь леса. Может, он просто бросит меня в лесу?

Он словно услышал мои мысли, вернулся, схватил за руку и потащил за собой:

— Ты думала, что я тебя тут оставлю? Не для того похищал!

— Максим, одумайся, пожалуйста… — еще раз попросила его, но уже спокойно.

— Нет, Мия. Разговор окончен.

Марс.

— Марс, я тебя одного не отпущу, — Богдан был серьезен и тоже переживал.

— Давай я сам разберусь. У тебя есть дела поважнее, — взглядом показал на Крис, которая была бледная, она смотрела вдаль и молчала.

— Ты прав. Но одному ехать…

— Я поеду не один, со мной группа захвата. Так что можешь быть спокоен.

— А что будет с Максимом? — прошептала побелевшими губами Крис, и ее взгляд был настолько пронзительным, что было понятно без слов — она очень волновалась за брата.

— Пойдет по статье. По-другому уже никак. Ему давали шанс, он его просрал. Тем более мы не знаем, что он может сделать Мии. Если он осмелился на похищение, значит, ничего хорошего не стоит ждать. Она в большой опасности.

С каждым моим словом ей становилось все хуже, ее губы затряслись. Она даже обняла себя руками, чтобы успокоиться, но ей это не помогало.

— Марс… не только ее жизни…

Крис начала говорить, но осеклась. Было жалко смотреть на нее, потому что я понимал, как это тяжело осознавать, что твой брат — плохой человек.

— Твоего брата нужно поставить на место… Это не шутки…

— Я не о брате.

А это уже странно, что она тогда имела в виду? Крис смотрела то на меня, то на Богдана и кусала губу.

— Крис, ты о чем? — спросил Богдан.

— Это не мой секрет, и не я его должна говорить…

Она дала заднюю, а у меня появилось очень плохое предчувствие.

— Кристина. Ты сейчас все рассказываешь, а за сохранность секрета можешь не переживать, — спокойно сказал, так чтобы она перестала метаться.

— Мия беременна. Марс…

Блять…

— Что? — переспросил, не веря ее словам.

Этого просто не может быть. Как? Откуда? Неужели?

Черт… Я не ожидал такого сюрприза. Все что угодно, но не то, что Мия окажется беременной.

— И какой срок? — спросил Богдан.

— Около двух месяцев. Может, чуть больше, я точно не помню.

Блять. И она молчала?! Знала, что беременна, и не пришла ко мне?! Не позвонила… Может, не я отец, поэтому не пришла? Мысли в голове крутились самые отвратительные, но не хотел сейчас заваливать вопросами Крис. Мне нужна Мия. Нужно говорить с ней, тогда будет все понятно.

Черт, в голове всплыл момент, когда мы разговаривали в замке. Я же видел, что ее что-то волновало, и она хотела со мной поговорить, но мялась. Она хотела после всего обсудить что-то… потом… Блять. Блять. Блять. Кретин, почему сразу не узнал?

Стоп…

Я же за ней присматривал. И она не обращалась в больницу. Я бы знал, мне бы доложили.

— Когда она узнала? — все же решил задать этот вопрос Крис.

— Сегодня мы были в больнице. — Черт, вот поэтому я и не знал… Просто не успел. — Надеюсь, Максим об этом не узнает. — прошептала Крис, прижимая ладони к груди.

Она права. Если этот сучоныш узнает — будет плохо.

— Он ее не тронет. Не успеет.

Во мне поднялась такая злость…

— Марс… — заговорил Богдан, — не трогай его сам, пускай с ним разбираются органы. Мия и так сейчас напугана…

К дому приехала машина с группой захвата. Из нее вышел мужчина и направился к нам. Мы обсуди дальнейшие действия и отправились по маршруту, куда направлялся Максим. Найти его по горячим следам было легко. Даже то, что он сменил машину, ему не помогло. Мы знали, в каком он квадрате находится, осталось только найти их.

В голове шумело, я пытался унять эту злость внутри себя, но не получалось. Я накажу этого подлеца, только из-за Крис решил не давать огласку этому похищению и не обращаться в СМИ. Хотя очень хотелось, чтобы все вокруг знали, что мое трогать нельзя. Но поступить так с семьей не мог. Я видел, как Богдан тянется к Кристине, скорее всего, у них все серьезно.

— Приехали, отсюда пешком и тихо. Общаться только по рации. В этом радиусе три дома. Мы идем к одному, группа два и три — к двум другим. Берем без шума и дымовух, девушка ждет ребенка.

На меня надели бронежилет, а затем наша группа разделилась. Холодный ветер дул прямо в лицо, грязь под ногами мешала идти. Я представлял, как моей Мии страшно и холодно — на ней была не слишком теплая одежда. Чем больше думал, тем сильнее хотелось прибить Максима.

Мы подходили к одному из домиков, с виду он был нежилым. Заняли позиции в ожидании.

— Группа два, дом чист, — раздалось в рации.

— Принял. Наблюдаем за домом один.

— Они в доме один, зафиксировал движение в окне, — снова раздался голос.

— Все к дому один, — сказал главный и повернулся ко мне. — Пожалуйста, не вмешивайтесь.

Я понимал, поэтому не был против. Присматривался и ничего не видел. Дом выглядел заброшенным, труба не дымила — там точно холодина, а в такую погоду еще и сыро.

Ребята сработали оперативно. Они быстро проникли внутрь и вытащили Максима. Он орал:

— Вы за все заплатите!..

Я сразу подошел к ним, чтоб посмотреть ему в глаза.

— Где Мия? — это единственное, что мне нужно было знать.

Но этот ублюдок лишь скривился:

— А ты поищи.

Мне захотелось ударить его.

— Девушки в доме нет. — К нам подошел один из бойцов.

Максим был в наручниках совершенно беспомощен, и не в моих правилах бить того, кто не может за себя постоять, но я не сдержался — впечатал ему кулаком в глаз.

— Где она? — прошипел. — Это еще цветочки. Подумай о себе, доктор…

Максим смотрел на меня зло и молчал.

— Она не могла уйти одна. Где-то в доме. Там может быть погреб, подвал, крыша. Она должна быть тут…

Я перебирал все возможные варианты, этот дебил ее не отпустил бы.

— Полный осмотр дома, ищем девушку, — вновь скомандовал старший бойцам.

Я вошел в дом с ними. В доме стояла жуткая сырость, воняло плесенью. Мебели не было никакой. Даже посидеть негде. Где же ты ее спрятал, придурок? Я не мог успокоиться, ходил из комнаты в комнату и не находил ни мест, где можно было бы спрятать человека.

Мия.

Меня отвезли в больницу. Марс не оставлял меня ни на минуту, но молчал. После тех слов, что он сказал в машине, мне было не по себе. Неужели он знал про беременность… Но откуда? Я в истерике хотела ему сказать, пыталась, но слова переходили сразу в рыдания, и я сама не понимала, что лепечу.

Доктор подтвердила, что со мной все хорошо, но все равно прописала еще витамины и успокоительное на травках.

— Марс, — дернула его уже в машине, когда ехали в замок. — У тебя новая машина?

Боже, что я несла?

— Это вторая. Как ты? Ничего не болит?

Он знал… Я чувствовала это.

— Марс, я ничего не буду требовать. Если хочешь быть папой малышу — будет отлично. Нет — не надо, я приму любое твое решение.

Марс — человек, который все всегда знает, неважно откуда. И потому момент сообщить новость о моей беременности уже упущен, а что делать нам дальше — нужно было решать.

Но он молчал. А я вновь не знала, как на это реагировать. Может, не в то время и не в том месте завела разговор? Но мне нужно знать его решение. Прямо сейчас… Только Марс, наверное, к этому не был готов.

Я видела, как его руки на руле напряглись. Мне даже показалось, что слышала, как косточки захрустели, или сам руль трескался под его нажимом. Я что-то опять сделала не так, раз он вновь злится на меня.

— Прости… Я, наверное, что-то не то сказала…

Отвернулась к окну и постаралась незаметно стереть слезы со щек. Они как-то незаметно потекли, но я не хотела, чтобы Марс видел мою слабость.

Вдруг машина съехала на обочину и остановилась.

— Мия, посмотри на меня. — Я не решалась. Мне тяжело это было сделать… — Мия!

Марс отстегнул свой ремень безопасности и следом мой. Обхватил меня за талию, но я попыталась убрать его руки — не хотела, чтобы видел мое заплаканное лицо. Но против Марса нет приемов, и он легко перетянул меня к себе на колени. Смотрела на него, и от его близости, горячих рук, прикосновения которых я чувствовала даже через куртку, не могла собраться с мыслями. Мне хотелось обнять Марса, положить голову ему на грудь и дышать с ним в такт. Почувствовать тепло и никуда никогда не отпускать. С ним так хорошо и спокойно. Почему я только сейчас это поняла?

— Мия… Ты, наверное, забыла кое-что, — ласково начал Марс, приподнимая пальцами мой подбородок.

— Что ты имеешь в виду?

— Например, что ты до сих пор моя жена.

Я помнила, только это ничего не значит… не говорит о его любви.

— Я помню, — глухо ответила, пытаясь скрыть разочарование. Больно осознавать, что полюбила человека безответно.

— А еще у нас скоро будет ребенок… — ласково продолжил он.

— Да… — безэмоционально ответила.

— Тебя ничего не беспокоит? — его взгляд стал напряженным и требовательным.

Да пошло все к черту! Я обвила его шею крепко и прижалась к груди. Слышала, как его сердце стало биться учащенно, и у меня на душе стало спокойно.

— Теперь все хорошо? — прошептала и зажмурилась, впитывая в себя его тепло.

Вряд ли у меня еще будет возможность его обнять так просто. Скорее всего, он меня отвезет в замок, в ту самую комнату, и будет заходить только чтобы узнать о моем самочувствии.

— Да… — его ладони забрались под мою одежду, и я почувствовала, как он коснулся оголенной кожи на спине.

— Марс… Я хочу задать один вопрос, только ответь честно…

— Конечно, Мия, ничего, кроме правды.

— Я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь как женщина, девушка? Не в плане… мне сложно это выразить… Если ты меня везешь в замок просто для того, чтобы я могла выносить ребенка, то лучше отпусти домой. Там мне будет комфортнее…

Я просила отпустить, а сама держала его. Нужно было разжать руки, но я не могла.

Марс отстранил меня. Я задержала дыхание — сейчас между нами будет поставлена точка.

— Мия, — он прижал мои ладони к своему сердцу, и я вновь почувствовала его биение. — Ты бесила меня с самого первого дня нашего знакомства. Бесила невозможно. Я был убежден, что ты лгунья и притворяешься недотрогой, чтобы сорвать куш побольше. Но тот поцелуй в бассейне просто сорвал мне крышу. Мне стало все равно какая ты… Потому что знал — будешь моя. Пускай лгунья, пускай меркантильная… Но моя…

— А почему тогда пропал на два месяца?

— Ты должна была сама понять, что я тебе нужен. Если бы я забрал тебя сразу, ты бы продолжала от меня бегать…

— Я люблю тебя…

Он прав, чертовски прав. Всегда…

— А я люблю тебя… Жена моя…

Мы приехали в замок Богдана и Марса, мне было немного не по себе. Но только вошли в зал, как на меня накинулась и крепко обняла Крис.

— Мия! Как ты, как малыш? Максим ничего тебе не сделал? — затараторила.

Она не хотела меня отпускать, но только Марс подошел и дотронулся до меня, отошла. И я увидела Богдана.

— Я рад, что с тобой все хорошо, — тепло улыбнулся он.

Крис схватила меня за руку и потащила на верх, на ходу бросив ему:

— Милый, через десять минут будет доставка, прими, пожалуйста. Мы скоро вернемся. — Только мы оказались в моей бывшей комнате, усадила меня на диван и стала расспрашивать: — Рассказывай. Всё.

И я рассказала. Про страх, когда Максим похитил меня, как пыталась его остановить, но он меня не слышал. Что он словно сошел с ума, как закрыл меня в холодном погребе, как странно вел себя: вроде был таким как обычно, разве что злой как черт, но иногда нес такое, что я начинала серьезно бояться за себя, за своего малыша, за марса. Крис ни разу не перебила, лишь когда у меня наворачивались слезы, гладила мою ладонь, которую сжала в руке, и только по тому, как ее лицо темнело и будто заострялось, а губы поджимались, я понимала, что она поддерживает меня и не одобряет брата. И мне стало немного легче.

— Тебе надо согреться как следует и поесть. Ты пока прими ванну, а я накрою стол, — сказала она и оставила меня одну.

Она была права. Я промерзла насквозь и очень хотела есть. А еще мне просто нужно было время побыть одной и подумать обо всем, что случилось сегодня. Я дико устала, и когда согрелась под горячими струями, стоя под душем бесконечно долго, почувствовала, что уже не так хочу есть, как спать. Хотелось выйти, забраться под теплое одеяло и просто уснуть, зная, что здесь я в полной безопасности.

Я вышла из ванной и замерла на месте, увидев Марса.

— Я подумал, что тебе стало плохо. Но ты просто принимаешь душ… — он облегченно выдохнул и потер пальцами лоб.

А я поверить не могла, что он так беспокоился обо мне, что даже всегда привычно собранный казался очень напряженным, и только сейчас расслабился.

— Прости, я очень замерзла, мне нужно было… — залепетала.

Но он не слушал. Схватил меня и прижал к себе так крепко, словно боялся, что и здесь мне что-то угрожает. Просто запеленал руками. И стало так жарко от его тела, от этого жеста, от его обнаженных эмоций, что я сама вцепилась в него, обняв, не думая о том, что на мне под халатом не было ничего, и прошептала искренне:

— Я так люблю тебя…

— Мия… Ты моя жизнь…

Услышала в ответ жаркий шепот, и меня словно прошило насквозь ответной искренностью. Мы смотрели в глаза другу друга, и они говорили больше, чем мы могли бы выразить словами. И самым логичным, что могло случиться сейчас — был наш долгий закрепляющий все не произнесенное, но высказанное поцелуй.

Семь месяцев спустя…

— Марс, миленький. Ну объясни, почему именно в этот день мы должны ехать в ЗАГС?

Я натягивала на себя платье — по-другому не сказать, потому что живот у меня стал такой огромный, что одной было сложно справится. Приходилось просить Марса, чтобы помог мне в этом тяжелом деле.

— Так сложились обстоятельства?! — Он, улыбаясь, подошел ко мне и стал помогать. С его помощью легкое нежно-голубое платье было застегнуто, оставалось натянуть туфли. Я не могла понять, почему подружка невесты должна надевать такой шикарный наряд. Лиф платья был украшен бриллиантами, а количество подьюбников было таким, что со стороны я казалась облаком. Но платье было просто шикарно!

— Марс, я как слон в этом платье. Давай я надену что-то другое. Черное там… — не успокаивалась, потому что чувствовала себя некомфортно.

— Ну нельзя… Ты же знаешь, что потом начнется… Потерпи пару часов, мы уедем, и потом надевай что захочешь.

Его теплые ладони легли на мой живот, я откинула голову на его грудь и даже немного расслабилась. Что еще для счастья нужно? Мне — только любимого рядом, и все проблемы уходят.

— Я буду слоном на фотографиях, свадебных… Особенно на фоне гостей…

— Неправда, ты у меня самая красивая, недотрога. — Легкое касание губ — и я забываю про фотосессию и гостей.

— Ты отвлекаешь меня от истерики. Не даешь покапризничать…

— Вот родишь и будешь истерить. Ты когда ругаешься, такая сексуальная… Я точно найду способ тебя успокоить…

— Я в этом не сомневаюсь, милый. Но, кажется, мы начинаем опаздывать…

Его губы порхали по моей шее, он не целовал, а просто ласкал и будоражил каждую клеточку моего тела. Мне уже хотелось скинуть платье и остаться с ним дома. Нежиться в постели, а не ехать в ЗАГС.

— Ты права.

— Вы готовы или нет? — после стука вошел в нашу комнату Богдан. — Меня Крис на куски порвет, если мы опоздаем!

— Не переживай… — начал было Марс, но Богдан отмахнулся:

— Ай, отстать! У тебя не было такого: «надо этот букет заказать», «бутоньерка не такая», «смотри какие красивые цветочки, я их хочу». А платье?! Это вообще было феерично! «Вот это будет лучше смотреться на мне… Хотя стой, это самое лучшее, что я могла видеть… Этот костюм не подходит, он тебя полнит, а в этом как пострел, а этот идеальный»…

Богдан передразнивал Крис, и от того, что делал это серьезно и очень волнуясь, выглядел так уморительно, что мы с мужем рассмеялись.

— Ты думаешь, Марс избежал этой участи? — попыталась я его успокоить. — Для Крис найти платье было все равно легче, чем на меня… — погладила свой необъятный живот.

Богдан посмотрел на меня и как-то даже успокоился:

— Ты прекрасна! Тебе не стоит переживать, Мия.

— Ага, как в ЗАГСе рожу. Приспичило же вам… Можно было на месяц пораньше, или на месяц попозже. Нет, прямо сейчас нужно было пожениться! — начала я опять ворчать.

— Все вопросы к Крис, — теперь Богдан улыбался.

Он вручил мне букет, а на костюме Марса закрепил ту самую бутоньерку.

— Поехали, нельзя волновать невесту в такой день задержкой.

Мы вышли из дома и сели в лимузин.

Во дворе дома Крис уже собрались гости.

— Там Крис лютует, — встретила меня одногруппница.

— Не переживай. Я все улажу.

После того похищения мне большого труда стоило уговорить Марса и Богдана не портить жизнь Максиму. Сама я писать на него заявление отказалась наотрез. Но все четверо вместе с Кристиной мы пришли встретиться с ее родителями и серьезно обо всем, что случилось, поговорить. Отец Крис принял единственное возможное в той ситуации правильно решение — отправил сына служить, а после он должен был продолжить карьеру военного. Максиму нужна дисциплина.

После этого наши отношения с родителями подруги не испортились, и сейчас они встретили меня с теплой улыбкой:

— Проходи, Мия. Она нетерпелива сегодня. А ты очень красивая, — тихо добавила она и обняла меня.

Мне не хватало мачехи. И сейчас я это поняла. Не хватало такого теплого отношение мамы и брата… Я по ним безумно скучала, но за эти месяцы мне не удалось к ним выбраться. Меня укачивало в любом транспорте, если ехать приходилось долго.

Я толкнула дверь в комнату Крис и сразу увидела подругу. Она стояла, сложив руки на груди и потопывая носком туфля:

— Нет, ну ты даешь! — возмущенно начала.

Но я подошла к ней и обняла ее, наклонившись — живот мешал:

— Я слон, на которого не налазило это платье, запутались в юбках, еле справились. Не сердись…

Ее глаза сразу заблестели, она уже привычно засюсюкала с моим животом:

— Маленький, не тесно тебе там? Не передавили тебя этим платьем?..

В своем платье, когда присела, она выглядела как принцесса на облаке. В ее волосах сверкала изящная диадема, а тугой корсет платья, красиво подчеркивающий и приподнимавший грудь, весь был расшит стразами Сваровски. Мы с ней были похожи, только она в белом, а я в нежно-голубом.

— Ты прекрасна, Крис! Боже, я сейчас расплачусь только от одного твоего вида.

— Мия… — она встала и, уперев руки в боки, внимательно на меня смотрела. — Только попробуй зареветь. Я, между прочим, не хочу плакать, а если ты заревешь, то не смогу удержаться. И так на грани. Держи себя в руках!

— Не буду, не буду. Прости, это просто такой момент и эти гормоны…

— Момент?! — уставилась она на меня. — Мия, у вас с Марсом что… не было свадьбы?!

— Я счастлива, что мы вместе, что он всегда рядом, иногда даже когда не нужно. Он любит меня, а я его, а свадьба… Ну что свадьба? Разве это важно была она или нет?..

Я бы тоже конечно хотела свадьбу, но уже давно не думала об этом. Наша с Марсом история сложилась иначе.

— Знаешь, я ведь тоже не хотела пышное торжество. Думала, распишемся и просто посидим с тобой, Марсом и родителями. Но Богдан настаивал. Больше, конечно, потому что хотел подарить мне праздник, но и в их кругу принято по-другому. А все эти праздники нужны для бизнеса, работают на репутацию… Я устала готовить эту чертову свадьбу! Бесконечные салоны, каталоги, вопросы, вопросы, вопросы… Сплошной гемор и не проходящая мигрень… — она тяжело вздохнула.