К шести часам Мэл полностью вымоталась, но день наконец-то подошел к концу. Она взяла малышку на руки, нежно ее лаская.

– Вы что-нибудь поели? – спросила она Дока Маллинза.

– Откуда у меня возьмется время поесть во время дня открытых дверей? – огрызнулся он. Впрочем, по мнению Мэл, прозвучало это отнюдь не так саркастично, как хотелось бы самому доктору.

– Не хотите ли немного прогуляться, пока я буду кормить ребенка? Потому что после того, как вы и малышка Хлоя поужинаете, я точно должна подышать свежим воздухом. Нет, даже не так – мне просто необходима смена обстановки. Кроме того, я ничего не ела с самого завтрака.

Док протянул ей свои старые, искривленные артритом руки.

– Хлоя? – осведомился он.

– Ее ведь нужно как-то называть, – пожала плечами Мэл.

– Иди, – сказал он. – Я сам ее покормлю. А потом поищу себе что-нибудь перекусить.

Она с улыбкой передала ему ребенка.

– Я знаю, что вы просто пытаетесь изображать из себя несчастного, но безуспешно, – сказала Мэл. – Но спасибо, мне действительно нужно развеяться хотя бы часик.

Она схватила с вешалки у входной двери свое пальто и вышла в теплую весеннюю ночь. Снаружи, под куполом небес, вдали от смога и суеты городской жизни, сияло как минимум на миллион звезд больше. Она сделала глубокий вдох. Ей стало интересно, действительно ли человек может привыкнуть к такому воздуху – настолько более чистому, чем лос-анджелесский смог, что легкие, казалось, с трудом с ним справлялись.

У Джека оказалось довольно многолюдно – в отличие от той ненастной ночи, когда она приехала. Две женщины, с которыми она сегодня уже встречалась, сидели там вместе со своими мужьями – Конни и Рон из магазинчика на углу, а также лучшая подруга Конни по имени Джой и ее муж Брюс. Она узнала, что Брюс возит почту, а также при необходимости может доставить любые образцы в лабораторию больницы Вэлли. Они познакомили ее с Кэрри и Фиш Бристолями, а также с Дагом и Сью Карпентерами. У барной стойки зависали двое парней, и еще пара сидела за столиком в криббидж[20] – из-за брезентовых курток она приняла их за рыбаков.

Мэл повесила пальто, слегка поправила свитер, чтобы тот не задирался над поясом джинсов, и запрыгнула на барный стул. В тот момент она даже не догадывалась, что на ее лице красуется широкая улыбка. Что ее глаза радостно сияют. Все местные жители сегодня пришли посмотреть на нее, поприветствовать, рассказать о себе и попросить совета. То, что ее посетили столько людей, которые нуждались в ее помощи, – даже те, кто не был болен, – наполняло ее радостью. Возможно, даже ощущением счастья, если бы она осмелилась об этом подумать.

– Я слышал, у вас сегодня был аншлаг, – произнес Джек, протирая перед ней барную стойку.

– Вы же были закрыты, – удивилась она.

– У меня тут были кое-какие дела, и у Проповедника тоже. Большую часть времени мы открыты, но если что-то происходит, вешаем табличку «Закрыто» и стараемся потом успеть открыться к обеду.

– Если что-то случится? – удивилась Мэл.

– Что-то вроде рыбалки, – уточнил Проповедник, поставив «елочку» для стаканов под стойку, а затем вернулся обратно на кухню. Из подсобки вышел молодой парнишка, Рики, и стал прибираться за столиками. Заметив Мэл, он широко улыбнулся и подошел к стойке, держа в руках поднос с посудой.

– Мисс Монро, вы все еще здесь? Потрясающе, – сказал он и отправился на кухню.

– Он такой милый.

– Постарайся, чтобы парниша этого не услышал, – посоветовал Джек. – У него переходный возраст. Шестнадцать лет не шутка. Чего бы тебе хотелось?

– Знаешь, я не прочь выпить холодного пива, – сказала Мэл. И оно появилось перед ней в мгновение ока. – А что будет на ужин?

– Мясной рулет, – объявил Джек. – И лучшее картофельное пюре, какое тебе доводилось пробовать.

– У вас нет ничего похожего на меню, да?

– Не-а. Мы предлагаем то, что Проповедник настроен сегодня приготовить. Хочешь еще немного посмаковать пиво? Или поужинать побыстрее?

Мэл сделала глоток.

– Дай мне минутку. – Она сделала еще один глоток и довольно выдохнула: – А-а-а-а… – Джек улыбнулся. – Такое ощущение, что сегодня я познакомилась с половиной города.

– Вовсе нет. Но те, кто сегодня приходил, расскажут о тебе остальным. Был среди них хоть один настоящий больной или они просто пришли на тебя поглазеть?

– Была парочка. Знаешь, на самом деле мне можно было сюда не приходить – в доме полно еды. Когда они приходят, то приносят в подарок кучу всякой снеди, и неважно – больны они или нет. Пироги, пирожные, нарезанное мясо, свежий хлеб. Это очень… по-деревенски.

Джек рассмеялся.

– Осторожно, – сказал он. – Мы тебя так к себе накрепко привяжем.

– Тебе не нужна пара банок ягодного варенья? Думаю, это была плата за осмотр.

– Конечно. Проповедник делает лучшие пироги в округе. Есть какие-нибудь новости о матери ребенка?

– Я назвала малышку Хлоей, – призналась она, ожидая, что на глаза навернутся слезы, однако, как ни странно, этого не случилось. – Нет. Глухо. Я надеюсь, что роженица нормально себя чувствует.

– С учетом того, что здесь все друг о друге всё знают, если бы где-то обнаружилась больная женщина, молва вышла бы наружу.

– Может, она приехала из другого города.

– Ты кажешься почти счастливой, – неожиданно сказал Джек.

– Так и есть, – призналась Мэл. – Девушка, принесшая банки с вареньем, попросила меня помочь ей с родами. Это было так мило. Единственная проблема в том, что рожать она, похоже, собирается в моей спальне. И случиться это может очень скоро.

– А! – воскликнул он. – Полли. Выглядит она так, будто ребенок скоро сам из нее выпадет.

– Как ты узнал? Хотя неважно – здесь ведь все всё знают.

– Просто в округе не так много беременных, – рассмеялся он.

Мэл повернулась на табурете и оглядела зал. Две старушки уплетали мясной рулет за столиком у камина, в то время как уже знакомые ей парочки, всем от сорока до пятидесяти лет, казалось, просто общались – смеялись и сплетничали. Завсегдатаев в баре было около дюжины.

– Дела сегодня идут неплохо, да?

– Люди нечасто выходят наружу в дождливую погоду. Полагаю, в такие дни они заняты тем, что подставляют ведра под капающую с потолка воду. Так… тебе все еще хочется убраться отсюда побыстрее?

Она отпила немного пива, отметив, что натощак оно подействовало просто мгновенно. И, надо признать, эффект был восхитительным.

– Мне придется уехать хотя бы по той причине, что здесь негде осветлить волосы.

– Тут в округе есть салоны красоты. А в Вирджин-Ривер живет Дот Шуман, она устроила парикмахерский салон в своем гараже.

– Звучит интригующе. – Она подняла на него глаза и произнесла: – Я пьянею. Может, мне лучше взяться, наконец, за мясной рулет? – Мэл икнула, и они оба рассмеялись.

К семи в зал вошла Хоуп Мак-Кри и присела рядом с ней.

– Слышала, у тебя сегодня был насыщенный встречами день, – объявила она. Затем вытащила из сумочки пачку сигарет и уже собиралась было вытряхнуть одну, когда Мэл схватила ее за запястье.

– Вы должны подождать как минимум, пока я не закончу с ужином.

– Ох, ну что ты за вредина. – Женщина положила сигареты обратно. Затем выкрикнула свой заказ: – Мне как обычно! – И снова обратилась к Мэл: – Ну, и как оно? Твой первый настоящий рабочий день? Док тебя по-прежнему пугает?

– Он был крайне любезен. Даже разрешил мне наложить пару швов. Конечно, не похвалил мою работу, но и не сказал ничего плохого. – Наклонившись к Хоуп поближе, она заговорщицки произнесла: – Думаю, он меня проверяет. Людям свойственно пытаться защищать свою территорию.

– Теперь ты останешься?

– Я останусь по крайней мере на несколько дней. Пока мы не решим пару проблем, требующих определенного внимания.

– Я слышала. Поговаривают, это подкидыш.

Бармен поставил стакан перед Хоуп.

– «Джек Дэниэлс», неразбавленный, – объявил он.

– Есть какие-нибудь догадки, кто может быть матерью ребенка? – спросила Мэл у Мак-Кри.

– Нет. Но все друг на друга странно посматривают. Если она из местных, то вскоре объявится. Ты уже закончила без толку гонять еду по тарелке? Потому что мне жуть как хочется закурить.

– Знаете, вам лучше бросить.

Хоуп Мак-Кри нетерпеливо посмотрела на Мэл и поморщилась. Затем поправила на носу свои слишком большие очки.

– Какого черта мне теперь заморачиваться? Я и так прожила дольше, чем ожидала.

– Это чепуха. Вы будете жить еще долго и счастливо.

– О боже. Надеюсь, что нет!

Джек рассмеялся, и Мэл невольно тоже не удержалась.

Хоуп, ведя себя как женщина, которую одолевает миллион различных дел, выпила свою порцию виски, выкурила сигарету и, положив деньги на стойку, спрыгнула со стула со словами:

– Я попозже с тобой свяжусь. Могу помочь тебе с малышкой, если понадобится.

– Нельзя курить рядом с ребенком, – заметила Мэл.

– Я и не говорила, что буду помогать днями напролет, – ответила Хоуп. – Если что, имей меня в виду.

Сказав это, она пошла к выходу, но остановилась поболтать у пары столиков, коротая время, прежде чем покинуть бар.

– До скольки вы работаете? – спросил Мэл Джека.

– А что такое? Хочешь пропустить стаканчик на сон грядущий?

– Только не сегодня. Я полностью вымоталась. В следующий раз, наверное.

– Обычно я закрываюсь около девяти, но если меня просят, то продолжаю работать дальше.

– Это самый гостеприимный ресторан из всех, которые мне известны, – засмеялась Мэл. Затем она посмотрела на часы. – Я лучше пойду, проверю, как там Док. Не знаю, насколько у него хватит терпения нянчиться с младенцем. Увидимся за завтраком, если Док не уедет по вызову к кому-нибудь на дом.

– Если что, мы никуда не денемся, – кивнул он.

Мэл попрощалась и по пути к вешалке за своим пальто остановилась у пары столиков, чтобы пожелать спокойной ночи людям, с которыми недавно познакомилась.

– Думаешь, она задержится ненадолго? – тихо спросил Проповедник у Джека.

Джек нахмурился.

– Я думаю, то, как на ней сидят ее джинсы, противозаконно. – Он посмотрел на Проповедника. – Ты один справишься? Я хочу дернуть пивка в Клер-Ривер.

Это был их секретный код. В Клер-Ривер жила женщина, с которой Джек встречался.

– Я справлюсь, – ответил Проповедник.

______

Мэл позвонила по телефону своей сестре Джоуи.

– О господи, Мэл! Ты меня до смерти напугала! Где ты была? Почему не позвонила раньше?

– Я в Вирджин-Ривер, у меня тут нет телефона, сотовый тоже не работает. И еще я была очень занята.

– Я уже собиралась вызывать Национальную гвардию!

– Да? Ну, тогда не беспокойся. Они никогда не смогут найти это место.

– С тобой все в порядке?

– Ну… Это, наверное, принесет тебе толику извращенной радости, – ухмыльнулась Мэл. – Ты была права. Я не должна была этого делать. Я сошла с ума. Впрочем, как обычно.

– Там так ужасно?

– Началось все определенно ужасно: бесплатное жилье оказалось полуобвалившейся лачугой, а доктор – мерзким стариком, который упирается, отказываясь от любой помощи в работе. Я уже выезжала из города, когда, ты не поверишь, выяснилось, что кто-то подкинул на крыльцо доктора новорожденного младенца. Но сейчас стало получше. Я останусь здесь еще как минимум на несколько дней, чтобы помочь с ребенком. Старый доктор не просыпается, даже когда она вопит посреди ночи от голода. О, Джоуи, по первому впечатлению мне показалось, что это худший кандидат на должность городского врача из всех, кого я когда-либо встречала! Противный, как змея, и грубый, как свинья. К счастью, работа с медицинской братией Лос-Анджелеса, особенно с самодовольными хирургами, подготовила меня к общению с такими типами.

– Хорошо, это было твое первое впечатление. А что, потом оно изменилось?

– Он оказался сговорчивым. Поскольку мое жилье оказалось непригодным для проживания, я сейчас живу в гостевой комнате у него дома. На самом деле это единственная больничная палата в городе. Дом хороший – чистый и удобный. Но в любой момент может возникнуть маленькое неудобство: девушка, попросившая меня помочь с ее первыми родами, будет рожать здесь – в той самой спальне, которую я сейчас делю с брошенным ребенком. Только представь себе: послеродовая пациентка в детской комнате.

– А где ты будешь спать?

– Я, наверное, приткнусь в углу и буду спать стоя. Но это только в том случае, если она родит на следующей неделе, пока я еще буду здесь. Наверняка скоро найдется семья, чтобы удочерить эту малышку. Хотя я не против помочь принять роды. Поспособствовать рождению ребенка в семье со счастливыми, любящими и здоровыми родителями…

– Тебе не обязательно оставаться там из-за этого, – твердо сказала Джоуи. – У них ведь есть собственный врач.

– Я знаю, но она так молода. И еще она очень обрадовалась, узнав, что здесь появилась женщина-врач, которая сможет ей помочь вместо этого злобного старикашки.

– Мэл, я хочу, чтобы ты, не мешкая, села в машину и поехала к нам. Приезжай. Мы здесь сможем о тебе позаботиться.

– Обо мне вовсе не нужно заботиться, – рассмеялась Мэл. – Мне поможет работа. Я хочу работать. Чтобы можно было часами чем-то заниматься, не возвращаясь мыслями к Марку.

– Как ты с этим справляешься?

– Это другое, – глубоко вздохнула Мэл. – Здесь никто ничего не знает, поэтому я не натыкаюсь повсюду на печальные, сочувственные взгляды. И поскольку я их не ощущаю, то и таких частых срывов у меня сейчас тоже нет. По крайней мере, не на людях.

– О, Мэл, хотела бы я как-нибудь тебя утешить…

– Джоуи, я должна привыкнуть жить с этим горем, другого выхода нет. И еще мне нужно смириться с тем фактом, что, возможно, я этого никогда не забуду.

– Надеюсь, это неправда, Мэл. Я знакома с несколькими вдовами. И знаю среди них тех, кто повторно вышел замуж и живет теперь счастливо.

– Так, хватит об этом, – отрезала Мэл. Затем она рассказала Джоуи о том, что узнала о городе, обо всех тех людях, которые заходили в дом Дока, чтобы взглянуть на нее, о Джеке и Проповеднике. И о том, как много здесь в небесах звезд. Какие тут горы; и воздух, такой чистый и свежий, что поначалу даже с трудом дышится. О людях, которые приходили на прием к врачу с подарками и тоннами еды, бо́льшая часть которой потом переправлялась через улицу прямо в бар, где Проповедник использовал ее в своих кулинарных шедеврах; о том, как Джек категорически отказался брать деньги с Дока и Мэл за еду или напитки. Любой человек, который заботился о городе, получил в его баре бесплатный абонемент на питание.

– Но все-таки здесь глубокая провинция. Док позвонил в окружное агентство социальной службы, и, насколько я понимаю, нас внесли в список ожидания – еще неизвестно, когда они смогут подыскать приемную семью. Честно говоря, я не понимаю, как старый доктор справлялся с делами все эти годы безо всякой помощи.

– А люди там хорошие? – спросила Джоуи. – Ну, кроме доктора?

– Те, что мне попадались – очень. Но главная причина, по которой я тебе позвонила, – помимо того, чтобы успокоить и сообщить, что я в безопасности, – в том, что я разговариваю по телефону старого доктора. Сотовый здесь вообще не работает. Я дам тебе его номер.

– Что ж, – произнесла Джоуи, – по крайней мере, судя по голосу, с тобой все в порядке. На самом деле я давно уже не слышала у тебя в голосе столько радости.

– Как я уже сказала, тут есть пациенты. Проблем тоже хватает. Я слегка переволновалась. В первый же день меня оставили одну с младенцем и ключом от аптечного шкафа, велев принимать всех посетителей, которые зайдут в гости. Никакого предварительного инструктажа, ничего. Пришло около тридцати человек – просто с дружеским визитом, чтобы поздороваться. Именно это ты слышишь в моем голосе. Адреналин.

– Снова этот адреналин. Ты же обещала, что с тебя хватит.

Мэл рассмеялась.

– Это совершенно другая его разновидность.

– Хорошо, когда ты закончишь там все дела, то приедешь в Колорадо-Спрингс?

– Других вариантов у меня нет, – вздохнула Мэл.

– И когда же?

– Точно сказать не могу. Надеюсь, через несколько дней. Ну, может, через пару недель. Но я позвоню тебе и сообщу, когда буду выезжать. Хорошо?

– Хорошо. Но ты действительно словно… воспряла духом.

– Здесь полностью отсутствуют блага цивилизации. Какая-то женщина из местных держит парикмахерский салон в своем гараже, и все, – сменила тему Мэл.

– Боже мой, – ухмыльнулась Джоуи. – Лучше сделай обертывание для волос, чтобы совсем не испортить их.

– Ага, именно об этом я и думала.

______

Вечер пятницы, праздничная ночь в Вирджин-Ривер. Вокруг бара припарковалось больше машин, чем обычно, хотя новые знакомые Мэл только должны были еще появиться. Она обратилась к Доку:

– Сегодня у Джека вечеринка по случаю рождения Джой. Думаю, вы захотите ее посетить. Может быть, позже, если отпустите меня на полчасика, я тоже забегу к ним и поздравлю ее с днем рождения.

Док лишь посмеялся над этой идеей. Все, что ему хотелось – это зайти в бар за своим законным бокалом виски, слегка перекусить и вернуться обратно. Поэтому, пока он сидел в баре, Мэл покормила Хлою и уложила ее в кроватку. Она слегка взбила волосы и чуть-чуть подкрасила губы помадой, предполагая, что вечер намечается не слишком зажигательный – но все же это встреча с ее новыми друзьями.

Было полвосьмого вечера, когда Хлоя наконец заснула, и Мэл смогла уйти.

– Я ненадолго, – пообещала она Доку.

– Я никуда не собираюсь, – ответил он. – Танцуй хоть до рассвета, мне все равно.

– Вы позвоните, если я вам понадоблюсь?

– В этом городе очень редко устраивают вечеринки, – сказал Док. – Ты должна этим воспользоваться. Поверь, я умею менять пеленки и кормить младенцев. Я занимаюсь этим гораздо дольше тебя.

Когда она вошла, то обнаружила, что зал почти под завязку забит людьми. Музыкальный автомат, который почти всегда стоял выключенным, на этот раз играл какую-то фоновую музыку. Кантри, ну конечно. Джек и Проповедник стояли за стойкой, Рики суетился, рассаживая людей за столики. Она оглядывалась по сторонам, пока не увидела Джой.

– Извини, что так задержалась, Джой. Малышка сегодня вечером никак не хотела успокаиваться. – Она стащила с себя свитер и принюхалась. – Такое ощущение, что от меня пахнет сыром.

– Все с тобой в порядке, а еды осталось еще много, так что хватай тарелку.

Несколько сдвинутых вместе столов выстроились в линию вдоль стены, на них красовалось множество блюд с восхитительного вида едой. Прямо в центре возвышался слоеный торт, практически полностью заставленный свечами. Когда Мэл положила себе на тарелку порцию еды, к ней стали подходить разные люди, чтобы поздороваться и поболтать о том о сем. Она поприветствовала Фиша Бристоля, известного в этих краях рыбака, и его жену Кэрри. И Харви, который наведывался в бар почти каждое утро, – он работал монтером в телефонной компании и всегда завтракал у Джека, прежде чем отправиться в дорогу. «Моей жене не стоит вставать с постели по утрам только для того, чтобы приготовить мне завтрак», – любил приговаривать он, посмеиваясь. Мэл заметила, что Лиз с жутко скучающим видом стоит в углу, скрестив длинные стройные ноги, ее короткая юбка едва прикрывала те места, которыми не стоит светить на людях.

Мэл помахала ей рукой, на что Лиз ответила слабой улыбкой. Затем Мэл познакомили с владельцем овцеводческой фермы и его женой, Баком и Лилли Андерсонами – Бак был высоким, худощавым и лысеющим мужчиной, а Лилли – невысокой, круглой и румяной веселушкой.

– Есть какие-то новости о ребенке? – спросила Лилли.

– Никаких, – ответила Мэл.

– Она хорошая девочка?

– О боже, она идеальная. Настоящий ангел.

– И никто не интересуется, можно ли ее забрать? Удочерить?

– Я еще даже от социальных служб ответа не получила, – покачала головой Мэл.

Конни подвела к ней свою подругу, чтобы представить.

– Мэл, это Джо Фитч. Они с мужем живут в конце улицы – в самом большом доме из всех, что там стоят.

– Я так рада наконец с тобой познакомиться, – произнесла Джо. – Никто не ожидал, что ты окажешься такой молодой и красивой девушкой. Мы…

Прежде чем Джо успела закончить, к ней подошел мужчина, который обнял ее за талию и, взбивая напиток в своем стакане, развязно оглядел Мэл с ног до головы:

– Ну-ну-ну… Значит, это наша маленькая медсестра? Ох, сестричка, я как-то не очень хорошо себя чувствую! – Он громко расхохотался.

– Мой муж Ник, – представила его Джо. Если Мэл не ошиблась, произнесла она это несколько нервно.

– Очень приятно, – вежливо ответила Мэл, решив, что тот просто слегка переборщил с выпивкой. Повернувшись к Конни, она произнесла: – Все так вкусно.

– Итак, медсестра Мелинда, как вам нравится наш городок? – снова вмешался муж Джо.

– Пожалуйста, зовите меня Мэл, – сказала она. – Он великолепен. Вам очень повезло.

– Ага, – поддакнул он, снова ее оглядывая. – Нам действительно повезло. Как мне записаться на осмотр? – И снова разразился смехом.

Тут ее осенило – Джо Эллен и ее муж. Это же тот самый парень! По словам Хоуп, он нахватал пощечин от множества женщин. И теперь стало понятно, почему.

– Ой, мне надо отлучиться на секунду, я сейчас вернусь. Хочу что-нибудь выпить.

Он схватил Мэл за руку:

– Позвольте мне…

Она решительно стряхнула его ладонь, не переставая улыбаться.

– Нет-нет. Подождите здесь. – С этими словами Мэл постаралась ускользнуть так быстро, насколько это было возможно. По пути к барной стойке она остановилась, чтобы поздороваться с Дагом и Сью Карпентерами, частыми завсегдатаями Джека. Затем она встретила старших Фишбернов – мать и свекра Полли. Когда она наконец добралась до бара и запрыгнула на стул перед Джеком, поставив свою тарелку на стойку, он не сразу обратил на нее внимание. Нахмурившись, Джек наблюдал за переполненным залом.

Наконец его взгляд упал на нее.

– Можно мне пива? – спросила она.

– Конечно.

– Какой-то у тебя не слишком счастливый вид, – заметила она.

Выражение его лица слегка расслабилось.

– Просто слежу за порядком, – улыбнулся он. – Веселишься?

– Угу, – кивнула она, делая глоток. – Ты пробовал их еду? Она почти ничем не уступает стряпне Проповедника. Эти деревенские женщины умеют готовить!

– Поэтому большинство из них такие, как бы поточнее сказать… крепкие?

Она рассмеялась этой шутке. Оставив на время пиво, Мэл отправила в рот еще пару кусков еды со своей тарелки.

– Вот и еще одна причина, по которой мне нужно вернуться к цивилизации.

Спустя буквально пару мгновений рядом с ней снова объявился Ник.

– Я уже прямо заждался, – осклабился он.

– О, Ник. Извини, но мне нужно кое с кем пообщаться. Ты ведь понимаешь, я здесь новенькая. – Она спрыгнула с табурета, оставив тарелку на стойке и прихватив с собой пиво. Ник было двинулся за ней, но обнаружил, что его запястье крепко прижато к барной стойке. Джек мрачно смотрел ему прямо в глаза.

– Тебя ждет жена.

– Да ладно тебе, Джек, – захихикал Ник.

– Лучше веди себя прилично, – предупредил Джек.

Ник от души расхохотался.

– Слушай, Джек, ты не можешь захапать себе всех хорошеньких девушек в городе. Я имею в виду, расслабься, чувак! Все наши женушки текут от одного упоминания о тебе – дай мне хоть немного повеселиться.

Сказав это, он вырвался и убежал.

Джек внимательно наблюдал за ним из-за стойки. Он мог подавать напитки и пробивать чеки, не отрывая глаз от зала. Ник, казалось, неотступно следовал за Мэл, словно преданный щенок, стараясь подобраться поближе, но та была слишком быстра для него. Она прошла к дальним столам, наклоняясь к людям для беседы, чтобы между ней и Ником всегда оставались другие мужчины; затем проскользнула через зал, как будто заметила кого-то, с кем ей нужно было перекинуться парой слов, оставляя Ника позади. Стоявший рядом с Джеком за стойкой Проповедник в какой-то момент предложил:

– Хочешь, я проведу с ним разъяснительную беседу, прежде чем ты свернешь ему нос набок?

– Нет, – категорично отрезал Джек. Хотя про себя подумал, что сломать нос этому придурку было бы нелишним. Если Ник хоть пальцем тронет Мэл, костей потом не соберет.

– Хорошо, – пожал плечами Проповедник. – Давненько я уже не участвовал в барных разборках.

Наблюдая за происходящим, Джек увидел, как молодая племянница Конни встала, подошла к буфету, сунула палец сначала в глазурь на торте, а затем в рот – медленно, очень медленно вытаскивая палец наружу и поглядывая через плечо на Рики. Тот замер, будто завороженный, у одного из столиков, за которым принимал заказ. Джек прекрасно понимал, что Рики все видит; он заметил, как мальчик на мгновение еле заметно задрожал, слегка приоткрыв рот и выпучив глаза, пожирая Лиз взглядом – ее длинные ноги, полные груди. «О боже, этого еще не хватало», – недовольно подумал Джек.

Кто-то зажег на торте свечи, все дружно встали из-за своих столов и подошли поближе, столпившись вокруг, распевая поздравления и наблюдая за тем, как Джой тужится, пытаясь сдуть все пятьдесят три свечи разом. Мэл стояла позади толпы; Джек снова не отрывал от нее глаз. Он мрачно нахмурился, когда увидел, что Ник опять подошел к ней сзади. Что происходит в толпе, он не мог разглядеть, но заметил, как на лице Ника появилась похабная улыбка, а Мэл резко вздернула подбородок. Ее глаза испуганно округлились, она бросила панический взгляд в сторону Джека. Оттолкнувшись от барной стойки, тот поспешил к ним, когда Мэл сама начала действовать.

Мэл почувствовала, как чья-то рука пробежалась по ее ягодицам, забравшись на дюйм между ног. На долю секунды она пришла в смятение, сначала даже не поверив, что это происходит на самом деле, но затем в дело включились ее инстинкты – переложив пиво в другую руку, она ткнула Ника локтем в живот, затем тем же локтем заехала ему в подбородок и сделала подсечку своей ногой в тяжелом ботинке, из-за чего он рухнул на пол, распластавшись на спине, словно жук. Поставив ногу на грудь Нику, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Никогда больше так не делай!

Все это она проделала, не пролив ни капли пива.

Джек в изумлении застыл у края барной стойки. «Ух ты, – подумал он. – Ни черта себе!».

Прошла еще секунда. Затем Мэл в некотором замешательстве оглядела безмолвно застывший зал. Все потрясенно не отрывали от нее глаз.

– Ой! – выдохнула она, тем не менее продолжая прижимать Ника ногой к полу. Тот, казалось, не мог дышать и просто лежал, ошеломленный и без движения. Мэл подняла ногу. – О… – начала было она.

В этот момент все собравшиеся разразились дружным смехом. Откуда-то из толпы раздались аплодисменты. Одна из женщин что-то одобряюще выкрикнула. Мэл робко попятилась. Она оказалась возле барной стойки рядом с Джеком. Именно там, где чувствовала себя в наибольшей безопасности. Положив ей руку на плечо, Джек бросил тяжелый взгляд на Ника.

______

Джек понимал, что Мэл необходимо вернуть себе чувство самоконтроля. Он вернулся к бару, где стоял его пикап, и заглянул на секунду внутрь.

– Док, я собираюсь отвезти Мэл и ребенка к Андерсонам. Ты не против?

– Нет, конечно, – ответил старик, не отрываясь от игры.

Собрав кое-какие детские вещи, Мэл села к нему в машину.

У Джека не было автокресла, поэтому ей пришлось взять ребенка на руки – не удержавшись, она немного всплакнула. Но как только они выехали по длинной дороге в холмы, миновав огороженные пастбища с пасущимися там овцами, она снова взяла себя в руки. Лилли Андерсон провела их в свое жилище – это оказался простой дом, весь вид которого говорил об изобильной и счастливой жизни. Полы и окна сияли чистотой, демонстрируя, с какой заботой Андерсоны относятся к своему хозяйству; диваны и стулья были накрыты покрывалами, на стенах красовались вышитые картины, в воздухе витал запах свежеиспеченного хлеба, на кухонном столе остывал пирог. Повсюду можно было увидеть множество семейных и детских фотографий – коллекцию, которая явно насчитывала немало лет. Для Хлои уже оказалась приготовлена плетеная люлька. Лилли заварила для Мэл чай, они сели за кухонный стол и разговорились, пока Джек с Баком отправились в загон, где его взрослые сыновья как раз приступили к весенней стрижке овец.

– Буду честна с тобой, Лилли. Я очень к ней привязалась.

Лилли протянула к ней через стол руку.

– Я прекрасно тебя понимаю. Ты можешь приезжать сюда, чтобы обнимать и укачивать ее. Заглядывай к нам почаще.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы тоже прошли через это – когда кто-то все же приедет ее забирать.

Глаза Лилли наполнились слезами от сочувствия к Мэл.

– У тебя, судя по всему, очень отзывчивое сердце, – мягко произнесла она. – Не волнуйся, Мэл, теперь, когда я стала бабушкой, здесь побывало множество малышей, и все они рано или поздно отсюда уезжают. Но пока она остается здесь, обещай мне, что не будешь становиться нам чужой.

– Спасибо, Лилли. Я просто хочу, чтобы ты понимала: женщины, за которыми я ухаживаю, и их дети – это то, ради чего я живу.

– Это заметно. Нам так повезло, что ты теперь с нами.

– Но я не могу остаться, понимаешь…

– Ты должна хорошенько это обдумать. Наш городок – неплохое место.

– Я буду оставаться здесь до тех пор, пока не смогу убедиться, что у Хлои все хорошо. И я постараюсь за несколько дней до отъезда навестить вас, чтобы крепко ее обнять напоследок, – пообещала Мэл.

– Можешь приезжать хоть каждый день, если хочешь. Даже два раза в день.

Вскоре Мэл присоединилась к Джеку, остановившись у забора и наблюдая за стрижкой овец.

– Тебе нужно вернуться через несколько недель, когда у овечек начнется окот, – предложил Бак. – Мы предпочитаем их перед этим стричь – так легче.

Когда они покинули ранчо, Джек поехал через холмы вдоль реки Вирджин. Он ничего не говорил, позволяя ей просто любоваться красотой зеленых полей, высоких холмов и пасущихся овечьих отар. Он проехался немного по шоссе 299 через рощу с секвойями, и, несмотря на свое угрюмое настроение, Мэл разинула рот от восхищения. Над ними раскинулось безбрежное, спокойное и синее небо, дул легкий и прохладный ветерок, но среди этих невероятно высоких деревьев стояли сумерки, если не считать ослепляющих вспышек яркого солнца, пробивавшихся сквозь череду стволов. Судя по виду Мэл, она пускай и медленно, но приходила в себя.

В этом краю как будто уживалось две реальности. Одна – сырой и темный мир глухих лесов, где отчаявшиеся люди жили в тоске и бедности. И другая – мир, через который они сейчас проезжали: национальный лес из секвой, первоклассные кемпинги, холмы и долины, среди которых раскинулись пышные и обильные поля, где жизнь была здоровой и изобильной.

Джек проехал по заросшей деревьями дороге к одному из изгибов реки Вирджин, где она разливалась особенно широко, подъехал к краю обрыва и остановился. В реке, закинув удочки в воду, стояли двое мужчин в рыбацких комбинезонах на подтяжках, коричневых жилетах с множеством карманов и плетеными корзинами, свисающими с плеч на ремнях. Их удочки изгибались изящно и ритмично, напоминая взмывающих над сценой балетных танцоров.

– Что мы тут делаем? – поинтересовалась Мэл.

– Я хотел, чтобы ты увидела кое-что, прежде чем бросить все и уехать. Здесь многие местные и приезжие любят ловить рыбу, да и я тоже в основном стараюсь рыбачить именно здесь. Когда начинаются зимние дожди, мы приезжаем сюда полюбоваться на то, как лосось перепрыгивает через естественные водопады, возвращаясь в свои родные ручьи, чтобы дать жизнь потомству. На это действительно стоит посмотреть. Теперь, когда ребенок у Андерсонов, я могу свозить тебя на побережье, если захочешь. Очень скоро у китов начнется летняя миграция на север, в более прохладные воды. Они близко подплывают к береговой линии вместе со своими детенышами, и это просто невероятное зрелище.

Она смотрела, как рыбаки забрасывают удочки и сматывают леску, доставая из воды улов. Форель оказалась внушительного размера.

– В хороший сезон рыба – главное блюдо в нашем барном меню, – заметил Джек.

– Вы ее сами ловите? – уточнила она.

– Я, Проповедник и Рики. Это лучший способ внести свой вклад в игру. Мэл, – мягко произнес он, – посмотри чуть дальше, вниз по течению. Вон туда…

Она прищурилась и тут же слегка присела, чуть не подавившись от удивления. На другом берегу реки из зарослей кустов показались головы медведицы и ее детеныша.

– Ты спрашивала о медведях. Вот черная медведица. Детеныш выглядит довольно молодым. Медведица совсем недавно родила и вышла из спячки. Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное?

– Только на канале «Дискавери». Рыбаки ее что, не видят? – удивилась она.

– Я уверен, что видят. Она их не тронет, а они ее не побеспокоят. Но для подобных случаев у них есть репелленты. А в грузовике лежит винтовка. Впрочем, если она подойдет слишком близко, они просто смотают удочки и закроются в своих машинах, пережидая, пока она не уйдет. – Он усмехнулся. – Будут сидеть и смотреть, как она ест их улов.

Некоторое время она молча смотрела, очарованная зрелищем, а затем спросила:

– Зачем ты меня сюда привел?

– Иногда, если меня что-то гложет, я приезжаю сюда или в лес с секвойями, либо поднимаюсь на холм, где пасутся овцы. Еще бывает, что выхожу на пастбище, где бродят коровы – и просто сижу там какое-то время. Сливаюсь с природой в единое целое. Зачастую этого более чем хватает.

Высунув один локоть из окна, а запястье другой руки положив на руль, Джек наблюдал за рыбалкой – за людьми и медведицей. Мужчины были так увлечены своим занятием, что даже не обернулись на шум, когда его пикап выехал на поляну.

Они оба молчали. Джек понятия не имел, о чем она размышляла, но мысленно умолял: «Не отворачивайся и не спасайся бегством только потому, что тебя кто-то поцеловал». Все могло быть и хуже.

Примерно через двадцать минут он снова завел машину.

– Мне нужно еще кое-что тебе показать. Ты ведь никуда не торопишься?

– Док остался в городе, – ответила она. – Думаю, что нет.

Джек выехал на поляну, где стоял дом, принадлежавший Хоуп Мак-Кри. Мэл было очевидно: ему очень хочется, чтобы она передумала уезжать. Но она никак не ожидала увидеть, что он для этого сделал. Когда они подъехали к лесному домику и припарковались, она с удивлением перевела на него взгляд.

– Боже мой, – выдохнула она. – Как ты это сделал?

– Немного мыла, – улыбнулся он, – и досок. И еще краска. Гвозди.

– Не стоило, Джек. Потому что…

– Я знаю, потому что ты не можешь остаться. Я слышал это как минимум сто раз за последнюю пару недель. Отлично. Делай, что считаешь нужным. Но тебе обещали этот дом, и я подумал, что у тебя должен быть выбор.

Прямо перед ней возвышался маленький уютный домик с двускатной крышей, с новым, прочным и широким крыльцом, выкрашенным в красный цвет. На веранде расположились два белых кресла, а на перилах крыльца по углам стояло четыре белых горшка с красной геранью. Это было прекрасно. Она боялась зайти внутрь. Означает ли это, что если там все окажется таким же чудесным, как и снаружи, она будет вынуждена остаться? Поскольку Мэл чувствовала: да, там все будет выглядеть не менее волшебно.

Не говоря ни слова, она вышла из машины. Медленно поднялась по ступенькам, зная, что Джек остался в автомобиле. Он давал ей возможность зайти туда одной. Она толкнула дверь, которая теперь не заедала. Внутри блестели деревянные полы и сверкали отполированные столешницы. Окна, которые раньше были такими грязными, что сквозь них ничего не было видно, оказались настолько чистыми, что казалось, будто стекол в них вообще нет. Стекло в том окне, которое когда-то было забито досками, сейчас оказалось заменено. Техника была в безупречном состоянии, мебель так тщательно пропылесосили или вычистили, что теперь она заиграла яркими цветами, избавившись от толстого слоя пыли. На полу лежал новый ковер.

Она прошла в спальню. Старое одеяло заменили на новое, и она могла уверенно сказать, даже не заглядывая под него, что там лежал толстый плотный матрас, а старый и грязный куда-то исчез. Яркие цвета простыней указали на то, что это было свежекупленное белье, а не старые вещи Хоуп. На полу у кровати лежал широкий коврик из толстого ворса. В ванной нашлись новые полотенца и душевые аксессуары. Стекло в душевой кабине заменили, а плитку отмыли до такого блеска, что даже швы в ней казались безупречными. В воздухе стоял слабый запах отбеливателя; нигде не было видно ни пятнышка, ни соринки. Ей понравились яркие полотенца, чередующиеся красным и белым цветами. Коврики на полу лежали белые; мусорный бак, стаканчик и диспенсер для салфеток были красными.

Внизу располагались две спальни, и еще одна наверху – на маленьком чердаке под самым верхом двускатной крыши; места там хватало лишь для кровати и, возможно, небольшого комода. Все комнаты сверкали чистотой, правда, мебели там не оказалось.

Вернувшись в гостиную, она увидела, что огонь в камине уже горит, а рядом лежит новая груда дров. Книги в книжных шкафах очистили от пыли, а сундук, который можно было использовать как журнальный столик, оказался отполирован лимонным маслом. Шкафы тоже блестели от масла. Она открыла один из них и увидела внутри новую керамическую посуду, которая заменила грязный мелмаковский[29] набор, который стоял там раньше. Старый серый пластик заменили на стекло. В винном шкафу обнаружились четыре неоткупоренные бутылки.

Внутри холодильника, тоже вычищенного до блеска, хранился целый запас продуктов. Бутылка холодного белого вина и упаковка с шестью банками хорошего пива. Были там молоко, апельсиновый сок, масло, хлеб, салат латук и другая зелень. Бекон и яйца. Ингредиенты для бутербродов: мясная нарезка, сыр, майонез, горчица. На кухонном столе, накрытом совершенно новой скатертью, стояла праздничная керамическая ваза со свежими фруктами. В углу кухонной стойки она увидела набор из четырех толстых круглых белых свечей. Наклонившись, Мэл вдохнула их запах. Ваниль.

Она вышла из дома, закрыла за собой дверь и вернулась к пикапу. Его поступок погрузил ее в состояние меланхолии. И этого она тоже совершенно не ожидала. Мэл смирилась с осознанием того, что совершила ошибку. Теперь, приняв это как факт, она была готова двигаться дальше. Как только Док и остальные смогут обходиться без ее помощи.

– Зачем ты это сделал?

– Тебе это обещали, – ответил Джек. – Это не влечет для тебя никаких обязательств.

– На что ты надеялся? – напирала она.

– Ты необходима городу. Док нуждается в помощи, это очевидно. Я надеялся, что ты дашь этому городу шанс. Может быть, останешься еще на несколько недель. Просто чтобы определиться, подходит ли это для тебя. Мне кажется, жители Вирджин-Ривер уже однозначно дали понять – ты-то им точно подходишь.

– Ты сделал все это в надежде заставить меня выполнить условия годового контракта с Хоуп? – продолжала допытываться Мэл. – Потому что в том виде, в каком этот дом был раньше, жить в нем было совершенно невозможно, и это ставило нас с Хоуп перед неразрешимой дилеммой. Она не могла меня здесь удержать, поскольку не выполнила условия.

– Она не будет принуждать тебя к исполнению этого контракта, – категорично заявил он.

– Нет, будет.

– Нет. Она не будет принуждать тебя следовать контракту. Гарантированно. Я позабочусь об этом. Все сделано ради тебя, а не для Хоуп.

Она печально покачала головой.

– Ты же сам видишь, что мне здесь не место, – мягко сказала она.

– Хм. Я не знаю, Мэл. Люди прикипают к тем местам, где им хорошо. И это может быть множество самых разных мест. По разным причинам.

– Нет, Джек. Посмотри на меня. Я не люблю ходить в походы, мне нравится тусоваться в торговых центрах. Я действительно совсем не похожа на простую и неприхотливую деревенскую акушерку. Я настолько типичный городской житель, что даже самой страшно. Чувствую себя здесь не в своей тарелке. Словно я белая ворона. Люди никак мне этого не показывают, но я ничего не могу с собой поделать. Меня вообще не должно здесь быть, мое место в торговых залах «Нордстром»[30].

– Да ладно тебе, – засмеялся он.

Она закрыла лицо руками, массируя веки.

– Ты просто не понимаешь. Это сложно, Джек. Тут есть кое-что серьезное, о чем ты не в курсе.

– Так расскажи. Мне можно доверять.

– Дело именно в этом – одна из причин, по которой я согласилась сюда приехать, заключалась в том, что мне не хотелось больше никому об этом рассказывать. Допустим, я приняла в корне неверное решение. Безумное решение. Ошибочное решение. Это все не для меня.

– Дело не просто в профессиональном выгорании, да?

– Я избавилась от всего, что связывало меня с Лос-Анджелесом, спасаясь бегством. Это было паническое, безумное, иррациональное решение, – покачала головой Мэл. – Мне было очень больно.

– Я так и предполагал. Наверное, какой-то мужчина. Душевная рана или что-то подобное.

– Ты недалек от правды, – устало улыбнулась она.

– Поверь мне, Мэл. Если ты хочешь исцелиться от душевной боли – лучше места не найти.

– Ты тоже приехал сюда ради этого? – спросила Мэл.

– Да, можно и так сказать. Но я приехал сюда осознанно, приступов паники у меня не было. Просто я искал именно такое место, удаленное от цивилизации. Чтобы можно было хорошо порыбачить и поохотиться. Простая обстановка. Чистый воздух, достойные жизненные ценности, трудолюбивые люди, помогающие друг другу. Это все действительно работает.

Она глубоко вздохнула.

– Я сомневаюсь, что для меня это сработает в долгосрочной перспективе.

– Ничего страшного. Никто и не просит тебя брать на себя долгосрочные обязательства. Ну, кроме Хоуп, конечно, но здесь никто не воспринимает ее всерьез. Однако не стоит бежать отсюда, поддавшись тому же приступу паники, в котором ты сюда примчалась. Это здоровый край. И заботливый. Кто знает, возможно, здесь ты найдешь то, что поможет тебе справиться с… с чем угодно.

– Мне жаль. Иногда я впадаю в очень подавленное состояние. Я должна быть тебе безмерно благодарна. И вместо того, чтобы…

– Эй, полегче, – улыбнулся он, заводя машину, чтобы отвезти ее обратно в город. – Я тебя вроде как слегка огорошил. Ты ведь думала, что можешь оправдаться тем, что у тебя нет приличного жилья. И Хлоя теперь тебя здесь не держит. Но я подумал, что тебе больше не нужно оставаться жить у Дока, тем более если кто-то собирается рожать в твоей спальне. Возможно, тебе пора обзавестись собственным домом. Если ты этого хочешь, конечно.

– А медведи здесь бродят? – слабо улыбнулась она.

– Лучше, если ты будешь хранить мусор дома и потом отвозить его в город, чтобы выбросить там в мусорный бак. Медведи обожают мусор.

– Господи боже!

– Нам уже много лет не досаждают медведи. – Потянувшись через приборную панель, он сжал ее ладонь. – Просто дай себе возможность немного передохнуть. Поработай над тем, чтобы залечить свои душевные раны. А пока будешь этим заниматься, время от времени измеряй у пациентов температуру. Давай им изредка таблетки. Никто не собирается держать тебя здесь в заложниках.

Пока он вел машину, она искоса за ним наблюдала. «Какой же у него сильный профиль», – подумала Мэл. У Джека было мужественное лицо с квадратным подбородком, прямой нос, высокие скулы, щетина на щеках. Он отличался изрядной волосатостью; она обратила внимание, что Джек брил шею почти до груди, и ей стало интересно, что скрывается у него под рубашкой. Мэл вспомнила, как Марк жаловался на залысины, которые, впрочем, нисколько не умаляли его мальчишеской внешности. Но этот парень, Джек, точно не походил на мальчишку. Скорее, у него была суровая внешность лесника. И хотя его волосы были коротко острижены по военной моде, они были настолько густыми, что казалось, будто их, наоборот, нужно слегка проредить. На больших ладонях, сжимающих руль, виднелись мозоли – он много работал. Этот парень просто фонтанировал тестостероном.

Что такой великолепный мужчина делал в маленьком городке с шестью сотнями населения, где для него не могло найтись достойной женщины? Ее мучила мысль, не посчитал ли Джек ее черствой и бесчувственной особой. Он так много для нее сделал, а ей абсолютно нечего было дать ему взамен. Совсем ничего. Она ощущала у себя внутри всепоглощающую пустоту. В противном случае ей, конечно, понравился бы такой мужчина, как Джек.

«Это худшее, что есть в душевных терзаниях», – думала Мэл, возвращаясь к дому Дока. Они тебя опустошают. Предполагалось, что она будет польщена и довольна тем, что для нее сделали с лесным домиком. Она должна быть в восторге от того, что такой человек, как Джек, проявляет к ней интерес, поскольку очевидно, что он ею увлечен. Но вместо этого ее накрыла пелена грусти. Мэл словно потеряла способность реагировать на добрые поступки. Она чувствовала себя подавленной и одинокой, не ощущая в себе готовности принимать чьи-то подарки и добрые дела. Она даже не могла ответить на интерес к ней красивого мужчины. Она больше не могла быть счастлива. Иногда спрашивала себя, не отдает ли таким образом некую дань памяти Марку, цепляясь за ставшее привычным для нее чувство утраты.

______

Стоял ясный и солнечный денек, когда Мэл забежала к Доку в клинику. Она легонько постучала, а затем просунула голову внутрь.

– У вас есть догадки, почему социальные службы так долго не решают вопрос с Хлоей? – спросила она.

– Конечно же, нет, – буркнул он в ответ.

– Может быть, мне стоит немного поднажать и позвонить им.

– Я же сказал, что позабочусь об этом, – отрезал он, не поднимая глаз.

– Просто… знаете, я к ней привязалась. Я не хотела этого и не планировала, но получилось именно так. Мне не хотелось бы, чтобы Лилли Андерсон пережила нечто подобное. Это тяжелое чувство.

– Она вырастила целый выводок детишек. Она все прекрасно понимает.

– Я знаю, но… – Мэл замолчала, услышав стук во входную дверь. Выглянув наружу из кабинета, она окинула взглядом гостиную. Прямо в дверях стояла Полли. Казалось, руками она придерживает свой живот, а вместо обычного румянца на щеках ее лицо залила бледность. Вид у девушки был нервный. Сразу за ней возвышался молодой человек в почти таком же, как у Полли, комбинезоне, с маленьким потрепанным чемоданом в руках. Мэл перевела взгляд на Дока и произнесла:

– Шоу начинается.

Полли даже не могла точно сказать, через какие интервалы происходили схватки.

– Это похоже на одну большую схватку, – простонала она. – В основном внизу живота.

– Хорошо, давай поднимемся наверх и приляжем.

– Может, Дэррил пойдет со мной?

Мэл протянула руку и забрал у Дэррила чемодан.

– Конечно. Он нам очень поможет. Я собираюсь оказать тебе максимум внимания. – Она взяла Полли за руку. – Ну, давай же.

Поднявшись наверх, Мэл усадила Полли в кресло-качалку и принялась подготавливать кровать с пластиковым наматрасником и чистыми простынями.

– Все удачно совпало, Полли. Мой дом отремонтировали, а моя самая маленькая пациентка уехала на ранчо к Лилли Андерсон. Теперь я живу отдельно, поэтому комната будет полностью принадлежать тебе, Дэррилу и вашему будущему ребенку.

– А-а-а-а-а-а! – простонала Полли, схватившись за живот, и наклонилась вперед. Мэл услышала глухой звук, за которым последовал мягкий стук капающих на пол околоплодных вод.

– О, Полли! – воскликнул Дэррил. Выглядел он так, будто его громом поразило. На его лице читалось смятение.

– Что ж, – вздохнула Мэл, оглянувшись, – теперь процесс пойдет быстрее. Постарайся не двигаться, пока я не подготовлю койку, а потом помогу тебе в нее лечь.

Через полчаса Полли сидела на больничной койке, не слишком удобно расположившись на паре полотенец, ее зеленая больничная накидка туго натянулась на животе. Мэл переоделась в медицинский халат и найковские кроссовки, которые специально приготовила для этого случая. Если бы все происходило в Лос-Анджелесе, уже появился бы анестезиолог, чтобы осмотреть пациентку и обсудить эпидуральную анестезию, но это была глубинка, никакой анестезии здесь даже не предполагалось. Док подошел сразу после того, как Мэл исследовала таз Полли, чтобы проверить, насколько он расширился, а затем, обратив внимание на побледневшего от волнения Дэррила, произнес:

– Так-с, юноша, давайте-ка мы с вами прогуляемся по улице и слегка развеемся.

– Дэррил, не оставляй меня! – взмолилась Полли.

– Он скоро вернется, а я тебя не брошу, – пообещала Мэл. – Дорогая, у тебя осталось всего четыре сантиметра – ждать уже всего-ничего.

Как и обещала, Мэл осталась с ней рядом. Она не знала, чего ожидать от подобной ситуации, но кое-что в происходящем ее удивило. Во-первых, Док Маллинз не стал ей мешать, позволив заняться этим делом, хотя Полли была его пациенткой. Во-вторых, он взял на себя работу по присмотру за Дэррилом на тот случай, если нужно будет вывести парня из комнаты. На этот раз Док долго не ложился спать. Когда Мэл несколько раз выбегала ночью из комнаты с пациенткой, чтобы перекусить и выпить чашечку кофе, она посматривала через улицу, обратив внимание, что свет в баре у Джека включен, а в окне горит вывеска «Открыто». Он держал бар открытым всю ночь.

Схватки у Полли медленно, но уверенно усиливались, однако ее состояние оставалось стабильным, и все шло нормально. Мэл заставляла ее ходить и присаживаться на корточках, чтобы ускорить процесс раскрытия матки. Она заставила Дэррила придерживать ее спереди, пока сама раскачивала ее бедра из стороны в сторону, и в три тридцать утра у Полли наконец-то начались роды. Девушке было удобнее всего лежать на боку, поэтому Дэррил и Мэл общими усилиями помогли ей принять эту позу. Мэл уложила Полли в позу эмбриона, поджав под ней одну ногу, в то время как Полли с Дэррилом вместе подняли другую, чтобы ребенку было легче выходить наружу. Первый ребенок Полли оказался крупным, поэтому сама бы она его родить не смогла, мучаясь от длительных схваток, без полноценной медицинской помощи. Очень важно, чтобы роженица могла контролировать свое тело и полностью ему доверять – это позволяет значительно облегчить процесс родов. Дэррил держался довольно неплохо, несмотря на то, что ему было тяжело наблюдать за тем, как его молодая жена страдает от боли, и вид крови, хотя за свою жизнь ему довелось зарезать немало свиней, был для него явно тяжелым.

В полпятого утра ребенок Полли появился на свет после целого часа общих усилий. Мэл перерезала пуповину, запеленала ребенка и передала в руки отца.

– Мистер Фишберн, – обратилась она к Дэррилу, – в вашей семье появился еще один мистер Фишберн. Будьте добры, помогите Полли положить вашего сына себе на грудь – это поможет ей избавиться от плаценты и замедлить кровотечение.

Это больше напоминало сцену из «Унесенных ветром», чем работу акушера, к которой Мэл привыкла в большой, хорошо оборудованной городской больнице. Пока Док осматривал новорожденного, Мэл обмыла мать мыльной водой и сменила ей постельное белье. К половине седьмого утра, хотя Мэл полностью вымоталась, держась только благодаря литрам кофе, она могла смело умывать руки – дело было сделано. Полли будет убаюкивать младенца, а Дэррил мог расположиться на второй кровати, если у него возникнет такое желание. Не прошло и минуты, как они оба погрузились в глубокий сон. Мэл умылась, прополоскала рот, сняла заколку, благодаря которой волосы держались на макушке, и отправилась на поиски старика.

– Идите спать, Док, – предложила она. – Это была долгая ночь. Я приму сегодня пациентов вместо вас.

– Нет, сэр, – ухмыльнулся он. – Не в моих правилах спать днем, а ты сегодня и так хорошо поработала. Я присмотрю за Фишбернами. Возвращайся домой.

– Я предлагаю сделку. Я поеду, вздремну немного и вернусь в полдень, чтобы сменить вас.

– Заметано, – согласился он. Затем, глядя поверх очков, добавил: – Неплохо. Для городской фифочки, конечно.

Солнце только начало выглядывать из-за гор, освещая городок своими розовато-бежевыми лучами. В апрельском воздухе ощущался легкий холодок. Мэл накинула на себя шерстяную куртку и присела на крыльцо Дока, чувствуя себя слишком взволнованной и, возможно, чересчур взбудораженной, чтобы ложиться спать.

Полли неплохо справилась для простой девушки. Эта парочка не занималась никакими тренировками по Ламазу[31], и роды протекали без применения медикаментов. Все обошлось легким хрипом, стонами и потугами; Дэррил стонал вместе со своей женой с такой искренностью, что оставалось лишь радоваться тому, что он не испачкал свои штаны от натуги. В итоге на свет появился симпатичный, крупный деревенский малыш весом в добрых три с половиной килограмма. В мире нет ничего прекраснее, чем появление вопящего младенца из утробы матери; никакое лекарство от разбитого сердца не в силах сделать большего. Произошедшее не повергло Мэл в пучину тоски и депрессии, поскольку это было делом всей ее жизни – и она его любила. Ей так нравилось видеть счастливых и взволнованных родителей, когда ребенок оказывался крепким и здоровым. Держать в своих руках новорожденного, протягивать его матери, наблюдая за тем, как он жадно сосет ее грудь, – это все равно что узреть прямо перед собой Господа Бога.

Неожиданно она услышала громкий стук. И еще один. Мэл понятия не имела, во сколько обычно открывается Джек. Сейчас было лишь полседьмого утра. Со стороны бара донесся еще один гулкий удар.

Она сбежала по крыльцу и перешла через улицу. За баром располагался большой кирпичный мангал для барбекю. Рядом с ним стоял Джек с тяжелым топором в руках, в ботинках, джинсах и фланелевой рубашке и колол на пеньке дрова. Некоторое время Мэл молча стояла и смотрела за тем, как он увлеченно работает. Хрясь, хрясь, хрясь.

Джек оторвался от своего занятия и увидел, что она прислонилась к стене здания, стараясь поплотнее закутаться в свою куртку поверх бирюзового медицинского халата. Она понятия не имела, что его ухмылка вызвана видом ее лица, которое расплылось в широкой, сверкающей зубами улыбке.

– Ну как? – спросил он, прислонив топор к пеньку.

– Мальчик. Большой здоровый мальчик.

– Поздравляю, – улыбнулся он. – Все в порядке?

Она подошла к нему.

– С ними все хорошо. Полли прекрасно со всем справилась, ребенок оказался сильный и здоровый. И Дэррил должен скоро прийти в себя. – Она громко рассмеялась, запрокинув голову. Нет ничего более приятного, чем безоговорочно успешные роды. – Это мои первые роды в глубинке. Молодой маме пришлось тяжелее, чем мне. В городе всегда есть возможность просто лечь на бок, оголить позвоночник и спокойно сделать эпидуральную анестезию. А местные женщины словно из стали сделаны.

– Да, я наслышан, – рассмеялся в ответ Джек.

– Знаешь, что сказал Док? «Неплохо для городской фифочки». – Она взяла его за руку. – Ты что, всю ночь работал?

Он пожал плечами.

– Я прикорнул пару раз у камина. Никогда не знаешь, кому, что и во сколько понадобится. Кипяток. Лед. Может, что-нибудь покрепче. Хочешь кофе?

– Боже, я думаю, меня от него сейчас стошнит. Я выпила столько кофе, что даже для кофейной наркоманки вроде меня это чересчур. – Как ни странно, она положила руки ему на талию и обняла. В конце концов, этот мужчина стал здесь ее самым близким другом. – Джек, это было замечательно. Я уже и забыла, как это прекрасно. Думаю, я не принимала роды уже около года. – Она посмотрела ему в глаза. – Черт возьми, мы отлично поработали. Все мы: я, молодая мама и отец ребенка. Черт!

Он убрал с ее лба прядь волос.

– Я горжусь тобой.

– Это было так здорово.

– Видишь? Я знал, что ты найдешь здесь что-нибудь, за что сможешь зацепиться. – Опустив руки, он обхватил ее за бедра и приподнял, ее лицо оказалось на одном уровне с его.

– Та-а-ак, забыл, о чем мы договорились? – спросила Мэл, но тон у нее был поддразнивающий, а на лице появилась игривая улыбка.

– Мы договорились, что я не должен тебя целовать.

– Так будет правильно.

– Нет.

– Возможно, нам стоило это обсудить, – добавила Мэл, впрочем, по правде говоря, ей не хотелось сопротивляться. На самом деле, все происходящее приняло какой-то странный, но правильный оттенок. Торжественный. Словно тебя качают на руках после победы в какой-то важной игре. Именно это она сейчас и чувствовала – словно только что забила тачдаун[32]. Положив руки Джеку на плечи, она сцепила пальцы у него на затылке.

– Потом мы решили, что если ты захочешь меня поцеловать, я не буду сопротивляться, – продолжил он.

– Ты меня что, подловить пытаешься?

– Разве на это похоже?

– Значит, попрошайничаешь?

– Нет, делаю ровно то, о чем меня просили. Жду.

«Что за черт», – подумала она. Нельзя было представить ничего лучше (после той ночи, которая у нее выдалась), чем крепко и взасос поцеловать этого парня, который держал свое заведение открытым всю ночь на случай, если им что-то понадобится. Так она и поступила. Ее губы скользнули по его губам, заставив их раскрыться навстречу ее шаловливому и легкомысленному порыву, она проникла внутрь языком. А он не сопротивлялся, позволив ей делать все, что вздумается.

– Тебе понравилось? – спросила она.

– О, – выдохнул он, – а можно теперь мне?

Мэл мягко шлепнула Джека по голове, заставив того рассмеяться. Затем поцеловала его еще раз, и на этот раз все оказалось еще интереснее. Ее сердце учащенно забилось, дыхание стало тяжелее. «Да, – подумала она, – это нормально – позволить себе иногда ощущения, от которых не болит сердце». Она делала это не потому, что была убита горем или нуждалась в помощи, а как человек, одержавший победу. И все, о чем она могла в данный момент думать, – это какие восхитительные у него губы.

Когда их губы разъединились, она довольно промурлыкала:

– Я чувствую себя настоящим победителем.

– Да, – усмехнулся он, наслаждаясь ее радостью больше, чем она могла предположить. – Боже, у тебя такие чудесные губы!

– У тебя тоже ничего, – произнесла она, смеясь. – Опусти меня вниз, сейчас же, – приказала она.

– Нет. Поцелуй меня еще раз.

– Хорошо, но только раз, после этого ты должен вести себя как хороший мальчик.

Мэл поцеловала Джека снова, сполна наслаждаясь его губами, языком и силой рук, которые удерживали ее над землей. Ей не хотелось раздумывать над тем, не совершает ли она ошибку. Сейчас она была счастлива, и целовать его в губы казалось естественным, как будто она занималась этим уже много лет. Мэл позволила поцелуям затянуться чуть дольше, чем ей казалось благоразумным, но сейчас это вызывало лишь улыбку.

Когда все закончилось, он поставил ее на землю.

– Уф, – только и смогла она вымолвить.

– В этом городе очень редко рожают.

– Через шесть недель будут еще одни роды. И если ты очень, очень хорош…

«Ага, – подумал он. – Значит, у меня есть еще шесть недель». Он коснулся пальцем кончика ее носа.

– Нет ничего плохого в поцелуях, Мэл.

– И ты не будешь ничего такого придумывать?

Он расхохотался.

– Оказывается, ты можешь заставить меня хорошо себя вести. Но ты не в силах удержать меня от коварных замыслов.

______

Было уже девять часов вечера, когда Мэл с Доком вернулись в город и отправились к Джеку, радуясь, что его бар все еще работает. Мэл понимала, что он остается открытым именно ради них. Док сразу попросил себе порцию виски, а Мэл произнесла:

– Думаю, мне тоже можно выпить. Возможно, что-нибудь не сильно крепкое.

Джек налил ей «Королевскую корону»[34].

– Долгий выдался денек? – спросил он.

– Это было целое шоу, – устало ответил Док. – Большую часть времени мы потратили в ожидании решения. Утром Конни проведут операцию по шунтированию. Мы ждали, пока ее не перевезут в Реддинг.

– Почему мы сразу не повезли ее в Реддинг? – спросила Мэл. Мужчины одновременно рассмеялись. – А что? Я изучила карту окрестностей еще перед тем, как сюда приехать. Это чуть больше сотни миль по шоссе.

– На самом деле около ста сорока, Мэл, – усмехнулся Джек. – Это узкая двухполоска, бегущая по горным склонам. Поездка от Эврики займет в лучшем случае около трех часов. Наверное, даже четыре. От Вирджин-Ривер – пять.

– Вот черт, – простонала она.

– Думаю, Рики отвезет Лиз на ночь к матери, а Рон и Джой ждет долгая поездка в Реддинг, где они переночуют у постели Конни. Они немного нервничают, – сказал Док.

– Не сомневаюсь, – ответил Джек. – Я видел, как ты несся из города. Непонятно было, кто лежит в кузове. Я лишь заметил, как Мэл пытается изо всех сил оттуда не вылететь.

Док сделал глоток.

– Она мне пригодилась.

– Что бы вы делали без небольшой помощи? – подначила она его.

– Я, наверное, заставил бы сесть туда Джой. Но кто знает, успели бы мы до этого дойти или нет. Ты знаешь, какое чудо способна сделать одна таблетка аспирина при сердечном приступе?

– Хм… – Мэл сделала глоток своего напитка и медленно прикрыла глаза от удовольствия. – С Конни все будет хорошо?

– О, просто прекрасно, – успокоил ее Док. – Людей кладут на подобные операции, когда они уже готовы задохнуться, там им прочищают артерии, через которые проходит кислород, после чего они выходят из операционной румяными и посвежевшими.

Мэл сделала еще один глоток.

– О боже, я уже и не надеялась, что когда-нибудь снова согреюсь.

– Хочешь, я зажгу камин? – спросил ее Джек.

– Нет, просто дай мне насладиться этим напитком. Расскажи Доку, как я сегодня поймала рыбу.

– Да, она это сделала, – кивнул Джек. – Рыбка была так себе, но зато Мэл выловила ее сама. Даже несмотря на то, что потом не смогла ее снять с крючка без посторонней помощи.

Док сурово посмотрел на напарницу поверх оправы очков, на что она вызывающе подняла подбородок.

– Осторожно, Мелинда, – произнес он. – Так ты превратишься в одну из нас.

– Вряд ли, – улыбнулась она. – Ни за что, пока вы не приобретете для своего драндулета кемпер. Нам было бы гораздо удобнее на заднем сиденье моего «БМВ».

– Это тебе там было бы удобнее, – огрызнулся Док. – Этот кусок дерьма слишком мал для пациента, перенесшего сердечный приступ, и доктора, пытающегося сохранить ему жизнь.

– Я не собираюсь ссориться с вами из-за такой мелочи, – вздохнула она. – Потому что на этот раз вы хотя бы назвали меня доктором, а не медсестрой. Кажется, мы находим общий язык, старый вы пердун. – Она перевела взгляд на Джека. – Мы не даем тебе лечь спать?

– Нет, – ответил он, посмеиваясь. – Не торопитесь. Я сейчас к вам присоединюсь. – Джек потянулся куда-то назад, выбрал себе бутылку и опрокинул ее содержимое в бокал. Затем поднял за них тост. – Отличная командная работа, прямо удивительно. Рад, что все обошлось.

Мэл ощущала себя совершенно выдохшейся из-за тяжелой поездки и целого дня напряженного ожидания в больнице. Конни, как она осознала (впрочем, без особого удивления), была для нее не просто пациенткой – она была подругой. Когда приходится работать врачом в краях вроде этого, пациенты практически всегда становятся твоими друзьями. Должно быть, сложно оставаться объективным в подобных условиях. С другой стороны, и радость от успехов ощущается гораздо сильнее. Чувство глубокого удовлетворения от проделанной работы. Совсем не то, что в Лос-Анджелесе.

Док допил виски и встал.

– Отличная работа, Мелинда. Постараемся завтра не слишком напрягаться.

– Спасибо, Док.

После ухода доктора Джек произнес:

– Похоже, вы начали находить взаимопонимание или что-то типа того.

– Видимо, да, – согласилась она, потягивая пиво.

– Как прошла поездка в больницу Вэлли?

– Как дикая поездка мистера Тоада[35], – ухмыльнулась Мэл, заставив его тихо рассмеяться. Она толкнула к нему свой бокал, и он еще раз наполнил тот «Короной».

– Может, тебе добавить льда или воды? – уточнил он.

– Нет, и так хорошо. Даже очень хорошо.

На этот раз Мэл выпила свою порцию очень быстро. Взглянув на него, она сначала наклонила голову в сторону, а затем кивнула на свой бокал.

– Ты уверена? Не пойми неправильно, но мне кажется, с тебя уже хватит. У тебя щеки раскраснелись, и ты явно уже согрелась.

– Просто налей еще порцию, и хватит.

Она получила желаемое – еще на пару глотков.

– Спасибо, что показал мне, как рыбачить, – сказала Мэл. – И извини, что снова не получилось залезть мне в трусики.

От удивления он громогласно рассмеялся. Она ощутила, что слегка опьянела.

– Все в порядке, Мелинда. Просто скажи, когда будешь готова.

– А! Я так и знала!

– Как будто трудно было догадаться.

– У тебя все на лбу написано. – С этими словами она допила остатки жидкости на дне бокала. – Мне пора идти. Я уже совсем опьянела. – Мэл встала, тут же чуть не рухнув на пол. Она схватилась за стойку, чтобы удержаться, и Джек, не мешкая, подскочил к ней и обнял за талию.

Она взглянула на него слезящимися глазами и произнесла:

– Черт. Я совсем забыла сначала поужинать.

– Давай я приготовлю тебе кофе, – предложил он.

– Чтобы испортить все удовольствие? Черт, я его заслужила. – Сделав шаг, она пошатнулась. – Кроме того, не думаю, что смогу от этого протрезветь. Скорее всего, я останусь пьяной, но вдобавок еще и заснуть не смогу.

Джек обнял ее покрепче и невольно рассмеялся.

– Хорошо, Мэл. Я могу уложить тебя в свою кровать, а сам займу диван…

– Да, но ко мне во двор иногда по утрам заглядывают олени, – произнесла она слегка плаксиво. – Я хочу домой. Они могут вернуться.

Дом. Джеку было приятно, что она думала об этой хижине как о своем доме.

– Хорошо, Мэл. Я отвезу тебя домой.

– О, какое счастье, – сказала она. – Уверена, что уже не смогу вести машину. Даже по прямой и безопасной дороге.

– А ты забавная, – улыбнулся он.

Они сделали лишь пару шагов, когда ее ноги снова подкосились. Вздохнув, он наклонился, чтобы взять ее на руки. Она похлопала его по груди.

– Хорошо, что ты такой сильный, – сказала она. – И что всегда рядом. Как будто у меня появился личный паж.

Он лишь усмехнулся. Проповедник уже ушел на ночь в свою комнату наверху, поэтому Джек сам отключил табличку с надписью «Открыто» и умудрился достать из кармана ключи, не уронив при этом Мэл. Он запер входную дверь, спустился с ней по крыльцу и прошел на задний двор, где стоял его пикап. Посадил ее на пассажирское сиденье, и она пристегнулась, хотя и с некоторыми трудностями, ремнем безопасности. Когда он занял место водителя и завел мотор, Мэл пристально на него посмотрела.

– Знаешь что, Джек? Ты стал мне настоящим другом.

– Я рад, Мэл.

– Я действительно очень это ценю. Боже, я ведь не сильна по части алкоголя. Обычно мне хватает одного бокала пива. Или двух, но только в сочетании со стейком из говядины и яблочным пирогом.

– Я думаю, тут ты права.

– Если снова попрошу что-нибудь горячительное, обязательно спроси меня, ела ли я что-нибудь перед этим.

– Непременно, – заверил ее Джек.

Мэл откинулась головой на спинку сиденья. Но уже через пять минут принялась клевать носом. А Джек провел остаток поездки в размышлениях. Во-первых, что может произойти, если она более или менее придет в себя, когда он будет заносить ее в дом и пригласит его остаться? Это было бы неплохо, ведь так? Даже при том, что она слегка перепила. И наоборот, что будет, если Мэл так и не придет в себя, а он просто ляжет рядом, на случай, если потом она проснется и решит, что уже пора? Это тоже кажется весьма приятной перспективой. Либо он мог бы просто расположиться на ее диване на случай, если ей что-нибудь понадобится… например секс. Тогда, если она проснется посреди ночи, он будет рядом. Наготове. Собственно, он уже давно был готов.

Джек разыграл в уме целую дюжину возможных сценариев. Вот он заносит ее в комнату, а она просыпается и говорит: «Останься со мной сегодня вечером». И у него не находится сил ей отказать. Или она просыпается, он ее целует, а она потом говорит: «Хорошо». Или наступит утро, он будет ждать ее там, и она произнесет: «Давай, Джек». О, боже ты мой. Он немного разгорячился.

Однако она все еще продолжала спать, когда он остановился на лужайке перед ее домом. Джек отстегнул ее ремень безопасности и принялся вытаскивать Мэл наружу, но случайно зацепил ее головой за дверной косяк.

– Ой! – воскликнула она, схватившись за голову.

– Извини, – сказал он. И подумал про себя: «Та еще прелюдия получается».

– Да ладно, все нормально. – Она положила голову ему на плечо.

«Теперь, – подумал он, – мне придется остаться, дабы убедиться, что у нее нет сотрясения мозга. И что из-за этого ей не нужен секс. Или просто подождать на случай, если она…»

Он перенес ее через крыльцо, зашел внутрь и, включив свет, положил на кровать. Не открывая глаз, она произнесла:

– Спасибо, Джек.

– Всегда пожалуйста, Мелинда, – тихо сказал он. – Голова не болит?

– Какая голова?

– Неважно. Давай снимем ботинки.

– Ботинки. Да. Снимем. – Не открывая глаз, она подняла ногу, заставив его прыснуть от смеха. Он снял сапог. Нога упала, зато поднялась другая. Он снял второй ботинок, и нога опустилась. Затем она свернулась в уютный маленький клубочек, будто кошка, и натянула на себя одеяло. Приглядевшись, он понял, что Мелинда уже спит без задних ног. А потом увидел на столике фотографию.

Джек замер, пораженный, все его приподнятое настроение как рукой сняло. Затем он взял фотографию и принялся разглядывать лицо мужчины. «Вот ты, значит, какой», – подумал он. Человек на фото не был похож на плохого парня, но явно что-то сделал Мэл. Что-то такое, с чем она никак не могла справиться. Возможно, бросил ее ради другой женщины, но это казалось Джеку невероятным. Может… он оставил ее ради другого мужчины? «О, пожалуйста, пусть так и будет – тогда я смогу все исправить, только дай мне пять минут, не больше», – мысленно взмолился Джек. Либо, несмотря на свою безобидную внешность, парень был отъявленным засранцем, поэтому она с ним порвала, все еще оставаясь безнадежно влюбленной. И именно эта фотография стоит у нее на прикроватном столике – лицо, которое она видит всякий раз перед тем, как заснуть.

Она, видимо, собиралась когда-нибудь дать Джеку шанс и позволить убрать это фото, но точно не сегодня вечером. Наверное, это правильно. Если она проснется и обнаружит его здесь или вообще в своей постели (либо готовым в нее запрыгнуть), то будет винить во всем «Королевскую корону». А он хотел, чтобы все произошло по обоюдному желанию, по-настоящему.

Он быстро нацарапал для нее записку: «Я вернусь за тобой в 8 утра. Джек». Затем положил ее у кофейника. Потом вернулся к своему пикапу, чтобы достать из багажника подарок, который успел купить для Мэл сегодня днем. Вытащив наружу кожаный чемодан с разобранным удилищем, катушкой и рыбацкими сапогами, Джек занес его в дом и оставил у входной двери. Затем поехал к себе домой.

______

Было забавно наблюдать за тем, как ранним утром морпехи загружают свое снаряжение в машины, чтобы отправиться к реке на рыбалку. Мэл помахала им с крыльца дома Дока, где она сидела, отдавая дань утреннему кофе. Хотя эти парни полночи просидели в баре, играя в покер и распивая спиртное, сейчас они казались полными энергии и энтузиазма. В ответ они разразились радостными криками, свистом и с энтузиазмом замахали руками. Флирт – дело такое.

– Малышка, ты такая красивая по утрам! – крикнул ей Корни через дорогу. В награду он мгновенно получил от Джека шутливый подзатыльник.

Едва они отчалили, как в город въехал большой темный внедорожник, медленно двигаясь по улице. К удивлению Мэл, водитель остановился перед домом Дока. Дверь открылась, но двигатель остался включенным. Из кабины выбрался незнакомец и встал рядом, наполовину скрытый дверью. Это оказался высокий широкоплечий мужчина. На голове у него красовалась бейсболка, из-под которой торчали вьющиеся волосы.

– Доктор выезжает на дом? – спросил он, не озаботившись приветствием.

Мэл встала.

– Кто-то болен? – уточнила она.

Незнакомец покачал головой.

– Кто-то забеременел.

Она почувствовала, как на губах заиграла улыбка.

– При необходимости мы можем выехать на дом. Но здесь, в клинике, проводить дородовые осмотры намного удобнее. Мы с радостью принимаем пациентов по средам.

– Вы доктор Маллинз? – с сомнением спросил мужчина.

– Меня зовут Мэл Монро, – ответила она, коротко рассмеявшись. – Я семейная практикующая медсестра и акушерка. Док не особо занимается женским здоровьем с тех пор, как я сюда приехала. Где ваша жена планирует рожать?

Он пожал плечами.

– Мы этого пока еще не решили.

– А где вы живете?

Он склонил голову.

– Она живет на другом берегу Клер-Ривер. Почти в часе езды отсюда.

– У нас здесь есть больничная палата. Это ее первый ребенок?

– Я думаю, да.

– Думаете? – непонимающе улыбнулась Мэл.

– Скажем так, это первый ребенок от меня, – ответил он. – Она мне не жена.

– Извините, – осеклась Мэл. – Я просто предположила. Привезите сюда эту женщину на дородовое обследование, – попросила она. – Я могу показать ей нашу комнату для рожениц и обсудить с ней возможные варианты.

– А как насчет того, чтобы провести осмотр у нее дома? – спросил мужчина.

– Что ж, это тоже возможно, – неохотно согласилась Мэл. – Но, понимаете, мистер… – Мужчина никак не отреагировал на ее вопрос. Он продолжал стоять возле машины, высокий здоровяк в джинсовой куртке и тяжелых ботинках. С хмурым выражением лица. – На самом деле, женщина, которая собирается рожать, тоже должна принимать участие в обсуждении. Хотите записаться на прием?

– Я вам позвоню, – сухо ответил он. – Спасибо. – С этими словами он сел в свой внедорожник и уехал из города.

Мэл рассмеялась – никогда еще ей не доводилось проводить такую консультацию. Она надеялась, что мужчина обсудит с беременной женщиной, где та предпочитает рожать.

______

Мэл ударилась в воспоминания, мысленно вернувшись в то утро, когда полиция подошла к ее двери, чтобы сообщить, что Марк мертв. Накануне вечером они вместе отработали смену в больнице. Потом пообедали в кафетерии. Но Марк в тот день работал на вызовах, а старший помощник оказался занят, поэтому ему пришлось остаться в ночную смену. Все произошло, когда он уже возвращался домой.

Она пошла в морг. Оставшись на некоторое время с ним наедине, она обняла холодное безжизненное тело с тремя идеальными пулевыми отверстиями в груди и рыдала, пока ее не удалось оттащить прочь.

У Мэл в голове прокручивался целый фильм. Начинался он с вида мертвого тела Марка на полу в круглосуточном магазине, а далее следовала целая вереница кадров: полиция у дверей ее дома в первых проблесках рассвета, похороны, бессонные ночи, когда она безостановочно рыдала в подушку, долгие дни, когда она упаковывала его вещи, и кажущиеся бесконечными месяцы, когда не находила в себе сил с ними расстаться. Мэл наблюдала за этим словно откуда-то сверху, свернувшись в своей постели в позе эмбриона и схватившись за живот, будто ее ударили ножом; она безостановочно рыдала. Так громко, что ей даже казалось, будто соседи услышат и позовут на помощь.

Вместо того, чтобы просто сказать фотографии Марка, что любит его, она начала вести долгие беседы с его плоским безжизненным лицом.

Она рассказывала ему обо всем, что происходило за день, неизбежно заканчивая свой рассказ словами: «Я все еще люблю тебя, черт возьми!». И тут же добавляла: «Я все еще люблю тебя. Я не могу перестать любить тебя, скучать по тебе и желать твоего возвращения».

Мэл всегда считала, что Марк принадлежит к числу таких возлюбленных, таких мужей, которые найдут способ подать весточку с того света – настолько он был ей предан. Но ни разу еще ей не попадалось доказательств того, что он хотя бы ненадолго возвращался в наш бренный мир. Судя по всему, покинув его, Марк ушел навсегда. Он исчез, оставив ее наедине с чувством глубокого отчаяния внутри.

Она просыпалась в слезах три дня подряд. Заметив, что происходит что-то неладное, Джек спросил, все ли у нее в порядке и не хочет ли она о чем-нибудь с ним поговорить.

– Месячные, – увильнула она от ответа. – Пройдет.

– Мэл, я что-то не так сделал? – не отступал он.

– Конечно, нет. Это просто гормоны. Клянусь тебе.

В то же время ее начали терзать мысли, что краткая передышка, которую она, казалось, получила в последнее время, официально подошла к завершению, и впереди у нее вновь маячит бездна горя и отчаяния. Возвращение в лоно абсолютного одиночества.

Но затем случилось нечто, позволившее ей выйти из этого состояния. Мэл вернулась из короткой прогулки до магазинчика на углу, где она, как обычно, смотрела сериал вместе с Джой и выздоравливающей Конни, и увидела перед крыльцом Дока чей-то арендованный автомобиль. Войдя внутрь, она столкнулась лицом к лицу со своей широко улыбающейся сестрой. Мэл ахнула, уронила сумку, и они вместе запрыгали, крепко обнимая друг друга, смеясь и плача в голос. Когда радость первых моментов встречи прошла, Мэл, продолжая держать Джоуи за руку, повернулась к Доку, чтобы официально ее представить. Не успела она этого сделать, как Док брякнул в своей привычной манере:

– Какое жуткое зрелище, когда вы вместе.

Мэл погладила блестящие и гладкие каштановые волосы Джоуи.

– Почему ты приехала? – спросила она.

– Ты знаешь. Я подумала, что нужна тебе.

– Со мной все в порядке, – попыталась соврать Мэл.

– Значит, просто на всякий случай.

– Это так мило. Хочешь, я покажу тебе город? Мой дом? Вообще, прокачу по этим местам?

– Я хочу увидеть того мужчину, – прошептала Джоуи на ухо Мэл.

– Мы сделаем это в последнюю очередь. Док? Можно мне взять выходной?

– Я совершенно точно не выдержу, если вы двое будете визжать и хихикать тут весь день.

Мэл бросилась к Доку и запечатлела на его щеке крепкий поцелуй, который старик тут же стер с брезгливой гримасой.

Настроение у нее улучшилось, и на какое-то время она отвлеклась от мыслей о Марке. Она провела для Джоуи экскурсию по всем своим любимым местам, начав со своего лесного домика, который сестра назвала очаровательным, хотя и заметила, что не отказалась бы немного поработать над ним в качестве дизайнера интерьеров.

– Видела бы ты, на что он был похож, когда я только приехала, – рассмеялась Мэл. – В духовке было птичье гнездо!

– Боже мой!

Затем они поехали к реке, где в этот день ловили рыбу не меньше десяти человек в рыбацких сапогах и жилетах. Двое из них повернулись и помахали ей рукой.

– В первый раз меня привез сюда Джек, и мы увидели тогда маму-медведицу с детенышем, вон там, внизу по реке, она ловила рыбу. Это был первый и последний медведь, которого мне довелось увидеть. И меня это вполне устраивает. В следующий свой визит я уже сама рыбачила, ловила рыбу нахлыстом – не так искусно, как эти рыбаки, но у меня все получалось. Я вожу в багажнике собственные снасти.

– Не может быть!

– Может!

Затем они отправились на ранчо Андерсонов, чтобы навестить малышку Хлою и посмотреть на новорожденных ягнят. Бак Андерсон вытащил из загона парочку подсосных ягнят и позволил девушкам немного их потискать.

Мэл сунула палец в пасть ягненка, тот закрыл глазки и принялся сосать, заставив их обоих восхищенно воскликнуть:

– Ой!..

– Я вырастил шестерых детей – трех мальчиков и трех девочек, – и все они тайком таскали в свою спальню ягнят, чтобы спать с ними в обнимку в кровати. Уберечь домашний скот от таких посягательств было делом всей жизни, – с улыбкой объяснил им Бак.

Мэл провезла сестру по шоссе 299 через лес секвой, получая огромное удовольствие от ее охов и ахов. Наконец они приехали к месту назначения и отправились гулять по каньону Ферн, который был одним из тех мест, где Спилберг снимал свой «Затерянный мир».[42] Мэл показала ей проселочные дороги Вирджин-Ривер, зеленые пастбища, посевные поля, крутые холмы, высокие сосны, мирно пасущийся скот и виноградники в долине.

– Если ты задержишься ненадолго и Док даст мне отгул, я отвезу тебя в Грейс-Вэлли, чтобы ты познакомилась с некоторыми из моих новых друзей. У них там большая клиника с ЭКГ, небольшим хирургическим кабинетом и УЗИ.

Затем, ближе к ужину, пошел сильный и прохладный летний дождь, поэтому они заехали к Джеку, где из-за неожиданного похолодания был разожжен уютный камин. По городу, по-видимому, распространились слухи, потому что в баре оказалось больше людей, чем обычно, – это было нетипично для столь дождливой ночи. Среди них оказалось несколько ее хороших знакомых. Конечно, не обошлось без Дока и Хоуп Мак-Кри. Рон ненадолго привел в бар Конни – а где бы в эти дни ни оказывалась Конни, там всегда рядом появлялась Джой со своим мужем Брюсом. Рядом с ними остановился Дэррил Фишберн со своими родителями, и Мэл представила Дэррила, объяснив Джоуи, что он отец первого ребенка, роды которого ей посчастливилось принять в Вирджин-Ривер. Энн Гивенс и ее муж тоже заглянули на огонек – они владели большим фруктовым садом, их первенец должен был появиться на свет в августе. Проповедник удостоил Джоуи одной из своих редких улыбок, Рик, как обычно, широко улыбался и обаятельно шутил о том, что все члены семьи Мэл, наверное, отличаются великолепной внешностью, а Джек… он полностью ее очаровал.

Когда он удалился на кухню, чтобы принести им ужин, Джоуи наклонилась к Мэл и прошептала:

– Черт возьми, какой красавчик, а?

– Да, красавчик, – подтвердила Мэл.

Им подали восхитительный ужин с лососем в укропном соусе, который Джек съел вместе с ними, в то время как Мэл потчевала сестру историями об особенностях работы сельским врачом, в том числе о тех двух родах, которые ей уже довелось принять.

Было около семи вечера, когда сообщение на пейджер заставило Дока отойти к телефону на кухне Джека. Переговорив с кем-то, он подошел к столику Мэл.

– Звонили Паттерсоны. Кажется, у их ребенка проблемы с дыханием, к тому же у него миндалины слегка побледнели и приобрели синеватый оттенок.

– Я поеду с вами, – встрепенулась Мэл. Встав, она обратилась к Джоуи: – Я помогала этому младенцу появиться на свет, и это заняло чертовски много времени. Если я задержусь надолго, ты найдешь дорогу к моему дому?

– Конечно. Дашь мне ключ?

Мэл улыбнулась и поцеловала сестру в щеку.

– Мы здесь нечасто пользуемся ключами, милая. Дверь открыта.

Мэл поехала с Доком в его пикапе на тот случай, если грунтовые дороги поплывут из-за дождя. Ей не хотелось намертво застрять в грязи на своем «БМВ».

Они застали Сондру и ее мужа в состоянии легкой паники, поскольку ребенок действительно хрипел от нехватки воздуха. Дыхание у него было учащенным и поверхностным, однако температура отсутствовала. После небольшой порции кислорода проблемы как рукой сняло, но это никак не объясняло, что же с ним случилось. Мэл еще долго потом его укачивала. Док сидел за кухонным столом и разговаривал с Паттерсонами, попивая кофе.

– Он слишком маленький, чтобы заболеть астмой. Может быть, это какая-то аллергическая реакция, симптом некой инфекции или что-то посерьезнее вроде проблем с сердцем или легкими. Завтра тебе придется отвезти его в больницу Вэлли для обследования. Я сейчас запишу для тебя имя хорошего педиатра.

– С ним ночью все будет в порядке? – со слезами на глазах спросила Сондра.

– Я считаю, что да, но оставлю на всякий случай баллон с кислородом. Можешь отдать его завтра. Также стоит проследить за тем, чтобы кто-то из вас этой ночью бодрствовал. Если возникнут какие-то проблемы или вас что-то встревожит, звоните мне. Та маленькая импортная колымага, которую Мэл называет машиной, ни черта не стоит на наших дорогах в дождливую погоду. Кроме того, у Мелинды сейчас гости из другого города.

Два часа спустя Док был готов отвезти Мэл обратно к ее сестре.

______

На следующее утро Джек подметал крыльцо перед баром, когда вдруг увидел, что Мэл с сестрой вышли из дома Дока и принялись обниматься у машины Джоуи. Затем Мэл вернулась внутрь, а Джоуи, к его удивлению, направилась в его сторону.

– Я собираюсь уезжать, – объяснила она. – Думала попросить у тебя чашечку кофе на дорожку. У Мэл сегодня с утра пара пациентов, иначе она пошла бы вместе со мной. Поэтому нам пришлось попрощаться.

– Я бы с радостью предложил тебе заодно и позавтракать, – предложил Джек.

– Спасибо, я уже слегка перекусила. Но не собираюсь отказываться от твоего чудесного кофе. Но на самом деле я подгадывала подходящий момент, чтобы поговорить. И попрощаться.

– Заходи, – кивнул Джек. Прислонив метлу к стене, он придержал для нее дверь. Джоуи запрыгнула на барный стул, а он зашел за стойку, чтобы приготовить ей кофе. – Был рад познакомиться с тобой, Джоуи. И провести немного времени вместе.

– Спасибо. Я тоже. Но прежде всего спасибо за то, что ты сделал для Мэл. За то, что заботился о ней, присматривал…

Он налил еще одну кружку кофе, на этот раз для себя.

– Я думаю, ты понимаешь – не стоит меня за это благодарить. Я никому не оказываю одолжений.

– Понимаю. Тем не менее… Просто хочу, чтобы ты знал – мне легче оставить Мэл здесь, зная, что она не одна.

Джеку хотелось признаться ей, что он не чувствовал ничего подобного с шестнадцати лет. Он был взволнован, безумно влюблен и готов поставить все на карту ради выигрыша. Но вместо этого он лишь сказал:

– Она будет не одна. Я буду следить за ней.

Джоуи отпила кофе. Казалось, внутри нее происходит какая-то борьба.

– Джек, ты должен кое-что запомнить. То, что кризис вроде бы миновал, не означает… Ну, скажем так, впереди ее ожидают определенные трудности.

– Расскажи мне о нем, – неожиданно попросил Джек.

Джоуи пораженно на него уставилась.

– Зачем?

– Затем, что может пройти еще много времени, прежде чем я смогу спросить о нем Мэл. И затем, что я хочу знать.

Она глубоко вздохнула.

– Что ж, ты имеешь на это полное право. Я сделаю все, что в моих силах. Однако единственное, что позволило нашей семье достойно справиться с этой потерей, – необходимость присматривать за Мэл, которая сильно страдала. Это было похоже на смерть любимого брата. Собственно, он и был для нас настоящим братом. Мы все любили Марка.

– Он, по всей видимости, был чертовски крутым парнем.

– Ты даже не представляешь, насколько. – Она сделала еще глоток кофе. – Смотри, что получается: Марку было тридцать восемь, когда он умер, а когда он повстречал Мэл, ему было тридцать два. Они познакомились в больнице. Он занимал должность старшего ординатора в отделении неотложной помощи, а она работала сменной медсестрой. Они сразу полюбили друг друга, через год съехались, еще через год поженились и прожили в браке четыре счастливых года. Я думаю, что самыми выдающимися чертами Марка были его сострадание и чувство юмора. Он мог рассмешить любого. И еще он принадлежал к тому типу докторов, которые нужны в неотложке, когда возникает беда, требующая, чтобы к людям относились с чуткостью и заботой. Все наше семейство сразу его полюбило. Сослуживцы его обожали.

Джек только сейчас заметил, что рассеянно покусывает нижнюю губу.

– Тяжело припомнить, в чем он не был бы идеален, – вздохнула Джоуи.

– Ты окажешь мне большую услугу, рассказав хотя бы пару вещей, из-за которых его нельзя было бы назвать совсем уж идеальным, – попросил он.

Она рассмеялась.

– Что ж, давай попробуем. Он, бесспорно, очень любил Мэл и был хорошим мужем, но она всегда говорила, что его настоящей «супругой» была скорая помощь. С врачами всегда так, я не думаю, что с ее стороны это было чем-то большим, чем легкая досада, – она сама работала медсестрой и понимала, что к чему. Но у них случались ссоры из-за того, что он допоздна задерживался на работе и мчался в больницу даже тогда, когда была не его смена. Много раз они оговаривали планы на вечер, а он их срывал. Или вдруг бежал на работу, а ей приходилось ехать домой на такси.

– Так и есть, – кивнул Джек. Морским пехотинцам тоже приходилось оставлять свои семьи, чтобы служить родине за границей. В то время как одна его часть радовалась, что Мэл ненавидела фанатичную преданность своего мужа работе, другая с неохотой, но испытывала уважение к женщине, которая понимала, что такое жизнь, и с достоинством переносила подобные тяготы.

– Ага. Хотя, на самом деле, я не считаю, что это как-то угрожало их браку. Он был поглощен своей работой, бывало, даже не обращал внимания на ее попытки поговорить с ним об этом. Мэл жаловалась, что иногда ей казалось, будто она разговаривает со стеной. Но, конечно же, поскольку Марк – это Марк, он извинялся и старался с ней помириться. Я уверена, если бы он не умер, они бы прожили в браке еще с полсотни лет.

– Давай, Джоуи, – взмолился Джек. – Неужели он не лез в бутылку, не бил ее и не изменял?

В его голосе прозвучала такая искренняя надежда, что это даже рассмешило Джоуи. Она порылась в сумочке, вытащила бумажник и пролистала внутри фотографии, пока не наткнулась на фотографию Мэл и Марка.

– Вот эта была сделана примерно за год до его смерти, – объяснила она.

Это оказалось семейное студийное фото: муж и жена. Марк обнимал ее, они оба беззаботно улыбались. Глаза Мэл сияли – так же, как и его. Врач и медсестра-акушерка – счастливые, успешные люди; вид у них был такой, словно они ухватили мир за яйца. Лицо Марка было уже знакомо Джеку, видевшему его фотографию на столике у кровати Мэл. Но теперь он смотрел на него иначе, узнав этого человека получше благодаря рассказу Джоуи. Марк отличался довольно приятной внешностью – это было единственное, что Джек позволял себе оценивать в других людях. Короткие, аккуратно подстриженные каштановые волосы, овальное лицо, ровные зубы. На фото Марку было тридцать семь лет, но выглядел он намного моложе – у него было немного детское лицо. По сути, он не особо отличался от большинства морпехов, которых Джек водил за собой в бой.

– Врач, – рассеянно произнес Джек, глядя на фотографию.

– Черт, не надо этого бояться, – махнула рукой Джоуи. – Мэл сама легко могла бы стать врачом. Она имеет степень бакалавра как медсестра и закончила аспирантуру по направлению «семейная медсестра», получив сертификат на акушерскую деятельность. У нее мозг больше, чем моя задница.

– Ага, – согласился он. Собственно, дело было вовсе не в размерах ее задницы.

– Они спорили ничуть не меньше любой другой семейной пары, – продолжала Джоуи. – В отпусках их проблемы обострялись – как выяснилось, их желания никогда не совпадали. Если он собирался играть в гольф, то она хотела пойти на пляж. Обычно споры заканчивались тем, что они шли туда, где он мог играть в гольф, а она – валяться на пляже. Это можно было бы считать разумным компромиссом, за исключением одного факта – они не проводили отпуска вместе. Раньше это ее бесило, – добавила она. – А когда Мэл злится, то становится просто невыносимой.

– И, – добавила Джоуи, – с деньгами у него дела не ладились. Марк вообще не обращал на денежные вопросы никакого внимания. Он целиком и полностью посвящал себя медицине, при этом забывая оплачивать счета. Мэл пришлось сразу взять на себя эту обязанность, чтобы им не отключили дома свет. И к тому же он был тем еще чистоплюем – я могла бы в его гараже с пола есть.

«Типичные проблемы городских неженок», – подумал Джек. Но вместо этого произнес:

– Наверное, туризмом он не увлекался. Никаких палаток на природе?

– Срать в лесу? – рассмеялась Джоуи. – Нет, это не для такого изнеженного чистюли, как Марк.

– Забавно, что Мэл сюда приехала, – задумался Джек. – Это суровые края. Не шибко изысканные. Без особых достопримечательностей.

– Гм, да, я заметила, – согласилась Джоуи, глядя в свою чашку с кофе. – Мэл любит природу, ей нравятся горы, но, Джек, тебе нужно кое-что знать… Это был эксперимент. Она слегка поехала крышей и решила, что хочет полностью сменить обстановку. Но это вообще не ее среда. До смерти Марка она выписывала себе, наверное, с дюжину журналов о моде и декоре. Она любит путешествовать первым классом. И знает имена как минимум двадцати «пятизвездочных» шеф-поваров. – Она вздохнула и посмотрела в его добрые глаза. – Возможно, сейчас ей нравится возить с собой в багажнике удочку, но она не собирается здесь оставаться.

– Ручка и катушка, – уточнил он.

– Что? – не поняла Джоуи.

– Это всего лишь ручка с катушкой, ненастоящая удочка. Но ей она очень нравится.

– Береги свое сердце, Джек. Ты действительно хороший парень.

– Со мной все будет в порядке, Джоуи, – улыбнулся он. – И с ней тоже все будет хорошо. Это ведь важно, не так ли?

– Ты удивительный человек. Просто скажи мне, что понимаешь, о чем я пытаюсь тебе сказать. Мэл может пытаться сбежать от прошлой жизни, но та все еще таится где-то внутри нее.

– Конечно. Не волнуйся. Она меня об этом любезно предупредила.

– Хм, – задумалась Джоуи. И решила сменить тему. – Как ты проводишь отпуска?

– У меня сейчас сплошной отпуск, – снова улыбнулся он.

– Мэл рассказала, что ты служил в морской пехоте – как ты проводил тогда время? Когда у тебя выдавался отпуск?

«Что ж, – хотелось сказать Джеку, – когда мне не приходилось лечиться от ран и наша часть располагалась где-нибудь в США, я напивался с парнями и находил себе какую-нибудь женщину. Это совсем не то, что летать первым классом на острова, загорать на песчаном пляже или нырять с маской в заливе». Но он промолчал – то была совсем другая жизнь. Которую он оставил позади. «Людям это свойственно», – с надеждой подумал он; прощаться с привычным образом жизни, пытаясь найти для себя что-то новое. Что-то совсем другое.

– Если бы у меня был длительный отпуск, я бы навестил семью. У меня четыре замужние сестры в Сакраменто, они живут только ради того, чтобы мной поуправлять.

– Как это мило с твоей стороны, – ухмыльнулась Джоуи. – Ну, у тебя еще остались какие-то вопросы? О Мэл? Или о Марке?

Он не осмелился. Еще больше информации о непогрешимом святом Марке могло бы его убить.

– Нет. Спасибо.

– Ну, тогда я пойду. Впереди долгая поездка, а потом еще нужно успеть на самолет.

Она спрыгнула со стула, и Джек вышел ей навстречу из-за барной стойки. Он широко раскинул руки, и она с радостью крепко его обняла.

– Еще раз спасибо, – сказала она.

– Тебе спасибо, – ответил он. – И, Джоуи, мне жаль, что тебе пришлось понести такую потерю.

– Да, наш Марк… Знаешь, тебе не обязательно с ним соревноваться.

Он обнял ее и проводил на крыльцо.

– Я не могу иначе, – просто сказал он.

– Тебе не обязательно это делать, – повторила она напоследок.

Он в последний раз обнял Джоуи и остался смотреть, как она переходит улицу к дому Дока, где стояла ее машина. Уезжая из города, она помахала ему рукой напоследок. Джек не смог противиться искушению и задумался, пытаясь представить себе, как Мэл жилось вместе с Марком. Он нарисовал в своем воображении шикарный дом и дорогие машины. Украшения с бриллиантами в подарок на день рождения и сертификаты на членство в загородных клубах. Поездки в Европу или на Карибское море, чтобы расслабиться и отдохнуть от стресса, вызванного работой в большой городской больнице. Ужины, танцы и участие в благотворительных акциях. Такой образ жизни, который Джек, даже если бы мог в него вписаться, по доброй воле никогда бы не выбрал.

Он имел представление о том, как живут обеспеченные люди: его сестры устроились в этой жизни очень неплохо. Они (и их мужья) были образованными, успешными людьми, которые пытались теперь подыскать школы получше, чтобы их девочки выросли такими же. Донна, самая старшая из них, сорока пяти лет, работала в колледже профессором, и муж у нее тоже был профессор. Следующей по возрасту, Джинни, было сорок три года, она работала бухгалтером, счастливо выйдя замуж за девелопера. Потом шла Мэри тридцати семи лет, пилот коммерческой авиалинии, замужем за агентом по недвижимости – оба были членами загородного клуба отдыха. Бри, его младшей сестричке, самой властной из всех (и самой любимой), было уже под тридцать; она занимала должность окружного прокурора, а замуж вышла за полицейского детектива. Он единственный в семье, кто юношей пошел в армию на срочную службу, получив лишь среднее школьное образование. И обнаружил там, что прекрасно справляется с физическими испытаниями, демонстрируя одновременно определенные таланты в области военной стратегии.

Он задавался вопросом, права ли Джоуи, считая, что Мэл не сможет долго быть счастлива в этом захолустном городишке, населенном сплошь владельцами ранчо и синими воротничками – и ни одного «пятизвездочного» шеф-повара в радиусе трехсот миль вокруг. Возможно, она слишком хороша для жизни в такой глухомани. Но тут перед его мысленным взором всплыл образ той Мелинды, которую он полюбил, – естественной и неиспорченной, жесткой и дерзкой, раскованной и страстной, немного упрямой. Возможно, его беспокойство преждевременно – надо дать ей шанс. Всегда остается возможность, что она найдет здесь то, к чему сможет прикипеть ее сердце.

Джек не видел ее весь день. Он опасался выходить из бара, на тот случай, если она решит забежать за сэндвичем или чашкой кофе, но Мэл так ни разу и не заглянула. Она объявилась лишь ближе к шести часам вечера. Когда она вошла, его пронзило то чувство, которое в последнее время стало для него столь привычным – острое желание. Достаточно было одного взгляда на Мэл в ее обтягивающих джинсах, и он готов был забиться в агонии. Требовались недюжинные волевые усилия, чтобы тут же на нее не наброситься.

В зале было людно – привычные завсегдатаи, заглянувшие в бар поужинать, и около шести рыбаков из другого города, – поэтому по пути к стойке Мэл поздоровалась со всеми своими знакомыми. Вскочив на барный стул, она широко улыбнулась и произнесла:

– Я бы не отказалась от холодного пива.

– Не вопрос. – Он налил ей бокал. Вот перед ним сидит роскошная женщина, выглядящая сейчас как обычная девушка, и просит пива, а не коктейль с шампанским, что совершенно не соответствовало той картине, которую он себе ранее нарисовал: загородные клубы отдыха, бриллианты, танцы на благотворительных ужинах. И все же, представив ее в облегающем черном платье без бретелек, он решил, что в таком виде она ему тоже нравится. Это заставило его улыбнуться.

– Чему ты улыбаешься? – поинтересовалась она.

– Просто рад тебя видеть, Мэл. Собираешься сегодня здесь поужинать?

– Нет, спасибо. Мы все утро провозились, гораздо дольше, чем я предполагала, поэтому я приготовила нам с Доком перекусить около трех часов дня. Я не голодна. Мне просто тут нравится.

Дверь открылась, и внутрь вошел Док Маллинз. Пару месяцев назад он просто сел бы в другом конце бара, не более того. Он по-прежнему оставался на редкость ворчливым стариком, но теперь опустился на табурет рядом с Мэл, и Джек налил ему немного бурбона.

– Пообедаете? – спросил он доктора.

– Чуть позже, – буркнул тот.

Дверь снова открылась, и на пороге появилась Хоуп. Она наконец отказалась от резиновых сапог в пользу теннисных туфель – впрочем, не менее грязных. Подойдя к ним, старушенция села с другой стороны от Мэл.

– О, отлично, я покурю, пока ты не ешь, – сказала она, доставая из кармана пачку сигарет. – Джек? – позвала она, намекая на свою обычную порцию «Джека Дэниэлса».

– «Джек» на подходе, чистый, как слеза, – провозгласил он, наливая ей бокал.

Хоуп фыркнула и повернулась к Мэл:

– Как твоей сестре глянулся наш городок?

– Она приятно провела время, спасибо. Хотя выразила некоторую озабоченность состоянием моих волос.

– Попроси этого старого болвана дать тебе выходной, смотайся в Гарбервиль или Фортуну и приведи их в порядок.

– У нее и так одни сплошные выходные, – проворчал Док.

– Забавно это слышать от человека, утверждавшего когда-то, что ему не нужна помощь, – поддразнила его Мэл. Затем она объяснила Хоуп: – Вы же знаете, как себя ведут старшие сестры. Она просто хотела выяснить, не ввязалась ли я в какие-нибудь проблемы, убедилась, что я смогу тут выжить, и вернулась к своей семье с чистой совестью. Чем вы занимались, Хоуп? – спросила Мэл. – Давненько я вас не видела.

– Ковырялась в саду с утра до ночи. Я сажаю и выращиваю зелень с овощами, а олени приходят и съедают их подчистую. Мне нужно однажды собрать сослуживцев-морпехов Джека и вывезти всех к себе, чтобы они обоссали мне весь забор по периметру.

Мэл отшатнулась в удивлении.

– Это что, работает?

– Черт, еще как. Лучше способа не найти.

– Что ж, век живи – век учись, – покачала головой Мэл. Она допила свое пиво.

– Я еду домой, – решительно заявила она, вставая со стула.

Едва Мэл вышла за дверь, как у нее за спиной появился Джек. Он взял ее за руку и прошел вместе с ней к машине. Остановившись, она повернулась к нему и спросила:

– Как думаешь, ты сможешь найти дорогу к моему дому?

Джек наклонился, чтобы поцеловать ее, и застонал от наплыва эмоций. Его вновь захлестнула волна желания.

– Я домчусь туда в мгновение ока, – пообещал он.

– Не торопись. Дай мне немного времени, чтобы смыть с волос запах сигарет Хоуп. А ты пока приготовишь гостям ужин.

Он поцеловал ее в шею.

– Я сейчас зайду туда и начну вопить: «Пожар!», чтобы они все свалили побыстрее.

Засмеявшись, Мэл от него отстранилась.

– Увидимся позже, – пообещала она и села в машину.

Мэл отправилась домой, понимая, что Джек изнывает от сексуального голода и долго так не протянет. Более сексуально возбужденного мужчины ей раньше еще не встречалось. Но для начала ей хотелось сделать еще несколько вещей. Вернувшись домой, Мэл бросила свою медицинскую сумку у входной двери и прошла в спальню. Сев на кровать, она взяла фотографию Марка и некоторое время держала ее в руках. Затем посмотрела в его добрые глаза и мысленно произнесла: «Ты ведь знаешь, я люблю тебя и я знаю, что ты все поймешь». С этими словами она сунула его фото в ящик стола.

Затем Мэл пошла в душ, чтобы немного освежиться.

______

Мэл и Джек вернулись на «Хаммере» к бару, где устроили небольшое представление перед толпой посетителей, которые, не теряя времени, разнесли новость об этом по всему городу. Док Маллинз, делая вид, что его раздражает эта покупка, недовольно проворчал, что его старый пикап и так нормально со всем справлялся. Мэл возразила ему, объяснив, что уже на следующее утро он сможет проверить новый автомобиль в работе. Вскоре стало очевидно, что его досада была показной, и он даже один или два раза улыбнулся, бросая взгляд на «Хаммер». Рики болтал с Мэл больше обычного, а Проповедник встал на крыльце, скрестив руки на своей массивной груди, и ухмылялся, будто школьник.

Когда на следующее утро Мэл позвонила Джун Хадсон, чтобы рассказать о новом автомобиле, та предложила ей собраться у нее дома в следующее воскресенье, чтобы отпраздновать приобретение бургерами и хот-догами.

– Если я принесу с собой картофельный салат и пиво, можно мне взять с собой друга? – спросила Мэл. Мысленно она убеждала себя, что спросила об этом потому, что на грядущий небольшой пикник собирались одни семейные пары, за исключением отца Джун, старого дока Хадсона, и ей не хотелось чувствовать себя одинокой. Но истинная причина заключалась в том, что она обнаружила: в последнее время ей не очень нравилось оказываться вдали от Джека.

– Ага, – улыбнулся Джек, – ты все-таки решила вывести меня из шкафа?

– Всего лишь на день, – парировала она. – Потому что ты хорошо себя вел.

Джун жила в очаровательном загородном доме, о котором Мэл когда-то фантазировала, планируя побег из города: с широким крыльцом, сияющий свежей краской, обставленный уютной мебелью, он располагался прямо на вершине холма, с которого открывался чудесный вид на долину. Повсюду в доме были разбросаны подушечки для иголок и свертки с ватой – Джун оказалась мастером по вышиванию. Похоже, она вела идеальную жизнь деревенского врача – ее муж Джим помогал ей ухаживать за ребенком, вредный отец постоянно вмешивался во все их дела, а прекрасные друзья в лице Джона и Сьюзен Стоун оказывали им всяческую поддержку.

Сьюзен работала медсестрой, поэтому они с Мэл легко нашли общий язык. Кроме того, Сьюзен и Джон раньше работали в большом городе трансплантологами, поэтому она откровенно рассказывала о том, что ей потребовалось время, чтобы оценить более медленный темп жизни и отсутствие привычного комфорта в Грейс-Вэлли.

– Раньше я ходила в дневной спа-салон у себя на улице, чтобы сделать эпиляцию лица и привести в порядок брови, – призналась она. – А теперь закупиться продуктами – уже целое дело.

Сьюзен тоже находилась на последних сроках беременности. Она постоянно массировала себе поясницу, отчего ее внушительный живот еще больше выпячивался вперед.

Женщины расположились на веранде. Джун раскачивалась в садовых качелях и кормила ребенка, Сьюзен ерзала, пытаясь подыскать подходящую декоративную подушку, чтобы подложить ее под поясницу, в то время как мужчины столпились во дворе вокруг «Хаммера», каждый с пивом в руке, изредка заглядывая внутрь салона или под капот.

– Вы привезли с собой весьма привлекательных мужчин, – заметила Джун.

Мэл перевела на них взгляд. Джим и Джек были примерно одинакового роста и веса, и оба красовались в своей привычной одежде: джинсы, клетчатые или джинсовые рубашки и ботинки. Джон был чуть ниже ростом, хотя все равно достигал добрых шести футов, и одевался столь же небрежно, в брюки цвета хаки и футболку, но выглядел все равно чертовски привлекательно.

– Ты только посмотри на них, – ухмыльнулась Мэл. – Они словно сошли с обложки журнала «Мужественность». Матушка-природа прекрасно постаралась.

– Матушка-природа та еще сволочь, – проворчала Сьюзен, дергаясь от боли в спине. – Если бы у нее было хоть немного сострадания, мы бы вынашивали детей не больше шести недель. – Она вздрогнула. – Бьюсь об заклад, на самом деле матушка-природа – это папаша. Жуть.

– Неудобно, да? – сочувственно спросила Мэл.

– У меня скоро начнутся схватки, я просто уверена в этом. Такой хороший день, чтобы страдать от беременности.

– Это так мило с твоей стороны, Джун. Спасибо тебе, – сказала Мэл. – Можно немного расслабиться, слегка сбросить стресс – пускай не Сьюзен, так хотя бы мне. Все в долине ведут такую простую и незамысловатую жизнь?

Джун расхохоталась, чем изрядно ее удивила, затем к ней присоединилась Сьюзен. В этот момент Сидни, семилетняя дочка Сьюзен, выскочила из дома, махнув белокурыми кудрями, и тут же скатилась по ступенькам во двор вместе с гнавшейся за ней Сэди, колли Джун. Она подбежала к отцу, повиснув на его ноге с минуту, а затем продолжила носиться по двору с собакой на хвосте – колли пыталась загнать ее обратно ко взрослым.

– Я сказала что-то смешное? – поинтересовалась Мэл.

– Тут все не так просто. Пару лет назад я была уверена, что никогда не выйду замуж, а тем более не заведу ребенка.

От удивления Мэл чуть было не подскочила на своем стуле.

– Со стороны кажется, что вы с Джимом всегда были вместе.

– Он приехал ко мне в клинику поздно ночью чуть больше года назад, чтобы мы помогли его другу, получившему огнестрельное ранение. Джим сейчас находится в статусе офицера полиции на пенсии. Когда я с ним познакомилась, он шастал по сельской местности, расследуя какое-то дело, а под покровом ночи пробирался ко мне в спальню. Я довольно долго не рассказывала ему о моем маленьком секрете – пока у меня не начал округляться живот.

– Не может быть.

– О да. Никто в городе не знал, что у меня есть мужчина, а потом я неожиданно забеременела. И выяснилось это довольно поздно – к тому времени, когда я это поняла, отступать уже было некуда. Свадьбу мы сыграли только через несколько месяцев. Мы не успели с ней до рождения ребенка.

– Это в таком-то маленьком городке? – Мэл была ошеломлена.

– Люди нормально к этому отнеслись. Я имею в виду, что у нас тогда много чего случилось: случилось наводнение, на какое-то время мы остались без своего священника, в лесу провели огромную облаву на «садоводов» – одно за другим. Ну, и еще, вероятно, потому, что Джим очень быстро приглянулся местным. Но моего отца из-за этого чуть удар не хватил.

– Или потому, что Джим переехал прямо к тебе домой и не выпускал из поля зрения, пока ты не согласилась выйти за него замуж, – добавила Сьюзен.

– Я долгое время жила по-холостяцки, – заметила Джун. – Поэтому немного нервничала из-за всего этого. Я имею в виду, мы даже не очень долго были в отношениях – и, боже мой, не особо часто встречались. Не знаю, как это случилось, – призналась Джун. – Но все произошло очень быстро.

– Нет же, ты знаешь, как это произошло, – вмешалась Сьюзен. – Это, – сказала она, гладя свой гигантский живот, из которого вскоре должен был появиться на свет очередной кричащий младенец, – великая тайна. Нам очень долго пришлось стараться, чтобы родилась Сидни. На самом деле даже потребовалась небольшая помощь. Я долго не могла забеременеть.

«Может быть, со временем и я поделюсь с ними своими секретами», – подумала Мэл. А пока она просто хотела услышать их собственные.

– Мы с Джоном сильно ссорились, – продолжала Сьюзен. – И почти не разговаривали. Я заставила его спать на кушетке – он вел себя как последний засранец. К тому времени, когда я простила его и позволила вернуться ко мне в постель, он уже буквально фонтанировал энергией. – Она хихикнула. Ее глаза сверкнули.

– По крайней мере, вы были женаты, – вставила Джун.

– Расскажи нам о своем парне, – попросила Сьюзен.

– О, Джек не мой парень, – автоматически ответила Мэл. – Но стал первым моим другом, которого я завела в Вирджин-Ривер. Он держит небольшой гриль-бар через дорогу от дома Дока – это место для дружеских посиделок и ресторан одновременно. У них даже нет меню – его напарник, большой парень жуткого вида по имени Проповедник, который на самом деле в душе настоящий ангел, ежедневно готовит одно блюдо на завтрак, одно на обед и одно на ужин. В особо выдающиеся дни они могут предложить, возможно, два блюда – это означает, что какое-то из них осталось с прошлой смены. Они предлагают свою стряпню по очень скромным ценам, много времени проводят на рыбалке и помогают городу там, где это необходимо. Джек отремонтировал дом, в котором мне было разрешено поселиться, пока я остаюсь в Вирджин-Ривер.

Несколько мгновений женщины молчали. Затем Сьюзен произнесла:

– Дорогая, у меня такое чувство, что он не считает тебя просто своей подругой. Ты видела, как он на тебя смотрит?

Она взглянула на Джека, а тот, словно ощутив на себе взгляд, посмотрел на нее в ответ. Мягко и решительно.

– Ага, – вынуждена была согласиться Мэл. – Он обещал больше так не делать.

– Девочка, мне бы даже в голову не пришло заставлять мужчину отказываться так на меня смотреть! Ты не можешь не понимать, насколько он…

– Сьюзен, – перебила ее Джун, – мы не собираемся досаждать Мэл вопросами.

– Джун, может, и не собирается, но я люблю это дело. Ты хочешь сказать, что он не…

Мэл ощутила, как ее щеки вспыхнули от румянца.

– Ну, это не совсем то, что ты думаешь, – промямлила она.

Джун и Сьюзен громко расхохотались, настолько, что мужчины прервали свой разговор и обернулись к крыльцу. Мэл невольно тоже рассмеялась. Ах, как же она скучала по таким беседам с подружками. Чтобы можно было посекретничать о всяких личных вещах. Посмеяться над своими слабостями и сильными сторонами.

– Я так и думала, – успокоилась наконец Сьюзен. – Похоже, ему не терпится с тобой уединиться. И начать заниматься тем, что в приличном обществе обсуждать не принято.

Мэл невольно вздохнула, ее щеки запылали еще сильнее. «Он не может, – чуть было не выпалила она. – И ох…»

Джун сняла ребенка с груди и положила себе на плечо, чтобы тот отрыгнул. Мужчины практически одновременно развернулись и всей толпой направились к крыльцу, Джим шел первым.

– Похоже, тут намечается проблема, – улыбнулся он. Потянувшись к ребенку, он взял на себя процесс отрыгивания.

Приобняв Сьюзен, Джон поцеловал ее в лоб. Другой рукой он плавно провел по ее животу.

– Как себя чувствуешь, дорогая? – заботливо спросил он.

– Прекрасно. Я хочу, чтобы сразу после ужина ты вытащил из меня этого спиногрыза.

Он поднял свое пиво.

– Хорошо бы немного выпить и расслабиться.

Джек встал позади Мэл и положил руку ей на плечо. Не осознавая этого, она потянулась и погладила его руку.

– Я разожгу гриль, – объявил старый доктор Хадсон, скрывшись в глубине дома.

Спустя какое-то время все расселись за столом для пикника на заднем дворе, обсуждая личные и городские дела. Мэл получила от Джона несколько советов касательно домашних родов – он объяснил, что до того, как получить вторую ординатуру по семейной практике, работал акушером. Ему никогда не доводилось сталкиваться с домашними родами в Саусалито, но по прибытии в Грейс-Вэлли он занял должность местного акушера. Джону нравилось его место работы, но он никак не мог убедить всех местных женщин покидать свои дома и ехать рожать в больницу. Они делились разными историями из жизни маленьких городков, смеялись, и очень скоро на двор опустилась темнота.

Когда они с Джеком собрались уезжать, Мэл воспользовалась возможностью, чтобы поговорить с Джун о подкидыше – Хлое. Она выразила ей обеспокоенность тем, что до сих пор со стороны социальных служб не было ни ответа, ни привета. Джун нахмурилась.

– У властей округа хватает недостатков, это правда, но обычно они довольно неплохо справляются. Одна из моих близких подруг – социальный работник, хотя она живет в округе Мендосино. Я могу связаться с ней, чтобы узнать ее мнение.

– Возможно, это будет нелишним. Особенно если ты считаешь, что это нетипичная ситуация, – согласилась Мэл.

– Я так и сделаю, а потом позвоню тебе. Между тем если ты считаешь малыша своим подопечным, то сама сможешь прояснить ситуацию. Посмотри, может, у тебя получится что-то разузнать. Док Маллинз умнее, чем кажется, – сказала Джун. – Он хитрый старый дьявол. Проверь, не припрятано ли у него что-нибудь в рукаве.

Мэл обняла Джун на прощание, пока Джек ожидал ее у машины.

– Спасибо за все. Это был прекрасный день.

На пути в Вирджин-Ривер Мэл погрузилась в такое безмятежное состояние, что с трудом могла припомнить, когда в последний раз с ней это происходило. Ее связь с этими краями стала сильнее благодаря появлению новых друзей, и немалую роль в этом сыграло то, что они благосклонно отнеслись к Джеку.

– Ты как-то странно притихла, – заметил Джек.

– Я так хорошо провела время, – сказала она мечтательно.

– Я тоже. Твои друзья – хорошие люди.

– Ты им тоже понравился. Ты знал, что Джим – бывший полицейский?

– Я догадался, да.

– А Джон и Сьюзен переехали сюда из города пару лет назад. А Элмер, старый доктор, настоящий бунтарь. Я так рада, что мы это сделали.

Какое-то время они ехали в дружелюбном молчании, пока не приблизились к Вирджин-Ривер. Тогда Джек спросил:

– Чем хочешь заняться сегодня вечером? Поедем ко мне?

– Ты не против, если этой ночью мы слегка передохнем?

– Как пожелаешь, Мэл. Все в порядке.

– Все в порядке, да. На самом деле, я никогда еще не чувствовала себя так хорошо. Мне просто подумалось, что лучше поехать домой, принять душ и хорошенько выспаться.

– Тебе решать. – Он потянулся через переднее сиденье и взял ее за руку. – Решать всегда тебе. – Затем поднес ее пальцы к губам и нежно поцеловал.

Подъехав к бару, она пересела на сиденье водителя, чтобы отправиться домой. Поцеловав его на прощание, она оставила Джека и поехала к себе домой.

Стоило Мэл только выехать на полянку перед своим домом, как она тут же заметила припаркованный прямо перед его фасадом большой темный внедорожник. Водитель, большой незнакомый мужчина в бейсболке с вьющимися из-под нее длинными волосами, стоял, прислонившись к пассажирской двери. Когда она подъехала, он выпрямился, засунув большие пальцы в передние карманы джинсов. Мэл сразу узнала и его, и машину. Это был тот самый здоровяк, который несколько недель назад приезжал к Доку, и в ее голове промелькнула фраза про то, что «кто-то забеременел». Затем она заметила у него оружие – большой пистолет в набедренной кобуре. Впрочем, руки он держал далеко от ствола.

В глубинке никогда не знаешь, как относиться к человеку с оружием. Если бы она увидела такого в городе, то сразу попыталась бы куда-нибудь спрятаться. Но в здешних краях это не обязательно означает что-то плохое. Она могла бы перестраховаться и уехать прочь, хотя еще не очень хорошо управляла «Хаммером». Кроме того, мужчина уже общался с ней при ясном свете дня, спрашивая о помощи в родах. Она остановилась, не выключая фар, а он, казалось, несколько выжидающе выпрямился, отойдя от внедорожника. Мэл открыла дверь салона и вышла наружу.

– Что вы здесь делаете?

– Роды скоро начнутся, – коротко произнес он.

Независимо от обстоятельств, стоило Мэл услышать эти слова, как с ней тут же произошла стандартная перемена – она перестала беспокоиться о себе и сосредоточилась на предстоящем деле, на роженице и ребенке.

– Как-то очень быстро, – удивилась она.

– Нет. Это я оказался тормозом, – усмехнулся он. – Она долго держала это в тайне, а я не понимал, что она уже готова, то есть… Слушай, мне нужно, чтобы ты к нам приехала. Помогла ей.

– Но почему вы здесь? Почему не поехали в город, к врачу? Я сегодня уже подумывала не возвращаться домой…

– К счастью для меня, ты вернулась. Я не мог поехать в город, не мог рисковать, мало ли, может кто-то захочет поехать с тобой или посоветует со мной не связываться. Пожалуйста, поехали.

– Куда?

– Я тебя отвезу, – сказал он.

– Нет. Я тобой не поеду. Сейчас я зайду внутрь, позвоню и…

Он сделал шаг по направлению к ней.

– Не стоит этого делать. Для всех нас будет лучше, если ты не будешь знать, где находишься. На самом деле, должна быть только ты и никого больше.

– О, да неужели, – произнесла она, коротко рассмеявшись. – Ты серьезно думаешь, что я сяду с тобой в эту машину? Не зная, кто ты такой и куда мы едем?

– В общем и целом да, – кивнул он. – Она думает, что сама справится с родами. Но я бы предпочел, чтобы ты поехала со мной, на случай… Что, если возникнет проблема? А?

– Я могу позвонить Доку Маллинзу, возможно, он согласится с тобой поехать. Я не имею привычки садиться в машину к незнакомцам, чтобы меня везли на какие-то таинственные роды…

– Хотел бы я, чтобы они были таинственными. Я был бы рад, если бы до них дело вообще не дошло, но что есть, то есть. Мне совершенно не хочется этого делать, но точно так же я не хочу, чтобы что-то пошло не так, если мы можем это предотвратить. Я не хочу лишних хлопот. Ты, как мне кажется, должна там присутствовать. На всякий случай.

– Это твой ребенок? – спросила Мэл.

Он пожал плечами.

– Да, возможно. Наверное.

– Я даже не знаю, какого пола будущий ребенок. Я никогда не видела его мать, – возмутилась Мэл. – Что, если ребенка вообще нет?

Он сделал к ней еще один неуверенный шаг.

– А если есть?

Она огляделась вокруг. Было очевидно, что, если он захочет причинить ей боль, ему не придется никуда ее тащить. Ему даже не нужно будет вытаскивать для этого пистолет. Они были здесь совершенно одни. Он мог быстро пройти десяток шагов, нанести ей удар в челюсть, и этого бы хватило.

Он примирительно развел руки.

– Я просто должен соблюдать маскировку, чтобы не засветить поляну. Это мое рабочее место, понимаешь? Слушай, давай просто поможем этому ребенку появиться на свет? Я не шучу, меня это пугает. Она говорит, что мучилась от боли. А еще у нее шла кровь.

– Много крови?

– Что значит много? Не лужа, конечно, но достаточно, чтобы я прыгнул в тачку и поехал за тобой.

– У тебя пистолет, – указала она. – Я ненавижу оружие.

Парень почесал рукой затылок.

– Это для твоей же защиты, – объяснил он. – Я просто бизнесмен, но тут хватает всяких шизиков, которые живут в лесу. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, это сделало бы мою жизнь слишком сложной. Мне не нужно внимание шерифа. Слушай, нам действительно пора. Ей скоро рожать. Очень скоро.

– Вот дерьмо, – ругнулась она. – Не дави на меня.

– Да кто давит-то? Я тебя просто прошу. Вот и все. Я хочу, чтобы мой ребенок мог появиться на свет, без проблем для него и его матери. Ты меня понимаешь?

– Почему ты просто не отвез ее в больницу? – продолжала упираться Мэл.

– Она работает на меня, ясно? И на ней уже висит несколько ордеров. В больнице ее опознают, и она отправится в тюрьму. Невозможно заботиться о ребенке из-за решетки. Вот почему она рожает на дому.

– Слушай, смотайся за ней и отвези в город, к Доку. Мы все сделаем там, никто не будет задавать никаких вопросов…

– Я же говорю тебе, нет времени! – выкрикнул он. Его лицо скривилось от отчаяния, и он сделал умоляющий шаг к ней, широко раскинув руки. – Ей совсем скоро рожать, а туда ехать почти час! Мы можем просто не успеть!

Она тяжело вздохнула.

– Мы должны взять мой «Хаммер»…

– Не пойдет, – покачал головой он. – Я не могу оставить здесь свою машину. Вдруг кто-то приедет искать тебя и найдет тут мой пикап. Извини.

– Ладно, я возьму свою сумку, – неохотно согласилась Мэл. Вытащила ее из «Хаммера» и пересела в его внедорожник. В руке он держал черную тряпку.

– Тебе нужно завязать глаза, – потребовал он.

– Вернись на землю, – огрызнулась она. – Я этого не сделаю. Поторопись. Если ей весь день было больно, надо торопиться.

– Надень это. Давай же!

– Слушай, что я, по-твоему, могу увидеть? Куда мы едем? Я из Лос-Анджелеса, приятель. Я здесь уже три месяца и до сих пор еле-еле умудряюсь доехать днем до города по этим горным дорогам. Это дохлый номер. Давай уже трогайся, я в принципе не смогу никому рассказать, куда мы поедем. – Потом она чуть мягче добавила: – Кроме того, я не стану этого делать. Единственное, что может заставить меня нарушить слово, – необходимость разыскать тебя или твою девушку, чтобы спасти ваши жизни.

– Это что, какая-то уловка? – настороженно спросил он.

– Ой, хватит уже. Перестань меня пугать. Я могу запаниковать и выскочить из машины, что ты тогда будешь делать?

Он завел мотор, съехал с подъездной дорожки и направился на восток.

– Я надеюсь, что ты не лжешь и не подставишь меня. Потому что после того, как все закончится, ты меня больше не увидишь. До тех пор, пока…

– Подставлю тебя? – рассмеялась Мэл, невзирая на неоднозначность ситуации. – Это я, что ли, заявилась к тебе домой? Ты что, сам хочешь принять роды?

– Я никогда ничего подобного раньше не делал, – произнес он торжественно и предельно серьезно. – Если бы я знал, что у нас будет ребенок, я бы увез ее подальше. Куда-нибудь за пределы этого округа. Но я не знал. Просто сделай свое дело, я заплачу тебе, и дело в шляпе. Хорошо?

– Дело в шляпе? – усмехнулась Мэл. – Это с нежданными-то младенцами? Знаешь, иногда им удается прожить до девяноста лет! После родов все только начинается! Детей надо еще вырастить!

– Ага, – устало пробормотал он. Сосредоточившись на дороге, он закручивал внедорожник на крутых поворотах, поддавая газу, когда дорога была прямой. Но прямые участки длились недолго, за ними всегда следовали еще более крутые повороты. В основном спидометр показывал скорость около двадцати миль в час. Он включил не только передние фары, но и прожектора, что были смонтированы на крыше. Они долго ехали в полной тишине, пока он первым не нарушил молчание:

– Я позабочусь обо всем, что им потребуется. После того, как ребенок появится на свет и она придет в себя, можно будет отправить ее в Неваду, к сестре.

– А почему такая секретность? – осмелилась спросить Мэл. Она посмотрела на его профиль и увидела, что он широко улыбается. На носу у него можно было заметить небольшую шишку. Когда он так улыбался, вокруг его глаз под козырьком бейсболки появлялись морщинки, и она отметила, что выглядит он, несмотря на внешнюю грубость и неряшливость, довольно симпатично.

– Господи, ты просто нечто, знаешь об этом? Просто прими все как есть, малышка.

– Как ты узнал, где я живу? – допытывалась она.

Он рассмеялся.

– Надеюсь, вы не считаете свой дом местом, где можно залечь на дно, мисс. Потому что все в курсе, где проживает новая акушерка.

– О, какая прелесть, – буркнула она себе под нос. – Это просто здорово.

– Все будет хорошо. Никто не собирается причинять тебе боль или как-то навредить. Это принесло бы массу неприятностей куче людей. – Он бросил на нее быстрый взгляд. – Если кто-то вроде тебя пропадет без вести, власти всех трех округов горы сроют от усердия. Это плохо скажется на бизнесе.

– Что ж, – тихо вздохнула Мэл, – полагаю, мне следует этим гордиться. – Она вновь посмотрела на него. – Почему же я не чувствую ни капельки гордости?

Он пожал плечами.

– Думаю, для тебя это все в новинку.

– Ага, – кивнула она. – Сюрприз, да и только.

Некоторое время они ехали молча, петляя по горным дорогам из стороны в сторону, то взбираясь на крутые склоны, то спускаясь вниз.

– Как ты умудрился встрять в такую переделку? – спросила она его.

Он пожал плечами.

– Всякое бывает. Давай больше не будем об этом.

– Дай бог, чтобы с ней было все в порядке, – вздохнула Мэл.

– Это все, о чем я могу сейчас думать. Господи, хоть бы с ней все было хорошо!

Мэл снова задумалась о разных службах, которые могут помочь в большом городе – в них работает целая куча людей. Не последними из них были сотрудники правоохранительных органов – они приносили очень большую пользу. Копы постоянно парковались прямо на стоянке больницы. А сейчас она была совсем одна. До нее со всем единолично справлялся Док. Если женщина рожает ребенка в глуши и на весь район есть лишь одна акушерка, какой у нее будет выбор?

Мэл задрожала. Что, если они опоздали и что-то пошло не так? Что, если случится беда? Она не знала, сколько времени у них заняла дорога. Определенно больше получаса. Может быть, минут сорок пять. Мужчина свернул налево, на грунтовую дорогу с однополосным движением, которая, казалось, заканчивалась тупиком. Выйдя из салона, он толкнул что-то похожее на ворота, сплошь состоящие из кустов и веток; дальше они поехали по ухабистой, разъезженной тропе, окруженной густым лесом из высоких деревьев. В конце концов мощные прожектора на крыше его внедорожника осветили небольшое здание и стоящий рядом трейлер еще более скромных размеров. Внутри трейлера горел свет.

– Приехали. Она там, – сказал он, указывая на маленький трейлер.

Именно тогда она все поняла и поразилась тому, что не додумалась до этого раньше. Она (особа, которая так цинично относилась к нелицеприятным сторонам городской медицины) оказалась наивной девочкой, млеющей от живописных местных пейзажей и того, что ей казалось безмятежной жизнью маленького городка. Дом и трейлер скрывались в чаще деревьев, прекрасно замаскированные высокими соснами, а прямо между ними стоял генератор. Вот почему оказались необходимы такая секретность и пистолет в кобуре – он, оказывается, «садовод». Кроме того, именно по этой причине он нанимал на работу тех, кто имел за плечами уголовный ордер на арест, согласно которому человека могли без лишних разговоров отправить в тюрьму – поскольку только таких людей можно заставить торчать в глухом лесу и следить за урожаем.

– Она там одна? – спросила Мэл.

– Ага, – ответил он.

– Тогда мне понадобится твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты кое-что принес.

– Я не хочу, чтобы…

– Лучше не спорь, а делай, что я прошу, если не хочешь все испортить, – отрезала она, и ее голос звучал гораздо внушительнее, чем она себя на самом деле ощущала.

Мэл подбежала к трейлеру, открыла дверь и вошла внутрь. Пяти шагов ей хватило, чтобы пройти через небольшую кухоньку и оказаться в комнатушке, которая считалась спальней; там стояла небольшая кровать, на которой корчилась от боли девушка, накрывшись простыней в пятнах крови и прочих выделений.

Мэл встала коленом на кровать, положила рядом сумку, открыла ее и сбросила с плеч на пол куртку – с ней мгновенно произошла привычная трансформация, благодаря которой испуг и сомнения сменились состоянием душевного подъема и сосредоточенности. Теперь она ощущала в себе непоколебимую уверенность.

– Все будет хорошо, – мягко сказала Мэл. – Давайте посмотрим, что с тобой. – Не оборачиваясь, она бросила через плечо: – Мне нужна большая пустая кастрюля или таз, а также несколько полотенец или одеял, по возможности мягких – для ребенка. Еще нужна кастрюля с теплой водой, чтобы смыть кровь. Ага… – произнесла она, поднимая простыню. – Хорошо, дорогая, ты должна мне помочь. Дыши вот так, – проинструктировала она, надевая перчатки. – Не надо чересчур напрягаться. Нужно больше света! – снова крикнула она через плечо.

Наружу уже вышла макушка младенца; еще пять минут, и Мэл опоздала бы. Она услышала, как мужчина суетится позади нее, и внезапно рядом с ее сумкой появилась кастрюля. Потом там же возникла пара полотенец, и загорелся свет на потолке. Мэл сделала мысленную пометку добавить фонарик к набору принадлежностей в своей сумке.

Женщина слабо всхрипнула, у нее между ног показалась голова ребенка.

– Дыши глубже, – скомандовала Мэл. – Не напрягайся – у нас тут проблема с пуповиной. Легче, легче… – Она осторожно потянула за пурпурную пуповину, стянувшую шейку ребенка, и освободила его. Она не пробыла в трейлере и пяти минут, но это оказались самые сложные минуты в жизни младенца. Засунув палец в перчатке в родовой канал, Мэл осторожно подтолкнула ребенка к себе. Комнату огласили вопли еще до того, как он полностью вылез наружу – громкий и требовательный крик новорожденного. Ее сердце вздрогнуло от облегчения; это оказался здоровый малыш. Даже вакуум не потребовался.

– Поздравляю, у тебя сын, – мягко сказала Мэл. – Он симпатичный. – Взглянув между приподнятых колен своей пациентки, она увидела молодую женщину примерно двадцати пяти лет с длинными темными волосами, влажными от пота, с усталыми, но сияющими от радости черными глазами и легкой улыбкой на губах. Мэл зажала пуповину щипцами и перерезала, завернула ребенка в одеяльце и протиснулась через узкое пространство к изголовью кровати.

– Давай положим малыша тебе на грудь, – успокаивающе сказала она. – Тогда я смогу разобраться с плацентой. – Мать протянула к ребенку руки. Мэл заметила, что рядом с ней на кровати стоит большая корзина, словно ожидая младенца. – Это не первый твой ребенок, – догадалась Мэл. Девушка покачала головой, и большая слеза скатилась по ее щеке, когда она взяла сына на руки.

– Третий, – прошептала она. – Другие не выжили.

Мэл убрала влажные волосы с ее лба.

– Ты здесь одна живешь?

– Да, одна, уже месяц или около того. Раньше тут был еще кое-кто, но он ушел.

– И оставил тебя в трейлере посреди лесной глухомани на позднем сроке беременности? – мягко спросила Мэл, поглаживая пальцем идеальной формы головку ребенка. – Ты, должно быть, сильно испугалась. Давай, – сказала она, потянув за край футболки девушки. – Пусть попробует. От этого всем нам станет легче. – Младенец чуть замешкался, устраиваясь поудобнее, затем нашел сосок и принялся сосать.

Мэл вернулась к изножью кровати, надела чистые перчатки и принялась массировать матку пациентки. Услышав позади себя хлопок входной двери, она оглянулась. На небольшой кухонной стойке она увидела таз с водой.

Пациентка подсказала ей, где хранятся запасы подгузников для новорожденных и стерильные салфетки. Мэл нашла чистые простыни и прокладки, обмыла ребенка с матерью, а затем долго сидела на краю кровати, укачивая младенца на руках. Несколько раз пациентка протягивала к ней руку и благодарно сжимала ее ладонь, при этом обе не произнесли ни слова. Через час Мэл решила заглянуть в холодильник. Исследовав кухню, она нашла стакан и налила женщине немного сока. Затем поднесла к кровати пластиковый контейнер с водой. Она проверила девушку на предмет кровотечения – оно было в пределах нормы. Закончив с этим, Мэл достала из сумки стетоскоп и прослушала сначала сердце ребенка, а затем роженицы. Цвет кожи у обоих был нормальным, дыхание – ровным, молодая мама изрядно устала, а ребенок спал спокойно. Роды прошли удачно.

– Скажи-ка мне вот что, – начала Мэл, – ты не собираешься втягивать этого ребенка в проблемы с наркотиками? – Девушка в ответ лишь отрицательно покачала головой и закрыла глаза. – Хорошо, в Вирджин-Ривер есть небольшая клиника. Я работаю вместе с тамошним доктором. Он не будет задавать лишних вопросов о тебе или ребенке, поэтому можешь ни о чем не беспокоиться. Он любит говорить, что занимается медициной, а не охраной правопорядка. Но вас обоих нужно хорошенько осмотреть, чтобы убедиться, что все в порядке.

Мэл подняла с пола куртку.

– Могу я тебе еще чем-то помочь? – спросила она свою безымянную пациентку. Девушка снова лишь покачала головой.

– Ночью пей побольше жидкости, это полезно для грудного молока. – Затем Мэл протиснулась через узкое пространство к изголовью кровати, наклонилась и поцеловала ее в лоб. – Поздравляю, – прошептала она. Осторожно вытерла со щек пациентки пару слезинок. – Я надеюсь, что у тебя и у ребенка все наладится. Будь очень осторожна и внимательна.

– Спасибо, – тихо ответила женщина. – Если бы ты не приехала…

– Тсс, – прошипела Мэл. – Я приехала. И с тобой все в порядке.

Мэл в который раз утвердилась во мнении, что не имеет значения, кем является ее пациентка: счастливой замужней учительницей воскресной школы, годами ждавшей своего первенца, или преступницей, прикованной наручниками к кровати, – рождение ребенка всегда вызывало в ней огромный душевный подъем. В столь уязвимом состоянии матери оставались матерями, и ее главным желанием было помогать им. Единственное, что имело значение, – помочь ребенку благополучно появиться на свет, а его маме – пройти через это, сохранив здоровье и чувство собственного достоинства. Пускай даже это означало подвергнуть себя некоторому риску, она была обязана сделать все, что в ее силах. Мэл не могла проконтролировать, что происходит с матерью и ребенком после того, как она их покидает, но если ее звали на помощь, она не имела права отказать.

Выйдя наружу, Мэл увидела, что мужчина ожидает ее у внедорожника. Он открыл перед ней пассажирскую дверь.

– С ними все в порядке? – с тревогой спросил он.

– Кажется, они довольно неплохо все перенесли. Полагаю, ты живешь не здесь?

Он покачал головой.

– Поэтому я и не заметил, что она беременна. Я появлялся здесь лишь изредка и общался в основном с ее парнем. Думаю, он оставил ее, когда…

– Когда понял, что ты с ней тоже слегка поработал? – закончила за него Мэл и, покачав головой, села в машину. Когда он запрыгнул на соседнее сиденье, она продолжила: – Как я понимаю, ты мне теперь слегка должен, поэтому мне бы хотелось, чтобы ты сделал пару вещей. Во-первых, ты вернешься к ним сегодня вечером и останешься на ночь, чтобы отвезти в больницу, если что-нибудь пойдет не так. Если откроется по-настоящему сильное кровотечение или с ребенком возникнут какие-то проблемы. Не паникуй – вроде бы с ними все в порядке. Но если ты не хочешь рисковать, то надо поступить именно так. Во-вторых, через пару дней, максимум через четыре, привези их на осмотр в клинику. Доктор Маллинз из Вирджин-Ривер не будет задавать лишних вопросов, а меня сейчас волнует только одно – чтобы их здоровью ничего не угрожало. – Она внимательно на него посмотрела. – Ты сделаешь это?

– Сделаю, – пообещал он.

Мэл откинулась на спинку сиденья и позволила себе закрыть глаза. Теперь ее сердце вновь быстро колотилось в груди, но уже не от страха, а из-за быстрой декомпрессии адреналина, которая одолевала ее после каждой чрезвычайной ситуации. В таких случаях ее всегда потом настигало ощущение слабости, головокружения и легкой тошноты. Если бы все прошло с меньшими проблемами, она бы чувствовала себя даже живее и бодрее, чем до принятия родов. Однако этот случай оказался очень сложным.

Когда машина остановилась перед ее хижиной, он протянул ей пачку банкнот.

– Мне не нужны твои деньги, – запротестовала она. – Ты заработал их на продаже наркотиков.

– Как хочешь. – Парень лишь пожал плечами, пряча пачку в передний карман куртки.

Она смотрела на него секунду.

– Если бы ты оставил ту девушку рожать на дому, без чьей-либо помощи, а я не согласилась бы с тобой поехать, у этого ребенка не было бы… Ты ведь понял, что возникла проблема с пуповиной? Что она обмоталась вокруг его шеи?

– Да, я это понял. Спасибо.

– Я чуть было не отказалась с тобой ехать. На самом деле нет ни малейшей причины, по которой я должна была тебе довериться.

– Ага. Ты храбрая девчонка. Попытайся забыть, как выглядит мое лицо. Для своего же блага.

– Слушай, я работаю в медицине, а не в полиции, – огрызнулась Мэл. Затем слабо хохотнула. Она находится под защитой полиции Лос-Анджелеса, но сегодня ей пришлось полагаться только на себя. Никакой полиции не было и в помине. Если бы ее не оказалось дома, этот тип задействовал бы Дока, которому было уже семьдесят. А что с ним будет через пять лет? Вместо этого она сказала своему новому знакомому: – Постарайся в дальнейшем держать свое хозяйство в штанах или пользуйся презервативами – видит бог, мне не хотелось бы снова иметь с тобой дело.

Он усмехнулся.

– Ты крепкий орешек, не так ли? Не волнуйся. Я сам не хочу снова столкнуться с подобными проблемами.

Мэл молча вышла из внедорожника и направилась к своему крыльцу. К тому времени, как она подошла к входной двери, незнакомец уже развернулся и уехал прочь с поляны. Она опустилась в одно из кресел на веранде и какое-то время просто сидела в темноте. Вокруг нее эхом разносились ночные звуки; стрекот сверчков, редкое уханье совы, шум ветра, заплутавшего в верхушках высоких сосен.

Ей хотелось зайти внутрь, раздеться и лечь спать, но она сейчас была слишком напряжена и испугана, чтобы уснуть. Спустя пару мгновений после того, как перестала слышать шум двигателя внедорожника, Мэл спустилась по лестнице к своему «Хаммеру». Недолго думая, она завела мотор и поехала в город, припарковавшись позади бара рядом с грузовиком Джека. Должно быть, его разбудили звук работающего двигателя и хлопнувшая дверь машины, поскольку вскоре внутри загорелся свет, и открылась входная дверь. В дверном проеме на фоне тусклого света обрисовался силуэт Джека, одетого лишь в наспех натянутые джинсы. Она упала прямиком в его объятия.

– Что ты здесь делаешь? – мягко спросил он, затягивая ее внутрь и прикрывая дверь.

– Я ездила на вызов. Ребенок. А к себе потом ехать что-то не было желания. Не хотелось после этого оставаться одной. Трудный оказался случай, Джек.

Он сунул руки ей под куртку, притягивая к себе поближе.

– Все прошло нормально?

– Да, – кивнула она. – Но я чуть было не опоздала. Если бы я приехала на пять минут позже… Пуповина обмоталась вокруг его шеи. – Она покачала головой. – Но я успела. Малыш родился симпатичный.

– Где? – спросил он, заправляя ей прядь волос за ухо.

– На другом берегу Клер-Ривер, – соврала она, вспомнив, что говорил мужчина, когда приезжал в клинику Дока. По правде говоря, Мэл понятия не имела, куда они ездили. Насколько она понимала, они вполне могли ездить по кругу.

– Ты дрожишь, – сказал он, прижимаясь губами к ее лбу.

– Ага, немного. Тяжелый был пациент. – Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Это вообще нормально, что я здесь?

– Конечно, Мэл. А что не так?

– Мать собиралась рожать сама, но отец занервничал и приехал за мной. – Она вздрогнула. – Я-то думала, что достаточно жести насмотрелась в Лос-Анджелесе, – сказала она, слабо рассмеявшись. – Если бы мне еще буквально год назад сказали, что я поеду посреди ночи к какому-то зачуханному трейлеру в лесу, чтобы принять роды, я сказала бы, что этого просто не может быть.

Он нежно провел пальцем по ее щеке.

– Кто это был?

Она покачала головой. Если бы сказала, что понятия не имеет, он бы не поверил.

– Они не отсюда, Джек. Какое-то время назад он заехал к Доку, спросив кого-нибудь, кто мог бы помочь с родами. Я не имею права рассказывать о пациентах без их согласия, но об этих я даже ничего не спрашивала. Насколько я понимаю, в браке они не состоят. Девушка живет одна в паршивом маленьком трейлере. Для нее это очень тяжелая ситуация. – Про себя Мэл подумала: «Здесь, в горах, я совершаю такие поступки, какие в обычной обстановке и за миллион лет не осилила бы. Ужасные, невероятные, опасные и захватывающие одновременно. На которые никто из нормальных людей не подписался бы. А если бы никто не согласился, ребенок умер бы. Или, наоборот, мать не вынесла бы родов». Она прислонилась головой к груди Джека и глубоко вздохнула.

– Он тебе позвонил? – спросил Джек.

Проклятье! Искусство не моргнув глазом врать на прямые вопросы всегда нелегко ей давалось.

– Он ждал меня возле дома. Если бы я переночевала здесь с тобой, мы бы с ним разминулись, и этот младенец не выжил бы.

– Это ты сказала ему, где искать тебя в нерабочее время?

Она покачала головой, обдумывая ответ.

– Наверное, он кого-то спросил, – нашлась она. – В Вирджин-Ривер каждая собака знает, где я живу. И, наверное, половина жителей Клер-Ривер.

– Боже, – выдохнул он, крепче ее обнимая, – тебе не приходило в голову, что ты подвергаешь себя опасности?

– На минуту-другую, – ответила она и, взглянув на него, улыбнулась. – Я не жду, что ты это оценишь, но на свет появился еще один ребенок. И я рада, что согласилась поехать. Кроме того, мне ничего не угрожало. А вот матери ребенка – да.

Джек издал медленный вздох облегчения.

– Иисусе. Мне придется приглядывать за тобой повнимательнее. – Он поцеловал ее в лоб. – Сегодня вечером что-то явно произошло. И ты это от меня скрываешь. Что бы это ни было, никогда – слышишь меня? – никогда больше так не делай.

– Может, мы уже ляжем наконец в постельку? Я жду не дождусь, чтобы ты меня покрепче обнял.

______

Июль выдался теплым и солнечным, хотя время от времени срывались небольшие дожди. Джек сидел на крыльце, когда Рик в очередной раз пришел на работу. Сейчас он приходил пораньше, поскольку летом не нужно было посещать школу – где-то между завтраком и обедом. В этот раз на лице парнишки застыло настолько странное выражение, так что Джек тревожно его окликнул:

– Постой-ка, приятель. Как делишки?

– Нормально, Джек, – мрачно ответил Рики.

– Возьми стул и садись. Я не хотел спрашивать, но у меня это из головы не выходит. Ты и Лиз.

– Ага, – буркнул Рики и, не собираясь садиться, прислонился к перилам крыльца. – У меня что, на лице все написано, да?

– Ну, кое-что заметно. Все в порядке?

– Да, как мне кажется. – Он перевел дыхание. – Я продолжал держать с Лиззи связь, чтобы она дала мне знать, все ли у нас в порядке, понимаешь? И когда она объявила, что все действительно обошлось – ни беременности, ничего такого, я предложил ей сделать небольшой перерыв в отношениях. И это ее просто убило.

– Ух, – присвистнул Джек. – Жестко.

– Я чувствую себя натуральным подонком.

– Предполагаю, у тебя были на то свои причины.

– Я пытался объяснить, мол, проблема не в том, что она мне разонравилась. Ни в коем случае. Она мне очень нравится. Это не пустые слова. И дело не только в том, что между нами было. Ты же понимаешь.

– Понимаю, да, – кивнул Джек.

– Могу я тебе кое-что рассказать?

– Как хочешь, дружище.

– Мне очень нравится эта девушка. Возможно, я ее даже люблю, как бы глупо это ни звучало. Но оказалось, что для меня это чересчур, я не хочу портить жизнь ни себе, ни ей. В тот раз… Джек, я этого не ожидал. Я думаю, что для нас обоих лучше, если между нами будет как минимум несколько миль. Я повел себя как слабак, да?

Джек почувствовал, как на его губах медленно расплывается улыбка.

– Не-а. Ты повел себя как благоразумный человек.

– Я чувствую себя негодяем. Но Джек, эта девушка – ты не представляешь, что она со мной делает. О боже! Как только я оказываюсь с ней рядом, у меня словно мозг выключается.

Джек подался вперед в своем кресле и наклонился к Рику поближе.

– В будущем судьба не раз будет сводить тебя с разными и сложными в общении девушками, Рик. Но тогда тебе уже будет не шестнадцать лет. Нужно быть умнее. Похоже, ты неглупый парень. Мне жаль, что тебе с ней сейчас так нелегко.

– Надеюсь, ты прав. Потому что я ощущаю себя как дерьмо собачье. К тому же я безумно по ней скучаю. И не только это… Она нужна мне.

– Рики, дружище, ты слишком молод, чтобы становиться отцом. Мне жаль, что тебе так больно, но иногда приходится принимать сложные решения. Она слишком молода, чтобы оказаться в таком положении. Кто-то из вас должен вести себя как взрослый. Ты поступаешь правильно. Если она действительно твоя суженая, то никуда не денется.

– Не знаю, – сказал Рики, печально качая головой.

– Пусть девочка немного подрастет, приятель. Наверняка ты сможешь поговорить с ней позже.

– А может быть, и нет, Джек. Думаю, я причинил ей сильную боль. Второго шанса может и не выпасть.

– Сделай себе одолжение: не возвращайся на место преступления. Это принесет тебе одни только неприятности.

______

Мэл понимала, что Джон и Джун правы. Было важно посмотреть проблеме прямо в глаза и рассказать обо всем Джеку как можно скорее. Пусть у него будет время хорошенько все обдумать. А потом дать ей ответ. По возвращении в Вирджин-Ривер она собиралась сразу пойти в бар. Но рядом с пикапом Дока стояла машина, которую она тут же узнала. Это были Энн и Джереми Гивензы. Пришло их время рожать.

Войдя внутрь, она обнаружила, что Гивензы вместе с Доком сидят на кухне за чашкой чая.

– Началось? – спросила Мэл.

– По-моему, да, – кивнула Энн. – Я мучилась весь день, а теперь у меня схватки с интервалом меньше пяти минут и небольшие кровянистые выделения. Ты говорила позвонить, если это начнется, ведь так?

– Так, вот что мы сделаем. Может, поднимешься наверх и позволишь мне тебя осмотреть?

– Мне страшно, – жалобно произнесла Энн. – Не думала, что буду так переживать.

– Милая, тебе совершенно нечего бояться. Ты прекрасно со всем справишься. Джереми, давай я помогу Энн разместиться поудобнее, а потом ты поднимешься наверх?

– Но я хочу все время быть с ней рядом! – воспротивился тот.

Мэл весело рассмеялась.

– Мы просто ее разденем, Джереми. Бьюсь об заклад, ты наблюдал это миллион раз. – Она подняла чемодан Энн и взяла ее за руку. – Пойдем, дорогая. Твоему ребенку пора появляться на свет.

После того как Мэл помогла Энн обустроиться, выяснилось, что матка роженицы расширилась всего на четыре сантиметра. В Лос-Анджелесе это назвали бы «платой за прием» – женщины с расширением матки меньше четырех сантиметров отправлялись обратно домой, тужиться дальше. Мэл отметила пару схваток, сильных и длительных. Возможно, ее увещевания, что Энн легко со всем справится, оказались излишне оптимистичными.

Джереми занял место рядом с женой, как только его пригласили наверх, но, в отличие от Дэррила, оказался полностью готов к предстоящим испытаниям. Эта пара действительно серьезно подготовилась к родам. Мэл велела Джереми водить его жену вверх и вниз по лестнице и, оставив Энн в умелых руках супруга, спустилась на первый этаж, чтобы позвонить Джеку.

– Привет, – сказала она. – У меня тут роженица, поэтому я сегодня не пойду в бар.

– Думаешь, это надолго? – спросил он.

– Ничего не могу сказать. У нее все только началось.

– Может, мне принести вам что-нибудь? Поесть, например?

– Нет, Джек, мне ничего не нужно. А Док всегда может перейти через улицу, если захочет. Но знаешь, чутье мне подсказывает, что ему, возможно, не стоит сегодня пить виски.

– Не беспокойся о Доке – его чутье ничуть не хуже твоего. И, Мэл… Если что, я оставлю дверь открытой.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Если мы успеем закончить до утра, я зайду к тебе. Ты не будешь против?

Он рассмеялся своим низким сексуальным голосом.

– Конечно, я не буду против, Мелинда. Скорее всего, я вообще не смогу заснуть, лелея себя надеждами.

– Я тоже буду лелеять надежды, но ради Энн, а не ради нас с тобой.

Давление у Энн было стабильным, но роды проходили тяжело. Три часа спустя, несмотря на то что она периодически ходила по лестнице, приседала на корточки и тужилась, ее матка расширилась не больше, чем на четыре сантиметра. К полуночи она слегка увеличилась до пяти. Док посоветовал прокапать Энн питоцином[51] и стимулировать разрыв плодных оболочек, о чем Мэл уже сама подумывала. Схватки случались каждые две минуты. Около полуночи Мэл еще раз ее осмотрела и с огромным облегчением обнаружила, что теперь матка расширилась до восьми сантиметров. Но затем, всего через тридцать минут, она снова сжалась до пяти. Мэл уже сталкивалась с этим раньше – шейка матки опухла и выглядела так, будто сжимается. Это указывало на то, что естественным путем, возможно, родить не получится. Она осмотрела Энн во время очередных схваток, когда ее шейка матки расширилась, и чуть ли не силой попыталась удержать ее открытой, вызвав этим сильный дискомфорт у своей пациентки, но ничего не вышло. Энн вся взмокла от пота и с каждой минутой все больше и больше уставала.

Было уже полчетвертого утра, когда Мэл позвонил Джону Стоуну.

– Боже, мне очень жаль, что я так поздно, – сказала она. – Но у меня тут роды, которые, не дай бог, могут закончиться плачевно. Моя пациентка уже много часов не может родить, мы с ней застряли на пяти сантиметрах. Шейка матки сначала увеличилась до восьми сантиметров, а потом снова сжалась до пяти. Она совсем не прогрессирует. Мы могли бы еще подождать, но роженица выдыхается, и я не вижу никаких признаков того, что… В общем, как мне кажется, велика вероятность, что ребенок сам не выйдет. Подозреваю, что понадобится кесарево сечение.

– Ты прокапала ее питоцином?

– Ага. Прокапала питоцин и простимулировала разрыв плодных оболочек.

– Ладно, завязывай с питоцином и переверни ее на левый бок. Как долго она рожает, застряв на четырех-пяти сантиметрах?

– Десять часов в моем присутствии. И еще около восьми часов она тужилась дома.

– Ты не пыталась растянуть шейку матки?

– Безуспешно, – покачала головой Мэл. – УЗИ в вашей клинике показало, что у нее здоровый таз, а ребенок среднего размера.

– Все имеет свойство меняться, – вздохнул Джон. – С плодом никаких проблем?

– Пока нет. Допплер[52] показывает сильную, регулярную, ровную частоту сердечных сокращений, но у матери слегка повышенное давление.

– Ты можешь, конечно, еще какое-то время подождать, но если роженица устала, я голосую за то, чтобы не терять время. Я встречу тебя в Вэлли. Вы сможете туда приехать или вам нужен вертолет?

– Мы неплохо растрясем кости на нашем «Хаммере», – сказала Мэл. – В любом случае она в часе или чуть больше езды от больницы. Я разбужу Джека. Он мне поможет.

Мэл еще раз проверила Энн; матка у нее наконец-то расширилась до шести сантиметров, но сама роженица сильно ослабела. Сердцебиение у нее участилось, а у ребенка – лишь слегка. Джереми бледнел и нервничал, несмотря на то что Мэл продолжала уверять его, что ничего необычного не происходит. Ее стали терзать сомнения, что, даже если ребенок начнет выходить, у Энн не хватит сил вытолкнуть его наружу.

Было четыре часа утра, когда Мэл позвонила Джеку. Судя по его голосу, он бодрствовал.

– Джек, мне нужно доставить пациентку в больницу Вэлли, чтобы ей сделали кесарево сечение. Там нас встретит Джон. Мне нужна твоя помощь.

– Сейчас буду, – коротко ответил он.

– Я попробую спустить ее вниз, а потом, если ты…

– Нет, Мэл, – отрезал Джек. – Не трогай ее. Я спущу ее вниз. Мне бы не хотелось, чтобы вы обе слетели с лестницы.

– Да, конечно. Спасибо.

Затем она вернулась к пациентке. Хотя Док оставался рядом, это было делом Мэл, и принятие подобных решений полностью ложилось на ее плечи.

– Энн, – начала она, осторожно убирая волосы с ее влажного лба, – мы собираемся отвезти тебя в больницу Вэлли для кесарева сечения…

– Не-е-ет, – захныкала она. – Я хочу родить ребенка нормально!

– В кесаревом сечении нет ничего страшного, – заверила ее Мэл. – Это необходимая операция, она избавит тебя и ребенка от стресса. К счастью, у нас есть время, поэтому ты не подвергнешься серьезному риску. Но, учитывая расстояние до больницы, нам нельзя больше тянуть. Все будет хорошо, Энн.

– О боже! – простонала она.

Затем у нее произошла еще одна сильная схватка, и страх уступил место боли. Ее муж пытался дышать вместе с ней, но после стольких часов тяжелой работы это было бесполезно. Промежутки между схватками у Энн сильно сократились, и появилась остаточная боль, которая заставляла ее чувствовать себя так, будто схватки шли непрерывно, накатывая одна за другой.

Раньше Мэл доводилось сталкиваться со сложными родами, но в большой больнице все происходило совсем иначе: пациента можно было просто отвезти по коридору в хирургию и позволить хирургам с анестезиологом сделать свою работу. В больнице она могла бы позволить роженице попробовать справиться самой, если бы та изъявила такое желание. Сейчас все обстояло по-другому: больница находилась далеко отсюда, а ее персонал и оборудование подходили только для рутинных процедур и операций. Она ощущала легкую досаду из-за упертости Энн, которая вместе со своим мужем нацелилась на естественные роды.

– Энн, это обычная операция. Иногда кесарево сечение – лучший вариант из всех возможных, – произнесла Мэл. – Пускай сейчас своими силами у тебя родить ребенка не получается, но мы хотим, чтобы в дальнейшем ты могла спокойно рожать сама, сколько тебе захочется.

– Конечно, ты права, – ответила она, затаив дыхание.

Мэл услышала, как открылась входная дверь, потом раздался топот шагов Джека по лестнице, а затем за дверью раздался его голос:

– Мэл?

Она толкнула дверь.

– Позволь мне отнести ее вниз. Я отвезу тебя в больницу на «Хаммере».

– Спасибо. Заходи. Только давай подождем, пока у нее не пройдет следующая схватка.

Джек вошел в комнату и приветственно кивнул Джереми.

– Как дела, приятель? – спросил он. – Я отнесу твою жену вниз – ты выглядишь неслабо измученным. Вы с Мэл можете ехать с ней в салоне, а я сяду за руль.

Как только Энн, как им показалось, немного расслабилась, Джек наклонился над кроватью и легко поднял ее на руки.

– Давай, детка, – успокаивающе произнес он. – Я спущу тебя вниз до того, как начнется следующая схватка, хорошо?

Мэл схватила свою сумку и бросила:

– Джереми, принеси, пожалуйста, чемодан Энн. – Она последовала за Джеком вниз, взяла свою куртку и, пока Джек держал Энн, открыла заднюю дверь «Хаммера», вытащив наружу каталку. – Энн, я хочу, чтобы ты легла на левый бок, пожалуйста.

Как только Энн повиновалась, Мэл и Джереми уместились по обе стороны от нее, а Джек сел за руль и поехал в больницу Вэлли.

Мэл сжимала в руке фетоскоп[53], а манжету для измерения артериального давления закрепила на плече Энн. Каждые несколько минут она проверяла ее давление и сердцебиение плода. Они проехали уже почти половину пути, когда Мэл повернулась и с благодарностью положила руку на плечо Джека. Его ладонь автоматически накрыла ее пальцы.

– Ты не спал, – мягко сказала она.

– На случай, если тебе что-нибудь понадобится.

Мэл нежно сжала его плечо, но на самом деле ей жгуче хотелось стиснуть его в объятиях. Невозможно выразить словами, насколько она ценила то, как он помогал ей в ее работе.

Добравшись до больницы, они вошли в отделение неотложной помощи, где Мэл протянула Джеку свою куртку и произнесла:

– Тебе нужно переставить машину. А мы с Джереми отвезем ее в родильное отделение. Нас там встретит Джон. Очень не хочется тебя лишний раз просить, но…

– Конечно, я подожду. Я останусь здесь. Не беспокойся обо мне.

– Мне разрешат остаться? – нервно спросил Джереми, пока они поднимались в лифте.

– Это будет решать доктор Стоун, – ответила она. – Если бы это зависело от меня, то я бы разрешила, никаких проблем.

Мэл протолкнула каталку через вращающуюся дверь и очень обрадовалась, увидев стоящего возле раковины Джона, который как раз заканчивал мыть руки. Подняв ладони вверх, он повернулся к ней, кивнул и улыбнулся.

– Вторая операционная готова, Мэл. Анестезиолог уже здесь.

Рядом с ним у соседней раковины, качая ногой педаль крана, стояла медсестра в халате с маской, спущенной на шею. Она посмотрела на Мэл и, саркастически скривив губы, бросила:

– Еще одни неудачные домашние роды?

Рот Мэл удивленно приоткрылся, а глаза расширились, словно от удара. Джон повернулся к медсестре и смерил ее пристальным взглядом. Затем повернулся к Мэл и спокойно произнес:

– Вымоешь руки, Мэл?

– Я готова помочь, доктор Стоун, – вмешалась стоящая позади него медсестра.

– Спасибо, Джульетта, но я предпочту помощь кого-то более профессионального. С тобой мы поговорим позже. – Он повернулся к Мэл. – У тебя есть не больше пятнадцати минут.

– Безусловно. Джереми хочет присутствовать, – сказала она.

– Не вопрос. Джульетта, поищи для него халат. Мэл, свой найдешь в раздевалке. Поторопись.

Мэл подтолкнула каталку в операционную № 2 и позволила медсестре затащить Энн в комнату. Она надела в раздевалке зеленый халат и присоединилась к Джереми у раковины, решив его приободрить.

– Если обработаешь руки, доктор, возможно, разрешит тебе подержать сына, когда он родится. Вот так, – сказала она, демонстрируя технику обработки. – Впрочем, тут я тебе ничего не гарантирую, так что не надо дуться. И тебе придется стоять у изголовья кровати Энн.

– Ты делала это раньше? – спросил он ее. – Помогала при кесаревом сечении?

– Много раз, – кивнула она.

– Мэл? У нас какие-то проблемы, ведь так?

– Конечно, нет. Ситуация с Энн не является чем-то необычным. Ты же был там, Джереми. Разве ты заметил какие-нибудь поводы для беспокойства? Я предполагаю, ты бы рассказал нам об этом или хотя бы задал пару вопросов. – Она улыбнулась. – Просто в твоей семье появится маленький и упрямый малыш, которого вам в дальнейшем придется растить. К счастью, в нашем распоряжении есть очень хороший хирург.

К тому времени, когда они вошли в операционную, анестезиолог сделал Энн укол в позвоночник, и она стала ощущать себя намного комфортнее. Джон был готов начать операцию, поэтому Мэл заняла место рядом с ним; необходимые им инструменты уже лежали на специальной подставке.

– Скальпель, – попросил он.

Она сунула ему скальпель в руку.

– Спасибо, – сказала она. – За то, что поставил ее на место.

– Джульетта – хорошая медсестра, но я не подозревал, что она настолько ревнива. Приношу извинения за ее выходку. Что ж, пора убирать шасси, – объявил он и усмехнулся. – Ты чертовски хорошо работаешь, Мэл. Я бы разрешил тебе принять роды у моей жены, ни секунды при этом не раздумывая.

______

Мэл проснулась, напевая. Сегодня утром это оказалась «Mamma Mia» от ABBA. Это заставило ее улыбнуться. Она встала с постели и пошла в ванную. Выйдя из душа и надев одну из рубашек Джека, она обнаружила на столике дымящуюся чашку кофе. Под ней оказалась записка: «Некрепкий кофе». А ниже шла подпись: «Твой папочка». Джек уже поднялся и ушел в бар, чтобы заниматься приготовлениями к завтраку. Однако он не забыл о ней позаботиться, лишив ее порции вредного кофеина.

Мэл оделась в преддверии рабочего дня; в последнее время она настолько расклеилась, что понятия не имела, какой ее ожидает график работы. Она никак не могла вспомнить, назначены на это утро какие-то осмотры или нет. Тем не менее не торопилась ехать к Доку. Было еще рано, и она собиралась сделать один очень важный звонок.

– Хотела бы я видеть выражение твоего лица, когда скажу тебе это, Джоуи, – начала Мэл. – Надеюсь, ты сейчас сидишь. Я беременна.

В трубке раздался громкий вздох, а затем наступила тишина.

– Беременна, – повторила она. – Я совершенно сбита с толку.

– Ты уверена?

– Три месяца, – ответила она.

– Боже мой! Мэл!

– Я знаю. Сама чуть в обморок не упала.

– Три месяца? Так, давай посмотрим…

– Не утруждай себя подсчетами. У меня не было месячных с тех самых пор, как он впервые ко мне прикоснулся. Думаю, он оказался достаточно силен, чтобы справиться за нас обоих. Поначалу это казалось мне нонсенсом, какой-то абсурдной фантазией. Я подумала, что задержка вызвана стрессом, произошедшими переменами, той странной жизнью, которой мне сейчас приходится жить. Но нет, зря надеялась. Мне сделали УЗИ.

– Мэл! Как это вообще возможно?

– Не спрашивай меня – случались и более странные вещи. Но в здешних краях это обычное дело. Меня окружают женщины, которые когда-то были убеждены, что не могут забеременеть, и вуаля! Ходят слухи о волшебных свойствах местной воды… Я подумываю позвонить своему специалисту по проблемам бесплодия в Лос-Анджелесе, чтобы рассказать ему об этом месте.

– Что ты планируешь делать?

– Я собираюсь выйти замуж за Джека.

– Мэл, ты его любишь? – приглушенно спросила Джоуи. В ее вопросе были слышны настороженные нотки.

Мэл глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, хотя понимала, что голос все равно будет дрожать от захлестывающих ее эмоций.

– Да, – сказала она. – Джоуи, я так сильно его люблю, что мне почти больно от этого. Никогда не думала, что смогу так сильно полюбить. Этот факт я тоже какое-то время пыталась отрицать.

– Мэл, – произнесла Джоуи и заплакала, – о, моя милая детка.

– Это заставило меня ощущать чувство вины, словно как-то неправильно поступаю, ведь раньше у меня была уверенность в том, что я потеряла свою единственную, настоящую любовь и больше никогда в жизни не почувствую ничего похожего. Кто бы мог подумать, что найду что-то гораздо сильнее. На мгновение это показалось мне предательством. Джек даже поймал меня в тот момент, когда я рыдала перед фотографией Марка, объясняя, как мне жаль, что все произошло так неожиданно, и обещала никогда его не забывать. Боже. Это была ужасная ситуация.

– Малышка, ты не сделала ничего плохого. Тебе через многое пришлось пройти.

– Когда я в нормальном состоянии, то это понимаю. Джек в курсе моих проблем, поэтому остается рядом, продолжая меня любить, ставя мои потребности выше собственных и обещая, что с ним я буду в безопасности, что ему можно доверять. Господи… – Она всхлипнула, из глаз у Мэл хлынули слезы, несмотря на то что она чувствовала себя невероятно счастливой. – Боже, он такой замечательный. Джоуи, – прошептала она еле слышно, – он хочет ребенка не меньше, чем я.

– Это просто невероятно. И когда ты выходишь замуж? Потому что мы обязательно приедем на свадьбу.

– У нас не было возможности поговорить об этом – я только вчера сообщила ему, и вечером он сделал мне предложение. Я дам тебе знать, когда все устаканится.

– Не значит ли это, что ты остаешься там?

Мэл рассмеялась.

– Ты была права в том, что приезжать сюда было абсолютным безумием. Это был совершенно нерациональный поступок. Подумать только, я отважилась поехать в город, где нет торгового центра, ни одного спа-салона и всего один ресторан, в котором даже нет меню! Да ну, бред какой-то. В клинике толком нет нормального медицинского оборудования, в город не ездит скорая помощь, и собственной полиции тут тоже нет – как я только могла вообразить себе, что жить тут будет легче и спокойнее? Я чуть не сверзилась с горы по пути в город!

– А… Мэл…

– У нас тут даже кабельного телевидения нет, и большую часть времени сотовый телефон не ловит сигнал. Плюс здесь нет ни одного человека, который мог бы восхититься моими ботинками от «Коул Хаан», которые, кстати, начинают просить щей из-за постоянной беготни по лесам и фермам. Ты в курсе, что в случае любой тяжелой болезни или травмы пациента забирают отсюда по воздуху? Только сумасшедший мог бы посчитать это спокойной жизнью. Чем-то обновляющим. – Она рассмеялась. – В том состоянии, в котором я находилась, когда уезжала из Лос-Анджелеса, казалось, что мне жизненно необходимо сбежать прочь от всех проблем. Мне ни разу не пришло в голову, что испытания окажутся для меня даже полезными. Как некий совершенно новый вызов.

– Мэл…

– Когда я сказала Джеку, что беременна (и это после всех обещаний позаботиться о контрацепции!), он должен был сказать: «Все, детка, счастливо оставаться». Но знаешь, что я услышала в ответ? Он сказал: «Я не вижу своей жизни без тебя. Тебя и нашего малыша. Если ты не можешь остаться в здешних краях, я отправлюсь за тобой куда угодно». – Она шмыгнула носом, и еще одна слеза скатилась по щеке. – Проснувшись утром, я первым делом проверяю, нет ли во дворе оленей. Затем гадаю, что Проповедник решит приготовить на ужин. Джек обычно уже уезжает в город – ему нравится рубить дрова рано утром, и полгорода просыпается от звуков его раскалывающего дерево топора. Я вижу его по пять-десять раз на дню, а он всегда смотрит на меня так, как будто мы не виделись целый год. Если я занимаюсь очередной роженицей, он не спит всю ночь, на тот случай, если мне что-нибудь понадобится. А когда обходится без ночных пациентов, и он сжимает меня дома в своих объятиях, пока я не засну, плохой телевизионный сигнал – последнее, что меня волнует. Поэтому… остаюсь ли я здесь? Я приехала сюда, поскольку считала, что лишилась всего, ради чего стоит жить, но в итоге нашла все, чего только можно было пожелать. Да, Джоуи. Я остаюсь. Ведь здесь Джек. Кроме того, теперь это уже и мои края тоже. Я принадлежу им. А они принадлежат мне.

______

Настроение в городке витало напряженное и встревоженное. Джек был всеобщим любимцем, а его избранница, которая приехала сюда, чтобы помогать людям, как выяснилось, чуть было не погибла.

В течение дня к Доку не иссякал поток соседей с угощением и расспросами. Никаких пациентов – одни лишь друзья. Поэтому ему пришлось встать с постели, одеться и спуститься вниз, чтобы встречать гостей. За исключением короткого сна в полдень, он не спал весь день.

Джим и Джун пробыли в гостях всего пару часов, зато Джек периодически заглядывал к Доку в течение дня, и это оказалось очень нелишним, поскольку люди, приходившие, чтобы проведать Мэл, горели желанием с ним побеседовать.

– Говорят, что его застрелили, когда он держал ее, приставив нож к горлу.

Джек лишь кивнул и взял Мэл за руку.

– Как только ты не испугался? Откуда ты мог знать, что не промахнешься ни на полдюйма?

– У меня было не так уж много вариантов, – ответил он. – Я бы не нажал на курок, если бы осознавал, что есть хоть малейший шанс промахнуться.

Был еще один предмет, вызвавший всеобщее любопытство, – сияющее бриллиантами кольцо на пальце Мэл. Помолвка была встречена жителями города с радостью и одобрением, хотя и не стала для них неожиданностью. Их засыпали вопросами о свадьбе, и поднялся нешуточный протест, когда стало известно, что намечается всего лишь скромная церемония через несколько дней в Сакраменто.

Джек, Док и Мэл поужинали принесенной доброжелателями снедью и, когда вся посуда была вымыта, старик объявил:

– Я отправляюсь спать, Мелинда. А тебе пора возвращаться в постель к своему мужчине. Эти больничные койки слишком малы для вас двоих.

И он медленно поковылял вверх по лестнице.

– Да, тебе точно пора, – согласился Джек и повел ее к себе домой.

Мэл так мало спала прошлой ночью и настолько устала, что стоило ей оказаться в постели Джека, как она свернулась клубочком, согретая его теплом, и мгновенно заснула.

На следующее утро, еще до восхода солнца, ее разбудил доносящийся снаружи звук автомобильных моторов. Бросив взгляд на часы, она увидела, что сейчас всего лишь пять утра. Наскоро одевшись, она вышла на крыльцо, чтобы посмотреть, в чем дело. На улице рядами выстроились пикапы, кемперы, полноприводные автомобили, внедорожники и легковушки. Между ними толпилось множество мужчин, кто-то проверял свое оружие, а некоторые даже надевали бронежилеты. Одни были одеты в обычные джинсы и рабочие рубашки, а другие щеголяли в военной форме. Мэл распознала в толпе знакомые лица – Майк Валенсуэла из Лос-Анджелеса, Зик из Фресно, Пол Хаггерти и Джо Бенсон из Грантс-Пасс, что в Орегоне. Были там также соседи, владельцы ранчо и фермеры из Вирджин-Ривер. Она увидела с ними Рики, который выглядел совсем как взрослый, сформировавшийся мужчина.

Мэл некоторое время озадаченно наблюдала за происходящим, прежде чем Джек заметил, что она стоит на крыльце, босая, с взлохмаченными после сна волосами.

Он передал винтовку Полу и подошел к ней.

– Ты похожа на юную девчонку, – сказал он. – Маленькую беременную девчонку, но мне-то виднее. – Он ухмыльнулся. – Я подумал, что ты, возможно, захочешь еще немного поспать.

– Почему вы так шумите? Что происходит?

– Собираемся поохотиться на падальщиков, – ответил он. – Тебе не о чем беспокоиться.

– Да ладно тебе, Джек. Рассказывай.

– Мы хотим проверить, не нужно ли слегка вычистить лес, – сдался он.

– С оружием? В бронежилетах? Боже мой, Джек!

Он привлек ее к себе и принялся объяснять:

– Я не думаю, что у нас возникнут какие-то проблемы, Мэл. Но нужно быть готовыми ко всему, с чем мы там можем столкнуться. Мы просто собираемся прочесать окрестности вокруг города – убедиться, что поблизости нет наркодельцов и других преступников. И никаких лагерей вроде того, из которого приперся Томпсон. Где могут прятаться другие опасные типы вроде него.

– А как вы узнаете, живут ли такие типы в обычных лагерях? Мне сказали, что в здешних краях много подобных поселений. Сквоттеры, бродяги, горцы.

Он пожал плечами.

– В любом случае мы должны будем разведать, кто там обитает. Проверить, что происходит у них в лагере, есть ли у них оружие. Травку довольно легко обнаружить – у нее характерный цвет, поэтому ее всегда стараются замаскировать, а рядом обязательно находится генератор.

Она положила руку ему на жилет.

– Ты собираешься это сделать, потому что…

– Потому что скоро стану отцом и больше не хочу рисковать. Один из этих идиотов-лесовиков может снова выкинуть что-нибудь эдакое.

– Ты возьмешь с собой Рики?

– Я присмотрю за ним. Мы все будем за ним приглядывать, но поверь мне – он сможет за себя постоять. Я лично учил его стрелять. Он не останется в стороне, поскольку это дело касается тебя.

– Неужели это так необходимо?

– Да, – отрезал Джек и посмотрел на нее с таким выражением, которое, как она уже понимала, означало, что он занят серьезным делом.

За спиной Джека, ухмыляясь, возник Джим Пост.

– Доброе утро, – поздоровался он.

– Джун в курсе, что вы собираетесь делать? – спросила Мэл.

– Да, мэм.

– И что она сказала?

– Что-то вроде «Постарайся быть осторожнее». Сложнее всего было убедить старого Дока Хадсона, что ему не надо ехать вместе с нами.

– Может, лучше оставить это дело полиции? Шерифу?

Джим поставил ногу на ступеньку крыльца и пожал плечами.

– Мы уже рассказали Генри о лагере Паулиса и дали ему описание автомобиля, которым управлял человек, вероятно, все организовавший. Будем надеяться, что лагерь Паулиса к этому времени уже опустел, и все его обитатели сбежали, бросив урожай травки. Мы видели их, Мэл, и нет никаких сомнений в том, что это не тамошние старики-сквоттеры притащили полуприцеп, закопали его, замаскировали и устроили теплицу. Но кто-то ведь это сделал – и таких лагерей может быть еще много. Дальше, на федеральных землях, с этим совсем беда. Но так далеко мы забираться не будем. Нам нет смысла вмешиваться в дела властей штата. Оставим это профессионалам.

– Звучит довольно зловеще, – засомневалась она.

– Мы не собираемся делать ничего противозаконного, Мэл. Просто хотим донести до всех заинтересованных небольшое послание. Мол, не надо давать нашим женщинам и вообще жителям в окрестных городах ни малейшего повода полагать, что они должны начать оказывать активное сопротивление. Понимаешь? – Она не ответила. – Если подобный лагерь обнаружится достаточно близко, чтобы служить угрозой для Вирджин-Ривер, мы дадим его обитателям шанс спастись бегством, прежде чем сообщить властям. Все будет хорошо. Мы вернемся домой еще до темноты.

Она повернулась к Джеку:

– Я из-за этого весь день места себе находить не буду.

– Мне остаться с тобой, чтобы тебе не было страшно? – спросил он ее. – Или ты все же доверишься мне еще раз?

Мэл закусила губу, однако кивнула в знак согласия. Он обнял ее за талию и поднял, крепко поцеловав.

– У тебя такие сладкие губы по утрам, – улыбнулся Джек. – Это вообще нормально? – добавил он, слегка ее поддразнивая.

– Тебе лучше быть осторожнее, – насупилась она. – Помни, что я тебя люблю.

– Большего мне и не нужно, – довольно произнес он, снова поставив ее на ноги.

На крыльцо поднялся Проповедник. Он кивнул ей, грозно нахмурив густые брови, отчего она чуть не вздрогнула.

– Отправь его одного, – посоветовала Мэл Джеку. – Он там мигом всех распугает. – К ее удивлению, Проповедник широко улыбнулся, на мгновение перестав быть похожим на того угрюмого парня, к которому она так привыкла.

Когда все наконец уехали, растянувшись длинной шеренгой, Мэл позвонила Джун.

– Ты в курсе, чем занимается твой муж? – спросила она.

– Да, – прозвучал в трубке раздраженный голос Джун. – Чем угодно, только не присмотром за детьми.

– Ты разве не беспокоишься?

– Только о том, чтобы кто-то из них не отстрелил себе пальцы на ноге. С чего бы? А ты?

– Я… ну да! Ты бы видела их – в бронежилетах и со здоровенными ружьями. Я имею в виду, с очень большими ружьями!

– Ну, знаешь ли, там водятся медведи. Игрушечное ружьишко тебе в этом случае не поможет, – ухмыльнулась Джун. – Не беспокойся о Джеке, дорогая. Думаю, ты не станешь спорить, что он прекрасно стреляет, когда этого требует ситуация.

– А что насчет Джима?

– Джим? – Она рассмеялась. – Мэл, Джим зарабатывал этим на жизнь. Он, конечно, не признает, что скучает по этой работе. Но клянусь, я слышала, как он довольно хихикал.

Целый день ее преследовали воображаемые картины перестрелок в лесной чащобе, одна страшнее другой. К сожалению, поскольку заняться ей было нечем, Мэл бесцельно слонялась из угла в угол, будто тигр в клетке. Поскольку бар стоял закрытый, а все мужчины отправились на «охоту», в городе воцарилась необыкновенная тишина.

Большую часть дня Мэл провела на крыльце Дока, сидя на ступеньках. Было уже около полудня, когда в город медленно въехал черный «Рендж Ровер». Он подъехал к клинике, и водитель опустил со своей стороны тонированное стекло.

– Я слышал, что с тобой случилось, – сказал он вместо приветствия.

– Неужели? Я не знала, что у нас есть общие друзья.

– Я хотел перекинуться с тобой парой слов, потому что ты оказала мне услугу. Во-первых, я в курсе о Томпсоне, он был жалким слабаком. Я много чего слышал о том лагере, но такой там был один, насколько мне известно. В основном, там живут люди вроде Викки – та девушка, которая родила. У нее были проблемы с законом, но она ни для кого не представляет опасности. Просто старается лишний раз не светиться, в жизни у нее не раз случались тяжелые времена, и ей известно не так много способов заработать. Кстати, она уехала. Прихватила ребенка и поехал к сестре в Аризону. Я лично посадил ее в автобус.

– В прошлый раз ты говорил о Неваде, – хмыкнула Мэл.

– Неужели? – делано удивился он, слегка улыбнувшись. – Что ж, наверное, я ошибся.

– Я просто надеюсь, что ты знаешь, куда отправлять чеки, раз уж это твой ребенок.

– Я ведь сказал, у них будет все, что им нужно. Разве я этого не говорил?

Некоторое время она молчала, размышляя. Чеки, которые он собирался отправлять, будут от продажи марихуаны. Есть немало людей, которые считают, что травка ничуть не хуже нескольких бутылок пива, а она собиралась подарить свою жизнь и любовь человеку, который владел баром, не видя ничего плохого в том, чтобы пропустить стаканчик-другой пенного напитка. Были и те, кто признавал медицинские преимущества марихуаны. Существовала и третья группа, которая считала ее опасным наркотиком, который, попав в неумелые руки (особенно в руки к молодым людям), может привести к более опасной зависимости. Мэл твердо знала лишь две вещи: употреблять травку без рецепта незаконно, и, поскольку это было вне закона, с ней часто ассоциировалось совершение преступлений.

– Ты хотел что-то мне сообщить, – сказала она.

– Я уезжаю отсюда. Человек погиб. Неважно, что смерть Томпсона не станет большой потерей для общества, – сказал он, пожав плечами. – Однако он причастен к кое-каким махинациям в здешних краях, так что начнутся расследования, судебные ордера и аресты. Я лучше поеду в другие края. – Он улыбнулся. – Считай, что твое желание исполнилось. Ты больше никогда не будешь иметь со мной дел.

Она наклонилась вперед, не вставая с крыльца.

– Ты когда-нибудь убивал?

– Нет, – спокойно ответил он, пожав плечами. – Так далеко я не заходил. У меня случались небольшие недоразумения, да. Но я всего лишь бизнесмен.

– Ты не мог подыскать для себя какой-нибудь более законный бизнес?

– Конечно мог, – ответил он, улыбаясь. – Просто не смог найти ничего более прибыльного.

Стекло поднялось, «садовод» проехал дальше по улице и скрылся из виду. Она запомнила номера его машины, понимая, однако, что если он хоть немного знает толк в своем деле, то они поддельные.

В сумерках Мэл вновь села на крыльцо Дока и принялась ждать. Когда начало темнеть, она услышала шум возвращающихся обратно машин. Пока они медленно въезжали в город, останавливаясь у бара, она пыталась оценить настроение участников «охоты». Вид у «охотников» был торжественный и уставший, когда они выходили из своих пикапов и джипов, разминая спину и руки. Бронежилетов на них не оказалось, рукава рубашек у всех были закатаны, а ружья спокойно стояли в салонах авто в своих стойках. Вскоре они принялись хлопать друг друга по спине и смеяться, собираясь у крыльца заведения Джека. Мэл обрадовалась, увидев, что Рики вернулся в целости и сохранности, хохоча вместе с остальными мужчинами, будто их младший брат. Последним подъехал пикап Проповедника, в котором вместе с ним ехал Джек, а в кузове у них лежало, свешиваясь за борт, что-то большое. Когда он припарковался, все мужчины столпились вокруг, казалось, заметно оживившись. Раздались громкие возгласы и смех.

Слегка опасаясь узнать, в чем смысл происходящего, она перешла улицу. Джек пошел ей навстречу, и на полпути они встретились.

– Все в порядке? Вы что-нибудь нашли?

– Да, ребята неплохо поработали, – кивнул он. – Лагерь Паулиса оказался разграблен, а весь хлам, который они оставили, мы уничтожили. Генри приехал с парой своих помощников, чтобы конфисковать их травку. Мне не хотелось бы, чтобы они принялись шнырять в окрестностях, если вдруг решат провести операцию по борьбе с наркодельцами. По правде говоря, у них для этого не хватает сил, так что эту задачу мы возьмем на себя.

– Слушай, разве ты никогда не думал: «Ну, это всего лишь травка, ничего особенного»?

– У меня нет какого-то мнения на этот счет, – пожал плечами Джек. – Но если ее начнут выращивать фармацевтические компании, то мы, по крайней мере, перестанем бояться за наших женщин и детей.

– А что там у вас в кузове? Что за ужасная вонь?

– Медведь. Хочешь посмотреть? – спросил он, широко улыбнувшись.

– Медведь?! Какого…

– Он был очень злой, – ухмыльнулся Джек. – Иди взгляни – он просто огромный.

– Кто его подстрелил?

– Ты имеешь в виду, кто себе это приписывает или кто на самом деле это сделал? Потому что, как мне кажется, каждый считает, что это именно его заслуга. – Он приобнял Мэл за талию и не отпускал, пока они шли к бару. Уже издали она стала различать отдельные голоса.

– Клянусь, я слышал, как верещал Проповедник! – выкрикнул кто-то.

– Я не верещал, дурень. Это был боевой клич.

– Похоже было, скорее, на крик маленькой девочки.

– В этом медведе дыр больше, чем в моей башке.

– Ему что, так репеллент не понравился?

– Никогда раньше не видел ничего подобного. Обычно они просто протирают свои маленькие глазки-пуговки и убегают подальше в лес.

– Говорю же вам, Проповедник вопил во всю глотку. Я думал, он сейчас расплачется, как младенец.

– Может, тебе вломить, а, тупица?

Раздался взрыв смеха. Атмосфера окончательно превратилась в праздничную. Серьезные парни, покинувшие утром город, вернулись, будто солдаты с войны, в приподнятом и победном настроении. Вот только воевали они, как оказалось, с обычным медведем.

Мэл заглянула в кузов грузовика и тут же отпрыгнула назад. Туша медведя не только занимала весь кузов, но даже частично свешивалась наружу. Из его лап торчали ужасающие когти. Хоть он и был уже мертв, его обвязали веревками, хорошенько закрепив за борта пикапа. Невидящие глаза зверя были открыты, из пасти свисал язык. Вонь от него исходила такая, что аж глаза резало.

– Ну, кто будет звонить в «Фиш энд Гейм»?

– А что, мы должны им позвонить? Ты же понимаешь, они заберут этого гребаного медведя. А это мой медведь!

– Это не твой медведь, дурень. Я его застрелил, – громогласно возмутился Проповедник.

– Ты вопил, как девчонка, пока мы палили в него из всех стволов.

– Кто на самом деле подстрелил медведя? – спросила Мэл у Джека.

– Я думаю, что первым в медведя выстрелил Проповедник, когда тот напал на него. Потом подключились все остальные. И да, я тоже думаю, что он кричал от страха. Я бы тоже вопил как резаный. Этот медведь подобрался к нам чертовски близко. – Однако он ухмыльнулся, как мальчишка, только что сделавший удачную подачу.

Проповедник подошел к Джеку и Мэл. Наклонившись, он прошептал ей на ухо:

– Я не кричал.

Сказав это, он развернулся и пошел прочь.

– Кстати, милая, – мягко произнес Джек, – сегодня мы еще кое-что обнаружили. – Она выжидающе на него посмотрела. – Мы нашли черный «Рендж Ровер». Он вылетел с дороги и свалился в пропасть глубиной пару сотен футов…

– Водитель погиб? – испуганно спросила она, удивляясь тому, что ее это беспокоит.

– Тела мы не нашли.

Мэл нервно хихикнула.

– Боже, – выдохнула она. – Он приезжал сюда сегодня около полудня. Даже не стал выходить из машины, только опустил окно и сказал, что, поскольку я оказала ему услугу, он хочет сообщить, что в торговле травкой, насколько ему известно, был замешан только Томпсон, а сам он уезжает из этих мест. Джек, он, наверное, специально скинул в пропасть свою машину.

– Возможно, – кивнул он. – Это означает, что он может запросто приобрести себе новый автомобиль и новую внешность, а потом вернуться опять. Никогда больше не соглашайся с ним никуда ехать, Мэл. Пообещай мне.

На мгновение у нее мелькнула безумная мысль, что тот опасный человек вел себя с ней достойным образом и, по-видимому, обладает какими-то зачатками совести. Если он опять к ней приедет и скажет, что кому-то требуется медицинская помощь, ей будет трудно ему отказать.

– Как ты думаешь, скольких он еще может наделать детей? – со смехом спросила она.

– Людям свойственно ошибаться в своих суждениях.

– Неужели? Надеюсь, у тебя их не сильно много, – уколола его Мэл.

– У меня их вообще нет, – ответил он, улыбнувшись.

– Ладно. Это вся ваша добыча? Разбитый внедорожник и медведь? Должно быть, ты не очень доволен таким результатом, – сказала она.

– Это я-то не очень доволен результатом? Детка, да ты только посмотри на этого огромного медведя!

Мужчин на стоянке толпилось около двадцати пяти человек, запах после тяжелого дня от всех них исходил ядреный, они постепенно исчезали в дверях бара. Мэл принюхалась к рубашке Джека.

– Фу, – поморщилась она. – Ты пахнешь ничуть не лучше этого несчастного медведя.

– Прежде чем станет лучше, должно стать хуже, – осклабился он. – Теперь у нас на очереди пиво, еда и сигары. Я должен встать за стойку и подавать пиво, пока Проповедник и Рики будут разжигать барбекю.

– Я помогу, – предложила она, взяв его за руку. – Это оказалась пустая трата времени, да?

– Мне так не кажется. Мы насладились прекрасными видами наших нетронутых цивилизацией лесов, передали шерифу трейлер, набитый травкой, и подстрелили злобного матерого медведя.

– Вы просто от души повеселились, – обвинила его Мэл.

– Мы не специально, – воспротивился он. Но его широкая улыбка говорила об обратном.

– Все кончено, Джек? – спросила она его.

– Я надеюсь на это, детка. Боже, я очень на это надеюсь.

______