Katja Brandis

WOODWALKERS: GEFÄHRLICHE FREUNDSCHAFT

Cover and inside illustrations by Claudia Carls

© 2017 by Arena Verlag GmbH, Würzburg, Germany.

www.arena-verlag.de

© 2017 by Arena Verlag GmbH, Würzburg, Germany. www.arena-verlag.de

© Козонкова О. В., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Лапы проваливались в снег. Я стоял на вершине холма и глядел вниз, на город людей, взволнованно втягивая ноздрями ледяной горный воздух.

– Как же там красиво ночью, – мысленно прошептал я своей сестре Мие. – Какие чудесные огни…

Мия взглянула на долину и почесала задней лапой за ухом.

– Когда выясним, что это за огни, заглянем в супермаркет? – спросила она с надеждой.

– Даже не проси! Ты что, забыла, что с нами случилось в прошлый раз?

Большими прыжками я стал спускаться в долину. И как только Мия может думать о еде в такой момент! У меня от волнения так скрутило живот, что я сейчас и ползайца не проглотил бы. Всё моё тело зудело при одной только мысли, что скоро мы снова будем среди людей. И, если повезёт, сможем разгадать одну из их многочисленных тайн. Я внимательно наблюдал за городом и был уверен, что правильно истолковал действия его жителей. Ночь трескучих огней наступит именно сегодня!

– Как думаешь, зачем они зажигают эти разноцветные звёзды? – спросил я. Пёстрые огни не давали мне покоя.

– Добычу вспугивают, не иначе. – Мия не переставая принюхивалась: зимой нас постоянно мучило чувство голода.

Я дёрнул вибриссами, версия Мии меня не убедила:

– А я считаю, что они таким образом метят территорию. Разноцветные огни видно издалека, это очень удобно.

Мы спустились в долину и постарались незаметно подобраться поближе к городу. Мы беззвучно скользили в ночи, пока не увидели вдалеке первые дома.

– Мы ведь дальше не пойдём? Отсюда уже хорошо видно. – Мия нервничала не меньше меня.

Я скрыл от Мии, что одну луну назад я уже был здесь и кое-что подготовил.

Мой чуткий нос подсказал мне, что мы прибыли на место, и я принялся выгребать снег и землю из-под скалы.

– Караг, что ты делаешь? – голос Мии резко отозвался у меня в голове.

– У меня здесь припрятана одежда, – признался я. – Дальше пойду в обличье человека.

– Задери тебя кабан! – зашипела Мия. – Ты ведь это не всерьёз?!

– Я хочу выяснить, что конкретно делают люди в эту ночь, а для этого мне нужно превратиться в человека, – попытался объяснить я сестре свои намерения. – В облике пумы идти нельзя – поднимется шум. Ты же в прошлый раз сама видела, как люди нас боятся.

– А если мама с папой узнают? – Мия присела и закрыла голову лапами.

И не увидела, как я превратился. Ветер дул просто ледяной, мне сразу обожгло кожу.

– Да как они узнают? Мы же пошли охотиться, только и всего.

Я быстро натянул брюки, футболку и ботинки. Но всё равно было очень холодно. И как только люди живут без меха?!

Я неуклюже потопал по снегу в человеческой обуви, и уже через несколько шагов у меня окоченели ноги. Но я не показывал виду – ведь рядом со мной, вздыбив шерсть, бежала Мия, и было ясно, что моя затея ей не нравится.

Мы добрались до первых домов. Выстроившись аккуратно в ряд, они стояли вдоль обсаженной деревьями улицы. Окна ярко светились в темноте.

– Как вообще всё это называется? – спросила Мия. Она ползла, прижимаясь к земле, рядом со мной. Кончик её хвоста дёргался.

Наконец-то я смог продемонстрировать свои познания:

– Долину люди называют Джексон-Хоул, а город – Джексон.

Послышался шум подъезжающей машины, и мы тут же спрятались за гаражом, чтобы не попасть в свет фар. Людей было пока не видно, но мы чуть-чуть подождали – и вот уже хлопнула дверь и на улицу высыпали смеющиеся и болтающие люди. Они были не просто одеты, а закутаны сверху донизу, включая голову, шею и руки. Я осмотрел себя и понял, почему мне холодно. Закутанные люди наверняка не мёрзли.

Мы осторожно выглядывали из-за гаража – мальчик и самка горного льва.

– А что это за прозрачные штуки у них в руках? – робко выдохнула Мия.

– Это стаканы. – Я чувствовал себя экспертом в человеческих делах. Я же был в городе на один раз больше, чем сестра. Хоть и тайно.

Но у людей в руках было ещё кое-что: маленькие свёртки и длинные палки с утолщением. Может, всё это имеет отношение к разноцветным звёздам? Приблизиться я не решался: а вдруг они поймут, что я чужак?

Люди обнимались, стукали стаканом о стакан и улыбались. Как боги, довольные своими деяниями. Над городом расцвели первые пёстрые звёзды, они сверкали и мерцали всеми цветами радуги.

– О! Как они близко! – Мия, несмотря на страх, как заворожённая смотрела на небо.

Я собрался с силами и встал.

– Скоро вернусь, – бросил я и пошёл вперёд.

– Нет, Караг, не ходи! – зазвенел у меня в голове голос Мии.

Я направился к веселящимся людям со всей непринуждённостью, на которую был сейчас способен, остановился на расстоянии двух телесных длин от них и стал наблюдать за их действиями. Наконец-то я увидел, как у них получалось делать разноцветные звёзды. Люди поджигали палки – и те со свистом неслись в небо, рассыпаясь там с грохотом на множество огней.

– Эй, мальчик, тебе не холодно? Ты что, забыл надеть куртку? – услышал я вдруг.

Я вздрогнул, поняв, что обращаются ко мне. На меня смотрел мужчина. Всё-таки они заметили, что я чужак. Всё моё тело свело судорогой.

– Мне не холодно, – солгал я и посмотрел на небо, как и все остальные.

Только бы ничем себя не выдать! Они не должны понять, что я не человек. Иначе сразу возьмутся за ружья.

– Ну ладно, – дружелюбно сказал мужчина. – С Новым годом!

– Папа, теперь моя очередь, давай петарду! – захныкал стоящий рядом с ним закутанный ребёнок и запрыгал, как американский беляк. Ему выдали ракету и разрешили поджечь.

Стартуя, петарды шипели, словно дразнили меня на пумьем языке. Мне так хотелось поджечь хоть одну! Как же мне её заполучить? Может, нужно просто подождать, когда подойдёт моя очередь?

Я ждал и ждал. И надеялся, что смогу продержаться. Шум стоял просто ужасный, а запахи дыма и пороха страшно нервировали. Тело всё больше сводило судорогой. И тут вдруг я почувствовал, что у меня растут клыки и пробивается шерсть на руках. Вот уже клыки впиваются мне в губы! Нет, только не это! Только не сейчас!

Я прикрыл рот рукой и постарался представить, как выгляжу в человеческом обличье: песочного цвета волосы, золотисто-зелёные глаза и крошечные – ну пожалуйста! – человеческие зубы. Не помогло. Я попятился в сторону гаража, за которым меня ждала Мия. Сколько у меня времени? Когда моё тело, не спросив меня, превратится обратно?

Краем глаза я увидел, как два подростка надорвали толстый красный свёрток и поднесли к нему огонь. Рядом со мной что-то упало, рассыпая искры, и тут же раздался взрыв, от которого у меня едва не лопнули барабанные перепонки.

От ужаса я чуть не выпрыгнул из штанов. Ни секунды не раздумывая, я взлетел на ближайшее дерево. Люди удивлённо смотрели на меня, вероятно, задаваясь вопросом, зачем я повис на ветвях. Видят ли люди в сумерках? Видят ли они мои клыки? А когти у меня на пальцах, вцепившиеся в ствол дерева? Я зажмурился, чувствуя, что трясусь всем телом. И зачем я только пришёл сюда! Идиот!

– Караг, спускайся, – услышал я родной голос, слегка дрожащий от волнения. – Ты взлетел наверх, как белка: мне кажется, люди так не умеют. Если спустишься, они перестанут на тебя пялиться. Так что соберись – и вперёд!

Я увидел родное мохнатое ухо, высовывающееся из-за гаража. Страха поубавилось. Просто невероятно! Мия не испугалась шума и не убежала! Моя сестра ждала меня! Моя чудесная старшая сестра Мия.

Я начал осторожно спускаться, а Мия всё время приговаривала: «Спокойно, спокойно». Она мне этим очень помогла. На земле я уже снова был просто человеком, и никто не обращал на меня внимания. Все запускали ракеты и горланили во всю глотку.

До гаража оставалось пройти ещё одну древесную длину. Я бы с удовольствием помчался стрелой, но Мия предостерегла меня:

– Медленно, Караг, медленно, не беги. Если побежишь – они забеспокоятся.

– Хорошо, – словно в дурмане отозвался я. Шаг за шагом я медленно, на непослушных ногах приближался к гаражу и лишь однажды отпрыгнул в сторону, когда рядом со мной что-то взорвалось.

Вот и укрытие! Очень вовремя. Опускаясь на колени, я увидел, что руки уже превратились в лапы. Мгновение спустя я снова был пумой, брюки и футболка комком свалились в снег. Сестра лизнула меня в плечо.

– Уходим, – сказала она, и мы помчались прочь.

Ах, Мия. Как давно я тебя не видел! Где ты теперь? Увидимся ли мы ещё? Смогу ли сказать тебе, как я тебя люблю? Порой я так скучал по своей семье, что просто заболевал. Вот и сейчас тоже, когда нахлынули воспоминания.

С тех пор как я стал жить среди людей, я ещё ни разу не праздновал Новый год. Я закрывался в комнате и включал радио. Но мои школьные друзья изо всех сил старались меня переубедить. Холли в обличье красной белки прыгала как сумасшедшая по заснеженным перилам нашего домика на дереве. Дориан присел рядом со мной и пристально смотрел на меня зелёными кошачьими глазами. А Брэндон, мой друг-бизон, стоял под деревом на белом лугу, как огромная тёмная колода.

– Многое теряешь, правда, – уверял он меня совершенно серьёзно.

Я недовольно дёрнул ухом:

– Даже не пытайтесь. Я поклялся никогда больше не ходить в город на Новый год!

– Я вот, например, в удачный день нарушаю сразу по три-четыре клятвы, а иногда даже целых пять, – заявила моя лучшая подруга Холли, взбираясь по моей морде. – Будет весело, не сомневайся!

Я скинул её быстрым движением и прикрыл лапой. Так щекотно, когда она там внизу дёргается!

– Отпусти немедленно, кот драный! – возмутилась она.

– Ты мне вибрисс сломала, понятно? – важно заявил я. – Проси прощения!

Холли задёргалась ещё сильнее:

– Хоть бы тебе кто петарду к хвосту привязал!

На извинение её пожелание было мало похоже, но лапу я поднял. Я ведь на самом деле добрый. Холли выскочила рыжей молнией, тут же взобралась мне на голову и принялась дёргать за уши. Я в шутку пошипел.

– Все идут, – сказал Дориан. – Ты же не хочешь, чтобы волки считали, что ты струсил?

Этого я не хотел.

– Ну ладно, – неохотно согласился я.

Надеюсь, наша затея не обернётся полным фиаско.

Я, во всяком случае, оказался не единственным оборотнем, не любившим Новый год. Когда мы все в человеческом облике, основательно укутавшись, набились в арендованные автобусы, в воздухе буквально пахло страхом. Куки, например, до сих пор в основном обитала в облике опоссума, и сейчас ей больше всего хотелось притвориться мёртвой. А у Лероя, оборотня-скунса, было такое лицо, будто он едет на собственные похороны.

Но оказалось, что участие в празднике – наша обязанность, и от нашего директора Лиссы Кристалл поблажки ждать не приходилось.

– Люди любят Новый год. Если вы в эту ночь станете забиваться в погреб, то вызовете подозрения. Так что просто постарайтесь привыкнуть, – наставляла она нас.

– Вся эта пальба просто невыносима. Такое ощущение, будто стреляют по нашему табуну! – Лу явно нервничала, она выглядела бледной и наматывала длинные тёмные волосы на палец.

Я наблюдал за ней краешком глаза, притворяясь, будто эта оборотень-вапити меня совершенно не интересует. На самом деле более чудесной девочки я ещё в жизни не видел.

– Я всё понимаю, – ответила Лисса и улыбнулась Лу. – Продержись сколько получится, потом можешь спрятаться в автобус, договорились?

Оборотни-волки Джефри, Бо, Клифф и Тикаани самодовольно ухмылялись. Они прихватили с собой большой мешок с фейерверками – наверное, собрались издеваться над травоядными. Только пусть посмеют напугать Лу – будут иметь дело со мной!

– Не понимаю, чем вам не нравится Новый год? Классный праздник! – радовалась Берта, оборотень-гризли. (Ей легко говорить – бо́льшую часть жизни она провела в человеческом обличье.) – А шампанское нам пить можно, мисс Кристалл?

– Будет яблочный сок, – вмешался мистер Элвуд, наш учитель превращения и отец Лу.

– Неужели обязательно брать с собой Лероя? – прошептал Брэндон, который сидел рядом со мной и нервно забрасывал в рот одно за другим кукурузные зёрна. – А если он испугается и… ну, ты понимаешь?

– Давай просто встанем от него подальше, – ответил я. – Я слышал, Клифф целую вечность не мог избавиться от вони. Ну, после того как Лерой обрызгал его своим секретом на вечеринке.

Холли наклонилась к нам через проход:

– Эй, вы, куриные мозги, он же в человеческом облике – о каком секрете вы говорите?

– Посмотрим, как пойдёт, – возразил я, вспомнив, как в прошлый раз непроизвольно превратился сам. Хотя тогда Мия всячески поддерживала меня.

Автобусы остановились на парковке у бассейна и фитнес-клуба на окраине Джексона. Здесь уже толпились люди: ждали полуночи. Народу собралось немного – большинство, наверное, были в паре сотен метров отсюда, на Таун-сквер, главной площади города. Отсюда фейерверк на Таун-сквер будет хорошо видно – конечно, если мы станем смотреть в ту сторону.

Стояла холодная ясная ночь, в лунном свете хорошо были видны заснеженные горные вершины вдалеке. Мы вышли из автобуса и собрались в кучку на парковке. Под ногами у нас скрипел снег. Мистер Элвуд раздал всем бумажные стаканчики и разлил яблочный сок. Джеймс Бриджер, наш учитель поведения в особых ситуациях, распределял петарды и зажигалки.

– Нет уж, спасибо, – отказался я, а Холли тут же протянула руку:

– Ура! Спасибо!

Бриджер улыбнулся и вручил эти жуткие громыхалки нам обоим:

– Расслабься, Караг, попробуй просто получить удовольствие.

Ну конечно. Расслабиться. Плёвое дело. Вообще-то мистер Бриджер мне нравился, но сейчас я бы с радостью запустил его прямо на луну. А что, можно попробовать – у него же целая упаковка петард под мышкой.

– Значит, так. Если заметите, что вас охватывает паника, дышите глубоко. Не поможет – идите передохнуть в автобус, – посоветовал он мне и другим ребятам, которые тоже не выказывали особого восхищения всей этой затеей. – Можете считать, что у нас сейчас урок поведения в особых ситуациях. Просто без оценок.

– Этого ещё не хватало, – пробурчал я и оглянулся в поисках смельчака, чтобы вручить ему мои хлопушки.

Но почти все уже держали в руках петарды, причём с таким видом, будто это ручные гранаты. Тогда я просто уронил свои громыхалки на землю.

– Пять минут до полуночи, – радостно объявил Дориан, взглянув на наручные часы. Обычно эта огромная старинная штуковина не работала, но ради праздника он их завёл.

– А откуда люди знают, что новый год начинается именно сейчас? – спросила Куки и склонила голову набок. В лунном свете я разглядел у неё на лице веснушки.

– Они не знают – просто договорились когда и празднуют, – ответил я. – По мне, так новый год лучше начинать летом, потому что…

Вдруг что-то ударило меня в голову и отскочило. Оказалось, что это была зажжённая петарда, которая тут же взорвалась рядом со мной. Волки – а именно они её бросили – скорчились от смеха, когда я в ужасе отпрыгнул.

– Эй, вы! Кончай дурить! – крикнул я. Голос мой звучал предательски беспомощно.

– Смотрите все сюда, котёнок нервничает, – захихикал Бо, омега-волк. Он занимал в иерархии стаи самую нижнюю ступень, а потому был особенно зол на язык.

– Ах вы мерзкие меховые сосиски, вы чё творите?! – разозлилась Холли.

– Где тут меховая сосиска? Подайте-ка её сюда, я её съем, – потешался Джефри, альфа-волк и, соответственно, вожак стаи. – Да ты же сама сосиска – поди-ка сюда, вкусненькая моя!..

Тикаани, единственная волчица в стае, ухмылялась и щёлкала зажигалкой, готовясь поджечь следующую петарду.

Я так и знал! Этот Новый год превратится в такой же кошмар, как и первый!

– Немедленно прекратили! – вмешалась Лисса Кристалл. – Празднуем все вместе, мирно. Джефри, это и тебя касается. Будь любезен, призови свою стаю к порядку. Если ещё раз увижу, что ты в кого-то бросил петарду…

– Да ясно всё. – Джефри улыбался, как будто она его похвалила. – Больше не будем, мисс Кристалл.

– Пойдём отсюда, – сказал Брэндон, и мы переместились на другую сторону нашей группы.

К счастью, волки остались на месте: они как раз спорили, кому следующему поджигать.

– Ещё две минуты! – объявил Дориан, изо рта у него вырывался пар.

На Таун-сквер в небо взмыли первые ракеты. Я смотрел, как они рассыпаются на голубые, лиловые, красные звёзды, оставляя на небе огненные следы, – и вдруг вновь ощутил восторг: мир людей снова был полон чудес и я хотел их все познать. Пальба, конечно, невыносима, к ней я ещё не скоро привыкну. Но мне нравилось быть здесь с моими друзьями-оборотнями и нравилось праздновать Новый год вместе с людьми.

– Полночь! С Новым годом! – крикнула Лисса Кристалл, и все вдруг развеселились. Мы с Холли, Брэндоном и Дорианом обнялись, облили нечаянно ботинки яблочным соком и рассмеялись.

– Мокрого Нового года, Караг! – улыбнулась мне Холли.

– Орехового Нового года! – пожелал я ей в ответ.

А потом я ещё обнял Тень, Сумрака, Нелл и всех, кто мне попался под руку.

Лу тоже всех обнимала. И вдруг оказалась прямо передо мной. Я испугался. В прошедшем году мы пару раз поболтали, и в медпункте она меня навестила – но разве можно вот так вот просто взять и обнять её? Самое ужасное, что и она медлила. И я понимал почему. Вся её семья не любила хищных кошек, в особенности пум, потому что пума поранила маму Лу.

Кто-то, пробираясь в толпе, подтолкнул нас друг к другу. И мы всё-таки обнялись, словно так и собирались.

– С Новым годом, Караг! – смущённо улыбнулась Лу, я пробормотал что-то в ответ. Она опустила руки и повернулась к следующему ученику.

Уф! Я выдохнул с облегчением. Мать моя пума, меня только что обняла Лу! А год-то неплохо начинается!

– Кто ещё хочет запустить ракету? – снова раздавал ракеты Джеймс Бриджер. – Кто ещё не пробовал?

– Я! – вдруг услышал я свой голос, и в руке у меня тут же оказалась эта длинная штуковина.

К деревянной палке был прикреплён круглый свёрток, на нём – картинка с красными и зелёными огоньками.

Сердце стучало как сумасшедшее. Я взял у Брэндона, который уже палил вовсю, зажигалку, вслед за остальными воткнул ракету в снег, выпустил запальный шнур и поднёс к нему зажигалку. Сейчас взорвётся! Никогда ещё я так быстро не бегал. Оказавшись на безопасном расстоянии, я закрыл уши руками и стал ждать. Несколько мгновений – ничего. Потом ракета зашипела, взлетела и рассыпалась красными и зелёными светящимися звёздами. Вот это да!

Холли, Брэндон и я широко улыбались друг другу и хлопали дай-пять, а потом я побежал к Бриджеру за следующими ракетами.

Четвёртую ракету я, видимо, воткнул в снег неровно, потому что она вдруг понеслась по косой – прямо на волков! Джефри, Клифф и Бо с визгом разбежались. Тикаани щучкой прыгнула в снег – ракета просвистела прямо над ней.

– Придурок! – крикнул Джефри и тут же натянул капюшон: от ужаса у него на загривке вздыбилась шерсть.

Наши однокашники хохотали, а я извинился:

– Сорри, я не специально!

Час спустя мы снова загрузились в автобусы и поехали обратно в школу.

Никто из людей, праздновавших Новый год вместе с нами на парковке, не заметил, что мы не такие, как они. Куки не притворялась мёртвой, Лерой не пустил струю вонючей жидкости, и никто не подорвался.

Новогодняя ночь получилась классной.

Новогодняя ночь оказалась вовсе не страшной, настоящая опасность поджидала меня совсем в другом месте. Во время каникул я то и дело вспоминал, как отказался поддерживать оборотня-пуму Эндрю Миллинга. Я не мог забыть его гневных слов: «Ты пожалеешь об этом, Караг. Горько пожалеешь…»

На что он пойдёт, чтобы отомстить? Неужели мне грозит серьёзная опасность?

Ежедневные напоминания о его богатстве и влиянии ещё больше портили мне настроение.

– Чтение газет тебе, кажется, вредит, – заметила однажды Холли за завтраком, увидев, как я с перекошенным лицом отшвырнул школьное издание газеты «США сегодня». – Что, слишком много букв?

Холли не дружила с письмом и чтением.

– Да нет, с количеством всё нормально, только буквы не те, – горько ответил я и вонзил зубы с бутерброд с ветчиной.

Большинство читателей, скорее всего, даже внимания не обратили на заметку о том, что фирма «Монтанус Траст» недавно приобрела два других крупных предприятия. Но я-то знал, что за этой организацией скрывается Миллинг. И теперь он мне не наставник, а враг. И его могущество растёт с каждым днём.

– Дай-ка посмотрю, может, в светской хронике найдётся что-нибудь весёлое, – сказал Брэндон и забрал у меня газету.

Но его ожидания явно не оправдались: он смущённо смотрел на страницу.

– Что такое? – забеспокоился я.

– Э-э-э… ну, в общем, всякие знаменитости, актёры и всё такое, высказываются в поддержку нового конкурса, – нехотя начал Брэндон. – Конкурс, по всей видимости, организовал Эндрю Миллинг. Для всех, кого с природой связывают особые отношения. Обещают хорошие призы.

Есть мне окончательно расхотелось, и я отодвинул тарелку с бутербродом.

– Он ищет оборотней в свою команду, – сказал я и ощутил огромное желание разодрать эту газету в клочья. – Спорим, его прежде всего интересуют хищники? Они нужны ему, чтобы отомстить людям.

Во время каникул мы здорово повеселились, но я был рад, когда снова начались занятия: надеялся, что они отвлекут меня от мрачных мыслей.

С особым нетерпением я ждал уроков поведения в особых ситуациях, которые вёл у нас Джеймс Бриджер, он же преподавал математику и физику. В прошлом семестре он стал моим любимым учителем, потому что тайно меня поддержал, а кроме того, на его уроках мы никогда не скучали. Но сегодня атмосфера в классе была особенной, это чувствовалось сразу. И не только потому, что Бриджер надел к джинсам и ковбойским сапогам одну из своих лучших клетчатых рубашек. И не потому, что ему удалось более или менее чисто выбрить лицо – для оборотня-койота это ой как непросто. А потому, что мистер Бриджер казался непривычно серьёзным. Он не стал, как обычно, рассказывать очередную занимательную историю из своей жизни, а задумчиво оглядел нас и потом вдруг спросил:

– Уютно у нас тут в школе, правда?

Класс тихонько загудел, соглашаясь. Мы с Холли переглянулись. Если учитель начинает свою речь таким образом, то вскоре должно последовать большое «НО».

Так и произошло.

– Но вот ведь какая незадача, – с довольным видом продолжил Бриджер, присаживаясь на край стола. – Вы не сможете оставаться среди себе подобных в нашей уютной школе до конца своих дней. Вам придётся существовать в настоящей жизни среди людей. Поэтому теперь, после того как вы сдали экзамен, нужно показать, чему вы научились в прошлом году. – Он оглядел класс. – Кроме того, вы попробуете поработать в команде, это вам необходимо – ведь большинство из вас не имеют подобного опыта. Умение действовать слаженно очень важно, потому что вместе вы всегда сильнее, чем поодиночке.

Я слушал очень внимательно. Всё верно. В борьбе против Миллинга мне понадобятся союзники. К сожалению, в сотрудничестве я был не силён – пумы ведь не живут стаями.

– Кто знает, что такое учебная экспедиция? – обратился Бриджер к классу.

Большинство лишь пожали плечами, но Сумрак и Тень просияли. Во́роны, брат и сестра, почти одновременно подняли руки.

– Нужно выполнять задания или поручения, работая в команде, – объявил Сумрак.

Они с сестрой уже бывали в экспедициях с особого разрешения руководства школы.

– Причём за пределами школы, – добавил Фрэнки, оборотень-выдра, новенький в нашем классе.

В прошлом году он провалил экзамен по борьбе и выживанию и не смог продолжить учёбу вместе со своими прежними одноклассниками. Переживает ли он из-за этого? Во всяком случае, по нему не видно. Это был невысокий мальчик с живыми глазами и гладкими каштановыми волосами.

– Сколько человек в команде? – поинтересовался я.

– Участников трое, – пояснил Бриджер. – Раз в неделю вы будете получать конверт с заданием. Для выполнения задания отводится определённое время, обычно один-два часа, но иногда может понадобиться полдня или даже целый день.

– А задания опасные? – скрестив руки, спросила Нелл, оборотень-мышь из Нью-Йорка. Она только что покрасила волосы в зелёный неоновый цвет, и я с нетерпением ждал её превращения в звериный облик: будет ли у неё зелёный мех?

– Порой довольно рискованные, – радостно вставил оборотень-выдра Фрэнки.

– Тебе что, это нравится?! – вырвалось у Нелл.

– Ну конечно – а почему бы и нет? – Карие глаза Фрэнки сияли.

Мне стало интересно: если он такой смелый – как же он умудрился провалить экзамен по борьбе?

Нелл поджала губы:

– Знаете, мистер Бриджер, мои родители не обрадуются, если я погибну во время экспедиции.

– Не волнуйтесь, вы будете втроём и сможете – вернее, даже должны – выручить друг друга, – успокоил нас Джеймс Бриджер. – Ну а если что-то пойдёт не по плану – всегда можно прервать экспедицию и вернуться в школу. Но и оценки тогда будут соответствующие.

– Каждый получит свою оценку? Или будет одна на всю команду? – спросил Джефри, и его стая навострила уши.

Клифф и Тикаани в шутку толкались.

– Они думают, работа в команде – это их изобретение, – прошептала мне Холли. – Но вот незадача – их четверо. А в команде всего трое – значит, кому-то придётся остаться дома.

– Холли, что ты там такое интересное рассказываешь? – Бриджер, как и большинство оборотней, обладал прекрасным слухом.

От испуга ушки Холли покрылись шерстью, хотя обычно она хорошо контролировала превращения.

– Я только хотела сказать, как классно, что мы можем проявить себя вне школы, – промямлила она.

Бриджер удивлённо поднял брови, затем обернулся к Джефри:

– Вернёмся к твоему вопросу. Команда получает общую оценку. Если один участник напортачит, отвечать придётся всем.

– Мы не напортачим, – самовлюблённо заявил Джефри и, проведя рукой по красиво уложенным тёмным волосам, обвёл взглядом свою стаю. – Мы же волки, а волки даже сильнее койотов и…

– Спасибо, Джефри, достаточно, – вежливо прервал его Джеймс Бриджер. – Я думаю, пришло время раздать вам задания. Мы, учителя, придумывали их все вместе, и эти поручения должны помочь вам в учёбе. Да, вот ещё что: если экспедиция выпадает на вторую половину дня, вы освобождаетесь от домашних заданий.

Вот это классно! Вот это мне нравится!

Бриджер пошёл по рядам, выдавая каждому по запечатанному конверту. Дориан и Берта, которые сидели на первой парте, тут же вскрыли конверты, и Берта удивлённо запыхтела. Задание получили уже многие, и не все были в восторге. Сова Труди в листе с заданием взглядом высверливала дырку. Бо скривился так, словно проглотил ежа, и рвал на себе волосы: они у него были длиной до плеч и неухоженные, как шерсть уличного пса. А Лерой от ужаса даже уронил листок.

Меня просто раздирало любопытство.

– Что у тебя? – прошептал я Лерою.

– Я должен вместе с Бертой и Тенью найти дикого медведя гризли, который только что проснулся от зимней спячки, и поздороваться с ним, – запинаясь, произнёс Лерой.

– Во-во! А я к тому же должна быть в зверином обличье! – Берта даже не пыталась говорить тихо. – Мистер Бриджер, но я же ни разу в жизни не видела дикого гризли! Что мне делать, если он поймёт, что я оборотень? А если я ему не понравлюсь?

Джеймс Бриджер невозмутимо посмотрел на неё:

– И в чём здесь проблема? Тебе же тоже не все люди нравятся?

– Да, но…

Между тем волки тоже вскрыли конверты и теперь переглядывались в ужасе. Что это значит? Я попытался прочитать их задания, но разглядеть ничего не удавалось. Лисса Кристалл точно бы смогла, но у пум зрение не такое острое, как у орланов.

– Мистер Бриджер, это никуда не годится! – Красный как рак Джефри размахивал конвертом. Казалось, его сейчас вырвет. – Здесь написано, что мы с Нелл и Хуанитой должны прикрепить бумажку со словом «вой» на доску объявлений в фитнес-клубе в Джексоне…

– Ну и что? – Казалось, мистер Бриджер не видит в этом поручении ничего особенного.

Я посмотрел на Хуаниту. Она в обличье чёрного паука, как обычно, висела на лампе под потолком классной комнаты. Человеческий облик был ей не по нутру.

– …И всё это мы должны проделать в наших звериных обличьях!

– Ну, тогда вам лучше написать записку заранее. Насколько мне известно, пауки, мыши и волки красивым почерком не отличаются, – сухо ответил учитель.

– Ну хоть слово дайте другое – это же совершенно дурацкое! Ну пожалуйста!

– Задания менять нельзя, мне очень жаль.

Джефри застонал и, уронив голову на парту, закрылся руками. Я его чуть было не пожалел. Но быстро опомнился.

Бриджер раздавал конверты уже в середине класса, где сидел и я, подпрыгивая от нетерпения. Другие уже получили неслабые задания. А что ждёт меня?

И вот передо мной лежит заклеенный белый конверт.

Я превратил один ноготь на руке в коготь, разрезал конверт и, с волнением вытащив листок, прочитал:

Экспедиция с друзьями! Ура! Но задание какое-то странное. Я обернулся к Брэндону – он сидел через парту: вид у него тоже был озадаченный. Холли пока ещё сражалась с буквами: старательно читала текст, шевеля губами. Закончив, она ошарашенно посмотрела на нас:

– Что мы там забыли – на этой перестрелке?

– Не волнуйся, эта стрельба не взаправду, – пояснил я, – там никого не убивают. Это раньше тут был Дикий Запад, а сейчас просто инсценировка. Сохранить хладнокровие, наверное, будет нетрудно.

– Хорошо хоть не устраивают шоу по мотивам бойни бизонов, организованной Буффало Биллом, – вздохнул Брэндон, наш оборотень-бизон.

Ему и так приходилось нелегко: во всех ресторанах города подавали стейк из буйвола.

Джеймс Бриджер рассказал, из чего будет складываться оценка за экспедицию. Учитывалось всё: от «выполнения задания» и «решения проблем» до «превращений», «секретности» и «сотрудничества».

Прозвенел звонок на перемену. Мы помчались на заснеженный луг перед школой, но сегодня валять друг друга в снегу нам не хотелось: мы спешили выяснить, кто какое получил задание. На перемене нам разрешалось превращаться. Холли, натянув шерстяную шапку, превратилась в красную белку ещё по дороге на улицу, и некоторое время мы имели удовольствие наблюдать за прыгающей вязаной шапкой, пока Холли наконец-то её не сбросила. Лу элегантно прошествовала мимо в облике оленя. Дориан в обличье кота развалился у неё на спине, как на удобном диване. Меня пронзил острый укол ревности. В облике пумы мне не удастся повторить этот трюк. К тому же Лу может подумать, что я хочу её сожрать.

Может, рискнуть и спросить, какое у неё задание?

Пока я собирался с духом, Холли уже кричала Лу:

– А у вас что? Компостную кучу в городском парке вылизать?

– Что-то вроде того, – услышали мы голос Лу у себя в головах. – Мы вместе с Дорианом и Бо должны взобраться на какую-нибудь горную вершину неподалёку, и Бо там должен раздавать туристам печенье. И для чего нужно такое задание?!

Дориан печально вздохнул и потянулся:

– Ну, со мной всё понятно. Учителя знают, что больше всего на свете я люблю валяться на диване, поэтому решили отправить меня в поход. Потеть – это так противно!

– Может, они хотят научить Бо вежливости, – злорадно хихикнула Холли. – Если он будет приправлять печенья своими обычными фразочками, люди подумают, что он хочет их отравить.

Лу фыркнула на прощание и отправилась дальше.

– Смысл задания для Джефри мне понятен: он должен научиться работать в команде, но не с членами стаи, – задумчиво сказал я. – Никто из их группы не сможет в зверином обличье в одиночку повесить бумажку на доску. Они должны действовать сообща.

– Я бы с удовольствием посмотрела, как Джефри заявится в фитнес-клуб, – ликовала Холли. – Там же на двери табличка «С собаками вход запрещён», если я правильно помню. Этому идиоту только и останется что жалобно выть.

– Ну хорошо, давайте вернёмся к нашему заданию. Как бы нам его получше выполнить и что оно вообще означает? – Я зачерпнул рукой снега и машинально слепил из него снежок.

– Может, нам просто достаточно сохранять спокойствие, только и всего, – предположила Холли. – С тобой всё понятно: ты не любишь шума, а стрельбу в особенности, и ты должен научиться их выносить. А вот что это задание значит для меня?

– Может быть, тебя касается та часть, где нужно разговаривать с туристами? – растерянно предположил я. – С людьми ведь нужно вести себя вежливо, а не так дерзко, как ты.

Холли скорчила гримасу, на мордочке белки это выглядело забавно:

– Вежливость? А что это такое и с чем её едят?

– Я думаю, эта часть касается меня, – вмешался Брэндон, достал из сумки сухое кукурузное зерно и принялся его жевать: любимое лакомство у него всегда с собой. – Заговаривать с незнакомцами – это не моё. Не знаю, решусь ли я на это.

Я изумлённо уставился на него:

– Ты серьёзно? Ты же вырос в человеческом обличье! Это мне сложно говорить с людьми – ещё два года назад я слонялся по горам.

– Что? Ты слонялся? А каким слоном ты был – африканским или индийским? – веселилась Холли.

Как удобно иметь под рукой готовый снежок: вжик – и Холли смело с ветки.

– Ме-е-е-есть! – завопила Холли и тоже слепила крошечными лапками снежок, от которого мне, конечно, было ни жарко ни холодно. И вот уже над поляной понеслись белые снаряды. Мы чуть не пропустили звонок на урок, но вовремя заметили, что, кроме нас, во дворе почти никого нет, и поспешили обратно в школу.

Сегодня после уроков нас ждёт проверка на прочность! Я едва мог дождаться начала экспедиции. Но сначала нужно пережить английский, математику и превращение (где оказалось, что у Нелл в обличье мыши шерсть действительно отсвечивает зелёным. Забавно выглядит – как будто она травы объелась).

Мистер Элвуд, наш, как всегда, безупречно одетый учитель превращения, ошарашенно посмотрел на неё:

– Подобные вольности совершенно недопустимы! Кто тебе разрешил красить волосы?! – покраснев от гнева, спросил он.

– Никто, – смутилась Нелл.

– Прежде чем отправиться в экспедицию, будь добра, верни прежний цвет, – холодно распорядился он и обратился к остальным: – Как вы думаете, что с ней сделают люди, если поймают в таком виде?

– Отправят в лабораторию на опыты? – предположил Нимбл, оборотень-кролик.

– В любом случае попадёт в газету, – добавила Тикаани. – Я пару лет назад высветлила прядки – так биологи чуть с ума не сошли.

– А что потом? – Нелл не скрывала любопытства.

– Отец отправил меня в парикмахерскую перекрашиваться, – вздохнула Тикаани.

– Спасибо, достаточно, – нетерпеливо вмешался мистер Элвуд. – Нелл, ты поняла меня? Сегодня же!

– Да, сэр, – ответила Нелл и скорчила у него за спиной гримасу.

Взгляд мистера Элвуда остановился, к сожалению, на мне:

– Караг, встань. Сегодня ты нам покажешь, научился ли ты наконец превращаться в сложных ситуациях. Я сомневаюсь, что тебя уже можно отправлять в экспедицию. Клифф, ты будешь угрожать Карагу, а он…

Мистер Элвуд ещё не успел договорить, а бета-волк Клифф уже вскочил и ринулся на меня. Но я не зря тренировался с Бриджером. Я прошептал: «Тимбукту» – и вот уже перед Клиффом, оскалив клыки, стоит пума.

– Караг получает «удовлетворительно», – объявил Элвуд.

– Но почему?! – возмутился я. Всё же прошло как нельзя лучше!

– Ты замешкался перед превращением.

Это неправда! Я гневно сдвинул лапой одежду с дороги и пошёл на место в обличье пумы. Спорить с Элвудом бесполезно. Оценку он не изменит.

– Всё в порядке, с тройкой тебе можно в экспедицию, – услышал я в голове шёпот Брэндона.

К счастью, он был прав. О том, чтобы оставить меня в школе, речь не шла.

Однако мне не давало покоя ещё одно обстоятельство. Не так давно мы разоблачили оборотня-муху: он следил за мной в школе и докладывал обо всём Миллингу. Я подозревал, что существует минимум ещё один шпион. И если этот шпион знает, что сегодня я иду в город, он наверняка захочет покопаться в моих вещах.

В одном из детективов, одолженных у Брэндона, я вычитал, как это можно проверить. Я приклеил слюной свой волосок на оконную раму и ещё один – на закрытую дверь нашей комнаты. Все получилось просто отлично – волосок можно было заметить, только если точно знать, где он находится.

Комнаты мы не запирали. Обычно, кроме нас, там никто не бывал. Уборку мы делали сами, а на чужую территорию без спроса никто из учеников не заходил. Так что если кто-то тайком к нам проникнет, сразу будет видно.

Сейчас нам предстояло проявить себя в экспедиции – «сохранить хладнокровие на линии огня». Чем дольше я размышлял об этом задании, тем меньше оно мне нравилось.

После занятий мы встретились с Брэндоном и Холли у входа в школу. Там уже ждал Тео, чтобы отвезти нас в город.

Брэндон меня удивил. Наискосок через плечо у него висела сумка с фотоаппаратом. При помощи альпинистских карабинов он прикрепил на ремень перочинный ножик, канат и фонарик. Какое ещё снаряжение скрывалось в оттопыренных карманах его брюк цвета хаки, страшно было даже подумать.

Я вздохнул:

– Брэндон, мы не на Северный полюс собрались. Мы просто едем в город.

Брэндон ничего не ответил. Он лишь обиженно взглянул на меня, достал из сумки кукурузное зерно и забросил его в рот. Раздался неприятный треск.

– Да ладно, Караг. Пусть его. Если ему так спокойнее, – бросил Тео.

Он разглядывал Брэндона и тоже что-то жевал – жевательную резинку со вкусом корицы. Зимой наш завхоз не носил свои любимые кожаные брюки и джинсовую куртку и уже не так сильно напоминал байкера. Но всё равно по нему было видно, что с ним лучше не связываться. У оборотней-лосей силища как у бульдозера.

Мы забрались в машину – приключение начинается!

В Джексоне этим вечером царило оживление. С прогулки возвращались лыжники с лыжами на плечах, туристы в стильных разноцветных куртках и солнечных очках разглядывали витрины. Сияли огоньки ещё не убранных рождественских гирлянд.

Тео высадил нас на главной улице, махнул рукой на прощание и уехал. На мгновение мы застыли, сбившись в кучку. Я задохнулся от запахов: пахло горячим жиром из близлежащего ресторана, выхлопными газами и духами прошедшей мимо женщины. Нам не часто приходилось бывать в городе, среди большого скопления людей, и потому мы немного струхнули.

– Держимся вместе, договорились? – обратился я к товарищам.

Брэндон тут же кивнул. Холли не слушала: она впилась взглядом в витрину, где были выставлены ковбойские шляпы.

Я потащил её за собой:

– Тебе такая не пойдёт. Да и потом – зачем белке шляпа?

– Я придумала! – воскликнула Холли. – В человеческом облике буду носить её для защиты от дождя, а в обличье…

Тут мы заметили, что за нами наблюдает стоящая неподалёку женщина. Меня бросило в жар. Неужели она слышала наш разговор?! Какие же мы растяпы! Чуть себя не выдали! К тому же за нарушение секретности могут снизить оценку.

Мы поспешили дальше. Чем ближе мы подходили к Таун-сквер, главной площади города, тем плотнее становилась толпа: люди стекались посмотреть шоу о Диком Западе. На площади собралось уже много народу: дети, с нетерпением ждущие начала представления, местные жители, взявшие собак на поводок, японские туристы, без устали фотографирующие друг друга.

– Когда начнётся стрельба? – спросил Брэндон.

Он собирался фотографировать всё в качестве доказательства, что мы действительно справились с заданием, а пока держал фотоаппарат у груди, словно щит.

– До наступления темноты, это точно. – Холли пребывала в прекрасном настроении. – А пока можно заговорить с каким-нибудь туристом и попросить его нас сфотографировать.

– А если заговорить с несколькими и трое тебе откажут, это будет означать, что мы уже поговорили с тремя и половина задания выполнена, – Брэндон воспрянул духом. – И нам останется только сохранять хладнокровие на линии огня, что бы это ни означало.

Но Холли отчаянно затрясла головой – только локоны взметнулись в разные стороны:

– Не трусь, Брэндон! Каждый из нас с кем-нибудь заговорит, так будет справедливо.

– Ладно, – кивнул я и оглянулся в поисках приветливых туристов.

Может, подойти к вон тому мужчине, который обнимает свою подружку? Нет, ему сейчас не до нас. Или вон к той женщине с двумя детьми? Но у них собака, я ей точно не понравлюсь. Я ещё ни одной собаке не понравился: они сразу чуют во мне кошку.

– Эй, вы! Сфотографируйте нас! – Холли уже нашла жертву.

Молодой человек озадаченно оглянулся. Мы с Брэндоном готовы были сквозь землю провалиться.

– Может, скажем, что она не с нами? – прошептал Брэндон.

– Нет, нельзя. Фотографируемся все вместе, – прошипел я в ответ.

Мы вручили фотоаппарат совершенно обескураженному молодому человеку, и Холли долго и нудно объясняла ему, куда нажимать. Потом мы встали под огромной белой аркой, сделанной из сотен оленьих рогов.

– Скажем все дружно: «Сы-ы-ы-ыр!» – крикнул молодой человек.

– Сыр? – удивился я – так меня и засняли. В итоге на фото получились: Караг, обескураженно пялящийся в объектив, Холли с размытыми контурами, потому что она как раз отталкивала меня в сторону, и Брэндон с совершенно отсутствующим выражением лица.

– Отличная фотка! – воскликнула Холли. И, похоже, она не шутила. Наверное, она на всех фотографиях получается нечётко, потому что вечно не может усидеть на месте.

Теперь нам с Брэндоном нужно было с кем-нибудь заговорить. Я размышлял, какой бы найти предлог. Но пока я раздумывал, по главной улице пронеслась красно-чёрная карета, запряжённая четвёркой лошадей, и остановилась в центре площади. Шоу «Дикий Запад» началось.

Мы дружно вытянули шеи, Брэндон приготовился фотографировать. Видно нам было прекрасно – мы стояли в первых рядах.

– Видишь кого-нибудь с пушкой? – спросил Брэндон.

– Нет, а ты? – отозвался я – и тут началось.

Из кареты вылезли двое мужчин с «кольтами» и женщина в платье с оборками, следом выгрузили их багаж и мешки с почтой. А с другой стороны тут же появились четверо с револьверами наперевес.

– Кажется, они хотят украсть карету! – обрадовалась Холли.

Но, судя по всему, преступников больше интересовала почта.

– Ой, как интересно! Я подойду поближе!

Не успел я и слова сказать, как Холли уже протиснулась вперёд. Кучка совиного помёта! Ни секунды на месте не устоит! И что мне теперь делать? Продираться следом? Больно надо.

Когда бандиты заставили кучера поднять руки вверх и приказали сидеть тихо, на площади воцарилась тишина. Но он не послушался. Его пассажиры тоже не собирались сдаваться. Я замер в ожидании пальбы. Ну почему я не взял с собой пару бумажных носовых платков! Сейчас мог бы уши заткнуть!

Мужчины перестреливались, револьверы дымились. Я старался держаться: дышал глубоко и сохранял спокойствие, как учил меня Джеймс Бриджер во время наших утренних занятий. Один из актёров театральным жестом схватился за грудь, где тут же появилось красное пятно. Это что, так они изображают кровь? От неё же за три метра несёт красителем и кукурузным крахмалом!

– Как ты, справляешься? – спросил я Брэндона.

Мне очень хотелось получить хорошую оценку, чтобы исправить свой промах на экзамене прошлой осенью, когда я чуть не провалился.

– Всё в порядке – я скала, – пробормотал Брэндон и показал, что руки у него совершенно не дрожат.

А вот у одного из ковбоев дело не клеилось. Он уже израсходовал все патроны в первом револьвере и хотел схватиться за второй, как и остальные участники перестрелки, – но револьвера не было! Неужели потерял? Мужчина отчаянно искал оружие. Ещё чуть-чуть – и эти мерзавцы его одолеют!

– О нет, только не это! – простонал Брэндон.

– Что такое?

Неужели его так сильно захватил спектакль?

– Это Холли. Это она украла оружие.

– Нет.

– Да.

Брэндон оказался прав. Я нашёл Холли взглядом. Судя по всему, отыскав укромный уголок, она превратилась в белку и теперь стрелой неслась по площади, волоча за собой револьвер. Удивлённая толпа гудела ей вслед.

Я застонал. Как я мог забыть про эту её дурную привычку! Холли всегда любила воровать, и я знал об этом, но в суматохе сегодняшнего дня как-то упустил это из виду. Постепенно я начал понимать, что в нашем задании означала фраза «сохранять хладнокровие».

Теперь мне пришлось заговорить с людьми.

– Пропустите меня, пожалуйста, пропустите меня, – взволнованно просил я, протискиваясь к Холли.

Я догадывался, куда она нацелилась – на одно из деревьев, стоящих по периметру площади. Нужно перехватить её и отобрать оружие, пока ничего не случилось.

Мы с Брэндоном продирались вперёд с максимально возможной скоростью. Однако Холли успела добежать до дерева раньше нас и даже, несмотря на тяжёлую ношу, смогла взобраться наверх. И теперь в прекрасном настроении сидела вне досягаемости для людей, держа в лапках револьвер величиной почти что с неё саму.

– Быстро спустилась и вернула оружие! – мысленно прошипел я ей.

– Но мне так весело, – ответила Холли. – Ты только посмотри: я белка-ковбой! В этом и был смысл нашего задания, я уверена!

– Ты безмозглая бузотёрша! – обругал её Брэндон.

Публика между тем заметила, что произошло, и на почтовую карету больше никто не обращал внимания. Леди и ковбои забыли про спектакль и вместе со зрителями обескураженно наблюдали за тем, что вытворяет наша рыжая подружка. Она положила револьвер на толстый сук и теперь вертелась вокруг него, словно чистила оружие своей шёрсткой.

– Мы должны собраться с духом и отнять у неё пушку, – сказал я и посмотрел на снаряжение у Брэндона на поясе. – Верёвка! Мы можем сделать лассо и зацепить револьвер.

Брэндон усмехнулся. Наверное, вспомнил, как я над ним потешался.

– Можем попробовать. А если поймаем Холли – тоже неплохо.

Я сильно сомневался, что эту шуструю белку можно поймать лассо, но если получится – тем лучше.

– Узел завязать сумеешь? – спросил я.

– Постараюсь.

– Давай!

Но у Брэндона ничего не получалось – наверное, очень нервничал.

– Нам нужна помощь – иди к людям! – крикнул я ему. – Спроси вон ту девушку, давай быстрее! – Я указал на молодую женщину в потрёпанных джинсах и ковбойских сапогах. Скорее всего, это не туристка, а работница с какого-нибудь ранчо неподалёку.

Брэндон сглотнул и собрал всё своё мужество в кулак.

– Простите, пожалуйста, вы умеете завязывать лассо? – обратился он к ней.

– Легко, – ответила та, и мгновение спустя всё было готово.

Мы побежали к дереву. Множество глаз следили за тем, как мы пытались набросить лассо на револьвер, но мы ни на кого не обращали внимания, полностью сосредоточившись на своей задаче. Нам что-то кричали, советовали, но мы не слушали.

– Ты мог бы забраться на дерево и забрать её оттуда, – предложил Брэндон.

Ах, с каким удовольствием я бы это сделал! В обличье пумы мне бы даже удалось схватить Холли. Но какая тут сразу поднимется паника…

– Полезу, если с лассо не получится, но Холли сейчас проворнее меня, – указал я на моё человеческое тело.

– Не скажи: она же с пушкой не расстанется.

Молодая женщина в потрёпанных джинсах, которая только что помогла нам с лассо, подошла поближе:

– Давайте я попробую?

Брэндон молча протянул ей веревку. Я, задрав голову, наблюдал за Холли. Не может быть! Она теребит лапками курок! Неужели хочет стрелять?! С неё станется!

Женщина умело взмахнула лассо: сейчас она накинет петлю – и Холли свалится с небес на землю.

Но женщина не успела. Холли как-то удалось спустить курок. Раздался выстрел, и отдачей нашу подружку смело с ветки. Она плюхнулась в снег у подножия дерева вместе с оружием. Только бы она не поранилась! А вдруг она сломала шею?! Мы рванулись к ней. Холли пошевелилась – какое счастье!

– Ты видел?! Ты это видел?! Я сохранила хладнокровие на линии огня! – закричала Холли.

Я схватил её за загривок и не выпускал, а Брэндон звонил Тео, чтобы нас поскорее забрали отсюда. Кто его знает, где Холли бросила одежду. Придётся всё оставить здесь – сама виновата.

Едва я успел вздохнуть с облегчением, как на другой стороне улице заметил нечто, отчего у меня, будь я в обличье пумы, шерсть встала бы дыбом. Как такое возможно?! Что это? Я присмотрелся повнимательнее, но ничего не изменилось.

– Пойдём, надо уходить, Тео заберёт нас в переулке подальше отсюда, – потянул меня Брэндон за рукав, и я безвольно последовал за ним.

– Пусти меня! – запищала Холли: я всё ещё держал её мёртвой хваткой. – Вам что, не понравилось? Обалденно же было…

– Рот закрой уже, – проворчал Брэндон. – Нам из-за тебя неуд поставят!

К счастью, уже подъехал наш школьный автомобиль с Тео за рулём, и я, совершенно сбитый с толку, не говоря ни слова, забрался в машину.

Мы успели вернуться в школу к ужину. Первым делом нам предстояло отчитаться об экспедиции.

– Слушаю вас, только говорите правду, – потребовала Лисса Кристалл.

Смущённая Холли, сменившая рыжую шкурку на полосатый джемпер и джинсы, рассказала о случившемся. Я молчал, слова всё ещё застревали у меня в горле.

Директриса вздохнула:

– Я, конечно, предполагала, что вам придётся столкнуться с незапланированными трудностями, – она многозначительно взглянула на Холли, – но я и подумать не могла, что вы сорвёте шоу. В следующий раз, будьте добры, ведите себя более дисциплинированно.

О наказании речь, к счастью, не зашла.

Брэндон и Холли направились прямиком в столовую, а я, бросив «Скоро буду», побежал в комнату. Мне не терпелось проверить, на месте ли волоски.

Я осмотрел дверь – и вздрогнул от ужаса. Волоска не было! Пока мы были в городе, кто-то заходил к нам с Брэндоном в комнату! С бешено колотящимся сердцем я вошёл и осмотрелся. Волосок на окне был не тронут. Я глубоко вдохнул. Запах определить не удавалось – прошло слишком много времени. У волков обоняние намного лучше, они бы, наверное, смогли учуять, кто тут был. Но не просить же о помощи Джефри и его шайку.

Копался ли шпион в моих вещах? Проверял ли смартфон? Трудно сказать. На первый взгляд всё нетронуто.

Совершенно подавленный, я поднялся в столовую на третьем этаже. Кто же всё-таки за мной шпионит? И что конкретно он ищет?

На ужин были блины, фаршированные по желанию фаршем или лососем, и все оборотни наполнили тарелки до отказа. Холли и Брэндон умудрились даже с набитыми ртами рассказать о наших приключениях, другие ученики тоже делились впечатлениями об экспедициях. Выдра Фрэнки с восторгом доложил, что его команда вытащила из реки Снейк сокровище. Само собой, не настоящее – учителя приготовили для них сундук с фальшивыми драгоценностями.

Я не особо прислушивался, просто сидел, молча пялился в тарелку и пытался заставить себя проглотить хоть кусочек блина.

– Что случилось, Караг? Почему ты молчишь? – спросила Холли, схватив блин обеими руками и собираясь откусить. – На меня обиделся? Точно обиделся. Сильно-сильно обиделся или только чуть-чуть? Вы правы, я вела себя как бизон в цветочной клумбе.

– Эй, так нечестно! – возмутился Брэндон, посыпая блин кукурузными зёрнами. – Я уже и не помню, когда в последний раз разорял грядки. Поищи другое сравнение.

– Я не обиделся, – с трудом выдавил я.

– Но что-то ведь случилось – давай выкладывай! – сказал Дориан, который, в отличие от Холли, ел как полагается – ножом и вилкой.

– Там, на Таун-сквер, – начал я, пытаясь собраться с мыслями, – люди развешивали плакаты. Большие плакаты.

– Ну и что? – Холли быстро глянула направо-налево, потом окунула два пальца в ореховую пасту и, выудив приличную порцию, сунула их прямо в рот.

– На каждом плакате напечатан портрет Эндрю Миллинга. – Я отодвинул тарелку, есть окончательно расхотелось.

– Я думала, он твой наставник, – вмешалась Тень, подсев к нам с новой порцией дымящихся блинов.

– Нет, он мне больше не наставник.

Я особо не распространялся о том, какая опасность исходит от Миллинга. Пока только Холли и Брэндон знали, что он мне угрожал. Друзья озабоченно посмотрели на меня.

– Понимаете, я, конечно, и раньше видел плакаты с его портретом, – попытался я объяснить. – Но теперь это совсем другие плакаты. Там написано: «Эндрю Миллинг! Наш человек в Конгрессе!»

Осенью мы изучали, как люди выбирают себе предводителей, поэтому все сразу поняли, о чём речь. Конгресс – это часть американского правительства, каждый штат посылает туда своих представителей.

– Миллинг хочет возглавить стаю? Хочет стать вожаком? – Холли скорчила рожицу. – Дело дрянь. Тогда ему будет ещё проще с тобой расправиться, да?

– Вот именно. – Я был совершенно убит. – Он и так уже обладает богатством и властью, а если войдёт в правительство, то влияния у него будет ещё больше.

Я ведь до сих пор не знал, что конкретно он задумал. Но явно что-то плохое. Он ненавидел людей и не скрывал этого. Если люди доверят ему вершить их судьбы – последствия могут быть катастрофическими.

– А я считаю, будет здорово, если его выберут, – вмешалась Тень. – Только подумайте: оборотень в правительстве! Он же сможет сделать для нас что-то хорошее.

Я вздохнул:

– Для тебя он точно ничего делать не будет. Он презирает оборотней, которые в зверином обличье слабее его. И ворона для него – извини, конечно, – это пустое место.

Дориан прищурился:

– Что же получается… Как член правительства, он, если захочет, запросто сможет закрыть нашу школу? Ну, если мы попробуем ему помешать?

– Скорее всего, – ответил Брэндон, который лучше нас всех разбирался в человеческих делах.

В это мгновение я учуял, что к нашему столу приближается Лисса Кристалл. Я выпрямился и глазами подал знак остальным. Лучше пока не говорить про Миллинга. Наша директриса относится к нему хорошо – она ведь знает его только как благотворителя. И она не поверила мне, что он опасен.

– Пожалуйста, получите, – сказала мисс Кристалл и выдала нам листки с оценками. Первые три строки сразу бросились мне в глаза:

Кучка совиного помёта! Ужас какой! Но потом я прочитал дальше:

Уф, пронесло! Я думал, из-за истории с оружием нам влепят неуд. Но учителя правы: мы решили проблему и, по крайней мере до некоторой степени, сохранили хладнокровие.

А кроме того, есть вещи и поважнее оценок – например, опасные враги. Перед глазами у меня так и стояли плакаты с портретом Миллинга.

– Его же ещё не выбрали, – попытался утешить меня Брэндон. – И если он захочет закрыть нашу школу, то настроит против себя всех оборотней Запада. Эта затея ему так просто с рук не сойдёт.

– А что, если они уже на его стороне? Он же везде вербует союзников.

Но пока я не мог противопоставить Миллингу ничего конкретного, поэтому просто стал слушать рассказы других школьников об их экспедициях.

Джефри, Хуанита и Нелл до сих пор не вернулись. Неужели у них возникли проблемы? Сумрака и ещё нескольких учеников тоже не было. Наша повариха Шерри Плеск отложила для них блинов. А вот Берта, Лерой и Тень уже рассказывали, как прошла их встреча с гризли.

– Оказывается, найти медведя, который сейчас не спит, не так-то просто, – пожаловалась Тень. – Я весь район обыскала, крылья уже от усталости отваливались! Но наконец я увидела следы, а потом и самого гризли. Огромный такой самец – меня прям от страха затрясло!

– Это был настоящий медведь или оборотень? – спросил Дориан.

Он вернулся из экспедиции совершенно разбитый, но всё равно устроился на стуле, как всегда, в элегантной позе.

– Настоящий. К тому же в прескверном настроении, потому что просыпаться ему совсем не хотелось, – сообщил Лерой. – Но я понимал, что на меня он не нападёт: он же не хотел получить в ответ вонючую струю.

– То есть он вам не обрадовался? – уточнил я.

– Ну почему же: я поговорила с ним по-дружески, и ему стало интересно. – Берта сияла от гордости.

Холли склонила голову набок:

– Что значит «поговорила»? Ведь мысленно разговаривать умеют только оборотни?

– Да медвежий язык совсем простой. Он сказал, что я хорошенькая. Если я правильно поняла. – Берта зарделась.

– Вы что, флиртовали?! – прыснула со смеху Холли. – Ну, тогда нам ещё повезло, что ты в лесу не осталась.

Берта возмущённо постучала пальцем по лбу.

Лу, Бо и Дориан сходили в горы не так удачно. У Дориана уже на полпути на ногах вздулись волдыри, а Бо всё время ныл, почему все так медленно идут и какой Дориан лузер. В конце концов они подрались, и оба чуть не свалились в пропасть. Поэтому на вершине горы Бо пребывал в отвратительном настроении и ни один турист не захотел принять печенье из его рук. На обратном пути Бо умчался вперёд, предоставив Лу и Дориану выбираться самим. Из-за этого они получили «неудовлетворительно» за сотрудничество, а общая оценка вышла «три с минусом».

Лу пыталась скрыть разочарование: ну надо же, первая экспедиция – и сразу провал. Она показалась мне бесконечно одинокой. Я уже видел её такой, когда она думала, что на неё никто не смотрит. Мне захотелось сказать ей что-нибудь хорошее, но я ничего не смог придумать.

Вдруг она встала и, попрощавшись, направилась к грифельной доске. Лу часто оставляла там записи, обычно ночью. На этот раз она вывела:

И ушла, не оглядываясь.

Мерзкие волки, проклятый Бо! Испортил оценку сразу двум моим друзьям и лишил их радости от первой экспедиции! Как бы мне с ним поквитаться?

И почему до сих пор нет Нелл, Джефри и Хуаниты? Я начал беспокоиться. Во всяком случае за Нелл и Хуаниту.

– Вы тоже это слышите? – вдруг спросил Брэндон, и мы все дружно прислушались – а слух у оборотней гораздо лучше, чем у людей.

Снаружи словно кто-то царапался или что-то волокли.

– Это что, Кракен в школу ползёт? – удивилась Холли.

Мы подбежали к стеклянному куполу, чтобы взглянуть вниз. И увидели странную картину. Нелл, уже с волосами нормального цвета, и Джефри, шаркая, тащились к школе, не глядя друг на друга. Оба были совсем без сил.

Мы сбежали вниз по лестнице. У входа Джефри уже окружили Клифф, Бо и Тикаани. Мы бросились к Нелл.

– Что, все так плохо? – взволнованно спросила Холли.

– А ты как думаешь? – Нелл выудила из волос паучиху и посадила её на стену.

– Спасибо за всё! Пока! – прошелестел голос Хуаниты у нас в головах, и наша восьминогая подружка скрылась в щели в стене.

Нелл тяжело вздохнула:

– Я вам всё расскажу, только сначала мне нужно поесть. В животе урчит не переставая.

– Поесть?! Это всё, о чём ты думаешь?! Тупица хвостатая! – накинулся на неё Джефри.

– Да, поесть! А что мне ещё остаётся – меня же чуть не убили, и всё из-за тебя, нытик трусливый! – отбрила его Нелл, скрестив руки на груди и гневно сверкнув глазами.

– Да ты сама виновата, закуска!

– Убейся о стену, слюнтяй лохматый! – Нелл было кинулась на Джефри, но мы её удержали.

Негоже мыши нападать на волка, пусть даже в человеческом обличье.

Мы быстро утащили Нелл в столовую, где Шерри Плеск выдала ей стопку припрятанных блинов. Нелл принялась уплетать блины и ореховую пасту, в которую Холли уже запускала свои пальцы, но на вкусе это, наверное, не отразилось.

– Ну давай уже, не томи! – Дориану не терпелось узнать подробности.

И Нелл начала рассказывать:

– Сначала всё шло хорошо, мы благополучно добрались до города, превратились на парковке и спрятали одежду там же, в кустах. Бумажку с надписью «вой» мы приготовили заранее, она была совсем маленькая, размером с мой человеческий палец, я её несла во рту. Но потом Джефри сказал, что ему лучше подождать у клуба, а внутрь не ходить, потому что он всем там будет бросаться в глаза, даже если его примут за собаку. Ну, я согласилась, и мы с Хуанитой вдвоём прошмыгнули в клуб, когда кто-то выходил. Мы решили, что Хуанита заберётся на доску объявлений и прикрепит бумажку нитями паутины.

– И вас никто не заметил? – спросил Брэндон.

– Сначала нет, но потом я, к несчастью, заблудилась и оказалась в мужской раздевалке. Вы не представляете, как там воняет! Людей было мало, но один мужик, увидев меня, поднял крик: мол, что за безобразие, крысы в клубе, как такое возможно, и так далее и тому подобное… – Нелл закатила глаза.

– Совсем чокнулись: ты же гораздо меньше крысы, и лапки у тебя намного красивее! – возмутилась Холли.

– Ясен пень. Ну так вот. За мной помчались сразу трое, сначала гоняли шваброй и хоккейной клюшкой, а потом ещё дезодорантом в меня брызнули – я чуть в обморок не упала от этой вонищи!

Да, действительно, теперь и я заметил: от Нелл странно пахло. Не так аппетитно, как обычно.

– Бедняжка! Может, тебя в медпункт отвести? – предложил я.

Она отмахнулась:

– Да нет, все нормуль. Ну, значит, я мысленно позвала Джефри на помощь, кричала что есть сил, надеялась, он меня как-нибудь отобьёт. Во всяком случае, мог бы их отвлечь. Но нет! Он не пришёл! Только советы давал! Советы, кстати, были все до одного фигня, слышишь, Джефри? – крикнула она в сторону коридора.

Ответа не последовало, раздался лишь насмешливый хохот.

– Меня спасла Хуанита, – продолжила Нелл. – Она спустилась прямо перед лицом самого противного мужика, он на мгновение отвлёкся, и я выскочила из этой проклятой раздевалки. И знаете, кого я увидела?

– Кого?! – Холли буквально подпрыгнула на стуле.

– Джефри! Пока я там пыталась спасти свою шкуру, он упёрся передними лапами в доску объявлений и приклеивал к ней бумажку! Слюной! Меня чуть не прикончили – а он об оценке беспокоился!

– И что, у него получилось?

– Ага, как же! – горько рассмеялась Нелл. – Этот идиот проглотил бумажку.

Мы чуть под стол от смеха не свалились.

– Может, Шерри Плеск сможет выудить её у него из желудка? – предположил Брэндон.

– Тогда ей придётся вспороть ему брюхо – ну, как в сказке про Красную Шапочку, – ухмыльнулась Нелл.

Идея ей явно понравилась.

Потом Нелл и Джефри всё-таки как-то выбрались из фитнес-центра, и тут оказалось, что сотовый, который они спрятали в кустах, промок под дождём. Поэтому они не смогли позвонить Тео. Чтобы не оставлять одежду в городе, им пришлось возвращаться в человеческом облике – пятнадцать километров пешком.

– Кстати, а где осталась твоя одежда? – спросил я Холли.

Она беззаботно пожала плечами:

– В примерочной кабинке, в магазине одежды. Наверняка всё ещё там и лежит. Завтра схожу заберу.

Наконец Нелл наелась и поковыляла к Лиссе Кристалл, чтобы обо всём доложить. Но директриса как раз сама появилась в столовой.

– Я вижу, ты уже пришла в себя. Хорошо, что Джефри тебя спас. Вам удалось избежать серьёзной опасности. Даже думать не хочу, что было бы, если бы тебе для спасения жизни пришлось превращаться на глазах у людей.

– Что вы сказали?! – опешила Нелл, а Холли так и застыла с открытым ртом.

– Джефри мне обо всём доложил. – Брови Лиссы удивлённо полезли вверх. – Он сказал, тебе стыдно, что всё так получилось, поэтому ты попросила его поговорить со мной…

– Вот чёрт! – вырвалось у Нелл. – Спросите Хуаниту, как было на самом деле!

– Сначала я хочу выслушать тебя.

Нелл рассказала всё заново.

Выслушав её, Лисса кивнула:

– Хорошо, посмотрим, чью версию подтвердит Хуанита. Завтра узнаете свои оценки. Боюсь, они будут не слишком высокими.

Вот это да! Такой подлости я от Джефри не ожидал. А почему, собственно? Ведь он делал всё возможное, чтобы навредить мне, он занимался вымогательством, обижал Брэндона и других учеников.

Когда директриса ушла, поднялся возмущённый гул, а Нелл сказала:

– Неужели никто не может устроить этому идиоту хорошую взбучку?! – И повернулась прямо ко мне.

Все тут же притихли и с надеждой смотрели на меня. Ну конечно, я же пума, и только мне под силу справиться с волком. Правда, есть ещё Берта, но она совсем недавно узнала, что она гризли, и боролась пока как плюшевый мишка.

Глупо что-то обещать. Но как тут откажешь?

– Я посмотрю, что можно сделать, – криво улыбнулся я.

– Спасибо, Караг, – кивнула Нелл. – Ты настоящий друг.

– Да ладно.

Благодарности я пока не заслужил. Понятия не имею, как всё устроить. Нарываться на драку нельзя – за поединок без разрешения грозит замечание, а у меня уже было одно, за осеннюю дуэль. Но, может, всё-таки мне удастся проучить Джефри, и если повезёт – уже завтра!

– Скажи мне, как надумаешь, я хочу это увидеть, – сказала Нелл и поплелась в свою комнату.

Мы сидели молча, пытаясь собраться с мыслями.

– Сыграем в баскетбол? Или, может, телик посмотрим? – предложил Брэндон. – Сегодня будет «Человек-паук», Хуанита очень хотела увидеть.

Я обожаю баскетбол. Мы с Брэндоном и Холли пару раз в неделю играем в актовом зале: зимой, когда баскетбольное поле заносит снегом, нам разрешают использовать зал. Но сегодня совсем не было настроения. Я покачал головой:

– Хочу посидеть в тишине, может, почитаю.

Если честно, я просто хотел побыть один. Теперь, когда суета улеглась, меня вновь одолели мрачные мысли. Я опять видел перед собой плакаты с ухмыляющимся Эндрю Миллингом. Ему хорошо ухмыляться – он же намного сильнее меня и шансов против него у меня никаких. Что он задумал? Как он хочет отомстить мне? Как планирует навредить людям? И кто у нас в школе шпион? Это может быть любой, вернувшийся из экспедиции раньше нас, – а таких наберётся немало!

Потом я лежал в кровати и смотрел на чёрное небо за окном. Я так скучал по родителям и по Мие! Мне было так больно! Дождь стучал в окно, и я вспомнил, как мы ночевали в горах пару лет назад. Мы спрятались от грозы под выступом скалы. Лежали, тесно прижавшись друг к другу. Было сухо и по-настоящему уютно. Гром и молния не давали нам уснуть, и мы рассказывали друг другу разные истории. Сначала мама насмешила нас поведав, как однажды она подралась с дикобразом. Затем Мия выдала совершенно фантастическую историю, как она спасла мир от огромного злого орла. Переплюнуть её было невозможно, поэтому я изложил ту же историю, только с точки зрения орла, и оказалось, что он совсем не злой – просто хотел поиграть. Нам всем было очень весело. Только я, к сожалению, уснул посреди папиной истории о том, как наш дедушка столкнулся со стадом бизонов. Папа меня потом ещё долго поддразнивал.

Живы ли они? А вдруг я совершил страшную ошибку, отказавшись помогать Эндрю Миллингу? Он же обещал мне помочь найти родителей, если я его поддержу. Но я всё-таки сказал «нет». Потому что я ему не доверяю, потому что его планы меня пугают…

В ту ночь я заснул лишь под утро.

На следующее утро у нас снова был урок борьбы и выживания. Я придумал, как наказать Джефри, и уже сгорал от нетерпения претворить свой план в жизнь.

Сначала Билл Зорки, наш молодой, наголо бритый и накачанный учитель, велел нам отрабатывать технику самообороны в человеческом облике. А потом настал момент, которого я так ждал. Зорки скомандовал:

– Так, закончили, теперь превращаемся! Сделаем ещё пару упражнений в зверином обличье.

У меня уже неплохо получалось превращаться по приказу. Я чувствовал, как моё тело вытягивается и пробиваются вибриссы. В облике молодой пумы я покинул раздевалку и скользнул в зал для борьбы, выстланный соломенными матами и наполненный запахами самых разных животных. Я с первого взгляда понял, что здесь происходит: кролик, опоссум и коза сбились в кучу у стены и делали вид, что всё в порядке, а центр зала заняли волки. Джефри, большой тёмно-серый восточный волк, боролся с Клиффом, почти не уступавшим ему в размерах. Наверное, они хотели произвести впечатление на Тикаани – роскошную белую волчицу. Однако Тикаани направила скучающий взор в другую сторону.

Брэндон в обличье бизона с трудом протиснулся в огромную дверь раздевалки. Теперь все ученики были в сборе. Билл Зорки, сам, кстати, тоже оборотень-волк, остался в человеческом облике. Как обычно, для борьбы он разделил нас на пары:

– Нелл борется с Холли, Нимбл – с Куки, Брэндон – с Бертой…

Я набрал в грудь воздуха. Сейчас или никогда.

– Мистер Зорки? – отважился я.

В зале воцарилась тишина. И снова все взгляды оказались направлены на меня. Учитель тоже посмотрел на меня с удивлением:

– Что такое, Караг?

– Можно мне сегодня побороться с Джефри? – спросил я, обратив к нему простодушные золотисто-зелёные глаза. – Такое упражнение пойдёт мне на пользу.

Билл Зорки приподнял брови. Было ясно, что его ни на секунду не обманули мои ужимки милой славной кошечки. Тем не менее он обратился к альфа-самцу:

– Что скажешь, Джефри?

– Ясен перец! – Жёлтые глаза волка опасно блеснули.

– Ну хорошо, Караг, – согласился Зорки. – Только тебе придётся бороться с Джефри и с Бо одновременно.

Я сглотнул и почувствовал, что кончик моего хвоста нервно подрагивает. И один-то волк – грозный соперник, а уж два сразу… Ух. Если мне не повезёт, то это они зададут мне взбучку – чтобы я больше никогда не связывался со стаей! С другой стороны, Бо в качестве противника меня вполне устраивал. Я был зол на него не меньше, чем на Джефри, – ведь он подвёл Лу.

– Не бойся, однажды у тебя уже получилось победить их – тогда, на дуэли, – прошептала мне Холли.

– Но в тот раз на волков упал бизон, – возразил я.

Однако времени на пустую болтовню не осталось. Мы встали на исходные позиции. Оба волка, слегка пригнувшись, держались от меня на почтительном расстоянии.

– Ты сам додумался или просто впрягся за эту мелкую вонючку? – презрительно осведомился Джефри.

– Её зовут Нелл, – спокойно ответил я и напряг мускулы.

Во всяком случае, одно преимущество у меня было – я уже знал тактику волков. Они бросались на тебя сразу с двух сторон. Нападающий сзади кусал тебя за ноги, чтобы ты не мог нормально двигаться и его товарищ, нападающий спереди, имел возможность спокойно тебя добить. Но я не дам им разыграть со мной этот сценарий.

– Начали! – скомандовал Зорки.

В ту же секунду я, не разбегаясь, прыгнул и, пролетев четыре метра, приземлился прямо на спину изумлённому Джефри: на него внезапно свалились пятьдесят кило хищной кошки. Если бы мы дрались по-настоящему, я бы уже сломал ему шею.

Джефри взвыл и рухнул на пол, в зале поднялся шум – и не только потому, что Джефри упал. Я оглянулся. Все присутствующие смотрели на нас, раскрыв рты, и аплодировали. За исключением учителя, конечно.

– Это ещё что такое?! Марш на исходные позиции!

Польщённый и ошарашенный одновременно, я вновь навострил прижатые было уши.

Лишь на мгновение я забыл о Бо – и тут же поплатился за свою беспечность: дико рыча, он набросился на меня и вцепился мне в заднюю ногу. Я зашипел. О, чёрт! Он не имитировал укус: кровь лилась из раны по-настоящему.

– Бо, ещё один укус – и вылетишь! – зарычал Зорки.

Но Бо его не слушал, он продолжал драться. Я раздосадованно бегал по залу и пытался достать соперника лапой. А он всё время ускользал. Роста он был небольшого, но двигался очень быстро и прямо-таки кипел от ярости: как же – я свалил его вожака! Белые оскаленные зубы Бо блестели словно кинжалы:

– Ты мне за это ответишь!

Обороняясь от Бо, я видел, как снова поднимается Джефри, но ничего не мог поделать. Они всё-таки зажали меня в тиски!

Я снова прыгнул, на этот раз пролетев над Джефри, и помчался к противоположной стене. Так у меня будут прикрыты тылы и мне не придётся держать оборону сзади.

– Мы тебя достанем! – Бо, охваченный охотничьим азартом, преследовал меня, а Джефри, более или менее придя в себя, мчался с ним рядом.

– Это мы ещё посмотрим, – ответил я: у меня в запасе было несколько трюков.

Я притворился, будто спасаюсь бегством, но тут же мгновенно повернул назад и стремительно двинулся навстречу волкам. Бо в ужасе отпрянул в сторону, но я успел передней лапой дать ему оплеуху. У него, наверное, искры перед глазами замелькали. А может, мыши. Или ещё что. Не останавливаясь, я толкнул Джефри в плечо, и он отлетел в сторону, полируя шерстью пол.

– Мерзкий котяра! – заорал он и снова поднялся на все четыре лапы, но уже не так быстро, как раньше.

Зря он это сделал – я тут же хорошенечко врезал ему лапой по морде. Когти, конечно, не выпускал – всё-таки это учебная борьба. Джефри взвыл от злости. Кажется, на сегодня ему довольно.

Ситуация складывалась в мою пользу.

Но тут я споткнулся обо что-то мягкое – это была Куки, непонятно как оказавшаяся на поле боя! Оба волка тут же использовали этот шанс и, несмотря на моё отчаянное сопротивление, повалили меня на пол.

Я проиграл! Злорадный хохот волков больно отзывался у меня в голове.

– Мне так жаль, Караг, правда! – Куки опустила голову. Была бы она в человеческом облике – наверняка бы заплакала. Но что мне теперь от её слёз.

– Отличный бой, Караг! – похвалил Билл Зорки. – Вы с Джефри получаете «отлично», вы оба победили. Бо получает «неудовлетворительно»: он нарушил правила и укусил по-настоящему.

Двое победителей?! Волки так не считали: Джефри, Бо, Тикаани и Клифф радостно отплясывали и выкрикивали в мой адрес оскорбления. Когда они слишком приблизились к Брэндону, тот угрожающе наклонил огромную голову с рогами. Волки тут же убрались восвояси, и все засмеялись.

Позже, когда мы снова превратились в людей, Нелл сказала:

– Не бери в голову. – Она обняла меня. – Ты здорово дрался. Спасибо тебе большое!

Я смущённо пожал плечами, что-то невнятно пробормотал в ответ и направился в медпункт, чтобы перевязать кровоточащую ногу.

– Перевязочный материал почти закончился, – недовольно пробурчала Шерри Плеск. – Сходили бы купили. А то в следующий раз перевязывать будет нечем.

К счастью, на меня бинтов хватило, но эта ситуация заставила меня задуматься. Возможно, я выбрал неправильный способ поквитаться с волками. Но что я мог сделать ещё?

– Пустяки, – попытался утешить меня Брэндон. – Подожди, в следующий понедельник опять будет учебная экспедиция и ты покажешь, на что способен.

Может быть, меня отправят в экспедицию вместе с Лу и тогда у меня появится возможность наконец-то с ней поговорить? И доказать ей, что я милый и совершенно не опасный! Я на мгновение погрузился в розовые мечты. И вдруг понял, что забыл ответить Брэндону.

– Верно, мы все сможем показать, на что способны, – согласился я, – по крайней мере в экспедиции точно будет лучше.

Как же я ошибался! В начале следующей недели я открыл белый конверт, и у меня в буквальном смысле глаза на лоб полезли. Нет, в экспедицию с Лу меня не отправили. Всё было совсем не так, как я мечтал.

Идти в экспедицию с волчицей, из-за которой у меня на руке шрам?! Класс! Но, судя по всему, даже такое задание показалось нашим учителям слишком простым. Прочитав следующую фразу – «Один из участников должен быть в зверином облике», – я застонал.

Отлично! Чего они от нас хотят? Чтобы мы опять влипли в историю? Мне это совсем не улыбалось. Враги мы или нет, но с заданием справимся!

Ночью я расставил новую ловушку на шпиона. Как бы между делом я всем сообщил, что кое-что накопал об Эндрю Миллинге:

– Эта информация может очень сильно ему навредить.

А потом у всех на виду в комнате отдыха что-то записал в свой чёрный блокнот. Перед началом экспедиции я засунул блокнот в свой рюкзак так, чтобы все его видели, а рюкзак отнёс в нашу с Брэндоном комнату. Затем я вытащил пакетик с мукой, который выпросил у Шерри, и, двигаясь к двери спиной, слегка посыпал пол. Муку было практически незаметно.

– Теперь у нас грязный пол – зачем это тебе? – недоумённо спросил Брэндон, глядя на мои ухищрения.

– Хочу увидеть, чьи следы здесь будут сегодня вечером, – мрачно отозвался я. – Пошли.

Когда мы перед экспедицией встретились в вестибюле школы, воздух дрожал от напряжения. Пока ещё все мы были в человеческом обличье. Куки – одетая в зелёную куртку робкая худенькая девочка с курносым носиком, усыпанным веснушками. Тикаани – крепкая, сильная девушка со смуглой кожей и чёрными глазами индианки, в которых ясно читалось недовольство – ей явно не хотелось пускаться в это приключение с такими компаньонами. Если это задание вообще можно считать приключением. Тоже мне сложность – купить в какой-то дурацкой аптеке идиотские таблетки и бинты!

– Ну, как будем действовать? – спросил я девочек. – Один из нас должен идти в зверином обличье. И, как мы все понимаем, это буду не я. А иначе вам придётся навещать меня исключительно у чучельщика. Или, если повезёт, в зоопарке.

– Да всё ясно, – пробурчала Тикаани. (Я впервые увидел у неё на шее вырезанный из дерева амулет в виде головы волка. Оберег от несчастий?) – Ну а ты, Куки? Ты могла бы в обличье опоссума посидеть у Карага на плече…

– Нет-нет, пожалуйста, не надо, я умру от страха! – запричитала Куки.

Мы с Тикаани закатили глаза. С ней всё ясно: притворится мёртвой, как все дикие опоссумы перед лицом опасности. Придётся нам справляться с заданием без неё.

– Да пойми ты наконец: никто тебя не тронет, – попыталась уговорить её Тикаани.

Куки осторожно улыбнулась:

– А может, ты пойдёшь в обличье волка?

Было слышно, как Тикаани скрежещет зубами.

– Ладно, – наконец согласилась она и мрачно взглянула на меня. Можно подумать, это я виноват, что нам досталось такое малоприятное задание!

Я вздохнул. Кому-то всё-таки придётся это сказать.

– В этом случае нам… э-э-э… нужен ошейник, иначе никто не поверит, что ты собака.

Это предложение понравилось Тикаани ещё меньше. Она тихонько зарычала. Очень надеюсь, что мы не подерёмся, иначе получим за сотрудничество «неудовлетворительно», даже не выходя из школы.

Но тут Тикаани меня удивила:

– Думаю, у миссис Паркер найдётся парочка. Надеюсь, мне что-нибудь подойдёт.

И ушла размашистым твёрдым шагом.

Мы с Куки переглянулись и выдохнули.

К нашему удивлению, Тикаани вернулась с подходящим ошейником и поводком. Видимо, у миссис Паркер, оборотня-мопса, был достаточный запас таких маскировочных приспособлений. Жаль только ошейник был розовым и украшен сердечком. Тикаани держала отвратительную вещицу кончиками пальцев как можно дальше от себя, словно утонувшую крысу не первой свежести.

– Наденем сразу? – предложил я. Тикаани посмотрела на меня как на полоумного.

– Позже, – отрезала она, и я сразу понял почему, учуяв поблизости Клиффа и Бо.

На парковке настала пора превращений и маскировки. Большая белая волчица застыла неподвижно, со вздыбленной на загривке шерстью, и терпеливо ждала, пока я надену на неё ошейник и прикреплю длинный кожаный поводок. У меня было такое чувство, что на другом конце поводка находится мешок со взрывчаткой.

Наконец Тео отвёз нас в город.

– Развлекайтесь. Позвоните мне, как закончите, – сказал он, не вынимая жевательной резинки изо рта. – У кого общий телефон?

– У меня, – гордо отозвалась Куки и подняла мобильник вверх, чтобы тут же спрятать обратно.

Глядя, как мы собираемся в путь, наш завхоз не скрывал улыбки. Уж он-то точно знал, зачем нас отправили в эту экспедицию. Вероятно, я должен попытаться найти общий язык с волками. А Куки, глаза у которой уже сейчас округлились от ужаса, должна научиться побеждать свои страхи.

Однако на этот раз мне тоже было страшно. Помощники Эндрю Миллинга потрудились на славу, его лицо смотрело на меня отовсюду: ухоженные светлые волосы, волевой подбородок, жёлтые глаза хищной кошки, скрытые карими контактными линзами. Его слова всё ещё звучали у меня в ушах: «Ты пожалеешь об этом, Караг. Горько пожалеешь…» А вдруг мы столкнёмся с ним в городе? Интересно, он в курсе, что я сейчас на его территории? А если он меня подкараулит?

– Эй, в чём дело? – спросила Тикаани, в отвратительном настроении вышагивающая рядом со мной, привлекая внимание прохожих.

– Ты это о чём?

– Тебе же страшно – за километр учуять можно. Ты что, в штаны наделал? Города боишься?

– Нет, – отрезал я.

Чего я боюсь, волков не касается! Они любую информацию сумеют обернуть мне во вред.

– Ой, какая красивая собака! А что это за порода?

Я вздрогнул. Перед нами стояла седая женщина в жёлтой шубе из искусственного меха, которая делала её похожей на странное животное. Она протянула руку, намереваясь погладить Тикаани, и мы с Куки застыли от ужаса.

– Не трогай её, Тикаани, пожалуйста! – взмолилась Куки.

– Она что, с дуба рухнула – хвататься за меня?! – возмутилась Тикаани, но, к счастью, руку женщине не откусила.

– Это… э-э-э… норвежская колбасная, – ляпнул я первое, что пришло в голову.

Тикаани просто уничтожила меня взглядом.

Женщина смотрела зачарованно:

– В самом деле? Колбасная собака?

– Да, причём чистопородная, – я начал входить во вкус. – Собаки этой породы знамениты тем, что чуют колбасу за пять километров. Питаются они в основном…

– Хватит! – Тикаани с такой силой рванула вперёд, что чуть не свалила меня с ног, и в буквальном смысле поволокла в сторону аптеки.

Я едва успел кивнуть женщине на прощание.

– Ещё раз скажешь такое – прикончу! – заявила волчица.

– Да ты что! – не слишком испугался я. – Разве ты забыла, как я на днях разделался с вашим альфа-самцом?

Тикаани лишь недовольно заворчала.

Двигаясь дальше мимо магазинов, ресторанов и кафе, мы благополучно преодолели следующую пару сотен метров. Куки беспрестанно с любопытством оглядывалась по сторонам: я сразу вспомнил, как сам впервые оказался в городе и мы с Мией в первый раз попробовали мороженое. К сожалению, в это время года шоколадное мороженое не продавали. Но я уже знал, что на зиму у людей припасены другие вкусности, и прихватил с собой несколько долларов из своих карманных денег.

– Если удачно справимся с заданием, угощу вас горячим шоколадом, – объявил я.

– Здорово! Как это мило! – обрадовалась Куки.

– Сам пей свой дурацкий шоколад, – проворчала Тикаани и обнюхала фонарный столб. Прозвучало это совсем не враждебно, а так, словно я отвлёк её от важного занятия.

В одной руке я держал поводок, другой сжимал кошелёк с деньгами. Ещё три древесные длины – и мы в аптеке (даже проведя два года среди людей, я не привык к их мерам длины).

Автоматические двери аптеки разъехались перед нами, и мы оказались внутри. Тут же нахлынули запахи – мыла, химии и растаявшего у порога снега. Втроём мы подошли к стойке. Мы почти справились. Спросить то, что нам нужно (Шерри дала список), заплатить, убраться отсюда по-быстрому и вызвать Тео.

– Может, Куки будет спрашивать и платить? Ей нужно потренироваться, – предложила Тикаани и поскребла задней лапой ошейник.

– Хорошая мысль, – поддержал я.

Аптекарша смотрела на нас озадаченно. С чего бы это? Обычные люди тоже разговаривают с собаками, я видел это в моей приёмной семье, у Рэлстонов.

– Но я ещё никогда ничего не покупала, – возразила Куки и обвела удивлённым взглядом бесчисленные баночки с кремами, заполняющие полки.

Мне тоже понадобилось время, чтобы понять, зачем люди постоянно втирают себе в лицо эти странные субстанции, похожие на слизь улитки с ароматом раздавленных цветов.

– Ну, тогда смотри, как это делает Караг, а в следующий раз попробуешь сама, – Тикаани нетерпеливо смотрела на нас снизу.

Я вздохнул:

– Хорошо, пусть будет так.

И повернулся к сбитой с толку аптекарше: она ведь могла слышать только часть разговора. Чтобы как-то отвлечь её, я зачитал ей список Шерри – бинты, дезинфицирующие средства и обезболивающие таблетки. Делать покупки я уже умел: моя приёмная мама Анна Рэлстон научила меня ещё два года назад.

Аптекарша положила часть заказанного на стойку и спросила:

– Какие конкретно таблетки вы хотите?

И тут же выдала скороговоркой с дюжину разных названий, которые мне ни о чём не говорили. Я смотрел на неё растерянно.

– Давайте самые сильные, – выдал я наконец и сунул в руку Куки кошелёк, чтобы она училась платить.

Но тут послышался шум раздвигающейся двери – в аптеку вошёл кто-то ещё. К сожалению, это оказалась пожилая женщина с маленькой собачкой. Хотя собачка – это громко сказано. Это было крошечное волосатое нечто, в пальтишке и с бантиком на голове. Собачка пряталась внутри дамской сумки.

И совершенно сдурела, учуяв меня и Тикаани.

Просто невероятно, сколько шума может произвести такое микроскопическое существо! Я не понимал ни слова – в собачьем языке я не силён. Возможно, волосатая животинка отчаянно пыталась сигнализировать своей хозяйке, что здесь притаились волк и пума. Но старушка, к счастью, слышала только лай – зато какой!

– Сузи, золотко, что с тобой? – растерянно вопрошала женщина и чесала это недоразумение за отвисшим ушком. – Тише, тише, малышка моя, мы скоро пойдём домой, и моя детка получит сосиску.

Но детка не хотела сосиску – она хотела атаковать нас. Причём немедленно. Она вырывалась наружу из сумки, а хозяйка пыталась удержать её за украшенный бисером ошейник.

Мы переглянулись и поняли друг друга без слов. Уходим отсюда! И не только потому, что лай звенел в ушах. Было понятно, что тут не оберёшься проблем. К сожалению, аптекарша делала всё ну очень медленно – лай сбивал с толку и её тоже. Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

И тут волосатый комок выбрался-таки из сумки и помчался по полу так быстро, как только позволяли его крошечные лапки. Прямо на нас. Куки тут же спряталась за стойку с кремами, а микрособака устремилась к Тикаани. Наверное, она невероятно гордилась собой – как же, загнала волчицу!

А потом всё произошло очень-очень быстро.

Тикаани схватила этот комок шерсти за пальтишко и тряхнула так, что съехал бантик.

Хозяйка заверещала ещё громче, чем её микрособака; звуки, вылетающие из её рта, были сродни пожарной сирене.

Аптекарша закричала и замахала руками. Не понимаю, чем это могло помочь.

Очевидно, американские горки пришлись микрособаке не по вкусу – она заскулила почти так же громко, как до того лаяла. Когда Тикаани её отпустила, она, поджав хвост, помчалась к сумке и ринулась туда головой – только зад остался торчать. Но её хозяйка продолжала орать.

В аптеку вошли двое молодых людей в толстых зимних куртках, озадаченно осмотрелись и громко спросили:

– Всё в порядке? Помощь нужна?

– Уходим отсюда! Быстро! – крикнул я. Мы рванули к выходу, перескочили через стойку для зонтов, чуть не врезались в автоматические двери, которые не успели перед нами открыться, и наконец оказались снаружи – на свежем холодном воздухе.

Я бежал впереди, сворачивая в какие-то боковые улицы, где было поменьше людей, и слышал за собой топот ног – неужели молодые люди преследуют нас? Кучка совиного помёта! Если они нас схватят – нам каюк!

Я скользнул за угол в какой-то очень узкий проулок, где пахло грязным снегом, мышиным помётом и размякшим картоном. В проулке стояло несколько мусорных контейнеров.

– Быстро внутрь!

Я выбрал синий – из него пахло наименее противно – и сдвинул крышку. Быстро подтянулся и перевалился за борт – прямо в шуршащую кучу макулатуры. Нечто огромное с волосатыми лапами прыгнуло на меня и принялось топтаться. Понятно: Тикаани. Закрывая крышку контейнера, я случайно ударил её сапогом. Теперь мы квиты.

– Сидим тихо, – прошептал я, и мы затаились. Топот и крики затихли вдали. Но мы не двигались с места. – Может, они завернут сюда на обратном пути, – сказал я Тикаани. – Лучше побудем здесь, пока всё не утихнет.

Просто класс! Миссия провалена, таблеток нет, об оценках лучше вообще не думать.

Стоп. А где Куки?!

Я осторожно повернулся, чтобы устроиться поудобнее в этом дурацком контейнере. Подо мной захрустел картон, в нос ударил запах макулатуры.

– Может, Куки побежала в другую сторону? – предположил я. Беззвучно разговаривать получалось быстрее, к тому же так нас никто не услышит.

– Наверняка опять притворилась мёртвой, – раздражённо ответила Тикаани.

Мы помолчали. В контейнере было совершенно темно, лишь через щель под крышкой проникал слабый луч света. Пахло бумагой и влажной шерстью собаки или, скорее, волка – которые, впрочем, пахнут одинаково.

– Хоть бы с Куки ничего не случилось, – подумал я.

Тикаани мысленно вздохнула:

– У неё наш мобильник. В случае чего она может просто позвонить Тео. Здесь же везде есть связь, не то что у меня на родине.

– А ведь Куки может позвать на помощь и учителей! – вдруг понял я.

Тикаани заскулила:

– Только не это!

Будет жутко стыдно перед ними: нас же всего лишь отправили в аптеку.

Вот забавно – я сижу в темноте наедине с одним из членов подлой волчьей стаи в контейнере с макулатурой. Я чуть не рассмеялся, но, к счастью, сумел сдержаться. Было непривычно, но в то же время как-то даже уютно. И Тикаани уже не казалась такой враждебной и злой, как обычно.

– А почему у тебя на родине нет связи? – рискнул я задать вопрос.

– Моё племя живёт в Нунавуте, на самом севере Канады, – прорычала в ответ Тикаани. – Мы инуиты – слышал про таких? Только не смей говорить «эскимосы», я этого не терплю!

– Понятно, – осторожно отозвался я, чтобы не спугнуть её внезапного желания поговорить. – Мог бы и сам догадаться – ты же арктическая волчица. А как ты узнала, что ты оборотень?

– Да всё очень просто. – Тикаани была в прекрасном настроении, я не мог поверить своим ушам. – В нашем племени почти все оборотни. В детстве я даже не понимала, как это – если у кого-то всего одно обличье. Вот бедняжка, думала я.

Становилось всё интереснее. Я продолжал расспрашивать:

– Если у вас все оборотни, почему же в нашей школе из всего племени учишься ты одна?

– А меня выбрали, – тихо вздохнула Тикаани. – Я своего рода посланник моего племени в мире. Это вроде как честь, но мне это ни к чему – я бы лучше стала охотником, как мой отец.

– А я даже не подозревал, что кроме нас – ну, моей семьи – существуют ещё оборотни, – начал рассказывать я. – Мы всегда жили в горах как пумы, в людей превращались максимум раз в год.

– Клёвая жизнь, – оценила Тикаани, и в её голосе мне послышалась зависть.

– Да, клёвая, – в первый раз признался я себе самому.

Мне хорошо жилось в горах. А потом я вдруг вбил себе в голову, что непременно хочу жить как человек!

Я смял бумагу вокруг себя, благо её было предостаточно. Очень хотелось что-нибудь порвать, но я побоялся поднимать шум.

– Во всяком случае, тебе жилось лучше, чем Бо и Клиффу, – продолжила Тикаани. – Родители Бо служили в цирке клоуном и артисткой, они понятия не имели, что делать с ребёнком, а уж когда выяснилось, что он не такой, как все, – и подавно. Они не знали о его особенностях – наверное, он унаследовал природу оборотня от бабушки или от дедушки. Но те уже давно умерли, и родители сдали Бо в приют.

– Прости, а что такое цирк? – смущённо поинтересовался я.

Это просто невероятно! Она даже не посмеялась надо мной!

– Это когда люди и звери выделывают всякие трюки в такой большой палатке. Пустая трата времени, на мой взгляд, а вот Клиффу нравится – может, потому, что жутко богатые родители его туда не пускали?

Я прислушался. Клифф из богатой семьи? Я не знал. Время от времени он отправлялся домой на выходные, но родители к нему в школу никогда не приезжали.

– Родители надеются, что он унаследует семейное предприятие, но ему это не нужно, – пояснила Тикаани.

Нисколько не удивлён. Клифф, правда, очень сильный, но он вечно как сонная муха и предпочитает, чтобы за него думали другие. В основном Джефри.

– Ну ладно, надо посмотреть, что там снаружи, – сказала волчица.

Она пробралась через горы бумаги и картона и высунула морду в щель. Только бы сейчас никто не пришёл выкидывать мусор – упадёт ведь замертво от ужаса.

– Чёрт, ничего не вижу, – пожаловалась Тикаани и принюхалась. – Типов, что за нами гнались, поблизости нет.

Меня разбирало любопытство:

– А Джефри что? Он тоже из богатой семьи?

Тикаани фыркнула:

– Если буду болтать про Джефри, он меня убьёт.

– Даже если просто скажешь, что он ест на завтрак? – дурачился я.

– Про его завтрак ты и без меня знаешь, – пробурчала Тикаани. – Я же вижу, как ты постоянно таращишься в наши тарелки. И ты…

Мы дружно вздрогнули. Послышался звук приближающихся шагов, и мы в ужасе пригнулись – макулатура предательски зашуршала.

Только бы нас никто не услышал!

– Может, закопаться, чтобы нас не увидели? – предложил я, заметно нервничая.

– С ума сошёл?! Нам так и так сейчас на голову приличную порцию вывалят. Хочешь, чтобы я задохнулась?! – отбрила Тикаани.

Мы ждали, затаив дыхание. Казалось, сердце мне сжимает кольцо – страх перед Эндрю Миллингом внезапно вернулся. Я же был на его территории, и я знал, что он мне отомстит, если поймает. Он ясно дал это понять при нашем последнем разговоре: «Ты пожалеешь об этом, Караг. Горько пожалеешь…»

А потом мы всё увидели. Нет, в щели появилась не бумага и не пистолет. Мы увидели чей-то зелёный рукав. Человек сжимал в руке что-то четырёхугольное и бумажное.

Мы с Тикаани были настолько ошарашены, что не могли шелохнуться. Тем временем в щель просунулась вторая рука, в которой был зажат кошелёк, показавшийся мне знакомым. В конце концов я и запах узнал!

– Куки! – закричал я, и Тикаани облегчённо фыркнула.

– Ну вы как, вылезать будете? – Куки подняла крышку контейнера. Она вся сияла. – Я не стала притворяться мёртвой! Я просто выждала, пока всё утихнет, и купила лекарства! А потом пошла за вами по следу и нашла вас. Классно, правда?

– Гениально! – Я вылез из контейнера и обнял Куки.

Тикаани стрелой выскочила на раскрошенный асфальт, стряхнула с себя клочки бумаги и на всех четырёх лапах принялась танцевать вокруг Куки.

– Справились! – звенел её ликующий крик у нас в головах.

А потом мы позвонили Тео, и он нас забрал.

Смотреть на листок с оценками было одно удовольствие:

Классно всё получилось! Но ещё лучше было то, что мы с Тикаани смогли нормально поговорить. Неужели всё-таки получится заключить мир с волками?

И Эндрю Миллинг не пытался мне навредить. Я был на его территории, и ничего не случилось. Может, он уже забил на меня и теперь полностью сосредоточился на своём плане мести людям?

Моя ловушка для шпиона провалилась, я сразу это понял. Записная книжка торчала из рюкзака несколько под другим углом, рядом витал лёгкий запах резины. Шпион был в резиновых перчатках! Но на посыпанном мукой полу не было никаких следов. Как такое возможно?!

– Ах вот оно что! – Я ударил себя по лбу. Шпион заметил муку, стёр свои следы и заново посыпал пол. В следующий раз нужно придумать что-нибудь получше.

На душе у меня было очень неспокойно – уже второй раз кто-то прокрадывался в мою комнату. Враг. На моей территории. Я почувствовал, как волоски на руках встают дыбом.

Прийти в себя удалось лишь за ужином. В столовой пахло стейками и запечённой в кожуре картошкой, и настроение было отличное – успешно завершилась не только наша экспедиция. Нимбл завёл музыку. Вороны Сумрак и Тень шутили не переставая. Холли и Нелл играли на обеденном столе в родео: Нелл с трудом удерживалась на спине у Холли, вцепившись крохотными лапками в беличью шерсть.

– Юху-у-у! – прокричала Нелл, но не удержалась и свалилась вниз.

– Как прошла ваша экспедиция? – меня распирало от любопытства.

Брэндон в человеческом облике буквально сиял:

– Ты помнишь, мы с Сумраком должны были отвести Холли к ветеринару? Разыграли всё как по нотам: Холли была белочкой с больной лапкой, а мы – её обеспокоенными владельцами.

– Я сначала просто уселся в приёмной, но потом Брэндон сказал, что мне нужно сначала отметиться в регистратуре, иначе просидим тут полдня, – дополнил Сумрак.

– Холли, неужели врач не понял, что ты абсолютно здорова? – спросил я у своей лучшей подруги.

– Не-а, – рассмеялась она, всё ещё в облике красной белки. – Он только помял мне лапы, сделал рентгеновский снимок и сказал, что я растянула связки. И выписал мазь.

– Точно, я же должен втирать тебе мазь утром и вечером. Давай сюда лапу!

Холли покрутила крошечной лапкой у виска, а Сумрак показал ей язык.

– Но самое главное – Джеймс Бриджер дал нам недостаточно денег, – выдала Холли. – Наверное, специально, чтобы мы учились выкручиваться.

– Вряд ли специально, – встал я на защиту Бриджера.

Джеймса я обижать не позволю – он всегда был на моей стороне.

Брэндон пожал плечами:

– Наверное, мы зря согласились на рентгеновский снимок, потому денег и не хватило. Во всяком случае, неловко получилось.

– Но мы справились с проблемой как нечего делать, – с удовольствием продолжил Сумрак. – Я вышел, превратился в ворона и слетал в школу за деньгами. Вернулся с купюрой в клюве, и – вуаля! – можем платить.

– И знаешь, что нам поставили? – Холли распушила рыжий хвост и гордо задрала голову.

– «Хорошо»? – невинно спросил я.

– «ОТЛИЧНО»! – заорала она, прыгая, как резиновый мячик. У меня чуть голова от её крика не лопнула. – По всем пунктам «отлично»!

Сумрак и Брэндон вскочили с мест и принялись скакать вместе с Холли и кричать «Ура!».

Я чуть было не позавидовал им, но я был очень рад за Холли. Она, наверное, ещё ни разу в жизни не получала «отлично»: учёба давалась ей нелегко.

Я украдкой наблюдал за Лу – она праздновала вместе с Нелл и Лероем. Подойти к ним? Но что я им скажу? И вдруг Лу заметит, что она мне нравится?

Вечер был чудесный, пока Джефри всё не испортил – он попытался во второй раз получить добавки у Шерри Плеск.

– Больше добавки не будет, ни для кого! – проворчала она, скрестив руки на груди.

– Будет. Для меня, – небрежно бросил Джефри. – Не пытайся здесь командовать, Шерри, не забывай, ты всего лишь бобёр.

В столовой воцарилась тишина. Как в лесу перед грозой.

И гроза не заставила себя ждать. Сначала Шерри вылила на Джефри поток смачных ругательств, а потом в него полетели вилки. Причём зубцами вперёд! Если бы Джефри был сейчас в зверином обличье, мы бы имели удовольствие наблюдать, как восточный волк, поджав хвост, спасается бегством. А в облике человека он просто поспешил убраться, прикрывая голову руками от дождя из вилок.

– Наказан! С завтрашнего дня будешь работать в столовой! Неделю! – прокричала ему вслед Шерри.

Когда Джефри проходил мимо меня, я ему посоветовал:

– Просто просить нужно вежливо.

Зря я это сказал. Джефри остановился и, развернувшись ко мне, посмотрел на меня убийственным взглядом:

– Киска что-то мяукнула?

И поманил к себе стаю. Клифф показал мне кулак, а Бо смерил меня с головы до ног презрительным взглядом. Но самое ужасное – на меня враждебно посмотрела Тикаани – в облике волка она бы, наверное, зарычала. Я стушевался. Как же так?! Мы же только недавно так мило болтали в контейнере, и она даже рассказала мне о себе!

Джефри и его стая ждали ответа. Но я не знал, что сказать. Гнев в глазах Джефри постепенно сменился удивлением. В конце концов ему надоело ждать, он плюнул мне под ноги и убрался с приспешниками восвояси.

– Что это было? – спросила Холли, прыгая по комнатным растениям, когда я снова сел за стол.

– Ерунда, – ответил я и заставил себя улыбнуться.

А что, собственно, меня так расстроило? Стая для волка важнее всего, так было всегда. И Тикаани никогда не признается, что поладила со мной сегодня.

Лучше и мне промолчать. И просто порадоваться, что Джефри за свою провинность будет помогать на кухне – и не один день, а целую неделю!

Раз в две недели я ездил на выходные к Рэлстонам, моим приёмным родителям. В эти субботы и воскресенья я снова был тем странным мальчиком, который однажды появился из леса и заявил полиции, что ничего не помнит. Мальчиком, которого Анна Рэлстон окрестила Джеем. Она никогда не узнает, что на самом деле я оборотень-пума Караг.

Как всегда в пятницу вечером, Тео высадил меня у маленького дома Рэлстонов на окраине Джексона. Вчера шёл снег, и к дому вела лишь узкая расчищенная дорожка.

– Справишься? – спросил Тео, когда я выходил из машины. Он знал, что мой сводный брат Марлон изрядно портит мне жизнь.

– Постараюсь, – сказал я.

– Дай знать, если нужно будет кого-нибудь проучить, – улыбнулся Тео.

Я улыбнулся ему в ответ. В тот день, когда Тео впервые забрал меня в школу, он почти раздавил Марлону ладонь своим рукопожатием: оборотни-лоси, чтобы вы знали, невероятно сильны.

Бинго, лабрадор Рэлстонов в науке больше не нуждался. Увидев меня в дверях, он заскулил и убрался прочь, поджав хвост. Я сразу вспомнил, как Джефри опозорился в столовой, и настроение немного улучшилось.

У Рэлстонов меня ждали сразу два сюрприза. Пока Анна меня обнимала, я увидел первый – большой яркий плакат с изображением Эндрю Миллинга, такие были развешаны по всему городу. Он занимал в гостиной центральное место.

Я резко остановился – так резко, будто моя лапа попала в капкан.

– К чему здесь это? – мой голос сорвался.

Анна широко улыбнулась:

– Я стала добровольной помощницей в его предвыборном штабе!

– Но зачем? – Я был в растерянности.

– Но он же твой наставник – я думала, ты обрадуешься.

Я долго не решался рассказать Рэлстонам, что произошло между мной и Миллингом. Похоже, слишком долго!

– Э-э-э… он мне больше не наставник.

– Как? Но почему?

– Мы поссорились, – признался я.

Анна посмотрела на меня в ужасе. Мне было её очень жаль, я не хотел, чтобы так получилось.

– Боже мой! Но что случилось? Ты его чем-то рассердил?

Во мне взыграло упрямство:

– Я отказался помогать ему в одном деле. – И понимая, о чём будет следующий вопрос, тут же добавил: – Это секретный проект, мне нельзя о нём говорить. Прошу тебя: не поддерживай его больше на выборах.

Моё сердце оказалось где-то в районе пяток. Так мне, по крайней мере, казалось.

– Дональд, спустись, пожалуйста! – пронзительно закричала Анна в лестничный пролёт – у моего приёмного отца, психолога, офис был наверху.

Но тут меня ждал второй сюрприз. Вниз по лестнице спустился не Дональд, а Марлон, причём не один, а с девушкой. Надо же, у него есть подружка! Никогда бы не подумал, что в такого тошнотика кто-то влюбится. Я с любопытством рассматривал девочку. Примерно моего роста, то есть на полголовы ниже Марлона. Будь она оборотнем – скорее всего, была бы толсторогом. Рогов у неё, понятное дело, не было, но её тёмные волосы вились вокруг ушей, как у барана. С большими карими глазами, и не худышка. На вкус была бы ничего.

О моих мыслях она, судя по всему, не догадывалась, а потому улыбнулась и протянула мне руку:

– Привет, я Дебби. А ты брат Марлона?

Нет, этот гад мне не брат и никогда им не будет! У меня есть только сестра Мия! Я пожал Дебби руку (у меня это движение уже хорошо получалось, мы отрабатывали его на уроке человековедения) и ответил:

– Привет, я Джей.

– Точно! Ты же тот самый таинственный мальчик! – Дебби улыбалась всё шире. – Мы встречались с тобой в школе, кажется, на астрономии.

– Верно, – ответил я и тоже улыбнулся, хотя я её совершенно не помнил.

Мы продолжали болтать, а Марлон – белые крашеные волосы ёжиком, узко посаженные глаза, широкие плечи – держался максимально близко к Дебби. Его физиономия всё больше мрачнела – ясно же, что я Дебби нравился. В конце концов он схватил её за руку и потащил вниз, в кухню.

– Марлон сделает мне коктейль с гранатовым соком, – последнее, что радостно сообщила мне Дебби, потом дверь кухни захлопнулась.

На мгновение складка на переносице Анны разгладилась.

– Он познакомился с ней на футболе, она фанатка школьной команды, – прошептала моя приёмная мать. – Правда, она прелесть?

– Хм, – отозвался я.

Во-первых, такое определение годится только для Лу. А во‐вторых, я подпишу себе смертный приговор, если соглашусь, что считаю подружку Марлона прелестной. Потому ответил честно:

– Выглядит она аппетитно.

– Аппетитно! – Анна рассмеялась. – Надо же такое сказать, Джей. Это не слишком вежливо.

Тут я её не совсем понял. Я раньше очень любил есть толсторогов. Что же тут невежливого?

Но долго размышлять об этих материях мне не пришлось, потому что по лестнице как раз скатился Дональд – круглое существо с собранными в хвост седыми волосами и в очках без оправы.

– Что случилось? – спросил он, и Анна тут же обо всём ему доложила.

Дональд нахмурился и одарил меня ненавистным мне взглядом. Взглядом, полным тревоги и понимания. В этих чувствах, в общем-то, нет ничего плохого, но из-за их избытка взгляд Дональда казался каким-то липким.

– Джей, я понимаю, тебе не так-то просто занять правильное место в мире, в значительной мере всё ещё чужом для тебя. Я полностью на твоей стороне, мой мальчик, но существуют такие вещи, – тут он поднял указательный палец, – которые делать просто недопустимо: определённого рода поступки в обществе неприемлемы. Например, непозволительно оскорблять значительных людей, если они принимают в тебе участие. Мистер Миллинг был к тебе чрезвычайно добр и щедр…

– Он следил за мной, – вырвалось у меня.

– Что?

Ну зачем я это сказал! Теперь придётся объяснять то, что мне хотелось сохранить в тайне.

– В том перочинном ножике, что он мне подарил, было подслушивающее устройство.

Анна смотрела на меня ошарашенно. Словно дикобраз, только что радовавшийся новой норе – и вдруг обнаруживший, что там засел медведь.

В растерянности она опустилась на стул:

– Ты уверен? Откуда ты…

Вот смешные. Они же сами видели, как ножик взорвался в горячем озере. Наверное, просто не задумывались, почему это произошло. Я попытался всё объяснить, не раскрывая главных секретов и умалчивая о многих фактах. Например, о том, что мы разоблачили муху-шпиона, который по поручению Миллинга следил за мной в школе. И что наверняка существуют и другие шпионы, которые докладывают о моей жизни моему бывшему наставнику.

Когда я закончил, в кухне воцарилась тишина. Анна и Дональд переглянулись. Потом Дональд откашлялся и сказал:

– Все это, конечно, несколько необычно. Но у богатых людей совсем другая жизнь, чем у нас с тобой, Джей. Им чаще угрожают, и потому им приходится больше заботиться о своей безопасности. Может быть, он просто хотел удостовериться, что ты не разболтаешь важную деловую информацию или что-то в этом роде.

Я был просто раздавлен. Посмотрев в глаза Анне, я увидел, что она меня любит, возможно, не меньше, чем собственных детей, и… что она согласна с Дональдом.

Дональд продолжил уже более строго:

– Ты должен как можно быстрее помириться с Миллингом. Лучше прямо сегодня. И тогда ты вместе со всеми остальными людьми сможешь радоваться, когда его изберут в конгресс.

Со всеми остальными людьми! Мои приёмные родители не понимают, о чём говорят! Они даже не подозревают, что Миллинг ненавидит людей, потому что те убили его жену и дочь.

Я ничего не ответил, лишь беспомощно опустил голову.

– Джей? – в голосе Анны я услышал теплоту и сочувствие. – Я знаю, очень тяжело извиняться, если несправедливо кого-то обидел. Но ты справишься.

Они оба ну ничегошеньки не подозревают! Если Миллинг захочет – он просто подкараулит их в облике пумы и перегрызёт им глотку. И я не уверен, достанет ли моих сил, чтобы помешать ему. Или он может подослать свою подручную – ядовитую гремучую змею, и она закусает их до смерти. А Анна собралась помогать ему на пути к ещё большей власти!

Я молча встал. Дональд попытался удержать меня, но я вырвался и побежал в свою комнату на третьем этаже.

Но уже на втором этаже меня ждали. Мелоди, восьмилетняя дочь Анны и Дональда, сидела на ковровой дорожке, покрывающей ступени лестницы. В руках она сжимала любимую игрушку – лошадку с длиннющей серебристой гривой.

– Что ты наделал? – прошептала она с вытаращенными от любопытства глазами.

Мелоди часто задирала меня, но сегодня вела себя смирно, поэтому я ответил:

– Ответил отказом тому, кто не любит отказов.

– Чё, правда? Мистеру Миллингу?

Я ошарашенно посмотрел на неё, а Мелоди рассмеялась – обрадовалась, что угадала.

– Мне он тоже не нравится, – прошептала она. – Он так странно на меня смотрел, когда был у нас в гостях.

– Правда? И как же он смотрел?

– Как на мышь или на жука. Что-то в этом роде.

– Держись от него подальше, – посоветовал я, и Мелоди серьёзно кивнула.

– Мелоди, выведешь собаку погулять? – крикнула снизу Анна. – Джей, сходишь с ней? На улице уже темно.

– Хорошо, – ответили мы дружно, и Мелоди сбегала за поводком.

Бинго подбежал к ней, виляя хвостом. И его радость ничуть не уменьшилась, даже когда он понял, что я тоже иду.

Я был просто отличным спутником для таких прогулок, хоть Анна и Мелоди и не догадывались почему. Я прекрасно видел в темноте, для меня это была и не темнота даже – так, лёгкие сумерки. Я разглядел бородатую неясыть, беззвучно парившую над заснеженным пастбищем в поисках добычи, учуял гадюку, дремавшую под деревянной лестницей, и услышал дыхание мужчины, курившего у двери тремя домами дальше.

Если кто попытается причинить вред Мелоди – так просто не отделается. Причём не от Бинго: эта псина, наверное, и с кротом не справится.

– Ты когда-нибудь видела сову? – спросил я Мелоди. Бинго как раз обнюхивал тротуар. Мелоди покачала головой, я показал ей, куда смотреть, и добавил: – Вон там сидит сова, только стой тихо, иначе спугнёшь.

Я не рассчитывал, что Мелоди справится, но она и правда замерла, как пума в засаде, и всмотрелась в темноту.

– Я её вижу! Вижу! Что это за вид?

– Бородатая неясыть, – прошептал я. – У неё превосходный слух. Она может услышать грызуна даже под толстым слоем снега. А потом бросается прямо в снег и вытаскивает свою добычу, всё происходит стремительно.

Мелоди повернулась ко мне.

– Ты так много знаешь о животных, – восхитилась она.

– Да ладно… – больше я не нашёлся что сказать. Если бы она знала, что беседует с оборотнем-пумой – убежала бы с воплями.

А вот Бинго знал. Но, к счастью, выдать меня не мог.

Мне показалось, что курящий мужчина наблюдает за нами. Мне стало не по себе.

– Пойдём домой, – предложил я, и Мелоди, к счастью, сразу согласилась.

Мы вернулись, как раз когда Дебби собиралась уходить. Они с Марлоном прилипли друг к другу лицами. Ага, вот, значит, как выглядят поцелуи. Услышав нас, они отпрыгнули в стороны, как бурундуки, завидевшие орла. Мелоди засмеялась и принялась причмокивать.

Марлон мрачно посмотрел на нас и, засунув руки в карманы, стал оглядывать прихожую. А вот Дебби мне улыбнулась:

– В следующую пятницу я праздную день рождения. Придёшь?

Одна только мысль о вечеринке повергла меня в панику. Там же будет толпа, и шум ужасный, и все гости минимум на два года старше меня!

– У него нет времени, – тут же вмешался Марлон и ухмыльнулся. – Он же учится в дурацком интернате, его оттуда только раз в две недели выпускают.

Я тут же передумал.

– Спасибо за приглашение, с удовольствием приду, – улыбнулся я Дебби.

– Класс! – обрадовалась она. – Можешь взять с собой кого захочешь.

– Идёт, – кивнул я.

Круто! Человеческая вечеринка! Я ещё никогда не был на таком празднике и, конечно, боялся идти, но всё равно очень хотел побывать. Разрешат ли Анна, Дональд и мисс Кристалл?

Едва за Дебби закрылась дверь, Марлон подступил ко мне с угрозами:

– Если придёшь – можешь писать завещание.

Я понятия не имел, что такое завещание, поэтому просто пожал плечами и направился в свою комнату. Но тут я услышал за спиной звонкий голосок Мелоди:

– Почему ты всё время к нему цепляешься?! Может, хватит уже?!

Я не верил своим ушам. Ведь эта девочка доставала меня два года.

– Пасть закрой и топай к своим пони! – отшил её Марлон.

Но на его беду, в прихожую как раз вошла Анна.

– Марлон! – в ужасе закричала она. – Как ты разговариваешь с сестрой!

– Спасибо, – прошептал я Мелоди.

Но ей было уже не до меня – она тискала Бинго, сюсюкала с ним и пыталась надеть на него вязаный ошейник, украшенный бисером. Бедняга лабрадор.

Анна мне тут же разрешила идти на вечеринку. Но Марлон насыпал мне в кровать и в ботинки кнопок. К счастью, почуяв его запах, я вовремя обнаружил их в постели и всё вытряхнул. Обувь же я, дурак, не проверил. Две кнопки впились мне в ступню, а ещё одна – в большой палец. Настроение совершенно испортилось, и все выходные я обнюхивал каждый предмет, прежде чем к нему прикоснуться.

– Да что с тобой, Джей? – в конце концов не выдержала Анна. – Тебе что, от пульта воняет? И от магнитофона?

– Бывает, – недовольно ответил я.

Я был безумно рад в воскресенье вечером уехать обратно в школу.

Направляясь в воскресенье вечером к себе в комнату, я увидел Нимбла, оборотня-кролика, его комната располагалась чуть дальше нашей. На нём была голубая рубашка и вязаный жилет в клетку. Волки всегда потешались над Нимблом – считали, он одевается недостаточно круто.

– Почему хромаешь? – тут же спросил он.

– Сводный брат меня недолюбливает, – устало ответил я.

– Знакомая история: я тоже не ладил с сестрой, – Нимбл криво усмехнулся. – А я ведь надеялся, что эта семья меня примет – я же так люблю музыку. Мой приёмный отец – учитель музыки, а мать – флейтистка. Я вообще-то из-за них из родной семьи ушёл.

На душе у меня потеплело:

– У тебя тоже так было?! Ты тоже решил жить в облике человека и оставил ради этого своих?!

Он кивнул:

– Пришлось несладко. Семья оказалась не такой, как я себе представлял. – Состроив гримасу, он ткнул в свою одежду. – Очень жёсткие порядки, и в церковь они ходят три раза в неделю.

– Да ты что?!

Может, Рэлстоны не так уж и плохи. И Мелоди уже ревнует ко мне не так сильно.

Но мы с Нимблом всё-таки решили, что мне хуже, чем ему. Я ведь не мог увидеть свою настоящую семью и даже не знал, что с ними. А он ездил к родным каждые каникулы.

Мы ещё немножко поболтали, и Нимбл вдруг сказал:

– Если бы я знал, что ты такой милый, я бы не попросился в другую комнату. Ну, помнишь, когда ты только приехал? Прости меня.

– Да ладно, проехали, – махнул я ему. – Радуйся, что не с Брэндоном живёшь. Кто знает, может, ему сегодня ночью опять новая кровать понадобится.

В своих снах Брэндон регулярно мчался по прерии – и, к сожалению, превращался при этом в бизона. Не каждая кровать могла его выдержать. Сейчас у него кровать из стальных труб – посмотрим, насколько её хватит.

– Ну я ж не виноват! – Из нашей комнаты выглянул Брэндон, вид у него был обиженный.

– Да я всё понимаю, Брэндон. – Мне было неловко. Я бросил рюкзак на кровать и сказал: – Мне нужно к мисс Кристалл, отпроситься на вечеринку в следующую пятницу.

– Ты идёшь на человеческую вечеринку?! – удивились Брэндон и Нимбл и посмотрели на меня с завистью.

– А почему бы и нет? – ответил я, как будто это было самым обычным делом.

Рэлстоны мне разрешили, теперь нужно получить согласие директора школы. А потом можно и подумать на досуге, стоит ли идти.

По пути к Лиссе Кристалл я прошёл мимо кухни – ну, разумеется, совершенно случайно. И насладился прекрасным зрелищем: Джефри в кухонном фартуке сидел перед горой картофеля, который ему предстояло почистить. Он мрачно посмотрел на меня.

– Желаю хорошо повеселиться, – улыбнулся я волку и поспешил убраться, пока он не бросил в меня ножик.

Мисс Кристалл в кабинете не было, поэтому я, немного робея, постучал в дверь её квартиры. Хоть бы она была дома! Она ведь часто отправлялась в турне по всему Западному побережью США – читать доклады в школах, рассказывать о своей работе биолога, изучающего дикую природу, и искать юных оборотней, которых можно пригласить к нам в школу.

К счастью, она не уехала. Мисс Кристалл открыла мне дверь, она была босиком, в пёстрой домашней одежде. Белые тонкие волосы торчали в разные стороны. В одной руке она держала украшение индейского вождя, над которым как раз работала. Разумеется, все перья, которые она использовала, когда-то выпали у неё самой.

Я чуть было не отказался от своих планов:

– Прошу прощения, я не хотел вам мешать…

– Всё в порядке, Караг. Что ты хотел? – Она улыбнулась мне, и её лицо с крючковатым носом показалось мне сегодня не таким строгим, как обычно.

– У меня вопрос, – смущённо начал я и, глядя внутрь комнаты, заметил на столике за спиной Лиссы стопку белых конвертов (новые задания для экспедиций?). – Меня пригласили на вечеринку. Я могу даже кого-нибудь взять с собой. В следующую пятницу.

– Прекрасно, – сказала Лисса. – Я тебя отпускаю, Тео может тебя отвезти. Кого ты пригласишь с собой? Лу?

Я почувствовал, как вспыхнули мои щёки. Интересно, я покраснел? В человеческом теле бывает порой крайне неудобно!

– Может быть, – выдавил я наконец. Откуда она знает, что Лу мне нравится? Неужели это так заметно? Неужели уже все знают?

– Большое спасибо, до свидания, хорошего вам вечера, – поспешил я проститься.

– Подожди, – остановила меня директриса. Она внимательно посмотрела на меня. – Я хочу тебе сказать, что твоя экспедиция на этой неделе имеет большое значение. И не только для тебя. Такое задание можно доверить не каждому, но мне кажется, у тебя есть необходимое чутье.

Я проглотил её слова словно вкуснейший сок жаркого.

– То есть это будет не просто упражнение? Речь идёт о настоящем деле?

Лисса Кристалл кивнула:

– Да. Подробности тебе расскажет Джеймс Бриджер в понедельник. До свидания, Караг, хорошего тебе вечера.

К сожалению, урок поведения в особых ситуациях был только на следующий день после обеда, и до тех пор мне оставалось лишь гадать о сути задания. Да сейчас было и не до того: мне предстояло справиться с очень важным делом – пригласить Лу на вечеринку.

Что она там недавно написала на доске в столовой? «Отважься! Надежда мертва без дерзанья!»

Во время обеда я взял поднос, поставил на него тарелку с пиццей и яблочный сок и направился к столу – но не к тому, где сидел обычно, а к тому, за которым собрались Лу, Куки и Виола, хотя из-за Виолы, оборотня-козы, пахло там не очень.

– Здесь свободно? – спросил я и почувствовал, что сердце у меня готово выскочить из груди.

Лу недоверчиво посмотрела на меня.

– Да, пожалуйста, – пробормотала она.

Наискосок от Лу оставалось ещё одно свободное место. Я не смел поднять глаза. О чём мне с ней говорить? Что я наделал?!

– Вкусная пицца, правда? – решился я и уголком глаза увидел, что Брэндон и Холли, сидящие за соседним столом, пристально смотрят на меня.

– Правда, – кивнула Лу.

Как мило она собирает вилкой оливки со своей вегетарианской пиццы и складывает их на краю тарелки! В обличье вапити у неё были грациозные копытца, в облике человека – изящные ловкие руки. Может, сразу в лоб про вечеринку спросить? Нет, это точно невежливо.

– Э-э-э… хорошая погода сегодня, правда? – попытался я снова.

Лу посмотрела на меня удивлённо:

– Ты любишь мокрый снег?!

– Ой, нет, я просто не посмотрел, я не люблю мокрый снег, только настоящий люблю – главное, чтобы он крупинками был…

Я сунул в рот большой кусок пиццы, чтобы не наговорить ещё больше глупостей.

Куки спасла ситуацию:

– Караг, ты же не знаешь: сегодня утром за школой подрались вороны.

Я удивлённо покачал головой:

– Правда? Действительно подрались? Они же неразлучные друзья.

– Ну, у них тоже не всегда всё гладко, – высказалась Виола, благоухающая как цветочная клумба (к сожалению, как клумба, в которой спряталась коза). – Перья вовсю летали. В конце они их аккуратненько собрали и вручили друг другу. С поклоном!

Я с трудом подавил улыбку:

– А из-за чего они поссорились?

Лу улыбнулась:

– Тень забыла, что у Сумрака сегодня день первого полёта. Этот день для них важнее, чем тот, когда они вылупились.

Однако сейчас, судя по всему, они снова помирились: я видел их в другом конце столовой – двое стройных симпатичных подростков с длинными чёрными волосами кормили друг друга кусочками пиццы.

– Мы с сёстрами тоже часто ссорились, чаще всего из-за того, кто что чужое надел, – сказала Лу. – А братья дрались потому, что хотели проверить свои новые рога. Они были просто мастера в этом деле – всегда находили повод, чтобы сцепиться.

– Сколько у тебя братьев и сестёр? – отважился спросить я.

Дориан приблизился к нашему столу, я делал ему знаки, чтобы он убрался. Он что, не понимает, что мешает мне в такой важный момент?! Я же ещё про вечеринку не спросил!

– Четверо, – ответила Лу, – поэтому…

Она не успела закончить – как раз в это мгновение у меня из рук выскользнул жирный кусок пиццы и полетел в сторону Лу. Ещё миг – и он упадёт вместе с кусочками салями на её вегетарианскую пиццу! Этого нельзя допустить!

Я рефлекторно выкинул вперёд руку – быстрее, чем смог бы любой из людей. Ура, поймал!

За вегетарианским столом воцарилось молчание. Все в ужасе смотрели на мою руку – она превратилась в лапу с острыми когтями, на которых повисли пара кружочков салями и кусок теста. Всё остальное свалилось в тарелку Лу.

Лу посмотрела на мою лапу, а потом мне прямо в глаза и сказала:

– Знаешь, почему хорошо иметь большую семью? Пума, напавшая на мою маму, думала, что мы все убежим, потому что вапити обычно так и поступают. Но мы не сбежали, мы все вместе отстояли маму. Иначе она бы погибла.

Моя лапа уже давно превратилась в руку, но я понимал, что это не поможет. Лу никогда меня не примет, как бы я ни старался. Мы вместе пережили прекрасные мгновения, но на большее рассчитывать глупо – мы слишком разные. От этих мыслей у меня перехватило горло, и есть я больше не мог.

– Оборотень бы на неё не напал, – сказал я. Потом встал, взял поднос, на котором было ещё полно еды, и понёс его к стойке с грязной посудой.

Я был полностью погружён в себя и очнулся, лишь когда ко мне подбежали Тень и Сумрак. Тень дружила с Лу – может, она мне скажет, что я делаю не так? Или даже посоветует, как нужно флиртовать? Я смотрел на воронов с надеждой.

– Ты больше не будешь? – спросил Сумрак, указывая на мою почти полную тарелку.

– Жалко выбрасывать, – жадно добавила Тень.

Я молча отдал им поднос.

Просто сегодня не мой день.

Я никого не хотел видеть. Даже моих друзей – Холли, Брэндона и Дориана. Я просто помахал им и собрался пройти мимо.

Но тут меня перехватил Тео. Он не носил серую форменную одежду, как завхоз в моей прежней школе: на нём была джинсовая куртка, чёрные кожаные брюки и сапоги. Я видел, что он чинил лампу в столовой. А сейчас он как раз уложил ящик с инструментами, собрал детали и сложил стремянку.

– Поможешь донести? – спросил он, и я тут же кивнул.

Стремянка была ужасно тяжёлой, словно её сделали специально для лосей. Я тут же пожалел, что согласился помочь. Но отказываться было поздно.

По дороге в подвал Тео вдруг заговорил:

– В Швеции я знавал много красивых лосих. Но всё это давно в прошлом, мальчик-пума. – Он вздохнул, поставил ящик с инструментами и пригладил уже довольно поредевшие волосы.

Я вспомнил, что у него на раковине в мастерской стояли четыре бутылки с разными средствами для улучшения роста волос.

– Ну что вы! – возразил я. Ещё секунда – и я рухну под этой стремянкой. – А эти средства… ну, для волос – они не помогают?

Тео скривился:

– Всё не то. А вот политура для рогов классная штука. Я бы тебе отлил, но тебе такое ни к чему.

– Всё равно спасибо, – поблагодарил я и как-то умудрился стащить стремянку вниз по лестнице.

– Ну так вот, – продолжил Тео. – В женщинах я по-прежнему немного разбираюсь.

Только не это! Неужели он всё видел и слышал?! Со стыда сгореть можно. Хотя мне всё равно уже терять нечего.

– Может, посоветуете что? Как мне угодить понравившимся девочкам?

– Ага, – кивнул Тео и толкнул ногой дверь в мастерскую – руки-то были заняты. – Не надо стараться.

Должно быть, вид у меня был ошарашенный.

Тео улыбнулся:

– Я же не слепой. Ты пытаешься произвести на неё впечатление. Демонстрируешь свои лучшие стороны. Не поможет. Просто забей на это.

– Но как же… – пролепетал я.

Он забрал у меня тяжеленную стремянку и без видимых усилий поставил её у стены:

– Просто попробуй стать таким, каким мечтаешь стать. Только сделай это для себя, не для неё.

– И это сработает?

– А иначе она тебя не заслуживает. – Он забросил в рот жевательную резинку и водрузил ноги на верстак. – Может, всё-таки попробуешь политуру? А вдруг для когтей сгодится?

По дороге в класс я спросил Холли, пойдёт ли она со мной на вечеринку. Холли просияла:

– Ну конечно – ещё спрашиваешь! Обязательно пойду!

И мы вошли в класс, где нас ждал Джеймс Бриджер с новыми заданиями для экспедиций.

Все удивились, что на этот раз мистер Бриджер раздавал задания вместе с мисс Кристалл. Сгорая от нетерпения, я открыл конверт и прочёл:

Моё сердце бешено забилось. Такое интересное задание – да ещё и вместе с Лу! Совсем недавно я бы обрадовался. Но теперь, после неприятного происшествия за обедом, меня грызли сомнения. Захочет ли она отправиться со мной в экспедицию?

Я украдкой посмотрел на Лу. Она задумчиво глядела на листок с заданием. Нравится ли ей новое поручение? А вот Фрэнки, судя по всему, задание пришлось по вкусу: оборотень-выдра просто сиял и радостно махал мне рукой.

Джеймс Бриджер позволил нам немного поболтать – ведь всем хотелось обсудить новые задания. Брэндон должен был в облике бизона в течение двух часов пастись поблизости от дороги и ни разу даже не взглянуть на машины. Тень должна была ему в этом помогать и всячески поддерживать. А Холли – вести протокол, сколько проехало машин и сколько людей прошли мимо.

– Вот скукота! – брюзжала Холли.

– Это очень ответственное задание, – возразил я. – Брэндон должен научиться сдерживать себя и не атаковать каждую сигналящую машину. А ты ему в этом поможешь. Круто же?

– Да-да, и тебе не хворать. – Холли скорчила гримасу.

Разговор пришлось прервать – Лисса Кристалл отозвала нашу группу в сторону.

– На прошлой неделе я была в обычной школе и почувствовала, что этот Генри – оборотень, – объяснила она нам. – Но что он за зверь, я пока не поняла. Будьте осторожны – вдруг он гризли или лось. Попытайтесь собрать как можно больше информации, но в контакт с ним не вступайте, хорошо?

– Сделаем, – непринуждённо бросил Фрэнки, как будто в последние годы только и делал, что занимался расследованиями.

– Обсудите всё, выработайте стратегию поведения. Наблюдайте за ним всю неделю. Вы освобождаетесь от всех уроков и можете покинуть школу в любое время, – наставляла нас Лисса.

Отличные новости! Я мысленно заурчал от удовольствия, и даже Лу обрадовалась.

– Мы можем отправиться завтра, перед уроком превращения, – предложил я, когда мы остались одни.

– Может, лучше перед уроком борьбы и выживания? – возразил Фрэнки.

Я озадаченно посмотрел на него:

– Чем тебе борьба не угодила? Прикольно же.

– Ага, особенно когда тебе в спину когтями впивается сова или коза пытается затоптать копытами, – скривился Фрэнки. – Мне хронически не везёт со спарринг-партнёрами. Хорошо хоть против пумы пока не пришлось бороться.

– Не переживай, пару клочков от тебя я оставлю, – объявил я великодушно.

Лу улыбнулась.

– Я считаю, что нужно пропустить наш любимый урок звероведения или изобразительное искусство: миссис Паркер я просто не выношу, – предложила она. – От её ужасных картин в коридоре меня тошнит.

– Если тебя на них вырвет, эта мазня наверняка только выиграет. – Фрэнки был сама невинность.

– Ты прав, но я рискую всю оставшуюся жизнь получать у миссис Паркер одни двойки.

– Слушайте, речь же не о том, какие уроки мы хотим прогулять. Мы должны собрать информацию о новом оборотне. – Я помахал листком с заданием. – Нам нужен план.

– Планы – вещь хорошая, – объявил Фрэнки.

– Нет, ну серьёзно, – сказала Лу. – Нам нужно выяснить, как этот Генри ведёт себя в школе и дома. Может, сначала последим за ним в школе? Если даже пойдём втроём – особо выделяться не будем. А потом нам, возможно, придётся разделиться – в зависимости от того, что этот Генри за зверь и кому из нас будет сподручнее его караулить.

Мне очень хотелось проявить себя, предложить что-то умное – но что? Как вообще можно выяснить такие вещи? Я растерянно посмотрел на своих товарищей, а потом в сторону мистера Бриджера, который, пока ученики обсуждали задания, проставлял оценки, почёсывая роскошную трёхдневную щетину. В этом деле лучше посоветоваться с опытными людьми. Мы не может ударить мордой в грязь – эта экспедиция реально важна.

Однако Джеймс Бриджер тоже не сильно нам помог.

– Смотрите в оба, наблюдайте за ним внимательно и попробуйте учуять его дух, – только и сказал он нам. – Удачи!

Мы оделись, как обычные ученики, и без проблем проникли в школу. Странно было снова оказаться там, где мне приходилось так нелегко. Я с первого взгляда понял, что и Генри тут непросто. Я узнал его сразу, раньше, чем остальные участники экспедиции: возможно, потому, что внимательно изучил его фотографию.

– Это он? – прошептала мне на ухо Лу.

– Думаю, да, – ответил за меня Фрэнки.

Я просто смотрел. Генри был невысокого роста, с золотистыми глазами, прямо как у меня, но двигался он иначе. Он казался неуклюжим, и его флисовый джемпер был ему явно велик. Его широкий рот словно готовился растянуться в улыбке – только вот повода не находилось.

– Щенок из семейства псовых? – пробормотала Лу.

Похоже на то: тоненькие ручки, и при этом несоразмерно большие ладони и ступни.

– Надеюсь, он не волк! – охнул я.

– Не понимаю, Караг, что ты имеешь против волков? – расплылся в ироничной улыбке Фрэнки.

– К сожалению, много чего, – ответил я, наблюдая за Генри.

Он шёл по коридору вместе с двумя другими мальчиками и что-то очень оживлённо им рассказывал. Его спутники не обращали на него никакого внимания. Когда их пути разошлись, он так и остался стоять, поникший, а мальчики не удостоили его на прощание даже взглядом.

– Друзей у него тут нет, – сказал я, и у меня сжалось сердце – как это всё похоже на мою историю!

Мне захотелось тут же подойти к Генри, заговорить с ним, вселить надежду, что жизнь его скоро изменится к лучшему, что он не один такой. Лу, словно почувствовав мой порыв, удержала меня за рукав.

– Может быть, у него хорошая семья, – сказала она. – Нам пора выбираться отсюда. Сейчас начнётся урок, все разойдутся по классам, и нас сразу заметят.

– Волком он не пахнет, – высказал своё мнение Фрэнки. – А вы что-нибудь почуяли?

– Я не уловил совсем никакого запаха. Странно.

– Слабый запах бывает обычно у оборотней, которые ещё ни разу не превращались, – пояснила Лу. – Мне папа рассказывал. Я знаю, Караг, ты его не любишь, но он правда хорошо разбирается в своём предмете.

Жаль, что Лу напомнила мне о мистере Элвуде: я почти сумел забыть, что наш учитель превращения её отец.

– Мне казалось, всё как раз наоборот – это он меня не любит. С другими учениками, например с Хуанитой, он очень добр, а вот со мной…

– Эй, может, отложим выяснение отношений на потом? – Фрэнки подтолкнул меня к выходу. – Сейчас нужно разузнать, где Генри живёт. Мне, кстати, показалось, что в нём есть что-то скользкое.

– Скользкое? – мы с Лу удивлённо воззрились на Фрэнки.

– Ну не знаю, – пожал тот плечами. – Может, он водное животное, как и я.

Было похоже на то. После обеда полил дождь, мы как могли кутались в куртки и прятались под козырьками и навесами, а Генри топал домой как ни в чём ни бывало. Струи воды лились ему на голову – а ему даже как будто в радость. Взяв велосипед, он направился к реке Снейк и гулял там без всякой цели, а Фрэнки наблюдал за ним, приняв облик выдры. Наш товарищ радостно резвился в реке, ловко выписывал искусные фигуры и даже успел перекусить рыбкой.

– Как трогательно! Фрэнки получил все свои тридцать три скользких удовольствия. – Я сидел, пригнувшись, на стволе поваленного дерева, укрываясь, насколько это было возможно, дождевиком.

– Да, хорошо ему. – Лу хотела было тоже превратиться, но потом передумала. – Интересно, какая у Генри семья? Кстати, а что с твоими родными? Мне говорили, ты с ними не видишься…

Она что, расспрашивала обо мне?! Да нет, это я выдаю желаемое за действительное.

– Верно, но так получилось не по моей вине. – И я рассказал ей свою историю.

Лу посмотрела на меня с сочувствием, и меня тут же пронзила сладкая дрожь.

– Это просто ужасно! Я без семьи не могу. Знаешь что? Я порасспрошу родных. Мы, вапити, всё время перемещаемся с места на место и знаем многих оборотней. Может, кто-нибудь видел твоих родителей.

– Спасибо, это очень мило с твоей стороны, – взволнованно ответил я. – Ты правда думаешь, что удастся что-то узнать? Было бы просто здорово! – У меня снова появилась надежда.

– Наверняка обещать, конечно, не могу, – сказала Лу.

Я кивнул, и мы вернулись к заданию. Решили, что Лу сыграет роль девочки, которая продаёт печенье, собирая деньги на благотворительность. Она позвонит в дверь к Генри и попытается что-нибудь выяснить о его семье.

– Надеюсь, они меня не прогонят, – вздохнула Лу. – Мне раньше не приходилось звонить в дверь к чужим людям – ну, разве что на Хеллоуин.

– Всё будет хорошо, – постарался я её успокоить. – Никто не поймёт, что ты оборотень – если только родители сами такие. Спорим, они купят у тебя всё печенье и нам ничего не останется?

Лу благодарно улыбнулась мне, и моё сердце замерло от восторга. А может, извиниться прямо сейчас за случай с пиццей и всё-таки пригласить её на вечеринку?

– Внимание! – прозвучал у нас в головах голос Фрэнки. – Генри направляется в вашу сторону. Спрячьтесь! Он ни за что не поверит, что в такую погоду вы оказались здесь случайно.

Мы огляделись в поисках укрытия. Лу в панике вертелась из стороны в сторону:

– Может, просто убежать? Или спрятаться вон за теми ивовыми кустами? Или…

И как только вапити выживают в дикой природе?!

Я схватил Лу и притаился вместе с ней за деревом, на котором мы только что сидели.

– Тихо! – прошептал я ей на ухо.

Я уже слышал, как скрипел гравий под ногами Генри. Шаги становились всё громче. И вдруг затихли.

– Кто здесь? – спросил Генри.

Проклятие! Он нас учуял, мы же тоже оборотни. Может, он и сам не понимал, почему ему кто-то мерещится. Я не рискнул послать мысленное сообщение Фрэнки: а вдруг Генри его услышит, даже будучи в человеческом облике?

Генри подождал ещё немного и пошёл дальше. Я повернулся к Лу и едва не рассмеялся. От страха она частично превратилась: рядом со мной сидела самка вапити с человеческими руками и ногами.

Но мне тут же стало не до смеха – Лу отпрянула от меня, в её карих глазах я увидел ужас.

– Что случилось? – тихо спросил я, но сразу же догадался сам. Я тоже частично превратился: изо рта у меня торчали огромные клыки. Я испуганно отвернулся и снова принял облик человека. Как такое могло произойти?! Ну да, я проголодался – но неужели я подсознательно почуял в ней добычу? Может, даже лучше, что она меня боится?

Лу превратилась обратно в девушку и привела в порядок свою одежду. Мы продолжали сидеть за деревом, не смея взглянуть друг на друга и не произнося ни слова.

Наконец Лу смущённо улыбнулась:

– Только не говори отцу. О том, что случилось. Мои проблемы с превращениями он воспринимает как личную обиду.

– От меня он ничего не узнает, – пообещал я.

– Фрэнки, мне кажется, он ушёл, – сообщил я нашему товарищу, и уже в человеческом обличье мы все втроём отправились обратно в интернат.

На следующий день мы сыграли с Фрэнки, Холли и Брэндоном в баскетбол и испекли шоколадное печенье для выполнения следующего пункта нашего плана – знакомства с семьёй Генри. Лу должна была стать приманкой.

Мы с Фрэнки прогуливались туда-сюда по тротуару и не спускали глаз с Лу – она как раз звонила в дверь Уилкинсам. Так, внимание, дверь открывается! В щёлку выглянул седой мужчина с мрачной физиономией. Лу робко предложила печенье, мужчина в ответ лишь отрицательно мотнул головой. И всё – дверь снова захлопнулась.

– Отец точно не оборотень, я ничего не почувствовала, – доложила Лу, вздохнув, и протянула нам корзинку с печеньем.

Я тут же выкинул вперёд руку – и ударился о кулак Фрэнки.

– Эй, пума, не гони! – прикрикнул на меня этот прохвост и схватил сразу два печенья. В другой руке он держал смартфон и что-то в нём искал. – Кстати, у Генри два старших брата, Роб и Боб, – сообщил он. – Я нашёл их на странице школы, они в прошлом году закончили учёбу.

Он повернул телефон экраном к нам и показал фотографии класса.

– Генри явно нелегко приходится, – сказала Лу. У неё братьев и сестёр тоже немало, она в таких вещах разбирается. – Его, наверное, постоянно сравнивают со старшими.

Я задумчиво кивнул.

Мы также выяснили, что Генри дважды в неделю посещает бассейн.

– Нам тоже нужно туда, понаблюдать за ним, – предложил Фрэнки.

– С ума сошёл?! Ты меня вообще в бассейне представляешь? – Я выпустил один коготь и постучал себе по лбу. – Пока вы в бассейне, я мог бы последить за матерью Генри.

– Думаю, мы должны пойти все вместе, так надёжнее, – сказала Лу, посмотрела на меня и откинула назад длинные тёмные волосы. – Тебе не нужно прыгать в воду, Караг. Просто надень плавки и посиди на краю бассейна. Вдруг Фрэнки понадобится помощь.

Отказать ей было выше моих сил. Я даже и не пытался. И мы решили идти все вместе. Пожалуй, в этом учебном году это было самое дурацкое решение.

Мы потопали за Генри в бассейн.

– Куда это вы собрались? – Лерой разглядывал нас с любопытством: мы как раз с большими сумками направлялись к выходу. – Караг, что у тебя с лицом? Может, лучше на урок к Элвуду?

Я скривился:

– Мы идём в бассейн.

– Класс! Никогда там не был, – в голосе Лероя послышалась зависть. – Желаю хорошо повеселиться!

По мне, так веселья не предвиделось. Уже один только запах хлорки сводил меня с ума. Такой едкий, ненатуральный. Удивительно, но Генри эта вонь, по всей видимости, не мешала. Он совершенно спокойно плавал взад-вперёд по дорожке в синем – вырви глаз – бассейне «Оздоровительного центра Джексон-Хоул», иногда нырял и снова появлялся на поверхности. Может, у него плохо с обонянием?

Фрэнки, конечно, тоже был в воде и совершенно себя не сдерживал. Он плавал очень элегантно и буквально с сумасшедшей скоростью.

– Этот идиот испортит нам оценку за секретность, – прошептал я Лу, потому что понты Фрэнки привлекли к нему ненужное внимание: в бассейне как раз проходила тренировка школьной секции по плаванию – пять мальчиков и девочек прилежно плавали по дорожкам, а их тренер, разинув рот, смотрел на Фрэнки.

– Спорим, он сейчас с ним заговорит! – простонала Лу.

Так и случилось. Едва Фрэнки вынырнул на поверхность, тренер закричал:

– Эй, привет! Плаваешь – просто отпад! Хоть сейчас на Олимпиаду. Сколько тебе лет?

– Тринадцать.

С мокрыми, прилипшими к голове волосами Фрэнки даже в человеческом обличье напоминал выдру.

– Пойдём к нам в секцию. Мы создадим тебе оптимальные условия для тренировок, будешь участвовать в соревнованиях по всей стране… Ну, как тебе моё предложение?

– Честно?

– Ну конечно.

– Полная муть, – ответил Фрэнки и обернулся к нам, озорно улыбаясь.

А потом вновь нырнул и молнией помчался под водой, причём не по прямой, а зигзагом. Дело чести, так сказать. Тренер не скрывал разочарования.

Генри ни с кем не разговаривал. Он просто плавал в полном одиночестве.

– Итак, кое-что мы уже можем доложить мисс Кристалл, – сказала Лу. – Как ты думаешь, она скоро заговорит с Генри?

– Наверняка, – отозвался я. – А Фрэнки станет знаменитым спортсменом, и его будут показывать по телевидению.

– Для начала ему нужно научиться плавать по прямой.

Я собрался было ответить, но не успел. Потому что почуял поблизости двух оборотней. Здесь. В бассейне.

Я ошарашенно оглядывался по сторонам. Неужели здесь есть ещё кто-то с учебным заданием? Ни одного знакомого лица. И тут я увидел двух взрослых, выходящих из душа, – полностью одетых и совершенно сухих. Мужчина спортивного телосложения, с бородой, совершенно мне не известный, и женщина, показавшаяся мне знакомой. Стройная, с длинными тёмными волосами, в зеркальных очках, скрывающих глаза, с плавной походкой. На обоих была обычная разноцветная зимняя одежда – на улице никто бы не обратил на них внимания. Но здесь они, конечно, сразу бросались в глаза. Сейчас появится смотритель и призовёт их к порядку. Но его почему-то нигде не видно. Проклятие!

– Что им тут нужно? – удивилась Лу.

Мужчина и женщина огляделись и направились прямо к нам. Это не есть хорошо. Инстинкты кричали мне «Берегись!», и тут же вернулся страх, который я испытывал в первой экспедиции. Страх превратился в ужас – я узнал женщину! Это была та самая оборотень-змея, что отвозила меня на встречу к Эндрю Миллингу.

– Боюсь, они по мою душу. Это сподручные Миллинга, – прошептал я.

– О боже! – охнула Лу.

К счастью, я успел ей рассказать про угрозы Миллинга. Реакция Лу была мгновенной. Мы оба вскочили. Если бежать быстро, может, ещё удастся спастись.

Фрэнки тоже заметил незнакомцев.

– Смотритель! – закричал он что есть сил.

Пожилой мужчина в синей форменной футболке появился в зале и, увидев непрошеных гостей, нахмурился и попытался преградить им дорогу:

– Эй вы, пройдите в раздевалку, тут запрещено находиться в уличной одежде…

Слегка двинув рукой, приспешник Миллинга буквально сбил смотрителя с ног. Тот пролетел пару метров, ударился о кафельный пол и остался лежать с окровавленной головой.

Послышались крики, люди спешили укрыться в раздевалке. Члены секции по плаванию, наоборот, зависли, как головастики, у края бассейна.

Я бросился бежать. Если повезёт – успею добраться до выхода с другой стороны зала. В одежде они точно не бросятся в воду мне наперерез.

К несчастью, их было двое. Они разделились, чтобы окружить меня с двух сторон. Проплыть напрямую? При одной только мысли, что придётся прыгнуть в воду, меня бросило в дрожь. Нет, бесполезно, я плохо плаваю, и мои враги успеют добежать до другого края, пока я туда плыву.

Может, есть ещё один выход? К сожалению, его не было. Значит, нужно спасаться как-то иначе. Чего эти типы от меня хотят? Убить? Женщина может прикончить меня одним укусом – ей достаточно слегка превратить зубы. А что за зверь мужчина? Точно не зайчик.

Я развернулся и побежал в сторону детского бассейна и горок. Может, там удастся как-нибудь избавиться от преследователей. Мужчина ускорил шаги, и в его глазах зажёгся охотничий азарт. Он стопроцентно хищник!

– Отвяжитесь от меня! – крикнул я, но они словно и не слышали. Убегая, я увидел в очках женщины-змеи отражение моего искажённого страхом лица.

– Пойдём с нами, тебе ничего не будет, – голос женщины шелестел шёлком. – Наш общий друг хочет с тобой просто поговорить.

Они что, держат меня за идиота?! Если хочешь поговорить – можно позвонить на сотовый! Для этого не обязательно калечить смотрителя!

Женщина выкинула вперёд руку, чтобы схватить меня, но вдруг споткнулась и упала.

– Ой, простите! – Это Фрэнки незаметно выбрался из бассейна и подставил ей подножку. За это его отшвырнули обратно в воду – но ведь для него это не проблема.

Я видел, как Лу что-то лихорадочно говорит в телефон. Наверное, просит школу о помощи. Но было ясно, что наши друзья не успеют прийти нам на выручку. Чтобы добраться сюда, им понадобится минимум двадцать минут.

Я попытался обежать мужчину, но он схватил меня с недюжинной силой. Плевать на секретность! Выпустив когти, я вцепился ему в руку. Он застонал и на мгновение ослабил хватку. Я сумел вырваться и рванул наверх по ступенькам огромной синей горки. Вот я уже наверху. Может, удастся здесь отсидеться, пока не подоспеет подкрепление из школы, или полиция, или ещё какая помощь?

Я не успел осознать, что произошло, как оба злодея уже снова были у меня на хвосте. Мужчина карабкался вслед за мной по ступеням, совершенно не обращая внимания на Лу, которая забрасывала его мячами, спасательными кругами, надувными игрушками – словом, всем, что попадалось ей под руку. Быстро скинув куртку и сапоги, женщина взбиралась на горку с другой стороны. Я попал в западню! Внизу подо мной родители хватали в охапку заворожённо следящих за погоней детей и устремлялись к выходу.

Может, совершить гигантский прыжок и убежать? В лесу я бы не раздумывал ни секунды, но здесь придётся приземляться на твёрдый гладкий пол – так недолго и ногу сломать. И тогда я уж точно окажусь у них в руках. Нет, буду отбиваться, пока не подоспеет помощь.

Я принялся пинать карабкающегося по лестнице бородача и пару раз основательно съездил ему по голове. Потом обернулся – женщина как раз намеревалась взобраться на площадку. Я ударил её по рукам, которыми она держалась за поручни, и она едва не потеряла равновесие. Оборотень-змея гневно зашипела – во рту извивался раздвоенный язык.

– Сдавайся, мы тебя всё равно достанем! – донёсся недовольный голос со стороны лестницы.

– Передайте Миллингу: ему меня не поймать… – крикнул я и ещё пару раз хорошенько пнул мужчину. Пару секунд я выиграл – а что дальше?

Вдалеке уже слышалась сирена, но я понимал – полиция не успеет. Сейчас злодеи меня схватят!

Я с ужасом посмотрел в наполненный водой бассейн. Как же там мокро! Я не могу! Нет, я должен. Я зажмурил глаза и бросился в голубую трубу. Меня подхватило водой, понесло вниз – и вот я уже в этом жутком ледяном коктейле с хлоркой! Мерзость какая! Я подгрёб к краю, выбрался на сушу и побежал. В сторону Генри – тот как раз тоже вылез из воды и растерянно стоял у края. Я промчался мимо – по мокрому полу бежать было ой как непросто.

Мужчина отреагировал мгновенно: он буквально слетел с лестницы. Я уже слышал его шаги за спиной – и тут вдруг плеск. И захлёбывающиеся проклятия. Я на мгновение обернулся – и всё понял: мой преследователь поскользнулся в луже натёкшей с Генри воды, и, упав в бассейн, беспомощно барахтался. Пятеро пловцов из секции, пытаясь его задержать, обвили мужчину словно лианы.

Но оставалась ещё женщина-змея. Она тоже скользнула вниз по горке и, переплыв бассейн, бежала за мной по пятам! Её глаза горели яростью.

Генри тем временем поднял брошенный кем-то из детей плавательный круг. Казалось, он схватился за него в испуге. И вдруг, когда женщина-оборотень пробегала мимо него, он в мгновение ока накинул круг на неё. Руки у неё оказались прижаты к телу: в человеческом обличье она теперь беспомощна, а превращаться прямо здесь в её планы явно не входило. Генри с силой толкнул её в бассейн, где она попала прямо в руки тренеру, который немедленно отправил её под воду.

И тут я увидел, как Генри улыбается. Наши взгляды на мгновение встретились, и он поднял руку, желая мне удачи. Я улыбнулся в ответ и побежал дальше, понимая, что Генри помог мне лишь выиграть время.

– Давай одевайся. Так на улицу нельзя – замёрзнешь! – Фрэнки прибежал за мной в раздевалку и кинул мне джемпер. Не вытираясь, я торопливо стал натягивать на себя одежду. И тут вдруг увидел Генри: он тоже пришёл в раздевалку.

– Через главный вход нельзя, там стоит чёрный автомобиль с тонированными стёклами, я увидел его через стеклянную дверь, – сказал он, с любопытством наблюдая, как я одеваюсь.

– Совиный помёт! – вырвалось у меня. В машине наверняка сидел Эндрю Миллинг собственной персоной и ждал, пока ему подадут его кронпринца на блюдечке с голубой каёмочкой.

– Есть другой выход? – обратился я к Генри.

– Этот подойдёт? – Генри указал на крошечное окошко под потолком раздевалки.

– Да.

Я прыгнул в брюки и, забив на носки, втиснулся в сапоги. Фрэнки распахнул окно, а Генри сложил руки в замок, чтобы помочь мне взобраться. Но я мотнул головой и, одним прыжком взлетев наверх, скрутился и протиснулся в окно, нигде не застряв. Кошки мастера в таких делах. Выдры тоже. Фрэнки последовал за мной.

И мы помчались что есть мочи. Пригнувшись, перебежками по парковке, потом прячась за кустами, и переулками добрались до окраины. Там нас нагнала Лу. Тяжело дыша, мы притаились в подворотне и ждали, когда за нами приедет Тео. Хоть бы он поторопился!

– Как ты думаешь, Миллинг с подручными могут нас здесь найти? – Лу выглядела растерянно.

– Он ведь пума, как и я. Очень может быть, что он как раз идёт по моему следу, – скривившись, ответил я.

Но тут на дикой скорости подъехал наш старенький школьный автомобиль. Машина ещё не успела толком остановиться, а мы уже запрыгнули на заднее сиденье и захлопнули двери. Тео смотрел обеспокоенно:

– В школу?

– И как можно быстрее! – крикнул Фрэнки. Он, как и я, полагал, что только на территории школы мы будем в безопасности.

На секунду мы притихли, переводя дух.

– Теперь мы хотя бы знаем, что Генри за зверь, – сказал я. – Он частично превратился, там, в бассейне: наверное, от волнения – кажется, сам даже не заметил. Я увидел его руку.

– И кто он? – Лу затаила дыхание.

– Лягушка.

– Вряд ли он обрадуется, когда узнает, – Фрэнки скривился. Кажется, он не слишком высокого мнения об амфибиях. – И, кстати, нам же нельзя было вступать с ним в контакт. А мы с ним говорили.

– Не думаю, что сейчас это наша главная забота, – вмешалась Лу, всё ещё совершенно бледная от пережитого стресса. – Как думаешь, Миллинг хотел тебя убить?

– Скорее выкрасть. Иначе можно было просто застрелить. – Я устало откинулся на спинку сиденья.

Фрэнки пристально посмотрел на нас:

– А вот ещё один интересный вопрос: кто был в курсе, что мы пошли в бассейн следить за Генри? Твои враги знали, где тебя искать. Значит, нас кто-то предал.

– Простите, что вмешиваюсь, – подал голос Тео. – Но, может быть, вам будет интересно. За нами погоня.

Мы, конечно, тут же обернулись и посмотрели назад. Тео был прав. За нами мчался огромный чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Он буквально прилип к нам – даже номерной знак разглядеть невозможно.

Фрэнки испуганно взвизгнул.

– Тео, жми на газ! – крикнула Лу.

– Уже, – ответил Тео, и наша машина рванула вперёд.

Нас вжало в сиденья. Я с тревогой смотрел на машину Миллинга. А если у них получится нас остановить? Что тогда? Его подручные вытащат меня из школьного автомобиля и запихнут в свой? Или Тео, Фрэнки и Лу сумеют меня отстоять? Но разве им по силам справиться с двумя хищными зверями и одной змеёй? Только бы с Лу ничего не случилось!

На мгновение преследователи отстали, но вскоре снова набрали скорость. И вот они уже опять висят у нас на бампере.

– Можешь ещё быстрее? – крикнул я Тео.

– Никак. – Он мрачно покачал головой.

Мы неслись по заснеженному шоссе на безумной скорости, с трудом удерживаясь на поворотах. Тео, к счастью, как-то удавалось не вылететь с дороги. Мы вцепились в передние сиденья, чтобы нас не слишком бросало, но всё равно было такое чувство, будто у тебя на склоне горы из-под ноги выскользнул камень и ты летишь кувырком вниз – со мной однажды произошёл такой случай, ещё в прошлой жизни в облике пумы.

До школы уже недалеко. Что предпримет Миллинг? Захватит нас на парковке? Или развернётся и уедет? Меня трясло от страха.

Чёрный автомобиль обогнал нас, едва не коснувшись крылом, и пристроился впереди.

– Сейчас попытается нас остановить, – прошептал Тео.

Тео оказался прав: машина замедлила ход и не пропускала нас вперёд, заставляя тормозить. Наш водитель вцепился в руль обеими руками с такой силой, что казалось, ещё чуть-чуть – и тот развалится на куски.

– Ну погоди, мерзавец, – буркнул Тео и, когда автомобиль впереди ещё больше притормозил, резко крутанул руль и съехал с дороги на пастбище. Машину ужасно трясло и шатало, один раз я даже въехал головой в потолок, но самое главное – мы двигались вперёд! По кратчайшему пути к школе! Напрямую через поляну, мимо островерхих тёмно-зелёных скрученных сосен, вдоль берега реки, сминая ивовые кусты. Чтобы как-то удержаться на месте, мы по-прежнему цеплялись за передние сиденья.

К сожалению, у наших врагов был внедорожник, и они продолжали нас преследовать. Тео ругался. В том числе и на Фрэнки. Тот ползал у нас под ногами в облике выдры и копошился перепончатыми лапами в накопившемся на полу мусоре. А там было много чего: пакетики из-под чипсов, бумажки, пустые бутылки, одинокая перчатка…

– Ой, палец! – взвизгнула Лу.

– Прости, я думал, это леденец, – невозмутимо ответил Фрэнки.

– Другого времени для еды не нашёл?! – крикнул я в сердцах, пытаясь переорать шум двигателя. Фрэнки как раз протискивался между моими голенями словно жирная мохнатая змея.

– Здесь где-то была банка из-под консервов, – услышал я его бормотание у себя в голове. – А! Вот она! Отвернитесь.

В машине очень странно запахло. Отнюдь не розами. Скорее, какашками выдры. Мы с Лу растерянно смотрели друг на друга. Неужели наш товарищ в самом деле только что сходил по-большому в банку из-под консервов?!

– Караг, будь любезен, одари этих типов позади нас, – как ни в чём не бывало сказал Фрэнки, и я наконец-то понял, что он задумал.

Я схватил консервную банку, опустил стекло, высунулся наружу и вытряхнул содержимое в сторону преследователей. Вонючая начинка попала на лобовое стекло, и дворники тут же размазали её по всей поверхности тонким коричневым слоем. Внедорожник бросило в сторону, крутануло и ударило радиатором о сосну.

Мы ликовали.

Пока преследователи приводили машину в движение, мы уже добрались до школы. Наши враги явно раздумывали, стоит ли продолжать погоню. В зеркало заднего вида я наблюдал, как их машина замедлила ход, а потом развернулась обратно.

Едва Тео припарковался, как мы выскочили из машины и помчались в школу. Меня трясло от ужаса и в то же время от гнева – хотелось прямо здесь и сейчас набить кому-нибудь морду. Мне просто не терпелось высказать Миллингу всё, что я о нём думаю!

Нам навстречу выбежали обеспокоенные Лисса Кристалл, Джеймс Бриджер и Билл Зорки.

– Кто на вас напал?! Он ещё поблизости?! – озабоченно спросила наша директриса.

– Я посмотрю, – сказал наш молодой учитель борьбы и тут же превратился в большого чёрного волка. Он толкнул лохматым плечом стеклянную входную дверь и исчез в лесу. Одновременно с ним с парковки стартовал один из членов нашего летучего отряда – оборотень-беркут с третьего курса, – чтобы определить местоположение врагов. Самые разные оборотни толпились в вестибюле и пытались разузнать, что случилось. Холли суматошно махала мне руками, а Брэндон смотрел на нас с тревогой.

Не успев отдышаться, я рассказал директрисе, что произошло в бассейне и как чужой мальчик-оборотень нам помог. Когда Лисса услышала, кого я подозреваю в нападении, она сжала губы.

– Эндрю Миллинг? – недоверчиво спросила она. – Ты уверен? Я знакома с ним много лет и не могу поверить, что он желает нам зла и способен прибегнуть к таким методам. Ты его видел? Или, может, кто-то назвал его по имени?

– Нет, его я не видел – в машину с тёмными стёклами заглянуть было невозможно, – вынужден был я признать.

– Так, может, кто-нибудь упомянул его имя?

Я закусил губу. Даже такого доказательства я не мог представить.

– Женщина-змея сказала, что наш общий друг хочет со мной поговорить. Но я её узнал. Она отвозила меня на ужин к Миллингу в Сьерра-Лодж.

– А вдруг ты ошибаешься?

– Миллинг же ему угрожал, – вмешалась Лу, она встала рядом со мной, и голос её звучал твёрдо.

Я благодарно посмотрел на неё.

– Это действительно так, – подтвердил Джеймс Бриджер.

– Ясно одно: в экспедиции тебе ходить больше нельзя – слишком опасно, – сказала Лисса Кристалл.

– Что?! – Я подозревал, что такое может случиться, но всё равно меня словно окатили ушатом холодной воды. – Значит, всем можно, а мне нельзя?

– Мы можем обеспечить тебе полноценную защиту только в школе. Сюда твой враг, скорее всего, не сунется. – Судя по всему, мисс Кристалл наложенные на меня ограничения тоже радости не доставляли. – Но в утешение тебе могу сказать – вы очень хорошо поработали с Генри. Однозначно на «отлично». Теперь мы знаем о нём гораздо больше. Думаю, вскоре смогу пригласить его на учёбу в нашу школу. Надеюсь, для него не будет слишком большим потрясением узнать, что он оборотень.

За окном сгущались сумерки. А в душе у меня царила ночь. Даже отличная оценка не радовала. Больше не ходить в экспедиции?! Не могу поверить! Всех остальных ждут приключения, а я буду сидеть дома. И всё из-за этого Миллинга!

Когда учителя удалились, чтобы всё обсудить, меня обступили друзья.

– С тобой всё в порядке? Ты не ранен? – Холли обняла меня, а Брэндон беспомощно потрепал по плечу.

Хорошо хоть по голове не погладил – тогда бы я был несчастным заблудившимся котёнком, а не грозой лесов.

– Ни царапины, – ответил я и тяжело вздохнул. – Надеюсь, бедный смотритель поправится, он же тут совсем ни при чём.

– Пошли ему открытку с пожеланием выздоровления, ему будет приятно, – посоветовал Брэндон: он вырос как человек и в таких делах разбирается.

Холли и Брэндон пристроились ко мне с двух сторон и сопроводили в столовую. Там давали отвратительный айнтопф – густой немецкий суп, и я вяло поковырялся в нём ложкой.

– А как прошла ваша экспедиция? Сколько машин Брэндон разнёс в клочья? – спросил я своих товарищей.

– Это ты о чём? – Мой друг посмотрел таким невинным взглядом, словно он и мухи не обидит. – Одно только плохо: выяснилось, что Холли умеет считать всего до ста. Как же тогда вести протокол на дороге, где машин гораздо больше?..

– Вообще не проблема! – возмутилась Холли. – Я просто начала снова считать с единицы, а после каждой сотни ставила палочку.

Несмотря на моё подавленное состояние, я едва удержался от смеха:

– Неудивительно, что белки забывают, где у них припасы на зиму. Просто посчитать не могут, сколько уже напрятали.

– Да помню я, куда что положила! Я знаю каждую чёртову сосновую шишку в лицо! Я…

– Холли, успокойся, Караг тебя просто дразнит, – попытался утихомирить её Дориан.

Он, кстати, уже после первой ложки презрительно отодвинул айнтопф в сторону. В облике кота он жил в обеспеченной семье и привык лакомиться икрой и гусиной печёнкой.

За соседним столом Джефри и его стая уговаривали Фрэнки рассказать им о погоне во всех подробностях. Фрэнки это скоро надоело, и он вместе с Лу пересел за наш стол. Лу подсела ко мне, словно так и надо. Как же это прекрасно! Может, благодаря экспедиции я теперь тоже член её табуна? Хотя бы чуть-чуть? Настроение у меня значительно улучшилось. Ещё помогло, что Фрэнки умудрился выпросить у Шерри Плеск несколько кусочков лосося. Мы с благодарностью на них набросились.

– Итак, вперёд, на поиски предателя! – крикнул наш друг-выдра, и я вспомнил, о чём он говорил в машине. Действительно, кто-то докладывал Миллингу, когда и где я бывал в городе. Только владея этой информацией, тот мог устроить засаду. Я же не знал, сколько ещё у него шпионов в нашей школе помимо того оборотня-мухи, которого мы поймали и о котором с тех пор больше ничего не слышали.

– Не так уж много людей были в курсе, что мы идём в бассейн, – сказал я, поразмыслив. – Учителя дали нам задание наблюдать за Генри, но они не знали, где мы будем в этот конкретный день. А помните, мы встретили Лероя, когда уходили?

Мы с Фрэнки и Лу переглянулись.

– Мы должны призвать его к ответу, – сказала Холли. – По душе нам это или нет.

– Я думаю, Лерой такой же предатель, как кусты ежевики во дворе. Он же скорее промолчит, чем что-то скажет, – возразила Лу.

Но большинство думали иначе. И мы все вместе – Фрэнки, Брэндон, Лу, Холли и я – пошли в сгущающихся сумерках искать Лероя.

Он в облике скунса, в чёрно-белом меховом одеянии, гулял на лужайке недалеко от нашего домика на дереве и как раз обнюхивал какой-то куст. Увидев нашу компанию, Лерой поднял голову и радостно взглянул на нас блестящими чёрными глазами. Но тут же почуял неладное.

– Случилось что? – спросил он.

Холли прыгала без остановки, Лу переминалась с ноги на ногу, Фрэнки, присвистывая, провожал глазами какую-то птичку, Брэндон разгребал ногой снег и жевал очередное кукурузное зерно. Просто класс! Никто не решался заговорить с Лероем. Я выдохнул и начал:

– Лерой, ты знаком с Эндрю Миллингом?

– Не-а, а чё? – ответил наш однокашник и, не глядя на меня, принялся рыться короткими когтистыми передними лапами в снегу. Мне это показалось подозрительным.

– Ты с ним разговаривал? – продолжил я. – Посылал ему какие-нибудь сообщения?

– Как можно разговаривать с тем, кого не знаешь? – ответил Лерой, на этот раз уже весьма ершисто.

– Это ты, вонючка, выдал, куда сегодня идёт Караг?! – выпалила Холли: казалось, ещё чуть-чуть – и её каштановые волосы встанут дыбом. – Только ты знал, что он сегодня будет в бассейне.

– У вас вообще все дома?! – пропищал Лерой и закружился на месте. – Вы что, правда думаете, я на такое способен?!

– Может, я тебя чем обидел, – осторожно предположил я. – Не бойся нам признаться, мы…

Глаза Лероя гневно заблестели.

– Нет! – прошипел его голос у нас в головах. – Это не я! И с вашей стороны подло так про меня думать!

– Но ты же… – начал Фрэнки.

Это была ошибка. Лерой развернулся и, подняв хвост, выстрелил в нас вонючей струёй! Мы с Фрэнки, обладая наилучшими рефлексами, успели отскочить. Холли бросилась в сторону и тоже спаслась. А вот Лу и Брэндон не успели. Лу лишь на шаг отступила назад.

– Фу, в меня попало! – задыхался Брэндон.

Мог бы и не говорить – и так все чуяли. Полное мусорное ведро и то пахнет приятнее. На Лу тоже брызнула пара капель: к счастью, только на зимнюю куртку.

– Проклятие! Куртка теперь на выброс! – огорчилась она.

Мы предпочли убраться восвояси – Лерой всё ещё стоял к нам задом.

– Вот это да! Надо же, как он развонялся, – оценила Холли.

– Очень смешно! – Брэндон чуть не плакал. – И как мне теперь отмыться?! В класс меня с таким запахом не пустят!

– Эй вы, придурки, – услышали мы голос Лероя. – Про то, что вы идёте в бассейн, я рассказал Труди и Берте.

Мы растерянно посмотрели друг на друга. Нам что теперь, ещё и гризли допрашивать?!

Но вышло всё гораздо хуже.

Было ясно, что в здание школы нам входить нельзя – воняли мы нехило. Бедняга Брэндон разделся до трусов и, едва прикасаясь к одежде кончиками пальцев, засунул её в мусорный бак позади школы, при этом зажав себе нос другой рукой. Он прекрасно знал, впрочем как и все мы, что запах секрета скунса толком не выветривается, даже если хорошенько вымыться.

– Я принесу тебе что-нибудь одеться, – сказала Холли и помчалась за чистыми вещами в нашу с Брэндоном комнату. Очень надеюсь, что сегодня мой друг бизон там спать не останется. К счастью, в интернате имелись свободные комнаты, ожидающие новых учеников.

Когда Лу выкидывала в мусорный контейнер зимнюю куртку, на глаза у неё навернулись слёзы:

– У меня другой нет. Отец меня убьёт. Что мне теперь делать?!

– Давай скажу, что это я виноват, – вырвалось вдруг у меня, и я тут же пожалел об этом.

Мистер Элвуд и так меня недолюбливает. Интересно, что он со мной сделает, когда узнает, что я испортил одежду его любимой дочери? Тогда уроки превращения обернутся для меня одним сплошным кошмаром!

Лу удивлённо посмотрела на меня: кажется, она не верила, что я это серьёзно. Так как Лу молчала, я смущённо предложил:

– Кстати, у Берты две зимние куртки, может, она тебе одну одолжит. Если тебе размер подойдёт…

На губах Лу появилась слабая улыбка:

– Тогда я сразу могла бы её расспросить. Ну, хотя бы попытаться. Только вот что делать, если она разозлится…

– Если она разозлится – беги. Ты же быстро бегаешь, – посоветовал я.

Самая прекрасная в мире девочка-вапити храбро кивнула.

– А я займусь Труди, – вызвался Фрэнки. – Посмотрим, что она скажет.

Чтобы приготовить для Брэндона новую комнату, пока он мылся, нам пришлось обратиться за помощью к Тео и Шерри. Тео пребывал в мрачном настроении, и он лишь кивнул, не говоря ни слова. Казалось, от того беззаботного дня, когда он давал мне советы, как флиртовать с девочками и ухаживать за когтями, нас отделяет вечность. С ним-то что случилось?

Вечером, изрядно устав после этого богатого на события дня, я устроился у себя в комнате со школьным ноутбуком, чтобы написать приёмной матери Анне, что у меня якобы всё хорошо. Если бы я только мог вот так запросто написать моим настоящим родителям! Беспокоятся ли они обо мне хоть иногда? Однажды мы с Мией гуляли в горах одни и совсем забыли про время: домой вернулись уже после заката. Заметив поблизости следы самца гризли, мама страшно испугалась за нас, подняла на уши всю округу, распугала бесчисленное зверьё и в конце концов загнала совершенно сбитого с толку медведя, который весил в десять раз больше её. Она как раз собиралась напасть на него – а тут и мы как раз вернулись, довольные и, разумеется, совершенно невредимые. Ух, как же она тогда больно схватила меня за загривок и хорошенько протрясла!

Зазвонил мобильник. Очень неожиданно. Я порылся в ящике письменного стола в поисках телефона. Я им почти не пользовался: держал только, чтобы мне могли позвонить приёмные родители – других друзей среди людей у меня не было. Может, это Анна? Может, она тоже как раз думала обо мне?

Я нажал зелёную кнопку.

– Это Эндрю. Жаль, что ты отказался от встречи.

Я похолодел. Эндрю Миллинг! Мой самый страшный враг. Он долго хранил молчание – и вдруг просто взял и позвонил. В горле у меня пересохло, не мог даже сглотнуть.

– Ваши люди были не слишком вежливы.

В трубке послышался смех – резкий, словно острый нож.

– Да неужели? Нужно будет их пожурить. Знаешь, твой отказ меня очень разочаровал. Вчера я хотел тебе кое-что показать – в надежде, что ты передумаешь.

– И что же? – спросил я, хоть и не был точно уверен, что хочу это знать.

– Оборотней, которых за последние недели уничтожили в Скалистых горах. Охотники убили. Просто застрелили.

Желудок свело судорогой. Нет, мне эти смерти тоже небезразличны. Но что именно он хотел мне показать? Положенные в ряд окровавленные тела? А что, если там кто-то из моей семьи?! Я задохнулся от ужаса. Нет-нет, это невозможно!

– Почему вам нужен именно я? У вас же наверняка достаточно помощников.

– Да, и с каждым днём их становится всё больше. Не далее чем вчера ко мне примкнули два оборотня-пумы с острова Ванкувер. Но у нас с тобой очень много общего, и меня сильно заденет, если ты не передумаешь. У тебя всего два пути: или ты встаёшь на мою сторону, или…

Он не договорил. У меня по телу побежали мурашки: моя жалкая человеческая шерсть пыталась встать дыбом. «Всё в порядке, не нервничай: здесь, в школе, ты в безопасности, – успокаивал я себя. – Тут ты на своей территории».

– Мне очень жаль, но я не могу.

Последовало ледяное молчание. Надо было положить трубку, но я словно окоченел.

На этот раз Эндрю Миллинг сохранил спокойствие.

– Ты недооцениваешь мои возможности, у меня есть способы заставить тебя передумать, – сказал он. – Если ты не одумаешься и не примкнёшь ко мне, случится нечто страшное, что разобьёт тебе сердце, и виноват в этом будешь только ты.

Я не мог выдавить из себя ни слова. Что разобьёт мне сердце?! Что он задумал?!

– Ты ведь не догадываешься, что я хотел сказать тебе при встрече, – продолжал Миллинг. – Ну что ж, могу сказать сейчас.

Я молчал. Хочу ли я это услышать? Или лучше сразу нажать кнопку и выбросить мобильник в туалет? Я вдруг почувствовал себя ужасно одиноким: ах, если бы здесь был Брэндон, мой спокойный и сильный друг!

– Не знаю, интересуют ли тебя ещё твои настоящие родители. Я тут от нечего делать попытался их найти. Тебе интересно, что мне удалось узнать?

Меня окатила горячая волна страха вперемешку с радостным ожиданием.

– Да, – слетело с моих губ помимо моей воли.

– Я так и думал. Есть хорошая новость и плохая новость. С какой начать?

– С хорошей, – прошептал я, на большее не хватило сил.

– Они живы.

Хвала небесам! Я скорчился на стуле, коснувшись лбом деревянной поверхности стола. Мама, папа и Мия живы! Спасибо, спасибо, спасибо! Вслух выговорить я этого не смог: горло перехватило. Комната плыла у меня перед глазами, я ничего больше не видел: из глаз текли слёзы.

– Ну а теперь плохая новость, – голос Миллинга звучал холодно и злорадно. – Я сжал телефон. – Они до сих пор сердятся на тебя. Особенно отец. Он очень разочарован, что ты теперь среди людей, и считает тебя предателем. Короче говоря, родители не желают тебя видеть.

– Что? – не понял я.

Ну да, мы с отцом в самом деле поссорились, и это доказывало, что Миллинг действительно говорил с моими родителями. Но неужели они меня до сих пор не простили?

– Это неправда.

– Да неужели? А что же тогда правда? Только то, что тебе нравится?

– Вы хотите меня обдурить, – выпалил я.

– Ты отказался от них так же, как отказался от меня. Ты думаешь, такое прощают?

Мне хотелось сломать телефон. Я уже знал, что и в обличье человека обладаю недюжинной силой: я мог бы запросто раздавить его в руке. Но я хотел узнать ещё кое-что:

– Где сейчас мои родители? Они в Йеллоустонском заповеднике?

Он снова засмеялся, на этот раз с издёвкой:

– Ты что, забыл, Караг? Ты же упустил свой шанс! Мне не часто отказывают, а ты только что отказал мне во второй раз.

– Потому что вы намерены вредить людям! – прорычал я, терпение моё кончилось. – Но я предупрежу людей! Они узнают, кто вы такой!

Короткие гудки. Он положил трубку.

Я был весь в холодном поту. Дрожащими руками я сорвал футболку, бросил её на пол и полез в шкаф за чистой. Нашлась одна, последняя – лежала скомканная в дальнем углу полки.

Шатаясь, я вышел из комнаты, на двери которой огромными солнечными буквами было написано «КАРАГ». Я медленно переставлял ноги, стараясь не упасть, и выл в голос. Мне было так же плохо, как в тот день, когда я сбежал из школы и меня чуть не подстрелили. Сначала я хотел пойти к Холли и Брэндону и всё им рассказать, но потом инстинкты подсказали мне другой путь. Есть только один человек, который может – и, главное, хочет – мне помочь.

Это Джеймс Бриджер.

Его квартира находилась на том же этаже, только в другом крыле. На двери вместо имени красовалась старая табличка с техасским автомобильным номером. Я постучал в дверь. Тишина. Я осторожно нажал на ручку, и дверь подалась, она была не заперта.

– Мистер Бриджер? – осторожно позвал я.

Просунув внутрь голову, я учуял запахи книг, металла и пластика. Я оглядел комнату. На письменном столе громоздились три монитора и фотография темноволосой женщины с маленьким мальчиком на руках. Малыш смеялся. Мой взгляд скользнул дальше, к дивану, где лежали разобранные на части электронные приборы и пачка распечаток. На полках рядом с диваном теснились путеводители по двум десяткам стран, стереосистема и горшок с кактусом.

Наверное, Бриджер на улице. Мне нужно его найти!

Спотыкаясь, я вернулся в свою комнату, распахнул окно – и тут же превратился в пуму. Опираясь на большие мягкие лапы, я выбрался по поросшим травой гранитным блокам наружу, в ночь. Вскоре я почуял запах Бриджера: он в обличье койота направился к реке. Он тоже меня учуял и, легко ступая по снегу, подбежал ко мне.

– Караг, тебе же нельзя выходить из здания школы, – услышал я в голове его удивлённый и сердитый голос.

Я подполз к нему и свалился без сил. Просто сидел скорчившись на холодной голой земле под какой-то сосной, не представляя, что когда-нибудь снова смогу подняться.

– Он сказал, что нашёл моих родителей, он сказал – они не желают меня видеть…

Бриджер тут же всё понял:

– Не верь ему. Не верь этому подлецу, он лжёт!

Он присел рядом со мной и коснулся острой мордой моего плеча. В обличье человека он бы меня обнял – и странным образом именно это меня доконало. Ведь его расположение так много значило для меня. Я доверял ему больше всех в этой школе.

– Но он также сказал, что они живы. А в это я хочу верить.

– Я понимаю тебя, – тихо и спокойно ответил учитель.

В его мыслях промелькнул образ мальчика с упрямым выражением лица, я догадался, что он думает о сыне. О подростке-оборотне, которому так и не удалось понять, кто он такой и кем хочет быть. О молодом человеке, который, если он ещё не умер, брёл по жизни, не разбирая дороги.

– Миллинг хочет тебя сломить. Он не может смириться с тем, что другой оборотень-пума его отверг.

Я охнул:

– Я ведь ещё сглупил: сказал, что предупрежу людей о его планах. Всех людей. Чтобы ему помешать.

– Паршиво, – Бриджер развернулся и внимательно взглянул на меня умными карими глазами. – Он как-то намекнул, где теперь твои родители?

Я покачал головой. Как смешно выглядит этот человеческий жест в исполнении пумы! Я тут же возненавидел себя. Что сказали бы мои родители и Мия, если бы увидели меня таким? Стали бы презирать за то, что я уже больше не на сто процентов хищная кошка? Миллинг солгал или сказал правду?

Бриджер не настаивал, чтобы я вернулся в школу. Он просто остался со мной в заснеженном лесу и сидел рядом, близко-близко, пока я не пришёл в себя.

Странно, но на следующее утро мне не составило большого труда заступиться за Лу перед её отцом Айсидором Элвудом. Он, как всегда, явился на урок в коричневом пиджаке и свежевыглаженной рубашке. Увидев меня, учитель помрачнел.

– Это я виноват в том, что случилось с курткой Лу, – просто сказал я. – Я разозлил Лероя.

Если бы мы встретились в лесу в наших звериных обличьях, он бы точно попытался пригвоздить меня рогами к ближайшему дереву. Но в человеческом облике рогов у него, к счастью, не было. Мне пришлось вытерпеть поток брани – там было что-то вроде «бессовестное создание», «полное отсутствие воспитания, чего от хищника ещё ждать» и «фактически уголовно наказуемая порча имущества», – но я даже бровью не повёл. Мне было ну абсолютно всё равно, что он обо мне думает. Лу переводила взгляд с отца на меня и бледнела и краснела попеременно.

В конце концов красноречие мистера Элвуда иссякло.

– Надеюсь, ты запомнишь всё, что я тебе сказал, иначе я буду вынужден доложить о тебе мисс Кристалл. Понятно? – закончил он.

– Да, сэр, – ответил я и наконец-то смог сесть на своё место.

Но не надолго. Меня, конечно, тут же вызвали и заставили перед всем классом выполнять сложные упражнения на превращение. Мистер Элвуд даже настоял, чтобы я сделал стойку на голове и при этом превратил ступни в лапы. И – о чудо! – у меня всё получилось.

Явно недовольный тем, что я справился, Элвуд проворчал: «Ну, ладно, Караг, садись» – и для разнообразия вызвал помучить Берту: все ведь знали, что у неё превращения не получаются.

Потом у нас был английский у мисс Кэллоуэй, затем история и география. К счастью, Лерой, мой сосед по парте, уже успокоился и даже дал мне списать, когда речь зашла о столицах европейских государств.

Когда уроки закончились, Лу собирала тетрадки в сумку как-то особенно неторопливо. Я тоже долго провозился, сам не знаю почему.

Мы вдруг остались в классе одни, в полной тишине, слышно было лишь наше дыхание.

Шаг, ещё шаг – и вот уже Лу Элвуд стоит передо мной, убирает от лица длинные тёмные волосы и серьёзно, изучающе смотрит на меня:

– Почему ты это сделал? Почему выгородил меня перед отцом?

Я лишь посмотрел на неё. «Потому что ты мне нравишься», – подумал я. Хорошо, что сейчас она не могла читать мои мысли.

– Просто так.

– Это было здорово, – Лу смущённо улыбнулась. – Кроме тебя, никто бы так не поступил. Иногда ты бываешь совершенно особенным мальчиком.

– Зачастую я вовсе и не мальчик.

– Ты пума, я знаю.

Тёплый блеск её глаз чуть не подкосил меня.

– Может быть, так даже лучше, – закончила она.

Я спрашивал себя, не ослышался ли я, а Лу уже закинула рюкзак на плечо:

– Ну что, идём? Говорят, сегодня будет лазанья.

Я ненавидел лазанью.

– Класс, – ответил я. – Обожаю лазанью.

И мы отправились в столовую.

После обеда Дориан развалился на диване перед телевизором в уголке для отдыха в столовой, а волки сражались в настольный футбол. Дождавшись, пока все углубятся в свои дела, мы – Фрэнки, Лу, Холли, Брэндон и я – потихоньку улизнули в библиотеку на первом этаже, где пахло старинной бумагой и толстым восточным ковром, покрывающим пол. В библиотеке стояли несколько уютных кресел и пара столов для работы в группах. В помещении никого, кроме нас, не было, и тем не менее мы разговаривали тихо, низко нагнувшись над столом.

– Это точно не Берта, она ничего про нас не рассказывала, – прошептала Лу. – По ней же сразу заметно, что она думает и чувствует, и совершенно очевидно, что на совести у неё нет ничего дурного.

– А что тебе удалось выудить у летающей особы? – спросила Холли у Фрэнки. Она, как и я, не доверяла Труди: ведь та однажды уже следила за нами по поручению волков, потому что влюбилась в Джефри.

Фрэнки лишь пожал плечами:

– Труди сказала, она сначала удивилась, что Караг собрался в бассейн, но потом тут же об этом забыла. Я ей верю.

– Может, это всё-таки Лерой? Странно, что он так сильно на нас разозлился! – крикнул Брэндон.

Брэндону приходилось говорить громко, потому что он сидел в самом дальнем углу библиотеки. Пахло от него по-прежнему ужасно. Как от компостной кучи, где уже не первый день гнил какой-то мёртвый зверь. Бедняга! В классной комнате он вынужден был придвинуть свою парту вплотную к задней стене.

– А что этот ужасный Миллинг вообще задумал? Ты знаешь, какую свинью он собирается подложить людям? – Холли нервно корябала старое издание истории оборотней, пока Фрэнки не забрал у неё книжку.

– Он сказал, что готовит им не смерть, а что-то ещё более страшное. – Я пожал плечами. – Но так же не бывает, правда? Ведь смерть и есть самое страшное?

Брэндон закатил глаза:

– Для моей матери будет гораздо страшнее, если её исключат из теннисного клуба.

– А для меня страшнее смерти вернуться в сиротский приют. – Холли никак не могла усидеть на месте.

– Лучше умереть, чем навсегда лишиться возможности плавать. – Огромные глаза Фрэнки смотрели на нас с печалью. Он хоть и выдра, лучше всех имитировал этот тоскливый собачий взгляд.

Я растерянно пожал плечами:

– А может, Миллинг, как это говорится…

– …Блефует? – крикнул Брэндон.

– Нет, он не блефует, – Лу говорила шёпотом, но в полной тишине библиотеки казалось, что и она кричит. – Мой папа мало чего боится. Но однажды он сказал, что самое страшное для него – это если что-то случится с его детьми. Лучше уж самому умереть, сказал он.

Я вспомнил, что случилось с семьёй Миллинга, и тут же понял, что Лу права.

– Точно! Жену и дочь Миллинга убили охотники, когда они гуляли в облике пум, – слова били из меня фонтаном. – Может, он хочет так же поступить с людьми? Отомстить им через их детей…

Догадка была столь ужасна, что я не смог договорить. Неужели он зайдёт так далеко? Неужели станет убивать детей, лишь бы поквитаться с людьми?

– Это же мерзко! Ты что, правда думаешь, что он… – оторопел Брэндон.

– Он ведь уже убивал людей, – ответил я неуверенно. – И ещё он ищет сообщников среди оборотней-хищников – видимо, потому что они…

– …Привыкли убивать? – выпалила Холли, а я испуганно посмотрел на Лу.

Она лишь поджала губы.

Фрэнки сходил в столовую за ноутбуком. Мы заглянули в Интернет – на предвыборную страничку Эндрю Миллинга. Видеть его лицо было невыносимо.

– Он много выступает в школах, – сказал я, и на душе стало муторно.

– Этот мерзкий живоглот там что-то разнюхивает, – Холли оперлась локтями о стол и пристально всматривалась в экран, погрузив пальцы в рыжую шевелюру. – Например, как подобраться к детям.

– Нужно что-то делать, – решительно сказала Лу.

– Только вот что? Мне же только Бриджер верит – ну, что Миллинг опасен. – Я вздохнул. – Я тогда с ним поговорю, хорошо?

Мы заслужили перерыв и отправились в столовую смотреть вместе со всеми «Звёздные войны», которые мы только что прошли по человековедению. Смотрели мы долго – пока наконец в середине восьмого эпизода не вырубился звук.

– Уже во второй раз – типично человеческое изобретение, – проворчала Тикаани.

Я закатил глаза. Мне нравились люди, и любая колкость в их адрес впивалась мне в душу, словно клещ в кожу.

– Ах вот как – а что же тогда изобрели оборотни?

Тикаани задумалась.

– Понятия не имею, но что-нибудь уж точно придумали. – Она хотела ещё что-то добавить, но тут ей на подмогу подоспели Клифф и Бо и принялись буквально сверлить меня глазами.

– А пумы, наверное, изобрели замороженный стейк, потому что не умеют охотиться, – выдал Бо, и волки дружно захохотали.

И Тикаани вместе со всеми.

Но я-то знал, что вообще-то она хорошая – я понял это, когда мы вместе сидели в мусорном контейнере. Я уже хотел было уйти в свою комнату, но тут появился Тео и занялся телевизором.

– И что с ним на этот раз? – проворчал он. Настроение у Тео по-прежнему на нуле.

– Он с нами не разговаривает. – Тень с укоризной ткнула в немой экран.

Я посмотрел на Тео – и вдруг всё понял. Как мы могли забыть, что это Тео всё знал про школу, знал, кто и где находился?! Он же нас всё время отвозил к месту экспедиции и забирал обратно. Он знал, что мы в тот день будем в бассейне. Он такой мрачный, потому что чуть не сдал меня со всеми потрохами? Или наоборот – потому что затея не удалась?

Тео попытался наладить звук прямо в столовой, но не вышло. Тогда мы с Клиффом помогли ему отнести сломанный телевизор в подвал, в мастерскую, причём всю дорогу враждебно смотрели друг на друга. Когда мы спускались по лестнице, Клифф то и дело обнажал зубы. Но в человеческом облике эта гримаса выглядела скорее смешно, чем страшно.

– Зубы болят? – спросил я его. – Или это у тебя улыбка такая?

Руки у Клиффа были заняты телевизором, так что я просто наплевал на его пустые угрозы. Мне и без него было о чём подумать: меня не оставляла мысль: пожалуйста, только не Тео! Мне нравился этот оборотень-лось, силач с татуировками, которые оставались у него даже в зверином обличье. И до сих пор мне казалось, что я ему тоже нравлюсь. Или я ошибался?

А может, Миллинг столько ему платил, что Тео уже было плевать на доброе отношение ко мне? Мне совершенно всё равно, какой у кого банковский счёт – думаю, и дальше будет всё равно. Во мне ещё жила душа дикого горного льва. Но у других оборотней, возможно, всё по-другому. На деньги можно много всего купить – например, личную территорию обитания: люди называют это земельным участком.

Доставив телик в мастерскую, Клифф тут же помчался к своей стае. А я задержался.

Чувствовалось, что Тео не по себе. Он копошился в инструментах, не поднимая на меня глаз, и что-то бормотал себе под нос.

Я присел на краешек стула, на душе было погано. Как с ним заговорить? А что, если он взорвётся, как Лерой, и нападёт на меня? Ведь взрослый лось очень силён.

Наконец я набрал полную грудь воздуха и спросил:

– Как ты познакомился с Миллингом?

Тео не обернулся. Он застыл на месте как вкопанный. Я невольно задержал дыхание и напряг мускулы. Пума внутри меня приготовилась вцепиться ему в затылок при первом неверном движении. Но Тео не двигался и не оборачивался – он заговорил.

– Мы знакомы уже очень давно, – начал он глухим голосом. – В первый раз встретились, когда он снимал один из своих фильмов. Он увидел меня в облике лося, понял, что я оборотень, и просто заговорил со мной. Он ни о чём тогда не знал. Даже побежал вслед за мной, когда я хотел улизнуть. Нахальный товарищ, но мне он нравился. Потом они с Эвелин меня часто приглашали на ужин. Мы много смеялись – юмор у неё был своеобразный.

– Ты был знаком с его женой?! И с дочкой?! – У меня перехватило дыхание.

– Ну конечно. И с дочкой тоже. Славная была девочка его Джун. Она всегда цеплялась мне за ногу, и я так с ней вместе и ходил. Ей очень нравилось. И в зверином обличье со мной играла: ботинки мои грызла или на пальцы охотилась. Милый маленький котёнок… Жить ей оставалось недолго: её вместе с матерью застрелил охотник, когда они в облике пум играли в снегу. Мы все тогда очень переживали, – голос Тео звучал глухо. – Все плакали.

У меня тоже навернулись слёзы на глаза, когда я вспомнил эту трагическую историю. На мгновение показалось, что Эндрю Миллинг не враг, что он один из нас – оборотень, попавший в беду. Но потом вернулись прежние чувства – страх, беспомощность, гнев.

– Ты докладывал Миллингу, что происходит в школе? Читал мои письма? И в рюкзак заглядывал?

Очень медленно, всё ещё не глядя на меня, Тео подошел к двери и запер её.

– Да. Я не видел в этом ничего дурного. Он же твой наставник – естественно, он хотел знать, как у тебя дела.

– А когда ты понял, что для него все средства хороши – только бы привлечь меня на свою сторону? Что теперь он мне больше не друг?

Внезапно я снова рассердился, очень сильно рассердился – у меня даже шерсть на груди начала пробиваться. Давно со мной такого не случалось.

Тео медленно развернулся и так же медленно опустился на испачканный краской стул. Его большие руки бессильно лежали на коленях. Он поднял глаза, и я увидел печаль на его искажённом лице.

– Я знал, что после смерти жены и дочери он очень изменился. Но не подозревал, что он настолько ожесточился. Это нападение, эта гонка с преследованием стали для меня ужасным потрясением, можешь мне поверить. У меня и так было неспокойно на душе, а теперь и подавно. Прости меня, Караг.

Я молча смотрел на него. Тео не пытался отрицать свою вину или оправдываться. Он просто объяснил, почему совершил эту ужасную ошибку. И я понимал, что уже его простил.

– В школе есть ещё шпионы, кроме тебя? – спросил я.

Я заметил, как он вздрогнул при слове «шпион», но он сам заслужил это наказание.

– Может быть, не знаю, – задумчиво ответил он. – Про оборотня-муху я, например, не знал. Есть ещё бурундук – он передаёт мои послания. Я сообщал ему информацию, и он мчался к Миллингу.

Ага! Вот, значит, кого я заметил у моего окна в ту ночь, когда Брэндон разломал кровать. Нужно будет внимательнее присмотреться к скачущим чужакам.

– Ты мне сообщишь, если узнаешь о других шпионах? Или о планах Миллинга?

На этот раз Тео не медлил с ответом. Он прямо посмотрел мне в глаза.

– Да, – просто сказал он.

Холли и Брэндон просто обалдели от таких новостей.

– Тео! Ну надо же! – простонал Брэндон и закинул в рот сразу два кукурузных зерна. – А мы ему так верили!

– Да он нормальный, просто совершил ошибку и сожалеет об этом, – уверял я, очень надеясь, что так и есть. – Теперь держим рот на замке, Миллинг не должен узнать, что мы разоблачили его шпиона.

Джеймс Бриджер удивился меньше:

– Я и сам догадывался – уже пару недель за ним наблюдаю.

– Но у вас не было доказательств?

– Точно. Хорошо, что ты вызвал его на разговор. Иначе мы бы ничего от него не добились. Но будь осторожен, Караг. Мы не знаем, искренне ли он раскаялся.

Легко сказать: осторожен. На дворе среда, пятница всё ближе. А в пятницу я приглашён на первую в моей жизни человеческую вечеринку.

Холли тоже не забыла, что я пригласил её на вечеринку. Это выяснилось на следующий день, мы как раз провели непростой баскетбольный матч и отправились втроём отдыхать в наш домик на дереве. Я развалился, свесив лапы вниз, и довольно урчал, Холли прыгала по мне, а Брэндон (в облике бизона от него тоже прилично воняло) топтался у дерева на снегу.

– Я жду не дождусь вечеринки, это будет так орехово! – заявила Холли, бессовестно дёргая меня за уши.

– Холли, – осторожно начал я, – не уверен, что мы сможем пойти. Ты же знаешь, мисс Кристалл мне даже экспедиции запретила, мне нельзя покидать территорию школы.

– То есть мы не идём на вечеринку?! – Холли была в ужасе.

Как подкошенная она рухнула мне на спину, раскинув лапки в разные стороны. Мне что, уже пора проводить реанимационные мероприятия? А, нет, зашевелилась. Спокойно лежать Холли была не в силах.

– Боюсь, что так. Мне очень жаль, – ответил я. – Слишком опасно для меня. Миллинг не упустит такой шанс, чтобы меня прищучить.

– Верно, – согласился Брэндон, – мы ведь даже не знаем, что он собирается сделать с Карагом.

Кончик моего хвоста заходил из стороны в сторону – как всегда, когда я нервничаю. Холли, конечно, тут же вцепилась в него – и давай на нём раскачиваться.

– Но нам ведь уже известно, какой негодяй на нас стучал, – возразила она. – От кого Миллинг теперь узнает, куда мы идём?

Да, конечно, это так. Но мне всё равно было не по себе.

– Да я и не уверен, что вообще хочу идти. Подружка Марлона вроде ничего, но ведь там будет и сам Марлон, и его дружки…

Холли наконец отпустила мой хвост и начала носиться взад-вперёд по сделанным из ветвей перилам.

– Это же моя первая человеческая вечеринка! Я за неё все свои лучшие шишки отдам! Ну пожалуйста, Караг, ну пойдём! Мы здорово повеселимся! Никто ничего не узнает!

– Ночью можно незаметно выбраться из школы в зверином обличье, – предложил Брэндон.

– Ты что, с ней заодно?! – ужаснулся я.

Обычно Брэндон осторожничал больше всех.

– Ну так ведь классно будет: чипсов наедитесь до отвала и всё такое, – в голосе Брэндона слышалась тоска.

Чипсы он любил почти так же сильно, как кукурузу. Я пожалел, что не пригласил его. Хорошо, что он не обиделся.

– Ну пожалуйста! – взмолилась Холли и, приблизившись, заглянула мне прямо в глаза.

Я фыркнул, и её чуть не сдуло.

Мне, конечно, и самому хотелось пойти. Она права – опасность не так уж велика, если мы смоемся потихоньку и никто, кроме Брэндона, не будет знать о наших планах.

– Ну ладно, – сдался я и вздохнул.

Холли исполнила зажигательный танец с множеством акробатических элементов.

– Но если Миллинг меня поймает и убьёт, виновата будешь ты! – добавил я.

– Не вопрос, – ответила – на мой взгляд, слишком легкомысленно – Холли.

Мы быстро разработали план. Чтобы отвлечь всех оборотней, ведущих ночной образ жизни, Брэндон повалит дерево с другой стороны школы. А мы в это время в зверином обличье выберемся из комнаты через окно. Пуме и белке не составит труда добраться до Джексона, одежду я донесу в сумке в зубах. Мы отлично повеселимся на вечеринке у Дебби, а потом снова превратимся и вернёмся обратно.

Казалось бы, проще простого.

– Но это же не просто вечеринка – у Дебби день рождения, – вдруг вспомнил я на следующее утро за завтраком. – Значит, нам нужен подарок. Что можно подарить девочке?

– Что-нибудь красивое, – тут же откликнулась Холли. – Могу нанизать ей ожерелье из орешков.

Вряд ли это понравится девочке-человеку.

Холли тут же поняла, что я не в восторге:

– А если орешки раскрасить?

– Не знаю, мне кажется, подарок, сделанный своими руками, – не лучший вариант. Я подумаю ещё.

В этих вопросах разбиралась Сара Кэллоуэй, наша учительница человековедения. Вообще-то она гремучая змея, но всё равно очень милая.

– А мы можем разобрать тему «вечеринки»? – спросил я у неё перед уроком.

– Ты что, куда-то собираешься? – с интересом взглянула она на меня, и я прикусил губу. Если бы я так неосторожно вёл себя в дикой природе, то уже котёнком кормил бы червей.

– Нет-нет, меня просто тема интересует, – быстро поправился я.

Мисс Кэллоуэй рассмеялась:

– Не только тебя, но и ещё девятнадцать других оборотней в этом классе. Вообще-то по плану эта тема лишь в следующем году, сейчас вам рано об этом думать. Но вы так хорошо занимались, что я собираюсь вас поощрить: пройдём «вечеринки» уже этим летом. Устроит?

Летом?! Нам будет уже поздно. Но ничего не поделаешь. Я только сказал: «Спасибо, очень здорово» – и занял своё место рядом с Лероем. Джеймса Бриджера я также не решился посвятить в наши планы: он бы наверняка запретил нам идти на вечеринку. Мы должны всё провернуть втайне от всех.

Я решил выпросить у Шерри Плеск букет из лекарственных трав: она выращивала всякие разные в мини-теплице на кухне. Мы перевязали букет красной лентой – получилось очень симпатично, и аромат был приятный, даже для моего чувствительного носа. Понравится ли наш подарок Дебби? Что по этому поводу скажет Марлон, я даже думать не хотел.

В пятницу вечером школа привычно опустела: около трети учеников разъехались на выходные по домам. К счастью, Джефри и Клифф тоже уехали, от них всегда можно ожидать подвоха.

Наконец, когда стало достаточно темно, мы отправились на вечеринку. У меня шкура чесалась от волнения, когда я превращался в нашей с Брэндоном комнате.

– Желаю хорошо повеселиться, – с завистью сказал мне Брэндон. Надо в следующий раз его пригласить, а то конец нашей дружбе.

– Если кто спросит – я просто ненадолго вышел в лес, хорошо? – инструктировал я его. Отчасти так оно и было.

Брэндон отправился обеспечивать нам прикрытие. Я очень осторожно взял в зубы пакет с одеждой и подарком. Дырки, оставшиеся на джинсах от моих зубов, вряд ли их украсят, да и слюна пумы на букете Дебби точно не понравится. Мягко ступая, я выбрался через окно наружу.

Всё прошло как нельзя лучше. Совы, бобры и опоссумы мчались что есть мочи на поляну, где Брэндон пытался повалить дерево. А мы с Холли тем временем бежали по залитому лунным светом лесу.

Я пробирался по глубокому снегу, который доходил мне порой до живота, а Холли с быстротой молнии скакала по веткам деревьев. Время от времени меня осыпало сверху очередной порцией снега, что страшно веселило мою подружку. Поэтому я взобрался на дерево и гнал её, пока она не запросила пощады.

Мы держались как можно дальше от больших дорог и строений, шли прямо через лес. Карты у нас с собой не было – но не родился ещё тот оборотень, которому она понадобилась бы в лесу. Мы инстинктивно чуем, куда идти.

Стоило лишь вспомнить про Эндрю Миллинга – мне становилось не по себе. Но очень уж хотелось посмотреть на настоящую вечеринку. Будет ли там так же прикольно, как тогда, когда мы праздновали Новый год? Наверняка. Конечно, если Холли не вздумает присваивать всё, что под руку попадётся! Каждый раз, вспоминая нашу первую экспедицию, я мрачнел. Может, попросить её вести себя пристойно? Хотя тогда она, наверное, учудит что-нибудь мне назло.

Приблизившись к Джексону, мы превратились в людей и оделись.

– Ну и холодина! – Холли так громко стучала зубами, что я беспокойно огляделся и прошипел:

– А можно трястись чуть потише?

– Нет, шелудивая кошка, нельзя! – мрачно фыркнула в ответ Холли. – Давай уже пойдём посмотрим, такая ли эта Дебби хорошая, как ты рассказывал.

Где проходит вечеринка, понять было нетрудно: шум слышался за квартал. Но на этот раз я подготовился: вынул из кармана брюк бумажный носовой платок, порвал его на мелкие клочки и заложил уши.

Наконец мы были у цели. Вечеринка! Мы переглянулись и решительно двинулись к дому Дебби.

Семья Дебби жила в красивом доме, построенном в стиле ранчо: натуральный камень, толстые деревянные балки, гараж на две машины, крытый деревянной дранкой. У входа в дом уже стояли подростки со стаканчиками в руках и очень громко разговаривали. Можно даже сказать, они орали – наверное, чтобы перекричать музыку. Бедные люди: и как только можно жить с таким плохим слухом!

Мы протиснулись внутрь дома, где пахло пивом и лимонадом, чипсами и духами. Задержав дыхание, я огляделся в поисках Дебби, крепко сжимая в руке букет из лекарственных трав. Если у человека день рождения, его нужно поздравить – это правило я усвоил ещё в первый год моей жизни среди людей. Но Дебби нигде не было видно. Марлона, к счастью, тоже.

– Джей, привет, давно не виделись! – крикнул мне мальчик, с которым мы вместе ходили в мою старую школу. Я махнул рукой в ответ и продолжил поиски.

Наконец я учуял запах Дебби – кажется, она была в туалете. Мы с Холли пристроились у двери в туалет, и как только Дебби вышла, я протянул ей букет.

– С днём рождения и всего самого лучшего в новом году жизни! – прокричал я, чтобы она меня услышала наверняка.

Дебби отступила на шаг назад и озадаченно взглянула сначала на меня, потом на букет.

– Э-э-э, Джей, спасибо, он очень… зелёный, – сказала она и смущённо улыбнулась.

Я сразу же понял, что букет ей не понравился. Она всё-таки не баран и траву не любит. Я ошибся с подарком! Тут как раз подошёл приятель Дебби увести её смотреть какое-то смешное видео на смартфоне. Увидев наш букет, он рассмеялся:

– Это что ещё за куст?!

Я готов был заползти в барсучью нору и больше никогда оттуда не высовываться.

Однако я недооценил Холли. До сих пор она робко молчала, стоя рядом со мной, но тут вдруг выступила вперёд. Просто схватила руку Дебби и потянула её вместе с букетом вверх так, что нос девочки уткнулся в наш подарок.

– Это лекарственные травы, тут даже есть очень редкие и ценные, – разъяснила Холли имениннице.

Та принюхалась к букету – а что ей ещё оставалось? – и вдруг улыбнулась:

– Пахнет чудесно! Спасибо, Джей, классный подарок. А тут есть трава против кашля? Меня зимой так часто мучает кашель…

И они с Холли со знанием дела принялись обсуждать тимьян, анис и фенхель, а я беспокойно оглядывался, не появился ли Марлон.

– Ой, вы же ещё без напитков, я сейчас принесу! – воскликнула Дебби.

Мы остались на месте, а Дебби быстро вернулась и вручила нам по пластиковому стаканчику с ослепительно-голубым напитком:

– Веселитесь! Еда вон там, угощайтесь, хорошо?

После того как Дебби ушла, мы осторожно принюхались к голубой жидкости.

– Запах подозрительный, лучше не пить, – сказала Холли.

Я посмотрел стакан на просвет и вспомнил последнюю экспедицию:

– Похоже на воду из бассейна.

– А если не выпьем, это будет невежливо?

– Думаю, да.

– Да ни в жизнь, – сказала Холли и устремила взгляд на комнатное растение, мирно стоящее в углу. И вот уже её стакан пуст, а земля в горшке влажно поблёскивает.

– Классно придумала, – оценил я и хотел последовать её примеру.

Но Холли схватила меня за руку:

– С ума сошёл?! Хочешь бедный цветочек совсем прикончить? Он же два стакана этой бурды не переживёт. Лучше полей на улице какой-нибудь куст. Пумы же это умеют.

Я фыркнул и стал протискиваться сквозь толпу к выходу. Когда мы подходили к дому, я заметил позади него много кустов. К сожалению, некоторые уже были заняты. За одним из них как раз кого-то рвало.

– Перебрал с водой из бассейна? – посочувствовал я.

В ответ снова раздались хлюпающие звуки, потом пара слов, которые я до сих пор слышал лишь от Марлона, и наконец пожелание, чтобы я проваливал. Я пожал плечами и направился к следующему кусту, чтобы избавиться от голубого напитка.

Вернувшись, я увидел, что Холли обнаружила угощение и нацелилась на шоколадно-ореховый маффин. Да и я тоже проголодался. Одну руку я запустил в миску с чипсами, а другой прихватил гамбургер. Взяв добычу с собой, мы устроились в уголке гостиной и оттуда наблюдали за мерцанием разноцветных огней, за гостями и за Дебби, которая приветствовала вновь прибывших.

Холли двигала в такт музыки сначала ступнёй, потом всей ногой, а потом начала раскачиваться всем телом, включая рыжую шевелюру. Широко улыбаясь, она посмотрела на меня:

– Потанцуем?

– Легко, – кивнул я и ринулся в толчею.

Холли танцевала прекрасно, в облике девочки она была такой же спортивной, как и в обличье белки. У меня тоже неплохо получалось. Танцевать оказалось совсем несложно, ноги отбивали ритм сами собой. Может, в моём человеческом теле движение под музыку – это встроенная функция? Мне ужасно нравилось танцевать. Моей сестре Мие танцы тоже пришлись бы по душе. У неё такие ловкие лапы. Жаль, что её с нами нет. Дебби сначала танцевала недалеко от меня, а потом подошла совсем близко.

– Ну что, Джей, как тебе тут? – крикнула она. – Ты действительно не помнишь, бывал ли прежде на вечеринках?

– Во-первых, очень нравится, во‐вторых, нет, не помню, но у нас в школе пару раз…

Кто-то схватил меня за плечо и с силой дёрнул назад. От неожиданности я покачнулся. Будь я просто человеком – наверняка бы упал. Но я оборотень. Падая, я развернулся и высвободился от захвата. Присев на корточки и слегка пригнувшись, я взглянул в лицо обидчику.

Надо мной возвышался Марлон, от него на десять миль разило пивом, которое дома ему пить не разрешали.

– Не смей разговаривать с моей подружкой, кретин!

«Как бы не так, Марлон!» – подумал я и, поднявшись, ответил:

– С кем хочу, с тем и разговариваю.

– Марлон! – ужаснулась Дебби. – Ты что, с ума сошёл?!

Марлон успокаивающе (так ему, видимо, казалось) ей улыбнулся:

– Не волнуйся, малышка. Я сейчас всё улажу.

Интересно, и как он собирается всё улаживать? Дебби тоже пребывала в растерянности:

– Марлон, держи себя в руках, Джей младше тебя и…

Я всё понял, увидев, что на меня летит его кулак. Дебби ещё не успела вскрикнуть, как я увернулся и молнией прыгнул вверх. К потолку крепились толстые балки – я зацепился за одну из них, а ногами обхватил Марлона за шею. Теперь он издавал звуки, напоминающие брачный клич грызуна, и пытался скинуть мои ноги.

К сожалению, мы привлекли всеобщее внимание. Нас окружили и рассматривали с большим интересом. Чтобы избежать глупых вопросов, я отпустил Марлона и спрыгнул на пол. В первые мгновения мой сводный братец был занят только своей шеей, но потом снова злобно кинулся на меня. Ну почему он не может оставить меня в покое?!

Я ловко отпрянул в сторону, и Марлон провалился в пустоту. А я уже был у него за спиной. Схватив большое ведёрко попкорна, я надел его Марлону на голову. Моего противника накрыла лавина жёлтых хлопьев, а ведёрко надвинулось ему по самый подбородок: теперь он шатался вслепую, пытаясь содрать его с головы. Голос его звучал глухо, я ни слова не мог разобрать – наверное, это и к лучшему.

– Советую оставить ведро себе, – сказал я. – Так всегда сохранишь голову сухой. Неплохо, правда?

– Лучше бы он сохранял голову холодной! – Дебби была вне себя, глядя на своего околпаченного приятеля.

Моя победа понравилась не всем. Товарищи Марлона по футбольной команде (во всяком случае, эти парни выглядели как его товарищи: широкая спина и низкий лоб) злобно зашумели и направились ко мне. Ясно – защита территории. Сейчас будет драка, и мне в ней не победить: их всё-таки пятеро.

– Эй! Посторонись! – раздался вдруг звонкий голос.

Гости начали удивлённо разворачиваться. Я тоже взглянул мельком и улыбнулся. Холли, пританцовывая, шла по комнате на руках и в такт музыке покачивала ногами. Изумлённые гости полезли за смартфонами.

Классный отвлекающий маневр. Я тут же смылся через заднюю дверь. Холли догнала меня.

– Какая ореховая вечеринка! – Глаза её сияли. – Нам что, в самом деле уже пора?

– Думаю, да.

Я грустно взглянул на залитый огнями дом. Там такая клевая музыка! Чипсы со вкусом бекона! И, к сожалению, Марлон с дружками.

Мы беззвучно растворились в темноте.

В комнате меня ждал сюрприз. За письменным столом сидела Лисса Кристалл! Вид у неё был недовольный.

– Ну, наконец-то, – сказала она, быстро набрала какой-то номер на сотовом и сунула телефон мне в руку.

– Я тебе звонила уже тысячу раз, – услышал я в трубке прерывающийся голос Анны Рэлстон. – Джей, у нас… – Она расплакалась.

– Что случилось? – растерянно спросил я.

Я ещё никогда не слышал, чтобы Анна плакала.

– Мелоди пропала, – выдохнула она. – Похоже, что кто-то… кто-то… влез снаружи через окно, когда она спала, и похитил её. Мы ничего не слышали, но я пошла ночью взглянуть, как она… – Анна не могла говорить, в трубке снова послышались рыдания.

Мне в тело впились ледяные когти. Так мне, во всяком случае, показалось.

– Вы сообщили в полицию?

Трубку взял Дональд, мой приёмный отец. Он держал себя в руках, но голос у него тоже дрожал:

– Конечно. Мы сразу же написали заявление. Мы решили сообщить тебе, Джей, – не хотели, чтобы ты узнал об этом из новостей.

– Я сейчас приеду.

Моё место сейчас у Рэлстонов.

Совершенно ошарашенный этой ужасной новостью, я вернул телефон Лиссе Кристалл. В её строгом взгляде читалось сочувствие.

– Мне очень жаль, Караг, – сказала она. – К сожалению, люди способны на такие поступки.

– Это был не человек, – непроизвольно вырвалось у меня.

Брови у мисс Кристалл полезли вверх от удивления.

– Мы же пока не знаем ничего конкретного. Я очень надеюсь, что твою сестру скоро найдут в добром здравии… – Она тяжело вздохнула. – Ты был на вечеринке, верно? Надеюсь, тебя там все видели? Иначе не успеешь оглянуться – как тоже окажешься под подозрением.

– Что?! – я изумлённо воззрился на неё.

– Что бы ни случилось, знай: мы на твоей стороне, – мрачно сказала директор школы. – Тем не менее ты получаешь ещё одно замечание – за то, что пошёл на вечеринку. Тебе же было запрещено покидать здание школы. Как я смогу обеспечить твою безопасность, если ты сам нарушаешь правила?

Я стиснул зубы и кивнул. Второе замечание. После третьего исключают из школы.

– Кто-нибудь может отвезти меня к Рэлстонам? – спросил я.

Она кивнула:

– Конечно. Теперь новые правила: ты остаёшься в доме твоих приёмных родителей. В качестве телохранителя я отправлю с тобой Джеймса Бриджера. Он будет ждать тебя через пять минут в машине. Думаю, в городе сейчас вся полиция на ногах. Значит, ты будешь в безопасности, как и здесь, в школе.

– Я могу участвовать в поисках Мелоди? – спросил я подавленно, уже зная, что она ответит.

И я не ошибся.

– Это задача полиции, Караг. Мы в эти людские дела не вмешиваемся.

Я с трудом заставил себя промолчать и кивнуть. Ей лучше не знать, что я задумал. Эндрю Миллинга не победить, если прятаться в норе, как пугливый крот. Если с ним не бороться – он раздавит тебя как нечего делать.

У меня было ещё пять минут. Нужно сообщить обо всём друзьям и попросить их о помощи. Я силён и быстр, но одному мне не справиться. В поисках Мелоди мне нужна поддержка других оборотней. У каждого из нас свои сильные стороны, и все они нам сейчас понадобятся.

Едва шаги Лиссы Кристалл затихли, я бросился бежать. Завернул за угол и понёсся по коридору крыла, где жили девочки, прямиком в комнату к Холли. Но мне пришлось остановиться. Дорогу преградили Тикаани и Бо, они намеренно встали так, чтобы я не мог пройти.

– Кучка совиного помёта, пропустите меня! Немедленно! – зашипел я на них. – Это срочно!

– Да что ты говоришь, кривоножка! – Бо ухмылялся, упёршись руками в бока. – А вот мы никуда не спешим, нам и здесь хорошо.

– Прости, но мне действительно некогда, – сказал я и просто смёл его с дороги.

Он так опешил от неожиданного толчка, что опрокинулся, как пустая бутылка. Но пройти дальше мне всё равно не удалось: меня схватила Тикаани.

– Караг, да что такое случилось, ворон тебя заклюй?! – спросила она, и наши глаза на секунду встретились.

В её взгляде не было враждебности – лишь любопытство и беспокойство, поэтому я ответил честно:

– Похитили мою сводную сестру. Я еду туда.

Она отпустила меня, сражённая новостью:

– О боже! Ей же всего восемь, правильно?

– Верно. И она не оборотень, ей самой никогда не выбраться.

Я вдруг почувствовал, как в глазах защипало. Нет, только не это, пожалуйста, только не сейчас!

– Пожалуйста, пропустите меня.

– Я вам помогу, – сказала Тикаани.

Мы с Бо недоумённо посмотрели на неё.

– Ты кому собралась помогать – ему?! – рявкнул Бо. – Если Джефри узнает…

Тикаани гневно зарычала на него:

– С каких это пор омега-волк смеет так разговаривать с бета-волчицей?! А ну-ка, живо убрался отсюда! И только попробуй рассказать Джефри – пожалеешь!

Бо извивался на месте, уничтоженный одним их тех злобных взглядов Тикаани, которые обычно доставались мне. Что-то невнятно бормоча, он убрался восвояси.

Мне что, всё это снится?! Тикаани, могучая бета-волчица, вторая в стае после Джефри, идёт сейчас рядом со мной и предлагает помощь?! Нет, это не сон. Это снова была та самая Тикаани, с которой я разговаривал в баке с макулатурой. Оставалось надеяться, что Холли не упадёт замертво, когда я заявлюсь к ней с такой спутницей.

К счастью, Холли была у себя в комнате – во рту торчит зубная щётка, все губы в белой пене.

– Што шлушилось, Караг? – спросила она, недоверчиво посмотрев на волчицу.

Я сообщил ей плохие новости. От удивления Холли открыла рот, щётка упала на пол. Она тут же подняла её с грязного пола и снова сунула в рот.

– Это ше шёрт шнает што! – заявила Холли.

Мы с Тикаани смущённо отвернулись, чтобы не видеть этого безобразия.

– Мне очень нужна твоя помощь и помощь всех остальных тоже! Можешь передать Брэндону, Тени и Сумраку, что мы встречаемся в лесу за домом Рэлстонов? – поспешно наставлял я Холли. – Если, конечно, они согласятся помочь.

Вороны нам бы очень пригодились.

Пол у ног Холли уже весь покрылся белой пеной.

– Не вопрош. Они конешно ше шоглашатшя, – возбуждённо прошамкала Холли, и ещё несколько хлопьев пены упали на порог. – Эта ше не ш нами?

– С вами, – мрачно буркнула Тикаани.

– Шдраште-приехали! – бросила Холли и захлопнула дверь.

Уговаривать её мне было некогда, время поджимало. Оставалось только надеяться, что все явятся к месту встречи.

Бок о бок мы с Тикаани помчались к выходу, где нас уже ждал школьный автомобиль, в котором сидели Джеймс Бриджер и… Тео. Увидев его, я машинально притормозил. Зачем он с нами едет? Да, он, конечно, раскаялся – но вдруг он опять расскажет Миллингу, где я нахожусь? Можно ли ему доверять?

Тео явно заметил мои колебания и внимательно посмотрел на меня. Что значил его взгляд, я не понял.

«Ничего не поделаешь», – подумал я и забрался на заднее сиденье. А Миллинг и без шпиона догадается, что я буду у Рэлстонов.

Так мы и ехали в полной тишине. Время от времени было слышно, как кто-то зевает. Неудивительно – уже почти полночь. Только мне было не до сна: тревога словно колола меня иголками.

– Как вы думаете, он может причинить Мелоди вред? – решился я наконец спросить мистера Бриджера. – Просто не представляю, зачем ему понадобилось её похищать. Это его месть мне? Или это знак, чтобы я никому не рассказывал о его планах? А может, это репетиция его плана навредить всем людям?

Бриджер задумчиво смотрел в темноту:

– Кто его знает. Всё возможно. Судя по всему, убить для него ничего не стоит. И если он задумал отомстить, то может зайти далеко. Я только надеюсь, его остановит, что твоя сестра ещё ребёнок.

Мне тоже оставалось только надеяться. Мелоди частенько меня задирала, но после прогулки в Йеллоустонском заповеднике прошлой осенью мы очень сблизились. С каждыми выходными, что я проводил у Рэлстонов, наши отношения становились всё сердечнее. Если с ней что-нибудь случится, это будет просто ужасно.

– О ком вы говорите? – спросила Тикаани. – Я не про девочку. Кто такой этот «он»?

Я рассказал ей о Миллинге, о том, что произошло между нами, и волчица удивилась:

– Как же так? Вы же оба пумы, а он действует против тебя?

– Разве ты не знаешь, что пумы – одиночки? Мы не живём по законам стаи.

Возможно, мой ответ прозвучал не слишком дружелюбно, но у меня не было сил оправдываться за весь свой вид.

У дома Рэлстонов стоял полицейский автомобиль – потому что здесь произошло «преступление». Это слово было мне чуждым: в моей прошлой жизни в горах ничего такого и близко не случалось. Убивать и быть убитым в животном мире так же естественно, как дышать, в этом нет ничего дурного. Но в мире людей всё иначе, и мы, оборотни, должны здесь подчиняться человеческим законам.

У меня подкашивались колени, когда я выходил из автомобиля.

– Я останусь у машины, – сказал Тео, заговорив впервые за поездку.

– Хорошо, а я проверю окрестности, – Бриджер легонько тронул меня за плечо и отошёл.

Я не сомневался: от его зорких глаз ничего не укроется.

– Можно мне войти с тобой? – Тикаани выглядела смущённой, словно была не в своей тарелке. – Может, удастся что-нибудь учуять в её комнате.

Я тут же кивнул: её обоняние в тысячу раз лучше моего.

Вбежав в дом, я сразу же обнял Анну, не обращая внимания на двух полицейских, которые сидели на диване и наблюдали за нами. За последние полгода я сильно вытянулся, как молодая дугласова пихта, и был уже почти вровень со своей приёмной мамой. Я неловко погладил её по спине и поцеловал в щёку.

– Мы найдём её, обязательно, – сказал я, хотя в голове у меня до сих пор не укладывалось, что Мелоди и в самом деле исчезла. Казалось, она сейчас спустится по лестнице вместе со своими игрушечными лошадками.

– Четверть часа назад звонили похитители, выдвинули требование… – Лицо у Анны было красным, заплаканным, но она уже держала себя в руках.

– Выкуп? – неуверенно предположил я.

Зачем Миллингу деньги? Он и без того богат. Если похитители захотели денег, то мой бывший наставник тут точно ни при чём.

– Нет, в том-то и дело. Они потребовали, чтобы в Скалистых горах запретили всю охоту, причём немедленно. И тогда они освободят Мелоди. – Анна горько рассмеялась. – Какой-то сумасшедший! Наверное, вегетарианец или типа того. А может, воинственный защитник животных.

Или оборотень. Я сжал губы. Самое ужасное, что я понимал мотивы Миллинга.

В смехе Анны уже чувствовалась истерика:

– А ведь Мелоди так любит животных! Им надо было похитить кого-нибудь другого. Какого-нибудь пузана – из тех, что отстреливают вапити, даже не выходя из машины, потому что им лень вылезти…

– Анна! – В комнату вошёл Дональд и схватил жену за руку. – Успокойся! Истерикой тут никому не поможешь. Мелоди уж точно. Нужно сохранять хладнокровие.

Я чуть не зашипел на него. Почему нельзя просто обнять бедную женщину и утешить её?!

– Мы делаем всё возможное, – заверил Анну полицейский. – Вот увидите, она скоро вернётся домой.

– Вы правда так думаете?

– Ну конечно: в большинстве случаев похищение заканчивается благополучно. Извините нас, мы на минуточку.

Полицейские вышли в коридор, было слышно, как они разговаривают по телефону, видимо, с коллегами. А потом они начали шептаться. Человек бы не смог ничего разобрать. Но я же не человек.

– Я тоже так считаю: лучше бы они запросили выкуп. Но это их требование совершенно невыполнимо. Шеф прав, мы имеем дело с сумасшедшим, нам остаётся только водить его за нос. Невозможно остановить охоту в Скалистых горах, мы можем только…

Я похолодел. Значит, полиция помочь не в силах. На мобильник пришло сообщение. Я вздрогнул. Оно было коротким:

«Подумай, ты всё ещё хочешь предостеречь людей. Подумай хорошенько».

Подписи не было, и номер отправителя незнакомый, но в авторстве сомневаться не приходилось. У меня закружилась голова. Отыграть назад ничего невозможно, я уже многим рассказал, что Миллинг опасен. Правда, пока только оборотням. Может, это не в счёт?

– Мама, вот чай, – Марлон появился из кухни и сунул чашку в руку Анне.

Настроение у него было препаршивое. Интересно, что его так расстроило – похищение сестры или то, что его вызвали с вечеринки домой? Увидев меня, он чуть не зарычал.

Тикаани словно застыла от изумления и просто молча ко всем прислушивалась. Наверное, не могла осознать, почему в этой семейной стае все так не ладят меж собой.

– Кто это, Джей? Твоя подружка? – Анна попыталась улыбнуться сквозь слёзы.

Я с трудом выдавил из себя «да». Джефри бы надо мной немало посмеялся: эта подружка не так давно отправила меня на больничную койку.

Между тем оба полицейских вернулись к нам. Они пристально смотрели на меня, словно внимательно изучая, и мне стало не по себе.

– Значит, ты – Джей, – сказал один из них и быстро глянул в записную книжку. – Твой брат сообщил, что ты был на вечеринке. В какое точно время?

– Я пришёл примерно в девять, а около десяти ушёл. Думаю, так, – ответил я.

– Значит, ты так думаешь.

Я показал им запястье. Часов я не носил.

– И куда потом направился?

– В школу.

– Пешком?

Меня бросило в жар:

– Мы регулярно ходим в походы, это часть занятий. Мне не привыкать.

– Что, и ночью тоже? – Полицейский мне не верил, это ясно.

– Это странная школа: милые люди, но немного ку-ку, помешаны на экологии и всё такое, – шепнул ему коллега, хотя и сам глядел недоверчиво.

Только бы они не додумались искать мои следы! Снегопада не было – всё как на ладони! И отпечатков подошв в лесу нет – только следы лап пумы.

– Почему ты так быстро ушёл с вечеринки? – подозрительно прищурился второй полицейский.

– Мы подрались – вступил в разговор Марлон. – И поэтому моя чёртова подружка меня бросила. – Марлон всхлипнул.

Да, не везёт ему сегодня.

– Извини, я не хотел, – виновато сказал я.

– Да, это облом, – посочувствовал полицейский и начал что-то рассказывать о подружке, которая была у него в старших классах и которая бросила его по эсэмэс.

В кои-то веки я испытывал благодарность к Марлону: полицейские больше не помышляли о том, чтобы отслеживать мои передвижения.

– Когда ты в последний раз видел Мелоди? – спросили они.

– Неделю назад.

Казалось, больше им ничего не приходило в голову.

Я обернулся к Дональду:

– Можно нам подняться в комнату Мелоди?

Дональд нахмурился, но в конце концов разрешил:

– Ну, если вы так хотите. Все следы уже зафиксировали.

Мы с Тикаани быстро взбежали по лестнице, чтобы никто не успел спросить, зачем нам понадобилось наверх.

Комната Мелоди – это, конечно, нечто. Отовсюду на тебя пялятся стеклянные глаза мягких игрушек, полки забиты воняющими пластмассой лошадками, все стены увешаны плакатами с пони с такой гривой, что чесать надо втроём. Но самое ужасное – в отсутствие Мелоди комната была пустой и безжизненной.

На полу лежали бита и перчатка. Неужели она пыталась защищаться?! Надеюсь, она подправила носы похитителям!

Мы с Тикаани сосредоточенно принюхивались. Мои усилия, к сожалению, успехом не увенчались: запахи побывавших здесь полицейских заглушали всё. Один из них не пользовался дезодорантом. Просто невероятно, как сильно люди могут вонять! Я лишь обнаружил наполовину съеденную плитку шоколада, спрятанную за книгами: Анна запрещала дочери приносить сладости в комнату. И ещё надкусанный заплесневевший кусок хлеба и грязный носок в ящике с карандашами.

Я с тревогой и надеждой взглянул на Тикаани. Удалось ли ей что-нибудь унюхать?

– Здесь побывало много людей, мужчин, – пробормотала она. – Среди прочих – два незнакомых оборотня.

– Каких? – взволнованно спросил я.

– Пума и чёрный медведь, оба в человеческом облике, – тут же ответила Тикаани.

– Наверное, тот самый, что гонялся за мной в бассейне!

Я распахнул окно и высунул голову, словно пытаясь разглядеть, куда они утащили Мелоди.

Судя по всему, Миллингу удалось переманить на свою сторону немало хищников. Не думаю, что он собственной персоной явился красть девочку из дома в центре города. А кроме того, Мелоди его уже видела и могла узнать. Риск слишком велик. Или он не собирается отпускать её живой?!

Я в отчаянии обратился к Тикаани:

– Сможешь взять след?

– Если они были не на машине, – ответила волчица и вытащила из бельевой корзины футболку Мелоди, чтобы запомнить запах.

Мы спустились вниз и незаметно прошмыгнули мимо полицейских: они как раз разговаривали с Анной.

Тикаани метр за метром обнюхала участок.

– А, вот их следы, – пробормотала она и повела меня за дом и дальше к перекрёстку. Там она остановилась и огляделась. – Здесь, они, наверное, сели в машину. Больше ничего не чую.

– Проклятие! – разочарованно сказал я, рассматривая следы от шин.

На всякий случай надо запомнить рисунок.

Вдруг откуда ни возьмись появился Джеймс Бриджер:

– Возвращайся в дом, Караг. Тебе не стоит здесь находиться.

Но было уже поздно. Ко мне подошли трое: женщина, мужчина с видеокамерой и ещё кто-то – он держал над их головами какую-то лохматую штуку.

– Ты ведь Джей, так? Таинственный мальчик из леса? – закричала женщина, растянув в улыбке ярко-красные накрашенные губы. Улыбка была столь же неестественной, как и её блондинистые локоны.

– Да, это я, – неуверенно ответил я.

– Что ты знаешь о похищении, Джей? Где ты был, когда всё случилось? Может, это ты увёл малышку в лес, потому что…

Я не мог вымолвить ни слова. Да, я был тем самым таинственным мальчиком. Я не такой, как все. И это делает меня в глазах людей подозрительным. Лисса Кристалл меня предупреждала.

– Без комментариев, – громко вмешался Джеймс Бриджер и заслонил меня от телевизионщиков.

Мы вернулись в дом. Журналисты остались у входа и пытались разглядеть хоть что-нибудь через окна. Любопытные, как выдры! Но гораздо противнее. Тут как раз подъехала ещё одна машина, теперь уже с другого канала.

– Кто им только сообщил! – раздражённо пробормотал Бриджер.

– Я должен исчезнуть отсюда, – прошептал я учителю в коридоре.

– Согласен, – кивнул он.

– Тут есть другой выход? – спросила Тикаани.

Есть. Я попрощался с Анной, и мы незаметно выскользнули через заднюю дверь в лес.

Рэлстонам я сказал, что возвращаюсь в школу, а в школе думали, что я остался у Рэлстонов. Можно начинать поиски. Но как быть с Джеймсом Бриджером? Он мой союзник и даже друг, но при этом ещё и учитель. Согласится ли он мне помочь? Ведь это значит нарушить приказ Лиссы Кристалл. И за это его могут уволить.

– Вы же понимаете, я должен её найти! – Я шёл рядом с Бриджером и Тикаани и страшно мёрз: мы искали укромное местечко, чтобы незаметно превратиться и затем отправиться на встречу с остальными участниками экспедиции. – Это же из-за меня её похитили. Так он мне мстит.

– Я знаю, – задумчиво ответил Бриджер. – Я помогу тебе чем смогу и сделаю вид, что ничего не знаю. Если мы найдём Мелоди за выходные, то всё в порядке. Если не успеем до понедельника – начнутся сложности в школе: ты не явишься на занятия, получишь третье предупреждение и вылетишь из школы. Может, Миллинг на это и рассчитывал.

У меня мороз пробежал по коже. Тикаани тоже смотрела обеспокоенно. Хотя её стая наверняка обрадуется, если меня исключат.

Вскоре мы прибыли к назначенному месту встречи. Пришли все: Брэндон, Холли, Сумрак и Тень, все в человеческом облике. Они смотрели на нас с любопытством и беспокойством.

– Ну, орех вам в нос, рассказывайте, что случилось, и что нам делать, и всё такое, и так далее! – выпалила Холли.

Когда я объяснил, что произошло, все замерли в ужасе.

– Вот так просто взяли и похитили?! – Брэндон был шокирован. – Прямо из дома?! Вот мерзавцы!

– Вот именно.

Я уже успел по дороге в город прикинуть, кто что может сделать. Все ожидали от меня указаний, и я начал раздавать поручения:

– Так, Сумрак и Тень, вы смотрите сверху – может, заметите что. Например, какой-нибудь укромный уголок, где будет непривычно много следов животных. Или следов людей. Или и тех и других.

– Обратите внимание на те места, откуда убегают дикие животные, – добавил Джеймс Бриджер. – Это может свидетельствовать о наличии тайника. Настоящим зверям действия оборотней не понравятся, и они поспешат убраться оттуда.

Очень дельный совет. Я благодарно кивнул учителю.

– Тикаани, мистер Бриджер и я будем каждый по отдельности осматривать местность, в том числе и горы, – продолжил я. – Вы согласны, мистер Бриджер?

Он коротко кивнул. Просто в голове не укладывается – я даю поручение учителю! И он не возражает!

– А что делать нам с Брэндоном? – удручённо спросила Холли. – Чумазым волкам и сотню километров за ночь пробежать не в лом – а мне как? Посмотри на мои лапки – я могу скакать только по деревьям. А Брэндон будет всем бросаться в глаза – во всяком случае, в зверином обличье: этакая коричневая глыба.

– О каких это чумазых волках ты тут говоришь?! – Тикаани наградила Холли таким свирепым взглядом, что любая нормальная белка умерла бы от страха.

– Для вас с Брэндоном у меня специальное задание, – вмешался я. – Вы вдвоём приглядитесь к домам и хижинам в долине, стоящим особняком. Возможно, Мелоди спрятали в одном из них. Если на разведку отправится человек – похитители сразу переполошатся. Но при виде пасущегося бизона никто ничего не заподозрит. А ты, Холли, можешь взобраться по дому куда угодно, заглянуть во все окна и всё выяснить. Только не лезь в камин!

Холли нетерпеливо переминалась с ноги на ногу:

– Почему? Так ведь можно узнать, что происходит в доме.

– Потому что тогда ты станешь белкой-гриль, – рассмеялся Сумрак. – В это время года люди мёрзнут и зажигают камин, бестолковая ты попрыгунья!

– Эй, ты, тупой… – разгорячилась было Холли, но я не дал ей договорить:

– Хватит ругаться, а? Мы спасаем жизнь девочки, поэтому заткнулись все, ясно? Это я не вам, мистер Бриджер.

– Как я понимаю, мы отправляемся на поиски в зверином обличье, – сказал учитель. – Тогда нам нужно надёжное укрытие для превращений. Давайте я пригоню свою машину, там мы сможем оставить одежду. Запирать машину я не буду, чтобы у всех был доступ к вещам. Я припаркуюсь так, чтобы нас внутри не было видно и чтобы сразу можно было скрыться.

Отличное предложение. У Бриджера – «Тойота» серебристого цвета, в глаза не бросается.

– Если заметите что-нибудь подозрительное – сообщите воронам, они оповестят всех остальных, – продолжил я. – Для всех – я нахожусь в моей приёмной семье, а вам лучше появляться в школе хотя бы на завтрак, обед и ужин. Во-первых, потому, что в противном случае вы просто свалитесь с неба…

Вороны весело хихикнули и перемигнулись. Все знали, что они постоянно хотят есть и не обижаются, когда над ними подшучивают.

– А ещё нельзя допустить, чтобы мисс Кристалл что-то заподозрила. Никто не должен знать о нашей экспедиции, понятно?

Все торжественно кивнули. И уже в следующую секунду по ближайшему дереву взмыл ввысь маленький рыжий зверёк – а ведь только что это была девушка.

– Отнесёте мою одежду в машину? Спасибо! Брэндон, нам пора, пошевеливайся!

На земле осталась кучка вещей, укрытая серым пуховиком.

– Вот торопыга! – проворчал Брэндон.

Я был рад наконец-то оказаться в обличье пумы и начать поиски.

– Удачи! – пожелал я всем нам.

Вороны поднялись в воздух. Брэндон пустился в путь с пристроившейся у него между рогами Холли. Тикаани потрусила рысцой и вскоре слилась со снежным ландшафтом. Её мысли понемногу затихали в отдалении.

Только я задержался ещё на мгновение и огляделся. Над долиной Джексон-Хоул в это время дня царила тишина. Рестораны закрыты, на улицах никого, и в домах почти все окна уже погасли. Ледяной ветер с гор холодил мне нос. Снег переливался в лунном сиянии. Издалека донёсся крик совы и шум автомобильного мотора на хайвее.

Я двигался бесшумно. Утром люди увидят мои следы на снегу и испугаются: хищная кошка в городе!

Мысли мои неслись стремительным потоком, словно горный ручей весной. Куда оборотень спрячет девочку, чтобы её не нашли? Интуиция подсказывала мне, что тайник нужно искать вдали от дорог, где-нибудь в самой чаще. Скорее всего, не в здании, а в какой-нибудь замаскированной палатке в зарослях, укрытой сверху ветвями и снегом. Тогда людям заложника не найти, останется только проследить, чтобы он не замёрз. И тут не помогут ни вертолёты, ни тепловизоры, о которых нам рассказывал Джеймс Бриджер. Если только специально обученные собаки – те, что умеют искать людей под снежными завалами, – таких как-то показывали по телевизору.

Передвигаясь огромными прыжками, я пересёк долину и помчался вверх, в горы. Я взбирался на обломки скал, протискивался под ветвями сосен, перепрыгивал кусты можжевельника, продирался сквозь заросли вдали от всех туристских троп, пересекал поляны, на которых летом пасутся вапити. Света мне хватало от луны. Время от времени я принюхивался, осматривал местность, пытался вновь вжиться в этот мир, который ещё два года назад был мне домом. Не заметно ли где какого беспокойства? О чём болтают звери, не спящие в эту пору?

Я ступил на территорию старой самки пумы. Но она постаралась избежать встречи со мной. Возможно, решила, что я прогоню её с этой территории. Жаль. Может, она рассказала бы что-то дельное. Понять её я бы смог без проблем: папа настоял, чтобы я выучил язык обычных пум.

Зато я встретил барсука: он даже зимой трудился над расширением входа в свою нору. Барсук был необычный, это я сразу понял – как будто он стоял с табличкой «оборотень». Во-первых, нормальный зверь в это время года не проявлял бы такой активности, а во‐вторых, я такие вещи чуял.

– Отличная ночь, чтобы заняться земляными работами, – поприветствовал я его, стараясь казаться спокойным, чтобы он не заметил моего взвинченного состояния.

Оборотень-барсук поднял маленькую вытянутую головку и недоверчиво посмотрел на меня:

– Да что ты в этом понимаешь, пума?!

– Ничего, – пришлось согласиться мне.

– Пробел в образовании, – услышал я его ворчливый голос у себя в голове и тут же получил в нос изрядную порцию земли и снега.

– Может быть, вы видели здесь оборотня-пуму и оборотня-медведя? – спросил я его. – Возможно, они вели себя необычно и несли тяжёлый груз.

– Не-е-е, таких парней не видел, – брюзгливо ответил барсук. – А теперь проваливай! У меня когти длиннее твоих.

– В человеческом облике вряд ли, – вырвалось у меня.

– Не говори мне про людей! Я не человек, понятно?!

С ним всё ясно. Наверное, превращался в человека всего пару раз, а может, и ни разу. Я оставил его рыть яму дальше и порадовался, что оборотни в школе в основном гораздо более славные ребята.

На рассвете я понял, что устал дальше некуда. За последние несколько часов я успел и потанцевать, и подраться, и выдержать допрос, и облазить всю гору. Я прилёг ненадолго отдохнуть и вылизать переднюю лапу, которую поранил о сук, – и тут невдалеке заметил Тень. Я сразу же вскочил:

– Тень! Ну что? Есть новости? Кто-нибудь что-нибудь обнаружил?

Тень резко спикировала вниз и села на ветку сосны.

– Да, представляешь, Тикаани нашла женщину, которая заблудилась, – радостно сообщила ворона и почистила клюв о шершавую кору.

– И что дальше? Слопала её? – скептически поинтересовался я.

– Нет, даже не облизала, – заверила Тень. – Она показала женщине знаками следовать за ней и вывела её на верный путь. И теперь та снова в тепле, среди людей. – Тень захлёбывалась от восторга. – Раньше бы об этом сочинили легенду. Обожаю легенды!

– Сегодня, может, статью в газете напечатают, – заметил я, постепенно теряя терпение. – Тоже неплохо. А ещё что?

Тень взволнованно затрясла перьями:

– Угадай, что нашёл мой братишка?

– Что? – Я смотрел на неё, прижав уши.

– Кормушку для птиц! С грецкими орехами и кусочками пармской ветчины! Я сначала подумала – мне привиделось. У них тут в Джексоне денег куры не клюют…

Я уже был готов повыдирать ей все перья:

– Тень! Задери тебя кабан! Мы ищем ребёнка, которому грозит опасность! А ты думаешь о какой-то гадкой пармской ветчине!

– Нет, на неё ещё никто не гадил – такая вкусная! – осмелилась возразить Тень.

Я сердито фыркнул, и Тень виновато сложила крылья.

– Да понимаю я всё, не рычи, мы тоже старались, искали. Успокойся, мальчик-пума. Я хотела только доложить, что сейчас мы ненадолго вернёмся в школу позавтракать, а потом продолжим.

Я тяжело вздохнул и принялся точить когти о сосну, чтобы успокоиться. Нет смысла накидываться на товарищей. Они делают всё, что могут.

– А что Брэндон и Холли? – спросил я.

Тень уже взлетела – очевидно, что в мечтах она уже уписывала завтрак:

– Ах да, чуть не забыла. Они какой-то подозрительный дом нашли, хотят получше к нему присмотреться.

– Какой дом?! Где?! – я так рявкнул, что Тень вздрогнула.

– И не стоит так разоряться, – обиделась она. – Недалеко от водохранилища Палисейдс. Они хотят, чтобы ты туда пришёл.

Дом, который обнаружили Брэндон и Холли, представлял собой современную бревенчатую избу, типичную для этой местности. На первый взгляд в нём не было ничего подозрительного. Дым из трубы не шёл. На крытой парковке возле дома стоял грязный внедорожник. Но наш школьный драндулет выглядел обычно не намного лучше.

– Ну наконец-то! Где ты шлялся?! Пасхальные яйца, что ли, искал? – встретила меня Холли, бешено раскачиваясь на ветке.

Они с Брэндоном ждали меня неподалёку от дома, спрятавшись в кустах.

– И тебе тоже привет, – с досадой ответил я: между прочим, я торопился изо всех сил. – Что конкретно вам не нравится в этом доме? По мне, так обычная изба.

– Обычная?! – Холли спрыгнула с ветки и уселась передо мной на задние лапы. – Ты зенки-то разуй! И на окна посмотри. Ну знаешь, окна – это такие прозрачные штуки, через них ещё внутрь заглядывают.

Ну нет, это уж слишком. Мгновение спустя Холли лежала на земле, распластанная моей лапой.

– Ещё раз заговоришь со мной так – скажу Шерри приготовить паштет из белки, поняла? – приструнил я её.

– А если ты ещё раз меня так прижмёшь, рейнджеров на тебя натравлю! – выдала Холли в ответ.

Но ругаться у нас времени не было. Мы должны найти Мелоди, а не заниматься всякой ерундой.

Я отпустил Холли и пригляделся к дому повнимательнее. Белка права: окна были не прозрачные, а чёрные, как вороново крыло. Я осторожно подкрался к ним и рассмотрел получше. Как интересно! На стёкла что-то наклеено – внутрь заглянуть не получится.

– Не хотят, чтобы стало известно, чем они там занимаются, – Брэндон, заметно нервничая, то и дело вертел по сторонам тяжёлой головой и выпускал облака пара. – И номер на машине грязью заляпан. Я уверен, это тоже не случайно.

После того как Брэндон чуть не размазал тот несчастный автомобиль на хайвее, он считал себя экспертом в области транспорта.

– Ну, не знаю, – неуверенно ответил я. – Тут вообще-то чистые машины бывают только у туристов.

– Караг, иди сюда, что покажу, – крикнула Холли, прыгая вдоль дома по водосточному желобу. – Взгляни-ка.

Окна на задней стороне дома тоже были тёмными, но на одном осталась маленькая незаклеенная щёлочка. Чтобы до неё дотянуться, мне пришлось встать на задние лапы и упереться передними в окно. Прижав нос к стеклу, я смог заглянуть внутрь – и сильно удивился, увидев огромные раскрытые серебристые зонты, вертикальные чёрные штанги и ещё ряд предметов, мне совершенно не знакомых.

– Всё это очень подозрительно, – согласился я, и сердце моё забилось сильнее.

Неужели мы нашли Мелоди?!

– К таким штангам можно привязывать заключённых, – мрачно высказался Брэндон. – А вот зачем нужны серебристые зонты, непонятно.

– Наверное, для маскировки, – неуверенно предположила Тень.

Мы дружно вздрогнули, услышав вдруг мужской голос. Я мигом убрал лапы от стекла – олень даже пукнуть бы не успел. Брэндон в панике закружился на месте, собираясь бежать, а Холли так стремительно слетела с крыши, словно за ней гналась рысь. Но, к несчастью, она поскользнулась на наледи в бочке с дождевой водой и её долго носило по кругу. В конце концов ей всё-таки удалось спуститься на землю.

– Эй, там, без паники. Дверь закрыта. Он вас не видел, – успокоила нас Тень, устроившаяся на верхушке дерева, и мы смущённо затихли.

– Точно? – спросил Брэндон.

– Так же точно, как и то, что мы сегодня остались без завтрака, – Тень, судя по всему, умирала от жалости к себе, несчастной.

В страшном напряжении я снова осторожно подобрался к дому. Тень права: внутри кто-то разговаривал, но не о нас. Незнакомый мужчина отдавал команды – какие точно, я не разобрал, но таким тоном разговаривают с заключёнными! Я попытался узнать голос. А если это мой преследователь из бассейна? А вдруг даже удастся услышать плач Мелоди?

Я бесшумно втянул воздух – и вместе с ним тысячи запахов. Древесный дым. Жареная картошка. Бумага. Рыбные кости в мусорном баке. Металл. Люди. А где же оборотни? Где Эндрю Миллинг? Его запаха пока не было. Может, он здесь ещё не появлялся? Тогда где он? Прячется где-нибудь поблизости? Шерсть у меня на загривке встала дыбом.

– Значит, так. Я сейчас попробую пробраться внутрь – иначе не узнать, там ли девочка, – решительно объявила Холли, и мы вновь вздрогнули.

– Холли, не надо! – только и успел сказать я.

Мне осталось только с ужасом наблюдать, как моя рыжая подружка взбирается по сложенной из камня дымовой трубе. Неужели у неё настолько девичья память? Она что, уже забыла про белку-гриль?!

– Не волнуйся, камин не зажжён, – прозвенел голос Холли у меня в голове, и я увидел, как красная белка одним элегантным прыжком исчезает в трубе.

Я застыл на месте – так было за неё страшно – и стал прислушиваться к своему дыханию, чтобы успокоиться. Пока ничего не происходит. Секунды капают. Ожидание невыносимо.

Наконец я заметил движение на краю трубы. Наружу выглянуло нечто совершенно чёрное, похожее на обугленный ёршик для туалета. Я не сразу признал в этом существе Холли.

– Нет, ну почему они не чистят дымоход! Уже давно пора! – пожаловалась неугомонная белка, чихнула и отряхнулась, подняв в воздух облако сажи. – К сожалению, заслонка камина закрыта. Внутрь не попасть.

Она перепрыгнула с крыши на спину к Брэндону и принялась тереться о его шерсть. Бизон весь покрылся чёрными полосами.

– Ты что делаешь?! – возмутился он.

– С другой стороны только что приоткрыли окно, – вступила в разговор Тень, и мы тут же бросились туда.

– Отлично! – объявила Холли, взглянув на щель, и, не успели мы и слова сказать, мигом запрыгнула внутрь.

Никогда мне ещё не было так не по себе. Что её ждёт там, внутри? А вдруг хищные сообщники Миллинга её просто схватят и тут же проглотят?!

Затаив дыхание, мы застыли перед бревенчатым домом.

Вскоре послышался всё нарастающий шум: вопила женщина, ругался мужчина и верещала белка. Все вместе, одновременно.

– Что случилось? – крикнул я. – На тебя напали?

– Ой-ой-ой! Помогите! – донеслось из дома. – Уберите свет! Ничего не вижу!

– Кучка совиного помёта! Да они там Холли убивают!

Прижав уши и яростно стегая хвостом, я искал возможность пробраться внутрь дома. Удастся ли пробить стекло, если прыгнуть в окно?

Брэндон помчался к двери:

– Караг, сюда, быстрее! Надо ломать дверь!

В этот момент послышался удар – что-то шмякнулось о закрытое окно. Это была красная белка, которая в панике пыталась бежать. Она разодрала когтями чёрную плёнку на стекле, и нам с Брэндоном удалось заглянуть внутрь.

И вот что мы увидели.

В просторном помещении на стене висело огромное полотно белой бумаги, свисающее на пол. Полотно было все покрыто чёрными точками – следами от беличьих лапок. Рядом стояла красивая рыжеволосая женщина в роскошной лисьей шубе. Вдруг она снова завизжала: Холли в поисках выхода принялась взбираться по ней.

Изрыгающий проклятия мужчина был, к счастью, не Эндрю Миллинг. Однако в руках он держал какой-то чёрный ящик и направлял его сейчас в сторону Холли.

– Ой, блин! – услышал я в голове голос Брэндона. – Это же…

– Да говорю же – он хочет её убить! – закричал я.

Правда, оружия я не увидел. В комнате были лишь закреплённые на чёрных штангах серебристые зонты, отражающие свет. А ещё лампы.

Мужчина вновь направил чёрный ящик на Холли. В окно ударил яркий свет, ослепив нас с Брэндоном. Мы отшатнулись назад.

Окна так по-дурацки устроены, что через них можно смотреть с обеих сторон. Мы увидели людей, а мужчина, подняв голову, увидел нас. Теперь и он закричал. Оно и понятно: разумеется, станет не по себе, если на тебя таращатся пума и бизон. Тем более если пума скалит клыки, а бизон упирается в окно рогами.

К счастью, Холли наконец-то нашла приоткрытое окно и молнией выскользнула наружу. Мы пустились наутёк. Брэндон мчался галопом, только снег летел из-под копыт, и второпях повалил изгородь из штакетника. Тень следовала за нами. И только отбежав на безопасное расстояние, мы осмелились остановиться.

– Кажется, мы сорвали фотосессию, – смущённо сказал Брэндон. – Ну, это когда фотографирует профессионал. Мужчина там делал снимки женщины и одежды.

– Зачем это? – удивился я: впервые о таком слышу.

– Ну, некоторые люди любят смотреть на такие фото.

Будь Брэндон человеком, наверняка пожал бы сейчас плечами.

– Должна вам сказать, обошлись они со мной неласково, – пожаловалась Холли.

– Угадай с трёх раз, кто ещё обойдётся с тобой неласково, когда обо всём этом узнает? – Меня приводила в ужас одна только мысль о строгом взгляде жёлтых глаз Лиссы Кристалл. – А теперь вперёд, на поиски! Мы должны найти Мелоди, пока не поздно!

Я смертельно устал и проголодался. Сумрак сообщил, что ни Джеймс Бриджер, который ушёл в сторону гор Сан-Хуана, ни Тикаани, отправившаяся в Национальный лес Шошони, никого не обнаружили. Я прилёг на минутку под кустом можжевельника, чтобы собраться с силами. На душе было тревожно. Неподалёку, совершенно не обращая на меня внимания, в поисках своих припасов разгребала снег североамериканская ореховка. Раньше мы с Мией частенько охотились на этих наглых птичек. Сегодняшняя моя соседка вела себя особенно бесцеремонно: она дважды попыталась прогнать меня от своего тайника, пролетев надо мной совсем низко.

Снова пошёл снег, тяжёлые белые хлопья неспешно падали с неба, скрывая все следы похитителей. Пару раз я услышал над нами шум вертолёта, но люди, видимо, тоже ничего не обнаружили.

Шансов найти Мелоди оставалось всё меньше. С начала наших поисков у меня было предостаточно времени для грустных мыслей. А что, если требования Миллинга не выполнят? Как долго хватит у него терпения не трогать Мелоди? Решится ли он её убить? Чем дольше я размышлял, тем больше крепла во мне уверенность, что в живых он девочку не оставит. Его маленькую дочку убили люди, и теперь за это должен поплатиться человеческий детёныш. Ну почему я не предостерёг своих приёмных родителей?! Почему не предостерёг всех-всех людей так, как угрожал Миллингу?!

В обличье пумы заплакать не получалось – наверное, это и к лучшему.

От мрачных мыслей меня отвлёк тихий шелест крыльев. Через секунду мне в спину вцепились птичьи когти. Я развернулся, чтобы сожрать эту надоедливую ореховку – и чуть не поранил Сумрака.

– А, это ты, – настроение у меня было поганое. – Предупреждай в следующий раз, что подлетаешь.

– Да уж, непременно. И запомни: я тебе не закуска! – В отместку Сумрак вырвал у меня со спины несколько волосков. – Я, кстати, принёс хорошие новости!

Я тут же вскочил:

– Мелоди нашлась?!

– Нет, но Тикаани взяла след подозрительного оборотня-медведя, который пытается уйти от погони. Вполне возможно, что это сообщник Миллинга.

– Немедленно за ним! Сообщишь мистеру Бриджеру?

– Уже сообщил. Он тоже туда бежит.

Мы очень спешили, но всё-таки добрались до места лишь с наступлением темноты. Увидев меня, Тикаани возбуждённо завиляла хвостом.

– Он вон там, впереди, совсем рядом! – крикнула она, и я различил в темноте очертания чего-то большого и круглого, притаившегося среди скал.

Мысли медведя прочитать не получалось, но даже с такого расстояния я чуял исходящую от незнакомого оборотня враждебность.

– Это он гнался за тобой в бассейне? – взволнованно спросил мистер Бриджер.

Чтобы это выяснить, нам пришлось подобраться поближе и подойти к зверю с подветренной стороны. Запах я узнал сразу, хотя в бассейне его почти полностью заглушала вонь хлорки.

– Да, это он. Сподручный Миллинга.

Я оглядел товарищей. Нас было четверо: пума, волк, койот и ворон, на которого в драке особо рассчитывать не приходилось. С одним оборотнем мы справимся без труда. Главное – заставить его сказать, где спрятали Мелоди!

Это был чёрный медведь. Взрослый самец в самом расцвете сил. Хотя его вид и назывался «чёрный медведь», цвет его меха был светло-коричневым. Учуяв нас, он скривил морду и, обнажив клыки, злобно зарычал.

– Кто вы? Мы знаем, что вы работаете на Эндрю Миллинга, – твёрдо и решительно зазвучал у нас в головах голос Джеймса Бриджера.

Я не ожидал, что медведь вступит с нами в диалог, однако он ответил:

– Можете называть меня Дерек. Приятно было с вами пообщаться, но мне пора.

Он попытался обойти нас, однако Тикаани тут же преградила ему путь. Шерсть дыбом, клыки оскалены – наш белый арктический демон внушал ужас. Как я рад, что эта волчица сейчас с нами!

– А ну говори, где девочка, скотина! – прорычала она.

– Какая девочка? – Дерек притворился, что не понимает вопроса.

– Та, что сейчас плачет и хочет домой, – гневно ответил я. – Где она? Где-то здесь поблизости?

– Вы найдете её, когда Солнце начнёт вращаться вокруг Земли, а крысы научатся танцевать танго, – рыкнул в ответ Дерек.

Значит, он прекрасно понял, о ком идёт речь! Я задумался на минутку, умеют ли крысы танцевать танго. Нет, наверное, нет.

– Думаю, надо сообщить Холли и Брэндону, – предложил Сумрак и поднялся в воздух.

– Хорошая мысль, – отозвался Джеймс Бриджер. – Только скажи, чтобы были осторожнее и опасались медведя.

Дерек ускорил шаг, и оказалось, что он передвигается гораздо более ловко, чем можно было предположить, глядя на его грузное туловище. Он и вправду решил улизнуть от нас! Мы с Бриджером нагнали его и взяли в кольцо. Оборотень рванул в сторону и побежал. Но разве от нас убежишь! Сбоку на него набросилась Тикаани. Разгневанный медведь попытался ударить её лапой.

– Проваливайте, идиоты! Это ваш последний шанс! – услышали мы его голос.

Он что, с дуба рухнул?! Нас трое, он один – и вдруг лепечет что-то про наш последний шанс?!

– Может, тебе на выручку идёт твой ужасно сильный старший брат? – съязвила Тикаани.

Медведь ничего не ответил, только фыркнул. Потом опустил голову и рванул прямо на нас, намереваясь снести нас с дороги. Мистер Бриджер знал, что койот не выдержит такой атаки, и отпрыгнул в сторону. Тикаани тоже уклонилась от удара. Но я не собирался уступать этому кренделю. Я остался стоять там, где стоял, и ждал, когда Дерек подойдёт поближе. И когда он приблизился, я выпустил когти и заехал ему лапой по его чувствительному носу. Дерек взвизгнул и всеми четырьмя лапами упёрся в землю, чтобы не врезаться в меня.

– Где вы её спрятали?! – зашипел я на него. – Отведи нас к ней, и можешь проваливать куда захочешь!

– Вы просто не знаете, что мистер Миллинг делает с предателями! – плаксиво ответил медведь.

Могу себе представить. Мне он вон как мстит – а я ведь всего-навсего отказал ему в поддержке.

– Мы никому не скажем, что ты нам помог, Дерек, – вступил в разговор мистер Бриджер.

Дерек попытался зализать языком раны на носу. Не достал.

– А мне что с того, что я вам помогу? В чём моя выгода?

– В том, что мы не сдадим тебя полиции, – презрительно ответила Тикаани. – Знаешь, на сколько ты загремишь за похищение человека? Только представь, как долго ты не сможешь погулять по лесу.

Но на медведя её слова, судя по всему, впечатления не произвели:

– Может, и скажу вам, где она. А может, и нет.

– Он тянет время! – вдруг понял Джеймс Бриджер. – Здесь что-то не то!

И мы очень скоро узнали, почему Дерек тянул время.

Опасность надвигалась прямо на нас.

Прямо на нас бежали ещё два чёрных медведя – один коричневого цвета и один по-настоящему чёрный. В глазах их блестел охотничий азарт. Всё понятно: к Дереку подоспело подкрепление. Жаль, что с нами не было Сумрака – он бы заметил их вовремя.

– А вот и мой старший брат! – ликовал Дерек. – Что ж ты так долго, Тор! Посмотри, что они сделали с моим носом!

– Кончай болтать, драться надо! – грубо оборвал его Тор. – Их нельзя отпускать, они нас выдадут.

Кучка совиного помёта! Не может быть! Они что, и правда хотят нас всех уложить?! Ведь мы же оборотни, как и они. У людей это называется умышленным убийством!

Тикаани, мистер Бриджер и я молча переглянулись. Что делать? Бежать или остаться? Ситуация изменилась не в нашу пользу. Сможем ли мы справиться с тремя медведями?

Однако времени на раздумья нам не оставили. Медведи окружили нас и без лишних разговоров и угроз бросились в атаку.

Но Тикаани тоже не дремала. Она тут же вцепилась оборотню-самке в горло. Медведица, взбесившись от такой наглости, попыталась сбросить волчицу.

– Мина, помощь нужна? – прогремел голос большого чёрного медведя.

– Сама справлюсь! – рыкнула в ответ самка.

Великан Тор был самым мощным из наших противников – и мне предстояло сразиться с ним и заставить его молить о пощаде. Широко открыв пасть и яростно рыча, он бросился на меня. Если я попаду к нему в лапы или на клыки, он порвёт меня в клочья! Присев на мгновение, я прыгнул и, пролетев над несущимся ко мне медведем, приземлился на выступе скалы, оттуда обрушился на спину противнику. Медведь ещё не успел сообразить, что произошло, а я его уже изрядно потрепал.

Но справиться с Тором было сложнее, чем с Дереком. Он не скулил и не жаловался – наоборот: ещё сильнее зарычав от ярости, бросился спиной на скалу позади нас, и если бы я не спрыгнул, он бы меня просто раздавил. Тор тут же снова ринулся на меня и отвесил мне неслабую оплеуху. Увернуться мне, к сожалению, не удалось. Проклятие! Я закувыркался по снегу, перед глазами замелькали круги.

Предвкушая победу, Тор решил навалиться на меня всем телом. Но тут у него на задней лапе повис койот – а клыки у Джеймса Бриджера чертовски острые. Я, зашипев, снова поднялся на ноги и чуть отступил назад, чтобы прийти в себя.

– Спасибо, мистер Бриджер, – поблагодарил я.

– Ты ранен? – обеспокоенно спросил учитель.

В пасти у него, правда, было полно медвежьей шерсти – но ведь оборотню, чтобы разговаривать, пасть не нужна.

– Осторожно! Дерек сзади! – прорычал я ему, и мистер Бриджер среагировал мгновенно.

Он так быстро отскочил в сторону, что Дерек с разбегу врезался в Тора. На несколько секунд медведи превратились в рычащий дёргающийся меховой ком, извергающий проклятия. Но вскоре сообщники Миллинга снова вступили в битву – к сожалению, слишком скоро.

Мистер Бриджер вновь сосредоточился на Дереке: стремительно нападая сбоку, он удерживал его подальше от нас. А мне предстояло в одиночку справляться со старшим братом Дерека. Хотя теперь он хромал, его маленькие хитрые глазки всё так же внимательно следили за мной, оценивая каждое моё движение. Стоит мне допустить ошибку – Тор тут же ею воспользуется и прикончит меня.

Он снова пошёл в атаку: на меня двигался разгневанный чёрный колосс с такими же длинными, как и у меня, клыками. Повинуясь инстинктам, я, не отступая назад, снова и снова старался попасть ему когтями по носу. Он пытался отвечать тем же, но не мог меня достать – был гораздо неповоротливее. Снег обагрился кровью, и кровь эта была не моя.

Однако чем дольше продолжалась борьба, тем сильнее Тор теснил меня. Я ведь целый день ничего не ел, всю ночь не сомкнул глаз и всё это время почти без перерыва был на ногах. Силы покидали меня. А вот сообщники Миллинга были, судя по всему, сытыми и выспавшимися.

Собрав все свои силы, я продолжал отчаянно наносить удары. Мне нельзя проиграть! Иначе это будет мой последний бой, и Мелоди никто не спасёт!

Товарищи помочь мне не могли. Тикаани сражалась с медведицей. Они боролись так отчаянно, что за взлетающим вокруг них снегом было даже не видно, кто одерживает верх. Но я различил, что белый мех Тикаани во многих местах покраснел от крови, и понял, что ей сильно досталось. Вот медведица захватила её в замок – казалось, она обнимает Тикаани, но на самом деле она пыталась её раздавить.

– Твоя мать выступала в цирке, это всем известно! – крикнул я медведице единственное оскорбление, которое пришло мне в голову.

К счастью, она возмущённо обернулась в мою сторону, и Тикаани тут же воспользовалась возможностью вырваться из её смертельных объятий.

Джеймсу Бриджеру в борьбе с превосходящим его противником тоже приходилось нелегко. На помощь людей рассчитывать было нечего, им нашу схватку в темноте даже не разглядеть. Вдалеке, правда, слышался шум вертолёта, но, скорее всего, он уже возвращался обратно на базу.

А где же Брэндон? Он бы с медведем справился без труда. Может, он придёт нам на помощь? Хотя, похоже, поиски увели его далеко от нас.

У Тора, к сожалению, был не только более полный желудок, но и более плотный мех. Когда мне наконец удалось зайти к нему сзади и укусить за бок, у меня оказалась полная пасть шерсти, только и всего. Собственно медведь начинался где-то под ней, но до него мне было не добраться.

Тор кружился на месте, совершенно невредимый, и в какой-то момент наградил меня очередным ударом по морде, таким же увесистым, как и первый. Я снова полетел в снег. Мне даже показалось, что я сломал ребро.

– Киса, я таких, как ты, по три штуки за день мочу, – похвастался Тор.

Я постарался побыстрее подняться.

– Да неужели? Обязательно расскажу об этом мистеру Миллингу, он же тоже киса, – парировал я.

Этого медведь, видимо, не учёл. На мгновение он застыл от ужаса, и мне этого хватило: я тут же запрыгнул на него, намертво вцепился в загривок и отдубасил по морде задними лапами. Приём подлый до невозможности, меня ему научил Билл Зорки. И этот приём спас мне сейчас жизнь. Тор издал протяжный вопль, и я услышал в голове его голос:

– Нет, нет, нет, перестань, перестань, не надо!

Но я и не думал останавливаться. И тогда огромный медведь окончательно потерял самообладание. В конце концов ему удалось меня сбросить, и он тут же помчался в сторону леса, как будто за ним гнались с десяток пум.

– Уходим! – крикнул он остальным, и его товарищи поспешили убраться вслед за ним.

Тяжело дыша, мы опустились на землю. Снег был весь покрыт клочьями шерсти и пятнами крови. Тикаани лизнула меня в плечо:

– Нехило тебе досталось. Ты как, в порядке?

– Наверное, не стоило отказываться от завтрака, – устало ответил я. – И от обеда. И от ужина.

– Да, ты в самом деле сглупил. Тебе чертовски повезло, что не погиб, – пожурил меня Джеймс Бриджер. – Пойду поищу – может, что поймаю.

Вернулся он на удивление быстро, и из пасти у него свисал голубой тетерев. Я благодарно принял добычу, вырвал клыками серые перья, как учила меня мама, и набросился на ещё тёплое мясо. Поев, я сразу почувствовал себя лучше, только рёбра побаливали.

– Одного из медведей я знаю, – сказал Бриджер, пока я управлялся с обедом. – Узнал его по запаху. Это Тор Хельберт. Программист из Сиэтла, мы там познакомились.

Тикаани удивлённо взглянула на учителя:

– Сиэтл же далеко! Что он тут делает?

А вот я не удивился.

– Видимо, Миллинг вербует себе в помощники хищников по всей Америке, – сказал я, начисто вылизывая морду. – А что за человек этот Тор?

– Мне он не понравился. Очень тщеславный. Такие любят принимать сторону сильного, – сказал Бриджер. – Готов поспорить, что Миллинг помимо всего прочего пообещал ему ещё и парочку прибыльных контрактов.

Но я не мог сейчас думать о деньгах. В голове у меня была только Мелоди. Она совсем не похожа на мою настоящую сестру Мию, но я всё равно полюбил её всем сердцем.

– Может, Мелоди спрятали где-нибудь поблизости? – обратился я к друзьям. – Дерек ведь не случайно тут оказался. Да и остальные подоспели к нему довольно быстро – значит, были недалеко.

– Ты прав, – одобрил Джеймс Бриджер ход моих мыслей и принялся размышлять: – Если нам повезёт, кто-нибудь из медведей отправится к Миллингу с докладом или пойдёт проверить, что с девочкой.

– Тогда в путь! – Я с трудом поднялся на лапы.

Но мистер Бриджер остановил меня:

– Нет. Если они заметят, что мы у них на хвосте, то уведут нас в другую сторону.

Тикаани, высунув язык, пыталась отдышаться. Выглядела она неважно, раны у неё тоже наверняка болели.

– Но Дерек ведь мог и забыть, что у нас в команде два ворона. А может, он их даже и не заметил. Давайте поручим Сумраку и Тени незаметно проследить за медведями, – предложила она.

– А если эти гады догадаются, что они оборотни? – обеспокоился я.

– Если вороны будут лететь на большой высоте, медведи их не учуют, – покачал головой мистер Бриджер. – Если только они не обладают сверхспособностями.

– Надеюсь, мисс Кристалл ничего не заметит, – сказал я.

Я, конечно, понимал, что это наименьшая из наших проблем, но эта мысль всё равно не выходила у меня из головы:

– Она же всё замечает, что происходит в школе и в окрестностях.

– Сегодня не заметит. – Острая морда мистера Бриджера расплылась в улыбке. – Обычно по вечерам она вылетает на прогулку. Но только не в субботу. В субботу, то есть сегодня, по телевизору показывают её любимую передачу – викторину «Кто хочет стать миллионером?». Она всегда её смотрит. А в воскресенье она пойдёт на соревнования по стрельбе из лука. И, кроме того, по выходным она всегда пару часов разговаривает по телефону с сыном – он тоже руководит школой, во Флориде. Если никто из нас не проболтается, то очень может быть, что она ни о чём не узнает.

Надо же, орлан любит викторины! Я невольно улыбнулся. Всё-таки мы, оборотни, странный народец.

Но поможет ли это нам в поисках Мелоди и успеем ли мы её спасти?

Наконец-то, предупредив об опасности Холли и Брэндона, вернулись Сумрак и Тень – и тут же пустились в погоню за медведями. Читать следы в темноте им не составляло никакого труда.

Докладывая нам о результатах разведки, Сумрак пребывал в прекрасном настроении:

– Думаю, мы скоро найдём девочку. Они разделились. Два толстопузых спустились в долину и уехали на машине, а самка ушла в горы. Я уверен – она пошла к тайнику!

Моё сердце бешено колотилось: казалось, ещё чуть-чуть – и выскочит из груди.

– Надеюсь, нам повезёт. Они тебя не заметили?

– Не-а, – рассмеялся Сумрак, сел на спину Тикаани и принялся ласково щипать её за мех. – Медведи же не волки, их всё, что с крыльями, вообще не интересует. Глупые жирные туши.

– Может, мы найдём тайник уже этой ночью, – голос Тикаани звучал взволнованно. – Эй, Караг, ты чего клыки скалишь? Что-то не так?

– Я зеваю, – ответил я и снова раззявил пасть. Успокоившись после всех треволнений, я вдруг понял, что мертвецки устал: – Ребята, простите, но мне надо пару часов поспать.

– Нам всем нужно отдохнуть – схватка была тяжёлой, – сказал Бриджер устало. – Тогда завтра у нас будут силы. Если мы и правда найдём тайник, они нам понадобятся. Сумрак, можете с сестрой пока покараулить сообщников Миллинга?

– Легко, – великодушно отозвался ворон.

Я присмотрел себе уютное местечко под выступом скалы. Мистер Бриджер устроился у подножия сосны, а Тикаани просто свернулась колечком на поляне. Ей даже снегопад нипочём.

Приоткрыв рано утром глаза, чтобы оценить обстановку, я увидел на месте, где она заснула, белый заснеженный холмик. Вскоре холмик зашевелился и снова стал волчицей.

– Как хорошо! – сказала Тикаани, потягиваясь. – Давно уже так в лесу не спала. Ну что, в путь? Мы же всё-таки ребёнка спасаем.

Я всё ещё не мог привыкнуть, что она снова стала такой милой. Жаль, что она изменится, когда снова окажется в компании Джефри, Клиффа и Бо.

– Да, в путь! – решительно ответил я.

Но тут Сумрак нам признался, что в чаще леса упустил медведицу из виду.

– Как же так?! Почему?! Ты с ума сошёл?! – набросилась на него Тикаани, а Сумрак клюнул её в ответ.

– Сами ищите! – зло ответил он. – Может, это и не медведь вовсе, а призрак или демон какой – они же становятся невидимыми, когда захотят.

Я закатил глаза. Сумрак и его сестра верили в существование призраков, Тикаани тоже, как и всё её племя. Но для меня эти рассказы были пустым звуком.

– Если это так, то ситуация осложняется, – только и сказал мистер Бриджер.

Следуя указаниям Сумрака, мы пошли по следу так быстро, как получалось – всё-таки мы были сильно измотаны. Дойдя до леса, мы поняли, что ситуация действительно сложная. Следы уже отчасти занесло снегом, но это было не самое страшное. Главное – они часто прерывались. И как только такое возможно?! А ещё иногда они вдруг шли по кругу, и мы неожиданно оказывались на том же самом месте, откуда только что ушли.

– Как вы думаете, она знала, что за ней следят? – задумчиво спросил Бриджер, который шёл по следу вплотную за Тикаани.

– Может, это её обычные меры предосторожности, – ответила белая волчица. – А вот тут интересно пахнет…

– Дай понюхаю, – учитель сунулся вперёд.

Тикаани вдруг взвыла от боли. А за ней и Джеймс Бриджер.

Оба громко скулили, кружась вокруг своей оси, зарывались носом в снег подальше от следов, фыркали, тёрли морду лапами.

Я услышал в голове стон Бриджера:

– Проклятие! Она посыпала следы сухим соусом и красным перцем!

– Как больно! – выла Тикаани.

В облике девочки она бы, наверное, заплакала. А может, и нет – она же не робкого десятка.

Я с беспокойством смотрел на Тикаани, но помочь ничем не мог. Мне перца не досталось, но никакой радости от этого я не испытывал.

– А если тебе превратиться? Может, будет лучше? – предположил я.

– И что? Голой макакой тут скакать?! Тогда я точно окоченею, – ответила Тикаани и снова сунула морду в снег.

Голая макака! Ну да, для волков люди, наверное, так и выглядят.

Сумрак сел на ветку поблизости и склонил голову набок.

– Ты ещё что-то чуешь? – спросил он.

– Нет. Теперь я смогу взять след только через несколько часов. Простите, – вздохнула Тикаани.

Она вдруг совершенно пала духом и теперь просто слизывала с шерсти запёкшуюся кровь.

– А вы, мистер Бриджер? – затаив дыхание, спросил я.

– Дело дрянь, – смущённо ответил он.

Мы уже и так были уставшие и израненные, а теперь ещё сообщникам Миллинга удалось вывести из строя обоих наших следопытов. И как нам теперь искать Мелоди? Она уже две ночи и один день во власти похитителей. Страшно представить, каково ей сейчас. Как бы мне хотелось обнять её и утешить! А вдруг я больше никогда не смогу этого сделать? Что, если её уже нет в живых?!

Мистер Бриджер, видимо, почувствовал, каково мне. Он подошёл и встал рядом.

– Мы не сдадимся, – заверил он, – мы справимся. Ты мне веришь?

– Если он убьёт Мелоди – я его прикончу! – вдруг вырвалось у меня, и я сам испугался своих слов.

Разве я смогу убить другого оборотня?

– Мы упечём его за решетку, – спокойно ответил Бриджер. – Не стоит и тебе становиться убийцей.

Будь я в облике человека, меня бы, наверное, уже бил озноб. В обличье пумы я просто лёг на снег – плотный мех защищал меня от холода – и закрыл глаза. Чтобы убить Миллинга или упечь его за решётку, нужно их с Мелоди сначала найти. Под силу ли нам это?

И куда запропастились Холли и Брэндон? Наверное, они просто не в состоянии передвигаться так быстро, как мы. Бизоны же обычно прогуливаются неторопливо. Если они вдруг пускаются вскачь галопом, то мчатся со скоростью поезда, но на длинные дистанции их не хватает. И кроме того, они живут в равнинной местности, а не в горах. Наверное, моему другу лазить здесь по горам очень непросто.

Как по заказу появилась Тень и принесла новости о моих друзьях. Брэндону и Холли пришлось появиться на ужине в школе, чтобы Лисса Кристалл ничего не заподозрила. Но они уже скоро нас нагонят! И придут они не одни.

– Что это значит? Кто ещё с ними будет? – обескураженно спросил я.

– Не скажу, – прокаркала Тень.

Мы с Тикаани посмотрели на неё с досадой. Эти вороны вообще понимают, что речь идёт о жизни и смерти?! Что они всё в игрушки здесь играют!

Новость о гостях никого из нас не обрадовала. Нас и так уже слишком много, Миллингу с сообщниками не составит труда нас заметить. Правда, волк бы нам сейчас пригодился, чтобы взять след, но даже думать не хотелось, что они притащат с собой Джефри!

Увидев, кто пришёл вместе с Холли и Брэндоном, я поперхнулся:

– Лу!

– Привет, что тут у вас? – тарахтела Холли, беспрестанно перепрыгивая с ветки на ветку. – А где Мелоди? С ней всё в порядке? Может, она хочет орехов? Сейчас поищу.

– Да что ты тут найдёшь под снегом, – проворчал Брэндон, нервно оглядываясь и озабоченно глядя на совершенно убитую Тикаани.

– Мы её пока не нашли. И ей сейчас точно не до орехов. Она хочет к маме, – раздражённо ответил я.

С колотящимся сердцем я обернулся к Лу. Какая же она красивая! Длинные ноги вапити, выразительные карие глаза… Наши глаза встретились, и мы не могли отвести их друг от друга. Она была напряжена как натянутая струна и готова убежать в любую минуту. Нелегко ей было вот так стоять передо мной, когда я в обличье пумы и все инстинкты говорят ей – спасайся бегством.

– Зачем ты пришла? – спросил я.

Лу сразу поняла, что я не в восторге.

– Не ругай Холли, она не виновата, – стала оправдываться девочка-олень. – Просто у меня было такое чувство, словно с тобой что-то случилось. Поэтому я не отставала от Холли, пока она не рассказала, где ты на самом деле. И мне тоже захотелось вам помочь.

Она, наверное, почувствовала, какая опасность грозила мне в схватке с медведем!

– Спасибо тебе, – начал я и почувствовал, как Лу постепенно успокаивается, – но ты должна уйти, здесь слишком опасно для тебя.

Нужно прогнать её, хоть это и нелегко. Тикаани смотрела одобрительно.

– Караг прав, – поддержал меня Джеймс Бриджер учительским тоном. – У нас тут в противниках минимум три медведя и большой оборотень-пума.

– Ну и что? – заупрямилась Лу. – Вам не нужно со мной нянчиться. Если кто-нибудь попытается на меня напасть, я быстро от него оторвусь. А если буду вам мешать, то уйду. Договорились?

– Нет, Лу. Ты уйдёшь сейчас, – настаивал Джеймс Бриджер.

– Нет, не уйду. – Лу упрямо вздёрнула голову. – Здесь вы мне не указ, мистер Бриджер.

Вообще-то мы, оборотни, можем читать только те мысли, которые другие оборотни специально направляют в нашу сторону. Но иногда удаётся уловить и то, что не предназначено для чужих ушей. Мистер Бриджер умел скрывать свои мысли лучше учеников, однако мне всё-таки удалось услышать несколько нелицеприятных высказываний об этих упёртых копытных животных. Я невольно улыбнулся.

А вот Тикаани отреагировала на ситуацию иначе. Склонив голову набок, она посмотрела на Лу, словно видела её в первый раз, и сказала:

– Для травоядного ты ничего, смелая.

И тут я понял, что Лу нам нужна. Потому что она думала иначе, чем хищники, и иначе пахла. У меня созрел план.

– Можешь остаться, Лу, – твёрдо сказал я.

Если бы Джеймс Бриджер был в обличье человека, он бы наверняка поджал губы, а теперь он просто раздосадованно молчал, пока мы пытались вновь взять след оборотня-медведицы. Думаю, Бриджер сердился, что я пошёл против него. Кстати, такое случилось впервые. Но в нашей группе я был самым сильным зверем. И это я затеял эти поиски, а значит, пока они продолжаются, последнее слово останется за мной.

– Я, пожалуй, снова спущусь в долину, если вы не против, – сказал Брэндон, которому здесь, в горах, приходилось нелегко. – Увидимся, когда вы будете возвращаться с Мелоди, идёт? Желаю удачи!

Мы ошарашенно смотрели вслед его удаляющейся заднице.

– У людей это называется оптимизмом, – сухо заметила Лу.

И именно Лу вновь нашла следы.

– Посмотрите, вот здесь, наверху, зацепился кусочек коричневого меха, – вдруг сказала она, указывая мордой на клок шерсти на сучке над её головой. – Мы же ищем медведицу? Думаю, здесь она взобралась наверх.

– Проглотить мне пылесос, если это не мех той самой медведицы! – крикнула Холли.

Я едва не рассмеялся:

– Пылесос? Ты что, спала на человековедении?

Я принюхался к шерсти – она действительно принадлежала нашему врагу. Судя по всему, медведица значительную часть пути передвигалась поверху, взбираясь с дерева на скалу, а оттуда снова на дерево. Может, она время от времени даже превращалась в человека. Наверное, поэтому нам было так трудно идти по её следу!

С удвоенной энергией мы приступили к поискам. Вскоре следы стали чёткими, и мы пошли по ним без труда.

– Ура! Скоро мы её нагоним! – ликовала Холли, с высоты всматриваясь в даль.

– Постойте, – Джеймс Бриджер прервал наконец молчание. – След слишком ясный. Она же знает, что её преследуют. Она догадалась, что оторваться не получилось, и теперь наверняка уводит нас прочь от тайника.

– И что теперь делать? – спросила Тикаани.

– Идём в обратном направлении, – сказал я и развернулся.

И правильно сделал. Вскоре мы оказались в лесистой местности с обрывистыми скалами. И почуяли там множество занесённых снегом следов оборотней. Было ясно, что здесь, в нетронутом диком уголке, вдали от людских дорог, в последнее время много чего произошло.

Шерсть у меня на затылке встала дыбом.

Мы у цели.

– Теперь тихо! Идём медленно! – скомандовал я.

У Тикаани с маскировкой трудностей не возникло, она просто слилась с окружающим ландшафтом, да и у Джеймса Бриджера тоже всё прекрасно получалось: он умеет скользить бесшумно, словно тень. А вот Холли, конечно, пришлось изрядно попотеть, чтобы от волнения нас не выдать – белки же по природе своей не могут не шуметь. Лу держалась позади, и меня это устраивало: я даже думать не хотел, что может случится, окажись она вдруг в окружении оборотней-медведей.

А где же всё-таки Эндрю Миллинг? Прячется где-нибудь поблизости? Одна только мысль об этом выбивала меня из колеи. Будь я в облике человека, у меня бы точно подкосились ноги.

– Посмотрите, вон там в скале вроде бы пещера. Видите? – прошептала Тикаани.

– Да я же там бывал! – вдруг понял я.

Я с семьёй прожил в этой местности пару недель, пока родители не нашли территории получше. Мы с Мией тогда развлекались, подкарауливая друг друга в засаде и потом вдруг внезапно выпрыгивая. И однажды я спрятался именно в этой пещере.

– Какого она размера? Много людей поместится? – спросил Джеймс Бриджер.

– В ряд могут улечься пять человек, но стоять там не получится, – пояснил я.

Забраться в пещеру можно было только через узкую горизонтальную щель в скале, человеку пришлось бы ползти на четвереньках. Кроме того, вход закрывали заросли кустарника. Вряд ли люди знали о существовании этого укрытия.

Мы спрятались на расстоянии примерно десяти древесных длин от пещеры таким образом, чтобы ветер дул в нашу сторону: так оборотни Миллинга не смогут нас учуять. Тикаани, Бриджер и я вжались в землю, Лу тоже легла, а Холли устроилась на ветке поблизости и с трудом сохраняла спокойствие.

– Как думаете, она там, внутри? – Белая волчица рядом со мной не спускала глаз со щели в скале.

– Ждём, – ответил я.

Мне очень хотелось ринуться к пещере немедленно, увидеть, кто там, но инстинкты удерживали меня от необдуманных поступков. Нужно подождать, пока кто-нибудь выйдет.

– А если малышка замёрзнет, пока мы тут караулим? – возразила Тикаани. – У людей же такое хрупкое здоровье.

Она права. Просто невыносимо думать, каково сейчас Мелоди. Тепло ли она одета? Есть ли в пещере хоть какие-то одеяла? Я хотел было ответить Тикаани, но тут заговорил Бриджер:

– Караг прав. Мы не можем напасть, не зная, сколько врагов скрывается в пещере. – Он посмотрел на меня, и я понял, что он больше не сердится.

– И сколько нам здесь ещё торчать? – тихонько подала голос Холли. – Уже вечер воскресенья.

– Я знаю, – с горечью ответил я.

На нас спускалась ночь, тёмная, холодная. Свет исходил лишь от звёзд, в этом районе людских поселений не было. За последние два года мне не приходилось проводить столько времени в обличье пумы: казалось, будто я вернулся в прошлое. И было странно, что я ещё и человек.

Мы ждали, прислушиваясь и всматриваясь в темноту. Я с удивлением заметил, что Тикаани опустила голову и стала есть снег. Но потом я понял зачем: теперь у её морды больше не было пара от дыхания. Молодец! Это ведь может нас выдать. Мы тут же последовали её примеру. Снег леденил мне язык.

К счастью, враги нас пока не заметили. Вот прокричала сова, пробежал по лесу американский беляк, и в животе у меня заурчало. Но мы не трогались с места, лишь время от времени лизали снег. Движения у щели в скале по-прежнему не было. Может, Мелоди там вообще нет и мы следим за пустой пещерой, теряя здесь драгоценное время?

Мы спали и бодрствовали попеременно. На рассвете настала очередь Холли караулить. Я только-только забылся беспокойным сном, как тут же услышал её писк:

– Кто-то вышел!

Мы сразу же все проснулись. Мои вибриссы дрожали от напряжения. У входа стояла оборотень-медведица, та самая, которую мы так долго преследовали. А вскоре появилась и красивая хищная кошка коричневого цвета.

– Это он? – спросил Джеймс Бриджер.

– Да. Это он. – Я никогда не видел его в облике пумы, но узнал сразу.

Эндрю Миллинг. Он был огромный – таких больших кошек я видел лишь пару раз – и излучал силу и уверенность. А как иначе? Он играет на своём поле и до сих пор всегда был на шаг впереди.

Но теперь мы здесь. Я едва мог усидеть на месте: так мне хотелось наброситься на него и выцарапать его подлые глаза. Мускулы дрожали от напряжения. Но пока нужно оставаться в укрытии. Сколько врагов здесь прячется? Двое? Или в пещере есть кто-то ещё?

– Интересно, оборотень-змея тоже здесь? – прошептала Тикаани.

– Нет, – тут же ответил Джеймс Бриджер и, взглянув в сторону пещеры, добавил: – Слишком холодно, при такой температуре в обличье змеи она не сможет двигаться. Ну, если только она охраняет Мелоди в облике человека.

В этот момент рядом с Миллингом появился ещё один зверь – гризли. Настоящий медведь был бы сейчас в зимней спячке, но это явно оборотень. Кучка совиного помёта! Как же нам с ними справиться?! И тут я придумал. Главная роль в моём плане отводилась Лу. Только, к сожалению, роль эта была очень рискованная.

– Лу, – прошептал я, и её ушки дрогнули, – как думаешь, сможешь увести хотя бы одного из трёх? С двумя мы бы справились.

– А как мне это сделать? – Лу немного растерялась.

Мне непросто было объяснить ей задачу:

– Ты должна притвориться, что ты одна – отбилась от стада или типа того. И, возможно, они захотят… – Дальше выговорить я не смог.

– Ты имеешь в виду – захотят меня задрать? – деловито спросила Лу.

Я молча кивнул.

– Классно придумано, – оценила Тикаани. – Они наверняка голодные. Если кто-нибудь из них начнёт к тебе приближаться – удирай что есть мочи.

Лу встала. Я видел, как ей страшно, но голос её звучал спокойно:

– Поняла. До скорого.

– Будь осторожна, Лу! – в голосе Бриджера слышалась тревога.

– Не волнуйтесь. – Лу мысленно послала нам картинку своего улыбающегося человеческого лица. – Вы же знаете, пумы способны поймать вапити, лишь когда нападают неожиданно, а большинству медведей за мной не угнаться.

Я вцепился когтями в землю, чтобы не вспрыгнуть и не удержать её. Лу Элвуд, самая прекрасная девочка на свете, уже ступала по нетронутому белому снегу. Мгновение – и она исчезла. Только бы всё прошло хорошо! Никогда не прощу себе, если с ней что-нибудь случится!

Вторую часть плана я шёпотом обсудил с Холли.

– Всё ясно, сделаем! – торжественно заявила моя подруга.

Оставалось надеяться, что она справится. Холли ускакала, а мы остались ждать.

– Как странно, правда? – прошелестел голос Тикаани. – Все сейчас на английском, а потом пойдут на звероведение.

– А мы лежим в лесу на пузе и готовимся напасть за самого могущественного оборотня Запада! – Мне тоже не верилось, что это происходит с нами.

Я переводил взгляд с пещеры на поляну, где вот-вот должна была появиться Лу. И чуть было не пропустил момент, когда трое оборотней вдруг прислушались и повернули головы – видимо, заметили Лу. Они переглянулись. Что у них на уме? Беззвучно обсуждают, стоит ли задрать эту неосторожную олениху? Или заподозрили, что им расставляют ловушку?

Наконец гризли двинулся в сторону Лу. Это был огромный карамельного цвета колосс с когтями длиной в мой человеческий палец. Как же страшно за Лу!

Волчица и койот смотрели на меня – ждали команды. Я медлил. Лишь когда гризли отошёл достаточно далеко, я прошипел:

– Пора! В атаку!

И мы помчались на Эндрю Миллинга и медведицу. Собрав все силы, весь гнев. Мы должны их победить! И забрать отсюда Мелоди!

Я надеялся сразу же сбить Миллинга с ног, но он устоял и ответил мне мощными ударами лап. Разумеется, он меня узнал. Его жёлтые глаза полыхали злобой.

– Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! Малыш-предатель! Я с нетерпением ждал нашей встречи. Разумеется, я надеялся, что ты примешь мою сторону. Но, судя по всему, ты настроен на борьбу.

После этой попытки запугать меня он стремительно бросился в бой. Я не собирался уворачиваться, и на мгновение мы, шипя, застыли друг напротив друга, поднявшись на задние лапы и пытаясь передними достать противника. Я получил удар в голову и отступил. Мы настороженно ходили по кругу, прижав уши и обнажив клыки.

На моей стороне были молодость, ловкость и регулярные тренировки на уроках. Но Миллинг был крупнее и опытнее, к тому же не такой голодный. Справлюсь ли я с ним? На мгновение уверенность покинула меня.

– Вы не имели права похищать Мелоди, она ничего плохого вам не сделала! – прошипел я и бросил взгляд на щель в скале: там ли она? Слышит ли нас? Замерла ли от страха?

Краем глаза я заметил красную белку. Холли, оглядываясь по сторонам, продвигалась вперёд быстрыми короткими рывками, нервно дёргая распушившимся хвостом. Всё шло по плану: пока мы отвлекали внимание врагов, Холли должна была выяснить, что там с Мелоди. Может, у неё даже получится освободить девочку. Только бы Миллинг не обернулся!

– Люди причинили мне много зла, и ты прекрасно об этом знаешь, – холодно прошептал он. – Звери для них ничего не значат, а если бы они знали о существовании оборотней…

Он не успел закончить мысль: я вновь набросился на него и вцепился зубами в ухо. К несчастью, Миллингу удалось вырваться. Он злобно зашипел и чиркнул мне когтями по передней лапе. Меня пронзила жуткая боль.

– Если бы они знали, что мы существуем, они бы убивали нас с ещё большим азартом, – спокойно закончил Миллинг, словно ничего не произошло.

Холли скрылась в пещере. Сквозь разросшийся кустарник у входа наружу не доносилось ни звука.

А у пещеры становилось всё жарче. Увидев, что здесь творится, вернувшийся оборотень-гризли зарычал от ярости. Нет, только не это! Если этот великан ввяжется в драку, нам не поздоровится! Но он не успел: в задницу ему вонзились рога. Испуганно взвизгнув, медведь прыгнул вперёд. Ура, Брэндон вступил в борьбу! Наверное, догадался, что ситуация у нас осложнилась, и вернулся обратно в горы. К счастью, наш друг уже понял, какой силой он обладает. Не успел гризли опомниться, как получил не только рогами по заду, но и копытами по морде. И неуклюже пустился наутёк!

– Ура! Задай ему! – крикнул я.

Но ликовать было рано: следующим ударом Миллинг чуть было не свалил меня. Я прыгнул, намереваясь приземлиться у него на спине, но промахнулся. Разозлившись, я снова кинулся в атаку: удар лапой слева, справа, опять слева. Однако достать Миллинга не получалось. Какой же он всё-таки сильный! Его когти снова настигли меня – на этот раз досталось спине. Я с ужасом заметил, как слабею от ран, как двигаюсь всё медленнее. Это могло сыграть со мной злую шутку! Страх леденил сильнее, чем снег.

– Я не могу допустить, чтобы ты расстроил мои планы, Караг…

Не договорив, он ринулся на меня и буквально сбил меня с ног. Я уже чувствовал его клыки – Миллинг пытался переломить мне хребет! Острая боль пронзила мне шею, кровь текла по шерсти. Нет, нет, нет, нет!

Я собрал все свои силы и откатился в сторону. Он не успел прикончить меня.

Задыхаясь и дрожа от потрясения, я отступил назад и запрыгнул на скалу, чтобы перевести дух.

– Мне плевать, чего вы там не можете допустить, мистер Миллинг, – с трудом выдавил я.

Хорошо хоть у Джеймса Бриджера всё в порядке. Он даже не был ранен, и к тому же ему удалось заманить медведицу в щель в скалах, в которую ей было не протиснуться. Она тщетно пыталась освободиться, а Тикаани кусала её за задние лапы. Подло, конечно. Но эти ребята намерены нас убить. Пощады сегодня не будет.

Мне удалось лишь мельком взглянуть на товарищей – Миллинг тут же запрыгнул вслед за мной на скалу. Мы дрались на её узком выступе, взметая сугробы снега. О, чёрт, он теснит меня к краю – сейчас свалюсь!

– Родителей тебе больше не увидеть – какая жалось! Кто знает, может, они бы всё-таки обрадовались тебе? – голос Миллинга полнился притворным сочувствием.

Едва договорив, он ринулся на меня и с такой силой толкнул к краю, что земля ушла у меня из-под лап. Я свалился вниз на половину древесной длины и испустил беззвучный крик.

– Караг! – взвыла Тикаани, увидев, как я кувыркаюсь в воздухе. Наверное, испугалась, что я все кости себе переломаю.

Но моё кошачье тело справилось. Я инстинктивно перевернулся в воздухе и приземлился на все четыре лапы – изрядно потрёпанный, но невредимый – в паре метров от входа в пещеру. Миллинг огромным прыжком помчался вслед за мной, рассчитывая вцепиться мне в спину. К счастью, в последний момент мне удалось увернуться. Я понял: начинается последний раунд. Из-за падения голова у меня кружилась, лапы болели, даже дышал я с трудом. Миллинг всё это прекрасно видел и решил не упускать свой шанс прикончить меня. Глаза его сияли – он был уверен в победе.

– Сумрак, помоги! – инстинктивно крикнул я, и мой друг-ворон тут же оказался рядом. Он бросался Миллингу на голову, отвлекая его, чтобы я мог хоть немного перевести дух. Разозлившись, Миллинг попытался схватить ворона лапой, но безуспешно – на землю упала лишь пара чёрных перьев. Окончательно взбесившись, Миллинг вновь кинулся на меня – а я ещё не был готов снова вступить в бой.

Но он забыл про Брэндона. Грозно фырча, мой друг галопом пересёк поляну и, наклонив голову, ткнул Миллинга в бок. Тот увернулся, злобно зашипев, и вновь попытался напасть на меня. Но Брэндон всё время становился между нами и мешал ему.

И вдруг мы услышали крик. Детский крик. Мелоди! В розовом пуховике и лыжных штанах, с растрёпанными волосами и испачканным грязью лицом она стояла у входа в пещеру. На плече у неё сидела красная белка. Обе во все глаза смотрели на нас.

Миллинг был не настолько глуп, чтобы оглядываться на пещеру. Однако, услышав крик, он запнулся на долю секунды. Вот он, мой шанс!

Я промчался мимо Брэндона и, собрав все оставшиеся у меня силы, прыгнул прямо на Миллинга. И мне удалось его повалить! Он отбивался, лёжа на спине, царапал меня и в клочья рвал когтями мою шкуру. Но я не уворачивался от ударов и не обращал внимания на боль: ведь у меня была цель – вцепиться ему в глотку. Кожа там такая тонкая! Убивать меня не учили – но, возможно, это у пум в крови? Я знал, что нужно делать… Но я не мог.

Миллинг почувствовал мою нерешительность и рывком высвободился из моих когтей. Вот только огонь в его глазах погас: мне удалось уничтожить его уверенность. И я смог нанести ему несколько ударов, выпустив когти.

Может, теперь отступит?

Нет, только не Эндрю Миллинг.

Внезапно он развернулся и помчался прямо на Мелоди. Он словно летел – его лапы едва касались земли. Моя сводная сестра пыталась спастись бегством с Холли на плече, но двигалась она очень медленно – снег местами доходил ей до колен. Она отчаянно пробивалась вниз, в долину, пока Джеймс Бриджер, Тикаани и Брэндон удерживали медведицу.

Боль пронзила меня в самое сердце. Я сразу понял, что задумал Миллинг. Если он убьёт Мелоди, то победа останется за ним. Ещё два прыжка – и он её настигнет. И свернёт ей шею, словно кролику.

И я не знал, смогу ли ему помешать.

Я отчаянно мчался за Миллингом. Ещё мгновение – и он прыгнет на Мелоди!..

И тут вдруг надо мной распростёрлись огромные коричневые крылья. Взмах крыльев, планирующий полёт – и вот уже белоголовый орлан настиг пуму. Когда Миллинг изготовился к прыжку, Лисса Кристалл вцепилась когтями ему в плечи и чуть приподняла его над землёй. Споткнувшись на полном ходу, Миллинг издал ужасающий вопль.

Лисса накрыла крыльями его распростёртое тело, остались видны только дрыгающиеся задние лапы и нервно бьющий о землю коричневый хвост. Возможно, орлан и пума о чём-то говорили, но я ничего не слышал. Потом Лисса поднялась в воздух, а пума Эндрю Миллинг убрался прочь, истекая кровью.

Услышав вопли Миллинга, Мелоди обернулась и застыла от ужаса. Она видела, как Миллинг убрался восвояси и как улетела Лисса. А потом она увидела меня. Она смотрела в лицо пуме на расстоянии в четыре человеческих роста.

Наши глаза встретились… И я понял, что она меня узнала.

Как она догадалась, что это был я? Её милый безобидный сводный брат Джей?

Что мне оставалось делать? Я развернулся и убежал. В лес, где уже скрылись сообщники Миллинга и мои друзья-оборотни.

Спускаясь в долину, мы услышали гул полицейского вертолёта: он прилетел, чтобы забрать Мелоди и вернуть её семье. Теперь она в безопасности. На душе у меня было светло.

Совершенно измождённые, мы ковыляли по направлению к автомобильной дороге, откуда нас сможет забрать Тео. Лу, не получившая ни одной царапины, шла со мной рядом.

– Как ты, Караг? Справишься? – спросила она, и я устало кивнул.

– Всё нормально, – ответил я, мечтая только о том, как бы рухнуть замертво.

Израненная Тикаани плелась по снегу, словно дряхлое беззубое существо, не способное задрать даже мышь. Джеймс Бриджер, которому удалось остаться невредимым, подталкивал её время от времени носом, чтобы она продолжала идти. За нами тянулся кровавый след.

Холли сидела на спине у Лу и подгоняла нас:

– Эй, вы, паралитики, шевелите лапами! Прибавим темпа! Кстати, вы весь снег изгадили – вы вообще в курсе?

Тикаани недовольно рыкнула на Холли:

– Да в курсе мы, в курсе, заткнись уже, закуска!

Хорошо, что наши приметные кровавые следы скоро заметёт снегом. За полкилометра от того места, где Тео оставил машину, мы превратились в людей. Завхоз уже ждал нас с охапкой одежды и перевязочными материалами.

– Не ожидал я такого от Эндрю, – сказал он. – Ну, что он девочку похитит. Я так рад, что вы её освободили! Караг, не шевелись, я же тебя перевязываю.

Я сидел на переднем сиденье, а Тео бинтовал мне раны. Наверное, чтобы я не испачкал всю машину.

– Спасибо, – сказал я ему. – Спасибо, что не выдал нас. Если бы он знал, что мы придём, у нас бы ничего не получилось.

– Об этом не беспокойся, – мрачно ответил Тео. – Я больше не с ним. Пусть держится от тебя подальше – или будет иметь дело со мной.

Мне захотелось улыбнуться, но не получилось: Тео как раз обрабатывал рану от укуса у меня на затылке, и было очень больно.

Джеймс Бриджер дал мне сильную обезболивающую таблетку, и я запил её водой. В облике человека Бриджер выглядел довольно бледным.

– Знаешь, мой мальчик, я много чего повидал в жизни, но такой схватки, как сегодня, мне видеть не доводилось. Я думал, он тебя убьёт.

– Я тоже так думал, – ответил я устало.

– Но потом ты задал ему жару!

– Ага, – только и сказал я.

Бриджер положил мне руку на плечо. Я понял, что так он благодарит меня. За то, что я не убил Эндрю Миллинга.

Только Холли осталась в зверином обличье. Сначала она набросилась на банку с орехами пекан (вообще-то орехи принадлежали Тео), а потом принялась крутиться вокруг зеркала заднего вида, болтая при этом без умолку.

– Малышка неслабо удивилась, когда я на неё взобралась, а потом ещё и сняла с неё эти дурацкие верёвки! Вообще было несложно, я их просто прогрызла, а потом…

Холли вдруг пукнула. Негромко, но очень вонюче.

– Эй, а пукать обязательно?! – возмутился Брэндон.

– Пардон, меня всегда с этих орехов пучит, – ответила Холли, ничуть не смутившись.

– С сегодняшнего дня переходишь на фундук, – пробормотал я, прислонился головой к внутренней обивке машины и заснул.

Проснулся я в школьном медпункте. У моей кровати сидела Лисса Кристалл. На ней было простое зимнее платье, колготки и высокие сапоги.

– Не хочу, чтобы визиты к тебе в больничную палату стали традицией, – сказала она, но голос её при этом звучал вовсе не строго, а жёлтые глаза лучились теплом. – Ты подверг себя ужасной опасности, это было безответственно с твоей стороны. Но я должна попросить у тебя прощения. Я ведь не поверила тебе, что Миллинг ненавидит людей.

– А когда вы это поняли?

– Когда прилетела Тень и забила тревогу. Ваша схватка на горе повергла её в шок, и она что есть мочи помчалась в школу и доложила мне обо всём. Я подозревала, что что-то происходит, но, конечно, не знала, что именно. А потом я увидела всё своими глазами.

– Вы появились как нельзя кстати, – сказал я. – Иначе бы Мелоди погибла и я бы не смог это предотвратить. Это ведь вы позвонили в полицию?

– Да. – Директор постукивала кончиками пальцев по мобильному телефону. – Но, к сожалению, я не могла сказать полиции, кто похитил девочку. Рядом с пещерой наверняка нет его человеческих следов, и твоей сестре он тоже, конечно, показывался только в обличье пумы. Поэтому я просто сказала, что мои ученики ходили в выходные в горы с учителем, там на них напали хищники, и, убегая, дети обнаружили укрытие. Боюсь, вам тоже придётся давать показания. Джеймс уже придумал правдоподобную историю и отрепетирует её с вами.

– А что с предвыборной кампанией Миллинга? – Я беспокойно присел в кровати. – Его ведь ещё могут избрать в конгресс?

– Не волнуйся, – сказала Лисса Кристалл. – Я ясно дам ему понять, что от этих планов придётся отказаться. Иначе мы, оборотни, найдём способ отравить ему жизнь. Мы теперь предупреждены.

– Хорошо. – Я выдохнул и снова опустился на кровать. – То есть вы уже сообщили в Совет? Теперь все оборотни знают, что Миллинг опасен и замышляет нечто ужасное?

Лисса Кристалл глядела на меня крайне серьёзно:

– Разумеется, я тут же сообщила в Совет. Если Миллинг и дальше будет вредить людям, мы сделаем всё, чтобы ему помешать.

Я выдохнул с облегчением. В школе я узнал, что на каждом континенте есть Совет оборотней. В него входят десять умных и опытных оборотней разных видов, хорошо интегрированных в человеческое общество. Совет следит за тем, чтобы оборотни придерживались определённых правил сосуществования и жили в согласии друг с другом и с людьми. У каждого члена Совета имелись десятки или даже сотни добровольных помощников, поэтому Совет пользовался поддержкой на территории всей страны.

– Может быть, это похищение – лишь репетиция того, что он задумал? – осторожно предположил я. – Репетиция оказалась неудачной. Теперь он, возможно, изменит планы.

– Всё может быть, – задумчиво сказала директриса. – Его требования не удовлетворили – в Скалистых горах охота по-прежнему разрешена. Вероятно, теперь он решит идти к цели другим путём.

Я кивнул. Не было никаких сомнений: Миллинг всё ещё опасен. Но теперь я борюсь с ним не один, и это здорово.

Плохо то, что в последние дни я нарушил много правил. Мне необходимо, я просто должен задать один важный вопрос, даже если ответ меня не обрадует:

– Э-э-э… мисс Кристалл…

– Да?

Дверь приоткрылась, в щёлку заглянули Дориан и Нелл. Наверное, они пришли меня проведать и узнать, что произошло. Но, увидев Лиссу, они тут же исчезли, я даже «привет» крикнуть не успел.

Я вновь сосредоточился на вопросе, который мне предстояло задать, и наконец решился:

– У меня третье замечание, да?

– Да, – кивнула Лисса Кристалл.

Я с ужасом посмотрел на неё.

Не меняя выражения лица, она продолжила:

– Ты же нарушил все мои распоряжения, не так ли? Но я считаю честью, что ты учишься в моей школе. И если бы существовали медали для оборотней, то тебе бы точно её вручили.

И она благодарно улыбнулась мне.

А я улыбнулся ей в ответ.

На следующее утро, как только я смог подняться с кровати, Джеймс Бриджер сам отвёз меня в соседний город: туда в больницу доставили Мелоди. У её палаты дежурили двое полицейских – наверное, для защиты от журналистов. Они никому не разрешали входить к ней, и меня тоже сначала не хотели пускать, но мистер Бриджер объяснил им, что я член семьи.

– Я подожду в коридоре, – шепнул мне учитель, и я вошёл в палату один. Там было очень мило, стены красиво окрашены в разные цвета. Только запах стоял ужасный: воняло средствами дезинфекции, лекарствами и завядшими цветами. Повсюду стояли вазы с букетами и открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления. На подоконнике парадным строем галопировала целая армия игрушечных лошадок. Я чуть было не повернул обратно.

На краешке кровати сидели Анна и Дональд, Марлона не было – наверное, он в школе. Анна держала Мелоди за руку, а Дональд разговаривал с дочерью, как с маленьким ребёнком:

– Не может быть, чтобы там не было людей. Дядя психолог уже объяснил тебе, что ты просто очень испугалась и все эти звери тебе привиделись…

Мелоди, скрестив руки на груди, упрямо смотрела на отца:

– Нет, папа, там были только животные, и они дрались друг с другом, две пумы и несколько медведей, а потом ещё прилетел орёл…

– Милая, это невозможно…

Только тут они заметили, что кто-то вошёл. Я и в человеческом облике двигался практически бесшумно.

– Джей! – радостно воскликнула Анна, вскочила и крепко прижала меня к себе. Слёзы лились у неё из глаз. – Джей, спасибо! Спасибо тебе! Спасибо! Вы нашли Мелоди там, в горах. Это самый лучший подарок в моей жизни. С тобой всё хорошо? Ты сильно поранился?

Я обнимал её и не знал, что ответить. Это же из-за меня похитили Мелоди, и я просто постарался исправить свою вину. А что касается моего самочувствия – у меня болело просто всё. Шерри Плеск перебинтовала мне полтела. Но рассказывать об этом мне не хотелось: тогда придётся ещё больше врать.

Поэтому я просто пробормотал что-то невнятное, и меня пустили к Мелоди. Она казалось такой маленькой и худенькой в моих объятьях! Как птенчик с полыми косточками – только так он потом может научиться летать. Но когда она заговорила, стало ясно, что она вовсе не испуганная птичка:

– Мама, папа, я хочу поговорить с Джеем наедине.

Родители удивлённо посмотрели на неё.

– Милая, но как же так… – начал было Дональд.

– Прямо сейчас. Пожалуйста.

Не сразу, но Анна и Дональд всё-таки позволили себя уговорить, вышли и закрыли за собой дверь. Я присел на освободившийся край кровати. Мне было не по себе. Что задумала Мелоди? Она внимательно посмотрела на меня и склонила голову набок, как сорока:

– Там, на горе, ведь это был ты, верно? Ты был пумой?

Что мне ответить? Можно было, конечно, сказать «Ты с ума сошла» или «Не понимаю, о чём ты». Но я не смог. Я помнил, как она тогда на меня взглянула. И я был безумно рад, что она жива! Я ведь, как никто другой, знал, что её жизнь висела на волоске. Она заслужила узнать правду.

– Да, это был я.

– Я узнала тебя по глазам. И ты тогда двигался так же, как сейчас.

– Скорее наоборот, – пробормотал я.

– Рассказывай! – скомандовала Мелоди.

Вправе ли я доверить ей мою тайну? Это ведь не только мой секрет. А Мелоди, сколько я её знал, была противной восьмилетней девчонкой. Кто поручится, что она удержит язык за зубами? А вдруг она однажды разозлится на меня и всё выболтает?

– Это большой секрет, не знаю, сможешь ли ты сохранить его в тайне, – честно сказал я ей.

– Клянусь своей жизнью, – ответила Мелоди, да так серьёзно, как никогда раньше.

Я понял, что теперь мы связаны навечно. Если ты спас кому-то жизнь, то отношения ваши навсегда изменились. Что-то подсказывало мне, что теперь Мелоди не будет ревновать меня к Анне. Потому что она знает, что приобрела нечто очень ценное – ещё одного старшего брата. На которого можно положиться.

Поэтому я рассказал ей, что я оборотень и большую часть жизни прожил в лесу в обличье пумы. А потом решил пойти к людям.

От изумления глаза Мелоди превратились в огромные голубые озёра:

– Значит, ты можешь превращаться когда захочешь?

– В основном могу, – признался я. – Не всегда сразу получается, но я работаю над этим.

– Покажи.

Мои уши покрылись шерстью.

– Ну как, прикольно?

– Ещё как прикольно! – Мелоди сияла. – То есть ты наврал, что ничего не помнишь. На самом деле ты ушёл из своей настоящей семьи. Трудно было?

– Трудно, – подтвердил я и закрыл лицо руками, потому что глаза вдруг наполнились слезами. Я не хотел, чтобы Мелоди их увидела.

Но она, разумеется, заметила.

– А ты можешь их навещать? – сочувственно спросила она.

Я молча покачал головой. Эндрю Миллинг знает, где они. Но он никогда мне не скажет. Особенно после нашей последней, кровавой, встречи. Я потерял всякую надежду увидеть своих родных. И ещё меня мучили сомнения: солгал ли Миллинг, когда сказал, что они больше не желают меня видеть?

В дверь постучали, и Анна спросила, можно ли войти.

– Нет, нельзя! – крикнула Мелоди и продолжила расспрашивать меня: – Ты дрался с другой пумой – это ведь ты меня защищал?

– Верно.

– Спасибо, это ты очень храбрый. Он тебя поранил? – Мелоди озабоченно посмотрела на мои бинты.

– Нестрашно, – быстро ответил я.

– А кто была эта вторая пума?

Я рассказал ей про Миллинга и про его ненависть к людям.

– Но ведь ты не испытываешь к нам ненависти? – спросила Мелоди, и в её глазах промелькнул испуг. Наверное, она только сейчас поняла, что рядом с ней сидит огромная хищная кошка.

– Нет, ну что ты – стал бы я тогда с вами жить, – поспешил я её заверить.

В дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво. Я быстро вернул ушам нормальный вид. Как раз вовремя – Анна и Дональд вошли без спроса.

– Ну, и о чём вы тут шепчетесь? – пропела Анна.

И мы с Мелоди хором ответили:

– Это наше дело.

Новости о нашем приключении разнеслись по школе со скоростью света: об этом позаботилась Холли. Сначала было приятно, но потом недоело, что все на меня пялятся, хлопают по плечу и высказываются об освобождении Мелоди.

– Привет, спецагент Караг, – крикнула Нелл, размахивая косичками с вплетёнными в них бисеринками. – Спецоперация прошла удачно? Кого планируешь спасти в следующий раз?

– Тебя, если на тебя лиса позарится, – ответил я и пошёл к Шерри Плеск за добавкой пудинга.

– Ну, расскажи, как ты уделал Миллинга, – выспрашивал Фрэнки, оборотень-выдра.

– Да я уже три раза рассказывал.

– Ну и что? Такую историю можно послушать и десять раз.

Я застонал. К счастью, Брэндону и Холли не надоедало вновь и вновь рассказывать о нашем приключении. Брэндон сиял, как восходящее солнце, повествуя о своей битве с оборотнем-гризли. Учитель борьбы Билл Зорки сначала даже не поверил, что наш друг справился с медведем – но ведь тому были многочисленные свидетели.

Но вообще-то всё это пустяки. Главное – Мелоди спасена, мы справились. Всё закончилось хорошо.

Единственное огорчение – Тикаани больше со мной не разговаривала. Конечно, этого и следовало ожидать: она вернулась в стаю, к своим товарищам. Они там все словно братья и друзья одновременно. Но я надеялся, что она хоть изредка будет посматривать на меня – ведь мы так много пережили вместе. Однако она игнорировала меня целиком и полностью. А вожак стаи Джефри усердно готовился к празднованию своего дня рождения на следующей неделе и наглел ещё больше, чем обычно.

– Да если бы твой друг Квадратная Башка тебе бы не помог – от тебя бы мокрого места не осталось, – съязвил он, когда мы стояли в очереди за обедом.

– Пасть закрой, – отрезал я.

– Эндрю Миллинг сделал бы из тебя кошачий гуляш, – потешался Бо.

– А если бы гризли тебя придавил, ты бы сейчас был тоненький, как листочек, – добавил Клифф.

Да уж, с фантазией у него не очень.

– Не обращай внимания на этих идиотов: у них изо рта воняет и шкура сальная, – утешала меня Холли.

Тикаани промолчала.

На следующей день на доске размашистым почерком Лу было написано:

В выходные, когда я снова был у Рэлстонов, шум в прессе уже почти утих. Журналисты сошлись на том, что Мелоди обладает очень богатой фантазией, хотя не исключено, что пуму и медведя надрессировали охранять её в укрытии. Мы с Холли, Брэндоном, Тикаани и мистером Бриджером дали одно-единственное интервью, а от всех остальных отказались, чтобы не проболтаться.

Все Рэлстоны были особенно добры ко мне. Стены в комнате Мелоди наряду с изображением лошадей теперь украшал постер с прыгающей пумой. И даже Марлон, казалось, забыл о вражде. Его подружка Дебби помирилась с ним, и он пребывал на «седьмом небе», как сказала Анна. Этого я так и не понял – откуда взялось столько небес?

И тем не менее я по-прежнему всегда оставался начеку, и в тот вечер, когда я вернулся с прогулки по долине, а Марлон подловил меня на лестнице, тоже.

– Эй, ты! Ты что, фанатку себе завёл, как эти долбаные рокеры? Тут девчонка какая-то тебе уже четыре раза звонила.

– Извини, – только и ответил я.

Кажется, фанаты – это люди, которые любят знаменитостей?

– Да ладно, проехали, – буркнул Марлон. – В следующий раз включай мобильник.

– Идёт, – сказал я.

К сожалению, я или постоянно забывал мобильник дома, или он был разряжен, или отключён автоответчик. И теперь меня терзало любопытство: кто пытался мне дозвониться? Холли? Или это всё козни Эндрю Миллинга?

К счастью, Марлон записал номер девушки. Номер незнакомый, но явно местный. Я уединился в своей комнате – она у меня уютная, с одеялами и подушками разных оттенков зелёного, – и набрал таинственный номер.

– Элвуд, – ответил строгий голос. Задери меня кабан! Это же наш учитель превращения! И я позвонил ему домой в выходной! Вот это я вляпался! Я совершенно растерялся, но потом всё-таки пробормотал:

– Э-э-э… это Караг… Лу мне звонила…

– Возможно, – голос у Элвуда был леденющий.

Я вытер пот со лба и, пока ждал Лу, подошёл к окну, чтобы оценить обстановку. В птичьей кормушке царило оживление: два серо-розовых горных вьюрка и ярко-голубая сойка набивали брюшки до отказу. Я улыбнулся тёзке – ведь моё имя Джей означает «сойка» – кто знает, почему Анна меня так назвала.

– Караг, как хорошо, что ты позвонил! – Лу задыхалась от бега.

Меня затрясло – так бывает со мной всегда, когда я её вижу или разговариваю с ней.

– Что такое? Что-то случилось? – испугался я.

– Ты сидишь?

– Нет, – честно ответил я.

– Тогда сядь.

Я послушно опустился на кровать:

– Теперь сижу.

– Отлично! – Лу ликовала. – Мне кажется, я нашла твою сестру Мию!

Лу быстро рассказала мне, как было дело. У неё есть не только братья и сёстры, но и многочисленные дяди и тёти, кузены и кузины. Все они живут в штате Вайоминг и любят посплетничать. В основном о знакомых оборотнях. Лу рассказала родным, что я ищу свою семью, и друг одного дальнего родственника вспомнил, что несколько месяцев назад он видел семью из трёх пум и они почти наверняка оборотни. И ещё он видел, как молодая самочка пумы из этой семьи расспрашивала о чём-то других оборотней и животных. Судя по всему, искала кого-то, кто живёт в районе горного хребта Титон. И друг поведал об этом дальнему родственнику. А тот упомянул о пумах в разговоре с кузеном Лу. А кузен, в свою очередь, сказал об этом одному из братьев Лу. От него и Лу наконец тоже узнала о семье из трёх пум.

Я был чрезвычайно взволнован:

– А вдруг это не Мия?

– Это Мия, – Лу была уверена. – Мой брат Кен рискнул с ней заговорить. Ну, разумеется, лишь после того, как она наелась.

– Вот это да! – вырвалось у меня.

Оказывается, не только Лу смелая, но и весь их клан вапити не промах!

– Он рассказал ей, что в моей школе учится пума по имени Караг и он ищет свою семью. По его словам, когда она услышала твоё имя, сильно разволновалась.

Мой телефон как-то странно заквакал. Наверное, я слишком сильно вцепился в него. Я чуть ослабил хватку, чтобы не раздавить его окончательно.

– Как мне её найти?

– Кен уже договорился о встрече. На том месте, где вы виделись в последний раз. Завтра, на закате солнца.

Рэлстоны не возражали, когда я объявил, что отправляюсь в горы полюбоваться закатом. Впрочем, они сейчас были так счастливы, что разрешили бы мне, наверное, даже бизона в саду завести.

Когда я надевал ботинки, руки у меня дрожали, и я целую вечность провозился со шнурками. А потом я пошёл, как всегда, напрямик, перебираясь через изгороди, стены и сады. И вот я наконец за городом, на белой равнине, покрытой пушистым снегом, на котором лишь кое-где виднелись следы зайцев и вапити.

Когда солнце скрылось за горизонтом, я уже был на месте – на нашей прежней территории обитания, высоко в горах, в густом сосновом лесу. Я даже вспотел от волнения, а ноги при этом совершенно заледенели. В человеческом теле всё-таки порой очень неудобно.

Именно здесь, на этом самом месте, Мия в последний раз обняла меня, мама печально посмотрела мне в глаза, а отец гневно сказал: «Ступай и делай что хочешь. Но я тебе сразу скажу – мы не желаем иметь с людьми ничего общего!»

И я ушёл.

Я ждал, переминаясь с ноги на ногу, чтобы окончательно не замёрзнуть. Время от времени я беспокойно оглядывался по сторонам – следил за тем, что происходит в лесу, – и размышлял, не лучше ли мне сразу превратиться. А если Мия не рискнёт подойти ко мне, пока я в обличье человека? Но я всё-таки остался как есть.

Боковым зрением я вдруг заметил какое-то движение. Я осторожно обернулся – и увидел её. Передо мной стояла очень красивая кошка. Большая. Больше, чем она мне запомнилась. С плотным красновато-коричневым зимним мехом.

– Мия.

Мы хотелось кричать на весь лес, но я боялся спугнуть сестру, а потому произнёс её имя шёпотом. Я знал, что она меня услышит.

– Наконец-то я тебя нашла, – ответила она. – Если бы ты знал, сколько я тебя искала!

Старшая сестра медленно приближалась ко мне. Я слышал её урчание и видел радостный блеск в её зелёных глазах. Но в них был и страх.

Вот теперь пора! Я прошептал заветное «Тимбукту» – и превращение прошло как по маслу. Одежда спала с меня, а ботинки с задних лап я презрительно стряхнул.

Мы с Мией подбежали друг к другу и стали тереться головами, урчать и драться, пока не разбросали весь снег на поляне.

– Караг, да ты уже больше меня, – Мия хлопнула меня лапой, втянув когти.

– В школе хорошо кормят. – Я ласково лизнул её в плечо.

Как же здорово снова видеть её!

– Почему вы меня не навещали? Не знали, где я живу?

– Мама как-то ходила в город, но тебя не нашла. Её чуть не арестовала полиция: людям показалось, что она странно себя ведёт. Больше она не рискнула туда ходить.

– Бедная мамочка! Какой ужас!

– Не волнуйся, всё обошлось. Но потом ранили папу. К нам сюда переселилась стая волков, и папа с ними подрался, потому что они постоянно отбирали у нас добычу. С тех пор он хромает.

Во мне вспыхнул гнев:

– Стая волков?!

Мия ловко балансировала на поваленном стволе дерева:

– Да, их около десяти. Нам с ними было не справиться – ни минуты не давали спокойно поесть. Пришлось искать другую территорию.

И там мою семью нашли люди Миллинга.

– И где вы теперь? Далеко отсюда?

– Прилично. Три дня пути на север. Там неплохо, но добычи меньше, чем здесь.

Довольно урча, она снова потёрлась головой о мою голову. Прижавшись друг к другу, как в детстве, мы лежали за упавшим деревом. И на мгновение показалось, что всё по-прежнему, что я снова только пума и живу в горах, в национальном парке.

Три дня пути? Значит, далеко за пределами Йеллоустонского заповедника. Наверное, это уже в штате Монтана, в тех горах, что люди называют Галлатинским хребтом.

– У папы из-за раны теперь толком охотиться не получается. Я ему помогаю как могу. Но зимой мы всё равно часто ложимся спать голодными, – рассказала Мия.

На душе у меня было тяжело. Родителям моя помощь наверняка не помешала бы.

– Папа всё ещё сердится на меня? – спросил я, затаив дыхание.

Только бы это было не так! Только бы Эндрю Миллинг говорил неправду!

– Боюсь, что сердится, – вздохнула Мия. – Он не может простить, что ты решил остаться в мире людей. Мы с мамой тебя, разумеется, давно простили. Хотя, конечно, странно было видеть тебя сейчас в облике человека.

Меня словно скалой придавило. Миллинг не солгал! Это просто ужасно! Ну почему папа такой упрямый! Что плохого в моей теперешней жизни? А кроме того, в мире людей я смогу гораздо больше сделать для нас, оборотней. Например, как Лисса Кристалл со своей школой. Ну почему папа этого не понимает?!

Я лежал на земле без сил, словно подстреленный. Мия грустно тыкалась в меня носом.

– Да всё в порядке, – храбрился я, но Мия, конечно, мне не поверила:

– Я поговорю с ним ещё раз, ладно? Расскажу, что у тебя всё хорошо. Мама тоже очень-очень обрадуется, когда об этом узнает.

– Да, расскажи им обо мне, пожалуйста, – у меня немного отлегло от сердца.

– Ну и каково это – быть человеком? – поинтересовалась Мия.

Теперь пришла моя очередь рассказывать, и постепенно настроение у меня снова улучшилось. Мия удивилась, узнав, что я хожу в школу для оборотней. Она ведь даже не знала, что таких, как мы, называют оборотнями, и, конечно, не подозревала, что для нас существует специальный интернат.

– Здорово там у вас, – с лёгкой завистью сказала Мия и продолжила расспрашивать меня о городе и людях.

– А что у тебя? Ты ещё иногда превращаешься?

– Летом бывает, – ответила Мия. – Купаться без меха прикольно. Мне очень нравится.

Я скорчил шутливую гримасу:

– Ты не кошка! Кошке бы такое не понравилось!

Мия легонько толкнула меня и прикусила мне ухо зубами. Потом вздохнула:

– А помнишь супермаркет? Там было столько вкусной еды…

– Помню, – сухо ответил я.

Когда мы впервые ходили в город, Мия разнесла там весь мясной прилавок.

И тут вдруг меня осенило:

– Слушай, а давай сходим в город вместе? Я там хорошо ориентируюсь, тебе нечего бояться. Можем блинчиков с беконом поесть или ещё чего-нибудь.

Мия смотрела на меня растерянно, но заворожённо.

– Что такое блинчики?

– Ну, это такие круглые вкусняшки из теста, – попытался я объяснить, но напрасно: Мия же даже не знала, что такое тесто! – Ну пожалуйста, очень прошу, пойдём со мной – и сама попробуешь!

Я не ожидал, что она согласится. Но она согласилась! И глаза её при этом горели от любопытства. Итак, послезавтра: я принесу ей в лес одежду – и мы пойдём есть блины!

Лисса Кристалл и все мои друзья страшно обрадовались, узнав, что я виделся с Мией и что мы собираемся встретиться вновь. Меня завалили советами.

– Если вы что-нибудь натворите – просто скажите в полиции, что твоя сестра тоже ничего не помнит, и тогда вас назовут «таинственный мальчик» и «таинственная девочка», – предложил Дориан и одарил меня небрежной кошачьей улыбкой.

– Передай Мие от меня привет и скажи, пусть хорошенечко присматривает за тобой, иначе ещё с какими-нибудь хищниками подерёшься или с охотничьими собаками схватишься, – внесла свою лепту Холли, нацепив строгое выражение лица – хватило её ровно на две секунды.

Брэндон забросил в рот очередное кукурузное зерно:

– Да, правильно, и скажи ей, чтобы в гости приходила – только пусть пообещает не трогать Нелл, Нимбла и прочих травоядных.

– Хорошо, – ответил я, отбился, как смог, ещё от дюжины советов и попрощался со всеми. – Ну что, тогда держите нос морковкой!

– Хвост, Караг, хвост! – крикнул мне вслед Брэндон.

– Что не так с моим хвостом? А, ладно, потом, – отмахнулся я.

Повесив на спину набитый до отказа рюкзак, я покатил на велосипеде к назначенному месту встречи. Движения всё ещё причиняли боль – раны пока зажили не до конца.

Мы с сестрой вот так запросто идём ужинать! Неужели это происходит с нами?! Просто не верится! На сердце у меня было удивительно легко: как будто всё это время я носил каменное пальто, а теперь его сбросил. Казалось, сейчас взмахну руками и взлечу, как Лисса Кристалл. Хотя, конечно, Мия принесла не только хорошие новости. Но теперь меня хотя бы больше не мучили сомнения: я знал, что мои родные живы, и не терзался страшными вопросами, на которые никто не мог дать ответа. И как же всё-таки здорово, что Мия одобрила моё решение жить в обоих мирах! Она всегда принимала мою сторону, а в теперешней ситуации её поддержка была мне особенно важна.

Мия уже ждала меня.

– Я тебе одежду принёс, – сказал я и повесил на ветку вещи, которые одолжила мне Нелл: красный свитер, джинсы, носки в разноцветную полоску, сапоги и сине-красную куртку.

Мия разглядывала их так, словно я предложил ей завернуться с ног до головы в подарочную бумагу:

– Вы всё это из лепестков, что ли, сшили? В такой яркой одежде на меня же все глазеть будут.

Я рассмеялся. Мне вначале защитный цвет тоже больше нравился.

– Люди решат, что ты классно выглядишь, – убеждал я Мию.

– Что, правда? – не поверила она, но я ободряюще кивнул.

Потом я вежливо отвернулся, чтобы она спокойно превратилась и оделась. Этому меня тоже научили Рэлстоны. Раньше мне и в голову не приходило, что бегать голышом в человеческом облике неприлично.

Мие потребовалось немало времени, чтобы превратиться, и ещё больше – чтобы одеться.

– Готово! – наконец объявила сестра, и я обернулся.

Передо мной стояла стройная девушка с растрёпанными каштановыми волосами и смелым взглядом и широко мне улыбалась. Свитер она надела задом наперёд, а сапоги и вовсе проигнорировала.

– У меня от этих штук всегда ноги болят, – пояснила Мия.

Её голос звучал чуть хрипло: оно и понятно – она же так давно им не пользовалась.

Первым делом мы обнялись. В кои-то веки у нас у обоих были руки.

– Я так рад, что ты у меня есть, – сказал я. В глазах стояли слёзы. Мия тут же обняла меня снова.

Потом мы направились в город. Мия неуклюже ступала по снегу босыми ногами, с каждым шагом поднимая их всё выше.

– Ой-ой-ой, какой ужас! – верещала она.

Я глазом не успел моргнуть, как она впрыгнула в сапоги и смущённо меня поблагодарила.

Я повёл Мию в кафе, где мы часто бывали с Рэлстонами. Там было уютно, на окнах висели разноцветные занавески, а на круглых столиках стояли солонки и перечницы в форме бурундучков. В кафе ужинали семьи и парочки, никто не обращал на нас внимания. Но Мия всё равно сидела рядом со мной, совершенно одеревенев. Я буквально носом чуял, как ей страшно.

– Не бойся, люди тебя не укусят, их больше интересует еда, – прошептал я ей.

– Надеюсь, – ответила Мия и затаилась как мышка, пока я заказывал блинчики с беконом и сыром и какао.

К счастью, нам было видно, как девушка за стойкой готовила еду. Мия просто не могла оторвать от неё глаз и совершенно забыла о страхе – а тут уже и блины принесли.

Мия с наслаждением втянула носом исходящий от них аромат:

– Ну что сказать: в любом случае, пахнет намного аппетитнее, чем тот чернохвостый олень, которым мы недавно обедали – он был уже не совсем свежий.

– Я очень рад, – сказал я и взялся за нож и вилку. – Приятного аппетита!

– Ты чего это? – удивилась Мия.

Схватив блин обеими руками, она сунула его в рот, обожглась и уронила блин на тарелку. Я улыбнулся: мне вспомнился одиннадцатилетний мальчик, который однажды появился в Джексоне и получил имя Джей. Этот мальчик вначале точно так же ел руками.

Вторая попытка Мии оказалась более удачной. Она взялась за приборы и, следуя моим указаниям, неплохо справлялась, правда один раз чуть не ткнула себе вилкой в губу.

– Это просто потрясающе вкусно! – восхитилась сестра и от удовольствия прикрыла глаза. – Весело тут, у людей. Но в следующий раз твоя очередь: ты придёшь к нам, и мы вместе поохотимся.

– Договорились. Но только не на вапити.

Я был просто счастлив.

По возвращении меня ждал сюрприз. Прибыл новый ученик. Вцепившись в старую потрёпанную дорожную сумку, он робко стоял в крыле, где жили мальчики, рядом с мисс Кристалл и внимательно слушал ее объяснения. Невысокий, с сильными ногами и золотистыми глазами. Я было совсем про него забыл, но сразу же узнал и очень обрадовался. Это же оборотень-лягушка, за которым мы наблюдали в бассейне!

– Привет, Генри! – обратился я к нему.

Юный оборотень растерянно обернулся и посмотрел на меня:

– Ты же тот самый мальчик из бассейна. Ты что, тоже… э-э-э…

– Всё верно, я тоже оборотень, – улыбнулся я. – Пума. И зовут меня Караг.

– Круто! А я всего лишь лягушка, – подавленно признался он. – Я подозревал, что со мной что-то не так, но чтобы…

– Поверь мне, с тобой всё так – и что значит «всего лишь»? Ты, например, потрясающе плаваешь, чего не скажешь обо мне. – Мне нравилось, что он меня не боится. – И я хочу поблагодарить тебя. Если бы ты тогда, в бассейне, мне не помог, я бы уже пошёл на корм рыбам. Был бы такой корм для рыбок – со вкусом пумы.

Генри удивлённо посмотрел на меня:

– Что, правда? Я действительно тебя спас?

– Ну конечно. Ты что, сам не заметил? Ты так быстро среагировал – просто класс!

В глазах Генри было столько благодарности, что мне стало неловко.

– Нет, понимаешь – просто я не помню, когда в последний раз сделал что-то правильно. Мои братья превосходят меня во всём, а меня считают неудачником.

Бедный Генри!

– При этом у них всего одно обличье. Правда, скучно? – подбодрил я его. – Здорово, что родители разрешили тебе перевестись в нашу школу.

– Было непросто их убедить, но я знал, что моё место здесь.

Лисса Кристалл слушала наш разговор, улыбаясь. И наконец вмешалась:

– Генри, ты будешь жить в комнате с Нимблом. Попозже сможешь пометить территорию. А теперь, я думаю, лучше отправить тебя с Карагом, он покажет тебе школу. Мне кажется, он вполне подходящая кандидатура.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как я прибыл в школу и Брэндон рассказывал мне, боязливому новичку, про местные порядки. А теперь пришла моя очередь! Я был зверски горд.

И мы с Генри отправились на экскурсию.

К сожалению, не всё в этот день складывалось так удачно. Показывая Генри школу, я краем глаза заметил, что в подвале идёт подготовка к празднованию дня рождения Джефри. Оттуда потрясающе пахло жареной курочкой и свиными рёбрышками. Но я понимал, что мне их не попробовать. Равно как и стейки, которые родители Джефри привезли в огромных корзинах – всё для того, чтобы гости не умерли с голоду.

– Джефри, сынок, как ты думаешь, колбасок хватит на всех? – щебетала мама волка, маленькая, светловолосая и вполне себе упитанная.

– Ты что, оглохла?! Я же тебе уже сказал, что не хватит! Неси ещё! – рыкнул на неё Джефри и глянул в оконное стекло – всё ли в порядке с его тщательно уложенными волосами.

– Конечно-конечно, мой дорогой, не волнуйся, всё сделаю, – заторопилась мать и побежала, переваливаясь с боку на бок.

Я скептически посмотрел ей вслед. Судя по всему, она тоже оборотень-волк, а двигается почему-то как утка. Может, во время превращений какая промашка вышла?

Внимания заслуживал и отец Джефри. Широкий в плечах, крепкий мужчина с барскими замашками. Он был в красивом дорогом костюме и отполированных до блеска ботинках, но мне бросилось в глаза, что ткань на локтях уже протёрлась, на брюках две штопки, а от обуви несёт клеем, как будто её чинили. Странно.

Отец Джефри как раз давал указания двоим незнакомым мне мужчинам (наверное, тоже из стаи), которые несли в подвал огромный, украшенный силуэтами волка торт:

– Осторожно! Сколько можно повторять! Торт нельзя наклонять – испортите украшение!

– Да понятно, босс, – пробормотал один из помощников, и губы его едва заметно дёрнулись, словно он собирался зарычать.

– Проблемы с дисциплиной, – ехидно пробормотал рядом со мной Дориан.

Фрэнки стоял с другой стороны от меня и тоже внимательно наблюдал за подготовкой к празднику. Но при этом, в отличие от меня, он быстро водил пальцем по экрану смартфона.

– Раньше отец Джефри возглавлял большую фирму, – прошептал он нам. – Но потом его выгнали. И он основал собственный бизнес. Но дела там, судя по всему, идут не очень. На веб-странице фирмы как раз висит объявление: «Распродажа – мы закрываемся».

– Тогда всё понятно, – шепнул я в ответ.

И мы направились в столовую, где Холли и Брэндон учинили Генри допрос. Мне оставалось только надеяться, что ему всё ещё у нас нравится и что из его карманов ничего не пропало. С Холли же никогда не угадаешь. Но в любом случае настроение у новичка было лучше, чем раньше, когда мы тайно за ним наблюдали.

– А сколько всего человек пригласил Джефри? – спросил я Дориана: наш кот всегда был в курсе всего происходящего в школе.

– Всех, кроме нас, ну и травоядных, конечно, тоже не позвал, – скорчил он гримасу. – Жаль, торт так вкусно пахнет! Точно с масляным кремом!

Фрэнки только рукой махнул:

– Я больше люблю лосось.

– А ко мне на день рождения никто из моего класса никогда не приходил, – криво улыбнулся Генри.

Ну, это ещё что!

– А я вообще ни разу день рождения как надо не праздновал, – объявил я, стараясь не показывать, как сильно меня задела за живое вечеринка Джефри. – В моей настоящей семье понятия не имели, что это такое. Я даже не знаю, когда точно родился. Рэлстоны праздновали мой день рождения в тот день, когда я к ним пришёл, но радости мне это не приносило. И подарки тоже всегда были так себе.

Друзья в ужасе уставились на меня.

– Кошмар какой! – выдохнул Дориан. – Даже когда я был котом, хозяева праздновали мой день рождения. И для меня готовили особое угощение – крабов.

– Ну ты, мягкая игрушка, хватит подливать масла в огонь. Ты что, не видишь – на нём уже и так лица нет, – набросилась на него Холли, а потом повернулась ко мне: – Караг, ты знаешь, в какое время года ты родился?

– Мама говорила, что весной, снег ещё лежал, и мы сначала довольно долго оставались в пещере, прежде чем нам с Мией разрешили выйти.

В пещере было тепло, темно и душно. Я хорошо помню, как впервые выбрался из неё, как ощутил солнечные лучи на коже и неуклюже побежал за шмелём.

Холли просияла:

– А знаешь что? Я дарю тебе день рождения! Двадцать пятое января подойдёт?

Я смотрел на неё совершенно ошарашенно:

– Что ты мне даришь?

– День рождения, мальчик-пума. Если ты не знаешь, когда родился, то я могу просто выбрать для тебя день, разве нет?

А что, неплохо придумано. И чем дольше я размышлял, тем больше мне эта затея нравилась. Но стопроцентной уверенности всё ещё не было.

– Двадцать пятое января… Так это уже на следующей неделе! – удивился я.

– Вот и отлично, – обрадовался Брэндон. – Мы устроим для тебя вечеринку в сто тысяч раз лучше, чем у этих облезлых волков.

– Я беру на себя украшение подвала. Вот увидишь, всё будет просто орехово! – воодушевилась Холли. – Еду каждый принесёт сам, а Шерри что-нибудь добавит – она тебя любит.

– Нимбл организует музыку, я его попрошу потом, – Брэндон уже вовсю планировал праздник.

– Я могу испечь маффины, меня мама научила, – предложил Генри. – Что вообще любят пумы? Положить внутрь кусочки салями?

– Да, конечно! – У меня потекли слюнки: ещё чуть-чуть – и зубы превратились бы в клыки.

Генри пришла в голову ещё одна мысль:

– А что, если устроить костёр на лугу перед школой?

Но остальным его идея не очень понравилась.

– Костёр? Ты что, человек, что ли? – пропищала Холли.

– Прошу прощения, это я так просто. Вообще-то я тоже не люблю костры, – пожал плечами наш новый товарищ.

На следующий день на занятиях он очень старался. И иногда у него даже неплохо получалось. На звероведении он оказался в полной растерянности («Простите, я понятия не имею, чем целый день занимаются лягушки»), на уроке поведения в особых ситуациях слушал не отрываясь, а на уроке борьбы и выживания пинался как сумасшедший, пока его спарринг-партнёр Виола не сдалась. На уроке превращения у него, конечно, ничего не вышло – он же со своим животным обликом совсем не знаком. К счастью, Айсидор Элвуд с новичками был обычно крайне терпелив и обращался с Генри гораздо мягче, чем со мной.

– Не переживай, всё получится, – утешал я Генри. – Я тоже долго тренировался, но теперь уже вполне прилично превращаюсь.

Вечер мы с Холли и Брэндоном провели, мастеря пригласительные открытки. На внешней стороне я рисовал силуэт пумы, каждый раз новым цветом, и писал наискосок серебряным карандашом, одолженным у Куки, «КАРАГ 14 лет».

Когда я вручал приглашение Лу, меня бросило в жар.

– Если захочешь… Если найдёшь время… Буду рад, – пробормотал я и нечаянно уронил приглашение. Но, к счастью, успел поймать, пока оно не упало на пол. Лу тоже слегка покраснела? Или мне это только показалось?

– Конечно приду, – ответила она. – Так мило, что ты меня приглашаешь, хотя мой папа к тебе придирается.

– Да ерунда! – Сегодня меня распирало от великодушия: я бы с радостью согласился и на дюжину дополнительных занятий!

– Там, на горе, когда ты боролся с Миллингом… Ты был… – Лу покраснела ещё больше.

– Да? – спросил я с надеждой.

– Эй, Караг, как там твои дурацкие царапины – зажили? Когда уже будем в баскетбол играть? – Холли в обличье красной белки взобралась по моей штанине вверх и теперь прыгала у меня с плеча на плечо, пытаясь заглянуть под повязку на шее.

Я вздохнул. Какая уж тут любовь, если твоя лучшая подружка – белка?

Лу смущённо отступила назад.

Может, пригласить на вечеринку Мелоди? Но тогда мы не сможем праздновать в звериных обличьях. Ну, или сможем – но тогда Лисса Кристалл узнает, что я выдал нашу тайну человеку. И мне так влетит – мало не покажется. Нет, лучше буду, как и прежде, праздновать с Рэлстонами тот день, когда я к ним пришёл.

А вот Тикаани приглашу. И плевать, что об этом подумает Джефри и что скажут мои друзья. Мы с Тикаани вместе прятались в мусорном контейнере, мы сражались плечом к плечу, мы вместе спасли Мелоди. И я хочу разделить с ней мой праздник.

Тикаани жила в комнате вместе с Бертой, её я тоже пригласил. Я просто подсунул приглашение под дверь. Интересно, она придёт?

И вот наконец долгожданный день настал. Мы украсили подвал разноцветными светящимися гирляндами, а на стене смывающимися красками написали огромную цифру «14». Шерри Плеск приготовила для нас лимонад с ароматом лесных трав – она решила, что для оборотней это самое то. Гости всё прибывали, а вместе с ними прибывало и угощение. Сумраку и Тени разрешили воспользоваться кухней, и они испекли мини-пиццы, а Виола сделала чизкейк. Дориан принёс куриные крылышки.

– С вечеринки у Джефри большинство гостей, сожрав угощение, ушли, – сообщил он, превратился в кота и задвинул одежду лапой под диван.

– Правда? – На мгновение мне даже стало жаль Джефри.

Тем временем подвал уже напоминал муравейник. И все эти гости пришли ради меня! Даже Хуанита в облике паука висела под потолком и прекрасно всё видела. А как иначе, если у тебя восемь глаз? Все обнимали и поздравляли меня, и мне уже стало казаться, что у меня и правда сегодня день рождения. Здорово Холли придумала, мне бы такое и в голову не пришло.

Время от времени я смотрел, не появилась ли Тикаани. Но её не было видно. А чего я, собственно, ждал? Но всё равно жалко.

На столе уже скопилось изрядное количество подарков.

– Давай распаковывай! – крикнула Берта, и дружный хор голосов её поддержал.

Мохнатая задница оборотня-гризли Берты занимала на диване немало места, но рядом с ней всё-таки уместились ещё трое гостей. С одной стороны от неё навострил длинные уши Нимбл, с другой – чёрно-белый скунс Лерой вылизывал себе лапы. Нелл в обличье мыши пристроилась у медведицы между ушей.

Я зачарованно смотрел на подарки. Я ведь даже не рассчитывал что-то получить.

– И это всё для меня? – спросил я на всякий случай.

– Ну разумеется! – подтвердил Дориан и принялся точить когти о ножку стола – хорошо, учителя не видят.

Я распаковал первый подарок. Компакт-диск группы Imagine Dragons. Брэндон знал, что они мне нравятся. Правда, плейера у меня нет, но я могу у Брэндона одолжить.

– Спасибо! – крикнул я ему, а он поднял вверх большой палец руки.

Холли подарила счастливый камень и большой, бросающийся в глаза, завёрнутый в золотую бумагу свёрток, от которого пахло жареным салом и который как-то не вязался с моей подругой.

– Не распаковывай! – поспешно крикнула Холли. Я озадаченно пожал плечами и занялся другими подарками. Перочинный ножик от Берты. Книжка о знаменитом тёзке Джеймса Бриджера [1] от Лу. Бумажный змей с изображением головы пумы от Куки. Сигнальный свисток от Джеймса Бриджера. Серебристая подвеска с изображением отпечатка лапы на кожаном шнурке от…

…Тикаани! Она действительно пришла. В обличье девочки в её чёрных глазах нельзя было ничего прочесть. Она пристально смотрела на меня.

– Спасибо, – смутившись, сказал я. – Классный подарок.

– У меня на родине такая подвеска означает, что ты или сам оборотень, или друг оборотней, – объяснила она, и её лицо осветила улыбка.

К сожалению, ненадолго.

Потому что на вечеринку ворвались Джефри, Клифф и Бо.

– Какая миленькая компания собралась! – крикнул Джефри. – Киса, но ведь у тебя не настоящий день рождения. Это всего лишь инсценировка. Думаю, ты не будешь возражать, если я прихвачу что-нибудь из этого барахла?

И он начал копаться в подарках, а Клифф и Бо принялись набивать себе рты, хватая со стола все подряд и попутно срывая со стен серпантин.

Мои гости остолбенели от ужаса. Джефри как раз схватил кулон и вкусно пахнущий золотистый свёрток от Холли. А Клифф вытянул губы трубочкой, собираясь плюнуть в лимонад.

Но он не успел. Тикаани железной хваткой вцепилась в запястье Джефри, а я схватил Клиффа за загривок. Чувствительно так схватил. Он тут же передумал плевать.

– Вы сейчас же уйдёте, – сказал я.

– Да неужели?! – Джефри надменно улыбался.

– Да, вы уйдёте, – сказала Тикаани, вырвала у него кулон и положила обратно на стол. Она и правда была очень сильной.

– Да с такими занудами и праздновать влом! – Джефри раздражённо дёрнул плечами.

Зажав золотой свёрток под мышкой (Холли, очевидно, не возражала), он дал сигнал к отступлению, сменив тон:

– Парни, пошли сыграем в настольный футбол, сегодня поле наконец-то свободно. Тикаани, ты идёшь?

Тикаани не двинулась с места.

– Давай уже, шевелись! – Джефри зло прищурился.

– Нет, – отрезала Тикаани.

Джефри побледнел от гнева, но сдержался, ничего не сказал, только грозно сверкнул глазами. Наконец он убрался вместе со своей поредевшей стаей. Тикаани смотрела вслед своим бывшим друзьям, и в глазах у неё стояли слёзы. Но потом она взяла себя в руки и направилась к лимонаду.

– Понятия не имею, что это за зелёная жидкость. Пить уже можно?

– Ну конечно, – радостно ответил я.

А вот Холли вдруг замерла. Она приложила палец к губам и с улыбкой указала на дверь. В подвале стало тихо, все смотрели вслед Джефри. Сначала ничего не было слышно, а потом раздался взрыв и крики ужаса, сменившиеся гневным воем. Мы все выбежали в коридор. Там стояли три существа, похожие на лиловых призраков. Волосы и лица у них были покрыты фиолетовой пастой.

– Вот что бывает с теми, кто крадёт чужие подарки! – крикнула Холли. – Не бойтесь, пацаны, когда-нибудь отмоетесь. Правда, не сразу. Можете не благодарить!

Мы чуть не попадали от смеха. Было очень забавно наблюдать, как волки старались стереть пасту, при этом размазывая её ещё больше.

– Ты… ты… ты… гадина! Я тебе покажу! Ты у меня попляшешь!

Джефри кое-как стряхнул пену с глаз и угрожающе двинулся на Холли.

Но далеко он не ушёл. Откуда ни возьмись появилась мисс Кристалл:

– Это никуда не годится! Джефри, ты получаешь первое замечание, Клифф и Бо – второе. Ещё раз увижу, что вы донимаете остальных – вылетите из школы.

– Нет, пожалуйста, только не это! – заскулил Джефри.

Мисс Кристалл, не удостоив его взглядом, прошла мимо и сказала:

– Я слышала, тут празднуют день рождения. У меня тоже есть подарок. – Она протянула мне свёрток, очень лёгкий. – А вот это от Тео, он просил передать тебе привет.

Я, конечно, тут же развернул оба подарка. Директриса подарила мне украшение из собственных перьев! А от Тео я получил политуру для рогов, которая прекрасно годилась и для когтей.

Подарки произвели на меня сильное впечатление.

– Подарки просто замечательные, спасибо! – искренне поблагодарил я.

Мисс Кристалл подмигнула мне и ушла, чтобы не мешать нам праздновать.

И мы действительно классно повеселились. Например, мы выяснили, умеют ли бизоны танцевать, а пумы делать сальто назад. К сожалению, оказалось, что не умеют. Но праздник всё равно удался!

Наш обед в столовой больше напоминал кризисное заседание. Огромный стеклянный купол был откинут, и солнечный свет проникал внутрь, но ни один из оборотней за нашим столом не обращал на него внимания. Я ел гуляш, почти не ощущая вкуса.

– Он сказал, что вернётся с подкреплением, – встревоженно сообщил я другим и покосился в сторону Лу, которая, к сожалению, сидела за другим столом.

– От опекуна так просто не отделаешься. – Дориан, тоже знакомый с приютскими порядками, пожал плечами. – Я пускал в ход всё своё обаяние, чтобы мне иногда выделяли дополнительные деньги на карманные расходы.

– А у меня нет обаяния, – прокряхтела Холли, взъерошив свои рыже-каштановые волосы. – По крайней мере, такого, которое я могла бы вот так запросто включить. Моё обаяние запрятано глубоко внутри!

– Уж мы-то знаем, – попытался я её утешить. – Обаяния у тебя хоть отбавляй.

– Если он и правда попытается упрятать меня в эту обычную школу – я сбегу. – Холли скрестила руки на груди. – Ему меня не видать!

– До этого дело не дойдёт – я уверен. – Брэндон был так обеспокоен, что картофельно-кабачковая запеканка не лезла ему в горло. Все его чувства были написаны у него на широком добродушном лице. – Караг свяжется с мисс Кристалл, и та всё уладит – ведь она как-никак директор школы.

Но мне, к сожалению, пока не удалось созвониться с мисс Кристалл.

– Сбежать? Холли, куда же ты сбежишь? – Тикаани обвела нас растерянным взглядом. – Если ты где-нибудь засветишься в человеческом обличье, они сразу заметят, что ты не взрослая, и отправят тебя обратно.

– Ну, тогда превращусь в белку и уйду в лес – пару недель на сосновых шишках я уж как-нибудь проживу, – храбрилась Холли. – А там, глядишь, мисс Кристалл нажалуется на этого придурка, чтобы мне назначили другого опекуна – и тогда я смогу вернуться.

Мы ничего не ответили. Её план выглядел не слишком убедительно, но ничего лучше мне в голову пока не приходило…

Джеймс Бриджер – известный американский первопроходец, исследовавший в XIX веке землю вокруг Скалистых гор.