Прежде всего, телемедицина – это НЕ лечение по телевизору. Популярные экстрасенсы, телепередачи о здоровье, передача мыслей на расстоянии и вообще телевидение здесь совершенно ни при чем. Сам термин «телемедицина» происходит от двух латинских слов: tele – дистанция и meder – излечение. Вместе переводится как «лечение на дистанции», то есть оказание медицинской помощи тогда, когда врач и пациент разделены географическим расстоянием. Такая ситуация может возникнуть по разным причинам. Например, пациент живет в отдаленном селе, а ближайшая больница находится в сотне километров. Или требуется экстренная медицинская помощь (инфаркт, травма), а врач-специалист может оказаться возле больного только через несколько часов. Даже в условиях крупного медицинского центра может понадобиться мнение известного эксперта (например, чтобы принять решение о лечении опухоли или выборе операции); в таких случаях телемедицина часто становится международной и преодолевает тысячи километров. Но и 500 метров могут быть критичным расстоянием: одинокому, пожилому человеку (с печальным «букетом» свойственных возрасту болезней) может быть крайне затруднительно добраться даже до поликлиники, расположенной во дворе его собственного дома. Географическое расстояние (хоть один, хоть тысяча километров) может серьезно препятствовать качественному, а главное – быстрому, своевременному оказанию медицинской помощи. Современные врачи спешат к больным на автомобилях и вертолетах. Но и самый быстрый транспорт не перемещает людей мгновенно.

Кроме преодоления значительного географического расстояния есть и иные проблемы. Например, нехватка врачей, особенно высококвалифицированных – так называемых узких специалистов. Можно приобрести и установить чуть ли не в каждом селе много дорогих и современных диагностических приборов. Но кто будет на них работать? Без тщательно подготовленного, опытного доктора даже самая инновационная техника бесполезна. Не стоит забывать и о том, что врач учится всю жизнь. Даже проработав 50 лет в клинике, доктор может столкнуться с болезнью, которой раньше не встречал. Поэтому совет, мнение более опытного коллеги может пригодиться даже самому опытному специалисту.

Итак, барьеры для оказания качественной и своевременной медицинской помощи таковы:

• географическое расстояние;

• дефицит кадров;

• потребность в квалифицированном совете.

Для эффективного преодоления этих барьеров и нужна телемедицина. Так что же это такое?

Телемедицина – это применение телекоммуникационных и компьютерных технологий для предоставления медицинской помощи в нужном месте и в нужное время, именно в тех случаях, когда географическое расстояние между медицинским работником и пациентом является критическим фактором.

1. Первый барьер – географическое расстояние.

Человек с острой болью в грудной клетке поступил в районную больницу. Его осматривает дежурный врач. Возникает подозрение, что у пациента инфаркт миокарда, возможно, необходимо назначение особых препаратов – тромболитиков, с их помощью может быть спасена жизнь, больной встанет на ноги через несколько дней. Но без консультации специалиста-кардиолога назначать тромболитики нельзя (и даже опасно!). Что делать? Кардиолога нужной квалификации можно вызвать для очного осмотра, но сколько времени это займет? Тромболитики эффективны в течение нескольких десятков минут, пациент может попросту умереть, не дождавшись врача, застрявшего в пробке на выезде из областного центра… На помощь приходит телемедицина: с помощью так называемого телеметрического оборудования электрокардиограмма пациента в течение 3–5 минут транслируется из районной больницы в областной кардиологический диспансер; опытный врач-кардиолог изучает ее, затем обсуждает симптомы болезни с дежурным врачом (по телефону, по электронной почте или профессиональному аналогу Skype, через медицинскую информационную систему – вариантов много) и принимает решение о диагнозе и необходимости назначения тромболитиков. Вместо нескольких часов консультация занимает считаные минуты. Сочетание информационно-коммуникационных технологий с навыками врачей позволяет «приблизить» квалифицированную медицинскую помощь, преодолев десятки или сотни километров почти мгновенно.

Но мы уже говорили о том, что и 500 метров могут быть критичным расстоянием. Представим одинокую, страдающую болезнями сердечно-сосудистой системы женщину, к тому же прикованную к инвалидному креслу. Ей нужно контролировать артериальное давление и следить за дозами медикаментов, которые она принимает. Даже видя из собственного окна поликлинику, такая женщина не всегда может попасть к доктору. Участковый врач или медсестра от силы раз в день (в самом лучшем случае) смогут посетить эту пациентку, спеша оказать помощь десяткам других таких же больных. Не сможет (да и не должна) десять раз в день к ней приезжать «Скорая помощь», чтобы просто измерить давление. Что делать? С помощью телемедицины (точнее, цифрового тонометра, вполне доступного и по цене, и по сложности использования) можно регулярно передавать в больницу результаты измерений. Дежурная медсестра будет следить за их изменениями, а при необходимости – проконсультирует пациентку, вовремя подключит врача или вызовет «Скорую помощь».

2. Второй барьер – дефицит кадров.

Современная медицина – это высокотехнологичная сфера. Существует масса сложных диагностических приборов, позволяющих быстро, безболезненно и точно поставить диагноз (это и различные томографы, ультразвуковые сканеры, лабораторные анализаторы и т. п.). Но с приборами работают люди, и люди же изучают полученные результаты, ставят диагноз. Например, компьютерная томография – отличный метод обследования. Оборудование – сложное и дорогое, но его можно приобрести и поставить томографы в каждой более или менее крупной больнице. Улучшит ли это диагностику? Сделает ли ее быстрой и доступной жителю каждого городка? Вовсе нет. «Железо» купить можно, а где взять специалистов-радиологов? И эту проблему решает телемедицина. С помощью специальных информационно-коммуникационных систем (их еще называют телерадиологическими системами) один врач-радиолог может дистанционно работать с базами данных медицинских изображений, интерпретировать их, ставить диагнозы. То есть вместо 100 дорогостоящих и малодоступных специалистов нужен всего один, но «вооруженный» телемедициной.

3. Третий барьер.

Повторим еще раз – врач учится всю жизнь. Пациент с редкой, атипичной, сложно протекающей болезнью может встретиться и молодому интерну, и умудренному профессору. Помимо последипломных курсов и стажировок, чтения книг и журналов врачи постоянно общаются между собой, обмениваются мнениями и опытом во время обходов, клинических дискуссий, врачебных конференций и дискуссий в ординаторских. С помощью телемедицины границы ординаторской можно расширить до размеров всего земного шара.

Цифровые технологии позволяют найти врача с уникальным опытом, получить рекомендации и советы по оптимальному лечению в самой трудной и редкой ситуации…

В тоннеле была пробка. Ничего необычного, как каждый день. Будь то утро или вечер – тоннель под рекой Чарльз был забит наглухо. Широкое шоссе, ведущее из Бостона в аэропорт Логан, ныряло под землю, сужаясь до 2 полос и полностью лишая надежды многочисленных путешественников прибыть вовремя к месту назначения. Ирония состояла в том, что от города до воздушной гавани было всего три с половиной мили – около 7 километров. Вот терминалы, а вот – город, рукой подать. Но «бутылочное горло» гадкого тоннеля занимало почти 2 километра пути, и одолеть весь путь меньше чем за полтора часа никому не удавалось.

За рулем одной из машин (для придания колорита можно сказать, что это был «Бьюик») обливался потом доктор Кеннет Бёрд. Ему было 49 лет, он состоявшийся профессионал, профессор, талантливый врач и еще более талантливый организатор. Кондиционер барахлил, август был жарким и пыльным; доктор нервничал из-за пациентов, оставленных на долговязого старшего резидента по фамилии Сандерс. Почти уткнувшись бампером в чадящий пикап, доктор думал о пациентах, ожидающих его в Массачусетской общей больнице, потом вернулся мыслями к только что завершенному дежурству в медицинском пункте аэропорта. А потом стояние в тоннеле вернуло его к воспоминаниям семилетней давности…

…4 октября 1960 года, лайнер Lockheed L-188A Electra вылетает из аэропорта имени Логана. Через 10 секунд стая из полутора сотен скворцов попадает в турбины и стекло кабины, еще через 20 секунд самолет падает в воду Бостонской бухты. Высота невелика, взрыва нет, но в аэропорту нет ни врачей, ни спасателей, поэтому «Скорые» мчатся из Бостона. А злополучный тоннель – единственная дорога к месту катастрофы – забит, забит не только обычным транспортом, но и многочисленными автомобилями зевак, устремившихся из города поглазеть на чужую смерть. «Скорые» блокированы, в тоннеле ад. Пассажиры гибнут, не дождавшись помощи. Случайные люди, катавшиеся поблизости на лодках, чудом вытаскивают из воды обеих стюардесс и девятерых пассажиров. Один из них гибнет уже на берегу – нет медицинской помощи. 62 жизни, а в тоннеле пробка… Через несколько месяцев в аэропорту открыли медицинский пункт: две медсестры и врач дежурят каждый день и каждую ночь. Пункт отлично оснащен: койки, медикаменты, инструменты, лампы – все возможности для того, чтобы трагедия не повторилась…

И вот доктор Бёрд – сотрудник Массачусетской общей больницы – каждый день ездит по злополучному тоннелю на дежурство в медпункт аэропорта. Дело нужное, дело важное. Вот только серьезных случаев, к счастью, мало. Ушибы, вывихи, морская болезнь, пищевые отравления, изредка попадется сердечник или пассажир, замученный аэрофобией. Доктор, конечно, трудится, но медсестры отлично справляются в большинстве случаев сами. Дни проносятся. Утро, тоннель, два часа дежурства в медпункте, тоннель, десять часов в клинике, снова тоннель и вечерние 2 часа в медпункте, дорога домой (тоннель!), дома – любимая Джин и семейная гордость – младшие сыновья Дункан, Грегори, Джефри (старшие – Питер и Кристофер – уже в колледжах), короткий сон, как лихорадочное забытье, и снова – тоннель. Доктор устал…

Едва вырулив из тоннеля, гадкий пикап вдруг резко сворачивает на обочину. Доктор Бёрд, разом проснувшись, давит на газ, и его «Бьюик» (мы помним, что это для колорита) летит по шоссе в клинику.

Долговязый резидент Сандерс уже хорошо знал этот взгляд своего профессора. Раскрасневшийся док Бёрд опять что-то придумал: зубодробительную клиническую задачу, тему для научного гранта или иную пакость; одним словом, спокойной смены не будет. Впрочем, багровый цвет лица доктора заставил резидента вспомнить и о «пробках» в тоннеле.

Влетевший в кабинет Бёрд сбросил пиджак и, напялив халат, ухватил Сандерса за руку.

– Джей!

– Да-да, док, вы опять чуть не задохнулись в проклятом тоннеле.

– Нет! То есть да, чуть не задохнулся. Но я о другом! У меня идея! Что, если купить две телевизионные камеры, одну поставить в аэропорту, а другую – здесь, в приемном покое больницы?! И мы сможем осматривать пациентов в Логане по TV! Что скажешь?

Про себя Сандерс подумал, что более глупой идеи он в жизни не слышал. Однако перед ним стоял его руководитель – профессор, начальник…

– Оу, доктор Бёрд, это очень интересная идея, – кисло промямлил Сандерс.

– Я должен поговорить с Ноулзом! – вскричал профессор и умчался в приемную директора больницы, а Джей Сандерс остался писать дневники.

Что же было дальше? Директор Массачусетской общей больницы Джон Ноулз сразу поддержал идею доктора Кеннета Бёрда. Полагаем, что дело было не в ее инновационности, а в деньгах. Больница должна была обеспечивать работу отдаленного медпункта, но тратить время своих дорогостоящих профессоров на «отсидку» в аэропорту и в тоннеле Ноулз не хотел. Проведя даже примерные расчеты, он понял, что менее накладно купить телекоммуникационное оборудование и платить зарплату медсестрам, чем оплачивать многочасовые дежурства, во время которых врачи либо ожидали возможных больных, либо занимались работой фельдшера. Никто не должен работать бесплатно. И команда доктора Бёрда не трудилась даром. Но благодаря телемедицине врачи могли тратить минуты на дистанционные консультации, если в медпункт обращались сложные пациенты, а остальное время посвящать работе в клинике. Экономия средств, времени, сил; при этом доступность и качество медицинской помощи – вот так работает телемедицина! И злосчастный тоннель остался в прошлом…

Что же было сделано? В 1968 году больница приобрела систему кабельной телевизионной связи: камеры, экраны, специальную аппаратуру. В медпункте и в клинике были развернуты «телемедицинские центры». Комментируя этот период, K. T. Bird говорил: «Конечно, я могу увидеть пациента дистанционно! Если могу увидеть запуск космического корабля в тысячах миль отсюда во Флориде, могу услышать, как бьется сердце астронавта, находящегося в космосе, в тысячах миль надо мной, то почему же я не могу увидеть пациента, находящегося всего в паре миль от меня, и оценить симптомы, которые выявляются при физикальном исследовании медицинской сестрой».

Итак, в медпункт обращались заболевшие пассажиры, медсестры оказывали им помощь, а при необходимости вызывали по видеосвязи врача для дистанционного осмотра и консультирования. Если случай был тяжелый, то в аэропорт отправлялась «Скорая». Но и до ее прибытия больной оставался под контролем медработников. Во многих ситуациях, выслушав назначения врача, медсестры оказывали нужную помощь, и счастливый путешественник отправлялся дальше. Не будет лишним сказать, что медицинские сестры были вынуждены научиться управлять телевизионными камерами. В 1960-е годы это были сложные технические устройства, предназначенные для использования профессионалами. Куда там современным смартфонам и мессенджерам! Щелкнул по экрану – и пожалуйста! – видеозвонок. Медсестрам пришлось осваивать профессию телевизионного оператора! Впрочем, оборудование было довольно продвинутым. Уже существовала возможность дистанционного управления камерой. Это была очень полезная функция. Собственно, медсестра должна была только включить аппаратуру и навести камеру на пациента. А дальше доктор сам управлял трансляцией: приближал и отдалял изображение, наводил резкость и т. д. Благодаря этому «технологические барьеры» были довольно быстро преодолены.

Доктор Бёрд подошел к работе очень серьезно, ибо хорошо понимал, что телемедицина открывает новые возможности для взаимодействия врача с пациентом, но вместе с тем ей никогда не сравниться с очным контактом, поскольку телекоммуникации имеют свои ограничения.

Тщательно протестировав, при участии врачей и инженеров, телевизионное оборудование, Кеннет Бёрд подобрал оптимальные режимы и способы использования телекамер для дистанционного медицинского осмотра. Потом провели научные исследования. Специально отобранные из архивов больницы медицинские документы (рентгенограммы, электрокардиограммы) демонстрировали врачам во время экспериментальных телеконсультаций. Таким образом, научно определили диагностическую точность телемедицины. Смогли узнать, каким образом качественно и безопасно можно проводить дистанционные осмотры посредством видеосвязи. Потом к телевизионной системе подключили электронный стетоскоп. Надо сказать, что преобразовывать звук в электрические сигналы к тому времени уже умели неплохо. Доктор мог «послушать» пациента как обычным стетоскопом, так и электронным. Этот метод обследования, называемый аускультация, позволяет определить тип дыхания, услышать болезненные хрипы в легких или шумы в сердце. Во времена, про которые мы рассказываем, в руках медиков не было столько методов обследований, как сейчас. Постепенно разрабатывались, но еще были совершенно недоступны врачам томографии, ультразвуковые исследования, множество лабораторных методов. Фактически врачи полагались на опрос пациента, физикальный осмотр (аускультация – послушать, перкуссия – постучать, пальпация – пощупать), довольно простую рентгенографию, электрофизиологические методы, измерения давления. Поэтому для Бёрда подключение к оборудованию для видеосвязи электронного стетоскопа было значительным расширением возможностей телемедицины. Все же такие устройства в то время были редкостью и стоили очень дорого. Но для телемедицины Ноулзу и Бёрду было не жалко ресурсов!

Начались регулярные телемедицинские консультации. Опыт и результаты экспериментов Кеннет Бёрд и его коллеги активно публиковали в научных журналах в 1972–1975 годах. Сформулированные ими принципы дистанционного обследования посредством видеосвязи актуальны и по сей день. А предложенные первопроходцами методики оценки качества телемедицины можно встретить и в современных научных статьях.

Следующим расширением функций телемедицины стала организация в 1968 году телеконсультаций по проблемам ментального здоровья. В это понятие входят и психиатрия, и психология с психотерапией. Как известно, психоанализ – довольно популярная в Северной Америке медицинская услуга.

Небольшое отступление. Справедливости ради надо отметить, что доктор Бёрд был не первым, кто придумал медицинские видеоконференции. Еще с конца 1930-х годов черно-белую, а потом и цветную телевизионную связь применяли для односторонней трансляции хирургических операций, демонстраций редких пациентов. Такие телемосты проводились во многих странах мира: в СССР, в США, во Франции, в Японии. Но у этой технологии был существенный недостаток – отсутствовала двусторонняя связь: можно было увидеть операцию, услышать комментарии хирурга, но задать ему вопрос было нельзя. Отсутствовала интерактивность, не было диалога. В середине 1950-х годов проблема была решена – появилась технология полноценных телемостов (или, как говорят сейчас, видеоконференций) с двусторонним обменом аудио– и видеоматериалами. Первым, кто системно стал использовать такую интерактивную видеосвязь, стал профессор Сессил Уинстон, который построил в штате Небраска (США) телемедицинскую сеть между несколькими психиатрическими больницами. Это было началом такой отдельной отрасли телемедицины, как телепсихиатрия.

Прошли годы, доктор Бёрд, вдохновленный опытом коллег, решил увеличить возможности своей сети за счет телепсихиатрии. И снова перед ним встали барьеры! Ведущий специалист по психиатрии Массачусетской общей больницы доктор Томас Дуайер воспринял идею в штыки. По его мнению, в такой тонкой сфере, как ментальное здоровье, дистанционный контакт был невозможен. Бёрд в сердцах назвал его Фомой Неверующим. Здесь была игра слов: «Фома Неверующий» по-английски – doubting Thomas. Дуайер рассердился… и согласился попробовать, чтобы на деле посрамить оппонентов. После пары телемостов доктор Дуайер «перешел на темную сторону силы» и из противника превратился в фаната телемедицинских технологий. В 1971 году он организовал и возглавил отдельный телепсихиатрический проект, с научной точки зрения развил методологию дистанционной работы с пациентом по проблемам ментального здоровья, наладил не только экстренные психиатрические консультации, но и групповые сеансы телепсихиатрии (разумеется, тоже посредством видеосвязи), опубликовал статьи по телепсихиатрии и стал убежденным соратником Бёрда. Увы, ехидные коллеги не простили ему сомнений: прозвище Фома Неверующий «приклеилось» к нему на долгие годы.

Впрочем, скептицизм всегда сопутствовал телемедицине. Интересно, что в архивах Кеннета Бёрда сохранился стишок, записанный на бланке медицинского пункта аэропорта Логан[1]:

Опубликовавший находку автор полагал, что его можно петь на мотив песни «I Can’t Get No Satisfaction» Rolling Stones; а по мнению моего безнадежно раздавленного стадом медведей уха, это похоже на «Education» Pink Floyd. Впрочем, в поэзии я не разбираюсь.

Неизвестно, кто является автором этого опуса – то ли скептически настроенный коллега, то ли сам Бёрд, утомленный спорами с коллегами. В пользу последнего говорит тот факт, что автор стишка явно был хорошо знаком с научными работами телемедицинского центра: тут и телемост, и подбор линз для осмотра глаза пациента, и передача тонов сердца…

Работа продолжалась, в проекте работали сразу несколько врачей и инженеров. В 1970 году была проложена «вторая линия»: телемедицинская сеть связала Массачусетскую общую больницу и Больницу ветеранов в г. Бедфорд, а в 1972 году доктор Кеннет Бёрд в своей научной статье написал исторические слова: «Телемедицина – медицинская практика с помощью интерактивных аудиовидеокоммуникационных систем без обычного физического взаимодействия «врач—пациент». Телемедицина зависит от врача и его специальных возможностей. Она не заменяет его и не является альтернативой врачу. Фактически телемедицина повышает эффективность специалиста и расширяет его возможности находиться в самом центре медицинской деятельности»[3].

Вдумайтесь! Телемедицина не заменяет врача, но расширяет его возможности. Это самая важная фраза. Видеозвонок или чат с врачом могут помочь решить множество вопросов, но полностью заменить очную медицинскую помощь не смогут.

Что же, доктор Кеннет Бёрд и его пассионарные коллеги сформировали фундаментальные научные и практические основы телемедицины, основанной на видео-конференц-связи (напомним, что телемедицина – это не только видеосвязь). Нелишним будет сказать, что Джей Сандерс активно участвовал в работе Бёрда. В конце 1970-х годов он сам организовал и возглавил несколько телемедицинских проектов, построил телемедицинскую сеть, связавшую более 60 больниц в штате Джорджия (США), а в 1996 году, уже будучи умудренным опытом профессором, стал президентом Американской ассоциации телемедицины. Так «глупая» идея доктора Бёрда определила судьбу старшего резидента Джея Сандерса…

А теперь попробуем разобраться в возможностях и ограничениях телемедицинского консультирования.

Сегодня телекоммуникации и компьютерные технологии – неотъемлемая часть здравоохранения, а телемедицина – надежный его инструмент. Форм и способов применения телемедицинских технологий достаточно много. Начнем с самого распространенного.

1. Телемедицинская консультация – это дистанционное обсуждение случая болезни посредством телемедицинских технологий (специальных информационных систем, видео-конференц-связи, защищенных мессенджеров и т. д.). Такое обсуждение может вестись:

• медицинскими работниками (врачами, фельдшерами, медицинскими сестрами, рентгенолаборантами, акушерками) – это так называемый формат «врач—врач»;

• медицинскими работниками и пациентами и/или их законными представителями (родителями, опекунами и т. д.) – это так называемый формат «пациент—врач».

Давайте условимся, что в дальнейшем мы не будем каждый раз говорить о законных представителях, а, используя слова «пациент» или «больной», будем подразумевать и пациента, и законных его представителей в соответствии с буквой закона.

Телемедицинские консультации (или просто телеконсультации) – это, пожалуй, самая распространенная форма телемедицины «врач—врач». Посредством этой методики проводятся дистанционные консилиумы, в процессе которых заседает специальная врачебная комиссия (например, для решения вопроса о лечении пациента в федеральном медицинском учреждении по квотам высокотехнологичной медицинской помощи). В сложных случаях врач может обратиться за советом к более опытному коллеге – это экспертные телеконсультации. Работники первичного звена здравоохранения (врачи общей практики, участковые врачи) могут получать дистанционную консультативную поддержку от узких специалистов – кардиологов, нефрологов, дерматологов и т. д. В режиме телеконсультации интерпретируются результаты диагностических исследований: лучевых (телерадиология), функциональных (теле-ЭКГ), гистологических (телепатология) и т. д., и т. п.

Консультации «врач—врач» могут быть плановыми (консилиумы) или экстренными. Например, при обращении пациента с подозрением на инфаркт миокарда в фельдшерско-акушерский пункт ЭКГ может быть транслирована в центральную районную или областную больницу для скорейшего принятия решения о диагнозе и тактике лечения. Или может быть использована видео-конференц-связь посредством мобильных комплексов для обеспечения «телеприсутствия» отдаленного эксперта в противошоковой палате при оказании помощи пациенту с тяжелой травмой.

Обычно в режиме «врач—врач» медицинские работники общаются исключительно между собой, лишь обсуждая ситуацию пациента и документацию. Иногда при плановых консультациях больной может лично присутствовать в кабинете и участвовать в беседе лечащего врача и эксперта.

Результаты таких телеконсультаций не всегда очевидны для больного, они часть производственных процессов больницы. Однако они позволяют медицинским работникам быстрее и качественнее принимать решения, снижают риски для пациентов, делая помощь доступнее, эффективнее и безопаснее. Впрочем, иногда эта польза вполне осязаема. Например, пациенту из небольшого города требуется лечение в условиях крупного федерального клинического центра. Предварительные консультации, согласование госпитализации и перечня необходимых документов можно провести очно, съездив 3–4 раза в федеральный центр лично и затратив n-е количество средств, времени и сил. Но то же самое можно сделать, не выходя из больницы в собственном городе, в режиме телемедицинской консультации.

Дистанционное взаимодействие в формате «врач—врач» – это обширная и интересная тема. Но наша книга посвящена прежде всего пациентам, поэтому мы будем говорить только о формате «пациент—врач».

Телемедицинскую консультацию «пациент—врач» можно получить с помощью аудиозвонка, чата или видеозвонка.

1. Такое общение возможно по телефону или в виде аудио-конференции по интернету (как, например, звонок по Skype® без видео).

2. Происходит обмен текстовыми сообщениями в реальном времени или с паузами. Например, пациент написал вопрос, врач поразмышлял какое-то время, потом ответил.

3. Консультация проводится в режиме видеоконференции, то есть путем обмена аудио– и видеоинформацией в режиме реального времени.

Все три способа общения могут быть осуществлены посредством специальных систем, «встроенных» в сайты или мобильные приложения телемедицинских сервисов или больниц. Довольно удобно для пациента скачать мобильное приложение на свой гаджет и с его помощью связаться с врачом по аудиосвязи или сделав видеозвонок. Точно так же и обмен текстовыми сообщениями (в виде чата или переписки по аналогии с электронной почтой) может проводиться как на сайте, так и через приложение.

С точки зрения безопасности и профессионализма «встроенные» в сайт средства связи или специальное мобильное приложение – это наилучший способ связи, потому что

1) используются специализированные информационные системы, разработанные именно для медицинских целей;

2) гарантируется защита персональных данных пациента и приватность процесса консультации;

3) есть возможность сохранить результаты телеконсультаций, вести собственную электронную медицинскую карту.

Иной вариант – это использование общеупотребитель-ных средств коммуникаций: интернет-мессенджеров (Whats-App®, Viber®), электронной почты, VoIP-телефонии (Skype® и его аналоги) и даже социальных сетей. Возможно, с точки зрения пациента это более удобно, так как не приходится разбираться в каких-то новых системах, а можно использовать привычные средства связи. Но!

1) Проблемы с безопасностью. Все подобные коммуникации безусловно гарантируют защиту персональных данных, но для обмена информацией используют открытые каналы связи, в то время как в специализированных системах формируется защищенный цифровой контур. Тут можно провести аналогию с обеспечением безопасности в супермаркете и на военной базе. В магазине служат сотрудники доблестного частного охранного предприятия, а на военной базе – подготовленные, вооруженные и мотивированные солдаты. Формально охрана есть и там, и там. Но ее качество будет существенно отличаться.

2) Использование общеупотребительных коммуникаций ставит под сомнение профессионализм сервиса, предлагающего телеконсультации. Это все равно что оперировать не скальпелем, а кухонным ножом, – конечно, при очень большой необходимости можно, но… лучше не нужно.

Итак, телеконсультация «пациент—врач» может осуществляться в формате аудио– или видеозвонка или чата; предпочтительно с использованием специализированных мобильных приложений и систем коммуникаций, «встроенных» в интернет-сайты больниц и телемедицинских сервисов.

Разговор, переписка или беседа с глазу на глаз – какой вариант выбрать, чтобы телеконсультация была максимально эффективной? Вопрос неоднозначный. С одной стороны, общение с врачом – это довольно деликатный процесс, и больной может самостоятельно выбрать тот способ коммуникаций, который сочтет для себя максимально комфортным. Бывают такие ситуации, когда человек просто стесняется своего состояния или вопроса, который ему необходимо задать врачу, и не хочет идти в поликлинику на очный прием. Тогда телеконсультация в режиме аудиозвонка или чата – это очень хороший вариант для начала обследования. С другой стороны, пациент ждет от врача максимально качественного, содержательного, однозначного ответа на свой вопрос, рекомендаций по лечению своего заболевания. Но чтобы врач смог их сформулировать, ему нужна исчерпывающая информация о пациенте. Влияет ли на качество телеконсультации способ коммуникации? Попробуем разобраться.

Казалось бы, видеоконференция с врачом – это солидно и технологично, чат – современно, мобильно, быстро, а телефонный звонок – это просто разговор, который вряд ли можно назвать консультацией. Но это не так! Суть телемедицинской консультации не зависит от способа связи. Общение с доктором – это всегда изложение проблемы со стороны пациента, сбор и анализ информации врачом, ответственное формирование его рекомендаций. Подчеркнем слово «ответственное».

Для постановки диагноза врачу нужно очень много информации, а при телеконсультации доктор действует в условиях ограниченного доступа к ней. Он не может сам обследовать пациента, а иногда не может его даже увидеть. В итоге доктор полагается лишь на беседу или, говоря медицинским языком, на сбор жалоб и анамнеза. Даже самый хороший доктор не обладает телепатическими способностями (точка зрения, что врачи просто в этом не признаются, а заведомо тратят ваше личное время на болтовню, мягко говоря, некорректна), а значит, чтобы получить сведения о пациенте, врачу нужно затратить время на беседу.

«Алло, доктор, у моей двоюродной сестры второй день болит спина. Что бы ей принять?» Нет, серьезно, как можно рассчитывать на адекватный ответ, если просто перечислять все возможные причины болей в спине можно довольно долго? Для постановки диагноза и назначения лечения доктору нужна исчерпывающая и детальная информация.

Обращаясь к врачу, мы всегда ждем чуда. Лишь краем глаза взглянув на пациента и задав буквально пару вопросов, мудрый доктор моментально проникнет (видимо, взглядом) на молекулярный уровень организма, тут же распознает суть и коварство патологического процесса и моментально назначит абсолютно верное лекарство, настоящую панацею. Что же… Хорошо бы, если бы такое было возможно. Но увы, постановка диагноза и назначение лечения – это сложный, многоступенчатый процесс, требующий от врача выполнения целого ряда этапов. И даже первая беседа с пациентом складывается из нескольких таких этапов. Что уж говорить о физикальных и инструментальных методах обследования! К тому же этот сложный процесс чреват рисками, разветвлениями принимаемых решений, более того – «ловушками». Существует даже медицинский термин «дифференциальная диагностика». Он означает, что в процессе беседы и обследования врач сужает свой выбор до нескольких (от сотен до десятков и единиц) разных болезней, проявляющихся схожими симптомами. Далее необходимы прицельные диагностические методы, тщательная аналитическая работа врача, чтобы из «короткого листа» симптомов и результатов обследований выбрать болезнь, которой действительно страдает пациент. Если доктор назначает лекарство пациенту, которого он видит или слышит первый раз в жизни, потратив на беседу пару минут и задав 3–4 вопроса, значит, пациент находится в зоне риска. Простой пример: жалоба на боль в верхней части живота может свидетельствовать о переедании, пищевом отравлении, гастрите, язве желудка, аппендиците или инфаркте миокарда. Не правда ли, довольно широкий выбор? А теперь представим ситуацию:

– Алло, доктор, у меня болит желудок!

– Давно болит?

– Да, уже целый час.

– Раньше такое было?

– Да, иногда, особенно когда острого поем.

– Примите средство против изжоги.

– Спасибо, доктор!

А через час пациент умер от инфаркта миокарда…

В нашем примере чуда не произошло, потому что чудес не бывает: для назначения корректного лечения нужно вдумчивое обследование и изучение пациента, нужна работа врача, нужен аналитический процесс.

Отдельный вопрос о том, почему пациент уверен, что у него болит именно желудок. Локализация боли может быть вовсе не связана с конкретным органом. Например, боль в левой половине грудной клетки может быть проявлением опасной стенокардии или относительно безобидного остеохондроза. Почему врач не задал больше вопросов, не назначил дополнительные обследования или не пригласил пациента на личный прием – это вопрос его компетенции, качества работы и ответственности. Но все это мы будем обсуждать отдельно. А сейчас рассмотрим проблему со стороны пациента – грамотного и информированного, желающего не моментального чуда, а качественного и эффективного лечения.

Надо осознать, что для определения правильного диагноза и назначения корректного лечения врачу нужны информация и время. Доктор задает много вопросов, расспрашивает о болезнях родственников, о детских инфекциях, давно забытых болячках – он вовсе не тратит ваше время, он спасает вашу жизнь, вникая в суть проблемы, проводя дифференциальную диагностику, относясь к вам с вниманием и заботой. Не надо «давить» на врача, злясь на его вопросы и требуя моментального назначения лекарств. В беседе с пациентом доктор должен детально расспросить про его жалобы, их характер, давность и возможную причину их возникновения; имеющиеся или бывшие в прошлом болезни, операции, травмы; принимаемые медикаменты; аллергии; болезни близких родственников; у женщин – про беременности и роды (даже если тема разговора довольно далека от акушерства и гинекологии). На основании всей этой информации врач может сформулировать не диагноз еще, но диагностическую концепцию (чем полнее и тщательнее собран анамнез, тем точнее концепция). Можно сказать, что это short list – короткий список наиболее вероятных состояний. И здесь не надо ждать волшебной таблетки, так как от 1000 болезней список пока что сузился до 20. На этом этапе не может быть назначено лечение. Теперь доктор должен провести физикальное обследование: послушать (аускультация), пощупать (пальпация), простучать (перкуссия). Это позволит еще немного сократить список болезней. Но и теперь лечение назначать нельзя (какую из 5–7 возможных болезней будем лечить?!). Далее врач назначает диагностические обследования, необходимые в данной конкретной ситуации. Это могут быть лабораторные анализы, лучевые исследования (рентген, томография, ультразвук), функциональные методы (например, электрокардиография или электроэнцефалография), эндоскопия и т. д. И только после получения результатов всех назначенных тестов доктор может поставить диагноз и назначить лечение.

Теперь вернемся к телемедицинской консультации. Из расспроса, физикального обследования и диагностических тестов (лабораторных, лучевых, инструментальных) в процессе дистанционной консультации в арсенале врача остается только беседа. Значит, максимально, что может сделать доктор в ее процессе, это составить short list из нескольких наиболее вероятных болезней, скорее всего, довольно сильно отличающихся друг от друга по серьезности и подходам к лечению. Соответственно если в результате телемедицинской консультации доктор перечислил несколько вероятных заболеваний, предложил программу дальнейших диагностических исследований или предложил посетить врача очно, значит, все в порядке. Телеконсультацию можно считать качественной и безопасной. Если же после дистанционной беседы врач порекомендовал вам принимать лекарства, значит, вы в зоне риска. Принимать медикаменты или нет – это, безусловно, решение пациента, но вспомните историю с болью в желудке…

Отметим, что доктор может заподозрить и опасное неотложное состояние, тогда он должен дать рекомендацию вызвать «Скорую помощь» или как можно скорее обратиться за помощью лично. Индикатор качества работы врача при этом таков: он должен проконтролировать вызов и прибытие бригады «Скорой помощи» или помочь пациенту выбрать больницу/поликлинику для визита.

Итак, какая бы телекоммуникационная технология – аудио, чат или видео – ни использовалась, все равно суть консультации будет одной. Врач должен провести тщательный, обстоятельный опрос пациента, составить short list заболеваний, обсудить его с пациентом и предложить программу диагностических обследований.

С точки зрения качества процесса общения наиболее эффективна видеоконференция. Врач и пациент общаются почти как в реальной жизни: доктор может проанализировать общий вид пациента (например, повышенный вес или истощение), может быть, даже увидеть какие-либо проявления болезни (изменение цвета кожи, нервный тик и т. д.). Хорошо работают и так называемые невербальные механизмы общения: видя мимику, жесты собеседника, мы воспринимаем информацию гораздо полнее.

Несколько ниже эффективность аудиосвязи. Врачу надо задать больше вопросов (например, о том же весе и изменении цвета кожи), чтобы составить полноценный образ пациента. Конечно, отсутствует и невербальный компонент.

Ну а самая низкая эффективность – у чата. Чтобы консультация была результативной, врачу требуется задать массу вопросов, а пациенту – ответить на них. Насколько удобно это делать в чате? Волей-неволей беседа будет сокращаться из-за необходимости механического набора текста. Конечно, определенные вопросы можно формализовать и предложить пациенту заполнить онлайн-анкету перед телеконсультацией. Однако такой способ даст не более 10 % нужной врачу информации, а то и меньше.

При выборе способа коммуникации можно ориентироваться и на суть проблемы. Например, аудиозвонок или чат с дерматологом будет неэффективен в 99,9 % случаев – доктор должен увидеть сыпь, пациент никогда не сможет ее описать корректно, так как просто не знает, на какие особенности надо обратить внимание. Фраза вроде «красные пузырьки чешутся» врачу не говорит ни о чем, но если в ответ вам предложили лекарство – бегите! Выключите компьютер и идите на очный прием; как вариант – проведите телеконсультацию посредством видеозвонка у другого врача. С другой стороны, с кардиологом или педиатром вполне можно побеседовать по аудиосвязи или в чате, если, конечно, ребенку не нужна консультация дерматолога. «Потеря качества» здесь будет минимальна.

Таким образом, пациент должен осознанно подходить к выбору способа коммуникации с врачом. Выбирать комфортный для себя способ, вместе с тем понимая его возможности и ограничения. Для оценки качества оказанной вам консультации обращайте внимание на тщательность расспроса, выяснение анамнеза жизни, заболеваний, аллергий. Помните, что по итогам беседы врач может только составить «короткий список» возможных болезней. Профессионал никогда не назначит лечение только по итогам беседы. Какой результат телеконсультации возможен, правилен и безопасен, поговорим в следующем разделе.

Для того чтобы детально разобраться, какие рекомендации может или не может давать врач в результате телеконсультации, обратимся вначале к закону. Статья 36.2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ гласит:

«2. Консультации пациента или его законного представителя медицинским работником с применением телемедицинских технологий осуществляются в целях:

1) профилактики, сбора, анализа жалоб пациента и данных анамнеза, оценки эффективности лечебно-диагностических мероприятий, медицинского наблюдения за состоянием здоровья пациента;

2) принятия решения о необходимости проведения очного приема (осмотра, консультации).

3. При проведении консультаций с применением телемедицинских технологий лечащим врачом может осуществляться коррекция ранее назначенного лечения при условии установления им диагноза и назначения лечения на очном приеме (осмотре, консультации)».

Сразу обращаем внимание на отсутствие возможности назначить лечение при первичной телеконсультации. Таким образом, телеконсультации «пациент—врач» сфокусированы на предварительной диагностике. Эта ситуация полностью обоснована как с научно-медицинской точки зрения, так и с позиции обычной логики и к тому же соответствует нормативно-правовым документам.

Исходя из текста закона, телемедицинские консультации могут быть первичными (когда пациент впервые обращается к данному врачу и сразу посредством телекоммуникаций) и повторными (после личного приема, визита в поликлинику или лечения в стационаре).

Итак, возможны два сценария.

1. Врач и пациент незнакомы. При возникновении нового заболевания или обострения хронического состояния пациент впервые обращается к данному врачу за консультацией посредством телемедицины. Это так называемая первичная телемедицинская консультация. Ее особенность состоит в том, что доктор совершенно ничего не знает о пациенте (начиная от роста и веса и заканчивая болезнями и наследственностью). Безусловно, первичная телеконсультация – это самая сложная и, говоря откровенно, рискованная форма дистанционного взаимодействия.

2. Пациент был как минимум один раз на очном приеме у данного врача, в процессе которого был установлен диагноз и назначено лечение. Пациент лечится в домашних условиях, принимая медикаменты и выполняя иные назначения; в ходе этого процесса возникают проблемы, вопросы или требуется периодический контроль результативности лечения. Пациент обращается за консультацией к своему лечащему врачу посредством телемедицины. Это так называемая повторная (или вторичная) телемедицинская консультация. Разумеется, повторных телеконсультаций может быть много. Например, пациент с хроническим заболеванием постоянно принимает некие лекарства, а периодически дистанционно общается со своим лечащим врачом для контроля состояния и терапии. Повторные телеконсультации более безопасны и уж точно куда более эффективны, чем первичные, потому что:

1) врач лично знает пациента, его особенности, диагноз и реакции;

2) врач сам назначал этому пациенту медикаменты, соответственно имеет все возможности для коррекции схемы их приема при необходимости.

Итак, после первичного дистанционного взаимодействия финальные назначения врача могут быть такими:

• рекомендация о необходимости проведения очного приема (осмотра, консультации);

• рекомендация о немедленном обращении за медицинской помощью, в том числе о вызове «Скорой помощи»;

• программа обследований, необходимых для определения диагноза;

• рекомендации по профилактике заболеваний (исключая назначения или советы по приему медикаментов!);

• независимое мнение о диагностических и лечебных мероприятиях, которые проводились данному пациенту ранее.

Врач вполне может обсудить с пациентом short list возможных болезней, которые соответствуют его симптомам, но только при условии равнозначного информирования о каждом состоянии. То есть доктор, перечислив ряд возможных синдромов и заболеваний, должен рассказать о каждом из них пациенту, называя возможные «за» и «против» и рекомендуя дополнительные обследования для точного определения диагноза. И ни в коем случае врач не может рекомендовать прием медикаментов! Напоминаем, что сейчас мы говорим только о первичных телемедицинских консультациях, то есть о ситуациях, когда доктор впервые видит и слышит пациента.

Если телемедицинская консультация проводится повторно (врач и пациент, так сказать, знакомы, а диагноз и лечение были определены на очном приеме), то возможности врача шире. Прежде всего он может откорректировать ранее назначенную схему лечения. Например, изменить дозу или частоту приема медикамента, вовсе отменить его или назначить другой. Доктор может выписать пациенту электронный рецепт.

Безусловно, повторные телемедицинские консультации очень удобны. Заболев, человек обращается в больницу/поликлинику, общается с врачом, проходит всестороннее обследование, получает от врача назначения и рекомендации. Все это может произойти как при амбулаторном лечении (в поликлинике), так и при стационарном (при госпитализации). После этого пациент отправляется домой, где принимает назначенные лекарства. При этом есть необходимость периодически являться к врачу на контрольные осмотры, в том числе за рецептами. Такие визиты требуют затрат времени, сил, а иногда и денег на транспортные расходы. Замечательный вариант для телемедицины! В очень многих ситуациях повторные визиты могут быть заменены телемедицинскими консультациями. Они сильно экономят время и ресурсы, причем как пациента, так и врача. После краткой беседы с хорошо знакомым пациентом доктор может выписать электронный рецепт, или ответить на возникшие вопросы, или откорректировать дозу препаратов. На всякий случай напомним: повторной телеконсультация считается только в том случае, если она состоялась после очного визита к данному врачу, а не после первичной дистанционной консультации.

Модель повторных дистанционных консультаций очень активно и финансово успешно используется многими телемедицинскими сервисами в Северной Америке. С точки зрения бизнеса именно повторные виртуальные визиты с выпиской электронных рецептов и продажей медикаментов наиболее прибыльны. Прежде всего в силу высокой востребованности пациентами, так как дистанционный повторный прием гораздо комфортнее, быстрее и дешевле очного.

Первичные телемедицинские консультации «пациент—врач» происходят в особых условиях. Пациенту нужен ответ на, как правило, внезапно возникший вопрос. Например, лихорадка у ребенка, внезапно появившаяся сыпь, необычная боль, от которой не удается избавиться привычными средствами. Причинами обращения могут служить и другие проблемы, начиная с диеты и полового здоровья и заканчивая лечением злокачественных опухолей.

Врач должен дать исчерпывающий ответ на возникший вопрос, включая вполне конкретные рекомендации, при этом руководствуясь минимальной информацией о ситуации, которую сообщает сам пациент. С точки зрения врача, эта информация всегда сомнительна и неполна.

Ситуация, очевидно, сложная и противоречивая. Степень ответственности наивысшая – ведь речь идет о здоровье человека, а иногда и о самой жизни. Потребность пациента – качественная, исчерпывающая и безопасная информация. Обязанность врача – принять решение на базе мизерного объема данных (по меркам современной медицины), минимизировать все возможные риски, действительно помочь пациенту.

Как же решить эту задачу?

Наиболее горячие головы из медицинского сообщества вообще хотят запретить первичные телемедицинские консультации. Иногда такую позицию считают проявлением консерватизма медиков. Но это не так.

Понятно, что запрет первичных телеконсультаций не имеет смысла. Тем более что люди все равно будут обращаться за решением медицинских вопросов к интернету. И интенсивность таких обращений будет только нарастать до тех пор, пока облик нашей цивилизации вновь не изменится коренным образом. Поэтому в отношении первичных телеконсультаций нужно использовать принципы доказательной медицины: проводить научные исследования, обсуждать их результаты, затем организовывать клинические испытания, а на основе их результатов создавать методические и нормативно-правовые документы для практического здравоохранения. Это не быстрый процесс, увы. Наука требует времени, но вспомните цену вопроса! Многое для того, чтобы первичные телеконсультации стали надежным, эффективным и безопасным инструментом системы здравоохранения, уже сделано. С врачами разобрались, но что делать пациенту, пока идут научные исследования? Ждать годы, не пользоваться столь современными и явно нужными сервисами? Нет! Пользоваться, но пользоваться обдуманно и осознанно, понимая возможности и ограничения, помня о своей безопасности.

Опишем правильную и безопасную работу телемедицинского сервиса, предоставляющего первичные дистанционные консультации.

Любое средство, любая методика в медицине имеют свои показания и противопоказания. Они определяют ситуации, когда можно назначить тот или иной препарат, использовать некий инструмент или выполнить определенный тест. Точно так же и телемедицинские технологии имеют свои показания и противопоказания. Услуги сервиса консультаций должны быть выстроены с их учетом. Сайт правильно работающего сервиса содержит перечни состояний, при которых допустимо и возможно проведение первичных телемедицинских консультаций «пациент—врач». Это и есть показания к применению. Такими состояниями могут быть отдельные жалобы, симптомы или синдромы. Формирование списка показаний основано только на результатах уже проведенных научных исследований, посвященных сравнительному изучению дистанционной и очной форм оказания медицинской помощи. То есть в перечни попадают только те состояния, для которых достоверно доказана идентичность телемедицинского и очного взаимодействия врача и пациента в плане точности формирования диагностической концепции и рекомендаций необходимых обследований.

Примеры состояний, при которых допустимы первичные телемедицинские консультации, приведены в таблице 1.

Таблица 1

Список показаний (состояний), при которых допустимо проведение первичных телемедицинских консультаций «пациент—врач» (по материалам научных статей и международных телемедицинских сервисов)

Этот список – не правило и не закон. Это обобщенная международная практика, на которую можно ориентироваться. Когда пациент обращается за услугой на сайт сервиса, обычно происходит автоматическое уведомление о перечне состояний-показаний. Клиенту предлагается указать одно или несколько из них в качестве причины своего обращения. Самостоятельно ввести или указать любые жалобы и симптомы, не предусмотренные перечнем, невозможно технически. Если пациент схитрил и обратился к врачу с вопросом не в соответствии с перечнем, то начавшаяся телеконсультация сразу будет прервана.

Врач не будет подвергать бессмысленному риску ни пациента, ни самого себя. Таким образом, первичные телеконсультации проводятся только при состояниях, для которых качество, результативность и безопасность очного и телемедицинского консультирования равнозначны (и это доказано медицинской наукой!).

Телеконсультация может быть проведена лишь при адекватности дистанционного и очного общения пациента с врачом. Существует мировая практика, когда телеконсультации проводятся с ориентацией на перечень определенных состояний, при которых ни пациент, ни врач-консультант не подвергаются ненужному риску.

Неотъемлемая особенность мира цифровых технологий – это виртуальность. В интернете можно создать множество виртуальных личностей, используя сервисы электронной почты, разные социальные медиа и графические редакторы. Так называемые фейковые аккаунты, или боты, уже стали настоящим бичом средств массовой информации и политики, вынудив правительства многих стран принять законы, ограничивающие анонимность в сети. Множество пользователей социальных сетей, форумов и публичных чатов используют псевдонимы, выдуманные данные о поле и возрасте, какие угодно изображения вместо личных фотографий. Это реальность цифрового мира, и философствовать на эту тему мы не будем. Проблема состоит в том, что подобная виртуальность для медицины недопустима. Вы бы хотели, чтобы вас прооперировал «фейковый хирург» без диплома? Вряд ли… А как можно призвать к ответственности доктора, если его настоящая личность скрыта? Но ситуация полностью аналогична и для пациента.

Если больной обращается за телеконсультацией и оплачивает эту услугу самостоятельно, то дистанционное взаимодействие может проходить анонимно. Если же услуга оказывается в рамках системы обязательного медицинского страхования (по полису ОМС), то идентификация пациента обязательна. В целом, если посмотреть на международный опыт, наблюдается абсолютно четкая тенденция – полный отказ от анонимных телеконсультаций. При этом теряется серьезное преимущество: комфорт для пациента скрытно обратиться за советом в ситуации, вызывающей стеснение. Но врачи и юристы телемедицинских сервисов ставят во главу угла безопасность пациента.

Таким образом, при телемедицинском консультировании и пациент, и врач должны быть идентифицированы, а личность врача к тому же удостоверяется квалифицированной электронной подписью. Согласно Федеральному закону «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ идентификация и аутентификация участников дистанционного взаимодействия осуществляется с помощью информационной системы «Государственные услуги». Поправки в отечественное законодательство о телемедицинских технологиях внесены недавно. На момент написания книги развитие нормативных и технических вопросов интеграции телемедицинских сервисов и системы «Государственные услуги» еще продолжается…

При первичной телеконсультации основным способом получения информации для врача является беседа с пациентом.

Конечно, современные технологии предоставляют неограниченные возможности для обмена аудио-, видео– и фотоматериалами.

Однако в соответствии с принятыми международными практиками любые материалы (видео– и фотографии симптомов, проявлений болезни, результаты измерений домашним тонометром или глюкометром и т. д.), самостоятельно направляемые пациентом, рассматриваются как вторичные и имеющие высокие риски относительно диагностической ценности. Их использование не запрещено и не исключено. Более того, в ряде случаев обязательно: например, без передачи изображений места болезни крайне проблематично получить консультацию дерматолога. Тем не менее такие данные – это вторичный элемент телемедицинского обследования. Это объясняется тем, что врач несет ответственность – и юридическую, и моральную, и профессиональную – за предоставленные им рекомендации. Следовательно, рекомендации должны базироваться на полностью достоверных данных. Беседа с пациентом – это достоверные данные, которые во время телеконсультации с юридической точки зрения еще и протоколируются. С фотографиями или результатами измерений ситуация иная:

1) получить правильное, диагностически значимое изображение проявлений болезни достаточно сложно. Существуют даже специальные правила цифровой фотосъемки, и мы еще поговорим о них. Не владеющий нужными навыками пациент, скорее всего, пришлет неточное, искаженное изображение. Конечно, сделает он это непредумышленно, но для формирования диагностической концепции такое фото будет бесполезно, а может, даже и вредно;

2) может ли врач быть уверен, что данное изображение принадлежит именно пациенту, обратившемуся за телеконсультацией? Пожалуй, только в одном случае: если на фотографии есть лицо больного. Причин, по которым пациент прислал чужое фото, может быть несколько: ошибка, глупый розыгрыш, попытка затеять судебную тяжбу… А если за консультацией обратился человек с, увы, психическими расстройствами? Доктор понимает подобные риски, поэтому присланные изображения для него всегда вторичны. Этим доктор-профессионал снижает риски и повышает качество рекомендаций, которые он дает пациенту. Указанные риски касаются как врача (ошибочные назначения), так и пациента (ошибка с фото). В обеих ситуациях будет сформирована ложная диагностическая концепция, последствия очевидны. Такая же ситуация с передачей результатов измерений, сделанных домашними приборами. Подготовленный читатель возразит: а как же телемониторинг? Действительно, дистанционное наблюдение за состоянием здоровья – это особая форма применения телемедицины, очень широко используемая во всем мире и отличающаяся очень высокой эффективностью. Однако дистанционный мониторинг – это медицинская услуга, которая совершается по особым правилам и после специальной подготовки. Прежде всего пациента обучают использовать диагностические приборы (тонометр, глюкометр, домашний электрокардиограф и т. д.) правильным образом, ведь наличие прибора еще не гарантирует правильность его использования. Для обмена данными используется специальная медицинская информационная система, исключающая искажения или утрату части информации по техническим причинам. Наконец, мониторинг – это именно длительное наблюдение, в процессе которого те или иные показатели здоровья оцениваются в динамике. Это очень важно для правильной диагностики. Например, мужчине 30 лет измерили кровяное давление и получили цифры 160/100. Что это? Гипертоническая болезнь и требуется срочное лечение? Вовсе не обязательно. Вполне возможно, что он только что выполнил тяжелое физическое упражнение или принял алкоголь. А вот если ему проводить измерения в течение недели с частотой минимум 2 раза в день, то можно увидеть динамику показателей артериального давления и четко понять, что это: гипертония или просто обычная, нормальная реакция организма на нагрузку. То есть результаты однократных измерений, передаваемые во время первичных телеконсультаций, для врача малоинформативны.

Пациент может предоставить врачу и копии своей медицинской документации. Это неплохое дополнение к беседе, однако здесь надо помнить о безопасности. Для того чтобы доктор был уверен в точности информации, на фото документа должны остаться персональные данные больного (как минимум полное имя и дата рождения). Если для пациента это приемлемо, то проблем нет. Надо сказать, что больших рисков здесь нет. В большей мере речь идет о комфорте и чувстве защищенности для человека, обратившегося за телеконсультацией. Если телеконсультация происходит посредством коммуникаций, «встроенных» в веб-сайт, то передаваемые документы находятся в контуре безопасности телемедицинского сервиса и достаточно защищены. Можно предложить и такой вариант. В интернете есть много сервисов для пациентов по ведению личных электронных медицинских карт. По сути, это персональные архивы медицинских документов, которые оцифровывает и загружает сам пользователь. От обычных файловых хранилищ и «облачных» дисков сервисы индивидуальных электронных медицинских карт отличаются улучшенным обеспечением безопасности, более продвинутыми механизмами авторизации (часто с получением кода подтверждения по СМС). Важнейшее отличие – наличие специального интерфейса для управления и сортировки документов по виду; например, рентгенограмма или выписка из истории болезни. Еще посредством этого интерфейса пользователь может предоставить дистанционный доступ к своим данным доверенному врачу. Это более безопасный вариант, чем ссылка на «облачное» хранилище за счет продвинутых средств авторизации сервисов персональных электронных карт. Более того, доступ может быть предоставлен к отдельным документам, что легко определяется в настройках и нет нужды переносить файлы между папками.

Итак, во время телеконсультации пациент может сообщить врачу параметры для доступа к своей персональной электронной медицинской карте, чтобы обеспечить врача объективными данными о своем состоянии и анамнезе. В целом это неплохое дополнение к опросу, если речь идет о заболевании, которым пациент страдает уже некоторое время. А если причиной обращения за телемедицинской консультацией стала новая проблема, то архивные материалы, скорее всего, не пригодятся.

Таким образом, основа врачебного обследования при первичной телемедицинской консультации – это тщательный опрос пациента, который пациент может дополнить (по мере убывания значимости для врача):

• параметрами для доступа к своей персональной электронной медицинской карте или электронным копиям медицинских документов (результаты предыдущих обследований, консультаций, выписка из истории болезни и т. д.);

• фотографиями проявлений болезни, сделанными по правилам, которые мы указали выше;

• результатами измерений, выполненных посредством домашних диагностических приборов.

Из всего перечисленного особенно важны для врача результаты опроса. Все иные данные, полученные от пациента, доктор оценивает критически, поскольку они могут быть неполными или недостоверными. И это не капризы и не заносчивость доктора, наоборот, это забота о безопасности пациента и чувство ответственности врача за работу, за качество и точность своих рекомендаций.

Вдруг доктор может прервать телеконсультацию и предложить пациенту лично прийти в больницу. Это может быть неожиданным. Разговор шел конструктивно, доктор был внимательным и отзывчивым, и вдруг он отказывается от беседы, и единственная рекомендация – явиться на прием. Что случилось? Врач устал или не знает, что с пациентом? Это не так. Причиной могут быть 3 ситуации.

В основе решений врача лежат официально утвержденные Минздравом России клинические протоколы и рекомендации о порядке организации и оказания медицинской помощи, иные нормативно-правовые документы. Кроме того, доктор опирается на доказательные научные публикации, собственный опыт и клиническое мышление. По результатам первичной телеконсультации доктор формирует заключение и направляет его пациенту. Этот документ надо обязательно сохранить. Кстати, это можно сделать и посредством индивидуальной электронной медицинской карты.

Все, что указано в заключении, врач-консультант обязан тщательно разъяснить пациенту, полностью проинформировать его о выводах и необходимых действиях. Безусловно, пациент имеет полное право отказаться от рекомендаций врача. Если это было сделано сразу во время телеконсультации, то врач вполне может указать этот факт в заключении.

Врач может рекомендовать конкретное медучреждение для выполнения рекомендованных диагностических обследований. Трудно сказать, насколько это является рекламой. Все же выбор медицинской организации, условий и места оказания медицинской помощи оставляем полностью на усмотрение пациента.

Результаты телемедицинской консультации сервис обязан сохранить в безопасном цифровом архиве. К таким результатам относятся собственно заключение, запись всего процесса общения пациента и врача (будь то обмен сообщениями, аудиозвонок или видеоконференция), любые дополнительные материалы, файлы, которыми обменивались участники телеконсультации в ее процессе. Фактически это аналог архива медицинской организации, который есть в каждой больнице. Если, к несчастью, возникает конфликтная ситуация, то доступ ко всем сохраненным материалам может получить полиция, адвокаты, юристы, представители органов правопорядка и т. д. в соответствии с законом. Законом определяется и доступ пациента ко всем медицинским документам, имеющим к нему отношение. И здесь снова напомним: сервис, оказывающий медицинские услуги, обязан выполнять требования по сохранению и доступу к результатам телеконсультаций. А от сервиса, продающего информационные услуги, подобного выполнения законодательства ожидать не приходится. Более того, на медицинские данные распространяется положение о врачебной тайне, а значит, юридически гарантируется полная конфиденциальность и приватность. Относительно информационной услуги подобной практики нет. Значит, данные пациента могут стать «добычей» маркетинговых служб, которые используют их для таргентной рекламы и навязывания продаж пациенту. Обязательно нужно обращать внимание на то, какую именно услугу оказывает телемедицинский сервис.

В соответствии с приказом Минздрава России о телемедицине врач-консультант несет ответственность за рекомендации только в пределах данного им медицинского заключения. Что это означает? При дистанционном взаимодействии консультант всегда находится в условиях ограниченного доступа к информации о пациенте. Следовательно, консультант основывает свои решения и рекомендации только на тех данных, которые были ему предоставлены. Если что-то осталось «за кадром», то, разумеется, врач не может об этом знать.

В некоторых ситуациях можно понять, что информация неполная или искаженная. Например, из общего анализа крови сообщены только 2–3 показателя или рентгенограмма прислана только в одной проекции. Но в большинстве случаев все гораздо сложнее. Например, врач может не знать о наличии у пациента онкологического заболевания, если не было предоставлено документации и об этом ничего не было сказано при опросе.

По закону доктор не будет нести ответственность за неиспользование или неправильное использование данных, которые не были ему предоставлены при телеконсультации. Конечно, доктор не будет отвечать и за действия медицинских работников и изменения в состоянии здоровья пациента, которые наступили (или не наступили) в результате выполнения сделанных во время телеконсультации рекомендаций. Рассмотрим разные ситуации.

1. В результате телеконсультации доктор сформулировал диагностическую концепцию и для дифференцирования гастрита, язвы или опухоли рекомендовал эндоскопическое исследование желудка и биопсию (это инвазивная процедура – взятие кусочка ткани или органа для микроскопического исследования). Пациент отправился в больницу, во время выполнения процедуры произошло осложнение – развилось кровотечение. Для собственного спокойствия скажем, что у пациента все закончилось хорошо. Тем не менее звучит классический вопрос: «Кто виноват?» В данной ситуации ответственность несет медицинский персонал, непосредственно выполнявший процедуру. Назначивший исследование консультант не может гарантировать качество его выполнения другим врачом.

2. В результате телеконсультации доктор сформулировал диагностическую концепцию и для дифференцирования воспаления или опухоли рекомендовал компьютерную томографию органов брюшной полости с внутривенным введением контрастного вещества (это принятая стандартная методика диагностики в онкологии). При этом консультант не собрал аллергологический анамнез и не выяснил, что у пациента выраженная непереносимость ряда медикаментов, в том числе веществ, входящих в состав контрастного препарата. Пациент отправился в больницу, но в исследовании ему обоснованно отказали. Ведь указанная аллергия – это абсолютное противопоказание к назначенному исследованию. Обоснованна ли жалоба пациента на персонал больницы за отказ в оказании медицинской помощи? Нет, не обоснованна. А вот телемедицинскому сервису претензию предъявить можно, так как консультант действовал непрофессионально и должен нести ответственность за рекомендации в пределах данного им медицинского заключения.

Напомним, что в любой экстренной ситуации, возникшей во время телеконсультации, врач обязан организовать предоставление пациенту экстренной и неотложной медицинской помощи:

• обеспечить прибытие служб спасения, бригады «Скорой медицинской помощи»;

• удостовериться, что оказание необходимой помощи начато или пациент транспортируется в медицинскую организацию;

• тщательно задокументировать эпизод.

Еще один важный юридический момент. Медицинскую услугу с применением телемедицинских технологий не может оказать врач. С точки зрения отечественного законодательства субъектом права в системе здравоохранения является медицинская организация. По закону лицензию на медицинскую деятельность получает именно медицинское учреждение, а не конкретный врач. Причем это касается как государственных, так и частных клиник. Поэтому медицинскую услугу всегда предоставляет медицинская организация, имеющая необходимую лицензию и аккредитацию.

Легко понять, что IT-компания или интернет-провайдер, даже наняв на работу врачей (трудно понять, в качестве кого? В качестве консультантов-экспертов?), не становится медицинской организацией и не может оказывать медицинские услуги, хоть с телемедициной, хоть без. Технологическая компания может разработать информационную систему, посредством которой организуются и проводятся телемедицинские консультации, осуществляются идентификация, биллинг, архивирование данных и т. д. Но взаимодействуют в системе медицинская организация (в лице врачей) и пациенты.

Технологическая компания – участник процесса телемедицинского взаимодействия. А значит, тоже несет ответственность. Прежде всего за наличие в системе всего необходимого функционала, за устойчивость и бесперебойность ее работы, за обеспечение безопасности и защиту персональных данных. А еще – за информирование пациентов.

На сайте телемедицинского сервиса обязательно должна быть размещена информация о:

В Федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ детально перечислены все данные, которые должны быть предоставлены по каждому перечисленному пункту.

Поговорим об ответственности пациента. Если цель обращения – получить качественную услугу, то есть профессиональную, валидную врачебную консультацию, то пациент обязан:

• уважительно и конструктивно относиться к врачу;

• вдумчиво и внимательно отвечать на все вопросы врача, сколько бы их ни было;

• предоставлять о себе полные, адекватные, корректные данные (не скрывать, не искажать, не уменьшать информацию о состоянии здоровья, истории заболевания);

• осознавать ограниченные возможности телемедицинского взаимодействия (в частности, невозможность постановки диагноза и назначения лечения).

В современном здравоохранении врач и пациент – это одна команда, работающая на достижение общего результата.

Правильно работающий телемедицинский сервис всегда заботится о преемственности медицинской помощи. Преемственность означает сохранение связи между предыдущими, текущими и будущими медицинскими действиями и услугами, то есть данная врачебная консультация (дистанционная или нет – не важно) не является чем-то исключительным, существующим само по себе, без взаимосвязи с историей пациента и без влияния на его будущее. Как это выглядит на практике? Прежде всего врач-консультант обязательно должен поинтересоваться, где обычно лечится пациент, прикреплен ли к поликлинике, состоит ли на диспансерном учете, насколько регулярно проходит скрининги и профилактические осмотры. В идеале консультант должен ознакомиться с предыдущей медицинской документацией. По завершении телеконсультации доктор должен порекомендовать обязательно проинформировать постоянного лечащего врача пациента (если таковой есть) о факте ее проведения и результатах. Более того, в некоторых международных телемедицинских сервисах такое информирование происходит в обязательном порядке, автоматически, без участия пациента.

Все это делается для того, чтобы первичная телеконсультация «пациент—врач» не была одиночным явлением. Врач-консультант должен иметь возможность быть вовлеченным в дальнейшую судьбу пациента: контролировать выполнение назначений, оценивать результаты проведенных исследований, провести вторичные очные или дистанционные приемы. Безусловно, пациент обладает гарантированным правом на выбор врача и медицинской организации. Никто не может заставить его обращаться в телемедицинский сервис повторно. Тут мы скорее переходим от частного к общему. Стратегия телемедицинского сервиса должна предполагать не однократное оказание услуги за максимальную цену, а заботу о судьбе пациента, вовлеченность и содействие.

Увы, идеальные ситуации встречаются гораздо реже, чем нам всем этого хотелось бы. Наряду с множеством профессионально работающих телемедицинских сервисов встречаются и недобросовестные или недостаточно подготовленные. Пациент должен быть уважительным, но внимательным; понимать и не допускать ситуации с возможным повышенным риском для собственного здоровья. В современном мире довольно сложно переложить всю ответственность на медицинских работников, так как часть решений о своей судьбе пациент все равно должен принимать сам. Особенно это касается телемедицины, то есть ситуаций, когда доктор и пациент разделены расстоянием и оба действуют в условиях ограниченных возможностей. При дистанционной консультации риски выше, чем при очной. А значит, пациент должен усилить свою внимательность, чтобы оказываемая услуга принесла пользу, а не ухудшила его состояние.

Итак, чего следует опасаться при первичной телемедицинской консультации «пациент—врач»?

1. Информационной услуги. Эта формулировка означает, что больному оказывают что угодно, но только не медицинскую помощь. А значит, не стоит ждать обеспечения качества и безопасности, соблюдения врачебной тайны, юридической ответственности врача. Простой пример: вы в подъезде встретили соседа – врача участковой поликлиники; в короткой беседе в лифте он посоветовал вам попить ранитидин от болей в желудке. Чего можно ждать от такого совета? Телепатической постановки диагноза по двум фразам? Безопасности при назначении препарата без сбора анамнеза? Или возможности привлечь врача к юридической ответственности? Ситуация с информационными услугами полностью аналогична: это болтовня в лифте с малознакомым соседом-врачом о здоровье. Ничего более.

2. Диагноза. Ранее мы уже много говорили о том, что по результатам первичной телеконсультации можно составить только «короткий список» возможных болезней.

3. Перехода к рекомендациям без полноценного опроса. Доктор почему-то пропустил вопросы анамнеза жизни, семейного и аллергологического анамнеза, не спросил пациентку о ее акушерской истории, не расспросил детально и скрупулезно о жалобах и истории заболевания – это ситуация повышенного риска. По некой причине доктор сократил и без того относительно небольшой объем информации о пациенте, используемой для принятия решений. Если далее не произошло обоснованного и четко объясненного досрочного прерывания телеконсультации, то это свидетельствует о некачественной работе сервиса и лидогенерации.

4. Отсутствия документирования. Вам не предложили оформить информированное добровольное согласие на консультацию с применением телемедицинских технологий и/или не предоставили заключение, оформленное на бланке в соответствии с требованиями законодательства о так называемой первичной медицинской документации, – это свидетельство некачественной работы сервиса.

5. Технических сбоев в процессе телеконсультации. Помехи, «зависания», обрывы соединения, плохая слышимость и видимость и т. д. и т. п. – все это создает риски того, что передаваемая врачу информация утратит свою целостность, а значит, потеряет диагностическое качество; следовательно, его рекомендации будут сомнительными.

Достаточно трудно дать однозначный совет, что делать при появлении ситуаций высокого риска. Точно скажем, что пользоваться информационными услугами не стоит. Пункты 2–3 свидетельствуют о низком качестве работы сервиса. Предъявлять ли претензии и оспаривать ли полученную таким образом услугу – это решение пациента. Утверждаем, что использовать данные рекомендации надо крайне осторожно, может быть, даже и нежелательно. При технических проблемах надо активно требовать устранения неполадок, подключения технической поддержки и переноса телеконсультации.

Итак, телемедицинское консультирование – самая распространенная форма применения телемедицины при дистанционном взаимодействии медицинских работников. В формате «врач—врач» проводятся консилиумы, экспертные консультации, дистанционные интерпретации результатов диагностических исследований и т. д.

В формате «пациент—врач» есть свои особенности. Первичная телеконсультация – мероприятие рискованное, но позволяющее предварительно сориентироваться в проблемной ситуации. Вторичная телеконсультация – неплохое средство для своевременных и комфортных коммуникаций с лечащим врачом на амбулаторном этапе лечения. В еще большей степени контролировать болезнь позволяет дистанционный мониторинг, о нем мы поговорим в следующей главе.

СССР, начало 1930-х годов, конец первой пятилетки. Десятками строятся заводы, прокладываются дороги, за год-полтора создаются целые отрасли промышленности. Экономика начинает уверенный взлет. Страна из аграрной постепенно превращается в индустриальную сильную державу. Труд – в почете, труд – основная ценность жизни и главное занятие каждого. Жизнь аскетична, но впереди – небывалое счастье и процветание. Все будет, надо лишь постараться, потрудиться сейчас. Страна развивается! Время сложное, противоречивое. А может ли быть по-другому, если поставлена цель – за считаные годы выйти на первые позиции в мире по темпам экономического роста? При этом еще надо выстроить принципиально новое, доселе не существовавшее общество, в котором ценятся труд и разум человека. Интересное, сложное, могучее, опасное, противоречивое время.

Что же, прорыв состоялся – экономика страны вышла на второе место в мире (почему так мало пишут об этом экономическом чуде?), создана тяжелая и легкая промышленность, построены города, проложены дороги. Нет ничего похожего в мире в тот момент, отсюда и злоба… Но не только танки и паровозы, сталь и лен обеспечили прорыв. Наука! Наука, которая вместе со страной шла своим сложным и потрясающим путем. «Прорывные» открытия и концепции появлялись наряду с ошибками и заблуждениями.

Казалось бы, при чем здесь телемедицина?

В конце XIX – начале XX века медицинская наука прошла революционный путь: открытия множества бактерий и средств лечения болезней, которые они вызывают, асептика и антисептика, проложившие путь хирургии внутренних органов, масштабные открытия в физиологии.

Физиология – наука о том, как работают ткани, органы, да и весь живой организм в целом. Непревзойденную научную школу создал академик Иван Петрович Павлов (1849–1936) – сын приходского священника, потрясающий интеллектуал, гениальный исследователь. При жизни он стал классиком. Его труды были признаны во всем мире, в его лаборатории стекались исследователи из множества стран. Павлова избрали почетным академиком Парижской, Римской, Лондонской и Брюссельской академий наук; он первый российский Нобелевский лауреат (1904). А в Рязани, в родительском доме, где прошли детство и юность ученого, советская власть организовала прижизненный музей ученого – редчайший случай!

Итак, Павлов – непререкаемый авторитет для всего мира, вклад его в физиологию огромен. Но ничто не вечно, и среди ученых зарождаются новые идеи.

Дело в том, что в первой половине ХХ века наука имела дело с живым, но, скажем так, неподвижным организмом. Для изучения рефлексов – основ функционирования организма – экспериментальных животных фиксировали в специальных устройствах. Медицинская наука достаточно хорошо была осведомлена о том, как функционирует организм человека до и после физических нагрузок, трудовой деятельности, функциональных проб, погружения под воду или управления самолетом. Но что происходит во время нагрузки – оставалось загадкой. К середине столетия ученые всего мира поняли, что имеет смысл изучать организм (будь то животное или человек) только в движении, в условиях обычной жизни и деятельности. Только тогда можно получить принципиально новые знания о том, как работает организм, как он реагирует на разные нагрузки и условия (например, тепло и холод), что происходит во время бега или плавания, еды или чтения. Вслед за знаниями о физиологии появятся и новые возможности лучше диагностировать и лечить болезни. Но это осознание случилось позже, а в середине первой пятилетки никто в мире об этом еще не думал. Точнее, почти никто.

В Ленинграде в Институте психоневрологии Коммунистической академии трудятся двое молодых ученых: физиолог А. А. Ющенко и инженер-конструктор Л. А. Чернавкин. Оба они были учениками академика Павлова. Проработав много лет в лабораториях и пройдя «огонь и воду» научного становления, Александр Ющенко, предвосхищая всю мировую науку, задумывается об изучении рефлексов у свободно движущегося животного. Запертые в специальных конструкциях «собачки Павлова» кажутся ему устаревшим материалом, а получаемые в экспериментах данные – неполными и неточными. Рефлекс в искусственной неподвижности не может быть таким же, как и у свободного животного. Ющенко загорается своей идеей и излагает ее учителю. Но увы, никто не совершенен. То ли сказывается возраст, то ли «звездность», то ли усталость, но Павлов жестко отвергает новую концепцию, все гипотезы Александра он воспринимает в штыки и яростно опровергает. Эмоции кипят так, что молодой ученый уходит из лаборатории академика, хлопнув дверью.

Прошло некоторое время. Ющенко и Чернавкин – теперь сотрудники ленинградского Института психоневрологии. Они горят своей идеей, много работают и в результате создают «радиометодику».

Ученые сконструировали легкий радиопередатчик весом около 400 грамм. И это в эпоху громоздких ламповых технологий! Передатчик можно было закрепить на теле человека или собаки, присоединить к нему (к передатчику, не к организму) различные приборы: датчики для регистрации числа шагов, деятельности сердца, слюноотделения и т. д. Исследуемый, скажем так, объект движется свободно, занят своими человечьими или собачьими делами, а ученый дистанционно, по радио получает сведения о том, как работает организм. Вот он, прорыв! Павлов, а вместе с ним и весь ученый мир безнадежно остаются в XIX веке.

Ющенко и Чернавкин не просто теоретизируют. От идей и чертежей они переходят к делу. Начинают со слюноотделения у собаки – его надо изучать для исследования рефлексов. Наверное, сильно обиделись ученые на престарелого академика. Поэтому и взялись в первую очередь за «собачек Павлова». Хотели провести эксперименты в динамике, на свободно движущихся животных, доказать свою правоту бывшему учителю. Что же, вполне понятный мотив…

К уникальному радиопередатчику подключили специально сконструированный прибор-регистратор. Слюна капала в пробирку, замыкала тоненький контакт, в эфир передавался радиоимпульс, исследователь в наушниках слышал сигнал по радио и делал отметку в бумажном дневнике. Такой вот телеграфный способ регистрации физиологических данных. Как наивно это звучит сейчас, в эру цифровых технологий и «искусственного интеллекта»! Вот только в середине первой пятилетки это был пик научно-технической мысли, причем на мировом уровне – до изобретения интернета оставалось еще более 40 лет. Аналогов «радиометодики» не было. Никто в мире еще не научился фиксировать физиологические данные в условиях свободного движения. А Ющенко и Чернавкин смогли. Вслед за регистратором слюны они присоединили к радиопередатчику ленточный микрофон и смогли передать звуки сердца. Это позволило считать сердечный ритм, например, во время физических упражнений или какой-нибудь работы.

В 1932 году ученые опубликовали сведения о своей разработке в двух статьях. На страницах одной из них есть фотография: исследователь во врачебной шапочке и с антенной радиопередатчика на затылке. Вот он, глобальный приоритет! Но Эйнтховен получил Нобелевскую премию за электрокардиографию, а Ющенко за динамическую биотелеметрию – нет…

И радостно, и осторожно авторы писали об открывающихся горизонтах, говорили о предстоящих масштабных исследованиях. Поскромничали назвать «радиометодику» революцией. В то время ученые не пиарились, а публиковали результаты и выжидали, какой будет реакция коллег. Что же, особой реакции не было. Похоже, современники даже не очень поняли, что произошло. Не было ни признания (как у ракетостроения), ни порицания (как у генетики). Ученые заперлись в лаборатории и продолжали трудиться. Много усилий было сосредоточено на физиологических исследованиях. Ведь «радиометодика» – это инструмент для научных экспериментов. Изучение рефлексов теперь велось у нормально движущихся собак. С инженерной точки зрения теперь надо было сосредоточиться на датчиках, чтобы регистрировать и передавать по радио информацию о дыхании, температуре, электрокардиографию и т. д. Кто знает, какие бы прорывные открытия были бы сделаны еще. Ученые писали: «Методика в настоящее время значительно видоизменяется и реконструируется, почему подробное описание ее преждевременно». В 1934 году Александр Александрович Ющенко погиб от несчастного случая…

Возрождение идеи и работы произошло лишь после Великой Отечественной войны.

В 1947 году в Свердловске профессор Василий Иванович Патрушев (директор Уральского филиала Академии наук) и инженер Лев Сигизмундович Домбровский сконструировали и успешно протестировали радиотелеметрическую систему для записи электрокардиограммы бегущей лошади. ЭКГ фиксировалась специальными датчиками и передавалась по радио. После первых успешных опытов исследователи быстро модернизировали систему для применения ее у человека. Никаких проводов, никаких ограничений! Вот они – настоящие данные о работе сердца в любых условиях покоя или труда, нагрузок или отдыха.

И вновь случилась беда. В 1948 году профессора В. И. Патрушева сняли с должности по обвинению в «менделизме-морганизме», то есть за поддержку идей наследственности и генетики. Увы, сложное было время…

Последовал перерыв. В 1955 году Домбровский познакомился с молодым сотрудником Свердловского городского врачебно-физкультурного диспансера Владимиром Викторовичем Розенблатом (1927–2000). Это был молодой врач, только что занявший должность заведующего лабораторией медицинской радиоэлектроники. Розенблат был буквально одержим идеей динамического дистанционного контроля. Изучая работу организма во время трудовой деятельности, можно было предотвратить развитие профессиональных заболеваний и научно обосновать оптимальные графики труда. Он стремится изучить деятельность сердца, сосудов, легких, головного мозга во время физического и умственного труда – у рабочих горячих цехов и фрезеровщиков, у бухгалтеров и врачей.

Встреча двух увлеченных людей обернулась настоящей революцией: за следующие 10 лет сформирована Свердловская биотелеметрическая группа, объединившая целую плеяду ученых – врачей и инженеров; разработаны десятки оригинальных приборов для дистанционной фиксации множества физиологических параметров; защищены диссертации и написаны книги, научные результаты этих разработок внедрены по всей стране. Технические и медицинские методики биотелеметрии, созданные группой Розенблата, стали классическими, они копировались и использовались по всему миру в течение десятилетий. Накопленная информация вошла в учебники физиологии.

Можно вспомнить самые яркие моменты этой истории.

29 апреля 1957 года была сделана первая в мире запись по радио частоты сердечных сокращений спортсмена-конькобежца при тренировке на роликовых коньках: телеметрировался пульс Ивана Васильевича Зыкова – выдающегося спортсмена, впоследствии известного тренера; при этом использовался оригинальный прибор – ламповый радиопульсофон. В следующем году уже с помощью радиопульсофона на транзисторах проведена успешная биотелеметрия спортсменов-конькобежцев во время соревнований. 10 февраля 1960 года была сделана первая биотелеметрия пульса у рабочих-прокатчиков в процессе трудовой деятельности.

Вот как описывает этот период сам профессор Розенблат: «В конце <19>50-х годов организованная автором этой книги группа энтузиастов (Л. С. Домбровский, Г. Л. Карманов, Р. В. Унжин, А. Т. Воробьев и ряд других товарищей) разработали и стали широко использовать радиопульсометрию – измерение частоты пульса по радио у свободно передвигающегося человека. К груди спортсмена или рабочего приклеиваются специальные электроды, на шапочке размещается усилитель с передатчиком. Спортсмен играет в футбол, рабочий валит лес, а исследователь, держа в руках портативный радиоприемник, подсчитывает частоту сердечных сокращений. В данном случае источником сигнала служит электрокардиограмма»[4].

Вслед за пульсом научились стабильно и качественно телеметрировать ЭКГ, скорость пульсовой волны, показатели дыхания, электроэнцефалограмму, показатели электрической активности кожи и мышц и т. д.

7–8 марта 1962 года в Свердловске проходила 1-я Зимняя спартакиада народов СССР. В экспериментах по биотелеметрии приняли участие семь мастеров спорта, чемпионы и рекордсмены. За два дня соревнований В. В. Розенблат и его группа записали 132 электрокардиограммы спортсменов на коротких и длинных дистанциях. После чего были расшифрованы и проанализированы свыше 3000 циклов работы сердца. Также впервые в мире удаленно была зафиксирована частота пульса (кстати, 220 ударов в минуту) у прыгунов на лыжах с трамплина при отрыве от опорного стола. Сотрудники Розенблата успешно дистанционно контролировали ЭКГ Яна Христофоровича Вутираса – оперного певца и солиста Свердловского театра оперы и балета – во время его первого выступления на сцене после перенесенного инфаркта миокарда.

Осуществилась мечта множества врачей и ученых – стало возможным изучать деятельность организма в любой момент жизни и в любых условиях его деятельности.

Благодаря развитию беспроводной передачи физиологических данных – динамической биорадиотелеметрии – был накоплен грандиозный массив знаний. Эти методики и технологии нашли свое применение в космосе (для контроля и изучения состояния здоровья космонавтов), спортивной медицине (для формирования оптимальных режимов тренировок), в клинических дисциплинах – в кардиологии, пульмонологии, реабилитации и т. д.

Сейчас, в начале XXI века, изменились инженерные решения: на смену лампам и транзисторам пришли микросхемы и процессоры, но методики и принципы остались прежними.

Кардиологи пользуются системами для дистанционной передачи и описания ЭКГ. Военные и работники служб спасения экипированы средствами контроля жизнедеятельности и местоположения в пространстве. Биотелеметрия – основной метод космической медицины, позволяющий постоянно наблюдать за состоянием здоровья людей на орбите. Ну а фитнес-трекеры, браслеты, клипсы и мобильные приложения для подсчета физической активности – это правнуки «радиометодики».

Дистанционный контроль состояния здоровья, реализуемый современными цифровыми технологиями, – это развитие динамической биорадиотелеметрии.

Дистанционный контроль состояния здоровья, или телемониторинг, – это основная форма телемедицины «пациент—врач».

Официально телемониторинг – это наблюдение, оценка и прогноз динамики физиологических параметров, образа жизни и поведения (включая выполнение терапевтических программ) на основе регулярной биотелеметрической передачи данных пациентов в специализированный контакт-центр. Это означает, что с помощью специальных сертифицированных приборов человек, находясь в условиях повседневной жизни, выполняет некие измерения. Например, контроль физиологии – измерение артериального давления, контроль образа жизни – шагомер, контроль поведения – электронный дневник приема медикаментов и соблюдения диеты. Измерения могут осуществляться вручную или автоматически. Результаты транслируются в специальный контакт-центр при больнице, где накапливаются в особой информационной системе и анализируются. Медицинский персонал дистанционно отслеживает состояние пациентов; заранее выявляет негативные тенденции и риски; оперативно реагирует на них, предвосхищая развитие осложнений; следит за эффективностью терапии и при необходимости корректирует ее. О технологиях для реализации всех этих действий мы еще поговорим.

Чаще всего телемониторинг используется:

• у лиц с хроническими заболеваниями (сахарный диабет, гипертоническая болезнь, ишемическая болезнь сердца, аритмии, обструктивные болезни легких);

• у пациентов, перенесших операции на сердце и сосудах (например, после установки искусственного водителя ритма – пейсмейкера) или перенесших любые хирургические операции и выписанных из больницы на 1–2-е сутки («стационар на дому»);

• у лиц с инфекциями (например, с туберкулезом в период медикаментозной терапии на амбулаторном этапе);

• у пациентов с тяжелыми состояниями, находящихся в домашних условиях и получающих специальный уход (например, лежачие больные или люди с, увы, неизлечимыми болезнями, получающие паллиативную терапию);

• у беременных с повышенным риском преждевременных родов.

В каждой такой ситуации человек находится в зоне риска: имеющиеся патологические процессы могут в любой момент усилиться, увеличить свою мощь и в конце концов обрушиться на человека лавиной осложнений (в том числе и таких, которые угрожают его жизни). Но человек не может и не должен постоянно находиться в стационаре. А каждый день ходить в поликлинику сложно, долго, затратно и зачастую просто невозможно. Остаются два пути: остаться дома один на один с болезнью и ждать осложнений (обострение, «Скорая помощь», госпитализация, проблемы…). Или подключиться к системе телемониторинга и находиться под постоянным присмотром со стороны квалифицированного медицинского персонала.

В зависимости от ситуации продолжительность телемониторинга может быть различной.

Причем отличия в длительности могут быть даже у одной и той же категории пациентов. Например, у пациента с впервые выявленной гипертонической болезнью активный телемониторинг может проводиться всего несколько недель, в течение которых осуществляется подбор медикаментов для стабилизации артериального давления. Как только оптимальный препарат и дозировка подобраны, дистанционный контроль может быть прекращен. Ну а пациент, конечно же, должен продолжать самоконтроль давления посредством цифровых технологий (об этом подробнее поговорим в отдельной главе). У лиц с аритмией или ишемической болезнью сердца ситуация иная. Телемониторинг их состояния может проводиться годами, если не десятилетиями. В этой ситуации постоянный контроль позволяет заранее заподозрить ухудшение состояния и принять меры вовремя (откорректировать дозы медикаментов, ввести новые препараты, провести углубленное исследование и т. д.), не дожидаясь острого ухудшения состояния. Во время беременности телемониторинг, конечно, будет ограничен несколькими месяцами. А вот пациенту с установленным пейсмейкером придется находиться на дистанционном контроле пожизненно.

Для наблюдения за состоянием пациентов после хирургических операций телемониторинг может быть коротким или длительным.

Если проведенная операция была относительно несложной и состояние позволяет, пациент может быть выписан домой на вторые или третьи сутки. Для контроля состояния его здоровья при этом должен применяться дистанционный мониторинг. В этот период надо следить за деятельностью сердца (ЭКГ, давление, частота пульса), признаками воспалительных осложнений (температура тела); возможно, и за другими параметрами по решению врача. Главная задача – выявить риски и опасности, потенциально возможные после операции. Для перевязок и осмотра раны пациенту придется ездить в больницу, но при помощи телемониторинга весь послеоперационный период он может провести дома, а не в больничной палате. Телемедицина позволяет сделать лечение более комфортным. Дистанционный контроль длится от нескольких суток до пары недель.

Длительный мониторинг показан после операций на сердце или крупных сосудах. Чаще всего после установки искусственного водителя ритма. При определенных аритмиях требуется установка прямо внутри тела специального устройства – пейсмейкера (от англ. pacemaker – «задающий темп»). Этот прибор, который еще называют кардиостимулятором, создает электрические импульсы, вызывающие сокращение мышцы сердца. Из-за болезни эти сокращения происходят с перерывами или с неверной частотой (при брадикардии – слишком редко, при тахикардии – слишком часто). Легко понять, что такие сбои несут в себе смертельную угрозу жизни человека. Пейсмейкер берет на себя часть работы сердца по генерации импульсов нужной частоты. Ритм становится правильным, и человек может спокойно прожить еще много десятков лет. Но за этим прибором требуется контроль:

1) надо периодически делать ЭКГ, чтобы знать, хорошо ли функционирует сердце;

2) сам прибор, как техническое устройство, требует контроля, настройки.

Все это можно осуществлять дистанционно. Иногда пациенту придется ездить в больницу, но в большинстве случаев поможет телемедицина. Современные пейсмейкеры могут передавать данные о своей работе и функционировании сердца на специальный электронный прибор, обычно находящийся у пациента дома. Далее информация может быть автоматически передана в больницу или непосредственно лечащему врачу. Такая передача может происходить постоянно или только при возникновении каких-то сбоев (со стороны сердца или прибора). Встроенное в домашний прибор программное обеспечение умеет анализировать данные, получаемые от кардиостимулятора, и выявлять риски. Пациент может не волноваться – благодаря телемедицине за ним осуществляется постоянный контроль. Вполне понятно, что телемониторинг после установки кардиостимулятора будет продолжаться десятилетиями.

Конечно, телемониторинг – это не поводок и не цепь, на которую сажают больного. Человек имеет право на медицинскую помощь, как и право отказаться от нее. Безусловно, пациент может в любой момент отказаться от дистанционного контроля. Надо лишь очень внимательно взвесить все «за» и «против», тщательно оценить все риски. Рекомендация врача, что дистанционный контроль в определенных ситуациях должен продолжаться годами или пожизненно, звучит удручающе. Однако если речь идет о болезни, которую невозможно вылечить полностью, но можно успешно сдерживать, не давать ей прогрессировать, тем самым продлевая активную жизнь человека на десятилетия, то в этом очень помогает телемониторинг. Увы, человек с хроническим заболеванием сердечно-сосудистой системы в подавляющем большинстве случаев не сможет избавиться полностью от этой проблемы, но он может взять свою болезнь под контроль. В том числе с помощью телемедицинских технологий. А если больному установлен искусственный водитель ритма – важнейший прибор, обеспечивающий правильный режим сокращений сердечной мышцы, – то расстаться с ним уже не получится никогда. Но это технология, которая действительно спасает и продлевает жизнь. За работой прибора нужно следить, и, конечно же, удобнее это делать дистанционно. Так что телемониторинг – это действительно своего рода цепь, но не для пациента, а для болезни.

Читатель может возразить: зачем все усложнять? Давление можно измерять и самому, а при ухудшении самочувствия сходить в поликлинику. В лечении хронических болезней есть одна типичная проблема, практически не зависящая от вида патологии (сердце, легкие, эндокринная система и т. д.). Практически любое подобное состояние протекает, скажем так, волнообразно. Вдруг происходит обострение болезни, человек активно обращается за медицинской помощью, лечится в стационаре, потом регулярно и часто ходит в поликлинику, следит за собой и терапией своей болезни. Состояние стабилизируется, медикаменты действуют, показатели здоровья и самочувствие налаживаются. Человек по-прежнему тщательно лечится, но уже гораздо реже посещает врача, реже и задумывается о своей болезни. Ведь никто не хочет болеть, чувствовать свою слабость, постоянно фокусироваться на болезни и негативе, с ней связанном. Благодаря лечению болезнь отступает, уменьшаются или даже вовсе исчезают некоторые симптомы. Человек переносит фокус своего внимания с болезни на нормальную жизнь: на семью, труд, увлечения и т. д. Действительно, наступает облегчение, но, увы, вовсе не выздоровление. В этот стабильный период человек не обращается к врачу, практически перестает контролировать показатели (например, ЭКГ или артериальное давление), возможно, менее тщательно принимает лекарства. Как говорят врачи, снижается приверженность к лечению. А болезнь продолжает делать свое черное дело. Стабильность без контроля переходит в нестабильность. Неконтролируемые показатели не позволяют вовремя откорректировать медикаментозную терапию. Погрешности в приеме лекарств дают болезни шанс на реванш. Проблемы постепенно копятся… и вот – обострение! Резкое ухудшение состояния, «Скорая помощь», стационар, а то и реанимация, угроза для жизни, сложное лечение, риски для жизни… Очередной удар болезни может закончиться не только потерей времени и финансов, но и инвалидностью или смертью. Но вот болезнь взята под контроль, после длительного лечения и, возможно, операции человек выписывается на амбулаторное лечение. И весь цикл повторяется снова: обострение – лечение – повышенная приверженность к лечению – стабильность – снижение приверженности к лечению – обострение.

Именно так и происходит у подавляющего большинства пациентов с хроническими болезнями. И это вполне понятно, это полностью согласуется с обычной человеческой психологией. Нам претит мысль о нашей бренности. Соответственно и о болезни постоянно думать мы не хотим, да и не можем. В конце концов, постоянная фокусировка на болезни может привести и к психологическим расстройствам. На фоне хорошего самочувствия приверженность к лечению, регулярным обследованиям закономерно снижается, а значит, болезни мы даем шанс на реванш.

Разорвать этот порочный круг помогает телемедицина.

Дистанционный мониторинг позволяет контролировать параметры работы организма и правильность приема медикаментов, а привычка использовать нужные для мониторинга приборы поддерживает приверженность к лечению и самоконтролю. В результате период стабильности удлиняется многократно. Еще в начале 2000-х годов были проведены масштабные научные исследования, в каждом из которых принимали участие по 30–35 тысяч пациентов с хронической сердечной недостаточностью и обструктивными болезнями легких. В каждом исследовании пациентов разделяли на две группы (естественно, на добровольной основе). В одной из них больным предлагали постоянный телемониторинг, а в другой – обычный вариант наблюдения с периодическими визитами к врачу. Так вот, у пациентов на телемониторинге обострения болезней (с последующей госпитализацией для экстренной помощи) встречались в разы реже. То есть было научно доказано, что благодаря дистанционному контролю период стабильности значительно удлинился, уменьшились риски для здоровья и снизилась частота госпитализаций.

Но ведь и телемониторинг – это медицинская процедура, а значит, часть «мыслей о болезни», от которых в период стабильности так хочется избавиться. Все верно. Как показывает обобщенный опыт множества врачей по всему миру, действительно существует проблема снижения приверженности не только к терапии, но и к телемониторингу. Идеального решения этой проблемы, увы, еще не существует. Врачи ищут способы информационной работы с пациентами в период стабильности (например, через мобильные приложения). При этом надо не бесконечно запугивать человека угрозами осложнений, но мягко и ненавязчиво сохранять его настороженность по отношению к своей болезни. А инженеры разрабатывают новые технические решения: в будущем медицинские датчики должны быть встроены в окружающую среду. Эта концепция называется «проактивный мониторинг».

Суть проактивного мониторинга в том, что человек вовсе не должен думать о болезни и постоянно помнить о необходимости контроля и использования приборов. Все необходимые датчики вмонтированы в стены домов, мебель, предметы личной гигиены или даже имплантированы (!), то есть помещены внутрь тела. Соответственно параметры работы организма фиксируются без участия самого человека, который просто живет обычной жизнью. Данные накапливаются и анализируются постоянно, а выявленные угрозы немедленно сообщаются врачу. Идея отличная! Более того, в отдельных экспериментах уже показана ее принципиальная возможность. Но до широкой практической реализации проактивного мониторинга еще далеко. Основная проблема здесь – это точность и качество измерений. Как мы уже говорили, дистанционный контроль здоровья осуществляется только посредством медицинских изделий – приборов с гарантированной наивысшей степенью точности. Пока что не разработаны датчики для «умного» дома или «умной» одежды, которые соответствовали бы требованиям к медицинским изделиям. И, конечно, доверять свою жизнь прибору, который измеряет ваши параметры с точностью «плюс-минус километр», не стоит. То, что получается в экспериментах, как правило, еще далеко от массового применения. Поэтому проактивный мониторинг – это дело будущего.

Сегодня, чтобы контролировать и сдерживать болезнь, придется использовать те приборы, которые уже существуют. Как же работает телемониторинг сейчас?

Для дистанционного контроля состояния здоровья требуется определенная инфраструктура:

• приборы пациента;

• система контроля;

• линия связи.

Рисунок 1. Общая схема телемониторинга (МИС – медицинская информационная система)

Приборы пациента – это диагностические устройства, которыми пользуется человек для самостоятельного измерения тех или иных показателей. Контролироваться могут самые разные параметры, но чаще всего – это артериальное давление, деятельность сердца, уровень глюкозы в крови, показатели дыхания и степень насыщения крови кислородом. Фактически прежде всего осуществляется наблюдение за жизненно важными показателями.

Подчеркнем, что для телемониторинга могут применяться только приборы, имеющие государственную регистрацию в качестве медицинского изделия. Только в таком случае обеспечивается точность измерений, защита данных, безопасность и эффективность услуги в целом.

Наиболее распространенные приборы – медицинские изделия – для телемониторинга:

• цифровой тонометр – измерение артериального давления и частоты пульса;

• глюкометр на тест-полосках – измерение уровня глюкозы (сахара) в крови;

• электрокардиограф – оценка деятельности сердца, ритма, состояния миокарда;

• пульсоксиметр – измерение степени насыщения крови кислородом, так называемая сатурация;

• спирометр – определение показателей дыхания, объемов вдыхаемого и выдыхаемого воздуха;

• мочевой анализатор на тест-полосках – контроль состава мочи при мочекаменной болезни, воспалениях, перенесенных операциях на мочевыводящих органах;

• прибор для кардиотокографии – используется при беременности для контроля сердцебиения плода;

• напольные весы – контроль веса, в том числе в качестве индикатора отеков при сердечно-сосудистых заболеваниях.

Обычно такие приборы изначально цифровые, то есть они могут сразу транслировать результаты измерений в некую информационную систему. Более редкий – и точно менее удобный для пациента – вариант, когда результаты измерений надо внести в некий электронный дневник вручную.

Данные от диагностических приборов должны попасть в специальную информационную систему, физически расположенную в больнице.

Есть устройства, которые могут сразу отправить данные в такую систему. Например, цифровой тонометр со встроенным gsm-модулем и sim-картой.

Однако чаще всего пациенту нужен некий «посредник» или, точнее сказать, «передатчик» между прибором и информационной системой. Особенно он важен в тех случаях, когда человек одновременно использует несколько приборов, то есть осуществляется телемониторинг сразу нескольких показателей. Например, уровень глюкозы в крови, сатурация, вес и артериальное давление. Тогда данные от каждого прибора должны быть собраны в единый пакет, и вот он-то и отправится в информационную систему.

Лет 25 назад в качестве такого посредника пытались использовать обычные персональные компьютеры, подключенные к интернету. Результат был плохой. Все приборы надо было подключать к компьютеру вручную, требовалось разбираться в программном обеспечении, то есть быть довольно продвинутым пользователем. В то время общий уровень компьютерной грамотности был гораздо ниже, чем сейчас. Усложнялась ситуация и тем, что самые распространенные варианты телемониторинга (кардиологический и эндокринологический) применяются обычно у лиц пожилого и старческого возраста. Персональный компьютер оказался для них слишком сложной технологией. Тогда были разработаны специальные устройства – платформы (от англ. hub – центр, средоточие). По сути, это тоже были компьютеры, но в более удобном и понятном для пациента виде. Это были компактные устройства, размером с приставку для цифрового телевидения, снабженные небольшим экраном и 2–3 крупными кнопками.

Приборы были подключены к платформам проводным (постоянные длинные удобные для переноски кабели) или беспроводным способом. В любом случае участия пациента подключение не требовало. Для управления получением и отправкой данных достаточно было лишь нажать кнопку «вкл./ выкл.».

При первом за сутки включении прибора на экранчик могли автоматически выводиться стандартные вопросы к пациенту вроде «Как вы сегодня себя чувствуете? Хорошо/Плохо», «Есть ли сегодня отеки стоп? Да/Нет». Пациент отвечал на них нажатием одной из двух кнопок. Тогда в информационную систему попадали не только измерения давления или сахара в крови, но и результаты мини-анкетирования. Такие опросники дополняли ежедневную информацию о пациенте, получаемую и анализируемую в больнице.

Позднее платформы получили крупные сенсорные экраны, а кнопки исчезли вовсе. Теперь для пациента стали доступны интерактивные наглядные инструкции по использованию приборов. Управление стало еще легче за счет технологии touch-screen^®, то есть появления сенсорных экранов.

Добавились функции коммуникации с контакт-центром, электронного сообщения лечащему врачу и т. д. Подобные технические решения используются и сейчас.

Но все же основным «передатчиком» в настоящее время стал смартфон. Это универсальный прибор, которым пациент пользуется в повседневной жизни. За счет специальных мобильных приложений его функциональные возможности расширяются – смартфон получает данные от домашних диагностических приборов, аккумулирует их и направляет в информационную систему больницы. Параллельно, разумеется, пациент использует его как средство связи с контакт-центром любым удобным для него способом (аудио, видео, чат, сообщения).

Таким образом, приборы пациента – это:

• сертифицированные диагностические устройства;

• интегратор (сейчас чаще всего это смартфон) для централизованного сбора и отправки данных с диагностических устройств в медицинскую информационную систему, а также для коммуникаций с медицинским персоналом.

Получить приборы пациент может разными способами и на разных финансовых условиях: в рамках программы обязательного медицинского страхования (если это предусмотрено программой конкретного субъекта Российской Федерации); в рамках платных услуг или программы добровольного медицинского страхования; наконец, приобрести в личное пользование.

Система контроля – это медицинский персонал и информационные технологии. Данные от приборов стекаются в специальную информационную систему. Здесь они накапливаются, подвергаются автоматическому анализу и становятся доступны врачу для наблюдения.

Соглашаясь на телемониторинг, всегда поинтересуйтесь, кто и каким образом будет каждый день контролировать результаты ваших измерений. Если услышите в ответ: «Лечащий врач», – то смело покидайте эту больницу. Качественного дистанционного наблюдения в ней предоставлено не будет.

Приборы, которые пациент использует в процессе телемониторинга, должны иметь медицинский сертификат о государственной регистрации. Данные измерений интегрируются и передаются в медицинскую информационную систему для анализа и соответствующих выводов. При необходимости пациенту оказывается квалифицированная медицинская помощь, вплоть до госпитализации.

Ключевой вопрос – кто следит за данными пациента? Самый частый и совершенно ошибочный ответ – лечащий врач. Нет! Лечащий врач не должен следить за данными пациента, находящегося на телемониторинге. Вот такой вот парадокс.

При активно работающей системе дистанционного мониторинга в информационную систему больницы поступают данные от сотен или даже тысяч пациентов ежедневно. Это десятки тысяч цифр, показателей, индикаторов. И подавляющее большинство из них относятся к норме. Условно говоря, на 1000 дистанционно мониторируемых больных гипертонический криз случается у 1. Но при этом врачу надо просмотреть и 999 данных без патологических отклонений. И так 2–3 раза в день. Получается, что лечащий врач должен провести весь свой рабочий день за экраном компьютера, просматривая данные своих пациентов, находящихся на лечении в домашних условиях. А как же очный прием, больные в стационаре, обходы, консультации, операции, наконец?

Конечно, эти цифры условны, но они отражают общую тенденцию.

Работа лечащего врача состоит в определении показаний к телемониторингу, его назначении. Лечащий врач определяет перечень физиологических параметров, которые будут мониторироваться, и устанавливает их референсные («нормальные») и целевые значения для данного больного. Слово «нормальные» мы пишем в кавычках, так как эти значения могут и не быть физиологической нормой; они являются приемлемыми для конкретного человека с учетом течения его болезни. Целевые значения должны быть достигнуты в процессе телемониторинга. Ведь весь период дистанционного наблюдения человек не просто предоставлен сам себе, но ему назначена некая терапия, диета, даны рекомендации по образу жизни. При их корректном выполнении болезнь должна отступать, а значит, мониторируемые показатели будут все ближе к нормальным. Возьмем, к примеру гипертоническую болезнь.

Физиологическая норма артериального давления – 120/80 мм ртутного столба. У некого пациента с гипертонией «рабочее» давление (тот его уровень, при котором больной чувствует себя хорошо) составляет 150/110. При назначении телемониторинга врач устанавливает референсное значение, равное «рабочему», целевое – 130/85, а также рекомендует схему медикаментозного лечения. В течение 2–3 месяцев человек находится на дистанционном контроле. Если давление будет подниматься выше референсного значения, то персонал контакт-центра будет расценивать это как острое состояние – гипертонический криз – и действовать соответственно. Еженедельно лечащему врачу будет направляться отчет о динамике давления и о приближении его средних значений к необходимым целевым. Если по истечение периода мониторинга пациент уверенно выходит на 130/85 мм рт. ст., значит, терапия подобрана корректно и выполняется больным правильно. Далее пациент может перейти на самоконтроль, впрочем, об этом будем говорить подробно в отдельной главе. Если целевой уровень не достигнут, значит, нужен очный прием врача, анализ ситуации, возможно, замена медикаментозной схемы или коррекция поведения самого пациента.

После назначений лечащего врача пациентом занимается специальная структура в медицинской организации – контакт-центр (или центр телемониторинга). Здесь работают специально обученные медицинские сестры. В контакт-центре пациенту выдают инструкции и приборы, обучают их использованию, разъясняют порядок проведения дистанционного мониторинга, предлагают подписать документы и добровольные информированные согласия. Процесс получения и подключения приборов, набор необходимых документов и прочие формальные моменты определяются порядком проведения дистанционного наблюдения за состоянием здоровья в данной конкретной медицинской организации, включая механизмы финансирования таких услуг (выше мы сказали, что они могут быть разными).

Итак, в контакт-центре вы не встретите лечащего врача; тут работают квалифицированные медицинские сестры. Основная их ежедневная задача – это работа с информационной системой, просмотр и контроль данных больных, выявление рисков и угроз, а также коммуникации с самим пациентом, доверенными лицами, лечащим врачом или службой «Скорой медицинской помощи». По международным нормативам, одна медицинская сестра контакт-центра анализирует данные 500 пациентов за смену.

Но механическое отличие показателя от заданного референсного уровня еще ни о чем не говорит. Может быть, больной выполнил измерение с технической ошибкой (неправильно надел манжету тонометра или неточно закрепил электрод). А возможно, исследование произведено в неподходящий момент (например, поднялся пешком на пятый этаж и тут же побежал измерять давление).

Вот тут начинается работа медицинской сестры контакт-центра. Она должна изучить данные пациента в информационной системе, оценить их по определенным правилам и действовать. А как действовать – указано в специально документе: скрипте (сценарии) работы контакт-центра. Этот документ содержит типовые алгоритмы действий сотрудников в разных ситуациях. Часть этих алгоритмов универсальны, а часть – адаптированы под конкретных пациентов (потому что давление 150/100 для одного человека – гипертонический криз, а для другого – вполне «рабочие» цифры).

Согласно предписанным алгоритмам, медицинская сестра контакт-центра может:

• связаться с пациентом (или законным его представителем, доверенным лицом) и выяснить текущую ситуацию, проконсультировать по медицинскому вопросу;

• провести телеконсультацию в рамках полномочий и компетенций медицинской сестры;

• в случае надобности сразу направить к пациенту «Скорую медицинскую помощь»;

• проинструктировать его об использовании приборов, обеспечить связь со службой технической поддержки при необходимости;

• связаться с лечащим врачом (вот где он появляется!) и обсудить сложившуюся ситуацию, а врач уж примет решение о дальнейших действиях.

Иногда в эти процессы включают социальных работников (например, ухаживающих за пациентами с ограниченными возможностями) или технический персонал, помогающий в настройке специального оборудования (например, инвалидных кресел).

Таким образом, система контроля состоит из:

• структурного подразделения в больнице – контакт-центра;

• его персонала – медицинских сестер;

• четких инструкций для персонала – скриптов (сценариев) – с алгоритмами действий в разных ситуациях;

• информационной системы для накопления, анализа и работы с данными, коммуникаций.

Все полученные в итоге телемониторинга данные могут накапливаться не только в специальной информационной системе, но и параллельно сохраняться в электронной медицинской карте самого пациента.

Дистанционный мониторинг осуществляется подготовленным и оснащенным медперсоналом. Для этого в больнице должен существовать специальный контакт-центр. Лечащий врач подключается к процессу наблюдения только по определенному расписанию (например, 1 раз в неделю оценивает состояние пациента по накопленным данным) или в экстренной ситуации, если показатели свидетельствуют о развитии осложнений.

Проще всего с третьим компонентом – линиями связи. Для передачи данных могут использоваться проводные и беспроводные телефонные линии, интернет. Технических решений много. По большому счету, с точки зрения пациента, не важно, какой способ используется. Главное, что должно его интересовать, это

1) устойчивость и качество канала связи;

2) защита персональных данных.

О том, как решаются эти задачи, можно спросить лечащего врача или сотрудника контакт-центра, который проводит первичное инструктирование при подключении к программе. Надо отметить, что в подавляющем большинстве больниц вопросами информационной безопасности занимаются посредники – специализированные компании по защите данных. Это профессионалы, в руках которых есть все самые современные и мощные средства для обеспечения как конфиденциальности, так и противостояния всяческим вирусам, взломам и утечкам информации.

Своеобразная форма телемониторинга в виде дистанционного патронажа (или так называемых теле-/видеовизитов) применяется для контроля и помощи особым пациентам:

• страдающим туберкулезом;

• получающим паллиативную помощь в домашних условиях по причине наличия неизлечимых болезней, чаще всего онкологических;

• имеющим тяжелую инвалидизацию и резко ограниченную мобильность (например, лежачие больные после инсультов).

В таких ситуациях персонал контакт-центра регулярно проводит видеоконференции с пациентом или лицами, осуществляющими непосредственный уход за ними (родственниками, сиделками). В случае туберкулеза цель таких видеоконференций – это дистанционной контроль приема медикаментов (как правильности назначенных препаратов и их доз, так и самого факта приема). Дело в том, что некоторые формы туберкулеза могут безопасно и эффективно лечиться в амбулаторных условиях, когда пациента не надо госпитализировать, поскольку для окружающих он не представляет опасности. Однако необходим длительный и очень аккуратный прием нескольких медикаментов по определенной схеме. Важный момент – курс лечения не должен прерываться. Отказ и досрочное прекращение терапии чреваты катастрофой и для пациента, и для окружающих (в силу изменения характера инфекции). Чтобы не допустить подобных срывов, используют схему лечения «под непосредственным контролем»: прием препаратов осуществляется под визуальным контролем медицинского работника. Для этого каждый (каждый!) день пациент должен являться в больницу или патронажная медицинская сестра должна посещать больного на дому. Сложности такого процесса очевидны. Нужны значительные людские и финансовые ресурсы. Приверженность пациентов к лечению крайне низкая. А значит, число отказов от лечения колоссально. На помощь приходят цифровые технологии. В большинстве стран теперь осуществляется «телетерапия под непосредственным контролем». Пациенту выдают объем препаратов на определенный период времени (обычно на 1 месяц). Ежедневно по расписанию осуществляется видеозвонок из контакт-центра, во время которого пациент принимает нужные медикаменты, а медицинский работник контролирует процесс. Результативность «телетерапии» в разы превосходит обычный подход – это доказано в многочисленных научных статьях. При использовании телепатронажа система здравоохранения экономит средства и более продуктивно использует ресурсы (одна медсестра может сделать в день сотню видеозвонков вместо 5–7 личных визитов). И для пациентов «телетерапия» более комфортна и удобна. Ведь видеозвонок можно сделать из любого более или менее приватного места. Научно доказаны более высокая приверженность пациентов к лечению и низкий процент отказов от лечения при использовании видеоконференций для патронажа пациентов с туберкулезом.

Определенные категории тяжелых пациентов находятся в домашних условиях, возможно, более нуждаясь в правильном уходе, чем именно в медицинской помощи. Такой уход обычно обеспечивают родственники или сиделки, а медицинские работники осуществляют патронаж, то есть периодический контроль состояния, осмотр, консультации и рекомендации. По старинке патронаж проводят путем очных визитов медицинских сестер на дом к пациентам. Недостатки этого подхода явны (фактически аналогичны уже описанной ситуации). Один сотрудник может совершить только несколько визитов в день, а число нуждающихся пациентов может исчисляться сотнями. Визиты происходят по определенному расписанию, обычно раз в несколько дней. А если есть необходимость получить короткую консультацию здесь и сейчас? Цифровые технологии предлагают оптимальное решение: патронаж осуществляется посредством видеоконференций. В таком случае силами небольшого контакт-центра можно охватить значительное число пациентов. Да и количество видеозвонков в день может быть любым. Пациент не должен дожидаться прихода медсестры, а может сам обратиться в контакт-центр при малейшей необходимости. У тяжелых пациентов, находящихся на дому, телепатронаж дополняется и классическим телемониторингом базовых физиологических параметров, контролем приема медикаментов и выполнения процедур по уходу. Очень часто проводится дистанционный мониторинг пролежней и трофических язв – наиболее частых и серьезных осложнений у лежачих пациентов. Для контроля динамики этих раневых процессов могут выполняться ежедневные их фотографии с накоплением в медицинской информационной системе и последующим анализом. Для фотосъемки и отправки данных применяются смартфоны со специальными мобильными приложениями.

Технически видеоконференции для телепатронажа могут реализовываться разными способами. В любом случае это максимально простые, экономичные и удобные для всех участников дистанционного взаимодействия решения. Их цель – не поразить супер/мега/ультраразрешением или эффектами присутствия, а обеспечить надежную качественную ежедневную связь в условиях ограниченных ресурсов. А таковыми ресурсами в первую очередь являются не приборы и деньги, а силы, время и физические возможности пациента.

Для регулярных измерений определенных физиологических параметров пациент использует сертифицированные медицинские изделия – диагностические устройства, адаптированные для самостоятельного использования в бытовых условиях. Данные от приборов передаются в информационную систему контакт-центра. Чаще всего для этого используется смартфон, интегрирующий данные от всего комплекта домашних медицинских приборов. Персонал контакт-центра (подготовленные медицинские сестры) контролирует параметры данного пациента, а при отклонениях и нестандартных ситуациях действует в соответствии с четко документированными сценариями (скриптами). О том, как применяется телемониторинг в наиболее распространенных ситуациях, мы и поговорим.

Прологом к этой главе послужат собственные воспоминания автора. В теперь уже далеком и мирном 2003 году я работал врачом (точнее сказать, молодым врачом, едва окончившим интернатуру) в Донецком НИИ травматологии и ортопедии, руководил отделом информатики и телемедицины, регулярно дежурил в отделении сочетанной и множественной травмы. В то время НИИ представлял собой единое целое с областной травматологической больницей. Это был крупный, мощный медицинский комплекс, помещавшийся в историческом здании, проект которого был разработан в начале 1950-х годов специально для травматологических больниц угольных регионов. В то время город расцветал, население его перевалило за полтора миллиона, кругом были розы, шахты, заводы, фабрики, хорошо развитый городской транспорт и спортивная инфраструктура… Вместе с тем травматологам работы хватало. К нам в больницу привозили взрослых и детей с самыми разными повреждениями: кости, суставы, травмы головного и спинного мозга, глаз, кистей. В нашей команде трудились ортопеды-травматологи, анестезиологи, общие хирурги, нейрохирурги, офтальмологи. Мы могли оказать помощь практически в любой ситуации, только челюстно-лицевых хирургов при необходимости приглашали из других больниц, и они к нам «прилетали», пользуясь услугами «санавиации». Если у пациента преобладали травмы костей и суставов, но были и повреждения лица, то «Скорая» привозила его к нам, в «Облтравму», а специалиста по хирургической стоматологии уже вызывали мы сами.

Вот именно такой случай и произошел на одном из моих дежурств. Новых пациентов было очень много; и травмпункт, и операционные работали вовсю. И вот «Скорая» привозит нового пациента – молодого парня после дорожно-транспортного происшествия: перелом бедренной кости и травма челюстно-лицевой области (сломаны челюсть и лицевые кости черепа). Нужна консультация специалиста, необходимо определиться с тактикой лечения и приоритетом хирургических операций. Одним словом, разобраться, что оперировать раньше (лицо или ногу) и каким образом.

Дело было в середине дня; на дорогах пробки и заторы. Наша «санавиация» хоть и называлась так, тем не менее вертолетов в своем распоряжении не имела. Одним словом, на автомобиле мы ожидали консультанта часа через два. Но ждать столько времени было просто невозможно! Пациент с тяжелой травмой будет просто лежать и ждать помощи, находясь в крупнейшей областной больнице? Недопустимо! На правах самого молодого в смене я работал с поступающими больными в санпропускнике, поэтому вызов консультанта был моей задачей. Я созвонился с дежурным специалистом и выяснил, что он едет с другого вызова и будет часа через три. Еще хуже! И ведь надо было услышать от эксперта всего одно слово: оперировать лицо или нет. Почему бы не использовать телекоммуникации? Тем более что телемедицинские консультации «врач—врач» и «пациент—врач» проводились в Донецком НИИ травматологии и ортопедии регулярно и очень часто еще с 2000 года. Но для них нужны были компьютеры и приличный канал интернета.

Тогда я вспомнил про телефон в кармане (по тем временам – довольно крутая модель с хорошей камерой и цветным дисплеем). Я подошел к пациенту, поговорил с ним о ситуации, потом сфотографировал его повреждения на лице (отеки, гематомы, деформацию челюсти), поставил рентгенограммы черепа на негатоскоп и тоже сфотографировал. После этого отправил 3 или 4 изображения челюстно-лицевому хирургу в виде MMS-сообщений, уповая на то, что у коллеги будет телефон не хуже (нелишним будет напомнить, что до появления интернет-мессенджеров оставалось еще лет 7–8). Ответ пришел через 5 минут: «С нашей стороны лечение консервативное, можете оперировать бедро». Через полчаса пациент был в операционной. А дежурный консультант все-таки к нам приехал, проведя в пробках обещанные 3 часа. Через пару месяцев парень успешно поправился, а я впервые лично познакомился с возможностями mHealth как инструмента телемедицины. В последующие годы такая ситуация повторялась несколько раз, и благодаря мобильным технологиям мы очень оперативно решали с челюстно-лицевыми хирургами все необходимые вопросы.

Честно говоря, про mHealth писать сложно, так как это не какое-то отдельное явление (как, например, первичные телеконсультации или дистанционный мониторинг), а скорее группа технологий. Причем используются они в равной степени как медицинскими работниками, так и пациентами. То же самое можно сказать и о компьютерах, смартфонах или интернете. Но в контексте цифровой медицины об mHealth говорят и пишут постоянно, поэтому придется самим разбираться в этом вопросе.

Термин «mHealth» (от англ. m – mobile – мобильный и health – здоровье) был придуман в 2004 году профессором Лондонского Императорского колледжа Робертом Истепаняном, который обозначил с его помощью «предоставление услуг здравоохранения посредством мобильных телекоммуникационных устройств». Инженерный прогресс мобильных устройств идет стремительно. Вспомните, как несколько лет назад мы радовались телефонам с синей подсветкой (вместо зеленой), потом – с полифонией, потом – с цветным экраном и камерой, потом – с двумя камерами, с сенсорным экраном… Смартфоны словно перенесли нас в будущее, нарисованное многими поколениями авторов научной фантастики. Теперь у каждого в кармане есть доступ ко всей информации мира. Ну почти ко всей… Именно мобильность технологий и оперативность доступа к информации практически из любой точки мира обусловили появление mHealth как некой отдельной концепции (ведь легко понять, что, по сути, видеозвонок со смартфона или персонального настольного компьютера ничем не отличаются друг от друга). Другой мощный фактор, подтолкнувший к развитию этой концепции, – ее доступность. Дело в том, что в глобальном масштабе мобильный телефон перестал быть роскошью и эксклюзивом всего за несколько лет. Конечно, мы не говорим о флагманских моделях или специальных VIP-сериях. Стандартными мобильниками, а теперь и смартфонами, отстающими от флагманов на 3–4 поколения, пользуется 90 % пользователей во всем мире. Именно дешевизна услуг связи и широчайшая доступность мобильных телефонов обеспечили настоящий взлет mHealth-технологий в Африке и развивающихся странах Азии. Это произошло уже около 2010 года. Фактически мобильные устройства стали посредниками между минимальным количеством врачей и огромным количеством пациентов. Значение mHealth стало настолько большим, что в мае 2016 года даже был опубликован доклад Секретариата Всемирной организации здравоохранения под названием «Мобильное здравоохранение (mHealth): использование мобильных беспроводных технологий для общественного здравоохранения».

Согласно этому документу, основными задачами mHealth являются:

• расширение доступа к качественным медико-санитарным услугам, в том числе к услугам по охране сексуального и репродуктивного здоровья;

• обеспечение снижения преждевременной смертности от неинфекционных заболеваний;

• повышение глобальной безопасности в области здравоохранения.

Понятие mHealth включает в себя значительное число технологий, предназначенных для медицинских работников, пациентов и здоровых людей. С инженерной точки зрения mHealth – это смартфон плюс:

• мобильные приложения;

• интернет-мессенджеры;

• системы текстовых сообщений (SMS);

• носимые устройства («wearabbs»);

• мобильный доступ к социальным медиа и адаптированным веб-сайтам.

С функциональной точки зрения mHealth можно разделить таким образом.

1) mHealth для здоровья:

• технологии для самостоятельного использования здоровыми лицами (например, мобильные приложения – справочники, фитнес-трекеры),

• технологии для взаимодействия врачей и целевых групп (по вопросам профилактики, физической активности и спорта, здорового питания, контроля веса и т. д.);

2) mHealth для контроля болезни:

• профессиональные и перспективные технологии для дистанционного контроля состояния здоровья (профессиональные подробно рассмотрены в предыдущих главах, а о перспективных поговорим далее);

• технологии для решения профессиональных задач медицинскими работниками (специализированные мобильные приложения, мобильный доступ к медицинским информационным системам);

3) mHealth для коммуникаций:

• «врач—врач» (телеконсультации, работа в командах);

• «пациент—врач» (телеконсультации, персональное общение).

Объективная сложность состоит в том, что все категории – как инженерные, так и функциональные – перемешаны между собой. Что же, попробуем разобраться в этом калейдоскопе mHealth.

Количество мобильных приложений для обычных людей (как здоровых, так и, увы, больных) огромно. Достаточно зайти в любой маркетплейс, чтобы увидеть десятки тысяч приложений в категориях «медицина», «здоровье», «фитнес/велнес», «антистарение» и т. д. и т. п. С определенной погрешностью их можно классифицировать так:

• справочники (начиная от аналогов большой медицинской энциклопедии и заканчивая сборниками диет и физических упражнений);

• приложения для контроля физиологических параметров, поведения, образа жизни;

• приложения персональных диагностических устройств (тонометров, глюкометров и т. д.) и фитнес-трекеров («умных» часов, браслетов и т. д.);

• приложения для получения и анализа изображений (фотографии родимых пятен, длительно заживающих ран, пролежней);

• персональные электронные медицинские карты;

• приложения для телемедицинских консультаций в конкретном сервисе;

• пациентоориентированные приложения отдельных больниц, медицинских центров, врачебных сообществ;

• индивидуальные дневники (женского цикла, приема медикаментов, течения беременности, питания и т. д. и т. п.).

Есть мобильные приложения для, скажем так, широких масс населения; как правило, они посвящены здоровому образу жизни, формированию и поддержанию сберегающего здоровье поведения, правильному питанию, спорту и фитнесу. Другие разработки сфокусированы на пациентах, страдающих определенным хроническим заболеванием (например, деформирующим остеоартрозом, сахарным диабетом, врожденными пороками) или проходящих некое длительное лечение (например, у ортодонта или у ортопеда). Приложения используются для телеконсультаций и телемониторинга. Свои мобильные приложения есть даже у отдельных лекарств. Они позволяют пациентам контролировать регулярность и правильность приема конкретного медикамента; содержат исчерпывающую информацию о препарате; позволяют документировать и сообщать о побочных реакциях. Важно помнить, что очень многие приложения создаются вовсе не с бескорыстными целями, чтобы нести людям здоровье. Их задача – продажи. Продажи услуг, товаров, медикаментов, биодобавок и т. д. и т. п. Маркетинговый характер приложения часто бывает вовсе неявным, скрытым. Поэтому к выбору и использованию конкретной разработки надо подходить обдуманно. Доверять всем и всему не стоит, так как цена вопроса очень высока – ваше здоровье и жизнь! И не стоит думать, что нельзя погибнуть от использования мобильного приложения. Если пациенту с онкологическим, но вполне излечимым заболеванием задурить голову и заставить его вместо лекарств покупать и принимать какие-нибудь целебные опилки, то это прямой путь к гибели.

Врачи тоже широко пользуются различными специализированными мобильными приложениями (справочниками, калькуляторами). Самый простой пример – фармакологический справочник. В бумажном варианте это толстенный том в несколько сотен страниц. Попробуйте-ка все время носить его с собой! Разумеется, этот основательный фолиант будет храниться в кабинете или в ординаторской. Но если информация нужна врачу здесь и сейчас: в палате, манипуляционной, наконец, на бегу в больничном коридоре? Справочник в виде мобильного приложения всегда под рукой. Более того, его содержание еще и автоматически обновляется, то есть не надо каждый год покупать новый тысячестраничный том. Другой пример – калькуляторы. Есть много ситуаций, когда врачу или медицинской сестре надо воспользоваться той или иной математической формулой. Например, рассчитать дозу медикамента исходя из роста, веса и возраста пациента. Или определить тяжесть травмы, вычисляя или суммируя баллы по специальной шкале. Конечно, все это можно сделать и в уме; особенно «удобно» все это делать, лихорадочно вспоминая формулы во время экстренного оказания помощи тяжелому пациенту. Поэтому популярностью пользуются приложения – сборники всевозможных медицинских калькуляторов, обеспечивающие быстроту и точность вычислений доз, рисков, клинических индикаторов и т. д.

Относительно недавно появились мобильные приложения для доступа в медицинские информационные системы больниц. Пользуются ими только врачи или медицинские сестры, так как такие приложения работают в закрытом защищенном контуре и предназначены для оперативного доступа к медицинским данным. Например, находясь дома, врач может обратиться к истории болезни своего пациента и проверить его текущее состояние, новые анализы. Посредством мобильного приложения в экстренной ситуации врач-радиолог может быстро посмотреть снимки пациента и дать предварительную их оценку (окончательная интерпретация невозможна из-за ограничений возможностей дисплеев мобильных устройств, для качественной работы специалистов лучевой диагностики нужны специальные профессиональные мониторы).

А еще врачи охотно и много пользуются интернет-мессенджерами для коммуникаций в процессе работы…

Во многих странах мира медики охотно пользуются мессенджерами для телемедицинских консультаций «врач—врач». В научных статьях опубликован такой опыт в кардиологии, ортопедии и травматологии, дерматологии, общей хирургии, стоматологии и челюстно-лицевой хирургии, нейрохирургии, лабораторной диагностике, интенсивной терапии. Конечно, как инструмент телемедицины общеупотребительные мессенджеры имеют два серьезных недостатка.

1. Нет интеграции с медицинскими информационными системами больницы, а значит, нет возможности качественно документировать результаты телеконсультаций; поэтому данные приходится переносить вручную.

2. Для обмена данными используются открытые каналы связи (даже шифрование сообщений в некоторых мессенджерах не обеспечивает нужный для медицины уровень безопасности), поэтому врачам приходится анонимизировать все медицинские данные (что требует дополнительного времени) и брать специальное согласие у пациентов.

Тем не менее авторы научных статей свидетельствуют о многочисленных положительных эффектах таких телеконсультаций. Прежде всего о частой коррекции клинико-диагностических решений, принимаемых при первичном осмотре, и соответствующем снижении рисков ошибок и неблагоприятных исходов заболевания.

Мессенджеры применяют для организационной работы с целевыми группами медицинских работников (заведующими профильных отделений, врачами первичного звена), а также для дистанционного обучения и информационной поддержки среднего медицинского персонала (рентгенолаборантов, акушерок, медсестер, оказывающих паллиативную помощь).

Общеупотребительные интернет-мессенджеры активно используются медицинскими работниками для коммуникаций в рамках выполнения ежедневной работы, то есть это средство связи применяется внутри коллектива одной больницы, отделения.

Согласно научным публикациям, мессенджеры в командах врачей улучшают взаимодействие (особенно медработников различного уровня, например, врачей-интернов и старших ординаторов), ускоряют принятие решений, оптимизируют маршрут пациента. Фактически благодаря мессенджерам проводятся мини-телеконсультации внутри одной больницы. Типичная ситуация, когда молодой врач в санпропускнике принимает больного и для проверки правильности своего решения о тактике его ведения отправляет фотоснимки места болезни или рентгенограммы старшему коллеге, заведующему отделением. Как свидетельствует мировой опыт, особенно эффективны мессенджеры для коммуникаций внутри врачебных команд в хирургии, травматологии, нейрохирургии, в лабораторно-диагностической службе. В своей статье 2015 года о применении мессенджеров в хирургии профессор Максимиллиан Джонсон из Королевского колледжа Лондона пишет: «Возможность постоянного контроля работы моей команды с пациентами позволяет мне «вступать» при необходимости, а в иное время оставлять их, не мешая».

Если говорить о взаимодействии врачей и пациентов посредством общеупотребительных мессенджеров, то здесь опыта явно меньше. Впрочем, этот тезис наверняка требует пояснения, так как большинство читателей наверняка только что иронично усмехнулось, припомнив свою совсем недавнюю переписку с доверенным врачом. Мессенджеры могут применяться для персональных коммуникаций или системной работы с целевыми группами пациентов (причем речь не о рекламе). Именно о таком, системном взаимодействии и было сказано выше. Безусловно, персональные коммуникации «пациент—врач» происходят в неисчислимом количестве по всему миру, а используются для этого все доступные и удобные средства связи. Посредством мессенджеров записываются на прием, задают вопросы, узнают результаты анализов, сообщают об изменениях в своем состоянии и т. д. и т. п. Но это всего лишь диалог для решения частного вопроса.

Совсем другое дело – это системная работа с целевыми группами пациентов, совершаемая преимущественно с профилактическими или информационными целями. С учетом того, что такая деятельность относится к одной из ключевых в концепции mHealth, остановимся на ней подробнее.

Для системной работы с целевыми группами могут использоваться любые виды мобильных коммуникаций; чаще всего это SMS-сообщения, интернет-мессенджеры (персональные сообщения, рассылки, чаты, группы), реже – специализированные мобильные приложения, адаптированные веб-сайты, группы в социальных сетях.

В основе такой работы лежит конкретная медико-социальная задача:

• профилактика определенного заболевания в группах риска;

• снижение рисков осложнений у пациентов с хроническими заболеваниями;

• информационная поддержка в процессе лечения;

• сопровождение при коррекции образа жизни.

Для решения каждой такой задачи ответственными медицинскими центрами формируются специальные программы мероприятий (рассылки сообщений, расписание сетевых публикаций и т. д.), наборы контента (структурированной и адаптированной информации, рекомендаций, напоминаний), порядки поддержания обратной связи с целевой группой. Можно сказать, что именно таким образом в XXI веке осуществляется санитарно-просветительская работа. Если 50 лет назад такая работа складывалась из плакатов (помните картинку с овощами, покрытыми угрожающего вида мухами, и надписью: «Мойте руки перед едой!») и лекций, то теперь она ведется средствами mHealth: смартфон плюс подписка на специальный чат в мессенджере.

Целевые аудитории могут быть очень разнообразны. Вот несколько примеров, взятых из реальной практики mHealth по всему миру:

• люди с высокими рисками заражения ВИЧ/СПИД (профилактика путем информирования и коррекции образа жизни, анонимная поддержка медицинского и социального характера);

• наркозависимые, проходящие лечение (поддержка для профилактики рецидивов, сопровождение, мотивирование);

• бросающие курить или снижающие вес лица (поддержка, постановка целей, соревновательный компонент, сопровождение психологом, диетологом, программы упражнений, рецепты и т. д.);

• пациенты, проходящие ортодонтическое лечение с установкой внутриротовых конструкций (рекомендации по уходу за брекетами, профилактика кариеса);

• пациенты с хроническими заболеваниями легких, кистозным фиброзом (напоминания о регулярных обследованиях, консультации, информация по образу жизни для контроля заболевания).

Как видите – диапазон широчайший: начиная от поддержки здорового образа жизни и заканчивая сопровождением больных с тяжелейшей патологией. В любом случае в целевую группу человек попадает только по своему желанию. Если раньше плакаты должны были (могли) читать все подряд, то теперь санитарное просвещение совершается персонализированно.

Как ни парадоксально, но в глобальной практике лидирующей технологией для работы с целевыми группами по-прежнему остаются SMS-сообщения. Это объясняется тем, что санитарное просвещение средствами mHealth наиболее распространено в развивающихся странах Африки и Азии. Распространенность мобильных телефонов там очень высока, чего нельзя сказать о мобильном интернете. Отсюда преобладание SMS. Интернет-мессенджеры более распространены в развитых странах, да и опыт их системного использования для формирования здорового образа жизни публикуется чаще. Например, в Китае проведено обширное научное исследование, доказавшее, что мессенджеры эффективнее социальных сетей для системной работы с лицами, бросающими курить. Такая работа включала дистанционные дискуссии, рассылки сообщений с напоминаниями, информирование и мотивирование[10].

Если даже совсем немного погуглить на тему mHealth, то можно обнаружить массу публикаций об удивительных носимых устройствах и мобильных приложениях для диагностики и лечения всего, чего угодно. «Умные» часы, браслеты и стельки, приложения для анализа пульса, давления, остроты зрения… Вся эта лавина, которая обрушится на вас из поисковика, отражает двоякую ситуацию с mHealth. С одной стороны, обилие разработок свидетельствует о прогрессе технологий и высокой заинтересованности как разработчиков, так и инвесторов. Но, с другой стороны, большинство таких публикаций – это новости, пресс-релизы, а не научные публикации. Этот огромный хайп – негативный момент, и вот почему. Именно научные статьи отражают процесс реального внедрения новых технологий в медицинскую практику. Врачи последовательно тестируют разработки (будь то новые лекарства, хирургические инструменты или технологии mHealth), оценивают их качество и безопасность сначала в контролируемых экспериментах, потом – в клинических испытаниях. Вся эта последовательность научных исследований формирует доказательную медицину. Настоящий врач никогда не будет применять новый метод или средство до тех пор, пока научно не будет доказана его безопасность (на первом месте!), качество и эффективность. Так вот, хайп – обилие новостей и постов в социальных сетях на определенную тему – безразличен врачам. Сообщение о чудовищных инвестициях в некое носимое устройство – пустой звук для кардиолога. А вот результаты двойного слепого рандомизированного испытания этого устройства – реальная почва для того, чтобы данный кардиолог начал применять новую разработку в лечении своих пациентов. Проблема в том, что новости и посты сгенерировать проще, чем провести и описать настоящее научные исследования. Увы, только единицы команд-разработчиков идут до конца: создают устройство или приложение, проводят научные исследования, получают государственную сертификацию на медицинское изделие. Такие команды ориентированы на результат – создание нового метода или средства для диагностики, профилактики, лечения. К сожалению, у подавляющего большинства стартапов цель другая: получить и «распилить» инвестиции. Поэтому множество остроумнейших и интереснейших разработок в сфере mHealth появляются в лавине хайпа в виде новостей и прототипов, а потом исчезают бесследно. А жаль…

Так вот, многие технологии и методики mHealth применяются для телемониторинга – дистанционного контроля состояния здоровья. Профессиональные решения, уже прошедшие научные испытания и имеющие сертификацию в качестве медицинских изделий, рассмотрены в предыдущих главах о телемониторинге и контроле хронических болезней. Вместе с тем целый ряд технологий, в основном – носимых устройств, сейчас проходит фазу научных исследований. Назовем их перспективными и поговорим о них более подробно.

Инерционные датчики. Это носимые устройства (в виде клипс, браслетов и т. д.) для оценки изменения расстояния между определенными анатомическими образованиями, попросту говоря, частями тела. Инерционные датчики могут измерить амплитуду движений в суставах, оценить изменение позы, положение тела в пространстве, зафиксировать частоту и характер повторяющихся движений.

Сейчас инерционные датчики используются в научных исследованиях преимущественно в двух группах пациентов: проходящих восстановительное лечение после инсультов или ортопедических операций; у лиц с синдромом или болезнью Паркинсона.

В первом случае пациент выполняет различные упражнения, направленные на разработку суставов, восстановление функций ходьбы, работоспособности кисти и т. д. Инерционные датчики применяются для оценки изменений амплитуды движений как индикатора эффективности реабилитации.

Однако куда более перспективно использование этого типа носимых устройств во второй группе пациентов. Синдром или болезнь Паркинсона – это несколько неврологических патологий, характеризующихся тремором (дрожанием) пальцев и конечностей. Степень такого дрожания зависит от прогресса болезни (вплоть до тяжелой инвалидизации пациента) и эффективности проводимого лечения. Поэтому мониторинг тремора – очень важная и перспективная задача. Для ее решения и пытаются применять носимые устройства с инерционными датчиками. В научных исследованиях уже доказано, что инерционные датчики позволяют достоверно отличать дрожание при болезни Паркинсона от схожих симптомов при других заболеваниях (то есть проводить дифференциальную диагностику), устанавливать тип и характеристики тремора (что важно для мониторинга и коррекции лечения).

Еще с помощью инерционных датчиков можно контролировать осанку.

Цифровая таблетка. Это редкое, но очень интересное и неплохо изученное носимое устройство. Оно предназначено для контроля факта приема лекарства пациентом. В некоторых ситуациях пациенты могут имитировать прием медикаментов, всячески уклоняясь от него. Чаще всего это бывает в психиатрии и при лечении туберкулеза. В причины такого поведения, чреватого серьезным ухудшением состояния здоровья вплоть до фатального исхода, мы вдаваться не будем. Главное, что для решения этой проблемы есть интересная технология, которая состоит из

• дигестивного сенсора – безвредной микросхемы для передачи короткого радиосигнала (сигнатуры) при попадании в кислотную среду желудка (ее помещают внутрь таблетки, а желудочный сок полностью растворяет этот уникальный электронный приборчик);

• нательного датчика – миниатюрного радиоустройства, закрепляемого на теле пациента с помощью обычного пластыря и умеющего «ловить» сигнатуры и ретранслировать их в мобильное приложение;

• смартфона со специальным мобильным приложением у пациента (доверенного лица) и/или врача (данные из каждого приложения еще и передаются в централизованную базу данных).

Итак, при приеме таблетки дигестивный сенсор «ощущает» изменение внешней среды, передает сигнатуру и тут же полностью растворяется в желудочном соке. Нательный датчик получает сигнал, сообщает о нем мобильному приложению. Сообщение о факте приема видит врач в собственном приложении или в централизованной базе данных. Очень прогрессивный подход, повышающий приверженность пациентов к терапии. В научных исследованиях доказана безвредность и эффективность цифровых таблеток у больных с шизофренией, биполярными расстройствами, туберкулезом, достоверно улучшилась своевременность и регулярность приема лекарств, снизилось количество пропусков и отказов от приема лекарств.

Промежуточное положение между профессиональными и перспективными технологиями mHealth занимают трекеры физической активности. Из числа всех носимых устройств эти приборы используются особенно часто. Им посвящены более 40 % научных статей на тему mHealth (ни одна другая технология не приближается к такому количеству публикаций).

Трекеры – это технология, объединяющая механические измерения количества пройденных шагов (шагомер) и математические вычисления разных параметров работы организма на основе этих показаний. Они существуют в виде браслетов, «умных» часов, клипс, и, наконец, трекером может быть сам смартфон с мобильным приложением (в большинстве современных моделей – предустановленным). Вне зависимости от дизайна – будь то простенький пластиковый ободок или «навороченные» smart-watch – суть и функционал у таких устройств одинаковы.

В основе любого такого устройства лежит шагомер, реализованный на основе особого датчика. Этот датчик называют акселерометр, он предназначен для оценки виброускорения. Датчик состоит из массы (миниатюрного груза), закрепленной на пружине. Вследствие ходьбы масса акселерометра отклоняется от первоначального положения, что фиксируется специальной электронной системой. Количество и характер отклонений и преобразуется в количество пройденных шагов. Акселерометры – это довольно точные и надежные устройства. Конечно, их можно обмануть и «натрясти» нужное количество шагов; вот только зачем?

Исходя из количества пройденных шагов, программное обеспечение трекера вычисляет сопряженные показатели: потраченные калории, пройденное расстояние и т. д. Легко понять, что самое точное, что может сообщить об активности трекер, – это количество пройденных шагов. Ну а хуже всего дело обстоит с калориями. Для достоверного вычисления затраченных человеком калорий требуется очень сложное и объемное лабораторное оборудование, которое невозможно «втиснуть» в носимое устройство (во всяком случае, адекватного размера и веса). Так что программное обеспечение трекера руководствуется лишь таблицей соответствия: из классических научных исследований известно, сколько в среднем калорий тратит человек определенного роста и веса на определенный вид работы.

Отдельная функция трекера – это ведение дневника. Именно в таком режиме им фиксируется потребление жидкости, длительность сна (впрочем, она может косвенно вычисляться и с помощью акселерометра по степени активности), эмоциональный фон и т. д.

Некоторые модели трекеров снабжены оптическими датчиками для подсчета частоты пульса. Принцип его действия таков. На участок тела подается пучок света определенного спектра. Часть его поглощается, а часть – отражается, ее улавливает специальный датчик. В зависимости от наполнения сосудов кровью «объем» этого отраженного света будет разный. Колебания «объема» и отражают частоту пульса, так как в разные моменты сердечного цикла наполнение сосудов кровью меняется. При корректном техническом исполнении этот метод (оптическая фотоплетизмография) достаточно точен. Однако в случае с трекерами надо учитывать, что на точность измерений могут влиять движения и дрожания конечностей, выступивший пот, да и иные факторы.

Любые трекеры физической активности – «умные» часы, браслеты, клипсы – сделаны на основе шагомера (акселерометра) и специального программного обеспечения. На основе числа пройденных шагов, зафиксированных акселерометром, математически вычисляются потраченные калории, пройденное расстояние, периоды сна и бодрствования, уровень физической активности. Некоторые трекеры могут определять частоту пульса посредством оптического датчика. На точность измерений могут влиять внешние факторы. Все остальные параметры – потребление воды, эмоции, виды активности – вводятся вручную, как в электронный дневник. Точность измерений шагов и пульса может быть гарантирована только при использовании трекера, зарегистрированного в качестве медицинского изделия.

Основная проблема трекеров – отсутствие гарантий качества измерений. Здесь пользователю, увы, приходится полагаться только на собственное доверие данному бренду или обзоры моделей в интернете. К сожалению, разработчики трекеров упорно игнорируют необходимость их регистрации в качестве медицинских изделий. Между тем именно этот факт гарантировал бы им метрологическую точность. А сейчас научные сравнения точности измерений свидетельствуют о том, что разные трекеры могут выдавать значения с разницей в 20–70 %. То есть 3–4 браслета, надетых на одну руку одновременно, считают шаги и калории, мягко выражаясь, по-разному. Трудно дать совет по выбору конкретного трекера. Тут в основном читателю придется уповать на собственное мнение. Единственная рекомендация такова. Есть ряд именно научных исследований, посвященных оценке точности измерений трекеров. В них подсчет шагов устройством сравнивают с параллельным подсчетом человеком-наблюдателем, а вычисление потраченных калорий – с непрямой калориметрией. Таких статей мало, но в них фигурируют конкретные модели трекеров. Так что это единственные научно подтвержденные данные о точности конкретных моделей носимых устройств. Кстати, из таких же статей известно, что наиболее корректно подсчет шагов ведет смартфон со специальным мобильным приложением, а не браслет или клипса.

Для чего же используют трекеры физической активности? Прежде всего для тренировок, для контроля собственного образа жизни и борьбы с гиподинамией – это вполне очевидно. Но трекинг можно использовать и для решения более сложных задач.

В медицине в отличие от фитнеса методика трекинга физической активности еще только формируется. Понятно, какие показатели можно мониторировать, но вопрос – зачем. То есть у каких пациентов, в каких состояниях, для достижения каких целей, с какой длительностью и периодичностью и т. д. Для ответов на эти вопросы ведутся научные исследования. В частности, из них известно, что трекинг успешно используется в период амбулаторного и реабилитационного лечения у пациентов с неврологическими, кардиологическими и легочными заболеваниями. Выяснено, что снижение приверженности к трекингу у такого больного в первый же месяц после выписки из больницы косвенно говорит о риске рецидива и осложнений, а значит – об угрозе повторной госпитализации. Показано, что у лиц с хронической обструктивной болезнью легких увеличивается двигательная активность и повышается оценка качества жизни благодаря использованию трекеров на амбулаторном этапе лечения.

Очень эффективен трекинг в сочетании с психотерапией при снижении веса. Но, увы, просто так надеть браслет и быстро похудеть не получится. В такой ситуации сам по себе мониторинг активности не приводит к хорошим результатам. Но если его дополнить курсом психотерапии, программами обучения и системного информирования (вспомните работу с целевыми группами, о которой мы говорили выше), то можно действительно эффективно помогать людям с избыточной массой тела. Это объясняется вот чем. Трекер констатирует уровень активности, но не дает советов, что делать человеку, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Для этого как раз и нужна терапия, информация. Второй момент – это мотивация. Дело в том, что в среднем любой человек пользуется трекером 2–3 месяца. То есть от покупки устройства до того момента, как оно начинает пылиться в ящике стола, проходит всего пара месяцев. Падение приверженности к трекингу – серьезная проблема. Для производителей такой проблемы нет, так как устройство они уже продали и прибыль получили. Но вот для врачей, которым важны результаты пациентов, это проблема. Падение приверженности к трекингу означает отказ от рекомендаций, потерю контроля над патологическим состоянием, а значит – стремительный рост риска рецидивов и осложнений. Поэтому многие параллельные мероприятия (информационная поддержка, рассылка напоминаний, соревнования в социальных сетях) направлены именно на мотивацию продолжать трекинг и программу оздоровления.

Первый вариант – это трекер, датчик географического позиционирования (GPS или ГЛОНАСС), носимая портативная видеокамера. Такой комплект позволяет проводить ситуационную оценку активности. Полученные от трех устройств данные помогают сопоставить степень физической активности, местонахождение человека, виды деятельности в течение суток. Таким образом, выполняется не просто трекинг, но мапирование физической активности. Это позволяет не только констатировать факт – «Вы мало двигаетесь, у вас гиподинамия», – но и выявить конкретные периоды длительного сидячего положения, бездействия. Появляется возможность дать по-настоящему индивидуальные рекомендации по изменению образа жизни, тренировкам, разминкам, минимизации рисков для здоровья. Явный недостаток метода, сильно ограничивающий его применение, – это нарушение приватности и конфиденциальности. Далеко не каждый человек согласится, пусть и временно, быть участником реалити-шоу и несколько недель подряд вести постоянную видеозапись своей жизни. Ограничиться только позиционированием и отказаться от видеофиксации невозможно, так как тогда утрачивается контроль над питанием и учет влияния окружающего, в том числе социальных факторов на образ жизни человека. Собственно, поэтому метод ситуационной оценки активности, невзирая на свою эффективность, остается уделом экспериментальных научных работ.

Второй вариант – комбинация трекеров и инерционных датчиков, о которых мы уже говорили. Такой набор позволяет комплексно оценить активность, ее характер, динамику, параметры походки и баланса, выявить двигательные расстройства. Это полезнейшая информация для сферы гериатрии. Дело в том, что одна из тяжелейших ситуаций, возникающих у лиц пожилого и старческого возраста, – это падения. Они происходят в силу комплекса причин: возрастные изменения, накопившиеся болезни, общая слабость. Падения крайне опасны: в силу хрупкости костей очень легко происходят переломы, обрекающие и без того слабого человека на длительный постельный режим, хирургическое лечение; при этом очень высоки риски не только осложнений со стороны сердца, легких, но и смерти. Еще более опасны черепно-мозговые травмы, после которых многие люди уже не восстанавливаются. Одним словом, профилактика падений – важнейшая задача гериатрии, а также предмет забот родственников. При этом не обязательно сразу думать о цифровых технологиях, можно начать с более прозаических, но не менее важных вещей, – убрать коврики и провода с полов, прикрепить ручки в ванной, предложить воспользоваться тростью. А вот врачу массив данных, поступающих от трекера и инерционных датчиков, позволяет оценить «устойчивость» пожилого человека, спрогнозировать риск падения. А значит, появляется возможность профилактики, вовремя начатой поддерживающей терапии, усиления контроля. Для анализа данных и прогнозирования применяется специальный математический аппарат, «погруженный» в программное обеспечение. К сожалению, о широком применении данной методики пока говорить не приходится. Она еще проходит фазу клинических научных исследований.

Благодаря смартфонам и мобильному интернету мы с вами оказались в будущем, где информацию о здоровье и медицинские услуги можно получить в любой точке мира (ну почти в любой…).

Гигиея – старшая дочь древнегреческого бога врачевания Асклепия, в свою очередь, почитаемая как богиня здоровья. От ее имени произошло название современной медицинской науки – гигиены, изучающей влияние различных факторов на здоровье человека и предлагающей меры, нормы и правила для предупреждения болезней, создания оптимальных условий для долгой и здоровой жизни.

В течение столетий ученые изучали факторы, связанные с природой, условиями и образом жизни, трудом человека. Сформировались отдельные направления гигиены: питания, коммунальная, медицинских организаций, транспорта, военная, радиационная… Появились многочисленные правила и методы того, как сделать среду обитания, процессы труда, образ жизни безопасными. Но в последние 20–30 лет появился новый фактор нашей жизни – интернет. И уж он повлиять на здоровье может самым серьезным образом. Влияние это необычно, оно носит информационный характер. Информация, полученная из сети, может влиять на решения, принимаемые человеком относительно своего здоровья. Качественная или некачественная это была информация, мы узнаем тогда, когда станет ясно, пострадает ли от нее человек или нет.

Довольно банально, но все же: интернет, впрочем, как и многие другие технологии нашей цивилизации, может быть полезнейшим инструментом, спасающим жизни и развивающим интеллект, а может стать источником зла и разрушений. Эта противоречивость очень ярко проявляется, когда речь идет о здоровье и медицине. Интернет-технологии – это основа современной телемедицины, выросшей до концепции «цифрового здоровья», это гигантские научные библиотеки, равных которым не было еще за всю историю человечества, это возможности по накоплению, анализу и обмену биомедицинской информацией с удивительной скоростью и результативностью. «Правильный» медицинский интернет – это уникальное пространство, обеспечивающее максимально эффективное решение разнообразнейших задач в сфере профилактики, здорового образа жизни, медицинской науки и практики здравоохранения. Причем вовлечены в киберпространство не только специалисты, но и пациенты, и широкие массы населения. Увы, существует и «неправильный» интернет. Вот только в отличие от неправильных пчел Винни-Пуха он может нанести вред куда более значительный, чем пара укусов. Два основных его проявления – это искаженная информация и скрытые продажи.

Когда нам нужен ответ на любой вопрос, мы, конечно же, обращаемся к интернету. И когда тема вопроса касается медицины, происходит то же самое. Альтернатив этому нет. Пока будет существовать интернет, люди будут искать в нем сведения о своем здоровье. Вот только надо четко понимать, что найти можно информацию не просто некачественную, но и попросту опасную! Работая в интернете, надо постоянно анализировать источники, на которые приводит вас поиск и переход по ссылкам.

Простой эксперимент: вводим в строке поиска любой медицинский термин (например, «компьютерная томография» или «атеросклероз»), смотрим результаты. Первые 2–3 строки – это реклама, которая скорее всего приведет на сайты клиник или аптек. Далее идет статья из «Википедии», посвященная этому термину. Ну а потом – множество ссылок на сайты клиник, которые предлагают соответствующую услугу, лечение и диагностику. При переходе на любую из них мы увидим короткую статью, посвященную теме запроса. Будет рассказано о болезни или синдроме (причины, проявления, диагностика, лечение, профилактика; еще некоторые клиники очень любят добавлять подраздел «лечение народными средствами») либо о методе диагностики или лечения (как и зачем выполняется, когда проводится, как подготовиться).

Какова цель этих статей? Ответ очевиден: продажа медицинских услуг. Мы вовсе не критикуем цели и содержание этих статей, лишь акцентируем ваше внимание на том, что это «продающий» текст. В результате его прочтения у человека должна появиться убежденность в необходимости обращения именно за этой услугой. Текст сфокусирован на теме запроса; альтернативная и дискуссионная информация (по умолчанию присущая любому аспекту медицины) в нем отсутствует, чтобы не вызывать сомнений у читателя и ни в коем случае не уводить его от основной цели – покупки. Такая статья вряд ли обеспечит полноценное, всестороннее информирование.

Большинство таких текстов – это так называемые рерайты, то есть переписанный другими словами один и тот же текст. Попробуйте сравнить статьи на нескольких сайтах подряд: структура, последовательность изложения, стиль подачи материала будут практически идентичны. В общем-то, рерайт – это ни хорошо, ни плохо. Трудно требовать от авторов статей оригинальности при повторяющихся описаниях рентгенографии, анализа крови или лечения синусита. Подчеркнем лишь два момента, на которые нужно обратить внимание при чтении.

1. Не забывать об исходной цели текста и не считать конкретную статью истиной в последней инстанции. Всегда нужно читать несколько статей, обращая внимание на сайт-источник. Надо понимать, что вы читаете: новость, описание услуги, научно-популярную статью. Самый лучший вариант – это третий. Увы, популярных публикаций, написанных профессионалами, в сети мало. Прочитали несколько статей, и «везде одно и то же», значит, нужно найти альтернативы. Попробуйте переформулировать запрос. Но надо понимать, что замена «рентгенография» на «сделать рентгенографию» снова приведет вас на продающий сайт. А вот «рентгенография – противопоказания» может, с определенной долей вероятности, вывести на новую траекторию. Если переформулировать запрос нет желания или возможности, то надо перелистнуть несколько страниц поисковой выдачи и почитать ссылки не из первых двух десятков. Многие научно-популярные и научные статьи оказываются именно там, «вдалеке» от топовых результатов. И это связано вовсе не с качеством материалов, а с их предназначением: где топовая выдача, там и продажа.

2. Обращать внимание на объем представляемой информации. Вовсе не обязательно искать «лонгриды», но текст должен содержать «за» и «против», альтернативные варианты. Если статья посвящена конкретному методу диагностики или лечения, то относительным критерием качества такого текста можно считать наличие детальных сведений о показаниях и противопоказаниях, об ограничениях возможностей метода в тех или иных ситуациях. Если речь идет о болезни, то статья должна содержать описание диагностической программы (а не исключительно 1–2 методов обследований), нескольких вариантов консервативного и/или хирургического лечения с их сравнением и прогнозом исхода болезни.

Один лишь вид публикации (текст на сайте клиники, популярная публикация, запись в блоге врача или научная статья) не может свидетельствовать о полезности и достоверности информации для пациента. Парадокс: для медицинского работника – может, а вот для пациента – нет.

Научная статья очень полезна и достоверна для профессионала, то есть для подготовленного читателя со знаниями и навыками специалиста. Но для не медика она может быть избыточной или чаще всего слишком специализированной, «узкой», плохо воспринимаемой вне контекста всего массива медицинских знаний.

Запись в блоге может вполне заинтересовать профессионала с позиций знакомства с подходами и методами коллег. Во многом она оптимальна и для пациента.

Текст на сайте государственной или частной клиники носит продающий характер. Даже если речь не идет о платных услугах, все равно задача такого текста – привлечь клиентов именно в эту медицинскую организацию. Кто-то (сам человек, работодатель, ореховая компания или государство) заплатит за лечение, значит, вслед за пациентом в больницу «придут» и деньги. Тексты на сайтах клиник часто бывают достаточно качественными и информативными. Многими из них вполне можно пользоваться для принятия предварительных решений, а вот окончательные решения должны приниматься только совместно с врачом. Назначать процедуры или обследования самому себе опасно. А в ряде случаев – еще и финансово необосновано.

Исходя из вида публикации и ее автора, можно попробовать определить мотив, послуживший для написания данного текста: продажа, популяризация малоизвестного метода, информирование пациентов… Мотив есть мера объективности, полезности и безопасности материала для читателя.

Увы, стражей интернет-гигиены практически не существует. В отличие от многочисленных учреждений, врачей и ученых, стоящих на страже всех иных видов гигиены. Фактически человек предоставлен сам себе. Помните старые плакаты: «Мойте руки перед едой!»? Это главный девиз инфекционной гигиены. А вот главный девиз интернет-гигиены можно сформулировать так: «Анализируйте цели и происхождение информации в интернете перед ее использованием!»

Довольно часто в сети встречается возможность обратиться с вопросом к доктору. Такой функционал можно найти на самых разных ресурсах – это может быть личный сайт или блог врача, сайт больницы или клиники, отдельный медицинский форум или его аналог (в том числе такие форумы поддерживают крупные интернет-компании).

В целом это нормальная форма получения информации на тему медицины и здоровья. Во всяком случае, куда более целевая, чем свободный поиск или общение с неизвестными корреспондентами в соцсетях.

Тем не менее нужно относиться к ней внимательно, чтобы обеспечить собственную безопасность. Предлагаем следующие правила:

1) вопрос врачу – это не телемедицинская консультация. Не надо ждать чуда. По нескольким словам никто и никогда не сможет поставить вам диагноз и назначить лечение. Если это произошло, то вы столкнулись с мошенниками или опаснейшими непрофессионалами.

Вполне нормально и безопасно узнать у доктора о возможностях и ограничениях некого метода диагностики или лечения, о профилактических мероприятиях, о месте и условиях оказания медицинской помощи, о том, как проводится та или иная процедура, о подготовке к исследованию или госпитализации. Для всех других случаев формат «вопроса» не подходит, нужно воспользоваться сервисом телемедицинских консультаций;

2) анонимность исключена. Отвечающий доктор не может быть неизвестным. Убедитесь, что в той или иной форме на сайте представлена информация о медицинском работнике: есть имя, специализация, стаж и место работы. В ряде случаев (например, при беседе об условиях госпитализации) отвечать может не врач, а администратор, менеджер клиники. Но и тогда имя, должность и место работы должны быть обязательно указаны;

3) в медицине никогда не бывает абсолютной истины. Любое суждение или событие имеет свою вероятность. Критерием качества ответа будет наличие альтернативных вариантов решения имеющейся проблемы, сведений о возможностях и ограничениях методов диагностики и лечения;

4) главное – помнить, что ваша безопасность в сети – только ваша забота! Никто – ни интернет-гигант, ни блогер, ни сайт клиники, ни сообщество форума – не обеспечит ее вам! Избыточная информация в ответе «врача» о диагнозе и лечении (особенно с назначением групп, видов или конкретных медикаментов), анонимность, безапелляционность опасны.

Многие пользователи интернета предпочитают обсуждать медицинские вопросы на форумах, в группах и прочих сетевых объединениях «по интересам». Это очень распространенное явление, которое для врача выглядит дико; это все равно что выйти со скальпелем на остановку общественного транспорта и попросить первого встречного сделать вам операцию.

По сети гуляет масса мемов и прикольных картинок, сделанных на основе скриншотов переписок в форумах. Некоторые из них действительно вызывают смех (м-да… чужая глупость всегда смешна, вот бы посмеяться над своей собственной: в чужом глазу – соринка, в своем – бревно…). Но подавляющее большинство мемчиков у читателя-врача вызывают только ужас. За каждой такой перепиской стоит вполне конкретный человек с проблемами, тревогами, болезнью, потребностями. Вместо помощи человек получает поток помоев, которые могут не просто не дать результата, но искалечить его и даже убить. Можно встретить огромное количество описаний каких-то варварских процедур (в том числе над детьми!), после прочтения которых думаешь о заявлении в полицию. Задумайтесь, кто пишет ответы? Что в головах у этих чужих, совершенно незнакомых и посторонних людей? Может быть, это просто пустой ответ без злого умысла. Совершенно не стоит ждать правильного, эффективного ответа на медицинский вопрос от слесаря или физика. А может быть, отвечающий «развлекается», размещая в сети опасную дрянь и глупости, специально подталкивая собеседника к опасным или гибельным действиям.

Ни в коем случае не осуждаем тех, кто спрашивает. Лишь призываем: не делайте этого! По медицинским вопросам обращайтесь к профессионалам. Помимо врачей, есть социальные службы, справочные, специальные «горячие линии» и множество анонимных информационных служб с подготовленным персоналом. «Сарафанное радио» в сети – это опасно!

В случае с обсуждением в сети медицинских вопросов предлагаем руководствоваться известной цитатой: «Никогда не разговаривайте с неизвестными». Помните, чем закончился такой разговор для героев М. А. Булгакова?..

Но есть и правильное решение для общения в интернете!

Это сетевые сообщества пациентов: добровольные виртуальные объединения лиц, страдающих некими болезнями. Как правило, речь идет о достаточно серьезных хронических состояниях. Очень много интернет-сообществ лиц со злокачественными новообразованиями, врожденными болезнями, сахарным диабетом, ограниченными возможностями. Создают сообщества либо сами пациенты, либо очень небезразличные люди. Проекты могут быть личной инициативой, а могут и учреждаться общественными организациями, в том числе при участии профильных медицинских организаций.

Технически общество может быть реализовано как веб-сайт с форумом, группа в социальной сети, закрытый чат в интернет-мессенджере. Но главное, что настоящее сетевое общество пациентов всегда работает «прозрачно». То есть информация об учредителе, модераторах, условиях вступления есть всегда и размещена в открытом доступе. Много информации будет доступно и широкой публике. Например, качественные статьи о данной болезни, способах лечения, истории борьбы и успехов пациентов. Но переписка и дистанционное общение членов сообщества всегда закрыты от обычных пользователей интернета, они полностью приватны. Конечно, не всегда собеседник может называть свое настоящее имя и использовать псевдоним-никнейм. Но статус и форма организации интернет-сообщества пациентов гарантирует, что перед вами человек, столкнувшийся с аналогичной проблемой в жизни, а не случайный бездельник. Более того, при сомнениях и колебаниях всегда можно обратиться к администраторам или модераторам сообщества. Многие сетевые объединения пациентов тесно сотрудничают с врачами и медицинскими организациями. Это открывает возможность для получения качественной, объективной информации «из первых рук». Часто с такими объединениями сотрудничают юристы, социальные службы, сервисы по уходу, аптеки. То есть можно получить не только сугубо медицинскую информацию, но и юридическую поддержку, разобраться в конфликтной ситуации, отстоять свои интересы и права. Профессиональность, прозрачность, приватность – вот главные особенности интернет-сообществ пациентов.

Сеть объединяет людей, столкнувшихся с одинаковой проблемой. В сообществе можно найти не только качественную информацию, но прежде всего понимание, поддержку, помощь, а иногда и защиту.

Самая опасная форма поведения в интернете – размещение вопросов на темы здоровья и медицины на публичных форумах, в группах, в лентах. Ответный поток может содержать не только откровенную глупость, но и нанести реальный вред здоровью и жизни. Думайте о своей личной безопасности!

Лучший способ обсудить проблему со здоровьем, найти поддержку, сочувствие и помощь – вступить в сетевое общество пациентов. Такие виртуальные объединения гарантируют профессионализм, приватность общения и безопасность. Они всегда работают прозрачно: информация об учредителях (общественных организациях, больницах) и модераторах есть в открытом доступе.

Фальшивые (фейковые, от англ. Fake News) новости – это информационная мистификация или намеренное распространение некорректной, искаженной, приукрашенной или заведомо ложной информации в социальных медиа и иных средствах массовой информации. В основном этот термин известен из политики (пожалуй, он и появился-то благодаря ей). Но буквально в последние 2–3 года все большее внимание врачей и ученых по всему миру сосредотачивается на проблеме фейковых медицинских новостей. По самым предварительным подсчетам, их количество просто гигантское, а влияние в тысячи раз превосходит влияние и распространенность настоящих медицинских новостей.

В цифровую эру социальных медиа создать любую новость очень просто. Все, что вам понадобится для этого, – доступ в интернет, компьютер или смартфон и учетная запись в социальной сети. И вот человек уже становится профессионалом в астрофизике, политике, медицине, палеонтологии. Можно свободно публиковать любую информацию, еще и снабдив ее подправленными картинками. При этом не ссылаясь на источники, не заботясь о правдивости, доказательности, наконец – безопасности публикации! Другие пользователи сети могут не только прочитать эту «новость», но и активно распространить ее среди своих контактов, увеличив общую аудиторию в сотни тысяч раз. Мы часто видим фальшивые новости, касающиеся политики и истории. Но количество медицинских фейков колоссально, и эта новая проблема еще только готовится проявить себя. Подобная свобода исключает введение какой-либо цензуры или системы рецензирования новостей профессионалами – это бесполезно. Так же бессмысленно это и потому, что от запущенной в сеть новости избавиться уже невозможно. Не существует способов полностью удалить фейковый пост, текст или видео.

Множество публикаций в интернете на медицинские темы не содержат каких-либо доказательств своей правдивости, ссылок на первоисточники, иногда даже имени автора. В результате читатель не может оценить достоверность информации. Это приводит к отказам от критично необходимого лечения, признанных клинических рекомендаций, доказательной медицины в пользу того, что было написано кем-то, кто, возможно, даже не имеет медицинского образования.

Скорость распространения фейковых медицинских новостей колоссальна. Ученые из Массачусетского технологического университета под руководством профессора Сороуша Восоги (Soroush Vosoughi) изучили свыше 126 000 постов в одной из крупнейших социальных сетей, сделанных в течение 10 лет 3 миллионами пользователей. Каждая фейковая новость в среднем получала аудиторию до 100 000 тысяч человек, в то время как настоящие новости едва охватывали тысячу[17].

По разным источникам, во всем массиве медицинских новостей в интернете фейки составляют от 80 до 85 %. Самые топовые ложные новости охватывают аудиторию в 400–600 тысяч пользователей. Это гигантские и ужасные цифры! Фактически можно утверждать, что из 10 новостей на тему медицины и здоровья, прочитанных в интернете, 8 – ложь. Но ложь с огромным количеством просмотров, лайков, репостов и прочтений.

1. Успешность фейковых медицинских новостей вполне понятна: они легко дают надежду на выздоровление и спасение жизни, предлагая простые решения для сложнейших проблем со здоровьем здесь и сейчас. А вот реальные новости, как правило, содержат лишь некую перспективу и массу ограничений. Хуже того, иногда настоящие новости могут вообще лишить надежды на выздоровление. Разумеется, люди будут читать, доверять им и распространять фейковые новости!

Беда в том, что фейки несут риски и смерть! Фальшивые медицинские новости внушают пациентам беспочвенный страх и не менее беспочвенные надежды, обычно сильно задерживают обращение за адекватной медицинской помощью. Пациенты попросту отказываются идти к врачу, приняв на веру откровенную ложь и увидев «легкий путь» к излечению. Следуя фейкам, люди тратят огромные финансовые средства на очередную панацею, не имеющую ни малейшей научной основы или доказательности; платят деньги сомнительным личностям, даже не удосуживаясь проверить наличие и подлинность диплома врача или лицензии на медицинскую деятельность. Потратив деньги и бесценное время, несчастный пациент возвращается к врачу. И знаете… Очень часто только для того, чтобы просто умереть. А дальше – новая волна воя, истерии и фейков: «Вот, пока ходил к бабуле за травками, – жил! А как пошел в больницу, так через месяц умер!» Ларчик открывается просто. К примеру, у пациента был рак на первой (самой ранней и благоприятной для адекватного лечения стадии). Когда появились симптомы болезни, человек обратился к сети, нашел фейковые новости и поверил им. Проходит месяц, другой, третий, полгода… Человек «лечится» очередным чудодейственным способом, бегает по знахарям, не верит врачам. А опухоль растет. И вот через год, уже с четвертой стадией рака, распадающейся опухолью и метастазами по всему организму, он наконец-то обращается в больницу. Чтобы умереть.

Вспоминайте этот абзац, когда будете ставить лайк или делать репост какой-нибудь медицинской новости.

2. Вторая причина, по которой фейковые новости выигрывают у настоящих новостей медицины, – это реакция профессионалов. Большинство врачей, прочитав подобную статью или пост, скажут: «Нет доказательств об эффективности предложенного метода!» И, увы, этим ограничатся, потому что для профессионала фейк – это очевидная чушь. Но для читателя этого мало! Пользователю социальной сети нужны эмоции, спор, доказательства. И авторы фейков с удовольствием производят этот шум, а врачи – нет. В итоге аргументы авторов фейков кажутся куда более убедительными, чем вялые ответы врачей.

Медицинские фейки бывают разные. Стандартные причины для производства ложных новостей – это получение финансовой или политической выгоды. В случае с медициной и здоровьем добавим еще и третью причину – глупость. Да, именно так, достаточно прямолинейно. Авторы фейковых медицинских новостей руководствуются 3 причинами:

• извлечение политической выгоды, включая влияние на социальную ситуацию, общественное мнение;

• получение финансового дохода (чаще всего – за счет «продвижения» сомнительных, бездоказательных, но дорогостоящих методов диагностики или лечения);

• распространение своей личной точки зрения, не имеющей ни малейших оснований, непрофессиональной (часто такая точка зрения представляет собой набор слухов или фантазий автора).

Фальшивая новость с заголовком «От бездействия врачей погиб ребенок» точно относится к первой категории. Сообщение: «Теперь есть лечение рака без операции» – ко второй. Ну а «Двоюродный брат племянницы моей соседки с первого этажа умер от вакцины» – точно к третьей.

В интернете можно встретить 3 основных типа фейковых медицинских новостей.

1. Сфабрикованные новости – полностью выдуманные факты или истории (в том числе чудесного излечения).

2. Искаженные новости. В их основе – правдивая информация, но ее интерпретация и выводы сделаны с искажением (например, авторы пишут об изобретении лекарства, доступного для пациентов, а в исходной статье речь шла еще только о лабораторных испытаниях нового вещества на экспериментальных животных).

3. Рекламные новости – истории про болезнь и чудесные исцеления благодаря неким альтернативным методам диагностики и лечения (в заголовках – обычно масса эпитетов и гипербол на тему новизны, исключительности, чудодейственности…).

Особенность современного пользователя социальных сетей состоит в том, чтобы избегать чтения длинных текстов (так называемых лонгридов). Поэтому в подавляющем большинстве случаев человек читает заголовок, короткую аннотацию или особо выделенные фрагменты текста, смотрит на сопровождающую текст картинку. И на этом все. Свое мнение о материале пользователь составляет на основе минимума информации, то есть очень поверхностно. Авторы новостей прекрасно об этом знают, поэтому заголовки, акценты и картинки делаются так, чтобы привлечь внимание любым способом. Но здесь тоже таится опасность искажения. Например, в научной публикации авторов из медицинского университета сказано: «Таблетка N может снизить смертность от болезни X в группе пациентов старше 60 лет». Материал интересный, и он берется за основу авторами новостей. Но в социальных сетях и новостных лентах эта фраза будет звучать так: «Изобретено средство от болезни Х», или «Таблетка N спасает жизни при болезни X», или «Чудодейственное средство от болезни Х». Разница очевидна. В действительности новое лекарство может повысить шансы на выживание только у определенной группы пациентов. В исходном тексте ни о какой панацее, подходящей абсолютно всем, речи не идет. А в новостях информация искажена – так получается фейк.

Справедливость прежде всего. Поэтому необходимо признать, что и некоторые врачи вносят свой вклад в появление фейковых новостей (искаженных и рекламных).

Либо доктор торопится поделиться с миром своими достижениями, и тогда в интернете появляются недостоверные, непроверенные результаты исследований, слишком поспешные, излишне оптимистичные выводы. Хорошо, что каждая такая новость уж точно будет содержать имя ученого-торопыги. Соответственно можно очень просто проверить надежность и достоверность опубликованной информации.

Второй случай более печален, здесь однозначно речь идет о недобросовестной конкуренции или о непрофессионализме лиц, отвечающих за связи с общественностью (PR-службы) данной клиники.

Увы, принадлежность и профессия автора медицинской новости не могут гарантировать ее достоверность.

Итак, медицинские фейковые новости – это огромная проблема. Социальные сети и интернет в целом заполнены сомнительным контентом медицинской тематики. Абсолютного способа оградить себя от лжи, увы, не существует. Поэтому мы советуем быть настороженными, заранее сомневаться в реалистичности каждой медицинской новости, при необходимости проверять ее первоисточники; обращать внимание на суть, а не на заголовки. Самое главное – очень избирательно подходить к распространению медицинских новостей в соцсетях: каждый лайк или репост должны быть очень обдуманными.

Увы, иногда цифровые технологии не только не помогают преодолеть проблему со здоровьем, но, наоборот, вызывают новые болезни.

Еще в 2009 году профессор Райан Уайт и доктор медицинских наук Эрик Хорвитс из Исследовательского центра компании Microsoft опубликовали результаты наблюдения за 515 пользователями интернета (их средний возраст составил 36 лет)[19]. Ученые изучали, как люди ищут медицинскую информацию в сети и как на нее реагируют. В среднем каждый обследуемый обращался к интернет-поиску 5–10 раз в месяц, пытаясь получить ответы на медицинские вопросы. Оценив исходный уровень настороженности этих лиц относительно состояния собственного здоровья, ученые смогли доказать, что регулярный поиск информации о состоянии здоровья и попытки поставить себе диагноз с помощью интернета достоверно повышают уровень тревожности, более того – ведут к развитию неврозов. Подобные психологические расстройства возникли у 40 % пользователей!

С другой стороны, невротические состояния не развивались у тех людей, которые использовали интернет для получения дополнительной информации между визитами к врачу (например, уточняли значение тех или иных специальных терминов). В этом случае ученые, наоборот, засвидетельствовали хорошее психологическое состояние пациентов, их конструктивную вовлеченность во взаимодействие с доктором.

Интересный факт – ученые сообщили, что женщины чаще признавались врачам в том, что использовали интернет для проверки или поиска информации, чем мужчины. Зато мужчины меньше доверяли врачам и чаще использовали сеть для поиска нужных сведений о собственном здоровье. Примечательно, что женщины чаще ищут медицинскую информацию для родственников, чем для себя.

Общий вывод исследователей был прост: интернет-самодиагностика вела к неврозу у 40 % пользователей, а врачебная диагностика вкупе с использованием интернета для самоинформирования к расстройствам не приводила.

Получив такие интересные результаты, ученые предложили новый термин киберхондрия (англ. cyberchondria) – необоснованная эскалация опасений и тревоги по поводу состояния своего здоровья на основе поиска и чтения источников в интернете. Этот термин – производное от медицинского понятия «ипохондрический синдром» – психологическое расстройство, проявляющееся повышенным вниманием человека к собственному здоровью, точнее, необоснованными страхами и опасениями заболеть одной или несколькими болезнями (вспомните Джея!). В любом изменении своего состояния (случайный кашель, побледневшее лицо) такой человек сразу видит симптом страшной болезни и приближающейся смерти. Ипохондрия – крайне неприятное состояние. Страдающий ею человек нуждается в помощи как минимум со стороны своих близких. Ведь иногда ипохондрия – это осознанная или неосознанная попытка привлечь к себе внимание, получить возможность общения; такое часто встречается у пожилых людей. Расстройство часто возникает на фоне постоянного стресса, хронической усталости, физического истощения (особенно у молодых лиц). Уж тут внимание и забота близких явно нужны: если человек выйдет из стресса, то и ипохондрия отступит. Но если ситуация ухудшается, человек все более зацикливается на своем здоровье, бегает по врачам и постоянно проводит какие-то обследования (причем по собственной инициативе и без обнаружения какой-либо реальной патологии), то, несомненно, следует обратиться к специалисту – медицинскому психологу или психиатру. Ничего смертельного или ужасающего в этом нет – врач-психиатр вполне сможет помочь такому пациенту, использовав, например, психотерапевтические методики.

Ипохондрия часто вызывается или усиливается за счет личного опыта наблюдения за болезнью другого человека. И вот здесь интернет работает в полную силу! Беседа в подъезде о заболевшей онкологией племяннице печальна, но абстрактна. А интернет полон наглядной и детальной до ужаса информации. Насмотревшись страшных картинок и начитавшись о раке, инфаркте, злобных вирусах и жутких реакциях на прививки, человек начинает бояться повторения такой судьбы. Совершенно закономерный процесс. Но кто-то, погрустив, отвлекается и не фиксируется на этих переживаниях. А кто-то целиком сосредотачивается на этой проблеме, начинает искать все больше и больше информации, а значит – находить у себя все больше и больше «симптомов». Так и развивается киберхондрия.

Образуется порочный круг: человек все чаще и дольше ищет информацию в сети, тревожность и стресс все нарастают и нарастают, вынуждая его вновь и вновь запускать поиск. Фиксация на поиске может заставлять человека даже отказываться от работы или повседневных дел. В конце концов ситуация достигает такого критичного уровня, что развивается настоящая болезнь – невротическое расстройство.

Еще одна проблема состоит в том, что заболевший не верит врачам и результатам диагностических обследований. Если человека вытащить из-за компьютера, привести в поликлинику и заставить сделать анализы вкупе с томографией, к сожалению, ничего не изменится. В результаты обследования без признаков смертельного недуга он просто не поверит и опять потянется за смартфоном. Лечится киберхондрик исключительно самостоятельно, с помощью интернета, конечно же. Поставив себе «диагноз», бедняга «гуглит» подходящее лечение и отправляется в аптеку за медикаментами или в березовую рощу за лечебными травами. Оба варианта, естественно, бесполезны, точнее – не нужны; и еще неизвестно, какой из них опаснее. Самолечение наносит вред уже не ментальному, а физическому здоровью. Одним словом, киберхондрия действительно опасна. Она может поразить любого человека независимо от пола, возраста, профессии, социального статуса или цифровой грамотности.

В дополнение к стандартным симптомам ипохондрического синдрома киберхондрия имеет такие признаки:

• частое, навязчивое, беспричинное использование интернета для поиска информации медицинской тематики;

• постоянный поиск и использование «медицинских» тестов онлайн;

• самостоятельная постановка себе диагнозов (причем очень серьезных, например, рак) на основе общих (случайный кашель, незначительный подъем температуры, однократная диарея) симптомов или вообще без оных на основе информации из интернета;

• моментальный переход от подозрения к уверенности в наличии тяжелой (новой, еще одной) болезни после изучения сайта или поста с информацией о некоем состоянии;

• самодиагностика и самолечение без участия врача с использованием данных из интернета;

• явное ухудшение самочувствия после очередного «медицинского» сеанса в интернете.