//Где-то у реки Волги//

*Тень*

Покрытая запёкшейся кровью макушка медленно приподнялась из воды. Левый глаз обладателя макушки насколько это возможно внимательно оглядел окружающее пространство.

Правый был залит кровью, поэтому наблюдатель не мог им видеть.

Голова человека жутко болела, а левый глаз норовил закатиться и с трудом фокусировался на конкретных деталях местности.

Кислорода не хватало, но человек не торопился покидать мутную и тёплую воду.

Удостоверившись, что на берегу нет никого живого, он приподнялся и медленно вдохнул очень влажный речной воздух. Погода отличная, но о времени суток ничего сказать нельзя. Возможно, что вечер, а возможно и утро. Судя по выжженной солнцем сухой траве, здесь умеренно континентальный климат, вероятно, лето.

Тем временем лёгкие перестали гореть, а мышцы начали наполняться энергией.

Человек ещё две минуты назад довольно легко освободился от небрежно завязанного узла, который тянул его на дно. Идиоты, пытавшиеся его утопить, почему-то очень торопились. Видимо, боялись чего-то. Но это не помешало им вытащить из его внутреннего кармана кошель с монетами.

Человек вспомнил, как всё это началось.

В себя он пришёл от острой боли, поразившей голову. Невероятная боль парализовала его, а затем он потерял сознание.

Внутреннее чувство времени было потеряно, человек не знал точно, сколько времени пролежал на песчаном берегу реки. Но прибытие людей на конях не пропустил, поэтому притворился мёртвым. Усилием воли проигнорировав боль, он заставил своё тело выглядеть бездыханным.

Этому его учили в Арканиуме, а там привыкли учить очень и очень хорошо. До полного закрепления в рефлексах.

Речи этих людей человек не понимал, но краешком едва приоткрытого глаза успел заметить, как они выкинули некое оружие в реку.

Зачем? Почему?

Ответов не было, но человеку это и не особо важно.

Главная задача — выжить, понять, как он здесь оказался и что стало с альтер эго.

Альтер эго, назвать которое Таргусом Силенцием Виридианом даже язык не поворачивался, видимо, попало в какой-то знатный переплёт, закончившийся пулевым ранением в голову.

«Слабый, чувствительный, недостойный», — подумал человек. — «Неудивительно, что всё закончилось именно так».

Подавив приступ очередной слабости, человек вернулся в реку и начал искать утопленное оружие.

Винтовка нашлась сразу, а вот пистолеты пришлось поискать.

Таких моделей оружия он ещё не встречал, но принципы были знакомы и понятны. Только вот бумажным патронам винтовки пришёл конец, так как они безвозвратно промокли.

К счастью человека, латунные патроны к револьверу не были столь чувствительны к воде, поэтому их ещё можно спасти.

Осмотрев и посчитав имеющиеся боеприпасы, человек выяснил, что у него в распоряжении есть двести девять патронов к револьверам и каша из бумаги с пороховой мякотью. Если удастся найти порох и бумагу, то из винтовки ещё удастся пострелять — в рюкзаке обнаружилась медная банка, до краёв наполненная капсюлями.

Ещё, помимо скрытой под одеждой брони, имелось два образца холодного оружия и кое-какая еда: некое подобие халвы, фляжка с водой, батончики непонятного мясного концентрата и несколько кусков хлеба.

Отряхнув оружие от влаги, человек пошатнулся и упал на песок.

Его мутило, организм умолял о том, чтобы просто полежать тут несколько часов.

Но человек поднялся на ноги, разместил оружие по местам и принялся за мародёрство. Или, что более вероятно, за сбор трофеев.

Лично он этих людей, лежащих вокруг, не убивал, но это, скорее всего, сделал альтер эго. Получается, что как бы и человек приложил к этому руку?

Вопрос больше философский, нежели практический.

У непонятных индивидов, одетых очень разношёрстно, нашлось очень много солёной еды и пресной воды в бурдюках.

Человек ограбил тела, сложил в несколько седельных сумок, снятых с убитых лошадей, а затем начал предпринимать попытки обзаведения транспортом.

Одна из пасущихся поблизости лошадей, пегая по масти, оказалась слишком пугливой, поэтому упорно отступала от человека. Он оставил попытки поймать её спустя несколько минут.

Зато чёрный конь, держащийся рядом с трупом усатого мужика со странной причёской в виде чуба, никуда не уходил и равнодушно воспринял смену хозяина.

Погрузив поклажу на транспорт, человек со второй попытки забрался в седло и поехал.

Для себя он уже всё решил: держаться подальше от людей, пока здоровье не придёт в относительный порядок.

Голову разрывает боль, которую с каждой минутой всё тяжелее терпеть, в глазах двоится и троится, во рту перманентный привкус крови, дезориентация заставляет прилагать недюжинные усилия, чтобы оставаться в седле — это тяжёлая контузия.

Чтобы избавиться от последствий, нужно как-то обеспечить покой и постельный режим в течение пары месяцев. Очень сложно это сделать в краю, где альтер эго пытались убить какие-то непонятные конники с примитивным оружием.

—… — попытался человек задумчиво произнести матерное слово.

Но он оказался не способен на это. У него отнялась речь, что бывает при контузии.

В голове невольно проявилось воспоминание о нахождении в военном госпитале в Дамаске, куда его доставили на «посттравматическую реабилитацию». На самом же деле лишённого левых руки и ноги легионера надлежащим образом списали и отправили домой.

Но, помимо ампутации конечностей, человек получил тяжёлую контузию, которая только усугубила всю поганость ситуации. Но тогда он мог говорить.

Уехав на двадцать с лишним километров на восток, практически лёжа на коне и держась из последних сил, человек нашёл неплохое местечко в небольшом лесу, выросшем у бурного ручья.

Отключаться посреди леса без подготовки хотя бы лежанки — глупо.

Человек заставил себя нарезать веток, соорудить лежанку, поесть и попить. Только после этого он завалился на еловые ветки и с облегчение закрыл дёргающиеся глаза.

//Курфюршество Шлезвиг, дворец Эйрис, 1 сентября 1747 года//

— То есть он теперь курфюрст и король? — девятилетний Карл Фридрих указал в сторону колыбели.

— Да, — ответила ему невестка.

Невесткой Карлу Фридриху приходилась сама Мария Терезия, которую официально звали Екатериной II, императрицей Российской и Священной Римской империй. Титул её удлинился до невообразимой длины.

Теперь она не только Мария Терезия Вальбурга Амалия Кристина — эрцгерцогиня Австрии, императрица Священной Римской империи, королева Богемии, Хорватии, Словении, Галиции и Лодомерии, герцогиня Милана и Люксембурга, но и Божиею поспешествующею милостию, Екатерина II, Императрица и Самодержица Всероссийская, Московская, Киевская, Владимирская, Новгородская, Царица Казанская, Царица Астраханская, Царица Сибирская, Государыня Псковская и Великая Княгиня Смоленская, Княгиня Эстляндская, Лифляндская, Корельская, Тверская, Югорская, Пермская, Вятская, Болгарская и иных, Государыня и Великая Княгиня Новагорода Низовския земли, Черниговская, Рязанская, Ростовская, Ярославская, Белоозерская, Удорская. Обдорская, Кондийская и всея Северныя страны Повелительница и Государыня Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли. Черкасских и Горских Князей и иных наследная Государыня и Обладательница.

Одно перечисление титулов может занять много времени, поэтому Мария Терезия с ужасом представляла себе официальные мероприятия, которые ждут её в будущем.

Пока ещё не подтверждённую смерть мужа она восприняла очень тяжело. Карл Петер был сложным человеком, но несомненно великим: за его плечом она чувствовала себя в абсолютной безопасности и уверенности. Ей начинало казаться, что Карл Петер был рождён для правления и делал это лучше всех. Его легионы внушали страх и трепет во врагов, а легендарная Промзона была чем-то вроде Семи золотых городов, только вот её местонахождение не было ни для кого секретом.

— Вот так просто? — недоуменно вопросил Карл Фридрих. — А кем тогда стану я?

— Ты станешь тем, кем хочешь, — пожала плечами Мария Терезия. — Могу сделать тебя королём.

Карл Фридрих крепко задумался.

— Нет, — с сожалением вздохнул он. — Я ещё не готов.

Ответ девятилетнего мальчика очень удивил Марию Терезию. Она сама в его возрасте просто не в силах была бы отказаться от власти.

— Почему ты так решил? — высказала удивление императрица.

— Потому что я ещё не умею воевать, — ответил мальчик.

— А зачем тебе уметь воевать? — задала следующий вопрос императрица.

— Потому что брат сказал мне когда-то, что он позволит стать мне королём только тогда, когда я смогу завоевать для себя королевство, — серьёзно ответил Карл Фридрих. — Больше никак.

«Это в его духе», — с тёплой улыбкой подумала Мария Терезия.

Сердце её защемило. Она и подумать не могла, что после Франца сможет вновь полюбить кого-то.

— Зозим! — позвала Мария Терезия.

Спустя минуту в детскую комнату вошла ассистентка Карла Петера.

— Да, Ваше Императорское Величество? — с поклоном спросила карлица.

— Ты вчера обещала показать мне Красную папку, — напомнила ей императрица.

— Я закончу расшифровку в течение следующих двух часов, Ваше Императорское Величество, — ответила Зозим.

— Расшифровку? — удивилась императрица.

— Шифр третьей степени, Ваше Императорское Величество, — сказала карлица. — Я не привыкла с ним работать, поэтому это занимает дополнительное время.

— Покажи мне ход работы, — потребовала императрица, а затем повернулась к старой нянечке. — Грета, позови Марию и Брунхильду, присмотрите за детьми.

— Да, Ваше Императорское Величество, — поклонилась Грета и направилась к выходу.

— Следуйте за мной, Ваше Императорское Величество, — позвала императрицу Зозим.

Они прошли через длинный коридор, мимо античных статуй, привезённых со всего света, картин, купленных у лучших художников Европы, легионеров, стоящих на карауле, после чего достигли кабинета Зозим.

Тут она работала, поэтому имелся детских размеров письменный стол, кресло, а также картотека с огромным количеством документов. Кабинет нельзя было назвать роскошным, но Мария Терезия знала, что из него сейчас осуществляется управление двумя государствами.

— Вот эта папка? — спросила императрица, подойдя к столику и взяв документ. — Тарабарщина какая-то…

— Это сложнейший шифр, — сообщила Зозим. — Я сумела расшифровать большую часть текста, вот он…

Она передала императрице четыре листа печатного текста.

— В случае моей неожиданно смерти… — прочитала Мария Терезия. — О-о-ох… Он допускал такую возможность…

— Допускал и даже считал её весьма вероятной в обозримом будущем, — кивнула Зозим. — И поэтому обновлял инструкции раз в месяц. Я уже предприняла ряд действий касательно Шлезвига и Швеции, но действия в отношении Священной Римской империи и России ждут вашего одобрения.

— Что конкретно ты сделала? — отвлеклась от чтения инструкций.

— Первым делом официально учредила сезон скидок на основные товары, — ответила Зозим. — От 10 до 40 %, в основном на мушкеты, броню, сахар, этилцеллюлозную плёнку, бомбы, пушки, подрессоренные кареты, сталь, алкоголь и мёд. Три месяца скидок, затем цены вновь поднимутся.

— Зачем? — не поняла императрица.

— Таким образом удастся заработать достаточно средств для грядущих масштабных реформ, — сообщила Зозим.

— И что задумано? — удивилась императрица.

— Император запланировал строительство масштабного тренировочного лагеря «Диана», где будет осуществлена подготовка восьми новых легионов, — ответила Зозим.

— Но даже я знаю, что у Шлезвига и Швеции нет такого призывного потенциала, — произнесла Мария Терезия. — Или Петер хотел взять мою армию? Я не могу…

— Нет-нет, Ваше Императорское Величество, — покачала головой Зозим. — Легионы будут женскими.

— ЧЕГО?! — воскликнула императрица. — Это недопустимо!

— Так хотел император, — твёрдо ответила Зозим. — Тут всё подробно расписано.

— Ладно, и как ты это себе представляешь? — вздохнула императрица, чуть успокоившись.

— Император всегда сетовал, что такое количество новобранцев бессмысленно проживает свои жизни, — поделилась Зозим. — Он не спешил объявлять набор, так как сформировать такое количество легионов — это серьёзный удар по нашему экономическому благополучию. Меньше формировать бессмысленно, ведь их эффективность будет ниже, чем у мужских легионов. Впрочем, ненамного.

— Почему ненамного? — не поняла императрица.

— Потому что в эпоху стремительного развития огнестрельного оружия физические характеристики и успешность в ближнем бою уходит на второй план, — ответила карлица. — Важным является умение метко стрелять, чему можно научить любую женщину. А в возможности привить женщинам дисциплинированность и храбрость император был убеждён. Он говорил: «Женщины — это жестокие создания, которые убивают не хуже мужчин, с них надо лишь сдуть эту наносную шелуху о нежности и слабости».

— Я считаю, что ничего толкового не выйдет, — покачала головой императрица. — Лучше набрать рекрутов на русских землях.

— Там их не так уж и много, Ваше Императорское Величество, — сказала на это карлица. — Согласно предварительным данным переписи населения в Западной России, мы даже половину потребности в разумные сроки не закроем. А женщин много, можно выбирать…

— Не поспоришь, женщин много, — хмыкнула императрица. — Хорошо! Я доверюсь идее моего покойного мужа. Исполняй инструкцию. Что-то ещё?

Вчера официально закончился траур по погибшему императору. Закрывались общественные заведения, были опушены флаги и штандарты, а Промзона вышла на двойную норму, непрерывно работая двойным штатом, чтобы отдать честь императору большим объёмом продукта.

— Легионы из экспедиционного корпуса в Северной Америке движутся на юг, — сообщила Зозим. — Испанские Бурбоны спешно отправляют войска из метрополии, но они обречены. Англичане же активизировали свою колониальную программу и отправляют на места своих старых колоний тысячи поселенцев. В основном из нищих и бродяг.

Зозим ужаснулась, когда получила доступ ко всей информации по Северной Америке. Легионы неописуемо жестоко обращались с английскими колонистами, причём настолько неописуемо, и настолько жестоко, что из девятисот тысяч населения по состоянию на 1740 год, сейчас осталось лишь стремительно сокращающиеся сорок тысяч.

Весь потенциал колоний был исчерпан и уничтожен. Причём очень хорошо легионерам в этом деле помогали индейцы, с которыми проводилась масштабная и систематическая пропагандистская работа, приведшая к тому, что англичан коренные жители люто ненавидели.

Зозим лично подписывала накладные на отправку в Северную Америку различных грузов. С провиантом и инструментами к индейцам отправлялись мушкеты, порох и свинец. Индейцы вооружены, на базовом уровне обучены стрельбе и готовы защищать свою землю.

Семинолы и могавки захватили всё побережье сразу же после ухода оттуда легионов, поэтому англичане сталкиваются с ожесточённым сопротивлением колонизации, делающим её бессмысленной. А если добавить сюда беглых негров, которые присоединяются к стихийно возникающим бандам налётчиков…

Легионы, вторгнувшись в Тринадцать колоний, принесли с собой войну и смерть. Легионы ушли, но война и смерть остались.

Устойчивому развитию Великобритании пришёл конец, потому что потеря такого количества колоний — это не только дипломатический ущерб, но и, что более важно, экономический.

Если всё будет идти так, как идёт, скоро Великобритания превратится в просто Британию.

Судьба английских колоний скоро постигнет и колонии испанские. Дипломаты испанских Бурбонов уже два месяца как околачивают пороги дворца Эйрис, прекрасно осознавая, что единственная, кто может остановить легионы — герцогиня Зозим Александриненсбургская. Но останавливать она ничего не будет. Последние инструкции императора обязательны для исполнения, впрочем, как и все остальные его инструкции.

— Так, — кивнула императрица. — Значит, Петер хотел, чтобы колонии испанцев были уничтожены?

— Да, Ваше Императорское Величество, — кивнула Зозим. — И в инструкции написано, что необходимо захватить и опустошить Мексику. Коренное население не трогать, но полностью избавиться от испанцев. В этом главная проблема. Император настаивает, чтобы они были истреблены.

— Ну и пусть, — махнула рукой Мария Терезия. — Легионеры же уже умеют истреблять колонистов?

— Умеют, но… — начала Зозим.

— Это колонии, — усмехнулась Мария Терезия. — Никого в Европе, кроме самих испанцев, не волнует, что происходит там, за океаном. Если мы сможем прекратить поток баснословных барышей, которые Бурбоны получают из Америки, то их и без того чахнущему могуществу конец. Пусть легионы делают то, что делают, меня всё устраивает.

— Это неизбежно приведёт к кровопролитной войне, — предупредила Зозим.

Мария Терезия задумалась. Денег у них, благодаря Шлезвигу, очень много, а в ближайшее время будет ещё больше. Снабжение легионов в колониях обходится очень дорого, но дело определённо стоящее. Голландская Вест-Индская компания богатеет на этих поставках, но голландцы никогда не играли особой роли на политических помостах, поэтому их обогащение не вредит Священной Римской империи.

И да, все эти действия приведут к очередной войне в Европе. Но денег, как было сказано, очень много. Никто не сможет слишком долго противостоять могуществу имперской армии и шлезвигских легионов. Тем более, если учесть организацию восьми полноценных легионов, пусть и женских.

«Подумать только…» — мысленно усмехнулась Мария Терезия. — «А эта карлица очень полезна. Не зря её Петер держал при себе…»

— Ваше Императорское Величество, — вновь заговорила Зозим. — Касательно России…

— Я разберусь сама, — подняла руку в останавливающем жесте императрица. — Я читала твоё донесение и с заговорщиками уже разбираются мои верные люди.

В Российской империи случился дворянский мятеж, в котором поучаствовала лейб-гвардия, которая изначально не нравилась Марии Терезии. Петер как-то пообещал, что избавится от них сразу же, как обретёт полноту власти, но не успел…

«Как же так получилось?» — чувствуя пустоту в груди, подумала императрица.

Она знала, как именно всё это случилось.

Петер уехал в Царицын с уверенностью, что там его ждут подготавливаемые для Кавказа войска. Но кто-то подделал документы, поставил подписи Елизаветы Петровны и даже печать с подтверждением от самого Петра III, поэтому инструкторы и охранение убыли в Шлезвиг, оставив лагерь без защиты. Ловкая комбинация загнала императора с немногочисленной охраной в ловушку, где он и пропал без вести. Скорее всего, к сегодняшнему дню он уже мёртв.

Так глупо было попасться в ловушку на своей территории, но противник использовал слишком хитрую комбинацию, ставящую под сомнение царские подпись и печать.

— Нужно усложнить царские печати, — сказала Мария Терезия.

— Уже занимаются, Ваше Императорское Величество, — кивнула Зозим.

— В следующем месяце я отправлюсь в Россию, — сообщила императрица. — Теперь я понимаю истовое желание Петера уничтожить тамошнюю дворянскую вольницу. Они посмели поднять руку на императора! Я буду жестока.

Зозим молча кивнула. На самом деле она уже сумела установить, что в заговоре точно участвовали англичане, испанцы и ненавистный ей Эрик аф Лингрен, заказ на которого ещё не сработал. Десять миллионов рейхсталеров всё ещё ждут счастливчика, который сможет доставить шведа в Шлезвиг.

Заговор был как на ладони: заговорщиков было очень много, не меньше пятидесяти человек из знати, они вскладчину купили лейб-гвардию, несколько казацких атаманов, а также два драгунских полка. Шпионы доложили, что всё было осуществлено через задницу, как оно обычно и бывает у дилетантов, но сработало из-за большого запаса прочности, заложенного компетентными планировщиками.

Тело императора мятежники так и не обнаружили, поэтому сначала Зозим вообще поставила под сомнение вести о гибели Карла Петера. Вполне может статься и так, что он до сих пор жив и не в плену, потому что мятежники бы воспользовались этим шикарным шансом на успех, казнив его или принудив к отречению.

Мятеж ещё не подавлен, но лояльные императрице русские войска уверенно теснят продавшуюся лейб-гвардию подальше от Санкт-Петербурга.

Оружием и деньгами мятежу активно помогает акционерное общество братьев Демидовых. На эти деньги мятежники пытались перекупать «занявшие нейтральную сторону» войска, но это дело гиблое. Мятеж будет подавлен, это не подлежит сомнению, так как императрица жива и здравствует. Когда Санкт-Петербург будет в безопасности, она вернётся в Россию и тогда…

//Где-то в степях//

*Тень*

Очнувшись спустя два часа, человек, начавший чувствовать себя чуть лучше, забрался на коня и поскакал дальше.

Голова жутко болела, глаза двигались практически независимо друг от друга, поэтому ему приходилось бороться не только с неудержимой тошнотой, но и с потерей координации.

Он вновь попытался сказать что-нибудь, но опять ничего не получилось.

Человек был параноиком, поэтому даже не усомнился в возможности погони.

Сорок с лишним километров спустя он вновь остановился в ближайшей роще. Вырыв кинжалом яму, он разжёг костёр, замаскировал его еловыми ветками, оборудовал лежанку и закрыл глаза.

Бесконечная тьма.

≈Я. Ты. Мы. Они. Все. Бездна≈

≈Таргус Силенций Виридиан≈

≈Ликвидатор≈

≈Верное оружие≈

≈Для тебя есть задание≈

//Где-то в степи. Девятый день с пробуждения//

*Тень*

И всё-таки погоня была.

С лесистого холма, на который забрался человек, было видно облачко пыли. Всадники гнались за кем-то, вероятно, за ним.

Револьверы были очищены и высушены, как и латунные патроны к ним. С винтовкой всё было печально: порох отсырел, бумага безнадёжно испортилась, поэтому можно было рассчитывать только на ближнюю дистанцию.

С другой стороны, человек понимал, что у преследователей в качестве оружия могут быть дульнозарядные мушкеты, что было бы просто прекрасно.

«Плохое место для обороны», — подумал человек и огляделся.

Кругом степь, открытое пространство на километры вокруг. Человек устроил привал в небольшой роще, но в десяти километрах к востоку был большой лес, который тянулся вдоль реки.

Собрав вещи и запрыгнув на коня, человек поскакал на восток, чтобы выиграть дополнительное время и встретить преследователей как полагается. На своих условиях.

Его шатало из стороны в сторону, весь путь он был в сомнамбулическом состоянии, которое прерывалось резкими вспышками головной боли и приступами рвоты.

Наконец, он оказался на месте.

Лес — это отличные условия для борьбы с превосходящими силами противника.

Человек вспомнил одну миссию Сената…

Это было будто бы вчера. Он вскрыл еженедельный тайник и распечатал конверт с зашифрованным заданием.

Работёнка предполагалась на востоке провинции Гиперборея, в Сибири.

Суть её заключалась в уничтожении группы радикальных христианских сектантов, похищающих детей и держащих их в рабстве. Человеку было плевать на этическую сторону правонарушений своих жертв и вообще на их правонарушения. Они были приговорены Сенатом — этого достаточно.

В то время он жил на конспиративной квартире в Элии Капитолине. Собрав необходимое снаряжение, он сел на поезд и за восемь дней доехал до Умбрии-на-Иртисуме, откуда поехал на выданном Арканиумом лёгком грузовике.

Секта скрывалась среди лесов, в глуши. И они ждали его.

Дело сразу не задалось, он попал в засаду, но сумел скрыться и разорвать дистанцию с бросившимися в преследование противниками.

И тогда он использовал свои навыки, которые помогли разобраться с сектантами быстро и максимально жестоко.

Это была демонстрация для всех остальных сект, прячущихся в сибирской глуши.

Отдыхая на конспиративной квартире в Самарканде, что в провинции Трансоксиана, человек слышал по радио о чудесном спасении похищенных детей. Диктор говорил, что «дети совершили настоящий подвиг, сумев сбежать из сектантского поселения».

Потом пришло уведомление через ежемесячный тайник, что нельзя было оставлять детей посреди глуши, но человек не получал никаких инструкций на этот счёт, поэтому считал, что всё сделал правильно. Именно тогда он начал понимать, что в Сенате работают обычные люди, которые могут упускать важные детали. Следовало учитывать такой фактор при исполнении заданий. Это понимание в будущем несколько раз спасло человека от смерти.

«Это была опасная, но честная работа», — подумал человек с оттенком ностальгии.

Теперь у него есть новый работодатель. Бездна.

Человек хорошо поговорил с этой сверхсущностью, она дала ему задание и обещание награды. Условия даже лучше, чем у Сената и Арканиума: работа со сдельной оплатой, никогда не будет заданий, противоречащих убеждениям человека, никогда не будет заданий, которые нельзя выполнить.

А ведь Сенат несколько раз давал невыполнимые задания…

Про убеждения и противоречия — это вообще не к этому человеку. Есть работодатель, который даёт задания, есть задания, оплата за них — остальное мимо кассы.

Приготовив револьверы, человек хлопнул коня по крупу и начал забираться на удобное дерево.

Бездна дала простое задание: добраться до некоей Астрахани, наладить контакт и смешаться с местными.

Взамен Бездна устранит часть последствий контузии. Стоящее мероприятие.

Но сначала преследователи.

Конь ускакал прочь, а человек замер на дереве.

Противников было девять, что достаточно для преследования какой-нибудь беззащитной жертвы, но совершенно недостаточно для устранения Ликвидатора.

Всадники въехали в лес и уверенно поехали по следам от копыт. Их видно невооружённым глазом, поэтому это ничего не говорило о навыках преследователей. Судя по экипировке и манере преследования, они были дилетантами.

«Нельзя вот так просто заезжать в лес», — подумал человек. — «Сейчас узнаете, почему».

Три всадника поравнялись с деревом, на котором стоял человек, но он пропустил их. Пусть пока поищут его коня.

Двое проехали спустя десяток секунд. Двойной бросок.

Два кинжала с задержкой в долю секунды врезались в глотки всадников. Сверхсложный бросок, особенно учитывая текущее состояние человека.

Одеты были всадники в какие-то непонятные чёрные камзолы с погонами, на головах их были чёрные меховые шапки.

«Казаки», — появилась в голове у человека мысль.

Человек не знал, откуда возникла эта убеждённость в верной идентификации противников, но вслед за нею в голове будто бы проявились блоки информации.

Вероятно, это знания альтер эго.

Тряхнув головой и вызвав тем самым острый приступ головной боли, человек поморщился и извлёк револьверы.

Изделия неизвестных мастеров человеку понравились. Видно, что их делали профессионалы, которые знали, что хотели получить. Разъёмная рама позволяла менять барабаны по мере расходования боеприпасов, для чего в рюкзаке лежит целых четыре запасных барабана. Калибр — где-то около 11 миллиметров, пули безоболочечные, что создаёт мощное останавливающее действие. Ещё есть набор для полноценной разборки, благодаря которому человек не позволил этим револьверам заржаветь. Ах да, при чистке револьверов человек заметил, что все узлы ударно-спускового механизма и сам металл покрыты медно-никелевым сплавом, что достигается только гальванизацией. Это свидетельствует о высоком техническом уровне изготовителей.

В барабане шесть патронов, каждый из них с высокой вероятностью выведет жертву из строя, поэтому не нужно выцеливать уязвимые места: даже попадание в руку нанесёт такой ущерб, что ни о каком продолжении боя не может идти и речи.

Мягкий свинец, разогнанный до высоких скоростей, легко деформируется при попадании в кость жертвы, из-за чего наилучшим образом передаёт набранную кинетическую энергию. Это обеспечивает множественные разрывы тканей и переломы костей. И если человеку пару раз сломать кость в одном и том же месте, он будет думать о чём угодно, но не об ответных действиях.

Человек, в бытность его ликвидатором, специально стачивал с носиков пуль покрытие из хризохалка (1), чтобы каждая пуля надёжно убивала. Хризохалковое покрытие держит пулю одним куском, что, конечно, выгодно для бронебойности, но взамен страдает останавливающее действие. Любопытно, что международные соглашения регулируют применение оболочечных пуль только во время боевых действий, тогда как те же городские вигилы официально используют полуоболочечные пули, также известные как экспансивные. И есть многочисленные общепринятые отговорки, дескать, экспансивные пули менее склонны к рикошетам, и это даже правда, но вот только шансы выжить у их жертв гораздо ниже. Впрочем, жертвами огня вигилов выступают большей частью преступники, поэтому всем плевать.

И человеку тоже было плевать, потому что он профессионально занимался истреблением разного рода преступников. Но даже если бы последнее утверждение было неверным, то он бы не перестал использовать самостоятельно модернизированные пули. Потому что ему плевать на моральную сторону. Единственное, что его действительно волнует в этом вопросе — насколько эффективно его оружие.

А альтер эго дал ему максимально эффективные боеприпасы из доступных. И пусть оболочечные пули летят дальше и стабильнее…

Время.

Сфокусировавшись на прицеливании, человек навёл оружие на обеспокоившихся преследователей, ехавших следом за двумя покойниками, после чего открыл огонь.

Громкие всхрипы револьверов больно ударили по ушам, вызвав раздирающую сознание резь где-то в центре головы, но приступ быстро прошёл.

Зато четыре противника обзавелись недокументированными отверстиями в туловищах.

Лошади запаниковали от внезапных и частых выстрелов, из-за чего поскидывали фактически мёртвых наездников и поскакали прочь.

Человек спрыгнул с дерева, пошатнулся от дезориентации, но увидел вернувшихся преследователей. Три выстрела — два попадания.

Он определённо не в форме.

Пришлось потратить дополнительный патрон и опередить вскинувшего странный мушкет противника. Усатый, но молодой парень свалился с коня.

Опершись о дерево, человек отдышался и пошёл собирать трофеи.

Сегодняшний улов был отличным: вдоволь пороха, свинца, а главное — еды.

Казаки явно очень хорошо подготовились, поэтому взяли с собой суммарно около пятидесяти килограмм еды, чего надолго хватит десятку человек. В основном это были качественно изготовленные сухари, идеально подходящие для приготовления походного супа, а также разного рода зерно.

Человек реквизировал у своих жертв котелок и наиболее чистые столовые приборы, поэтому сегодня вечером предполагался сытный ужин.

Ещё из ценностей была соль, брикет горошин чёрного перца, а также пучок лаврового листа.

«Гурманы», — подумал человек.

Ещё и винтовка последнего казака была отличная. Она являлась копией винтовки, что сейчас на плече у человека, но с цепным магазином на десять патронов. Серийный номер «IZ-00051».

Это значит, что винтовка либо совсем новая, либо её достали из дальних складов. Только вот винтовка человека имеет серийный номер «IZ-00002». Что делать с этой информацией человек пока что не знал. Но это определённо полезная информация об окружающем мире. По крайней мере он теперь знал о том, что где-то в этом мире серийно производят качественное многозарядное оружие.

Не было времени размышлять. Человек собрался и поехал дальше.

//Центральная Америка, территория Новой Испании, 29 сентября 1747 года//

Георг Мейзель поднял с земли камень и внимательно осмотрел его.

Кто-то очень торопливый пробежал по этому каменистому ущелью и задел этот камешек, который до этого лежал…

«Вот здесь», — положил разведчик камень на его положенное место.

Исходя из дистанции полёта камня, можно сделать вывод, что преследуемый бежал. Это значит, что он либо решил пробежаться для разнообразия, либо уже знает, что за ним идут.

Сейчас они преследовали личного королевского посланника, который нёс какое-то важное донесение. О донесении они узнали у губернатора города Сан-Луис-Рей-де-Франсия, среди местных известного под названием Монтеррей.

Посланник должен прибыть в Ла-Песку, чтобы оттуда отправиться в Метрополию, но так получилось, что все пути к побережью перекрыты легионерами.

Георг решил размять кости и лично поучаствовать в преследовании, чтобы не терять хватку.

Бедолага-посланник был изначально обречён, но дополнительно уменьшил себе шансы до смерти загнав коня четыре километра назад. При падении он подвернул ногу, но надо отдать ему должное — продолжал ковылять и даже бежать.

— Видите этот камень? — Мейзель никогда не упускал возможности натаскивать салаг. — Даже на каменистой местности есть выдающие преследуемых признаки. До этого мы знали только о том, что беглец спустился в это ущелье, но теперь я почти уверен, что он бежит вдоль русла. Мотайте на ус, пока я живой.

— Да, капитан, — кивнул декан новичков.

«Потери…» — подумал Мейзель.

Самый пик потерь был во время вторжения в Мексику. Испанцы озаботились качественной обороной, но ввиду малой численности гарнизонов, все их пограничные форты пали. Приходилось сжигать их вместе с гарнизонами, так как они отказывались сдаваться, наслышанные о деяниях легионов на бывших английских территориях.

Жалел ли Георг о том, что они творили в Тринадцати колониях? Нет.

Так было нужно.

В будущем, может, через сто лет, а может и раньше, в Северную Америку прибудут представители курфюршества Шлезвиг и предложат индейцам мир и честное партнёрство. А затем начнётся романизация, и они вольются в содружество народов, под одним знаменем, с одним языком, с одной культурой.

Англичане же… Их сложно романизировать, так как они много чего о себе воображают и не выказывают уважения древней латыни, хотя всем известно, что они сформировались как народ на гниющих руинах античной империи.

С индейцами дела иметь намного проще, они действительно, как однажды писал Мейзелю император Карл Петер I, простые и понятные люди. В отличие от англичан.

Мексиканские индейцы были людьми посложнее, но опять же, намного проще, чем испанцы.

Поэтому, в соответствии с последним приказом императора, от испанских колоний камня на камне не останется.

— Капитан, поймали! — замахал рукой эквит с края ущелья.

— Тащите его сюда! — приказал Мейзель.

Он уже стар, пятьдесят три года — это предельный возраст для простого легионера.

«Придётся, видимо, в ближайшие годы перебираться в штаб», — с сожалением подумал Георг. — «Сидеть на заднице ровно и командовать легионами…»

То, что его безусловно повысят в звании, стоит ему только изъявить желание — это факт. Его уважают, много штаб-капитанов — его хорошие друзья, только вот…

Не хочется.

Он чувствует себя по-настоящему живым только в поле, в бою. Заниматься бумажной работой, двигать фигурки по карте — это не для него.

«Уйду в отставку сразу же, когда пойму, что слишком стар и пора уступить дорогу молодым», — подумал Мейзель. — «В тот день, когда не смогу пробежать тридцать километров по пересечённой местности».

Мысленно он назначил на завтра испытание для своей «старости».

— Попался, голубчик, — улыбнулся Георг, глядя на связанного посланника. — Где его депеша?

— Вот, капитан, — спешившийся эквит передал ему кожаный планшет.

Мейзель внимательно изучил содержимое, но ничего не понял.

— В подразделение дешифровки это, — передал он планшет адъютанту. — Шифр «Каламус», на испанском. А теперь ты.

Георг извлёк из кобуры револьвер, подаренный императором. Он приложил ствол к колену посланника.

— Выкладывай, — потребовал Мейзель. — С кем ты встречался и говорил по пути?

— Ни с кем, — спокойно ответил посланник.

— Это неправильный ответ, — с горечью произнёс Мейзель. — Готов?

Выстрел.

Пуля раздробила коленный сустав посыльного, тот громко заорал, но его заткнули легионерским платком. Когда пленный проорался и начал скулить, Георг посчитал возможным продолжение диалога.

— Мы видели следы как минимум ещё четырёх людей, — произнёс Мейзель. — Вы впятером топтались на одном месте. Не думаю, что вы кружили друг вокруг друга и молчали. Меня интересует содержание беседы и личности твоих собеседников. Тогда тебя спасут, то есть окажут необходимую помощь. И ты будешь жить.

— Я ничего не знаю… — просипел посланник.

— Тогда тобой займутся профессионалы, — пожал плечами Мейзель. — Поверь мне, ты всё расскажешь, абсолютно всё. Все в итоге рассказывают. Но после обращения профессионалов не захочешь больше жить. Последний шанс.

Посланник промолчал.

— Перевяжите его, а затем отправьте в третью когорту, к Альфреду, — приказал Мейзель.

Скоро они выйдут к Мехико, вокруг которого сконцентрировались все силы Новой Испании. Там, вероятно, состоится генеральное сражение. А после сражения, в котором легионы точно победят, захват Мексики будет вопросом времени.

Мейзель, на месте испанцев, использовал бы тактику истощения противника: организовал партизанские отряды, чтобы внезапными и жестокими налётами постепенно разрушить логистику снабжения. А дальше? Дальше Мейзель бы надеялся на то, что в Метрополии что-нибудь придумают.

Увы, вице-король Новой Испании ничего подобного делать не стал. Вместо этого он призвал к ружью всех боеспособных мужчин, вооружил чем попало, даже допотопными арбалетами, после чего решил дать генеральное сражение под столицей.

«Вот так и проигрывают войны», — подумал Мейзель.

Он забрался на коня и проследовал к походным колоннам многотысячного войска.

//Королевство Швеция, г. Стокгольм, 3 октября 1749 года//

Михаил Ломоносов ожесточённо ел луковый суп. Самоотверженно откусывая и тщательно прожёвывая кусочки ржаного хлеба, он не забывал яростно запивать всё это вишнёвым компотом.

Времени совсем мало. Михаил сильно жалел, что в сутках всего 24 часа.

Сенаторы, общим голосованием, скинули на него разработку гражданского кодекса, а он, как премьер-министр, не был вправе отказать. Абсолютная власть, которую ему дал ныне покойный император Пётр III, уже давно истекла, он превратился в исполнителя, который может регулировать лишь общее направление движения бюрократической машины.

Нет, люди Зозим держат за яйца каждого сенатора, но вот в таких вопросах как разработка масштабных законопроектов даже она не могла помочь.

Романизация идёт полным ходом, процесс уже не остановить, тем более, что в пятилетнем бюджете уже заложены на неё деньги. Административный механизм работает, как часы, нет места ничему лишнему, но Михаила всё равно умудрялись ловить на таких вот вещах.

В протоколе работы Сената написано, что премьер-министру может быть поручена разработка законопроекта второго уровня — они поручили.

Сами они занимаются аграрной реформой, то есть отнятием последних земель у последних феодалов, это тоже сложная работа, нужно учесть очень много вещей, но всё равно…

«Хорошо, что есть толковые замы», — подумал Ломоносов, начав солить суп.

Но толковых замов мало. Очень мало. Трёх ассистентов он буквально вымолил у Зозим, которая сама пребывает в некоторой прострации от свалившихся на неё обязанностей. Да, она и так делала большую часть административных обязанностей в Шлезвиге и Швеции, но уж точно не все. Общей координацией работы так или иначе занимался император Пётр III. Но теперь его нет, а работу кто-то должен делать. И его не заменишь как простого работягу за станком.

Сын его слишком мал, чтобы решать какие-либо вопросы, поэтому остаётся только Мария Терезия, а она вообще не представляет себе, как работает весь административный механизм этого опасного чудовища…

Вот и приходится Михаилу на пару с Зозим влачить на своих плечах эту махину.

«Проклятые сенаторюги…» — с ненавистью подумал Ломоносов и вытащил карманные часы. — «Какая, к чертям, наука?! У меня на обед пятнадцать минут!!! Время!!!»

Залпом выпив остатки супа из тарелки, он вскочил и помчался в кабинет.

— Александр, что там у нас по заявлению крестьянства?! — буквально влетел он в своё кресло.

— Мария и Серафима отработали, господин премьер-министр! — ответил вскочивший ассистент.

Эти трое — бывшие рабы из Османской империи. Они оказались самыми способными из всего пятого набора школы ассистентов, причём их крайне ценила и сама Зозим, с большой неохотой отдав Михаилу.

Но их слишком мало!

— Накладные на снабжение строительства проверили? — спросил Ломоносов.

Сам он в это время бегло читал рекомендации и комментарии к своему черновику законопроекта, присланному сегодня утром из Сената.

— Да, господин премьер-министр, — кивнул Александр. — Семь накладных с ошибками, отправили на устранение. Сегодня после обеда должны вернуть.

— Тогда как разберёшься с накладными — хватай Марию и езжай в Шлезвиг, — решил Михаил. — Следите за строительством, чтобы всё прошло как надо. Когда поднимем новый тренировочный лагерь, займёмся новой Промзоной под Стокгольмом. Средства уже утверждаются в Сенате, но мы пока поищем оптимальное место и начнём собирать ресурсы.

— Да, господин премьер-министр, — поклонился Александр и убыл прочь.

Ломоносов же дочитал комментарии и рекомендации. Большая часть из них может быть послана к дьяволу, потому что являет собой обсасывание формулировок, но меньшая часть — сугубо дельного характера.

Михаил внимательно прочитал фамилии дельных комментаторов и отметил у себя в памяти. С этими можно работать.

Взяв набранные секретарями за утро листы с законопроектом, он вставил их в печатную машинку и начал сноровисто набирать новый текст в пустых местах.

«Много работы, но и результат!» — подумал Михаил, стуча по клавишам. — «Кто бы вообще мог представить себе десятки лет назад, что этот идущий с рыбным обозом мальчуган сейчас будет решать судьбы государства?!»

Примечания:

1 — Хризохалк — сплав из меди и цинка. Cu — до 97 %, Zn — до 10 %. Суть — галимая латунь. Также известен как томпак, симилор, ореоид, хризорин и принцметалл. Из хризохалка делают очень много годных вещей, начиная от радиаторных трубок, заканчивая оболочками для пуль. Важно сказать, что револьверы Таргуса покрыты мельхиором, то есть сплавом Cu — 75 % и Ni — 25 %. Во имя коррозионной стойкости, конечно же!

//Где-то в степи. Двенадцатый день с пробуждения//

*Тень*

Человек испытывал очень странные ощущения.

Сон был неполноценным, прерывистым — это последствия тяжёлой контузии давали о себе знать.

Ему было доподлинно известно, что в случае такой травмы необходим постельный режим в течение двух-трёх месяцев, но позволить себе такого он никак не мог. Остановка будет означать гарантированную смерть.

Смерти он боялся не сильно, но у него есть невыполненная работа. И он не остановится ни перед чем, чтобы выполнить её.

Из-за невозможности говорить человек не стал брать никого из нападавших в плен. Очень трудно проводить допрос не произнеся ни единого слово. Нет, это возможно, если допрашиваемый примерно представляет себе, что хотел бы услышать допрашивающий. Этот метод даже имеет некую стильность, но в подобной ситуации всё выглядело бы как пытки без причины. Пытки ради пыток — это нерационально и бессмысленно. Что-то вроде напрасной траты времени.

Человек не хотел тратить время зря. Поэтому никто не выжил.

Его раздражало ранение на голове. Из-за отсутствия зеркала она даже не мог осмотреть его. Единственное, что он сумел точно установить — свинцовая пуля ещё там, торчит из раны.

Как только он обзаведётся зеркалом, необходимо будет аккуратно извлечь пулю и зашить рану. Череп не повреждён, что удивительно. Впрочем, это не значит, что нет трещин или вмятины.

Об этом можно будет позаботиться потом, сейчас его интересовала только Астрахань. Нужно добаться до этого города или посёлка, а затем натурализоваться среди местных.

Чтобы сойти за местного человек ограбил трупы своих жертв на предмет запасной одежды. Подходящий комплект нашёлся, поэтому сейчас человек, при определённой доле удачи, может сойти за казака.

Была проблема языкового барьера, но в этом случае хорошо поможет его немота.

Но разбираться с нюансами натурализации можно будет уже в городе или селе.

Вечер он встретил в лесу у реки. С пищей проблем не было, как и со спальным местом — он забрал у жертв всю необходимую атрибутику.

После скромного ужина он разлёгся на толстом шерстяном одеяле и мгновенно уснул.

Тринадцатый день после первого пробуждения он провёл в пути. Преследователей не было видно, но человек почему-то не сомневался, что они есть. Ведь он оставил за собой кровавый шлейф, видимый невооружённым глазом.

Трупы прибирать он не стал, не то состояние, поэтому был только один путь — затеряться в Астрахани, которая может оказаться как городом, так и деревней. В последнем случае будет сложнее…

Губернский город.

Человек с удивлением для себя осознал, что теперь знает, что такое Астрахань.

Раньше она была крепостью, но некий Пётр I в 1717 году от рождества Христова придал ей статус губернского города.

«Сектанты захватили власть?» — человек думал до этого, что разучился удивляться. — «Что не так с этим миром?»

То, что он находится в некоем параллельном мире, было ясно с самого начала. Туманные образы смутных воспоминаний, приходящих во снах, позволили сложить предварительную картину устройства окружающей реальности. Это некий параллельный мир, где Римская республика пала очень и очень давно, а варвары устроили на её руинах свои квазигосударства, развившиеся в нечто неправильное и постыдное.

Человеку было печально осознать такое.

В Риме живут какие-то сволочи, большей части городов, которые он знал, просто нет, кругом великое множество варварских народов, цивилизации нет, христианская секта стала мировой религией, а главный сектант сидит в Риме…

Узнай о таком отец человека, сердечный приступ был бы гарантирован.

Корвус Тиберий Виридиан — единственный, кого по-настоящему уважал человек. Отец был истинным римлянином и дал человеку правильное образование, позволившее добиться невероятных успехов в Арканиуме и на службе Сенату. Умей человек жалеть, то пожалел бы о том, какой карьеры лишился из-за непонятных событий, произошедших в Каскаде миров.

Он сильно сглупил тогда. Надо было выбрать третий маршрут к тому злосчастному складу, возле которого его… Он не помнил, что там случилось, но всё это привело к тому, что его жалкое и противоестественное подобие обрело власть над телом и начало действовать самостоятельно.

Нельзя сказать, что альтер эго был неэффективен. Нет, с заданием Сената он потерпел абсолютный провал, но в работе на Бездну альтер эго показал, как бы ни было трудно это признать человеку, выдающийся профессионализм.

Бездна пожелала уничтожить те миры, миллиарды живых существ, альтер эго сделал это. Заслуживает уважения, если знать, что альтер эго — это жалкий и рефлексирующий слабак.

Человек пока не определился, что делать со своим альтер эго. Ведь этот позор семьи никуда не делся. Сидит в подсознании и ждёт удобного момента…

«Придумаем что-нибудь», — подумал человек и поморщился от приступа головной боли.

Тряска от конной езды самое худшее, чем можно «порадовать» тяжёлую контузию. Но других способов добраться до Астрахани нет.

Бездна указала направление, человек движется.

//У некоего города//

*Тень*

В город человек въехал затемно, выждав несколько часов, чтобы не попасть под взгляд лишних глаз.

У придорожной таберны (1) на въезде в город горел фонарь.

Человек остановил коня, спешился, привязал поводья к столбу у поилки и вошёл в здание.

Внутри было не очень просторное помещение, где располагалось пять грубых деревянных столов с лавками, деревянная стойка табернщика, некие деревянные серванты с простой посудой, а также мерзко чадящие жировые светильники на стенах. Справа от стойки находилась лестница на второй этаж.

За столами сидели хмурые люди и пили пиво из глиняных кружек, закусывая его различными простыми закусками. Женщин внутри не было вообще, еду разносили молодые парни в замызганных фартуках.

Человек подошёл к стойке.

Табернщик был грузным черноволосым с проседью мужчиной, обладающим хмурым взглядом. Ростом он был на полголовы ниже человека, карие глаза смотрели неприязненно, будто на какого-то бродягу.

Человек положил на стол серебряную монету.

— Пиво будешь? — спросил табернщик.

Человек внезапно для себя понял его. В голове появилось осознание, что обратились к нему на некоем русском языке. Русские. О таком народе человек никогда не слышал.

Сказать ничего не удалось, поэтому человек просто кивнул.

— Снедь какую? — продолжил опрос табернщик.

Человек огляделся и указал на стол, где сидело четверо мужиков, употребляющих пиво и что-то вроде рагу с обилием овощей. Нужно было восполнять нехватку микронутриентов, неизбежно возникшую из-за походного рациона из хлеба, зерна и сушёного мяса.

— Похлёбку? — уточнил табернщик. — Чего молчишь? Немой чтоль?

Человек кивнул.

— А-а-а, понимаю, — изменился в лице табернщик. — Комнату брать будешь?

Человек снова кивнул.

— Вон тот стол, — указал на пустое посадочное место табернщик. — Скоро принесут твою снедь.

Сев за стол, человек поставил винтовку в ноги и стал ждать.

Минут через семь-восемь принесли пиво в глиняной кружке, два куска подгорелого ржаного хлеба и глубокую тарелку с похлёбкой.

Достав из сапога ложку и протерев её белым платком, человек начал есть.

Пиво было паршивым, сильно разбавленным и почти безвкусным. Хлеб слишком хорошо прогорел, поэтому кислил нагаром, что, по-видимому, должно компенсировать безвкусность пива. Единственное, рагу оказалось хорошим.

— Здоровеньки булы, — без спросу подсел к человеку какой-то мутный тип.

Человек кивнул ему и уставился вопросительно.

— Нельзя кивком отвечать на вежественное приветствие, — нахмурился тип.

— Он немой, — сказал ему табернщик из-за прилавка.

— А-а-а, тогда прощения просим, — приподнял руки мутный тип. — Я чего подошёл-то? Мушкет у тебя интересный, человече. Откуда взял?

Человек продолжил есть.

— А-а-а, ты ж немой! — не сразу дошло до типа. — Тьфу ты…

Повисла пауза. Человек спокойно доедал похлёбку, а тип пытался каким-то образом наладить беседу.

— Так ты из казацкого племени? — нашёл общую тему тип.

Человек молча посмотрел на этого типа.

— Из какой станицы? — задал следующий вопрос мутный тип. — Из замяновских? Дуюновский? Косткинский?

Отвечать не хотелось, поэтому человек проигнорировал вопросы.

С едой было покончено, поэтому он быстро допил пиво, доел остатки хлеба, поднял винтовку, встал и направился к стойке.

— Э, человече, мы же не договорили! — окликнул его казак.

У стойки человек посмотрел на табернщика.

— Цифирь разумеешь? — спросил тот, а увидев кивок, продолжил. — Третья дверь.

Человек пошёл к лестнице, но путь ему преградило три казака во главе с мутным типом.

— Неуважения терпеть не буду, — заявил мутный и сжал плечо человека рукой.

Человек смерил его оценивающим взглядом, а затем ударил ребром ладони в кадык.

Не дав ему упасть, человек подхватил казака и бросил в не успевших среагировать сообщников. Бросок был удачным, неудачники попадали на дощатый пол, где их судьба была предрешена.

Человек, точно дозируя жестокость, начал избиение ногами. Раздавив кисть мутного типа и выбив несколько зубов каждому из его сообщников, человек решил, что сделал достаточно и направился наверх.

Закрыв дверь номера на засов, он поставил заряженную винтовку у кровати и разложил револьверы на столе.

Не очень гладко начались его взаимоотношения с местным населением, хотя удалось наладить контакт с табернщиком.

Друзей человек заводить не собирался — друзья ему не нужны.

В любом из миров люди прекрасно понимают только один закон. И это закон силы.

Человек лёг на кровать, положив один из револьверов себе на грудь.

Спустя минут двадцать в дверь деликатно постучали.

— Уважаемый, откройте дверь, — раздался из-за двери неуверенный голос. — Я — Святослав Аксентьев, ратман городского магистрата.

Человек не знал, кто такой ратман, но прекрасно понял, что за магистрат. Предположительно, это представитель местного уголовного сыска.

Встав с кровати и засунув второй револьвер за пазуху, человек подошёл к двери и отворил засов.

— Корчмарь Яшкин сказал, что вы, уважаемый, немы, — заговорил стоящий у двери ратман.

Это был усатый мужчина лет тридцати пяти, физически крепкий, в явно уставной форме, состоящей из высоких сапогов, чёрных брюк и тёмно-зелёного кителя с красной окантовкой. На голове ратмана покоилась явно лишняя в этом ансамбле серая треуголка.

Человек кивнул ему.

— Претензии изъявить желаете, сударь? — спросил ратман.

Человек не понял его. Это было видно по взгляду.

— Корчмарь Яшкин утверждает, что казак Дерынин со товарищи приставал к вам с опросами, заведомо зная, что у вас есть изъян, — пояснил ратман Аксентьев. — После чего завязалась драка, в ходе которой казак Дерынин со товарищи пострадал. При подаче претензии вы можете получить возмещение, а буянившие казаки получат плетей. Желаете изъявить претензии?

Человек покачал головой.

— Что ж, — ратман снял треуголку. — Дерынин уже давно доставляет хлопоты, поэтому поделом, но впредь прошу руки не распускать и держать себя достойно.

Кивнув, человек закрыл дверь и запер её на засов.

Видимо, какую-то иллюзию законности тут поддерживают.

Человек вспомнил, что ему нужно зеркало, но решил отложить этот вопрос на утро.

Настало время выспаться в нормальной кровати.

//Великобритания, г. Лондон, 4 октября//

*Полуночник*

Эрик аф Лингрен спокойно сидел в кресле перед камином и слушал недовольные разглагольствования короля.

Георг II вечно был всем недоволен, особенно ситуацией вокруг его наследника, Фредерика, принца Уэльского.

Этот сопляк, который откровенно не нравился самому аф Лингрену, в открытую заигрывал с оппозицией и это даже несмотря на то, что аф Лингрен лично продавил для него увеличенное содержание. Видимо, избалованному ублюдку нужны не деньги, а власть отца. И в основном для того, чтобы расплатиться со своими игорными долгами. Фредерик должен всем, особенно Банку курфюршества Шлезвиг. Два миллиона семьсот тринадцать тысяч пятьсот десять рейхсталеров — это столько денег он должен отдать в казну Шлезвига. Они намеренно не торопят этого ублюдка, так как пеня растёт ежемесячно. Если Фредерик когда-нибудь станет королём, этот долг перенесётся на всё королевство, и без того переживающее не самые лучшие времена.

Мало того, что Североамериканские колонии, судя по всему, потеряны безвозвратно, так они ещё и Войну за австрийское наследство проиграли. С треском.

Казна Великобритании должна всем и единственная надежда — это Индия.

Промежуточные фактории в Южной Африке активно расширяются, параллельно сокращается финансирование колонизации Вест-Индии, чтобы полностью сфокусироваться на новом источнике дохода.

Будь жив Воитель Бездны, он бы точно предпринял поход в Индию, чтобы окончательно разрушить английские колониальные амбиции, но его больше нет, и никто не помешает полноценно освоить новые земли.

А деньги нужны. Очень нужны.

Из-за разрыва связей с Тринадцатью колониями непрерывный поток баснословных денег прекратился, поэтому англичанам резко стало худо жить. Нельзя больше закатывать балы на десятки тысяч шиллингов, покупать всё, что душе угодно и возводить огромные хоромы где вздумается. Теперь надо экономить.

Аф Лингрен пообещал королю, что в ближайшие несколько лет решит проблему с финансами, тот ему поверил, поэтому сейчас был недоволен лишь по привычке.

Только вот решение проблем было не в Индии, а в Промзоне.

И нет, не в шлезвигской Промзоне, а в Нью-Ганновере, что под Лондоном.

Пришлось вникать в технические дела, но Эрик с удивлением для себя понял, что знает о технических новшествах гораздо больше, чем думал. И ему есть, что подсказать.

О поэтапном массовом производстве англичане догадались и сами, но аф Лингрен учредил должность валидатора, то есть человека, который проверяет качество готовых деталей.

В своём родном мире аф Лингрен, тогда известный всем по своему настоящему имени, то есть как Тобль Диндер, неоднократно подписывал акты списания бракованной продукции небольшой фабрики, причём заявку отправлял инженер по техническому контролю.

Вот этого инженера по техническому контролю, названного для простоты валидатором, аф Лингрен и внедрил на производства.

Казалось бы, это просто человек, который получает деньги за выявление брака, но зато как это повлияло на качество продукции!

Трёхзарядные револьверные мушкеты, как и прежде, выпускались с теми же темпами, потому что выточка барабанов — это чрезвычайно сложный технический процесс, но зато остальное резко выросло в объёмах производства.

Но главное достижение аф Лингрена — это керосин!

В его родном мире керосин уже давно не используют, он ушёл в прошлое вместе с бензином, дизелем и прочими атавизмами, но аф Лингрен всё равно о нём слышал. Удалось вспомнить из курса химии, что бензин и керосин выделяются из нефти при разной температуре, поэтому оставалось только подобрать нужную и гнать продукт.

Разумеется, это удалось. Пусть керосин ещё недостаточно чистый, не сравнить со шлезвигским, но зато началась конкуренция за рынок.

Нет, аф Лингрен не верил, что удастся вытеснить Шлезвиг хоть с какой-нибудь позиции, но больше конкурентов нет, а это значит, что на рынке есть место. Тем более что Шлезвиг при всём своём желании не сможет удовлетворить спрос на всех сегментах.

Пока что Нью-Ганновер обеспечивает только внутреннее потребление Великобритании, но в ближайшем будущем можно будет отгружать бочки с керосином в Испанию и Францию, где пока что не добились никаких успехов в деле освоения производства этого самого желанного товара.

Но это всё ерунда ради денег. Главное — это то, что сумели получить агенты аф Лингрена в прикаспийских степях… Винтовки с цепными магазинами…

Это настоящее чудо, которое скоро начнут массово производить в Нью-Ганновере, способное перевернуть весь мир.

Убийство Воителя Бездны было самым выгодным предприятием, которое аф Лингрен осуществлял в этом мире. И пусть убийцы, жаждущие десяти миллионов рейхсталеров, никуда не делись, но главная непредсказуемая переменная ушла в Бездну и можно предварительно расслабить ягодицы.

Агенты доставили трофейные винтовки только на прошлой неделе, потому что везли в строжайшей секретности, но даже первого взгляда на это творение Воителя хватило, чтобы восхититься простотой концепции.

Тобль Диндер никогда не видел ничего подобного в своём родном мире. Оружейная мысль передовых держав там полтора столетия назад перешагнула концепцию дульнозарядного оружия и стремительно продвигалась, на момент ухода Диндера, к высокоемким магазинам с безгильзовыми боеприпасами.

Диндер одно время активно играл в онлайн-игру «Таетан: Перегрузка», где можно было кастомизировать и совершенствовать оружие своего аватара. Вот оттуда Тобль и знал, что бывают гильзовые, безгильзовые патроны, а также боеприпасы с раздельным заряжанием, но последнее относилось к полевой артиллерии с барабанными магазинами.

Из-за цепных магазинов в сложных технически барабанах пропал всяческий смысл, поэтому производство револьверных винтовок будет прекращено.

Король о новом оружии знает, поэтому внутренне доволен грядущими перспективами.

Только вот кое-чего не хватает…

Захваченные капсюли с непонятным веществом воспроизвести не получается. Тобль даже понятия не имел, из чего делал эту взрывчатку Воитель Бездны.

Пробовали применять смести хлоратита, но ничего не получалось. Пробовали искать наугад из имеющихся в доступе материалов, но пока безуспешно.

Диндер предполагал, что дело в некоем химическом секрете, который знал только Воитель Бездны.

Придётся пока что использовать колесцовые замки, производство которых было налажено в Нью-Ганноверской Промзоне.

Вообще, идея с концентрацией примитивных производств в одном месте и последовательное их совершенствование — это прорыв века. Диндер бы ни за что до такого не додумался. Надо отдать должное Воителю Бездны, пусть он и мерзкий ублюдок. К счастью, теперь уже дохлый.

В смерти Воителя Бездны Диндер не сомневался. Агентами были найдены драгуны, наткнувшиеся на тело императора.

Как выяснилось, убили его нанятые мятежниками казаки. Правда, они все погибли в ходе схватки, но один из них умудрился попасть из мушкета прямо в лоб Воителю, что надёжно его убило.

Драгунов нашли с помощью гильз к револьверу. Один из молодых драгунов имел глупость взять с собой пару патронов, за что потом жестоко поплатился.

Самым глупым было то, что драгуны убоялись стать крайними во всей этой истории и скинули тело Воителя в реку. Труп долго искали, но так и не нашли. Были ещё какие-то следы, по ним отправили казаков, но от агента на месте пока нет ответа. Сеанс связи состоится через двое суток и Диндер узнает все подробности.

Ограничение его Дара не позволяет часто связываться с агентами, поэтому он разговаривал с человеком на месте целых двадцать восемь дней назад. Неограниченная связь из любой точки планеты — это отлично. Только вот перерывы между сеансами…

Главное — Воителю прострелили череп. Даже если он умудрился не умереть сразу, а затем каким-то образом выбраться из воды, без куска мозга долго не живут.

Так или иначе, но Воитель теперь не проблема, надо восстанавливать былые позиции и разбираться со Шлезвигом. Враг сильный. Опасный. Умный. Но аф Лингрен тоже не голубь с помойки.

Он ломал сильных мира сего тогда, когда эта не по годам умная карлица ещё даже в планах ни у кого не появлялась.

Он разрушал империи. Не силой оружия, как это мог бы сделать даже самый тупой Воитель Бездны, а силой цифр.

Деньги любят все, но считать их умеют немногие. Такой квалификации по управлению огромными массивами финансов, как у Диндера, нет ни у кого в мире.

Воитель Бездны показал, что владеет какими-то азами, но он всё равно был тем, кем был. Деятельный дилетант, только и всего.

"Тратить ресурсы на поддержание "достойного уровня жизни" неблагодарных работяг?" — презрительно подумал Диндер. — "Ещё чего!"

Даже сейчас, несмотря на вынужденное бегство в Лондон, аф Лингрен имел в своём распоряжении огромные капиталы и ресурсы, которые в скором времени можно будет обернуть против Шлезвига. А там и нечаянные союзники помогут.

Грядёт война. В её тумане может случиться абсолютно всё. Чума… Брюшной тиф… Холера… Что угодно…

Примечания:

1 — Таберна — лат. taberna, от слова «табула» — доска, множественное число tabernae — древнеримское заведение, оказывавшее торговые услуги всему доброму плебсу. По сути это киоск, где человек мог купить какую-нибудь нужную ему хрень, а мог и пожрать, если таберна была продовольственной. В средневековом будущем таберна мутировала в таверну, что обычно было заведением общественного питания на первом этаже, и комнатами для съёма на втором. В наши просвещённые времена концепт сохранился: таберны — это киоск с шаурмой или шавермой, а таверны — отель-ресторан.

//Астрахань. 29 июня 1747 года//

*Тень*

Утром человеку удалось выяснить сегодняшнюю дату. Да, летоисчисление тут от «рождения сектантского бога», но с этим можно смириться. Особенно если совсем наплевать на это.

Дату он узнал из газеты «Ведомости», купленной у мальчугана, разносящего почту.

Любопытно, что газета выпускается за счёт акционерного общества неких братьев Демидовых. Человек посчитал, что неплохо будет разузнать про этих предприимчивых ребятишек. Деньги лишними не будут.

Ещё в газете писалось про смерть некоего императора Петра III, прощание с которым состоится через два месяца. Тела его нет, поэтому прощаться всем желающим предстоит с пустым гробом.

Также один очень неосторожный журналист вольно поразмышлял на тему необходимости центральной императорской власти в губерниях. Дескать, а так ли нужна здесь императорская власть? Не нужно ли больше автономии?

Даже для совершенно непричастного к местному положению дел человеку показалось, что за такие статейки по головке не погладят. Вероятно, это заказная статья, чтобы подготовить почву для чего-то масштабного. Ну или газета действительно свободная и каждый журналист в ней пишет, что в голову придёт.

В последнее не верилось, так как газета открыто спонсируется обыкновенным акционерным обществом, имеющим свои интересы.

В бытность гражданином Римской республики, человек неоднократно слышал про зависимую от картелей и корпораций прессу, продвигающую в массы интересы крупных бизнесменов. Более того, отец человека был подписан на «Деловую Аквилею», издающуюся на деньги корпорации «Saturn Rusticarum».

Отца интересовал в этой газете только раздел политики, откуда он узнавал дополнительную информацию об основных действиях корпорации. 5 % акций, веками находящиеся в руках Виридианов — это достаточно веская причина, чтобы всегда находиться в курсе событий.

Остальные новости в этой газете из двух листов не представляли особой ценности: объявления и реклама.

— Тебя как кличут, уважаемый? — поинтересовался табернщик, увидев человека на лестнице.

Человек задумался о том, как бы озвучить своё имя. С другой стороны, это вообще не должно волновать табернщика.

— Грамоте обучен? — спросил табернщик, доставая из-под стойки пергамент. — Вот здесь напиши своё имя.

Человек снова задумался, но уже о том, как назваться. Таргуса Виридиана здесь, вероятно, никто не знает.

«Почему бы и нет?» — подумал человек. — «Альтер эго вряд ли назывался настоящим именем».

Макнув перо в чернильницу, человек отчётливо написал «TARGUS».

— Это латынь штоль? — удивился табернщик, названный вчера ратманом «корчмарём Яшкиным». — Тар… Тарасом тебя кличут?

Человек подумал немного, а затем кивнул.

— Дивно ты своё имечко написал, не знал даже, что на латыни Тарас так пишется! — уважительно цокнул корчмарь Яшкин. — А меня Денисом звать. Будем знакомы.

Человек пожал протянутую руку.

— Ты бы к цирюльнику (1) сходил чтоль, — посоветовал корчмарь человеку. — Или куля у тебя во лбу насовсем?

Человек вспомнил, что хотел попросить зеркало.

Без лишних промедлений он написал на пергаменте «Зеркало ѣсть?»

— Есть зеркало, — кивнул корчмарь. — Пойдём-ка.

В своём личном помещении Яшкин отпер сундук и достал из него небольшое зеркало в серебряной оправе.

— На, смотрись, — передал его корчмарь человеку.

Человек же подошёл к небольшому окну, встал под свет и внимательно осмотрел ранение.

Вокруг ж-образного шрама запеклась кровь, а посередине торчало основание изрядно деформировавшейся пули, краями зашедшей под кожу.

Человек поднял вопросительный взгляд на корчмаря.

— Да, бери-бери, но верни потом, — закивал Яшкин.

Человек поместил зеркало в нагрудный карман и покинул комнату.

У стойки он вновь взялся за перо.

«Ѣсть крѣпкая брага?» — написал он.

— Есть, вестимо! — заулыбался корчмарь. — Сам гоню, зело злая корчма у меня! Всякий подтвердит! Две копейки за чарку.

Человек кивнул. Спустя минуту у него в руках была бронзовая чарка браги и напёрсток.

Поднявшись в свою комнату, человек снял камзол, белую рубаху, поставил чарку на стол и извлёк из ножен кинжал. Не совсем подходящий инструмент, но другого нет. Поместив кинжал в брагу, он достал из внутреннего кармана швейный набор, откуда извлёк кривую иглу. Вставив нить в иглу, он погрузил их в брагу.

Подпалив лучину, человек набрал браги в напёрсток и поджёг её. Горит — это хороший знак.

В напёрстке примерно пятьдесят грамм, то есть достаточно, для определения крепости напитка. Когда весь спирт выгорел, человек на глаз прикинул оставшийся объём. Осталось где-то грамм двадцать, может, чуть больше. Значимые бактерицидные свойства спиртового раствора начинаются примерно с тридцати градусов, а тут градусов пятьдесят-шестьдесят. Этого достаточно.

Выдержав «инструменты» в спирту примерно сорок минут, человек приступил к работе.

Смочив руки брагой, он вооружился кинжалом и взялся за пулю. Свинец «прикипел» к коросте, поэтому не поддавался. Пришлось резать.

Было очень больно, каждый порез отдавался инфернальной болевой вспышкой в голове, но работы было немного, поэтому человек отделил пулю и бросил её на стол рядом с чаркой.

Далее настал черёд швейных работ.

Бросилось в глаза, что кость какая-то не такая. Человек подошёл к окошку, под свет, и внимательно рассмотрел кровоточащую рану.

«Любопытно», — подумал он.

Кость словно была покрыта неким багрового цвета металлом. Окровавленные кости он раньше неоднократно видел, поэтому такой нехарактерный цвет его очень удивил.

Альтер эго однозначно знает больше, но его об этом уже не спросить.

Возможно, что металлический череп и спас тело этого недостойного от смерти.

Зашив ранение и обработав его спиртом, человек наложил повязку и перевязал её длинным лоскутом ткани. Бинтов здесь нет, их пока что не придумали или они досюда ещё не дошли. Так или иначе, но приходится использовать то, что есть.

Человеку было приятно осознавать, что он больше не может опасаться огнестрельных переломов. Хотя есть риск, что металлом покрыт только череп, но что-то из подсознания подсказывало человеку, что Бездна не станет размениваться на мелочи и если дарует, то дарует по максимуму.

Огнестрельные переломы — это бич человечества. Мясо зарастает быстро, а вот кости, особенно при тяжёлых множественных переломах, срастаются медленно. И ладно бы только это. Но есть ещё неприятный момент в виде костяных осколков. В больших количествах образуясь при серьёзном повреждении кости пулей, они дополнительно поражают окружающие ткани, серьёзно отягощая ранение. Безоболочечная пуля — своеобразный рекордсмен в этом деле. Даже заряд дроби не нанесёт столько фатальных повреждений, как мягкая свинцовая пуля, попавшая в таз или, скажем, лопатку.

И, если верить догадкам человека, он теперь может не сильно опасаться таких последствий.

Нет, это не значит, что он стал бессмертным, но значит, что он теперь более живуч.

«А ведь раньше у меня были протезы…» — подумал человек.

Он вновь вспомнил, что во время Римско-аспиумской войны недостойный альтер эго оказался близко к месту разрыва тяжёлого осколочного снаряда. Тогда ему как топором отрубило левые руку и ногу. Отец, проявив милосердие к сыну, сделал всё возможное и невозможное, чтобы человек попал в сверхсекретную программу по восстановлению боеспособности эвокатов. (2) Были и более достойные этой чести, но отец смог чем-то заинтересовать весомых людей в комитате. (3)

Вероятно, человека выбрали из-за возможности его использования в особой программе Арканиума. В принципе, это всё объясняло. Но в таком случае выходит, что к службе Бездне человека привёл отец и только отец. Человек был ему благодарен.

По мнению человека, некоторые вещи не являются слабостью: уважение и благодарность отцу — это, скорее, сила. Никто больше не делал для человека столько, сколько сделал отец. Сенат и Арканиум — это другое, тут скорее подходит ресурсное использование. На месте человека мог оказаться любой достаточно молодой эвокат с подходящим образованием и воспитанием.

«Молодой эвокат», — подумал человек.

Если бы он мог улыбнуться, он бы сейчас улыбнулся.

Молодой эвокат — в родном ему обществе это эвфемизм слова инвалид.

Покончив с перевязкой, человек рассмотрел свои левые конечности. Настоящие.

Одевшись, он спустился вниз.

— Тарас! — окликнул его Денис Яшкин. — Есть разговор!

Человек подошёл к стойке и положил на него зеркало.

— Тут люди приходили, спрашивали про мушкет твой, — сказал корчмарь. — Видать было, что зело крепкий ынтерес к нему имеют.

Человек кивнул, дескать, принял к сведению.

— А откуда взял, если не тайна? — поинтересовался корчмарь и положил на стол пергамент и перо с чернильницей.

«Съ врага снялъ» — написал человек.

— О-о-о, — покивал корчмарь. — Не моё дело.

«Работа ѣсть для человѣка вродѣ меня?» — написал человек.

— Дрова колоть ты не будешь, так? — уточнил корчмарь.

Человек покачал головой.

— Тогда тебе к городскому магистрату, — сказал корчмарь. — Они как раз хотят калмыков наказать за набег. Зело нужны мужики крепкие и оружные.

Кивнув, человек поставил перо в крепление на чернильнице и направился на выход.

Местоположение магистрата предполагалось в центре поселения, потому что логично. И человек не ошибся.

В городе было многолюдно. Дома в подавляющем большинстве были деревянными, но имелись многоэтажные каменные здания в центре.

Самое прилично выглядящее здание больше всего походило на магистрат, поэтому человек направился туда.

Но это белое здание, при приближении, оказалось частью крепостной стены. Причём раньше оно стояло за стеной, но сейчас этот участок был разобран на реконструкцию.

Человек подошёл к двум солдатам, стоящим у ворот.

— Чего надобно, козак? — недружелюбно спросил один из них у человека. — В Зелейный двор входить не можно.

«Зелейный двор?» — подумал человек. — «Зельем русские называют порох. Значит, я пришёл не туда».

Развернувшись, человек пошёл к следующему входу в крепость.

Там обнаружились ворота, у которых стоял десяток солдат в тёмно-зелёных кителях и чёрных треуголках.

— Чего забыл тут, козак? — вышел вперёд усатый пожилой солдат.

Снова языковой барьер. То есть человек его прекрасно понял, но сказать ничего не мог.

— Праздно пришёл иль надобно чего? — продолжил опрос солдат. — В кремль просто так не велено пускать.

Человек показал на свой рот, а затем на перевязанную рану на голове.

— Онемел, чтоль? — удивился пожилой солдат. — Сказать ничего не можешь?

Человек кивнул.

— Так… — почесал затылок солдат. — Чего хотел-то в кремле?

Человек показал на винтовку на своём плече. Затем обозначил руками процесс стрельбы, а затем изобразил натягивание лука и управление конём.

— А-а-а! — озарило солдата. — Калмыков покарать хочешь?

Человек снова кивнул.

— Тогда проходи, — улыбнулся солдат. — Магистрат заседает на первом этаже кремля. Прям сейчас идёт запись волонтёров. Давай-давай, поторопись! Семёнов, проведи человека!

Пройдя через ворота, человек, сопровождаемый молчаливым солдатом, добрался до высокого здания.

— Вот тута, стало быть, заседают городские магистра, — сообщил солдат. — Заходи. Там этот, сектарщик или как его там… Ратманский прихвостень, одним словом, сидит. Писарь.

Человек зашёл внутрь здания кремля, где было людно. Разного рода бюрократы сновали из кабинета в кабинет, а у одной двери скопилось некоторое количество людей в характерной одежде.

— О, это же Немой! — узнал человека битый им мутный тип.

Человек подошёл к очереди.

— Тоже в набег записаться пришёл? — спросил Мутный.

Судя по лицу, за прошедшие события с нанесением средних телесных повреждений он не в обиде.

— Благодарствую, что ратману не заложил, — поблагодарил Мутный человека. — В этот раз бы я плетями не отделался… Благодарствую.

Человек кивнул.

— А, ты же немой… — снова вспомнил Мутный. — Павлом меня звать, Павлом Дерыниным. А тебя как?

Человек пожал протянутую руку, затем извлёк из кармана небольшой сапожный гвоздь и нацарапал на лавке своё имя.

— Тарас, стало быть… — хмыкнул Мутный Павел. — Рад знакомству. И извини за тот раз. Кум у меня умер.

Человеку было плевать. Люди умирают часто и внезапно.

— Ладно, давай за нами становись, — предложил Павел.

Кивнув, человек встал за группой казаков и принялся ждать своей очереди.

Записывали быстро. Спустя минут пятнадцать настал черёд человека.

— Это, сударь, Тарас немой, — предупредил Павел писаря. — Но грамоте обучен.

— Кому ж он немой нужен-то? — поморщился писарь, оторвав взгляд от записей. — Но ладно, людей всё равно не хватает. Вот сюда пиши, Тарас такой-то там, козак. Оружие и зелье есть?

Кивнув, человек принял лист серой бумаги и перо с чернильницей.

— Значит, вот здесь напишешь, что оружием и зельем снабжён, — продолжил писарь.

Человек задумался ненадолго. Фамилия его вызовет кучу подозрений, поэтому надо её как-нибудь адаптировать.

«Тарасъ Виридьяновъ», — написал человек. — «Оружіемъ и зельемъ снабженъ.»

— Грамотно и красиво пишешь! — оценил аккуратные строки писарь. — Ты точно козак?

Человек кивнул.

— Ладно, — после паузы произнёс писарь. — Вот здесь подпись поставь.

Расписавшись, человек направился к выходу, но где-то на пороге погрузился в абсолютную и беспросветную тьму.

≈Я. Ты. Мы. Они. Все. Бездна≈

≈Ты выполнил задание≈

≈Получи же награду≈

Тьма рассеялась, а человек почувствовал, что стойкая головная боль пропала бесследно. Также больше не нужно было держать глаза в фокусе, чтобы не разбегались.

Он попытался заговорить, но снова ничего не получилось.

— В корчме живёшь? — спросил его ожидающий у входа в кремль Павел.

Человек кивнул.

— Сегодня вечером угощаю, — сказал ему Павел.

Человек снова кивнул и направился в корчму.

Там он поднялся на второй этаж и вошёл в съёмную комнату.

На столе его ожидал дневник Бездны.

//Курфюршество Шлезвиг, дворец Эйрис, 7 октября 1747 года//

«Что имел в виду император, когда называл дворец Эйрисом?» — думала Зозим, попивая чай из фарфоровой чаши. — «Бронза? Да, стены его имеют бронзовый цвет, но неужели такой сложный человек мог придумать такое простое название?»

Эйрис, что было неожиданно для Зозим, сказал новое слово в строительстве дворцов во всей Европе.

Во Франции король Людовик XV начал строительство масштабного дворцового комплекса по образцу Эйриса, то есть с массивными бастионными стенами, с артиллерией и многочисленным гарнизоном. Этим он обозначил изменение направления движения своего государства: с роскошного и затратного сибаритства знати на не менее роскошную и затратную милитаризацию.

Неизвестно, откуда король взял деньги, вероятно в результате неких кулуарных сделок с Голландской Вест-Индской компанией, но началось интенсивное преобразование французской армии.

Началась борьба с продажей чинов, процветавшей до этого во Франции. Король издал эдикт о запрете продажи офицерских чинов, назначив за нарушение смертную казнь. Уже около семи сотен офицеров лишились головы за нарушение. Людовик XV, как оказалось, умел быть жёстким.

Нынешняя реформа армии ставила конечной целью довести до конца внедрение порядков как в шлезвигских легионах, неоднократно показавших, что победа даётся не самому многочисленному, но самому дисциплинированному.

И вот этот сверхдорогой укреплённый дворец, строительство которого планируется завершить ко второй половине пятидесятых годов, должен стать символом нового курса королевства.

Зозим настораживали все эти процессы, потому что бы ясно, что эти модернизированные армии могут иметь только одного врага. Того самого, который нанёс Франции ряд обидных и разгромных поражений.

Не реагировать на это было нельзя, поэтому временно исполняющая обязанности правителя Зозим форсировала процесс подготовки новых легионов.

Да, это женщины, да, они пока что не готовы идти и убивать, но это вопрос времени и вложенных средств.

Все новые легионы, с I по VIII, будут иметь когномен «Гемина», то есть «Близнецы». Это означает, что они будут сдвоенными, то есть численно это два легиона.

В итоге будет двадцать тысяч женщин в каждом легионе, причём по плану императора они должны были иметь ординарный штат, то есть десять тысяч единиц личного состава, но Зозим, как и многие, сильно опасалась, что женщины в бою окажутся не так эффективны, как мужчины.

Глубоко в душе она даже полагала, что из женщин надо было учреждать легионы тройной численности, чтобы обеспечить хоть какие-то шансы на победу.

Но кто она такая, чтобы спорить с решениями покойного императора? Даже то, что она удвоила численность, было допустимо в инструкции, но всё равно являлось отступлением от первоначального замысла.

В будущей войне, а такая обязательно состоится в ближайшие годы, верность или ошибочность задумки императора будет доказана на практике.

«Американские» легионы докладывают, что продвижение по Мексике идёт согласно утверждённому покойным императором плану, Мехико в осаде и под обстрелом, но наличествует снарядный голод. Логистическое плечо (4) очень большое, поэтому есть определённая длительная задержка между отправкой и получением грузов. К тому же, за последние полгода было потеряно восемь кораблей Голландской Вест-Индской компании, с которой Зозим имеет очень много общих дел.

Голландцы гребут деньги лопатой, но это ненадолго.

В течение ближайших десяти-пятнадцати лет удастся наладить работу десятков сухих доков, заложенных ещё при императоре. Он ждал успехов металлургов, чтобы не тратить время на деревянные суда.

Зозим сильно сомневалась, что цельнометаллические корабли будут способны держаться на воде, но два месяца назад она беседовала с группой учёных-физиков Промзоны, аргументированно убедивших её, что чисто теоретически это возможно.

Она поражалась тому, как много знал император. Вот, например, она была совершенно не уверена, что реально получать такие объёмы стали, как это обещают выкладки императора об окислительном конвертере. А он был в этом абсолютно уверен.

Нет, с цветными металлами всё получилось превосходно: опытный конвертер перерабатывает по двадцать тонн медной руды каждые полтора часа, что разрушило цепь поставки, создав вынужденный простой. Проблема решается, но цена на медную руду из-за этого подскочила на 76 % и стабильно растёт. Это неудивительно, ведь государственным закупщикам приходится выкупать всю доступную медную руду, чтобы не допускать простоя очень дорого обошедшегося конвертера.

Работа окислительного конвертера похожа на магию, но это реальность. В труде императора «О перспективах металлургии» было однозначно сказано, что можно создать окислительный конвертер хоть на 200 тонн руды, полностью переработав её максимум за полтора часа, что, конечно же, сильно зависит от качества руды. Тем не менее, объёмы пугающие. Дикие, невозможные, но реальные. И это безвозвратно меняет ход истории.

«Если удастся наладить работу окислительного конвертера для стали и поставить пару десятков таких, то горнодобывающие производства никогда не смогут догнать переработку», — подумала Зозим. — «И тогда действительно возможны все эти десятки тысяч километров железных дорог и корабли, полностью построенные из стали…»

Помимо металлургического конвертера были проблемы с химической отраслью, с физиками, которые не знали, что делать со своими теоретическими открытиями, с математиками, которые в своих исследованиях уже давным-давно ушли от прикладной сферы. Всё это надо было решать, но Зозим не могла себе позволить слишком глубоко погружаться в какую-то определённую отрасль.

«Нужно больше заместителей», — подумала карлица, отхлебнув из чашки терпкий напиток.

В Красной папке были ссылки на другие секретные документы, которые следует открывать по мере достижения определённых результатов. Если возникает технологический тупик, который император теоретически допускал в определённых местах, то появляется несколько путей для его преодоления. Разумеется, тоже в виде ссылок.

В один из выходных дней Зозим на основе этого метода доступа к информации даже разработала концепт новой развлекательной книги, где нужно принимать решения и переходить на нужную страницу. Двадцатистраничная книжка с её художествами о похождениях схематического человечка с мечом, сильно понравилась Карлу Фридриху, который потребовал продолжения истории. В качестве итога этой истории группа именитых художников Александриненсбурга сейчас рисует сагу о похождениях Храброго Ганса по сказочному королевству.

«Надо нанять больше художников», — подумала Зозим. — «А ещё дать задачу разработать матрицы для копирования рисунков. Это развлекательное чтиво можно превратить в серьёзные деньги, а также в инструмент пропаганды».

Зозим сильно не хватало императора. Карл Петер I точно знал бы, что делать с наращивающими могущество «дружелюбными соседями», а также точно сумел задать нужные направления некоторым учёным, упёршимся в тупик.

Примечания:

1 — Цирюльник — (лат. chirurgus) — это в те времена парикмахер и банщик, выполняющий базовые хирургические операции. Цирюльников от врачей отделяли, раскол этот начался в Средневековье, когда врачи имели церковный сан, запрещающий им лично резать тела и марать руки в крови. Поэтому весь хирургический функционал выполняли обычные люди, без теоретического медицинского образования. Но так как средневековое медицинское образование, если смотреть из XXI века, сильно напоминает содомическое мракобесие, разницы было не сильно много. Цирюльники в Средневековье формировали цех, поэтому практические знания по хирургии каким-то образом передавались, так что наука в какой-то мере развивалась. В XVII–XVIII веках началось разделение между хирургом и парикмахером, но уж точно не в прифронтирной Астрахани, хе-хе…

2 — Эвокат — (лат. evocatus) — в нашей с вами истории это легионер, отслуживший положенный срок, но по каким-то причинам вернувшийся на сверхсрочку. При этом важно понимать, что это были особые легионеры с особым отношением с начальством. Просто сверхсрочников называли ревокатами (лат. revocati). В параллельной реальности родного мира Таргуса эвокатами звали вообще всех ветеранов, даже вернувшихся на гражданку по инвалидности.

3 — Комитат — (лат. comitatus «свита, группа») — в параллельной реальности родного мира Таргуса так называли специально формируемые группы, отвечающие за какие-либо мероприятия, проекты или программы. Конкретно в описываемом случае МинОбороны Римской Республики собрал компетентных людей в чинах, чтобы они провели отбор наиболее достойных эвокатов для восстановления их былого боевого функционала.

4 — Логистическое плечо — расстояние от места хранения товара или от пункта загрузки до пункта выгрузки или получения товара. В нашей с вами современности разделяют «короткое» и «длинное» логистическое плечо. «Короткое плечо» — это расстояние до 500 километров, то есть доставка реальна в течение одного рабочего дня. «Длинное плечо» — это когда доставка осуществляется в течение нескольких дней. В XVIII веке, в отсутствии экстремально быстрых средств доставки, «короткое плечо» — это недели, а «длинное плечо» — это многие месяцы. Соответствующий пинг может создать логистам лютый геморрой и без каких-либо чрезвычайных происшествий. А ведь происшествия в пути тогда случались многократно чаще, чем сейчас.

//На территории Калмыцкого ханства. 1 июля 1747 года//

*Тень*

Последствия контузии полностью сошли на нет, а всё благодаря Бездне.

«Альтер эго служил Бездне, потому что у него не было выбора», — подумал человек. — «Я служу ей, потому что это выгодно. Мы на разных уровнях».

Впервые с момента своего пробуждения он мог легко поворачивать голову и позволить себе расслабленные движения. Это повысило его эффективность. Но больше всего человека порадовало то, что появился Дневник Бездны.

Туманные обрывки воспоминаний поведали человеку о том, что альтер эго получал из Дневника задания от Бездны. Нельзя не согласиться с тем, что это очень удобно.

Человек открыл дневник и в третий раз перечитал полученное задание.

Задание: Прибыть в аймак рода Эркетен, найти хотон Ноган-Джиргалов и ликвидировать там хана Дондук-Омбо до 29 июля 1747 года от р.х.

Награда за выполнение: 180 патронов к револьверу.

Наказание за провал: Реверс.

Убить какого-то хана? Это понятно и обыденно.

«Что есть хан Дондук-Омбо?» — озадачился человек. — «И что такое аймак?»

Попытки вспомнить ни к чему не привели. Закрыв дневник, принявший форму неприметного блокнота, человек направился на первый этаж.

Кивнув корчмарю Яшкину, человек достал дневник и карандаш.

«Кто такой ханъ Дондукъ-Омбо?» — написал человек.

— А что это за вещь такая? — очень удивился корчмарь, глядя на карандаш.

Карандаш шёл в комплекте с дневником. Видимо, чтобы человек не поганил качественную бумагу местными чернилами.

«Карандаш», — написал человек.

— Продашь этот «ка-ран-даш»? Зело удобно, как вижу! — попросил корчмарь.

«У меня другого нѣтъ», — написал человек и развёл руками.

— Эх, жаль… — вздохнул Денис Яшкин. — С этими чернилами мало того, что плохо напишешь, так ещё и измажешься… Так, хочешь знать про хана Дондук-Омбо? А ты разве про него не слышал никогда?

Человек не стал тратить грифель на ответ, поэтому отрицательно покачал головой.

— Ну, дык, хан это, великий князь, если по-нашенски, — произнёс Яшкин озадаченно. — Правитель калмыков, значится. Вассал Её Императорского Величества Екатерины II. Но это только на словах.

Человек недоуменно посмотрел на корчмаря.

— Говорю, что да, вассал, в военных походах участвует, но набегами на нашу губернию не брезгует, — пояснил корчмарь. — Вот недавно, две седмицы назад, был набег, в котором восемь душ угнали в степи. Жену Адама, что кожевник, двоих его детей, старика-отца, ещё трёх незнакомых мне девиц, запамятовал имена, а также бродягу Пахома, что просил подаяние на площади у кремля. Жаль их всех…

«Изъ-за этого пойдемъ въ степь?» — поинтересовался человек письменно.

— А, так ты в волонтёры записался? — удивлённо спросил корчмарь. — Да, магистрат решил, что нельзя не отвечать, нето совсем страха лишатся. Покойный Его Императорское Величество Пётр III хорошо знал, как надо с этими дикарями дело иметь, чесслово. Он их так замирил, что теперь в Таврии совсем пусто, а горцы всякие тихо у себя в горах сидят, носу не кажут. Вот бы и с калмыками кто-нибудь так…

«Что такое аймак и хотон?» — написал человек.

— Это такое разделение у калмыков, — ответил корчмарь. — Они своё государство кличут улусом, который делится на несколько аймаков, а те делятся на хотоны. Видывал я один хотон… Это круг из кибиток, обычно обнесённый частоколом, где живёт один род калмыков. В центре ночью держат скот, чтобы не украли, вестимо, потому что они воровством друг у друга не брезгуют. Воруют.

Человек покивал, а затем начал писать новое сообщение:

«А гдѣ находится аймакъ рода Эркетенъ?»

— Я в кочевьях их не разумею ничего, поэтому тебе к козакам надо, они всё это хорошо знают, — признался корчмарь. — Заходил козак Дерынин, сказывал, что вы замирились. Задаток оставил, чтобы я бочку самой крепкой водки купил. Вот ты бы и поговорил с Павлом, он точно всё знает.

Человек тоже получил рубль авансом в магистрате. Видимо, казаки подумали недолго и решили их пропить. Опрометчиво, но у них вся жизнь такая.

«Пиво и похлёбку как вчера вечером», — написал человек.

— Сделаю, — кивнул корчмарь.

Дождавшись заказа, человек сел за стол и начал неспешно есть.

Было о чём подумать, честно говоря. Задание Бездны предполагало временные рамки, потому нужно было поторопиться.

Осложнялось всё тем, что кочевники — народ мобильный. Для кого-то, не разбирающегося в особенностях кочевого скотоводства, их перекочёвки непредсказуемы, сегодня они здесь, а завтра уже в другом месте. Нет, система в этом есть, человек понимал, что тысячелетиями обитающие в степях люди не могут надеяться на удачу, поэтому давно уже разделили все эти пространства и кочуют согласно установленным договорённостям, позволяющим избежать кровопролитных стычек. Только вот человек совсем в этом не разбирался и сунься в степи один, скорее всего, даже не приблизился бы к нужному аймаку.

Человеку нужно как-то подвести командование грядущего рейда к мысли, что хан Дондук-Омбо будет в хотоне Ноган-Джиргалов. Вероятность того, что командиры рейда захотят «случайно» убить калмыцкого хана и обеспечить несколько месяцев спокойной жизни, крайне высока. Ведь самое уязвимое место любой монархии — монарх. Убей короля/императора/царя/князя/хана — это гарантирует масштабные перестановки в вертикали власти, повысит шансы на попытки переворотов, а также, если всё сложится совсем удачно, создаст условия для начала гражданской войны.

Гражданские войны надолго выбивают государство с политической арены, это наглядно показывает история. Если у калмыков не очень хорошо идут дела, то несвоевременная гибель хана может привести к такой кровавой схватке за власть, что будет совсем не до русских с их острогами и крепостями.

Ходить и искать по городу казака Дерыгина человек не стал. Он посчитал, что перед походом лучше хорошо подготовиться, поэтому направился к торговым лавкам в центре города.

Купив себе новые сапоги, четыре сменных рубашки по размеру и иное нижнее бельё, человек озаботился запасами съестного.

Голодный легионер — не легионер.

Купив четыре килограмма солёного мяса и свежий бурдюк для воды, он также поискал по рынку хоть какой-нибудь качественной бумаги, но ничего подобного не нашёл.

Бумага нужна была для изготовления унитарных бумажных патронов, для чего он уже купил селитру.

Но хорошей бумаги подходящей толщины здесь нет, поэтому проблему с боеприпасами для винтовки не решить.

Далее человек купил саблю, а также практичные кожаные ножны к ней. Подумав, приобрёл кожаную седельную кобуру для винтовки. Все покупки обошлись в девятнадцать рублей, что является серьёзной тратой для этих краёв. Дело, вероятно, было в том, что человек не торговался. Деньги не имеют значения, а выстрел из револьвера — имеет. Тратить время на торг человек счёл нерациональным.

Закончив с покупками, человек вернулся в корчму, где провёл остаток дня, тренируясь в своей комнате.

//Астрахань, корчма «Придорожная», вечер 1 июля 1747 года//

— А-а-а, вот он! — пьяно приветствовал спустившегося по лестнице человека казак Дерынин. — Садись, друже!

Человек сел по соседству с казаком и принял из его рук медный стакан с водкой.

Выпив с Дерыниным, человек посидел с весёлой компанией, поддержал несколько тостов и неплохо поел.

«Гдѣ находится аймакъ рода Эркетенъ?» — задал письменный вопрос человек.

— Я грамоте не обучен, друже! — ответил тряхнувший головой Дерынин. — Эй, Стёпка, подь сюды!

Из-за соседнего стола встал нетрезвый казак и уставился на Павла.

— Что тут написано? — спросил Дерынин.

— Дык… — вчитался этот Стёпка. — Где аймак рода Эркетен спрашивается!

— Сейчас… — задумался Дерынин.

— Дык, я знаю! — заулыбался Стёпка. — В четырёх дневных переходах на восток!

«А гдѣ хотонъ Ноганъ-Джиргалов?» — написал следующий вопрос человек.

— Тоже знаю! — вновь заулыбался Стёпка. — Как до аймака дойдёшь, иди к Уралу, на берегу их хотон и увидишь! До зимовки точно будут там. А тебе зачем?

— Это вообще не твоё дело, Стёпка! — прервал опрос казак Дерынин, а затем повернулся к человеку. — А тебе зачем это, Тарас?

«Точно знаю, что ханъ калмыков тамъ», — написал человек.

— Это точно? — посерьёзнел и даже немного протрезвел Дерынин. — А откуда знаешь?

Человек пожал плечами.

— Ладно, завтра к полудню приходи в кремлю, — сказал Павел. — С атаманом надо обговорить твои слова. Клянёшься, что там хан калмыцкий сидит?

Человек знал правила, поэтому кивнул и перекрестился по-православному. Откуда он знал, как правильно креститься — большой вопрос, но знания всплыли из подсознания будто бы сами собой.

Религиозные вопросы человека волновали мало, но если надо для дела — он хоть конфуцианским монахом предстанет.

— Любо, — кивнул Дерынин.

Человек встал из-за стола и направился наверх.

— Тарас, мы только полбочки уговорили! — удивлённо воскликнул Дерынин.

Человек повернулся, покачал головой и пошёл наверх.

— А, как знаешь! — легко махнул рукой казак и продолжил пьянку.

Утром человек спустился вниз и обнаружил валяющихся под столами казаков, которые вчера перебрали и оказались не способны разойтись по домам.

Проверив и накормив коня, человек вернулся в корчму и заказал у только проснувшегося Яшкина завтрак.

Когда человек почти закончил есть, в корчму вбежал молодой парень в казацкой форме и заорал:

— Дерынин здесь есть?!

Из-под стола в юго-восточном углу корчмы кто-то промямлил что-то невнятное.

— Дерынин, тебя атаман ищет! — сообщил парень.

Раздался звук удара чем-то тупым об стол, а затем крепкий мат и шипение.

— Я… Я буду скоро… — сообщил страдающий похмельем Дерынин.

Он медленно выбрался из-под стола, увидел человека и приковылял к нему.

— Атаман вчера заходил, — сообщил казак. — Я обговорил с ним, что знаю человека, который знает, где сейчас находится калмыцкий хан. Надо к нему сейчас, только опохмелиться бы… Не дашь взаймы десять копеек?

Человек молча вытащил из кармана монету нужного номинала и положил на стол.

— Благодарствую, друже! — заулыбался Дерынин, взял монету и направился к стойке.

За стойкой его ожидал улыбающийся корчмарь Яшкин, потирающий усы.

Денис Яшкин выглядел лет на сорок. Ростом был примерно вровень с человеком, но комплекцией заметно послабже. Сразу видно было, что корчмарь никогда не воевал и не участвовал ни в каких походах. Гражданский. Глаза его карие, скулы выдают примесь азиатской крови, хотя тут половина населения может этим похвастаться, но не будет. Нос у Яшкина картошкой, глаза среднего размера, близко расположенные. Взгляд перманентно грустный, поэтому он улыбается казаку очень грустно, будто сострадая или сочувствуя.

Совершив моральное сверхусилие, Дерынин хряпнул стопку водки, занюхал длинным форменным рукавом и уже более твёрдым шагом вернулся к человеку.

— Вот, теперь можно идти, — заявил казак. — Пойдём! Атаман ждать не любит!

Человек поднялся из-за стола и направился вслед за казаком.

У кремля было людно. Народ уже давно проснулся, отошёл ото сна и начал полноценно жить своей рутинной жизнью.

Человек с Дерыниным вошли в кремль, где казак безошибочно вышел на нужный кабинет.

В кабинете находились уже виденный вчера писарь, а также усатый мужчина в чистой и аккуратной казачьей форме.

— Здравья желаю, господин атаман, — в пояс поклонился Дерынин суховатому мужчине с висячими усами.

— И тебе не хворать, Дерынин, — кивнул ему атаман.

Атаман выглядел примерно лет на пятьдесят, сухопарый, взгляд опытный, на правой руке легко читаемые человеком признаки интенсивных тренировок с холодным оружием. Ростом он где-то метр семьдесят, то есть не особо высокий, но от этого не менее опасный. Опытный рубака. Лицо с двумя шрамами, один через переносицу, явно от удара кулаком, а второй резаный, на левой щеке. Атаман смотрит на человека оценивающе. Предположительно, он тоже сделал свои выводы.

— А этот чего молчит? — спросил атаман.

— Так немой он, Пал Григорич, — объяснил Павел Дерынин.

— Тогда как он тебе сказал, что знает, где хан сейчас сидит? — недоуменно спросил атаман.

— Написал, — улыбнулся молодой казак.

— Ну-ка, как его звать? — спросил атаман, уставившись на человека.

— Тарасом Виридьяновым кличут, — ответил Дерынин.

Атаман принял от писаря лист пергамента.

— Ага, вижу, записался вчера, — нашёл он нужные имя и фамилию. — Напиши мне ну-ка, откуда про калмыцкого хана прознал?

Человек ещё вчера выработал легенду на этот счёт. Легенда гласила, что до того как схлопотать шальную пулю в лоб, он бился с небольшим калмыцким разъездом. В перестрелке человек победил, но один из калмыков оказался живым и пригодным для беседы. Вот в ходе этой беседы он и узнал, что хан находится в чужом аймаке, где ведёт какие-то важные переговоры.

— Эх, как бы хотелось этого Дондука прирезать… — произнёс атаман с сожалением. — Только вот из Петербурга за такое… Хотя… Эх, была не была!

Ход мыслей атамана читался человеком прямо с лица. Умозаключение, что калмыкам резко станет не до налётов в случае смерти хана, буквально напрашивалось.

— Всё, нечего засиживаться! — возбудился атаман. — Собираем сотни и в поход!

— Так сразу? — жалобно вопросил Дерынин.

Он-то думал, что будет хотя бы пара дней, чтобы отдохнуть и пропить остаток аванса.

— Времени мало! — заявил атаман. — Вдруг надумает этот Дондук обратно ехать? Хотя калмыки обычно надолго гостевать приезжают… Нет! Надо скоро выезжать, чтобы не упустить удачу!

//Где-то в Калмыцком ханстве, близ р. Урал, 7 июля 1747 года//

Ехать на коне с контузией и без контузии — это совершенно разные вещи. В первом случае хочется подохнуть поскорее, лишь бы всё это прекратилось, а во втором случае даже в каком-то смысле интересно.

Чувствовалось, что альтер эго не пренебрегал конной ездой. Это ощущалось в основном потому, что человек сейчас сидел в седле как влитой.

До этого человеку не доводилось ездить на лошади. Хотя нет, в детстве он катался на пони в развлекательном парке. Чувство ностальгии по счастливому детству не смог уничтожить даже курс психокоррекции…

— Уже близко, — предупредил Дерынин, едущий рядом.

Человек кивнул ему.

Если казаки почти поголовно курят табак и наслаждаются злоупотреблением алкоголя, то человек о себе такого сказать не мог. Именно поэтому признаки хотона он… учуял.

Характерные запахи бытовой жизнедеятельности разносятся по степи на многие километры, причём уловить их может даже человеческий нос. При условии, что он не «убит» изобилием резких запахов. Особенно сильно на обоняние влияет табак, притупляющий активность рецепторов. А вот с алкоголем дело обстоит несколько иначе: систематическое употребление низкокачественного пойла с сивушными маслами и прочими признаками халтуры, меняют восприимчивость обонятельных рецепторов. Местные производители ничего, кроме низкокачественного сивушного пойла делать не умеют, поэтому у всех присутствующих казаков, кроме Ахмеда, скачущего впереди, есть определённые проблемы с нюхом.

А вот Ахмед, потомственный казак из племени башкир, некурящий и непьющий, быстро определил, что поселение калмыков очень близко.

Несколько казаков спешились и как можно более скрытно пошли к холму, за которым должно находиться поселение калмыков.

Они вернулись спустя час и начали докладывать внимательно слушающему атаману.

— Ну-ка, собрались все, — приказал атаман.

Казаки и человек съехались к атаману. Всего тут было четыре сотни всадников, собранных со всех станиц вокруг Астрахани. Император в прошлом подал отличный пример того, как можно обращаться с непокорными туземцами, поэтому кое-что изменилось в политике местных губернаторов.

Карательный рейд одобрил сам Иван Онуфриевич Брылкин, губернатор Астраханской губернии, поэтому всё было законно и смерть калмыцкого хана можно будет списать на случай, а возможные последствия будет ощущать губернатор лично. Приказ-то его.

— Охрана хана большая, где-то полторы тысячи нукеров, — сообщил атаман. — Днём атаковать рискованно, поэтому готовьтесь к ночному налёту. Ханскую юрту пластуны увидели, главное — взять её и хана калмыцкого убить. Зарежем его как собаку — полгода спокойствия у нас точно будет. Даже если они быстро усадят нового хана, всё равно грызня подорвёт их силы, так что братцы, не плошаем.

Человек был обучен сражаться в ночное время, зрение его всегда было острым, поэтому он точно не потеряется в темноте.

Охранение у калмыков было налажено не очень хорошо. Человек бы посылал больше патрулей, чтобы минимизировать шанс внезапного визита недоброжелателей. Но, видимо, так далеко от казачьих крепостей калмыки казаков не ждут, поэтому проявили некоторую беспечность.

Лагерь разбили в небольшой рощице и соблюдали максимальную тишину.

Когда стемнело, атаман приказал обмотать копыта лошадей тремя слоями ткани, чтобы уменьшить громкость топота. Сомнительное мероприятие, как на взгляд человека, но к чужому гаруспику со своим ишаком не лезут…

Тьма окончательно заволокла этот край, а ночное небо было очень облачным, что дополнительно сыграло в кассу успеха налёта.

Человек вооружился револьверами, оставив винтовку в седельной кобуре. Дистанции будут близкими, нужна только скорострельность.

Они почти доехали до хотона, но тут поднялась тревога.

К счастью для казаков, воротную телегу задвинуть калмыки не успели, поэтому весь отряд быстро ворвался в поселение, сразу начав рубить и колоть.

Человек не стал тратить время на левых людей, поэтому сразу же, случайно сбив выскочившую на дорогу женщину, устремился к ханской юрте, где уже начали очухиваться дремавшие у наружного костра нукеры.

Приблизившись на оптимальную дистанцию, человек остановил коня и начал методично отстреливать стражу. Двенадцать патронов минус с баланса боеприпасов. Но также минус двенадцать нукеров с баланса учёта личного состава хана.

Только человек вложил в правый револьвер новый барабан, как из юрты выбежал человек с дульнозарядной фузеей.

Резкий щелчок переломной рамки, вставшей на место, взведение курка и выстрел. Фузилёр завалился на спину, а фузея в его руках издала сухой щелчок срабатывания кремневого замка. Осечка.

Человек перезарядил второй револьвер и спешился.

Въезжать в чужую юрту на коне — это верх неприличия.

Для профилактики обстреляв шестью патронами пространство вокруг входа, человек ворвался внутрь.

Внутри было обилие дорогих ковров, два трупа у входа, очаг по центру, а также ещё четыре вооружённых человека, поднимающихся с ковров.

Четыре выстрела — четыре покойника. Без тяжёлой контузии стрелялось легче и метче.

Один из вооружённых людей был одет богаче всех присутствующих, поэтому человек подошёл к нему и прострелил голову два раза. Он сам являет собой отличный пример того, что бывает, когда не удостоверяешься в 100 % гибели цели.

Вытащив из кармана горсть патронов, человек заполнил пустые каморы и вновь взвёл револьверы.

В нагрудном кармане в области сердца стало очень тепло. Но нет времени проверять дневник.

Обследовав юрту, человек обнаружил жмущихся друг к другу женщин и детей. Вероятно, ханские дети.

Вскинутые револьверы вызвали слитный вопль, а затем человек открыл огонь. Отсутствие прямых наследников добавит градус неадеквата в будущие выборы достойного кандидата в ханы.

Покинув юрту, человек наткнулся на ползущего куда-то нукера, поднял с земли степной меч и воткнул его нукеру в спину.

Некоторые назовут добивание раненых жестокостью, но человек искренне считал, что в подобных обстоятельствах это является гуманизмом. Нет, он не был гуманистом, но поднять саблю и добить раненого ему ничего не стоило. Тем более, что есть шанс, что недобиток найдёт в себе силы отомстить хоть кому-нибудь.

«Альтер эго на этом и погорел», — подумал человек.

Он как сегодня помнит ту картину с лежащим казаком, пристрелившим альтер эго. Надо было не пожалеть патрон или зарезать казака качественно, то есть с фатальным повреждением позвоночника, а не это издевательство с целью помучить жертву…

«Мучить надо тогда, когда это имеет практический смысл», — подумал человек и резко развернулся.

Сзади кралась какая-то баба с копьём. Вот на неё действительно жалко патрон, потому что копьё она держит неправильно, очень зла и не отвечает за свои действия.

С характерным лязгом ножны покинула сабля. Резкое сближение, диагональный рубящий удар.

Баба отпрянула, но следующий шаг человека сократил дистанцию и позволил ударить гардой прямо в зубы.

Баба выронила копьё и завалилась на спину. Добивающий удар.

Это тоже своего рода гуманизм, так как, судя по похотливому хохоту, казаки уже начали развлекаться.

— Заходил? — приехал к ханской юрте атаман.

Человек кивнул, а затем забежал внутрь с саблей наперевес.

Два удара по шее и голова хана оказалась в его руках.

— Он, точно он, — кивнул атаман. — Уходим! Сенька, труби отход!

//Российская империя, Астраханская губерния, г. Астрахань, 19 июля 1747 года//

*Тень*

Навар с карательного похода был небольшим: уходили налегке, поэтому брали только то, что можно было уместить в седельные сумки.

Человек взял только оружие калмыцкого хана, представляющее собой богато украшенную золотом и рубинами саблю-шамшир, мощный составной лук и комплект стрел к нему, а также боевой топор, насчёт принадлежности которого к ханскому вооружению были большие сомнения.

Тем не менее, саблю и лук можно очень дорого сбыть и не нуждаться в средствах ещё долгие месяцы. А если нужда появится, то есть у человека несколько способов надёжного, но совершенно незаконного обогащения.

Весь обратный путь казаки держались от человека подальше и только Дерынин пытался поддерживать с ним хоть какой-то контакт.

— Тебя это, Тарас… — обратился к человеку один седой бородатый казак. — Атаман к себе зовёт.

Человек кивнул и направил коня к центру походной колонны.

Настроение в отряде было ниже оптимума, потому что калмыки преследовали отряд в течение трёх суток, убив немало казаков. Человек ехал впереди, поэтому не участвовал в отражении атак, но всё же видел, сколько людей было потеряно.

Можно было бы отстать и убить кого-нибудь, но человек не видел в этом практического смысла. Вот если бы Бездна дала задание…

В центре колонны человек поравнялся с командиром похода.

— Слушай, Тарас, — заговорил атаман. — Я не буду спрашивать, откуда у тебя эти лютые пистоли, это не моё дело. Но одно я спрошу. Ты почто детей и женщин перебил?

Человек пожал плечами.

— Мне нужен нормальный ответ, — потребовал атаман.

«Потому что безъ живыхъ наслѣдниковъ борьба за ханскій престолъ будетъ итти ещё дольше», — написал человек.

— А ты понимаешь, что крымский хан Дондук-Омбо был ставленником Её Императорского Величества Елизаветы Петровной? — спросил атаман. — Ты зачем его голову с собой взял?

«Доказательство для губернатора», — отписался человек.

— Выбрось, — приказал атаман. — А лучше закопай где-нибудь в овраге, чтобы никто не нашёл. Я до всех казаков доведу, чтобы говорили, что случайно убили. А ты вообще помалкивай.

Человек раздражённо посмотрел на атамана.

— Извини, не подумал, — произнёс атаман. — Но никоим образом не распространяйся про этот налёт. Понял меня?

Человек кивнул.

Он и так не собирается ни с кем обсуждать произошедшие события, поэтому от него не будет никаких проблем.

Человек ускорился и начал догонять нос колонны. Недолго осталось, уже видно город.

Но вот они в Астрахани. Голова хана Дондука-Омбо лежит в седельной сумке, так как человек посчитал, что будет неплохо иметь материальное свидетельство о смерти цели. Придётся закопать её где-нибудь.

Войдя в постоялый двор «Придорожный», человек кивнул Яшкину и уселся за ближайший стол.

Достав из нагрудного кармана дневник, он открыл его и перечитал сообщение о награде за задание.

Награда за выполнение: 180 патронов к револьверу.

Местоположение: комната № 3 в постоялом дворе «Придорожный».

Торопиться было бессмысленно, поэтому человек дождался корчмаря.

— Вернулись уже? — спросил Яшкин, приняв заказ на кружку пива и похлёбку. — Надеюсь, калмыки надолго запомнят наш ответ?

Человек утвердительно кивнул.

— О, новый посетитель, — увидел корчмарь вошедшего в помещение мужчину. — Ладно, вечером всё обсудим.

Пообедав, человек вышел из корчмы и снял с коня седельную сумку.

На заднем дворе корчмы он взял лопату и выкопал яму в полметра глубиной. Не самое лучшее место, чтобы прятать отрубленные головы, но и искать на заднем дворе корчмы никто её не будет.

Заложив ханскую голову собранными за оградой камнями, человек закопал эту импровизированную могилу и вернул лопату на положенное место.

Далее он поднялся на второй этаж корчмы и отворил дверь. На столе его ждали бумажные коробочки с патронами.

На коробочках не было никаких изображений, только надписи «11,2×60 мм — экспансивные» и «11,2×60 мм — оболочечные со стальным сердечником»

Вскрыв упаковку с экспансивными патронами, человек начал внимательно изучать вынутые оттуда пули.

Вручённые Бездной боеприпасы отличались от местных поделок в лучшую сторону: экспансивные пули можно было смело называть полуоболочечными, с максимальным останавливающим действием. Судя по выемке в носике каждой пули, при попадании в тело противника пуля разворачивается в «цветочек», полноценно передавая свою кинетическую энергию жертве. Но главным преимуществом было то, что эти пули являлись полуоболочечными, то есть, частично плакированы мельхиором или хризохалком, что существенно снижает риск срыва пули с нарезов и избавляет от проблемы освинцовывания ствола.

Последняя проблема не была сколько-нибудь существенной, так как человек регулярно и тщательно чистит своё оружие, но, тем не менее, с новыми патронами можно вести интенсивную стрельбу без постепенного снижения качества выстрелов.

«До заката надо успеть почистить револьверы», — напомнил себе человек.

Вернув патроны в коробочку, он поместил все коробки в сумку. Сто восемьдесят патронов в шести коробках — это существенное увеличение его боеспособности. И пусть пули с цельнометаллической оболочкой будут наносить куда меньший ущерб, тем не менее, это всё ещё пули и они способны убивать.

Далее человек приступил к чистке револьверов. Оружие требует заботы, как женщина. Не проявишь достаточно внимания — будь готов, что в один день тебя предадут. И в обоих случаях смерть — это не худший из возможных исходов.

Когда человек оттирал барабан второго револьвера от масла, в нагрудном кармане нагрелся блокнот. Новое задание?

Человек отложил барабан, протёр руки ветошью и извлёк из кармана дневник.

Задание «Смешаться с местными» провалено.

Наказание за провал: Реверс.

В дверь кто-то требовательно затарабанил. Человек опустил взгляд на разобранные револьверы.

«Сука», — подумал он и резко бросился к стоящей у двери сабле.

Но свет померк и человек отправился в небытие.

//Курфюршество Шлезвиг, г. Эгида, 6 декабря 1747 года//

Близился конец года.

Зозим подумала, что надо готовить годовой отчёт императору, но потом с горечью осознала, что не надо.

«Нет, надо», — мысленно поправила она себя. — «Но не императору, а императрице. В общих чертах, с минимумом подробностей».

Подготовка новых легионов идёт отлично, причиной чему служит многочисленный штат инструкторов из эвокатов I-го и II-го легионов.

Рекрутов набирали призывным методом, в возрасте от 14 до 20 лет. Были определённые проблемы с этим, так как никто не хотел просто так отдавать этих бесправных существ, поэтому пришлось платить. Зозим сделала стандартную ставку выкупа призывницы в двадцать пять рейхсталеров, что чрезвычайно щедро и больно для бюджета. Были и подлоги, когда предприимчивые «любящие» родители выдавали десятилеток за четырнадцатилеток, но Зозим приказала брать всех. В конце концов, так даже лучше, ведь детство рано или поздно проходит, а легионер остаётся. Ещё был этический момент: если уж родители готовы продать своего ребёнка, то этому ребёнку будет лучше без них.

Императрица дала добро, поэтому девушек набирали со всех имперских земель, включая Шлезвиг. Шлезвиг, к слову, оказался своеобразным рекордсменом по призыву, так как именно в нём удалось пятикратно перевыполнить план набора.

Обучение будет идти ещё год и девять месяцев, поэтому было важно сейчас не впутываться ни в какие мутные дела. Да, обороняться они могут сколько угодно, но стратегия от обороны почти всегда обречена на провал. Это Зозим узнала на курсе «Стратегия», лекции которого посещает два раза в неделю, чтобы лучше разбираться в военном деле.

Императора, который полностью перекрывал своей фигурой военную область, больше нет, поэтому Зозим сочла, что надо учиться хотя бы отчасти компенсировать эту тяжёлую потерю.

Карлица была сильно не уверена в своих способностях вести войну, но зато была спокойна за финансовую часть.

Бюджет курфюршества был в полном порядке, причём 48 % дохода приносит экспорт черновой меди. 22 ноября было запущено ещё два окислительных конвертера для цветных металлов, выработка готового продукта существенно возросла, но мировая потребность, по прогнозам экономистов, если и будет удовлетворена, то очень нескоро.

Причём очень важно понимать нюанс с терминологией: это в Шлезвиге экспортируемый продукт называют «черновой медью», а вот покупатели так не считают. Несмотря на лишние примеси, шлезвигская медь в исходном виде использовалась для изготовления разного рода бронз, в основном для отлива резко подешевевших пушек. Агенты из отдела промышленного шпионажа докладывали, что мастера Италии и Франции разработали уникальные пушечные сплавы на основе шлезвигской меди. Более того, французы пошли дальше и разработали мушкетный сплав бронзы, благодаря чему существенно ускорили перевооружение армии.

Какая-то светлая голова в Парижской Промзоне самостоятельно дошла до концепции сменных стволов, что решило проблему низкого ресурса бронзовых изделий. Информация о разработке строго засекречена, поэтому агентура не смогла прояснить всех деталей. Также из бронзы делаются револьверные барабаны для винтовок, но они крайне неудовлетворительны по надёжности. И это при том, что в них используется ослабленный заряд пороха. Для некоторых вещей бронза совершенно не подходит…

Зозим знала, что револьверные винтовки — это тупик. Император неоднократно говорил об этом и искренне желал всем иностранным оружейникам «вдоволь натрахаться с этим концептом». Она не знала, почему именно эта концепция тупиковая, но сомневаться в словах императора не приучена.

Женские легионы, кстати, уже ждут на складах новые винтовки с крановыми затворами, «Штокмар модель.3», ровно двести тысяч единиц. Зозим ничего особенного в этих винтовках не видела, но штаб-капитаны разных легионов очень хвалили новое оружие, называя творения Штокмара новым словом в военном деле.

«Но револьверные винтовки позволяют выстрелить пять раз подряд…» — подумала Зозим. — «Штаб-капитан Вебер утверждает, что револьверные винтовки неприемлемо долго перезаряжаются и безумно дороги в изготовлении. А ещё много барабанов легионер с собой не унесёт».

Определённого мнения на этот счёт Зозим не выработала, просто отдав право решать общевойсковому командованию.

Цепные магазины, придуманные буквально в этом году, не получили «добро» на производство, так как проблемы почти те же, что и у револьверных винтовок: долго перезаряжаются и дороги в производстве, но вдобавок ещё и менее надёжны. Вот и выходило, что винтовками с двадцатизарядными цепными магазинами имело смысл вооружать только штурмовые когорты, которым в скоротечных схватках важна скорострельность.

Проблемой было то, что образцы из первой серии попали в руки мятежников. Несомненно, что перспективные образцы были проданы всем заинтересованным за баснословные деньги. Зозим знала точно, что образец получили англичане, французы, испанцы и голландцы. Последние три месяца назад начали строить аналог Промзоны близ крепости Делфзейл, что в провинции Гронинген. Они долго раскачивались, совещались и решались, но в итоге выделили на это предприятие что-то около пятнадцати миллионов рейксдальдеров.

Денег у голландцев много, меньше, чем у Шлезвига, но существенно больше, чем у Испании или Неаполя…

Впрочем, последние действия Зозим привели к росту инфляции, так как много кто, ввиду соблазнительных скидок, растряс кубышку и пустил на рынок дополнительное серебро и золото, до этого столетиями лежавшие в надёжных сокровищницах.

Золото подешевело не сильно, его доля в обороте всегда была мала, а вот серебро изрядно просело. Настолько, что это создаёт проблемы. Не такие проблемы, как после Тринадцатилетней войны, но всё равно ощутимые. За последние полгода покупательная способность рейхсталера упала на 4,2 %, если верить данным от комитета статистики. Тенденция закономерная, в Шлезвиг постоянно прибывают огромные массы денег и продукции, но регуляторные механизмы в целом справлялись. До «сезона скидок».

Зозим с ужасом представляла себе, что было бы, поступай такие денежные массы при «дикой экономике», как это называл император. Компенсаторных механизмов в таких экономиках нет, никто полноценно не управляет денежными потоками, что ведёт к хаосу и локальной революции цен. (1) Это буйство финансовой стихии может разрушить государство. Карлица метафорически сравнивала это с перееданием. Последствием неумеренного рациона может стать заворот кишок. Слишком хорошо — это тоже плохо.

И временно исполняющая обязанности правителя всего этого балагана Зозим не могла не восхититься гением императора: он будто бы предвидел всё это и заранее позаботился о механизмах по купированию нежелательных процессов.

«И снова про нежелательные процессы…» — вспомнила Зозим о Дании.

Датчане в последнее время совсем обнаглели и явно нарываются на парочку крепких затрещин. За прошедшие полгода уже насчитано двенадцать провокаций на северной границе Шлезвига, а также два ограбления торговых конвоев подозрительно организованными бандами. Расследования ничего не дали, но у Зозим было стойкое ощущение, что датский король наконец-то собрал с земли зубы и решил, что настала пора для реванша.

Карл I, ландграф Гессен-Филипсталя, вернулся на службу к датскому королю, что является показателем. Он уже не просто талантливый полководец, которого император разбивал в Дании, а затем на Рейне. О, нет-нет. Агентура доносила, что Карл I активно участвовал в модернизации армии Франции, где просто обязан был нахвататься всяких полезных знаний и методик, которые помогут датчанам довести свою армию до современного европейского уровня.

Ещё настораживало наличие у датского короля шальных денег. Так как датские проливы потеряли всяческое значение из-за Кильского канала, экономическая мощь Дании сильно просела, но последние два года время от времени поступали сведения о том, что с экономикой у них что-то налаживается.

Шпионы на датской территории говорили вполне определённо: у сильно болеющего сейчас Кристиана VI сейчас есть восемьдесят тысяч солдат. А ведь содержание такого числа солдат влетает в крупную копеечку.

Три месяца назад Зозим плотно засела за изучение вопроса и с удивлением констатировала, что у Кристиана VI появились некие иностранные благодетели, очень хорошо инвестирующие в его экономику.

Император в Красной папке упоминал что-то про «боевых тараканов», которых рано или поздно начнут натаскивать на захват Шлезвига крупные игроки. Выходит, что рано…

В Шлезвиге сейчас находится два легиона: IV-й «Виктрикс» и V «Мортифер». Они до этого находились в Таврии, но она уже окончательно замирена. Там остались следовые признаки кочевников, большинство которых иммигрировало в Османскую империю.

У Зозим был соблазн, раз уж у неё во власти такая держава, направить легионы на османов, чтобы как минимум освободить Балканы, но…

Не ко времени всё это. Вот когда новые легионы будут готовы занять оборону в ключевых регионах, можно будет собирать нормальные легионы в один кулак, хорошо подготовиться и идти убивать османов.

«Было бы очень хорошо, если можно было бы вернуть в Европу „американские“ легионы», — подумала Зозим. — «Они закалены в битвах, не будут задавать много вопросов и пойдут куда угодно».

Опасения карлицы о том, что легионы начнут ерепениться после смерти императора, не подтвердились. Оказалось, что в уставе прописано, что после смерти клятводержателя, клятва переходит на его прямого потомка. То есть на Карла Петера II, мерно посапывающего сейчас в своих покоях.

Император знал, что делает, когда писал устав и тренировал свои войска. Легионеры довольны устоявшимся порядком вещей, горды служить Шлезвигу и не хотят что-то в этом менять.

Мария Терезия, закидывавшая удочку на тему перемещения пары легионов на «более выгодные позиции» в Священной Римской империи, была мягко осажена. Ведь в Красной папке чёрным по белому написано, что конечные решения о действиях легионов применяет Зозим и так до совершеннолетия Карла Петера II.

Это власть, это влияние. Никакое происхождение не заменит крепкую дубинку в руке.

И власть слегка пьянила карлицу. Она держала себя в руках, но её чувство собственной важности никогда не сияло так ярко.

Стоит ей захотеть — любая неугодная держава падёт. Даже Великобритания являет собой ничто.

Пара десятков лет — будут непобедимые железные корабли с мощными двигателями, движущиеся независимо от ветра или течения, с длинноствольными пушками. Полтора года — будет 160 000 легионеров, пусть женщин, но подготовленных по передовым программам и с самым лучшим вооружением в мире.

Уничтожив британский флот, Зозим сможет высадить пару легионов в удобном месте, создать плацдарм и начать интенсивную экспансию на острова.

Зозим закончила подписывать документы из не иначе как сверхъестественным образом бесконечной кипы, отпила горячий шоколад из фарфорового стакана и подвинула к себе перспективные проекты по строительству нового амфитеатра в Александриненсбурге.

«Хм…» — вчиталась Зозим в донесение от агента из России.

Мария Терезия уже должна была добраться до Санкт-Петербурга. У неё есть некоторый кризис власти, так как мятеж ещё не подавлен и есть несколько возмутителей спокойствия, выдающих себя за Петра III.

Так как тела императора не нашли, то неизбежно возникли ухари, выдающие себя за «чудом уцелевшего законного правителя».

Естественно, самозванцы. Одного уже разоблачили и казнили, а второй собрал вокруг себя около десяти тысяч сторонников и занял город Владимир.

Народ бывает чересчур наивным, поэтому такие вот хитрецы пользуются большим успехом.

Но это ерунда. У Марии Терезии, то есть Екатерины II, есть имперская армия, часть которой она направила к Петербургу посуху.

Зозим сразу отметила, что новая императрица не до конца понимает, что делает. Местные вхождение в Россию иностранной армии могут воспринять не так, это неминуемо скажется на количестве сторонников лжепетров, коих, вероятно, будет ещё немало…

История учит, что любые сомнения в смерти монарха или, упаси боже, пропажа тела, будет воспринято разного рода авантюристами и жуликами как способ возвыситься.

И если у такого получится каким-то образом взойти на престол, то уже неважно будет его низкое происхождение и непохожесть на настоящего императора.

Зозим, допускавшая возможность появления лжепетров, так как ничто не ново под луной: Лжедмитриев было целых четыре.

Правда, ей не совсем понятно, на что рассчитывают эти идиоты, потому что слишком уж много вещей было завязано на императоре. Настолько много, что можно и не сдюжить…

«Думают, наверное, что император — это балы, сибаритство, решение судеб и прочие мифы», — подумала Зозим с презрительной усмешкой. — «Глупцы даже не догадываются, что на этой работе быстро седеют и ещё быстрее умирают…»

Примечания:

1 — Революция цен — значительный рост цен из-за падения ценности благородных металлов, повсеместно используемых в качестве денег. Явление происходило дважды. Первый раз с Европой такое случилось после открытия Америки, а второй раз при разработке калифорнийских и австралийских залежей золота. Но на второй случай нам плевать, в реалиях романа этого ещё не случилось и если случится, то совершенно не так, как у нас. Итак, первая революция цен. Мексика и Перу были богаты златом и серебром, поэтому всё это безумное бабло непрерывным потоком плыло и ехало в Испанию, где столько денег доселе никогда не было. И ещё, как назло, «открыли» метод амальгамирования, то есть очистки серебра и золота с помощью ртути. «Открыли» в кавычках потому, что метод амальгамирования был известен ещё в античности и широко применялся древними римлянами, которые таким образом обеспечивали себе огромную денежную массу. Или вы, уважаемые читатели, думали, что в этой епически древней империи между собой безналом через Спёрбанк расплачивались? Но в Тёмные века методу успешно пролюбили и вплоть до XVI века добывали серебро примитивными способами. И, в общем-то, самое печальное для Европы в этой революции цен было то, что цены начали дико расти, а зарплаты не особо (и это вам сейчас ничё не напоминает, да, уважаемые читатели?). В Англии в XVI веке цены выросли на 155 %, а зэпэ обычного работяги только на 30 %. Это прекрасно объясняет избыточное количество бедноты и бродяг в Англии, между прочим. А ещё это в очередной раз доказывает нам, что если капиталиста не пинать в нужном направлении, то он даже чесаться не будет в пользу повышения зарплат и прочих левацких штучек, хе-хе. Нахрена капиталисту делать невыгодно, когда можно не делать невыгодно? Думаете, с тех времён люди как-то изменились? Стали честнее, добрее и в целом более приятными личностями? Ха-ха, блеать!

//Российская империя, Астраханская губерния, г. Астрахань, 19 июля 1747 года//

*Персона*

Таргус открыл глаза и увидел деревянный потолок.

Что это за место? Как он здесь оказался и почему? На эти вопросы пока что не было ответов.

Вспоминалось только, что был какой-то казак с перерезанным горлом, а после ослепительная вспышка и вот он здесь, в некой тюрьме.

— Очнулся? — раздался голос из-за дверной решётки.

За дверью камеры было помещение охраны, где за обшарпанным письменным столом сидел некий болезненно худой парень лет двадцати.

Серые глаза парня смотрели на Таргуса без осуждения или презрения, как можно было ожидать от надзирателя, более того, читалось в них некое сочувствие. Впалые щёки и общая худоба говорили о том, что с питанием у этого человека дела обстоят не очень.

Одет он в начищенные до блеска высокие сапоги, тёмно-синие штаны, чёрный ватный жилет и серую льняную рубаху, а на голове его был колпак из валяной шерсти. Наряд дешёвый, можно сказать, что классический образчик простолюдинской моды.

Таргус опустил взгляд и обнаружил себя в весьма странной одежде: на ногах портянки и чёрные шаровары, а на теле белая рубашка. Это не его одежда, а, вероятно, трофеи с тел убитых им казаков.

—… — попытался Таргус спросить парня о сегодняшней дате.

— Что-то надо, Тарас? — подорвался тот. — Воды, может?

Таргус не подал виду, что удивлён таким участливым обращением и новому имени, поэтому просто кивнул.

— Щас я, быстро обернусь! — парень ушёл.

Он вернулся спустя несколько минут с деревянной чаркой.

— Вот, держи, — передал парень чарку Таргусу. — Свежая!

Таргус принюхался к воде. Действительно свежая.

Напившись, он снова попытался заговорить:

—…

Безуспешно.

Будто его голосовые связки разучились издавать какой-либо звук. Чувство лишения вызвало кратковременный приступ отчаяния, но Таргус быстро справился с собой.

— Ты, если чего-то конкретного надо, напиши, — пролил свет на способы коммуникации парень. — Вот, твоя бумага.

Он передал Таргусу некий блокнот.

С удивлением осмотрев его, Таргус почувствовал, как обложка начала нагреваться, а по металлу пружинного переплёта пошли едва заметные багровые всполохи.

Открыв блокнот, Таргус начал лихорадочно листать страницы и с удивлением осознал, что это дневник Бездны.

«Что здесь происходит?» — обеспокоенно подумал он.

Наконец, он наткнулся на последнюю запись:

Задание «Смешаться с местными» провалено.

Наказание за провал: Реверс.

«Реверс?» — удивился Таргус.

Он уже давно не выполнял задания Бездны, но на предыдущих листах были записи о недавнем выполнении задания.

Задание: Прибыть в аймак рода Эркетен, найти хотон Ноган-Джиргалов и ликвидировать там хана Дондук-Омбо до 29 июля 1747 года от р.х.

Награда за выполнение: 180 патронов к револьверу.

Наказание за провал: Реверс.

Кто-то выполнил это задание и, вероятно, получил награду.

«Неужели…» — с нарастающей тревогой подумал Таргус.

И тут в дневнике появилось задание.

Задание: Освободиться из заключения.

Награда за выполнение: недостающие детали к револьверам.

Наказание за провал: Реверс.

Картинка начала складываться.

Судя по дате, он почти месяц занимался непонятно чем и выполнял вполне конкретное задание.

Но он этого не делал. Следовательно…

Альтер эго, образовавшийся в результате психокоррекции, не умер, как на это надеялся Таргус, а вновь вылез, чтобы жить полной жизнью. Но Таргус всегда знал, что его альтер эго — жалкий неудачник, неспособный даже интегрироваться в условно-враждебное сообщество, хотя это азы разведывательно-диверсионной деятельности. Его учили этому, а он налажал. Таргусу было стыдно за этого ублюдка, но в то же время он был рад, что тот провалился.

Реверс — это передача управления над телом, насколько мог судить Таргус. Это значит, что с этого момента провал недопустим.

Парень ждал ответа.

Таргус написал на русском:

«Кто ты?»

— Я-то? — удивился парень. — Меня Семёном звать, я младший брат Павла Дерынина.

Теперь нужно было выяснить, кто такой этот Павел Дерынин, но уже понятно, что альтер эго точно знал его.

— Пашка передавал привет, говорил, что переживать не надо, — продолжал тем временем Семён. — Я позвал господина дознавателя, он скоро будет.

Таргус огляделся.

В камере была только дощатая лежанка с соломой, на которой он пришёл в себя, а также кривая табуретка.

Для начала следует узнать, что от него хочет дознаватель, но перед этим лучше узнать, за что его закрыли.

«За что меня закрыли въ этомъ казематѣ?» — написал Таргус.

— Дык за душегубство, — удивлённо ответил Семён. — Ты что, ничего не помнишь? Хана калмыцкого с семьёй убил, а ещё в вещах твоих нашли пояс приметный, принадлежавший казаку Андрею Волохову, коего со товарищи нашли мёртвым на западе, у Волги-реки.

Таргус предположил, что альтер эго обмародёрил трупы казаков, убитых Таргусом, поэтому по присвоенным вещам местным удалось связать все эти обстоятельства и провести правильные параллели.

А про калмыцкого хана Таргуса даже и не знал, что думать. Нет, он знал про Дондука-Омбо, являвшегося его вассалом и даже написавшего поздравительное письмо в честь коронации, но объективных причин для его убийства у Таргуса нет и не было. Но Бездне это было нужно и калмыцкий хан умер.

Огромные массивы информации, которые Таргус был вынужден изучать перед воцарением и после, говорили ему, что Калмыкия — это дальний край, неподалёку от Астраханской губернии, где губернаторствует Иван Онуфриевич Брылкин, про которого у Таргуса было слишком мало информации.

Надо понимать, что это всего лишь один из шестнадцати губернаторов, значение которого до недавнего времени для Таргуса было крайне низким. Первым делом он собирался разобраться с Санкт-Петербургом и Москвой, а уже на подготовленном столичном базисе заниматься губерниями и провинциями. Но не сложилось, увы.

— А ну отошёл от него! — ворвался в помещение грузный мужчина лет сорока, может, пятидесяти. — Сёма, ещё раз увижу, что с подозреваемыми беседы беседуешь — выпорю!

Семён отскочил от дверной решётки и сел на стул в углу помещения.

— Так-так-так… — мужчина подошёл к решётке и внимательно рассмотрел Таргуса. — Наконец-то ты очнулся, «казак» Тарас Виридьянов… Сёма, позови Пахомия и Софрона.

Семён кивнул и убыл из помещения, а Таргус внимательнее присмотрелся к дознавателю.

Ростом он около метра восьмидесяти, тучен. Глаза карие, смотрят цепко, как охотник на добычу. Лицо овальное, челюсть широкая, рот небольшой, губы сжаты, что свидетельствует об определённой сосредоточенности в текущий момент.

В бытность свою юношей Таргус непродолжительное время интересовался набирающей популярность физиогномикой. На поверку это оказалось полной ерундой, не проходящей банальное испытание статистикой, но Цецилия Гракх, однокурсница Таргуса, сделала бы много ложных выводов об этом дознавателе на основе черт его лица.

Так-то Таргус и без всяких физиогномиков понимал, по характерным повадкам, что перед ним профессионал. Не уровня фон Вольфа, достигшего за прошедшие годы практики высот криминалистики, но всё же достаточно компетентный, чтобы начать «читать» Таргуса и с удивлением для себя констатировать, что он не «читается».

Одежда у дознавателя была необычной для этих краёв: чёрный френч, только-только входящий в шлезвигскую моду, того же цвета брюки и кожаные ботинки. На голове его была чёрная шляпа-котелок, тоже берущее своё происхождение из Шлезвига.

Модернизация общества требовала новой, «модернизированной» одежды. Шляпы-цилиндры, шляпы-котелки, складные треуголки — это лишь вершина айсберга. В Шлезвиге можно купить любые из десятков моделей обуви, сотен видов разного рода нарядов. По мере удаления от курфюршества оригинальная одежда дорожает, но можно купить итальянский контрафакт по мотивам, причём за разумные деньги.

Таргус прикинул, где находится Калмыцкое ханство. Получается, что либо этот дознаватель записной модник, не отступающий перед сложностями, либо кто-то основал в этой глуши производство высококачественных подделок шлезвигской одежды.

Пока Таргус размышлял о моде, прибыло два мордоворота в тёмно-зелёной военной форме.

— Пахомий, Софрон, — повернулся к ним дознаватель. — Сопроводите сударя Виридьянова в допросный зал.

Таргус очень удивился, что у них тут есть специальное помещение для допросов. Это показатель успехов его работы.

Ведь обычно современные правоохранители не заморачиваются ни оборудованием, ни помещениями, ни протоколами.

Спустя несколько минут Таргуса завели в большое помещение без окон и нацепили на руки наручники, которые были частью массивного деревянного стола.

Освещался этот допросный зал с помощью жировых ламп, поэтому было душно и воняло. Одна из ламп являла собой огненные часы, (1) чтобы засекать время.

— Так-так-так… — вошёл в допросную дознаватель и уселся за стол напротив Таргуса. — Так-так-так…

Дознаватель снова замолк, продолжая попытки «прочитать» Таргуса, ну или вызвать у него беспокойство. Это психологический приём, внедрённый Таргусом в работу шлезвигских следователей. Фон Вольф не считал, что надо скрывать от коллег методики по отлову преступников, поэтому его выкладки сегодня можно встретить в самых неожиданных местах. Что-то падает на благодатную почву, а что-то выливается в бессмысленное копирование без осознания, равносильное обезьянничанью.

Таргус оглядел помещение. Действительно, они даже помещение подобрали по верхнему пределу «Требований к оборудованию и оснащению учреждений Следственного Комитета курфюршества Шлезвиг». Подумали, наверное, что чем больше будут помещения, тем лучше.

А вообще было интересно, как дознаватель собирается допрашивать немого.

— Начнём с начала, — заговорил дознаватель. — Зовут меня Александром Васильевичем Мехоншиным, я являюсь секунд-следователем Следственного Комитета Российской империи.

Иронично, что при непосредственном руководстве Таргуса возник этот самый Следственный Комитет. Это было во времена царствования его тётушки, Елизаветы, дщери Петровой. Секунд-следователь — это дала о себе знать противоестественная любовь русских к бюрократизации любых процессов. Там, где нужен был один следователь, они сделают две или даже три должности…

— Из-за отсутствия дознавателей в губернии, я взял на себя часть этих полномочий, — сообщил секунд-следователь Мехоншин.

Как и подумал Таргус. В Шлезвиге функции дознавателя и следователя выполняет один следователь. Нет, по-хорошему, дознавателя желательно иметь отдельного, но Таргус всегда был противником чрезмерной бюрократизации, поэтому отложил введение новой должности на неопределённый срок. Пока что следователи и так прекрасно справляются. Русские же сразу заложили три должности вместо одной потребной, видимо, чтобы создать возможность для карьерного роста.

Бюрократия в Российской империи — это как раковая опухоль в организме. Что такое раковая опухоль? Это клетки организма, ушедшие из-под регуляции организмом и начавшие своё бесконтрольное размножение. Апоптоз, то есть запланированная гибель клетки, каким-то образом блокируется. Клетки всё размножаются и размножаются, дают метастазы, что есть пучки раковых клеток, перемещающихся в другие области организма. Бесконтрольно разрастающиеся за счёт ресурсов организма ничего полезного не делающие клетки начинают мешать организму жить, и в итоге убивают его.

Ключевое слово для решения: контроль.

Надо держать процесс под контролем. Нужно безжалостно устранять очаги образования опухолей, а также превентивно создавать условия, чтобы они не возникали.

Таргус не считал процессный подход управления универсальным решением и панацеей, но только при таком подходе разрастающаяся бюрократия чувствует себя наименее комфортно.

Да, есть мнимые предпосылки для усугубления бесконтрольного роста бюрократии при этом подходе. Но на самом деле процессный подход даёт человеку во главе сверхсистемы все инструменты для поддержания эффективности организации и уничтожения избыточной бюрократии. Бюрократия разрастается и начинает замедлять выполнение процессов — руководитель узнаёт об этом одним из первых и принимает меры.

В ситуационном подходе бюрократия будет разрастаться как грибы после дождя, потому что обратной связи нет. Наоборот, бюрократизация будет восприниматься руководителями как нечто благотворное, упорядочивающее. И некоторую часть времени существования сверхсистемы это даже будет правдой.

В системном подходе есть обратная связь, есть общий контроль, но очень сложно создать механизмы детального контроля. То есть на сверхсистемном уровне бюрократия не будет иметь возможности разрастаться и начать замедление, но на системном и элементном подходе она будет цвести и пахнуть, вплоть до гибели сверхсистемы.

Процессный подход — это нечто новое. То, что человечество ещё не испытывало. Таргус не мог гарантировать устойчивость своего государства, но, судя по последним данным, схема работает. Не без ошибок, но работает.

Когда-нибудь для Российской империи станет слишком поздно. Когда-нибудь «рак» станет уже слишком большим, чтобы быть уничтоженным. И тогда поможет только полный снос системы и создание чего-то нового на её руинах.

— Так-так-так… — вновь заговорил дознаватель. — Что мы знаем о тебе, «казак»? Участники карательного похода все как один говорят, что ты ни с кем, кроме казака Павла Дерынина, не общался. Дерынин сообщил, что ты поддерживал общение с владельцем постоялого двора Денисом Яшкиным. Звать тебя Тарас Виридьянов, хотя бумага в постоялом дворе открыла мне, что ты написал «TARGUS», а не «ТАРАС». Полагаю, что никакой ты не Тарас Виридьянов. Ну, что думаешь?

«Маловато у васъ информацiи», — написал Таргус в блокноте.

— Так это ещё не всё! — улыбнулся дознаватель. — У меня есть неопровержимые доказательства того, что ты, мой дорогой друг, лично убил двадцать восемь казаков из Качалинской станицы.

«Если ихъ могъ убить одинъ человѣкъ, то, видимо, это очень плохiе казаки», — написал Таргус в блокноте и передал его дознавателю.

— Возможно, — обозначил улыбку дознаватель. — Только вот они из казацкого сословия, подданные Её Императорского Величества, призванные оборонять рубежи нашей державы. А ты убил их.

«Гдѣ неопровержимыя доказательства, что это былъ я?» — написал Таргус.

— А вот сейчас увидишь! — дознаватель встал со стула и направился к шкафу.

Шкаф был дощатым, но со стеклянными окошками в дверцах. Тоже явный контрафакт, только исполненный хорошо.

— Вот это — пули, извлечённые из тел казаков, — сообщил дознаватель ставя на стол поднос с фрагментами пуль. — А вот это — пули, извлечённые из головы хана Дундук-Омбо! Экспертиза показала, что пули имеют одинаковое происхождение! Это уже доказывает нам, исходя из того, что в калмыцкого хана стрелял точно ты, твою вину в убийстве казаков. Ну? Нечего сказать?

Да, дознаватель явно учился у профи, поэтому поймал его. Таргус бы устно поздравил его, но не мог. Экспертиза пуль вызывала сомнения, но тут нет протоколов ведения следствия и судьи определяют «вескость» улик на своё усмотрение.

— Ещё есть десятки свидетелей того, как ты, «казак», ворвался в юрту калмыцкого хана и убил там всех живых, — продолжил дознаватель.

«И?» — написал Таргус. — «Какъ это тебѣ поможетъ предъявить мнѣ обвиненiе?»

— Да никак, Ваше Императорское Величество, — заулыбался дознаватель.

«Как ты понял?» — написал Таргус.

— Я был на вашей коронации в Москве, — сообщил дознаватель. — Видел вас в десяти метрах. У меня отличная память на лица.

«И что теперь?» — написал Таргус.

— Ничего, — ответил дознаватель. — Скоро прибудут компетентные люди, которые сопроводят вас в Москву. Я бы не хотел разводить тут ажиотаж. Время неспокойное.

Нехорошее предчувствие начало одолевать Таргуса. Что-то тут нечисто.

Вот как бы Таргус, на месте обычного дознавателя, отреагировал на то, что признанный мёртвым император внезапно живой и даже в целом здоровый?

Как минимум бы поставил в известность губернатора.

«Губернаторъ уже оповѣщёнъ?» — написал Таргус.

— Да, разумеется, — улыбнулся дознаватель.

Следователь и дознаватель он, может, неплохой, но вот лжец не очень.

Подозрение начало оформляться во что-то более уверенное. Но окончательное решение на этот счёт Таргус примет буквально сейчас.

«Я свободенъ?» — написал он.

— К сожалению, обстановка в Астрахани далека от благополучной, — заговорил дознаватель. — Придётся некоторое время побыть у нас в каземате.

Этот тип почему-то уверен, что ситуация под его полным контролем. И он думает, что Таргус «схавает» эту липу.

«Тогда дознанiе закончено?» — эпистолярно спросил Таргус.

— Да, закончено, — кивнул дознаватель, а затем приоткрыл дверь. — Пахомий! Софрон!

Дверь отворилась и вошли два мордоворота.

Решать нужно прямо сейчас. И Таргус решил.

Когда кандалы были сняты, он начал действовать.

Апперкот в челюсть Пахомия и свинг в правый висок Софрона, вероятно, убивший его на месте. Далее Таргус извлёк дубинку из перевязи на поясе падающего назад Пахомия и с силой метнул её в лицо растерявшемуся дознавателю.

Добивающие удары пяткой по голове Пахомия отправили его в Пустоту, а затем настал черёд упавшего дознавателя.

Таргус поднял его и усадил на место допрашиваемого, после чего сцепил кандалы.

«Гдѣ моё оружiе?» — написал Таргус свой вопрос.

— М-м-м… — промычал дознаватель, приходящий в себя. — Катись к дьяволу, отродье Бездны…

Это всё меняло.

«Вот так встреча…» — написал Таргус и очень недобро заулыбался.

//Пятнадцать минут спустя//

Таргус не стал больше ничего писать этому скулящему остатку человека. Вместо тысячи слов он воткнул в его глаз скальпель, с усилием пробив стык между глазничной частью лобной и малым крылом клиновидной кости. Это самый прямой путь в сторону мозга. Разрушишь мозг — убьёшь с гарантией.

Надо было Таргусу не резать тому казаку глотку, а просто вогнать кинжал в глазницу. Быстро, просто, надёжно.

Набор специфических пыточных инструментов он нашёл в шкафу, откуда дознаватель вытаскивал поднос с пулями.

Эти стальные изделия позволили докопаться до истины. Чуть меньше пятнадцати минут потребовалось, чтобы вызнать все основные подробности и детали. Было интересно и познавательно.

«Аф Лингрен, сука…» — подумал Таргус, вытирая руки рубашкой секунд-следователя.

Оказалось, что у него есть агентура почти по всему миру, и он поддерживает с ней связь. Всё дело в Метке Хаоса, которой он снабжает каждого своего агента. Александр Васильевич Мехоншин не знал об этом наверняка, но догадывался. Ну, это буквально напрашивается.

Связь осуществляется раз в месяц, поэтому он держит в каждом интересном ему регионе по пять ключевых агентов для связи.

И вот Мехоншин, пребывавший всего три недели назад в Москве, получает сигнал от агентуры и отправляет запрос Фаэтону, то есть аф Лингрену. После получения подробных инструкций, он на всех парах мчится сначала в Царицын, а затем и в Астрахань.

Первый сигнал дали агенты в русской императорской армии. У одного солдата обнаружили странные пули с металлической гильзой, идентифицированные позднее как револьверные патроны. Но этот сигнал позволил лишь подтвердить смерть Таргуса, так как драгун клятвенно уверял, что лично видел пулевое отверстие в императорском лбу.

После этого агент, находящийся в Астрахани, сообщил о том, что появился странный казак с не менее странным оружием.

Самое любопытное: когда альтер эго ехал к калмыкам, секунд-следователь уже был в Астрахани и собирал информацию.

Адреса и явки четырнадцати агентов аф Лингрена уже внесены в дневник Бездны, поэтому есть с чем работать и над чем думать.

Таргус открыл дверь допросной и направился искать своё оружие. Его беспокоило вознаграждение от Бездны в виде «недостающих частей револьверов».

Примечания:

1 — Огненные часы — в общем-то, интуитивно понятное изделие, предназначенное для замеров отрезков времени. Время выгорания определённого типа масла было, как правило, одинаковое, поэтому наши сообразительные предки приспособили это обстоятельство для измерения времени. Применялись огневые часы с глубокой древности, преимущественно шахтёрами, заправлявшими лампу на десять часов. Лампа потухла — рабочий день закончился. Существовала разновидность фитильных огненных часов, представляющая собой металлический стержень, облепленный смесью из дёгтя и опилок, снабжённый металлическими шариками на нитях. Нити расставлялись с определёнными промежутками на всём протяжении стержня. Когда нить пережигалась, шарик падал на что-нибудь металлическое, оповещая всех присутствующих об истечении отмеренного промежутка времени. Огненные часы, так или иначе, существовали вплоть до XIX века, пока их не вытеснили механические часы. Любопытно, что механические часы были известны как минимум с 725 года нашей эры, но это уже совсем другая история…

//Российская империя, Астраханская губерния, г. Астрахань, 19 июля 1747 года//

*Персона*

Ситуация с аф Лингреном изрядно напрягала Таргуса.

Всё это время он думал, что имеет дело с дилетантом, но оказалось, что против него действует узкий специалист. И специализация его, вероятно, сфокусирована вокруг шпионажа.

Его сеть масштабна, но масштаб — это ерунда. Главная опасность заключается в быстрой связи, которую аф Лингрен имеет со своей агентурой.

Когда все ограничены многомесячной доставкой сообщений — это условия, при которых можно работать. Но вот стоит кому-нибудь получить практически мгновенную связь — всем остальным можно начинать вешаться.

Таргус задумался о способах преодоления этого разрыва.

Радиосвязь — это нечто за гранью фантастики. В Промзоне в этой сфере даже конь не валялся. Вакуум они освоили, ртутно-поршневой и ртутный вращающийся насосы уже есть и с успехом применяются, но вакуум — это далеко не всё, что нужно для радио.

К слову, оба вида ртутных насосов для создания вакуума Таргус знал по роду деятельности: при выведении особых штаммов особо злых микробов нужно проводить микробиологический контроль, чтобы обеспечивать абсолютную стерильность. В вакууме не выживает никто, это все знают (1).

И вот технология изготовления ртутных насосов оказалась очень нужной и полезной в совершенно другой области, с микробиологией никак не связанной.

Так как радио не подходит, Таргус решил хотя бы отчасти компенсировать отставание с помощью телеграфа.

Только вот на приличные дистанции провода тянуть будет очень дорого. Пудлингование открыло отличные возможности для покрытия проводами Шлезвига и Швеции. Бессемеровский процесс мог бы удешевить высококачественную сталь и опутать телеграфными проводами весь мир.

Конечно, это открывает огромное поле для диверсий, но с другой стороны, даже с риском постоянных диверсий скорость взаимодействия между регионами фантастически увеличится.

Ещё был оптический телеграф. Но он не очень удобен для плотного обмена информацией и имел ограниченную дистанцию, что-то около тридцати километров при оптимальных условиях, поэтому в широкое применение не внедрялся.

Эти размышления привели Таргуса к печальной мысли, что преимущество аф Лингрена ему нечем крыть и придётся пока что смиренно терпеть.

Радио — это не только лампы или транзисторы, о которых Таргус имел весьма обывательское представление, но и схемотехника. В схемотехнике он не разбирался, этого не коснулось его самообразование, поэтому учёные Промзоны работают на тёмном поле, полном открытий и провалов. Рано или поздно они нащупают всё, что нужно, но это будет не в ближайшие десятилетия.

А пока, раз с дистанционной связью он внутренне разобрался, Таргусу нужно выбраться из этого дикого края и вернуться в Шлезвиг. Ну или хотя бы в Петербург.

— Тарас? — встал со стула удивлённый Семён.

«Сиди на месте и с тобой ничего не будет», — написал ему Таргус.

Парень сел обратно на стул, а Таргус направился в хранилище вещдоков.

Они тут много чего скопировали не так или совсем не так, но хранилище вещественных доказательств было устроено грамотно. Даже механическую сигнализацию поставили: примитивная обрывная система, активирующая колокольчик в кабинете начальника полиции.

Начальника полиции нет на месте, как и вообще всех остальных сотрудников, отправленных в городской магистрат, чтобы сделать там внеочередной коллективный доклад губернатору. Это значит, что ныне покойному дознавателю Мехоншину не нужны были лишние свидетели, и он собирался решить вопрос с Таргусом в ближайшие несколько часов.

Вскрыв хранилище, Таргус быстро нашёл нужный ящик и обнаружил там свои револьверы и винтовку с цепным магазином. Но главным было шесть бумажных коробок с патронами. Награда для альтер эго за убийство калмыцкого хана.

«Как дёшево его оценила Бездна».

Проверив револьверы, Таргус обнаружил ровно то, что ожидал. Деталей не хватало. На одном револьвере отсутствовал винт спускового крючка, а на другом шпилька бойка. Это мелкие детали, которые, вероятно, были потеряны в ходе обыска.

«Квалификация досмотровой группы хромает на обе ноги».

Неплохо выглядящая сабля, лежащая в том же деревянном ящике, привлекла его внимание и попала в список трофеев.

Далее он обыскал всё помещение и нашёл свою одежду.

Казацкую форму носить было бессмысленно, к тому же, она вряд ли защитит от пули.

А вот броня скрытого ношения, штучное изделие Промзоны, может защитить почти от любой пули из гладкоствольного оружия. Нарезное уже обладает достаточной дульной энергией, поэтому едва эта броня удержит стандартный винтовочный калибр, но тем не менее…

Облачившись в броню, а затем и в мундир, Таргус повесил на пояс саблю и занялся револьвером.

Точность изготовления револьверов была высокой, Таргус лично проверял детали на взаимозаменяемость, поэтому собрать из двух нерабочих револьверов один рабочий заняло полторы минуты.

Зарядив экспансивные патроны в оба барабана, Таргус поместил один в револьвер, а второй в карман штанов.

Покончив с приготовлениями, он вскрыл окно в кабинете начальника полиции и покинул помещение тюрьмы.

Дневник нагрелся.

Награда за выполнение: недостающие части к револьверам.

Местоположение: комната № 3 в постоялом дворе «Придорожный».

Придётся идти в некий постоялый двор и искать в нём комнату. Знать бы только, где этот двор находится…

В Астрахани Таргус до этого не бывал, знал только, что раньше здесь была крепость, которой при Петре I дали статус губернского города. Обычная дыра на окраине империи, на которую всем плевать. Золота здесь нет, серебра тоже. Единственный источник прибыли — ясак (2) с калмыков и налоги с купцов. Бесперспективно, хоть и прибыльно для маленьких чиновников. А вот Таргус в этом всём не видел существенных выгод, в будущем рассчитывая покончить с этими кочевниками. Для начала ликвидировать ханскую власть, затем населить территорию колонистами, а далее «приземлить» кочевников, то есть сделать их оседлыми. В параллельных мирах он мало интересовался особенностями кочевых народов, но даже он слышал, что социалистические русские как-то разобрались с кочевыми народами, сделав их органичной частью своей социалистической державы. Примечательно, что в том параллельном мире столицей была Москва, а не Санкт-Петербург. Вообще не было там Санкт-Петербурга, а был Ленинград…

В посещении Мехоншиным коронации в Москве Таргус не видел ничего необычного: этот ублюдок участвовал в обеспечении безопасности коронационной церемонии, поэтому просто не мог не видеть Таргуса и Марию Терезию.

К тому же, Таргус — это публичная личность, слишком много людей на планете знает его в лицо. А ещё есть приметные шрамы.

Немного подумав о том, что дознаватель отправил всех сотрудников в городской магистрат, Таргус не стал удаляться от полицейского участка слишком далеко. Заняв наблюдательную позицию между двумя срубами, он начал ждать. Сейчас лето, раннее утро и погода отличная. С запахом этакой утренней свежести. Можно посидеть и подождать.

И его ожидание было вознаграждено.

Через тридцать с лишним минут к зданию подъехала бронированная карета с решётками на окнах. Весьма специфический вид транспорта, как на взгляд Таргуса.

Из кареты вышли четверо, сразу направившиеся в полицейский участок.

Все приехавшие были вооружены револьверными винтовками, даже кучер.

Тёмно-синие мундиры и знаки отличия выдавали в них представителей Русской Императорской Армии. Агентура аф Лингрена проникла очень глубоко.

Наблюдать дальше было бессмысленно, поэтому Таргус вышел из укрытия и быстро зашагал к карете.

Лязгнул кинжал, не слишком подходящий для метания, после чего врезался острием в горло кучера.

Таргус подбежал к нему и не позволил упасть. Несколько ударов в грудь не позволили стремительно умирающему человеку взяться за винтовку или как-то поднять тревогу. Довернув кинжал за рукоять, Таргус не повторил свою ошибку и поставил точку в жизни своей жертвы.

Спустив кучера, он быстро отворил дверь кареты и затолкал его внутрь.

Далее он приготовил револьвер и направился внутрь полицейского участка.

Ожидаемо, что конвоиры обнаружили дознавателя, поэтому начали обыск участка. К несчастью для Таргуса, один из них решил уведомить о находке кучера, поэтому пришлось начать шуметь гораздо раньше запланированного, прямо в дверях.

Выстрел из револьвера. Дистанция смешная, а убойность запредельная. Оттолкнув тело вперёд, Таргус замер с поднятым револьвером.

На выстрел вышел один из несостоявшихся конвоиров. Винтовка его была наготове, но реакция подкачала. Пуля раздробила его грудину, а затем разрезала сердце.

Реакция — такая штука, которую можно, конечно, развивать, но сильно выше врождённого уровня её не поднять. В отличие от мышц, которые может накачать каждый и стать в два, в три раза сильнее, чем был, но с реакцией такой фокус не сработает. То есть сработает, но не так эффективно и наглядно, как с мышечной массой.

К тому же, реакция — штука неоднородная. Можно отлично ловить быстро летящие мячи, но быть полным профаном в уклонении от ударов. Можно прекрасно играть в теннис, но чеканка мяча будет получаться плохо. Можно специализироваться на так называемом «ганфайтинге», но быть плохим фехтовальщиком.

Ключевой момент — род деятельности. Нет такого понятия, как общая реакция, потому что реакция — это ответ на действие. Но на какое? А вот тут-то и начинаются частности, исходящие из вышеозвученных примеров.

Таргус обратился в слух. Застреленный им человек булькал кровью и ковульсивно дрыгал левой ногой.

Смерть редко бывает мгновенной, но в случае с поражением сердца ни о каком сопротивлении убийце речи уже не идёт. Минуты четыре мозг ещё будет жив, но это формальность.

Продвижение вперёд, звук щелчка кремнёвого замка, который невозможно спутать ни с чем, а затем выстрел. Но Таргус в этот момент уже перекатился по земле и выстрелил в силуэт, стоящий в дверях.

Есть попадание. Противник вывалился из помещения и упал с крыльца.

Из допросной в коридор закатилась шарообразная граната с шипящим запальным отверстием и болтающейся верёвкой с черным колпачком.

Таргус совершил кульбит назад и закатился в кабинет для приёма посетителей.

Взрыв.

Нельзя медлить. Иначе инициатива будет упущена.

Ненадолго выглянув из-за двери, Таргус удостоверился, что противники не рискнули выходить и двинулся вперёд по коридору.

Вероятно, оставшиеся двое находятся в допросной, поэтому нужно стрелять очень быстро.

Таргус перехватил револьвер поудобнее и поднял ребро левой ладони в положение над курком.

— Эй ты! — обратился к Таргусу один из противников. — Давай просто поговорим!

Это значит, что они очень не уверены в исходе конфликта, поэтому хотят потянуть время. Для чего? Это неважно. Таргус не собирался задерживаться здесь надолго.

Подняв с тела покойника, лежащего в луже собственной крови на полу коридора, ручную бомбу шлезвигского происхождения, он приблизился к двери допросной и дёрнул за тёрочный запал.

Тёрочный запал — это уникальное изобретение, позволившее гренадерам избавиться от необходимости носить с собой источник огня. До этого гренадеры носили с собой специальный фонарь, а затем индивидуальные зажигалки. Зажигалки стоили нормальных денег, так как на их производство была настроена отдельная конвейерная лента. Продажа их на гражданском рынке себя не показала, так как изделия были неоправданно дороги, поэтому производство удовлетворяло только военные нужды. Тёрочный запал позволил закрыть ленту и направить специалистов на более важные конвейеры. А зажигалки остались у гренадеров-эвокатов в качестве ностальгического напоминания о временах фитильных запалов.

Граната в руках Таргуса задымила из запального отверстия. Это «Kugelgranate.4», с тёрочным запалом «ТЗ.2», поэтому есть пять секунд до взрыва.

«Раз, два, три», — мысленно посчитал Таргус и закатил гранату в помещение.

Это напомнило ему боулинг, который любила его дочь Аурелия…

Времени на реакцию у противников не оставалось, потому что на закатывание гранаты Таргус потратил полторы секунды. Плюс-минус секунда на срабатывание запала — в итоге нет времени даже упасть на землю.

Взрыв.

Таргус забежал в помещение и разрядил револьвер в лежащие тела.

Одному его «помощь» точно была не нужна, так как несколько чугунных осколков прокололи ему голову. Но больше никаких «а он и так умер». Если кажется, что тело теоретически способно встать и выстрелить в спину — «значит надо проконтролировать». Это азы. А Таргус расслабился, поддался моменту. Больше такого не будет.

«Слишком давно не был в поле», — расстроенно подумал он. — «Стал мягким, почти гражданским».

В его легионерской молодости они называли случайно попавших на поле боя гражданских «гельветским сыром». Почему? Потому что с дырочками. (3)

Сразу было видно, что противники являлись классическими конвоирами, в задачи которых не входило противостояние злым и жаждущим убивать императорам. Результат закономерен.

Таргус собрал винтовки, портупеи и прочие ценности. У него было ощущение, что просто так это всё не закончится и в будущем придётся очень много стрелять.

Войдя в помещение с камерами, он увидел лежащего под кроватью в камере Семёна и положил награбленное с трупов на стол.

«Ты знаешь, гдѣ находится постоялый дворъ?» — написало он сообщение парню.

— К-к-к-который? — спросил Семён.

«Тотъ, гдѣ я стоялъ», — написал ответ Таргус.

— З-з-знаю, — щёлкая зубами ответил Семён.

«Не ссы, не буду тебя убивать», — написал успокаивающее сообщение Таргус. — «Но къ постоялому двору отведи».

Семён выбрался из-под кровати и очень неуверенно прошёл мимо Таргуса, собравшего награбленное и пошедшего вслед за ним.

«Каретой править умеѣшь?» — написал Таргус.

— Умею, — ответил Семён.

Таргус мотнул головой в сторону бронекареты, специально предназначенной для доставки особо живучих императоров к особо хитрожопым аф Лингренам.

На месте шведа Хаоса Таргус бы отправил пару когорт. И задачей ставил бы не захват, а бескомпромиссное уничтожение. Впрочем, он тоже удорожил свой заказ на полмиллиона за живого аф Лингрена. Но это дело такое… Девять с половиной миллионов — это достаточно веская причина, чтобы стрелять наверняка и без лишних рисков.

Девять с половиной миллионов рейхсталеров — это годовой бюджет крупного и преуспевающего имперского княжества. Таргус даже представить себе боялся, на что готовы пойти люди, чтобы получить такое состояние. Аф Лингрен может убеждать себя в чём хочет, но спасти его в итоге может только пластическая операция, смена цвета кожи на чёрный и бегство в какое-нибудь племя аборигенов на самом юге Австралии. Потому что Таргус не сомневался, что этого «самого желанного шведа в истории» сейчас очень активно ищут люди, специализирующиеся на устранении неугодных персон любого калибра. Даже короля Франции от них нельзя защитить. Особенно короля.

Надо просто ждать результата. Рано или поздно аф Лингрен даст слабину и заинтересованные лица ею воспользуются.

Таргус сел по соседству с Семёном и они поехали.

Спустя минут восемь они приехали к постоялому двору, над дверью которого висела вывеска «Придорожный».

«За мной», — написал Таргус сообщение Семёну.

Кивнув никогда не виденному ранее человеку за стойкой, вероятно, корчмарю Денису Яшкину, Таргус направился на второй этаж.

Дверь в комнату № 3 была когда-то выбита, но затем починена гвоздями и планками. Вероятно, альтер эго находился в комнате, когда его взяли. Так как не видно следов крови и пулевых отверстий, альтер эго не сопротивлялся. Скорее всего, потому что отключился вследствие «реверса».

Замок был не закрыт, поэтому Таргус беспрепятственно вошёл внутрь и увидел лежащие на столе под окном детали к револьверу.

Быстро разобрав револьвер без деталей, он поместил недостающие элементы в механизм и собрал его заново. Порядок сборки/разборки своего оружия Таргус знал лучше всех в этом мире, так как лично проектировал эту модель револьвера.

В комнате его больше ничего не держало, поэтому он спустился в общий зал.

— О, здорова! — помахал ему средней комплекции мужик, стоящий у стойки корчмаря.

Таргус на всякий случай кивнул.

— Что, с магистратскими переговорил? — поинтересовался мужик.

— Там это, Пашк… — нервно начал Семён.

— Да погоди ты, — отмахнулся от него мужик.

Одет был этот мужик в казацкую форму, улыбался неподдельно радостно. Видимо, переживал за судьбу своего знакомца. Таргус и не думал, что за его альтер эго хоть кто-то способен переживать.

«Проблемы у меня», — написал Таргус. — «Убилъ дознавателя московскаго и конвой».

— Сёма, прочитай, что он там написал, — попросил Павел.

— Так я о том и толковать хотел, — нервно повёл плечами Семён. — Дознавателя московского он убил, а потом ещё четверых, что его забирать приехали.

— А полицмейстеры? — выпучил глаза Дерынин.

— Их отправили в магистрат, в кремль, чтобы доклад какой-то дать, — ответил Семён. — Уходить надобно. Нам теперь жизни в Астрахани нет.

— Ох… — присел на ближайшую лавку Павел. — Так и знал, Тарас, что непростой ты казак! Бедовый!

Таргус пожал плечами.

— Сёмке точно карачун, ему выживания в побоище не простят… — размышлял казак. — Ну и семейство наше тоже по головке не погладят… Эх, вот же ж…

«Нужно уходить», — написал Таргус. — «Оружiя и деньги есть».

— Чего там? — заинтересованно обратился к Семёну Павел.

— Оружие и деньги, грит, есть, — ответил парень. — Только семейство всё куда девать?

— На Кавказ надобно, — хлопнул по столу Дерынин. — Там легионы ымператорские стоят! Мужики мы крепкие, стрелять умеем — завербуемся. Батька староват ужо, не потянет, но платят хорошо, посему впятером прокормим всех и ещё оставаться будет!

Таргус удивился, что этот парень оказался способен на лету выдавать годные решения проблемы.

Прорваться на Кавказ гораздо легче, чем уходить в Сибирь через земли калмыков, а затем казахов. Последние — тоже совсем не подарок: по собранным данным, они совершают набеги на калмыков и иногда даже прорываются на русские территории, которые быстро грабят и молниеносно сваливают обратно в родные степи. Казаки с проблемой явно не справляются, поэтому Таргус решил, что построит новую сеть укреплений и рассадит по ним целый легион-экстраординарий, но только после того, как разгребёт с нынешним дерьмом.

Он знал, как обращаться с кочевниками. Тактика у них парфянская, не работающая против дальнобойных и скорострельных винтовок, поэтому воевать с ними в открытом поле можно. Но это необязательно. Можно поступить гораздо разумнее: завербовать половину мужчин в легионы, с упором на кавалерийские когорты, чтобы понапрасну не разбазаривать такой потенциал, а затем провести им многолетний курс романизации в рамках легионов. Из Шлезвига они сбежать никуда не смогут, ясак с них ему в хрен не упёрся, поэтому выбора у них нет.

В этом мире Китай совершенно «не взлетел», поэтому богатейшие залежи полезных ископаемых, в обилии расположенные в этих степях, можно будет невозбранно прибрать к рукам. Вырастут города, заводы, деревни…

Но это всё лишь отдалённое и пока что очень туманное будущее.

Возвращаясь к идее путешествия на Кавказ. С расположенными там легионами Павел придумал очень хорошо: завербовавшись в учебную когорту можно не опасаться преследования со стороны властей, так как сбежать до окончания контракта уже не получится, а значит, даже лютейший преступник будет безопасен для общества. Ну и двадцать пять лет спустя срок давности преступления истечёт, а вина будет смыта кровью врагов императора и императрицы. Уже неважно будет, чем ты там провинился на гражданке.

Вот и выходит, что Дерыниных хоть какие там чиновники, при всём своём желании, выдернуть из легиона не смогут.

А Таргус оттуда сможет безопасно добраться до Шлезвига в сопровождении пары когорт…

Дневник начал жечь грудь. Это нехорошо.

Задание: Не идти на Кавказ в течение следующих 40 суток.

Награда за выполнение: пуленепробиваемая кираса из металла Бездны.

Наказание за провал: Реверс.

«А удобно ты устроилась, Бездна…» — подумал Таргус. — «Альтер эго точно на Кавказ не пойдёт и от кирасы ни в коем случае не откажется».

Задание: Не вступать в контакт с губернатором Астраханской области в течение следующих 40 суток

Награда за выполнение: винтовка Штокмара модель.3 из металла Бездны

Наказание за провал: Реверс.

Вот именно так загоняют людей в угол.

Примечания:

1 — Про выживание в вакууме — Таргус, как и римская наука, просто не знает про тихоходок (лат. Tardigrada). Тихоходки в состоянии анабиоза способны десять суток существовать в открытом космосе. Живучие сукины дети.

2 — Ясак — монг. засаг «власть»; тат. ясак — натуральная подать — натуральный налог с покорённых Российской империей народов. На самом деле тема берёт своё начало со времён покорения Сибири, то есть примерно с XV века, с Русского царства. Брали его преимущественно пушниной, но также могли брать скотом. В общем-то, это серьёзный источник дохода для российской казны, так как всю эту рухлядь можно было выгодно сбагрить западным «друзьям», остро нуждающимся в чём-то, чем можно дорого прикрыть свою драгоценную жопу в Малый ледниковый период. Так что если видите картину XV–XIX века, где европейская барышня сидит в мехах, то знайте, что этот мех, с высокой степенью вероятности, был доставлен из России. Не только слоновьей костью богата земля русская, так сказать.

3 — Гельвеция — так древние римляне называли современную Швейцарию. Гельветский сыр — здесь речь идёт о сыре сорта «эмменталь», который славится многочисленными дырками размером в 1–3 сантиметра. А вообще гельветы — это многочисленное кельтское племя, проживавшее в северо-западной части современной нам Швейцарии. В своё время им сильно и больно навалял Цезарь, после чего они стали сначала федератами Рима, а затем и полностью подчинились ему, подвергшись анальной романизации. То есть автор хотел сказать тотальной романизации. Успехи романизации были настолько велики, что даже сейчас, в наш просвещённый XXI век, в мире живёт около 800 000 ретороманцев. Говорят они на романшском языке, который хоть и относится к романской группе, но больше похож на язык презренных лягушатников, чем на благородную латынь. А всё дело в варварских народах, которые в Тёмные века приходили на земли романо-гельветов, оставляя там рыжеволосых детишек и свои тупые словечки. Но современные учёные считают, что французский, испанский, романшский и так далее языки — это закономерное историческое развитие вульгарной латыни. Политика-с, престиж-с. Кстати! Кто-то в комментариях к произведению когда-то писал, дескать, лангобарды или ломбардцы — это наследники Римской империи и Таргус должен уважать их за то, что они приняли знамя из ослабевших рук, стояли стеной за славные традиции предков и так далее… Это полная хрень! Почему? А это мы узнаем уже в следующих главах!

//Курфюршество Шлезвиг, у г. Фленсбург, пашня, 1 января 1748 года//

Зозим вышла из утеплённого шатра и приняла из рук адъютанта подзорную трубу. Перед этим она закуталась в меховую шубу, приобретённую по случаю в самом модном бутике Александриненсбурга, то есть у мадам Меркьюр.

Шуба была выполнена с нотками русской моды, а также являла собой вольную интерпретацию одежды императора, кои он носил во время битвы при Даневирке 8 февраля 1734 года. Прошла огромная прорва времени с тех пор, но репродукции картины венецианского художника Каналетто, изобразившие ребёнка в чёрной шубе, хмуро взирающего с холма на войско датчан, всё ещё пользуются высокой популярностью. Император стал в Европе культовой личностью, из-за которой количество детей с именем Карл Петер за прошедшие годы существенно возросло.

Великие победы не только уничтожают врагов, но и создают почитателей.

«А ещё создают ещё больше врагов новых», — подумала Зозим, глядя в подзорную трубу.

Войско датчан развернулось в задуманные формации и выдвинулось в полномасштабное наступление.

Датчане решили пойти ва-банк, поэтому выдвинули трое суток назад ультиматум.

Условие у ультиматума было одно: территория Шлезвига должна быть возвращена под власть Дании.

Командовать войском поставлен Карл Фридрих, мальчик, который должен повторить успех своего старшего брата. Правда, он постарше, чем Карл Петер тогда, ну и таланта гениального полководца у него, как очевидно всем присутствующим, нет. Но это неважно, потому что боем будут командовать штаб-капитаны, а роль Карла Фридриха — стоять на наблюдательной башне с величественным видом и давать сигналы. Сигналы он будет отдавать лишь двум когортам, находящимся на не слишком напряжённом участке.

Всю грядущую битву за прошедшие двое суток спланировали и перепланировали.

Датская армия состоит из шестидесяти тысяч хорошо подготовленных солдат при восьмистах орудиях и двадцати тысячах кавалерии.

У Шлезвига же есть сорок тысяч легионеров, десять тысяч эквитов и полторы тысяч артиллерии. Двадцать тысяч легионеров — это I-й легион «Фиделис», а ещё двадцать — сборный женский легион из наиболее подготовленных легионеров тренировочного лагеря «Диана». Решение было сомнительным, если спросить мнение Зозим, но штаб-капитан Вебер уверил её, что его креатуры не подведут. Сегодня отличный день, чтобы выяснить это.

Артиллерия представляла собой семьсот пятьдесят казнозарядных пушек, имеющих скорострельность десять выстрелов в минуту, а также семьсот пятьдесят дульнозарядных гаубиц, стреляющих шесть раз в минуту.

Зозим отправила в диппредставительства всех соседних держав уведомление, что Шлезвиг получил ультиматум, который выполнить невозможно, поэтому вынужден проводить защитные действия.

Как и ожидалось, никто не стал возмущаться. Потому что все выиграют от захвата Шлезвига.

Но захват Шлезвига — это не единственное, на что решились датчане. Также они, к удивлению Зозим, послали отдельный ультиматум в Швецию, где его получил Ломоносов. Тот ультиматум требовал вернуть на шведский престол «достойных Ольденбургов». Естественно, Ломоносов не мог принять его, поэтому сразу же начал готовиться к войне.

Шведское ополчение составило двадцать тысяч солдат, но им на подмогу были высланы «русские добровольцы», то есть четыре полка регулярной армии Российской империи. Мария Терезия не хотела терять Швецию, поэтому сделала всё возможное, чтобы защитить её.

При этом, Священная Римская империя в войну не вступала. Нет, изначально императрица хотела обрушить на зарвавшихся датчан всю мощь империи, но это означало бы формальный повод к вмешательству для остальных стран. Англичане бы высадили десант, французы ударили с юга, а испанцы в очередной раз попробовали бы повлиять на статус-кво в Италии. Новая война никому не нужна, потому что совсем недавно отгремела Прагматическая война, после которой ещё никто толком не оправился.

Никому не нужна новая война, но соблазна вмешаться это не отменяет.

А вот если англичане или французы влезут в схватку шлезвигцев и шведов с датчанами — это совершенно другая ситуация. Тогда империя может нанести ответный удар, законный и обоснованный.

«Все эти попытки сохранить лицо выглядят комически», — подумала Зозим, наблюдая за передвижением сил противника. — «И так всем понятно, что Шлезвиг просто так оставлять нельзя, но нет, соблюдают какие-то на ходу придуманные формальности, от которых бы с удовольствием отказались, не будь мира после войны».

Формальности в политике возникли не на пустом месте. Кончится война и придётся жить в мире с недавними врагами. И чем больше ты нарушил установленных правил, тем сложнее будет налаживать взаимоотношения. Вот и англичане не хотят «слишком вероломно нападать», хотя император бы не остановился ни перед чем, подвернись ему такая возможность.

«Император не думал, как он будет дальше взаимодействовать с побеждёнными врагами», — осознала Зозим. — «Он гнул всех через колено и с ним считались. Потому что он был по-настоящему силён».

Если ты представляешь собой заведомо необоримую силу, то с тобой будут считаться.

«Древние римляне называли свою власть империем», — продолжила размышлять Зозим. — «Империй — это право командовать в их обществе. Его нельзя было завоевать — им наделяли».

Концепция империя была заложена в основу устройства общества в Швеции, где Сенат назначался народом в ходе открытого голосования, а затем назначал Магистрат. У народа власть над Сенатом, а у того — над Магистратом. Всем известно, кто и за кого голосовал. Ранее предлагалось сделать тайное голосование, чтобы люди не боялись преследования за свой выбор. Но император рассмеялся в тот момент.

«Если ты боишься нести ответственность за такую важную вещь, как выбор сенатора, то тебе даже лопату нельзя доверять», — вспомнила Зозим слова императора.

Тайное голосование открывало широкий простор для фальсификации, поэтому было запрещено для применения в любой сфере. На стенах в холлах избирательных участков в течение всего периода деятельности избранного Сената висят списки всех проголосовавших и кто за кого голосовал. Доступ к архиву с подробными результатами голосования может получить любой гражданин. Если человек дружит с математикой, то он легко сможет самостоятельно подсчитать итоги, проверить формулу расчёта и самолично удостовериться, что народ не был обманут. В случае обнаружения и доказательства подлога избирательный участок подвергается аресту и следствию до выяснения всех виновных. Работа нервная, рискованная, но хорошо оплачивается и в каком-то смысле почётна.

Зозим уже давно констатировала, что система рабочая, а возможные недостатки её уже устранены эдиктами и поправками императора. Он будто бы знал, как должна работать эта демократия…

Карлице пришлось отвлечься от тягостных воспоминаний о своём господине и вернуться к готовящейся драме.

Войска постепенно сближались. Вчера пришли сведения о командире датчан: это был Карл I Гессен-Филипстальский, дважды разбитый императором. Он не извлёк ценного урока из прошлого: разбивал его не лично император, применивший тогда очень примитивную тактику, основанную на превосходстве его войск. Его разбили легионеры, физически истребившие датских солдат. И императора здесь нет, но есть его легионы.

«Ничем хорошим для датчан это не закончится», — мысленно улыбнулась Зозим.

Заработала артиллерия. Штаб-капитан Вебер командовал легионами с соседнего холма. Он решил начать с уничтожения вражеских артиллерийских позиций.

Как известно, хлоратитная взрывчатка вдвое мощнее чёрного пороха. Эта информация ранее была полезна только для производителей бомб, увеличивших мощность подрыва и дальность разлёта осколков, но с недавних пор всё изменилось.

Инициативная группа учёных-оружейников сумела создать полноценный казнозарядный образец пушки. Нет, до этого подобные образцы делались, но была причина, по которой они не принимались на вооружение — их казна не могла выдержать хлоратитный инициирующий заряд. Поэтому долгое время на вооружении стояли дульнозарядные пушки, уступающие казнозарядным в скорострельности, но превосходящие их в дальности стрельбы. С чёрным порохом в качестве инициирующего заряда пушки стреляли втрое хуже, чем со специальным пусковым хлоратитом. Но казённая зарядка была слишком соблазнительной, чтобы отказаться от неё просто так.

В итоге, после томительных многолетних испытаний и заходов в тупик, шлезвигский учёный Владимир Берёзин разработал свою версию казны для орудия, названную «Б-1», в честь создателя. Суть механизма заключалась в винтовом запирании казённика, но, в отличие от предыдущих попыток, Берёзин сделал расширительную камеру в основании, что позволяло распределить давление расширяющихся газов на большую площадь. И если снаряду уже всё равно, что будет дальше, он летит в один конец, то вот снижение нагрузки на казённую часть позволило увеличить ресурс казнозарядных орудий на 30 %, сравняв его с дульнозарядными, которые тоже страдают от мощного метательного заряда. Затем Зозим лично подписала указ начинать производство и вот на вооружении их войск есть две тысячи казнозарядных пушек, семьсот пятьдесят которых находятся на этом заснеженном поле.

Пушки официально способны достать противника на дистанции до трёх километров, но это было в прошлую войну. Сейчас Зозим может поразить любой из командных штабов противника, то есть её пушки прицельно бьют на дистанцию до четырёх километров. Противники тоже умеют считать, но не знают о возросшей дальности. Впрочем, Вебер приберёг уничтожение командования на середину битвы. К тому же, есть мнение, что противник допускает такую возможность. Поэтому никаких командиров там, скорее всего, нет. Так или иначе, но снарядов они сегодня жалеть не будут.

Любопытным также было изменение военной мысли. Датчане использовали тактику рассыпного строя и атакующих колонн, естественным образом выработанную в Европе в ходе столкновений с легионами Шлезвига. Это позволяет сократить потери в ходе сближения и навязать противнику жестокий ближний бой, в котором атакующие колонны имеют максимальное преимущество.

Вебер же использовал тактику стрелковых цепей с использованием лёгкой артиллерии. Эта артиллерия не учитывается в общих реестрах в качестве артиллерийских орудий, в основном ввиду маломощности. Но это не значит, что эти орудия, установленные в штате по тридцать единиц на когорту, не вносят весомый вклад в огневую мощь.

Легкая артиллерия представлена в виде пушки калибром 60 миллиметров, весящей сто пятьдесят килограмм, оснащённой колесами и стреляющей картечью. Тащить их не очень тяжело, поэтому они почти не снижают мобильности, при этом давая ошеломительную мощность огня.

Император в своих инструкциях подчёркивал, что эти орудия являются временным решением до разработки скорострельных образцов вооружения.

«Началось», — увидела Зозим начало перестрелки.

Стрелковые цепи легионеров остановились и открыли интенсивный огонь.

Штокмар модель.4 действительно меняют ход военной мысли: легионеры стреляют быстро, гораздо быстрее, чем стрелки датчан, это буквально бросается в глаза.

При этом точность их сохраняется на высоком уровне.

Вот прошло полчаса перестрелки, а датских штуцерников уже практически нет.

Артиллерия ведёт свою дуэль, потому что датчане имеют на вооружении дульнозарядную артиллерию дальнобойностью не хуже, но у неё совершенно нет времени на какую-то там пехоту. Они ведут войну со шлезвигскими артиллерийскими позициями и времени совсем нет.

Но этого нельзя сказать про гаубицы, расположенные за высокими редутами, надёжно защищающими их от артиллерийского огня. Двое суток легионеры копали и готовили эти позиции, поэтому можно было не опасаться, что гаубицы слишком быстро выйдут из строя.

Бомбы взрывались в атакующих колоннах датчан, их выкашивали меткие легионерские пули. Всем было понятно, что датчане готовились, но явно недостаточно.

Эквиты поскакали встречать вражескую кавалерию, двинувшуюся по левому флангу. У них тоже своя война. Смертность среди всадников всегда была высока, поэтому их оснастили тяжёлой бронёй, что хоть и не сильно, но повышает их шансы на выживание.

Среди легионеров ходит молва, что быть эквитом — это верная смерть. Зозим считала, что молва не ошибается.

Карл Фридрих стоит на башенке и испуганно смотрит на происходящее. Ему отчётливо видно, как тысячи людей умирают в грохоте взрывов и под свистом пуль. Ужасная картина, но он должен через это пройти, потому что уже завтра стартует пропагандистская кампания о военных успехах брата покойного императора.

Никаких неожиданностей на поле боя не видится: датчан встретили, как полагается, по современной военной науке.

Зозим стояла и смотрела на происходящее со смешанными чувствами. С одной стороны она очень давно хотела увидеть такое, ведь она неоднократно слышала восторженные возгласы общества о победах императора, но с другой стороны, она думала, что это будет выглядеть как-то… иначе.

Ауры героизма не чувствуется вообще. Она видит цепочку раненых и мёртвых легионеров на носилках, их уносят в госпиталь или на площадку для убитых, причём маршрут носильщиков иногда меняется по ходу движения. Из госпиталя доносятся крики, а площадка уже имеет четыре ряда из трупов. Где здесь героизм?

Датчане же оставляют раненых и мёртвых на поле, лишь изредка кого-то уносят в тыл. Самое дикое, что видит Зозим в подзорную трубу — это безногие или безрукие окровавленные солдаты, пытающиеся ползти куда-то. Их не спрашивали, когда набирали в датскую армию, они по большому счёту не виноваты в том, что оказались на поле боя. Убивать их — это тоже не героизм.

Легионеры все до одного являются существами непричастными. Зозим точно знала, что легионеров при вербовке вообще никто не спрашивал. Их похищали и обманывали. Не оставляли выбора.

И пусть император дал им отличные условия для существования, достойную оплату и право на безбедную старость по увольнению в запас, но изначальная их вербовка была вещью нечестной. Они тоже не виноваты в том, что оказались здесь.

Карлица осознала для себя, что убивать непричастных людей на поле боя очень негероично. Весь этот кровавый ад — это будто чья-то ошибка. В войне, особенно с хорошей наблюдательной позиции, не видится ничего позитивного и хорошего.

«Здесь существа, не предназначенные богом для войны, ожесточённо убивают друг друга», — подумалось Зозим. — «Но остановить это можно только одним способом».

Ещё больше войны, больше жертв. До тех пор, пока враги не закончатся. А дальше уже можно жить в мире, в одном государстве. Священная Римская империя официально установила Вечный земской мир на своих землях. И пусть фактически он время от времени нарушался, но у большей части земель не было веских причин нарушать его по своему желанию. И это при том, что Священная Римская империя до недавних пор не была настоящим государством. А что будет в настоящем государстве?

«Заветная мечта императора… Нет, не мечта, а план», — подумала Зозим. — «Восстановление Римской республики — это отличная альтернатива современному хаосу».

Император никогда не делился с ней своими отдалёнными планами, но исходя из всех его действий, рассмотренных комплексно, было отчётливо видно, к чему он стремился. Швеция больше никогда не будет прежней, как и Шлезвиг. Граждане чувствуют себя именно гражданами, а не подданными. Прогресс не стоит на месте, развивается не только наука, но и социальные отношения. Мир невольно меняется, постепенно приближаясь к точке невозврата.

И если Зозим придётся инициировать уничтожение миллионов вражеских солдат ради светлого будущего, она не будет долго думать и взвешивать все «за» и «против». Потому что ей только сегодня стало кристально понятно, что стоит на кону.

Карл Фридрих на башенке отчего-то резко возбудился и начал активно махать флажками. Зозим поначалу не поняла, что он сигнализирует, но затем «вчиталась» в последовательность и резко развернула подзорную трубу на правый фланг.

А там из леса выбирались странные люди в белых одеждах.

Они ударили в правый фланг стрелковой цепи, чего явно не ждал Вебер.

Карл Фридрих отдал сигналы и две его когорты форсированным маршем помчались на перехват неожиданно появившегося противника.

«Белые одежды плохо видно на снегу», — подумала Зозим. — «Неожиданно».

На правом фланге стояли женские легионы. Капитаны их когорт не подкачали и перестроили формации для отражения удара, но в этот момент, наплевав на потери, поднялись залёгшие колонны датчан. Поднялись и бросились в атаку.

Вебера видно не было, но его реакция последовала незамедлительно: артиллеристы прекратили добивать вражеские пушки и переключились на вражеские атакующие колонны. Правда, поздновато, так как ничто не помешает им продавить правый фланг, а это уже грозит серьёзными угрозами.

Тем временем Карл Фридрих не прекращал размахивать флажками, умудрившись, исключительно сигналами, взять под своё управление пять когорт женских легионов.

Две вспомогательные когорты спешили, как могли и успели к столкновению с силами противника.

Завязалась ожесточённая перестрелка. Женские когорты выкатили вперёд легкие орудия и смели первые несколько рядов формации датчан.

Карл Фридрих же решил, что перестрелка — это слишком медленно. Зозим увидела изумлённое лицо капитана вспомогательной когорты, разобравшего сигнал от мальчика.

Обсуждать приказы в легионе запрещено, тем более приказы формального главнокомандующего.

Легионеры примкнули штыки и бросились в ближний бой.

Завязалась схватка. Но там не было ничего интересного.

Зозим направила подзорную трубу на подконтрольные Карлу Фридриху женские когорты, перестроившиеся в плотный классический строй и ощетинившиеся штыками.

На них шло примерно восемь тысяч злых датчан, решительно настроенных смести неприятеля.

И тут из строя пяти когорт вперёд выехали легкие орудия, начавшие вести интенсивный огонь.

Формация датчан поглощала крупную картечь, оставляя за собой окровавленные трупы, но продолжая наступать.

Две вспомогательные когорты прекратили добивание «белых» и, повинуясь сигналу Карла Фридриха, бросились вперёд, параллельно курсу наступающих противников.

Мальчика хорошо учили, но ход был слишком очевидным и топорным, он не должен сработать.

Но Зозим, сведущая в тактике, с удивлением обнаружила, что командующий датчанами не сделал для противодействия очевидному обходу вообще ничего.

Когорты Карла Фридриха обошли врезавшихся в строй женских когорт датчан и, после резкого разворота, ударили им в тыл. Либо мальчик очень везучий, либо разглядел какие-то скрытые возможности, невидимые для Зозим и Вебера.

Фланговый удар атакующих колонн был провален. Датчане рассеялись и быстро умерли. Часть их закололи легионеры сборного женского легиона, а часть расстреляли и закололи две когорты I-го легиона.

На остальных участках, после такого очевидного для всех провала фланговой атаки, датчане начали проседать. Перестрелка закончилась их поражением, так как Вебер и другие штаб-капитаны были правы: пусть винтовка с цепным магазином позволит выстрелить хоть двадцать раз, но дальше-то что? А вот винтовка Штокмара с крановым затвором позволит стрелять со стабильной, пусть и несколько низкой, скорострельностью на протяжении всего боя. И эта битва показала, что будущее за винтовкой Штокмара.

Эквиты на левом фланге, при поддержке артиллерии, сумели одолеть вдвое превосходящего их противника. Кавалерии у Шлезвига всегда было мало, в основном из-за отсутствия достаточно больших конезаводов, а также из-за ограниченной эффективности применения кавалерии в бою. Вот и сегодня она была нужна для того, чтобы блокировать вражескую кавалерию и потом, по возможности, обходить противника.

Основную часть вражеских кавалеристов убила шрапнель, идеально подходящая для такого, меньшую часть убили эквиты, а остальные конники бежали. Не отступили на перегруппировку, а панически бежали. В легионе их за такое ждала бы смерть.

Бой подходил к концу.

Датчане уже были разбиты, причём даже понимали это. Зозим внесла правку в директивы легионерам перед битвой: пленных надо брать.

Пленных с Ганноверской кампании императора Зозим использовала в хозяйственных работах, а затем направила в тренировочный лагерь «Нёр», где они сейчас проходят легионерскую подготовку. С датчанами можно сделать то же самое. Какое-то понятие дисциплины у них есть, а условия службы в легионе гораздо лучше, чем у датского короля.

Через пару-тройку лет у Зозим будут дополнительные легионы, причём без ущерба, причиняемого призывом экономике.

Карл Фридрих, стоящий на башенке, продолжал отдавать команды подчинённым когортам и тем самым более эффективно добивать отступающих противников.

Сегодня произошло две неожиданности: хорошо себя показали не только женские легионы, но и малолетний Карл Фридрих.

//Российская империя, г. Астрахань, 19 июля 1747 года//

*Персона*

«Не поѣду на Кавказъ, нельзя мнѣ туда» — написал Таргус. — «Сами ѣзжайте».

— Грит, нету дороги ему на Кавказ, — прочитал Семён.

— Ты бы поехал, Тарас, — посмотрел на него испытующе Павел. — Царские сыскари жития тебе не дадут. Загонят как волка.

Таргус отрицательно покачал головой.

Бездна запрещает двигаться на Кавказ, где у него влияние и власть. Даже оттуда он может надиктовать такого, что много у кого появятся большие проблемы. Особенно у англичан, чей хвост он отчётливо видел в заговоре.

«Аф Лингрен, сукин сын…» — подумал Таргус раздражённо.

— Тогда мы собираемся, — вздохнул Дерынин. — На Кавказ поедем, пока не спохватились о дознавателе.

Таргус вытащил из внутреннего нагрудного кармана кошель и передал казаку. Тот недоуменно принял его, а затем раскрыл.

— Тут же рубли! — воскликнул Павел. — Ты почто мне такие деньги даёшь?

Таргус пожал плечами. Ему такое состояние было не нужно, тем более, что это всё с дознавателя, носившего в своём портфеле серьёзные деньги. Даже отдавая около ста рублей в серебре, себе он оставлял около четырёхсот.

«Оружiя возмите», — написал Таргус следующее сообщение.

— Мушкеты, грит, забрать надо, — заулыбался Семён после прочтения сообщения.

Он решил, что револьверные винтовки ему не нужны, поэтому пусть хоть чем-то помогут в пути этим казакам, на ровном месте попавшим в неприятную ситуацию.

К тому же эти винтовки оказались из одной партии, османской, то есть изрядно попользованные, с почти изошедшим ресурсом стволов. Страшно представить, сколько им пришлось пережить, прежде чем они оказались в России. По хорошему надо было взять пару штук и отправить в Шлезвигский исторический музей, но сейчас не та ситуация.

Они вышли на улицу.

Таргус дождался, пока не нуждающийся в повторной просьбе Павел возьмёт винтовки.

Далее он показал несколько раз процедуру перезарядки револьверных винтовок. Методика интуитивно понятна для любого, кто когда-либо имел дело с огнестрельным оружием. Ударно-кремнёвый замок, полочки для пороха — старьё, но с револьверным барабаном. Иного османам и не продавали.

— Будь с Богом, Тарас, — попрощался Дерынин.

Казак со своим братом убыли собирать родню, а Таргус поехал прочь из Астрахани, чтобы за световой день убраться как можно дальше.

На бронекарете он ехать не стал, ибо медленно, решил взять своего коня.

«Снѣдь долгохранимую продай», — написал он, вернувшись в корчму и положив на стойку две монеты.

— На сколько дней надобно? — поинтересовался Яшкин.

Таргус показал пять пальцев.

— Сейчас соберу, — кивнул корчмарь и исчез в подсобке.

Спустя несколько минут Таргус получил пятнадцать килограмм провианта и тридцать две копейки сдачи.

Медлить было нельзя, поэтому он погрузил провиант на коня и поскакал прочь из города. Его путь лежал на север.

Бездна запретила ему двигаться на юго-запад, фактически запретила оставаться в Астрахани, но не давала никаких направлений к движению, поэтому он поехал на север.

//Российская империя, г. Саратов, 27 июля 1747 года//

*Персона*

Таргус скакал всё доступное время, делая короткие остановки на отдых.

По пути встретилось несколько караванов в Астрахань, но Таргус с ними не пересекался, решив ограничивать любые контакты на пути следования.

Целью его был Саратов. Этот небольшой город являлся перспективным местом для рывка на Запад, чтобы попасть в Москву, до которой оттуда пусть и далековато, но всё равно ближе, чем от Астрахани.

И пусть у Бездны какие-то свои планы на него, но есть шанс, что он таким образом сможет плавно, пядь за пядью, приближаться к возвращению в Шлезвиг.

В город он заехал утром. И первое, что ему бросилось в глаза, было разгромом. На улицах валялись трупы, мешки, рассыпанное зерно, разбитые бочки из-под вина, а также стояли брошенные телеги без лошадей. Похоже, что город, как оно бывало не раз, подвергся грабежу. Но это точно не калмыки, которым, в связи с кризисом власти, не досуг.

«Казахи?» — подумал Таргус. — «Нет, далековато и слишком рискованно для них. Слишком много сторожевых крепостей на обратном пути».

Кочевники, может, диковаты местами, но уж точно не тупые. Даже крымские татары, когда дело запахло авиационным керосином, пытались «пойти под его руку» во время покорения Крыма. Но тогда было уже поздно, он на их счёт всё давно решил. То есть умение подстраиваться под обстановку у кочевников есть, поэтому нельзя отказывать им в логике. Это точно не казахи.

По всей видимости, погром происходил вчера ночью, поэтому никаких враждебных кочевников в городе уже не должно быть.

Приготовив револьвер, Таргус аккуратно поехал по улице на Астрахань. Что-то подозрительно тихо…

Когда он проехал мимо небольшого саманного дома с соломенной крышей, то услышал женский вой. Разбираться, в чём там дело, он, разумеется, не стал. И так всё понятно.

Выехав на главную площадь, он начал до кое-чего доходить…

Показалось ему, что всё население этого небольшого города собралось здесь и решало судьбу некой группы одетых лишь в исподнее лиц, размещённых на эшафоте при вооружённом охранении.

Люди молча смотрели на какого-то парня в дорогой одежде и, почему-то, золотой короной на голове, который читал что-то с листа пергамента.

—… от имени своего Императарскага Величиства, павелеваю! — парень опустил пергамент. — Казнить всех вераломных мятежникав!

Толпа очень неуверенно ответила парой возгласов одобрения.

— Привести пригавор в испале… испалнение! — продолжил парень и лично дёрнул за рычаг.

Стоящие на эшафоте «мятежники» провалились в открывшиеся люки. Это таргусова придумка, которую весь мир освоил быстрее, чем пулю Несслера.

В открываемом люке на эшафоте, впервые внедрённом в Шлезвиге, таилась бездушная прагматика: Следственный Комитет ловил преступников быстро, ибо их тогда по курфюршеству водилось в изобилии, вину доказывали чётко и быстро, а по старому уголовному кодексу за большую часть преступлений полагалась смертная казнь. Душить уголовников петлёй было контрпродуктивно, так как это минимум пять-шесть минут дрыганий и борьбы за жизнь, а потом ещё и куча дерьма вперемешку с ссаниной, прямо на эшафот. Неэстетично, неприятно, без уважения к зрителям.

Механизм открытия люка был простейшим, но зато как сокращал время! Дёргаешь за рычаг, петля ломает преступнику шею, он гадит и ссыт в специально размещённую внизу ёмкость, содержимое которой на исходе рабочего дня выливают в канализацию — практично, быстро, экономно! И нет, Таргус никогда лично не «марал руки» в деле исполнения казней. Есть специальные люди. Зачем отнимать их хлеб?

Таргус тем временем «припарковал» коня у ближайшего столба и уверенно присоединился к толпе.

—… молва ходитъ, якобы, Пётр-то наш не настоящий, — услышал он.

—… слыхивал, да, жёсткий был, но чтобы лично вот так…

—… и говор у него больно нашенский… Ымператор-то немцем был, стало быть, не может по-нашенски…

—… токмо назад мне дороги нет, я купца Петрова вчера, того…

—… да пущай ненастоящий, зато бояр этих мы всех…

—… ох, Господи прасти…

Даже из таких обрывков разговоров складывалась предельно ясная картина. Тот пентюх в короне — это типа император Пётр III. Процентное содержание непроходимых тупиц среди населения, как правило, низкое, большая часть хоть что-то, но соображает, поэтому особо никто в самозванца не верит.

Ну и, как всегда, вступает в дело корыстный момент и страх ответственности. Если восстание в городе произошло на днях, то участники только сейчас отходят от кровавого угара и начинают потихоньку осознавать, что натворили. Кому-то действительно назад дороги уже нет, а кто-то в скором времени закроется дома и будет томительно пережидать тяжёлые времена.

Таргусу здесь делать нечего, нужно просто купить провианта и дёргать дальше на Запад.

«Мятежники» перестали дрыгать ногами, повиснув на балке как странные фрукты с белыми шкурками.

— Свершилась правасудие! — провозгласил галимый Лжепётр. — Вазрадуйтесь, подданные маи!

Таргус мысленно усмехнулся. Но толпа на площади думала не совсем о правосудии. То есть о правосудии, но не к уже мёртвым «мятежникам», а к себе. Что будет с ними, если придут войска императрицы? Простят ли им купцов, ограбленных и убитых прошлой ночью? Как они воспримут то, что зерно из амбаров растаскивали всем городом? Что же теперь будет?

Поняв, что представление закончено, Таргус направился к ближайшей корчме. Она должна считаться элитной у местных, раз стоит на главной городской площади.

За Таргусом потянулись и другие мужики, чтобы «с пользой» потратить вчерашнюю выручку. Пропить, если точнее.

Показав жестами, что нем, Таргус написал в блокноте запрос провианта на пять суток.

Рассчитывать на случайные деревни, где можно будет пополнить запасы, Таргус посчитал неразумным. Фортуна — это не та богиня, на которую стоит полагаться серьёзным людям. Всё должно быть продумано заранее, а на любые её усмешки нужно иметь как минимум два запасных плана, а лучше три или четыре. Без фанатизма, разумеется. Фанатичные параноики готовятся вообще ко всему и не преуспевают нигде, а разумные люди оценивают вероятности. Какова вероятность того, что по пути в Москву будет встречен огнедышащий дракон? А какова вероятность встретить деревню, поражённую холерой? Первое — маловероятно, а вот второе — весьма реалистично.

Про холеру в этих краях Таргус услышал ещё в Астрахани, из бесед путников в постоялом дворе.

Правда, это легко может оказаться чем-то другим, потому что с нынешним уровнем образования люди зачастую принимают вещи не за то, чем они являются.

Расплатившись с молчаливым корчмарём, Таргус вышел на улицу и начал размещать провиант по седельным сумкам.

Конь его устал, но из-за происходящих в Саратове мутных событий, оставаться здесь надолго нельзя. В идеале будет убраться отсюда как можно быстрее…

Но тут дневник в кармане нагрелся. Таргусу не оставалось ничего иного, кроме как с усталым вздохом вытащить его.

Задание: Прибыть в деревню Малыковку и находиться там в течение пяти суток

Награда за выполнение: 10×60 миллиметров патроны к винтовке Штокмар модель.3

Наказание за провал: Реверс

Таргус вернулся в корчму и встал у стойки. Корчмарь, всё ещё крепкий мужик лет шестидесяти, уставился на него ожидающе.

«Деревня Малыковка въ какую сторону?» — написал Таргус.

— Сто тридцать вёрст на запад, ровно вдоль Волги-реки, — ответил корчмарь. — Только там нет ни шиша, рыба и… всё.

Кивнув, Таргус развернулся и направился к выходу.

— Слушай, раз в Малыковку едешь… — спохватился корчмарь. — Весточку в Воскресенское не передашь?

Таргус повернулся к мужику.

— Письмецо надо брату моему передать, — корчмарь вытащил из-под стойки самодельный конверт. — Удружи?

«Точно по пути?» — написал он в дневнике.

— Мимо не проедешь, если вдоль Волги будешь держаться, — заулыбался корчмарь. — Уже два года брата не видел, писаря попросил письмо справить…

«Какъ брата звать?» — написал Таргус.

— Трофим Селёдкин, — ответил корчмарь. — Живёт на въезде в Воскресенское.

Таргус принял письмо, откланялся и пошёл на выход.

Доставка письма его не обременит. К тому же, если все эти путешествия станут достоянием общественности, корчмарь сможет похвастаться, что лично отправлял царя с письмом к брату.

Таргус бы много заплатил за то, чтобы написать хотя бы одно письмо родным. Отец бы обязательно держался холодно, не показывая эмоций на публику. Потому что недостойно истинного римлянина. Но в душе был бы рад, Таргус чувствовал это. Мать бы эмоций не скрывала, потому что являлась одним из немногих в бесконечности миров, кто любил его от начала и до конца. Братья… С братьями он поддерживал хорошие отношения, но только до тех пор, пока не подвергся курсу психокоррекции. Он вообще после этого разорвал со всеми всяческие контакты. Альтер эго считало привязанности слабостью.

В чём-то эта версия Таргуса Виридиана была права. Привязанности делают тебя уязвимее. Но это не значит, что надо разрывать все контакты и не поддерживать никаких отношений ни с кем. Одному трудно…

Таргус покинул Саратов, потому что чувствовал, что скоро «начнётся». Стихийные бунты начинаются и заканчиваются одинаково: сначала все рады, людям кажется, что теперь-то они наконец что-то решают и пора показать всем и всё. А вот где-то в середине, то есть, в случае с мятежным Саратовым, сейчас, почти ко всем приходит осознание, что что-то идёт не так и все эти активные действия с громкими заявлениями практически ни к чему не ведут. Народные вожаки, если уж сумели возвыситься над толпой, тонко чувствуют такие моменты и быстро находят «виноватых». Сегодня вот казнили «мятежников», а завтра начнут искать «подозрительных». И Таргус являл собой идеальную кандидатуру для неизбежного в ближайшее время террора.

Надо ехать в эту непонятную Малыковку и залечь там на дно на ближайшие пять суток.

//Королевство Дания, г. Фредерисия, центр, 7 января 1748 года//

Дева- легионер Мариастелла Джемини перезарядила винтовку, прицелилась и произвела выстрел.

Снова открыть затвор, отвернуть голову от облачка порохового дыма, дунуть в казну, чтобы избавиться от не прогоревшей патронной бумаги, а затем заслать новый патрон и вставить капсюль. Взведение курка — можно стрелять.

Предыдущая её жертва заползла за угол дома и отдавала там Богу душу.

Городские бои шли уже вторые сутки. Напряжённо, томительно. Потери в сводном легионе высокие, но не выше, чем в I-ом «Фиделис».

В них никто не верил. В глазах высшего командования Стелла видела скептицизм, но его как водой смыло после первого серьёзного боя. Они доказали, что физические кондиции — это не решающий фактор. Когда у тебя есть надёжная винтовка и длинный штык на ней, не слишком важно, есть у тебя яйца или нет.

Датчане не собирались сдаваться, ведь у них ещё есть норвежская армия и ещё какие-то союзники.

Штурмом города руководил Его Императорское Высочество Карл Фридрих, маленький полководец, спасший их подразделение во время генерального сражения с датчанами. Стелла стояла в день битвы в первых рядах первой когорты и уже готовилась достойно принять смерть, когда их маленький генерал нанёс свой удар двумя когортами I-го легиона.

Скажи кто-то Стелле пару лет назад, что в 1748 году она будет биться в первых рядах грозных легионов легендарного императора Карла Петера I, а не ждать, пока отец устроит её, повыгоднее для себя, замуж за какого-нибудь средней руки приказчика, она бы лишь скорбно улыбнулась.

Но год назад во Флоренцию прибыли какие-то люди, оказавшиеся в итоге вербовщиками, и заплатили отцу серьёзные деньги за то, что он отдаст Стеллу в Шлезвиг, в армию. Он бы никогда не согласился на такое, если бы не был очень жадным. Вербовщики, узнав, что Стелла в свои семнадцать лет хорошо владеет латынью и даже умеет читать и писать на ней, заплатили за неё двести рейхсталеров, то есть около ста семидесяти скудо.

«Это огромные деньги», — подумала Стелла. — «Хватит, чтобы Леон отучился на скульптора».

Далее она заколола штыком выползшего из руин здания датского недобитка.

— Сбор, — хлопнула Стеллу по наплечнику декан Монтойя.

Стелла кивнула и направилась вслед за деканом.

— Барышни! — оскалил белоснежные зубы центурион Гейдрих. — Хорошо поработали! Но это ещё не всё! Даны до сих пор не поняли, что это больше не их город, поэтому продолжают сидеть в укреплённом доме в квадрате А21! Артиллерия дом не берёт, эти ублюдки уже благополучно пережили целых три артобстрела! Надо подкатить к ним поближе несколько орудий и спалить к чертям спецбоеприпасом! Есть добровольцы?!

Спецбоеприпас — это зажигательные снаряды к лёгким орудиям. Злые штуки, непредсказуемые. Нередки разрывы в стволе, что чревато гибелью или тяжёлыми увечьями для обслуги. Рискованное дело, но Стелле надо было показать себя. Она уже давно намерена войти в личную охрану маленького Карла Фридриха. Конкурс среди первой когорты уже объявлен, поэтому пара лишних баллов не повредит…

— Я, центурион! — вышла вперёд Стелла.

— Почему-то не сомневался, легионер Джемини! — усмехнулся центурион Гейдрих. — Ещё кто-то?!

Дурной пример заразителен, к тому же, не одна Стелла хочет подняться вверх по карьерной лестнице.

В итоге набралось двадцать человек.

— Берите осадные щиты! — дал команду центурион. — Если не обосрётесь и не передохнете бесславно, то будьте уверены, подам вас всех на Третьего Мужика!

Медаль Мужества, среди легионеров именуемая просто «Мужиком» — низшая легионерская награда. Имеет три степени. Несколько девиц уже умудрились получить по третьей степени во время генерального сражения, но многие из них, вдобавок к медали, получили тяжёлые ранения. Тут же риск, конечно, есть, но всё может обойтись лёгким испугом.

Стелла получила свой осадный щит. Это десятикилограммовая пластина комбинированной стали, предназначенная для улавливания даже самых мощных пуль. Далеко такой не утащишь, но порой без него вообще никак.

Датчане пытались держать побережье, чтобы хоть как-то отсрочить захват города и позволить своим товарищам эвакуироваться в Миддельфарт, что на том берегу пролива Бельт. Они отчаянно дрались за каждый дом, но они так защищать фортификации не могут, как в тренировочном лагере «Диана» учат их брать.

Орудия были подготовлены, Стелла заняла место рядом с наводчиком, воткнув основание щита в специальное крепление на орудии. В её щит воткнула основание своего щита декан Монтойя, а в её следующий и так далее.

Девы-легионеры сформировали вокруг орудий полусферы из щитов и начали продвижение к неприятному дому, решившему биться до конца.

На цокольном этаже крепкого дома располагалась артиллерия, картечью смывающая любых нападающих, но есть надежда, что наводчик не сплохует и сумеет вовремя засандалить в окошко зажигательный снаряд.

Триста метров. По щитам защёлкали свинцовые шарики. Кто-то болезненно вскрикнул, декан Монтойя смачно припечатала противников очень жестоким матом, но вроде бы ранение несерьёзное и никто из строя не выбывает.

Наводчик, неизвестная дева в артиллерийской форме, постучала по наплечнику декана.

— Стоять, — сказала она.

Легионеры синхронно остановились.

Покрутив винты наведения, дева-артиллерист произвела выстрел, засадив снаряд аккурат в крайнее правое окошко цоколя. Внутри пыхнула вспышка, но за этим последовала незамедлительная реакция в виде картечного залпа на предельной дистанции. Тяжёлые свинцовые шарики с силой шарахнули по щитам. Настолько сильно, что у Стеллы отсушило руку.

— Ещё давай! — распорядилась декан Монтойя.

— Не стони под руку, — отмахнулась от неё дева-артиллерист. — Сейчас будет.

Легионерское воспитание превратило их в людей грубых, но конкретных. Вновь грохнуло орудие, в нос Стеллы ударило резкой пороховой вонью. Запах, однажды учуяв который, больше не спутаешь ни с чем. Стелла даже не могла привести аналогию этому запаху. Порох пах… порохом.

Вторая «зажигалка» врезалась в карниз над цокольным окошком. Зажигательная смесь бесполезно разлилась по клумбе, не нанеся никакого урона противнику.

— Вперёд! — распорядилась дева-артиллерист.

Формация медленно тронулась.

Тем временем из окон продолжали палить датчане, торопливо, отчаянно.

Второй отряд с орудием тоже делал определённые успехи: они уже выжгли цоколь и переключились к обстрелу бойниц. Если им удастся подавить стрелков картечью, то будет создана возможность для штурма.

— Снаряд сюда, йоп твою мать! — прорычала дева-артиллерист, а затем повернулась назад. — Где эта мандавошка?!

На вид ей лет двадцать шесть, но ругается как портовая шлюха.

Стелла тоже повернула голову и увидела, что заряжающий лежит с пробитым черепом в четырёх метрах позади.

— Сука, твою мать! — процедила дева-артиллерист. — Ты! Слетай за снарядами!

Последнее относилось к Стелле. На декана переть эта наглая манда поостереглась, но легионеры точно находятся ниже неё в иерархии легиона.

Стелла не привыкла обсуждать приказы, поэтому, отпустив щит, помчалась к ящику со снарядами, захваченному мёртвой девой-заряжающим с собой.

Что-то опасно прожужжало рядом с головой, но Стелла не думала об этом. Она быстро схватила ящик за тросик и бросилась назад, под щиты.

— Маладцом! — неприятно улыбнулась дева-артиллерист. — Теперь ты заряжающий! Подавай по сигналу! Сейчас!

Стелла подала снаряд. Дева-артиллерист приникла к прицелу, прошептала неразборчивый мат и дёрнула за тросик, по капсюлю ударил боёк и снаряд улетел прямиком в окно цоколя. Но это не помешало артиллеристам противника выстрелить ещё раз, но уже ядром.

Левый фланг их формации сильно качнуло, а на Стеллу брызнула кровь. Они потеряли трёх дев-легионеров.

— Ох, меня сегодня точно трахнут в жопу! — раздосадованно констатировала дева-артиллерист, но затем вновь заулыбалась. — Ну да, давно не было! Снаряд!

Стелла подала снаряд, который не замедлил отправиться в сторону противника.

— Чего-то нихрена не помогает, — произнесла дева-артиллерист. — Картечь дай!

Снаряды в ящике крепились в пазы, в каждом по две штуки. И каждый паз поочерёдно помечен «КС» и «ЗС».

— Вот сейчас-то мы и посмотрим, кто там такой… — начала дева-артиллерист.

С крыши здания кто-то выстрелил из ручной мортиры. Стелла видела приближение чугунного шарика с очень коротким фитилём. Рефлексы сработали, она легла очень близко к щитам. Дева-артиллерист тоже, но, в отличие от Стеллы, на ней не было легионерской брони.

Чугунная сфера взорвалась, осыпав всё пространство за щитами осколками. Стелла поднялась и сразу же увидела, что дева-артиллерист получила несколько ранений в левую руку.

— Ой-ой, дальше без меня, — выплюнув землю, сообщила эта наглая манда.

— Стрелять-то ты можешь! — покачала головой декан Монтойя.

— А вот и нет! — запротестовала дева-артиллерист. — Для стрельбы нужны обе лапки! Эй ты, заряжающий! Вот в этот прицел смотришь, там крест нарисован! Наводишь на того, кого хочешь убить и стреляешь. Вот этот винт крутит вверх и вниз, а этот по сторонам. Дальше разберёшься. Эй, сучки неблагодарные! Может, кто-нибудь перевяжет раненого офицера?!

Слышала Стелла, что на артиллерийском полигоне девы-артиллеристы постепенно сходят с ума, но думала, что это байки.

Управление орудием оказалось не таким сложным, принципы действительно простые. Стелла навела орудие на нужное окошко, зарядила картечный снаряд, закрутила винт каморы и дёрнула за тросик.

— А капсюль кто вставит?! — возмутилась дева-артиллерист.

Её сейчас перевязывала дева-легионер, но по виду раны понятно, что ничего смертельного.

Капсюли обнаружились в коробочке, приваренной к лафету орудия. Стелла вставила капсюль, взвела затвор и дёрнула за тросик. Выстрел.

Картечь влетела как надо. Значит, не ошиблась она с прицелом. А это ведь не так сложно, как кажется…

— Ты, наверное, думаешь, что работёнка-то сущая синекура, да? — недобро оскалилась дева-артиллерист. — Попробуй с семисот метров так же засандалить, а не с двухсот семидесяти, а я на это посмотрю!

Они продолжили движение, но уже без девы-артиллериста, которую под прикрытием щитов отводили в тыл двое.

— Давай картечью по окнам первого, — приказала декан Монтойя. — Думаю, сейчас, когда подойдём достаточно близко, начнётся штурм. Я хочу быть в первых рядах.

Одну из дев-легионеров, сопровождавших раненую, подстрелили. Она упала на пыльную брусчатку, раскинув руки. По ней выстрелили ещё десяток раз, словно в отместку. Точно не жилец.

— Давай! — проорала декан.

В итоге за следующие полчаса Стелла отстреляла весь боекомплект, а потом они уже оказались слишком близко к зданию.

С пожарами защитники дома на набережной как-то справлялись, но вот картечь в бойницы убивала наверняка.

Загрохотала артиллерия. У Стеллы затряслись поджилки. Но нет, это были дымовые снаряды.

Они надёжно испортили всяческую видимость на улице, после чего в движение пошли штурмовые центурии.

«Надо пользоваться моментом!» — подумала Стелла, примыкая штык.

— Вперёд, девицы! — заорала декан и первой бросилась на приступ дома.

//Российская империя, с. Малыковка, 30 июля 1747 года//

*Персона*

Четыре часа назад, примерно в полдень, прошёл интенсивный дождь. Дорогу развезло.

Искомая деревня встретила его старыми деревянными срубами, грязной дорогой с лужами, крестьянами в простецкой одежде, мычанием скотины и собачьим лаем.

«Ну и дыра…» — подумал Таргус.

Воскресенское, куда он заезжал сутки назад, было не лучше, но тогда хотя бы не было грязи.

Письмо брату корчмаря Селёдкина Таргус передал, тот был очень рад весточке. Настолько, что накормил и напоил посланника. Это было очень удачно, так как у Таргуса уже в горле стояли чёрствый хлеб и круто просоленное мясо. Откланявшись, он продолжил путь. И в итоге оказался здесь…

Трактира или корчмы в городе не предусмотрено, поэтому актуальным стал вопрос ночлега.

— Ты кто таков? — неприветливо спросил его стоящий у забора старик.

Таргус спешился, привязал коня к забору и достал дневник.

Написав сообщение о наличии в этом поселении корчмы, он протянул дневник старику.

— Я грамоты не разумею, — отстранил старик дневник, после чего нахмурился. — А словами сказать? Иль это мне много чести?

Таргус вновь изобразил пантомиму, указав на шрам на лбу и горло, доступно дав понять, что он немой.

— А-а-а, так ты немко? (1) — понял старик. — Да-а-а, задал ты задачку… У нас грамотных-то в деревне нет!

«Как быть?» — подумал Таргус. — «Проклятье…»

Он достал серебряную монету и начал изображать как ест и спит.

— Ночлег с ядью (2) нужны? — догадался старик. — Откуда путь держишь?

«Эх…» — подумал Таргус раздражённо.

Его уже начали бесить местные, склонные задавать немому человеку вопросы, требующие вербального ответа.

— Прощения прошу, — осознал свою ошибку старик. — Ты с запада приехал, стало быть, из Саратова путь держишь?

Таргус кивнул.

— А здесь чего забыл? — задал следующий вопрос старик. — Тут у нас нет ни шиша, рыба и… всё.

Точно так же сказал корчмарь Селёдкин.

Таргус не только не мог развёрнуто ответить на вопрос, но и не хотел. Он пространно махнул рукой, дескать, не твоё дело, старик.

— Ладно, — что-то решил для себя старик. — Иди на майдан, там, справа от дома старосты есть изба корзинщика Агафонова, он на постой принимает.

Таргус благодарно кивнул, взял коня под уздцы и направился в указанном направлении.

— Иди с Богом, — напутствовал его зачем-то старик.

Существование Малыковки, по мнению Таргуса, было не особо оправдано: на том берегу Волги виднелись дымы другого поселения, причём там точно была церковь или что-то вроде того. Во всяком случае, отсюда можно было разглядеть башенку с чем-то похожим на колокола.

На деревенском майдане было немноголюдно: люди в такую погоду предпочитают сидеть дома. Но жизнь в таких домах — полное дерьмо. Нет, построены они хорошо и основательно, но топятся по-чёрному, что нивелирует любые качества домов. Такая же ситуация была в Шлезвиге, где часть особо бедных крестьян имела в своих лачугах курные печи.

Таргус досконально изучал вопрос и знал, что это не крестьяне такие дремучие и тупые, а обстоятельства очень жестокие и суровые. Курные печи позволяют экономить дрова, так как отсутствующий дымоход не поглощает тепло. Да, угарный газ совсем не укрепляет здоровье, но параллельно с этим позволяет коптить мясо, развешиваемое над очагом. Вроде как комбинация плюсов при одном «небольшом» минусе. Только вот крестьяне не знают, что высокая смертность младенцев во многом связана именно с этими курными печами. Ну и низкая продолжительность жизни крестьян тоже во многом обязана тоже им. Только вот экономия на дровах получается очень хорошей, поэтому крестьяне ни за что не откажутся от своих дедами завещанных печей-детоубийц.

С другой стороны, в этом есть какой-то свой, людоедский прагматизм: естественный отбор отсеивает самых слабых детей, поэтому русские крестьяне, несмотря на свою унылую и бедную жизнь, как правило, физически крепки и здоровы. Правда, примитивные условия жизни быстро доканывают их, поэтому умирают они очень рано.

В Шлезвиге ещё десять лет назад исчезла последняя курная печь, обусловив тем самым переход к современной и здоровой жизни. Пудлингование и развитие кирпичного производства позволили сооружать печи из железа и огнеупорных кирпичей, поэтому они топятся исключительно углём, сберегая тем самым шлезвигские леса. Централизованное водяное отопление станет доступно с развитием металлургии и тогда можно будет избавиться даже от угольной зависимости, но это дело далёкого будущего. Бессемеровский конвертер — это краеугольный камень, вокруг которого крутится судьба всей промышленности Шлезвига. Будет конвертер — будет будущее.

Он ведь не только поможет решить проблему острой нехватки металла, но и станет неоспоримым аргументом в экономической войне. Демпинг цен на высококачественную сталь уничтожит металлургические производства в других странах, что избавит Таргуса от необходимости их захватывать. Простое введение эмбарго на поставку стали в указанную страну — всё, их экономика со временем впадает в коллапс. Потому что соседи будут перепродавать им сталь с хорошо, если только двукратной наценкой.

Такие мысли приятны Таргусу, но неприятно то, что всё это зависит от учёных-металлургов Шлезвига. Сам Таргус в этом деле, как любит говорить Ломоносов — ни ухом, ни рылом.

— Ты кто таков? — вышел из найденного дома бородатый мужик.

Таргус вновь изобразил шараду.

— Немко, чтоль? — нахмурился мужик. — Ночлег нужен? Десять копеек.

Дороговато, но не до торга. Таргус растопырил пальцы правой руки, имея в виду, что будет гостить у мужика пять суток.

— Ладно-ладно, пять копеек, — неверно понял его мужик. — И питаться будешь как дорогой гость.

Таргус достал двадцать копеек и передал мужику.

— Аким Агафонов я, — представился мужик, приняв монеты. — Но здесь тридцать… А, не, двадцать пять копеек.

Таргус вновь показал пять пальцев, а затем указал на солнце.

— Пять дней, значит? — после паузы на арифметические вычисления, кивнул довольный Аким. — Проходи.

Войдя в избу, Таргус обнаружил у курной печи женщину, готовящую что-то в котелке, а также четверых детей.

— Агафья, сготовь чего-нибудь гостю, — велел Аким. — Он у нас пять дней гостевать-ночевать будет. Ванька!

— Да, батька? — поднял голову парень лет семнадцати.

— Ты на сеновале ночуешь, — сообщил ему Аким.

— Хорошо, батька, — покорно кивнул парень.

Таргус уселся за капитальный стол из толстых досок, качественно выструганный рубанком.

Доски тут делают совсем не циркулярной пилой, как оно сейчас принято в Шлезвиге, а очень даже ручным методом. Насколько знал Таргус техпроцесс, дело это трудоёмкое и неблагодарное. Обычно в конце зимы валили дерево, ошкуривали его, а затем клиньями распускали на заготовки для досок. После этого заготовки обрабатывали пилой или топором, формируя в первом приближении всем понятную и привычную доску. Далее заготовка доводилась до совершенства рубанком или тем же топором. Только в последнем случае работать должен был настоящий мастер топора, способный отрезать пролетающему мимо комару топором яйца. Ибо любое неверное движение на этом этапе обесценит весь проделанный до этого труд.

На обед была солянка без мяса. Пресновато, как на вкус Таргуса, но не до жиру.

Пообедав, Таргус начал думать, чем занять себя в эти пять суток.

В итоге решил проводить больше времени на свежем воздухе. Здоровье не казённое, нового он сам себе не выдаст. Нет на шлезвигских складах такого наименования…

Выйдя на задний двор, он обнаружил лавку со столом. Разложив там револьверы, он начал их чистку.

«Надо будет жиру где-нибудь приобрести», — отметил он, посмотрев на почти пустую банку. — «И вообще, пора задумываться о чём-то синтетическом».

Оружие, использующее дымный порох, нефтяными маслами чистить нельзя, так как нагар от чёрного пороха, в сочетании с нефтяными маслами, образует этакий смолообразный состав, вычищать который очень трудоёмко. С проблемой столкнулись на испытаниях новых смазок, решив использовать разные виды продуктов перегонки нефти в качестве средства для чистки оружия.

В Промзоне используют остаточные масла из перегонки нефти как смазку для узлов паровых машин, но специально их никто не производит. Это упущение Таргуса, решившего отложить вопрос до лучших времён, ведь остаточные масла закрывают потребность полностью. Но так будет не всегда.

И пусть оружие, вплоть до эпохи бездымного пороха, маслом не почистишь, но машины с каждым годом будут всё сложнее и сложнее, что повысит требования к смазке и охлаждению. Нельзя пускать такое важное направление на самотёк.

Сделав зарубку на память, он продолжил чистку.

Легионеры смазывают оружие смазкой на основе животного жира, в основном свиного, как самого легкодоступного. Принципиальной разницы нет, на самом деле, хоть гусиный сойдёт.

— А чего это такое? — подошёл к нему русоволосый парень.

Этот самый Иван, ночующий с сегодняшнего дня на сеновале. Как понял Таргус, малолетние дети спали на полатях, этаких полках наподобие антресолей, расположенных близ потолка. С учётом того, что угарный газ чуть легче воздуха, естественный отбор начинается именно ночью. Благодаря дырам в избе, большая часть угарного газа рассеивается в окружающую среду, к тому же, печь не топят всю ночь, но тем не менее, фактор риска есть.

Иван спал на лавке у стола, а у главы семьи с женой было отдельные лавки близ печи.

Таргусу предполагалось занять место этого парня. За двадцать пять копеек можно было купить высококачественные сапоги или две хорошие рубахи. Ну или докинуть ещё пять копеек и купить овцу. Для его состояний — это даже не траты. Только зачем ему рубашки, сапоги или овца?

Условия тут, конечно, не сравнить с Ласвегасским Кромвель-отелем, но он и не по полторы тысячи долларов в сутки за президентский люкс отдаёт. Бытие формирует сознание.

Маркса Таргус читал, ещё там, в параллельном мире. Русские, гипотетические потомки всех этих крестьян, построили вокруг учения Маркса свою идеологию, а затем и государство.

Таргус много чего почерпнул из его трудов для своей экономической модели. Американские экономисты не объясняли многих вещей, с мудрым видом вещали про «невидимую руку рынка», либерализм в экономике, вот только… Таргус в том мире был прямым свидетельством того, что бывает, когда набирающий силу монополист обходит ограничения, накладываемые государством, и уже сам накладывает ограничения на государство. Его карманные конгрессмены продвигали в Конгрессе США то, что он скажет, журналюги и журнашлюхи писали только то, что ему нужно, а остальные лишь молча наблюдали и преисполнялись осознания, что он неуязвим. Если убрать вообще какой-либо государственный контроль, то государство постепенно атрофируется и на его место встанет наиболее успешный монополист. Будь на то воля Бездны, Таргус захватил бы сначала США, а затем и весь остальной мир. Не оружием, не ракетами. Деньгами. С социалистическими русскими были бы определённые проблемы, но даже там можно было бы кое-что придумать…

Оторвавшись от мыслей о минувшем будущем, Таргус поднял револьвер и изобразил выстрел.

— Мушкет? — недоуменно спросил Иван.

Таргус кивнул.

— Можно… стрельнуть? — спросил Иван.

Таргус отрицательно покачал головой. Патронов не так много, как хотелось бы, ну и шум в деревне почём зря не хотелось.

Дочистив оружие, Таргус собрал его и поместил в кобуры. Следующей была винтовка.

Смысл в винтовке появился после уничтожения конвоиров и дознавателя. У них было в избытке бумажных патронов, все они находятся сейчас в седельной сумке. Вот её-то и можно пристрелять после чистки. Прицел от множества падений однозначно сбился, поэтому надо озаботиться приведением винтовки к нормальному бою.

Выкрутив цепной магазин, Таргус осмотрел его: следов ржавчины не обнаружено. Канал ствола в превосходном состоянии, без каверн и налёта. Ударно-спусковой механизм тоже в порядке. Разложив детали на столе, он приступил к последовательной чистке. Масла всё меньше. Уже в следующую чистку надо будет сильно экономить.

Таргус повернулся к наблюдающему за чисткой оружия парню.

Как объяснить человеку, не видевшему ничего, кроме деревни, в которой он родился, о смазке для оружия?

Показав на банку с жиром, Таргус указал загон со свиньями. Затем макнул палец в жир и вновь показал парню, а затем указал на свиней.

— Эм… — задумался парень, пытаясь разгадать шараду. — Жир? Чтобы мушкет чистить?

Таргус кивнул.

— У охотников спросить надобно, — сказал парень. — Я сбегаю!

Иван умчался, а Таргус продолжил чистить оружие.

Спустя минут двадцать парень вернулся.

— Вот, дядя Акакий вот этим свой мушкет смазывает! — показал парень керамическую банку с крышкой. — Грит, за три копейки продаст.

Изучение содержимого керамической банки показало, что перед Таргусом достаточно однородная жировая масса, вполне пригодная для указанных целей.

Таргус достал кошель, извлёк из него четыре копейки и передал пацану. Сначала три копейки, затем одну, но показав, что она теперь принадлежит Ивану. Тот довольно заулыбался.

Парень помчался отдавать деньги охотнику, а Таргус начал заряжать цепь магазина патронами.

Капсюлей у него как у дурака фантиков, хватит надолго, поэтому безоружным он не останется.

Спустя ещё минут десять прибыл Иван, но уже в сопровождении отца.

— Ты зачем моему сыну копейку дал? — настороженно поинтересовался Аким.

Таргус озадачился. Он показал пальцами движение человека, а затем изобразил вручение банки масла.

— А, хошь сказать, что за то, что жир оружный тебе принёс? — догадался Аким.

Таргус кивнул.

— Тогда ладно… — удивлённо хмыкнул корзинщик.

Он ушёл, а Иван остался наблюдать за процессом зарядки винтовки.

Вот она причина, почему Таргус никогда не примет это оружие на вооружение легионов. Он потратил кучу времени на то, чтобы в спокойной обстановке зарядить этот магазин. В боевых условиях легионера четыре раза убьют, прежде чем он закончит перезарядку или два раза, если он решится просто сменить цепь. А ещё ведь есть грязь и пыль…

Разобравшись с винтовкой, он вошёл в дом.

— Надобно чего? — спросил Аким, сидящий за столом.

Он плёл небольшую корзину.

Таргус изобразил, будто стреляет, а затем приложил руки к ушам, будто громко.

— Пострелять хошь? — уточнил Аким. — Ну так за деревню уходи, на пару вёрст. Или лучше к Трофиму подойди, он в этом деле сведущ.

Таргус посмотрел на Ивана.

— Я проведу! — тот верно всё понял.

Дорога до избы Трофима была не сказать, чтобы далёкой, но и не близкой: примерно полтора километра.

— О, опять ты, — изрёк курящий трубку мужик на лавке у избы. — Этот тот самый?

— Да, — кивнул Иван. — Пострелять хочет из своего мушкета.

— Ну и? — не понял охотник.

— Шумно будет, дядь Трофим, — объяснил парень. — Место знаешь, чтобы пострелять можно было?

— Эх, — поднялся с лавки охотник. — Вон там за моей хатой есть полянка, там можно пострелять. А что за дивное оружие?

Таргус бы объяснил…

— Немой он, дядь Трофим, говорил же, — произнёс Иван.

— Это же даже не мушкет, — продолжал удивлённый охотник. — Не видывал такого никогда…

Таргус же прошёл за избу и обнаружил указанную полянку, где даже располагалась соломенная мишень с доской.

Просто так палить будет бессмысленно, поэтому Таргус взял из обнаруженного у дома кострища уголёк и, одновременно считая шаги, направился к мишени.

Разметив мишень концентрическими кругами с цифрами, Таргус вернулся к избе. Расстояние тут жалкие пятьдесят метров, на большую дистанцию из некачественного гладкоствола и не постреляешь, но для пристрелки сойдёт.

Выставив прицел на постоянный, Таргус встал на стрелковую позицию, взвёл винтовку и выстрелил.

В мишени образовалась дыра, но не там, куда он целился. Отклонение влево на четыре с половиной сантиметра. Линейку он всегда носил с собой, потому что без неё в Шлезвиге вообще никак. Приходилось регулярно лично замерять допуски в заводских изделиях и своя линейка, из эталонной партии, годилась для этого лучше всего. Раньше, когда он был малолетним недомерком, десятисантиметровая линейка в кармане сильно мешала, поэтому в одежде его всегда был специальный карман под неё.

С помощью стальной отвёртки удалось внести нужную корректировку в прицел и следующий выстрел показал отклонение лишь на двенадцать миллиметров с дистанции в пятьдесят метров. Приемлемо, но недостаточно.

Израсходовав ещё восемь патронов, Таргус сумел добиться отклонения менее пяти миллиметров, что, с учётом дерьмового чёрного пороха, является отличным результатом.

— Ты видал, дядь Трофим?.. — прошептал Иван.

— Видал… — деланно равнодушным тоном ответил охотник. — Так даже штуцерники императорские не стреляют…

— Эм… дядь… — обратился Иван к Таргусу. — Не знаю, как звать вас.

Таргус подошёл к стене дома и извлёк из ножен штык-нож. Он нацарапал на бревне слово «ПЁТРЪ».

— Пэ… — с мысленным усилием прочитал Иван. — Йо… Тэ… Рэ…

— Пётр? — сложил паззл охотник. — Петром тебя кличут, чтоль?

Таргус кивнул. Да, так его здесь называют.

— В императорской армии, небось, служил? — уточнил охотник.

Задумавшись, Таргус кивнул. Действительно, служил. В качестве верховного главнокомандующего.

— А чего ушёл-то? — не понял его Трофим. — Иль ты этот… дисортир?

С помощью почти привычной пантомимы, Таргус передал охотнику, что ещё не ушёл, а до сих пор служит. И это было истиной в последней инстанции — его никто от обязанностей императора не освобождал.

— Стало быть, дела у тебя тут какие-то? — поинтересовался Иван.

Таргус нахмурился.

— Ты не лезь-то в разговор! — дал ему затрещину охотник. — Мы люди маленькие, в чужие дела не лезем. Не надо оно нам.

И это очень правильно.

«Винтовка в порядке, а с прицелами револьверов мало что можно сделать», — подумал Таргус.

Прицельные планки револьверов с завода идут неубиваемыми. Ну и дистанция применения делает сложные прицелы бессмысленными, поэтому на них стоят простейшие, без каких-либо подвижных частей.

Повесив винтовку на плечо, Таргус отправился к дому Акима.

Люди с любопытством выглядывали из своих домов, видимо, слух о новом постояльце корзинщика разнеслись по всей деревне.

Придётся жить здесь пять суток и ждать непонятно чего.

//Российская империя, с. Малыковка, 4 августа 1747 года//

Таргус весь извёлся от вынужденного бездействия.

Крестьянский быт очень неспешен, торопиться некуда. Уборку хлеба они закончили ещё до прибытия Таргуса, а что ещё делать? Корзинщик сосредоточенно плёл корзины, кузнец ковал подковы и гвозди, женщины работали по хозяйству, а некоторые неспециализированные мужики готовили сани к зиме.

Таргус же изводил себя тренировками, чтобы хоть как-то субъективно ускорить движение времени. Также он подвязался ходить к некоторым вдовам, чтобы наколоть дров или починить кровлю. Всё для того, чтобы эти пять суток не сидеть на заднице ровно. Отвык он от такого.

Когда уже начало казаться, что Бездна его так наказывает, в деревне поднялся ажиотаж.

Таргус вышел из акимовского дома и увидел заехавшую на майдан карету.

Из кареты вышел…

— Ваше Императорское Величество?.. — поражённо прошептал Эрнст Бирон.

Таргус подошёл к упавшему на колени герцогу и поднял его на ноги.

— Но… как?.. — Бирон ощупал плечи Таргуса. — Живой?.. Но это невозможно…

Бирон начал истово креститься.

— Невозможно… — шептал он. — Невозможно…

Таргус похлопал его по плечу и направился к дому Акима.

Крестьяне быстро смекнули, что их удостоила своим визитом какая-то большая шишка со свитой, поэтому кланялись в пояс.

Таргус же сел на лавку во дворе дома и ожидающе уставился на Бирона, у которого не было готового шаблона поведения на случай неожиданной встречи с официально мёртвым императором России.

— Ваше Императорское Величество, я… — встав перед лавкой, произнёс Бирон. — Я искренне счастлив, что вы живы.

Таргус вновь жестами показал, что нем.

— В вас стреляли, Ваше Императорское Величество? — приложив ко рту руку, спросил Бирон. — Я вижу, что слухи о выстреле в голову были частично правдивы. Но как вы выжили?

У Таргуса был тот же вопрос к Бирону.

Вообще, Бирон — это действительно некий местный аналог Человека-Паука. Паучье чутьё позволило ему вовремя свалить в глушь, чтобы не попасть под раздачу при делёжке власти. Ну и для Марии Терезии он пустое место, поэтому она бы не стала его беречь. Только вот Таргуса беспокоил вопрос о том, как Бирон оказался в этой деревне.

Бездна могла следить за этим хитрым пауком, а затем самыми топорными методами организовать их встречу. Только вот зачем?

Примечания:

1 — Немко — старославянск. — то же, что и немой.

2 — Ядь — старославянск. — еда.

//Российская империя, с. Малыковка, 30 июля 1747 года//

*Персона*

«Какъ ты оказался въ этой глуши?» — написал Таргус.

Патроны к винтовке, в количестве ста штук, ждали его на полатях в избе Акима. Таргус поместил их в свою котомку, решив разобраться позднее.

— История долгая, но простая, — вздохнул Бирон.

Всё ещё действующего герцога Курляндии было решено принимать в доме старосты Мартына Исидорова. В составе свиты были разного рода лакеи, а также родной сын Эрнста Бирона — Пётр.

— Всё началось через неделю после вашей «гибели», Ваше Императорское Величество, — продолжил Бирон. — Как только новости дошли до Москвы, я сразу же отправился в Санкт-Петербург, чтобы скорейшим образом передать новости Её Императорскому Величеству Екатерине II. Только вот мне начали чинить препятствия люди графа Воронцова. Дошло даже до того, что меня арестовали, но предпринимать что-то большее не посмели. И тогда я понял, что добром дело не закончится. Я написал ряд писем, первым делом императрице, а затем и графине Зозим Александриненсбургской. Описав положение дел, я с немногочисленной свитой бежал из города, после чего направился в Сибирь.

«Зачемъ?» — написал Таргус.

— Опасался за свою жизнь, — пожал плечами Бирон. — Воронцов со своей кодлой решительно настроились взять власть. Я в их картине нового русского мира был совершенно лишним и неуместным.

«Новый русскiй миръ?» — написал Таргус.

— Да, — кивнул Бирон. — В качестве императора они видят Иоанна Антоновича, старательно разыскиваемого сейчас всеми их силами. По их мнению, он «более русский», чем вы, Ваше Императорское Величество.

Иоанн Антонович — это сын Антона Ульриха, принца Брауншвейг-Беверн-Люнебургского и Елизаветы Катарины Кристины, принцессы Мекленбург-Шверинской. Уже по титулам и именам видно, что это исконно русские люди. И сын их русский до глубины души.

«Пацан-то в принципе не виноват, что его используют в своих игрищах разные аристократы», — подумал Таргус. — «Только вот всё-таки надо было его прибить по-тихому».

Иоанн Антонович являлся узником Петропавловской крепости, насколько помнил Таргус. Куда он мог деться, раз мятежникам приходится его искать?

«Куда делся Иоанн?» — написал Таргус на латыни.

— Неизвестно, — пожал плечами Бирон. — В Петропавловской крепости его не обнаружили, гарнизона нет, будто в воду канули. На момент моего убытия в Сибирь о Иоанне не было никаких вестей.

Таргус оценил поступок Бирона. Вместо того, чтобы участвовать в кровавом разделе власти, он убыл в самое безопасное место в России, то есть в самовольную ссылку в Сибирь. Там-то его бы точно не достали. А уже потом, когда всё утихнет, можно возвращаться и бить по самым слабым местам. Главное, не терять связи со своими контактами.

«Что ты знаешь о текущей ситуации?» — в сообщениях Таргус полностью перешёл на латынь.

— Знаю много, но только в общих чертах, — развёл руками Бирон. — Вот, как раз, ехал на встречу со своим старым другом, проживающим в Москве…

Агент, значит.

«Иоанну семь лет», — подумал Таргус. — «О проведении им самостоятельной политики речи идти не может. Значит, кто-то очень хитрый умудрился опередить всех остальных и похитить мальчугана. Только вот кто?»

«Как к моей смерти отнеслись в Шлезвиге?» — написал Таргус.

— Объявили траур, Ваше Императорское Величество, — ответил Бирон. — Назвали в вашу честь главную улицу Эгиды, а затем и Александриненсбурга. Учредили студенческую стипендию имени императора Карла Петера I, а легионеры в Америке посвятили вам полный захват Мексики.

«То есть Мексику взяли?» — написал Таргус.

— Да, Ваше Императорское Величество, — улыбнулся Эрнст Бирон. — Более того, им удалось перехватить попытавшегося бежать с континента вице-короля Хуана Франсиско де Гуэмес-и-Оркаситаса, являющегося также генерал-капитаном Кубы. С островами у легионеров ничего не получается, испанский флот слишком силён, но они обезопасили берег, поставив артиллерийские батареи. Испанцы не могут ничего поделать с потерей Мексики, но активно укрепляют генерал-капитанство Гватемала. Я черпаю сведения из газеты «Боно Фактум», то есть об этом знают все.

«О численности личного состава в экспедиционном корпусе что-нибудь известно?» — написал Таргус.

— Не слишком много, Ваше Императорское Величество, — покачал головой Бирон. — Информация секретная, сами понимаете. Но по оценкам ряда экспертов, не менее ста двадцати тысяч легионеров…

Таргус не был удивлён. Да, он отправлял в Северную Америку «всего» девяносто тысяч легионеров, пополнения официально не прибывало, потери были неизбежны, но есть же местные жители, коих легионы были просто обязаны вербовать для восполнения потерь. И если речь идёт о ста двадцати тысячах, то примерно половина из них является местной. За столько лет можно было подготовить много компетентных легионеров…

Но легионеры сами по себе — это не главное. Главное — это то, что они едят.

Согласно планам на Мексику, командование легионов должно было сформировать новое правительство из гражданских специалистов Шлезвига, наладить снабжение легионов и перейти на автономное существование, резко сократив зависимость от поставок из метрополии.

В Мексике хватает плодородной почвы, а легионеры умеют сеять и строить, поэтому Таргус даже не сомневался сейчас, что сейчас там уже плотно занимаются сельским хозяйством, ирригацией и прочими богоугодными делами.

«Ладно, это неактуально пока что», — написал Таргус. — «Тут в Саратове появился Пётр III, только говор у него местный и на меня совсем не похож, даже шрама нет».

— Вот как? — напрягся Бирон. — Это уже третий, Ваше Императорское Величество.

«Третий?» — вот теперь Таргус удивился.

— Да, Ваше Императорское Величество, — кивнул Бирон. — Один из Калуги, совсем как Лжедмитрий II, но его подняли на вилы свои же, правда, Калуга теперь в руках обычных бунтарей. Второй Лжепётр нижегородский, до сих пор жив, пользуется успехом у городской черни, но дни его сочтены. В газете «Боно Фактум» пишут, что императрица Екатерина II отправила войска, чтобы взять присягнувший самозванцу город и наказать огнём и мечом.

«Дура», — подумал Таргус. — «У неё же есть Зозим. Она знает, как разбираться с самозванцами».

—… третий вот этот, саратовский, — продолжил Бирон. — Но это ещё не всё, Ваше Императорское Величество… Имеются также два Лжеиоанна.

«Это ещё кто такие?» — написал Таргус.

— Один казанский, Ваше Императорское Величество, — натянуто улыбнулся Бирон. — Достоверно известно, что он приходится сыном подпоручику русской императорской армии, Никифору Кузнецову. И отец его является истинным зачинщиком казанского бунта. В Казани императорской власти фактически нет, поэтому бунт имеет успех.

«А второй?» — написал Таргус.

— Со вторым сложно, Ваше Императорское Величество… — вздохнул Бирон. — Вполне может оказаться, что этот Иоанн — настоящий. Он, согласно последнему имеющемуся у меня номеру «Боно Фактум» за седьмое июня, находится в Ревеле, к нему примкнул лейб-гвардии Семёновский полк, четыре пехотных полка, две артиллерийские батареи, а также, что более важно, гарнизон Петропавловской крепости.

Если рассуждать логически, то Иоанн III, (1) как официально именовали этого малолетнего царя, был настоящим правителем, пришедшим к власти вполне законно. Он имеет даже больше прав на престол, чем Таргус. Но его свергла Елизавета, дщерь Петрова, причём на деньги Таргуса.

Если не можешь удержать власть — она не твоя, будь хоть тысячу раз легитимная. Это верно также в отношении самого Таргуса и разного рода отмазки тут не помогут. Другое дело, что власть можно попытаться вернуть.

«Ну и каша тут заваривается», — подумал Таргус.

— Могу я говорить откровенно? — спросил Бирон.

Таргус кивнул ему. Лучше горькая правда, как говорится.

— Позиции императрицы Екатерины II в России крайне слабы, Ваше Императорское Величество, — набравшись храбрости, заговорил Бирон. — Она уже ведёт дела из дворца Эйрис, пробыв в Санкт-Петербурге всего месяц.

«И ты, разумеется, никак не связан с Иоанном?» — написал Таргус и посмотрел на него скептически.

— Никоим образом, Ваше Императорское Величество, — заверил его Бирон. — Если бы я знал, что вы живы, я бы всенепременнейше прибыл к вам по первому зову!

У Таргуса сложилось впечатление, что Эрнст летел на крыльях верноподданнической любви именно к «гипотетически лже» Иоанну, а никак не к своему агенту. Или не только.

С другой стороны, Анна Леопольдовна низвергла Бирона, заправлявшего всеми делами при Анне Иоанновне, отправив в ссылку. Скидывал его Миних с гвардейцами, поэтому эти двое друг друга очень сильно недолюбливают. Императрица Екатерина Петровна не горела желанием возвращать Бирона из ссылки, но Таргус настоял. Пусть и не из сердечной доброты, а для утилитарного использования, но вытащил его из ссылки. И дал должность, поспособствовав восстановлению былых титулов и наград.

«Чисто логически, Эрнст реанимацией своего политического трупа в большей степени обязан именно мне», — подумал Таргус. — «Только вот в политике о таких вещах принято не вспоминать».

— Что вы собираетесь делать дальше, Ваше Императорское Величество? — задал главный вопрос Бирон.

По лицу видно, что он сейчас напряжённо вносит поправки в глобальные планы. Чудесное спасение всамделишного и неподдельного императора меняло абсолютно всё, что он там себе напридумывал.

«А теперь честно: зачем ты едешь на Запад?» — написал Таргус и пристально уставился в лицо Бирона.

Эрнст знал этот взгляд. Сейчас будет очень важно говорить правду, потому что император имеет некий врождённый навык, благодаря которому способен определять ложь. Таргус специально распустил такие слухи, на публику неоднократно высказываясь, что это брехня и ничего такого нет, чем ещё больше упрочнил их. Многие люди не сомневались, что он отличает правду от лжи, но истина была такова, что настоящий мастер всё-таки сможет его обмануть. Например, такой как Бирон. Но по лицу его видно, что он проникся этими слухами и его ментальная защита заведомо ослаблена, что негативно сказывалось на контроле мимики.

— Ваше Императорское Величество… — начал подбирать слова Эрнст. — На самом деле я еду в Москву, чтобы провести переговоры с графом Воронцовым.

«Михаил Воронцов, значит», — подумал Таргус. — «Итак, что мы имеем? Москва в руках мятежников, Саратов в руках мятежников, Калуга и Нижний Новгород в мятеже, Казань и Ревель — тоже. А что остальные-то?»

Таргус вновь взялся за дневник и начал писать:

«Что остальные губернии? Признают власть Москвы?»

— С этим сложно, Ваше Императорское Величество, — замялся Бирон. — В Сибири всё спокойно, никто ничего не предпринимает, ждут более очевидного победителя. Московские мятежники номинально контролируют территорию от Твери до Саратова, но власть их неустойчива, так как нет претендента на престол. Императрица Екатерина II контролирует территорию от Петербурга до Твери.

«И не пытается разбить мятежников? Не верю», — написал Таргус.

— Лояльных войск практически нет, Ваше Императорское Величество, — объяснил ситуацию Бирон. — Полки иногда перекупаются мятежниками, но большей проблемой является тотальное дезертирство.

«Почему?» — написал Таргус.

— Потому что… эм… — Бирон снова замялся. — Германскую императрицу русский народ за свою не признаёт. Именно на этой карте пытаются сыграть мятежники, заявляя о «новом русском мире». Только вот с Иоанном у них вышла большая промашка, Ваше Императорское Величество. Но, может, договорятся.

«Национализм — последнее прибежище негодяя», — подумал Таргус.

Громкая идея нового русского мира — это просто блестяще. Если правильно подать и надлежаще её оформить в умах плебса, разумеется. Зная людей вроде Воронцова, Таргус практически не сомневался, что затея потерпит полный провал.

«О чём ты хотел говорить с Воронцовым?» — написал следующий вопрос Таргус.

— О Курляндии, Ваше Императорское Величество, — уже подготовил ответ Бирон.

Метод резкой смены тем вопросов с этим Человеком-Пауком не работает, но Таргус комфортно себя чувствовал при таком характере беседы, поэтому не стал ничего менять. А вот Бирон напрягается и это хорошо.

— Ходят непроверенные слухи, якобы люди Иоанна собираются напасть на мои земли, — продолжил Эрнст. — Мне не хотелось бы терять Курляндию, возвращённую вами, Ваше Императорское Величество.

Про возвращение Курляндии Таргусом — это явная попытка подлизнуть. Но на Таргуса такая верноподданническая ерунда не работает.

«Ты хотел знать, что мы делаем дальше», — написал Таргус. — «Сегодня я обдумаю свой план и внесу в него поправки, связанные с твоим неожиданным появлением, а завтра подробно всё обговорим».

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, Большой луг, 10 января 1748 года//

—… Долой немчуру!!! — орал какой-то молодой парень с трибуны. — Свободу русскому народу!!!

Собравшаяся на Большом лугу (2) толпа сконцентрировалась вокруг наиболее голосистого вожака и слушала его внимательно. Громкие лозунги находили отклик в сердцах людей, уже готовых к действиям.

Вожак прекрасно почувствовал, что пора.

— На немецкую слободу!!! — заорал он. — Покажем немчуре!!!

Толпа подалась на запад, прорвав тонкое оцепление из неуверенных в своих действиях солдат лейб-гвардии Семёновского полка.

Легионов в городе не было, а гвардейцы заблаговременно были уведомлены, что император Иоанн III движется к столице.

Императрицы в городе нет, так как она обоснованно сочла, что в России сейчас небезопасно.

И нет, она не сидела сложа руки и безучастно наблюдая за потерей страны. Марией Терезией предпринимались попытки взять ситуацию под контроль, но смута уже началась.

Аристократию никто не давил, поэтому все эти герцоги, князья, графы и иные нетитулованные дворяне активно мутили воду. Войска все эти месяцы подвергались агрессивному подкупу разного рода людьми, но в основном деньги поступали из казны акционерного общества братьев Демидовых, выступавшего на стороне Временного правительства в лице братьев Воронцовых.

Пикантности ситуации добавляло то, что Иоанн III выступал в качестве знамени в руках Временного правительства, но в то же время был автономной фигурой в руках неизвестного кукловода. То есть Воронцовы подняли восстание под предлогом воцарения «законного правителя», а сам «предлог» в это время без их одобрения движется в столицу, чтобы взять власть.

Правительствующий Сенат, заседавший в Екатерингофском дворце, уже арестован другой группой восставших, причём некоторых сенаторов уже успели убить. По городу разнеслись слухи, якобы убили вообще всех, но на самом деле устранили вполне конкретных лиц: графа Алексея Петровича Бестужева-Рюмина, князя Михаила Михайловича Голицына-младшего, а также примкнувшего к ним князя Якова Петровича Шаховского. Ходила молва, что прибили за дело, но реальность была более прагматична: восставшие пустили их под нож за драгоценности и дорогие одежды. Конкретно у князя Голицына-младшего забрали золотое церемониальное ожерелье с бриллиантами, кое он не хотел отдавать добровольно.

Город бурлил, кто-то видел в этом трагедию, а кто-то возможность.

В трактире «Красный кабачок» (3) же было тихо, но напряжённо.

Осип Иванович Долгов, сын разорившегося купца Ивана Осиповича Долгова, сидел в компании единомышленников и тягостно размышлял.

—… уверяю вас, он точно в Лондоне! — продолжал тем временем испанский идальго Алехандро де ла Сантьяго.

Испанец присоединился к их амбициозному предприятию три месяца назад, прибыв ради него из гибнущей под гнётом кровожадных шлезвигских легионов Мексики. Дела у испанского идальго шли не очень хорошо: хлебное место отнято, там теперь заправляют эти неправильные немцы, говорящие на чистой латыни, в Испании его никто не ждал, а деньги нужны. Желательно много и сразу.

— Алехандро, кончай уже… — устало вздохнул Олтен Конрад Мюнцингер, бывший швейцарский купец. — Я больше в этот рассадник заразы не вернусь…

Весь прошлый год их славная компания, тогда ещё без Ивана, отрабатывала наводку на Лондон. Надёжный человек из криминальных кругов Уайчапела сообщил им, что самый желанный человек мира скрывается в столице Великобритании.

«Десять миллионов рейхсталеров…» — с горечью подумал Иван.

Он ввязался в эту поисковую авантюру не от хорошей жизни.

Купеческая династия Долговых ещё каких-то пять лет назад процветала. Но затем они купили на большую часть средств акций общества братьев Демидовых. Барыши были фантастические, концепция полупассивного заработка очень понравилась отцу Ивана и он вкладывал всё больше и больше средств… А потом отец спутался с Банком курфюршества Шлезвиг…

Вот тогда-то всё и пошло по наклонной.

Азарт возобладал над отцом, он начал играть. Сначала по мелочи, но с каждым разом всё крупнее и крупнее. Нескончаемый источник денег от акционерного общества затмил ему разум. Александриненбургские казино открыли перед ним свои двери… Ещё и новую любовницу себе завёл, сосущую деньги как новомодный шахтный насос…

Очень быстро долги Долговых превзошли прибыли, отцу бы остановиться, но он уже не мог. Когда в двери их усадьбы начали стучаться люди банка, долг превосходил суммарную стоимость пая в акционерном обществе братьев Демидовых втрое. Приходили купцы, предлагали выкупить акции, но проблемы это бы не решило.

А потом написал человек курфюрста Карла Петера I. Он закрыл все долги и даже дал двадцать тысяч рейхсталеров на существование, забрав взамен долю Долговых в акционерном обществе. Великодушие этого человека всегда потрясало Ивана. Это один из редких случаев, когда красота характера человека совпадает с его возможностями.

«Жаль, что его убили…» — горестно вздохнул Иван.

Деньги, дарованные курфюрстом из милости, должны были помочь Долговым устоять на ногах, как и курфюрстовский запрет для всех членов династии посещать игорные заведения Александриненсбурга, но отец вновь всё просадил. Костяной покер.

И всё-таки Осип Иванович в конце концов осознал, что натворил и убил себя из короткоствольного мушкета, перед этим застрелив любовницу. Только вот это уже ничем не могло помочь.

Старший брат Ивана, Алексей, со старой матерью, женой и детьми, перебрался в город Киль, где устроился счетоводом в Комитет Статистики курфюршества Шлезвиг, денег на существование остатков династии хватает, но о былом благополучии пришлось забыть.

Иван же Россию покидать не желал, пытаясь зацепиться хоть где-нибудь, где есть шансы на возврат былого положения семьи.

Слухами об императорских легионах земля полнилась, болтали, дескать, штаб-капитаны там зарабатывали по триста пятьдесят рейхсталеров в месяц. Капитаны когорт по двести рейхсталеров, что тоже баснословно. Центурионы пожиже получали, конечно, где-то около ста рейхсталеров в месяц, но и до центуриона ещё дослужиться надо. Легионер получал по двадцать рейхсталеров в месяц, но если поднимать классность и осваивать курсы специализации, то можно увеличить свой ежемесячный оклад даже выше, чем у капитана когорты. Да-да, слышал Иван о легионерах, получавших по двести рейхсталеров. Их очень ценят в императорских легионах, потому что это самые профессиональные солдаты в их среде. Лучшие из лучших.

Вот и у Ивана была амбиция вступить в легион. И он вступил.

Его Императорского Величества VII-й легион «Рапакс», два года подготовки в тренировочном лагере «Нёр», а затем злополучная командировка в Царицын…

Глупо получилось.

В легионе он начал делать успешную карьеру: стал деканом, готовился на курсах подготовки центурионов, держал свою десятку в ежовых рукавицах, поднял классность до третьей, действовал в полном соответствии с уставом, всегда показывал себя с лучшей стороны. Поэтому добровольно вызвался в командировку в тренировочный лагерь «Vanitas», возле которого потом убили императора.

Он ведь вообще не виноват! Это капитан когорты инструкторов поверил письму! Они просто выполняли приказ! Никто не мог знать, что всё так обернётся!

Их инструкторская когорта, в соответствии с приказом якобы императора, отправилась в Шлезвиг, а по прибытии была огорошена сообщением, что император никаких приказов им не давал, более того, рассчитывал, что они будут в тренировочном лагере. И его убили.

Иван передал коменданту тренировочного лагеря «Нёр» рапорт об отставке. Часть вины за гибель императора, того самого, спасшего семью Долговых от окончательного разорения, лежит на Иване. Он не имел больше права служить в ЕГО легионе.

В Шлезвиге ему больше места не было. Нет, ему предлагали вернуться, комендант тренировочного лагеря даже заманивал его центурионским званием, но дело-то было не в этом.

Этот путь для него был закрыт.

С тех пор он скитался по Европе, тратя деканское выходное пособие.

А относительно недавно он вступил в компанию джентльменов удачи, как и тысячи подобных коллективов, поставивших перед собой целью нахождение и убийство Эрика Урбана аф Лингрена.

Примечания:

1 — Иоанн III (VI) — Иоанн Антонович в те времена нумеровался именно III, так как подсчёт августейшей валентности вёлся от Иоанна I, за доброту и любовь к окружающим с лёгкой руки Татищева прозванного Грозным. Сейчас-то считают первого царя Руси Иоанна IV, и соответственно, Иоанна Антоновича пересчитали VI. Всё дело в Иоанне I Калите (от тюркского kalta — карман), который, на самом деле, вообще нихрена не царь, а князь (пусть местами и великий) Московский, но историография постановила, что так можно, поэтому хрен с ним. Имею в виду, уважаемые читатели, что Иоанна Антоновича Шестым называем только мы с вами, в те времена он был Третьим. И да, Таргус в своих измышлениях совершенно прав: надо было кончать его при первой же возможности, ибо прав на престол у малолетки больше, хотя бы потому, что он формально рулил государством на протяжении срока чуть больше года. Но он потерпел былинный крах в результате насквозь незаконного дворцового переворота и его нынешнее существование вне заповедника, в условиях дикой природы, ставит под сомнение легитимность Таргуса, который по официальной версии сдох, а также Марии Терезии и всего их потомства.

2 — Большой луг — территория в г. Санкт-Петербург, расположенная к западу от Летнего Сада. Также БЛ был известен как Потешное поле, а позже и как Царицын луг. Там проводились военные парады, потом ставили монументы в честь полководцев Отечественной войны 1812 года, а в итоге, в 1818 году, всё это дело переименовали в Марсово поле.

3 — Трактир «Красный кабачок» — трактир, располагавшийся с 1713 по 1919 год на 10-й версте Петергофской дороги, на берегу реки Красненькой. Своим появлением трактир обязан лично Петру I, поручившему специально необученному человеку организовать на указанном участке земли «вольного дома по немецком обычаю для торговли водкой и табаком». История у этого трактира длинная, но более всего он примечателен тем, что в дни дворцового переворота 1762 года, здесь бухала с гвардейцами в ночь с 28 на 29 июня будущая императрица Екатерина II, которая не нашенская Мария Терезия, а непонятная София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская. Упоминался в поэзии Александром «Нашим всем» Пушкиным. После Революции 1917 года трактир закрыли, а в 1919 году разобрали на дрова. Sic transit gloria mundi

.

//Российская империя, д. Малыковка, 31 июля 1747 года//

*Персона*

В доме деревенского старосты сегодня было многолюдно. Таргус, Бирон, сын Бирона Пётр, а также три личных охранника Бирона.

«Начнём с самого простого», — написал Таргус.

План действий он разработал. Для начала, он ещё вчера написал три письма третьим уровнем шифра Арканиума. Таким владели только Зозим и Ломоносов.

«Отправь эти письма тремя своими самыми надёжными каналами», — продолжил Таргус. — «Адресаты: Зозим Александриненсбургская и премьер-министр Швеции Михаил Ломоносов».

— Канцлер, Ваше Императорское Величество, — поправил его Бирон.

Изменение должности Ломоносова не осталось без внимания Таргуса, сделавшего в дневнике пометку осведомиться о последствиях такого решения.

«Но ты понял, о ком идёт речь, так?» — написал ему Таргус.

— Разумеется, Ваше Императорское Величество, — кивнул прочитавший сообщение Бирон.

«Далее мы идём в Саратов», — продолжил Таргус. — «Нужно избавиться от Лжепетра. Это я беру на себя».

— Предлагаю сразу после смерти Лжепетра въехать в город и объявить, что истинный император жив, — произнёс Бирон.

«Нет», — написал Таргус. — «О моём выживании должен знать только ограниченный круг лиц».

— Но почему? — недоуменно вопросил Бирон.

Присутствующие тоже были не на шутку удивлены после прочтения сообщения.

«Есть люди далеко на Западе, которым моё существование было как кость в горле», — написал пояснение Таргус. — «Пусть они остаются в неведении и дальше. Иначе мы рискуем столкнуться в будущем с парой-тройкой батальонов профессиональных убийц, которых пошлют все заинтересованные лица. К тому же, чем я буду лучше предыдущих „Петров III“, таким же чудесным образом спасшихся? О, нет, верификация должна прийти из Шлезвига».

— Это… Да, Ваше Императорское Величество, — кивнул Бирон. — Мы беззащитны здесь. И с верификацией личности тоже нужно будет что-то делать…

«Как только я лично разберусь с Лжепетром, мы отправимся в Воронеж», — продолжил писать Таргус. — «Там у меня есть кое-какие дела».

Перелистнув страницу дневника, он перечитал задание от Бездны, полученное буквально час назад.

Задание: скрытно уничтожить шпионскую ячейку Хаоса в городе Воронеж.

Награда за выполнение: путь на Запад, зачёт выполнения заданий «Не идти на Кавказ», «Не вступать в контакт с губернатором Астраханской области».

Наказание за провал: Реверс.

//Российская империя, г. Саратов, 6 августа 1747 года//

Из-за большого кортежа Бирона, ехали они долго.

Таргус велел кортежу остаться в Сабуровке, селе близ города, а сам пошёл дальше пешком, дабы не привлекать лишнего внимания.

За прошедшее время в Саратове многое изменилось: несколько дополнительных зданий сгорело, трупы с улиц прибрали, но мусор и следы грабежа так и остались.

Путь Таргуса лежал прямиком к зданию городского магистрата. Вход охраняли какие-то случайные люди в тёмно-зелёной военной форме, явно не по размеру и с незаряженными мушкетами. Мушкеты держать как положено им было неудобно, поэтому они прислонили их к стенам магистрата.

— Куда? — преградил Таргусу путь один из «военных».

Разговаривать не было ни возможности, ни желания. Поэтому Таргус серией ударов обезвредил сначала первого «военного», а затем, ударом ногой в голову, нокаутировал второго.

«Непуганые велосипедисты…» — презрительно подумал он, доставая из кобуры револьвер.

Войдя в холл магистрата, Таргус увидел ещё двоих «военных», но эти держали мушкеты в руках, поэтому вступать в ближний бой было бы опрометчиво. Два выстрела — два трупа.

Стремительно двигаясь по коридорам, Таргус начал искать свой местный заменитель. По пути встретилось ещё двое охранников августейшего тела, но они оказались слишком близко к Таргусу, поэтому получили по «оплеухе» револьверной рукоятью.

Лжепётр обнаружился в каминном зале, где раньше отдыхали от государственных дум члены городского магистрата. «Император» сидел у камина с кубком вина в руках, в окружении трёх развязного вида женщин.

— Кто пустил?! — пьяный «император» был до крайности возмущён. — Аркаша! Выгони его!

Но Аркашка не придёт.

Таргус подошёл к Лжепетру и ударом кулака отправил того в бессознательное состояние. Женщины завизжали.

Связав «царя», Таргус вытащил его на улицу. Откуда-то вылезло несколько «военных», но две пули решили проблему.

— Люди добрыя! Царя губят! — громко блажил Лжепётр. — Спасите, люди добрыя!

Но присутствующие на главной городской площади прохожие лишь испуганно смотрели на происходящее. Убийство двоих «военных» наглядно показывало, что лучше не надо помогать.

Поднявшись со своим местным аналогом на эшафот, Таргус посмотрел на начинающих собираться людей. Лжепётр блажил, дёргался и умолял людей прийти к нему на помощь.

Таргус ещё раз посмотрел в лицо самозванцу: на него вообще не похож, даже цвет глаз карий, а не голубой. Физиономия с характерными признаками метисации. Возраст примерно лет двадцать или чуть больше. То есть даже по биологическому возрасту совпадения нет.

«Халтура», — подумал Таргус, взводя револьвер.

Курок с характерным звуком занял боевое положение, а почувствовавший холод металла на затылке Лжепётр жалобно заскулил.

Выстрел.

Толпа ахнула, какая-то женщина уронила горшок с молоком. Лжепетру оторвало верхнюю часть черепа и уничтожило часть псевдоавгустейшего лица. Судя по всему, восстание закончено.

Таргус ободряюще улыбнулся толпе и спрыгнул с эшафота.

Оседлав своего коня, он поехал прочь из города. Никто не нашёл в себе силы и воли, чтобы остановить его.

В селе Сабуровка Таргус доехал до герцогского кортежа и встретил там ожидающего его Эрнста Бирона.

— Вы сделали, что хотели, Ваше Императорское Величество? — осведомился некогда самый влиятельный человек Российской империи.

Таргус кивнул и передал поводья коня слуге Бирона.

«Едем в Воронеж», — написал Таргус.

//Российская империя, г. Воронеж, 17 августа 1747 года//

Путешествие в ползучем кортеже Бирона вновь и вновь возвращали Таргуса к мысли, что надо срочно решать вопрос с железной дорогой. Восток России просто невозможно освоить без быстрых маршрутов доставки солдат и грузов. Там, далеко на Востоке, до сих пор живут своей архаичной жизнью тунгусские племена, для которых приход русских ознаменовался лишь появлением чая, железа и оружия, которые можно обменять на соболиные шкуры, сильно интересующие этих ненормальных понаехавших. А ведь там бездонные недра, полные ценнейших ресурсов, безграничные леса, Байкал…

Про последний римляне родного мира Таргуса узнали от китайцев, жадно смотревших на этот регион целые века. Взять эту территорию им не позволяла угроза масштабной и невыгодной войны, но китайские браконьеры так или иначе пролезали сюда, хищнически добывая полезные ископаемые и устраивая форменный геноцид местной фауне.

В этом мире ничего подобного не наблюдается: империя Цин, возглавляемая маньчжурской династией, решает свои внутренние проблемы и не лезет за установленные границы. Правда, судя по донесениям агентов двухгодичной давности, император Цяньлун, которого по-настоящему зовут Айсиньгьоро Хунли, успешно подавляет своих офонаревших бюрократов и наводит порядок в стране. Вероятно, что как только внутренняя политика будет приведена к порядку, настанет время направить растущую мощь империи на соседей.

Наиболее вероятными противниками китайцев Таргус видел Тибет, Джунгарию и Кашгарию. Джунгары, к слову, родственный калмыкам народ, сами напрашивались на гнев цинского императора, так как соседствовали с ним и, это просто неизбежно, совершали набеги на приграничные территории.

Для России в Цинской империи Таргус угрозы не видел. Не в ближайшие десятилетия. А вот возможности…

Цинская империя — это гигантский рынок сбыта товаров. Насколько мог судить Таргус по отчётам агентуры, в Китае сейчас проживает примерно четыреста миллионов человек, в то время как в Европе суммарно имеется сто сорок миллионов. Разница в три раза. Четыреста миллионов покупателей, нуждающихся в дешёвых инструментах из стали, меди и бронзы, в диковинных разноцветных тканях, в абсолютно белой ткани, поставляемых в промышленных масштабах, а также в дешёвом и точном оружии. И всё это можно доставить по железной дороге.

«Какая, нахрен, Европа?» — раздражённо подумал Таргус. — «Китай — вот место, где можно заработать настоящие деньги!»

Железная дорога нужна позарез. Таргус даже составил подробный план осуществления строительства транссибирской железнодорожной линии с уже сейчас имеющимися мощностями: сталь дорога, но уже не так, как раньше. Пудлингование позволяет получать две с половиной тонны стали в сутки с одной печи. В Промзоне, на момент «смерти» Таргуса, стояло восемь печей. Адская работёнка. Техпроцесс до сих пор не оптимизирован под приемлемые для человека условия и вряд ли когда-нибудь будет, но за страдания в Промзоне платят с лихвой и щедро одаривают разного рода социалкой, поэтому компетентных пудлинговщиков всегда хватает.

Двадцать тонн отличной по современным меркам стали в сутки — это потрясающе. Но Таргус всё равно недоволен. Окислительный конвертер для цветных металлов перерабатывает двадцать тонн руды в полтора часа! Выход продукта получается существенно меньше, но за пятнадцать минут! Больше времени руду в конвертер загружают!

Со сталью КПД будет существенно выше, но проблема — подходит только чугун с высоким содержанием марганца и кремния. Если нет одного из компонентов, то всё, процесса не будет. Дело в том, что марганец и кремний во время окислительной конвертации чугуна играют роль топлива, из-за контакта с кислородом создавая высокие температуры. И учёные-металлурги Промзоны знают о всём этом, но так и не могут соорудить нормальный конвертер, который будет выдавать не ломкое говно неприемлемого качества, а ту сталь, на которой будет зиждиться вся человеческая цивилизация будущего…

И тут Таргус чуть не постучал своей головой об борт кареты.

«ДНЕВНИК!!!» — подумал он с ощущением одновременно разочарования в своих умственных способностях и безграничного счастья.

Дневник Бездны — это не только источник заданий, но и знаний.

Таргус лихорадочно дрожащими пальцами извлёк карандаш и начал вписывать запрос: «Бессемеровский окислительный процесс — технология».

Но дневник не выдал ничего.

«Да, это было бы слишком легко…» — подумал Таргус с досадой.

В следующую секунду на белой бумаге проявилось одно слово неизвестным ему шрифтом.

ЗАСЛУЖИ

«Сталь нужно заслужить», — подумал Таргус и захлопнул дневник.

И тогда будут по-настоящему длинные железные дороги, стальные корабли. Да хоть танки, если вдруг идиотизм возобладает…

— Ваше Императорское Величество, град Воронеж, — проанонсировал Бирон открывшийся ему вид.

До этого момента он с грустью смотрел в окно кареты, подверженный тяжким думам.

Таргус приоткрыл дверь и выглянул наружу. Да, град Воронеж.

При Петре I здесь активно строили корабли, в основном для немирного решения имеющихся вопросов с османами. Правда, это только по официальной версии тут строили корабли, а на самом деле тут делались струги, мореходные лодки и плоты, то есть несамоходные транспортные суда для доставки войск Петра I к Азову, а корабли производили в других местах и в разобранном виде доставляли сюда. Через пару лет после войны тут всё-таки начали производить корабли, поэтому Воронеж можно назвать кораблестроительным городом.

В азовских походах русские войска потерпели неубедительную победу, часть завоёванных земель пришлось вернуть, но зато Азов был взят, что являлось главной целью всей затеи. Ещё до кучи Пётр I прекратил порочную практику выплаты дани крымским ханам.

Таргус помнил, как сжигал Перекоп и гонял крымских татар по степям и холмам. Османы не могли с этим поделать вообще ничего, только терпеть. И ещё будут терпеть неоднократно. Потому что Таргус с ними ещё не закончил.

Это было настоящим позором для Русского царства — платить дань охамевшим кочевникам-работорговцам.

«В город не заезжаем, остановимся в ближайшем постоялом дворе», — написал Таргус. — «Инкогнито».

— Понял вас, Ваше Императорское Величество, — кивнул Бирон.

Эрнст не до конца понимал, чем они тут занимаются, и так будет лучше для всех. Чем больше людей будет замешано в делах Таргуса с Бездной и Хаосом, тем больше будет побочных жертв.

Шпионская ячейка Хаоса…

Вероятно, это люди аф Лингрена, коих он обратил к Хаосу.

Таргус и сам может обратить несколько достойных того людей к Бездне, но без особого на то указания подобной ерундой заниматься не будет. Это ведь сущий геморрой — неофиты Бездны.

«Значит, надо найти как-то шпионов аф Лингрена и прибить их», — подумал Таргус. — «Скрытно».

Задача очень сложная, но вполне выполнимая. Нужна новая одежда и проводник.

Бирон позаботился о снятии номеров в найденном постоялом дворе.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, Таргус вёл себя как рядовой член свиты Бирона и вообще не особо отсвечивал.

«Вели кому-нибудь из своих людей купить неприметной простолюдинской одежды под мой размер, желательно с чем-нибудь, прикрывающим голову», — написал Таргус сообщение Бирону. — «Также дай мне надёжного и сообразительного человека, он будет моим голосом».

— Сделаю, Ваше Императорское Величество, — кивнул Бирон.

Самыми лучшими источниками информации являются бармены и проститутки. Бармены знают всех, а проститутки знают всё. Роль барменов тут исполняют корчмари, а роль проституток — кхм, проститутки.

Падшие женщины подвергались в России всё нарастающему шквалу гонений, хотя в том же Шлезвиге Таргус давно всё поставил на официальные рельсы, с медицинским контролем, а также обеспечением прав и обязанностей. Бордели Александриненсбурга были самыми известными и безопасными во всей Европе, не уступая по ореолу легендарности самой Промзоне. И пусть лютеранская церковь роптала, но поделать с этим ничего не могла: блядство приносило в казну курфюршества щедрый доход, на который отчасти спонсировалась и сама церковь. А, как известно, пчёлы никогда не будут воевать против мёда. Так, повозмущаются немного и продолжат получать государственные дотации.

К местным религиям Таргус своё отношение несколько изменил. Они ему всё ещё очень не нравятся, но он принял их как неизбежное зло.

Но каково же было его удивление, когда он оказался в России, особенно в Астрахани и Малыковке.

Да, все аристократы, а также большая часть городских жителей являлись православными, но вот сельское население…

В Малыковке, где не было своей церкви, Таргус сумел заметить бородатого, пожилого и длинноволосого типа, ходящего по деревне в белой длиннополой робе и с посохом. Этот тип явно был не священником. На немой вопрос к Ивану, сыну Акима-корзинщика, тот ответил, что это их волхв.

И ничего необычного Иван в этом не видел. Дескать, волхв и волхв…

Что-то такое Таргус подозревал уже давно, исходя из сведений по религиозному вопросу в России, предоставленным информаторами Зозим.

Формально у них все поголовно православные, но на деле получается, что селяне привычным для себя образом исповедуют славянское язычество.

Со славянским язычеством Таргус был знаком. Оно являлось официальным культом провинций Гиперборея Магна и Гиперборея Минор. Когда-то, в незапамятные времена, при ассимиляции склавинов и антов, специально обученные жрецы из коллегии фециалов доставили славянских идолов в Пантеон, оказали все положенные почести, провели гадание и по каким-то особым признакам постановили, что славянские боги не против влиться в римскую «божественную тусовку». Таким образом, все эти Перуны, Велесы, Свароги и иже с ними стали частью многотысячного многообразия божеств римской религии, а некоторые из них нашли свои римские аналоги. Например, Перун на самом деле оказался Юпитером, то есть богом-громовержцем, Сварог — Вулканом, то есть богом-кузнецом, а Мать — Сыра Земля — Теллурой, то есть Матерью-Землёй.

Учёные Рима объясняют это общими индоевропейскими предками большинства народов Римской республики. Таргус в юности читал научную статью на эту тему, в которой говорилось, что у индоевропейских племён, переселявшихся в Европу, была общая религия. Но, из-за повсеместной и длительной изоляции народов, она мутировала во множество новых религий, сохраняющих, однако, общие истоки.

Коллегия понтификов на основании новых научных изысканий издала религиозный эдикт о том, что это, видимо, божественное провидение, раз всё так удачно складывается с объединением разрозненных родственных религий в одном Пантеоне.

А в этом мире старые религии окрестили язычеством, большую часть уничтожили, а некоторые загнали под лавку, как это получилось в Российской империи. Нет, со временем, лет через двести, с язычеством будет окончательно покончено, но сейчас ситуация находится в подвешенном состоянии. И Таргус думал о том, как разбираться со всем этим в будущем.

Доля сельского населения в Российской империи, по приблизительным данным времён Петра I, единственного человека в истории страны, заинтересованного в проведении тотальной переписи населения, составляла 95,3 %. Эти люди дают стране зерно и скот, при этом официально являясь правоверными христианами. Как дела обстоят на самом деле, Таргусу ещё предстояло выяснить. Их легко может оказаться не 95,3 %, а все 97 % (1), и верить они на самом деле могут в своих древних богов, а не в распятого на кресте еврея, по официальной и общепринятой версии, сына еврейского бога.

«Не окажется ли выгоднее разрешить полную свободу вероисповедания, а Святейший правительствующий синод распустить и ограбить в пользу государства?» — задумался Таргус, садясь за стол в номере.

Он решил почистить револьверы, так как дорога была сначала пыльной, а затем, после дождя, очень грязной. Это плохо сказывается на металле.

Никаких решений насчёт судьбы Святейшего правительствующего синода без объективных данных принимать нельзя. И Таргус пообещал себе, что нагонит в Россию хоть всех своих бюрократов, но получит максимально объективные данные об истинной численности населения и реальном вероисповедании своих подданных.

Таргус почистил револьвер и направился в номер к Бирону.

«Нужно найти падших женщин», — написал Таргус и передал ему дневник. — «Отправь человека, чтобы привёл парочку сюда, любых, но желательно не старше двадцати пяти лет».

— Будет сделано, Ваше Императорское Величество, — кивнул бывший имперский регент. — Но зачем?

«Падшие женщины, как правило, знают о происходящем в городе лучше, чем городской магистрат», — написал Таргус новое сообщение. — «Это один из самых лучших, пусть и не самых надёжных, источников информации. Абсолютного доверия эти сведения не заслуживают, но они проверяемы и помогут с определением истинного положения вещей».

Бирон позвал одного из своих пажей и проинструктировал в задаче.

Таргус же спустился в общий зал и заказал себе ужин. Работы предстоит много, очень много. И делать её надо будет тайно.

Примечания:

1 — Переписи населения при Петре I — нет повести печальнее на свете, чем повесть о Петре и госбюджете. Чтобы вести войны и проводить глобальные реформы первому русскому императору нужны были серьёзные бабки. А чтобы собирать бабки с населения, его надо посчитать. Но перепись населения от 1710 года показала, что количество податных дворов резко сократилась, что грозило катастрофической просадкой бюджета в следующем году. При сравнении с переписью 1678 года, в 1710 году численность податных дворов снизилась на 19,5 %, что невозможно, потому что не может быть никогда, так как население-то растёт! Куда же тогда делись все эти люди? Никуда они не делись, просто прятались, формально объединяли дворы, заносили денюжку нужным людям и таким незамысловатым образом пролетали мимо официальной налоговой регистрации. Пётр I разозлился, так как не был тупым человеком и всё прекрасно понимал, поэтому отверг результаты переписи 1710 года и велел взимать подати по результатам переписи 1678 года. Следующие переписи, названные ландратскими, происходившие на местах в течение 1716 и 1717 годов, показали, что да, царя массово кидали на бабки его же верноподданные. Они действительно формально объединяли дворы, заносили денежки уполномоченным лицам, а также иными способами уклонялись от регистрации. Помещики тоже не стремились делиться информацией о числе душ, то есть отдавать часть дохода крестьян, который можно присвоить самостоятельно, царю, поэтому результаты переписей были ложью, пиздежом и провокацией. Тогда Пётр I начал проводить ревизии результатов «сказок», то есть собранных данных о населении. С тех пор переписи так и называли: ревизиями. На тему ревизий есть гениальное произведение Николая Васильевича Гоголя «Мёртвые души», если вы, уважаемые читатели, каким-то образом умудрились пропустить его в школе, то сейчас самое время ознакомиться. RedDetonatorъ настаиваетъ!

//Российская империя, г. Воронеж, 19 августа 1747 года//

В номере Таргуса висела навевающая тревогу тишина, возникшая после откровения, высказанного одной падшей женщиной.

— Ну, я это самое… пойду? — путана приподнялась со стула, медленно и неуверенно.

Её беспокоила странная винтовка, прислонённая к стене у кровати, а также парень, сидящий напротив.

На вид ему было лет восемнадцать, судя по одежде — платежеспособен, можно было смело брать семьдесят копеек. Можно было, если бы не его странные предпочтения. Парню нужна была информация, а не предлагаемые услуги интимного характера. Но, словно странностей было мало, ему нужна была информация весьма экстравагантным способом. За него задавал вопросы этот пожилой и щекастый дяденька, в аллонже и с ямочкой на подбородке.

— Он говорит, что это ещё не всё, — прочитал дяденька запись в переданной парнем книжице. — Он хочет знать, что ещё ты знаешь про этого Змееглазого. Почему он именно Змееглазый?

Путана вновь опустилась на стул. Поправив платок, она мельком взглянула на окно.

— Ну, дык… — путана опустила голову. — Взгляд у него как у гада. (1)

— Ещё что знаешь? — продолжил опрос дядечка.

— Он всегда Глафиру берёт, ведь только она это… — замялась путана Маришка. — Она ртом, ну это…

— Ты уже говорила, — перебил её дядечка. — Нового чего ещё знаешь о нём?

Путана задумалась. А потом её будто озарило.

— У него ещё собрат есть! — воскликнула она. — Раз всего видела! Глафира болтает, что собрат его брезгует уличными, нами, поэтому ходит только к Гуко.

— Гуко кто такая? — задал следующий вопрос дядечка.

— Она бардак (2) держит на Гумнах, (3) — ответила путана. — Мадам же.

Парень что-то записал в книжечке и передал её дядечке.

— Он хочет знать, как часто подельник Змееглазого ходит в бардак мадам Гуко, — озвучил вопрос дядечка.

— Да не знаю я, Ваше благородие, Христом Богом клянусь, — заверила его путана.

— Ты мне тут господа бога всуе не поминай, блядь подзаборная! — вмешался в разговор стоящий у дверей охранник дядечки.

Парень поморщился и указал глазами на охранника. Дядечка встал и от души приложил охранника оплеухой.

— Рот открывать будешь, только когда скажу, понял меня? — твёрдым тоном спросил дядечка.

Охранник поник и отошёл к двери.

— Ты узнать можешь как-нибудь? — вернулся дядечка к опросу.

— Да вы лучше Глашу спросите, она сейчас должна там же стоять, на Гуменском переулке, — ответила путана.

Парень вновь начал писать в своей книжке. Путану больше всего напрягал его взгляд. Было в нём что-то такое… мертвенно-равнодушное. С таким взглядом мясник закалывает свинью или опытный цирюльник изрезает срамную язву (4).

— Давно в бардаке тот бывал? — задал очередной вопрос дядечка.

— Не знаю, вроде да, пару дней не было его, — ответила путана.

Новое сообщение от парня.

— Мы дадим тебе двадцать рублей, — прочитал сообщение дядечка. — Езжай в деревню, подальше отсюда, можешь в родную вернуться. Сиди там месяц или два, а лучше вообще не возвращайся в Воронеж. И не болтай. Узнаем, что разболтала о наших спросах — лично вот этими руками придушу.

Маришка обрадовалась фантастическому «гонорару» за простую беседу, но затем посмотрела на парня. Слова дядечки её не напугали, слыхивала она и пострашнее угрозы, но вот взгляд парня… Так коллекционеры смотрят на букашек, оценивая их на предмет пригодности для своей коллекции. Путана почувствовала первобытный страх, зарождающийся где-то в глубине души. Этот точно не даст умереть просто так. Слышала она о душегубах, любящих долго мучить путан до смерти…

— Можешь быть свободной, — дядечка достал кошель. — Вот твои двадцать рублей.

Путана с облегчением поднялась, с поклоном приняла деньги и направилась на выход.

//Там же, спустя несколько минут//

*Персона*

Таргус думал.

Ровно на третьей по счёту проститутке удалось выйти на вероятных шпионов Хаоса.

Почему проститутки? Потому что случайные люди вряд ли имеют возможность увидеть на теле человека характерные отметины Хаоса.

Сам Таргус, в ходе возрождения в этом мире, лишился метки Бездны, поэтому его таким образом в служении Бездне не уличить. Но вот аф Лингрен, обращающий неофитов к Хаосу, просто обязан был оставить характерные метки на их телах. Пусть даже в труднодоступных местах, обычно закрытых одеждой, но человек проводит в одежде далеко не 100 % времени. И дамы специфического рода деятельности могли увидеть метки. И увидели.

«Змееглазый точно адепт Хаоса», — подумал Таргус. — «Насчёт второго уверенности нет, но высока вероятность, что и он тоже».

Ситуацию осложняло то, что адепты Хаоса могут передавать сообщения аф Лингрену, являющемуся конечным получателем информации в их огромной сети. Радует только, что сообщения отправляются раз в месяц, но больше всего радует то, что нельзя отправить сообщение на ровном месте: обязательно нужно исполнить Ритуал Безопасности.

Про Ритуал Безопасности покойный ныне дознаватель рассказал немного, так как сам практически не знал ничего. Таргусу известна полная процедура: начертить кровью октаграмму, вписанную в окружность, размерами ровно 50×50 сантиметров, затем расставить в нужных местах свечи из человеческого жира, а уже после этого прочитать специальную триггерную цитату. После появления физиономии аф Лингрена, можно беседовать с ним хоть следующие тридцать минут, пока горят свечи. Судя по трудозатратам — это геморройный способ связи, но зато мгновенный, качественный и продолжительный.

Да, Хаос неприятен в методах: человеческий жир в современности можно получить из трупов, но это накладывает дополнительные сложности, так как бесхозные трупы на дороге не валяются. Таргус бы решил эту проблему с помощью формалина, которым можно законсервировать какой угодно жир и возить его сколько потребуется, но у агентов аф Лингрена даже бесперебойного источника льда нет.

Говоря о методах Хаоса, не следует забывать о методах Бездны. Таргус как никто другой знал о том, что аспекты лишены человеческой морали и придерживаются некоторых ограничений только ради того, чтобы зазря не терять лояльность агентов. Например, он однажды скормил предавшего Бездну человека некрайскому жуку, жуткому паразиту из параллельного мира, убивающему свою жертву сутками.

В полнофункциональном дневнике Бездны можно послать запрос «Что будет, если я предам Бездну?», на что будет получен длинный список имён. Каждое имя — это ссылка на подробный материал о постигшей конкретного предателя судьбе.

Бездну лучше не предавать. С ней-то от этого ничего не станет, а вот с тобой…

«Глафиру приглашать не будем», — написал Таргус. — «Надо найти Змееглазого, а также его подельника. Я займусь этим лично».

— Объясните мне, что мы делаем, Ваше Императорское Величество? — недоуменно спросил Бирон.

«Вы — сидите тихо», — написал Таргус. — «А я разбираюсь с некоторыми делами со своими недоброжелателями».

Одежда на нём была самая, что ни на есть простолюдинская: на теле серая рубаха-косоворотка, на поясе длинный чёрный кушак, на ногах серые льняные штаны и чёрные говнотопы из паршивой кожи, а на голове чёрный картуз. Шрамы он загримировал с помощью набора косметики собственности Бирона. Накладная борода и усы меняли его облик радикально: за вечно образцово выбритого и аккуратного императора его не принять, скорее за какого-нибудь крестьянина, прибывшего в город.

Револьвер пришлось замаскировать под поясную сумку, а от кинжала отказаться. Вооружённые крестьяне — это проблема и ненужное привлечение внимания. Тем более, Воронеж формально всё ещё лоялен императрице. Во всяком случае, официальных заявлений никто не делал, и все старательно живут как раньше, ведь никому не нужны проблемы. Только вот люди не могут или не хотят принимать того факта, что проблемы уже начались, и они в них участвуют.

Покинув постоялый двор, Таргус направился к Гумнам. Карту города он в своё распоряжение уже получил, пусть подробность и точность её хромает, но зато легко определяются районы.

Безымянный постоялый двор, в котором они остановились, находился на восточном выезде из города, а ему надо в южную часть.

Идти было недалеко, город ведь не слишком большой.

В северной части района Гумны, среди саманных хибар и плетёных халуп, возвышалось капитальное двухэтажное здание из качественно обработанных брёвен. Парадный вход был украшен большой вывеской: «La bardel de madam Guco».

Таргус, знающий язык презренных франков, увидел как минимум три ошибки на этой вывеске: не «La», а «Le», не «bardel» а «bordel», а ещё «Madam». Но красиво написали, видно, что владелец не пожалел денег на рекламу.

Тётушка, покойная Елизавета Петровна, хотела отчаянно бороться с борделями, ибо не пристало, но Таргус отговорил её в своё время, ведь остановить ты процесс в нынешних условиях не можешь, но можешь криминализировать его и сделать частью теневой экономики, что безусловно плохо. Императрица прислушалась к нему и не стала делать в этом направлении ничего. Вот и разрослись бордели по всем городам, где только можно и имеет смысл. Воронеж, кораблестроительный город, тоже не избежала сия чаша.

У борделя стоял ларёк торговца ватрушками. Не самое удачное место.

Таргус подошёл к нему и указал на лежащие ватрушки с творогом и мёдом, после чего показал три пальца.

— Немой, чтоль? — нахмурился продавец. — Ладно, полторы копейки.

Достав кошель, Таргус извлёк из него одну копейку и две полушки, после чего передал их продавцу. Продавец полил ватрушки мёдом и передал Таргусу. Сделка состоялась.

— Этого-того, слушай… — оглядевшись по сторонам, обратился продавец к Таргусу. — Корчма интересует? Есть последняя бутыль… Напиток первостатейный, не хуже, чем у немцев шлезвигских!

Теперь стало понятно, почему он торгует безобидными ватрушками рядом с борделем. Видимо, основной его доход — это нелицензионная торговля алкоголем.

Отойдя на противоположную сторону улицы, Таргус сел на дощатую лавку, достал из тряпичного кулька первую ватрушку и начал есть.

Ждать он готов сколько нужно, ведь Бездна не поставила временных ограничений на задание.

Пришлось купить ещё восемь довольно-таки вкусных ватрушек, а также подождать три часа, прежде чем появился в общих чертах описанный индивид.

Надежды на то, что он появится сегодня, было мало. Но Таргус решил учесть слова путаны о том, что его не было как минимум пару дней. Люди вообще, если подумать, слабые создания. Раз этот тип повадился ходить в бордель, то это, скорее всего, будет носить систематический характер. С высокой вероятностью.

Гипотетический хаосит не подвёл Таргуса, навестив милых дам в этот тёплый августовский вечер.

В течение следующих двух часов, до наступления темноты, хаосит из борделя не выходил. Таргус сидел и ждал, делая вид, что спит. После пяти суток ожидания Бирона пара часов — это сущая ерунда.

В бордель мадам Гуко ходили люди разных социальных классов, объединённые жаждой удовлетворить похоть. Хаосит тоже не был чужд всему человеческому. В конце концов, он человек, из этого мира, что является очень важным моментом. Чужаки себя так не ведут.

Без скрипа отворилась парадная дверь и из неё вышел довольный хаосит. Таргус продолжал прикидываться ветошью, то есть спящим на лавке крестьянином.

Когда хаосит отошёл на достаточную дистанцию, Таргус поднялся с лавки и проследовал за ним.

Вопреки опасениям Таргуса, хаосит не жил среди трущоб Гумнов, а обитал где-то в районе Каланги.

На пути в Ямскую слободу обнаружился особо отстоящий от остальных недешёвый дом о двух этажах, куда и зашёл хаосит, отстучав специальную комбинацию бронзовым дверным молотком. Видимо, какой-то шифр.

Теперь Таргус знал, где обитают как минимум двое хаоситов. Это ценнейшая информация, обошедшаяся ему в сущие копейки. Человеческие слабости — это отличный инструмент для шпиона.

Не став задерживаться, маскирующийся под крестьянина император направился обратно в постоялый двор.

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 12 января 1748 года//

В Зимнем дворце уже прибирались, но ещё не был готов для приёма для Его Императорского Величества.

Августейший мальчуган, по приказу Эрика аф Лингрена освобождённый из-под стражи, пока что не до конца понимал, кем он станет в итоге, но уже начал кое о чём догадываться.

Впрочем, власть ему никто не даст. Правительствующий Сенат возглавит аф Лингрен и законодательно придаст себе широчайшие полномочия.

Хаос давным-давно поручил ему уделить особое внимание России. И он уделил: самая разветвлённая сеть шпионов находится именно здесь, докладывая о различных необычностях и происшествиях. Только вот он всё равно слишком небрежно отнёсся к России и прямо сейчас за это расплачивался: он точно знал, что Воитель Бездны жив.

Соотнести разрозненные факты и определить истину не составило особого труда, но вот что теперь со всем этим делать — непонятно. Ресурсов, чтобы найти ублюдочную тварь Бездны, у него в России недостаточно. Есть шпионы, но не ликвидаторы. Нет штурмовых подразделений. Нет даже ищеек, способных выследить и загнать паскудного императора… В Дании или Швеции — сколько угодно! Аф Лингрен может достать там кого угодно! Хоть этого Ломоносова…

«Нет, Ломоносова трогать нельзя», — подумал Эрик. — «Он делает всё правильно и, к тому же, скоро будет вынужден принять власть Иоанна III, законного Императора Всероссийского».

— И когда будет закончен дворец? — поднял взгляд на архитектора Эрик.

— За неделю приведём всё в порядок, господин, — ответил придворный архитектор Степан Иосифович Кронштейн.

— Поторопитесь, — велел аф Лингрен. — Скоро нахождение в этой крысиной норе станет уроном императорской чести.

— Мы сделаем всё возможное, господин, — поклонился архитектор.

Эрик посмотрел в небольшое окошко в стене. На улице отличный зимний день. Неспешно падает снежок, горят фонари…

«Надо прогуляться», — решил он, выбираясь из кресла.

У него есть растущая армия. Агитация идёт своим ходом, пехотные и кавалерийские полки, занявшие «нейтральную сторону», постепенно переходят под руку Иоанна III, читай его, аф Лингрена, а остальные не имеют сильной позиции на продолжение сопротивления: Мария Терезия сбежала в Шлезвиг, а остальные «аналоги» Петра III не могут даже двух слов на латыни связать.

«А ведь среди этих самозванцев вполне может оказаться и настоящий…» — задумался Эрик. — «Нет, он не настолько тупой».

Будет очень неосмотрительно считать тупым этого человека, особенно после событий в Астрахани, Саратове и Воронеже…

«А ведь в этом есть какая-то система…» — вновь задумался аф Лингрен. — «Нет, глупости…»

Он вышел во двор особняка, в котором остановился сам и придержал Иоанна III, запертого сейчас в гостевой спальне. Зимний дворец сильно пострадал во время волнений, сопровождавших захват власти, что было очень неудачно.

На самом деле, Эрик даже излишне перестраховался, раскачивая народ. Без императрицы никто не хотел гибнуть зазря, поэтому город сдался практически без боя. То есть бой был, но в основном между горожанами, грабившими Немецкую слободу, а затем евреев. Причём «евреем» в этой ситуации мог стать любой горожанин.

Войска Эрика, то есть Иоанна III, вошли в столицу и навели порядок, доведя до сведения каждого, что настоящий император прибыл и скоро всё снова будет хорошо.

Датчане, подзуженные и проспонсированные аф Лингреном, затеяли войну, в которой сейчас с треском проигрывают. Глупо надеяться, что легионы не представляют собой ничего без Отродья Бездны.

Но война датчан с Шлезвигом была нужна для связывания рук графини Зозим и потерявшей контроль над ситуацией императрицы Марии Терезии. Россия для них потеряна…

Остаётся, конечно, Временное Правительство, возглавляемое Михаилом Воронцовым, но эти идиоты даже националистическую карту как следует разыграть не сумели. К тому же, они имели глупость декларировать освобождение Иоанна III и его воцарение. Только вот император-то в руках Эрика и борьба этих идиотов теряет всякий смысл и даже крохотную легитимность.

«Тут где-то была отличная пекарня», — подумал аф Лингрен. — «Прогуляюсь, как в старые добрые времена».

В городе теперь снова безопасно, но охрану из четырёх человек он с собой всё-таки взял. Был риск наткнуться на охотников за его головой, но он ещё месяц назад слил в нужных местах подробную информацию о своём убежище в Лондоне, поэтому все охотники сейчас едут туда, надеясь успеть первыми.

— Пекарня, Мэтью, — обратился Эрик к охраннику.

— По этой улице, сэр, — ответил охранник. — Она ещё открыта, сэр.

— Веди, — разрешил Эрик.

Булочки ему привезли вчера утром. Это оказалось то, чего он вновь попробовать даже не рассчитывал. В этом мире уж точно.

Крестовые булочки со смородиновой начинкой. Точно такие же он в детстве покупал неподалёку от сиротского приюта.

Не будь местные крестовые булочки таким точным подобием тех, что он ел в родном мире, он бы поленился идти так далеко.

Во времена приютного детства булочки продавала упитанная милая женщина в белых фартуке и чепчике. Если и здесь…

«Бредятина», — отмахнулся от мысли аф Лингрен. — «Маловероятно, но что я потеряю от того, что лично куплю булочки?»

Охрана бдительно поглядывала по сторонам, но уже не могла заметить прижавшегося к торцу здания человека.

//Королевство Швеция, г. Стокгольм, 12 января 1748 года//

— В атаку, сукины дети!!! — заорал Михаил Васильевич и сам поднялся из окопа.

Копать окопы зимой — это занятие не для каждого. Но обстоятельства требовали такого, поэтому Ломоносов приказал ополчению рыть и рыл вместе со всеми.

Датчане совершенно обнаглели, объявили войну Швеции, якобы у них есть Ольденбург подостойнее!

Пришлось готовиться к войне, снаряжать ополчение, бить трусов и подбадривать храбрецов.

Он вообще не должен был отвечать за отражение атаки, но больше никого нет. Армия Швеции сейчас — это какой-то несмешной анекдот. Ополчение и всё.

Четыре полка русской пехоты сильно помогли в отражении первой серии атак, но и они тоже пали духом из-за новостей из Санкт-Петербурга. Михаил Васильевич пока что не знал, как реагировать на вести о потере России.

«Сначала император, а теперь и вся Россия…» — подумал он, сбивая датского солдата.

Как канцлер, он не должен был лично вести ополчение в атаку, но по-другому не мог. Положение было отчаянным, они на подступах к Стокгольму.

Ему выдали гвардейскую гренадерскую броню, которая, по словам легионеров, защищает даже от картечи, поэтому он был в относительной безопасности.

То, что канцлер лично помчался отражать очередное нападение, одновременно свидетельствовало об отчаянности положения, но и говорило ополченцам, что война ещё не закончена.

Датский командующий, Карл I, ландграф Гессен-Филипсталя, обхитрил их во время первых сражений, из-за чего они потеряли половину личного состава. Комбинация из прорывов передовых сил и ударов в тыл — это что-то новое.

Затем, медленно отступая и отражая натиск датчан, ополченцы Швеции заняли оборону у Стокгольма.

— Умри!!! — проорал Ломоносов в лицо умирающему датчанину.

Кровь брызгала из пронзённого насквозь штыком солдата, обагряя стальной нагрудник королевского канцлера.

Отбросив покойника как стог сена вилами, Михаил Васильевич вскинул винтовку с цепным магазином и начал разряжать её в наступающих датчан. По броне больно били свинцовые пули, но она была неуязвимой для таких смешных калибров.

Цепь закончилась, но Ломоносов вытащил из кобуры револьвер. Шесть выстрелов — три трупа.

— Господин канцлер, они отходят!!! — раздалось из-за спины.

Ломоносов посмотрел на десяток трупов вокруг себя. Не конец штурма Стокгольма, но всё-таки победа.

Примечания:

1 — Гад — тут не современное значение термина, а бытовавшее в период XVIII–XIX веков, то есть барышня с низкой социальной ответственностью имеет в виду обычную змею, а не редиску, нехорошего человека.

2 — Бардак — то же, что и бордель. А бордель — от фр. bordel — «хижина» — то же, что и публичный дом.

3 — Район Гумны — до 1918 года являлся беднейшим районом города Воронежа. Из жилищ там в основном преобладали мазанки, плетёнки и прочий примитив. Некоторые дома стояли на краю осыпающегося с годами обрыва. И только когда пришли кровавые коммунисты, по пути к городу расстрелявшие всех мирных процветающих фермеров, пухнущих от изобилия царского периода, ситуация начала меняться. Район был, вопреки Ленину, успешно перестроен. Дома перевезены подальше от края обрыва, а улица Бедноты (так её называли процветающие при богом хранимом царе Николае II воронежцы, а затем официально утвердили название злобные коммунисты с окровавленными совками в руках) переименована в улицу Красных партизан.

4 — Срамная язва — тут путана имеет в виду твёрдый шанкр (если принимаете пищу, не ищите этот термин в поисковиках), проявляющийся при сифилисе преимущественно на половых органах больного. Вплоть до второй половины XIX, помимо очень токсичных препаратов ртути и всяческой экзотической малоэффективной херни, применялась сомнительная практика хирургического иссечения твёрдого шанкра. Только вот медики той эпохи не знали, что к моменту образования твёрдого шанкра бледная трепонема, то бишь возбудитель сифилиса, уже обнаруживается в крови пациента, поэтому смысла хирургического вмешательства нет никакого.

//Российская империя, г. Воронеж, 27 августа 1747 года//

*Персона*

Подготовка к штурму особняка хаоситов велась напряжённо, но продуманно.

За прошедшие дни Таргус сумел установить, что хаоситов в этом особняке живёт ровно десять, причём трое из них не посвящённые, судя по тому, как с ними обращаются остальные.

Главари шпионской ячейки, трое, из особняка выходят очень редко, но Таргус сумел их «срисовать» во время какого-то срочного выезда в городской магистрат.

Все рядовые шпионы, кроме главных, работают на гражданских должностях: двое трудятся в торговых лавках, один в городском магистрате, а остальные в типографическом бюро. Это даёт им некоторый доход, расходуемый на пропитание и развлечения.

«Неплохо устроились», — подумал Таргус, продолжая начинять бомбу поражающими элементами.

Зажигательных и дымовых спецбоеприпасов у него в распоряжении нет, но зато есть два десятка гренадерских бомб, обнаруженных у личной охраны Бирона. Эти бомбы Эрнст заказал в Шлезвиге, чтобы повысить боевую мощь своей охраны, так как чувствовал, что его могут попытаться устранить.

Но добровольно уехавший в Сибирь бывший регент никого не интересовал, поэтому бомбы так и не понадобились. До сегодняшнего дня.

И сейчас Таргус использовал клей из хвойной смолы, чтобы оборудовать сферические гранаты рубашкой из свинцовых шариков. В случае с зарядом чёрного пороха смысла в дополнительной «рубашке» нет, но в бироновских гранатах был хлоратит, вдвое превосходящий чёрный порох по мощности. Вообще, разрабатывая эти гранаты, конструкторы предусмотрели максимальную дальность броска человеческой рукой, поэтому соответствующим образом уменьшили заряд и утончили чугунную «рубашку», чтобы избежать осколочного поражения метателя. Но Таргус будет действовать в замкнутых помещениях, поэтому важно создать максимум убойности, чтобы точно никто не выжил.

Но план заключался не в банальном штурме с риском для жизни.

Таргус соорудил несколько занятных самоделок, которые облегчат штурм. На начальный этап штурма он собрал четыре очень ненадёжных, но теоретически очень эффективных одноразовых огнемёта, являющих собой две трубки, прикреплённые перпендикулярно друг к другу, в одной из которых находился заряд чёрного пороха, а в другой смесь из керосина и медной стружки. Перед применением взболтать.

Эту штуку придумали во время Римско-аспиумской войны, прямо в траншеях IX-го легиона. Назвали её пороховым огнемётом, а затем, когда технологию доработали в одном закрытом научно-исследовательском институте, изделие получило название «фугасный огнемёт FII-1».

Принцип работы фугасного огнемёта прост до безобразия: вместо сжатого воздуха, который здесь достать просто негде, используется пороховой заряд, создающий куда больше давления, чем воздух. Из-за этого огнесмесь летит с куда большей скоростью и на куда большее расстояние, благодаря чему достигается потрясающий сердца врагов эффект в виде шквала пламени.

Эффективная дальность фугасного огнемёта FII-1 составляла около шестидесяти метров, но только если использовалась специальная загущённая огнесмесь. Но в случае с траншейными поделками дальность не превышала и тридцати метров, что в два раза лучше огнемётов на сжатом воздухе. А если говорить про собранный Таргусом буквально на коленке образчик сумрачного римского гения, то не приходится рассчитывать на дальность свыше десяти метров. Очень повезёт, если они не подведут в час «Х».

Впрочем, люди из охраны Бирона тщательно проинструктированы в технике эксплуатации этого ненадёжного поделия и даже успели выстрелить по одному разу. Опыты показали, что некоторые бронзовые трубки можно переснарядить для повторного использования, но Таргус бы не стал так рисковать.

План штурма включал в себя обстрел особняка из огнемётов, с четырёх сторон, а затем непосредственно штурм с применением гранат. Хаоситы этого точно не ожидают, поэтому Таргус рассчитывал застигнуть их со спущенными штанами.

Но планирование — вещь сложная. Особенно сложная, когда у тебя в распоряжении не проверенные битвами легионеры, а обычная охрана опального дворянина.

«Скажи своим людям, что штурм состоится завтра», — написал Таргус.

— Вы уверены, что это так нужно? — спросил Бирон. — Мы вообще не понимаем, что это за люди и чем они вам не угодили.

«Вам и не нужно ничего знать», — написал Таргус и одарил Эрнста раздражённым взглядом. — «Это мои злейшие враги, а, следовательно, и ваши. Они не остановятся ни перед чем, чтобы убить меня».

— Мои люди никогда не готовились к штурмам, поэтому я опасаюсь, что мы останемся без… — начал Бирон.

«Не переживай понапрасну», — отписался Таргус. — «Я всё спланировал и если всё пойдёт по плану, то обойдётся без жертв с нашей стороны».

— Будем надеяться, — произнёс Бирон.

Ему это сидение на постоялом дворе было совершенно не по нраву, так как Курляндия до сих пор в опасности. Только вот перечить человеку, убившему в открытой схватке двадцать с лишним казаков… А ещё он человек, переживший прямое попадание в голову…

«Скажи вот этому, здоровому, пусть берёт тренировочные мечи и идёт во двор», — написал Таргус. — «А вот этот пусть возьмёт винтовки».

По указанию Бирона, охранники взяли требуемое и направились на задний двор.

Таргусу нужно было размяться и освежить навыки владения холодным оружием. А то расслабился слишком.

Во дворе он размялся и начал избиение сначала одного охранника, а затем второго. Они ничего не могли противопоставить навыкам и физическим кондициям Таргуса, но он старался не усердствовать, дабы создать иллюзию, что они теоретически способны его одолеть.

Систематические упражнения превратили его тело в точно работающий механизм, будто специально предназначенный для убийства. Впрочем, не будто.

Сколько бы ни тренировались охранники, это не было частью их жизни с раннего детства, поэтому догнать Таргуса в уровне владения любым видом оружия они не могли. А про рукопашный бой даже можно не говорить.

«А ведь столкнись я прошлый с кем-то вроде меня нынешнего — проиграл бы», — подумал Таргус, берясь за винтовку.

Ближний бой с винтовкой — это хит эпохи. Сабли и палаши постепенно уходят в историю, но вот длинный штык будет неотъемлемой частью войны еще долгие века. Потом, конечно, обязательно придумают пистолеты-пулемёты, штурмовые винтовки или что-то ещё мощнее и скорострельнее, но здесь и сейчас доминирует штык. Даже существенно возросшая точность винтовочного огня не исключает последующего штыкового натиска. Поэтому легионеры закованы в сталь, далеко не всегда держащую современную пулю. Зато в ближнем бою они неуязвимы: штык не способен пробить эти латы, а о минимизации уязвимых мест позаботились учёные Промзоны.

Статистика, собранная в ходе боёв, однозначно утверждала, что легионеры побеждают в ближнем бою в девяти случаях из десяти.

«А ведь с окислительным конвертером дела примут совсем другой оборот», — подумал Таргус. — «Мы будем получать сталь с заданными характеристиками, в том числе и специальную противопульную. Лёгкую, чтобы увеличить полезную нагрузку легионеров, легированную, чтобы не гнила от плохой погоды, а также по-настоящему массовую, чтобы снабдить ею каждого».

Статистики есть и в других странах, поэтому все уже успели заметить, что в ближнем бою легионеров не победить. Это не может не сказаться на тактике. Только вот Таргус не видел сколько-нибудь значимых способов одолевать легионеров в рамках линейной тактики или даже тактики рассыпного строя и атакующих колонн.

Можно стать «вровень» с легионерами, начав строить из своих солдат стрелковые цепи, но это возможно только при наличии казнозарядных виновок. В таком случае ближний бой уходит на второй план, становясь маловажным, ведь схождение для рукопашки снизит контроль над подразделениями и повысит риск поражения. Не можешь управлять подразделениями — не контролируешь ход боя. Недопустимо.

Другое дело, что Таргус изначально дал высокую автономность когортам. Тысяча легионеров под контролем капитана — это сила, способная внести решающую лепту в ход боя. Даже отправляя когорту в ближний бой, Таргус может быть уверен, что капитан способен оценить положение вещей и отступить, если надо. Компетенция капитанов когорт позволяет действовать на поле боя так, как и не снилось некоторым франкским генералам.

«Но пока я вожусь тут с хаоситами, франкские генералы учатся противодействовать моим легионам», — подумал Таргус. — «И не только они».

Нужно было возвращаться как можно скорее.

Вдоволь намахавшись тренировочными мечами и мушкетами, Таргус отпустил взмокших охранников Бирона и пошёл в баню.

Русская баня лишь отдалённо напоминала римские термы, являясь чем-то совершенно иным. Даже самый жаркий кальдарий (1) пасовал перед русской парилкой. Но Таргусу такой экстремальный вид развлечения пришёлся по нраву. Он уже давно пообещал себе, что выделит деньги и построит в каждом своём дворце капитальные русские бани, чтобы хотя бы пару раз в неделю от души пропариваться.

«В этом определённо что-то есть», — засел Таргус на верхней лавке.

Взяв веник, он начал охаживать им спину.

«Надо что-то придумать с освещением», — подумал Таргус. — «Керосиновые лампы тут долго не протянут, а значит, нужно встраивать их в стены с двуслойным толстым стеклом».

Идея пришлась ему по нраву, поэтому он сделал себе зарубку на память.

Спустя полчаса он понял, что больше в парилке находиться нельзя и выбежал наружу, сразу же перемахнув через борт большой бочки с водой.

Посидев пару минут в холодной воде, он вылез из неё и взял висящее на крючке полотенце.

После парилки мир сразу же зацвёл новыми красками, стало гораздо легче жить. Проблемы и напряжение последних дней ушли на второй или даже на третий план, а мысли крутились лишь вокруг Марии Терезии. Они вынужденно прервали работу конвейера по производству Виридианов этого мира, поэтому по возвращению отрыв надо будет стремительно сокращать.

Переодевшись в свежую простолюдинскую одежду и загримировав шрамы, Таргус вернулся в номер, где завалился на кровать.

Быт современного крестьянства скуден и прост. А ещё полон мистики и тайн.

С религией сельских жителей Таргус уже определился: они действительно верят в своих старых богов, но стараются не афишировать. Волхвы действительно есть, причём это не экстраординарное явление. Что-то такое было в покорённой Галлии, где жители на словах приняли новых богов, которые, как оказалось, не такие уж новые, но столетиями поддерживали культ недобитых друидов.

В России христианство — удел горожан и аристократии. Православные священники не справляются с охватом населения, поэтому в большей части деревень их просто нет.

Что с этим можно сделать? Как это можно использовать?

Был у Таргуса соблазн просто прекратить существование Русской православной церкви, славящейся крайней непоследовательностью в выборе стороны. Из недавнего: они уже собрались венчать на царствование малолетнего Иоанна III, который в год своего правления так и не был официально коронован. Поступок РПЦ уже был достаточно легитимным поводом, чтобы при возвращении власти разогнать охамевших святош к чертям, а имущество их отобрать. Они будут бороться, обязательно нарекут его Антихристом, но какая разница? Не оправдал доверия и предал — жри последствия полной ложкой.

С аристократией тоже всё предельно понятно: никто против Временного правительства и Иоанна III не выступил, даже военные. И ладно Таргус, он официально умер, но есть ведь вполне себе живая императрица Екатерина II.

Логику действий аристократии и церкви Таргус не понимал: у его жены ведь есть больше сотни тысяч первоклассных легионеров, способных вернуть как минимум европейскую часть России и против них не поможет вообще ничего. И императрица вернёт себе Россию, только чуть позже. Ради чего они впутались в эту сомнительную схему с Иоанном III и Временным правительством? На что надеялись?

Таргусу было решительно непонятно.

— Ваше Императорское Величество! — вбежал посыльный от наблюдателей у особняка.

Таргус посмотрел на него.

— Постояльцы особняка спешно собираются и грузятся в экипажи! — посыльный задыхался от быстрого бега. — Утекут скоро, Ваше Императорское Величество!

Вскочив, Таргус начал собираться.

Хаоситы что-то почуяли или получили срочный приказ, ведь только так можно объяснить их спешное бегство. Но это недопустимо.

В общем зале он подошёл к сидящим за столом охранникам Бирона.

«Меняем план», — написал Таргус. — «Всем вооружиться и на коней. Огнемёты оставьте, они бесполезны».

Надо было не медлить и штурмовать сегодня. Таргус поднялся в личный номер и начал облачаться в свою броню скрытого ношения и мундир.

//Королевство Швеция, г. Стокгольм, 13 января 1748 года//

Ломоносов ворвался в здание Сената и безапелляционно прошёл сквозь центр Зала Прений.

Вещавший что-то с трибуны сенатор Магнус Гуннарсон, облачённый в ставшую обыденной в этом месте тогу, поражённо вылупился на Михаила Васильевича.

Тот был вооружён винтовкой, которую забыл отдать кому-нибудь, и покрыт окровавленной бронёй, помятой во множестве мест. Вчера он спал в траншейном блиндаже, рядом с ополченцами, а сегодня утром прямо как есть пошёл в Сенат.

— Господин канцлер, врываться сюда без… — начал один из ассистентов Гуннарсона.

— Господа! — произнёс он, подвинув Гуннарсона на кафедре. — Мы в очередной раз спасли город от датских вторженцев! Но это не может продолжаться слишком долго! Пора ввести всеобщую мобилизацию! Оружия у нас достаточно, но не хватает людей!

— Если бы вы не потеряли бездарно… — начал сенатор Гуннарсон.

Речь шла о потере половины ополченческой армии, допущенной в том числе и по вине Ломоносова. Но ландграф Карл I — талантливый полководец, учёные-химики ему не чета. В отличие от многих, ландграф умеет извлекать уроки из поражений. И Михаил тоже.

— Я за свои прегрешения отвечу перед императрицей! — прервал его Михаил Васильевич. — А как вы объясните ей потерю Швеции?! У нас есть все инструменты, чтобы вытравить датчан обратно в их ледяные пустоши! С юга нас поддержат легионы Шлезвига!

— Да там одни бабы! — воскликнул кто-то с трибун. — Много они навоюют?!

— Они уже близки к Копенгагену! — заявил Ломоносов. — Отразили наступление датчан, обратили их в бегство, а затем на их плечах вошли в датские города! Много ли они навоюют?! Уже навоевали! А что сделали мы?! Враг под Стокгольмом, связи с соседними городами нет, а ополчение почти пало духом! Вчера враги могли ворваться в столицу! Насилу отбились! Но это ещё не конец! Нужно объявлять всеобщую мобилизацию!

— Это слишком рискованный шаг, — высказал общее мнение сенатор Гуннарсон.

Михаил вперился в него тяжёлым взглядом. Умей он убивать взглядом…

Он их понимал. Всеобщая мобилизация — это непопулярный ход, резко понижающий их шансы на следующих выборах. Только вот они не понимают, что ещё чуть-чуть и не будет никаких следующих выборов…

— Да поймите вы уже наконец: никто, кроме нас, не защитит Швецию! — воскликнул Ломоносов. — Или вы надеетесь на женские легионы, которые так презираете?! Так зря надеетесь! Никто не придёт!

Это он знал буквально из первых рук: графиня Зозим писала, что из-за датского флота оперативная передислокация легионов в Швецию невозможна. Они одни.

— Как это не придёт?..

— Не могут же они нас всех тут…

— Невероятно…

— Умом непостижимо…

— Надо ведь что-то делать, господа…

Ломоносов с удовлетворением видел панику на лицах сенаторов. Привыкли жить без войны, решать мирные вопросы, но когда настало по-настоящему трудное время, внезапно оказалось, что никто не хочет брать на себя ответственность.

— В связи с вызовами времени, предлагаю избрать диктатора до окончания войны, — вновь ошарашил сенаторов Михаил Васильевич.

Магистрат — это весьма простая и понятная структура. Есть высшие должности: цензоры, преторы и консулы. А есть низшие: трибуны, квесторы и эдилы. Все эти должности коллегиальные, то есть назначается два человека. Но имеются также экстраординарные должности: военный трибун и диктатор.

Последний — это человек, наделённый всей полнотой власти для решения определённых проблем. Например, управление страной в военное время. И пусть древние с диктаторами неоднократно обжигались, но Михаил Васильевич решил, что по-другому сейчас нельзя. Решимость его подкрепила и Зозим, настоятельно советовавшая ему стать диктатором.

— Избирать его будем сейчас, — постучав молотком по подставке, продолжил Ломоносов. — Ответственность за действия, совершенные во время войны, избранный сегодня диктатор будет нести после подписания мирного договора. Нет времени на раскачку, нет времени на споры и рассуждения. Нужно решать прямо сейчас.

— Но это захват власти! — возмутился сенатор Гуннарсон.

— Кем? — не понял Ломоносов. — Я что, навязываю вам свою кандидатуру? Диктатором может стать любой из присутствующих! Выставляйте свои кандидатуры!

Сам он взял бумагу с кафедры и начал заполнять список.

Кандидатов было всего трое: канцлер Ломоносов, старший сенатор аф Ингерланд и сенатор вон Платен.

— Открытое голосование начинается! — провозгласил Михаил Васильевич. — Кто за наделение сенатора вон Платена диктаторскими полномочиями?

Леса рук не было. Двадцать семь человек отдали свои голоса вон Платену, недовольно оглядывающему зал.

— Кто за наделение старшего сенатора аф Ингерланда диктаторскими полномочиями? — задал следующий вопрос Ломоносов.

Тут уже побольше, семьдесят восемь рук. Аф Ингерланд — уважаемый человек, автор законопроекта, регулирующего взаимоотношения между акционерными обществами. Экономист, но не диктатор, это понимали почти все.

— Кто за наделения канцлера Ломоносова диктаторскими полномочиями? — спросил Михаил Васильевич.

А вот здесь ситуация была кардинально иной: из пятисот присутствующих сенаторов за Ломоносова проголосовало четыреста восемь. Остальные воздержались.

— Большинством голосов канцлер Михаил Васильевич Ломоносов избран диктатором Шведского королевства до окончания войны с Датским королевством! — соблюл протокол Ломоносов.

Сенаторы дали ему овации, но это тоже протокол. Не думал он, что когда-нибудь придётся брать на себя такую ответственность, но, увы, смерть императора изменила абсолютно всё…

— Первый мой диктаторский эдикт: объявляю императивное принятие всеобщей мобилизации, — продолжил Ломоносов.

Облегчение на лицах многих сенаторов. В будущем, когда их будут спрашивать, почему чьи-то дети погибли во время войны, они смогут сказать: «Это не мы! Это всё он!»

«Трусы», — подумал Михаил Васильевич, но внешне отношения не проявил.

Но созвать ополчение — это даже не полдела.

— Военным трибуном назначаю Карла Генриха Врангеля, он будет ответственен за оснащение и устройство нового ополчения, — продолжил Ломоносов. — Эдикт в письменной форме будет в ближайшие два часа. Далее привожу в действие законы военного времени.

Последнее — ужесточение наказаний по действующему уголовно-процессуальному кодексу.

Сенаторы отнеслись к этому с равнодушием. Ответственность за эдикт будет на Ломоносове и на их избирательной кампании это никоим образом не скажется.

— Сенатор аф Ингерланд — вас назначаю чрезвычайным цензором по средствам массовой информации, — вновь заговорил Ломоносов. — И вот вам сразу поручение: в полной мере доведите до населения информацию о всеобщей мобилизации и введении законов военного времени.

Аф Ингерланд степенно кивнул.

С гулким металлическим звуком на мраморный пол свалился утяжелённый шлем-маска гренадерского образца. Ломоносов недостаточно надёжно закрепил его. На фронтальной части шлема виднелись пулевые вмятины, местами сколовшие чёрную краску.

— Последний на сегодня диктаторский эдикт: расконсервировать королевский резерв оружия и провианта, — Ломоносов поднял с пола шлем(2). — Квестор по общественной безопасности — обеспечить утроенную охрану. Оружие выдавать мобилизуемым, провиант распределять среди населения. Меньшее, что мы можем сделать в это тяжёлое время — накормить людей. У меня всё, продолжаем работать над нынешним законопроектом.

Сейчас, после того, как он взял на себя диктаторские полномочия, Михаил Васильевич почувствовал облегчение. Теперь, когда больше нет препон, можно навалять зарвавшимся датчанам по сусалам, а затем взять наконец-таки заслуженный отпуск.

Примечания:

1 — Кальдарий — от лат. calida — «горячая вода» — самое горячее место в римской терме. Там горячая вода, там заседали самые выносливые из посетителей, но я вас уверяю, уважаемые читатели, что это полная фигня на фоне обычной отечественной парилки!

2 — Шлем Ломоносова -

//Российская империя, дорога Воронеж — Белгород, близ с. Скородное, 1 сентября 1747 года//

*Персона*

Бросаться в погоню за хаоситами Таргус не стал. Это было бы глупо и необдуманно.

Намного разумнее было определить направление движения колонны и организовать засаду. Так и поступили.

Карта местности обнаружилась в сундуке у Бирона, поэтому Таргус выбрал неминуемый участок трассы и организовал там засаду по передовым в этом мире методикам агентов Арканиума.

«Жаль, что нет нормальной взрывчатки», — мысленно посетовал Таргус.

С мощной взрывчаткой можно было бы закрыть вопрос с хаоситами за несколько минут, но ввиду её отсутствия придётся рисковать.

Шли часы.

Осень начала забирать своё и листва берёз с осинами постепенно меняла цвет. Трава уже давно пожухла, но это случилось ещё жарким летом. Таргусу местный климат чем-то импонировал, было что-то таинственно-магическое в этих лесах. Неудивительно, что многие сельские жители верят в существование множества магических созданий, обитающих в этих лесах.

«Даже в Шлезвиге многие селяне, несмотря на десятилетия борьбы с безграмотностью, всё ещё верят во всяких лесных фей и им подобных…» — подумал Таргус и поёжился.

Он-то видел настоящих лесных фей. И у них нет ничего общего с фольклорными представлениями этого мира.

«Дерьмовое было времечко», — Таргус вновь поморщился.

Наконец, наблюдатель на дереве подал знак и пришло время действовать.

Таргус выглянул из-за дерева, прикинул расстояние до первой кареты и спустя несколько секунд поджёг фитили.

Бомбы зарыты в листве, поэтому на скаку их обнаружить не удастся. Мощности взрывов будет достаточно, чтобы пробить днище любой кареты готовыми поражающими элементами. И да, пришлось переделать бомбы под новое техническое задание, чтобы максимум поражающих элементов направились вверх.

Лошадей жалко, конечно, но Таргус не видел иного безопасного способа быстро уничтожить хаоситов.

Всего в колонне насчитывалось две кареты, на каждой по четыре человека, считая с кучерами. Ещё двое ехали верхом, являя собой что-то вроде передового дозора.

Когда всадники и кареты пересекли заранее условленную отметку, дорогу перекрыли упавшие деревья. Классика жанра, работающая в любую техническую эпоху. Даже с поездами, если надо.

Теперь всё зависело от компетенции назначенных метателей бомб и стрелков. Ну и самого Таргуса.

Он вышел из-за дерева и вскинул винтовку.

Выстрел — ближайший всадник завалился с новым отверстием в груди. Это летально в 99 случаях из 100.

Перезарядка заняла пару секунд.

Выстрел — второй всадник, начавший спешивание, лишился левой руки. Руку буквально оторвало, откинув на листву у дороги.

И в этот момент догорели скоростные запальные шнуры.

Взрыв был не слишком громким, но и Таргус устраивал всё это не ради потрясающих спецэффектов. И словно в контру громкости, ущерб от взрывов получился выше всяких похвал: готовые поражающие элементы, представляющие собой свинцовые шарики, превратили кареты и лошадей в кровавый фарш. Одна карета была буквально порвана пополам, а вторая села на «брюхо», завалив пассажиров под грузами и крышей.

«Вот так это и работает», — подумал Таргус с удовлетворением.

Он прошёл к первому всаднику и проколол его грудь штыком. Второго всадника постигла та же участь.

Подав условные знаки охране Бирона, он аккуратно подошёл к первой карете и сразу же понял, что делать там нечего: пассажиры превратились в сочащийся кровью фарш. Но это и неудивительно.

«По четыре бомбы с каждой стороны, твою мать», — подумал Таргус.

Восемь бомб на одну карету, а ведь в каждой бомбе по сто двадцать грамм хлоратита, направляющих во все стороны чугунную рубашку и готовые поражающие элементы, доработкой Таргуса сфокусированные в направлении врага. Избыточность эффекта была намеренной, так как была у Таргуса склонность работать с гарантией.

Вот эта его склонность — наследство от альтер эго. Тот тоже не любил рисковать, очень не любил. Психокоррекция Арканиума сделала эту нелюбовь чем-то большим, частью личности. Логику специалистов Арканиума понять можно: Таргуса отправляли на многолетнюю агентурную деятельность без какой-либо поддержки извне, поэтому провал был неприемлем. Альтер эго должен был тщательно взвешивать риски, отказываться от заданий, слишком сильно зависящих от случая. Но случай — это иногда очень непредсказуемое явление. И будь альтер эго осторожнее в один памятный день, не бывать Таргусу в этом параллельном мире. Вероятно, рано или поздно задание Сената Римской республики было бы выполнено, а Каскад миров водворён под власть народа Рима. Пусть ценой огромных жертв, материальных потерь и ужасов войны, но с благоприятным итогом: изнеможённые аборигены бы получили безопасность и цивилизацию, а Римская республика получила бы целых семь миров для многовековой экспансии. А дальше были бы новые миры, новые завоевания…

Хотя с другой стороны, Римская республика должна была получить те миры, только без какого-либо населения и признаков жизни, так как Таргус уничтожил там абсолютно всё. Это тоже хорошо, ведь земля сама по себе имеет ценность.

«Нет, в итоге для Рима всё закончилось очень хорошо», — пришёл Таргус к выводу.

Трупы хаоситов были извлечены из карет и Таргус лично начал их «контролировать». Сюрпризов он не любит.

Восьмой по счёту пассажир заставил его напрячься: тело его было аномально иссушено, а вены вскрыты. И «хранился» он в большом сундуке, закреплённом под каретой.

Таргус мало знал о ритуале связи с аф Лингреном, но то, что это требует потери крови и жизненных сил, знал определённо. А ещё важным было то, что использование свечей из человеческого жира и крови призваны для снижения «стоимости» связи.

Вероятно, этого хаосита принудительно использовали для связи с аф Лингреном. Косвенным свидетельством состоявшегося ритуала были жирные пятна и огарки на полу кареты.

«Сука…» — подумал Таргус и почувствовал жар в кармане мундира.

Дневник Бездны жёг его грудь, призывая прочитать новое сообщение.

Задание: скрытно уничтожить шпионскую ячейку Хаоса в городе Воронеж — частично провалено

Награда за частичное выполнение: путь на Запад, зачёт выполнения заданий «Не идти на Кавказ», «Не вступать в контакт с губернатором Астраханской области» — в карете Эрнста Бирона

Наказание за частичный провал: Реверс — исполнение через 00 — минут, 59 секунд, 00 — минут, 58 секунд, 00 — минут, 57 секунд…

— Ваше Императорское Величество! — бежал из-за холма Бирон. — Я тут в карете какую-то…

Таргус обречённо посмотрел в небо и сел на землю.

Частичный провал — это тоже провал. Но частичный успех — это тоже успех.

Правда, плоды успеха пожнёт его альтер эго, а вот провал потерпит только Таргус.

Спустя десяток секунд он закрыл глаза и потерял сознание.

*Тень*

«Это было любопытно», — подумал человек, поднимаясь на ноги.

В этот раз он отчётливо всё видел и следил за происходящим на правах наблюдателя. Ему были доступны даже мысли этого слабосильного альтер эго. Вмешаться он не мог, хотя иногда и очень хотел.

— Ваше Императорское Величество! — примчался Бирон с неким продолговатым свёртком в руках. — Вот это я обнаружил в карете! Господом Богом клянусь, этого там не было! Там есть ещё какая-то… вещь. Но я не трогал, Господом Богом клянусь, я не трогал!

Человек протянул руку и принял тряпичный свёрток из тёмно-багровой ткани. Внутри оказалась винтовка из чёрного цвета металла. Качество изготовления потрясало: никаких следов фрезеровки или штамповки, всё образцово отполировано, движение кранового затвора было лёгким, свидетельствующим об отличной подгонке, а спусковой крючок идеально передавал усилие на ударно-спусковой механизм. Великолепное изделие, достойное профессионального убийцы.

«Интересно», — написал человек сообщение. — «Что ещё ты видел?»

Передав дневник, человек с любопытством энтомолога посмотрел на Бирона.

Карие глаза смотрят испуганно, ведь этот германец интуитивно почувствовал, что что-то изменилось, но не мог понять, что. Челюсть с двойным подбородком и неуместно смотрящейся ямочкой на нём подрагивала. Бирон решал, что нужно сказать, но времени у него не было. Он откуда-то понял, что сейчас почему-то решается его судьба.

— Я, Ваше Императорское Величество, видимо, был недостаточно внимателен, раз пропустил сей предмет в карете, — выбрал позицию Эрнст. — Полутьма, сами понимаете…

«Понимаю», — написал человек. — «Больше не поднимай эту тему, и тогда у тебя всё будет хорошо».

Человек несколько секунд смотрел на опустившего взгляд Бирона, а затем потерял интерес и направился к карете, замаскированной в кустах.

Кираса была завёрнута в тёмно-багровую ткань, как и винтовка. Только вот в отличие от винтовки, материал был стального цвета, а не чёрного, но что-то с этой бронёй было не так. Человек начал изучать изделие неизвестного мастера внимательнее.

Наружная сторона кирасы была выполнена нарочито небрежно, но это явный камуфляж под изделие широкого потребления, а вот внутренняя сторона… Амортизирующий подклад был пористым, из очень необычного материала, крайне неохотно поддающегося продавливанию. Крепежные ремешки изготовлены из кожи неизвестной рептилии, пронизанной металлическим шнуром. Любопытно, что металл внутренней стороны кирасы, местами видный под амортизирующим подкладом, тёмно-багрового цвета. Взгляд на него почему-то вызывал у человека ощущение умиротворения.

Кираса весила где-то около шести килограмм, что для подобного элемента экипировки вообще не вес. Она перекрывала весь торс и спину, имея усиление в области сердца, представляющее собой дополнительную пластину примерно двадцати квадратных сантиметров.

«Нужно проверить её на прочность», — решил человек.

Он выбрал подходящее дерево, прислонил к нему кирасу и начал искать патроны к винтовке. Боеприпасы к ней, как он помнил, хранились в рюкзаке альтер эго, находящимся под сиденьем.

Зарядив первый патрон, он отошёл от кирасы на пятьдесят метров и выстрелил в левый нижний край.

С необычным «кашлем» винтовка выстрелила. Сверкнула искра и пуля, снабжённая трассером, взмыла в небо.

Человек удивлённо достал из рюкзака ещё одну пулю и начал её внимательно изучать.

В первый раз он вытащил пулю с зелёной маркировкой, а сейчас в его руках пуля с чёрной маркировкой. Больше понимания добавила гравировка на гильзе: «AP». На латыни это значило «arma-penetrabilior», то есть «бронебойный».

Следующая извлечённая из рюкзака пуля имела чёрно-зелёный носик и маркировалась аббревиатурой «APD». «Arma-penetrabilior, ducens» или «бронебойно-трассирующий». Перебрав все остальные пули, человек обнаружил ещё три вида боеприпасов: «D», «I» и «NL». «D» — «ducens», то есть трассирующий, «I», вероятно, «incendiarius», то есть зажигательный, а «NL» — «non letalis», то есть нелетальный.

«Нелетальным я вряд ли когда-нибудь воспользуюсь», — констатировал для себя человек. — «Зачем не убивать жертву, если можно убить?»

Идеология человека в этом вопросе стояла на простом принципе: труп не может освободиться из пут и оков, нанести удар ножом в спину или выстрелить в ответ.

Нет, память альтер эго говорила ему, что трупы иногда ходят, но это значит лишь, что было применено слишком мало патронов…

Впрочем, если на то будет воля Бездны, человек будет применять нелетальные боеприпасы.

Подсчёт боеприпасов показал следующее распределение: 20 бронебойных, 20 бронебойно-трассирующих, 19 трассирующих, 20 зажигательных и 20 нелетального действия. Для серьёзного боя недостаточно, но есть определённые надежды на то, что Бездна вознаградит его дополнительными боеприпасами.

Настало время посмотреть на результаты стрельбы.

Подойдя к упавшей кирасе, человек поднял её и начал внимательно изучать результаты стрельбы. Пуля при попадании оставила лишь кусочек своей оболочки и едва заметную вмятину. Это значит, что кираса отвечает запросам даже самого привередливого носителя, гарантируя защиту от любого лёгкого ручного огнестрельного оружия. Носить её можно и нужно.

Человек накинул кирасу и застегнул лямки, подогнав броню по фигуре. Теперь главное беречь голову и конечности. Но хотя бы за туловище можно не переживать. После Римско-аспиумской войны человек случайно натыкался на различную статистику. Ну как случайно… На самом деле целенаправленно выяснял, какими были статистические шансы потерять левые руку и ногу.

Статистика показала, что во время Римско-аспиумской войны доля ранений, приходящихся на конечности, составляла 59 %. Но это не полная травматическая ампутация, а просто ранение. Там же приводились данные, что на грудь, живот и таз приходится 25,5 % ранений. То есть эта кираса, будь она у него во время войны за каспийские нефтяные месторождения, защитила бы его от 25,5 % шанса получить пулю в живот или в грудь. Но руку и ногу ему бы всё равно оторвало.

Альтер эго, несмотря на то, что полная тряпка, правильно сделал, что снабдил своих легионеров защитой конечностей. И пусть осколочные снаряды у противников оставляют желать лучшего, но это только пока. Концепты они схватывают на лету, поэтому вполне могут разработать какую-нибудь оригинальную и достаточно мощную начинку для своих бомб. Хлоратит — это не единственный ответ.

Попрыгав на месте, человек удостоверился, что кирасу будто делали аккурат под него. Тут к нему подошёл один из людей Бирона.

— Ваше Императорское Величество… — заговорил он. — Я Иван Бортников, сын Димитрия.

Человек вопросительно уставился на него.

— Это ведь Штокмар модель три? — спросил охранник Иван Бортников.

Человек внимательно рассмотрел его.

Возраст в районе двадцати двух, может, плюс-минус год. Ростом метр девяносто, то есть где-то на семь-восемь сантиметров выше человека. Физически крепок, но иные и не могут рассчитывать на должность охранника знатной особы. На кистях следы интенсивных тренировок с холодным оружием.

«Амбидекстр», — отметил про себя человек.

Физиономия Бортникова не лишена интеллекта: карие глаза смотрят умно, что нехарактерно для людей подобной профессии. Над носом с горбинкой х-образный шрам, вероятно, от удара чем-то тупым.

«Да, это она», — написал человек на латыни.

Бортников вчитался в текст.

— Можно подержать, Ваше Императорское Величество? — попросил охранник.

Человек молча передал ему винтовку и с любопытством ждал, что он с ней сделает.

Ощупав оружие со всех сторон, и понюхав казённую часть, охранник подошёл к месту стрельб и поднял лежащую гильзу, после чего понюхал и её.

«Соображает, это удивительно», — с удивлением подумал человек.

— Ваше Императорское Величество, это как бумажный патрон, но из меди? — спросил охранник.

Человек кивнул. Он хотел поощрительно улыбнуться, но не смог.

— Я, Ваше Императорское Величество, только слышал о винтовке Штокмара третьей модели, — поделился охранник Бирона. — А первую модель дали подержать в Санкт-Петербурге. Но слышал я, что уже есть и четвёртая. В Промзоне, как поговаривают, совершенствуют оружие чуть ли не каждый месяц. И вот эти револьверы, слышал, очень дорогие…

Человек кивнул. Парень прав.

— Доходил слух до Сибири, дескать, граф Воронцов, который Михаил, продал один ваш револьвер османскому султану, — сообщил Бортников. — За миллион рублей серебром!

Человеку было плевать на деньги. Он знал, что альтер эго является богатейшим человеком на планете и финансовых затруднений не ожидается. Ещё он знает, что альтер эго заказал Эрика аф Лингрена за десять миллионов рейхсталеров, что является величайшим расточительством. Человек бы решил вопрос лично. Нашёл бы и убил ублюдка, смеющего чинить ему препятствия.

Карл Фридрих, якобы отец, был полезным приобретением, которое можно было рационально использовать в будущем, но аф Лингрен его убил. Насколько знал человек, Карл Фридрих был очень качественно завербован альтер эго и продвигал исключительно его интересы. К тому же, не был дураком, уверенно встав на путь романизации.

Единственная вещь, которую поддерживал человек в делах альтер эго — это романизация. Если есть возможность привести хотя бы один мир к нормальному образу жизни, к правильным богам и цивилизации, то почему бы и нет? Все выиграют от этого. А те, кто умрёт в процессе…

«Лес рубят — щепки летят», (1) — подумал человек. — «Романизация или смерть».

— Ваше Императорское Величество, а чего вы её в этот раз не использовали? — спросил Бортников.

«Это не твоё дело, Иван Бортников», — написал ему человек. — «Иди к остальным и веди собирать трофеи, эти шпионы не могли выехать без своей казны».

Сам же человек сел на бортик кареты и уставился на неуверенно идущего к нему Бирона.

— Ваше Императорское Величество… — поклонился Бирон. — Хоть убейте, но я должен понять, что увидел в карете…

«Что ты знаешь о моём появлении в этом мире?» — написал человек.

— Официальная версия? — уточнил Бирон.

Можно было бы и убить его. Но тогда теряется лояльность охраны, которая ещё пригодится. Нет, рановато ещё Бирону умирать.

«Всё, что знаешь», — написал ему человек.

— М-хм… — задумался Бирон. — Ходит устойчивый слух, уже второй десяток лет, что ваш отец верил в то, что вы ангел, ниспосланный ему Господом Богом для освобождения Шлезвига. До сего дня я сомневался в этом, но увиденное…

«Что ты видел?» — написал ему человек.

— Багровое, почти кроваво-красное сияние, ослепившее меня ненадолго, а потом на сидении оказались эти свёртки… — прикрыв глаза, ответил Бирон. — То есть вы были ниспосланы Господом Богом?

«А ты как думаешь?» — написал человек.

— Тогда всё сходится… — поражённо прикрыл рот Эрнст Бирон. — Вы с младых ногтей готовили армию, создали непобедимые легионы по древнеримскому образцу, построили легендарную Промзону, собрав там лучших учёных мира… А потом напали на датчан, отняв у них север Шлезвига, но не пядью больше…

Человек удовлетворённо кивнул.

Он не лгал. Но если хочешь, чтобы тебе поверили, не надо лгать. Люди сами с большим удовольствием обманываются и прыгают в пучину заблуждений, основываясь только на паре совершенно нелживых слов.

Бирон был потрясён собственными выводами, сделанными на основе двух вопросов, заданных человеком.

— Ваше Императорское Величество, клянусь вам, я не хотел… — заговорил Бирон испуганно. — Я не отправил курьеров в Шлезвиг и Швецию… Можете убить меня, но прежде простите, умоляю вас! Во имя Отца, Сына и Свя…

Бирон начал истово креститься, но человек прервал его.

«Прощения не заслуживает никто», — написал он Бирону. — «Но убивать тебя я не буду. Пока что».

Бирон с облегчением осел на землю у ног человека. И здесь он сделал неверный вывод из предельно понятных слов.

Человек никого не прощает. Безвозмездное прощение — это удел его слабохарактерного альтер эго. Настоящий римлянин выжимает из преступника максимум. Это евреи могут пытаться взять око за око, но прогрессивный римлянин возьмёт многократно больше. За выколотый глаз выколет врагам десять. За отрубленную руку оставит вражескую деревню с однорукими детьми.

Прощения не заслуживает никто… до тех пор, пока человек не решит, что взял с преступника достаточно.

Он пока что не решил, как ответит за проступок Бирон, но обязательно решит по дороге.

Дневник нагрелся прямо в руках человека.

Задание: Прибыть в Нижний Новгород в течение следующих двух месяцев, не покидать город до дальнейших распоряжений.

Награда за выполнение: Зеркало, часть слов.

Наказание за провал: Реверс.

Человек почувствовал, что он снова в деле.

Такое задание будет выполнить очень легко. Только вот непонятна цель Бездны. Будь у него представление об общей направленности заданий, он бы знал, какой образ действия выбрать.

Но пока придётся работать с тем, что есть.

Примечания:

1 — «Лес рубят — щепки летят» — пословица, частое употребление которой приписывают И.В. Сталину, но на самом деле документальных свидетельств этому нет. Ну, если не брать в расчёт журнал «Огонёк» во время «гласности» 80-х, где ложь сидела верхом на пиздеже и погоняла его провокацией. С другой стороны, Ленин, в работе «Очередные задачи Советской власти», писал: «Пусть моськи буржуазного общества, от Белоруссова до Мартова, визжат и лают по поводу каждой лишней щепки при рубке большого, старого леса. На то они и моськи, чтобы лаять на пролетарского слона. Пусть лают». Удивительно, но моськи прислушались к пожеланию Вождя пролетариата и не прекращают лаять до сих пор, спустя без восьми дней тридцать лет с момента распада СССР. И чем хуже обстоят у нас дела в данный момент, тем яростнее тявкают моськи, истово убеждая нас, что в СССР было ещё хуже и как же заебись, что он рухнул и мы наконец-то можем жить при богом благословлённом капитализме. Только вот риторика как была однообразной в 90-е, так и осталась. Нет-нет, они всё понимают, поэтому придумывают что-то новое, чтобы обосрать наше прошлое, но всё равно, концептуально ничего нового в их риторике нет уже лет пятнадцать.

//Королевство Дания, г. Копенгаген, 13 января 1748 года //

— Разобрать цели! По моему сигналу! — командовал центурион Гейдрих. — Огонь!

Дистанция до целей — четыреста метров. Смешная дистанция для их винтовок, но для датского ополчения — что-то невероятное.

Стелла выстрелила, опустила винтовку, извлекла из патронташа новый патрон, дунула в ствол винтовки, засадила туда патрон и закрыла затвор.

Игольное воспламенение показало себя ненадёжным, что выяснилось в ходе интенсивных городских боёв, поэтому каждой деве-легионеру в срочном порядке выдали по пять игл для оперативной замены бойков прямо во время боя. Над проблемой в Промзоне работают, во всяком случае, так говорят интенданты, но пока приходится чинить винтовку каждые сто выстрелов. Неудобно, опасно, но зато скорострельность превосходит любое оружие датчан.

Вчера Стелла видела кое-что невероятное.

Остров Фюн они взяли легко, ведь в Оденсе не было значительных сил датчан и каких-либо укреплений. Но проблемы начались в городе-крепости Нюборг. Крепостные валы были мощными, специально спроектированными для отражения штурма под интенсивным артобстрелом. Но это полбеды. Вторая половина была в том, что пролив сторожили бомбардирские корабли датчан. Они почти безнаказанно обстреливали позиции легионеров и конца этому не виделось.

И тут из Киля прибыли новые корабли. Всего четыре, но этого оказалось достаточно.

Эти корабли оказались большими беспарусными судами, ошибочно принятыми Стеллой за каботажные баржи. Но спустя несколько часов сближения с недоумевающим датским флотом эти «баржи» показали своё истинное предназначение.

Девы-легионеры из разведывательных когорт разнесли слух, что кильские корабли были покрыты железом и снабжены длинноствольными орудиями, по одному на корабль.

Датчане начали обстрел и применили хитрые манёвры, но это тщетно. Ядра и бомбы не пробивали железную броню кораблей, а вот их орудия стреляли зажигательными снарядами, за три часа боя отправившими весь бомбардирский флот зарвавшихся скандинавов на дно.

Один из кильских кораблей ушёл на дно из-за повреждений, но остальные встали на внешний рейд у Нюборга, начав обстрел порта.

Стелла раздобыла подзорную трубу и вдоволь насмотрелась на новые корабли: основу они имели деревянную, но их обильно обшили толстыми листами железа. Движение они осуществляли с помощью паровых двигателей, но иного Стелла и не ожидала. Даже она, лишь мельком знакомая с Промзоной, знала, что если куда-то можно присобачить паровой двигатель, то в Промзоне это уже сделали и не раз. Слышала от одной говорливой девицы из артиллерии, что по городу Эгиде по чугунной дороге ходит диковинная повозка на паровом двигателе, возящая пассажиров. Стоимость проезда от края города к другому краю — двадцать грошенов. Дорого, но от желающих, должно быть, нет отбоя. Стелла бы потратила такую приличную сумму хотя бы пару раз.

«Если они на повозки двигатели ставят, что на корабли сам Бог велел», — подумала она.

И вот сегодня они, под прикрытием новых кораблей, на баржах, переправились на Зеландию, где датчане встретили их ополчением и остатками регулярной армии.

Война близилась к завершению, но ещё не взята столица.

Что думала Стелла о дальнейшей судьбе Дании?

Для всех лучше будет, если Карл Фридрих, их маленький генерал, возьмёт над ней власть. Император сказал ему когда-то: я позволю тебе стать королём только тогда, когда ты сможешь завоевать для себя королевство. И тут выходит, что складывается один к одному, как на взгляд Стеллы. Датчан они додавят, там останется только Норвегия, но все норвежские войска вот здесь, на поле перед Копенгагеном. Вот и получается, что препятствий для становления Карла Фридриха датским королём просто нет.

Стелла уже подала заявку на вступление в охранную манипулу Карла Фридриха. Шансы очень высоки, ведь она уже получила медаль Мужества III-й степени. Мало кто может похвастаться такой медалью, так как в целом боевые действия ведутся грамотно и места для героизма просто нет. Тем не менее, Стелле повезло и она рассчитывала использовать своё везение для продвижения по карьерной лестнице.

Охрана будущего короля — это ведь безопасно, без кровавых перестрелок, когда лёгкие горят от порохового дыма, без артобстрелов, пыли, грязи и прочих неприятных вещей, случающихся с легионерами.

Конечно, кто-то может попытаться убить Карла Фридриха, но Стелла уже выучила специальную инструкцию по охране высокопоставленных лиц. Инструкцию удалось получить у интенданта, выменяв её на три десятка брикетов шоколада из индивидуальных рационов. Пришлось отдать четыре месячных зарплаты, но если дело выгорит, то всё окупится многократно. Легионерам охранной манипулы платят базовую ставку за звание плюс пятьдесят процентов. И по мере роста званий бонусный процент сохраняется и примипил-центурион может получать до 400 рейхсталеров ежемесячно, если проходил курсы повышения квалификации и «закрыл» все классы на предыдущих должностях. Безумные деньги. «Грязными» выходит 4800 рейхсталеров в год. Если учесть снабжение за счёт государства, то можно откладывать все эти деньги в Банке курфюршества Шлезвиг и выйти на пенсию баснословно богатым человеком. Дело определённо стоит того. И жалкие четыре легионерские зарплаты выглядят сущей мелочью на фоне того, что может заработать Стелла на должности легионера-стража.

Но эти мысли можно оставить на потом. Сейчас — бой.

До противника двести метров.

Стелла вскинула винтовку, прицелилась и удачным выстрелом взорвала голову датскому солдату с барабаном на груди. Целилась она в грудь, но это всё ещё можно считать удачным выстрелом.

Хрипят винтовки, гаркают гаубицы, а датчане маршируют к своей смерти.

//Свободная республика Мексика, г. Мехико, 13 января 1748 года //

Мейзель подошёл к бочке с вином, открыл кран и наполнил бокал до краёв.

Сегодня у него официальный выходной, поэтому можно расслабиться. Завтра воскресенье, поэтому можно даже поусердствовать со спиртным.

Вода тут дерьмовая, заразная, но Георг полностью перешёл на разбавленное вино и легионеров на него перевёл. Вспышка дизентерии подорвала боеспособность седьмой когорты подчинённого ему легиона IX-го «Sociis», но распространение на соседние когорты удалось предотвратить, чем, собственно, и занимался весь вчерашний день Мейзель. И прошлую неделю тоже.

IX-й легион назвали «Sociis», то есть «Союзническим», совершенно не просто так: он полностью, за исключением командных должностей всех уровней, состоял из коренных обитателей Мексики, то есть разного рода и племени индейцев. Причём испанцев не брали. Последнее было продуманным решением, пришедшим из Шлезвига, лично от Зозим. Она посоветовала брать исключительно аборигенов в знак чистых намерений перед народом Мексики. Зозим аргументировала необходимость такого подхода высокими шансами завоевания народной поддержки, что облегчит приведение этого региона под полный контроль, без особого сопротивления. Ведь испанцы в Мексике теперь на птичьих правах, могут лишь злобно поглядывать со своей никому не нужной Кубы.

Нет, Куба Мейзелю была нужна. Только вот достать её при таком превосходстве испанского флота было практически невозможно. Зозим обещала разобраться с морским доминированием, но это дело долгое. Настолько долгое, что Георгу не верилось в осуществимость этого при его жизни.

А так, северные и южные границы Мексики надёжно перекрыты крепкими фортами, ради которых пришлось разобрать несколько ацтекских храмов на юге и город Кортасар на реке Рио-Гранде. Маловероятно, что кто-то сунется в Мексику, чтобы огрести от легионов, но в будущем планируется поход на Юкатан, чтобы освободить народы майя, поэтому предыдущие завоевания нужно как-то защищать.

В дверь комнаты деликатно постучали.

— Капитан, — раздался голос адъютанта. — Прибыло письмо из метрополии. И посланник от чонтальских майя.

— Письмо расшифровать, — приказал Мейзель, убирая кружку в стол. — Посланника запустить.

Георгу пришлось выучить испанский язык, чтобы хоть как-то разговаривать с местными. Аборигенские языки он учить даже не пытался, потому что их тут слишком много и изучение одного не гарантирует понимания остальных. К тому же, они движутся на юг слишком быстро: год назад надо было учить науатль, а сейчас нужно учить языки майя, содержащие в себе десятки диалектов.

Но испанцы, можно сказать, создали альтернативу в виде испанского языка, выступающего в Мезоамерике чем-то вроде лингва франка. Многие науа и майя понимают и говорят на испанском, поэтому легионам в общем, в частности штаб-капитанам по взаимоотношениями с местным населением, приходится учить испанский.

Мейзель быстро выучил испанский, оказавшийся в чём-то родственным классической латыни, поэтому проблем с коммуникациями не испытывал.

В комнату вошёл некий тип в национальных одеяниях майя. Он встал в центре комнаты и поклонился.

— Приветствую тебя, капитан Георг Мейзель, — произнёс посланник. — Меня зовут Нуун-Нун-Кавиль. Мой отец — Балах-Нун-Кавиль, правитель славного народа чонталь-майя.

— Здравствуй, — кивнул ему Мейзель и указал на стул. — Проходи, садись.

Посланник сел на стул и ожидающе уставился на Георга. Тот же недоумевал. Складывалось впечатление, что это он пришёл к этому Нуун-Нун-Кавилю.

— С какой целью ты прибыл к нам? — решил прервать паузу Мейзель.

— Мой отец передаёт слова благодарности за истребление заокеанских захватчиков, — сообщил Нуун-Нун-Кавиль.

Истребление — это не совсем то слово, но со стороны может показаться именно так. На самом деле Мейзель позволял испанцам грузиться на корабли и уплывать на Кубу или иные острова под испанской властью, но с военными не церемонился. Вообще, военные действия в Мексике нельзя сравнить с североамериканскими: в бывших Тринадцати колониях легионы оставили многие тысячи массовых захоронений английских колонистов, а в Мексике они исчисляются многими сотнями.

И это не значит, что Мейзель стал мягче или гуманнее. Просто мексиканские аборигены, потомки кровожадных науа, лучше организовывались и сколачивали вооружённые банды, склонные к истреблению своих поработителей. Система пеонажа чётко разделила колониальное общество на свободных испанцев-помещиков и загнанных в долговую кабалу ацтеков-пеонов. Эта система настолько доконала аборигенов, что они с удовольствием выполнили всю неприятную работу за легионеров. А вот в Северной Америке примитивные племена индейцев истовой ненависти к англичанам не испытывали, так как ещё не успели полноценно хлебнуть от них горя, поэтому пришлось легионерам поработать топорами и штыками.

Пеонаж был жестокой системой, мало отличающейся от европейского крепостного права. Местные к такому не привыкли, но терпели, так как испанцы жестоко подавляли любые попытки неповиновения. И когда вдруг появилась возможность безнаказанно отомстить… Потомственные науа отомстили. В Мексике, по мере продвижения, легионы сталкивались с полностью освобождёнными городами, где установившаяся власть из коренных народов уходила под руку легионов.

Секрет успеха шлезвигских легионов, в деле взаимопонимания с коренными народами, таился в декларации намерений. В отличие от испанцев и иных колонизаторов, у Мейзеля с собой была императорская декларация «О судьбе свободных народов Мезоамерики». Там недвусмысленно устанавливалась политика Российской империи, королевства Швеция и курфюршества Шлезвиг в отношении коренных народов Мезоамерики.

После освобождения от гнёта испанцев и прочих понаехавших колонизаторов, народам Мезоамерики, всем без исключения, даруется суверенитет и право на самоопределение.

В каждом новообразованном государстве будут учреждены Сенат и Магистрат, состоящий из коренных жителей не менее чем на 50 %.

Каждое новообразованное государство получает вооружённые силы, сформированные по образу и подобию шлезвигских легионов.

Каждое новообразованное государство получит предложение вступить в будущий Независимый союз, где руководящую позицию будет занимать Сенат Шлезвига.

Сенаты и Магистраты уже учреждены, в них действительно не менее 50 % коренных жителей, но они в настоящий момент исполняют совещательную функцию. Мейзель не мог позволить вечные совещания во время войны.

Из-за незавершённой войны временно объявлено Чрезвычайное Положение, то есть управление государствами осуществляется функционерами из легионов Шлезвига. А вот как только будет заключён мирный договор с Испанией, власть перейдёт в руки Сенатов и Магистратов, а уже они проведут референдум и решат, стоит ли вступать в Независимый союз.

Как понял Мейзель, император хотел, чтобы коренные народы реанимировали свою культуру, при этом имея национальные легионы, говорящие на классической латыни. Далее они самостоятельно покончат с колониальными поползновениями Европы, а уже после этого можно постепенно интегрировать латинизированные государства в состав гигантской державы, построенной в Восточной Европе.

«Жаль, что он помер так неудачно…» — мысленно посетовал Георг.

Общей картиной с ним никто не делился, но амбиции императора проглядывались даже при взгляде со стороны. Это было что-то уровня Александра Македонского или даже Чингисхана, но с древнеримскими методами. То есть народы должны были подвергнуться преобразованию и романизации, чтобы не было больше причин воевать. Да и какие войны в рамках одного государства?

— Ты проделал такой большой путь только для того, чтобы передать слова благодарности? — недоуменно вопросил Мейзель.

— К счастью, нет, — улыбнулся Нуун-Нун-Кавиль. — Мой отец просит военной помощи против потерявших всякий страх испанцев, увеличивших налоги до непосильных величин. Народ страдает под их гнётом. Если всё будет идти, как идёт, то в следующем году нас ждёт страшный голод.

Мейзель читал сводки о плодородности земель Юкатана. На тамошних плантациях маиса, при должном уровне ирригации, можно получать два урожая в год. Вероятно, вице-король Новой Испании решил забирать у пеонов вообще всё, чтобы отбить потерю Мексики.

Ситуация для юкатанских майя отчаянная, раз они решили просить помощи у, вроде как дружелюбно настроенных, но заморских чужаков.

— Что мы получим взамен? — спросил Мейзель.

— Мы захватим город Накахука, примем условия вашей декларации, учредим Сенат и примем ваших людей для создания легиона, — ответил посланник.

«Юкатан…» — задумался Мейзель.

Были какие-то инструкции на случай вторжения в Юкатан. Он открыл сейф и начал перебирать папки. Нужный документ обнаружился на самом дне стопки.

Открыв папку, Георг начал изучать материалы. Тут имелись богатые сведения об этносах Юкатана, в частности говорилось и про чонталь-майя, называющих себя йоко т’ааноб. Южнее проживали родственные им целталь, многочисленные и богатые. Лучшей тактикой будет договориться со всеми значимыми этносами и обставить всё как всенародное приглашение легионов Шлезвига для решения майянских проблем с испанцами. И так будет ясно, что Шлезвиг так или иначе придёт на Юкатан, но для исследующих вопрос потомков всё будет не так очевидно. Сложно подделать исторические факты при наличии сотен копий документов и минимум трёх оригиналов.

— Хорошо. Я склонен принять это предложение, — кивнул Георг. — Но договор заключим с твоим отцом. И будет у меня для тебя одна просьба…

Посланник получил в итоге подробные инструкции к действиям его отца на международной арене. Если удастся договориться с представителями всех майя, то Юкатан падёт в руки Шлезвига за считаные месяцы.

«Надоело мне здесь», — подумал Мейзель. — «Хочу обратно в Шлезвиг».

//Российская империя, окрестности г. Нижний Новогород, д. Кстово, 19 октября 1747 года//

Человек стоял у дома крестьянина-халупника (1) Укупова и наблюдал за проходящей мимо толпой.

Народные гуляния были начаты в честь очередного чудесного спасения Лжепетра. Этот «Пётр III» умудрился разбить отправленные императрицей Екатериной II войска и теперь отчаянно праздновал.

Праздновать особо было нечего, так как к Нижнему Новгороду прибыло хорошо, если 20 % от отправленных войск. Остальные дезертировали, умерли или присоединились к мятежникам. Неудивительно, что лояльные императрице войска в итоге были разбиты и рассеяны, а Лжепётр объявил о «чудесном спасении».

Человек догадывался, чего от него захочет Бездна. Вероятно, нижегородский Лжепётр должен умереть.

Впрочем, ничего нового.

В деревне Кстово они застряли из-за Бирона. Бирон уже не молодой, шестой десяток скоро разменяет, поэтому болезни беззаботной юности начинают проявляться в полной мере. Вот и подкосила его пневмония, вызванная длительным путешествием.

Формально они ещё не в Нижнем Новгороде, но человек туда не торопился. Отмеренные два месяца ещё не прошли, поэтому можно задержаться и дать Бирону время на излечение. Так-то человеку на него было плевать, но Бирон слишком полезен, чтобы бесславно подохнуть в пути. И пусть его предательство налицо, но он предал альтер эго, не умеющего обращаться с людьми, не человека.

Деревенские отнеслись к путешествующему дворянину настороженно, можно даже сказать, что недружелюбно. Несомненно, они уже донесли Лжепетру об этом визите, поэтому сразу следовало ждать гостей, но они всё никак не прибывали. Это напрягало, ибо нелогично.

Если уж ты взял власть в городе, то будь добр, реагируй на прибытие непонятных личностей. А раз этого не происходит уже третьи сутки, то следует полагать, что не всё у этого Лжепетра ладно в делах.

Человек оценил способ убийства предыдущего Лжепетра, засевшего в Саратове. Альтернативный Таргус Виридиан проявил несвойственную ему решительность, публично казнив самозванца прямо на главной площади. Выстрел в затылок уничтожил верхнюю часть черепа, но сохранил при этом лицо, чтобы ни у кого не было сомнений в личности Лжепетра. Мало кто захочет попытать удачу и повторить «успех» Лжепетра, увидев, как они обычно заканчивают.

Из деревенской халупы вышел охранник Бирона, Иван Бортников.

— Ваше Императорское Величество, — обратился он к человеку. — Герцог просит вас войти.

Человек кивнул и направился к халупе.

Сруб был четырёхстенным, из старой древесины. Простоял он, судя по ветхости брёвен, не меньше тридцати лет. Обычно русские селяне живут в домах до полной их непригодности, то есть пока не осыплется потолок, и не перекосятся стены. Далее возводят, как правило, неподалёку, новый сруб, что влетает крестьянам в копеечку, иной раз совсем уж неподъёмную. Поэтому жильё своё они берегут, ремонтируют его, защищают от жуков-древоедов, а также регулярно проливают соломенную крышу водой, чтобы не сгореть одной не очень удачной ночью.

Окна в срубе небольшие, с задвижной дощечками, именуемыми местными волоками. В холодную пору волоки задвигают, чтобы сохранить в помещении тепло. Тепло-то может и сохраняется, но взамен теряется какой-либо свет.

Крестьянский быт мрачен и уныл. Человек, окажись он обычным крестьянином, сделал бы всё, чтобы изменить для себя условия существования. А сейчас… Сейчас ему всё равно.

— Ваше, кх-кх, Императорское Величество… — заговорил Бирон. — Кажется, всё, добегался я…

Человек подошёл к нему и проверил температуру. Примерно тридцать семь градусов, что выше нормы, но несмертельно. При обычном течении пневмонии, насколько знал человек, температура достигает пика, а кашель из сухого перерастает в более интенсивный, но влажный. Сейчас же он наблюдал повышенную, но терпимую пневмонию, а кашель влажен и не императивен, то есть Бирон способен его сдерживать. Всё это значит, что он уверенно идёт на поправку, пусть и считает, что его песенка уже спета.

Человек достал дневник и начал писать в нём сообщение. Выйдя наружу, он подозвал Бортникова и передал ему дневник.

— Ваша Светлость, Его Императорское Величество говорит, что вы не умрёте, — передал охранник сообщение. — Наоборот, вы идёте на поправку.

— Правда? — с проснувшейся надеждой в голосе спросил Бирон. — Вы уверены, Ваше Императорское Величество? Кх-кх!

Человек кивнул.

— Слава Господу Богу нашему… — произнёс Бирон.

Истовая религиозность, особенно в моменты опасности, свойственная местным, начала раздражать человека. Истинным хозяином своей судьбы являешься ты, не бог, не чёрт, не некий невидимый ангел или таящийся в тенях демон. Ты.

Но нет же. Аборигены этого мира, в большинстве своём, живут в воображаемом мирке, где надо посещать церковь, есть метафорическую плоть своего бога, запивая её его метафорической кровью. Им обязательно надо отдавать часть своих денег жирным от изобилия попам, при этом имея довольно зверский налог от правительства. У них нет прав, доступных свободному человеку, а разного рода аристократы имеют над ними абсолютную власть. Даже обычные свободные крестьяне, то есть не входящие в категорию крепостных, не были по-настоящему свободными. Потому что любой суд рассудит конфликт между крестьянином и дворянином в пользу последнего. А если ты не можешь рассчитывать на справедливый суд в своей стране — ты не свободен. Крестьянам, на самом деле, было о чём задуматься, но они не задумывались.

Человек, когда придёт к власти, займётся реформированием этого многовекового болота. Первым делом надо провести урбанизацию, чтобы крестьяне начали вкалывать на заводах. Чтобы они могли работать на заводах, эти заводы нужно построить. Что нужно для строительства заводов? Деньги и специалисты. Насколько знал человек, специалистов у него много, как и денег. То есть строительство заводов здесь — это лишь вопрос времени и инвестиций.

Гиперборея Минор и Гиперборея Магна — это огромный, неисчерпаемый источник полезных ископаемых. Нельзя упускать эту землю из-под власти. Но чтобы осуществлять тут полную власть, нужно привести её в порядок.

Система, налаженная альтер эго, вполне рабочая и эффективная. Процессный подход — это то, что нужно для наведения порядка в этих краях. Но это далеко не всё.

Человек уже успел подумать над проблемами этих земель. И он выделил несколько неразрешимых для нынешнего правительства проблем.

Первая — коммуникации между городами. Дороги тут примитивные, грунтовые. Человек знал некоторых людей в родном мире, которых бы хватил инфаркт от ситуации с местными дорогами. Где асфальтированные трассы, железные дороги, длинные автодорожные мосты, тоннели и паутинообразные каменные тропы для пеших туристов? Нет, и никогда не было. Никто даже не пытался.

Вторая — неэффективность бюрократии. Пётр I создал свою табель о рангах, пытаясь упорядочить местную бюрократию, но в итоге лишь дополнительно её усложнил. Нет, это теоретически рабочая система, но на выходе получается злокачественная опухоль с метастазами, а не упорядоченная и оптимальная бюрократия. Половину бюрократов Российской империи можно поставить к стенке и расстрелять, а эффективность системы уменьшится не на 50 %, как можно было ожидать, а максимум на 10–15 %. Может, создатели этой бюрократии опасались массовых расстрелов, поэтому заложили избыточную численность персонала? Отнюдь нет. Просто нужно сосать деньги из государства, оправдывая своё существование никому не нужными писульками.

Третья — дикая неразвитость сельской местности. Как верно отмечено альтер эго: непонятно, чем занимается Русская православная церковь. Святоши могли бы быть полезны для повышения грамотности крестьян, чтобы человеку в будущем не пришлось тратить большие средства на обучение будущих рабочих заводов. Но увы, эти религиозные деятели даже города не до конца охватывают, поэтому селяне верят в старых богов и остаются неграмотными. Действительно, святош надо кончать, а землю и деньги забирать в госбюджет. Так будет лучше для всех.

Четвёртая — сомнительная надёжность границ. Эти вопросы решаются с помощью достаточного числа легионов-рипариан, единственной задачей которых является защита границ. Тогда отпадёт угроза от кочевников, всяких мутных типов с запада и так далее. Но чтобы кормить такие массы не пашущих и не сеющих людей, необходимо озаботиться развитием логистики, что упирается первую проблему России.

Пятая — соседи. Решение проблемы Таврии и Кавказа, осуществлённое альтер эго, импонировало человеку. Вот так и надо с остальными. Насколько мог судить человек, подобных соседей осталось мало: калмыки, каракалпаки, казахи, китайцы… Последние вызывали у человека гнев. Их надо уничтожить, пока не стало слишком поздно. А кочевников нужно усмирить и романизировать, сколотив подразделения эквитов-ауксилариев. Западная граница империи в безопасности, формально. Если удастся вернуть власть ещё и над «Священной Римской» империей, то окружающие соседи сильно потеряют в опасности. Уничтожить непонятное государство поляков — произойдёт объединение границ со «Священной Римской» империей. Потом взяться за Османскую империю. Опасность её высока, но отняв Балканы и спалив Константинополь, можно обезопасить османов на долгие годы. И вот тогда можно будет задумываться об освоении земель за Уралом. Там основная концентрация железа, меди, серебра и золота.

В принципе, решив эти проблемы, человек сможет создать нормальную промышленность, не зависящую от внешних поставок, а затем обратить её мощь на окружающие страны. Когда люди поймут, что говорить на латыни и впитывать в себя римскую культуру выгодно, вот тогда-то можно считать, что романизацию ждёт неизбежный успех.

В халупу без спросу вбежал ещё один охранник Бирона.

— Его Императорское Величество! — воскликнул он обеспокоенно. — Смерды собираются у дома!

Человек посмотрел на него вопросительно.

— Вооружены дрекольем, вилами, мотыгами! — пояснил охранник.

Это меняло дело.

Человек извлёк револьверы из кобур и направился на выход, одновременно взводя их.

Народ пока что не смел переступать метафорическую черту, где заканчивалась «безопасная зона», то есть низенькую ограду вокруг халупы Укупова.

Сам крестьянин Укупов обнаружился в толпе, вооружённый топором. Видимо, трёх копеек за постой оказалось недостаточно. Человек вернул оружие в кобуры, так как понял, что сразу нападать крестьяне не будут. Видимо, у них есть какие требования.

«Чего хотят?» — написал человек сообщение.

Иван Бортников, прочитав запись, повернулся к крестьянам. Он нервничал, так как такая толпа имеет все шансы задавить их массой. Человек не переживал. Он за минуту может нанести им столько ущерба, что они неизбежно падут духом и постараются сбежать как можно дальше.

— Чего хотите, люди? — спросил Бортников.

— Прочь из нашей деревни, дваряни! — раздалось из толпы.

— Какого рожна забыли тута?! — донеслась новая реплика.

«Скажи им, что если не прекратят непотребство и не разойдутся по домам — я убью их всех», — написал человек, доставая револьвер.

— Он говорит, что если вы не прекратите непотребствовать, то он убьёт вас всех! — неуверенно, но громко сообщил Бортников.

— Ты скажи этому человеку, что пусть катится себе дальше отсюда! — выкрикнула какая-то баба.

— Да, пусть катится себе дальше, а с нас хватит бояр и дворян! — вторила ей другая баба.

«Патронов жалко», — прислушался к ощущениям человек. — «Дипломатия может помочь сэкономить».

Он вновь взялся за дневник и начал писать новое сообщение.

— Он говорит, что мы уедем в город сегодня же, если вы не будете мешать, — озвучил прочитанное Бортников.

— Да! И поживее! — выкрикнули из толпы.

— Убирайтесь! — добавил кто-то ещё.

В толпе все герои.

Человек развернулся и направился в избу.

Любопытно, что Укупов в свой дом не вернулся, направившись с толпой к деревенской площади. Видимо, неудобно оставаться наедине с людьми, которых оскорбил. Ну или побоялся, не случилось бы чего.

«Мы выезжаем сегодня же», — написал человек и передал дневник Бортникову.

— Его Императорское Величество говорит, что мы выезжаем сегодня же, Ваша Светлость, — сообщил Иван Бирону.

— Но… как же? — вопросил больной герцог.

— Проблемы с крестьянами, Ваша Светлость, — ответил Бортников. — Или уезжать, или убивать их.

Человек начал собираться. Быстро погрузив свою небольшую поклажу, он забрался на крышу кареты и начал ждать.

В течение часа охрана собрала все вещи Бирона и погрузила в карету его самого. До Нижнего Новгорода ехать недалеко, поэтому человек рассчитывал, что Бирон не помрёт в дороге. Тем более, что его состояние существенно улучшилось, если сравнивать со вчерашней беспамятной лихорадкой. Организм стар, но крепок. В эту эпоху только по-настоящему здоровые дети переживают младенчество, поэтому были шансы на то, что Бирон проживёт достаточно долго и всё это время будет полезен человеку.

Крестьяне следили за тем, как они уезжают.

Рядом с человеком сидел Иван Бортников, почему-то считающий, что облечён августейшим доверием и имеет право делиться с ним своими мыслями.

— Охамели они совсем, Ваше Императорское Величество, — сообщил Бортников. — Где это видано, чтобы крестьяне открыто выступали против вековых устоев? Сюда бы пару полков карательных, чтобы вычистить заразу мятежа…

Человек никак на слова охранника не отреагировал. Он был погружен в свои мысли.

Что-то не складывалось в этой картине.

Самозванцы просто обречены делать акцент на своём знатном происхождении, а это обязательно благородная атрибутика и опора на аристократию, имеющую глупость выступить за самозванца. В ином случае это банальное крестьянское восстание, коих было уже много, и все они потерпели провал.

За простолюдином никто не пойдёт, а если пойдёт, то значит, что уже совсем накипело от невыносимой тягости бытия. Значит, уже неважно, что будет завтра, а вот сегодня можно оторваться на классовых врагах, ещё вчера жировавших на твоём труде. Завтра будет виселица, расстрел, хоть плаха, неважно. Сегодня можно убивать, сегодня никто не осудит.

Человек посчитал, что надо разбираться. Не должны крестьяне открыто хаметь перед вооружёнными людьми, если не чувствуют, что за ними сила. Ложно ли, правдиво ли, неважно. Если чувство превосходства есть — будет такая наглость. Они ведь как никто другой знают, что будет, если сюда придут полки карателей.

И что-то тут определённо не так.

Человек смотрел на приближающийся город, с его дымами, высокими зданиями в центре, бедными пригородами, а также шастающими по окраинным улицам людьми и некой атмосферой свободы.

Нижний Новгород блестел золотом церквей, выделялся красным кирпичом домов знати и мрачно зиял оконными провалами в ветхих халупах не очень успешных горожан. Разрыв в доходах можно было увидеть ещё на въезде.

Атмосферу его человек чувствовал кожей. И ему начало казаться, что он понял, что именно здесь случилось.

Примечания:

1 — Крестьянин-халупник — примерно то же самое, что и бобыль, то есть одинокий безземельный крестьянин, не несущий тягла, то бишь госналога, но имеющий жилище (халупу) и небольшой огород. Их было мало, но встречались.

//Российская империя, г. Нижний Новгород, 19 октября 1747 года //

*Тень*

Приближаясь к городу, человек увидел группу людей в форме, движущуюся по главной улице.

Карета и всадники были вынуждены остановиться перед подобием строя.

— Кто такие?! — вышел вперёд мужик в форме.

«Мужики в форме», — человек попробовал формулировку на вкус. — «Что-то в этом есть».

— Гер… — заговорил Бортников.

Человек слегка ударил его кулаком в бок и достал дневник.

«Скажи, что едем присоединиться к освободительному движению», — написал человек.

— Мы едем освободиться, то есть присоединиться к освободительному движению, — прочитал охранник.

— К какому движению? — спросил мужик в форме.

«Освободительное движение против гнёта дворян и прочих бояр», — написал человек.

— От гнёта дворян и бояр, вестимо! — принял правила игры Бортников.

— А, ну тогда ладно… — улыбнулся мужик в форме, а затем напрягся. — А чего ты там читаешь у него?

— Немой он, — ответил Бортников. — Пуля в лоб попала, но не убила. Забрала лишь голос.

— Дивно, — хмыкнул мужик в форме. — Но что-то карета у вас больно модная…

— Так на чём есть, на том и едем, — ответил Бортников.

— Чего в городе хотите, помимо «спасения»? — уточнил мужик в форме.

— Пожить немного, — пожал плечами Бортников.

— Ну живите, — разрешил мужик в форме. — Проезжайте, не задерживайте.

Мужики в форме не очень грамотно с точки зрения отражения атаки расступились, пропустив карету и всадников дальше в город.

— Хорошо, что мы не на фаэтоне… (1) — пробормотал Бортников.

На фаэтоне мужики в форме увидели бы сомлевшего от неровностей дороги Бирона. А его наряд и всё ещё холёная морда выдают всамделишного аристократа. Повезло ещё, что мужики в форме не стали заглядывать внутрь. Всё они прекрасно поняли, но рисковать ввязываться в не очень выгодную схватку с конным противником — это слишком. Всегда можно попробовать разобраться с приезжими чуть позже.

Человек знал карту города. Сведения были добыты из памяти альтер эго. Этот недостойный планировал генеральную реконструкцию города со строительством двенадцати заводов. Смысл создания промышленности в этом не самом ценном для государства городе был. До Москвы отсюда не так далеко, зато рядом Волга, по которой можно легко доставлять грузы хоть до Астрахани, а по впадающей в неё Каме можно достать аж до Перми. И если проложить от Москвы до Нижнего Новгорода железную дорогу… Регион будет полностью влит в общую логистическую инфраструктуру, что ускорит колонизацию глуши.

Можно устроить так, что в Москву, как в Величественный и Вечный Рим, будут вести все дороги России. А уже от Москвы можно проложить железную дорогу в Санкт-Петербург. Тогда поставки грузов из колониальных городов будут осуществляться через Нижний Новгород, где часть из них можно будет переработать, а что-то требующее сложных станков, доставляться в Шлезвиг. Потенциал огромный даже так, но лучше возвести где-то в Москве аналог Промзоны.

«Петербург — нет», — подумал человек. — «Слишком опасно держать столицу на побережье».

Побережье — это ведь не только морской воздух и сырая погода. Побережье — это также богатый источник вражеских морских десантов. За всеми кораблями не уследишь, а иногда с армадой артиллерийских барж просто нельзя ничего поделать. И тогда они высаживаются и пытаются взять твою столицу штурмом, а ты стоишь и смотришь.

Враг не сможет быстро добраться только до места, расположенного глубоко в тылу, за тысячи километров от берега. Москва в этом вопросе почти идеальна. Ещё безопаснее возвести новую столицу где-нибудь в районе Омска. Конечно, десятилетия потребуются, чтобы превратить тот край в густонаселённую метрополию, но это вполне реально.

Человек искренне не понимал, чем думал Пётр I, строя свой город на Неве. И обещал себе хорошенько подумать над идеей новой столицы. В отличие от наивных российских аристократишек, он понимал, что все только выиграют, если столица будет подальше от России. Был, конечно, Китай, но человек поклялся себе, что в этой реальности зарвавшиеся и дохрена о себе возомнившие ханьцы голову не поднимут. Он уничтожит их экономику дешёвыми и качественными товарами, а затем уничтожит армии и покорит земли. Сколько бы ни потребовалось…

— Ваше Императорское Величество, — тихо обратился к человеку охранник Бортников. — Мы приехали.

Перед ними была корчма или как ещё они называют постоялые дворы.

Гостиный двор «Три медведя» — так гласила вывеска.

Двухэтажный сруб-пятистенок с пристроенной конюшней, большим задним двориком, с оборудованным отхожим местом и символическим участком мощеной дороги у главного входа. Видимо, владелец этого постоялого двора посчитал, что на этом пятиметровой длины куске дороги его полномочия всё, закончены. И он сделал для города всё, что мог.

Человек вошёл внутрь и сразу же наткнулся на разносчицу. Дородная девица в этот момент выносила накрытый полотенцем поднос. Одета она была в тёмно-серый сарафан, уже имеющий несколько пятен от разлитого пива и чего-то бордового, вероятно, вина или красного борща.

— Ой, простите… — отступила разносчица.

Человек махнул рукой и обошёл её.

— Дорофея, тудыть тебя растудыть! — окрикнул её корчмарь. — Смотри куда прёшь!

Корчмарь стоял за стойкой и оценивающим взглядом рассматривал человека. Видимо, вычислял его платежеспособность.

«Грамоту разумѣешь??» — написал ему человек.

Корчмарь достал из-под стойки лист пергамента и писчие принадлежности.

«Разумѣю, а чего не разумѣть??» — написал он зачем-то.

«Я слышу, но не говорю», — написал раздражённый человек.

— А, так бы и сказал! — заулыбался корчмарь. — Чего надобно-то? Может, поесть чего? Или ночлег?

«Сколько номеровъ свободно?» — написал человек.

— Да почти все, — ответил корчмарь. — Уехал много кто, вот и…

«Четыре номера, близко другъ къ другу», — написал человек. — «Полное питаніе на восемь человѣкъ, а также обиходъ лошадей, обязательно съ ячменемъ».

В корчму вошли охранники Бирона и он сам, поддерживаемый под руки.

— Двадцать две копейки в день, сударь, — ответил корчмарь, переведя взгляд с пришельцев на человека.

«Подойдётъ», — написал человек и достал кошель.

Отсчитав девять рублей и две копейки, он передал их удивлённому корчмарю.

«Сорокъ одинъ день», — написал человек. — «Готовь ѣду».

Бездна велела сидеть в Нижнем Новгороде два месяца до дальнейших распоряжений. И человек будет сидеть. Ожидание — это часть его прошлой работы. И если не считать всё время, прошедшее с момента удара камнем в городе Туре, что в Каскаде миров, на Арканиум он работал почти что вчера.

//Курфюршество Шлезвиг, Промзона, 15 января 1748 года//

В рабочем пространстве кораблестроительного конструкторского бюро № 4 собрались будто бы случайные люди. Это были математики, физики, химики и металлурги. А ещё здесь была Зозим, хмуро оглядывающая эту толпу.

Недавно она в очередной раз «проходила» этапы Красной папки и наткнулась на нечто очень перспективное. Император был гением, но некоторые вещи он недооценил или ошибочно посчитал, что они несвоевременны.

Одним из таких проектов был клипер. (2) Зозим сумела разглядеть зачёркнутое императором слово «чайный», но смысл непонятен.

Император начертал не очень подробный чертёж этого теоретически революционного корабля, а также написал подробные сведения о том, каким он должен быть. Папка № 44-8 была отнесена к разряду необязательных проектов, но Зозим загорелась идеей строительства корабля, способного развивать скорость до 18 узлов в час. И это исключительно на парусах, при этом имея чистый дедвейт (3) до 1500 тонн!

Главные принципы строительства такого типа кораблей Зозим поняла прекрасно.

Нужна математически выверенная парусная оснастка, для чего в комиссии нужны математики и физики, ниже ватерлинии корабль должен быть оббит медью, для чего тут металлурги и химики, а также отношение длины к ширине должно быть не менее 7:1, чем отдельно занимаются корабелы в соседнем КБ.

— Господа, — начала Зозим. — С материалами вы ознакомлены.

— Это не может работать, — уверенно заявил Кассиус аф Манстрим.

Аф Манстрим был из нового набора цветных металлургов, нанятых в Швеции. Привлечённый слухами о высоких зарплатах, он прибыл в Шлезвиг устраиваться на металлургическое производство. Начав работать рядовым сотрудником, он в течение года заслужил должность старшего смены на окислительном конвертере, а затем, перевезя семью из Гётеборга в Эгиду, перевёлся в конструкторское бюро № 5. Там он осваивал механику, но не очень успешно. Начальство давало на него характеристику, там было написано, что его мечтой было конструировать сложные механизмы на основе паровой тяги, но ему просто не дано. Зато он очень хорошо разбирается в сопротивлении материалов, в частности меди и бронзы. Это и предопределило его роль в нынешнем проекте. Он способен посчитать разумный максимальный вес медного покрытия днища будущего корабля, а также сильно поможет в разработке набора корпуса, который было решено делать бронзовым, для лучшей прочности.

— Почему? — спросила Зозим.

— Я пока не всё посчитал, вы ведь дали слишком мало времени, — начал аф Манстрим. — Но даже примерные расчёты говорят мне, что корабль получится слишком тяжёлым и это нельзя будет компенсировать запланированным водоизмещением.

Зозим знала, что он неправ, так как император не стал бы прописывать неосуществимый проект. Ведь до этого всё, к чему они подступались, заканчивалось успехом. Артиллерийские орудия, новые винтовки, нефтедобывающие вышки…

— Я уверена, что вы ошиблись в расчётах, — ответила Зозим. — Это императорский проект.

— Так это задумка императора?! — удивился аф Манстрим. — Но тогда… Тогда я пересчитаю всё заново. Только вот время…

— Проект не срочный, — улыбнулась Зозим. — Поэтому я даю вам три месяца на все расчёты и разработку методики строительства.

Если они смогут создать что-то такое…

Можно будет сократить путь до Америки, наладить сообщение с самыми отдалёнными уголками планеты! Охота на испанские суда станет лёгкой затеей, а оперативная доставка важных сообщений совершит революцию на Новом Свете.

Сейчас Мейзель работает один. Нет, у него есть штат заместителей из штаб-капитанов и вся иерархия подчинённых легионов, но о многих вещах он узнаёт с запозданием. «Плачущая дева», регулярно доставляющая сообщения в Америку, сейчас стоит в сухом доке, так как днище её обросло морскими тварями. Это неприятная задержка, а Зозим такого не любит.

А ещё она не любит, когда её агентов в России убивают. Кто-то целенаправленно истребляет её русских людей, поэтому там она слепа. Вероятно, это аф Лингрен расчищает себе путь.

Его задумку с захватом власти в Российской империи Зозим разгадала буквально пару дней назад. Масштаб потрясал: всё, начиная от гибели императора, было планом аф Лингрена. А теперь этот презренный шведо-датчанин руководит восстанием в пользу малолетнего Иоанна III, всплывшего в Санкт-Петербурге во главе со своей армией. Но это ещё ерунда. Главное — англичане высадили в Кронштадте «дружеский» десант. Иоанн III дал на это разрешение и Зозим с Марией Терезией пришлось проглотить такой моветон.

Дело в том, что большая часть европейских стран признала Иоанна III законным императором, поэтому его решения в глазах мировой общественности считаются легитимными. И английские войска у столицы Российской империи — это, в понимании тех же испанцев или французов, вполне себе нормальное явление.

«Ничего», — подумала Зозим. — «Закончу с датчанами — возьмусь за Россию».

С Данией, в отличие от России, всё было прекрасно. В Копенгагене идут уличные бои, датский король бежал в Норвегию, с семьёй. На море удалось завоевать абсолютное доминирование, а всё благодаря паровым баржам, покрытым бронёй. Пудлинговая сталь показала себя очень хорошо, достойно выдержав ядра и бомбы противника, но одну баржу они потеряли. Дело было в неудачно попавшей бомбе, осколками повредившей паровой двигатель, через дымоходную трубу. Зозим приказала устранить уязвимость в следующих моделях, так как в грядущей войне планировала делать на бронированные баржи основную ставку.

А война будет…

Агентура в Европе бесперебойно докладывает о наращивании военной мощи Францией, Испанией, Пруссией и Англией. Нельзя забывать также про итальянские государства, также включившиеся в гонку. Больше всех поразил Папа Римский, Бенедикт XIV. Зозим знала всё об основных игроках европейской политики, поэтому очень удивилась, когда в целом мирный и дружелюбный папа Бенедикт XIV учредил новые налоги в Папской области и начал реформировать свою швейцарскую гвардию. В этом ему сильно помогли нанятые швейцарские наёмники из тех, которые помогали императору Карлу Петеру I формировать его первый легион.

Любопытно, что император, тогда простой сын заштатного герцога, заключил договор о неразглашении с участвовавшими в создании легиона швейцарцами. Им было обещано, что если кто-то нарушит договор, то Карл Петер лично возьмёт Швейцарию и превратит её в выжженные горные массивы, безлюдные и бесплодные, никаких денег не пожалеет. Видимо, швейцарцы решили, что срок давности прошёл и уже можно… Зозим ещё при раскрытии сведений о создании первого папского легиона отправила компетентных людей в Швейцарию, чтобы разобраться с семьями опрометчивых наглецов. Настанет время и карающая рука Шлезвига дотянется и до самих наёмников…

Бенедикт XIV сформировал I-й легион «Gelvetica», по образу и подобию первого шлезвигского легиона. Десять тысяч элитных солдат заняли пограничные рубежи с Великим герцогством Тосканским, где номинально правил малолетний Иосиф I, курфюрст Баварии. Папа Римский ждёт только одного — войны. Когда начнётся всеевропейское светопреставление, Папа ударит по Тоскане. Мария Терезия уведомлена, что есть риск лишиться итальянских владений, поэтому отправила туда тридцать тысяч солдат. Но что-то подсказывало Зозим, что этого будет недостаточно.

Война медленно созревала. Страшно представить, сколько на неё закладывают окружающие страны…

Женские легионы Шлезвига показали, что зря их недооценивали. Есть проблемы и дополнительные расходы на содержание, но зато боевые качества оказались лишь чуть хуже, чем у классических легионов.

Карл Фридрих, брат императора, уверенно руководит легионами, выявилась всё-таки у него такая склонность. Если всё будет идти, как идёт, он займёт престол Дании и станет ещё одним королём из династии Гольштейн-Готторпских аристократов.

Что делать с Америкой? Зозим не знала. Глобальный план император ей не раскрывал, но несколько раз обмолвился, что «если мы не можем позволить себе колонизацию, то пусть её не смогут позволить себе остальные».

И легионы прекрасно справились с поставленной задачей: в Северной Америке сейчас живут только первобытные дикари-индейцы, а Центральная Америка возвращается под власть исходных государств. Мейзель свою работу знает, поэтому Зозим планировала один очень интересный, но очень дорогой ход, позволяющий решить проблему с Россией…

— Господа, я убываю, — сообщила Зозим.

Она оставила учёных корпеть над нетривиальной задачей, а сама поехала во дворец Эйрис.

В Шлезвиге всё близко, но скоро станет ещё быстрее.

В Промзоне отрабатывается технология производства рельс из пудлинговой стали. Император писал, что сталь из окислительного конвертера должна быть в сорок-пятьдесят раз долговечнее, чем пудлинговая, (4) но начинать-то с чего-то надо.

Зозим не понимала манеру императора делать всё сразу с максимальным качеством. По пудлинговым рельсам, как показали испытания, можно ездить. Пока что по трёхкилометровой линии в Эгиде ездят составы на паровой тяге, слабосильные, медленные, но отрабатывать технологию лучше так, чем ждать негарантированного конвертера. Никто не знает, когда получится сделать промышленный окислительный конвертер, поэтому Зозим была согласна и на «полумеру».

Это ведь император мог говорить, что пудлингование — это медленно и неэффективно, но на самом деле это был настоящий революционный прорыв. Даже английская разработка промышленного получения тигельной стали меркнет на фоне того, сколько стали делают в Шлезвиге.

И пусть английская тигельная сталь, также известная как хантсмановская сталь, превосходит качеством даже самый лучший пудлинг из Шлезвига, но объёмы продаж говорят сами за себя. Зозим превратила пудлинговую сталь в основу экспорта, так как окружающие страны хотят от Шлезвига сталь и только сталь. У спекулянтов ценник задран до неприличия, но сталь всё равно покупают даже у них. Двести десять рейхсталеров за тонну — вот такая феноменальная цена у шлезвигского пудлинга.

Тигельную сталь делать долго и дорого, она подходит не для всех изделий, пусть Бенджамин Хантсман и умудряется на ощупь менять рецептуру и свойства стали. Но пудлинговая сталь всегда одинакового качества, за что её и любят во всей Европе.

Про черновую медь история менее впечатляющая. Да, поначалу казалось, что она станет основным экспортным материалом, но из-за пудлинговой стали спрос на медь существенно упал. В чём же дело? А тут важно знать, зачем покупали медь и покупают сейчас пудлинговую сталь. Артиллерийские орудия и винтовки. Во Франции быстро поняли, как можно использовать новую и массовую сталь, поставляемую из Шлезвига. Они отказались от бронзы и перешли на сталь, начав клепать дешёвые и долговечные пушки, не считаясь с суммами, затрачиваемыми на покупку сырья — конечный продукт всё равно будет дороже.

Нет, черновая медь всё равно нужна, её покупают, дорого, по четыреста рейхсталеров за тонну, но цена обусловлена дефицитом руды, полностью выкупаемой Шлезвигом.

Законы экономики утверждают, что долго это продолжаться не может, так как высочайший спрос заставил учёных мира искать способы ускорения добычи меди, а промышленников открывать новые предприятия на новых месторождениях. И пусть Северная Америка закрыта для загребущих европейских рук, но на ней свет клином не сошёлся.

Зозим знала, какой была предыдущая война: отсталые европейские страны бились против превосходящих их технически шлезвигских легионов. Они терпели сокрушительные поражения, унизительные условия мирных договоров, а затем теряли престиж в глазах своих подданных.

Но Зозим могла себе представить, какой будет война следующая: сильно сократившие разрыв в качестве оружия и подготовке европейские страны хотят дать реванш за былые унижения. И складывалось впечатление, что первой целью для удара вражеских армий станет именно Шлезвиг.

Необходимо увеличивать масштабы подготовки новых легионов, строить больше фортификаций и быть готовой ко всему.

Иначе всё, что построил император, будет зря.

Примечания:

1 — Фаэтон — здесь — карета с откидной крышей, как правило, изготовленной из мягких материалов. Есть поговорка: «У пана фаетон модный, та кинь голодный, а у хозяина воз простецкий, зато кинь молодецкий». Автор прочитал это в «Педагогической поэме» А.С. Макаренко, но исходный источник однозначно был в народе. Фаэтон — это понты, почти как у казахов, но несколько не дотягивающие до их уровня. Практичность околонулевая, полезную нагрузку почти не везёт, но лёгкий, а значит — быстрый. В России вообще в целом кареты популярностью не пользовались, до 1680-х годов, когда их начали ввозить немцы. Долгое время эти дорохо-бохато украшенные колымаги использовались только в Санкт-Петербурге, но затем мода сказала своё слово. В итоге особым пафосом стало быстро гонять на каретах, устраивая что-то вроде гонок. Need for Speed!

2 — Клипер — от англ. clipper — «стригущий» — лебединая песня парусных кораблей. В США их называли «винджаммерами», то есть «выжимателями ветра». Главной революционной инновацией в клиперах были хитровывернутые скошенные чуть назад паруса, а также отношение длины к ширине не менее 7:1, что обеспечило максимально возможный КПД парусов. Появились эти штуковины во второй половине XIX века, когда паровые движки были маленькими и кашляющими паром. Максимальная зарегистрированная скорость — 18 узлов, но это речь не о клиперах XIX века, а о более поздних изделиях XX века. В общем-то, можно сказать, что клиперы сказали последнее слово о парусном флоте, больше никто ничего полезного не придумал. Можно, конечно, вякнуть что-то про современные парусные яхты, но я не думаю, что эти поделия, развивающие скорость в 30–50 узлов, могут тащить при этом полторы тысячи тонн чистого дедвейта.

3 — Дедвейт — это сумма массы переменного груза, то есть всё то полезное, что может перевезти судно, не считая твёрдого балласта. Различают чистый и валовый дедвейты. Чистый дедвейт — это груз, который судно способно принять до максимальной осадки по грузовую марку (отметка, до которой судно может быть безопасно загружено). Валовый же дедвейт включает в себя, помимо непосредственно груза, массу экипажа, судового оборудования топлива и так далее.

4 — Про превосходство бессемеровской стали над пудлинговой — там занятная история, честно говоря. Бессемер предлагал свою сталь именитым воротилам от железной дороги, но все отказывались. Технология новая, непроверенная, мало ли… Но затем Бессемер обратился к Джону Рамсботтому, главному инженеру Северо-Западной железной дороги, с предложением использовать его сталь. Тот ему сказал, что идея — полная хрень и его потом посадют за смертоубийство. Бессемер сказал ему, что ты сначала попробуй, а потом уже делай громкие заявления. В итоге Бессемер послал ЛонгРамсботтому десять тонн своего товара. И, в общем, начал главинженер её тестить. Рельс в холодном состоянии был закручен штопором, и лопнул только после того, как наружные стороны вытянулись больше чем в полтора раза против первоначальной длины. Затем стальной квадратный брус (сечением 10×10 см) в горячем состоянии закручивали вдоль продольной оси до тех пор, пока он не лопнул. Это случилось после того, как брус принял форму цилиндра с винтовой нарезкой, образованной его рёбрами, которые при этом вытянулись в двадцать шесть раз. Железные рельсы даже близко такие нагрузки не переносили! Отака х№%ня, малята!

//Российская империя, г. Нижний Новгород, 15 января 1748 года //

*Тень*

В городе было интересно. Человек ожидал, что это будет обычная глушь, без развлечений и ярких событий, но, к счастью для себя, ошибся.

В Нижнем Новгороде творились события, без преуменьшения, государственного масштаба.

Во-первых, нижегородского Лжепетра казнили за неделю до прибытия человека и Бирона. В отличие от саратовского Лжепетра, нижегородский не был клиническим идиотом, поэтому заручился поддержкой городской аристократии и купечества. Аристократы обеспечили ему некую степень легитимности, а купцы снабдили средствами для обзаведения небольшой личной армией. Взамен Лжепётр давал им вольности и право на подавление неугодных. Это всё ещё идиотизм, но с изюминкой. Идиотизм потому, что Нижний Новгород — это не единственный город в России. Более того, есть ещё весьма недалеко расположенная Москва, где засело Временное правительство братьев Воронцовых.

Последние уже начали присылать письма, дескать, пора закрывать лавочку и для всех лучше будет, если Лжепетра выдадут «законным представителям действующего правителя». Нижегородскому Лжепетру такой поворот дела не понравился, поэтому он начал расширять ряды своей маленькой личной армии, вскрыл городской арсенал и сформировал городское ополчение.

Очень опрометчивое действие с принудительным набором ополчения, естественным образом, привело к возрастанию напряжения в рядах будущих защитников «законного царя». Никто не хотел умирать за непонятные идеи и интересы Лжепетра, а вот благ и свобод всё ещё хотелось. Всегда хочется.

А Лжепётр много обещал, но ничего не делал, в то время как войска Временного правительства могли прийти в любой момент.

Социальное напряжение росло, качество жизни, в основном из-за частичного разрыва связи с остальными городами, падало, а Лжепётр не делал ничего, как и было сказано. Разрыв связей происходил из-за непризнания Лжепетра законным правителем большей частью соседних городов. Здесь много кто слышал о Лжедмитриях и о последствиях сотрудничества с ними. На счастье так не заработаешь, а на виселицу — легко.

Вооружённые крестьяне и горожане начали бежать из ополчения, возвращаясь в город и деревню. И если горожане ещё как-то спокойно рассосались по домам, то вот крестьяне… Вооружённый крестьянин N, вернувшийся в деревню, принадлежащую помещику N — это катастрофа. А если они дезертировали подразделением — то катастрофа принимает пугающие масштабы.

Вот и вышло, что кучу помещиков посекли в ходе многочисленных схваток, и подручных их, и случайных людей. Вокруг Нижнего Новгорода десятки деревень, тех, из которых и набирал Лжепётр ополчение. И есть такой закон мироздания, универсально работающий во вселенных с привычными человеку законами физики, гласящий, что «свято место пусто не бывает». И в деревнях, внезапно оставшихся без классических руководителей, ненадолго возник вакуум власти, заполненный местечковыми старостами, взявшими, исключительно от безысходности, управление над крестьянскими общинами.

Ростки зародившейся демократии прекрасно разглядели из города, где в это время восседал на престоле стремительно жиреющий на «царских» харчах и дармовой водке Лжепётр.

Перебои со снабжением никто не устранил, угроза от Временного правительства как нависала над нижегородцами, так и нависает, а Лжепётр демонстративно жрёт, бухает и бесплатно трахает путан из городских борделей. Причём последнее благодаря «царскому указу», дескать, императорскую фамилию все путаны должны обслуживать бесплатно.

«О детях позаботился, добрый царь», — подумал человек.

И появился у горожан закономерный вопрос: «А ты-то здесь зачем?»

Вот и случился акт народной жестокости, когда Лжепетра сорвали с путаны и как есть повезли на главную площадь, где ему, как августейшей особе, отрубили голову, после чего водрузили её на крепостную стену.

И задумались после всего этого горожане. Думали недолго, примерно пару дней, но ни к чему не пришли. А потом появился сын купца Афанасьева.

Купец Аркадий Афанасьев был крепким хозяйственником, одним из немногих, кто не поддержал Лжепетра. Он, по примеру Петра I, отправлял детей учиться в Европу, благо, состояние позволяло. Старший его сын сдуру записался в шлезвигский легион и теперь кукует где-то в Мексике, а вот средний сын сумел устроиться рабочим на фабрике по производству папирос, что в городе Фленсбург. Там он освоил часть секретов организации производства, вернулся домой и сильно помог отцу открыть что-то наподобие папиросной фабрики в Нижнем Новгороде.

Папиросы до начала очередного смутного времени полностью выкупались Москвой и Санкт-Петербургом, но с разрывом торговых связей купцу Афанасьеву пришлось охватывать новые рынки сбыта, отправляя завёрнутый в специальную бумагу табак в Таврию и на Кавказ, где его полностью выкупают легионеры. И если бы не османы, поставляющие табак на юг России, фабрику пришлось бы закрыть.

И вот сын купца, Димитрий Аркадьевич Афанасьев, предложил на чрезвычайном собрании новоучреждённой городской думы решение вопроса с вакуумом власти в городе. В Шлезвиге Димитрий нахватался демократических ценностей и поэтому на собрании думы твёрдо стоял на создании «ordo decurionem», то есть местный совет, а также учреждении серии магистратов, ответственных за управление разными отраслями деятельности города. Ну и до кучи он утверждал, что торговый, следственный и землеуправительный комитеты — это хит сезона.

Его поначалу пожурили, мол, не дело малолетним выскочкам во взрослые дела лезть, но некоторые мудрые и авторитетные личности заступились за парня и начали выпытывать у него все детали городского устройства в курфюршестве Шлезвиг. Всё дело было в авторитете покойного императора Петра III, чьё величие, после безвременной кончины, разумеется, начало стремительно сближаться с величием Петра I, являющегося для россиян кем-то вроде незыблемого и монументального ориентира.

Вот, собственно, прямо на глазах человека, начала происходить стихийная реформация городской власти. Выяснилось, что император у себя в вотчине устраивал всё совсем не просто так и система, даже с оглядкой на неточности воспоминаний сына купца Димитрия Афанасьева, работала. Димитрий много видел за эти два года пребывания в Шлезвиге. Поработал, выучил классическую латынь, получил два разряда станочника, а также привёз с собой уйму полезных сведений, некоторые из которых прямо сейчас приносили пользу городу.

Местный совет объявил свою приверженность императрице Екатерине II, чем выразил общее мнение нижегородцев. Все понимали, что никакое Временное правительство и самозванцы не выдержат натиска шлезвигских легионов, которые, как известно, пленных брать не обучены. Екатерина II, как только разгребёт дела в Европе, обязательно вернётся в Россию и тогда… Вот тогда-то и проявит себя положительно заблаговременный выбор сторон. Даже если их сомнут мятежники и самозванцы, по итогу, после всех перенесённых страданий, город сможет рассчитывать на благосклонность императрицы.

«Христос терпел и вам велел», — попытался ухмыльнуться человек.

В очередной раз не получилось. Странное дело: потребность в скептических или издевательских усмешках и ухмылках у него появилась, а возможности всё нет и нет. Психокорректоры Арканиума что-то перемудрили, раз «сломали» ему возможность улыбаться.

Фразу про терпение иудея Иисуса Христа человек услышал на народном собрании, то бишь комиции. Сейчас проводится много комиций, на которых жители районов решают свои насущные проблемы.

Сидя на балконе постоялого двора, человек однажды прикрыл глаза и представил, что вернулся в родную Тоскану, где во дворе многоэтажной инсулы, (1) где он снимал жильё, жители решают, кого именно в этот раз послать кандидатом в районный магистрат. Там и бытовая коррупция, когда кандидат угощает всех домашней снедью, там и угрозы, там и критика программ кандидатов…

«Славное было время…» — подумал человек с грустью. — «Демократия такова, какова она есть. И больше никакова».

Последняя мысль — мудрое изречение малолетнего племянника, высказанная им в начальной школе, на уроке права.

Время шло быстро, но деятельность вдохновлённого города не утихала даже спустя месяцы. Вопреки ожиданиям человека, работа магистрата, как была налажена в первые недели, так и продолжала сохранять функциональность в течение следующих месяцев. Альтер эго, ничтоже сумняшеся, скопировал знакомую человеку систему градоуправления, отточенную тысячелетиями существования Рима. Но человек сомневался не в системе, а в том, что её смогут повторить горожане Нижнего Новгорода. Смогли.

И вот они собрали небольшую армию для защиты города. Не ополчение, а именно армию из трёх тысяч взрослых мужчин, которые не занимаются ничем иным, кроме как военным делом. Нашлось несколько дезертиров из «кавказских» легионов, коим пришлось не по нутру патрулировать горные кряжи в поисках диких аборигенов, не желающих уходить под руку императрицы. Кому-то просто не дано убивать, а кто-то просто ещё не определился.

И вот этих дезертиров, в рамках искупления грехов, определили тренировать городскую армию для отражения возможного нападения со стороны Временного правительства. Те мужики в форме, встреченные при въезде в город — гордые представители «городских когорт», предназначенных для защиты достижений демократии.

Любопытно, что простолюдины, дорвавшиеся до власти, не пустили в местный совет никаких дворян, выживших после погромов первых дней, а на народных комициях уравняли дворянский голос с простолюдинским. Неслыханная дерзость, но сейчас время такое — можно всё.

Человек ожидал, что куковать в городе будет скучно, но оказалось очень даже весело. Горожане напарывались на возникающие недоработки, коллективно устраняли их, принимали важные решения и в целом были уверены, что это навсегда. Только вот у человека были серьёзные сомнения, что дворяне, когда власть вернётся, позволят существовать подобному примеру подрыва устоев.

Впрочем, борьба городов с аристократией имеет давние корни и вопрос с делегацией власти назрел очень давно. Даже в России. Особенно в России.

Никто не любит делиться властью, но в городах ещё с Позднего Средневековья возникла насущная необходимость дать больше свобод купцам и промышленникам, то есть давно уже зародившейся буржуазии.

Но никто, даже Пётр I, не давал буржуазии развернуться во всю ширь своих возможностей. Дело в том, что даже такой новатор как Пётр I, интуитивно ощущал угрозу, исходящую от буржуазии. Деньги они зарабатывать умеют, как умеют покупать людей. Что будет у Петра им в противовес, даруй он полную свободу предпринимательской деятельности и позволь буржуазии занять заслуженное место у кормила власти? А ничего. Деньги будут у них, а, следовательно, у них будет всё. Поэтому русское общество было поделено на сословия. Может возникнуть ощущение, что это происходило естественным путём, но на самом деле во всём этом была некая последовательность. В глазах аристократии купцы — это подлое сословие. Выше крестьян и ремесленников, но всё равно подлое. У них можно брать деньги в долг или просто так, давать иллюзию, что выходцы из купеческих династий могут стать друзьями кому-то из дворянской тусовки, но это лишь иллюзия. В русском сословном обществе все прекрасно понимают, что гусь свинье не товарищ и аристократы приложат все усилия, чтобы нынешний статус-кво сохранялся. Поэтому в Российской империи деньги отдельного купца значат мало. Нет, он молодец, что сколотил себе состояние, но… дальше-то что?

А дальше сословные ограничения, опутывающие очень богатого купца по рукам и ногам. Хочет он руду добывать в Зауралье — иди к царю на поклон, шапку мни и спину гни, проси и моли, может, разрешит. Выпросил грамоту, можешь добывать. Теперь надо взять людей на рудодобычу. К помещикам окрестным иди, снова мни и гни, проси, может, продаст людишек. А ещё бюрократия, состоящая в счастливом союзе с аристократами. Рано или поздно положение вещей изменится и бюрократия встанет на сторону большого капитала, но купеческое сообщество пока ещё слишком слабо, чтобы диктовать свои условия и по праву сильного со всех сторон пользовать распутную девку бюрократию.

Исключения есть. Акционерное общество братьев Демидовых собрали вокруг себя самые крупные капиталы и уже сейчас могут диктовать кому хочешь и чего хочешь. Только вот они слишком рано полезли в Большую игру, поэтому неизбежно умоются кровью, не меньшей, чем сама игра.

«Не надо лезть в игру, правил которой не понимаешь», — философски подумал человек.

Проблема современной буржуазии в том, что она умеет зарабатывать деньги, но совершенно не умеет играть в политику. Ты можешь быть хоть три раза рейхсталеровый миллионер, но на народной комиции тебя уделает бедный, но речистый демагог. В Риме было так же.

Любимый пример человека — Марк Лициний Красс. Бизнесмен, безумно богатый и влиятельный, но не политик. Хотел власти, как и все, но в итоге бесславно погорел. Не помогли ему его миллионы и деловые партнёры.

Вот и здесь братья Демидовы, решив, что теперь-то они, сверхбогатые и с крупнейшими купеческими династиями в партнёрах, сумеют переломить естественный ход истории и начать на что-то влиять в России. Они повлияли, но их крах оттолкнёт борьбу купцов за свободы и привилегии на десятилетия назад. Императрица Екатерина II далеко не дура, ну и человек далеко не дурак, поэтому Демидовым и всем, замешанным в заговоре, настанет неизбежный и закономерный конец.

Человек долго размышлял, выбирая между прямым и косым крестом.

«Прямой крест вызывает слишком много ассоциаций у местных, поэтому лучше косой», — пришёл он в итоге к выводу. — «Дорога от Москвы до Петербурга, все заговорщики, вместе с семьями. Чтобы остальные зарубили на носу, что лучше в такие игры с императором не играть».

Сейчас человек находился на балконе «Трёх медведей» и терпеливо ждал инструкций от Бездны. Она сказала, что надо прибыть в Нижний Новгород в течение двух месяцев, но прошло уже порядочно времени, а распоряжений всё нет и нет. Это несколько настораживало.

А город тем временем жил своей жизнью. Внизу, во дворе одной из усадеб, шёл территориальный спор между двумя домовладельцами. Никифор, из юго-западного дома, претендовал на участок сада Андрея, что из юго-восточного дома. Никифор мотивировал претензии наличием старого договора, заключённого отцом Никифора с отцом Андрея, поэтому требовал немедленной передачи спорного участка земли в своё владение. Но границы передаваемого участка договором не регламентировались, точнее, звучала формулировка «от сарая до западной ограды». Но беда в том, что старый сарай два года назад сгорел, а новый находится существенно дальше. Истец Никифор требует следовать букве договора, а там ни разу не указывается, что считать территорию надо именно от старого сарая.

И прямо сейчас, на глазах человека, происходила расчистка снега ответчиком Андреем, чтобы доказать третейскому судье, вызванному из магистрата, что здесь имел место быть старый сарай, сгоревший два года назад.

Человек посчитал, что ответчик спор выиграет, так как законы формальной логики непобедимы. Отец ответчика не мог знать при заключении договора, что сарай сгорит и имел в виду именно старый сарай.

Вот третейский судья, удостоверившийся в том, что действительно, видны следы былого наличия тут старого сарая, приготовился выносить вердикт.

— Токмо думается мне, что это ты, змей подколодный, сарай мне спалил! — вдруг озарило ответчика Андрея. — То-то я удивился, что ты мне отсоветовал новый сарай подальше строить, место, якобы, плохое!

— Ах ты, пёс шелудивый! Да как ты сказать такое посмел?! — возмутился истец Никифор и полез в драку.

События начали развиваться драматично, человек аж прильнул к перилам, чтобы получше рассмотреть драку.

Тут человека отвлёк вышедший на балкон Бирон. В тёплой шубе, в меховой шапке, чтобы не простудиться ненароком. Эрнст сделал выводы из своей осенней лихорадки.

— Ваше Императорское Величество, — заговорил он. — Ужин готов.

Человек кивнул и направился внутрь. Напоследок он с сожалением взглянул на разгоревшуюся драку, в которую уже вмешались жёны истца и ответчика, а также третейский судья. Третейский судья вмешался в драку совсем ненадолго, так как уже лежал в сугробе, в беспамятстве. Насколько знал человек, Никифор и Андрей работали молотобойцами у одного кузнеца, поэтому удары у них крепчайшие.

Спустившись в общий зал, человек сел за стол и начал есть. На ужин сегодня толчёная картошка с куриным мясом.

«А ведь Андрей может быть прав», — подумал человек. — «Документ существовал очень давно, и всё это время находился на руках у Никифора. Вполне возможно, что он разработал эту долговременную многоходовочку и теперь, когда прошло достаточно времени, предъявляет новые требования по землеразделу. Микрополитика, какая она есть».

— Был сегодня в городском магистрате, Ваше Императорское Величество, — тихо заговорил сидящий напротив Бирон. — Говорят, прорвался к городу гонец с Кавказа.

Человек опустил ложку и вопросительно уставился на Бирона.

— Сообщение от штаб-капитана Карлсона не предают широкой огласке, но я зарекомендовал себя компетентным и полезным специалистом, Ваше Императорское Величество, — продолжил Эрнст. — Поэтому сумел узнать краткую суть письма.

Паузы в речах Бирона уже начали подбешивать человека. Когда праздный монолог — попробуй, заткни, а вот когда по делу — выдерживает длительные паузы. Бирон прочитал что-то во взгляде человека, поэтому зачастил.

— Миниха отправили в Таврию, отражать высадку крымских мухаджиров из Османской империи, — Бирон напряжённо вытер резко проступившую испарину со лба. — Штаб-капитан Карлсон не может выделить силы для защиты города, так как мухаджиры явились и на Кавказ. Обстановка там напряжённая, но крепости стоят и османам там ничего не светит.

Альтер эго опасался в своё время, что османы не зря так охотно принимают беженцев с Таврии и Кавказа. Обиженных мухаджиров активно готовили к войне за потерянную родину и вот османский султан решил, что настал подходящий момент. Ожидаемо, но всё равно неприятно.

— Но штаб-капитан заверил, что сведения о верном императрице городе будут переданы в Шлезвиг, — продолжил Бирон. — Он также пообещал, что займётся вопросом безопасности Нижнего Новгорода, но при условии, что к Верному городу присоединится ещё несколько городов, минимум три. Тогда отправка пары когорт будет иметь практический смысл.

Вот оно как. Карлсон явно очень сильно занят на Кавказе, раз не может себе позволить выделение сил на защиту городов.

Дневник в нагрудном кармане нагрелся.

Задание: Прибыть в Нижний Новгород в течение следующих двух месяцев, не покидать город до дальнейших распоряжений — выполнено.

Награда за выполнение: Зеркало, часть слов — в номере гостиного дома «Три медведя»

Человек встал из-за стола и направился в номер.

Зеркало обнаружилось на столе. Он взял его и посмотрел на своё лицо.

Лицо смотрело недружелюбно, с холодком в глазах. Оно явно не одобряет того, что видит.

— Ну привет, ублюдок, — внезапно произнесло отражение в зеркале.

Примечания:

1 — Инсула — многоквартирный дом в Древнем Риме. На первый взгляд инсула может напомнить современные дома-муравейники, из которых мы, люди-муравьи, влачимся на работу, но нихрена подобного, уважаемые дамы и господа! В инсулах не было воды, отопления, канализации, поэтому обитатели их ходили в городские термы, чтобы помыться и поболтать о жизни. Кухонь там тоже не было, даже встроенных в гостиную, как модно у экономных застройщиков нашей с вами современности, поэтому обитатели инсул ели в многочисленных заведениях общественного питания. Застройщики Древнего Рима, также как и наши с вами, преследовали корыстные интересы (а как же иначе, ведь без интереса ничего не бывает), поэтому инсулы строили максимально экономично и они были склонны обваливаться к хренам в самый неподходящий момент. Качественные инсулы дожили до наших времён, а всякое дерьмовое тяп-ляп поделие не перенесло испытания временем.

Уважаемые дамы и господа, я недавно перечитывал своё произведение «Просыпайся, ты мёртв». Наткнулся там на своё обещание рассказать про армейский способ, как можно докурить сигарету без фильтра со 95 % КПД. Надо исправить такое досадное недоразумение, поэтому Iuvenes, audi senem, cui a iuventute senes auscultabant… Методика, что называется, проста. Берём сигарету без фильтра, берём штык-нож от АК74, именуемый изделием 6Х4. Сигарету держим наготове, а штык-нож внимательно осматриваем. На рукояти имеется отверстие для тросика, чтобы бедные солдаты могли продеть в него руку и не уронить случайно этот порой очень хрупкий нож при убийстве кровожадного и, несомненно, подлого врага. Так вот. Тросик легко отделяется от отверстия и открывает нам огромный простор для возможностей. Так получилось, не знаю, случайно ли, намеренно ли, но отверстие для крепления тросика идеально совпадает с диаметром сигареты «Полёт» без фильтра. Вставляете сигарету в отверстие и, о чудо, у вас в руках оказывается импровизированный мундштук! С помощью этого мундштука можно докурить сигарету без фильтра до победного конца, полностью уничтожив её, чтобы точно не досталась врагу. Лично RedDetonator таким оригинальным образом уничтожил далеко не одну сигарету, а что поделать? Время было такое. На ежемесячное военное довольствие, не знаю, совпадение ли это или чей-то замысел, можно было купить ровно один блок приемлемого качества сигарет, но нужны были ещё зубная паста, нормальный крем для обуви (чтобы блестела обувь как у кота яйца), а также прочие ништяки. Приходилось экономить на предметах самой первой необходимости, то есть сигаретах. Без фильтра они выходят существенно дешевле, поэтому мы извращались как могли. Если вдруг каким-то образом окажетесь в армии, вспомните старика RedDetonator’а добрым словом…

//Российская империя, г. Нижний Новгород, 15 января 1748 года //

*Тень*

В комнате находился только человек. Дверь он запер, решив побыть наедине с собой.

«Здравствуй, неудачник», — подумал человек.

— Думаешь, тебя надолго хватит? — усмехнулся альтер эго.

«Меня хватит насовсем», — подумал человек. — «А даже если я провалю задание, ты тоже продержишься недолго. Провал отпечатан в твоей психике. Ты слаб и жалок».

— Склонность к скоропалительным и оценочным суждениям — вот что тебе досталось в наследство при разделе? — вновь усмехнулось лицо в зеркале. — Никогда не забывай, кто ты и для чего сделан. Это ты слаб, потому что перестраховываешься как ссыкло.

Что есть — то есть. Только не как ссыкло, а как предусмотрительный человек, для которого выполнение задания выше личных желаний и ценностей. Бездна определённо ценит его за это.

«А ты рискуешь как небитый и восторженный юнец», — парировал человек. — «Это тебя, собственно, и погубило».

Человек знал, что прав, потому что почувствовал осознание альтер эго его правоты. Это очень удобно, когда кто-то не может скрыть от тебя своих настоящих эмоций.

— О, задание подъехало, — осведомил человека альтер эго.

Дневник действительно нагрелся.

Когда человек опустил зеркало, альтер эго заткнулся. Это тоже очень удобно.

Задание: Возглавить армию Нижнего Новгорода и любыми доступными способами подчинить Саратов и Воронеж.

Награда за выполнение: Пополнение словарного запаса.

Наказание за провал: Реверс.

— Ты знаешь, что происходит, да? — спросил альтер эго, когда человек вновь поднял зеркало.

«Ты про реверсы?» — подумал человек. — «Знаю».

Словарный запас ведь пополнился. Необходимо проверить, чем его одарила Бездна. Общение с альтер эго — это сомнительная награда.

Лучшим способом будет запросить доступные слова, чем пытаться «нащупать» их самостоятельно.

Открыв дневник, человек начал писать запрос.

Под запросом практически сразу проявились доступные слова:

«Да./Да?/Да!»

«Нет./Нет?/Нет!»

Если бы человек мог улыбаться, он бы горько улыбнулся сейчас. Но вообще, да, этого вполне достаточно, чтобы осуществлять коммуникацию с людьми. Кому-то такого набора слов хватило бы на всю жизнь.

«Негусто, да?» — спросил альтер эго из вновь поднятого зеркала.

— Да, — ответил человек.

— Ох, надо же! Наш малыш заговорил! — патетически скорчил умилённое выражение альтер эго. — Так, говоришь, знаешь, что происходит?

— Да, — ответил человек.

— Ну так поделись мыслями, потешь моё любопытство, — попросил альтер эго.

«Бездна выбирает лучшего, это очевидно», — уверенно ответил человек. — «Ты проигрываешь эту гонку, поэтому скоро нам придётся попрощаться».

— Но ты ведь обречён провалить очередное задание, — усмехнулся альтер эго. — Я даже не представляю себе, каким образом можно возглавить армию, ты никогда не командовал даже когортой! Ты можешь черпать сведения из моей памяти, но это не заменит тебе опыта командования!

«И ты думаешь, что я не смогу компетентно командовать?» — подумал человек.

— Я не думаю, я уверен, — ответил альтер эго. — Дело не в твоих способностях, а в опыте. Я десятилетиями учился этому, но так и не стал гениальным полководцем. Даже в этом мире есть таланты, способные, при прочих равных условиях, переиграть меня не только стратегически, но и тактически.

«Таких в Воронеже и Саратове не будет», — уверенно подумал человек. — «Разбить сельских увальней в паре битв смогу и я».

Лицо из зеркала начало смотреть с превосходством.

— И вот здесь ты начинаешь ошибаться, — произнёс альтер эго.

Человек перестал проговаривать в голове свои мысли, чтобы альтер эго ничего не слышал. Поиск возможной ошибки требовал времени. Альтер эго кто угодно, но не лжец, поэтому не было оснований не верить ему. К тому же, они не могут ничего скрыть друг от друга. Сложно что-то спрятать, деля на двоих одну голову.

— Думаешь, где ошибся? — усмехнулся неприятный тип из зеркала. — А я тебе скажу.

— Да? — спросил человек.

— Твоя ошибка заключается в подходе, — вновь заговорил альтер эго. — Зачем разбивать сельских увальней, когда можно присоединить их дипломатически?

Несмотря на отношение к этому недостойному, человек оценил его слова. А ведь действительно…

Нет, гораздо проще убить всех и захватить власть силой оружия, но это контрпродуктивно. Бездна ведь не ограничится только этим заданием. И в будущем, после неизбежного уменьшения численности личного состава, воевать будет сложнее. Но это ведь значит…

«Зачем ты мне помогаешь?» — мысленно спросил человек.

— Ты можешь угробить нас, — ответил альтер эго. — Я уверен, если ты справишься с этим заданием, то обязательно провалишься со следующим. Помочь тебе сейчас — выгодно лично для меня.

«Откровенно», — подумал человек. — «Но принимается».

На сегодня было достаточно разговоров с внутренним врагом. Человек осмотрел зеркало: оно не из стекла, а из начищенного до зеркальности металла Бездны. Очень надёжное решение, вполне в духе Бездны.

Было что обдумать. Бездна, судя по всему, действительно выбирает лучшего из них. Ей выгодны оба: альтер эго, надо признать, добился неплохих результатов в этом мире, но погорел, а человека изначально затачивали для внедрения в иные миры и гарантированного выполнения заданий.

Как знал человек из воспоминаний альтер эго, не появись там демон, забравший его в Инферно, грабители бы оставили его в том переулке. Он бы пришёл в себя, без памяти и понимания своих функций, но со временем бы вернулся к выполнению задания Сената. Потому что альтер эго бы быстро нашёл доходный дом, где человек снимал квартиру, разобрался бы с чемоданчиком и так далее. А потом бы пришёл человек и легко одолел этого недостойного в ментальной битве. И продолжил бы свою грязную, но очень нужную народу Рима работу.

«Кто-то должен окунать руки в кровь, чтобы другие продолжали жить», — подумал человек.

Демона предсказать было нельзя. Поэтому хоть застрахуйся и перестрахуйся, ситуация всё равно бы сложилась так, как сложилась. Но с грабителями — это его промашка.

И пусть для альтер эго это было очень давно, но для человека всё случилось будто вчера.

Нужно найти баланс. Возможно, немножко понизить планку допустимого риска. От всех случайностей всё равно себя не убережёшь, поэтому нужно рисковать.

Внизу, в общем зале постоялого двора, его всё так же ждал Бирон, флегматично жующий толчёную картошку. Картофель, из-за его массового импорта из Шлезвига, стал очень популярным блюдом в России. Сейчас каждое приусадебное хозяйство выращивает картошку.

Картошка — это ведь не только вкусно. Если пшеница в России давала урожай примерно 20–30 центнеров с гектара в Европейской части, то картофель там же выдавал 110–120 центнеров с гектара. Питательная ценность несомненна, ибо крахмал, а требования к обработке существенно ниже, чем у той же пшеницы или ржи.

Все эти брюквы и репами быстро вылетели из всех огородов, уступив место почтенной картошке. Питаться крестьяне от этого стали лучше, но и спрос с них возрос. Помещики не любят терять выгоду, поэтому повысили налоговое обременение обрабатывающих их землю крепостных и свободных крестьян.

Но это в остальных регионах, а не в Нижнем Новгороде. Тут больше никаких богом посланных господ, всё по делу. Пока что.

«Выходит, Бездна хочет сохранить сложившийся порядок?» — подумал человек. — «Но какой в этом смысл? Не проще ли приказать мне добраться до Шлезвига, а уже оттуда возвращать Россию?»

С другой стороны, Россию, которую он потерял, практичнее будет вернуть именно отсюда. Силами самих подданных, без отвлечения легионов от важных дел. Хотя штаб-капитан Карлсон может с этим помочь. Если ему удастся побыстрее покончить с мухаджирами, то пара когорт была бы очень уместна.

«Я сумел вернуть себе способность говорить», — написал человек. — «Но только Да или Нет».

— Великолепная новость, Ваше Императорское Величество! — воскликнул Бирон.

— Да, — ответил человек.

— Это значит, что речь возвращается к вам! — герцог Курляндский был искренне рад.

— Да, — снова ответил человек.

Горло начало побаливать. Если так долго молчать, то неудивительно, что голосовые связки отвыкают от любых нагрузок.

— Какие у нас планы, Ваше Императорское Величество? — спросил Бирон, отодвинув полупустую тарелку.

«Нужно наладить связь с Саратовым и Воронежем», — написал человек. — «Нужно объединить их с Нижним Новгородом, чтобы они начали представлять собой весомую силу, а дальше посмотрим».

— Об этом и хотел поговорить! Сам узнал недавно: попытки переговоров предпринимаются, Ваше Императорское Величество, — сообщил Бирон. — Но есть некие силы, препятствующие этому.

«Подробнее», — напрягся человек.

— Пока неясно, Ваше Императорское Величество, — произнёс Бирон. — Два посольства подверглись нападению на пути к Воронежу, доехало только одно, а саратовское посольство успешно доехало до города, но полностью погибло во время разбойничьего налёта на постоялый двор.

Это было очень неприятно. Значит, аф Лингрен держит руку на пульсе и не позволяет конкурентам консолидировать силы. Примечательно, что в Воронеже агентуры хаоситов нет, поэтому посольства пытались уничтожить на подходе.

«Что сказало воронежское посольство?» — написал человек.

— Предварительные договорённости заключены, Ваше Императорское Величество, — ответил Бирон. — Воронеж склонен выказать свою верность императрице, ибо ничем хорошим смута не закончится, это все понимают. С Саратовым хуже. Торговцы оттуда приезжают, но посольскую делегацию под видом купцов не отправишь…

«Почему?» — написал человек.

— Эм, Ваше Императорское Величество… — замялся Бирон. — Местный совет не видит в происходящем закономерности. Они считают, что это распоясавшиеся разбойники лютуют…

«А ты, значит, закономерность видишь?» — написал человек.

— Да, Ваше Императорское Величество, — ответил Бирон. — Я долго живу, поэтому вижу больше, чем другие.

Для человека всё было очевидно, но неочевидно для местного совета. Это проблема.

«Вероятно, в Нижнем Новгороде тоже есть шпионская ячейка хаоситов, раз они сумели скоординировать оперативное истребление посольств», — подумал человек. — «Но почему Бездна не дала приказа уничтожить их?»

Человек не понимал, а затем обдумал всё это и понял: уничтожение шпионской ячейки в Нижнем Новгороде привлечёт внимание аф Лингрена, что нежелательно ввиду неких планов Бездны на этот город.

«Вызовись в следующее посольство в Саратов», — написал человек. — «Мы поедем туда вместе и позаботимся о том, чтобы ничего не случилось в пути».

— Моё положение в местном совете несколько… — начал Бирон. — Не думаю, что они согласятся, Ваше Императорское Величество…

«Не думай за других людей», — написал человек. — «Ты придёшь в совет, предложишь свои услуги, причём не безвозмездно, а за символическую оплату. Вот тогда-то мы и узнаем, согласятся они или нет».

— Но зачем мне их деньги? — недоуменно спросил Бирон.

«Затем, чтобы объяснить твою мотивацию», — написал человек. — «Ты не можешь сказать, что ехать послом в Саратов тебе приказал твой император».

— Они чего-то подобного и ждут от нам подобных… — задумался Бирон. — Да, может получиться. Корысть они прекрасно понимают.

«Заодно прикупи на аванс любых ходовых товаров», — написал человек. — «Пусть думают, что ты алчный сукин сын и своей выгоды не упустишь. Рисуй перед ними того человека, которого они хотят видеть. Пусть думают, что тебя интересуют деньги и только они. Тогда ты будешь звучать на понятном им языке, и они решат, что с тобой можно работать».

— Но это урон чести аристок… — начал было Бирон, но наткнулся на пугающе холодный взгляд человека. — Я сделаю всё, как велено.

«Ступай исполнять», — написал человек.

С людьми вроде Бирона нужно обращаться с особым подходом. Дашь ему немного расслабиться — он начнёт работать в своих интересах. Человек же будет терпеть Бирона только в одном случае — если Бирон будет работать только в интересах человека и только его. В ином случае им придётся… попрощаться.

И Бирон чувствует это своим паучьим чутьём.

«Человек-Паук, твою мать…» — мысленно усмехнулся человек.

//Курфюршество Шлезвиг, г. Хузум, гимназиум № 2 16 января 1748 года//

В актовом зале было многолюдно. Администрация гимназиума очень волновалась. Ведь визит первой после императрицы фигуры — это поистине эпохальное событие.

Графиня Зозим Александриненсбургская редко выезжает из Эгиды куда либо, но неделю назад прибыло письмо с пометкой «Весьма важно», где администрацию уведомили о высочайшем визите.

Генрих Майнхоф, профессор Кильского университета, три года назад решивший проверить свои педагогические теории на практике, сейчас являлся директором гимназиума № 2. И он очень переживал.

«Проверять будут? Может, действительно кто-то проворовался, а я не знаю?» — беспокоили его мысли. — «Нет, мы всё проверили, бухгалтерия в образцовом порядке. Тогда что?»

Он даже не допускал мысли, что такие персоны могут приезжать просто так. А вот в глазах своих заместителей он видел что-то вроде сочувствия.

Последнюю неделю он спал по три часа в сутки, почти всё время пребывая в гимназиуме и устраняя даже мельчайшие недостатки. Но это всё мелочи, недостаточные для того, чтобы вызвать интерес графини Зозим.

Генрих помнил, что стало с расслабившимися представителями управления, решившими с чего-то, что раз нет императора, то можно проворачивать свои любопытные, но незаконные схемы. Следственный комитет выявлял нарушителей, помещал в свои застенки, а оттуда они выходили только в двух видах: испуганные, но нетронутые и испуганные и покалеченные. Первых отпускали с извинениями, а вот вторых на плаху, где им отрубали головы острым топором.

«Плаха — вот что ждёт меня», — обречённо подумал Генрих Майнхоф. — «Не знаю, за что, но точно ждёт».

Тем временем в актовом зале происходило исполнение народного германского танца. Дети в архаичных национальных одеяниях исполняли групповой танец ландлер. Мальчики были одеты в короткие красные штанишки с подтяжками, белые рубашки и чёрные шляпы с перьями. Девочки были одеты в красные платья, белые сорочки и чёрные чепчики. На ногах у мальчиков были ботинки с длинными гетрами. Девочки же носили короткие туфли с более высокими гетрами. Танец был задорным, весёлым, графиня довольно улыбалась, а вот директор Майнхоф сильно переживал.

Танец закончился, дети из VIII «D» класса выстроились в один ряд и синхронно поклонились. Графиня зааплодировала. Её тут же поддержали все остальные.

Ведущие мероприятия вышли из-за кулис. Это были двое старшеклассников, победивших в конкурсе за право выступить перед графиней Александриненсбургской. Генрих Майнхоф внимательно читал уложение об организации учебных заведений, поэтому особое внимание уделил конкурентной основе. Да, в конечном счёте все ученики получат надлежащее образование, но только лучшие получат лучшее. Это позволило именно его выпускникам в прошлом году завоевать всю квоту стипендий в Кильском университете. Из-за этого в Комитете образования пришлось выделять дополнительные квоты, чтобы остальные гимназиумы имели возможность отправить свои дарования. Были разбирательства, приёмную комиссию перетряхивали три или четыре раза, изыскивая подлог, но всё было честно. Потому что директор Майнхоф привык добиваться высоких результатов, это подтвердят все его ученики.

Прогноз Комитета образования не сбылся, раз квот не хватило на всех, так как выпускники гимназиума № 2 заработали максимальные баллы, все как один. Кто-то мог обидеться на это, люди бывают злопамятными…

«Может, из-за этого?» — пришла к Генриху пугающая мысль. — «Но этого ведь уже не устранить! Господи спаси…»

— А теперь выступает Маттиас Клаудиус, (3) со стихотворением «Да будь я…» — объявила ведущая.

На сцену вышел мальчик лет восьми, одетый в мундир по образу императорского. Майнхоф из личных средств оплатил работу портного, чтобы мундир был точно таким же, какой изображён на большой картине в главном холле гимназиума. Там император, которому примерно восемь лет, гордо взирает с холма на выстроенные покогортно легионы.

Маттиас Клаудиус — юное дарование, научившееся складывать стихи ещё до поступления в младшие классы гимназиума. В следующем году он переходит только во II «А» класс, но уже может похвастаться десятью достойного качества стихотворениями.

— Кхм-кхм! — откашлялся мальчуган. — Стихотворение «Да будь я…»

Приняв позу, имитирующую позу императора на картине, мальчик задекламировал:

Да будь я

и мавром преклонных годов,

и то,

без аффликт (1) и пригитор, (2)

латынь я бы выучил

только за то,

что ей

говорил император!

Повисла ошеломлённая пауза. Генрих Майнхоф внимательно следил за реакцией графини. Так приоткрыла рот и поражённо смотрела на мальчика, не понимающего, что он сделал не так.

«Я тоже, как Маттиас, не понимаю, что сделал не так», — подумал с грустью директор Майнхоф, а затем ожесточился. — «Но стихотворение-то хорошее! И гимназиум у меня хороший! А знаешь, что?! Будь что будет!»

Тут графиня встала и начала аплодировать. Весь зал поднялся вслед за ней, потому что не положено простолюдинам сидеть, когда аристократ стоит.

Графиня Александриненсбургская поощрительно улыбнулась в пояс поклонившемуся ей Маттиасу.

Когда аплодисменты стихли, вновь появились ведущие.

Директор Генрих Майнхоф больше не слушал программу торжественного мероприятия, а просто покинул актовый зал.

Вернувшись в свой кабинет, он начал писать заявление об уходе. Дата сегодняшняя, по собственному желанию, выходное пособие передать в сиротский приют города Хузум. Старший сын справится с устройством жизни младших, а жены у Генриха давно уже нет.

Открыв сейф, Генрих достал дульнозарядный пистолет и патроны. В правом углу он увидел подаренную ему выпускниками 1746 года бутылку карибского рома. На рабочем месте пить нельзя. В выходные — сколько угодно, а на рабочем месте — нельзя.

«А чего я теряю? Репутацию?» — подумал Генрих. — «Ха!»

Звякнул стакан, забулькала янтарная жидкость.

— Эх, хорош! — занюхал рукав директор.

Последовательно уговорив половину бутылки, он глупо улыбнулся и начал заряжать пистолет.

Раздался стук в дверь.

— Господин директор, вас вызывает Её Сиятельство, — сообщила из-за двери Мария Баум, секретарь.

«Пусть катится к дьяволу, живым не дамся!» — заторопился с заряжанием директор.

— Он здесь? — донеслось из-за двери.

— Да, Ваше Сиятельство, — испуганно ответила секретарь. — Дверь не заперта…

Генрих забыл запереть дверь. Он придерживался правила, что его дверь всегда открыта, поэтому каждый ученик может прийти к нему и побеседовать о своих насущных проблемах. Политика открытости дала свои дивиденды: он помог сотням учеников решить их проблемы, иногда объективно серьёзные. Но Генрих никогда не делил ученические проблемы на серьёзные и несерьёзные. Он придерживался своего убеждения: педагогика является в первую очередь наукой о человеке, а не о ребёнке. Ребёнок — это тоже человек, проблемы его такие же и несут эквивалентные последствия, если их не решать. И объективно оценить масштаб и трагичность проблемы ребёнок не может, поэтому к каждой проблеме ребёнка нужно относиться со всей внимательностью. Даже если это окажется ерундой, то, как минимум тебе удастся узнать ребёнка получше.

И вот первый негативный дивиденд этой его практики: он забыл закрыть дверь.

В кабинет вошла графиня Александриненсбургская и увидела его, заряжающего пистолет.

В следующую секунду в помещение ворвался бронированный гренадер, молнией промчался до стола и выхватил пистолет из рук Генриха.

— Как это понимать? — нейтральным тоном спросила графиня.

— Это будет сложно объяснить, — встал из-за стола Генрих.

Его движения вызвали реакцию гренадера, вскинувшего револьвер и прицелившегося прямо в лицо Майнхофа. Пришлось медленно поднять руки.

— А вы попробуйте, — произнесла графиня.

— Я готов понести любую ответственность, но так и не понял, за что меня собираются наказать, — сообщил ей директор Майнхоф.

— С чего вы вообще решили, что я приехала кого-то карать? — улыбнулась графиня.

— Но ведь не можете вы приехать просто так… — растерялся директор.

— А я и не приехала просто так, — ответила на это графиня. — Ваш гимназиум показал впечатляющие результаты, поэтому я решила лично посмотреть, как у вас тут всё устроено. Сегодня к вам прибудет официальное письмо из Комитета образования, которое сообщит, что сейчас в Киле собирается специальная комиссия. Целью комиссии будет изучение вашей весьма прогрессивной методики подготовки учащихся. Ведь «сломать» тщательно выверенные прогнозы Комитета образования — это многого стоит. Зря вы переволновались.

— Но тогда… — директор посмотрел на недопитую бутылку.

— Мы проигнорируем этот неприятный факт, — улыбнулась графиня. — Сегодня у вас выходной, а завтра приходите в гимназиум в 08:00, в парадном мундире, потому что ваша результативная работа заслуживает высшей оценки. А это что такое?

Графиня посмотрела на лист бумаги с заявлением. Гренадер быстро передал его ей.

—… в сиротский приют города Хузум… — прочитала графиня Зозим Александриненсбургская. — Вы хороший человек, директор Майнхоф. Но награду вы заслужили как превосходный специалист, сумевший собрать эффективную команду педагогов и организовать работу так, что в Следственном комитете на вас есть целых двадцать семь кляуз от недоброжелателей. Все кляузы отработаны и ни одна из них не имеет под собой почвы. Вы бы только знали, как трудно найти человека с подобными способностями и складом характера… Не буду держать интригу, а то не дай Бог, выкинете что-нибудь от волнения. Завтра я награжу вас орден Святой Анны II-й степени. Вы заслужили это, как никто другой.

Примечания:

1 — Afflictio — уныние.

2 — Prigita — лень

3 — Маттиас Клаудиус — родился 15 августа 1740, в Шлезвиг-Гольштейне. В нашей с вами истории стал писателем и журналистом, но в народе больше прославился застольными песнями, очень зашедшими любящим употребить немцам. Как будет здесь? Только Бездна знает…

//Российская империя, г. Саранск, 18 января 1748 года //

*Тень*

Зимние путешествия — это очередная уникальная особенность России. Дороги окончательно замело, поэтому они поехали на санях. Зима до последнего сдерживалась, но буквально четыре дня назад выплеснула на людей массы снега, а потом ударила морозами.

По ощущениям человека, на улице в районе минус сорока, но очень вероятно, что он был необъективен.

Хруст снега, укутанные в снег ели, а также едва видимая дорога — вот что сопровождало человека в пути.

Но были и плюсы: шпионы аф Лингрена не успели среагировать и выехать вовремя, так как никто, как и всегда, не ожидал ужасающего снегопада.

Аномальные зимы — это нечто обыденное в эту эпоху. Возница, с которым «беседовал» человек, говорил, что «как ни зима — так гузно лютое». То есть необычность нынешней зимы — это рядовое событие, никого из местных не удивившее.

Воспоминания альтер эго свидетельствуют, что в Шлезвиге зимой холодно, но этот холод не идёт ни в какое сравнение с российским. Тут действительно, если потеряешься в лесу, считай умер. Никакие ухищрения от холода не спасут, только устанешь напрасно перед смертью.

«Можно попробовать соорудить огненную кровать», (1) — подумал человек с внутренней усмешкой.

В родном мире он неоднократно слышал о туристах, которые умерли прямо на кострах. Сначала никто не понимал причин этих странных смертей, но затем следователи нашли в популярной литературе «советы для выживания», где как раз и описывалась методика изготовления «огненной кровати». Вот тут-то всё и встало на свои места.

Нет, в лесу в таких условиях не выжить. Повезло, что буря закончилась и можно ехать. Только вот кони с трудом пробираются сквозь снег, что неприемлемо замедляет их путь.

К счастью, впереди город Саранск, где есть тёплый ночлег и горячая еда.

— Думал, не прорвёмся, — поделился ощущениями Иван Бортников.

Человек кивнул ему и спрыгнул с саней.

Шпионы аф Лингрена тоже люди, поэтому нуждаются в тепле и сухости. Но, в отличие от человека, они не успевают до Саранска. И есть вероятность, что околеют они в пути, а потом их трупы съедят волки. И не видать им тогда этого постоялого двора, именуемого «Пригородный».

— Корчмарь говорит, что водку не продают, нету, — сообщил вышедший из постоялого двора охранник Бирона.

Этого охранника звали Фёдором Пантелеевым, род свой он брал откуда-то из-под Воронежа. Крестьянин, физически крепкий, пятнадцать лет из тридцати был солдатом. Но потом чем-то пришёлся по душе Бирону и выкуплен у унтер-офицера за пять рублей. Дорого, но Бирон не экономил на собственной безопасности. Сам Фёдор не знает, чем он приглянулся тогда крайне влиятельному вельможе, а Бирона человек и не спрашивал.

Усы Фёдора были покрыты инеем, но взгляд серых глаз довольный. Рад, видимо, что наконец-то оказался в тепле и совсем скоро можно будет вытянуть ноги на кровати, под шерстяным одеялом.

— Места есть? — поёжившись, спросил слезший с саней Бирон.

— Есть! — заулыбался Фёдор. — Три копейки с человека за ночь.

— Чего так дорого? — недовольно вопроси Бирон.

— Буря скоро, — пожал плечами охранник. — Молвит, что можем поискать другие дворы, если цена не нравится.

— Вот шельмец… — вздохнул Бирон. — Ладно, берём.

Когда с формальностями и «регистрацией в отеле» было закончено, человек поднялся в свой номер и сел на кровать. Клопов тут навалом. Это не радует.

Человек аккуратно сложил соломенный матрас и потащил на улицу. Подушек тут не предусмотрено, но спасибо за матрас.

— Вашперство… — кинулся к нему Иван Бортников. — Разрешите помочь!

Человек передал в руки охраннику льняной матрас и достал дневник.

«На снег положи, пусть пару часов полежит», — написал человек.

— Будет сделано, — ударил себя по груди Бортников.

Маловероятно, что удастся убить всех клопов в этом матрасе за пару часов, но хотя бы часть подохнет. Вообще, человек лично видел, как из пролежавшего сутки на морозе −20 °C одеяла прут замёрзшие, но всё ещё живые клопы. Это происходило в траншеях во время Римско-Аспиумской войны. Мало того, что сыро, холодно, жрать подвозят не всегда, ублюдочные аспиумские снайперы стреляют на любой шорох, так ещё эти мелкие твари жрут тебя заживо…

«Живучие и вонючие твари…» — подумал человек, возвращаясь в номер.

Клопы — это беда. Мало того, что больно кусают, так ещё и заразу всякую передают.

Дезинсекции толковой нет, поэтому клопы поистине неистребимы. А есть ведь ещё вши. Не здесь, но вообще.

Гигиена тут на уровне десятого века от основания Города, то есть вообще никакая. Химия не развита, о личинках клопов местные ничего не знают… Но что-то всё-таки сделать можно.

Человек открыл окно настежь и покинул помещение. На улице где-то −30 °C, что точно убьёт часть притаившихся в «складках местности» клопов. Эти паразиты ведь тоже ведут свою войну. И у них тоже ставка в этой войне самая большая — жизнь.

Проходя мимо других номеров, человек заметил, что остальные решили покормить клопов и развалились на кроватях. Бирон лежал на кровати и обмазывался чем-то из стеклянной колбы. Пахло лавандой. (2)

В общем зале человек подошёл к стойке лениво почёсывающего покрытую сыпью шею корчмаря.

— Чего изволите, сударь? — без особого любопытства спросил корчмарь.

«Похлебку съ мясомъ и пива», — написал человек.

— Не разумею грамоту, — заявил корчмарь. — Говори так или уходи, нечего бахвалиться.

— Он немой, — сообщил спустившийся в общий зал Фёдор.

— Так бы и сказал сразу, — нахмурился корчмарь. — То есть дали бы сразу знать.

Типичное поведение и образ мысли корчмарей уже не впервые удивлял человека. Их будто на одной фабрике производят. Человеку даже показалось, что выглядит этот корчмарь почти как Денис Яшкин, владелец астраханского постоялого двора «Придорожный».

Глаза его карие, скулы как у вылитого азиата. Нос картошкой, глаза среднего размера, близко расположенные. Взгляд грустный, только с изрядной ноткой безразличия. Возраст где-то около сорока лет, ростом примерно с человека.

«Как звать его?» — написал человек Фёдору.

— Как звать тебя, спрашивает, — прочитал охранник.

— Демид Юдашкин, — представился корчмарь.

Человек кивнул.

— Его Тарасом Виридьяновым звать, — представил Фёдор человека согласно «легенде».

— Приятно познакомиться, — без особого расположения в голосе произнёс Демид. — Так чего хотел?

— Он хочет похлёбки с мясом и пива, — ответил прочитавший сообщение Фёдор.

— Это мы можем, — ответил Демид. — Скоро буду.

Корчмарь исчез в подсобке.

— Брешет ведь… — произнёс Фёдор тихо.

Человек повернулся к нему.

— Есть у него водка, как пить дать, — улыбнулся охранник. — А не водка, так корчма (3) точно есть.

На алкоголь человеку было плевать с самого высокого здания. Это слабость, а слабости в его опасной работе могут стоить жизни. Пусть недостойный альтер эго травится, а он на задании.

Еда была доставлена через пару десятков минут, не как в лучших термополиях (4) Рима, но тоже сгодится.

В пшеничной похлёбке действительно наблюдались следовые признаки мяса, но не только — ещё было несколько мелких кусочков картошки. Пиво было сильно разбавленным, но это как всегда. Бывал в одной корчме — бывал во всех.

Расправившись с ужином, человек направился в номер.

Заперев за собой ветхую дверь, он сел на край кровати и достал зеркальце.

— Что, стало одиноко? — спросило лицо альтер эго. — Заскучал, морда?

«Интересно мне, как бы ты, будь на моём месте, договаривался с саратовскими властями, недостойный?» — подумал человек.

— Легко и просто, — усмехнулся альтер эго. — Для этого есть Бирон.

«Слишком очевидно», — подумал человек раздражённо. — «Это в твоём духе — вверять выполнение важного задания в руки постороннего человека, не заслуживающего доверия».

— Раз ты такой умный и хитровыдуманный, то предложи что-нибудь получше, а я посмеюсь, — неприятно ухмыльнулся недостойный.

Человек задумался.

«Тут действительно нет другого выбора», — пришёл он к выводу. — «Но обдумай в часы тишины следующее: ты доверился посторонним людям и получил пулю в лоб».

— Нечем крыть, — ответил альтер эго.

«Приятно, когда кто-то может смотреть правде в глаза», — подумал человек и убрал зеркало обратно в карман.

Остаток мысли от альтер эго всё-таки дошёл: «Но не ты».

Теперь следовало хорошо подготовиться. Возможно, что отставшие шпионы аф Лингрена уже передали сообщение ему, а тот сообщил людям в Саратове. Тогда сюда уже давно должна выехать боевая группа. Не обязательно сегодня ночью, но кто-то может нагрянуть и попытать удачу в деле убийства человека.

Револьверы были вычищены, как и винтовка. Богато украшенная сабля калмыцкого хана, так и не проданная, заняла место у кровати. Основной расчёт на револьверы, но в коридорах постоялого двора сабля может сработать даже эффективнее.

Холодно было сидеть за шатающимся столом при открытом окне, но клопы должны умереть.

Спать человек ляжет в полной экипировке. Неудобно, но жизнь дороже.

Чистка оружия заняла час с лишним, поэтому к моменту выхода на улицу уже окончательно стемнело. Фонарь он одолжил у корчмаря, молча кивнувшего на немой вопрос.

Человек вышел на задний двор и осмотрел матрас. Покрыт снегом, но не промок. Вокруг него в изобилии валяются павшие в неравной схватке со стихией клопы.

«Клопу клоповья смерть», — подумал человек. — «Туда им и дорога».

Матрас был подвергнут тщательному вытряхиванию, а затем занесению в номер.

В номере очень свежо, но человек сразу же закрыл окно. Пара часов при −30 °C с копейками — это почти что гарантия спокойной ночи.

Расстелив матрас, человек открыл входную дверь, чтобы пустить в комнату тепло, а сам направился в общий зал.

Там сидели охранники Бирона и пили корчму.

«Скажи им, чтобы прекращали пить», — написал человек сообщение Бирону. — «Для твоей же безопасности».

Человек обязательно выживет, потому что предназначен для этого. А вот остальные… опционально.

— Опасаетесь нападения? — спросил Бирон обеспокоенно.

«Не опасаюсь», — написал человек. — «Жду».

— Так, сильно не пить! — хлопнул по столу Эрнст Бирон. — Ещё по стакану и по кроватям!

Разочарованный вздох, коллективный.

— Я сказал! — твёрдо стоял на своём Бирон. — Живо!

Охранники разлили по стаканам последнюю порцию, синхронно выпили и направились по номерам.

— Двоих на часы, — велел Бирон. — И если узнаю, что всю ночь глушили корчму… Сгною!

Корчмарь-то что? Ему выгодно сегодня расторговаться нелегальным алкоголем. Это он больше для виду говорил, что водки нет. И водки действительно нет, но есть корчма.

Понаблюдав за процессом ухода охраны, человек заказал у неспящего корчмаря дополнительную порцию похлёбки с пивом. Организм молодой, нужно много энергии.

Наевшись, человек направился в отхожее место, справил большую нужду, в неудобстве и холоде, а затем вернулся в постоялый двор. Житие вне цивилизации да на морозе — это действо, которого врагу не пожелаешь. Даже на Каскаде миров у человека были удобства. Не то чтобы отсутствие удобств слишком уж критично, но всё равно раздражает.

Номер за время отсутствия человека немного прогрелся. Больше никаких дел не было, поэтому человек лёг на кровать и накрылся шерстяным одеялом. И уснул спустя несколько десятков секунд. У него никогда не было проблем со сном. Достигнуто тренировками.

//Несколько часов спустя//

В общем зале началась какая-то смутная активность. Всегда готовый к быстрому боевому развёртыванию организм человека вычленил среди мерного храпа охранников нехарактерные звуки и подал сигнал тревоги.

Спустя несколько секунд человек уже стоял с саблей и револьвером.

Руки помнили эту саблю, альтер эго набивал рефлексы, фехтуя по два-три часа в сутки. Только вот человек саблей пренебрегал, до сегодняшнего дня. Зря.

Тем не менее, когда по лестнице затопали ноги, человек уже ждал слева от двери.

Кто-то заметил что-то неладное, раздался удивлённый вскрик, а потом нападающие перестали скрываться. Поднялась стрельба, человек пригнулся, потому что внутренние стены в этой халупе не из толстых брёвен, а саманные. Саманные стены-перегородки — это самые пулепробиваемые стены из доступных в эту эпоху. Лучше только бумажные стены-перегородки японцев.

Поднялась паника, но человек проявлял выдержку и не предпринимал никаких действий. Лучше встречать противника на своей территории.

Охранники переругивались, переговаривались налётчики, а человек ждал.

Наконец, дверь выбили с ноги и в помещение вбежал некий индивид с винтовкой Штокмара неопределимой в темноте модели. Движение ноги человека и дверь закрывается.

Сабля бы сверкнула, будь тут свет.

Но левую руку налётчика отсекло в районе локтевого сгиба без каких-либо ярких отблесков. Он пронзительно заорал спустя полсекунды.

Человек повторил диагональный удар, но уже по шее неудачника. Отрубить голову не удалось, но и цели такой не стояло. Схватив ещё живого, но активно умирающего за поясной ремень, человек прислонил его к стене за собой. Рука осталась лежать на полу вместе с винтовкой, но нет времени подбирать. Прижав уже труп к стене, человек снова ждал.

— Санько! Выходи! — раздалось из-за двери. — Что за шутки?! Я видел, как ты зашёл!

Тишина в ответ.

Неизвестный что-то заподозрил и затих. Донеслось ещё несколько серий шагов. Собрались.

— Давай!

В дверь выстрелили три раза. Значит, трое. На что они рассчитывали — только Юпитер знает.

Спустя секунду звякнул металл и дверь была выбита.

Картина отдельно лежащей руки с винтовкой очень удивила первого из врывающихся, но долго его удивление не продлилось: сильный вертикальный рубящий удар саблей в череп прервал его жизнь. Лезвие вошло в макушку на пять-шесть сантиметров, потому что дури у человека хватало. Но саблю теперь просто так не извлечь, поэтому время револьверов.

Отпустив рукоять сабли, человек начал разряжать револьвер прямо через тело не успевшего осесть «саблеголового».

В отличие от любимого приёма синемы, (5) пули не оставались в теле жертвы, а продолжали своё упорное движение, впиваясь в тела позади стоящих. Шесть пуль надёжно убили всех троих нападающих. Человек не медлил, а взял с пола винтовку с рукой. После продолжительного встряхивания рука отвалилась.

Человек изучил оружие: Штокмар модель.3 с примкнутым штыком, что очень неплохо. Свою винтовку он трогать не стал, ведь на ней нет штыка.

Где-то на фоне бахнула граната. Затем ещё одна. И ещё одна.

Человек осторожно выглянул из номера и увидел группу из трёх налётчиков, собравшихся у полуразваленной двери номера охраны.

Рывок вперёд, с перепрыгиванием изорванного пулями тела охранника Фёдора, укол в левую часть спины ближнего налётчика.

Штык движется назад, новый удар, но уже в шею второго налётчика.

Третий налётчик успевает завершить разворот и сделать неприцельный выстрел из винтовки Штокмара, но мимо. Молниеносное движение винтовки со штыком в руках человека и незадачливый стрелок заваливается с треугольной дырой в кадыке. Так как штык передал особое сопротивление на завершении удара, человек констатировал чёткое поражение позвоночника противника. Это гарантированное убийство.

Резко развернувшись на сто восемьдесят, человек вскинул винтовку и выстрелил по выскочившему на шум налётчику. Прямое попадание в грудину. Кость складывается внутрь и протыкает лёгкие с сердцем. Констатация смерти противника заняла долю секунду. Ликвидатор перешёл в «боевой режим», не допускающий случайности.

Уронив разряженную винтовку, человек зашёл в разрушенный номер и начал перезаряжать револьвер. Настало время для стрельбы по-фракийски, то есть с двух рук.

На полу развалились погибшие охранники Бирона. На столе чудом уцелела глиняная бутылка с самогоном. Значит, не послушались прямого приказа. Но наказывать уже некого.

Судя по экипировке, никакой брони на налётчиках нет, поэтому только экспансивные патроны. Они уже доказали свою убойность.

Мимолётно выглянув из номера, человек едва успел убрать голову. Пуля с треском разбила дверной косяк, а затем вылетела в окно в конце коридора. Потянуло холодом. Удивительно, но ни один гранатный осколок не разбил окно номера.

«Бывает же такое», — подумал человек, хватая бутылку.

Ловким движением он катнул её по коридору. Звук катящегося предмета можно принять за что угодно, но в подобной атмосфере и при нынешнем антураже, даже человеку показалось, что катится граната.

Зашевелились.

Человек выбежал в коридор и застиг выбивающего дверь налётчика. Выстрел.

Расстояние детское, поэтому бил наверняка — высока вероятность поражения сердца.

После выстрела человек замер как статуя, держа револьверы в вытянутых руках.

На манер человеческого поступка, из номера по левой стороне высунулась голова. Но реагировать надо быстрее, только тогда это срабатывает. Выстрел.

Пуля вошла в глаз, но не остановилась на этом, снеся часть черепа.

— Нас ещё много, а ты один! — донеслось из комнаты справа.

Четыре выстрела.

Стены тут… Саманная и очень символическая поделка. И пусть звук искажается отражением, но именно поэтому выстрела было четыре.

— Сука! — раздался болезненный возглас из комнаты.

Два выстрела.

Вот теперь стало тихо.

По три патрона в барабанах. Налётчиков просто не могло остаться слишком много.

Шаги по лестнице. Человек встроился в ритм шагов, сместившись чуть ближе к разбомбленному номеру.

Присев, чтобы сократить размер силуэта, человек навёл один револьвер на лестницу и ждал. Шаги прекратились.

— Давай! — заорал кто-то из комнаты с убитым на звук.

На второй пролёт лестницы выскочил налётчик с ручной мортирой и тут же отлетел от пули в лицо. В коридоре появились двое, решив использовать эффект неожиданности.

Выстрел из левого револьвера, а затем из правого.

Должно быть, закончились налётчики.

— Ваше Императорское Величество… — донеслось из номера Бирона.

Примечания:

1 — «Огненная кровать» — сурвайвл техника, теоретически позволяющая выжить при минусовых температурах. Не знаю, кто её придумал, но она в своё время снискала лютую популярность на просторах рунета. Проста как два пальца, но догадаться до такого — это надо семь пядей во лбу иметь! Для начала на месте будущей «огненной кровати» разжигается костёр. Костёр аккуратно переносим куда-нибудь неподалёку, вперив свой нетерпеливый взор в прогретую землю. Затем эта прогретая земля, если нет лопаты, вынимается с помощью сучка дерева и рук плеч. Вынимать нужно на площади длиной в ваш замерзающий организм и шириной в ваши дрыгающиеся плечи. Вынутую землю не разбрасываем бездарно, а аккуратно укладываем вокруг, она ещё пригодится. Далее укладываем в будущую кроватку для усталого сурвайвлиста сучья, плотненько, но без фанатизма. После этого на сучья переносим угли от костра неподалёку, причём не хаотично, а длинной линией по центру кроватки. Перенесли? Ну, молодцы! Теперь всё это дело сверху перекладываем новой партией сучьев. По мере сгорания добавляем партии сучьев, причём важно добавлять именно партиями или закладками. Можно и постепенно докидывать, но так будет сложнее обеспечить равномерность сгорания, а это важно. Спалить таким образом надо примерно четыре заклада, лучше пять. Во время горения сучьев лучше не сидеть на жопе ровно, а озаботиться настилом. Для этого отлично подойдут ровные сучья, но если имеются ели, то сгодятся и их ветки. Главное — чтобы жопа не сгорела. Не прогоревшие куски сучьев вынимаем и помещаем в костёр неподалёку, пожарная безопасность — наше всё! Вынули? Нет, вы определённо молодцы! Теперь разрыхляем угли сучком дерева, но ни в коем случае не руками плеч! После разрыхления необходимо аккуратно засыпать угли землей, которую вы до этого аккуратненько укладывали вокруг «огненной кровати». Засыпали — ждём, пока эта земля прогреется. И всё! Угли потушены, земля не прогрета и вы можете умирать в холодном лесу! Я это к чему? Это миф. Миф! Самый тупой способ потратить пять-шесть часов своей жизни! Возможно даже, последние пять-шесть часов! Предполагаю, что если есть нож и руки произрастают не из жопы, то за эту прорву времени можно соорудить себе нормальный шалаш и поспать там, время от времени добавляя в костёр пресловутые сучки! Почему люди вечно пытаются изобретать что-то новое там, где вообще нихрена не понимают?! Будь этот способ хоть сколько-нибудь продуктивен, мы бы узнали о нём из особенностей жизни некоторых народов, а не из пабликов и сайтов домашних выживальщиков-вышивальщиков. Чтобы «огненная кровать» заработала, нужно обеспечить углям доступ к кислороду, это же очевидно! Засыпал землёй = потушил. Нет, можно заморочить себя неким каркасом из сучьев, чтобы кровать создала этакий постамент над углями, но тогда посреди ночи вы сгорите! Причём не просто сгорите, а сгорите нахуй! И объём трудозатрат на этот странный способ самоубийства совершенно не оправдан! Если хотите свести счёты с жизнью оставшись один посреди дикой природы, уверяю вас, есть менее ресурсоёмкие способы! Можно как гордый римлянин наброситься на нож, можно как отчаянный ронин вспороть себе брюхо, чтобы пару часов провести в незабываемой агонии, а можно не предпринимать ничего и природа сама за вас всё сделает! Нет, если хотите, чтобы лесные звери отведали ваше мясо в прожарке степени велл дан, то пожалуйста, «огненная кровать» — самое оно! Но я не советую никому кончать с жизнью, уважаемые дамы и господа, даже таким экстравагантным и запоминающимся способом. Какой бы вы из способов не выбрали по каким-либо причинам, гарантирую вам, будет очень больно. Умирание — это всегда больно. Не предназначен организм, чтобы умирать, поэтому будет бороться до конца. И обмануть его не удастся. Он прекрасно поймёт приближение смерти и сделает всё, чтобы побудить вас бороться за жизнь. Ко вспоротым венам направятся все доступные тромбоциты, а впрыснутый надпочечниками адреналин поможет вам продержаться подольше и ощутить все грани агонии. Тёплая вода, снижающая болевые ощущения — это миф! Будет больно! Это, блядь, кровоточащие раны на теле! Чтобы избавиться от яда таблеток организм заставит вас вывернуть свои кишки наружу. Императивно и со всей гаммой ощущений! А ещё летальные таблетки не так просто достать, поэтому незамысловатые самоубийцы жрут всё, что найдут в домашней аптечке, а там точно нет того, что может убить человека! При попытке самоутопления, где-то на глубине, самоубийца расцарапает себе горло перед самым последним вдохом, впускающим воду в лёгкие. Против своей воли, по велению ведущего борьбу за живучесть организма. Это мучительно и ужасно. Автор видел в центре судебной экспертизы трупы самоубийц. Все как один — дилетанты, ну, профессиональных самоубийц не бывает. Жуткое зрелище, эти самоубийцы, скажу я вам… Особенно мотоциклисты… Итак! Чему учит нас эта сноска, уважаемые читатели? Никаких «огненных кроватей»!

2 — Эфирный экстракт лаванды — народное средство от клопов. Изгнать клопов из жилища не поможет, но запах этого эфирного масла сбивает их с толку, поэтому они не могут сориентироваться и сделать кусь обмазавшемуся этим экстрактом человеку. В общем-то, клопы, полагающиеся на обоняние, чувствуют себя уязвимыми, лишившись обонятельной ориентации, поэтому предпочитают держаться подальше от источника этой эфирной вони.

3 — Корчма — так до революции называли самогон. Но читавшие моё абсолютно бесплатное произведение «Меч» и так об этом прекрасно знают.

4 — Термополий — лат. thermopolium, от др. — греч. θερμός «тёплый» и πωλέω «продаю» — древнеримский фастфуд какой он есть. Термополий каким-то образом отождествляют с современными барами, так как атрибутика сходная: можно купить поесть и выпить. Поесть предлагают всякую всячину: от горячей каши из бобов, чечевицы или гороха, до грецких орехов. Попить предлагают в основном вино с пряностями. Обычно термополий располагался на первом этаже здания, где наружная стена представляла собой каменную стойку, в которую вмуровывали долиумы, то есть большие глиняные сосуды, где и хранилась продаваемая еда. Первоначально исследователи считали, что это своеобразный аналог современного ларька с шаурмой, но в постепенно обнаруживаемых городах древних римлян находились образчики термополиев-отелей, где над ларьком располагались комнаты для съёма. Автор не будет удивлён ни на гран, если эти номера сдавались преимущественно местным путанам, чтобы шпайш продолжал флоу. Это потому, что древнеримские путаны предпочитали работать недалеко от вина, желательно над местом, где им торгуют, а в термополии… *барабанная дробь* продают вино! Следует добавить, что термополий — естественный источник питания древних римлян, проживавших в инсулах, где, как известно, нет не только воды и канализации, но и даже кухни-студии. Представь себе, уважаемый читатель, начало дня древнего римлянина: пережил ты ночь в трещащем от собственного веса здании, своим пешком спустился вниз, посрал в общественном туалете, вытер задницу морской губкой на палочке, опустил эту морскую губку в сосуд со слабым раствором уксуса, вымыл руки в общем долиуме с водой, подпоясался и пошёл в термополий. Позавтракать, чем Юпитер послал. Главное, не думать о том, сколько задниц вытерла до тебя эта морская губка, потому что это изделие, именуемое tersorium, штука общественная и пользуются ею все посетители. Бедняга Спанчбоб многое повидал в своей жизни…

5 — Синема — в родном мире Таргуса Виридиана кино называют синематографией. Как давно знают люди, читавшие абсолютно бесплатный роман «Из Бездны», родной мир Виридиана в момент его ухода был где-то на уровне технического развития конца 1930-х годов нашей с вами реальности. Чёрно-белое кино, патриотическая повестка, перемежающаяся с подготовкой к самой большой войне в истории.

//Российская империя, г. Саранск, 19 января 1748 года //

*Тень*

Ночное «веселье» в постоялом дворе обошлось дорого. Во-первых, погибла большая часть охранников Бирона, а сам бывший вельможа был ранен в левое предплечье и сейчас очень сильно страдал.

Из охранников выжил только Иван Бортников, но это ненадолго, так как ранение у него тяжёлое и не располагающее к выздоровлению.

Зато из налётчиков не ушёл вообще никто, но, к сожалению, человек бил надёжно, поэтому пленных тоже нет.

«Это ведь не так легко, как кажется», — подумал человек. — «Намеренно нанести нелетальные ранения в горячке боя — это постараться надо».

Постоялый двор Демида Юдашкина, после всего, что здесь случилось ночью, мог закрываться.

Сам Демид сидел за одним из столов и с горестным видом глушил корчму.

— Да что ж вы за люди такие-то, а? — спрашивал он у кого-то. — Да я же кровь не отмою никогда…

Человек сидел за столом напротив корчмаря и перебирал трофейное оружие. Шесть винтовок Штокмар модель.3, три двухствольных пистолета, один пятиствольник, а также три хлоратитных гранаты.

Оружие в отличном состоянии, но вооружать им некого. Охрана уже мертва или скоро умрёт. Налётчики сработали грамотно, проведя почти образцовый штурм. Только вот не учли, что человек не пьёт и всегда готов к бою. А ещё им надо было лучше распределить цели, чтобы не было ситуации, когда в комнату входит один штурмующий. Полудилетантское исполнение, с признаками мастерства, но для местных сойдёт.

Из городских властей к утру так никто и не пришёл, словно всем плевать и тут такое в порядке вещей.

— Что ж делать дальше, а? — горестно вопросил Демид.

Человеку было плевать, что корчмарю делать дальше. Потери у него больше репутационные, чем материальные. В основном потому, что корчмарь не стал тратить время и, пока человек занимался спасением жизни Бортникову и Бирону, подчистил карманы у некоторых налётчиков. Серьёзных денег на дело они брать бы не стали, но что-то найтись могло. Поэтому Демид ноет сейчас лишь для вида.

Разобравшись с оружием, человек сложил всё в большую кожаную развёртку с петлёй и направился на второй этаж.

Бирон лежал в своём номере. Его достало, как ни странно, револьверной пулей. Ранение действительно серьёзное, но по касательной, поэтому человек квалифицированно обеззаразил и прооперировал ранение. Благо, хирургический набор имеется. Человека учили делать операции самому себе, так как эксперты Арканиума допускали очень многие ситуации. Оперировать другого человека оказалось ещё легче.

Скорость полёта револьверной пули сравнительно низкая, поэтому в раневом канале на руке Бирона был только первичный некроз тканей. Вторичный некроз тканей может возникнуть при высокой скорости пули, благодаря эффекту кавитации. Револьверная пуля просто не может создать этот эффект и временно-пульсирующую область, поэтому если не убило сразу, то шансы на выживание после квалифицированной помощи довольно высоки.

С Бортниковым же ситуация сильно хуже. Его сильно посекло чугунными осколками, но это лишь полбеды. Вторая половина в том, что его недостаточно качественно «проконтролировали» выстрелом в живот. Нужного уровня стерильности достичь в нынешних условиях невозможно, поэтому человеку пришлось оперировать его как есть. Корчма, реквизированная у Демида, была достаточной крепости для первичной дезинфекции, поэтому человеку удалось очистить и зашить кишки Бортникова с помощью кетгута, обнаруженного в хирургическом наборе. Инфекция будет, причём особо мощная, но тут уже ничего нельзя поделать.

«Ждём пару дней и едем», — написал человек.

Бирон приподнял голову и прочитал сообщение.

— Иван не сможет ехать, — сказал он.

«Его оставим», — написал человек. — «Это ведь ещё не конец. Лучше добраться до Саратова раньше, чем организаторы осознают провал налёта».

Организатор, вероятно, уже всё осознал и начал действовать. Нельзя медлить.

Человек вышел из здания, вскочил на коня и поехал в город.

Подъехав к церкви, он увидел бородатого попа в чёрной рясе и, стоящего рядом с простящими милостыню людьми.

«Понимаешь на латыни?» — написал человек.

— Понимаю, сын мой, — кивнул поп.

«В постоялом дворе есть много трупов, нужно похоронить, а я очень тороплюсь», — написал человек. — «Вот здесь десять рублей, чтобы нанять могильщиков и справить все необходимые службы».

— Так это у вас вчера ночью стреляли? — равнодушно спросил священник.

«Да, у нас. Здесь это в порядке вещей?» — написал человек.

— В Саратове один раз на постоялый двор налетели разбойники, у нас целая банда где-то в лесу живёт, на город налетает иногда, — поведал священник. — Грабят тех, что побогаче, а власти ничего не делают… В этот раз, думаю, не на тех напали.

«Позаботьтесь о мёртвых», — написал человек и поехал дальше.

Лавка аптекаря была у городового магистрата.

— Доброго дня, — приветствовал человека аптекарь.

В лавке воняло душистыми травами, и почему-то канифолью.

«Мне нужен доктор», — написал человек и протянул дневник аптекарю.

— Увы, уважаемый, в городе нет своего доктора, — вздохнул аптекарь.

«Есть раненый человек, который не может продолжать путь», — написал человек. — «Плачу десять рублей тому, кто способен менять повязки и ухаживать за больным».

— Так это и я могу! — недолго думая, ответил аптекарь и протянул руку. — Покровский Степан Ильич.

Человек ответил на рукопожатие и кивнул.

«Скоро привезу», — написал он. — «Ранения огнестрельные, обязательно будет лихорадка, но есть шансы, что выживет».

— На задний двор лавки привозите, — попросил аптекарь.

Десять рублей за уход — это дорого. Но Бортников может быть полезен в будущем, так как у человека вообще, кроме Бирона, никого не осталось.

Он вернулся в постоялый двор и начал думать, как безболезненно доставить Бортникова к аптекарю. Можно было бы взять ручную волокушу у крестьян, а не тратить время на подготовку саней… В итоге всё-таки решил везти на санях.

Запрягать лошадей и готовить сани — это не свойственная человеку работа, но всё, что нужно, он и так знал.

Погрузка тяжелораненого мучительна для всех участников и свидетелей. Иван пришёл в себя от боли, не помог даже влитый в него алкогольный настой опиума. К счастью, нести его было недолго.

Поп сработал оперативно: когда человек выгонял сани от постоялого двора, уже виднелась прибывающая со стороны города процессия из людей с лопатами, возглавляемая попом.

За время пути Бортников возвращался в сознание несколько раз, на особо глубоких ухабах.

«Здесь десять рублей», — написал человек и передал кошель. — «Если через три месяца не вернёмся за ним — пусть едет в Москву».

— Едва ли он вообще оправится от таких ранений… — произнёс аптекарь Покровский.

«Этого вы знать не можете», — написал человек. — «Но если он умрёт, то не менее четырёх рублей потратите на похороны. Работайте с попом, проверю всё. И если что-то будет не так — будут последствия».

Аптекарь положил деньги на стойку и задумчивым взглядом проводил уходящего человека.

Человек же не стал задерживаться в этом городке.

Врагов у него полно, друзей нет вообще. Единственный шанс — двигаться быстрее.

Бирон самостоятельно прошёл к саням и уселся поудобнее. Много вещей взять теперь не получится, но все документы разной степени важности они прихватили.

— Ваше Императорское Величество, — тихо обратился Бирон к человеку. — Сможем ли мы добраться до Саратова? Корчмарь говорит, что грядёт буря.

«Мы можем с риском добраться до Саратова или гарантированно умереть здесь», — написал человек.

Иногда ситуация вынуждает рисковать.

//Где-то в пути, 23 января 1748 года//

Ездить по зимней России на санях — хорошего мало. Ладно, что холодно, но ведь легко можно сбиться с пути и бесславно подохнуть в попытках найти дорогу.

По пути не встретилось ни одной деревни, но человек знал, что движется сейчас на юг. Где-то неподалёку от них уже должен быть уездный город Пенза. Там можно будет спросить дорогу и доехать до Саратова без лишних рисков.

Преследователи, если таковые есть, обязательно потеряют время на выяснение подробностей судьбы налётчиков, возможно, найдут Бортникова. Но последний в беспамятстве, поэтому сразу от него ничего узнать не получится. Если Фортуна будет на его стороне, выживет. А нет — ну, не повезло.

Зимой быстро темнеет. Человек решил, что на сегодня достаточно.

Выбрав подходящее место подальше от дороги, он поработал лопатой и расчистил площадку для палатки.

Ночью мороз опускается до экстремальных значений, поэтому для лошадей тоже нужно ставить палатку, чтобы не околели и хоть немного отдохнули.

Палатки у охраны Бирона были легионерскими, на десять персон.

Поставив каркасы, человек обтянул их брезентом и загнал лошадей в первую палатку, а Бирона во вторую.

Ужин человек готовил из имеющихся запасов свежих продуктов. Один плюс от мороза — скорость порчи провианта падает до почти нулевых значений.

Сварив гороховую кашу с говядиной, человек поел сам и накормил Бирона.

— Ваше Императорское Величество, — заговорил Бирон. — Как мы будем представлять посольство, явившись вдвоём?

«Скажем правду», — написал человек, отложив медную тарелку. — «Нападение разбойников, выжил только посол и его охранник».

— Да, лучше всего будет сказать именно так, — согласился Бирон. — Я, право, не знал, что вы не только выдающийся стратег, но лично являетесь отчаянным воителем, Ваше Императорское Величество.

«Я не воитель», — написал человек. — «И в стратегии не придумал ничего выдающегося. Есть люди и поспособнее».

— Не могу согласиться, — ответил Бирон. — В ночь нападения у налётчиков почти получилось. Не будь там вас, лежать мне мёртвым в могиле.

«Они этого не ожидали», — написал человек. — «Допустили ряд ошибок, за что расплатились жизнями».

— Эх, всю охрану потерял… — посетовал Бирон. — И так по России путешествовать небезопасно, а зная о злоумышленниках…

Человеку было нечего об этом сказать. Им нужно было в Саратов.

//Где-то в пути, 26 января 1748 года//

Пензу человек так и не нашёл. Зато наткнулся на разбойников.

Пешком тут ходят только крестьяне, но они не делают это с оружием в руках. Группа из двенадцати разбойников двигалась навстречу саням.

Человек остановил сани, слез с них и вооружился винтовкой.

Штокмар модель.3 Бездны снаряжался гильзовыми патронами центрального воспламенения, поэтому его скорострельность даже выше, чем у следующей модели. Бумага накладывает определённые ограничения…

— Ваше Императорское Величество, это разбойники! — воскликнул Бирон.

В бою от него мало пользы, но человек держит его не ради этого.

Прицеливание. Погода ясная, ветер менее трёх метров в секунду, антициклон. Дистанция двести восемьдесят метров, глубокий снег мешает разбойникам, что тоже очень важно.

Выстрел.

Первый из разбойников ухнул в снег и больше не подавал признаков жизни. Лошади в санной упряжке забеспокоились. Нетренированные.

Перезарядка оружия была упрощена до безобразия: повернуть крановый затвор, извлечь гильзу, вставить новый патрон, повернуть крановый затвор. Человек проделал это очень быстро, поэтому следующий выстрел не заставил себя ждать.

Результативность стрельбы из винтовки была на уровне: из десяти выпущенных пуль девять попали в цель. Причём вторую половину выстрелов он проводил уже по убегающим остаткам разбойников. Выжившие скрылись в лесу, но уже едва ли когда-нибудь захотят связываться с человеком.

Продолжив движение по дороге, человек и Бирон достигли некоего города.

— Это Пенза? — спросил бывший вельможа, а теперь посол.

— Нет, — ответил человек.

Пенза должна была быть сильно раньше.

У въезда в город стоял охранный пост.

— Кто такие и куда едем? — спросил начальник поста, мужик в тулупе и форменной треуголке.

В одной треуголке по такому холоду не походишь, поэтому он обмотал голову и уши шерстяной тканью.

— Мы путники, едем в Саратов, — ответил Бирон. — Какой это город?

— Это город Петровск, — ответил начальник поста. — Въезд запрещён, лихо в городе.

— А что случилось? — обеспокоился Бирон.

— Зараза какая-то вспыхнула, сами пока не знаем, — пожал плечами начальник поста. — Но правительство постановило, что город под карантином на неопределённый срок. Разворачивайтесь и уезжайте.

— А правительство где? — спросил Бирон.

— В Саратове, — неохотно ответил военный. — Но чтобы туда попасть придётся объезжать Петровск. Сунетесь в город — пристрелят.

Человек огляделся и увидел уже проторенную дорогу куда-то направо.

«Странное дело», — подумал человек, разворачивая сани. — «В городах сохраняют порядок и даже проводят карантинные мероприятия, а вокруг них дикий фронтир, где только винтовка решает, прав ты или нет».

//Российская империя, въезд в г. Саратов, 28 января 1748 года//

До Саратова человек и Бирон добрались. Только вот в пути несколько раз их попробовали на зуб разбойники, потеряв в ходе этого четверых.

— Кто такие? — остановил их сани наряд патруля.

Видимо, ситуация с разбойниками перетекла далеко за рамки обыденности. Поэтому города озаботились усилением охраны. Саранск, например, не смог себе позволить содержать какие-либо вооружённые силы, поэтому вынужден терпеть последствия.

«Необходимо брать эту страну под личный контроль», — подумал человек.

— Посольство из Нижнего Новгорода, — ответил Бирон.

— А-а-а, не учитесь ничему, значит… — хмыкнул старший патрульный. — Ваших же недавно разбойники посекли в постоялом дворе.

— Да, мы наслышаны, — ответил Бирон. — Проведите меня к вашему правительству. У нас есть о чём поговорить.

Человеку этот патрульный чем-то не понравился, но пока слишком рано делать выводы. Доверять надо не ощущениям, а фактам.

Что известно про Саратов? Тут есть ячейка шпионов Хаоса, тут убили предыдущее посольство, а также был казнён альтер эго очередной Лжепётр.

— Эй, постой-ка, я же тебя видел! — остановил человека старший патрульный. — Это ведь ты пристрелил Пашку Будичева!

Человек не помнил, чтобы убивал какого-то Пашку Будичева, но статистика умерших от его рук людей допускала, что субъект с таким именем вполне может оказаться в списке жертв.

— Это мой охранник и едва ли он убивал какого-то… — начал Бирон.

— Беглый холоп Будичев себя выдавал за покойного императора, Петра III! — пояснил старший патрульный. — И я клянусь, что видел как вот этот человек казнил Пашку выстрелом в затылок! Я сам на площади был!

— Хорошо, — кивнул Бирон. — Но вы всё-таки проведите меня в городовой магистрат.

Патрульный испытующе посмотрел на человека, а затем дал сигнал своим подчинённым и развернулся к городу.

До магистрата их провожать было необязательно, так как человек прекрасно помнил путь к нему по воспоминаниям альтер эго. Но Бирону было важно, чтобы его сопровождали официально.

Виселица с главной площади исчезла. Будто и не казнили здесь всех тех случайных людей, приговорённых волей лжеимператора Лжепетра.

Городовой магистрат функционировал так, словно всех этих недавних ошибок никогда не было. Чем-то всё это напоминало человеку активность магистрата Нижнего Новгорода

— Кто это? — недоуменно спросил парень за стойкой регистратуры.

— Это посол из Нижнего Новгорода, — сообщил старший патрульный.

— Ага… — кивнул регистратор. — Как зафиксировать?

— Эрнст Иоганн Бирон, герцог Курляндский, — представился Бирон.

— А этот кто такой? — невежливо ткнул регистратор в сторону человека.

— Это единственный выживший из моей личной охраны, — ответил Бирон. — Долго вы будете держать меня у входа?

— Нет, пройдёмте за мной, — недовольно ответил регистратор.

Они поднялись на третий этаж городской ратуши и достигли кабинета № 32. В кабинете за большим столом сидел худой человек, разбирающий кипу бумаг. Взгляд усталый, в некоторой степени обречённый.

— Господин бургомистр, к вам посол из Нижнего Новгорода, Эрнст Иоганн Бирон, герцог Курляндский, — сообщил регистратор.

— Ох, как же всё это меня… — протянул бургомистр, а затем выпучил глаза. — ЧТО?! Прибыли-таки?! Наконец-то!

— Да, приветствую вас, уважаемый… — улыбнулся Бирон.

— Абрамов Самсон Семёнович, — встал из-за стола. — Ваша Светлость, рад видеть вас в добром здравии!

— По дороге на меня было совершено нападение, получил ранение, — произнёс Бирон с нотками самодовольства. — Но мы с моим охранником отразили нападение и полностью уничтожили разбойную нечисть!

— Благая весть! — воскликнул Самсон Семёнович. — Хотя я глубоко огорчён тем, что разбойники посмели напасть на такую фигуру…

— Это неважно, — отмахнулся Бирон. — От наших дальнейших действий зависит судьба России! Разговор конфиденциален…

— Слава, прапорщик Петров, покиньте кабинет, — распорядился Самсон Семёнович, а затем посмотрел на человека. — И…

— Это мой доверенный человек, — сказал Бирон. — Он останется здесь.

За спиной бургомистра висел портрет покойного императора Петра III, сидящего на своём любимом троне. Взгляд императора будто смотрел прямо в душу зрителя, был холоден и жёсток.

Человек молча сел на диван в углу помещения.

— Итак, — заговорил Бирон, когда закрылась дверь. — Начну с того, что местный совет города Нижний Новгород предлагает следующие условия сотрудничества…

В течение следующих полутора часов Бирон активно демонстрировал, почему именно он так долго продержался в высших административных кругах Российской империи.

Самсон Семёнович знал, кто такой Бирон, и какую роль он играл при предыдущем императоре. А также знал, что представление интересов не самого крупного города — это не уровень Эрнста Бирона. Бургомистр чувствовал, что тут что-то не так.

Но правила игры он принял, поэтому обсудил все условия будущего сотрудничества.

—… вот только одно мне непонятно, Ваша Светлость, — произнёс бургомистр. — Это какая-то игра?

— Не понимаю, о чём вы, — развёл руками Бирон.

— Вот этот человек, сидящий сейчас на диване — поразительно сильно похож на… — начал бургомистр.

— Не начинайте того, чего вы потом не сможете закончить, — попросил его Бирон. — Это, скажем так, не наш с вами уровень.

— Понимаю, но я не могу… — вновь заговорил бургомистр. — Я долгое время состоял при дворе покойной, царствие ей небесное, императрицы Екатерины Петровны. Я лично жал руку Его Императорскому Величеству Петру III! Ваше Императорское Величество, прошу нижайше, простите меня за неоказание положенных почестей!

Бургомистр вышел из-за стола и упал на колени, начав бить поклоны.

Человек удивился и попытался вспомнить этого бургомистра. Альтер эго вытащил нужное воспоминание и выкинул его в сознание. Знакомство с Абрамовым Самсоном Семёновичем произошло во время ненавистного альтер эго шлезвигского стола, состоявшегося после очередного бала, устроенного императрицей Елизаветой Петровной.

— Прекратите, — попросил Бирон. — Не нужно создавать нам…

Человек встал и подошёл к бургомистру, подняв его на ноги.

— Что происходит?! — ворвался в кабинет прапорщик Петров.

Все присутствующие повернулись к нему. Прапорщик посмотрел на человека, взгляд его изменился с недоуменного на недовольный, а затем снова на недоуменный. Человек стоял перед столом, а за его спиной, с точки зрения прапорщика, висел императорский портрет.

— Это же… — заговорил прапорщик. — Это же…

— Ну вот… — вздохнул Бирон. — Теперь и он знает…

Раскрытие инкогнито в городе, где действует группа шпионов Хаоса — это опасно.

«Скажи им, чтобы держали язык на замке», — написал человек и передал дневник Бирону.

— Прошу молчать об этом эпизоде, уважаемые, — попросил бургомистра и прапорщика Бирон. — Его Императорское Величество в опасности, у него есть враги, желающие, чтобы слухи о его смерти обрели под собой почву. Они могут быть прямо в городской ратуше, рядом… Поэтому, в том числе и для вашей же безопасности, прошу молчать.

— Да, разумеется, но… — начал бургомистр. — Это ведь… Ваше Императорское Величество… Но как мы теперь?..

— Очень просто, — улыбнулся Бирон. — Просто держите рты на замках, никто и ничего не должен узнать. Прапорщик Петров, у нас ведь не будет проблем с вами?

— Никак нет, Ваша Светлость! — вытянулся по стойке «смирно» и козырнул прапорщик, а затем тихо добавил. — Служу императору…

Теперь объединение городов будет происходить гораздо быстрее. После этого человеку наконец-то дадут ещё одну часть слов. Он надеялся, что это не будет что-то вроде «если» и «может быть». Желательно получить нормальный словарный запас, чтобы не зависеть от Бирона. Бирон, конечно, тот ещё словоплёт, но его явно будет недостаточно для оперативного управления армией.

«Напиши им, что нужно принять предложение Нижнего Новгорода», — написал человек. — «Временное правительство должно быть уничтожено».

//Российская империя, г. Саратов, 8 февраля 1748 года//

*Тень*

Человек сидел в глубоком кресле и молча слушал, как Бирон льёт елей в уши Воронежской администрации.

Переговоры об объединении — тренд сезона, несмотря на лютые морозы. Тайная часть переговоров освещала истинную сущность и мотивацию объединения городов. Император жив, деятелен и не намерен оставлять Россию на произвол судьбы.

Но враги сильны и готовы к бою. Поэтому главам городов лучше помалкивать о всём услышанном и быть готовыми к жесткой ответной реакции.

Агентура аф Лингрена оперативно покинула Саратов, потому что… Человек не знал, в чём дело. Вероятно, аф Лингрен не верил в то, что его шпионы, в задачи которых точно не входило противостояние с Ликвидатором, смогут показать что-то убедительное.

Есть риск, что из-за происходящего в Нижнем Новгороде, Саратове и Воронеже, случится объединение Временного правительства и Иоанна III, читай аф Лингрена.

Любопытным оказалось узнать, что в Саратове, где заседает правительство Астраханской губернии, прекрасно знали, кто стоит за Временным правительством.

«Акционерное общество братьев Демидовых», — подумал человек.

Это было очевидно, что братья Воронцовы ничего собой не представляют. Они хотели власти, но ресурсов для её обретения взять было неоткуда. Поэтому логично, что Воронцовы сразу ухватились за предложение Демидовых, которые хотели «всего лишь» торжества буржуазного строя. Чтобы сословные ограничения и всяческие препоны на пути к истинному могуществу капитала были устранены, а царь или император сидел у себя в Петербурге, принимал парады или как там ещё развлекаются благородия, и не мешал деловым людям делать деньги.

Амбициозно, революционно, но совершенно не укладывается в планы человека.

Общий замысел заговора, затеянного аф Лингреном, в голове человека выглядел следующим образом: интересы английского короля включали в себя уничтожение Петра III, слишком опасного для статус-кво в европейской политике. Аф Лингрен хотел уничтожить Петра III по своим, весьма объективным причинам. Русская аристократия хотела уничтожить Петра III ради того, чтобы в России не стало как в Шлезвиге, что совпало с интересами купечества. В итоге получалось, что Пётр III, то есть в каком-то смысле человек, был невыгоден никому. Даже Мария Терезия «выиграла» от смерти Петра III, хоть и не ставила. «Выиграла» она Священную Римскую империю, ставшую настоящей империей без каких-либо усилий с её стороны. Также она получила в своё распоряжение, через детей, шлезвигские легионы, этакий долгосрочный депозит без права досрочного снятия. Человек хорошо знал механизм подчинения легионов и прямые приказы кого-либо вообще, кроме курфюрста Карла Петера II, там не котируются. Присягу легионеры должны были дать прямому наследнику курфюрста Карла Петера I, и что-то подсказывало человеку, что так оно и случилось. Поэтому Россия всё ещё не под оккупацией шлезвигских легионов и это вряд ли случится до совершеннолетия курфюрста Карла Петера II.

Заговор был очень хорош, причём непосредственно убийство Петра III было лишь малой его частью. Малой, но очень важной частью. И из-за провала этой малой части, весь остальной заговор сейчас находится под угрозой провала. Человеку нужно не умирать и оперативно присоединять к «Триумвирату городов» остальные регионы.

Что может сделать аф Лингрен в ответ на эти наглые поползновения никак не желающего умирать императора? Как бы поступил человек на его месте?

Во-первых, договорился бы с Временным правительством. Воронцовых и Демидовых можно использовать, более того, нужно. Сами они не до конца понимают, во что впутались. Когда дилетанты играют в политику, появляется слишком много неопределённости. Конечно, это в духе Хаоса, но когда такие вещи возникают без его участия, всё становится слишком непредсказуемым. Договор аф Лингрена с Временным правительством может быть попыткой обуздать это стихийное образование. И использовать против человека и всех его начинаний.

Во-вторых, человек отказался от траты ресурсов на Скандинавию. Там ловить абсолютно нечего, карлица Зозим полностью нивелировала возможные успехи агентуры Хаоса военными действиями. И пусть первоначально атака Дании была успешной попыткой отвлечь Марию Терезию от России, но прямо сейчас эта провальная война — обуза на плечах аф Лингрена. Дании уже нет, а усилившийся от этого противник есть…

В-третьих, человек бы сфокусировал всех агентов, орудующих в России, в одном регионе, то есть в Нижегородской губернии, чтобы избавить себя от надоедливого императора. Человек трезво смотрел на свои возможности: достаточно провалиться в отражении одной из ста атак, чтобы потерять всё. К тому же фокусировка агентов может послужить в деле пресечения попыток императора покинуть Россию и добраться до Шлезвига, где его силы и возможности возрастают стократно и он превращается из пока ещё разрешимой проблемы в неразрешимый геморрой терминальной стадии.

И в контексте последнего вывода становится логичным уход шпионской ячейки Хаоса из Саратова. Человек же не дурак, он умеет находить людей. Тщательный опрос городских шлюх вывел его на дом, где обитали хаоситы, но все следы там были зачищены и никакой пользы от этого получить не удалось. Единственное — хаоситы сбежали в неизвестном направлении. Поехали куда-то в сторону Москвы.

Человек мог ошибаться насчёт концентрации агентуры, это возможно. Но то, что аф Лингрен развёл какую-то активность, сорвав с места агентов, работавших на местах десятилетиями, было очевидно.

Жди беды.

—… Итак, господа, — продолжил вещать Бирон. — Нужно подвести итоги нашего совещания. Благодаря объединению наших усилий, мы можем выставить на поле тридцать пять тысяч боеспособных мужчин. С вооружением нам поможет, как это ни прискорбно, османский султан.

Полномочный представитель султана прибыл в Нижний Новгород полгода назад, предлагая массовый сбыт устаревших мушкетов, снятых с вооружения полков нового строя. Низам-и Джедид (1) — это пехота, пришедшая на смену внезапно устаревшим и расформированным янычарам.

Позор поражений на Балканах и в Крыму заставил султана Махмуда I пересмотреть своё отношение к потерявшим эффективность янычарам. Да, в Персии они показали себя хорошо, но победа там была во многом заслугой современной европейской артиллерии. Там, где не было покупных шлезвигских пушек, янычары проигрывали Надир-шаху в шести случаях из десяти.

Капыкулу, то есть личный административный ресурс султана, остались нетронутыми, но янычар, так называемое «новое войско», из капыкулу больше не набирали. Действующие полки янычар реформировали, снабдили новой формой, передовым вооружением и прогрессивной организационной структурой. Больше нет пожизненной службы, но есть двадцатипятилетний контракт. Больше нет никаких привилегий и запретов, но есть карьерный рост и существенно возросшая оплата службы по мере роста в званиях. Больше никакого набора из христианских детей, но взамен появилась всеобщая воинская повинность, нагло украденная у Шведского королевства. Женщин, разумеется, султан призывать на службу не мог, его бы не поняли, но мужчин с 16 до 45 лет — сколько угодно.

Уже сейчас, за два года со старта целенаправленных реформ, султан официально имел 250 тысяч новых солдат. И пусть реально к бою готовы лишь 70–80 тысяч — это устраняется временем.

Янычары были недовольны, подняли восстание, но их успешно кончили формирования башибузуков. (2)

Башибузуков в свою очередь кончили верные султану полки янычарского корпуса, согласные на военно-экономическую реформу. Они-то и стали костяком нарождающегося Низам-и Джедид.

Человек бы на месте султана полностью покончил с янычарским корпусом, потому что отказаться от былых привилегий очень тяжело и саботаж однозначно будет. Такие вещи как «армия нового порядка» лучше начинать с чистого листа. К счастью для янычарского корпуса, человек не был на месте султана. Иначе Константинополь был бы опоясан несколькими рядами новых крестов…

Так или иначе, когда будет решена проблема с кризисом власти в Российской империи, следующим противником станут османы. Они готовятся к войне и возвращению утраченных территорий. Султан прекрасно понимает, что вечного мира с Россией не будет никогда, и кто-то должен навсегда исчезнуть с политической карты.

С Низам-и Джедид султан не стал изобретать колесо: ввёл новое тактическое подразделение сентири — сто человек, на манер шлезвигской центурии. Цвет штандартов — красный. Орты достигли номинальной численности пятисот человек, как манипула шлезвигского легиона. Цвет штандартов — синий. Две манипулы — это кёкорта — то есть когорта. Цвет штандартов — зелёный. Десять когорт — лежюн, то есть легион. Цвет штандартов — полосатые из красного, синего и зелёного. Знамёна такого цвета стали символом Низам-и Джедид.

Внаглую содрав организационную структуру шлезвигских легионов, султан не был первым. Французская и испанская армии уже давно оперируют тактическими соединениями, гордо именуемыми легионами. Король Пруссии Фридрих II тоже реформировал отцовскую армию в нечто новое, имеющее шлезвигский хвост.

И в этом не было ничего нового. Король Швеции Густав II Адольф наиболее полно развил идею линейной тактики и в Тридцатилетнюю войну безнаказанно громил своих врагов, вынужденных приспосабливаться. В итоге линейная тактика заняла доминирующее положение и без особых изменений просуществовала два века.

Но появился альтер эго человека и дал миру скорострельные винтовки, дальнобойную артиллерию и организационную структуру с крупными полуавтономными подразделениями. То есть всё то, с чем не может ужиться линейная тактика.

И теперь, ни на секунду не забывая об угрозе, передовые страны Европы и не только начали интенсивную модернизацию своих армий. Чтобы не исчезнуть в грядущей войне.

Но человек вспомнил обо всём этом только из-за необходимости закупа устаревшего оружия османского производства. Дульнозарядное дерьмо, стоящее по весу стремительно дешевеющего металла, станет на вооружение новой русской армии, которую «Триумвират городов» начнёт готовить в Царицыне.

С Царицыным удалось установить связь, точнее он сам вышел на связь с Саратовым менее месяца назад. Администрация небольшого города не видела перспектив сотрудничества с Временным правительством, предпочтя остаться верной убывшей из России императрице.

Тренировочный лагерь «Vanitas» сохранился в приемлемом состоянии, так как имперские функционеры не позволили его разграбить, использовав в качестве опорного пункта для поддержки «кавказских» частей. Штаб-капитан Карлсон решал вопросы со снабжением жёсткими методами, навязав свои условия ближайшим городам. Никто не знал, может ли штаб-капитан выделить силы для карательных акций в отношении «несознательных городов», поэтому вся цепочка снабжения держалась на этой самой угрозе. Все понимали, что даже пары когорт прошедших через ожесточённую войну легионеров хватит, чтобы разметать все их силы самообороны.

Человек в чём-то даже гордился штаб-капитаном Карлсоном. Хоть и понимал, что за его подготовку отвечал не совсем он.

— Это всё хорошо, что у нас есть тридцать пять тысяч потенциальных солдат… — заговорил бургомистр Воронежа, Павлов Борис Борисович. — Только откуда деньги на всё это? У меня бюджет трещит по швам, скоро стельки есть будем.

— Вот тут-то и начинается самое «интересное», — заулыбался Бирон.

Он оглядел всех присутствующих пристальным взглядом.

— Как мы видим, на нашем совете аристократию представляю только я, — продолжил посол Нижнего Новгорода. — Значит аристократия против нас. А если она против, то мы вынуждены рассматривать её как врага. Помещики и так большей частью мертвы, их землю незаконно занимают крестьяне, что, конечно неправильно, но с другой стороны, прав на неё никто не предъявлял. Крестьяне не виноваты в том, что хотят жить. Я предлагаю учредить Комитет по землеуправлению, а также организовать продажу земли. Юридическая сторона будет улажена после минования кризиса, а пока я считаю подобные отчаянные меры вполне оправданными.

— И чем будут платить крестьяне? У них же нет денег! — вступил в разговор какой-то заместитель бургомистра Павлова.

— Зерном, — ответил Бирон. — Скотом. Зерно и скот хорошо продаются, а ещё ими можно накормить армию. К тому же, вы зря недооцениваете крестьян. У некоторых из них есть деньги, поэтому энную сумму мы сможем получить в первые же месяцы. Когда крестьянство поймёт, что теперь обрабатывает свою землю, а не господскую, можно ожидать роста сознательности…

Человек считал, что нельзя. Он-то понимал, что у крестьян, с обретением свободы, начнётся своя война. Наделы начнут тем или иным образом укрупняться, появятся крупные землевладельцы из обычных крестьян, человек пока не придумал им отдельного названия. Укрупнение = монополизация. Сельскохозяйственные монополисты в целом склонны диктовать свои условия государству. Потому что стоит им прекратить продавать государству зерно, государство не будет знать, чем кормить города в этом году. В этом альтер эго был прав.

Но человек пошёл на этот ход ввиду общей отчаянности их положения. Денег нет, взять их неоткуда. Армия нужна буквально сегодня до вечера. Выходов из ситуации, кроме такого необдуманного шага, он не видел.

Потом, когда крестьяне обнаглеют окончательно, их можно будет раздавить той же армией, созданной за счёт их денег. Главное — суметь обосновать оправданность войны против крестьян. Но это дело будущего, пока можно даже не думать о последствиях.

Сейчас важнее сколотить армию и отразить возможные атаки Временного правительства.

И тут у человека появилась идея…

«А что если ускоренно подготовить тысяч двадцать солдат и направить их на Кавказ?» — подумал он. — «Османы, пока не закончат формирование армий, на мощные крепости кинуться не рискнут, а двадцати тысяч солдат с лихвой хватит для подавления любых волнений коренных жителей».

Полноценный легион, ещё и под командованием штаб-капитана Карлсона — это сила. С артиллерией придётся обращаться экономно, но легион сам по себе позволит расправиться с любыми силами Временного правительства.

«Возьмём Москву — обеспечим легитимность власти», — подумал человек. — «А там уже можно в открытую объявлять о выживании императора».

Это было похоже на отличный план.

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 8 февраля 1748 года//

Осип Иванович Долгов, в прошлом сын крепкого купца, легионер, а теперь… младший кассир булочной «На Выборгской».

Устроиться работать в эту булочную было очень непросто. Пришлось заплатить паре лихих хлопчиков, чтобы они избили действующего младшего кассира.

Операция прошла успешно, вакансия появилась, а затем появился и Осип, отлично владеющий латынью, латинской грамотой и превосходно считающий. Кандидата лучше не найти во всём Петербурге.

Только вот…

Только вот аф Лингрен всё не появлялся.

Работа тут тяжёлая, но поставлена хорошо: первую часть смены Осип месил разные типы теста, чему его обучили за неделю стажировки, благо, с передовыми механизмами это было нетрудно, а вторую часть стоял на кассе, упаковывая сладкие булочки в бумажные коробки и внося деньги в кассовый аппарат.

Булочную, как говорят коллеги Осипа, основал сам Михаил Васильевич Ломоносов, ныне канцлер Шведского королевства. Светоч русской науки, последние годы пребывающий за границей, действительно наладил гениальную систему управления булочной. Не зря «На Выборгской» является официальным поставщиком царского двора.

А Осип ведь вычислил, где обитает аф Лингрен. Не так далеко от булочной, в охраняемом тремя сотнями солдат особняке. Прорваться туда нереально. Нужен был особый подход.

Команда авантюристов, в которой состоял Осип, покинула Петербург две недели назад. Он уверял их, что знает, где сидит аф Лингрен, но ему никто не поверил. Слухи в их среде расходятся быстро, поэтому когда до Санкт-Петербурга дошли сведения о якобы точном обнаружении аф Лингрена в Лондоне, авантюристы рванули туда на первом же корабле.

Осип же остался. Раз ему не верят, значит, он не будет ни с кем делиться баснословной наградой. Он ведь уговаривал, он ведь просил…

Даже если аф Лингрен никогда больше не появится в этой булочной, Осип как минимум нашёл для себя новое увлечение: пекарское дело. Было что-то магическое в изготовлении этих булочек с начинкой. К тому же, он уже узнал несколько секретов, которые помогут ему засесть где-нибудь в Испании и открыть своё дело. Сложного тут ничего нет, надо просто тщательно заучить документированные процедуры и воссоздать их в Мадриде, поставив пекарню поближе к королевскому дворцу.

Санкт-Петербург, после возвращения Иоанна III, зацвёл новыми красками. Малолетний царь начал проводить реформы, возвращающие привилегии дворянам, в ущерб остальным. Но теперь у него была армия, уже подавившая городской мятеж.

«У кого в руках винтовка — тот и прав», — подумал Осип, проверяя положение тайников под кассой.

Тайники — это то, на что он потратил остаток своих сбережений. Мастера по дереву удалось найти сравнительно легко, но вот переделку стойки кассира пришлось осуществлять самостоятельно и под покровом ночи. Теперь он мог разбить относительно тонкое дерево и достать спрятанное оружие, чтобы положить конец существованию аф Лингрена.

«Десять миллионов рейхсталеров…» — от мысли о близости такого состояния у Осипа задрожали руки.

Нужно только дождаться. Проявить выдержку и не сплоховать в нужный момент…

//Курфюршество Шлезвиг, дворец Эйрис, 8 февраля 1748 года //

В торжественном зале, освещённом сотнями керосиновых ламп, стоял многоголосый гул.

Мирные переговоры решено было проводить именно в Шлезвиге. Ломоносов предполагал, что это сделали, чтобы побитые датчане чувствовали себя ещё хуже.

Кристиан VI, король Дании, умер от сердечного приступа шесть суток назад, на престол вступил Фредерик V. Новый король не видел никаких перспектив от проходящей совершенно не по сценарию войны, поэтому попросил мирных переговоров.

Копенгаген в руках женских легионов Шлезвига, что ещё больше унижает датчан, поэтому Фредерику V лучше было поскорее прекратить этот фарс и поскорее забыть о нём.

Только вот не получалось ничего.

Карл Фридрих, брат императора Карла Петера I или императора Петра III, хотел Данию себе. Это условие было совершенно неприемлемо для Фредерика V, имеющего некую армию в Норвегии и осуществившего успешные наступательные действия в Швеции. Датчанам было чем поторговаться, поэтому они юлили на переговорах, затянувшихся уже на трое суток.

Михаилу Васильевичу же было всё предельно ясно: датчане проиграли в пух и прах, не нужно никаких условий, никаких переговоров — только тотальный захват территории и присоединение их к Шлезвигу. Швецию тоже в одну кучу со Шлезвигом. А сам Шлезвиг будет лучше официально объявить королевством. У Ломоносова даже было новое название для этого государства: Римская Республика.

«А чего, если выражаться по-легионерски, сиськи мять?» — подумал Ломоносов. — «Мы и так де-факто одно государство со Шлезвигом».

Была ещё и Священная Римская империя, которой подобные кульбиты могут не понравиться, но с другой стороны это может стать радикальным решением северного вопроса. Ломоносов мог бы гарантировать, что в отсутствии всяких королей причин для войны с кем-либо у Швеции не будет. Тут бы технический разрыв с Шлезвигом хоть как-то сократить…

—… я не согласен! — возмущённо воскликнул Фредерик V. — Вы предлагаете мне самоубийство!

— Ваше Величество, вы не в тех условиях, чтобы что-то требовать, — нарушила протокол графиня Зозим.

Эта маленькая женщина обращалась с целым датским королём очень жёстко, вынуждая его идти на уступки.

Вчера вечером, во время ужина, Ломоносов обсуждал с ней интересы Швеции в Шлезвигском мирном договоре. Зозим хочет отнять континентальную часть Дании и передать её маленькому Карлу Фридриху, пусть делает с ней, что захочет и как захочет. Но остров Лесё она хочет отдать Швеции. И тогда Фредерику V останутся его острова и Норвегия. Формально он будет королём Дании и Норвегии, но фактически только острова Зеландия.

«А не надо было вторгаться в Шлезвиг», — подумал Ломоносов, вытирая лоб платком. — «Когда закончится этот балаган?»

— Но нельзя так! Я король! Я не потерплю… — продолжал тем временем Фредерик V. — Не я начал эту войну!

Зозим устало вздохнула. Ломоносов понимал её. С одной стороны было жалко датского короля, но с другой — финансовые потери от мобилизации такой прорвы дев-легионеров и использования сотен тысяч артиллерийских бомб нужно было возмещать. Фредерик V должен быть благодарен за то, что ему не собираются навязывать многомиллионную контрибуцию.

Примечания:

1 — Низам-и Джедид — арабск. An-Niẓāmu-l-Jadīd — "Новый порядок" — серия военно-административных реформ в Османской империи XIX–XX веков (хотя первые подвижки были уже во второй половине XVIII века), направленная на модернизацию и вестернизацию вооружённых сил с целью успешного противостояния европейским странам (прежде всего, Российской империи). В этой реальности всё началось гораздо раньше, так как насущная потребность в обновлении не отвечающих современным требовании войск. В нашей с вами истории Низам-и Джедид можно было назвать не "Новый порядок", а "Слишком поздно", так как Османская империя в XIX являла собой жалкую тень того, что было раньше.

2 — Башибузук — тур. başıbozuk — безбашенный — иррегулярные формирования, набираемые из самых дебильных типов Албании и мелких народов Малой Азии. Тупые и недисциплинированные, башибузуки причиняли больше вреда не врагам, а самому султану. Логично, что в свете многообещающих реформ, султан счёл лучшим избавиться от них самым радикальным из способов.

Газета «Bonofactum», выпуск от 12 февраля 1748 года

ОЧЕРЕДНАЯ ПОБЕДА ШЛЕЗВИГСКОГО ОРУЖИЯ!

Сегодня состоялось подписание мирного договора Курфюршества Шлезвиг с Датским королевством.

По итогам переговоров произошли следующие территориальные изменения:

— Территория курфюршества увеличена на север до линии «Колдинг — Эсбьорг»;

— Вся остальная территория континентальной Дании от линии «Колдинг — Эсбьорг» переходит под суверенное управление Карла Фридриха, ставшего по итогу мирного договора курфюрстом Ютландии;

— Королю Дании Фредерику V оставлены острова Фюн и Зеландия;

— На острове Зеландия будет размещён постоянный гарнизон II-го легиона «Гемини»;

— Остров Лесё переходит под контроль Шведской короны;

Эта без сомнения триумфальная победа в очередной раз доказывает всему миру, что наше дело — правое. Захватнические амбиции датской короны потерпели сокрушительное поражение. И так будет с каждым, покусившимся на наш суверенитет и образ жизни! Дело императора живёт!

Бывшие подданные датского короля имеют право покинуть территорию курфюршества Ютландия, но возврат будет возможен только как граждан иностранного государства.

Источник в Сенате Шлезвига сообщает нам, что уже изыскиваются средства в государственном бюджете для полноценного вхождения присоединённых территорий в наше дружное сообщество. Будут построены сотни школ, современных больниц, а также предприятий лёгкой промышленности.

Сограждане Шлезвига! Эта победа стала возможна только благодаря нашим храбрым девам-легионерам! Сегодня же, если окажетесь в кабаке или таберне — выпейте кружку светлого шлезвигского за их доблесть! Лично я поступлю именно так!

А.В. Кригер, штатный корреспондент

СТРАНА НУЖДАЕТСЯ В ТЕБЕ!

Её Императорское Величество Императрица Священной Римской империи Мария Терезия (законная Царица Всероссийская Екатерина II) бросает клич всем своим подданным!

Сироты Ютландии остро нуждаются в тёплой одежде и еде! Если вам не всё равно на судьбу невинных детей, то просим вас пожертвовать хоть сколько-нибудь средств в Фонд помощи детям Ютландии.

Не мы начали эту войну, но вследствие неё пострадали невинные. Из-за суровых погодных условий и ужасающей санитарной катастрофы, развернувшейся в Ютландии, прямо сейчас гибнут люди! Наше курфюршество делает всё возможное, чтобы устранить последствия военных действий, но масштабы их слишком велики!

Также требуются учителя классической латыни, учителя математики, геометрии, биологии, химии, физики, истории Священной Римской империи, географии, ораторского мастерства, пластики тела, гимнастики, права и античной литературы.

Всех отозвавшихся учителей, в соответствии с учительской классностью, ждут соответствующие заработные платы, имеющие, по указу Её Императорского Величества, 20 % бонус за работу в особых условиях.

Прольём же свет цивилизованности страдающим жителям новообразованного курфюршества Ютландия! Вместе!

Летиция Бармхерцих, штатный корреспондент

ЧТО ТАМ В ЕВРОПЕ?

Уважаемые читатели, вы хорошо меня знаете. Я, Зигфрид Георг Штрайт, честный политический обозреватель, трудящийся в газете «Bono Factum» уже шестой год. На встречах в г. Александриненсбург (адрес: ул. курфюрста Карла Фридриха, д.12/3, таберна «Сокол», дни встреч — среда и пятница, с 19:00–22:00) мы со специально приглашёнными влиятельными и знаменитыми людьми обсуждаем политическую ситуацию в Европе.

Со следующего месяца формат наших встреч меняется. Мы открываем рубрику «Вопросы читателей». Вы можете присылать интересующие вас вопросы по политической ситуации. Самые интересные вопросы будут рассмотрены на встречах в таберне «Сокол». Следующим приглашённым гостем будет, вы не поверите, сама графиня Зозим Александриненсбургская, принявшая моё предложение поучаствовать на одном из наших уютных вечеров. Встреча состоится 16 февраля 1748 года, поэтому у вас, уважаемые читатели, есть время прислать мне уйму своих вопросов, некоторые из которых мы, вместе с Её Сиятельством, всесторонне обсудим. В следующем номере, как оно у нас и заведено, будет опубликована стенограмма насыщенной беседы с центурионом в отставке Иоганном Готлибом Грауном, трудящимся в Императорской консерватории города Александриненсбург. В тот прекрасный и уютный вечер речь шла о положении дел в Северной Америке и позиции индейцев в вопросе интеграции со Священной Римской империей.

А теперь пройдёмся по новым веяниям европейской политики.

Испания в очередной раз обратилась к Её Императорскому Величеству с нотой протеста. Видите ли, испанского короля в очередной раз задели действия экспедиционного корпуса в Мезоамерике. Император, да хранит Господь его душу, говорил верно: «Если не можешь защитить что-то — это не твоё». Попытки повлиять на действия наших доблестных легионеров через Её Императорское Величество — это низко и демонстрирует полное бессилие вице-короля Новой Испании в его попытках изменить ситуацию. Я считаю, что наши парни там всё делают правильно и эти попытки влияния только подтверждают это!

Французская военная машина завершила подготовку к масштабному параду в честь дня рождения Его Величества Людовика XV. Парад состоится 15 февраля. Все желающие могут посетить сие мероприятие, но я уверен, что ничего необычного в этот раз не будет. Мы и так знаем, что французские войска прошли серьёзную модернизацию, но явно не дотягивают до уровня шлезвигских легионов. Даже женских. Особенно женских. Наши героини показали этим злокозненным датчанам, почему именно опасно лезть в Шлезвиг! И так будет с каждым!

Её Императорское Величество созывает очередной дворянский референдум, чтобы наконец-то решить проблему с имперской торговой юриспруденцией. Уверен, всех жителей империи, особенно имеющих свои дела в соседних землях, уже доканало, что приходится учить очень много законов, регулирующих пошлины и налоги в разных землях. Императрица Священной Римской империи Мария Терезия (законная императрица Всероссийская Екатерина II), тоже не стала терпеть этот форменный бардак в законах и лично разработала законопроект для стандартизации права на всех землях империи. Для начала торговля, а дальше… а дальше посмотрим.

На этом у меня всё. Не забывайте, что входной билет (15 рейхсталеров) на вечер бесед можно приобрести в нашей редакции.

До новых встреч, друзья!

З.Г. Штрайт, политический обозреватель

//Российская империя, тренировочный лагерь «Vanitas», 21 февраля 1748 года//

*Тень*

Погода подкачала. Буря разыгралась не на шутку, сделав какое-либо перемещение между городами невозможным.

Человек был занят размещением новобранцев в тренировочном лагере «Vanitas», где скоро начнётся полноценная подготовка солдат для замещения VI-го легиона «Фортис», находящегося под командованием штаб-капитана Петера Карлсона.

Османы точно не атакуют до весны, тем более после того, как основные силы мухаджиров были разбиты. Крымскотатарские мухаджиры украсили собой косые кресты вдоль всего южного побережья Таврии, а с кавказскими мухаджирами поступили ещё оригинальнее: их сгнившие и промороженные тела до сих пор висят на стенах горных бастионов, недвусмысленно намекая всем путникам, что через эти горы больше не пройти.

Но эта очень скверная зима также и улучшает положение дел человека: горные перевалы надёжно скованы льдом, через них не пройти при всём желании. Кавказ действительно стал неприступной крепостью, которую бессмысленно брать, пока её хотя бы кто-то охраняет.

Развитая фортификация тех гор одновременно с облегчением обороны снижает требования к гарнизону. Если выдрессировать новобранцев хотя бы за полгода, они с достоинством отразят все возможные нападки османов.

Человеку хотелось верить, что VI-го легиона хватит для захвата Москвы. А после Москвы многие вещи уже станут неважны.

Зашифрованные письма с одинаковым содержанием были отправлены в Шлезвиг и Швецию. Человека расстроило, что альтер эго посмел передать секреты Арканиума постороннему человеку, коим является карлица Зозим. Нет, эта маленькая женщина достаточно компетентна, чтобы не дать государственной конструкции, возведённой альтер эго, рухнуть, но не более того. «Красная папка» конечна. Что будет делать эта карлица через пять лет? А через десять?

Она хороший исполнитель, но не более. Может выполнять задачи, но поставить цель — это не её.

Размышляя о вещах территориально далёких, человек зашёл в казарму. Тут, из-за лютого мороза, строевая подготовка проводилась внутри.

«Скажи этому инструктору, чтобы он проверил маршировку этих троих», — написал человек.

Бирон, стоящий рядом и наблюдающий за не очень качественно марширующими новобранцами, подошёл к инструктору.

Инструкторов набрали из офицеров и сержантов, уволившихся со службы в императорской армии. Не самый лучший выбор, но, в отличие от новобранцев, эти люди имеют представление о воинской дисциплине, а главное — знают, что от них ждут в тренировочном лагере легиона. Наставления на латыни и русском языке были обнаружены в библиотеке лагеря, поэтому человеку не пришлось заседать за писчими принадлежностями на долгие вечера.

Первые две тысячи новобранцев уже заняли свои казармы. У них новая жизнь.

Постепенно, группами по пятьсот человек, новобранцы будут прибывать из окрестных деревень и уездных городов, добивая штатную численность до нужного значения. Тридцать пять тысяч набирать не стали, ограничив двадцатью тысячами. Могли бы и больше, но даже двадцать тысяч — это непомерно много для их скромных бюджетов. Зато человек может быть спокоен за Кавказ.

Переписка с штаб-капитаном Карлсоном ведётся активная, он удостоверился, что человек — это тот самый человек, то есть император Пётр III. Проверка осуществлена посредством воспроизведения в письменной форме последних приказов альтер эго Петеру Карлсону, а также сличение почерка. Почерк подделать можно, но не в таком объёме и не так быстро.

Карлсон вышлет для защиты городов половину VI-го легиона, передав её под командование человека. Эти силы помогут осуществить некоторые полезные для человека операции, например, провести пару-тройку налётов на пригороды Москвы, чтобы Временное правительство начало нервничать.

Человек всё ещё мыслил реалиями своего мира и Каскада миров. В родном мире армии могли вести боевые действия в любых климатических обстоятельствах, а в Каскаде миров просто не было суровых зим, и температура редко опускалась ниже 10 °C.

В этом же мире Временное правительство не проводит наступательных действий в том числе и потому, что не хочет оставить большую часть армии по пути к Нижнему Новгороду. Доставить такую прорву людей в целости и сохранности на такое расстояние они просто не могут. Другое дело, что они могли отправить иррегуляров для чувствительных ударов по коммуникациям, но они даже этого не сделали. Видимо, Воронцовы очень нерешительные люди и бояться потерять репутацию в случае провала. Они понимают, что де-факто относятся к категории шлюх в собственности Демидовых и любой провал может привести к «замене блядей».

Человек же знал, что легионеры отлично переносят экстремальные температуры и отлично воюют в условиях суровой зимы. Весь секрет в экипировке.

Инструктор занялся тремя новобранцами, плохо справляющимися с маршировкой.

Зачем изводить солдат интенсивной маршировкой, когда они всю свою службу проведут в гарнизоне?

Во-первых, это красиво.

Во-вторых, без маршировки нет армии. Если солдаты не умеют маршировать, то не может быть и речи об их организованной передислокации куда-либо. Это банально военный способ ходить. Боевые подразделения без марша — не боевые подразделения.

В-третьих, маршировка сплачивает подразделение. Все знают, кто где находится в строю, а, следовательно, знают своё место. И вот этот момент чуть ли не самый важный. Подавление индивидуальности отдельного солдата — это основа основ устройства любой армии. Ни одному полководцу не нужны яркие и уникальные личности во вверенных подразделениях, ему нужны исполнительные механизмы, готовые вовремя выполнить приказ. Строй — это исток дисциплины.

В-четвёртых, человек — личность привычки. Он привык, что в воинских соединениях всегда есть марш. Поэтому и здесь так будет.

«Это одна из тех вещей, которая делает армию армией», — подумал человек.

Слишком хорошая маршировка от гарнизонных войск не требуется, поэтому человек будет снисходителен с этими новобранцами.

А вот со стрельбами…

Со стрельбами дело обстоит иначе.

Через неделю эти рекруты начнут активно стрелять, до тошноты и рвоты. Очень много. До тех пор, пока перезарядка и прицеливание из винтовки не станет частью их личности.

В условиях Кавказа умение стрелять лучше, чем местные — это основа выживания. Легионеры задрали планку очень высоко.

Боевой дух рекрутов находится на высоком уровне, потому что человек решил сыграть в популиста. Он объявил в день прибытия пополнения, что срок службы рекрутов сменяется с пожизненного на десятилетний.

Пётр I установил суровые законы с рекрутской повинностью, поэтому нередки были случаи дезертирства и бегства с поля боя в самый неподходящий момент. Сокращение срока позволило уместить в головах вчерашних крестьян мысль, что десять лет — это вообще-то ерунда, а ещё тут платят деньги. Причём неплохие деньги, если по меркам крестьян, порой не видящих благородного металла всю свою жизнь.

Человеку эти рекруты были нужны не навсегда, а на строго ограниченное время. Максимум два-три года, а потом смысл в них пропадёт. Более того, была вероятность, что потребность в конкретно этих рекрутах исчезнет гораздо быстрее, когда человек сможет осуществить возвращение экспедиционного корпуса из Мезоамерики. Сто двадцать тысяч первоклассных легионеров, прошедших через ожесточённые битвы — это ровно то, что нужно ему для уничтожения всех недовольных.

Но надо взять Москву, а дальше ясно будет…

Человек был доволен увиденным. Подготовка начата и сравнительно быстро у него будут «разменные» силы. Он направился к выходу из казармы.

— Кстати, Ваше Императорское Величество, — догнал его Бирон. — С днём рождения.

— Да, — ответил человек.

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 1 апреля 1748 года//

Дворец совершенно не потрясал воображение. Всё аляповато и нарочито роскошно. Впрочем, от Отродья Бездны иного и не ждёшь.

В тронном зале был официальный приём просителей. Дань традиции, не более. Всех просителей тщательно проверили и заранее проинструктировали. Тут не было случайных людей.

На троне сидел царь Иоанн III, которому это мероприятие совершенно не нравилось. Ему хотелось играть с друзьями. Это коренным образом отличало его от предыдущего императора, с раннего детства посвятившего себя войне. Окружение ничего не заподозрило, хотя им следовало задушить змеёныша пока он не вошёл в полную силу.

—… да, разумеется… — кивнул Эрик аф Лингрен.

Он стоял по правую руку от царя, как и положено регенту.

Заранее проинструктированный «проситель» получит портрет царя для доставки в его отдалённую деревню где-то под Архангельском. Разумеется, никто и никуда ничего не повезёт. Спектакль нужен был для двора и царя, чтобы утвердить в них мысль, что царя искренне любят.

Пребывая в иллюзии, что он пользуется всенародной любовью, Иоанн III будет более удобным для аф Лингрена. Зачем задавать вопросы, когда и так понятно, что регент делает всё, чтобы страна процветала.

Сам же Эрик собирался прекратить эту гнусную социальщину, развёрнутую Отродьем Бездны. Люди должны приносить пользу и хорошо жить им при этом необязательно. Не потому, что Эрик злой человек, а потому, что блага надо заслужить. Чем заслужили свои блага работники легендарной Промзоны? Да, они работают очень хорошо, выдают продукцию, которой убивают половину людей в Европе, но заслужили ли они высокие зарплаты? Эрик, когда захватит Промзону, проведёт тщательную ревизию и сделает всё, чтобы работники получали ровно столько, сколько заслужили. С крестьянами тоже надо решать давно назревший вопрос. Все эти кредиты и выкуп земель, начатые Банком курфюршества Шлезвиг, были запрещены четвёртым царским указом. Потому что нельзя так просто давать свободу. Зачем им эта свобода? Система ведь и так работает!

Но Шлезвиг пока недоступен. Они даже победили датскую армию, отняв практически всю территорию у этого недоумка, Фредерика V, ставшего королём после наитупейшей смерти Кристиана VI. Официально сердечный приступ, а на деле он помер от заворота кишок вследствие злоупотребления печёной уткой.

Победа усилила Шлезвиг и Священную Римскую империю, но это дело такое…

Аф Лингрен запланировал для них такое увлекательное приключение, что по итогам уцелевшие остатки сами попросятся под его руку. А он милостиво согласится их принять.

— На сегодня, я полагаю, достаточно, — решил аф Лингрен. — Государь?

Последнее слово нужно оставлять за царём. Из-за необходимости подчёркивать «русскость» нового монарха, из обихода его двора стремительно исчезают всяческие европейские титулования и прочие паркетно-шаркунские условности. Есть царь, а остальные — его слуги. Хоть трижды герцог, а царю в пояс поклонись.

Говорят, что такого не было даже при царе Алексее Тишайшем, но нужно было создать образ сурового с младых ногтей царя, который точно наведёт порядок на земле русской.

Петербург продолжал свою жизнь. Работали заводы, поставленные ещё Петром I, работала полиция, реформированная Отродьем Бездны до надлежащего уровня, работали лавки, булочные…

Эрик решил не частить с визитами в ту булочную, потому что если слишком часто посещать место, вызывающее то самое ностальгическое ощущение по тяжёлым, но ярким временам, магия пропадает. Магия места и действия…

«Бывало, накопишь монет…» — вспомнил Эрик с теплотой в душе. — «Мне крестовую булочку, пожалуйста. Одну? Да, одну, госпожа. Не обожгись, только испекли. Спасибо большое, госпожа… Эх…»

Он будто вновь возвратился в то время. Ничего непонятно, судьба покрыта мраком. Жизнь сера и уныла. Крестовые булочки со смородиновой начинкой — единственное светлое, что было в его детстве.

А потом он пробился. Обворовал состоятельного мужчину, спьяну уснувшего у парадного входа многоэтажки. Вероятно, отмечал завершение крупной сделки, так как в портмоне его были хрустящие стомаповые купюры. Много.

Первым делом, после того, как перестал видеть в каждой тени желающего отнять его богатство, Эрик пошёл в ту булочную и купил двадцать крестовых булочек…

Потом его сытый мозг начал думать рационально и он выкопал в саду бывшего родного дома жестяную коробку с документами, снял приличную комнатушку недалеко от центра, оплатил три года обучения в школе, которую пришлось бросить после смерти родителей и попадания в сиротский приют. Денег отчаянно не хватало, он начал слоняться вечерами и искать подобных тому пьянице. Больше так не везло, поэтому он бросил это сомнительное занятие и устроился на вечернюю работу.

За пять лет он выбился в люди. Заслужил своё место под солнцем. Окончил учёбу в школе, официально устроился на полный рабочий день, много в чём себя ограничивал, но не пополнил ряды безработных. Фабрика, где он трудился, имела какой-то оборонный смысл, поэтому у него была бронь от призыва в армию, поэтому он избежал Шарлакскую мясорубку далеко за океаном.

Потом продуктивная работа, повышения, последовательная покупка квартиры, автомобиля, Тобль начал задумываться об обзаведении семьёй, но затем его выбрал Хаос. Случайно. Как сам Тобль выбирал крестовую булочку. И искренне радовался, когда выбранная оказывалась со смородиновой начинкой…

Он ведь со временем и думать забыл про те самые крестовые булочки…

И не до булочек было. Поначалу его работа была связана с экономикой. Он помогал агентам Хаоса вести бухгалтерию в различных мирах, обучался, осваивал шпионскую деятельность, терроризм и диверсии. В пятом по счёту мире ему доверили самостоятельную работу и впервые продлили жизнь. Это как наркотик — когда кожа вновь становится упругой, артрит и геморрой проходят бесследно, вместе со всеми остальными старческими болезнями. Хаос случаен, иногда направлен. Но одно точно: Хаос вечен.

Дальше сложность заданий росла и росла. Казалось, что его проверяют на прочность. Но он прошёл все проверки.

Отродья Бездны, Выкормыши Порядка и даже Последователи Смерти — он видел всех. И всех убил. Необязательно своими руками, но убил.

И этого убьёт. Благо, это не первый Таргус Виридиан, встреченный им. С одним Таргусом Виридианом ему даже удалось посотрудничать. Аспекты очень ценят этих Таргусов Виридианов, ведь они почему-то очень эффективны в широких спектрах задачи и никогда не предают. Почему так? До адептов такую информацию не доводят.

А однажды ему пришлось убить самого себя…

Этот Тобль работал на Бездну. Встреча произошла на планете Марс, возможно даже, что и в будущем этой реальности. Тот мир нужно было привести к Хаосу, но конкурентов было слишком много.

У Тобля Бездны дрогнула рука, а вот у другого не дрогнула. Он пристрелил альтернативного себя без лишних раздумий и сантиментов. Видимо, на Бездну работал новичок…

Тем временем Иоанн III потерял терпение и слез с трона. Восьмилетний мальчик. Эрик в его возрасте боролся за выживание в сиротском приюте…

«Надо сходить в ту самую булочную», — решил для себя Эрик аф Лингрен. — «Времени прошло достаточно, поэтому сегодня же и схожу. Эх, как мне не хватает той магии…»

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 1 апреля 1748 года//

Весна должна была превратить улицы Санкт-Петербурга в болото из грязи и мусора, как оно обычно и было с момента основания города. Но Эрик аф Лингрен шёл по мощёным улицам и не видел никаких признаков весны, чему немало удивлялся.

Возможно, дело было в том, что всю зиму городские службы скрупулёзно убирали снег, а может всё дело в развитой системе канализации, возведённой ещё при Елизавете Петровне. Дороги из базальтовой брусчатки были сухи, чисты и в целом приятны. Выборгский район Петербурга был малонаселён, в основном потому, что его всего лишь пять лет назад полностью перестроили и снабдили коммуникациями. Что просто не могло не сказаться на цене.

Аф Лингрен шёл к булочной в окружении охраны. Улицу предварительно очистили от посторонних, чтобы минимизировать риски нападения.

Его двойник активно шуршит в Лондоне, его даже чуть не убили в прошлом месяце, но охрана пока что справляется. «Обнаруженное» убежище Эрика штурмовали уже четыре раза и всякий раз безуспешно.

Вот Эрик дошёл до булочной.

— Крестовые булочки со смородиновым вареньем, пожалуйста, — положил он на стойку серебряный рубль. — На всё.

— Да, конечно, — ответил кассир. — Ожидайте заказ в течение пяти минут.

Эрик не торопился. К тому же, это отличная возможность перекурить.

Он достал позолоченный портсигар и извлёк из него папиросу. Их крутят в городе Фленсбург, из американского табака. Бумага самая тонкая из доступных в Европе, вкус мягкий, но и в голову бьёт как надо. То, что нужно.

Задымив папиросой, аф Лингрен размышлял.

Ситуация с Россией складывается не очень благоприятно. Отродье Бездны развело бурную активность и сумело объединить несколько губерний под своей властью. Официальных объявлений пока не было, но кому надо, тот уже знал, что император жив и готов бороться за свой престол. Неприятно.

Иоанн III ничего собой не представляет, не способный позаботиться даже о себе. Хотя чего можно ждать от восьмилетнего ребёнка?

Впрочем, действует Отродье Бездны в рамках своей обыденности: как всегда ограбило кого-то и начало набирать войска. Невинные люди, землевладельцы, лишились своего имущества, которое Отродье дёшево продало крестьянам. От этих действий сквозило прагматизмом: на законы Отродью плевать с высокой колокольни, а деньги вот они, сейчас.

И эти деньги, практически обманом вытянутые из крестьян, пошли на формирование почти полноценного армейского корпуса. Качество его сомнительно, особенно если сравнивать со шлезвигскими легионами, но, тем не менее, у аф Лингрена в распоряжении куда худшие войска. Проблемами войск Иоанна III является низкая дисциплина, вызванная дефицитом кадров среднего и старшего офицерских составов, систематические перебои снабжения, затруднённого активностью шлезвигских кораблей, а также ощутимая нехватка артиллерии. Офицерские кадры перебегают к Временному правительству и Триумвирату городов, ведь далеко не всем нравится то, что делает аф Лингрен. А делает он неприятные для местных, но необходимые для него вещи. Например, введение в Петербург английских интервенционных войск. Всего восемь тысяч, но зато самых лучших. Георг II отправил их в качестве «чистосердечной помощи августейшему брату Иоанну III», если говорить официально. Неофициально же англичане подчинялись аф Лингрену и являлись козырной картой на столе делёжки русского пирога.

Есть ненулевые шансы, что столкновение с войсками Отродья всё-таки случится. Это будет негативным сценарием, так как Отродье Бездны показало себя первоклассным полководцем. Да, выучка английских солдат высока как никогда, у них на вооружении винтовки Сакса паттерн II, казнозарядные, с бумажным патроном. Король Георг II хотел снабдить свою армию винтовками с цепными магазинами, но аф Лингрен сумел его отговорить. Это было бы слишком дорого, а также неэффективно. Тем не менее, королевскую лейб-гвардию этими бесперспективными диковинами вооружить всё же пришлось.

Винтовка Сакса паттерн II — это не краденная в Промзоне технология, как говорят злые языки, а полностью аутентичная разработка давнего врага Отродья Бездны — Морица Саксонского. В 1731 году тогда ещё генерал Мориц Саксонский разработал казнозарядную винтовку, к сожалению, оказавшуюся малопригодной для принятия на вооружение английской армией. И пусть Мориц Саксонский состоял на службе французского короля, это никак не помешало аф Лингрену поспособствовать выкупу патента на «малоэффективную фузею, пригодную только для охоты».

В Нью-Ганновере образец винтовки рассмотрели английские конструкторы и занялись модернизацией. В 1744 году уже был рабочий образец, пригодный для принятия на вооружение линейными войсками. Только вот винтовки получились слишком дорогими на фоне простых дульнозарядных мушкетов, поэтому король не был склонен принимать положительное решение. И никакие воззвания к разуму ни к чему не привели. С мёртвой точки дело сдвинулось только после триумфа шлезвигской казнозарядной винтовки Штокмар модель.1, поступившей на вооружение легионов в 1745 году.

Людям аф Лингрена удалось раздобыть пару образцов. После демонстрации скорострельности и точности вражеской винтовки король задал один вопрос: «Почему у нас нет аналога?!»

И тут Эрик показал уже давно существующую винтовку Сакса паттерн II, стойко выдержавшую испытание королевской немилостью. В Нью-Ганновере уже давно были заложены производственные мощности, потихоньку производившие малую серию винтовок Сакса, поэтому расширить производство и наладить серьёзный выпуск заняло не пять-шесть лет, как опасались в Парламенте, а полтора года.

Вот и выходит, что, несмотря на технологическое превосходство Промзоны, Великобритания сумела сократить разрыв и вооружить свою армию современными винтовками.

Правда, с бронированием всё получается очень не очень…

Выпуск металла в Шлезвиге опережает весь общеевропейский. Секрет их — пудлингование. Сам Эрик никогда о таком не слышал, потому что никогда не интересовался историей, но масштабы трагедии оценил: высококачественная сталь продавалась Шлезвигом направо и налево, дёшево и много, со специальными скидками на большие объёмы, врагам и недругам — всем. Таким подлым образом хитрая карлица убивала металлургию в сопредельных странах и в целом по Европе. Даже Георг II однажды поднял вопрос о прекращении сжигания лесов в металлургических печах, так как сравнительно недалеко есть неисчерпаемый источник дешёвой и качественной стали. И ведь Шлезвиг продаёт сталь в Великобританию даже сейчас, в условиях почти враждебных отношений и боевых действий в Датских проливах! Агентура докладывает, что английские торговые суда спокойно заходят в Кильский канал, грузят на борт сотни тонн стали и идут обратно в Лондон.

Против законов экономики не пойдёшь: если есть дешёвая, но чужая сталь, зачем производить дорогую, но свою?

В Нью-Ганновере уже начали искать разгадку «шлезвигского способа» получения стали, для чего король выделил серьёзные деньги на премирование лучших металлургических умов. Но это дело небыстрое, а шлезвигцы продают свою сталь уже сейчас.

Аф Лингрен не был дураком. И пусть он не слишком пристально изучал историю родного мира, но даже он знал: основу передовой цивилизации закладывает производство дешёвой и качественной стали. Обязательно в огромных количествах. У кого есть такая сталь — тот и победил в цивилизационной гонке. Пока что побеждают шлезвигцы.

Взять хотя бы их монументальную статую своему якобы покойному императору. Прямо по центру Александриненсбурга они возвели из стали двадцатиметровый монумент своему лидеру. Там Отродье Бездны, воспроизведённое в металле с фотографической точностью, взирает на юг, держа в руках винтовку Штокмара. Символично, а главное — грандиозно и показательно. Мол, смотрите: мы вбухнули в строительство этого монумента пятьдесят тонн качественной стали!

Такую страну в открытых сражениях не победить. Их легионы закованы в пуленепробиваемую сталь, их корабли обшиты толстым слоем омеднённого железа, а промышленный потенциал превосходит всё, что есть в Европе. Но такие гиганты убиваются не на поле боя. Это сподручнее делать в кабинетах.

И аф Лингрен сделал всё, чтобы Шлезвиг не пережил следующую войну. Он не знал, сколько именно она продлится, но знал, когда начнётся: в мае 1750 года. Вся Европа, надлежаще подготовленная к войне, обрушится на слишком усилившуюся Священную Римскую империю. Официальной целью будет свержение Марии Терезии, незаконно пришедшей к власти. Неофициальной же целью будет захват Шлезвига и Промзоны. Если удача улыбнётся Георгу II — её захватит он, читай аф Лингрен. Не улыбнётся — значит, будет ещё одна война, но уже со «счастливчиком».

А если захват будет невозможен, то Промзона будет уничтожена.

«Не доставайся никому, если так велит судьба», — подумал аф Лингрен.

— Ваш заказ готов, сударь, — донеслось из окошка.

— Спасибо, — ответил Эрик с улыбкой.

Запах крестовых булочек будоражил его нос, поэтому он бодро зашагал к ближайшей лавочке. В детстве он никогда не уходил слишком далеко от булочной. Во-первых, это был безопасный район, где констебли особо бдительно следили за правопорядком, а во-вторых, малолетний Тобль с трудом мог сдерживать себя от желания съесть их на ходу.

Усевшись на дощатую лавку, Эрик достал первую булочку и начал её есть. Казалось, что она за секунду пролетела сквозь его желудок. Он вспомнил про охрану.

— Угощайтесь, — раскрыл он коробку.

— Спасибо, господин, — поклонились охранники.

Жизнь определённо налаживалась, поэтому Эрик решил проявить благодушие.

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 2 апреля 1748 года//

Осип завязал фартук, надел на голову форменный колпак и оглядел полупустую витрину. Булочная работает круглосуточно, так как есть у некоторых петербуржцев склонность пьянствовать до раннего утра и шататься по городу в любое время дня и ночи.

— Привет тебе, Осип! — приветствовал его кассир предыдущей смены.

— И тебе привет, Петро, — улыбнулся ему Осип. — Как смена прошла?

— Без происшествий, — махнул рукой Петро. — Хотя знаешь… Опять тот вельможа важный приходил.

Сердце Осипа пропустило удар. Неужели ему снова не повезло?

— Да ну? — сдерживая досаду, спросил он.

Петро снял колпак, отряхнул его от невидимой пыли, поставил в свой шкафчик, а затем снял фартук. Одет он был в выдаваемую булочной белую форму, напоминающую чем-то форму австрийских войск, только без синих лацканов.

— Ага, — Петро надел на голову треух. — Опять те же крестовые булки со смородиновым джемом.

Осип деланно потерял интерес к этому вельможе и продолжил готовить рабочее место. Но это точно аф Лингрен. Значит, чем-то понравились ему эти крестовые булочки. Значит, обязательно придёт ещё… И рано или поздно этот визит совпадёт со сменой Осипа.

//Российская империя, г. Москва, 30 июня 1748 года//

*Тень*

Столица Царства Русского. Белокаменная и голодная. Величественная и осаждённая.

Человек прибыл к бывшей русской столице во главе небольшой армии, всего десять тысяч солдат, причём самых подготовленных из тех, кого он набрал в тренировочный лагерь «Vanitas».

Своеобразным сигналом для начала активных действий можно было считать получением сведении о боестолкновениях войск Временного правительства и Иоанна III.

Последнему в этом сильно помогали англичане, приславшие что-то около восьми тысяч элитных солдат.

С флотом у них беда: не может пройти через Датские проливы, где орудуют бронированные корабли Шлезвига.

Человек сумел наладить связь с Зозим и Ломоносовым. Эти двое были безумно рады тому, что Пётр III уцелел, и истово взывали ему в каждом письме, чтобы он вернулся в Шлезвиг.

Возвращение человека на «родину» Бездна посчитала несвоевременным. Поэтому вместе с выдачей награды за выполнение задания, прислала новое.

Задание: Возглавить армию Нижнего Новгорода и любыми доступными способами подчинить Саратов и Воронеж — выполнено.

Награда за выполнение: Пополнение словарного запаса.

Словарный запас был пополнен целым набором простых выражений, включающим в себя такие перлы как: «Слушай меня!», «Вольно», «Эй, ты!», «Иди сюда!», «Стой!», «Назад!», «Вперёд!», «Отставить!», «Наказан!», «Пригнись!», «Смотри туда!»

Выделяются только «Провести рекогносцировку» и «Атакуйте здесь».

В принципе, этого достаточно, чтобы управлять войском.

Войско же его…

С VI-м легионом, в полном десятитысячном составе прибывшем к Нижнему Новгороду, всё понятно. Это образцовые легионеры, способные эффективно решать любые боевые задачи в нынешних условиях.

А вот остатки от кое-как подготовленных солдат из тренировочного лагеря «Vanitas» требовали особого подхода. Они тоже насчитывали десять тысяч человек личного состава, но вооружены дульнозарядными нарезными мушкетами и не снабжены личным пуленепробиваемым бронированием. Применение их возможно только в рамках линейной тактики, чему их, собственно, учили всё это время. Тактике рассыпного строя и атакующих колонн их учить было бессмысленно, так как времени слишком мало, но даже линейную тактику можно будет где-нибудь применить.

Помимо расширенного словарного запаса Бездна дала задание:

Задание: Взять Москву

Награда за выполнение: Подробный доклад об окислительном конвертере по Бессемеру.

Наказание за провал: Окончательная смерть.

Это было очень выгодное предложение. Человек грезил бессемеровским конвертером. Десятки тысяч тонн стали, небоскрёбы из стали и бетона, бронированные корабли, тысячи километров железных дорог, а также весь мир под ногами…

Но мечты мечтами, а Москву надо захватить.

Человек определил 1-ю императорскую армию, состоящую из семи ординарных полков, в ауксиларии. Поэтому эта армия формально ушла в подчинение штаб-капитану Карлсону, но фактически всем тут заправлял человек. Император, как-никак.

В конце концов, численность на поле боя тоже решает, поэтому в ауксилариях был практический смысл.

И вот, через пять дней после постановки осадного лагеря, к Москве прибыл VI-й легион.

Город к осаде оказался совершенно не готов: укрепления в паршивом состоянии, пригород защитники не баррикадировали и не занимали, предпочтя полностью уйти в Кремль.

Кремль же являл собой весьма сомнительное с оборонительной точки зрения укрепление. Построили его в XV веке, то есть концепция бастионных укреплений, разработанная маршалом Вобаном, тогда ещё не существовала. Поэтому стены Московского кремля прекрасно обрушатся под пушечным обстрелом, открыв широкий спектр возможностей для штурма. Потери при штурме будут, причём значительные, но это война. Именно поэтому человек дал указание брать Кремль исключительно силами ауксилариев.

Впереди ведь ещё встреча с войсками Иоанна III, считай аф Лингрена. А там английские войска, наёмники и ренегаты из русской императорской армии. Их всех будет очень желательно уничтожить, поэтому VI-й легион человеку ещё пригодится.

Вчера ночью разведчики из ауксилариев разведали обстановку в городе.

Как и было замечено при дистанционной рекогносцировке, никаких оборонительных мероприятий в пригороде, только немногочисленные дозоры, уничтоженные в ходе разведки боем.

Взять Москву при таком отношении защитников будет, на первый взгляд, очень просто. Но человека беспокоило, что слишком уж нарочито всё это выглядело, неестественно.

Сидя в походном шатре, человек думал.

Как бы он поступил на месте братьев Воронцовых, стой перед ним задача оборонить Москву?

Для начала, человек бы ни за что не отдал пригороды. Что есть пригороды? Пригороды — это почти готовые оборонительные объекты, требующие незначительной доработки. Баррикады, артиллерийские засады, траншеи, укреплённые дома — это самые базовые способы превратить вражеский штурм в сущий ад.

Далее человек бы отказался от обороны Кремля. Морально устаревшие крепостные стены станут обузой для защитников, так как артобстрела они не выдержат, став источником множества неразрешимых проблем. Воронцовы не понимают, что чтобы удерживать город, надо оборонять город. И уж точно не сидеть в средневековой крепости, рассчитывая, что её стены заставят штурмующих отступиться от Москвы. Это даже с монголами не срабатывало, не говоря уже о современных армиях.

Ещё человек бы направил небольшую часть сил прочь из города, чтобы нанести удар по тылу противника. Это можно было осуществить сразу после прихода человека и его армии, когда город ещё не был взят в кольцо осады. Сейчас-то уже поздно, но факт — возможность у Воронцовых была.

Больше возможностей человек не видел. Но их мог видеть кое-кто ещё. Зеркало из металла Бездны было извлечено из кармана.

— Соскучился, что ли? — спросило недовольное лицо альтер эго.

«Я по делу», — подумал человек. — «В чём подвох с Москвой?»

Альтер эго смотрел на него недоуменно. Удивлён тем, что человек обратился к нему за помощью? Или думает, как подставить человека и занять его место? Сложно сказать, так как альтер эго научился скрывать свои мысли глубоко в подсознании. Оказывается, если есть сильное желание, то можно скрыть свои мысли даже от самого себя.

— Тут всё просто, на самом деле, — ответил альтер эго. — Аф Лингрен ударил с запада, все силы там. Воронцовых, как я полагаю, в Москве уже нет. Командующий обороной — дилетант, не понимающий, как распорядиться наличными силами.

«Слишком просто», — подумал человек.

— Профессионалы предсказуемы, — ответил на это альтер эго. — Дилетанты — вот кто по-настоящему опасен. К счастью, не всегда. Конкретно в нашем случае получилось очень удачно: концентрация всех сил в хоть какой-то фортификации — это очевидный, объяснимый, всем понятный, неправильный ход. Не обладая даже базовыми тактическими знаниями, командующий обороной решил сдать пригороды, а затем город, рассчитывая продержаться в Кремле подольше. Не надо искать подвоха там, где его нет. Ты и сам обдумал возможные варианты своих действий на месте вражеского командующего. Но ты не подумал о том, что бы ты сделал, окажись на его месте прямо сейчас, с уже допущенными ошибками.

«Я бы…» — человек задумался.

А ведь альтер эго дал дельную подсказку. Человек почему-то интуитивно принял гипотезу, что ему противостоит профессионал, даже не допустив мысли, что командующий противника может быть дилетантом. Подвоха действительно может просто не быть. (1)

«Окажись я в подобной ситуации…» — продолжал соображать человек. — «Я бы бросил уже фактически потерянную Москву и попытался прорваться на запад. Там основные силы, сражающиеся с армией Иоанна III, там хоть какие-то шансы на выживание. А здесь их точно нет».

Но понимает ли это командующий обороной Москвы?

Вот это вопрос из вопросов.

Может, он действительно верит, что сможет держать оборону в Кремле? Может, надеется, что человек пожалеет историческую достопримечательность и не станет обстреливать её артиллерией?

«Это он зря», — мысленно усмехнулся человек. — «Это он очень зря».

— Окислительный конвертер — это роскошная награда, — поделился впечатлениями альтер эго. — Стоит того, чтобы убивать.

— Да, — кивнул человек.

— Но на что ты надеешься, человек? — спросил альтер эго. — Думаешь, сможешь стать кем-то лучше, чем я? Захват Москвы — это не показатель.

«Я уже лучше, чем ты», — уверенно ответил человек. — «Избавлен от лишней и ненужной никому эмпатии, не склонен к безумному авантюризму, всегда ставлю задание превыше всего. Мы на разных уровнях, недостойный».

— Занятная иллюзия, — усмехнулся альтер эго из зеркала. — Только вот кто сказал тебе, что мы разделены непреодолимым барьером?

Слова альтер эго заставили его задуматься. Подозрение о том, что, так или иначе, взаимодействие с альтер эго идёт, было уже давно. Но также давали повод для беспокойства воспоминания альтер эго об американской психиатрии.

Пребывая в реальности США 1970-х годов, альтер эго целых два года посещал сеансы психоанализа и прекратил сразу же, как психиатр добрался до вопроса неполноценности личности «Таргуса Виридиана». Показательный момент. Но человек поступил бы точно так же. Потому что опасно, потому что есть риск «вытащить наружу» спящего в подсознании внутреннего противника. И победа не гарантирована.

Человек на месте альтер эго поступил бы точно так же. И он понимал, что альтер эго чувствовал проблему, но боялся подступить к ней слишком близко.

Надо просто смириться, что они, если выражаться терминологией Карла Густава Юнга, Тень и Персона — архетипы в личности одного человека, Таргуса Силенция Виридиана.

Настоящий Таргус был расколот на две части в процессе психокоррекции, когда его подвергали жесточайшим испытаниям, воспоминания о которых вызывают душевную боль даже сейчас, спустя столько времени. Угодную психокорректорам часть сознания, то есть Тень, каким-то образом поместили в сознание, а Персону, характеристики которой не удовлетворили психокорректоров, загнали в подсознание. Тень и Персона никогда не были одним целым. Настоящий Таргус Виридиан отвергал свою Тень, не считал, что присущие ей черты достойны истинного римлянина. Персону же он свою пестовал и лелеял, в святой уверенности, что большей частью соответствует строгим критериям отца в деле становления истинным римлянином. Только вот признания от отца он так и не получил. Более того, вероятно, что Корвус Тиберий Виридиан знал, чем всё закончится для его сына. Знал, но всё равно пошёл на это.

Невольно проявились воспоминания о последней беседе с отцом. Он говорил о чести и гордости, но человеку было наплевать на честь и гордость. Долг превыше всего. Беседа была скомканной, неловкой. И только теперь человек понял, что отец тогда испытывал чувство вины. Корвус Тиберий Виридиан — не тот человек, что способен как-то выразить свои чувства. В конце их беседы отец лишь похлопал его по плечу и пожал руку.

— Никогда не забывай, что больше никого нет, — заговорил альтер эго.

«Что ты имеешь в виду?» — спросил человек мысленно.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — недовольно поморщился альтер эго.

И человек понимал. Единое целое и неотъемлемые составные части. Можно побороться за главенство, но это путь к разрушению личности. Впрочем, Бездну устроит и эскалация конфликта с выяснением «победителя». Только вот победитель останется на руинах былого разума. Вероятно, Бездна найдёт способ, чтобы этот «остаток» сумел сохранить функциональность и продолжил служить ей. А надо ли оно человеку и альтер эго? Неужели из-за жажды доминирования человек пойдёт по пути саморазрушения?

— Мы уже давно на этом пути, — произнёс альтер эго.

«Нужно как-то остановить это», — нехотя признал проблему человек. — «В конце концов, не победит никто».

— Хорошо, что ты пришёл к этому сам, — сказал альтер эго в зеркале.

«Подумай о том, как мы можем выйти из тупика», — попросил его человек.

— Подумаю, — пообещал альтер эго.

Настала пора вводить войска в город.

Человек убрал зеркало в карман и вышел из походного шатра.

«Начинайте штурм», — написал человек и передал дневник Карлсону.

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 6 июля 1748 года//

Жаркий летний денёк только начинался. Солнце ещё далеко не в зените, но температура, если верить градуснику на площади, уже достигла 25 °C.

Осип потушил папиросу и бросил бычок в урну. Пора работать.

Внутренне он уже смирился с тем, что придётся распрощаться с идеей убийства аф Лингрена, злейшего врага покойного императора Петра III. В булочной работать интересно, к тому же, эта работа приносит реальную пользу.

Заперев дверь, Осип поправил колпак и встал у окна.

— Заказ для государя Иоанна III, — заглянул в окно киоска немолодой грузный мужчина. — Ватрушки с заварным кремом, пять штук, пирог с клубникой, одна штука, а также четыре куроссана с красной икрой.

— Круассана, — автоматически поправил его записывающий Осип.

— Да хоть круосрана, пиши как хошь, — равнодушно ответил мужик. — Гоняют, как юнгу несмышлёного…

— Заказ! — оповестил Осип кулинаров, накалывая на ленту лист с заказом.

Лента задвигалась, доставляя лист в кухонное помещение. Теперь нужно дождаться, когда упаковщик откроет задвижку и вытолкнет собранный товар в специальный отсек для готовых заказов.

— Ожидайте, десять-пятнадцать минут, — сообщил Осип. — Бонус для Его Императорского Величества — пакет восточных сладостей.

— Ага-ага, — мужику было плевать. — Я тут покурю.

Он явно не рад тому, что его отправили в булочную, пусть и от царя.

Папиросы мужик курил дешёвые, вероятно, контрафакт. Осип в табаке разбирался, поэтому быстро, по долетевшему до него запаху, определил, что теоретически хороший табак в этой папиросе щедро смешали чуть ли не с сушёной травой. Работать во дворце и курить такое дерьмо — это надо суметь.

— Денёк не задался? — участливо спросил Осип.

— А? — повернулся задумавшийся мужик.

— День, говорю, не задался? — повторил Осип вопрос.

— Не то слово, мать его… — вздохнул мужик. — Вчера коня арабского выпотел на листе… (2) Но потом проиграл. Коня арабского, не виденного никогда, потом часы «Инвиктус», а в конце одно желание этому…

— Кому? — между делом уточнил Осип.

— Да главному советнику царскому, — раздражённо поморщился мужик. — Вот и пожелал этот советник, чтобы я стал, как он сказал… а, «Уполномоченный царский приноситель снеди и велений исполнитель».

— Так мы же как бы и так все уполномоченные царские… — недоуменно начал Осип.

— Я так и сказал, но в ответ государь Иоанн III велел учредить придворную должность, — вздохнул страдальчески мужик. — Вот и был морской офицер Иван Яковлевич Барш, капитан галеры «Стремление», а стал придворным шутом…

Прозвенел колокольчик, шаркнула задвижка и бумажная коробка выехала в специальный отсек. Одуряюще приятно запахло заварным кремом.

Осип вытащил из специального контейнера восточные сладости в пакете из этилцеллюлозы, положил их на коробку и передал уполномоченному царскому приносителю снеди.

Сегодня аф Лингрен не заказал крестовые булочки, как он обычно делает в случае отправки в булочную курьера. Есть шанс, что именно сегодня он придёт лично.

Причины, почему этот проклятый швед приходит в булочную лично, оставались загадкой для Осипа. Но это и не важно. Главное — приходит.

Только вот в шесть вечера заканчивается смена…

Нет, на этот раз он не упустит своего шанса.

Часы текли медленно. Осип не был уверен, что именно сегодня придёт его цель, но пылающая в груди надежда изводила его. Десять миллионов рейхсталеров…

Он сразу купит себе один из дворцов в Александриненсбурге. Чтобы не меньше двухсот комнат, нет, не меньше четырёхсот комнат! Мечтать так мечтать — шестьсот комнат и ни одной меньше!

Потом Осип откроет предприятие. Какое-нибудь. Неважно. Но чтобы прибыль приносило. И брата в жизни устроит, и детей его. А там и жениться можно, на какой-нибудь красивой молодке с большой кормой.

И ради этого всего надо не слажать сегодня, если аф Лингрен придёт…

В шесть вечера пришла смена.

— Артур, давай подменю? — предложил Осип.

— А чего так? — не понял сменщик.

— День сегодня хороший, — ответил Осип. — Ну и за комнату платить надо, а я задолжал с прошлого месяца.

— Так я займу давай тебе, — предложил Артур. — Сколько надо?

— Нет-нет, я в долг денег не беру, — покачал головой Осип. — Давай я сегодня за тебя отработаю, а?

Артуру было индиффирентно. Он был из тех людей, которые могут копать, а могут не копать.

— Дело твоё, — пожал плечами Артур. — Тогда я пойду?

— Отдохни как следует, — напутствовал его Осип.

— Ты сам тут с ударом не свались, — усмехнулся Артур.

По протоколу так делать нельзя, но допустимо, если переработка не более двух суток подряд и только по личному желанию работника.

Никто не умрёт, если он переработает сегодня напрасно…

Восемь часов вечера. Осип аккуратно протёр стойку. С семи до восьми вечера обычно особенно нагруженный промежуток. Служители имперской бюрократии, из тех, что побогаче, в это время выходят с работы и по пути покупают вкусности для домочадцев.

Десять часов ночи. Аф Лингрена всё нет. Вероятно, уже не придёт сегодня…

На стойку через окошко положили рубль.

— Крестовых булочек, на всё, — потребовал голос.

Удивление и испуг Осип сдержал недюжинным сверхусилием. Это он. Тот самый.

— Что-то не так? — нетерпеливо спросил Эрик аф Лингрен.

— Здравствуйте, сударь, — произнёс Осип, записывая короткий заказ. — Заказ!

Скоростная готовка — это конёк кухонных ребят. А крестовые булки — это для них плёвое дело. Значит, есть примерно семь-восемь минут. Но аф Лингрен об этом знает, поэтому отошёл на несколько метров.

Теперь надо действовать быстро.

Аккуратно вдавив рукоять ложки в фальшивую панель под стойкой, Осип выдавил квадрат и начал аккуратно извлекать из тайника шестиствольные пистолеты. Четыре штуки. Очень дорогие и капризные, но при должном уходе не подведут. Производство итальянское, калибр — 8 миллиметров. Заряд двойной, вроде должны выдержать.

Приготовления завершены. Сейчас или никогда.

Зазвенел колокольчик.

— Наконец-то! — раздражённо произнёс аф Лингрен.

Он подошёл к окошку. Настал момент.

Грохот слитного залпа из двенадцати стволов. Осип видел как взгляд аф Лингрена из удивлённого превращается в усталый. Будто он удивился от неожиданности, а затем всё понял. И устало улыбнулся.

Осип уронил два опустошённых пистолета и взялся за вторую пару. Охранники открыли стрельбу из револьверных винтовок.

Упав на пол, Осип пополз к двери. У него был тщательно проработанный план, поэтому он его придерживался. Пусть он один, но у него было много времени.

Пробив фальшивую панель на полу за дверью, он извлёк шаровую гранату с тёрочным запалом, а затем следующую и следующую.

Пока охрана покойного аф Лингрена стреляла, Осип дёрнул запалы двух гранаты и начал считать.

Раз. Шальная пуля больно цапнула его за левое ухо.

Два. Со звоном разбилось недешевое панорамное окно.

Пора.

Две гранаты выкатились из приоткрытой двери. Есть три секунды, чтобы предпринять что-нибудь.

Осип же выдернул из тайника легионерский нагрудник и упёр его в дверь, вытянув тело так, чтобы нагрудник защитил от взрыва.

Грохнуло, осколки выбили все ещё целые стёкла. Осип вскочил и накинул кирасу на грудь. Затягивать ремешки нет времени, поэтому остаётся уповать на то, что её не скосит в неподходящий момент.

Разбив ногой остатки двери, Осип вышел на ступеньки и сразу открыл огонь по охране.

На ногах стоял всего один, но у него не было глаз, лишь кровавые провалы. Так бывает. Сделав шаг, охранник аф Лингрена завалился вперёд.

Осип произвёл контрольные выстрелы в головы всем, кроме аф Лингрена. Его голова очень важна.

Надо торопиться.

Быстро сняв с пояса ближайшего охранника штык-нож, Осип начал неприятную, но нужную работу. Отделение головы человека — это не так просто, как кажется. Тем более, что Осип никогда этим не занимался.

Когда нож был поднесён к горлу аф Лингрена, тот открыл глаза и уставился на Осипа пристальным взглядом. Сказать он ничего не мог, его лёгкие превращены в фарш и уже схлопнулись. Только пристальный взгляд.

Медлить смертельно.

На штыке была серрейторная заточка, поэтому резать сухожилия шеи было несложно. Больше хлопот доставил позвоночник. Осип справился. Он быстро забежал в булочную, закинул отрезанную голову в кастрюлю, а затем выбежал обратно.

Голова — это хорошо, но мало. Далее он отделил кисти аф Лингрена и бросил в ту же кастрюлю. Ни головы, ни кистей — не будь на шведе приметная одежда, его было бы трудно опознать.

Осип был залит кровью, поэтому быстро скинул с себя форму кассира и накинул плащ. Накрыв кастрюлю крышкой, он помчался в ближайший переулок. Оттуда в люк канализации.

Там, в одном из технических тоннелей, есть запас формалина, способного помочь с сохранностью доказательств.

Десять миллионов рейхсталеров. Осип был готов на многое, ради таких денег. Поэтому не считал, что совершил что-то слишком уж ужасное. В этом городе и так часто находят расчленённые трупы или обглоданные бродячими собаками и крысами конечности. Это не оправдывает действий Осипа. Но его легко оправдают десять миллионов. Заветная цель. Наконец-то.

«Теперь всё будет по-другому», — подумал Осип, заливая голову и кисти аф Лингрена раствором формальдегида.

//Планета Салантар, Багровая Федерация, 7667 год от Исхода Порядка//

— Мальчик слишком плаксив, но очень хорошо переживает интеграцию, — произнёс голос.

Голос был определённо женским, но с металлическим дребезжанием на окончаниях слов. Исходил он от высокой металлической статуи, стоящей у некоего сверкающего багровыми вспышками полупрозрачного саркофага. В саркофаге неподвижно лежало тело физически крепкого мужчины.

≈Как велики успехи?≈

— 99,9 % усвояемости, Бесконечная, — сообщил голос.

≈На каком он этапе?≈

— Психокоррекция в Арканиуме, Непознаваемая, — ответил голос. — В отличие от тысяча двухсот семидесяти предыдущих итераций, этот мальчик очень восприимчив к интеграции личности. Он уже абсолютно уверен, что он — Таргус Силенций Виридиан.

≈Провал возможен?≈

≈Вы учли весь опыт прошлых итераций?≈

— Мы ещё никогда не заходили так далеко, Вечная, — признался голос.

≈Подай знак≈

≈Когда всё будет готово≈

— Несомненно, Бесконечная, — статуя внезапно поклонилась.

Пластичный металл имитировал в своих физических характеристиках живую плоть. Статуя подошла к саркофагу и посмотрела на выразительное и перманентно грустное лицо некогда Карла Петера Ульриха. Мальчика, который ни в чём не виноват.

Статуе был известен финал большей части историй параллельных вариаций этого мальчика. Смерть от удушения, смерть от выстрела, смерть от прокалывания сердца ножом, от кровотечения, яда и даже от плотницкого топора — этот человек только и делает, что умирает. Это роднит его с Таргусом Виридианом, который в большинстве реальностей даже не появляется, а в большей части тех, где появляется, гибнет различными способами на войне.

Но миров бесконечность. Вполне возможно, что на неоткрытых Бездной пластах миров будет очень много Таргусов Виридианов, славящихся своей надёжностью, но пока что налицо дефицит.

Именно поэтому Статуя получила нынешнюю работу. Она тысячелетия субъективного времени посвятила разработке виртуальных реальностей с заданными характеристиками. Последняя из них — та, в которой сейчас находится некогда Карл Петер.

Если удастся создать Таргуса Виридиана из кого-то другого — можно больше не искать новых взамен выбывших. Можно сделать столько, сколько нужно из Карлов Петеров Ульрихов. В отличие от Таргусов Виридианов, недолговечные Петры III встречаются куда чаще…

Глобальное преимущество в бесконечности — вот что делает Статуя.

Нет, незначительные отличия всё-таки будут: Карл Петер иначе пережил потерю своей молодой жены, по-другому справлялся с потерей конечностей, в целом больше ныл и рыдал, но это были мелочи, никак не способные повлиять на конечный результат. Доказательством этому служил 99,9 % усвояемости, стабильно держащийся на терминальном отрезке интеграции. Методика работает. И пусть пришлось пожертвовать тысячами, но в итоге Статуя нашла оптимальный образец. Точнее, использовала подвернувшийся под руку материал. Бездна велела присмотреться и она присмотрелась. С самого начала чувствовалось, что в этом что-то есть.

Всё было бы намного легче, позволяй Вселенная использовать клонов. Но клон не может стать адептом ни одного из Аспектов, поэтому приходится извращаться с имеющимися средствами.

Запиликал тревожный индикатор на капсуле виртуальной реальности. Статуя включила обсерваторский режим и посмотрела, что именно происходит.

Карл Петер очень тяжело перенёс убийство ребёнка. Арканиум шёл на всё, чтобы получить то, что им нужно, но даже он не делал того, что делала Статуя. В сравнении с её действиями убийство детей и беременных женщин, вообще всё, что вынужден делать Карл Петер, покажется… детским лепетом.

Но задача практически выполнена и скоро Статуя получит заслуженную награду. Целый мир под контролем — это…

Снова тревожное пиликание. Статуя вновь обратила свой взор на происходящее в голове Карла Петера. Попытка суицида. Уже восемнадцатый раз за всё время.

«Стереть отрезок памяти %452999223555&», — дала Статуя мысленную команду. — «Откатить виртуализацию до начала удалённого отрезка».

Очень чувствительный мальчик, но перспективный.

Скоро. Очень скоро.

//Российская империя, г. Москва, 9 июля 1748 года //

*Тень*

«Москва взята», — констатировал человек.

Осада и штурм не представляли собой интересного зрелища. Артиллерийский обстрел за двенадцать часов разрушил Кремль, смешав с грязью его защитников.

Далее в многочисленные проломы прорвались ауксиларии и быстро закончили расправу над деморализованным противником.

Командующим обороной Москвы оказался Роман Илларионович Воронцов, генерал-аншеф, повышенный братьями до фельдмаршала. Дилетантские ходы стали предельно понятны.

Иногда дилетанты могут удивить, но зачастую их поступки непоследовательны, и построены на неверных выводах об устройстве явлений и вещей. Поэтому в подавляющем большинстве случаев побеждают профессионалы.

«Где твои братья?» — написал человек сообщение.

Воронцов прочитал запись и нахмурился. Да, он проиграл, но явно не намерен просто так выкладывать потенциально полезные для врага сведения. Молчание было его ответом.

«Ты всё расскажешь, так или иначе», — написал человек.

— Жаль, что ты выжил, — процедил Воронцов.

«Ты жалеешь о выживании совсем не того человека», — написал человек. — «Последний шанс ответить на вопрос».

Знать о местонахождении братьев Воронцовых человеку было не слишком важно, так как представлял себе, где они могут сейчас находиться. Но лучше не пренебрегать доступными источниками и вырабатывать полную картину окружающей действительности.

— Гори в аду, — ответил Роман Воронцов.

Человек пожал плечами и дал знак двоим солдатам.

Дыба и прочие классические методы получения истины были неудобны, поэтому человек решил внести некоторые прогрессивные методы допроса, почерпнутые из воспоминаний альтер эго.

Нет, здесь знают классическую версию пытки водой, то есть обычное поливание лица лежащего человека, но ещё никто почему-то не догадался накрыть его рот и нос полотенцем. Так можно обеспечить повышенную безопасность, чтобы действительно не утопить человека. К тому же, в случае с полотенцем допрашиваемому не удастся умышленно вдохнуть побольше воды, тем самым умышленно убив себя. Чтобы осуществить это нужно иметь недюжинную волю, чего не наблюдается у Романа Воронцова, но лучше перестраховаться.

Солдаты положили Воронцова на стол и зафиксировали ремнями. Человек накрыл его лицо полотенцем и сразу же начал лить воду из глиняного кувшина. Кувшинов тут много, поэтому процесс будет непрерывным.

В чём смысл пытки водой? Поток воды создаёт иллюзию утопления. Допрашиваемому кажется, что он задыхается и скоро умрёт. Организм начинает бороться за выживание, доставляя при этом максимум негативных ощущений. Противостоять такой пытке можно, но только при условии действительно стальных нервов и мощной воли. Впрочем, волю даже самых крепких людей может подкосить осознание того, что эта пытка может происходить часами. Субъективное ощущение времени, из-за ложного ощущения приближающейся смерти, замедляется и эти часы превращаются в бесконечность.

Воронцова хватило на двенадцать с половиной минут. Физически он не пострадал, но вот морально…

Человек убрал насквозь промокшее полотенце с лица допрашиваемого.

— Они под Новгородом… — откашлявшись, сообщил Воронцов. — Вы и так это знали…

«Что они там делают?» — написал человек.

— Отражают наступление армии Иоанна III… — ответил Воронцов. — Ты можешь победить нас, можешь взять хоть все города до Петербурга, но Иоанн III всё равно победит… Кх! Ты потерял слишком много людей… Кх-кх!

«Численность войск твоих братьев?» — написал человек.

— Когда они уходили из Москвы… их было около двенадцати тысяч… — ответил Воронцов.

Допрос длился ещё двадцать минут, в течение которых Воронцов рассказал всё, что знал. Несколько раз пришлось проводить повторные «водные процедуры», но в целом они побеседовали очень хорошо.

Человек узнал, что хотел. Когда стало ясно, что допрашиваемый больше ничего полезного не знает, человек встал с табуретки и, посмотрев на солдат, несколько раз провёл рукой по своей шее.

Один из солдат кивнул и взял со стола ремень.

— Х-х-х-х! — таково было последнее изречение Романа Воронцова.

Времени потрачено не так много, зато человек очень многое узнал об организации и численности сил мятежников.

Более того, удалось узнать обо всём, что братья Воронцовы успели нарыть про Иоанна III. Дополнительно подтверждено наличие в его окружении аф Лингрена, а также о проблемах со снабжением, учиняемых ему флотом Шлезвига.

Покрытые железом корабли — это, вероятно, успехи шлезвигских металлургов дают о себе знать. Роман Воронцов сомневался в правдивости этих донесений, считая, что так англичане оправдывают неудачи своего флота.

То, что английские войска не получают полноценного снабжения, можно считать отличной новостью. С артиллерией у них должно быть всё в порядке, но если недостаточно боеприпасов, то это лишь тяжёлая обуза.

В современных конфликтах артиллерия играет решающую роль, потому что ядрами больше практически никто не стреляет. Нет, осадная артиллерия всё так же долбит по бастионам чугунными болванками, но в остальных артиллерийских сферах деятельности доминируют бомбы.

У человека была противоположная английской ситуация: пушек не так много, зато есть целая прорва боеприпасов. Когда на Кавказе стало спокойно, часть крепостных складов освободили от содержимого и доставили к Москве. Тут бомбы не понадобились, поэтому англичан и ренегатов из русской армии ждут неприятные сюрпризы.

Открыв нагревшийся дневник, человек увидел запись о выполнении задания.

Задание: Взять Москву — выполнено

Награда за выполнение: Подробный доклад об окислительном конвертере по Бессемеру — запись в дневнике

Человек открыл нужную страницу. Прелестно.

Во-первых, в действительно подробном докладе была начертана детальная схема самого конвертера, сообщающая всем желающим, что в Шлезвиге его строили совершенно не так. Человек был удивлён, что у металлургов каким-то образом получилось построить рабочий окислительный конвертер для цветных металлов по заведомо неправильной схеме. Но он, вопреки всему, успешно работал и выдавал эпические объёмы черновой меди. Чудо, не иначе.

Впрочем, нельзя исключать вероятности того, что правильный ответ мог быть не в единственном числе. Тогда каждый металлург, задействованный в работе, заслуживает Орден Святой Анны как минимум первой степени. Потому что они совершили почти невозможное.

Подробный доклад включал в себя требования к материалам, процентное содержание различных присадок при изготовлении составляющих частей конвертера и даже температурные режимы для изготовления этих деталей. Всего один доклад, а перед человеком предстают целые пласты косвенно связанных с окислительным конвертером технологий.

Когда станет поспокойнее, человек обязательно перенесёт информацию из дневника в шифрованное письмо, чтобы скорейшим образом отправить сверхценную информацию в Шлезвиг. Чем быстрее будет готов конвертер, тем лучше.

«Карлсона ко мне», — написал человек и показал дневник адъютанту.

Адъютант убежал и вернулся спустя несколько минут со штаб-капитаном Карлсоном.

— Ваше Императорское Величество, штаб-капитан Карлсон по вашему приказанию прибыл, — шарахнул себя по нагруднику штаб-капитан Карлсон и встал по стойке «смирно».

— Вольно, — приказал человек.

— Какие будут приказы? — поинтересовался расслабившийся штаб-капитан.

«Собирай все войска», — написал человек. — «В течение трёх суток выходим на Новгород. Армия Временного правительства стоит там и, вероятно, там же находится армия Иоанна III».

— Приказ принял, — вновь ударил себя по нагруднику штаб-капитан. — Разрешите исполнять?

— Да, — ответил ему человек.

Накал страстей, развернувшихся вокруг кризиса власти в Российской империи, можно радикально понизить именно под Новгородом. А оттуда уже рукой подать до Санкт-Петербурга. А от Петербурга можно легко добраться до Шлезвига.

Из-за больших расстояний между городами, что, в общем-то, характерно для России, на перемещение войск приходится тратить прорву времени. От Москвы до Санкт-Петербурга примерно шестьсот километров по максимально прямым маршрутам. В Европе человек бы мог дойти из Шлезвига до юга Богемии, не доходя сотни километров до Вены. Масштаб такой огромной страны как Россия следовало учитывать, что и делал человек, планируя наступление.

«Но маршрут Москва — Санкт-Петербург — это даже не одна десятая общей протяжённости страны», — подумал человек. — «Чтобы пройти Россию с запада на восток, надо преодолеть около десяти тысяч километров. Нет… Без железной дороги такие просторы не освоить…»

Они эти жалкие шестьсот километров будут ползти примерно одиннадцать дней, но это только на бумаге. Человек предусмотрительно заложил в план дополнительную неделю, на случай чрезвычайных происшествий и гипотетического партизанского сопротивления.

//Российская империя, Новгород, 23 июля 1748 года//

*Тень*

Человек ехал на вороном коне арабской породы. Он назвал его «Лошадью», потому что считал, что дарование личного имени животному — это признак привязанности. Человек ни к кому не привязывается.

Разведывательная когорта VI-го легиона, отправленная выведать положение вещей под бывшей столицей канувшей в лету Новгородской республики, докладывала, что противоборствующие стороны стоят у деревни Чудовская Лука.

Временное правительство развело у этой деревеньки на тридцать дворов настоящие полевые фортификации. Здесь дилетантством уже не пахнет, так как сделали они всё грамотно и войска Иоанна III уже оставили несколько тысяч трупов на поле перед деревней.

Секрет успеха был в том, что армия Иоанна III была вынуждена атаковать эти полевые укрепления. Граф Пётр Борисович Шереметев показал себя хорошим командующим и неожиданно эффективно реализовал тактику использования характеристик местности, что несвойственно современному генералитету, предпочитающему битвы на ровных полях с минимумом переменных.

Шереметев поставил укрепления по правому берегу реки Кересть, к западу от Чудовской Луки. И да, войскам Иоанна III можно было их обойти, но для этого придётся менять план кампании и тратить время, а запасы не бесконечные. Обход также затруднялся тем, что нормальные переправы через Кересть есть только возле Чудовской Луки, что тоже важно. Но решающим фактором для командования армии Иоанна III стало то, что враги — вот они, разбей их и иди себе спокойно на Господин Великий Новгород.

Дополнительным усугубляющим положение армии Иоанна III фактором стало речное снабжение армии Временного правительства. На лодках и стругах по Волхову из Новгорода прибывают провиант и боеприпасы обороняющимся, до сих пор продолжающим развивать фортификации. Они строят земляные редуты, роют окопы и ставят баррикады из мешков с песком. Артобстрелы против них неэффективны, а вот ответные залпы закрытой надёжными блиндажами артиллерии наносят ощутимый ущерб артиллерии Иоанна III. Эта фортификационная оперетта не является чем-то неожиданным: военная мысль не может не развиваться, поэтому неудивительно, что кто-то нашёл необычный, но эффективный способ противостоять легионам Шлезвига. И пусть против армии Временного правительства выступают англичане с ренегатами… тем хуже для них.

Ситуацию следовало обдумать. Вмешиваться в и без того отлично проходящее смертоубийство было опрометчиво. Лучше дождаться определения победителя и уже потом героически его одолеть.

«Поворачивай армию и веди её в тот лес», — написал человек.

Когда он передавал дневник Карлсону, почувствовал нагревание. Задание пришло.

— Есть, Ваше Императорское Величество, — ответил штаб-капитан.

Вообще, первая с «момента смерти» встреча человека с Карлсоном была очень запоминающейся. Штаб-капитан побледнел, будто ожившего мертвеца увидел. Упав на колени, он начал радостно приветствовать человека и славить своего бога, за что получил десять плетей. Легионеры падают на колени только в случае боевой необходимости и больше никогда. Это написано прямо на первой странице воинского устава.

Терапия кнутом отрезвила Карлсона, наступившего на те же грабли, поэтому он теперь был предельно корректен и действовал в соответствии с уставом.

Человек не считал себя жестоким. Более того, он считал себя хорошим и отзывчивым. Просто необходимости проявлять «хорошесть» и отзывчивость нет и не было. А так бы он с радостью…

Такую прорву вооружённых людей спрятать нелегко, но не зря природа придумала леса. Если подойти к делу со знанием, то в таком крупном лесу могут бесследно исчезнуть хоть десять легионов. У них же едва наберётся два, поэтому человек уже знал, как всё устроить.

Отдав команды, человек открыл дневник. Задание Бездны, как-никак.

Задание: разбить вражеские армии, захватить Иоанна III в плен, нейтрализовать доступными способами.

Награда: подробная инструкция изготовления и эксплуатации двигателя Стенли-1912

Наказание за провал: Реверс

Только вот «реверсом» человека уже не напугать. Чувствовалось, что с альтер эго можно договориться. Бездне, вероятно, не нравится, к чему ведут переговоры с подсознанием, но не надо было давать зеркало. Есть у человека теория, что по задумке этой далеко не всемогущей и всеведущей сверхсущности коммуникация с альтер эго должна была привести к конфронтации и нивелированию всякой возможности наладить продуктивное взаимодействие. И, Юпитер видит, она была права! Поначалу так всё и было, хотелось подавить ненавистную сторону себя, оскорбить побольнее, загнать в угол, но потом… Это показалось нерациональным и контрпродуктивным. Особенно после осознания непреложного факта, что Тень и Персона — суть части одного целого. Это нехорошая мысль, трудная к восприятию, противоречащая его ценностям и характеру, но человек сумел понять и принять её.

Впрочем, награда впечатляла. Паровой двигатель, предположительно из названия, 1912 года создания — это невероятное конкурентное преимущество. А если он доступным уровнем технологичности, то вообще прекрасно.

Предыдущая награда перевешивала вообще все деньги мира, а передовой двигатель из ещё не наступившей эпохи на её фоне выглядел маленьким бонусом.

Снявшись с места, солдаты и легионеры быстрым маршем двинулись к лесу.

Пётр Борисович Шереметев — это, конечно, приметная фигура. Человек знал, что альтер эго собирал информацию на всех мало-мальски значимых аристократов Российской империи, но в воспоминаниях не было сведений о том, чтобы этот представитель Шереметевых обладал какими-либо военными способностями. У него, на момент воцарения Елизаветы Петровны, было примерно 50 000 крепостных, он был богат и с каждым годом становился всё богаче и богаче. Неудивительно, что граф Пётр Шереметев всеми руками и ногами за сохранение устоявшегося положения вещей. Возможно, что ему кто-то помогает с военным делом, раз эта бестолочь за всю жизнь ни разу не проявила хоть какой-то склонности к военному делу, а теперь внезапно начала удивлять всех под Чудовой Лукой.

За следующие шесть часов человек разместил войска в лесу и приказал ставить каструм. В лесу это дело тяжело, но зато с материалами никаких проблем. Конечно, могут услышать враги, но прямо сейчас они заняты очередной артиллерийской дуэлью. Но времени в обрез, поэтому человек приказал своим войскам поторопиться.

Дополнительно человек отправил одну когорту с одной артиллерийской батареей на берег Волхова, чтобы перерезать снабжение врага.

Ночь легионеры и солдаты встретили в тишине. Успели.

Соблюдая режим тишины, пахнущий свежей древесиной и сосновой смолой каструм жил своей жизнью. Костры жгли только закрытые, а разговаривать было запрещено.

Это не сильно-то и нужно, так как кто-то из противников решил устроить вылазку и у реки шла ожесточённая перестрелка, сопровождаемая криками и воплями.

А на рассвете разведчики донесли, что армия Иоанна III понесла серьёзные потери в ходе ночной вылазки. Примерно три или четыре тысячи ренегатов пали на поле перед укреплениями. Но это было не всё. Армия Временного правительства развела бурную деятельность на северной стороне своего лагеря. После недолгого наблюдения стало ясно, что они начали строить новые фортификации.

Значит, заметили армию человека. Досадно, но вероятность обнаружения закладывалась в план боевой операции с самого начала.

Человеку даже было интересно, что будет дальше.

В полдень, когда сонмы синих мясных мух облепили трупы павших, к лагерю Шереметева подошли парламентёры от Иоанна III.

Для начала они, по-видимому, договорились о сборе трупов, так как прямо в ходе переговоров со стороны позиций Иоанна III появились похоронные отряды. Это явное потепление отношений не сулило ничего хорошего. Так ведь можно договориться до совместных действий против человека!

Человек сидел в походном шатре в одиночестве. Он думал над проблемой. Переговоры — дело небыстрое, но решение о совместной атаке буквально напрашивалось. Нужно что-то предпринимать. Человек поймал себя на мысли, что неплохо было бы обсудить это с альтер эго.

Зеркало покинуло карман и человек вновь увидел физиономию своего внутреннего… врага?

— Приветствую, Тень, — усмехнулся альтер эго. — Чудный денёк, да?

«Приветствую», — кивнул ему человек. — «Не называй меня Тенью. Я человек».

— Считай, как хочешь, — пожал плечами альтер эго. — Чего хотел?

«Что ты думаешь о переговорах?» — задал мысленный вопрос человек.

— Я бы атаковал сразу, — поделился мыслью альтер эго. — Мало ли до чего они договорятся? Сначала лучше спалить в огне фортификации Шереметева, а затем в рамках одного сражения разбить армию Иоанна III. Эх, надо было удавить этого пацана сразу…

«Это ничего бы не изменило», — подумал человек. — «Нашли бы очередного „чудом спасшегося“, как бывало не раз. И далеко не факт, что даже этот Иоанн настоящий».

— Твоя правда, — хмыкнул альтер эго. — Нашёл я тут, кстати, способ выйти из нашего щекотливого положения. Интересно?

«Ты знаешь ответ», — подумал человек. — «Только не пытайся меня обмануть. Я вижу тебя насквозь».

— Как и я тебя, — резонно отметил альтер эго.

«Ты хотел озвучить способ выхода из тупика», — раздражённо подумал человек.

— Задел острую тему, да? — усмехнулся альтер эго. — Неприятно, когда кто-то видит тебя?

Это влияют остатки тех характеристик и черт, которые психокорректоры не стали «выдавливать» из Тени в Персону. Настоящий Таргус Виридиан считал, что интроверсия — это слабость. Поэтому желание уйти из центра внимания и побыть в одиночестве, как нечто неприемлемое, ушло в Тень, в подсознание. Психокорректоры, вероятно, посчитали, что такая черта не мешает жить и никак не повлияет на успех главной миссии Ликвидатора. Но даже человек считал, что интроверсия — это неприемлемая черта характера.

«Не лечи меня», — мысленно попросил человек, раздражаясь всё сильнее.

— Хорошо, — пошёл на попятную альтер эго.

Отголосок мотивации такой уступчивости всё-таки донёсся до человека: альтер эго не хотел портить отношения. Это отдалило бы решение их проблемы.

«Итак?» — подумал человек.

— Наше с тобой подсознание очень могучий инструмент, этакая область тьмы, — заговорил альтер эго. — Но эта область также населена нашими внутренними «демонами».

«Я был там», — подумал человек. — «Нет там никаких демонов».

— Я даже не знаю, как это описать, человек, — произнёс альтер эго, а затем сделал паузу на раздумье. — Ладно, объясняю на пальцах: ты торчал на поверхности, пытаясь прорваться наружу и захватить власть в сознании, но никогда не лез в «подвал». Я же, в отличие от тебя, не склонного рисковать, начал исследовать наш «подвал» и увиденное мне нихрена не понравилось…

«К сути», — потребовал человек.

— «Демоны», Орк тебя подери! — выкрикнул альтер эго. — Страхи, комплексы, травмирующие события — всё это скоплено в глубинах подсознания и влияет на нас охренительно негативно. И столкновение со всеми этим «демонами» очень тяжёлое морально действо. Натолкнувшись на твой, явно избыточный страх смерти, я испытал умопомрачительную боль, «отключившую» меня на несколько…

«Ты всё ещё далёк от сути», — подумал человек.

— Суть в том, что ключ к решению нашей проблемы лежит в самой глубине подвала, — вздохнул альтер эго. — Никогда не бывает просто, а?

«Никогда не бывает», — согласился человек. — «Как я могу помочь тебе?»

— Никак, — уверенно ответил альтер эго. — Я вновь полезу в «подвал» и попробую достать камень.

«Какой камень?» — не понял человек.

— Это так наше подсознание проецирует ключ к решению, — объяснил альтер эго, махнув рукой. — Сияющий бриллиант, лежащий на мраморном пьедестале. Психический выверт, подчёркивающий важность ключа. Я видел его! Но достать не смог, так как натолкнулся на твой страх смерти.

«Я не боюсь смерти», — не очень уверенно заявил человек.

— Ты и сам понимаешь, что это не так, — усмехнулся альтер эго. — Откуда, по-твоему, психокорректоры сумели достать и форсировать склонность к перестраховке? Боишься. Просто прими это, я не осуждаю.

«Хорошо», — после недолгой паузы, подумал человек. — «Дальше что?»

— Дальше я достану бриллиант, — ответил альтер эго. — Пробью с его помощью брешь между сознанием и подсознанием, а затем просочусь через неё в сознание. Что-то придётся оставить здесь, то есть в подсознании, а что-то «лишнее» я выдерну из сознания. Не пренебреги ты такой уникальной возможностью, даруемой подсознанием, мы бы вообще не оказались в такой ситуации. У тебя были годы! Годы!

«Ты и сам не без грешка», — отметил человек.

— Я здесь всего ничего, а уже нашёл решение проблемы, — парировал альтер эго. — Но ладно, это неважно сейчас. Обвинениями делу не поможешь. От тебя требуется провести хороший самоанализ и выделить свойственные тебе черты, которые бы точно не понадобились настоящему Таргусу Виридиану. Осилишь?

— Да, — ответил человек.

— Я «утащу» их и всё ассоциированное с ними в подсознание, — продолжил альтер эго. — На самом деле предстоит много работы, но делать её надо. Занимайся решением проблем снаружи, а я решу те, что внутри. У меня всё. До связи.

«До связи», — мысленно ответил человек.

Время действовать.

«В стрелковые цепи», — написал человек. — «Атакуем лагерь, но половину в резерве с правого фланга».

— Есть, Ваше Императорское Величество, — ударил себя по кирасе Карлсон.

Легионеры начали выходить через ворота каструма и растягиваться в длинные цепочки.

Час на развёртывание, сорок минут пути к зоне действенного огня артиллерии противника.

Артиллерия легиона начала засыпать лагерь Шереметева зажигательными снарядами. Дерево, использованное для строительства фортификаций, запылало. Артиллерийские батареи армии Временного правительства открыли ответный огонь, но не видели свои цели. А всё потому, что человек выставил цепочки корректировщиков и разместил артиллерию прямо в лесу, чтобы она вела огонь с закрытых позиций.

Артиллеристы других стран когда-нибудь научатся контрбатарейной борьбе и акустическому обнаружению пушек противника, но пока не научились. Для акустического обнаружения вражеской артиллерии нужна особая организация акустических подразделений, грамотная расстановка контрольных постов и отличное владение тригонометрией. Есть более простой, но менее точный метод — секундомер. Зафиксировав время между вспышками и прилётом снарядов, можно определить примерное расположение батареи противника. Но для этого нужно видеть вспышки. Этим методом пользуются все современные артиллеристы и именно с его помощью командир вражеской батареи, определив локализацию источников дыма за лесом, рассчитает примерное расстояние. И полетят вражеские бомбы в самый невосполнимый ресурс человека — его артиллерию.

Но есть у человека надежда, что к тому моменту у противника не останется никаких командиров батарей и самих батарей.

Переговоры противников были свёрнуты, но, видимо, до чего-то они всё-таки договорились. Человек понял это по перестроению войск Иоанна III.

Лагерь Временного правительства пылал. Горели блиндажи, блокгаузы, немногочисленные палатки и даже частокол. Огнесмесь, изготовляемая в Шлезвиге, обладала повышенной липучестью и сбалансированными температурными показателями, поэтому была способна гореть продолжительное время, достаточное, чтобы поджечь даже трудновоспламеняемые объекты.

Тем временем Шереметев приказал своей стремительно умирающей артиллерии открыть огонь по наступающей пехоте.

В распоряжении армии Временного правительства были шрапнельные снаряды и бомбы, поэтому время от времени легионеры в развёрнутых формациях падали, но большей частью поднимались и шли дальше.

Человек наблюдал за происходящим из леса через подзорную трубу, а боем управлял штаб-капитан Карлсон, опытный и компетентный командир. В чём-то даже более опытный, чем человек. Будь здесь альтер эго, командование было бы доверено ему, но человек сомневался, что сможет достаточно хорошо справиться с такой задачей.

Войска Иоанна III выстроились в задуманную формацию. Рассыпной строй составлял большую часть, но позади шли атакующие колонны. Последние потенциально опасны для легиона человека, но Карлсон должен рассеять их артиллерийским огнём.

Только англичане выстроили своих красномундирных солдат в чистый рассыпной строй. Важно сказать, что это не стрелковые цепи, а именно рассыпной строй. Видимо, военные теоретики англичан ещё не познали всю глубину концепции стрелковых цепей.

Впрочем, военные теории в нынешние времена разрабатывают старики, склонные до последнего держаться за старое. Рассыпной строй прост и понятен, а стрелковые цепи ещё не «распробованы», хотя в исполнении легионов Шлезвига показывают высокую эффективность.

Бой продолжался. Человек внимательно рассматривал формации армии Иоанна III и не понимал, что зацепило его взгляд. Было что-то неправильное.

«Кавалерия», — подумал человек.

Нигде не было видно кавалерии. А ведь она должна быть.

«Беги к Карлсону, выясни, что он думает о кавалерии противника», — написал человек.

Адъютант умчался к командному пункту.

Легионеры приблизились на действенную дистанцию и открыли огонь по укрывшимся за редутами врагам. Корзины, заполненные землёй, отлично улавливали пули, но легионеры стреляли не по корзинам. Они залегли и начали вести прицельный огонь по выглядывающим из-за укрытий противникам. Эффективность обстрела пока неясна, но это однозначно заставит солдат противника пригнуть головы и дать возможность осуществить последовательное сближение. А там гранаты и штыки.

На правом фланге Карлсон выстроил солдат-ауксилариев и направил их на перехват армии Иоанна III. Одновременно с этим он перевёл огонь артиллерии на атакующие колонны. Шрапнельные снаряды взрывались над головами вражеских солдат и отнимали десятки жизней за раз. Даже просто брошенный свинцовый шарик в темя — это гарантированное выведение из строя, а набравший импульс от порохового заряда — смертный приговор.

Никто из врагов не знает, что поделать с этим. Точнее, все всё прекрасно знают, но не могут ничего изменить. Их дульнозарядные винтовки не подходят для тактики стрелковых цепей, а тактика рассыпного строя и атакующих колонн решает проблему лишь отчасти, менее чем наполовину.

Ущерб от шрапнельного обстрела был колоссальным: колонны частично исчезли, а затем, чьим-то оперативным приказом, рассредоточились в рассыпной строй.

Есть один неприятный недостаток у рассыпного строя и стрелковых цепей… Доведение приказов сильно осложняется, что снижает управляемость войском. Когортный метод управления, внедрённый альтер эго, отчасти нивелировал этот недостаток повышенной автономностью командования, но не устранил его до конца. Есть свои плюсы и минусы, но альтер эго пренебрёг минусами, сочтя их незначительными. Его право.

Тут человеку отчего-то внезапно поплохело. Поднялась паника. Стало безумно страшно.

Приступ прошёл так же внезапно, как и начался. С чем он был связан, человек так и не понял.

Достав зеркало, он посмотрел прямо в глаза альтер эго.

— Я занят сейчас, — произнёс тот. — Или ты по делу?

«Что это было?» — спросил человек мысленно.

— Копаюсь в нашем с тобой дерьме, — улыбнулся альтер эго. — Встретил одну страшную херню в «подвале». Не обращай внимания.

«Как я могу не обращать на такое внимания?» — озадаченно подумал человек. — «Меня чуть сердечный приступ не хватил».

— Не надо тут напраслину возводить, — скептически усмехнулся альтер эго. — Организм здоров как конь, я лично об этом позаботился. Так что терпи и будь готов к другим приступам. Это нужно.

Человек убрал зеркало и вернулся к обсервации поля боя.

У англичан были казнозарядные винтовки неизвестной модели, что скорострельностью существенно опережала дульнозарядные винтовки ауксилариев. Не тех Карлсон отправил штурмовать лагерь Шереметева…

Но у англичан не было никакой брони, поэтому попадания пуль надёжно выводили их солдат из строя. Размен шёл нечестно, но англичан всего восемь тысяч. Зато ренегаты не обладали казнозарядными винтовками и не могли похвастаться меткостью ауксилариев. Изнурительная стрелковая подготовка давала свои плоды. К тому же, есть ненулевая вероятность, что у солдат-ренегатов на вооружении дульнозарядные мушкеты, попадание из которых больше связано с Фортуной, нежели с прицеливанием.

Шли минуты.

Двадцать минут спустя легионеры приблизились к уже потухшему лагерю Шереметева на достаточную дистанцию и начали закидывать редуты гранатами. После слитного подрыва гранат первая когорта, оснащённая тяжёлой бронёй, взяла первую линию обороны. За ней последовали остальные когорты. Это лишило противника главного его преимущества — укреплённых позиций.

В жесте отчаянья защитники лагеря единым порывом бросились в штыковой бой. Чего-то подобного следовало ожидать, так как текущее положение обороняющихся ведёт к одному: их закидают гранатами и расстреляют.

Только вот уже давно известен факт, что против покрытых бронёй легионеров в ближнем бою ловить совершенно нечего. Первая когорта оперативно выстроилась в плотный строй и приняла первый натиск. Будь защитники выстроены в линейную формацию и атакуй одновременно, был бы некий шанс успеха, но так как они атаковали пешей лавиной, в надежде наколоть кого-нибудь на штык, их затея потерпела катастрофический провал.

Легионеры — это механизмы для убийства. Их тренировали специально для этого. Это их образ жизни. Ничего нового войска Временного правительства им не показали, бесполезно погибнув от ударов штык-ножей и выстрелов из винтовок в упор. Но хуже всего были ручные мортиры, стреляющие малокалиберными бомбами из-за спин первой когорты.

Скоро защитникам стало понятно, что всё, трагедия состоялась и близится к печальному финалу.

Ещё не вступившие в бой подразделения начали неорганизованно покидать лагерь и пробовать сбежать через реку, вплавь. Как известно, плавать умеют далеко не все люди, поэтому часть обязательно утонет.

В определённый момент враги перед легионерами закончились и они продолжили наступать. За тридцать с лишним минут было убито восемь-девять тысяч человек, если считать с теми, кто не смог преодолеть реку Кересть и ушёл на тёмное дно.

Медлить на поле боя — это непозволительная роскошь, поэтому, когда лагерь было опустошён, легионеры помчались к его западному выходу и начали выстраиваться в стрелковые цепи в чистом поле.

Если до этого у ауксилариев дела шли не очень хорошо, так как даже артобстрел английской пехоты шрапнелью не приносил достаточного результата, то с появлением на оперативном поле легиона ситуация начала принимать иной оборот.

Английская пехота подспудно понимала, что не является серьёзным конкурентом легиону, но отступить не могла. Тем не менее, фантастически быстро уничтожение укреплённого лагеря, перед которым войска Иоанна III потеряли около шести тысяч человек, действовало деморализующе.

Уже давно армиям мира следовало понять, что индивидуальная броня на солдате — это не только безбожная роскошь, доступная только сверхбогатому Шлезвигу, но и тренд столетия, способный обеспечить обладателю панцирной пехоты победу в битве, а то и в войне.

Оболочечные пули, до которых рано или поздно дойдёт военно-конструкторская мысль потенциальных и реальных противников, вновь сделает индивидуальную броню малоэффективной, но это будет нескоро. Сегодня время безоболочечных пуль, наносящих ужасающие раны незащищённым и в семи случаях из десяти не пробивающих четырёхмиллиметровый закалённый нагрудник из стали.

И тут заработала артиллерия англичан. Их позиции были скрыты до поры, но сейчас, когда ситуация приняла неприятный оборот, вражеский командующий принял решение пустить в игру последний козырь.

К этому времени пушки легиона были доставлены к окраине леса. Это позволило вести прицельный огонь без цепочки корректировщиков. Будь у человека радиосвязь, смысла показывать врагу пушки не было бы вообще, но чего нет — того нет.

По вражеской артиллерии, буквально спустя пару минут после первого их залпа, задолбили бомбы и шрапнельные снаряды. Только вот человек видел, что англичане тоже не лыком шиты и умеют делать выводы из прошлого опыта: конные четвёрки уже уводили вражеские пушки на другую позицию. Это обещает вылиться в интереснейшую дуэль…

Тем временем легионеры уже вышли на дистанцию эффективного огня и начали перестрелку с англичанами.

Квалификация стрелков англичан была на уровне, но всё же уступала прошедшим через несколько крупных кампаний легионерам.

Пока артиллеристы легиона пытались накрыть английских артиллеристов, ауксиларии двинулись во фланговый обход. Ренегаты на левом фланге противника уже неорганизованно отступали, поэтому перед лицом англичан недвусмысленно вильнула задницей перспектива полного уничтожения.

И вот тут-то и сказала своё слово кавалерия. Появилась она в самом тылу, то есть со стороны деревни Чудовская Лука. Человек не знал точно, каким образом их сюда доставили, но предполагал, что на баржах по Волхву. Потрясающий ход… был бы, не имей Карлсон резервов.

Девятая и десятая когорты оперативно развернулись, собрались в плотные каре и двинулись к скачущей во весь опор кавалерии.

Кавалеристы представляли собой ренегатских кирасир с казаками. И двигались они в разных формациях. Казаки скакали хаотичной лавиной, а кирасиры очень плотным строем. Лобовой удар кирасир — это одна из самых страшных вещей, что может случиться на поле боя.

Тут следует понимать, что при императрице Елизавете Петровне происходила реформа армии, в основном коснувшаяся «благородной» кавалерии. Военные теоретики сделали упор на мощной кавалерии, чтобы «не хуже хранцузской!», оставив пехоте лишь организационные изменения. Поэтому русские кирасиры по штату облачались в пуленепробиваемую латную броню, закупаемую в Шлезвиге. От этого они сильно напоминали богатую рыцарскую кавалерию позднего средневековья, только без лансов. Ну и кони были существенно крупнее своих позднесредневековых аналогов: Елизавета Петровна закупила крупную партию фризских коней, чтобы организовать в России серию крупных конезаводов. Откуда у неё деньги на это? Альтер эго дал. Много.

И теперь легионерам предстоит расплачиваться за этот аттракцион невиданной щедрости альтер эго. Будь лошадки другой породы, менее крупной и грузоподъёмной, они бы не смогли долго тащить довольно крупногабаритных кирасиров с их тридцатикилограммовой бронёй и тяжёлым конским нагрудником. Вынужденное облегчение брони сделало бы кирасир более уязвимыми и, следовательно, они не были бы большой проблемой.

«Сегодня вершится история», — подумал человек. — «Если эти четыре эскадрона кирасир сомнут сейчас две когорты, европейская военная мысль всерьёз рассмотрит внедрение пуленепробиваемой латной брони и увеличение поголовья „рыцареобразных“ всадников в своих армиях».

И это теоретически может стать большой проблемой. Но зато такое решение может служить подтверждением медицинского принципа «similia similibus curantur», то есть подобное лечить подобным. С другой стороны, кавалеристы в латной броне — это безумные траты отнюдь не бесконечных денег.

Кавалеристы довольно рано подверглись артобстрелу. Но пока артиллеристы брали упреждение и вносили поправки, кирасиры и держащие положение чуть поодаль от них казаки, уже оказались в зоне действенного огня легионеров.

Фризские лошади в галопе взяли потрясающий темп, слишком быстрый, чтобы легионер успел сделать даже пару выстрелов.

В каре девятой когорты врезалась необоримая толща кирасир, смяла четыре ряда и завязла. Началась самая ужасная и непредсказуемая часть схватки — схватка конных и пеших в ближнем бою. Кирасиры плохо поддавались убийству штыками, но зато относительно неплохо пробивались выстрелами в упор. Очень неоднозначная ситуация. Человеку казалось, что всё, когорты скоро не будет.

Казаки попытали счастья с десятой когортой, но натиска лавины не хватило даже на преодоление первого ряда каре. Против незащищённого человека штык-нож работает просто отлично и сабли в этом деле не помогут.

Человеку были видны две радикально противоположные картины: в одном случае легионеров топтали копытами и били тяжёлыми палашами, продавливая строй всё глубже, а в другом пытались бить саблями и давить копытами, погибая от уколов штык-ножами и выстрелами в упор.

Англичане, прекрасно видящие действенность подмоги, как-то подсобрались духом и будто бы начали стрелять чаще.

Но выправить положение это уже не могло. Ауксиларии вышли им во фланг и открыли залповый огонь на подавление. Вкупе с обстрелом от легионеров, боевой дух англичан совсем упал, и они начали сначала пятиться назад, а затем бежали.

Девятую когорту всё-таки уничтожили. К чести легионеров, они не отступали. Кто-то взрывался с поднятой над головой гранатой, забирая с собой несколько кирасир, а кто-то кидался в самоубийственную штыковую атаку. Девятая когорта перестала существовать, но десятая, расправившись с казаками, перестроилась и начала интенсивный обстрел кирасир. Артиллерия до поры бездействовала, опасаясь зацепить своих, но всё-таки дала один залп шрапнелью, когда стало ясно, что девятой когорты больше нет.

Второй раз повторить слаженный натиск кирасиры не смогли, так как в ходе истребления девятой когорты потеряли слишком много людей убитыми и ранеными. Тем не менее, эффект от их удара всё же был: они продавили в каре десятой когорты два ряда. Этого было недостаточно, чтобы победить, но и отступать они не решились.

Когда легионеры и солдаты-ауксиларии добивали остатки английской пехоты, десятая когорта уже добивала остатки кирасир. Больше у противника ничего нет. Это был конец.

Человек расслабился и сел на землю. Его накрыл внезапный приступ опустошённости, а перед глазами промелькнули образы покойной жены.

«Аурелия…» — с нарастающей тоской подумал человек.

Психокорректоры отняли у него способность любить кого-то. Только вот они не смогли отнять у него любовь к Аурелии. Эта любовь чем-то напоминала застарелую боль, всякий раз проявляющую себя тягостным чувством потери. И сейчас, в момент расслабления, человек прочувствовал всю полноту старой потери. Того события, изменившего его жизнь. Превратившего окружающий мир в депрессивную серость и пустоту. Сломавшего его.

Кое-как справившись с приступом тоски и одиночества, человек вновь поднялся на ноги и пошёл к шатру. Не хотелось ничего.

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 5 августа 1748 года//

*Тень*

Депрессивное состояние — вот в чём человек провёл весь путь до столицы Российской империи. Тоска никак не проходила. И победа никоим образом не радовала. Даже то, что задание выполнено и у него теперь есть подробная инструкция технически реализуемого даже сейчас двигателя Стэнли мощностью в шесть лошадиных сил. Схема была сложной, трудоёмкой в изготовлении и капризной к материалам, но зато подробной. Только вот смысл в ней?

Столица сдалась без боя. Иоанна III закрыли в каземате Петропавловской крепости сразу же, как в пригородах увидели разведчиков второй когорты.

К человеку, въехавшему в город на арабском скакуне, вышли представители Государственной Думы, учреждённой аф Лингреном взамен Правительствующего Сената. Они молили сжалиться над городом и над ними, ведь они ни в чём не виноваты. Говорили, что их практически насильно заставили заседать в Думе. Лгали, как могли.

Человек приказал закрыть их в казематах Петропавловской крепости, а Иоанна III оттуда изъять и поселить в Зимнем дворце под охраной.

Сев на трон, человек достал зеркало и посмотрел на безэмоциональное лицо альтер эго.

— Я думал, что ты не способен переживать депрессию, — произнёс альтер эго.

«Что ты сделал?» — мысленно спросил человек.

— Достал бриллиант, — ответил альтер эго. — Но пришлось заплатить.

«Чем ты заплатил?» — задал мысленный вопрос человек.

— Не знаю, — ответил грустный альтер эго. — Но дорого.

«Это как-то связано с Аурелией?» — мысленно спросил человек.

— Как ты узнал? — слегка удивился альтер эго.

«В день битвы меня накрыли тяжёлые мысли о ней», — подумал человек. — «Это было невыносимо, как тогда…»

Альтер эго его понял. В смутно различимые первые дни после её смерти было тяжело. Невероятно тяжело. Так тяжело больше не было никогда. Даже в траншеях у Каспия, в сырости, на дерьмовом пайке из сушёного мяса и чёрствого хлеба.

— Ещё одно уже ненужное доказательство того, что мы неразрывно связаны, — произнёс альтер эго. — Я испытал то же самое, но в десять раз хуже. Я пережил это вновь.

«Ты взял бриллиант», — подумал человек. — «И что теперь?»

— Теперь мне предстоит большая работа, — ответил альтер эго. — Время от времени заглядывай в зеркало. Будем обсуждать, что оставить в сознании, а что убрать. Менять отношение к вещам или сохранять его неизменным. Перекраивать аспекты личности настоящего Таргуса Виридиана.

«Хорошая новость, но меня она не радует», — подумал человек. — «Это ведь конец, понимаешь?»

— Да, нас больше не будет, — согласился альтер эго. — Точнее будем, но не совсем мы. Но это лучше, чем биться друг против друга за полуразрушенный разум, с риском быть загнанным в подсознание, да?

«Лучше», — согласился человек. — «Что мне делать дальше?»

— Будь императором Петром III, — сказал альтер эго. — И ничего не порть, пока процесс не будет завершён.

Альтер эго предлагал слияние. На самом деле, у человека не было выбора. Даже если он победит в ментальной битве, а он чувствовал, что победит, «подвал» подсознания освоен альтер эго. Победив сейчас, он может проиграть потом. И эта битва ни к чему не приведёт. Они будут искать всё новые и новые способы противостояния, сменяя друг друга и истрачивая ментальные ресурсы и без того измученного поганой судьбой разума. Если битва бессмысленна, зачем воевать?

К трону подошёл Бирон.

— Ваше Императорское Величество… — обратился он.

— Да? — спросил человек.

— Экипаж в порт готов, — сообщил Бирон. — Но не знаю, разумно ли…

«Это моё решение», — написал человек. — «Ты остаёшься здесь за старшего до прибытия Ломоносова».

Человек решил, что пришло время возвращаться в Шлезвиг. Там, наверное, все расслабились и уронили дисциплину производства.

Аф Лингрен, как выяснилось, уже мёртв. Его голова ждёт человека во дворце Эйрис. Бонус к завершению российской кампании.

Кампания была зубодробительной, полной настоящих геморроев головного мозга, но в целом успешной. Теперь у него развязаны руки в отношении купцов и знати. Можно невозбранно чистить их ряды и отнимать привилегии, потому что они подвели императора.

Но этим будет заниматься Ломоносов.

Ломоносов примечателен тем, что показал себя лучшим человеком, чем от него ждали. После безоговорочной победы Шлезвига над Датским королевством, он, вопреки опасениям сенаторов, сложил с себя диктаторские полномочия и предстал перед собранной ревизионной комицией из членов Сената. Все его деяния детально рассмотрели и в итоге признали законными. В качестве награды за образцовое выполнение диктаторских функций, Ломоносова представили к Ордену Анны I-й степени. Человек решил, что заслуженно, поэтому подписал указ, ожидавший только его.

По приезду Михаила Васильевича ждёт неприятная работа: нужно будет провести сословные чистки, в идеале полностью отнять землю у помещиков и передать её в собственность всеми любимого императора. Принцип единственного землевладельца в стране человек решил поддержать. Система, разработанная альтер эго, заточена под это, поэтому глупо будет её ломать.

Акционерное общество братьев Демидовых разгонять не стали, но все акции его отчуждены в пользу «главного пострадавшего» — императора Российской империи. Земли, заводы, мануфактуры, крепостные и обязанные крестьяне — всё ему.

Отдельно в этой истории получает Русская православная церковь. Пока человек страдал, морозил клопов и избегал вшей, пил кислое пиво и убивал людей, святоши восстановили патриархат. Имеется в виду не устройство общества, где доминируют мужчины, а так называемый Святейший патриархат Московский и всея Руси, упразднённый императором Петром I в 1721 году. Патриархом всея Руси поставили архиепископа Новгородского и Великолукского Стефана. Это ознаменовало преодоление давних противоречий между Новгородским и Московским архиепископствами. Это очень серьёзный проступок, который нельзя списать на случайность.

Человек написал для Ломоносова отдельную инструкцию по обращению с попами. Пора, пора уже проводить секуляризацию, а то священники в очередной раз показали свою беззаветную любовь к Золотому тельцу. Аф Лингрен не стал препятствовать этой любви и разрешил сделать то, что сделали эти жадные хапуги. Но благодаря опрометчивым действиям архиепископов, человек заимел железобетонный аргумент для действий любой степени смелости. Секуляризация церкви, вербовка монахов в солдаты, бритьё бородачей — всё в духе Петра I. В идеале было бы объявить свободу вероисповедания, но нужно изучить вопрос и подумать о том, каковы будут последствия такого прогрессивного хода.

С крепостным правом человек пока даже не знал, что делать. Это три с половиной миллиона человек, рабы. Человек уже отнял примерно четверть от этой прорвы народа в своё владение, но ещё слишком много людей находится в частных руках.

Пять-семь лет вопрос с крепостным правом может потерпеть, а затем человек отправит этих людей на покорение Кавказа и Крыма. Как только удастся дотянуть железную дорогу хотя бы до Царицына, бурный поток колонов захлестнёт эти малонаселённые края. Человек будет выдавать бывшим крепостным подъёмные, возведёт базовое жильё силами легионеров. Затем он создаст там инфраструктуру и условия, чтобы они сеяли и жали, плодились и размножались. А вот дети этих колонов автоматически станут свободными. Таким образом можно будет решить проблему замещения автохтонного населения, что замирит эти края навсегда.

Название Кавказ человеку не нравилось, какое-то оно непонятное и нелатинское. Человек решил назвать этот регион Каледонией. Символизм понятен только ему, но этого достаточно. В его родном мире Каледония — это северная часть Британских островов, аккурат за архаичным Адриановым валом. В 956 году a.u.c. Каледонию окончательно покорили XIX-й и XXI-й легионы, ознаменовав тем самым завершение экспансии на Британские острова.

Таврию тоже было решено переименовать. Отныне она будет зваться Гибернией. В его родном мире Гиберния — это западный остров провинции Британия. Легионы взяли его в 902 году a.u.c., что сопровождалось кровопролитной и долгой войной. Но в итоге для Римской республики всё закончилось благополучно.

Если удастся населить эти регионы тремя с половиной миллионами людьми… Да, уже неважно будет, кто там жил до этого.

Но нужны железные дороги, нужна инфраструктура и ещё пара-тройка легионов.

Правда, человек практически наверняка знал, что скоро будет большая и кровопролитная война.

Речь Посполитая, известная своей дворянской вольницей, совершает какие-то непонятные движения на границе с Российской империей. Им бы во время кризиса напасть, чтобы выхватить себе кусок земли… Но, видимо, слишком хорошо они помнят, чем заканчивались такие пассажи в прошлом, поэтому не рискнули. Хотя человек считал, что дело не в этом. Дело, видимо, в том, что есть Шлезвиг и Священная Римская империя. Август III — не дурак, понимает, что приобретя что-то в России, можно много что потерять в Европе, так как Мария Терезия всё время кризиса власти считалась императрицей Всероссийской. И она точно бы усмотрела в посягательствах на территории России покушение на её суверенную собственность и, в глазах остального мира, была бы права. Ещё там были английские интересы, а Август III с англичанами дружит и всё такое, но это до кучи аргументов «против».

Любопытно, но, кроме англичан, больше никто не рискнул поучаствовать в делёжке «русского пирога». Это обуславливалось тем, что до англичан Священная Римская империя может не дотянуться, а вот до остальных… Французы могли бы рискнуть, но игра не стоила свеч. Рановато для войны.

Мария Терезия, более известная здесь под именем Екатерины II, написала человеку уже два десятка любовных писем, в которых умоляла его поскорее вернуться в Шлезвиг. Альтер эго каким-то образом наладил с ней крепкие супружеские отношения и чувства её, вероятно, искренни. Потому что она написала слишком много этих очень личных писем. Примерно на девятнадцать больше, чем нужно.

Человек наконец-то покинул дворец и сел в бронированный экипаж.

Жители столицы вновь собрались, чтобы проводить человека в путешествие. Они почему-то часто это делают, когда узнают, что он покидает дворец. Это плохо для обеспечения безопасности.

На тротуарах собрались тысячи, они махали ему шапками, приветствовали и славили. Не совсем понятно, чем он заслужил их любовь: он такой же монарх, как тысячи других, что были до него. Его власть — это жестокая тирания, если сравнивать с той же Елизаветой Петровной, не казнившей за время правления ни одного человека.

— Дядя, а куда мы едем? — спросил Иоанн, сидящий рядом.

— Вперёд, — ответил человек. — Провести рекогносцировку.

Словарный запас ограничен, а мальчик не умеет читать.

Человек решил не убивать его. Это лишено смысла, так как в будущем просто не будет достаточно влиятельных аристократов, способных поддержать его притязания.

Анна Леопольдовна и Антон Ульрих Брауншвейгский (3) уже доставлены в Александриненсбург. До этого они «проживали» в Шлиссельбурге, куда их заточил аф Лингрен. Он не собирался ни с кем делиться влиянием на Иоанна III, поэтому отдалил его родителей в зону недосягаемости.

Человек решил, что безопаснее держать Иоанна с родителями в Шлезвиге, чтобы они даже не думали возвращаться в Россию. Из личных средств он купил им новый дворец на площади Сената в Александриненсбурге. Обошлось это здание в три миллиона рейхсталеров, с ежемесячным содержанием в пять с половиной тысяч рейхсталеров, но для человека это были копейки. Конечно, проще было убить мальчика и не тратить время и средства, но почему-то не хотелось. Иоанн ведь ни в чём не виноват, просто игрушка в руках заговорщиков.

Поэтому он будет жить в Александриненсбурге, в королевских условиях. По плану человека мальчик получит достойное образование, скорее всего, военное, а затем отправится в Индию или в Юго-Восточную Азию. Но это случится спустя десятилетия, а может и не случится вовсе. Нельзя предсказать, как повернётся судьба даже завтра, не говоря уже о больших сроках.

— А я увижу маму с папой? — снова спросил Иоанн.

— Да, — ответил человек.

Они доехали до порта. Тут уже заняли оборону гренадеры из первой когорты. Безопасность превыше всего.

Человек, ведя Иоанна за руку, взошёл на борт «Плачущей девы».

— Приветствую на борту, Ваше Императорское Величество, — поклонился Герхард Майндорф, капитан корабля. — Рад видеть вас в добром здравии.

Он сильно сдал за прошедшие с последней встречи годы. Поседел, огрубел лицом. Море беспощадно к своим нескончаемым покорителям.

Человек кивнул капитану и направился к каютам.

//Курфюршество Шлезвиг, г. Эгида, 9 августа 1748 года//

*Тень*

Человек вышел из кареты.

— Слава императору!!! — заголосил кто-то.

— Да здравствует император!!! — вторили ему.

— Бог хранит императора!!! — прокричали с крыши здания.

«Людей на крышу пускать было нельзя», — подумал человек. — «Непорядок…»

Затем он увидел, что среди людей на крыше стояли группы легионеров. Значит, это спланированное действо и всех зрителей контролируют.

«Тогда ладно», — подумал человек.

Иоанн радостно махал рукой встречающим, а человек молча шёл вперёд. Они дошли до ограды транзитной зоны пирса. По уложению, здесь не должно быть посторонних, только служащие порта и покидающие или идущие на корабли пассажиры.

У ворот его ждала встречающая делегация. В центре стояла карлица Зозим.

— Мой император, — церемониально поклонилась она. — Шлезвиг ваш.

— Да, — кивнул ей человек.

Вперёд совершенно не по-благородному выбежала императрица Мария Терезия.

— Любимый! — воскликнула она.

Человек оказался в крепких объятиях.

— Я никогда не верила, что ты погиб, никогда… — зашептала Мария Терезия ему на ухо. — Спасибо тебе…

Ответив на объятия, человек выдержал положенное время и отстранил свою благоверную.

— А это тот самый Иоанн? — спросила императрица.

— Да, — ответил человек.

— Какой милашка! — потрепала Мария Терезия мальчика по щеке.

— Не следует задерживаться, мой император, — вмешалась Зозим. — По плану торжественный ужин во дворце Эйрис.

— Да, — кивнул человек. — Вперёд.

Шумной и весёлой толпой встречающая делегация провела человека до бронированной кареты.

Карета доставила его до непонятного здания, отдалённо похожего на…

— Железнодорожный вокзал, мой император, — проанонсировала здание Зозим.

— Да? — недоуменно спросил человек.

— Дорогая затея, мой император, но оправданная, — пояснила карлица. — Мы отрабатываем технологию производства железнодорожных рельсов, а также совершенствуем паровые двигатели. Рельсы пока что делаем рельсы из пудлинговой стали, но долговечность их ещё предстоит проверить.

— Да? — хмыкнул человек.

— Дорогу от Киля до Эйриса мы уже провели, поэтому путешествие во дворец займёт не так уж и много времени, — сообщила Зозим.

А ведь теперь точно будет бессемеровская сталь. И фантастически мощный для нынешних времён паровой двигатель. Если получится увеличить размеры двигателя Стенли с соответствующим увеличением мощности, то паровозы ускорят доставку грузов в сотни раз. Железные дороги изменят всё. Надо только немного подождать.

До дворца Эйрис всего десять километров. Будет интересно, за сколько времени их домчит паровоз.

На железнодорожном вокзале было безлюдно. Никаких пассажиров и служащих, только у перрона стоял один состав из трёх вагонов и всё. Человек взял жену под руку и направился к первому вагону.

Внутри вагон напоминал торжественный зал Зимнего дворца. Всё в золоте, мраморе и слоновой кости. Человек сел на белый кожаный диван.

— Это императорский вагон, — прокомментировала Зозим. — Скоро выезжаем.

Мария Терезия, не стесняясь присутствующих, прижалась к человеку.

Спустя несколько минут, когда все расселись, повисла неловкая пауза. Зозим посчитала, что нужно её разбить.

— В Промзоне изучили ваши мысли по поводу окислительного конвертера, — заговорила она. — Учёные говорят, что всё реально и исполнимо. В следующем месяце планируют начать собирать новый конвертер.

— Да, — кивнул человек довольно.

Зозим оглядела присутствующих. Тут были только она, человек, Мария Терезия и Иоанн. Иоанну не было дело до беседы, он с интересом смотрел на камин, вмонтированный в стену вагона.

— Если окислительный конвертер сможет выдавать такие объёмы стали, как ожидается… — продолжила Зозим. — Разумно ли будет продолжать использовать пудлинговые печи?

— Нет, — ответил человек.

— И следует ли нам продолжать продажу стали по бросовым ценам? — задала следующий вопрос карлица.

— Да, — ответил человек.

Зозим замолкла. Человек бы рассказал ей, что возросшее качество стали при сохранении или снижении цены продажи, ещё плотнее подсадит мир на шлезвигскую иглу. Железные дороги в секрете удержать не получится, потому что любой желающий, при условии покупки шлезвигской стали, сможет построить рельсы и опутать свою страну паутиной железных дорог. Это та технология, с распространением которой ничего не поделать. Но пионерами-то будут они. Кто первым реализует технологию, тот первым и снимает все сливки — этот закон работает во все времена.

Засвистел гудок и поезд дёрнуло.

Далее он тронулся в путь, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее.

До Эйриса они добрались за тридцать минут пути. Зная расстояние, а это десять километров, нетрудно вычислить скорость паровоза — 20 километров в час. Может показаться, что это много, но паровоз тянет всего три вагона, поэтому эта скорость не показательна. Вот когда он сможет тягать десять грузовых вагонов с такой же скоростью — вот тогда можно поговорить об истинном торжестве паровой силы.

Человек не был удивлён, а вот Иоанн вышел из вагона в прострации.

Мария Терезия, видимо, часто каталась на поезде, поэтому тоже не показывала удивления, впрочем, как и Зозим.

— Мы тянем линию до севера Ютландии, мой император, — поделилась карлица. — Это существенно ускорит освоение региона.

Далее они вошли во дворец, где человека встретили его дети. Некоторые из них успели его забыть, но это такое дело, возрастное.

Почему-то он был рад их видеть.

— Дорогой, пойдём в торжественный зал, — позвала человека императрица, а затем посмотрела на нянечку. — Изольда, наряди детей!

Спустя час или около того они уже сидели за длинным столом и ели. Шлезвигский стол в честь возвращения императора устроили в Александриненсбурге, где праздная знать ела и пила за его здоровье, а дома человек принимал только классические трапезы. Сидя.

Ажиотаж не проходил до самой ночи.

Когда настало время ложиться спать, человек ещё раз посмотрел на свою благоверную. В целом она ничего, не писаная красавица, но и не дурнушка.

Забравшись в супружескую кровать, человек практически сразу оказался в горячих объятиях Марии Терезии.

— Наконец-то… — шепнула она ему.

//Курфюршество Шлезвиг, г. Киль, 30 октября 1748 года//

Человек стоял на пирсе и наблюдал за тем, как из порта выходит первый клипер. Достроили наконец-таки.

— Мой император… — отвлекла его от величественной картины Зозим. — Вам письмо…

Человек молча принял из рук карлицы лист бумаги.

— Мы всё проверили, изучили почерк и… — продолжила Зозим.

Человек прервал её взмахом кисти. Содержимое письма было очень интересным.

Ну здравствуй, Отродье Бездны!

Если ты это читаешь, значит, тебе кажется, что ты сумел меня переиграть.

Да, ты убил меня, скорее всего, каким-нибудь глупым, но действенным способом.

Только ты пойми одно — Хаос всегда побеждает. Ты думаешь, что победил, но это далеко не так. Возможно, прямо сейчас ты движешься к своей закономерной смерти. Возможно, ты сам копаешь себе могилу.

Знай: наше противостояние происходит не первый раз. Этот мир — полигон для таких как мы. И если для тебя всё это впервые, судя по твоим неумелым действиям, то я тут уже давно. Я помню каждый раз, когда ты умирал от моих рук или убивал меня. Так что твоя сегодняшняя победа — это незначительная мелочь, меркнущая на фоне глобального замысла.

Ты думаешь, что важен своей Бездне? Ты просто проклятый инструмент, который ценен для неё, но всё равно остаётся ободранным куском металла! Она порадуется тому, что у неё всё получилось и положит тебя обратно в ящик, но и только! Вот этого ты добился, победив сегодня.

Так что, празднуй, радуйся, ты победил, но всё равно дебил.

Твой несостоявшийся убийца, Эрик аф Лингрен

Достав зеркало, человек посмотрел в него, рассчитывая спросить, что об этом думает альтер эго. Но зеркало показало только его. Странно.

Дневник в нагрудном кармане сильно нагрелся. Значит, что-то очень важное.

Задание: Обратить к Бездне графиню Зозим Александриненсбургскую

Награда за выполнение: Клинок «Кровосос»

Наказание за провал: Окончательная смерть

«Интересное задание…» — подумал человек.

Но спустя мгновение строки в дневнике начали исчезать. Задание было стёрто, как и все предыдущие записи. Зозим, стоящая рядом, смотрела на происходящее с широко раскрытыми глазами.

У человека в руках остался обычный блокнот.

— Мне лучше не знать, что всё это значит? — спросила Зозим.

Человек посмотрел на неё пристальным взглядом, а затем улыбнулся.

Примечания:

1 — Про непреднамеренное завышение ожиданий — в нашей истории полно примеров, когда противоборствующие стороны слишком высоко оценивали способности друг друга. Для автора самым наглядным примером служит битва при Прейсиш-Эйлау (1807) во время Наполеоновских войн, а точнее Войны четвёртой коалиции. Первые столкновения французской армии с русской закончились для последней не очень хорошо, Наполеон хотел отрезать русскую армию от путей отступления, причём воплощалось всё поначалу очень успешно. Престарелый главнокомандующий русской армии, Михаил Федотович Каменский, сначала дал приказ об отступлении и занятии обороны, но спустя время переобулся, направив войска к Пултуску, чтобы дать генеральное сражение там. Все эти запутанные манёвры происходили прямо на глазах Наполеона, который перестал что-либо понимать и подумал, что против него действует какой-то тактический гений, чьи замыслы непостижимы для простого корсиканского парня, поэтому замедлил движение своих корпусов, ожидая тщательно подготовленную русскую западню. Но весь цимес в том, что не было никакой западни. Каменский просто растерялся и, расписавшись в собственной неспособности выправить положение, передал командование Леонтию Леонтьевичу Беннингсену. Про Каменского поэт Державин некогда выдал следующий перл: «оставший меч Екатерины, булат, обдержанный в боях». И булатный меч этот слишком долго пролежал в ножнах, чтобы уметь воевать по правилам современной войны. Но свою роль этот обдержанный в боях булат всё-таки сыграл: Наполеон начал подозревать засаду и протупил золотые часы, что фактически спасло русскую армию от тотального разгрома. Задумайтесь: вся русская армия могла попасть в окружение, вместе со всеми наличными там командующими. Будь у русской армии более решительный главнокомандующий, действия которого можно было бы предсказать, не комплексуй Наполеон, история России и мира могла пойти по совершенно иному пути.

2 — Потеть на листе — своеобразный сленг тогдашних карточных игроков. Значит, играть в карточную игру «Фараон».

3 — О судьбе родителей царя Иоанна III — в нашей с вами реальности Елизавета Петровна сослала Иоанна с родителями в Холмогоры, где житие было тяжкое. Настолько тяжкое, что Анна Леопольдовна умерла в 27 лет, от тяжёлых родов. В романе же в Холмогоры никого не отправляли. Иоанн III вместе с родителями пребывал в Петропавловской крепости, где условия были существенно лучше.

https://youtu.be/8PdfrfPC5NY — сингл древнеримской музыкальной группы Galenoia— «Sine nomine equo» в жанре бардкор.

Конец третьей книги. Продолжение пока что в тумане войны, но оно обязательно будет.

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/160150