Katja Brandis

WOODWALKERS: HOLLYS GEHEIMNIS

Cover and inside illustrations by Claudia Carls

© 2017 by Arena Verlag GmbH, Würzburg, Germany.

www.arena-verlag.de

© Теремкова О., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Теперь у меня за плечами несколько учебных экспедиций в школе «Кристалл». Поверить не могу, что к числу тех, кто мне нравится, принадлежит ныне и оборотень-волчица. Я даже дал Тикаани свой номер телефона. Когда я ещё был пумой, то и понятия не имел, зачем люди барабанят пальцами по каким-то плоским штуковинам и что-то в них говорят. Я хотел это выяснить в один из своих тайных визитов к людям – но даже не предполагал, что из-за этого чуть не погибну…

Была весна, и снег в наших владениях понемногу таял. На широких равнинах пробивалась нежно-зелёная сочная трава с вкраплениями жёлтых, красных и фиолетовых цветов. Высоко над ними, в сосновой чаще на холме, моя сестра Мия дразнила крупного чёрного жука, выпрыгивая на него из засады.

– Давай погоняем жука? – предложила она, мысленно обратившись ко мне. – Или посоревнуемся, кто дальше прыгнет?

Отец поднялся, потянулся длинным коричневым телом и зевнул, обнажив клыки:

– Пойдём лучше со мной охотиться на вапити, Караг, тебе пора научиться убивать крупную дичь.

– Э… чего?..

Половину сказанного я пропустил мимо ушей, поскольку лежал на краю утёса, наблюдая сквозь сосновые ветки за происходящим в долине. Людей на нашей территории, которую они называли Йеллоустоуном, было мало, но неподалёку отсюда у них располагался небольшой опорный пункт. Мне были видны серо-коричневые крыши домов, а по дороге к опорному пункту и от него ездили машины.

Люди были загадочными и могущественными. Иногда они воняли или вели себя как безмозглые кролики. Сколько ни пытался, я не мог понять, почему они приходят в такой восторг от горячей воды, бьющей где-нибудь из-под земли. Вот и сейчас у опорного пункта в долине, рядом с одним из этих горячих мест, собралось больше людей, чем я мог сосчитать. Они расселись на продолговатых кусках дерева и терпеливо ждали, что произойдёт. Наверняка у них были эти плоские полированные камни величиной с ладонь, предназначения которых я не знал. Люди гладили эти штуки, разговаривали с ними, иногда направляли их на что-нибудь или на самих себя…

– Эй, Караг, не будь таким занудой!

Мия разочарованно ткнула меня лапой, не выпуская когтей. Я молниеносно ответил ей тем же и оскалился:

– А ты ведёшь себя как ребёнок. Гонять жука? Да я в пять лет в это играл!

Мама стала между нами:

– Прекратите, мы идём на охоту. Вставайте!

– Я в другой раз с вами схожу. У меня лапа болит, – соврал я, облизывая переднюю лапу и надеясь, что родители не заметят, как учащённо бьётся моё сердце. Если всё получится, то скоро я буду там, внизу, и никто не догадается, кто я такой. Иначе люди попытаются меня убить.

Отец как-то странно посмотрел на меня. Я испугался. Уж не заподозрил ли он неладное? Может быть… В последнее время он часто бывал подавленным и раздражённым. Раньше он с азартом соревновался со мной и Мией в прыжках и борьбе – когда же он перестал с нами играть?

Без единого слова отец повернулся, чтобы уйти. Мия крикнула мне:

– Пока! Не подцепи блох!

Я ответил ей урчанием, и она бесшумно скрылась за деревьями.

Выждав немного, я тоже отправился в путь, в обличье пумы пробрался к нашему ближайшему тайнику с человеческими вещами. Там я обернулся человеком и достал из тайника одежду – увы, не слишком добротные вещи: дырявую рубашку и ботинки, которые были мне велики. Держа ботинки в руках, я босиком отправился в долину. По пальцам моих ног ползали муравьи, один меня укусил. На их беду, у меня теперь снова были ловкие человеческие руки. Одним щелчком я стряхнул муравья с ноги, отправив его в кусты.

Серое вещество, из которого люди делали дороги, грело мои босые ноги, пока я осторожно крался к одному из самых больших строений. Передо мной возвышался дом, сложенный из камня с коричневыми пятнами, с большими стеклянными окнами, и люди то и дело входили в здание и выходили из него. К счастью, почти никто не обратил на меня внимания – только ребёнок в два раза ниже меня ростом с недоверием уставился на меня. Неужели каким-то образом почувствовал, что я другой, не человек? Чёрт, я совсем забыл обуться! А мои ноги выглядели подозрительно мохнатыми – этого ещё не хватало!

Девочка дёрнула маму за рукав, пытаясь привлечь ко мне её внимание. Но, к счастью, мама в это время разговаривала с другой женщиной. Я поспешно опустился на корточки, чтобы втиснуть ноги в кожаные ботинки. Если потороплюсь, то успею до того, как…

– Мама, мама, посмотри на этого мальчика!

С кошачьей грацией я поднялся на ноги – как раз в тот момент, когда женщина спросила:

– Что такое, Лидия?

Девочка указала на меня, но я уже успел обуться, и женщина безразлично скользнула по мне взглядом. Уфф, пронесло!..

«Центр посетителей «Старый Служака», – прочёл я на большой деревянной вывеске и вздрогнул, когда на металлическом шесте надо мной что-то затрепыхалось – большой кусок ткани в красно-белую полоску с белыми звёздочками на синем фоне.

«Перестань вести себя как пугливый бурундук!» – мысленно приказал я себе. Этот кусок ткани однозначно не представлял опасности, хотя я понятия не имел, зачем он нужен.

Понаблюдав некоторое время за людьми, входившими в большой дом, я тоже попытался попасть внутрь. Дрожа от волнения, я потянул дверь на себя. Получилось – я был внутри! Не переставая удивляться, я огляделся и втянул носом воздух, пахнущий чужеродно и неестественно. Я осторожно пересёк комнату и дотронулся рукой до огромных оконных стёкол – прозрачных, как ключевая вода, и при этом твёрдых, как камень. Повсюду сновали люди – все они разглядывали табло, на котором я разобрал слова: «Предполагаемое начало следующего извержения гейзера: 5.10». Потом они снова выходили на улицу, садились и не сводили глаз с места, откуда должна была появиться горячая вода.

Я молча уселся рядом, заворожённо вслушиваясь в людские разговоры. Что же это такое – «каникулы», «акции», «террористы»?

Из-под земли вырвался белый фонтан высотой с дерево, все глазели на него, то и дело восклицая «О-о-о!», «А-а-а!», «Ух ты, круто!». Почти все. Я не открывал рта… и наблюдал за людьми. Гейзеры я видел чаще, чем орланов-белохвостов, а уж это кое-что значило – ведь орланов здесь было полно.

Большинство людей подняли свои плоские полированные штуки и направили их на гейзер. Я с любопытством вытянул шею. Но хотя теперь я видел их вблизи, я всё равно ничего не понимал. На оружие они явно не походили, как я подумал было тогда в супермаркете. Может, люди пытались отпугнуть ими злых духов? Моя мама в них верит…

– Эй, чего уставился? – враждебно поинтересовалась девушка, сидящая рядом со мной. У неё были желтоватые волосы, казавшиеся какими-то ненастоящими, и неприятный визгливый голос. Она толкнула своего спутника в бок: – Слышь, Марк, этот тип всё время на меня пялится…

Я не сразу понял, что она имеет в виду меня.

– Я… это… – пробормотал я, не зная, что сказать.

Молодой человек рядом с ней, казалось, вот-вот порвёт мускулами футболку. Он не отрываясь смотрел на Старого Служаку.

– Вот это да – ты только посмотри, Виктория! Вау!

Она немного отодвинулась от меня и прошептала ему на ухо:

– Марк, чёрт тебя подери, ты меня слушаешь или нет?!

– Что? – Мускулистый парень наконец обернулся и внимательно присмотрелся ко мне. – Кто на тебя пялится? Вот этот, что ли?

– Да, именно этот!

Я поспешно отвернулся. Моё человеческое лицо было странно горячим на ощупь. Я осторожно потрогал щёки. Может, я начинаю заболевать или что-нибудь в этом роде?

– Так, малявка, чего тебе? – прорычал парень, бросив на меня угрожающий взгляд. Он снова покосился на Старого Служаку, который то и дело извергал в воздух очередную порцию кипятка. – Отстань от моей девушки, понял? Ты всё равно ещё не дорос до подружки.

Я собрал всё своё мужество и сказал:

– Прошу прощения. Я просто хотел взглянуть на эту штуку. Вон ту.

Нерешительно протянув руку, я дотронулся до плоской прямоугольной штуковины, которую держала в руках девушка. Это оказалось большой ошибкой! Девушка отдёрнула предмет, и её лицо исказилось:

– Марк! Он хочет украсть мой смартфон!

– Вот паршивец! Ну, с меня довольно! – Парень отодвинул подружку в сторону и потянулся ко мне, чтобы схватить.

К счастью, быстротой он не отличался. Когда его рука достигла цели, я давно уже был в другом месте. Скорее бежать отсюда – я облажался, теперь уже ничего не исправишь!

Я помчался сломя голову – не к строениям, а к холмам. Кратчайшим путём. Толпа вскрикнула, когда я перепрыгнул через ограждение и пустился наутёк. И чего они так испугались? Старый Служака, судя по всему, уже закончил представление.

Даже сквозь подошвы ботинок я ощущал, какой горячей была земля. Неудивительно, что мама велела мне обходить гейзеры стороной. Я бы так и поступил, если бы мог, но с двух сторон ко мне бежали мужчины в серой униформе. Рейнджеры! Выглядели они весьма недовольными – неужели из-за того, что я потрогал эту прямоугольную штуку? Чёрт возьми, у них на поясе было оружие!

Я бежал всё быстрее, шлёпая по вонявшим серой лужам, от которых поднимался пар, и озирался в поисках дороги. Рейнджеры всё приближались, крича: «Эй, парень, ты с ума сошёл?! Остановись немедленно!» Ничего не поделаешь: чтобы меня не поймали, придётся пробежать совсем рядом с жерлом гейзера.

Как назло, именно теперь по тому, как дрожит земля, я почувствовал, что Старый Служака готовится выступить на бис. Только этого не хватало! Закричало ещё больше народу, но я почти не слышал их, пытаясь увернуться.

Всего лишь в паре метров от меня из-под земли с громким шипением вырвалась струя кипятка. Я бежал, как тогда, когда был ещё котёнком и на меня с высоты нацелился когтями орёл. Вода вот-вот выстрелит снова – мне нужно успеть отбежать как можно дальше. Я споткнулся, снова обрёл равновесие, бросился в тёплую грязь и откатился в сторону, инстинктивно прикрывая голову руками. Горячие брызги долетали до меня и щипали кожу. Я слышал, как неподалёку извергается на землю вода, но находился достаточно далеко, чтобы не обжечься. Просто было ужасно мокро.

– Не двигайся, мы идём к тебе! – крикнул кто-то.

Не двигаться?! У этого парня что, труха в голове?! Ловким движением я вскочил на ноги и побежал дальше.

С другой стороны жёлто-серой, лишённой растительности гейзерной зоны наперерез мне шла старуха – в два раза шире своего роста, с длинными седыми волосами и в кроссовках. Я почти миновал её, как вдруг она окликнула меня:

– Эй, мальчик! Зачем ты побежал туда?

Она была первой, кто задал мне этот вопрос, и в голосе её не было злости – одно лишь любопытство. Я бросил на неё озадаченный взгляд, сбавил скорость и остановился. Огляделся в поисках рейнджеров. Они по-прежнему преследовали меня, но были ещё довольно далеко. Оружия они не доставали, и это немного меня успокоило.

Женщина улыбнулась мне, и я невольно улыбнулся в ответ, хотя одежда моя была вся в грязи и так воняла серой, что самому было противно.

– Я просто хотел посмотреть на этот… как его… смартфон, – робко проговорил я. – Но те люди на меня разозлились.

– Хочешь – посмотри мой, – предложила женщина и, будто это было в порядке вещей, вытащила прибор из кармана и протянула мне. – Андроид, последняя версия. Я только что скачала несколько новых приложений. К сожалению, здесь не везде есть вай-фай.

Я не понимал ни слова, но это не имело значения. Я нерешительно коснулся гладкой поверхности – не каменной, а стеклянной, и пёстрые символы ожили, начали меняться. Завораживающее зрелище. Мне хотелось задать ей тысячу вопросов, накопившихся у меня, но старуха поторопила меня:

– Тебе пора, мальчик.

Обернувшись, я увидел, что рейнджеры меня нагнали. Теперь их было пятеро. Я немного занервничал.

– Спасибо! – поблагодарил я женщину, вернул ей прибор и побежал так быстро, насколько позволяли проклятые ботинки. Один ботинок свалился с меня, будто ему надоело бежать по грязи. «Совиный помёт!» – прошипел я, поднял ботинок, снял второй и побежал дальше босиком, держа обувь в руках.

Люди славные – это я напортачил!

Уже тогда я знал, что непременно вернусь.

Им не удалось меня поймать. Я устроил небольшой привал у ручья, как следует помылся и вернулся домой, где меня ожидала порция свежего мяса вапити и где никто, к счастью, не задавал неприятных вопросов.

С тех пор я знал, как называются эти прямоугольные штуки. Теперь у меня и у самого был смартфон, хотя я не слишком часто им пользовался. Но в этот раз мне пришлось воспользоваться им прямо на уроке, причём не совсем так, как рекомендовала фирма-производитель. Мы как раз проходили поведение в особых ситуациях, и сегодняшний урок был просто потрясным. Джеймс Бриджер считал, что в экстренных случаях мы должны суметь воспользоваться телефоном, находясь в зверином обличье.

– Представьте, что вам нужно срочно позвать на помощь, а вы не можете, потому что у вас нет пальцев, – объяснил он.

– Да без проблем! – выпалила моя лучшая подруга Холли, уже превратившаяся в белку. Буквально перед этим она схватила очередную двойку по математике, однако по дисплею телефона прыгала как профессиональная танцовщица степа, которую мы недавно видели по телевизору. Жаль, она слишком увлеклась танцем, из-за чего набранный ею номер оказался намного длиннее, чем написанный на доске.

– Ты сейчас звонишь в Китай, моя дорогая, – заметил Джеймс Бриджер, окинув Холли критическим взглядом. – Смотри не наступи на зелёную кнопку, а то денег со счёта много спишут.

– У меня ничего не получается! – заныла Лу, хотя жаловаться вообще-то было не в её привычках. Самой красивой вапити в мире ещё ни разу не удалось правильно ввести хотя бы одно число, и её длинные коричневые уши нервно подёргивались.

– Так постарайся! – призвала её Тень, одна из близняшек-воронов. Хорошо ей было говорить: длинным острым клювом она метко попадала по кнопкам с символами и цифрами. Лисса Кристалл специально раздобыла для воронов более старые модели, позволяющие вводить текст таким образом.

Когти для этого не годились, поэтому дисплей моего смартфона был усеян отпечатками носа. Таким способом мне уже удалось открыть приложение с прогнозом погоды. В экстренной ситуации, увы, толку от этого не будет.

Шипя себе под нос от досады, я пробовал снова и снова, пока не услышал у себя в голове голос Лероя, нашего оборотня-скунса:

– Когда ты так делаешь, Караг, мне становится страшно. Ты правда этого хочешь?

– Нет! – мысленно воскликнул я, с трудом подавив шипение. Скунс, если его напугать, выпускает вонючую жидкость.

– Трус! – начал насмехаться надо мной вожак волков Джефри, бросив на меня презрительный взгляд. Он и другие волки, стая которых несколько поредела, рьяно тыкали в дисплеи носами и лапами.

– Не слушай их, – мысленно посоветовала Холли, забралась мне на голову и лапками заткнула мне мохнатые уши. Точнее, попыталась это сделать, так как дотянуться до обоих моих ушей одновременно у неё не получалось. – Ступайте лучше выть на луну, задоню́хи, и не забивайте людям голову!

– Вот именно, – поддержал я Холли и попытался, насколько это было возможно, не обращать на Джефри и его дружков внимания.

Рядом со мной Брэндон тоже в отчаянии пытался запустить приложение, не разбив при этом дисплей. Но как с этим справиться бизону весом почти целую тонну, с копытами величиной больше человеческой руки? Стоит ему чуть сильнее надавить на смартфон – и от прибора останутся одни осколки.

– Я кое-что придумал! – упрямо провозгласил Брэндон и, высунув мокрый шершавый бизоний язык, лизнул им смартфон.

Джеймс Бриджер одобрительно усмехнулся и почесал лицо, на котором опять была трёхдневная щетина. Он был оборотнем-койотом и в человеческом обличье никак не мог совладать с буйной растительностью на лице.

– Ты на правильном пути, Брэндон, так держать!

Лу и несколько других учеников подсмотрели у Брэндона трюк с языком, и к концу урока почти всем удалось набрать хотя бы экстренный вызов. В том числе мне.

– Получилось! – с облегчением выдохнул я, встретившись взглядом с Джеймсом Бриджером. Мы оба знали, что мне экстренный вызов может понадобиться в первую очередь.

Всякий раз, вспоминая своё сражение не на жизнь, а на смерть с могущественным оборотнем-пумой Эндрю Миллингом, я содрогался, и жалкие волоски на моих человеческих руках порывались встать дыбом. Я отказался поддержать его… И он сначала приказал своим людям похитить меня, а потом похитил мою сестру Мелоди. Он пытался принудить меня к молчанию, чтобы я не мог предостеречь других. Я непроизвольно провёл пальцем по шрамам на шее, оставшимся от его укуса, который едва не стал смертельным, – они ещё отчётливо прощупывались, как и зажившие раны на руках и плечах. Да, благодаря друзьям мне удалось победить Миллинга… Но меня не покидало чувство тревоги, поскольку я не знал, где он сейчас и что собирается предпринять дальше. Почему-то мне не верилось, что он отказался от своего замысла: ненависть к людям подстёгивала его, и ко мне он теперь наверняка испытывал такую же ненависть. Я совершил немыслимое – пролил его кровь. До этого я, вероятно, был для него лишь досадной помехой, избранным им наследным принцем, который отказался носить корону. Но теперь… Этого поражения он мне ни за что не простит.

После урока, когда прозвенел звонок на перемену, Холли решила:

– Схожу за ореховым молоком.

Брэндон брезгливо взял двумя пальцами смартфон:

– А я пойду в мужской туалет, чтобы отмыть эту штуку от слюней!

– Давай, я подожду здесь, – отозвался я, прислонившись к перилам на втором этаже, откуда просматривался вестибюль. Но вдруг я почувствовал, что кто-то приближается ко мне сзади. Это оказался Тео, школьный завхоз и водитель. Он облокотился рядом со мной о перила. Тео, как обычно, был в чёрной водолазке и джинсах, перепачканных в краске и масле. Водитель засучил рукава водолазки так, что мне хорошо были видны татуировки, покрывающие его руки.

– Слышал что-нибудь новое о Миллинге? После вашей с ним схватки на горе́, я имею в виду? – спросил Тео, и я вспомнил, что совсем недавно он был шпионом Миллинга в нашей школе.

– Ничего, – проговорил я со смешанным чувством. – Не знаю, хороший ли это знак.

– Честно говоря, думаю, что нет, – отозвался Тео. – Когда я ещё был среди его людей, незадолго до того, как объявил им, где я их всех видал… я заметил, что Эндрю сильно взбудоражен… Почти сразу после твоего ухода он привлёк на свою сторону нового замечательного союзника. Это большой шаг вперёд, как он сказал. Вероятно, это будущий заместитель, правая рука или что-нибудь в этом роде.

– Правда? – Я повернулся к Тео и пристально посмотрел на него. – То есть тот, кем должен был стать я? А до тебя не доходило слухов, кто бы это мог быть?

– Нет… Но Эндрю и остальные часто упоминали в то время школу «Кристалл». Слишком часто, чтобы это было совпадением.

Я будто проглотил кусок испорченной оленины. Чем это грозит мне… всем нам в этой школе?

– Думаю, тебе не стоит пытаться разведать что-нибудь ещё, как считаешь?

– Да, не стоит. – Лицо Тео, изборождённое глубокими морщинами, скривилось. – Я больше не имею отношения к этой шайке негодяев и с тех пор ничего больше не слышал об Эндрю.

– Да, ясно.

Я больше не сомневался, что могу ему доверять. Во время освобождения Мелоди и нашей схватки на горе́ Тео мог бы нас предать, но не предал. Он действительно отрёкся от Миллинга и его сообщников.

– Просто будь осторожен, ладно? – попросил Тео.

Я кивнул. Хорошо, что теперь мне разрешалось покидать территорию школы без телохранителей и участвовать в учебных экспедициях. За похищение Мелоди Североамериканский совет лесных оборотней дал моему бывшему наставнику по шапке. К сожалению, Миллинг был настолько влиятелен, что сумел избежать заключения в одной из двух тюрем, находящихся на попечении Совета и на первый взгляд ничем не отличающихся от обычных частных зоопарков. На самом деле они предназначались для оборотней всех видов, которые совершили какое-нибудь тяжкое преступление, но без особого труда смогли бы бежать из человеческой тюрьмы.

Лиссе Кристалл удалось добиться, чтобы школа и прилегающая к ней территория были объявлены неприкосновенной зоной. Ни этому проклятому оборотню-пуме, ни его пособникам не позволено было даже приближаться к школе – а значит, и ко мне.

Тем сильнее меня тревожило, что его планы, по всей видимости, были связаны со школой!

– Караг, идём скорее, а то опоздаем на звериные языки! – Холли тянула меня за рукав. – Это ведь твой любимый предмет, если не ошибаюсь?

– Э… да, – пробормотал я, полностью выбитый из колеи новостью, которую только что узнал, и поспешно попрощался с Тео.

Звериные языки были новым предметом в нашей школе, и я считал его очень полезным. Если бы я, например, лучше разбирался в медвежьем языке, моя последняя вылазка на природу с Рэлстонами прошла бы менее напряжённо! Увы, у меня не было способностей к иностранным языкам, но Джулиан Гудфеллоу, наш новый учитель из Калифорнии, казалось, не придавал этому значения. Ему каким-то образом удавалось быть одновременно и строгим и добрым. Почти все в классе его любили.

– Дамы и господа, прошу внимания, – мистер Гудфеллоу весело улыбнулся. – Теперь, когда мы прошли язык лося, я дам вам краткое введение в язык рыжих лис. Настоящих лис, прошу заметить, а не лис-оборотней, с которыми мы можем легко изъясняться мысленно.

Уголки рта Холли приподнялись в улыбке. Я знал почему: лисам практически никогда не удавалось схватить белку, и одним из любимых развлечений Холли было дразнить их сверху. Зато нос Нимбла беспокойно задёргался – ведь он был оборотнем-кроликом.

– Лисий язык? Это обязательно? – пробурчал он.

– Знай своих врагов! – шепнула его соседка по парте – оборотень-мышь Нелл. – Даже в Нью-Йорке мне доводилось встречать лис – они такие мерзкие, особенно когда…

– Прошу тишины! – Мистер Гудфеллоу убрал со лба прядь светлых волос, зачёсанных на прямой пробор, и так глубоко вдохнул, что его слегка округлый живот втянулся. Выставив вперёд подбородок и открыв рот, он издал громкое хриплое «хвааау, хвааау, хваууу!».

Я удивлённо посмотрел на него. Оборотень-гризли говорил по-лисьи без акцента!

– Итак, дамы и господа, что я сейчас сказал? – Мистер Гудфеллоу с лукавой улыбкой обвёл взглядом класс. Ответом ему была гробовая тишина. Дориан, оборотень-кот, внимательно изучал свои ухоженные ногти. Нелл теребила свои многочисленные косички, украшенные бусинками, а Тикаани, умеющая превращаться в арктическую волчицу, мрачно смотрела на нашего нового учителя. Впрочем, это ничего не означало: у неё часто бывал такой взгляд.

Я неуверенно поднял руку. Там, где раньше находились наши владения, по соседству жила лиса, и я нахватался от неё лисьих слов.

– Вы велели своей спутнице поднять зад и двигать домой, потому что скоро обед?

– Очень хорошо. – Джулиан Гудфеллоу одарил меня сияющей улыбкой и повернулся к другим: – Если остальные не знают ответа, надеюсь, что они хотя бы внимательно слушали на прошлом уроке! Как будет «Слушай, ты меня достал!» по-лосиному? Джефри?

Джефри развалился на стуле:

– Понятия не имею, да меня это и не очень-то интересует.

Волчьей стае ответ Джефри, по-видимому, показался невероятно остроумным: Клифф и Бо поглядывали на вожака с восхищением.

– Вот как, а твоя оценка за устный ответ тебя тоже не интересует? – Мистер Гудфеллоу сделал пометку в своём чёрном блокнотике. – Виола, может быть, ты попробуешь?

Виола, оборотень-коза, застенчиво улыбнулась и кивнула. Мы ждали, затаив дыхание. Виола на мгновение прикрыла глаза, глубоко вдохнула и издала жалобно-протяжное «ухухуууу» и глухое «е, е».

Мистер Гудфеллоу приподнял одну бровь:

– Спасибо за попытку, Виола, но ты сейчас велела лосю съесть собственные копыта. Это не одно и то же и, скорее всего, вызвало бы нападение.

– Я попробую ещё раз. – Виола не сдавалась. На этот раз она что-то громко протрубила.

Наш новый учитель почесал подбородок:

– Хм, к сожалению, это прозвучало как «Хочешь помыться моим помётом?». Попробуй произнести это с восходящей интонацией.

Виола несколько подавленно последовала его совету и протрубила более высоким голосом.

– Прекрасно! – просиял учитель. – У тебя получилось! Потренируйтесь к следующему уроку. Так, а теперь вернёмся к лисьей лексике…

Каким бы интересным ни казался мне урок, я не мог как следует сосредоточиться. Наряду с тревожными были и хорошие новости, поэтому радость и волнение бурлили во мне маленькими гейзерами. Джеймс Бриджер обещал свозить меня в следующие выходные на север – туда, куда перебралась моя настоящая семья. Это было в трёх днях пути отсюда, если бежать со скоростью пумы. Скоро я увижусь с мамой и папой! Прошло два с половиной года, и я ужасно скучал по родителям и сестре Мии.

В то же время я немного беспокоился. Мама наверняка обрадуется, а вот отец, по рассказам Мии, так и не смог примириться с тем, что я теперь почти всё время жил в человеческом обличье. Как-то он меня встретит?..

Наш последний спор всё ещё звучал у меня в голове:

– Почему мы, оборотни, не можем попеременно быть то людьми, то пумами?

– Ты должен выбрать что-то одно, Караг. Нельзя быть и тем и другим.

За этим последовала страшная ссора, потому что я всё-таки решил отправиться к людям и остаться с ними. Когда мы с отцом увидимся снова, мне столько всего нужно ему сказать… Как много он значит для меня. Что я понимаю, что мне никогда не стать человеком. Что я…

– Караг, повтори, пожалуйста, что я только что объяснил!

Я вздрогнул.

– Э… чего? Я имею в виду, что вы сказали? – тут же поправился я.

Глядя на меня небесно-голубыми глазами, мистер Гудфеллоу усмехнулся:

– Лу, не могла бы ты повторить нашему витающему в облаках другу то, что мы только что обсуждали?

Лу бросила на меня извиняющийся взгляд. Ей вовсе не доставляло удовольствия меня поучать, и тёплое чувство к ней наполнило моё сердце.

– Мы только что обсуждали, какую роль язык тела играет в общении лис друг с другом.

– Ах вот что, ну ладно, – пробормотал я, надеясь, что больше от меня ничего не требуется. Не хватало ещё изображать из себя идиота перед Лу и всем классом, ползая по полу и демонстрируя лисьи повадки.

К счастью, мистер Гудфеллоу оставил меня в покое, и остаток урока я провёл в раздумьях, что привезти родным, когда к ним поеду. Что может предложить им мир людей? Наконец у меня появилась пара идей, и я обрадовался, когда урок закончился и нас отпустили на перемену.

– Урок был очень интересным, – поделилась впечатлениями Холли. – Надо будет спросить мистера Гудфеллоу, как по-лисьи «Тварь паршивая, ха-ха! Убирайся от греха!» и «До меня тебе, лиса, не до-бра-ться».

Брэндон фыркнул, закинул в рот кукурузное зёрнышко и начал с хрустом его грызть:

– Почти в рифму: ещё пара фраз – и ты сможешь прочесть лисе целое стихотворение.

– Ей наверняка понравится, – согласился я и попрощался, чтобы забежать на кухню. У Шерри Плеск, школьной кухарки и санитарки, всегда были в запасе невероятно вкусные копчёные колбаски, на которые легко можно было подсесть. Я решил привезти своим родным целую связку этих колбасок. За дополнительные колбаски надо было платить, но я скопил достаточно, подрабатывая на каникулах. Таких колбасок в горах точно не было!

– Тридцать колбасок?! – От изумления Шерри Плеск разинула рот, обнажив великолепные передние зубы – она была оборотнем-бобром. – Что, скоро наступит голод?

Я поспешно объяснил ей, кому предназначались колбаски, и широкая улыбка озарила её круглое индейское лицо. Она кивнула, вразвалку направилась в кладовку и принесла мне большой бумажный пакет, от которого божественно пахло:

– Вот всё, что осталось. С тебя пятнадцать долларов. Желаю хорошо провести время с семьёй – смотрите не объешьтесь.

Я улыбнулся ей в ответ. Этими колбасками мы вряд ли объедимся: однажды мы за одну ночь вчетвером умяли целого оленя. Я быстро направился к своей комнате, чтобы спрятать колбаски в шкафу, пока перемена не закончилась и не начались английский и история у мисс Кэллоуэй.

Но в коридоре мне, как назло, встретился Бо. В стае у него был самый низкий ранг – волк-омега, а в человеческом обличье его лицо имело вечно недовольное выражение. Его ноздри жадно расширились, когда он почуял запах колбасок:

– Что это у тебя там?

Я тут же остановился.

– Не твоё дело! – выпалил я. Он ни в коем случае не должен был увидеть, куда я несу подарок! Я дождался, пока он уйдёт, и только тогда спрятал пакет в комнате.

Я и без часов знал, что безнадёжно опоздал на следующий урок. А на уроки мисс Кэллоуэй опаздывать нельзя: она была гремучей змеёй, и связываться с ней никому не хотелось, даже когда она принимала человеческое обличье. Однажды, когда я ещё был котёнком, чуть не наступил на гремучую змею, и если бы не отец, отшвырнувший её лапой, эта тварь бы меня ужалила.

Когда я нёсся вниз по лестнице на первый этаж и сворачивал в коридор, который вёл к кабинетам, я едва не столкнулся с худощавым мужчиной в коричневой куртке, с портфелем и в очках в красно-коричневой оправе, которые он испуганно придержал. «Ой, извините!» – бросил я и хотел было бежать дальше, как вдруг осознал две вещи. Во-первых, я никогда раньше не встречал этого типа и был уверен, что он здесь чужой. Во-вторых, я чувствовал, что он не оборотень. Совиный помёт, да это же человек! А вдруг он заглянет в какой-нибудь кабинет – а там мистер Элвуд как раз преподаёт превращение?! Или увидит одного из нас в зверином обличье?!

Как бы невзначай я подошёл к стене, на которой рядом с красной кнопкой пожарной тревоги находилась синяя кнопка – людская тревога. Я нажал на кнопку – и по всему зданию разнёсся высокий пронзительный звук, слышный только нам.

Из одного кабинета раздался грохот, в другом кто-то взвизгнул. Там сейчас поспешно превращались в людей несколько оборотней. Любопытная физиономия высунулась из-за двери и тут же скрылась.

– Не подскажешь, как найти директора? – спросил чужак, рассматривая меня и поправляя очки. У него были тонкие неулыбчивые губы и глаза цвета гнилого дерева.

– Э-э… кажется, она сейчас в командировке, – ответил я.

Да, теперь я вспомнил: директор нашей школы отправилась на Восточное побережье, чтобы побеседовать со школьниками об орлах и отыскать новых оборотней.

Человек нахмурился:

– А кто её замещает?

– Один из наших учителей, Айсидор Элвуд.

Чего этому типу здесь надо? От него исходил запах опасности, хотя я и не смог бы объяснить почему. Меня бросило в дрожь. Не тот ли это замечательный союзник, которого привлёк на свою сторону Эндрю Миллинг? Человек? Нет, исключено: людей он ненавидел!

– Ну, тогда проводи меня к нему.

Я терпеливо ждал, не добавит ли он «пожалуйста», но так и не дождался. Это как-то мало соответствовало понятию «вежливость», которое мы изучали на человековедении. Этот тип нравился мне всё меньше и меньше.

– Чего ты ждёшь? – раздражённо спросил мужчина, посмотрев на часы. – У меня мало времени.

Больше всего мне хотелось на него зашипеть, но вместо этого я сказал «Пройдёмте». Впрочем, это оказалось лишним, так как в этот момент дверь одного из кабинетов распахнулась и оттуда, как сурок из норы, выскочил Айсидор Элвуд, отец Лу и наш учитель превращений.

– Что здесь происходит? – недовольно проворчал он. – Караг, ты… – Тут Элвуд заметил гостя и сразу же сменил тон. – О, добрый день! Добро пожаловать в школу «Кристалл». Чем могу помочь? – дружелюбно спросил он.

Хотя было очевидно, что я здесь больше никому не нужен, к тому же пропускаю занятие, я продолжал стоять, слушая их разговор, и не поверил тому, что услышал в следующий момент.

– Меня зовут Крамп, – коротко представился чужак. – Я новый опекун Холли Льюис.

Когда я ещё жил в горах, то, вероятно, спросил бы: «Какой ещё «пекун»?» Но теперь я намного лучше, чем хотелось бы, разбирался в том, как государство заботится о детях и подростках-сиротах.

– Я считаю, мне срочно необходимо о ней позаботиться! – заявил мужчина. – Мне кажется, вы её безнадёжно запустили.

Я ошарашенно смотрел на него. Я знал, что Холли сирота – её родителей съели хищники, когда те были в зверином обличье. И то, что Холли никто не усыновил, поэтому по выходным она не ездила домой, мне, разумеется, тоже было известно. Но я не слышал, чтобы её кто-то опекал: по крайней мере, она ни разу об этом не упоминала.

Пару мгновений мистер Элвуд казался таким же ошарашенным, как и я. Потом он с недовольной миной обратился ко мне:

– Караг, можешь сходить за Холли? Похоже, она здесь нужна. Проводи её в мой кабинет!

Я молча кивнул.

Несколько пар глаз уставились на меня, когда я вошёл в класс после начала урока: одна только Хуанита вытаращила на меня сразу восемь глаз; она, как обычно, висела в обличье паука под потолком в углу кабинета. Сара Кэллоуэй в элегантном серебристо-голубом платье стояла у доски и вопросительно смотрела на меня, поскольку я не спешил занять своё место рядом с Лероем:

– Чем вызвана тревога? Тебе что-нибудь известно об этом, Караг?

– У нас в школе посетитель-человек, – сбивчиво объяснил я. – Он сейчас у мистера Элвуда… Мне было велено привести Холли.

Холли, вертевшаяся на стуле рядом с Тенью, вскочила, радостно сияя:

– Ой, правда, гость?! Он пришёл ко мне?! Ну надо же!

От её слов у меня сжалось сердце.

– Э… да, но… – начал было я, придержав для Холли дверь. Моя подруга выскочила в коридор, её непослушные рыже-каштановые волосы развевались от сквозняка.

Мы побежали к кабинету замдиректора.

– Что «но»? – спросила Холли. – Кто он такой? Может, он собирается меня усыновить? Или это кто-нибудь из газеты? Или…

– Почему вдруг «из газеты»? – удивился я. – Чтобы попасть в газету, нужно совершить что-нибудь выдающееся.

– Хм, да, ты прав. – Холли почесала в затылке и встревоженно посмотрела на меня. – Он ведь не из полиции?

Я не смог сдержать улыбки, хотя мне было не до смеха. У проворной Холли была привычка таскать всё подряд у людей из карманов.

– Нет-нет, не волнуйся. Ты же ничего не воровала в последнее время? Этот тип – твой новый опекун.

– Ах вот оно что. – Холли замедлила шаги. – Прежний опекун был просто лапочка: каждый месяц присылал мне чек на оплату обучения и карманные деньги – и ни во что не вмешивался. Надеюсь, новый опекун не хуже.

Мы добежали до кабинета. Я остановился, моё сердце бешено колотилось.

– Удачи, – пожелал я Холли, когда она открыла дверь.

– Неужели всё так плохо? – Она обеспокоенно взглянула на меня.

– Ах, вот и наша юная дама! Садись! – раздался голос Айсидора Элвуда, и дверь захлопнулась у меня перед носом.

Одноклассники наверняка ждали меня с нетерпением. Но мои ноги приклеились к полу, словно там был разлит мёд. Я не мог сдвинуться с места. Само собой, даже через закрытую дверь мне было слышно всё, что говорилось внутри. Я и в человеческом обличье обладал отменным слухом.

– Итак, мистер Элвуд, после того как мой предшественник вышел на пенсию и переехал во Флориду, мне передали случай этой девочки…

– Эй, никакой я не случай…

– …и, ознакомившись с личным делом мисс Льюис, я пришёл в ужас от её успехов, которые, к сожалению, отсутствуют. Я посмотрел её табель за последнюю четверть – просто катастрофа! Её оценки заставили меня усомниться, что здесь ей уделяется должное внимание, и…

Холли перебила его:

– Но… Я просто плохо учусь, и всё из-за этого дурацкого приюта, в котором меня никто…

– Холли! Следи за выражениями и перестань нас перебивать!

– Ладно, не буду. Я только хотела сказать, что в приюте никого не волновало, выучу ли я что-нибудь.

– Но ты уже полгода здесь, и если бы тобой как следует занимались, это в любом случае отразилось бы на твоих оценках…

– Хорошо, мистер Крамп, что вы предлагаете? – Голос Элвуда прозвучал сухо, как осенняя листва.

Крамп недовольно сделал Холли замечание:

– Холли, не качайся на стуле, а то упадёшь вместе с ним!

Я невольно улыбнулся. Нет, не упадёт: у неё было прекрасное чувство равновесия. Но моя улыбка тут же пропала, когда Крамп продолжил свою речь:

– Я уже направил запрос в престижный интернат на Восточном побережье, не примут ли они мисс Льюис. Пока не пришёл ответ, мисс Льюис будет ходить в местную школу и посещать там дополнительные занятия. Кроме того, давно существуют превосходные таблетки от гиперактивности, которые, мне кажется, в данном случае необходимы.

Мой живот будто набили камнями. Холли – и таблетки?! И что ей делать в обычной школе – люди там всё равно не поймут оборотня! Кроме того, Восточное побережье находится за тысячу с лишним миль отсюда. Если её переведут в другой интернат, мы никогда её больше не увидим!

– Мне понятны ваши доводы, – снова заговорил мистер Элвуд. – Может быть, Холли действительно лучше было бы начать всё сначала в школе в Джексон-Хоул. Я слышал, там хорошо поддерживают слабых учеников. Что касается этого интерната на Восточном побережье – об этом нам ещё стоит поговорить.

– Очень рад, что мои аргументы вас…

– Нет! Ни в коем случае! – вскрикнула Холли. – Вы этого не сделаете! Я останусь здесь, слышите, мелкий слизняк?!

– Холли!

– Отстаньте от меня, глупый буквовёрт!

Я вовремя услышал звук быстрых лёгких шагов, приближающихся к двери, и отпрянул. Дверь распахнулась, и Холли вылетела в коридор, как кролик, за которым гонится лиса. Её лицо было почти таким же красным, как волосы. Холли ринулась к выходу. Куда она собралась? В лес? Повинуясь инстинкту, я последовал за ней.

– Смотри, Караг, я стащила у этого урода ключи от машины. – Холли гордо продемонстрировала мне чёрно-серебристую добычу. – Он ещё пожалеет, что так издевался надо мной!

Мы уже были во дворе, прохладный воздух наполнил мои лёгкие. Под ногами похрустывала покрытая инеем трава. Пробежав ещё несколько шагов, Холли с размаху швырнула ключи в сосновый лесок, примыкающий к парковке:

– Ха! Так ему и надо!

– Э, Холли… – начал я.

– Что?! – Холли обернулась ко мне, её глаза опасно поблёскивали.

– Зачем ты выкинула его ключи от машины? – осмелился спросить я. – Было бы лучше, если б этот тип поскорей свалил отсюда. А теперь сделать это будет затруднительно.

– Ой! – Выражение триумфа исчезло с её лица. – Чёрт, об этом я как-то не подумала.

– Ну, по крайней мере, ты не смыла их в унитаз – это было бы ещё хуже, – утешил я её.

В эту минуту из-за дверей выскочили мистер Крамп и наш учитель превращений.

Новый опекун Холли, уставившись в землю, продирался сквозь кустарник. Он уже довольно долго искал ключи от машины, но найти такой мелкий предмет человеку было явно нелегко. Тикаани, Брэндон, Холли и я заворожённо наблюдали за ним из большого круглого окна моей ком– наты.

– Иногда люди ведут себя как полуслепые, – заметил я. – Почему он не приглядится как следует?

– Хуже всего то, что у них напрочь отсутствует обоняние, иначе он давно бы их почуял. – Тикаани покачала головой.

– Холли, сдаётся мне, теперь он тебя возненавидит, – хрипло произнёс мой друг-бизон Брэндон. – Это было не самой удачной идеей.

Холли с негодованием скрестила руки на груди:

– Он возненавидел меня ещё до того, как мы познакомились. Иначе ему не пришла бы в голову такая дурацкая идея!

– Это точно, – согласился я, превратив свои зубы в пумьи, чтобы открыть ими пакет чипсов, который Брэндону прислали из дома. – Этот тип с самого начала решил всё сделать по-другому и забрать тебя отсюда. Будь здесь мисс Кристалл, он бы ничего не добился: она хорошо к тебе относится и знает, что тебе просто нужно многое наверстать.

Мы хором вздохнули и запустили руки в пакет с чипсами. В отсутствие мисс Кристалл решения в школе принимал мистер Элвуд. А мистер Элвуд не отличался особой симпатией к оборотням-белкам. Он не любил их почти так же, как оборотней-пум, представляющих, по его мнению, всеобщую угрозу. Применительно к Эндрю Миллингу это было правдой: он уже убивал людей. А я? Да, я опасен – но только когда кто-нибудь пытается мне навредить.

– Мы могли бы попытаться связаться с мисс Кристалл и рассказать ей, что здесь творится, – предложила Тикаани.

– Хорошая мысль, – сказал я, вставая. – Но сначала я помогу этому типу найти ключи. Чем дольше ему придётся искать, тем больше неприятностей будет у тебя, Холли.

Холли пробурчала что-то типа «так ему и надо», но не стала мне препятствовать.

Я встал, направился к двери… и застыл. Из шкафа уже не так сильно пахло колбасками, как до этого. Меня охватило дурное предчувствие. Я распахнул дверцу шкафа и сразу увидел: бумажный пакет с подарком исчез!

– Волки! – сдавленно прорычал я.

– Что «волки»? – с лёгкой обидой спросила Тикаани, но я уже выскочил за дверь и побежал по коридору к комнате Джефри. Мисс Кэллоуэй с трудом приучила нас, что у людей принято стучаться, но Джефри, как и я, не был человеком. Я без стука ворвался в его комнату, сверху донизу обклеенную изображениями волков, среди которых было много автопортретов расфуфыренного Джефри. Выражение напускного безразличия на лице, зализанные волосы, стильные шмотки и кепка, повёрнутая козырьком назад. Мнимый альфа-волк до мозга костей.

И действительно: Джефри, Бо и Клифф сидели на полу, обеими руками запихивая в рот колбаски – не какие-нибудь, а мои! – жуя, чавкая и при этом ухитряясь нагло ухмыляться.

– Хочешь одну? – с набитым ртом спросил Джефри, протягивая мне почти пустой потрёпанный бумажный пакет.

– Вы в своём уме?! Взбесились, что ли?! – Я вырвал пакет у него из рук и заглянул внутрь – от подарка для моей семьи осталась жалкая половинка колбаски! Глаза у меня защипало от досады, но я изо всех сил попытался сдержать слёзы. – Это воровство! – прорычал я.

– Ну и что? – загоготал Бо. – Было очень вкусно – у тебя не найдётся ещё?

Я сжал кулаки и почувствовал, как щекочет руки пробивающаяся шерсть. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, как учил меня Джеймс Бриджер. Я бы с удовольствием расправился с шайкой Джефри, но драться ученикам разрешалось только на уроках борьбы. Я получил уже достаточно замечаний.

– Так, с меня хватит, я всё расскажу школьному руководству. – Я скомкал пакет, швырнул его Джефри в лицо и повернулся, чтобы уйти.

– О, бедный маленький пума! – глумился Джефри. – Тебя ждут тяжёлые времена.

Его слова прозвучали странно. До сих пор Джефри побаивался Лиссу Кристалл и других учителей, особенно школьного альфа-волка Билла Зорки, который не давал молодым оборотням-волкам спуску. Странно, что стая нисколько не испугалась моей угрозы.

Я медленно обернулся:

– Что ты имеешь в виду?

Джефри превратился в крепко сложённого тёмно-серого восточного волка и встал передо мной:

– Ты допустил роковую ошибку, котёнок. Но мы только рады этому: теперь настал наш черёд!

Я всё ещё не понимал, к чему он клонит. Что за ошибку я допустил? И что значит − теперь настал их черёд? Мою ярость вытеснило дурное предчувствие. Что-то изменилось. Волкам было известно что-то, чего я не знал. Но я решил не подавать виду.

– Вот именно: настал ваш черёд платить – вы должны мне пятнадцать долларов, – сказал я и тяжёлой поступью вышел из комнаты.

– Передай от меня привет проклятой предательнице! – прорычал Джефри. – Я тебе вот что скажу: это ты виноват, что она бросила нашу стаю, – ты один, слышишь, урод?!

Давно я не видел его в такой ярости. Раньше он меня просто не выносил, а теперь, похоже, по-настоящему возненавидел. Неужели он правда считает, что я переманил от него Тикаани? Судя по всему, да. А стая для волков на первом месте.

«Что ж, – подумал я мрачно, − мистеру зазнайке придётся смириться с мыслью, что не каждый волк в школе готов плясать под его дудку!»

В коридоре стояла Тикаани, в её чёрных глазах застыла боль. Очевидно, она всё слышала, в том числе последнюю фразу, которую Джефри прорычал мысленно. Наверняка ей было обидно, что её обзывают предательницей только за то, что она помешала Миллингу и его людям меня растерзать. Но вместо этого она произнесла:

– Мне очень жаль, Караг.

Я с удивлением воззрился на неё:

– Ты о чём? О колбасках?

Тикаани криво усмехнулась:

– Не только, но и о них тоже. Знаешь, в это трудно поверить – но не все волки такие, как эта троица.

– Я знаю, – ответил я, глядя на неё. Я бы и рад был улыбнуться ей в ответ, но для этого я был слишком зол. Вместо этого я, почти не раздумывая, дотронулся до серебряного кулона в виде следа от лапы, который подарила мне на день рождения белая волчица и который я с тех пор носил на шее. После похищения Мелоди мы стали боевыми товарищами, и я знал, что могу доверить Тикаани свою жизнь.

На какую-то долю секунды улыбка Тикаани показалась мне почти искренней, но тут она нахмурилась:

– Эти колбаски… Ты можешь купить у Шерри ещё?

Я снова глубоко вдохнул:

– Нет, это были последние. И ты не должна извиняться за то, что натворили другие.

Я с трудом вспомнил, куда только что направлялся. Ах да, вернуть новому опекуну Холли ключи от машины! Это было важно. Чем больше он злился, тем несговорчивее становился, а у Холли и так хватало проблем.

– Я сейчас, – на бегу бросил я Тикаани и скатился вниз по лестнице.

Сердито уставившись в землю, мистер Крамп до сих пор бродил по лесу в поисках ключей. Два с половиной года назад я впервые увидел ключи от машины: занятные металлические штуки небольшого размера с зубцами.

Заметив меня, мистер Крамп ещё больше помрачнел:

– Тебе-то чего здесь надо?

– Хочу вам помочь, – ответил я, посмотрев вверх. Над нашими головами прыгала с ветки на ветку красная белка. У меня не было сомнений, кто это.

– Холли? Что ты задумала? – мысленно осведомился я.

– Сейчас увидишь! – Холли радостно захихикала.

– Ты же не собираешься стащить у него ещё и кошелёк?!

– Хи-хи, хорошая идея, – услышал я в ответ и с трудом подавил стон.

– Ты хочешь мне помочь? – Крамп скривился. – Даже не думай. Ключи как сквозь землю провалились. Я сейчас позвоню коллеге, чтобы он меня забрал.

Но когда он достал смартфон, я положил руку ему на плечо. Новый опекун Холли с удивлением уставился на меня:

– Эй, что…

– Дайте мне две минуты, – перебил его я.

Крамп недоверчиво опустил руку, в которой держал смартфон:

– Ты с ума сошёл, мальчик? Я ищу уже полчаса, а ты собрался так запросто… Ай!

Холли начала кидаться в него сосновыми шишками.

– Вот тебе, болван! И ещё! Да!

Крамп получил шишкой по лбу и высказал всё, что думает о белках, а также перечислил, что можно сделать из их меха. Но я не стал тратить времени на то, чтобы слушать его ругань, и занялся поисками. Его запах уже был мне знаком, а ключи к тому же имели ещё и металлический запах, который ни с чем не перепутаешь.

Мне потребовалась всего минута, и вот я уже доставал ключи из кустов – они закатились под лист.

– Счастливого пути, – пожелал я новому опекуну Холли и протянул ему ключи, ожидая, что он скажет «спасибо».

Крамп глазел на меня, будто я был двухголовым оленёнком. Ещё одна шишка отскочила от его плеча, но он не обратил на неё внимания, а взял ключи и направился к машине.

– Я ещё вернусь, – бросил он, оглянувшись через плечо на школу. – Можете в этом не сомневаться, вы все! И в следующий раз я буду не один!

«Пожалуйста» и «спасибо», видимо, не входили в его словарный запас.

Наш обед в столовой больше напоминал кризисное заседание. Огромный стеклянный купол был откинут, и солнечный свет проникал внутрь, но ни один из оборотней за нашим столом не обращал на него внимания. Я ел гуляш, почти не ощущая вкуса.

– Он сказал, что вернётся с подкреплением, – встревоженно сообщил я другим и покосился в сторону Лу, которая, к сожалению, сидела за другим столом.

– От опекуна так просто не отделаешься. – Дориан, тоже знакомый с приютскими порядками, пожал плечами. – Я пускал в ход всё своё обаяние, чтобы мне иногда выделяли дополнительные деньги на карманные расходы.

– А у меня нет обаяния, – прокряхтела Холли, взъерошив свои рыже-каштановые волосы. – По крайней мере, такого, которое я могла бы вот так запросто включить. Моё обаяние запрятано глубоко внутри!

– Уж мы-то знаем, – попытался я её утешить. – Обаяния у тебя хоть отбавляй.

– Если он и правда попытается упрятать меня в эту обычную школу – я сбегу. – Холли скрестила руки на груди. – Ему меня не видать!

– До этого дело не дойдёт – я уверен. – Брэндон был так обеспокоен, что картофельно-кабачковая запеканка не лезла ему в горло. Все его чувства были написаны у него на широком добродушном лице. – Караг свяжется с мисс Кристалл, и та все уладит – ведь она, как-никак, директор школы.

Но мне, к сожалению, пока не удалось созвониться с мисс Кристалл. Номер её мобильного знали только учителя, и моей единственной надеждой было попросить Джеймса Бриджера. После обеда у нас с ним было поведение в особых ситуациях, там я мог с ним поговорить.

Тут мне в голову пришла идея. Анна, моя приёмная мать, работала в ведомстве по делам молодёжи! Она наверняка могла дать мне совет.

– Сбежать? Холли, куда же ты сбежишь? – Тикаани обвела нас растерянным взглядом. – Если ты где-нибудь засветишься в человеческом обличье, они сразу заметят, что ты не взрослая, и отправят тебя обратно.

– Ну, тогда превращусь в белку и уйду в лес – пару недель на сосновых шишках я уж как-нибудь проживу, – храбрилась Холли. – А там, глядишь, мисс Кристалл нажалуется на этого придурка, чтобы мне назначили другого опекуна – и тогда я смогу вернуться.

Мы ничего не ответили. Её план звучал не слишком убедительно, но ничего лучше мне в голову пока не приходило.

– Мы тебе поможем, – сказал я. – Тебе не придётся всё время быть в зверином обличье. Я могу принести к твоему тайнику человеческую еду и другие вещи, которые тебе понадобятся. Кто ещё поможет?

Брэндон, Тень и Сумрак, не раздумывая, подняли руки. Дориан слегка замешкался с ответом: он был оборотнем-котом и не очень любил напрягаться. Но потом вздохнул и тоже поднял палец.

Только Тикаани покачала головой:

– Я лучше не буду. Другие волки за мной следят. И если они пронюхают, где прячется Холли… – Ей не пришлось продолжать.

– Как вы считаете, этот мистер Крамп сегодня ещё вернется? – спросил я, и при одной мысли об этом у меня по коже пробежали мурашки.

Мы переглянулись.

– Вполне возможно – как только он организует подкрепление, – предположил Брэндон. – Он разбирался в людях лучше большинства из нас, потому что его родители упорно отрицали, что они чем-то отличаются от обычных людей, имеющих домик в пригороде.

– Это означает, что мне надо смыться как можно скорее, – прошептала Холли, разрывая салфетку на мелкие клочки. – Пойду, пожалуй, собирать вещи. Смотрите не проболтайтесь никому, что я задумала, особенно учителям!

– Тебе понадобятся деньги, – сказал Брэндон, встревоженно глядя на Холли.

– Да, – кивнула Холли, вскочив. – Когда я сбегу, никто уже не пришлёт мне чек. Придётся самой о себе заботиться.

Я быстро прикинул, сколько я скопил. У меня оставалось примерно двести долларов, половину этой суммы я отдам Холли.

Моё настроение резко испортилось, когда я осознал, что поездку к семье придётся отложить. Я ждал этой встречи два с лишним года и уже заранее радовался ей. Теперь у меня не было подарка, но это ещё полбеды. Главное – моя лучшая подруга сейчас нуждалась во мне. Я не слишком разбирался в дружбе – ведь пумы по натуре одиночки. Но бросить Холли в беде я не мог.

После обеда мы наблюдали за школьной территорией.

– Тебе не удастся убежать: кто-нибудь из учителей непременно тебя заметит, догонит и вернёт обратно, – растерянно шепнул я Холли.

– Но мне надо сбежать как можно скорее – а вдруг мистер Крамп предпримет вторую попытку уже сегодня?

Такой испуганной я Холли ещё никогда не видел.

– Ему наверняка потребуется время, чтобы организовать подкрепление – помнишь, Брэндон говорил? – попытался я её успокоить. – На поведение в особых ситуациях вполне можешь сходить, а там, если объявят людскую тревогу, ты ещё успеешь удрать.

– Ну ладно, – согласилась Холли, и я надеялся, что дал ей правильный совет.

Урок Джеймса Бриджера немного поднял мне настроение. На поведении в особых ситуациях учитель снова поведал нам историю из своей жизни.

– Однажды я скитался в обличье койота в пригороде Денвера и страшно проголодался, – рассказывал он. – Отовсюду до меня доносились аппетитные запахи: гамбургеры в ресторане быстрого питания, где автомобилистов обслуживают через окно, салат из макарон в мусорном баке за домом, стейк на гриле. Что бы вы выбрали?

– Мусорный бак, – ухмыльнулся Бо.

– И то, и другое, и третье, – сказал Сумрак, мальчик-ворон с голодным взглядом, хотя он только что пообедал.

– Гамбургер, – сказал Дориан. – Но только если с беконом.

Тикаани сложила руки на груди:

– Я бы вырвалась из пригорода и загрызла кролика. Надеюсь, вы всё же не стали есть из мусорного бака?

Почему-то взгляд её при этом был устремлён на меня. Я-то тут при чём?! Я сроду не промышлял на помойках! Или, может быть, она вспомнила, как мы болтали, прячась в мусорном контейнере для бумаги?

– В тот раз я действительно решил отправиться на гриль-вечеринку, – с улыбкой продолжал Джеймс Бриджер. – Однако, как вы, наверное, догадались, я был незваным гостем, и поэтому мне пришлось спрятаться в кустах у бассейна. Гриль находился примерно в трёх метрах от меня, а рядом лежало сырое мясо. На него-то я и нацелился, так как боялся обжечь морду, – но туда, к сожалению, то и дело подходили люди.

– Сколько человек там было? Вас никто не заметил? – с интересом спросила Лу. Я не мог отвести от неё глаз. С тех пор как мы вместе сражались с Эндрю Миллингом, она, кажется, перестала меня бояться и стала относиться ко мне более приветливо. Но нравился ли я ей по-настоящему? Так же, как она мне?

– Там было примерно десять взрослых и восемь детей, – ответил Джеймс Бриджер. – Именно в детях и заключалась проблема: они играли в мяч. И вот взрослые отвлеклись, я уже нацелился на добычу – и тут этот дурацкий мячик угодил точнёхонько в кусты, где я прятался! Как вы думаете, что я сделал?

– Убежали? – нерешительно предположила Труди, оборотень-сова.

– Вы не стали терять время и быстренько схватили мясо, потому что вас всё равно вот-вот бы обнаружили. – Судя по тону, Джефри был стопроцентно уверен в своей правоте. Впрочем, он почти всегда говорил таким тоном. Труди бросила на него восхищённый взгляд: бо́льшую часть дня она была занята тем, что влюблёнными глазами следила за Джефри.

– Мордой отшвырнули мячик обратно? – Фрэнки, оборотень-выдра, широко улыбался. Я ни секунды не сомневался, что он поступил бы именно так.

– Вот уж нет! – вмешалась Берта, наша упитанная девочка-гризли. – Дети перепугались бы насмерть, если бы из кустов к ним вдруг вылетел мяч! Кусты, знаешь ли, не бросают мячей.

– Дети были ещё довольно маленькими, – возразил Джеймс Бриджер. – Они просто хотели получить обратно свой мячик и играть дальше. Поэтому я действительно решил бросить им мяч.

Генри, который перешёл в наш класс совсем недавно, разинул рот – так ему не терпелось услышать продолжение истории:

– И как, получилось?

– Нет, – признался Джеймс Бриджер. – Преимущественно потому, что от волнения я нечаянно прокусил мяч. Пффф! – и он тут же сдулся. И в этот момент меня обнаружила одна девочка.

Мы застонали.

– Но всё оказалось не так плохо. Она тут же забыла про мяч, радостно проговорила «Привет, собачка!» и протянула руку, чтобы меня погладить. Настоящий койот мог бы её укусить, так что ей повезло, что перед ней был оборотень.

– После этого вы наверняка дали дёру, да? – спросил Брэндон и ткнул в бок Холли, которая сидела за партой рядом с ним и за весь урок не произнесла ни слова.

– Не сразу. – Бриджер расплылся в улыбке. – Я так понравился девочке, что она побежала и, пока взрослые отвернулись, принесла мне сырой стейк. Я не стал отказываться – и да, после этого я смылся.

Несмотря на мрачное расположение духа, я рассмеялся.

Ещё некоторое время мы рассуждали о контактах с людьми, краже продуктов и о том, что может с нами случиться, если кто-нибудь застанет нас в зверином обличье. После урока я дождался, пока все уйдут, и подошёл к учителю:

– Можно задать вам один вопрос, мистер Бриджер?

– Ни в коем случае, – пошутил он, но, заметив, что мне не до смеха, сразу посерьёзнел и встревоженно посмотрел на меня. – С тобой всё в порядке, Караг?

– Не совсем, – признался я, и у меня внутри всё сжалось при воспоминании о том, что рассказал мне Тео. – Странное ощущение – знать, что обрёл смертельного врага. Миллинг продолжает собирать союзников – и скорее всего, даже здесь, в школе. – Я сбивчиво пересказал ему слухи.

Бриджер с беспокойством смотрел на меня:

– Замечательный союзник – хм, не представляю, кого он мог иметь в виду. Я постараюсь что-нибудь разузнать, идёт? Мы уже разоблачили достаточно шпионов!

– Это не обычный шпион, а его правая рука, – напомнил я.

– Если нам удастся его нейтрализовать, мы значительно продвинемся. – Джеймс Бриджер окинул меня испытующим взглядом. – Тебя ведь ещё что-то тяготит, да?

– Скорее всего, я не смогу в эти выходные поехать с вами к моим родителям в Галлатин, – подавленно проговорил я.

– Что? Почему не сможешь?

– Трудно объяснить, – уклончиво ответил я, чтобы не проговориться и не выдать Холли.

Джеймс Бриджер пристально посмотрел на меня и… кивнул, не приставая ко мне с дальнейшими расспросами. Ещё в самом начале моего обучения в «Кристалл» мы с Бриджером подружились, и он тайно помогал мне по мере сил. Мы вместе сражались с Эндрю Миллингом на заснеженном склоне горы, что сблизило нас ещё сильнее.

– Можем поехать в следующие выходные, если приёмные родители тебе разрешат, – предложил Бриджер.

Я тяжело вздохнул:

– Я им потом позвоню. Ах да – волки сожрали все колбаски, которые я хотел отвезти в подарок семье.

Джеймс Бриджер неразборчиво выругался.

– Попроси у Тео навесной замок для шкафа. А что ещё может понравиться твоим родным?

– Вообще-то, кроме еды, им ничего не нужно. У пум нет ничего, кроме их территории. – Я растерянно пожал плечами.

– А как насчёт лекарств? – спросил Бриджер. – Твои родители принимают человеческие лекарства? Так делают многие оборотни, если не все.

У меня в памяти всплыла металлическая коробка, которую мы закопали в тайнике в Йеллоустоуне: мы хранили там человеческие вещи. Да, в этой коробке были склянки с лекарствами. Я вспомнил, что пару раз мои родные глотали таблетки: когда у мамы был сильный понос и когда Мия мучилась болью в животе. Оба раза они оставались в человеческом обличье, пока медикамент не начинал действовать, а потом снова превращались в пум. Так что вряд ли это были лекарства для животных.

– Лекарства – хорошая идея, – с облегчением сказал я. – Может, на следующей неделе мисс Плеск привезут новые колбаски.

– Я постараюсь отправить тебя в следующую учебную экспедицию в город, – пообещал Джеймс Бриджер. – Тогда ты сможешь зайти в аптеку.

Следующая учебная экспедиция была запланирована на завтра. Но до этого могло случиться всё что угодно, потому что сначала предстояло бегство Холли. Но знать об этом не полагалось даже Бриджеру: всё-таки он учитель.

К счастью, мистер Бриджер не возражал против того, чтобы дать мне номер мобильного Лиссы Кристалл.

– Но когда она выступает с докладом, то отключает телефон, – предупредил меня Бриджер. – Ты, наверное, не сразу до неё дозвонишься.

Я быстро записал номер. Бриджер оказался прав: когда я вернулся в свою комнату и набрал номер, трубку никто не взял. Чёрт! Зато до своей приёмной матери Анны Рэлстон я дозвонился сразу. Она очень обрадовалась, услышав, что я всё-таки приеду домой на выходные:

– Чудесно, Джей! Мы собираемся на небольшую лыжную прогулку, ты можешь пойти с нами.

– На лыжную прогулку?! – в ужасе переспросил я. Я не понимал, зачем люди становились на две узкие доски, которые постоянно разъезжались у них под ногами.

– Значит, увидимся в субботу, мы все тебя ждём!

То, что в этой семье меня все ждали, было полным враньём. Анна и правда относилась ко мне очень хорошо, но мой старший сводный брат Марлон по каким-то причинам меня невзлюбил. До недавних пор и Мелоди, моя младшая сводная сестра, придиралась ко мне по любому поводу. Однако после того как несколько недель назад я вызволил её из лап Эндрю Миллинга, она по-настоящему меня полюбила… Как и я её. К сожалению, тогда она узнала, что обычный с виду мальчик, знакомый ей под именем Джей, мог по желанию превращаться в пуму.

– Погоди, я хотел ещё кое-что спросить, – остановил я Анну, которая уже собиралась положить трубку, и описал ей ситуацию с Холли и её новым опекуном.

– Хм, ничего удивительного, что всё складывается так неудачно, – задумчиво проговорила Анна. – Я слышала, что он вообще-то не хотел заниматься делом Холли, потому что у него и так полно хлопот. Его заставил наш начальник. И похоже, теперь Крамп срывает зло на твоей подружке.

– А ты не могла бы сама взять её… э-э-э… дело?

Едва Анна заговорила, я в её голосе услышал отказ:

– Джей… У меня на столе тоже целая стопка личных дел, и я…

Тут дверь в нашу с Брэндоном комнату распахнулась, и ворвалась Холли.

– Ты дозвонился до Лиссы Кристалл? – спросила она и посмотрела на меня диким взглядом.

Я поспешно попрощался с Анной и покачал головой:

– Пока нет.

Холли встревоженно выглянула из большого круглого окна, как будто этот гадкий мистер Крамп мог подъехать в любую минуту. Вся дрожа, она улыбнулась мне:

– На улице ещё полно народу! Как ты считаешь, может, стоит отложить побег до ночи? Знаешь… кажется, мне всё-таки немного страшно.

Как утешают девочек?

– Всё будет хорошо, вот увидишь, – сказал я и сам почувствовал, как неубедительно прозвучали мои слова. Ведь её враг с помощниками могли в любой момент появиться на пороге.

– Ладно, – неуверенно отозвалась Холли. – Как насчёт полуночи? В полночь я сбегу! Я за вами зайду, хорошо?

Я выудил из своих вещей пять мятых двадцатидолларовых купюр:

– Вот, возьми. Они тебе могут пригодиться, когда будешь в бегах: если сосновые шишки вдруг закончатся или ещё чего.

Холли порывисто обняла меня и крепко прижала к себе:

– Караг, ты просто золото, по-другому не скажешь! Я их тебе верну, как только смогу.

Я был тронут и тоже обнял её.

Холли унеслась прочь, чтобы спрятать деньги в сумке с вещами. Когда она вернулась, мы решили немного отдохнуть перед напряжённой ночью. Холли, Брэндон, Дориан и я устроились перед телевизором и включили первую часть фильма «Назад в будущее», который рекомендовала нам на человековедении мисс Кэллоуэй. Близнецы-вороны на всякий случай посменно дежурили на деревьях у парковки, чтобы сразу же предупредить нас, если опекун вернётся уже сегодня.

Мне невольно вспомнилась наша последняя ночная вылазка. В тот раз она закончилась помятой машиной на шоссе и выговором для меня и Брэндона. Я надеялся, что на этот раз всё обойдётся.

Прошло несколько минут с начала фильма, и я заметил, что Лу снова собирается что-то написать на грифельной доске. Она убрала назад длинные тёмные волосы и грациозно подняла руку, держа в ней мел. Моё сердце учащённо забилось. Я собрал всё мужество, чтобы предложить ей посмотреть с нами фильм, но, едва открыл рот, рядом с ней вдруг бесшумно возникла другая девочка. Тикаани. Как это часто случалось, взгляд у неё был такой, будто она предпочитала завтракать маленькими крольчатами. Неудивительно, что Лу от испуга выронила мел.

– Что ты собираешься написать на этот раз? Ты сама всё это выдумываешь или берёшь из каких-нибудь книжек? – Тикаани скептически смотрела на доску.

– Ты меня напугала! – Лу подняла мел, хотела было что-то написать, но передумала. – Ну вот, теперь мне расхотелось. – Мельком взглянув на нас, она повернулась и ушла.

Тикаани пожала плечами, сунула руки в карманы и направилась к нам. Скользнув взглядом по экрану, она уставилась сквозь стеклянный купол в темноту. Её чёрные глаза были непроницаемы.

Я не стал скрывать, что сержусь на неё.

– Ты ведёшь себя почти как Джефри, – упрекнул я Тикаани.

Она окинула меня убийственным взглядом:

– Копытные слишком чувствительны!

– Волки тоже, – с ухмылкой заметил Дориан.

Всё ещё продолжая злиться, я уставился на экран, а когда снова поднял глаза, Тикаани уже исчезла.

В полночь Холли практически бесшумно проскользнула в нашу комнату, но я всё равно тут же проснулся и шёпотом спросил, всё ли в порядке, увидев, как она трясёт за плечо крепко спящего Брэндона.

– Пора! – пискнула она ему в ухо.

– А? Чего?! Что такое?! – Брэндон вскочил с кровати.

Я с трудом удержался от смеха.

– Волки все сидят по своим комнатам – я проверила, – шёпотом сообщила Холли. – А Труди играет в новую приставку, которую ей подарили на Рождество.

– Очень хорошо, всем совам не помешало бы обзавестись приставками, – тоже шёпотом ответил я. – А что учителя?

– Понятия не имею.

Мы встревоженно переглянулись. Если мистер Элвуд в обличье оленя-вапити сейчас наслаждается прекрасной ночью и первыми сочными травинками, мы можем попасться ему на глаза. И тогда побег закончится, даже не успев толком начаться.

Холли и я приняли звериное обличье ещё в комнате, а Брэндон тем временем запихал в полиэтиленовый мешок одежду Холли – в порядке исключения не пёструю, а земляного цвета. Холли собиралась закопать вещи в тайнике. Потом Брэндон подёргал заедающий засов на нашем большом круглом окне, пока тот наконец не открылся. Хотя уже наступила весна, в воздухе ещё пахло снегом.

Бесшумно ступая мягкими кошачьими лапами, я прокрался наружу и стал спускаться по гранитным плитам, поросшим травой, как вдруг мимо меня, словно крошечная молния, пролетела Холли. Брэндон карабкался за мной в человеческом обличье, кряхтя, когда ему приходилось совсем уж трудно.

Когда я поднял голову и огляделся вокруг, кончик моего хвоста начал беспокойно подёргиваться. В темноте я видел почти так же хорошо, как днём. Мои уши улавливали даже слабые шорохи: шуршание оленьего хомячка, который отправился на промысел, шум ветра в сосновых кронах.

Только я хотел сказать другим, что всё в порядке, как вдруг услышал чьё-то пуканье. Причём совсем рядом! Одновременно я увидел, как из-за дерева выходит маленький, толстый оборотень, оставивший на коре жёлтый ручеёк. О боже, это же наша учительница миссис Паркер, оборотень-мопс, которая ведёт у нас звероведение и изобразительное искусство! Ей-то что здесь делать?!

Остальные между тем тоже её заметили. Замерев от испуга, мы наблюдали, как мопс резвится по ночной лужайке и играет палочкой. Так-так, оказывается, миссис Паркер любит палочки – в этом она ни за что бы не призналась!

– Мимо неё нам не пройти, – раздался в моей голове обескураженный шёпот Брэндона.

Меня начинала охватывать паника. У мопсов, конечно, обоняние не такое острое, как у волков, но достаточно хорошее, и как скоро миссис Паркер нас здесь обнаружит – всего лишь вопрос времени.

Холли тоже пришла в ужас:

– Она наверняка поднимет тревогу, если увидит, что я убегаю!

– Может, нам удастся её отвлечь.

Ненадолго превратившись в человека, я подобрал с земли камень и швырнул его в противоположную от нас сторону. Он с шорохом упал в кусты – но миссис Паркер лишь на мгновение подняла голову и тут же продолжила игру.

– Эта дура ведёт себя будто домашний питомец!.. – с бессильной яростью заметила Холли. Она презирала оборотней, которые жили в обличье домашних животных, и частенько подкалывала Дориана, который бо́льшую часть жизни провёл в доме богатой семейной пары.

– Кто-то рассказывал, что она верит в призраков, – вдруг вспомнил я. – Может, притворимся привидениями?

Брэндон постучал себе по лбу:

– Привидения, которые пахнут бизоном, пумой и белкой?

– Я всё-таки попытаюсь, – коротко бросил я, бесшумно подбираясь к играющему мопсу с наветренной стороны.

Миссис Паркер меня не замечала. Оказавшись достаточно близко, я спрятался за деревом, где меня не было видно, и снова превратился в человека. Быстро прикинув, что могло бы сказать привидение, я прошептал загробным голосом:

– Я неупокоенная душа… Следуй за мной, я отведу тебя в потусторонний мир…

Эффект оказался ошеломительным. Миссис Паркер взвыла и расширенными от страха глазами уставилась в мою сторону. Шерсть на её загривке встала дыбом, и она, заскулив, обратилась в бегство и помчалась к одной из дверей.

Надо же, получилось!

Когда я вернулся, торжествующая Холли легонько толкнула меня:

– Эй, призрак из тебя вышел то, что надо! А теперь бежим!

Мы стремительно пересекли прилегающий к школе луг, и, как только оказались в лесу, Брэндон превратился в массивного бизона. Он почти не отличался от обычного бизона – разве что обычный не стал бы запихивать копытом стопку одежды в барсучью нору.

– А если там кто-нибудь есть? – предположил я.

– Тогда ему будет тепло и уютно, – усмехнулся Брэндон. – Нет, на самом деле эта нора необитаема, я и раньше прятал здесь вещи.

– Хватит болтать, бежим скорее, мне нельзя здесь больше оставаться! – в смятении торопила нас Холли. – А то вдруг Крамп выскочит откуда-нибудь и заберёт меня с собой!

– Да, берём ноги в зубы, – поддержал её я.

– В руки, Караг, в руки! – простонал Брэндон.

Я озадаченно посмотрел на него:

– А как же тогда бежать, если ноги будут в руках?

В качестве убежища для Холли мы выбрали местность, расположенную к востоку от Джексона, в окрестностях речушки Саус Твин Крик, в национальном лесу Бриджер-Титон. Мне понравилось уже то, что лес назван в честь предка Джеймса Бриджера[1]. И что намного важнее – там была чистая вода, возможность спрятаться и много сосен, так что Холли найдёт чем поживиться. Убежище находилось всего в семи милях от Джексона, но там уже начиналась дикая местность. Именно туда нам предстоит доставить Холли. Я ненавидел Эндрю Миллинга уже за то, что при одной мысли об этом меня бросало в холодный пот. Там заканчивалась неприкосновенная зона, и Лисса Кристалл не могла следить зорко с высоты, чтобы Миллинг не приближался к школе. Если Миллинг с сообщниками решат подстеречь нас в этих глухих местах и напасть, дела наши плохи.

Мы обогнули домик в стиле ранчо и, перейдя через дорогу, стали продвигаться дальше в горы. Почуяв мой запах, небольшое стадо оленей-вапити в испуге обратилось в бегство. Как бы я хотел им сказать, что меня не надо бояться! С тех пор как я познакомился с Лу, я скорее выпил бы содержимое унитаза, чем задрал вапити.

Пока побег складывался удачно – пожалуй, даже слишком.

Но всё внезапно изменилось, когда, пройдя половину пути, мы углубились в дебри национального леса. Холли сидела у меня спине, крошечными лапками дёргая меня за шерсть, что порядком меня раздражало. Брэндон с тяжёлым топотом скакал рядом, втаптывая в землю весенние цветы. Я настороженно озирался по сторонам… и первым услышал странные звуки. Я тут же остановился и повернул голову, прислушиваясь. Когда звук повторился, я наконец-то разобрал, что это: тоненькое поскуливание и сопение.

Брэндон тоже это услышал и начал беспокойно рыть копытами землю.

– Не нравится мне всё это, – мысленно произнёс он. – Возможно, это ловушка!

Я колебался. С одной стороны, нам нужно доставить Холли в безопасное место, с другой – мы не можем пройти мимо, если кто-то попал в беду. На ловушку было не похоже.

– Глупости: никто не знает, что мы здесь, – отозвался я. – Давай посмотрим – я хочу узнать, в чём дело.

Холли подпрыгивала у меня на плече:

– Ну ладно, ребят, а потом сразу дальше!

Мы вышли на небольшую заросшую травой прогалину между деревьями… и в нос мне ударил запах, от которого шерсть у меня встала дыбом. Я непроизвольно прижал уши и зашипел. Пахло волком! Неужели Брэндон оказался прав и это ловушка?! Может, лучше повернуть назад, пока не поздно?

– Я пойду вперёд, а вы ждите, пока я вас не позову.

Я подкрался поближе и увидел, что на прогалине, свернувшись клубком, кто-то лежит. Клубок, казалось, состоял по большей части из густого серого меха, неуклюжих лап и огромных ушей.

Щенок заметил меня и застыл от испуга, глядя на меня почти так же, как незадолго до того – миссис Паркер. Неудивительно: перед ним стояла почти взрослая пума. При обычных обстоятельствах такая встреча закончилась бы тем, что выжил бы лишь один из нас – и явно не обладатель влажного чёрного носа. Хищники не терпят соперников.

Я немедленно огляделся в поисках стаи, к которой он принадлежал. Там, где детёныши, обычно неподалёку находятся и их родители, а я не испытывал ни малейшего желания драться с десятком его разъярённых родичей.

Но запаха других волков я не чувствовал: только запах сырой земли – там, где стаял снег, цветущих бальзамориз – в нескольких метрах от меня да ещё волчьей мочи. Неужели волчонок действительно был один? Играл и заблудился? Тогда лучше оставить его здесь: родители наверняка будут его искать.

– Пожалуйста, не трогай меня, большая кошка! – проскулил волчонок, и я вздрогнул, будто он цапнул меня за ногу. Его слова звучали в моей голове! О боже, это же оборотень!

– Не бойся, – успокоил я малыша и мысленно позвал друзей. – Думаю, теперь вам можно подойти. Мы в безопасности.

И вот все столпились вокруг волчонка, который неуверенно переводил взгляд с меня на бизона. Но едва он заметил Холли – глаза его загорелись:

– О, вы принесли мне поесть?

– С ума сошёл?! Я тебе не закуска! – возмущённо протараторила Холли и пулей взлетела на дерево.

– Жалко: я так проголодался, – пожаловался волчонок, улёгся на живот и начал грызть палку, испещрённую следами зубов.

– Где твои родители? – спросил я. – И как тебя зовут?

– Меня зовут Миро, – услышал я в ответ. – Где мама – не знаю: она велела мне ждать здесь. Прошло уже две ночи. Но она обязательно скоро вернётся вместе с остальными!

Мы с Брэндоном быстро переглянулись. Что-то здесь неладно.

– Что-то… произошло, Миро? До того, как они оставили тебя здесь? – осторожно попытался разузнать я.

– Нет-нет, всё было прекрасно, – заверил нас Миро, но по его затравленному взгляду я понял, что он чего-то недоговаривает.

– Точно? – допытывался я, стараясь дышать не слишком глубоко, чтобы не чувствовать волчьей вони.

– Ну… пару дней назад мы издалека видели людей, – начал рассказывать Миро. – И когда я на них посмотрел, то почувствовал какое-то странное покалывание внутри. И вдруг вся стая с рычанием отскочила от меня в сторону – не знаю почему. Но потом всё снова стало как обычно.

Ага, значит, Миро, сам того не заметив, частично превратился в человека и напугал родных. Когда один из стаи вдруг пахнет человеком и так же выглядит… В какой-то мере я мог их понять. Но у меня в голове не укладывалось, как они могли вот так запросто его бросить. Волки же так гордятся своей сплочённостью, тем, что они друзья на всю жизнь и ради стаи пойдут на что угодно. Неужели это всё не в счёт, когда кто-то один не такой, как все?

Брэндон, Холли и я отошли в сторону, чтобы поговорить. Мы мысленно перешёптывались, чтобы мелкий нас не услышал.

– Подло с их стороны вот так взять и бросить его, – возмущалась Холли. – Вы только представьте, каково это – быть отвергнутым собственными родителями!

Брэндон тяжело вздохнул:

– По крайней мере, они не записали его в теннисный клуб.

– Совсем спятил?! – прошипела Холли, крошечной лапкой отвесив Брэндону щелбан, который он вряд ли почувствовал. – То, что родители тебя стыдились и заставляли делать странные вещи, ещё не означает, что ты самая несчастная скотина во вселенной! Миро в тысячу раз хуже, чем тебе, бессердечный чурбан!

Брэндон пристыженно умолк.

– Похоже, ты втюрилась в Миро, – поддел я лучшую подругу.

– Да у тебя не все дома!

Холли сверкнула глазами, прыгнула мне на голову и потянула меня за уши. Подумаешь! Я тряхнул головой – и Холли отлетела в кусты.

– Мы не можем оставить его здесь: видите, как он отощал? – посерьёзнев, сказал я. – Лучше всего забрать его в школу. Когда Лисса Кристалл наконец вернётся, она что-нибудь придумает.

– Хорошая идея, можете вернуться за ним на обратном пути, – согласилась Холли, выбравшись из кустов.

Именно это мы и предложили Миро, снова повернувшись к нему. Однако мы не ожидали, что он отреагирует так, будто его ужалила в нос пчела.

– Нет-нет-нет, не хочу! – проскулил он. – Я должен ждать здесь – иначе, когда родители вернутся за мной, они меня не найдут.

У меня язык не поворачивался сказать волчонку, что, скорее всего, родители никогда за ним не вернутся.

– Тебе наверняка понравится в школе «Кристалл», – заверил я. – Там много оборотней, и ты будешь…

– Кто такие оборотни? – перебил меня Миро.

Я объяснил ему, что мы существа, способные менять свой облик, превращаясь то в зверя, то в человека. Что его родители, сами того не подозревая, вероятно, тоже обладают этой способностью, и Миро унаследовал от них это умение. Рассказал ему о «Кристалл», о том, чему мы там учимся. Миро слушал с широко распахнутыми глазами, но я заметил, что не смог его убедить. Я всё продолжал говорить, чувствуя, что Холли беспокойно ёрзает. Наконец она меня перебила:

– Караг, это всё замечательно, но нам нужно идти дальше, к моему убежищу! Чтобы ни один гадкий человек меня не обнаружил!

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Потом я высказал мысль, которая всё это время вертелась у меня в голове:

– Если он не хочет идти с нами, кому-то из нас придётся остаться с ним.

Иначе Миро скоро погибнет: он слишком мал, чтобы в одиночку выжить в диком лесу. К счастью, как я давно знал, эта территория принадлежала пожилому самцу пумы, который был пуглив и старался ни во что не вмешиваться. Но кроме пум, здесь хватало и других опасных зверей.

– Я здесь не останусь! Забыли, что он хотел меня съесть?! – возмутилась Холли.

– Ему тебя ни в жизнь не заполучить, – заверил её я. – Миро, не вздумай трогать Холли, понял?

– Понял, – разочарованно откликнулся Миро.

– Ты же всё равно собиралась сбежать, Холли, а это место практически ничем не хуже другого, – вмешался Брэндон. – Проточной воды здесь, правда, нет, но если захочешь пить – здесь много лужиц талого снега.

– Но-но-но!.. – запротестовала Холли.

– Лисса наверняка скоро уладит дело с твоим опекуном, и ты сможешь вернуться, – убеждал её я.

– Ну конечно! – фыркнула Холли, вскарабкавшись на дерево и повернувшись к нам пушистым задом.

Я мысленно вздохнул и отправился на охоту, чтобы накормить Миро. К счастью, мне вскоре удалось поймать горную куропатку, и волчонок проглотил её с такой жадностью, что серые перья полетели во все стороны.

– Ой как вкусно, дашь ещё? – Миро с надеждой смотрел на меня.

Я снова вздохнул и выдал ему гофера[2] на десерт.

– Попробуй ловить мышей: ими тоже можно наесться, если съесть несколько штук, – посоветовал я, мысленно извинившись перед Нелл. Нам пора было идти.

Ничего не попишешь: мы вернулись в «Кристалл», оставив жалобно скулившего волчонка на попечение смертельно обиженной белки.

Мне самому не верилось, что собираюсь взять на поруки волчонка. И это при том, что волков я сроду терпеть не мог, а Джефри и его компания не слишком способствовали перемене моего мнения. Но Тикаани была не такой, поэтому мы с Брэндоном, вернувшись в школу и приняв человеческое обличье, направились прямиком к ней.

– Если нас здесь кто-нибудь застанет, нам не поздоровится, – прошептал Брэндон, когда мы прокрались в девчачье крыло школьного здания.

Я закатил глаза:

– Слушай, чего ты так трусишь в последнее время? Чем бы мы ни занимались, ты только и знаешь, что жаловаться.

– Это я трушу?! Ты что, забыл, как я тогда эту машину…

– Да помню я всё, успокойся! Ты дикий и матёрый. Идём скорее, комната Тикаани вон там.

К счастью, белая волчица жила в одной комнате с Бертой – наша оборотень-гризли всегда спала как убитая. Но я знал, что Тикаани даже во сне была настороже. Поэтому я легонько поскрёбся в дверь, на которой голубыми буквами было написано её имя и розовыми – имя Берты. Несколько секунд спустя дверь открылась, и из-за неё выглянула стройная, но крепко сложённая фигура в белой ночной рубашке. Тикаани щурилась на свет, проникавший из коридора.

– Не похоже, что вы спали, – проворчала она.

Брэндон извлёк из волос пару сосновых иголок.

– Нам нужна твоя помощь, – сообщил он.

Памятуя о недавней ссоре, я приготовился к тому, что Тикаани не обрадуется нашему ночному визиту, но её лицо не выражало недовольства. На щеках Тикаани заиграл лёгкий румянец. Должно быть, ей было неловко стоять в ночной рубашке перед двумя мальчишками.

Чтобы она поняла, что мы разбудили её не просто так, я быстро добавил:

– Точнее, не нам, а одному из твоих соплеменников. Молодому оборотню-волку, совсем ещё щенку…

Когда я рассказал ей, кого мы обнаружили в лесу, выражение лица Тикаани стало ещё дружелюбнее.

– Ну и подлость, – пробормотала она. – Хоть бы сказали ему, что не вернутся, – тогда его могла бы усыновить другая стая.

– Такое возможно? – удивился Брэндон.

Тикаани зевнула, не прикрывая ладонью рта, хотя мы два месяца назад проходили это по человековедению.

– Да, если найдётся кто-нибудь, готовый его кормить.

Неужели все думали только о еде?!

– Пойдёшь завтра с нами посмотреть на него? – начал уговаривать я Тикаани.

– Ладно, а теперь дайте мне поспать. Сейчас три часа ночи, если вы не заметили. Пока, ребят.

И дверь снова закрылась.

– Нам, пожалуй, тоже надо прилечь: завтра у нас учебные экспедиции. – Брэндон тоже зевнул, а за ним и я: видимо, это заразно.

– Не вздумай сегодня ночью увидеть во сне, как ты мчишься галопом по прерии!

Новая кровать Брэндона была обита металлическими рейками, но и они уже погнулись из-за его ночных превращений.

Первым уроком в пятницу были превращения – мы как раз учились превращаться в прыжке. В общем-то, полезная штука, поэтому я почти пожалел, что мы с Брэндоном сидели за партой как сонные мухи. И что у нас не было обычных уроков, потому что предстояла очередная учебная экспедиция. Айсидор Элвуд и Джеймс Бриджер как раз раздавали нам белые конверты с заданиями.

Я с напряжением и лёгким страхом ожидал, когда же учителя заметят, что один из учеников отсутствует.

И вот это произошло. Мистер Элвуд, нахмурившись, осматривался по сторонам:

– А где Холли? Кто-нибудь знает, где она?

Брэндон и я сидели за партой, как будто нас облили водой и выставили на пятидесятиградусный мороз. Мы не отваживались взглянуть друг на друга. Тем не менее Джеймс Бриджер проницательно посмотрел на нас. После нашего разговора о Холли он наверняка догадывался, что происходит.

– Когда я проснулась, её не было, – сообщила Тень невинным тоном.

«Холли в безопасности. Когда этот мистер Крамп вернётся сюда, ему придётся уйти несолоно хлебавши». Я готов был произнести это вслух, но с моих губ не сорвалось ни звука.

Вместо этого вдруг раздался голос Лу – ясный и чёткий:

– Тебе надо было за неё заступиться, папа. Почему ты не сообщил в Совет оборотней? Он может помочь, если у кого-то из нас неприятности, в том числе с человеческими учреждениями!

Мистер Элвуд потрясённо смотрел на дочь:

– Прекрати, Лу! Немедленно!

– Я считаю, это неправильно, что ей пришлось бежать, чтобы спастись от этого гадкого типа. Мы должны были…

– Прекрати, я сказал!

Лу замолчала и сидела на своём месте, скрестив руки на груди и вызывающе глядя на отца. Я ужасно гордился ею. Вообще-то это мы, друзья Холли, должны были высказать это, но я держал язык за зубами, так как не хотел ещё сильнее испортить отношения с Элвудом. Лу – самая замечательная девочка в мире, в этом нет никаких сомнений!

– Она права, Айсидор, – деликатно вмешался Джеймс Бриджер. – Нам следовало предпринять всё возможное, чтобы поддержать Холли. А теперь она исчезла – и поделом нам.

Но наш учитель превращений лишь возмущённо фыркнул. Никто в классе не решался пошевелиться или что-нибудь сказать. Один за другим ученики начали открывать конверты с заданиями для экспедиции. Только Джефри и его стая не торопились: наверное, боялись показать свою заинтересованность и волнение.

Я посмотрел на белый конверт, который держал в руках, – его только что вручил мне Джеймс Бриджер. Несмотря ни на что, мне было любопытно, что ожидает меня этим утром, и я вскрыл конверт.

С Джефри?! Я издал разочарованный стон, а с другого конца класса раздался похожий звук с лёгким волчьим акцентом. Одна Нелл, похоже, обрадовалась: улыбка осветила её смуглое лицо, и многочисленные косички с пёстрыми бусинками запрыгали, когда она, улыбаясь, обернулась ко мне:

– Круто! Давно хотела отправиться с тобой в экспедицию, Караг.

– Здорово, – выдавил я и вдруг вспомнил о Миро, который всё ещё ждал родителей, хотя надежда его с каждым часом угасала. Я готов был забить на эту экспедицию, чтобы проверить, как там мелкий и Холли. Но это было исключено. Я давно знал, что во время учебных экспедиций за нами наблюдали – иногда учителя, иногда старшеклассники. Если я отправлюсь куда-то ещё, учителя быстро об этом прознают. Поэтому я постараюсь отстреляться как можно скорее, а как освободимся – сразу в национальный парк!

Лерою, моему соседу по парте, похоже, повезло с заданием ещё меньше. Вскрыв конверт, он взвизгнул:

– Пересечь с Генри и Фрэнки реку Снейк – да вы шутите! Им двоим легко: они ведь выдра и лягушка, а я… я и плавать-то не умею!

– Ничего: они тебе обязательно помогут, – ободрил его Джеймс Бриджер. – Правда, не исключено, что при этом ты слегка намокнешь.

Лерой с перепугу превратился в скунса с чёрно-белыми полосками и блестящими чёрными глазками и теперь восседал на стуле в гнезде из одежды.

– Лерой! Прими, пожалуйста, человеческий облик! – призвал его мистер Элвуд.

В этот самый момент в дверь постучали. Стук был громкий и властный. Разговоры о том, кто какое задание получил, сразу затихли, и мы с недоумением уставились на дверь. И тут тишину нарушил высокий пронзительный звук людской тревоги.

– Этого только не хватало! А ну, быстро в шкаф! – Мистер Элвуд наверняка понимал, что Лерой не успеет так быстро превратиться обратно в человека. Виола распахнула дверцу шкафа, Лерой поспешно перебрался на Фрэнки, а оттуда – в тёмный шкаф.

Едва он спрятался, Айсидор Элвуд открыл дверь – и в класс вошёл мистер Крамп с двумя крепко сложёнными коллегами. Они не скрывали своего триумфа.

– Доброе утро, – деловым тоном произнёс новый опекун Холли. – Как вы, наверное, догадались, мы пришли за мисс Льюис. Её уже ждут в новой школе, нам поручено отвезти её туда.

– Замечательно. – Мистер Элвуд был явно не в восторге, хотя утверждал обратное. – Но, боюсь, вам трудно будет выполнить поручение.

– Ну, мы уж как-нибудь справимся. – Мистер Крамп указал на своих коллег и слегка улыбнулся. – Моё ведомство обладает опытом урегулирования таких… скажем так, трудных… случаев.

– Я не это имел в виду, – раздражённо отозвался мистер Элвуд. – Просто её здесь нет, поэтому забрать её отсюда будет затруднительно.

– Как это нет?! Возмутительно! Вы что, не могли позаботиться о том, чтобы она никуда не делась до нашего возвращения?! – Мистер Крамп покраснел от злости. – У вас есть предположения, где она может быть?

– К сожалению, нет, – вмешался Джеймс Бриджер приятным низким голосом. – Но если вы обнаружите Холли, передайте ей от нас большой привет.

Мистер Крамп фыркнул. Видимо, до него постепенно начало доходить, что союзников ему здесь не найти.

– Вам же понятно, что мне необходимо удостовериться, что её здесь нет?

Трое мужчин осмотрели класс и даже заглянули под столы. Когда мистер Крамп направился к шкафу, меня охватило дурное предчувствие.

– Не советую вам этого делать, – предупредил мистер Элвуд, но его слова лишь усилили подозрения нового опекуна Холли. Он распахнул дверцу, запустил туда руку… и достал чёрно-белое существо, которое возмущённо затрепыхалось в его руке. Ш-ш-ш! Произошло то, что должно было произойти.

– Вот чёрррррт! – выругался мистер Крамп с впечатляющей громкостью.

– Это всего лишь секрет скунса, – сухо ответил мистер Элвуд. – Вы, между прочим, сорвали нам урок биологии.

Вообще-то я недолюбливал мистера Элвуда, но в обращении с этим опекуном он был просто неподражаем. Наверное, слова Лу всё-таки подействовали.

– А теперь выйдите, пожалуйста, из класса: вы не слишком способствуете чистоте воздуха! – напустился он на троих мужчин, но те уже и сами спешили убраться восвояси.

– Итак, – повернувшись к нам, едва заметно улыбнулся мистер Элвуд, – вы все получили свои задания – чего ещё вы ждёте?

Я вспомнил, что участвую в учебной экспедиции с Джефри. Кто же, затопчи его кабан, выдумал для меня такое задание?!

Я со вздохом поднялся и взял рюкзак.

Надо поскорее выполнить это поручение. Джефри, конечно, дико меня бесит, но всё же он лучше людей Миллинга… И намного безобиднее его сообщника, кем бы тот ни был.

– Давайте общаться друг с другом только по необходимости, – предложил Джефри. Мы стояли перед школой, и автомобиль уже ждал нас с заведённым мотором. Джефри, глядя на своё отражение в зеркальном стекле передней двери, поправил уложенные волнами тёмно-каштановые волосы и рэперский прикид – невероятно модный, как мне кто-то сказал.

– Хорошая мысль, – согласился я. – Разговорам вообще придают слишком большое значение.

– Даже не думайте! – Нелл переводила взгляд с меня на Джефри, и её смуглое лицо ещё больше потемнело от злости. – Во-первых, это глупо, а во-вторых, нам ставят оценки за сотрудничество. Я не дам вам из-за ваших личных разборок испортить мне оценку, ясно?

– Да кого интересуют твои оценки? – в своей привычной манере проворчал Джефри.

– Моя тётя работает в полиции Нью-Йорка и очень интересуется моими оценками, а также людьми, которые мне их портят, – сладким как мёд голоском сообщила Нелл.

Джефри закатил глаза и забрался в автомобиль, за рулём которого, как обычно, сидел Тео – наш школьный завхоз и водитель.

– Мышь-полицейская – что за чушь!

– Она справляется с работой намного лучше коллеги – оборотня-волчицы, которая вечно прогуливает дежурство, особенно в полнолуние, – выпалила Нелл.

– Эй, вообще-то ссориться с Джефри положено мне, а не тебе, – одёрнул я Нелл. – А у кого деньги, которые нам нужно положить на счёт?

– У меня! – возвестил Джефри. – И они в надёжных руках.

– И это говорит воришка, недавно опустошивший мой шкаф! – с горечью проговорил я.

Джефри ухмыльнулся.

– Готовы? – спросил Тео, повернувшись к нам. У большинства людей его помятая рокерская физиономия вызвала бы страх, но я давно знал, что у старого оборотня-лося доброе сердце. Я решил сказать что-нибудь по-лосиному, как учил нас мистер Гудфеллоу.

– Мы готовы. Поехали, – протрубил я.

Тео озадаченно посмотрел на меня:

– Хочешь поцеловать дно болота? Вынужден тебя разочаровать, Караг: здесь поблизости нет болот.

– Э-э-э, – протянул я. Надо же было так опростоволоситься именно в присутствии Джефри!

– Но мы можем ехать, если ты это хотел сказать. – На лице Тео промелькнула усмешка.

– Нам надо в банк «Уэллс Фарго» на Сентер-Стрит, – вмешалась Нелл. – У кого, кстати, номер счёта?

Листок с номером счёта был у меня – вложен в конверт с моим заданием. Я сунул его поглубже в карман, где уже лежал мой кошелёк с деньгами на лекарства, и отвернулся к окну, чтобы хоть на несколько минут забыть, что еду в одной машине с Джефри. Даже в человеческом обличье он вонял псиной – когда, интересно, этот тип мылся последний раз? Но, честно говоря, эти несколько дней я тоже не принимал душ: мне всегда требовалось два-три захода, чтобы преодолеть отвращение к льющейся на меня воде.

Тео высадил нас в конце Сентер-Стрит, а сам поехал дальше. Банк «Уэллс Фарго» имел небольшой филиал на одной из главных улиц – низкое здание с коричневой крышей, покрытой деревянными пластинами. Мы миновали двух больших бронзовых лосей, которых я, как обычно, мимоходом погладил, перешли через дорогу и направились к красно-жёлтой банковской вывеске.

– Абсолютно бессмысленное задание: я ещё несколько лет назад начал проворачивать банковские операции, – ворчал Джефри. Не наклоняясь, он украдкой обнюхал на ходу фонарный столб. Но я всё равно заметил и согнулся от смеха:

– Ха-ха, я и не знал, что ты интересуешься собаками из Джексон-Хоул! Да, где-то неподалёку, я слышал, живёт одна привлекательная дама-колли!

Джефри покраснел.

– Заткнись! – бросил он и, ускорив шаг, начал рыться в карманах – очевидно, в поисках денег, которые нам нужно было положить на счёт. Ни много ни мало триста долларов.

Вдалеке послышались завывания полицейской сирены – они то усиливались, то затихали. Никто из нас не обратил на это внимания: здесь такое было не редкостью. Но сирена всё приближалась. Я с любопытством огляделся, не случилось ли где аварии. Сирена между тем завывала всё оглушительнее, и синий свет мигалки уже отражался в витринах. Я заметил чёрно-белый полицейский автомобиль – и вдруг с ужасом понял, что он едет прямо на нас. Разрази меня гром! Я застыл от испуга. Вдруг это связано с бегством Холли?! Не совершили ли мы чего-то противозаконного, когда помогали ей бежать?!

Джефри тоже слегка занервничал, а у Нелл вид был просто озадаченный. Мы все не двигались с места. А может, лучше было бы убежать? Я с трудом сдерживался, чтобы от стресса частично не превратиться в пуму. Не хватало ещё, чтобы у меня сейчас выросли внушительные клыки. Тогда меня не просто будут опрашивать, а сразу загребут!

Полицейская машина остановилась прямо перед нами, из неё выскочили двое в униформе, быстро направились к нам и… пробежали мимо нас к банку. Уфф, повезло. Они приехали не за нами. Но что же происходило там, в банке? Ограбление? Джефри, Нелл и я вытянули шеи. К сожалению, сквозь зеркальные стёкла мы не видели, что творится внутри.

– Как вы думаете, там сейчас грабители? – испуганно спросила Нелл. – Наверное, нам лучше отойти в сторону – вдруг здесь сейчас начнётся пальба?

Джефри, держа в руках деньги, которые нам выдали перед заданием, выглядел таким же растерянным, как ощущал себя я.

– Вряд ли имеет смысл сейчас нести туда деньги, – усомнился я.

– Хотя им бы сейчас деньги пригодились, – Нелл почесала в затылке. – Представляете, если бы мы пришли чуть раньше – мы бы уже были внутри!

– Возможно, нас бы захватили в заложники и мы бы им показали, чего сто́им. – Джефри, похоже, говорил вполне серьёзно.

Я скривился. После похищения Мелоди я слышать не мог о захвате заложников.

– Э-э-э, Джефри… Мы оборотни, а не супергерои.

– Какая разница! – с самодовольным видом ухмыльнулся Джефри.

Мы с Нелл переглянулись, как будто Джефри только что попытался в человеческом обличье пометить фонарный столб. Вот что бывает, когда волки слишком много смотрят телевизор!

В глубине души я задавался вопросом, не стоит ли за этой историей с банком Эндрю Миллинг, и при мысли о нём внутри у меня всё сжималось. Как-никак, он собирался отобрать у людей то, что они любили больше всего… Может, это были всего лишь деньги?..

Всё больше полицейских сбегались к банку и исчезали внутри. Никто не обращал на нас внимания: для них мы были лишь троицей любопытных подростков.

Я обратился к одному из мужчин:

– Простите, сэр, что здесь произошло?

Он лишь скользнул по мне взглядом и жестом велел посторониться:

– Прошу отойти, сейчас здесь всё оцепят. Это место преступления.

– Ещё чего! – прорычал Джефри, глядя на полицейского так, словно готов был вцепиться ему в глотку.

Я внимательно рассматривал полисменов. К сожалению, той приветливой женщины-полицейского, которая занималась мной, когда я пришёл из гор, заявив в полицейском участке, будто потерял память, среди них не было. А другие явно не собирались нам ничего рассказывать.

– Вот что, ребят: я могу превратиться в мышь, проникнуть в банк и попытаться что-нибудь разузнать, – тихо предложила Нелл.

– Хорошая мысль! – с воодушевлением откликнулся я.

Джефри, внезапно о чём-то задумавшись, молчал.

Нелл не стала терять времени. Оглядевшись по сторонам, она быстрым шагом направилась к магазину одежды, чтобы воспользоваться примерочной. И в следующее мгновение только мы с Джефри увидели серо-бурую мышку, метнувшуюся по тротуару. Никто из полицейских не заметил, как она прошмыгнула в дверь банка, когда туда в очередной раз кто-то вошёл. Я без усилий установил с Нелл, находящейся внутри, мысленную связь.

– Что там? Гангстеры? – нетерпеливо спросил я.

– Нет, но дверь в депозитарий открыта, и там столпились несколько человек – похоже, они сильно взволнованы, – сообщила Нелл. – Подождите, я подойду поближе и послушаю, о чём они говорят.

Мы с нетерпением переминались с ноги на ногу. Наконец в наших головах раздался голос Нелл:

– Ух ты, это ж надо! Кто-то проник сюда ночью и взломал сейфы, где люди хранили ценные вещи. Но это ещё не всё, держитесь покрепче…

– Что? Пищи поживей, мышь! – прорычал Джефри.

Ох, зря он это сказал!

– Совсем, что ли?! – гневно воскликнула Нелл. – Опять завёл эту пластинку – мол, ты волк, я добыча?! Ничего теперь тебе не расскажу!

И это не было пустой угрозой. Всё − больше изнутри не донеслось ни звука, пока Нелл наконец не вышла на улицу. Уничижительно взглянув на Джефри крохотными глазами, она просеменила мимо и скрылась в магазине одежды. Я ожидал, что оттуда раздастся визг покупательниц, но Нелл была мастером маскировки, и вскоре к нам подошла одетая девушка. Джефри сделал вид, будто не замечает её, и уткнулся в смартфон.

– Ну а мне-то ты расскажешь, что тебе удалось выяснить? – спросил её я.

Нелл кивнула:

– Конечно. Ты же не такой идиот, как этот. – Она взглядом указала на Джефри и, приблизившись, прошептала мне на ухо: – Обычно ограбления банков происходят так: среди бела дня является грабитель с пистолетом и требует деньги. Но этот банк ограбили ночью. Кто-то выпотрошил все ячейки, взломав их. Но когда сотрудники пришли сегодня утром на работу, депозитарий был закрыт снаружи!

– Как это? – не понял я. – Разве такое возможно? Вор ещё находился внутри?

– Нет. Внутри никого не было.

– Но как-то же этот грабитель должен был сбежать?!

– Вот это-то и странно. – Нелл пожала плечами. – Полиция тоже теряется в догадках.

– Ты что-нибудь почуяла? – вмешался Джефри. – Ты должна была унюхать этого грабителя.

– В самом депозитарии я не была – только у входа в него, – начала оправдываться Нелл.

Джефри смотрел на неё с недоумением:

– Но ты и оттуда должна была бы что-нибудь почуять!

– Эй, я что, тоже произошла от собаки? – Нелл сердито сверкнула глазами. – Сходи туда сам, пожиратель колбасок!

Слухи о том, что волки опустошили мой шкаф, уже разнеслись по всей школе.

– Это чёртовы собаки произошли от нас. – Джефри сунул руки в карманы. – Между прочим, вы и понятия не имеете, что здесь на самом деле происходит. Даже не представляете.

– Ах, а ты, можно подумать, представляешь! – Я не верил ни единому его слову. Он просто злился, что Нелл больше ничего не захотела ему рассказать. – Вот что: сейчас я позвоню Тео и скажу ему, что мы не смогли выполнить задание. В конце концов, это не наша вина. Как это называется? Непреодолимые обстоятельства или что-то в этом роде. – Я вытащил из кармана групповой телефон, с которого мы могли позвонить, если нам понадобится помощь.

– Подожди, Караг! – Нелл коснулась моей руки. – Ещё не всё потеряно. Здесь неподалёку есть другой филиал «Уэллс Фарго». Давайте сходим туда.

Хорошая мысль. Нелл сегодня была в ударе.

– Ах да, когда я выходила из банка, что-то прилипло к моей лапе, – вдруг вспомнила Нелл и показала мне маленький, слегка помятый клочок бумаги. На нём от руки была написана половина фразы. «…альная репетиция», – разобрал я. Бумажка, к моему удивлению, едва уловимо пахла пумой. Что бы это значило? Мысль, которую я ещё не мог до конца сформулировать, мне совсем не понравилась.

По пути к другому банковскому филиалу я зашёл в аптеку и истратил бо́льшую часть остававшихся у меня денег на коробочки с таблетками, пузырьки и тюбики. Интересно, родители обрадуются лекарствам? Я знал, как трудно им было получить доступ к таким вещам, а мне это ничего не стоило.

Мы выполнили задание без каких-либо происшествий, и дополнительные баллы за решение проблемы компенсировали двойку за сотрудничество, так что в итоге мы получили твёрдую четвёрку. Но странное ограбление банка и за ужином не выходило у меня из головы, хотя забот и так хватало. Как грабитель смог проникнуть в помещение, которое после его ухода по-прежнему оставалось запертым? И куда делась вся добыча – не растворилась же она в воздухе вместе с ним!

При мысли об этом волоски на моей коже встали дыбом. Хорошо, что я не был таким суеверным, как миссис Паркер, иначе я тоже поверил бы в духов. Или во что-нибудь в этом роде.

За ужином нам с Нелл не терпелось рассказать остальным об ограблении банка, но сначала все слушали Лероя, который возбуждённо описывал переправу через реку:

– Фрэнки попытался переплыть со мной на спине на другой берег реки Снейк, но его мех был таким скользким, что я свалился с него и нахлебался столько воды, что у меня до сих пор булькает в животе!

– Когда мы его вытащили, он повторял лишь одно: «Умираю! Умираю!» – оживлённо рассказывал Генри. – Хотя в воде он пробыл от силы полсекунды.

– В общем, потом мы соорудили для него плот, и всё получилось. Нам наверняка поставят пятёрку за решение проблемы. – Фрэнки широко улыбался.

Наконец дошла очередь и до нашей потрясающей новости. Нам с Нелл и Джефри пришлось, конечно, ответить на тысячу вопросов. Джефри особо не распространялся о произошедшем, но всё равно сумел каким-то образом создать впечатление, будто без его вмешательства мы угодили бы в руки опасных грабителей. Его стая замерла в восхищении.

– Теперь он, наверное, будет называть себя суперволком и купит костюм супермена, – смеялся за соседним столом Дориан, небрежно развалившись на стуле и потягивая кофе. – А что на самом деле произошло в этом банке?

– Понятия не имею: я глазел снаружи, – пожал плечами я. – Спроси Нелл − она была внутри.

– Может, есть грабители, которые умеют проходить сквозь закрытые двери или растворяться в воздухе? – предположила Нелл и встала, чтобы отнести поднос. – Больше нам ничего не известно.

– Мы могли бы расследовать это преступление! – Лицо Брэндона просветлело. Я знал, почему он так жаждал заняться расследованием: каждый вечер он читал толстый детектив.

– Но тогда мы прославимся, – без всякого воодушевления возразил я. Чем известнее оборотень, тем больше вероятность, что его тайну могут раскрыть. Как по мне, мы и так были слишком знамениты – особенно после того, как несколько недель назад вызволили Мелоди из лап Эндрю Миллинга.

Кстати, о Миллинге.

– Этот клочок бумаги пах другой пумой, – тихо поведал я Брэндону.

Тот сразу понял, к чему я клоню:

– Да ты что?! Не может быть! В этом нет никакого смысла! Вряд ли Миллинг имеет отношение к такому заурядному ограблению. Тот, кому принадлежит половина Запада, точно не станет заниматься подобными мелочами.

– Да, он и без того богат, – согласился я. – Но возможно, есть другая причина, о которой мы не знаем. Нужно выяснить, его ли это почерк на листочке.

Мы отнесли подносы и поспешно удалились в свою комнату. Но я обнаружил, что, когда Миллинг ещё был моим наставником, он присылал мне только электронные письма или эсэмэс. У меня не было от него ни одной записки. Чёрт! Сравнить почерк не с чем.

Я ещё раз попытался дозвониться до Лиссы Кристалл на мобильный. В этот раз хотя бы сработал автоответчик: «Пожалуйста, перезвоните мне, это важно!» Я наговорил сообщение и надеялся, что она скоро выйдет на связь. Ради Холли… и потому, что мисс Кристалл раньше дружила с Эндрю Миллингом. Возможно, у неё найдётся рукописная записка от него. Или она узнает его почерк.

Лу снова что-то писала на грифельной доске – она полностью погрузилась в это занятие. Я с любопытством прочёл написанное:

Это определённо относилось и к оборотням. Иногда у меня возникало чувство, что и Лу я знаю только наполовину.

А ещё меньше я знаю Эндрю Миллинга, моего врага.

Этой ночью я решил в обличье пумы навестить Миро и Холли, чтобы посмотреть, как они ладят, и рассказать о новом парфюме мистера Крампа – с ароматом скунса. Волчонок приветственно завилял хвостом, но Холли нигде не было видно.

– Миро! Где моя подруга-белка? Надеюсь, ты на неё не напал?

Волкам нельзя доверять, как я мог об этом забыть!.. Никогда себе не прощу, если с моей лучшей подругой что-то случилось!

– Я её даже не облизал ни разочка, честное слово! – уверил меня Миро – и выглядел при этом немного смущённым. – Она ушла. Вчера поздно вечером она тоже куда-то ускакала и вернулась только ночью. Может, хотела спокойно повыть со своей стаей.

Я вынужден был его разочаровать.

– У красных белок не бывает стаи, и они скорее согласятся выкрасить свой мех в фиолетовый цвет, чем выть с кем-нибудь, – объяснил я и проверил, на месте ли пакет с человеческими вещами. Всё было здесь. Значит, она не решила вдруг отправиться в город погулять или что-нибудь в этом роде. Я растерянно улёгся на землю. Где же может быть Холли? Ведь у неё здесь есть всё, что нужно.

– Она что-нибудь сказала тебе перед уходом? – спросил я Миро, который явно расстроился, что ничем не может мне помочь.

Волчонок часто дышал, высунув язык от восторга:

– Да! Сказала! Сказала, что все усы мне подёргает, если увяжусь за ней!

Я весело заурчал. Поскольку все усы у Миро пока ещё были на месте, он, судя по всему, не пытался совершить ничего подобного.

– А твои родители? Слышал о них что-нибудь?

Волчонок грустно посмотрел на меня, опустив хвост:

– Нет. Надеюсь, с ними ничего не случилось.

Я отвернулся, потому что не мог вынести его взгляда. Когда-нибудь мне придётся сказать ему правду – что на самом деле произошло и почему они не вернутся. Но может, Лисса Кристалл предпочитает сама сообщать такие вещи новым оборотням – у неё это наверняка получается лучше, чем у меня.

– Ты небось проголодался? – отвлёк я Миро. – Пойдём поохотимся вместе, я покажу тебе, как поймать кролика. – Я постарался не думать о Нимбле.

– А я и так знаю! – Миро гордо засеменил впереди меня.

Во время нашей охоты волчонок умудрился упустить полдюжины кроликов. Кроме клочка шерсти, он ничего не добыл. Но я всё-таки обеспечил ему ужин. Когда мы вернулись, Холли сновала по веткам сосны.

– Ну наконец-то! Где вы были? – протрубила она в моей голове.

– А ты где была? – сухо ответил я вопросом на вопрос.

– Решила немножко прогуляться – что в этом такого? Белкам нужно много двигаться! – Будто в подтверждение своих слов Холли как шальная забегала вверх-вниз по стволу.

Миро заскулил:

– Прекрати, у меня голова кружится, когда я на тебя смотрю!

Я ничего не сказал. Когда разговариваешь с кем-нибудь мысленно, врать невероятно трудно. Мысли Холли показались мне такими же неестественными, как снег, который иногда выпадал в Йеллоустоне летом. Почему лучшая подруга мне лгала?

– Ага, вы, значит, слопали кролика, очень хорошо, надеюсь, он был вкусным, только Нимблу ничего не говори, а то он перестанет с тобой разговаривать, а вы слышали, что завтра будет дождь? – затараторила Холли.

Для меня это оказалось слишком – от её трескотни у меня заложило уши. Поэтому я сменил тему и рассказал ей о мистере Крампе и Лерое. Холли прыснула:

– Спасибо вам, это просто гениально!

– А ещё мы чуть было не ввязались в ограбление банка, – сказал я.

Но на Холли это не произвело никакого впечатления – от восторга она продолжала бешено раскачиваться на тонком суку.

– Вау, жаль, меня там не было – я бы ещё револьвер с собой прихватила. Опыт у меня уже есть! – Раздуваясь от гордости, Холли послала мне мысленную картинку, как она стащила револьвер во время нашей учебной экспедиции на шоу о Диком Западе. Но тогда револьвер был не заряжен. У нашей белки сегодня в голове явно одни опилки!

– Где ты была и почему оставила Миро одного? – спросил я, но Холли, сделав вид, будто ничего не слышала, продолжала о чём-то болтать.

– С тобой всё ясно. Ну что ж, тогда я пойду, – раздражённо бросил я. – Вам что-нибудь нужно? – спросил я, обернувшись.

– Да, новый опекун! – крикнула Холли мне вслед. – А ещё не помешали бы две-три банки орехового крема!

– Посмотрим, что можно сделать, – пообещал я и ушёл.

Я, подавленный, возвращался в обличье пумы и в леске возле школы увидел что-то, на первый взгляд напоминающее сугроб. Но потом я разглядел два заострённых уха и понял, что там свернулась клубком Тикаани. Заметив меня, она неспешно поднялась и потянулась, пар из пасти облаком повис у неё перед мордой. В волчьем обличье глаза у Тикаани были тёмно-синими, как полуночное небо, и лунный свет придавал им таинственный блеск.

– Эй, Караг, – непринуждённо окликнула она меня.

– Что-то случилось? – удивлённо спросил я. – Обычно ты не ночуешь на улице.

– Всё прекрасно. Как там волчонок?

– Ничего, только совсем загрустил, – ответил я и прилёг рядом. Странно, что мне так хорошо с ней. – Ты ждала меня, чтобы спросить об этом?

– Не-а, – буркнула Тикаани. – Хотела убедиться, что ты вернёшься целым и невредимым. Где-то неподалёку, возможно, бродит наш общий враг, мальчик-пума. Кто знает, вдруг тебе понадобилась бы помощь…

Я толкнул её лапой, не выпуская когтей:

– Думаешь, я не в состоянии сам о себе позаботиться?

Притворно зарычав, она цапнула меня за плечо:

– Хищные кошки даже след взять толком не могут!

Некоторое время мы беззвучно боролись в лунном свете, и ни одному из нас не удавалось одолеть другого. Наконец мы отступили друг от друга на несколько шагов, глаза наши весело сверкали, а зубы обнажились в притворном оскале. Шутливая борьба пошла мне на пользу: я перестал сердиться на Холли и постепенно начал успокаиваться. Меня тронуло, что Тикаани за меня переживала, и, разумеется, она была права: в одиночку Миллинга не одолеть. Только вместе нам удалось справиться с ним на заснеженном склоне. Мы с ней оба были бойцами… Может быть, поэтому она так хорошо меня понимала.

– Можешь ещё немного повыть на луну, – попрощался я с волчицей и большими прыжками стал взбираться по выступающим гранитным блокам школьного фасада.

– Даже не сомневайся, – отозвалась Тикаани и, запрокинув голову, затянула волчью песню.

Брэндон, как обычно, оставил окно открытым, чтобы я мог в зверином обличье вернуться в комнату. Я толкнул мордой большое круглое окно, и оно распахнулось.

– Закрой окно, холодно! – пробормотал Брэндон, натянув одеяло по самый нос.

– И ты ещё считаешь себя оборотнем?! Тебе уже пора ночевать на улице, – сообщил ему я, бесшумно запрыгнул в комнату и дыхнул Брэндону в лицо тёплым дыханием пумы.

– Фу, ну и вонь! Что ты ел?

– Кролика. Да, знаю, Нимбл этого не поймёт. Не говори ему ничего, ладно? – Я опять превратился в человека, закрыл окно и стал искать в шкафу чистую пижаму. Не нашёл. К счастью, под столом валялась футболка, более или менее чистая на вид. Я ногой подтянул её к себе и понюхал. Ещё раз можно надеть.

– Как там Холли? – сонно пробурчал Брэндон и отвернулся к стене.

Я поколебался, прежде чем ответить:

– Она дважды куда-то уходила вечером или ночью, угрожала Миро и врала мне. Кроме того, нервы у неё на взводе. Так что не очень.

– Врала? – Одеяло зашевелилось, и Брэндон приподнялся на кровати. – С чего это вдруг?

– Я что, умею читать мысли? – буркнул я.

– Конечно, умеешь.

– Только если собеседник не ставит блок. Сквозь него не прорвёшься.

Брэндон помолчал в раздумье.

– Может, она что-нибудь натворила?

– Ой, да ты что! – Я притворно закатил глаза. – Там неподалёку находится небольшая площадка для кемпинга. Кёртис Каньон. Может, она ходит туда воровать.

Брэндон рассмеялся:

– Надеюсь, у туристов нет с собой сачка. А то она снова окажется в приюте для животных.

– Ну, теперь они хотя бы знают, куда звонить. – Я зевнул: моему человеческому телу срочно требовался сон. Я закутался в одеяло, поскольку без шерсти быстро замёрз. Когда я поселился у Рэлстонов, то первое время спал на полу, потому что кровать казалась мне слишком мягкой, но теперь я её оценил. – Пойдёшь завтра со мной к Холли и Миро? Может, тебе бросится в глаза то, что упустил я. Правда, я смогу выбраться только ночью, потому что днём Рэлстоны заставят меня кататься с ними на лыжах.

– Смотри не сломай лапу, – предостерёг меня Брэндон. – Я зайду за тобой в полночь. Как насчёт того, чтобы по пути заглянуть в этот банк? Мы могли бы поискать там улики.

– Какие ещё улитки?

– Улики. Следы, доказательства и всё такое. Как, например, этот клочок бумаги с обрывком фразы, которую нам пока не удалось расшифровать.

– Так бы сразу и сказал – доказательства, – проворчал я.

Брэндон сонно пробормотал что-то не слишком лестное в адрес пум, которые не могут запомнить даже самых важных иностранных слов. Но, судя по всему, мой друг не слишком рассердился. Через некоторое время он снова захрапел.

В субботу утром я собрал рюкзак и стал дожидаться Тео у входа в школу. Лу тоже стояла там и ждала. Заметив её, я вздрогнул. Она что, поедет с нами? Я видел её тоненькую гибкую фигурку с длинными тёмными волосами только со спины, но мой пульс всё равно вытворял странные вещи.

Разумеется, Лу услышала, как я приближаюсь: слух у неё был таким же хорошим, как у меня. Она обернулась и улыбнулась мне:

– Поедешь наконец-то к настоящей семье?

– Нет, опять к Рэлстонам, – пробормотал я. Сердце моё, будто голодная куница, грызла тоска. – Другую поездку пришлось отложить. Из-за Холли.

– Ой, как жалко! – В голосе Лу слышалось искреннее сожаление.

– А ты? К родным в Виктор? – Я знал, что её семья живёт в небольшом городке в нескольких милях отсюда. – Рада?

– Не очень. – Лу выдавила улыбку. – У моей двоюродной бабушки день рождения. Там будут мои родители, четверо братьев и сестёр, пять тётушек, три дяди, тринадцать двоюродных братьев и сестёр – и, конечно, бабушка с дедушкой. Все оборотни-вапити. Наверное, кому-то из них придётся ночевать на улице, иначе домик треснет по швам.

Я будто наяву увидел, как разваливается дом, и, не найдясь что ответить, лишь глупо пялился на Лу. Мне и вообразить было трудно столько родни: кроме родителей и сестры, у меня никого не было. Или я просто не был с ними знаком.

Тео тем временем подогнал машину и махнул нам, чтобы мы забрались внутрь. Было здорово сидеть рядом с Лу на заднем сиденье. Я судорожно пытался придумать, о чём с ней говорить. О Холли? Нельзя: Тео может нас услышать. Об ограблении банка? Мы уже вчера всё подробно обсудили. О…

– Кстати, волки уже вернули тебе пятнадцать долларов за колбаски? – спросила Лу. Конечно, она уже слышала об этом, как почти все в школе.

Ещё одна больная тема. Я скривился:

– Нет. И вряд ли когда-нибудь вернут.

– Знаешь, что Джефри и его компания сделали сегодня после обеда? – с горечью проговорила Лу. – Моё стадо прислало мне посылку со всякими вкусностями, а волки конфисковали – не половину, как обычно, а всё. А я так радовалась… Самое обидное, что посылку они отняли просто так, а не потому, что она им нужна. Что-то я не слышала, чтобы волки любили печенье из клевера, засахаренный салат и чай из луговых растений.

Меня охватила ярость. Джефри наверняка сделал это из-за меня! Очевидно, он заметил, что мне нравится Лу, и решил над ней поиздеваться. После того происшествия с Тикаани он с ещё большим рвением старался досадить мне и моим друзьям.

– Они не сказали почему?

Лу невесело засмеялась:

– Сказали – для фигуры вредно.

– Для фигуры?! Да у тебя самая красивая фигура во всей школе! – вырвалось у меня – и я тут же почувствовал, как запылало моё лицо. О небо, я признался, что она мне нравится! А вдруг она посмеётся надо мной?

Щёки Лу слегка порозовели, и она смущённо отвернулась к окну.

– Нос у меня длинноват, – сказала она.

– Нормальный у тебя нос, – горячо возразил я и решил во что бы то ни стало вернуть посылку, причём с содержимым. Лу помогла мне разыскать семью… Я был перед ней в долгу. Я представил, как она посмотрит на меня, когда я неожиданно вручу ей посылку. Один этот взгляд стоил дуэли.

– Всё-таки я высказала Джефри всё, что о нём думаю, а ещё – что у него из пасти воняет, – решительным тоном произнесла Лу. – Получила большое удовольствие!..

Хорошая мысль. Тоже буду почаще говорить ему такие вещи, когда героически вызволю из его лап посылку Лу. Я грезил наяву, а тем временем мы уже прибыли в Джексон – поездка закончилась слишком быстро.

– Удачи, желаю хорошо провести время, – пожелал Тео, высадив меня у Рэлстонов. – Ни пуха ни пера на вашей лыжной прогулке.

– Что? – Я уставился на него. – При чём здесь пух и перья?

Лу прыснула, а Тео слегка улыбнулся одними уголками рта:

– Люди так говорят.

– А-а, вот оно что, – протянул я и решил реабилитироваться, попрощавшись с Тео на лосином наречии, как учил нас мистер Гудфеллоу. Но, видимо, опять напутал с произношением, потому что Тео окинул меня скептическим взглядом:

– Ты просишь, чтобы я плюнул тебе на копыта? Но у тебя их нет.

Пожалуй, с иностранными языками пора завязывать.

– Забудь, – махнул я рукой и, просто пожелав Тео и Лу приятных выходных, вышел из машины и надел рюкзак.

У моей приёмной семьи был домик в одном из тихих джексонских переулков, куда редко забредали туристы. Бинго, их чёрный лабрадор, как раз обретался в саду и залаял, увидев меня. Он так и не смирился с тем, что в доме обитала большая хищная кошка.

– Проваливай! – велел я ему и тихо зашипел.

Бинго поджал хвост и послушно убрался.

Моя младшая сводная сестра Мелоди играла в саду со своей лучшей подругой Тильдой. Девочки были в ярких толстых лыжных комбинезонах. Некоторое время я с улыбкой наблюдал за ними, но тут вдруг понял, во что они играют, – и похолодел.

– Сейчас я прыгну на тебя, как пума, а ты должна защищаться – тоже как пума! – заявила Мелоди.

Дети катались по земле и притворялись, будто бьют друг друга лапами. Мелоди одной рукой схватила Тильду за шею, и Тильда испуганно взвизгнула.

– Так сделала другая пума, только зубами! – крикнула Мелоди. – Откатись в сторону, ты должна откатиться!.. А потом явится бизон и боднёт пуму рогами…

Совиный помёт, они изображали мою схватку с Эндрю Миллингом, когда я освободил Мелоди!

Заметив меня, Мелоди и Тильда прекратили игру. Сводная сестра виновато посмотрела на меня.

– Привет, Джей, – сказала она и подскочила ко мне.

Мы обнялись.

– Помнишь, что ты мне обещала? – прошептал я ей на ухо. – Что никому не расскажешь о том, что видела?

– Ой, да мы просто играли, – поспешно заверила меня Мелоди.

Когда мы встретились на заснеженной горе – девочка и пума, – она посмотрела мне в глаза… и каким-то образом узнала меня в зверином обличье. Я решился доверить ей свою тайну. А вдруг она проболтается? Наверное, она ещё слишком мала, чтобы хранить секреты!

Лыжное снаряжение уже стояло в гостиной: продолговатые цветные доски, металлические палки, тяжёлые ботинки, шлемы, защитные очки. Просто уму непостижимо! Зачем людям столько причиндалов, чтобы весело провести время?

– Так, все собрались? Тогда идём! – Анна была в прекрасном настроении.

– Пожалуй, я лучше останусь дома, – как бы между прочим сообщил я. – Я слышал, в округе орудуют жулики, кому-то нужно присмотреть за домом, а то вдруг…

– Исключено, Джей. Здесь все умеют кататься на лыжах, и сегодня ты пойдёшь с нами и хотя бы попробуешь. – Анна устремила на меня стальной взгляд – она тоже умела быть строгой. Я сдался.

Мелоди, очевидно, была другого мнения. Она, сияя, примеряла шлем и махала лыжными палками:

– Ну когда мы уже пойдём? Пока вы тут канителитесь, весь снег растает!

– Я вполне уверена, что в горах ещё лежит снег. – Анна не теряла самообладания.

Нижняя станция горнолыжного комплекса «Сноу Кинг Резорт» находилась так близко, что мы дошли туда пешком. Марлон ныл, что хочет трассу посложнее, но его никто не слушал. Дональд с Мелоди уже поднимались на подъёмнике, а Анна помогала мне нацепить лыжи. Не успел я оглянуться, как эти продолговатые штуковины оказались у меня на ногах, и я уже не мог их снять – они ко мне прилипли! И разъезжались подо мной!

– Джей, подожди! – встревоженно крикнула Анна. Но что я мог поделать – эти дурацкие доски совсем меня не слушались! Они скользили, но далеко я на них не уехал: не устояв на ногах, приземлился на пятую точку. Доски проволокли меня чуть дальше и остановились, застряв в сугробе.

– Кошмар! – пожаловался я, когда Анна подошла ко мне.

– Ещё бы − если так кататься! – Анна упёрла руки в бока. – Ещё раз с самого начала. Встань вот так, а потом оттолкнись, хорошо? И постарайся удерживать лыжи вплотную друг к другу!

Всё ясно. Я тронулся с места. Точнее, попытался. Лыжи, как назло, разъехались в разные стороны, и я упал лицом вперёд.

– Джей? Всё в порядке?

– Ммф, – отозвался я, выплёвывая снег.

– Посторонись! – Марлон пронёсся мимо на чёрно-зелёном лакированном сноуборде, обдав меня клубами ледяной пыли. Вот спасибо, Марлон! Он бросил на меня злорадный взгляд и промчался дальше.

Как ни странно, стоило мне приспособиться к лыжам, у меня стало получаться лучше, чем ожидал.

– У тебя невероятное чувство равновесия, – удивлялась Анна.

Все вокруг, включая Марлона, уставились на меня. Я ехал на одной ноге, держа другую на весу. Совсем не трудно.

– Конечно, ведь он… – начала было Мелоди, но опомнилась и не договорила.

– Что? – Дональд с недоумением посмотрел на неё. – Ты, наверное, хотела сказать «лесной мальчик», да?

– Да-да, именно это я и хотела сказать, – торопливо заверила его моя сводная сестра.

Кошка – вот что она имела в виду. Я нахмурился.

Дурачиться сразу расхотелось, и я пару раз послушно съехал с горы рядом с Анной. Хорошо, что к тому времени она уже научила меня тормозить на этих досках.

Мелоди пыталась поймать мой взгляд, когда мы вместе изучали карту горнолыжного комплекса:

– Глядите, этот подъёмник на три места называется кугуар!

Кугуарами в этих краях называли пум.

– И что? – Остальные явно не поняли, что здесь смешного. К счастью, они были не в теме.

– Давай ты просто забудешь, кто я такой? – шепнул я Мелоди, когда мы ненадолго остались на склоне одни. – Всем будет проще.

– Как же я забуду – ведь это так здорово! – Мелоди смотрела на меня с восторженной улыбкой. – Как тебе постер с пумой в моей комнате?

– Классный, – ответил я с мысленным вздохом.

Весь вечер мы проторчали перед телевизором. В гости к Марлону пришла его подруга Дебби – причёской она напоминала снежного барана. В отличие от Марлона, она относилась ко мне хорошо.

– Ваши травы прекрасно помогли мне от кашля, Джей! – восторгалась она. – Отличная идея!

– Я рад. – Я мимолётно улыбнулся Дебби, потому что в местных новостях как раз говорили об ограблении банка.

«Полиция по-прежнему теряется в догадках: вор не оставил следов ДНК, и нет никаких версий, где может находиться украденное, – сообщила ведущая. – Глава полиции Клэрксон высказал следующее предположение: «Возможно, у грабителя был ключ. Других объяснений, почему помещение было заперто снаружи, пока нет». В настоящее время ведётся допрос сотрудников банка, все они дали согласие подвергнуться проверке на детекторе лжи».

Судя по всему, совесть у них была чиста. Похоже, преступник кто-то другой. Мне в голову снова пришла мысль, что в дело мог быть замешан оборотень. Нелл ведь тоже смогла незаметно проникнуть в банк и выйти оттуда!

– Странная история, – сказал Марлон. – Пап, я пойду с Дебби в свою комнату, хорошо?

– Оставь дверь открытой, и в одиннадцать часов отбой, – пробурчал Дональд.

– В одиннадцать?! Чёрт побери, я уже не ребёнок, и…

– Ровно в одиннадцать. Ты знаешь, что я вынужден ограничивать тебя. Это в твоих же интересах, Марлон.

Дональд разглядывал свою коллекцию виски, выбирая напиток на вечер. И что он только находит в этой гадости?.. Она пахнет почти как жидкость, которой Анна моет окна.

Марлон в негодовании удалился вместе с Дебби, а Дональд отправил Мелоди в ванную чистить зубы.

– Я тоже пойду наверх, – сказал я, хотя на меня сейчас никто не обращал внимания. – Я так устал – если дверь в мою комнату будет закрыта, не будите меня, хорошо?

– Конечно, сокровище, – отозвалась Анна.

Сокровище. Так меня ещё никто никогда не называл, даже она. Меня пробрала дрожь. Наверное, это очень важное ласковое прозвище. Я уже знал, насколько люди ценят деньги, золото и драгоценные камни. А мною, оборотнем, дорожит человек!

Молча, не в силах произнести ни слова, я спустился по лестнице и поцеловал Анну в щёку.

Несколько мгновений я вдыхал её запах – аромат ванили и свежеиспечённого хлеба. Она с улыбкой смотрела на меня:

– Спокойной ночи, Джей, приятных сновидений. Жаль, что я не могу заняться твоей подругой Холли, но я поговорю с Крампом, чтобы он обходился с ней помягче, идёт?

– Было бы здорово, – ответил я и прибавил, как меня учили: – Спокойной ночи.

У меня на душе было очень пакостно из-за того, что приходилось обманывать Анну – снова и снова.

Я закрыл дверь, выключил свет и в полночь выбрался из окна. В этот раз я собирался превратиться в прыжке: должна же быть хоть какая-то польза от этих дурацких уроков превращения. Я сел на подоконник, свесил ноги из окна и, прыгнув со второго этажа… вдруг засомневался. Если я сейчас облажаюсь и приземлюсь человеком, то наверняка сломаю ногу!

– Тимбукту, – торопливо прошептал я – и почувствовал, как моё тело вытягивается, а руки и ноги превращаются в лапы. Повезло! Мягко приземлившись в тёмном саду, я втянул носом ночные запахи.

Брэндон уже ждал меня. На нём, как обычно, были штаны защитного цвета с кучей карманов, чёрный свитер и чёрно-серебристая зимняя куртка. Я, урча, потёрся головой об его ноги, и друг окинул меня скептическим взглядом:

– Надеюсь, ты потом оденешься? В таком виде я с тобой в город не пойду!

– Нет-нет, не беспокойся, я не собираюсь оказаться в зоопарке.

Спрятавшись за гаражом, я снова превратился в человека и оделся, чтобы беспрепятственно перемещаться по Джексону.

Нам с Брэндоном нужно было кое-что сделать.

Возможно, на месте преступления остались следы, которые могли обнаружить только мы.

Ночью в Джексоне было довольно тихо. Утомлённые туристы-лыжники разбрелись по гостиницам, большинство ресторанов уже закрылось. Только бар под названием «Ковбой на миллион долларов» был ещё открыт – его вывеска призывно мигала неоновыми огнями.

Мы прошли через сложенную из оленьих рогов арку на Таун-сквер и брели по пустым тротуарам, освещённым уличными фонарями, пытаясь казаться обыкновенными людьми. Правда, мальчишки обычно не ползают на коленках по тротуару перед закрытым банковским филиалом. Вернее, ползал всего один мальчик – я.

– Караг, что ты там делаешь? – с недоумением спросил Брэндон.

– Как что – ищу следы, – отозвался я, разглядывая тротуар. – Преступник же должен был каким-то образом проникнуть в банк и выйти из него.

– Да, но за это время здесь побывало примерно три миллиона прохожих – а может, и три миллиарда, – возразил Брэндон и занялся собственным расследованием. Со стороны он тоже выглядел странно: я ещё никогда не видел, чтобы кто-то обнюхивал банкомат.

– Брэндон, не занимайся ерундой: он обчистил не банкомат, а ячейки сейфа, – напомнил я другу. – Дурацкая затея – явиться сюда ночью. Днём мы могли бы зайти в депозитарий и оказались бы значительно ближе к месту преступления.

– И правда. – Вид у Брэндона был несколько удручённый. – Пожалуй, мы самые бестолковые детективы в мире. Хотя это ведь наше первое расследование.

Сдаваться я пока не собирался. Внимательно оглядевшись, я кое-что заметил.

– Это волос, – торжественно провозгласил я, подняв свою находку: бурый волос длиной примерно с палец застрял между дверных петель. Человек ни за что бы его не заметил.

– Ну и что, подумаешь – кто-то обронил, – пожал плечами Брэндон.

– Между прочим, волос не человеческий.

– О! – Брэндон тут же заинтересовался. – А что за зверь? Ты что-нибудь почуял?

Я рассмотрел толстый бурый волос вблизи:

– Может, вапити. Или лось. Или какая-нибудь разновидность медведя. Но не думаю, что они слишком часто забредают в город.

– И что это значит? Что банк ограбил какой-то медведь? – фыркнул Брэндон.

– Я думал, мы ищем улики: это же улика – разве нет? – с лёгкой обидой произнёс я. – У нас их не слишком много, так что радуйся тому, что есть!

– Ладно, ты прав. Но мне кажется, что это волос собаки, которую здесь выгуливали.

Брэндон извлёк из одного из своих многочисленных карманов белый конверт и пинцет и, осторожно взяв у меня волос, оглядел его и положил в конверт.

Мы продолжили поиски, но больше ничего не обнаружили – не считая окурка и пробки от бутылки. Мы собрались уходить, как Брэндон вдруг насторожился:

– Постой! Принюхайся – что ты чуешь?

Я втянул носом воздух – и сразу узнал этот запах. Хорошо знакомый запах Холли в беличьем обличье. Я растерянно огляделся, но, разумеется, Холли нигде не было видно.

– Ну и ну! – пробормотал я, и мы с Брэндоном озабоченно переглянулись. Мы одновременно подумали об одном и том же, и эта догадка нам совсем не понравилась.

– Говоришь, она куда-то уходила ночью? – вспомнил Брэндон. – И врала тебе?

Я нехотя кивнул:

– Меня это особенно удивило, потому что обычно она не скрывает, что ворует. Тем более от меня.

– Значит… если она что-то натворила, то это что-то серьёзное. То, что потрясло бы даже её друзей.

Например, ограбление банка.

– С чего бы ей этим заниматься? – в отчаянии воскликнул я, обращаясь не только к Брэндону, но ко всему свету, к горным вершинам, облакам на небе. – Что оборотню делать с деньгами и драгоценностями?

– Ты что, забыл? – сдавленно проговорил Брэндон. – Я, болван, сам ей это сказал! Тебе понадобятся деньги, если хочешь сбежать. Или что-то в этом роде.

– Но решиться на ограбление банка… Нет! – в ужасе запротестовал я. – Кроме того, я дал ей сто долларов, из которых она, скорее всего, ещё нисколько не потратила. Возможно, она проходила здесь случайно.

– Надеюсь, – глухо отозвался Брэндон. – Я же не знаю, что она собирается предпринять. Эмигрировать в Канаду? На это может понадобиться много денег.

– Мы же ещё обнаружили следы бурого зверя и бумажку с запахом пумы, – напомнил я. – Пока не выясним, кому они принадлежат, я не поверю, что Холли как-то замешана в этом деле!

Встревоженные, мы отправились к Холли и Миро. Наша лучшая подруга обрадовалась гостям, а у Миро вид был понурый. Я поймал ему гофера, но волчонок лишь безучастно поглодал тушку грызуна. Мало-помалу я начинал всерьёз переживать за Миро, а Брэндон выглядел обеспокоенно даже в бизоньем обличье.

– Холли этой ночью куда-нибудь уходила? – шепнул я Миро, пока Холли занималась гимнастикой между рогов Брэндона.

Волчонок запыхтел:

– Да, и её не было довольно долго. А что? Она сказала, ей надо пометить территорию.

Пометить территорию! Холли метила территорию не чаще, чем я завтракал велосипедами.

– Да так, ничего, – уклончиво ответил я.

В Джексон-Хоул было ещё несколько банков. Неужели завтра мы узнаем о новом ограблении?..

Почему приёмные родители дали мне в этот раз лыжи в два раза длиннее моего роста? И почему заставляли меня кататься на них задом наперёд? «Следуй за мечтой, Джей, вот увидишь – ты сильнее, чем думаешь», – заявил Дональд и столкнул меня с заснеженного утёса, который отвесно обрывался вниз. «А-а-а-а-а!» – заорал я, до смерти перепугавшись. Моим лыжам, похоже, тоже не понравился такой подход: встроенные в них сигнальные звоночки пронзительно затренькали – дзынь-дзынь!..

Вскочив, я с облегчением обнаружил, что лежу в своей постели дома у Рэлстонов, а мой смартфон разрывается на прикроватной тумбочке. Звеня и вибрируя, он приближался к краю – того и гляди свалится на пол.

Моя рука молниеносно метнулась к нему и поймала смартфон в воздухе.

– Да, слушаю, – сонно пробормотал я.

– Доброе утро, Караг, – услышал я знакомый спокойный голос Лиссы Кристалл. – Прости, что не могла перезвонить раньше. Что случилось?

Мисс Кристалл! Наконец-то! Я выпутался из одеяла, сел и опустил ноги на пол.

– Хорошо, что вы позвонили! У Холли крупные неприятности: ей назначили нового опекуна, и он сказал, что ей придётся… – Мне понадобилось некоторое время, чтобы изложить суть дела.

– А, и говоришь, она сбежала? – Директор, судя по голосу, о чём-то размышляла. – Случайно, не знаешь, где она сейчас находится?

С одной стороны, я обещал Холли никому об этом не рассказывать – и даже с мистером Бриджером, которому обычно рассказывал всё, об этом не говорил. Но с другой – врать мисс Кристалл не имело смысла. Она и так выяснит всё, что её интересует.

– Случайно знаю, – сказал я, мысленно извинившись перед Холли. – Они в лесу на полпути к Саус Твин Крик. Вы сможете помочь Холли?

– Конечно, я сделаю всё, что в моих силах. Погоди – кто это «они»? Только не говори, что там обосновался ещё кто-то из учеников!

– Нет-нет, там волчонок, – успокоил я мисс Кристалл и рассказал ей всё о Миро, что вообще-то и так собирался сделать. – Можно я приведу его в нашу школу?

– Конечно, и как можно скорее. В тех местах водятся медведи, и ты знаешь, что они сделают с детёнышем, если обнаружат его одного.

Конечно, знаю. То же самое, что сделало бы с ним большинство диких пум.

– Но только когда стемнеет: не хочу, чтобы вас кто-нибудь заметил, – предупредила Лисса Кристалл. – Он когда-нибудь видел автомобиль? Нет? Тогда лучше идите в зверином обличье и держитесь подальше от дороги. Его и так будет нелегко завести в здание. Я попрошу Шерри Плеск подготовить для Миро комнату номер десять. Позови мистера Элвуда, если тебе понадобится помощь, хорошо? Билл Зорки, к сожалению, вернётся только рано утром.

Что за невезение!.. Наш молодой учитель борьбы сам был волком, к тому же вожаком маленькой стаи в «Кристалл». Про себя я решил обойтись без помощи или обратиться к Джеймсу Бриджеру.

Я был рад, что Миро поселят в десятую комнату: она находилась недалеко от нашей с Брэндоном – мы жили в седьмой. Однако мне не понравилось, что Миро будет жить через стенку с Джефри и Клиффом: они занимали одиннадцатую комнату. Но может, Лисса Кристалл хотела обеспечить Миро волчье общество?

Было всего семь утра и ещё темно. По воскресеньям моя приёмная семья вставала не раньше девяти, поэтому я решил сделать Анне сюрприз и накрыть на стол. Но всё пошло наперекосяк из-за того, что я решил не включать свет. Анна в тапочках и с растрёпанными волосами спустилась по лестнице – и вдруг у меня в ушах раздался её визг. От неожиданности я выронил из рук тарелку. Прошло несколько мгновений, прежде чем мы оба пришли в себя.

– Ах, это ты, Джей, – сказала Анна. – Ты меня до смерти перепугал!

– Извини, – испуганно произнёс я, поднимая тарелку. Смерть Анны по моей вине… Я даже представить такое боялся. И как только существа, от малейшего испуга падающие замертво, стали царями природы?..

– Хорошо, что ты решил накрыть на стол – но почему в темноте? Я думала, это грабитель, который сейчас орудует в наших местах. – Она поплотнее закуталась в тёмно-красный халат. Я считал его очень красивым и как-то сказал Анне, что у неё халат цвета оленьей крови, но это сравнение ей почему-то не понравилось.

Тяжело вздохнув, Анна взяла пульт и включила телевизор. Ещё одна странная человеческая привычка. Во всех семьях, где мне довелось побывать, целыми днями работал телевизор, даже если его никто не смотрел.

Но в этот раз мы смотрели на экран. Оба. Там как раз передавали утренние новости, и ведущая прочитала: «Ещё одна загадочная кража в Джексон-Хоул. В дом в Титон-Виллидж проник грабитель и похитил ценные вещи на общую сумму около пяти тысяч долларов. Ни на дверях, ни на окнах нет следов взлома». На экране появилось лицо мужчины – Майк Б., как было написано внизу, потрясённый владелец дома. «Мы всё закрыли, только окно было приоткрыто, но через него никто не сумел бы проникнуть в дом. В щель только оса залетела – больше никому не удалось бы туда просочиться. Этот грабитель – настоящий фантом!»

Я тоже был потрясён. «Может, и не фантом, – подумал я. – А белка, которая где-то прячет ценности, словно сосновые шишки».

Надо поговорить с Холли об ограблении и о том, что мы почуяли возле банка её запах. Просто выслушать, что она на это скажет. Но пока придётся с этим повременить – сначала нужно отвести Миро в школу. Когда я пришёл, волчонок с отсутствующим видом обнюхивал старую кость. Увидев меня в обличье пумы, он вскочил и робко завилял хвостом.

– Всё нормально? – мысленно обратился я к Миро и Холли.

– Нормально? Что ты считаешь нормальным? – Холли сидела на ветке, вцепившись в сосновую шишку. – Я далеко от дома, и на меня постоянно пялится существо, которое хочет меня сожрать! Это не смешно!

– Да, я хорошо тебя понимаю, – сказал я, строго посмотрев на Миро. Волчонок виновато поджал хвост и прижал уши.

– Чёрт побери, я хочу обратно в школу, в свою уютную комнатку! – бушевала Холли. – Я здесь больше не выдержу! Ни одной минуты! Ещё немного – и я совсем тут озверею! Шерсть вылезет, и зубы повыпадают!

– Тебе сейчас опасно возвращаться в «Кристалл», – напомнил я и тут же понял, что отговаривать её бесполезно, потому что эта кошмарная белка – шерсть дыбом, зубы оскалены – меня даже не слушала.

Холли запустила шишкой в дерево, потом схватила ещё одну шишку и кинула ею в Миро – хорошо, что тот вовремя увернулся.

– И еда здешняя у меня уже в печёнках сидит! Я убить готова за приличный бутерброд или грибной омлет!

У меня задёргались усы. Замечательно! Убийство в сто раз хуже ограбления банка.

– В понедельник вернётся Лисса и займётся твоим опекуном, возможно подключит адвоката из Совета или ещё кого, – пообещал я ей. – Тогда сможешь до отвала наесться грибного омлета, если уж тебе непременно хочется этой гадости.

– Понедельник ещё когда наступит, а я хочу в школу прямо сейчас! – крикнула в ответ Холли.

Я сердито зашипел на неё:

– Мало ли чего ты хочешь – это слишком рискованно!

Холли, надувшись, сидела на ветке и ничего не отвечала.

Ну вот. Надо попытаться уговорить хотя бы Миро. Ясно, что вдвоём они здесь больше не выдержат. Но если мелкий отправится в «Кристалл», может, Холли согласится побыть здесь ещё несколько дней?

Я повернулся к Миро. Сейчас всё зависело от того, насколько убедительно прозвучат мои слова.

– Миро, я поговорил с директором нашей школы, и она сказала, что тебя с радостью примут в «Кристалл», – осторожно начал я. – Если твои родители потом захотят забрать тебя оттуда, они легко отыщут тебя по следам.

К моему удивлению, Миро был готов немедленно отправиться в путь.

– Ну ладно, – вот и всё, что он сказал.

Я понял, что недооценивал его. Как бы сильно он ни любил родителей, идиотом он не был. И он хотел выжить. Холли уронила третью шишку и метнулась вниз по стволу, как будто внизу её ожидала шоколадка.

– Чудесно, я пойду с вами! – возликовала она.

Одним прыжком я преградил ей путь:

– Нет, не пойдёшь! Ты же не хочешь, чтобы Крамп тебя поймал?

– Ой, да ладно! – храбрилась Холли, хотя её пушистый хвост беспокойно задёргался. – Если Лисса завтра утром поговорит с моим опекуном, я ничем особо не рискую. Я совсем ненадолго загляну в школу, возьму кое-что из кухни и снова смоюсь.

– И останешься здесь, пока опасность не минует?

– Ладно, останусь!

Тихо проклиная упрямую белку, я зна́ком велел Миро следовать за мной, и мы отправились в путь. Он уже научился передвигаться лёгкой неутомимой рысью, как все волки, и мог бы бежать так хоть всю ночь. Но по мере приближения к школе он замедлил шаг.

– Мы идём туда? Но… ведь это одна из тех коробок, в которых живут люди!

– Здесь нет ни одного настоящего человека, – усмехнулся я, а Холли с хихиканьем запрыгала по моей спине.

Я мысленно попросил Брэндона принести мне из комнаты одежду, чтобы не бегать по школе голышом, когда превращусь в человека.

– Сейчас принесу! – отозвался Брэндон. Взволнованный, он бегом спустился к нам, держа в руках мои вещи.

Увидев Брэндона в человеческом обличье, Миро поджал хвост, обнажил клыки и с рычанием отпрянул.

– Малыш, чего ты, это же я, – успокоил его Брэндон, и на голове у него выросла пара рогов.

Миро удивлённо округлил глаза.

– Холли, отвернись, пожалуйста, – попросил я. Мысленно пробормотав своё волшебное слово «Тимбукту», я почувствовал, как моё тело вытягивается, мех исчезает, зубы уменьшаются в размерах, а уши прилегают по бокам к голове.

– Караг, это ты?! – испуганно спросил Миро. Я кивнул, поспешно натягивая штаны и свитер. Я специально не стал ему улыбаться, так как хорошо помнил, что поначалу человеческая улыбка напоминала мне оскал.

Всё шло просто замечательно… До тех пор, пока кое-кто не решил составить нам компанию.

– Слюнявая шайка явилась, – сообщила Холли и взлетела на дерево.

Из здания вышли Джефри, Бо и Клифф. Чёрт, наверное, они услышали, как я зову Брэндона, и решили разузнать, в чём дело!

– Ой, кто это у нас здесь? – спросил Джефри. Ему и его спутникам хватило секунды, чтобы принять звериное обличье. Тёмно-серый восточный и два серых волка окружили Миро, который тут же упал на спину, показывая, что готов им подчиниться. Волки с любопытством его обнюхали, но вместо того чтобы оставить его в покое, начали его толкать, пихать и прихватывать зубами. Я в ужасе наблюдал, как грубо они обращаются с волчонком. Почему они так бесцеремонно дают ему понять, что он здесь чужак? Неужели им мало того, что он продемонстрировал им уважение?

– Эй, вы совсем того, что ли?! – возмущённо проревела с дерева Холли. Казалось, она вот-вот кинется на Джефри и его компанию и расцарапает им морды. Видимо, Холли всё-таки успела привязаться к Миро!

Я тоже хотел было вмешаться, но меня опередил девчачий голос. В дверях школы появилась Тикаани. Судя по виду, она уже спала: на ней была ночная рубашка, а её чёрные волосы до плеч были растрёпаны. Но в тёмных глазах её не было и следа сна – лишь энергия и ярость.

– Почему вы так грубы с ним? – Её мысленный голос был отчётливо-пронзителен. – Он только-только появился здесь.

Тикаани закрыла глаза, вдохнула… А когда выдохнула – там, где только что была девочка, теперь стояла крупная снежно-белая волчица. Миро, виляя хвостом, подполз к ней и лизнул её в морду. Тикаани снисходительно обнюхала волчонка и лизнула его в ответ. Миро ещё сильнее завилял хвостом.

– О, ты так добра, спасибо! – шепнул он.

Я услышал это только потому, что стоял совсем рядом.

– Держись от него подальше, он теперь в нашей стае, – запротестовал Джефри.

– Кто это сказал? – возмутилась Тикаани.

– Пусть сам решает, – вмешался я. – Вы ему не родители и не начальники!

Вся беда заключалась в том, что Миро и сам, похоже, не знал, что ему делать и к кому примкнуть. Волчонок в нерешительности бегал от Джефри к Тикаани и обратно, то и дело беспомощно оглядываясь на меня. Конечно, меня он знал лучше всех, но я был не его сородичем, а крупной кошкой.

– А как насчёт тебя, предательница? Неужели хочешь и дальше миловаться с пумой? – дразнил Джефри Тикаани. – Если решишь вернуться, я, так и быть, смилостивлюсь и приму тебя обратно в стаю. А если нет, тогда…

– Тогда что? – с вызовом спросил я.

Тикаани и Джефри многозначительно переглянулись. Я почувствовал, что Тикаани, в отличие от меня, прекрасно знает, о чём идет речь. Она свирепо оскалилась, но ничего больше не сказала.

Джефри поднял голову и издал низкий протяжный вой. За ним, запрокинув морду в тёмное небо, завыл и Клифф. Бо, скуля и повизгивая, подвывал им высоким голосом, будто импровизировал под мелодию других. Миссис Паркер, которая вела у нас не только изобразительное искусство, но и музыку, была бы в восторге: она не скрывала своего восхищения волками. Может, она бы тоже хотела быть волчицей – но, увы, ей суждено было родиться мопсом.

Миро восхищённо уставился на волчью троицу и неуклюже заковылял к ним, желая, очевидно, присоединиться к хору. Но, видимо, на этот раз он не проявил должного уважения, да ещё нечаянно наступил Бо на хвост. Бо зарычал на волчонка и попытался его цапнуть – в темноте его клыки казались белыми кинжалами. Миро, завизжав, бросился на землю.

С меня было довольно.

– Нельзя ли быть с ним подружелюбнее, чёрт вас подери?! – заорал я.

Волки перестали выть и с горящими глазами бросились ко мне.

– Ты, значит, решил, что имеешь право вмешиваться, котёнок?! – напустился на меня Джефри. – Давай драться – и ты узнаешь, кто тут главный!

– Уж точно не ты, Джефри! – Тикаани вдруг стала рядом со мной, как белая тень в лунном свете.

И тут я припомнил всё: все унижения, все обидные замечания, все их выходки. Вспомнил про посылку Лу и подарок для моей семьи – и меня охватила ярость, жидким огнём заполнив мои вены. В одно мгновение я превратился в зверя, и на моём свитере, когда я наступил на него, остались следы лап. Я больше не был мальчиком – я был хищной кошкой с клыками длиной в палец, и моё тело напряглось стальной пружиной. Прижав уши, я зашипел на Джефри.

– Да, давай драться, – принял я вызов. – Но не здесь.

Нельзя, чтобы нас заметили учителя, иначе получим выговор.

Джефри ехидно ухмыльнулся:

– Ты выбираешь себе союзников, а мы – место, идёт?

– Идёт, – согласился я за секунду до того, как Брэндон, Холли и Тикаани в один голос закричали:

– Нет, Караг!

Я замер от ужаса, но было слишком поздно.

– Значит, решено, – подвёл итог Джефри, как будто ничего не слышал.

«По крайней мере, у меня есть союзники – сильные союзники», – утешал я себя. Тикаани явно не собиралась возвращаться в комнату, а Брэндон как раз превращался в бизона. Теперь мой друг знал, насколько он силён, и я хорошо помнил, как он помог мне победить Эндрю Миллинга. Холли возбуждённо прыгала с ветки на ветку и грозила волкам страшной местью. Волки не обращали на неё внимания.

Бедняга Миро стоял между мной и Джефри, не зная, куда деться.

– Прости, ты тут ни при чём, – сказал я ему. – Отдохни пока, а мы разберёмся между собой и сразу же вернёмся.

– Можно мне посмотреть? – спросил он робко, но с любопытством.

Конечно – какой волк упустит хорошую драку!

Я заколебался, но Тикаани ответила:

– Хорошо.

– Ладно, но держись на безопасном расстоянии, понял? – строго предупредил я Миро.

И мы с Тикаани, Брэндоном и Холли последовали за волками в темноту.

Почему-то я ожидал, что волки отправятся на лесную просеку, где у нас уже однажды была дуэль. Однако они миновали лужайку, наш домик на дереве и углубились в заросли осин и ив на берегу реки. Я крался по гальке между ивовыми деревцами.

– Что задумали эти шелудивые прохвосты? – прошептала Холли, сидя у меня между ушей.

Мне не пришлось отвечать: мы уже сами это увидели. Джефри вошёл в воду, и его приятели без колебаний последовали за ним: в отличие от меня, волки любили воду – я как-то наблюдал, как они играли в реке.

– Вот здесь, – злорадно провозгласил мой враг. – Именно здесь, если ты не против, котёнок.

Просто замечательно. Я должен бороться в этой отвратительной, поблёскивающей в темноте жиже?! «Ни за что!» – хотел ответить я, но Джефри уже крикнул: «Давайте, парни!» – и трое волков с рычанием бросились на нас. Их первый натиск оказался таким яростным, что нас мгновенно оттеснили к реке, и я очутился по брюхо в воде, даже не задев никого из противников. Холли вспрыгнула на осину, проклиная волков на чём свет стоит.

В воздухе кружились разодранные в клочья ивовые листья, во все стороны летели брызги. Я лапами отбивался от Клиффа – дюжего бета-волка, второго по рангу в стае. Он порывался вцепиться мне в глотку, ловко уворачиваясь от моих ударов, а Джефри в это время пытался цапнуть меня за задние лапы.

Но им с Бо пришлось иметь дело с Тикаани. Стремительно, как белое копьё, она бросилась на Джефри и укусила его в плечо. Джефри взвыл, и его голос в моей голове зазвенел от ярости:

– Ай, чёрт побери! Проклятая предательница!

Джефри попятился, а Тикаани повернулась к Бо, но тот, спасаясь от её острых зубов, прыгнул в реку. Там его уже поджидал мокрый бизон: нагнув массивную голову, он готовился поднять волка на рога. Бо, в панике бултыхая лапами, поплыл в другую сторону.

Джефри и Клифф напали на меня одновременно. Я одним ударом отшвырнул Клиффа, зато Джефри удалось полоснуть зубами мою переднюю лапу. Как назло, левую – в человеческом обличье я был левшой! Не обращая внимания на жгучую боль, я снова бросился в бой и услышал, как на берегу скулит Миро. Видимо, он никак не мог решить, за кого болеть.

Драться в воде мне было нелегко: она сковывала мои движения, задерживала меня, мешала мне. Но пумы так просто не сдаются. Джефри зашёл поглубже в реку, рассчитывая, очевидно, что там я его не достану. Как бы не так. Я пригнулся и, огромным прыжком перелетев к нему на спину, вонзил когти в плечи волка и почуял его свежую кровь. Джефри глухо зарычал и цапнул меня, пока я пытался вцепиться ему в загривок – эта смертельная хватка положила бы конец борьбе. Но Джефри распластался и упал… прямо в воду. Я окунулся мордой в поток, ледяная вода попала мне в глаза и в нос. Чихая и кашляя, я выпустил Джефри. Ну и гадость!

Я попытался было снова добраться до него, но для этого мне пришлось бороться с течением. Оно со страшной силой толкало меня в грудь, тянуло за лапы. Тонконогий голенастый Джефри гораздо лучше справлялся с течением. Не успел я оглянуться, как его и след простыл.

Раздосадованный, я прыгнул на берег, где Тикаани как раз отбивалась от Клиффа и Бо, и бросился в гущу схватки. Пока Тикаани отвлекала Клиффа, мне удалось подобраться к нему поближе и дерануть когтями его бок. Я мысленно заорал на волков, вложив в этот крик всю свою ярость:

– Почему вы не можете просто оставить меня в покое?! Меня и моих друзей?! Что с вами не так?!

– У нас всё путём! – заявил Джефри, но в действительности дела у его стаи обстояли плохо. Хотя у Брэндона тоже плохо получалось сражаться в воде, он с угрожающим видом стоял на мелководье, короткими выпадами мешая волкам возобновить драку в реке. Благодаря этому нам с Тикаани удалось окружить троих противников на раскуроченном берегу. Я почувствовал, как волчица мысленно торжествует, и мне было радостно, что мы так слаженно боролись бок о бок.

– Берегись! – вдруг предостерегающе крикнула Холли.

Я озадаченно огляделся. Чего это она? Мы ведь уже почти одолели волков! Но потом я посмотрел вверх – и ужаснулся. Что это такое? На нас будто опустилась ночь… она словно рухнула на нас. Нет, это были живые существа. Они неистово хлопали чёрными крыльями, загораживая нам обзор и ловко уворачиваясь, когда мы пытались их ударить или схватить. Летучие мыши, нет, летучие мыши – оборотни! Казалось, будто они окружили нас со всех сторон – сзади, спереди, по бокам и сверху. Что они здесь делают, чего им от нас надо?!

Я разозлился и попытался подцепить их когтями, но драка отняла у меня много сил и я оказался недостаточно проворным. Они бесшумно обрушились на нас – и волки немедленно этим воспользовались. Джефри, разинув пасть и оскалившись, прыгнул на меня. Хлопанье чёрных крыльев отвлекало меня, и мне не удавалось сосредоточиться на Джефри. Его зубы лишь чудом не задели моё горло, но жгучая боль пронзила мне плечо. Кто-то из волков укусил меня за заднюю ногу, чьи-то зубы вонзились мне в бок. Хромая, я продолжал драться, чувствуя, как из ран течёт кровь. Чёрные крылья мелькали перед глазами, я уже ничего не замечал, не знал, откуда ждать нападения, и лишь беспорядочно метался, пытаясь кого-нибудь ухватить. Я чувствовал, что силы меня покидают. Зубы летучих мышей раскалёнными иголками впивались в моё тело.

Как долго ещё продолжалась борьба, я не знал. Передо мной неожиданно возникла белая тень с красными пятнами:

– Прекратите! Вы победили! Оставь нас в покое, Джефри, и убирайся!

– Слабаки! Так вам и надо!

Волки глумились над нами, но я не обращал внимания на их насмешки. Я молча наблюдал, как уходит стая… и уводит с собой Миро. Напоследок он ещё раз обернулся, посмотрел на меня и проскулил:

– Мне так жаль, ужасно жаль! И ВСЁ-ТАКИ это из-за меня, да?

У меня уже не осталось сил возражать.

– Удачи, – пожелал я ему.

Холли мельтешила у меня под ногами, пыталась направить нас к школе:

– Пойдёмте, мне надо разбудить Шерри Плеск, чтобы она обработала ваши раны!

– Ничего не надо, – выдавил я. – Тебе нужно бежать отсюда, Холли, иначе мистер Крамп тебя заберёт… Уходи!

Брэндон отряхнулся, мрачно глядя перед собой:

– Проклятые летучие мыши! Если б не они…

Да, летучие мыши. Откуда они взялись, кто их подослал? Я ещё никогда не видел в этих краях летучих мышей – оборотней!

Каждый шаг давался мне с неимоверным трудом. Мы с Тикаани, пошатываясь, брели по ночному лесу в сторону школы, возглавляла шествие красная белка, а замыкал – мокрый бизон.

Я всё же пришёл на завтрак, хотя чувствовал себя так, будто по мне топталось целое стадо бизонов. Накануне Шерри Плеск перевязала мне раны, но бинты уже снова пропитались кровью. Есть я мог только правой рукой: левая слишком болела.

– Что с тобой случилось? – испуганно спросил Дориан.

– Он дрался с волками! – сообщила ему Нелл. – Там такое было у реки!..

Я невольно покосился на учительский стол и встретился глазами с Джеймсом Бриджером. Он нахмурился. После завтрака придётся перед ним отчитаться!

– Я об этом ничего не знал – очень уж крепко сплю, – смущённо оправдывался Дориан. – И кто победил?

Я скривился, и больше вопросов он не задавал:

– Ладно, не будем об этом, извини.

Я беспокойно огляделся в поисках Холли, но её нигде не было – может, у неё всё-таки хватило ума исчезнуть ещё ночью? А на мой стол поставила свой поднос Лу. Как назло. Сегодня мне совсем не хотелось попадаться ей на глаза. Я уставился в тарелку и пробормотал:

– Доброе утро.

– Ой, Караг, ты ужасно выглядишь, – сочувственно проговорила Лу.

– Да что ты, – проворчал я, сделав вид, будто ужасно занят своей яичницей c беконом. Нет, мне не удалось вернуть ей посылку – ни пустую, ни вместе с содержимым. Волки расправились со мной, и теперь я напоминал старую мягкую игрушку Мелоди, всю в дырках, из которых лезет наполнитель.

– Спасибо, что попытался, – шепнула мне Лу, и мне почему-то стало ещё горше. Попытался, но не сумел. Фу. Если объявят конкурс «Неудачник года», я займу в нём первое место.

Тут в столовую вошли волки – в человеческом обличье, как было принято за едой. Вид у них был слегка потрёпанный, но довольный. Рядом с ними скакал серый волчонок, который испуганно пригибался, если другие оборотни подходили к нему слишком близко. Увидев меня, Миро на мгновение замер, виновато моргая жёлтыми волчьими глазами, но тут он обнаружил завтрак:

– Ой, как здорово! И мне можно всё это взять?!

Джефри засмеялся:

– Не всё – другим тоже хочется есть.

Он выбрал для Миро бекон, яйца и сосиски и поставил тарелку на пол. Юный оборотень тут же набросился на еду. Я радовался за него, что он так быстро освоился – ведь он впервые попал в дом. Но мне было горько видеть его в обществе Джефри и компании.

Тикаани села за наш стол и молча принялась за еду, но в её тёмных глазах читался вопрос, всё ли со мной в порядке. Я ответил лёгким кивком, потому что всё могло бы закончиться гораздо хуже. Под длинной одеждой повязки Тикаани не были видны, но я заметил, как осторожно она двигается: видимо, у неё тоже всё болело после ожесточённой драки. Я знал, что она ни за что не подаст виду.

Тикаани села так, чтобы ей был виден Миро. Нам не было необходимости переговариваться мысленно – достаточно было лишь переглянуться. Хорошо ли будет Миро в этой компании? Может, Джефри позаботится о нём, раз принял его в стаю?

Не успели волки сесть за стол, как к ним подошёл оборотень-волк Билл Зорки, наш учитель борьбы, и заговорил с ними. Потом он опустился на корточки и осторожно протянул руку, чтобы Миро её обнюхал. Миро доверчиво подошёл к нему. Я был рад, что он так быстро поладил с Биллом. Странно, что я всё ещё чувствовал себя в ответе за него. Вторым уроком у нас сегодня были превращения… Интересно, сумеет ли мистер Элвуд убедить Миро принять человеческое обличье?

Тем временем Билл подошёл к нам – худощавый, мускулистый молодой человек, одетый во всё чёрное. Он ненадолго присел за наш стол.

– Молодец, что привёл его сюда, Караг, – сказал он. – Правда, он ещё маловат для «Кристалл» – его бы в начальную школу для оборотней…

– Можно мне остаться здесь, ну пожалуйста! – мысленно вмешался напуганный Миро. Наверное, он почувствовал, что мы говорим о нём. – Можно?

– Можно – по крайней мере на первое время, – успокоил его Билл и снова повернулся ко мне: – В ближайшие дни я постараюсь разыскать его прежнюю стаю и поговорить с ней. Нужно выяснить, что там на самом деле произошло.

– Вы и правда на это решитесь? – В голосе Тикаани звучало смятение. – Волки не любят одиночек. Стая может вас убить.

– Не убьёт, – отмахнулся Зорки. – Надеюсь, я смогу пообщаться с его родителями мысленно, если они оборотни и сами ещё об этом не знают.

– Будьте осторожны, – попросила его Тикаани.

Наш учитель улыбнулся и встал:

– Хорошо.

А вот и Холли – впервые за долгое время снова в обличье худенькой, непоседливой девчонки с непослушной копной рыжих волос. Её поднос был нагружен блинами с кленовым сиропом, бутербродами, фруктами и йогуртами. Настороженно оглядевшись по сторонам, она прошмыгнула к нашему столу.

– Ты что, забыла, что тебе ни к чему теперь нагуливать жирок? Зима-то уже закончилась! – подколола её из-за соседнего стола Берта.

– Уже и следующая зима не за горами! – сказала Холли, села рядом с нами и мрачно прошептала мне на ухо: – А ты знаешь, что эти гадкие медведи опустошают по весне беличьи кладовые?

– Знаю, знаю, – ответил я, сердясь, что Холли рискнула появиться здесь в человеческом обличье. Кто-нибудь из учителей вот-вот её заметит! Зато теперь я мог с ней поговорить: мне срочно требовалось расспросить её про ограбление банка и другие кражи. Я нетерпеливо дождался, пока она умяла половину еды, и оттащил её за один из развесистых фикусов, украшающих столовую. – Расскажи-ка, чем ты в последнее время занималась по ночам. Я знаю, что ты куда-то уходила! Не ты ли тот таинственный грабитель, который орудует сейчас в банках и домах?

Лицо моей лучшей подруги покрыла смертельная бледность:

– Ты правда считаешь, что я на такое способна?! Слушай, мы друзья или нет?!

– Друзья, что бы ни произошло, – ответил я. – Пожалуйста, просто ответь – ты это или нет. Кстати, мы учуяли там твой запах. Возле того банка.

– Я… – сбивчиво пробормотала Холли, покраснев. – Да, я была там. Но…

Она не успела договорить, потому что в этот момент на лестнице, которая вела со второго этажа в столовую, появились четверо: Лисса Кристалл – а рядом с ней… мистер Крамп в сопровождении двоих мужчин в чёрной форме с золотыми нашивками. Полицейские! Наша директор настойчиво убеждала в чём-то нового опекуна Холли, но это, похоже, нисколько не помогло – он просто шёл дальше. А полицейские уже внимательно осматривали столовую. Пока что нас загораживал фикус, но они вот-вот могли обнаружить Холли! А превращаться ей было нельзя: люди находились так близко к нам, что могли это увидеть!

– Подавиться им гнилым орехом! – пробормотала Холли.

В следующую секунду она вышла из ступора и пустилась наутёк, ловко лавируя между столами, кадками с комнатными растениями и учениками с подносами. Куда она направлялась – к другой лестнице или на один из тех балкончиков, что прилепились к стенам здания, как ласточкины гнёзда? Сумеет ли она выбраться отсюда? Полицейские её заметили и рванули в разные стороны, чтобы отрезать Холли все пути к отступлению. Мистера Крампа, очевидно, тоже охватил азарт погони: с сердитой физиономией он прокладывал себе путь в переполненной столовой. Волки с ухмылкой наблюдали за преследованием. Они, без сомнения, надеялись, что полицейские схватят Холли!

Но большинство учеников этого не желали. Переглянувшись, мы поняли друг друга без слов. Нелл будто невзначай преградила путь мистеру Крампу, который ещё попахивал скунсом, и поставила ему подножку. Этого оказалось достаточно.

– Ой, извините! – прощебетала она, когда опекун Холли описал не слишком элегантную траекторию.

Он шлёпнулся на четвереньки прямо в яичницу, которую уронила перед ним Куки. Красный от злости, он кое-как поднялся на ноги, крикнул «Держите её!» и побежал дальше. Точнее, попытался. Яичница и сама по себе оказалась скользкой, а в сочетании с творогом Лу и вовсе ничем не уступала горке для катания. Мистер Крамп снова растянулся на полу – на этот раз рядом со столом, за которым сидели близняшки-вороны. Тень, девочка с длинными чёрными волосами, грустно наблюдала, как одноклассники переводят продукты, а её брат Сумрак смеялся до упаду.

– Люди такие смешные, – сказал он, встал и сделал вид, будто помогает мистеру Крампу подняться, а сам ловко преградил ему путь.

Я в это время бросился наперерез одному из полицейских и при этом незаметно сорвал пару повязок. Кровь закапала на пол – выглядело очень драматично.

– Простите, сэр… – проговорил я, сделав вид, будто того и гляди упаду в обморок. – Мне нужна помощь – на меня напали!

– Прочь с дороги, мальчик! – закричал на меня мужчина. Я не собирался отходить и, пошатываясь, двинулся в его сторону. Теперь полицейский заметил, что я и в самом деле ранен, и в растерянности остановился. Я тут же воспользовался этим и упал на него, увлекая его за собой на пол. Разумеется, нечаянно – я же не виноват, что меня вдруг охватила слабость! Полицейский временно выбыл из строя.

Зато его коллега, к несчастью, преследовал Холли по пятам, хотя на его пути тут и там совершенно случайно падали стулья. Холли обнаружила, что балкон с западной стороны заперт, и бежала дальше по зоне отдыха на другом конце внутреннего дворика. Не останавливаясь ни на секунду, перепрыгнула через диван, одним прыжком перемахнула через столик с настольным футболом, обогнула мини-теплицу и пыталась, судя по всему, добраться до лестницы на противоположной стороне. Но мистеру Крампу, увы, тем временем удалось снова подняться на ноги, и он уже растопырил руки, чтобы поймать Холли. О нет!

Холли отреагировала молниеносно. Вернувшись в столовую, она прыгнула на стол, рассчитанный на шесть человек, за которым сидели двое старшеклассников, и бросилась вверх к краю купола. Купол высился над головой, словно огромная стеклянная чаша. Из-за ночной прохлады он был лишь чуть-чуть приоткрыт. Я в ужасе наблюдал за Холли. Что она задумала? Вскарабкаться на купол? Там даже она не сможет удержаться! Я уже представлял, как она, распластавшись, соскальзывает по стеклу вниз…

Но Холли, протиснувшись в щель, вылезла наружу и побежала к краю крыши, поросшей травой и деревцами. Там она проворно начала спускаться вниз с третьего этажа по гранитным блокам. Для этого ей, к счастью, не понадобилось превращаться в белку – ей и в человеческом обличье ловкости было не занимать.

Мы бросились к окнам посмотреть, как далеко удалось продвинуться Холли, и вдруг увидели внизу полицейскую машину, из которой как раз вылезал третий полицейский. Холли его не видела, а поскольку ни один из нас сейчас не был в зверином обличье, мы не могли окликнуть её мысленно. Нелл начала было превращаться, чтобы предупредить Холли, но это заняло слишком много времени. Я предостерегающе крикнул, но было уже поздно.

На улице кто-то встал между моей лучшей подругой и полицейскими – мистер Гудфеллоу, наш учитель языков! Ко мне на мгновение вернулась надежда. Ослепительно улыбаясь и бурно жестикулируя, он начал уговаривать полицейского. Тот пришёл в замешательство, но ненадолго. Холли попыталась прошмыгнуть мимо него, но угодила прямо ему в руки. И как она ни трепыхалась и как Гудфеллоу ни спорил с полицейским – тот держал её железной хваткой.

Два десятка учителей и учеников спустились на первый этаж. Лисса Кристалл первой оказалась там, бледная от ярости.

– Да как вы смеете преследовать ученицу, словно она совершила преступление?! И где вообще ваш ордер на обыск школы? Я настаиваю на том, чтобы вы немедленно отпустили Холли Льюис! Она останется здесь до выяснения обстоятельств!

– Простите, мэм, но это невозможно, – услышал я слова одного из полицейских. – Обратитесь, пожалуйста, в суд по делам опеки.

– Мы свяжемся с нашим адвокатом и немедленно подадим на вас в суд! – провозгласил Гудфеллоу. Лицо его покраснело, глаза сверкали. – Бедная девочка ни в чём не виновата!

Измотанный до предела, я протиснулся к Холли сквозь толпу учеников. Она подняла голову, узнала меня и через силу улыбнулась:

– Эй, Караг, спорим, что мы скоро увидимся? Кажется, я неправильно взялась за дело. Знаешь что, я, пожалуй, схожу в эту школу и посмотрю, что там и как. Спорим, что через несколько дней меня оттуда выгонят?

– Держись! – только и успел шепнуть я Холли, прежде чем её запихнули в чёрно-белую полицейскую машину.

Один из полицейских, нахмурившись, обратился ко мне:

– Говоришь, на тебя напали, мальчик? Кто? Не хочешь подать заявление? Ты ужасно выглядишь – отвезти тебя в больницу?

Он разглядывал мои раны и удивлялся, как я вообще ещё держусь на ногах. Хищные кошки довольно выносливы.

Всё ещё потрясённый тем, что Холли схватили, я пожал плечами:

– Это был волк. Не знаю, можно ли подать на них заявление в полицию.

– Боюсь, что нет. – Полицейский окинул меня странным взглядом и посоветовал сделать укол от бешенства. Это волкам нужен такой укол, а не мне! Может, тогда они снова станут нормальными!

Мистер Крамп с полицейскими уехали, а я безутешно смотрел им вслед. Что они сделают с Холли? Надеюсь, она не сдастся и мисс Кристалл сумеет ей помочь. В этот момент мне было совершенно безразлично, преступница Холли или нет.

– Караг? – окликнула меня Лисса Кристалл. – Мне очень жаль. Это было чуть ли не нападение, они застали меня врасплох. Но не переживай, я улажу вопрос с этим опекуном. Что здесь произошло в моё отсутствие? – Она посмотрела на мою кровоточащую руку и красно-бурые пятна на моих джинсах.

Слова переполняли меня, готовые выплеснуться через край… Но я загнал их поглубже внутрь. Там, где я вырос, в дикой природе, каждый сам улаживал свои дела. Я ещё поквитаюсь с волками… когда-нибудь.

– Я споткнулся и упал в колючий кустарник, – соврал я.

– Что бы ни произошло, это не должно повториться! – Лисса Кристалл сверкнула глазами и отправила меня к Шерри Плеск. Та же, в свою очередь, не освободила меня сегодня от занятий, а сделала мне перевязку и велела идти на урок.

– То, что оборотня не убивает, делает его выносливей, – заявила она.

– Но у меня сейчас математика – вы и правда считаете, что это закаляет? – усомнился я.

Наша оборотень-бобриха и бровью не повела.

– Разумеется! – сказала она и закрыла за мной дверь.

На математике я ни разу не вызвался отвечать – всё это время думал о Холли. К счастью, Джеймс Бриджер не стал меня спрашивать. У доски с уравнениями пришлось мучиться Лерою и Виоле.

– Если бы я жила в обличье козы, мне бы всё это не понадобилось! – проблеяла Виола.

– В обличье козы тебе, к сожалению, пришлось бы отказаться от телевизора, Интернета и салата из помидоров, – ласково напомнил ей мистер Бриджер.

После урока, когда все собрали вещи и отправились во внутренний дворик на урок превращений, Бриджер шепнул мне:

– Всё образуется, Караг. Лисса всё уладит, вот увидишь. Остальное обсудим на моём следующем уроке. А сейчас иди отдыхай, у тебя измученный вид!

Я молча кивнул, глядя, как волки гордо выходят из класса. Что, если Холли нарушила человеческие законы? Сможет ли мисс Кристалл и тогда ей помочь?

– До встречи, – сказал я, так как ни за что не хотел пропустить первый в жизни Миро урок превращений. Пока мы сидели на математике, Миро забрал куратор-старшеклассник, чтобы научить его считать до десяти. Следующий урок у нас будет совместный.

Но Джеймс Бриджер меня удержал.

– Погоди-ка, это ещё что за укусы? – нахмурившись, спросил он, разглядывая мои щёки, шею и уши, после вчерашнего усеянные красными точками.

– На нас напала стая летучих мышей – оборотней, – рассказал я Бриджеру.

– Летучих мышей – оборотней? – Я редко видел Бриджера таким изумлённым. – В этих местах их не водится!

– Во всяком случае, вчера ночью они появились из ниоткуда и набросились на нас…

– Только на вас… или на волков тоже?

– Только на нас, – подтвердил я. – Считаете, волки каким-то образом их вызвали?

Бриджер, не раздумывая, покачал головой:

– Вряд ли они на такое способны. Скорее всего, их подослал кто-то другой.

Мы переглянулись – и меня бросило в дрожь. Мы оба знали, о ком идёт речь. Неужели летучих мышей подослал Эндрю Миллинг?! Может, волки попросили Миллинга отправить к ним его помощников? Как мы выяснили, Миллинг завербовал змей, медведей и, вероятно, ещё сотни других оборотней по всему западу США. Я бы не удивился, если бы ему удалось убедить стаю летучих мышей-оборотней поддержать его план. Но доказательств у нас не было. Миллинг больше не угрожал мне. После нашей схватки на горе́ я ничего о нём не слышал. С чего ему вдруг посылать своих сообщников сражаться со мной?

В глубокой задумчивости я собрал свои вещи и направился мимо лазарета во внутренний дворик, где проходили уроки превращений. Вскоре я уже сидел на траве рядом с другими учениками в спортивной форме – все, за исключением Хуаниты и Миро, в человеческом обличье. Запуганный Миро лежал на животе рядом с Джефри и принюхивался, крутя по сторонам серой мордой. Айсидор Элвуд мягко посмотрел на волчонка, но когда он повернулся к нам, его лицо приобрело обычное жёсткое выражение. Никто не осмеливался пошевелиться: все надеялись, что Элвуд вызовет тех же, что и всегда. То есть меня! Так и вышло.

– Караг, покажи, пожалуйста, вашему новому однокласснику, что мы проходили на прошлых уроках.

Совиный помёт! Превращение в прыжке. Как назло. Я сомневался, что вообще сумею сегодня подняться с земли. Но я должен с этим справиться – хватит и того, что я вчера опозорился перед Миро, проиграв дуэль, да и плохих оценок за превращения у меня уже было предостаточно. Я медленно встал, чувствуя устремлённые на меня любопытные взгляды: все уже знали, что произошло прошлой ночью.

– Прыгни, пожалуйста, отсюда вон на то дерево, – скомандовал Элвуд. – Прямо сейчас!

Во внутреннем дворике стало очень тихо, все с нетерпением ждали. Я глубоко вдохнул и попытался расслабиться, как учил меня Бриджер. Не замечать ничего вокруг, забыть про все заботы и боль. Я повернулся к осине, отстоящей от меня на расстоянии примерно в два человеческих роста, и слегка напружинил колени. Если не сумею превратиться, то плюхнусь на землю перед деревом или врежусь в ствол. В любом случае я буду выглядеть идиотом.

Я прыгнул без разбега, ещё в воздухе прошептал «Тимбукту» – и с облегчением почувствовал, как превращается моё тело. То, что при этом футболка разошлась по швам, а с мохнатого зада съехали шорты, меня не волновало. Оказавшись у дерева, я вцепился когтями в кору.

Раздался звук как в сильный дождь – это зааплодировали остальные. Меня охватило тёплое чувство. Нет, я вовсе не неудачник. Пружинистым шагом я в обличье пумы вернулся на своё место и лапой отодвинул одежду. В следующий раз перед прыжком, пожалуй, сниму бо́льшую часть шмоток.

– Неплохо, – сказал Элвуд. Это была наивысшая похвала, которой я мог от него дождаться. – Кто тебя так отделал? – К счастью, не дожидаясь ответа, он повернулся к волчонку. – Доброе утро, Миро, – мягко проговорил Элвуд. – Ты уже знаешь своё человеческое обличье?

– У меня и вправду оно есть? – Миро опасливо засопел.

– Я в этом уверен. Хочешь попробовать?

– Почему бы и нет? – Миро почесал задней лапой за ухом. Я невольно улыбнулся. Если он попытается повторить этот трюк, будучи человеком, у него ничего не выйдет.

Айсидор Элвуд достал большое полотенце и несколько фотографий. На одной из них на берегу реки стоял мальчик и улыбался в объектив. На другой тот же мальчик завернулся в полотенце – очевидно, глядя на фотографии, Миро должен был понять, зачем оно нужно.

– Посмотри внимательно на эти фотографии. Что ты ощущаешь?

– У меня как будто зудит внутри, – отозвался Миро.

– Очень хорошо. Сосредоточься на фото, почувствуй, как зуд пронизывает тебя насквозь. Не сопротивляйся ему!

Мы ждали затаив дыхание. Волчья морда Миро уже начала меняться, стала более плоской. Мех поредел, сквозь него просвечивала розовая кожа. Больше пока ничего не происходило. Он всё ещё был больше волком, чем человеком.

– Спокойно, – пробормотал Айсидор Элвуд. – Закрой глаза! Видишь перед собой фотографии?

Дальше всё произошло очень быстро. И вот перед нами уже сидит мальчик лет пяти-шести, с густыми тёмными волосами и жёлтыми волчьими глазами.

– У меня получилось! – ликовал Миро.

Мы рассмеялись: он превратился почти целиком – лишь задняя часть тела осталась волчьей и восторженно виляла хвостом.

– Ой, какой он милашка… – раздался девчачий голос, и мы засмеялись ещё громче. Не Лу ли это была? Трудно сказать. Надеюсь, меня она не считает милашкой!

– Клифф, поможешь ему завернуться в полотенце? – попросил мистер Элвуд с улыбкой. Невероятно! Значит, это не слухи, что он умеет улыбаться.

Миро, напротив, перестал улыбаться и в ужасе разглядывал свои руки:

– Ой, у меня больше нет шерсти! У меня больше нет шерсти! Но она мне ещё нужна!

– Сейчас не нужна, – успокоил его Элвуд. – Она у тебя опять появится, когда ты превратишься обратно в волка.

– Вот оно что! – Миро начал прислушиваться к своему человеческому голосу, который слышал впервые. – Ой, я слышу себя! О-о-о-о-о, м-м-м, а-а-а-а…

– Свой голос попробуешь на перемене, – перебил его учитель превращений. – Останься пока в человеческом обличье, чтобы привыкнуть к нему, хорошо?

Миро его уже не слушал. Он восторженно наблюдал за шевелящимися пальцами на своих ногах.

На следующее утро мы обнаружили на грифельной доске новое изречение, написанное красивым размашистым почерком Лу:

Звучит красиво. Хотя я и не чувствовал себя чьим-то вздохом.

С тех пор как мистер Гудфеллоу заступился за Холли, он стал мне ещё симпатичнее. Поэтому, увидев, как неуклюже он спускается после завтрака по лестнице, я испугался:

– С вами всё в порядке, мистер Гудфеллоу?

– Всё нормально, – отозвался он и улыбнулся мне солнечной улыбкой. – Человеческое тело иногда так обременительно, ты не находишь? У меня часто болят ноги, будь они неладны, и тогда я хожу медленно-премедленно.

– О, как жаль, – сочувственно проговорил я. Мне нравилось моё человеческое тело, хотя оно было не таким сильным и ловким, как моё второе обличье. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Попроси на кухне пару вафель с сиропом. – Он подмигнул мне и похлопал себя по животу, которому, судя по размерам, частенько доводилось лакомиться вафлями и другими сладостями. – Мне мисс Плеск их больше не даст, но тебя она, кажется, любит.

Типичный медведь – кто ещё станет есть эту липкую гадость! Шерри ни за что не поверит, что это для меня, но попытаться можно. Хотя я чувствовал себя неважно, я сбе́гал на кухню и вернулся, когда Джулиан Гудфеллоу как раз дошёл до своего кабинета на первом этаже. Я протянул ему вафли, и он одобрительно вскинул брови:

– Респект. Можно подумать, ты слетал туда-обратно на крыльях. Может, я не стану вызывать тебя сегодня на уроке…

Я пожал плечами – мне вдруг стало не по себе.

– До встречи, – сказал я и отправился по своим делам. Надеюсь, он не подумал, что я раздобыл ему вафли в расчёте на поблажки! Хорошо, что при этом не было волков.

Обычно я радовался урокам звериных языков у мистера Гудфеллоу, но после сегодняшней истории с вафлями идти туда мне хотелось меньше обычного, к тому же я с нетерпением ждал урока поведения в особых ситуациях, который стоял у нас по расписанию после обеда. Мистер Бриджер обещал поговорить со мной про Холли и обсудить, чем мы можем ей помочь.

– Так, дамы и господа, теперь, пожалуйста, повторите за мной извинения по-лисьи, – сказал Джулиан Гудфеллоу, пребывавший в хорошем расположении духа, и что-то пропищал. О боже, сумею ли я когда-нибудь это запомнить?!

Куки, Лу и Сумрак очень старались, но у них выходило похоже на сломанный автомобильный гудок. Нимбл справлялся с этим упражнением лучше всех – наверное, потому, что он был очень музыкальным. Волки попискивали со скучающим видом – все, кроме Джефри. Тот в это время раздражённо отмахивался от пчелы, которая влетела в открытое окно и с жужжанием кружила вокруг его головы. Он незаметно свернул тетрадь в трубочку и, когда пчела ненадолго опустилась на парту, прихлопнул её. Джефри удовлетворённо разглядывал то, что осталось от насекомого – и вздрогнул, когда мистер Гудфеллоу ударил у него перед носом линейкой по столу.

– Больше никогда так не делай! – прорычал он. – Это никуда не годится!

У Джефри был такой обалдевший вид, что я чуть не прыснул.

В классе стало невероятно тихо. Настолько тихо, что я услышал, как затаивший дыхание Джефри медленно выдохнул. Потом Миро – снова в волчьем обличье – тихонько заскулил.

– Заткнись! – проворчал Джефри.

Окинув его напоследок убийственным взглядом, учитель снова повернулся к доске, и урок продолжился.

Мы с Брэндоном переглянулись. Каким бы душкой ни был мистер Гудфеллоу, временами на него находило что-то странное!

После обеда куратор-старшеклассник продолжил занятия с Миро, а мы наконец-то отправились на урок поведения в особых ситуациях. Джеймс Бриджер даже не стал делать вид, будто это обычный урок.

– Вы все знаете, что случилось с Холли, – начал он. – Меня однажды тоже арестовали, но об этом я расскажу вам в другой раз. Сначала нам нужно выяснить, что эти люди собираются с ней сделать. – Он обвёл взглядом класс. – Одна команда немедленно отправится в учебную экспедицию и попытается разузнать, где сейчас новый опекун Холли и какие у него привычки. Другая команда сходит завтра на разведку в школу и посмотрит, там ли Холли и как она держится. Есть добровольцы?

Десяток рук сразу взметнулся вверх – в том числе, разумеется, моя.

– Команда номер один – Тикаани, Сумрак и Нелл, вы следите за Крампом, – распорядился Бриджер. – Тикаани сможет отыскать его по запаху, Сумрак – наблюдать за ним с воздуха, а Нелл – проникнуть в его комнату. Команда номер два – Караг, Генри, Берта, вы отправитесь завтра в школу.

– Да, сэр, – ответил я, чувствуя, как меня охватывает волнение.

– Но я здесь всего несколько недель – можно ли мне уже участвовать в учебных экспедициях? – спросил Генри, который с трудом мог усидеть на месте.

– Я дам тебе специальное разрешение, – сказал Джеймс Бриджер. – Ты лучше всех ориентируешься в той школе, и команда нуждается в тебе.

Остаток урока мы обсуждали предстоящую экспедицию, потом команда, которой было поручено следить за Крампом, с торжествующим видом удалилась.

– Удачи на ИЗО! – с лёгким злорадством пожелал нам Сумрак. Сейчас он был худеньким мальчиком с тонкими чертами лица и длинными чёрными волосами – но лишь потому, что так было принято во время занятий: обличье ворона нравилось ему гораздо больше.

– Спасибо, – скривившись, отозвался я.

Последним уроком у нас по понедельникам чередовались изобразительное искусство и музыка; сегодня снова было ИЗО у миссис Паркер. Поскольку она страстно любила изображать саму себя (несколько её ужасных творений висело на первом этаже), нам было задано нарисовать автопортрет. В человеческом или зверином обличье. Я решил нарисовать своё человеческое лицо и лес на заднем плане.

– Пусть ваши картины заговорят! – Миссис Паркер драматически посмотрела вверх и прижала руку к сердцу. – Вот увидите, тогда вас посетит вдохновение!

– Скорее, сдохновение, – прошептала Куки, рисующая себя в виде опоссума на суку. Правда, это был не совсем обычный опоссум – в солнечных очках и со смартфоном. Куки многое узнала с тех пор, как год назад покинула родное болото и начала учиться в «Кристалл».

– Если бы моя картина вдруг заговорила, она велела бы мне её порвать, – проворчал Брэндон и капнул краской на рисунок, который, вероятно, изображал бизона, но пока больше напоминал большую коричневую кучу.

Фрэнки рассмеялся:

– Правда? А моя картина так и просится, чтобы её повесили на стену – но только не рядом с картинами миссис Паркер.

– Что ты сказал, Фрэнки? – К счастью, Амелия Паркер обладала не слишком хорошим слухом, и в этот момент её отвлёк какой-то треск: омега-волк Бо только что перекусил свою кисточку.

– У меня ничего не получается! Пожалуйста, дайте мне другое задание!

Мы вытянули шеи. Да уж, мальчик на его холсте выглядел как в фильме про зомби, который мы с Брэндоном, Холли, Дорианом и Лу тайком смотрели в феврале. До этого уродца даже Бо было далеко.

Остаток дня я провёл в постели, восстанавливая силы, пока мои друзья играли в спортзале в баскетбол. Я как раз слушал на плеере Брэндона новый альбом группы «Imagine Dragons», как вдруг дверь моей комнаты приоткрылась.

– Кто там? – удивлённо спросил я, но никто не ответил, и я лишь услышал, как кто-то втягивает носом воздух, принюхиваясь. Мне стало жутковато.

Я медленно поднялся и на всякий случай выпустил клыки. Я вдруг вспомнил летучих мышей, которые, появившись из ниоткуда, напали на нас. Вспомнил, что самый могущественный человек на американском Западе теперь наверняка ещё сильнее возненавидел меня и, возможно, заслал в нашу школу одного из своих приспешников. И не обычного шпиона, а кого-то, кто должен был стать его правой рукой. И, наверное, только и ждал случая проявить себя. Например, убив этого несносного оборотня-пуму, который осмелился победить его босса.

Но, услышав робкое «Можно мне на твою территорию, Караг?», я понял, что это всего лишь Миро в волчьем обличье пришёл меня проведать.

Я обрадовался, но в то же время задался вопросом, знает ли об этом его стая. Кажется, он был один.

– Конечно, проходи, – без промедления ответил я, втянул обратно клыки и сел на край кровати. – Как прошёл твой день? Твои новые друзья-волки тебя не обижают?

Миро замялся:

– Клифф хороший, он учит меня альфавиту.

– Алфавиту, – с улыбкой поправил его я. Слова Миро меня удивили: я знал Клиффа как туповатого, сонного амбала, который не любил думать сам. От Тикаани я узнал, что Клифф из богатой семьи, но по нему это не было заметно: денег у него, кажется, было не больше, чем у других. – Очень мило с его стороны, – заметил я. – Скажи, если я тоже могу чему-нибудь тебя научить.

Волчонок повесил голову:

– Джефри не разрешает мне больше с тобой разговаривать, потому что ты подлец, трус и к тому же кошка.

Мне стало так тяжело на душе, как будто кто-то навалил туда целую груду камней. Но я понимал, как смело поступил Миро, явившись ко мне, невзирая на запрет.

– Ты мне всё равно нравишься, и никакой ты не трус, – упрямо заявил Миро, и я благодарно ему улыбнулся. – Тебе уже лучше? – спросил он. – Летучие мыши вели себя подло. Джефри сказал, их должно было быть ещё больше, но Милл больше не послал.

Мой пульс участился:

– Милл?

– Или как-то так, я не очень внимательно слушал. – Миро обнюхал мой ботинок и начал его грызть.

– Эй! – запротестовал я и вырвал ботинок у него из пасти. Пуме обувь не нужна, но в человеческом обличье у меня без неё замёрзли бы ноги.

Мои мысли закружились, словно лист, подхваченный бурным потоком. Ясно, кто имелся в виду. Но какое отношение волки имеют к Эндрю Миллингу? Осознаю́т ли они, насколько он опасен и что он, вероятно, собирается убить как можно больше ненавистных ему людей?

– Джефри и остальные хорошо знакомы с этим Миллом? – будто между прочим поинтересовался я, чтобы не испугать малыша.

– Не очень. – Миро с вожделением поглядывал на мой второй ботинок. – Кажется, он только спросил их, не хотят ли они ему помочь.

В этот раз я не сумел скрыть своего потрясения. Ясно, какой ответ дали волки Миллингу, раз он послал им подкрепление. Я отказался поддержать его – и теперь он искал других союзников, хотя, как и я, наверняка недолюбливал волков. Вот почему волки в последнее время зазнались ещё больше, а Джефри делал странные намёки: мол, ты понятия не имеешь, что на самом деле происходит, и совершил большую ошибку. Очевидно, им очень льстило, что такой важный человек хочет с ними сотрудничать. Не Джефри ли тот новый наследный принц, тот многообещающий оборотень, замечательный союзник, о котором говорил Тео?

Волчонок обнюхивал мой шкаф.

– У тебя не осталось ещё колбасок? – спросил Миро, с надеждой глядя на меня.

– К сожалению, нет, – покачал я головой и заставил себя улыбнуться. – Тебе понравились занятия?

– Очень! – Я почувствовал волну счастья, исходящую из его головы. – Я столькому могу здесь научиться! Но быть человеком странно, и моим родителям наверняка бы не понравилось, если бы я сделал это специально.

– Ты прав, но это потому, что твои родители не знают, что они оборотни.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы утешить и успокоить Миро. Потом он тревожно огляделся и попрощался со мной.

У Джефри и других волков было невероятно острое обоняние − будет нелегко скрыть от них, что Миро по-прежнему со мной общается. Я взял тряпку из душевой для мальчиков и протёр ею дверь и полы перед нашей с Брэндоном комнатой. Потом, одолжив у Брэндона дезодорант, побрызгал им все места в нашей комнате и в коридоре, где побывал Миро. Надеюсь, этого будет достаточно.

В тот вечер мне не спалось, и не только из-за ноющих ран. Джефри и компания – союзники Миллинга… Что это означало для меня? Для всех нас? Ясно было одно: Миллингу удалось привлечь на свою сторону ещё больше оборотней. Сколько их теперь – сотни или уже тысячи? Я чувствовал себя так, словно меня окружали прутья невидимой клетки, которые мне даже не удавалось погнуть – сколько на них ни кидайся.

И тогда я просто сделал это. Взял мобильник, аккумулятор которого, вопреки обыкновению, не был разряжен. Разумеется, номер Миллинга был ещё сохранён в списке контактов.

Мои невероятно ловкие человеческие пальцы заскользили по клавиатуре.

«Что должно произойти, чтобы вы наконец успокоились?» – набрали мои пальцы и, прежде чем я успел им помешать, нажали кнопку «Отправить».

Меня пробрала дрожь. «Да он всё равно не ответит», – пытался успокоить себя я. Меня не покидало нехорошее чувство, что это сообщение было ошибкой. Тем самым я напомнил Миллингу о себе. О враге, который пролил его кровь. Он наверняка понимает, что я по-прежнему готов защищать от него людей.

Я с трудом снова заставил себя подняться, наспех натянул футболку, джинсы и свитер. Прихрамывая, спустился к кабинету мисс Кристалл, который находился рядом с учительской на первом этаже, всего в нескольких шагах от кабинета № 8. Изнутри доносился голос Лиссы – видимо, она как раз говорила по телефону. Тем не менее, когда я постучал, директор крикнула «Войдите!».

– …непременно взять под контроль, иначе вся школа подвергнется опасности, – сказала она, знаком разрешив мне сесть на стул перед её письменным столом.

Я робко присел и принялся осматривать кабинет, украшенный индейской керамикой и пахнущий свежей кедровой древесиной. Моё внимание привлёк календарь с фотографиями природы, который почему-то был открыт на странице с августом – на фото дельфин выпрыгивал из воды.

Краем уха я настороженно прислушивался к разговору. Вся школа подвергнется опасности? Неужели речь идёт о нашей школе? Ёлки-палки, о чём они говорят?!

– Нужно, чтобы ничего не просочилось наружу – ничего, ты слышишь? – Голос мисс Кристалл звучал озабоченно. – Так, пора закругляться, ко мне пришли. – Она повернулась ко мне и, очевидно, заметив, что я взволнован, ободряюще мне улыбнулась: – Это звонил мой сын Джек. В школе «Голубой риф» сейчас у него не всё гладко, но он справится. Выкладывай, что у тебя случилось, Караг?

Мне нелегко было сказать ей об этом: я не привык ябедничать. Но я должен был рассказать мисс Кристалл, что Джефри явно вступил в сговор с Эндрю Миллингом и что волку, возможно, отведена важная роль в организации Миллинга. Когда я закончил свой рассказ, Лисса Кристалл вздохнула:

– Та же проблема, что и в прошлый раз, – слишком мало доказательств, верно? Миро даже имя толком не запомнил. А до Тео дошли только слухи.

– Вы правы, – обескураженно согласился я. Мобильник по-прежнему безмолвствовал – мне казалось, будто он прожигает дыру у меня в кармане. Миллинг ещё не ответил на моё сообщение. – Я подумал, что надо рассказать вам об этом.

– Ты правильно поступил. Когда мы соберём побольше улик, я обсужу с Советом, что нам следует предпринять. – Лисса Кристалл указала на настенный календарь. Наверное, взгляд у меня был как у кролика в грозу, потому что она улыбнулась и продолжила: – Он выглядит как обычный календарь, его даже можно купить, но на самом деле это перечень всех действующих членов Совета и двух кандидатов на должности, которые освободятся в следующем году. Под фотографиями указаны имя и место, где можно найти того или иного члена Совета – всё замаскировано под сведения о фотографе.

– Можно? – спросил я и восхищённо пролистал календарь. Оборотня-дельфина, по-видимому, звали Фаррин Гарсия, жил он во Флориде.

– Он работает учителем в нашей школе во Флориде, – сказала Лисса Кристалл. – Хороший парень с оригинальным чувством юмора.

Кроме него, в календаре был лис с умными глазами, ворон, пчелиная матка, белохвостый олень, сокол и даже крыса… Неужели все они оборотни и члены Совета?! Я обнаружил под каждой фотографией поле, которое можно потереть, чтобы почувствовать запах изображённого на фотографии оборотня и получить важную информацию о нём. Пахучий календарь – непосвящённые покупатели-люди наверняка считали это забавным.

В этот момент мой телефон завибрировал – пришло новое сообщение. Я непроизвольно сунул руку в карман.

– Хорошего вечера, – торопливо попрощался я с Лиссой Кристалл, а она в ответ неожиданно пожелала мне скорейшего выздоровления – видимо, уже слышала о драке. – Ах да, у вас, случайно, не найдётся записки с образцом почерка Эндрю Миллинга? – спросил я. Нам пока так и не удалось определить, кому принадлежал тот клочок бумаги.

Мисс Кристалл с лёгким удивлением кивнула, порылась в папках и извлекла листок, на котором уверенным размашистым почерком было выведено несколько строк. Я сразу же увидел, что почерк тот же самый. Но как записка моего врага оказалась перед банком, который недавно ограбили?! Я уже ничего не понимал. К обычным ограблениям Миллинг уж точно отношения не имеет! Может, Брэндон что-нибудь сообразит, сейчас я ему всё расскажу.

Выйдя из кабинета, я сразу же открыл сообщение. Да, Эндрю Миллинг мне ответил. Меня снова охватила дрожь.

– Это мы ещё увидим, – пробормотал я, сжимая телефон пальцами, на которых выросли когти.

Когда во вторник утром мы собрались в человеческую школу, где находилась Холли, я чувствовал себя уже значительно лучше – по крайней мере, физически. Перепрыгивая через две ступеньки, я сбежал по лестнице в вестибюль и озадаченно остановился. Одна из картин миссис Паркер выглядела как-то иначе, чем обычно. Я присмотрелся повнимательнее и рассмеялся. Кто-то слегка изменил мопса в жемчужном ожерелье, который развалился на красном бархатном диване. Теперь на коврике перед ним красовалась собачья кучка, от которой шёл пар. Мопс сжимал в лапе огромный бокал пива и совал туда язык – выглядело довольно противно. Кроме того, теперь его держал на поводке очень убедительно нарисованный зомби.

Рядом со мной появился Генри и замер в изумлении:

– Вау, миссис Паркер вся изойдётся от лая, когда это увидит! Не знаете, кто это сделал?

– Думаю, что Фрэнки, – сказал я. Наш оборотень-выдра любил обидно подшутить над другими.

– Нет, я тут ни при чём. – Фрэнки оказался тут как тут и тоже залюбовался новой стенной декорацией. – Я бы так хорошо не сумел.

Вскоре перед картиной столпилось столько учеников, что весть об испорченном рисунке докатилась до учителей, и Тео помог воющей от ярости миссис Паркер снять картину. Ура! Огромное спасибо неизвестному.

Я с усмешкой оглянулся на третью участницу нашей экспедиции – упитанную Берту, в своём красно-жёлтом пуховике напоминающую одного из тех нахохлившихся птенцов, которых люди называли красноголовыми пирангами. Она недавно побывала в парикмахерской и теперь ходила с короткой спортивной стрижкой.

– А гризли ты наполовину лысый? – с любопытством спросил Генри, наш оборотень-лягушка.

У Берты был несчастный вид.

– Надеюсь, что нет – эта дура парикмахерша всегда состригает больше, чем надо!

– Билл Зорки побрился наголо – и всё равно в волчьем обличье у него нормальная шерсть, – утешил я её. – Ну что, выдвигаемся?

Тео уже ждал в машине. Во время поездки мы молчали – все немного волновались. Я молчал потому, что с этой школой у меня были связаны неприятные воспоминания, Берта – потому, что то и дело огорчённо разглядывала в зеркальце свою причёску, а Генри просто укачивало в машине.

– Слушай, Берта, как ты думаешь: почему мистер Гудфеллоу вчера утром так вышел из себя? – спросил я, чтобы её отвлечь.

Она наконец-то убрала зеркальце:

– Мне это тоже показалось странным. Из-за какого-то прихлопнутого насекомого, которое даже не было оборотнем! Видимо, он никогда не жил в обличье гризли в дикой природе и не ел моль миллионами, как мне однажды посоветовала миссис Паркер!

– Ты хоть раз видела его в медвежьем обличье? – спросил Генри. Мне удалось отвлечь и его.

– Да, один раз – он настоящий великан и очень силён. Но, как я слышала, он неохотно превращается. – Берта пожала плечами. – Мне это знакомо. Когда всю жизнь жил почти исключительно человеком – быть медведем вроде и правильно, но в то же время как-то непривычно.

Поездка оказалась недолгой, вскоре мы прибыли, и Тео пожелал нам успеха.

Со смешанным чувством я разглядывал жёлтое каменное здание школы со сводчатой красно-серебристой крышей. Холли внутри? Как она там? Наверное, сейчас мы это узнаем.

Мы специально пришли на перемене. Ученики толпились в коридорах, спешили к своим шкафчикам, болтали и торопились на следующий урок. У каждого учителя здесь был отдельный кабинет, и ученики приходили туда. Мы нетерпеливо и беспокойно озирались в поисках Холли.

Странное чувство – вернуться сюда полгода спустя. Ощущение как тогда, когда я, ещё будучи котёнком, сожрал жабу, потому что мама не успела меня предупредить.

Вдруг я заметил знакомого – к счастью, не Кевина, Беверли или Шона, любимым развлечением которых было нашпиговать шины моего велосипеда канцелярскими кнопками. Энтони был приятным парнем, мы вместе ходили на факультатив по астрономии. Он состоял в той же школьной футбольной команде, что и мой сводный брат Марлон, но терпеть его не мог.

Увидев меня, Энтони на мгновение замер, но потом лицо его прояснилось.

– Эй, Джей, это и вправду ты?! Ты снова здесь или всё ещё в том странном интернате?

– Привет, Энтони, – я натужно улыбнулся. – Никакой он не странный, а очень даже классный. Как дела? – Это было одной из первых фраз, которые я тогда выучил наизусть.

– Мистер Санчез на тебя больше не злится и очень сожалеет о твоём уходе. – Энтони улыбнулся мне в ответ и окинул любопытным взглядом Генри и Берту. – Он очень хотел бы видеть тебя в футбольной команде – говорит, что ты боец и очень шустрый. Но однажды у тебя был неудачный день…

– Скорее неудачные пять минут, – сказал я. На тренировках у меня всё получалось, но на первом настоящем матче, когда надрывались громкоговорители, вокруг скакали чирлидеры, а публика орала, я просто развернулся и постарался оказаться как можно дальше от этого шума. Тренер был от этого явно не в восторге.

– Скажи, ты, случайно, не видел новенькую – худенькую рыжеволосую девочку? – вмешалась Берта.

Энтони заулыбался ещё шире:

– Кажется, я знаю, кого ты имеешь в виду. Сегодня утром она была со мной на английском! Это что-то с чем-то! Когда ей выдали учебник, она преспокойно вырвала страницу и съела её! А потом с наглой усмешкой заявила, что книжка хорошая – очень вкусная. Ты бы видела лицо нашей учительницы, ха-ха!

Мы с Генри и Бертой переглянулись. Значит, Холли воплощала свой план – проявить себя с худшей стороны. Я подумал: интересно, книжная страница на вкус похожа на сосновую шишку?

Мой бывший одноклассник посмотрел на часы и попрощался:

– Мне пора на химию.

Когда Энтони, помахав нам, ушёл, Генри схватил меня за руку и указал в противоположную сторону, где стояли запирающиеся шкафчики:

– Посмотри-ка вон туда. Там что-то происходит!

Да, Генри был прав. Школьный завхоз и ещё один мужчина пытались ломом открыть один из шкафов – и при этом отпускали выражения, которые я последний раз слышал от футбольного тренера. Мы с любопытством приблизились, и в нос нам ударил ужасный запах. Я чуть было не отшатнулся, а Берта сразу же отвернулась: её обоняние было таким же чувствительным, как у меня.

– Совиный помёт, что это?! – шёпотом спросил я остальных.

Генри принюхался. У него было неплохое обоняние – что в человеческом, что в лягушачьем обличье.

– Нет, это не совиный помёт, а чей-то другой. И протухшая рыба, если я не ошибаюсь.

Генри отважно подошёл поближе и обменялся парой фраз с завхозом. Когда он вернулся, его большой рот растянулся в широченной улыбке:

– Это шкафчик Холли, и она, к огромному сожалению, сломала ключ в замке. Теперь они пытаются взломать шкаф, пока все ученики и учителя не попадали в обморок.

Я гадал, что Холли ещё придумала. У нас оставалось не так много времени, чтобы её найти: перемена вот-вот закончится, а трое подростков, шатающиеся по коридору во время урока, привлекут к себе внимание. Здесь можно было находиться, только если учитель выдаст карточку с разрешением. Я издал дальний зов – если мысленно позвать кого-то громко, можно докричаться до других оборотней в радиусе примерно одного километра: «Холли, где ты?» К сожалению, если она сейчас тоже была в человеческом обличье, мы не могли общаться мысленно. Она слышала мой зов только в облике белки.

– Вы что-нибудь чувствуете? – спросил я других. – Если мы сейчас её не найдём, другой возможности нам сегодня не представится!

Генри беспомощно пожал плечами – он этого ещё не умел, – а мы с Бертой сосредоточились на своих ощущениях. На уроках превращений мы тренировали свои органы чувств, чтобы замечать сородичей и распознавать других оборотней на большом расстоянии. В удачные дни мне удавалось, поднапрягшись, почуять оборотня на расстоянии трёх древесных стволов, и я мог отличить друг от друга некоторые виды. Но сегодня был не мой день – слишком болели укусы. В конце концов Берта сказала: «Кажется, там» – и кивнула налево.

Быстро, но не переходя на бег, мы направились туда – на первый взгляд обычные ученики с рюкзаками и учебниками под мышкой. Берта, не отличающаяся худобой, ходила вразвалку, но при необходимости бегала очень быстро. Возможно, такая необходимость возникнет уже сегодня… если кто-нибудь что-нибудь заподозрит.

Я то и дело прикрывал глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Холли могла находиться в одном из трёх кабинетов с неприметными серыми дверями. Мы с Генри и Бертой снова переглянулись.

– Я думаю, она в том кабинете, – сказал я, указав на одну из дверей.

Секунду спустя мы поняли, что я ошибся. Из-за другой двери, в паре метров от нас, послышался шум, дверь распахнулась – и оттуда вышел учитель… тащивший за собой довольную Холли.

– Бесстыдница! – возмущался учитель в очках и с заячьими зубами. Судя по всему, он не был оборотнем-зайцем: пыхтел он как разъярённый бык. – Так не пойдёт, девочка, это никуда не годится! И директор скажет тебе то же самое – прямо сейчас!

Мы вжались в стену, чтобы пропустить учителя. Он не обратил на нас внимания – зато Холли, увидев нас, просияла.

– Всё отлично, – шепнула она нам и, сделав колесо и пружинисто опустившись на ноги, пошла дальше, а рассерженный учитель, шедший впереди, этого даже не заметил.

– Чем ты насолила этому типу? – попытался расспросить её я, но они уже скрылись за углом.

Мы пошли за ними.

– А может, мне превратиться? – взволнованно прошептал Генри. – Тогда я мог бы поговорить с ней мысленно.

– Давай, только быстро, – шёпотом ответил я. Мы как раз проходили мимо мужского туалета. К счастью, Генри делал успехи по части превращений – ему понадобилась всего пара секунд, чтобы принять звериное обличье. Вскоре на полу лежала куча одежды, но оборотня нигде не было видно. Я порылся под курткой, свитером и футболкой – и обнаружил Генри, застрявшего под джинсами.

– Стрёмно быть таким маленьким! – Генри кое-как выкарабкался из-под груды одежды, и я сунул его в карман куртки. – Фу, тут душно, – пожаловался он, пока я убирал его вещи в свой рюкзак.

– В рюкзаке ничем не лучше, так что помалкивай! – велел я ему, стараясь не потерять Холли из виду. Вскоре я услышал, как Генри начал с ней переговариваться.

– Сама не пойму, чего он так сердится, – недоумевала Холли. – Я тихо и мирно сидела на его уроке, хотя он не слишком приветливо ко мне отнёсся!

– Ага, и поэтому тебя теперь ведут к директору? – сухо спросил Генри.

– Ну, я всё время изображала его заячьи зубы, – призналась Холли. – А он только и делал, что злобно на меня косился, и в какой-то момент уже не смог нормально вести урок.

Холли подвинулась ближе к рассерженному учителю и серьёзно посмотрела на него снизу вверх.

– Кстати, у вас очки запачкались, – услышал я её голос. – Постойте, я их вам протру.

Не успел учитель оглянуться, как Холли сдёрнула очки с его носа. На его беду, мы как раз находились в той части здания, где возвышался стеклянный купол с балками.

– Я только при свете могу почистить их как следует, иначе грязи не видно, – сказала Холли и быстро и ловко вскарабкалась по балке. Она балансировала на карнизе шириной в ладонь на высоте нескольких метров, держа очки двумя пальцами. – Секундочку, я почти закончила! – крикнула она. – Ой! – Холли сделала вид, будто очки выскользнули у неё из рук, но тут же молниеносно их поймала.

– Немедленно слезай оттуда! – Лишившись очков, учитель теперь напоминал зайца, которому в затылок дышит волк.

– Вы так нетерпеливы! – Холли, нахмурившись, вытащила не слишком чистый платок – даже снизу мне были видны желтоватые пятна. Она тщательно протёрла им очки, так же быстро, как влезла наверх, спустилась вниз и вручила учителю свою добычу: – Вот, пожалуйста!

В кармане моей куртки что-то затрепыхалось.

– Что она делает? – Из кармана высунулась зелёно-коричневая головка.

– Спрячься! – велел я и запихнул Генри обратно.

Снаружи было опасно: учитель, казалось, вот-вот бросится на Холли с кулаками. Дрожащими руками он ещё раз вытер очки о рубашку и надел их.

– Вот увидишь, что тебе за это будет! – прошипел он.

Мы уже дошли до приёмной директора. Холли, пританцовывая, вошла в его кабинет, не забыв напоследок одарить учителя с заячьими зубами ослепительной улыбкой. Они исчезли в кабинете, и дверь захлопнулась с таким грохотом, что мы вздрогнули. Даже лягушка Генри.

– Не понимаю, зачем люди специально издают такие ужасные звуки, – пробормотал я и сел на один из стульев, стоящих в ряд перед кабинетом.

Берта села рядом – её зад с трудом уместился на сиденье.

– Так приятно хлопнуть дверью, когда злишься! Я тоже частенько так делала, когда мама действовала мне на нервы.

– Вот оно что.

Возможно, стоит это попробовать, когда стая Джефри в очередной раз постарается мне насолить. Если повезёт – дверь прищемит волчью лапу или хвост. Мечты, мечты…

– Никогда не думал, что появлюсь в лягушачьем обличье в своей старой школе, – восхищённо пробормотал Генри. – Всё выглядит совсем иначе, когда…

– Да-да, это всё хорошо, но мне гораздо интереснее, о чём они там говорят, – перебила его Берта. – Рассказывай скорей!

– Подождите, сейчас я попытаюсь кое-что сделать, – сказал Генри и вскоре отправил нам мысленную картинку, полученную от Холли.

Я увидел директора: с холодным непроницаемым лицом он сидел, словно проглотил кол. Рядом стоял бледный учитель, стёкла очков у него были в разводах. Директор не мог даже вставить слово – Холли как раз давала ему важные советы на будущее.

– Знаете, вам нужно проще относиться к жизни, – доверительно проговорила она. – И вытащите наконец кол у себя из желудка. По крайней мере, вы выглядите так, будто его проглотили…

Мы бы с удовольствием послушали ещё – но тут, к сожалению, появился хмурый завхоз с вонючим кульком. Видимо, ему с коллегами наконец-то удалось открыть шкафчик Холли. А это означало, что теперь он обратил внимание на нас:

– Эй вы, вам что, директор назначил встречу?

– Э… да, – ответила Берта, покраснев. – Врать у неё получалось ещё хуже, чем у меня. Я уже начинал опасаться, что от волнения она прямо тут превратится в гризли и у бедного завхоза случится сердечный приступ.

– Вообще-то нам пора, – сказал я и поспешно поднялся.

Это вызвало у завхоза ещё большие подозрения:

– Покажите-ка ваши ученические пропуски.

Я сунул руку в карман, сделав вид, будто ищу свой пропуск, совсем забыв, что там кое-кто прячется.

– Ай, щекотно, убери свою лапищу! – возмутился Генри, дёргая задними лапами. Округлившимися от удивления глазами завхоз наблюдал за мной. Пора было убираться – наша ужасная белка, судя по всему, справлялась и без посторонней помощи.

– Бежим! – сказал я Берте, и мы рванули с места.

Гризли бегают быстро, но пумы ещё быстрее. Я добежал до школьных ворот раньше Берты. Они оказались закрыты, но для нас это не было помехой. Мы перепрыгнули через забор и спрятались за ближайшими баками.

– Всё хорошо, – заметила Берта. – Теперь мы хотя бы знаем, что Холли скоро вернётся в нашу школу.

– Если её раньше кто-нибудь не прибьёт, – усмехнулся я и достал групповой мобильник, чтобы позвонить Тео.

Холли вернулась в тот же вечер – но, увы, без хороших новостей.

– Они хотят меня оставить! Странно, правда? – пожаловалась она за ужином, пальцами расчёсывая свою буйную шевелюру. – Но пока они не нашли для меня какую-нибудь дурацкую приёмную семью, я буду ночевать здесь. Утром меня заберёт один из этих автобусов цвета мочи, а вечером привезёт обратно.

– Я сделаю что смогу, – пообещала ей Лисса Кристалл, проходившая в этот момент с Джеймсом Бриджером мимо нашего стола. – Вся загвоздка в этом опекуне.

– Моя команда номер один выяснила, что у него проблемы с алкоголем – может, сообщить об этом его начальству? – предложил Бриджер.

– Джеймс, ты шутишь! – Удивлённо подняв брови, Лисса Кристалл смотрела на него, а её белые волосы развевались от сквозняка из приоткрытого купола. – Ты и вправду смог бы очернить кого-нибудь перед начальством?

Мой любимый учитель и бровью не повёл:

– А чего ты ожидала, Лисса? Если мы не защитим своих ребят, за нас никто этого не сделает. И мне всё равно, как мы этого добьёмся – если физически никто не пострадает.

Ожесточённо споря, они вернулись за учительский стол. Холли думала только о десерте – манке с корицей, – но мы с Брэндоном, Дорианом и Нелл испуганно переглянулись.

Пока ещё мне не удалось подробно расспросить Холли, но больше я не мог с этим тянуть. Проглотив свой десерт (я уже знал, что тарелку облизывать не принято), я потянул Холли на улицу, к нашему домику на дереве на краю луга.

– Я с вами, – сказал Брэндон, но я, повинуясь чутью, покачал головой. Брэндон тоже был другом Холли, но мне казалось, что она расскажет больше, если мы останемся вдвоём.

Лестница, чтобы забраться в домик на дереве, нам была не нужна: Холли взлетела наверх в беличьем обличье, а я в обличье пумы вскарабкался по стволу. Я лазил даже лучше, чем папа, мы это однажды выяснили во время небольшого состязания. В семье он был лучшим охотником, зато Мия превосходила нас всех в плаванье, а мама прыгала дальше всех.

Вечер был прохладным, и Холли не скакала, как обычно, по перилам и крыше, а устроилась между моих передних лап.

– Ты хочешь со мной поговорить, да? – тихо спросила она.

– Ты мне доверяешь? – ответил я вопросом на вопрос.

– Доверяю, – сказала Холли. – А ты мне? Ты веришь, что я не имею отношения к этим грабежам?

Я лизнул её мех:

– Да. Но мне не нравится, когда ты врёшь. Что с тобой творится? Куда ты ходишь по ночам?

Белка вздохнула:

– Мне очень неловко. Вообще-то я никому не хотела об этом рассказывать… Вообще никому.

Я молча ждал, сгорая от любопытства.

– Думаю, сначала мне придётся кое-что объяснить, – начала Холли. – Я тебе рассказывала, что мою маму вскоре после моего рождения съела сова? Потом обо мне заботился папа, но однажды настал и его черёд. Рысь. Мне было шесть лет.

Совсем маленькая. При мысли об этом у меня сжалось сердце.

– Вы жили в зверином обличье?

– Когда как. У нас была небольшая квартирка на окраине городка, где мы тогда жили. Папу я ещё немного помню – он много шутил, подогревал ореховое молоко с карамелью и играл со мной в лесу. Днём он был со мной, а по вечерам жарил другим бургеры, чтобы заработать денег.

Я осторожно спросил:

– После его смерти тебя сразу же отправили в приют?

– Да, в эту жуткую бетонную коробку! Посреди промышленной зоны, где-то между мотелями и серыми офисными зданиями – ни дерева, ни травинки вокруг. И внутри тоже всё было серым. В нашей старой квартире мы выкрасили все стены в разные цвета, а потом ещё пробежали по ним измазанными в краске лапами. Для красоты, понимаешь?

Голос Холли в моей голове становился всё тише, я с трудом мог разобрать её слова.

– Наверное, это было красиво, – ответил я.

– Большинству людей в приюте не было до меня дела, а некоторые меня недолюбливали. Остальные дети считали меня странной. Я много раз сбегала, но каждый раз меня ловили и водворяли обратно: я была ещё слишком мала, чтобы выжить в одиночку в дикой природе. Но после той истории с покрывалом всё стало совсем печально.

– С покрывалом? – удивлённо переспросил я.

– Понимаешь, у меня осталось не так много вещей из прежней жизни, – объяснила Холли. – Нам, оборотням, вещи не так уж важны. Но у меня было такое пёстрое покрывало, я его выпросила, и папа долго экономил, чтобы купить его мне.

Теперь я вспомнил, о каком покрывале идёт речь. Я видел его на кровати в комнате Холли – настоящее буйство красок: изумрудно-зелёный, оранжевый, фиолетовый. Ещё разноцветнее, чем горячие источники в Йеллоустоуне, которыми мы с родителями часто любовались с безопасного расстояния.

– Проблема была в том, что в этом дурацком приюте все кровати должны были выглядеть одинаково – их было по шесть в каждой палате. – Я почувствовал, как маленькое тельце Холли дрожит у меня в лапах. – С воспитательницей я не ладила, и мы всё время спорили, можно ли мне пользоваться этим покрывалом. В общем, мне не разрешили. Тогда я ужасно разозлилась и начала швырять всем, что под руку подвернётся, представляешь?

Я мысленно усмехнулся. Ещё как представляю! Когда Холли выходит из себя, от неё лучше держаться подальше.

– Надеюсь, это были твёрдые тяжёлые предметы? – спросил я, и пушистые ушки Холли защекотали мой подбородок.

– А то! К сожалению, я ещё и укусила эту воспитательницу…

Я попытался скрыть своё потрясение. У людей было не принято кусаться, это я уже понял!

– Конечно, за это меня наказали, – продолжала Холли. – Я спряталась и жутко злилась на людей, на саму себя – и страшно скучала по папе. И как назло, несколько дней спустя, когда все в этом приюте стали считать меня опасной…

– Что? – Мои усы задёргались от любопытства.

– …в приют пришли милые люди, желающие усыновить ребёнка. Не младенца, а ребёнка постарше – вроде меня. – Холли тяжело вздохнула. – Мы немного поговорили, и они были очень ласковы ко мне: видимо, я им понравилась. Но тогда я не хотела иметь с людьми ничего общего, потому что они всё равно не могли меня понять. Я всё ещё страшно злилась и планировала уйти в лес в зверином обличье и больше никогда не возвращаться.

– Нет, только не это! – Я осторожно взял её зубами и потряс. – Ты что, отпугнула этих милых людей?!

– Слушай, когда ты последний раз чистил зубы? – Холли затрепыхалась у меня в пасти, высвободилась и ударила меня крошечным кулачком по морде.

– Ай! – вскрикнул я для виду. – Так что сталось с твоими гостями?

– Я нарочно им дерзила. – Холли обхватила голову лапками. – Знаешь, мне казалось, что я всё равно недостаточно хороша для них. Если бы они забрали меня с собой, я и на них могла бы кинуться – как на ту воспитательницу.

Я вздохнул:

– Но какое отношение это имеет к тому, что ты часто сбегаешь по ночам и где-то… А! – Тут до меня дошло. – Ты что, навещаешь их? Поэтому твой запах был возле того банка – ты проходила мимо по дороге к тем людям? Но что в этом постыдного?

– Ну, я… э-э-э… я… – мямлила Холли.

Вдруг я всё понял:

– Совиный помёт! Ты что, навещаешь их в беличьем обличье?! Так, что они даже не догадываются, что ты – та самая девочка из приюта?!

– Вот именно, – пристыженно созналась Холли. – Они прозвали меня Санди, потому что в первый раз я у них появилась в воскресенье. Орехи, которыми они меня угощают, невероятно вкусные.

Я не удержался и расхохотался. Я фыркал и махал хвостом, вцепившись когтями в дощатый пол.

– И это я слышу от тебя! Не ты ли вечно насмехалась над оборотнями, которые живут в обличье домашних животных? Если я правильно помню – ты презираешь тех, кого кормят и о ком заботятся люди?

Холли вывернулась из моих лап, как маленький тёмно-рыжий торнадо.

– Перестань горланить, иначе скоро все об этом узнают! – зашипела она и хотела дёрнуть меня за уши.

Но, прежде чем она успела забраться мне на голову, я накрыл её лапой:

– Знаешь что, глупенькая ты белка? Тебе надо навестить их по-настоящему. В человеческом обличье.

Едва я её выпустил, Холли с бешеной скоростью заметалась по перилам:

– С ума сошёл! Я не могу! Я так глупо вела себя тогда!

– Но это было много лет назад, верно? – сказал я. – Дай им шанс. – Я снова подумал о своих родителях. Через три дня я наконец-то их увижу. Иногда от тоски у меня начинал болеть желудок. Всё будет зависеть от того, дадим ли мы с отцом друг другу шанс. Я с трудом вернулся мыслями к Холли: – Кто они такие?

Холли сдалась.

– Их фамилия Сильвер, – рассказала она. – Кенни работает в лыжном магазине, чинит лыжи и автомобили-снегоходы, иногда устраивает экскурсии в горы для каких-нибудь чокнутых туристов. Дорис прибирается в гостиницах и очень устаёт. По вечерам они вместе сидят на разноцветном диване у камина, пьют кофе со вкусом лесного ореха и слушают кантри.

– Здорово! Могу поспорить, что они будут рады тебя видеть, – сказал я, от всего сердца желая, чтобы это было действительно так. И чтобы Сильверы вспомнили тот день в сиротском приюте. – Если хочешь, я схожу с тобой. В обличье мальчика, чтобы не напугать их до смерти.

– Ну ладно. Хотя я терпеть не могу кантри. Но им об этом говорить не стоит. – Холли села на задние лапы и стала чистить мордочку, которая, против обыкновения, не была ни в чём перепачкана. – Завтра вечером, хорошо?

Я кивнул. Оставалась только одна проблема: если это не Холли – то кто совершил все эти ограбления в Джексон-Хоул?

Холли ночевала в комнате с Тенью (и со своим любимым покрывалом), но на следующее утро у дверей точно по расписанию стоял жёлто-чёрный школьный автобус, чтобы отвезти её в школу в Джексон-Хоул. Бедная Холли! Она с ненавистью поглядывала на автобус, набитый скучающими подростками, которые пялились в смартфоны, кидались чем-то друг в друга или торопились сделать домашку. Некоторые с интересом пялились из окон на нашу школу и на нас с Холли и Тенью. Они и понятия не имели, кто мы на самом деле!

– Ну ладно, – проскрежетала Холли и направилась к автобусу. – Но они об этом ещё пожалеют!

Я посмотрел на неё:

– Ты всё-таки не откажешься от своей затеи?

Холли встретилась со мной глазами, и на губах у неё заиграла улыбка:

– Да, ведь если я сбегу – полиция вернёт меня обратно. Вот увидите, через несколько дней они меня сами вышвырнут – и всё будет орехово, ясно?

– Не упади! – обеспокоенно произнесла Тень и дала Холли в качестве талисмана одно из своих чёрных перьев.

Когда автобус отъехал, настроение у меня заметно испортилось. Я обошёл вокруг здания и, войдя в боковую дверь, которая вела во двор, оказался рядом с нашим кабинетом. Едва я вошёл, как сразу почувствовал вонь. Фу, волчья моча! У меня на пальцах чуть не выросли когти.

– Что здесь произошло? – спросил я Тео, который орудовал в коридоре тряпкой.

– Кто-то подучил Миро пометить учительскую – якобы в знак уважения, – проворчал наш завхоз, в зверином обличье – здоровенный лось. – Если я поймаю паршивца, который его науськал, отпечаток моего копыта надолго останется на его спине!

– Хороший план, – одобрил я и, зажав нос – пальцами это так удобно! – пошёл дальше к кабинету, где у нас сейчас было человековедение. Я увидел мистера Гудфеллоу: он улыбался и с отсутствующим видом что-то напевал себе под нос, но тут же перестал, когда я с ним поздоровался.

– Ах да, Караг, доброе утро, – ответил он и быстро пошёл дальше, что показалось мне странным. Будто я застал его за чем-то запретным.

Повинуясь внезапному наитию, я прошёл мимо кабинета и стал рассматривать картины миссис Паркер, висящие дальше в коридоре. Увидев, что неизвестный снова принялся за своё, я усмехнулся. Картина, на которой благородный мопс побеждает дракона, теперь выглядела по-другому: дракон был розовым и улыбался накрашенными помадой губами, а у мопса из пасти торчали длинные клыки и взгляд стал коварным. На нём была обтягивающая футболка, невыгодно подчёркивающая фигуру. Неужели это наш новый учитель портил картины? Иначе почему у него был такой странный вид, когда он шёл мне навстречу из коридора, где висят картины?

Миро, как раз проходивший мимо с Джефри, Клиффом и Бо, выглядел расстроенным.

– Ах, как жаль, раньше они мне так нравились! Надеюсь, остальные классные рисунки никто не испортит!

Волки изумлённо уставились на него, даже забыв посмеяться надо мной. Загоготав, они прошли в класс, к счастью, не заметив, как я стоял и смотрел им вслед. Джефри и его стая – союзники Эндрю Миллинга. Теперь они стали опаснее, чем когда-либо, и Миллингу больше незачем было внедрять в школу других шпионов.

Сохранять невозмутимый вид было трудно. Нельзя, чтобы волки догадались, что Миро говорил со мной и случайно разболтал их секрет.

Первым уроком по средам всегда было человековедение. Миро, всё ещё в волчьем обличье, рассматривал коллаж на стене – на одном из прошлых уроков мы ходили на экскурсию и фотографировали, что разрешено в мире людей, а что – нет. Всё запретное мы потом перечеркнули. На фотографиях было видно, как мы веселились на этой экскурсии: Куки раскачивалась на телевизионной антенне и лукаво поглядывала в камеру. Холли в беличьем обличье изображала, будто собирается навалить кучку на капоте машины. Джефри, высунув язык, позировал перед витриной, будто хотел её облизать, а Сумрак прятал в супермаркете яблоко под свитер (мисс Кэллоуэй потом заставила его вернуть яблоко на место).

– Что делает этот мальчик-ворон? – с интересом спросил Миро.

– Похищает фрукты, – объяснила ему Тень. – Но мисс Кэллоуэй сказала, что он сначала должен заплатить на кассе выкуп.

Я улыбнулся. Близнецы-вороны всё ещё находились под впечатлением от похищения Мелоди.

– Сегодня мы обсудим человеческие пословицы и поговорки, – объявила Сара Кэллоуэй. – Вы знаете какие-нибудь из них, особенно те, что связаны с животными?

– Однажды я слышала, как кто-то сказал «коту под хвост», хотя никакого кота поблизости не было, – вспомнила Куки.

– Кстати, что означает «быть совсем ку-ку»? – спросила Тень. – Я слышала, что бывают настенные часы с кукушкой, но вряд ли имелись в виду они.

– «Быть совсем ку-ку» означает «сойти с ума», – робко подала голос Хуанита, и мы все удивлённо уставились в потолок. Иногда мы забывали, что она сидит там, наверху, но время от времени она говорила умные вещи.

– Верно, Хуанита, – похвалила её мисс Кэллоуэй. – Люди представляют, будто у сумасшедших вместо мозга в черепе сидит кукушка.

– Вот оно что, – протянул Сумрак. – Я бы тоже не смог думать, если бы у меня в голове кто-то куковал.

– А что означает эта поговорка про кота? – с любопытством спросил я.

Мисс Кэллоуэй смущённо кашлянула:

– Боюсь, это означает, что что-то оказалось напрасным.

– Вот как. – Я мрачно записал. Именно так оно и было – напрасно. Разрозненные факты указывали на то, что Эндрю Миллинг планирует совершить что-то, что для людей хуже смерти – он сам это сказал в день моего последнего экзамена. Но я понятия не имел, что нужно предпринять, чтобы это предотвратить, и вынужден был бездействовать, а он привлекал на свою сторону всё больше оборотней. Да, один раз мне удалось с помощью друзей победить его, но всё оказалось напрасным: он богат и могуществен – а кто я?

Брэндон, очевидно, при слове «напрасно» подумал о другом. Он что-то нацарапал на листочке и подвинул его мне. Я прочёл записку под партой.

«Я знаю, – нацарапал я в ответ. – Мы с Холли сегодня отправляемся в город с секретной миссией. Пойдём с нами». Надеюсь, всё пройдёт хорошо, когда Холли впервые явится к Сильверам в обличье девочки!

Мои размышления нарушил голос Клиффа:

– Я знаю ещё одну: «И рыбку съесть, и косточкой не подавиться». Кажется, это означает воспользоваться преимуществами, избежав при этом недостатков.

Мисс Кэллоуэй похвалила Клиффа, а Миро бросил на него восхищённый взгляд.

– «Делить шкуру неубитого медведя», – сказал Бо, и Берта мрачно на него посмотрела.

– Я знаю ещё одну, – высокомерно процедил Джефри. – «Лучше умереть волком, чем жить псом».

Видимо, он уже мечтал, как станет правой рукой Эндрю Миллинга и будет властвовать над миром. На самом деле Джефри предпочитал быть живым волком и ни за что не осмелился бы повторить эту поговорку на уроке миссис Паркер. Иначе он впервые получил бы плохую оценку по музыке!

– Давайте как-нибудь ещё обсудим поговорки, придуманные оборотнями? – предложила Виола. – Я знаю одну очень хорошую: «На жизненном пути не забывай полакомиться цветами на обочине!»

Волки, включая Тикаани, хохотали до упаду.

– Есть и получше, – заметил Джефри. – «Когда бежишь по лесу, не забывай полакомиться кроликом на обочине».

Нимбл обиженно захлопнул тетрадь:

– Ну спасибо, Джефри.

– «Делать из мухи слона», – вмешалась Лу, видимо, чтобы снова развеселить класс. У неё получилось: это показалось смешным не только мне. Как хорошо, что у нас в школе не было оборотня-слона: в зверином обличье он разнёс бы полздания!

– А такую вы слышали: «Жене покориться – в обезьяну превратиться»? – продолжала Лу. – Странно звучит: ведь люди не умеют превращаться в животных.

– Да, но поговорка про слона ещё более дурацкая, – возразил я. – Как будто бывают оборотни с двумя звериными обличьями!

Мисс Кэллоуэй задумчиво посмотрела на меня:

– Интересное замечание, Караг. На самом деле существуют легенды, будто…

Она не договорила, так как в этот момент прозвенел звонок. Мне было любопытно, что она собиралась рассказать, но Брэндон уже вскочил и подошёл ко мне, чтобы обсудить дальнейший ход расследования.

Последним уроком в этот день был урок борьбы и выживания.

– Вам удалось разыскать прежнюю стаю Миро? – спросил я Билла Зорки, пока не начался урок.

Он покачал головой:

– Тут что-то не так. Мне кажется, их территория намного севернее, в Йеллоустоуне. Возможно, они нарочно подались на юг, чтобы завести Миро как можно дальше и бросить. – Выражение его лица было таким же мрачным, как у меня.

Тут к нам, виляя хвостом, подбежал Миро, и мы поспешно сменили тему.

– Караг, сегодня ты борешься с Брэндоном – в человеческом обличье, – распорядился Зорки. – Миро, ты в зверином обличье тренируешься с Куки.

– С опоссумом?! – возмутился Миро. – Это же добыча, а не член стаи!

Мы с Брэндоном переглянулись. Похоже, малыш нахватался этого от Джефри, который с довольной ухмылкой наблюдал, что произойдёт. Но ухмылка быстро сошла с его лица, когда Билл Зорки схватил Миро за шкирку:

– Куки не добыча, а твоя одноклассница! Чтобы я этого больше никогда не слышал, ясно?! Что бы ни говорили другие волки. Их мнение тут никого не интересует.

– Понял, больше не буду, – проскулил Миро и поспешно направился к Куки.

– Ну что ж, начнём, – сказал я Брэндону. Мы оба немного смущённо улыбались. Нам ещё не доводилось бороться друг с другом.

– Я не делаю больно тебе, а ты мне, идёт? – сказал он.

– Идёт, – кивнул я. – Хорошо, что сейчас у тебя нет рогов, а у меня – зубов.

– Зубы у тебя на месте, посмотри в зеркало, – запротестовал Брэндон.

– Шутишь? – Я дотронулся до своей смехотворной человеческой челюсти. – Это не считается.

К счастью, сегодня нам предстояли не полноценные поединки, а лишь отдельные упражнения, какие показывал нам Зорки. Брэндон схватил меня за правое запястье, будто питал ко мне враждебные намерения. Я резко повернулся в сторону, целясь левой рукой ему в лицо. Если бы мы боролись всерьёз, я ребром ладони сломал бы Брэндону нос.

– Вполне прилично, – похвалил меня мистер Зорки, и мы с Брэндоном поменялись ролями. Теперь была моя очередь схватить его за руку. Хотя мой друг нервничал, поначалу всё шло хорошо: он вырвал у меня руку и замахнулся. Правда, при этом он неправильно рассчитал расстояние и слишком поздно остановился.

– Ай! – взвыл я, схватившись за нос. – Ты что творишь, увалень ты копытный?!

– Ой, Караг, я не хотел, честно! – У Брэндона был виноватый вид.

– Ничего, – проворчал я, смягчившись. – Ну держись, теперь моя очередь.

Пока не начался следующий раунд, я решил посмотреть, как там Миро и Куки.

В человеческом обличье Куки была маленькой хрупкой девочкой, но Билл в последние месяцы научил её успешно защищаться. Но, несмотря на это, она очень боялась волков, даже таких маленьких, как Миро. Поэтому, когда он на неё прыгнул, Куки тут же притворилась мёртвой.

– Я победил, да? – довольно спросил Миро, обнюхивая опоссума, который лежал перед ним, вытянув все четыре лапы.

Билл Зорки вздохнул:

– Куки! Давай! А то двойку поставлю.

Угроза подействовала. Куки молниеносно вскочила и попыталась вцепиться острыми, как иголки, зубами Миро в нос. Волчонок так испугался, что отпрянул слишком быстро и, запутавшись в собственных лапах, шлёпнулся.

– Одно очко в пользу Куки, – сказал Билл Зорки. – Миро, не позволяй ввести себя в заблуждение: беспомощность противника может быть обманчивой.

Уязвлённый Миро бросился на опоссума, и Куки снова притворилась мёртвой. Миро явно оказался к этому не готов – он споткнулся об опоссума и растянулся на полу.

Мы с Брэндоном усмехнулись. Джефри – в человеческом обличье – смотрел на меня так, будто собирался содрать с меня шкуру. Он считал, что во всём, что ему не удавалось, даже в неудаче младшего члена его стаи, был виноват я.

Тут я заметил, что к Джефри направляется Тикаани. Её лицо было странно неподвижным. Что ей от него надо? Что-то здесь не то! Если бы у меня на загривке росла шерсть, сейчас она встала бы дыбом.

Тикаани обменялась с Джефри парой слов, и тот с широкой ухмылкой повернул бейсболку козырьком назад. Я не верил своим глазам, глядя, как Джефри обнял Тикаани за плечи и подал сигнал другим волкам. Клифф, Бо и Миро тут же подошли и радостно окружили Тикаани, обнимая и пихая её. Я понял, что это означает… но не хотел в это верить. Я стоял, будто оглушённый, не в силах отвести от них взгляда.

– Следующее упражнение, ребята! – объявил Зорки, и стая снова разошлась в разные стороны.

Хотя Тикаани упорно меня избегала, мне удалось задержать её в коридоре перед ученическими комнатами.

– Ты снова со стаей?! Ты же знаешь, что за тип Джефри! Ты и в самом деле хочешь быть его «шестёркой»?! Поверить не могу!

– Ты многого не понимаешь, Караг, – сказала Тикаани, но голос её прозвучал не сердито, а печально. Она посмотрела на меня долгим взглядом, который, казалось, проник в самую глубь моей души.

Потом она ушла в комнату и закрыла за собой дверь.

Когда во второй половине дня Холли выскочила из жёлтого школьного автобуса, вид у неё был растрёпанный, но торжествующий.

– Как всё прошло? – обеспокоенно спросил я.

– Хорошо, – с невинным видом сообщила Холли. – По крайней мере, для меня. Хотя, кажется, учителям не очень понравилось, что их туалет затопило. Кроме того, многие из них не могли найти ключи – уж не знаю почему.

Брэндон фыркнул и разгрыз кукурузное зёрнышко, но мне было не до смеха.

– Тикаани вернулась в стаю Джефри, – сказал я Холли.

– Что?! К этому паршивому волку?! Она что, больше не желает с нами водиться – или как?

– Понятия не имею, – сказал я. На сердце у меня было тяжело, как будто его придавило гранитной глыбой. Мне нравилась эта проклятая волчица, и до сих пор мне казалось, что я тоже ей нравлюсь… Или она притворялась?

За ужином мы не подсели, как обычно, к остальным за столик на шестерых, а выбрали место, где могли бы побыть втроём. Холли решила посвятить Брэндона в историю с Сильверами. Брэндон слушал внимательно и, в отличие от меня, воздержался от насмешек.

– Понимаю, – серьёзно сказал он. – Надеюсь, они и в самом деле такие славные, какими ты их помнишь.

Мы решили поехать в Джексон на велосипедах: мы с Холли навестим Сильверов, а Брэндон будет собирать улики. Потом мы встретимся в кафе «Лотос», выпьем горячего шоколада и обменяемся новостями.

– Мы ещё доберёмся до этого грабителя банка! – возвестила Холли, явно радуясь, что мы больше не считаем её воришкой, которая опустошает банки.

Когда мы в тот вечер на велосипедах прикатили в Джексон, солнце давно уже скрылось за горизонтом. Небо затянули тучи, было прохладно, моросил дождик. Люди, наверное, назвали бы это «плохой погодой» – нам же было всё равно. Меня больше беспокоило то, что Холли уже так нервничала, что начала дрожать.

– А если они меня не помнят? Если они будут и дальше ждать Санди?

Я пожал плечами:

– Тогда они просто недостойны быть твоими друзьями. Я могу посоветовать им завести кошку. Кошки гораздо дружелюбнее.

Холли ткнула меня в бок:

– Только попробуй! Если ты это сделаешь, я возьму ножницы и, пока ты спишь, состригу тебе шерсть!

– У тебя ничего не выйдет. – Спал я очень чутко.

Чтобы Холли успокоилась, мы оставили велосипеды и прошли последнюю часть пути пешком – не вдоль дороги, как во время учебных экспедиций, а напрямик, по каким-то улицам, подъездным путям к домам. Но далеко мы не ушли: рядом с Ист-Симпсон-авеню меня что-то насторожило:

– Да ведь это же мистер Гудфеллоу!

Я сразу узнал нашего учителя языков, хотя видел его грушевидную фигуру только со спины, а светлые волосы, расчёсанные на пробор, были спрятаны под шапкой. Мистер Гудфеллоу был в зелёно-бурой ветровке и походных ботинках. Он то и дело оборачивался, но, поскольку мы стояли за кустом, нас он, судя по всему, не заметил. А наш запах ветер относил в другую сторону.

– Точно, – сказала Холли, грызя ногти. – Должно быть, решил провести приятный вечер в городе.

– Здесь? – с недоумением спросил я. Мы находились в квартале, где не было ни магазинов, ни ресторанов. Перед нами расстилалась прямая асфальтированная дорога, по которой в это время дня и в такую погоду никто не ездил. Здесь и там между тополями, соснами и кустарниками виднелись деревянные домики, выкрашенные в неброские цвета. Заборов не было. На подъездных дорожках стояли машины с открытыми кузовами, кое-где – шикарные внедорожники.

– Давай проследим, куда он пойдёт, – предложила Холли.

– Ты просто увиливаешь от визита к Сильверам.

– А вот и нет! Мне… э-э-э… нужно собрать внутреннюю энергию, вот.

Но я уже не слушал, а принюхивался:

– Куда он делся?

Только что Гудфеллоу проходил мимо задней стены жёлто-белого домика с тёмными окнами – а теперь вдруг исчез.

Мы с любопытством подкрались поближе и увидели ворох одежды, которая благодаря неярким цветам почти не выделялась на фоне газона.

– Он принял звериное обличье – но где он? – Холли непроизвольно перешла на шёпот. Я озадаченно рассматривал землю поблизости, но следов гризли, ведущих от кучи одежды, нигде не обнаружил.

Вдруг мои уши уловили тихий шорох, доносившийся из дома, и волоски у меня на шее стали дыбом. Окна были по-прежнему тёмными, и перед домом не стояла машина – хозяева куда-то уехали. Значит, Гудфеллоу там, внутри! Мы с Холли испуганно переглянулись. Сердце у меня бешено колотилось, как во время охоты. Попросить Брэндона вызвать подкрепление? Пожалуй, не стоит… Если я издам дальний зов, его услышат все оборотни в округе. В том числе и Гудфеллоу.

Гризли мог бы выломать заднюю дверь дома, но ничего подобного мы не увидели. Только приоткрытое окно. Я не пытался понять, как такое возможно, а лишь кивнул Холли. Хотя мы не могли переговариваться мысленно, так как оба были в человеческом обличье, она сразу меня поняла. Через несколько секунд на куче одежды сидела красная белка. Взглянув на меня, она метнулась к окну и забралась внутрь. Потом раздался щелчок – и задняя дверь открылась изнутри.

Прежде чем войти, я тоже принял звериное обличье – в шкуре крупной хищной кошки я чувствовал себя увереннее.

Войдя в дом, я почувствовал, что, кроме Холли, поблизости находится ещё один оборотень. Повинуясь интуиции, я поднялся по лестнице на второй этаж. Мои широкие мягкие лапы бесшумно ступали по гладкому деревянному полу, а Холли так же беззвучно бежала рядом. В окна проникал звёздный свет – этого мне было достаточно, чтобы сориентироваться. Странно – но я всё ещё не чувствовал запаха. Зато я услышал звук. Он напомнил мне возню барсука в норе – вероятно, поблизости кто-то копался в ящиках.

И тут я его увидел. Мистер Гудфеллоу в чём мать родила склонился над столом и рылся в нём. На этот раз он сразу меня почуял и обернулся. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом он выпрямился и улыбнулся:

– Привет, Караг. Рад тебя видеть. Как дела?

– Спасибо, хорошо, – ответил я, ещё не придя в себя от изумления. Во всей этой ситуации было что-то нереальное: стоять в чужом доме перед голым учителем и болтать с ним о своём самочувствии.

– Это дом моего дяди, он попросил меня найти кое-какие документы, – объяснил мистер Гудфеллоу. Он всё ещё улыбался, обводя глазами комнату. – А, Холли тоже здесь. Разрешите поинтересоваться, что вы здесь делаете?

– Это вы! – выпалила Холли. – Вы тот таинственный взломщик и грабитель банков! Но тогда почему вы пытались защитить меня от полиции? Наверное, вы просто не любите полицейских, да?

– Вот глупости – о чём ты говоришь? – запротестовал Гудфеллоу, но я заметил, как напряглись его мускулы. Дело принимало опасный оборот. Неужели этой ночью мне придётся бороться со взрослым гризли?! Но он не мог быть гризли – иначе ему не удалось бы проникнуть в окно! Нет, всё-таки он гризли: ведь Берта уже видела его в зверином обличье! А может, у него два обличья? Но так не бывает! Или всё-таки бывает? Мисс Кэллоуэй собиралась рассказать какую-то легенду, но прозвенел звонок…

Я вовремя заметил, как его пальцы обхватили нож для вскрывания писем – такой, как в кабинете у Айсидора Элвуда. Длинный серебристый клинок с деревянной ручкой. И этот клинок летел прямо в меня – он метнул его со всей силы.

– Караг! – вскрикнула Холли и бросилась ко мне. Зачем? Неужели она рассчитывала изменить траекторию этого проклятого ножа?!

Ещё до того, как нож долетел до меня, я инстинктивно пригнулся… Но что будет с Холли? Если остриё попадёт в неё, оно пронзит её насквозь! Я взмахнул лапой – человеческий взгляд даже не уловил бы этого молниеносного движения – и отбросил Холли в сторону.

Она отлетела в противоположном направлении, по инерции покатилась по полу и осталась лежать неподвижно. Я похолодел от страха. Неужели удар оказался слишком сильным и я сломал ей шею?! Одним прыжком я очутился возле Холли, потыкал мордой её неподвижное тело, и все мои мысли слились в один безмолвный крик:

– Очнись, очнись сейчас же, пожалуйста, пожалуйста, пошевелись!

Оттуда, где стоял письменный стол, раздался какой-то шорох, и я насторожился. Я скользнул в сторону, а на то место, где я только что стоял, с размаху опустилась бейсбольная бита. Дерево лишь слегка задело меня по плечу – я ощутил тупую боль.

– Это ты зря, дорогой. – Гудфеллоу, приподняв брови, рассматривал неподвижное тельце Холли. – Пумы не домашние кошки – дома от них одни неприятности.

Невероятно – этот тип всё ещё улыбался! Но происходящее не было игрой. Холли мертва, я убил её из-за него, и во мне бушевала слепая ярость. Он ещё оставался в человеческом обличье! Если захочу – я могу прикончить его в долю секунды.

Видимо, Гудфеллоу прочёл это в моих глазах за мгновение до того, как я прыгнул. Когда я добрался до него, он был уже не человеком, а гризли. Когти моих передних лап вонзились в его мохнатый бок, а задними лапами я выдирал из него целые клоки шерсти.

Я мысленно закричал на него, вложив в голос всю свою ярость и горе, чтобы этот подонок больше не соображал и не слышал ничего, кроме моего крика.

Огромный медведь разъярённо отшвырнул меня в сторону и двинулся на меня, будто взбесившийся паровой каток.

Стул под нами превратился в кучу щепок, стол опрокинулся и развалился на части. Удар лапы, предназначавшийся мне, пришёлся в лампу. Если эта здоровенная скотина сумеет обхватить меня передними лапищами, то раздавит меня, как тот мягкий жёлто-красный фрукт, название которого я не мог вспомнить. Но хотя гризли был сильнее меня – я был быстрее и всякий раз уворачивался, не давая ему навалиться на меня всем своим весом, и впивался зубами, куда мог дотянуться.

Несмотря на это, он продолжал теснить меня назад, пока я не упёрся задней лапой в книжный стеллаж. Я попытался прыгнуть гризли на спину, но он отшвырнул меня в сторону, и я приземлился на тумбочку. Она опрокинулась, и оттуда, разлетевшись по комнате, выпали ручки, бумага и скрепки. Хорошо, что тумбочка свалилась не на бедную Холли, которая наполовину закатилась под кресло. Этого я бы сейчас не вынес.

– Сдавайтесь, вы не можете убить нас обоих! – закричал я на Гудфеллоу.

– Вот ещё – эту глупую белку убил ТЫ! – отозвался он, тесня меня всем своим весом к двери.

– Я её не убивал! – закричал я. Моё сердце будто пилили пилой – вроде той, что я видел у Тео. Неужели Холли больше нет?!

Я с шипением прыгнул на Гудфеллоу, целясь ему в морду, хотя он скалил громадные зубы и теперь мог достать меня своими лапищами. Стараясь не отвлекаться на его выпады, я оставил пару кровавых царапин на его чувствительной морде и попытался выцарапать этому подонку глаза.

– Чёрт побери – и это называется уважением к учителю?! – завопил мистер Гудфеллоу и бросился в ванную. Он вскочил на унитаз, который не выдержал его веса, и, прыгнув на раковину, выломал её из стены.

– Такие, как вы, уважения не заслуживают! – прорычал я, обезумев от ярости.

Гризли тем временем оказался в ду́ше и сорвал занавеску. Потеряв равновесие, он зашатался, как огромная глыба в белой обёртке с цветными рыбками. Теперь я мог расправиться с ним и вызвать полицию! Я приготовился к последнему, решающему прыжку.

Но пока этот мерзавец выпутывался из занавески, он случайно – или нарочно? – задел штуку, которая открывает воду. Ву-у-уш! Шланг изогнулся змеёй и начал плеваться водой мне в морду. Я с отвращением отпрянул.

– Ха-ха, кошки все одинаковы! – Мистер Гудфеллоу воспользовался тем, что я на мгновение ослеп, и придавил меня своей тушей. Я отчаянно отбивался из последних сил, дышать становилось всё труднее. Теперь меня мог спасти только блеф.

– Прежде чем войти в дом, мы вызвали полицию, она прибудет с минуты на минуту!

Я почувствовал, как от растерянности Гудфеллоу на долю секунды перестал прижимать меня к полу – непростительная ошибка, когда имеешь дело с пятьюдесятью килограммами дикой энергии. Не успел он опомниться, как я уже вырвался из его лап.

Я инстинктивно прыгнул к двери и превратился в прыжке, как учил нас мистер Элвуд. Но на этот раз не из человека в пуму, а наоборот. Я приземлился на четвереньки и, не теряя времени, вскочил, вытащил ключ из двери ванной комнаты, захлопнул дверь и запер её снаружи. Изнутри послышался разъярённый рёв. Я придвинул к двери тяжёлый резной деревянный шкаф, стоявший в коридоре. Успею ли я остановить Гудфеллоу, прежде чем он просто вышибет дверь, будто картонную?

Дверь была забаррикадирована на две трети, когда огромная туша начала ломиться наружу. Петли деревянного шкафа заскрипели, он покачнулся – но устоял. Я вытащил ключ из замочной скважины и бросил его вниз с лестницы, на первый этаж. Хрипя и обливаясь потом, я прислонился спиной к шкафу и попытался восстановить дыхание.

«Брэндон, мне нужна помощь! – послал я беззвучный зов в никуда. – Мы выследили грабителя – это мистер Гудфеллоу! Ист-Симпсон-авеню… Пожалуйста, скорее!»

В ванной между тем стало подозрительно тихо. Руки у меня покрылись мурашками. Что-то здесь нечисто!

Я медленно отошёл от шкафа и уставился на дверь. И тут я увидел это. В замочную скважину просунулись два усика, за ними – жёлто-чёрная головка. И вот оса пролезла в замочную скважину. В комнате тут же раздалось жужжание.

– Совиный помёт! – пробормотал я. У него было ещё одно обличье – насекомого!

Оса кружила у меня над головой – и вдруг ужалила меня в нос, который расквасил мне Брэндон! В следующий момент Гудфеллоу снова превратился в гризли. Его глаза светились злорадством:

– Что, не ожидал?!

Ничего не ответив, я развернулся и побежал.

Несколько недель назад мы обсуждали на человековедении, что люди думают про животных и какие у них существуют поверья. Их набралось довольно много, например что у кошек якобы девять жизней. Понятия не имею, правда ли это, но в ту ночь одну из этих жизней я наверняка израсходовал. Я так растерялся, что просто пустился наутёк – самое глупое, что можно сделать, оказавшись лицом к лицу с гризли. Не важно, оборотень он или нет.

Гудфеллоу гнался за мной по коридору второго этажа. Когда мы пробегали мимо спальни с огромным окном, мне стало ясно, что долго я так не протяну. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, я на бегу превратился в пуму и резко остановился.

К этому гризли оказался не готов. Он бежал слишком быстро и не смог сразу затормозить.

– Эй! – крикнул он, тщетно пытаясь остановиться. Громадная туша неслась прямо на меня. Хотя я постарался увернуться, гризли увлёк меня за собой – и мы врезались в доходящее до пола окно. Стекло треснуло, и под градом осколков мы рухнули со второго этажа. Полёт продолжался недолго: протаранив какую-то жёсткую, но не очень прочную поверхность, мы оказались на земле. Совиный помёт, как же больно! Я увидел, что мы проломили навес, под которым хозяева парковали автомобиль. Весь израненный осколками, я медленно поднялся, и Гудфеллоу, защищённый толстой шкурой, бросился на меня, чтобы добить. Но вдруг замешкался.

Брэндона ещё не было видно, зато я услышал вой полицейской сирены. Наверное, кто-то из соседей вызвал полицию – ведь грохот стоял такой, будто рушится дом.

Гудфеллоу окинул меня убийственным взглядом и издал низкий утробный рык, от которого у меня шерсть встала дыбом. Потом он повернулся и бросился в сторону деревьев, где осталась его одежда. Сам не знаю, почему я не воспользовался возможностью на него напасть. Наверное, потому, что понимал: на улице у меня нет ни малейшего шанса его схватить – ему достаточно превратиться в осу и улететь. Как под гипнозом, я смотрел на него – на мужчину, который был нашим учителем языков. Быстро, но без лишней суеты он слился с ландшафтом и исчез.

Глядя, как он уходит, я в какой-то степени испытал облегчение. Я мог думать только об одном: Холли! Я должен попытаться забрать её из этого дома и отнести обратно в школу. Это самое малое, что я теперь могу для неё сделать.

С невыносимой тяжестью на сердце я толкнул мордой заднюю дверь, в два прыжка взлетел вверх по лестнице и оглядел то, что когда-то было роскошным кабинетом. Да, неподвижное беличье тельце всё ещё лежало там. О Холли!

Вдруг мёртвый зверёк поднял голову:

– Караг, что произошло? Я чувствую себя так, будто меня кто-то огрел сковородой!

Будь я сейчас человеком – я бы точно разревелся. Но на этот раз от облегчения.

– Примерно так и было, – проговорил я и осторожно взял её в пасть, чтобы вынести из дома.

Тут наконец появился Брэндон: он крутил педали изо всех сил и, увидев нас, на ходу спрыгнул с велосипеда. Велосипед со стуком упал на тротуар.

– Вы… что… – запинаясь, начал он, но я не дал ему договорить. Сунув ему в руки Холли, я превратился в человека и помчался к своим вещам. Поспешно натягивая одежду, я старался не обращать внимания на приближающиеся синие мигалки. В последнюю секунду я одним прыжком присоединился к Брэндону, стал рядом с ним на тротуаре и сделал удивлённое лицо. Когда полосатая машина подъехала ближе, полицейские увидели только двух любопытных подростков, глазеющих на жёлтый дом.

– Эй, вы не видели, отсюда кто-нибудь выходил? – спросили они нас.

Слова застряли у меня в горле. Лучше не говорить им, что преступник – мистер Гудфеллоу, иначе завтра к нам в школу снова придут полицейские, и весь день будет людская тревога. Такие вещи оборотням лучше решать между собой. У полиции всё равно нет возможности наказать или задержать оборотня с тремя обличьями. Это под силу только Совету – нужно как можно скорее сообщить ему о случившемся.

Поэтому я покачал головой, и Брэндон последовал моему примеру.

– Мы случайно находились поблизости и услышали шум, показавшийся нам подозрительным, – сказал я и осторожно ощупал свой больной нос, который покраснел и опух от осиного укуса.

Но у меня болел не только нос.

Полицейские с пистолетами наготове бросились в дом, и мы наконец-то смогли уйти. Брэндон посадил Холли в рюкзак – она так обессилела, что даже не протестовала.

– Зачем ты вообще прыгнула? – спросил я её. – Ты что, хотела отбить летевший в меня нож?

– Почему мальчишки, и особенно пумы, считают, будто всё на свете вертится вокруг них? – недовольно отозвалась Холли из глубины рюкзака.

Я улыбнулся. Она пыталась спасти мне жизнь, и мы оба это знали.

– Мы чуть не погибли, – сказал я Брэндону. – Нужно сейчас же сообщить обо всём Лиссе Кристалл. Возможно, ей удастся организовать преследование с летучим отрядом.

Всё ещё не оправившись от последних событий, Брэндон протянул мне смартфон – у моего, как обычно, была разряжена батарейка. Пока я говорил с нашим директором, глаза Брэндона становились всё шире и шире от изумления. Когда я закончил разговор, он выпалил:

– Неужели Гудфеллоу и есть тот грабитель, которого мы всё это время искали? Ты точно его узнал?

– Точно ли я его узнал? – Я уставился на Брэндона. – Да. Ошибиться было трудно – как-никак, он пытался меня убить.

– Великая прерия! – Брэндону нужно было всё осмыслить. – Кажется, нам не придётся учить к завтрашнему уроку лисьи слова.

– Вот именно, и лосиный язык ты теперь тоже можешь забыть.

– У него правда три обличья? Я даже не знал, что такое бывает!

– Думаю, об этом мало кто знает. Лисса Кристалл тоже услышала об этом впервые. Но она сейчас пойдёт вместе с остальными, чтобы выследить его.

– А что с полицией?

– А ничего, – я пожал плечами. – Они обнаружат внутри шерсть гризли и пумы и будут ломать над этим сердце.

– Ты имеешь в виду голову, – поправил меня Брэндон, криво усмехнувшись.

Я чувствовал угрызения совести. Изнутри этот человеческий дом теперь выглядел просто ужасно… И виноваты в этом мы с Холли. Если бы мы сразу вызвали полицию или позволили Гудфеллоу украсть ценности, а потом бы на него донесли – ущерба было бы меньше. А теперь переломана половина мебели. Достанется ли нам от Лиссы?

Но когда мы вернулись в «Кристалл», нас никто не похвалил и не отругал. Все были слишком заняты поисками мистера Гудфеллоу. Лисса Кристалл сообщила в Совет, что наш бывший учитель языков совершил не просто ограбление, расследованием которого занялась бы человеческая полиция, а покушение на убийство двух молодых оборотней – меня и Холли.

К сожалению, вскоре выяснилось, что поиски ни к чему не привели.

– Никаких следов, – сообщил нам Билл Зорки, пока мы с Холли сидели в медицинском кабинете и Шерри Плеск перевязывала ей вывихнутую руку. – Что неудивительно, если одно из его обличий – оса. Даже Лисса не разглядит её сверху. И по запаху её не обнаружишь.

Наш молодой учитель борьбы ещё был в обличье чёрного восточного волка, он вернулся с улицы, и от него пахло мокрой шерстью. Надеюсь, ему не придёт в голову отряхнуться прямо здесь.

– Но мы не можем просто так отпустить эту свинью! – Холли хотела вскочить, но Шерри Плеск удержала её на кушетке и проворчала:

– Не суетись!

Зорки посмотрел на Холли и кивнул:

– Меня тоже бесит, что ему удалось удрать, уж можете мне поверить. Ты его ранил, Караг?

– Не так чтоб очень, – ответил я. Если б я только надавал ему как следует! Тогда он уже не сумел бы улететь от нас в осином обличье.

В медкабинет вошёл Джеймс Бриджер, с отсутствующим видом почёсывая заросший щетиной подбородок.

– По крайней мере, он оставил все свои вещи здесь – мы только что всё обыскали, – сказал он, листая чёрную записную книжку, принадлежащую Гудфеллоу. – Жаль, здесь только заметки про погоду, еду и… хм… его пищеварение. Да ещё ваши оценки: если тебя это интересует, Караг, у тебя выходила двойка.

Нет, сейчас меня это не интересовало.

– Вы нашли украденное? – нетерпеливо спросил я.

Бриджер покачал головой:

– Похоже, он спрятал свою добычу в другом месте. Ума не приложу, зачем ему всё это. Оборотням не нужно богатство.

Мы недоумённо переглянулись, и я вскочил:

– Я тоже пойду его искать. Лучше всего…

Оба учителя пристально посмотрели на меня.

– Никуда ты не пойдёшь, – заявил Билл Зорки, преграждая мне путь. – Две жестокие драки за несколько дней – это слишком даже для пумы!

Бриджер задумчиво смотрел в пустоту:

– Если добычи здесь нет – значит, он её где-то спрятал. Наверняка сейчас он направляется к своему тайнику… где бы тот ни находился.

– Если бы мы только знали где… – Билл Зорки оскалился и негромко зарычал. – Это бы нам сильно помогло.

Столько всего произошло – уснуть сейчас было невозможно. Я наскоро принял горячий душ, чтобы смыть с себя грязь и кровь, и мы с Брэндоном и Холли устроились друг напротив друга на диванчиках в комнате отдыха. Холли задрала ноги на спинку дивана.

– Как жаль, что ничего не вышло, – удручённо вздохнула она, жалобно посмотрев на меня. Из-за этого Гудфеллоу сорвалась её встреча с Сильверами.

– Мы сходим к ним в другой раз, когда тебе станет лучше, – пообещал я, и Холли немного приободрилась.

Брэндон закинул в рот кукурузное зёрнышко и с хрустом разгрыз его. Глаза у него заблестели:

– Теперь мне ясно, что произошло в этом банке: он влетел туда в осином обличье, дождался закрытия, в обличье гризли взломал сейфы и на следующее утро опять в обличье насекомого вылетел из банка. Но как он вынес оттуда награбленное?

– Может, превратился в человека и спрятал всё в ячейку, которая принадлежала ему? – предположил я. – По крайней мере, теперь мы знаем, чей волос я обнаружил тогда возле банка. Только непонятно, при чём здесь записка с почерком Миллинга и запахом пумы. Видимо, Миллинг и мистер Гудфеллоу встречались.

Мне в голову пришла тревожная мысль. Что, если Гудфеллоу и есть тот оборотень, которого Эндрю Миллинг заслал к нам в школу и хотел в будущем сделать своим главным помощником? Да, чем дольше я размышлял об этом, тем вероятнее казалось мне моё предположение. В Джефри, как ни крути, не было ничего особенного. А вот оборотень с тремя обличьями способен на многое… К тому же наш бывший учитель уже доказал, что он опасен и неразборчив в средствах. Именно таких оборотней, судя по всему, искал Эндрю Миллинг… Похоже, мой злейший враг завербовал обоих – Джефри и мистера Гудфеллоу!

Но едва я открыл рот, чтобы поделиться с друзьями своей догадкой, Брэндон задумчиво проговорил:

– Проникать в дома ему было ещё проще. Этому негодяю достаточно было лишь выбрать дом, где никого нет и приоткрыто окно. Он залетал туда в осином обличье, превращался в человека, обыскивал шкафы и выбрасывал вещи в окно, чтобы подобрать их потом.

Да, точно! Я хлопнул себя по лбу:

– И почему я сразу об этом не догадался?! Мужчина в выпуске новостей говорил об осе. Это сразу должно было меня насторожить! В это время года осы ещё не летают – значит, это мог быть только оборотень! А, Холли?

Но Холли уже тихо похрапывала на диванчике. Брэндон был сильнее меня, поэтому он взял Холли на руки и бережно отнёс в её комнату.

Зато в комнате отдыха вдруг бесшумно появилась Тикаани. Увидев её, я чуть не вздрогнул и невольно начал озираться в поисках её стаи. Голоса оборотней-волков уже были слышны на лестнице, но пока ещё в отдалении.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Более или менее, – ответил я, пощупав свой опухший нос. В таком виде нельзя попадаться на глаза Лу! Но Тикаани я не стеснялся: она не обращала внимания на внешность. – А как ты? Приятно больше не чувствовать себя предательницей?

– Для кого-то я всё равно ею буду, – с горечью отозвалась Тикаани. – Но может быть, скоро всё утрясётся. Только эти реплики – мол, круче нас никого нет – порядком раздражают. Уж по ним я нисколько не скучала, можешь мне поверить.

Вдруг, повинуясь инстинкту, я решил рассказать ей всё, что знаю:

– Джефри и компания теперь сотрудничают с Эндрю Миллингом. Я выяснил это совершенно случайно.

Тёмные глаза Тикаани сверкнули, и она негромко выругалась:

– Это почище кражи копчёных колбасок из твоего шкафа! Что ты собираешься предпринять?

– А что я могу сделать? – ответил я вопросом на вопрос. – Поговорить с ним? Не думаю, что Джефри станет меня слушать.

– Возможно, ты его недооцениваешь, – возразила Тикаани. – Всё-таки он неглуп.

– В этом-то и проблема. С глупым противником справиться куда легче.

Нам пришлось прервать разговор, потому что к диванчикам уже подходили другие волки: Билл Зорки, а за ним, держась на некотором расстоянии, Джефри, Клифф и Бо. Только Миро нигде не было видно.

– Мы пойдём искать Гудфеллоу, пока он не забрал всё из тайника и не смылся, – сказал наш учитель борьбы. – Тикаани, ты идёшь?

Тикаани кивнула и, превратившись в белую волчицу, присоединилась к стае:

– Само собой. Где будем искать?

Я молча слушал, как они перечисляют районы поиска: Элк Рефьюдж, национальный лес Бриджер-Титон, река Снейк. Мне не было смысла вмешиваться: они всё равно не взяли бы меня с собой. Через несколько минут я остался в комнате отдыха один: почти все ученики участвовали в поисках. В школе остались только те, кто по тем или иным причинам был к этому непригоден: Нелл, Хуанита, Куки, Виола и ещё несколько старшеклассников – например, оборотень-муравьиха Эмбер. Подавленный, я уже решил было отправиться спать, но тут увидел Миро в обличье волчонка.

Он прыгнул на диван и прижался ко мне.

– От тебя не так противно несёт кошкой, как обычно, – великодушно заметил он.

– О, спасибо, – рассмеялся я, приобняв его. – Наверное, потому, что я недавно принял душ.

Миро обнюхал мою руку:

– Но медведем от тебя ещё попахивает. Правда, что ты дрался с этим учителем-оборотнем?

– Да, с мистером Гудфеллоу. – Трудно поверить, что всего несколько дней назад я зубрил лосиные слова в кабинете двумя этажами ниже. – Он тебе нравился? Мне, увы, да.

– Так себе, – ответил Миро. Он попытался свернуться клубком у меня на коленях, но скатился с них, так как для этого был уже великоват. – От него часто неприятно пахло.

– Чем именно? – удивлённо осведомился я. Я как-то не замечал за ним никакого особенного запаха. Но у дикого волчонка-оборотня обоняние было намного острее моего.

Миро устроился рядом, зевнул и начал грызть свою лапу.

– Горячими местами. Мы пару раз там бывали, но у меня всегда от этого щипало в носу.

Я нахмурился. Горячие места… Так мы с родителями называли гейзеры, горячие источники и илистые участки вулканического происхождения, которых было так много в Йеллоустоуне. Видимо, и другие оборотни употребляли это название.

– Странно, – сказал я, обращаясь больше к самому себе. – Они намного севернее. Ты уверен, что от него пахло именно так?

Миро уставился на меня так, будто я спросил его, не слетает ли он на Луну:

– Конечно. Он часто там бывал. Мы с моей бывшей стаей даже как-то раз видели его там.

Я так резко повернулся к нему, что Миро испуганно отпрянул.

– Мистера Гудфеллоу?! Ты уверен?!

На этот раз Миро всерьёз обиделся:

– Ну конечно!

Я вскочил:

– Идём! Прямо сейчас!

Мистер Гудфеллоу придумал гениальный тайник. Людям запрещалось приближаться к гейзерным полям: почва там коварная, можно запросто погибнуть, увязнув в горячем кислотном иле. Большинство зверей обходили эти места стороной – мы с родителями тоже их избегали, только зимой, в лютую стужу, время от времени приходили туда погреться. Возможно, недалеко от такого поля Гудфеллоу и спрятал свою добычу. Там его добыча была в полной безопасности. Или всё это пустые домыслы?

Я сбежал по лестнице на второй этаж и принялся колотить во все подряд двери личных комнат учителей. Но ни одна из них не открылась, ответом мне была тишина. Великая вершина – они все ушли искать оборотня, который меня чуть не убил! Но они искали вовсе не там!

Я вспомнил, что даже Тео в лосином обличье отправился на поиски. Совиный помёт! Это значит, меня даже некому туда отвезти – пешком пришлось бы добираться целую вечность! Но в школе осталась Нелл, она как-то рассказывала, что дядя обучал её вождению. И надо взять с собой волчонка, чтобы он показал, где именно видел Гудфеллоу.

Миро побежал за мной, растерянно поглядывая на меня снизу вверх:

– Что такое? Что ты делаешь?

– Миро, тебе сейчас придётся проявить смелость, – сказал я ему. – Ты поедешь с пумой и мышью охотиться за преступником. В вонючей жестянке на колёсах.

Миро вытаращился на меня:

– Ой! Если бы об этом узнали мои родители! – Потом его морда расплылась в широкой улыбке. – Но их здесь нет. Идём?

Я тут же разбудил Нелл, но мой план не вызвал у неё особого воодушевления. Она лишь зевнула, приоткрыв один глаз. Я огляделся в поисках холодной тряпки, которую можно было бы в неё кинуть. На счастье Нелл, тряпки поблизости не наш– лось.

– Ты должна нас туда отвезти – ведь ты уже брала уроки вождения, – начал я её уговаривать, когда она более или менее проснулась.

– Уроки – это сильно преувеличено, – буркнула Нелл. – Был всего один урок… И с тех пор прошло… дай-ка припомнить… полтора года!

– Всё равно это на один урок больше, чем у меня, и нам нужно поймать этого мерзавца, пока он не исчез навсегда! – У меня вырвалось угрожающее шипение, и Нелл, окончательно проснувшись, уставилась на меня:

– Ладно, Караг, успокойся! И убери, пожалуйста, шерсть со своих рук!

Со мной уже давно не случалось непроизвольных частичных превращений. Я смущённо заставил шерсть втянуться обратно и отступил на шаг от кровати Нелл.

– Подожди снаружи, я сейчас, – сказала Нелл и, вытолкав меня из комнаты, закрыла дверь. Вскоре оттуда донёсся шум воды, стекающей в раковину.

Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а Миро тихонько поскуливал:

– Что сейчас делает мышь?

– Умывается, – ответил я, и Миро с удивлением воззрился на меня:

– Водой?!

Хотя мне было не до веселья, я улыбнулся:

– Думаю, да. Человеческое тело не очень удобно вылизывать языком.

Наконец Нелл вышла к нам, и мы без труда отыскали ключи от машины – Тео всегда вешал их на крючок в своей незапертой комнате. Вскоре мы уже стояли в темноте на газоне, служившем парковкой, и растерянно разглядывали видавший виды школьный автомобиль.

– Вмятин на нём уже хватает, так что ничего страшного, если ты вдруг заденешь дерево, – сказал я Нелл.

– Если я задену дерево, у нас будут неприятности посерьёзнее вмятины, потому что тогда мы съедем с дороги! – Нелл взволнованно теребила свои украшенные бусинками косички. Она вставила ключ в замок и в самом деле сумела открыть дверь. – Залезайте!

Однако Миро упёрся в землю всеми четырьмя лапами:

– И я должен туда влезть?! Это ещё что за вонючая штука?! Я уже видел такие коробки издали, и они всегда казались мне ужасными!

– Это машина, она нам нужна, чтобы быстро добраться до места. Да, она воняет, но ничего не поделаешь. – Я подпихнул его под зад в нужном направлении, но Миро зарычал и оскалился:

– Прекрати! Я дикий волк и не позволю себя толкать всяким там кошкам!

Я закатил глаза:

– Да-да, ну так покажи, какой ты дикий и смелый – запрыгни в эту чёртову машину!

Миро просунул лапу в открытую дверь:

– И как эта штука может доставить нас в другое место?

– По дороге объясню. – Мне хотелось поскорей затолкать его в машину, но я призывал себя к терпению. Если он слетит с катушек в автомобиле, нам это ничем не поможет.

Через несколько минут уговоров Миро забрался на заднее сиденье, а я устроился на переднем рядом с водительским. Нелл тем временем лихорадочно дёргала всякие рычаги и переключатели, какие только были в машине. Я понятия не имел, для чего они нужны.

– К счастью, здесь автоматическая коробка передач, – пробормотала Нелл себе под нос. Наконец ей удалось завести мотор, и её белые зубы сверкнули в темноте. – Получилось, – сказала она, а Миро взвыл от испуга. Он попытался вылезти из машины через приоткрытое боковое окно, но я втянул его обратно:

– Всё нормально! Это мотор! Успокойся, пожалуйста!

– Что такое мотор? Он на меня не нападёт? – проскулил Миро, но Нелл была так занята, что даже не посмотрела в его сторону. Она повозилась с рычагом между сиденьями, поставила его на D и нажала ногой на педаль. С небольшим рывком машина тронулась с места. Тёмное лицо Нелл уже поблёскивало от пота, она выдохнула и осторожно вырулила на дорогу.

– Так! Куда нам надо ехать, Караг? Ты хоть догадался прихватить с собой дорожную карту? У нас ведь нет навигатора!

– Дорожную карту? А, я понял, о чём ты. Эти бумажные штуки с разноцветными линиями и точками, которые мы проходили на человековедении. – Я порылся в бардачке и нашёл полупустую жестянку со слипшимися леденцами, использованный носовой платок, потёкший тюбик политуры для рогов, старую матерчатую сумку и стопку бумаг. Кажется, это и есть карта. Взволнованный, я пытался хоть что-нибудь разобрать, но у меня ничего не получалось.

– Ты держишь её вверх ногами! – прикрикнула на меня Нелл. – Кроме того, это карта Айдахо, а мы находимся в Вайоминге, так что посмотри, нет ли там чего-нибудь более подходящего.

– Нечего на меня орать, – обиженно пробурчал я, но тем не менее стал искать дальше. Миро, дрожа, сжался в комок на заднем сиденье.

Фары прорезали темноту и осветили серое полотно асфальта впереди. Нелл рывком попыталась вписаться в поворот, но, очевидно, ехала слишком быстро. Колёса прогрохотали по обочине и сровняли с землёй пару растений.

– Чёрт побери, я не справляюсь с управлением! Мы съезжаем с дороги! – вскрикнула Нелл и с перепугу начала превращаться. В следующую секунду девочка исчезла, а вместо неё на руле повисла мышь. Ну вот! Как назло, именно сейчас!

– Что ты делаешь?! – взвыл Миро.

– Всё в порядке, Миро, всё в порядке! – крикнул я, повернулся и схватился за руль, при этом чуть не раздавив Нелл, которая крохотными лапками цеплялась за гладкую пластмассу. Автомобиль затрясся и задел дерево. Так я и думал! Но каким-то образом мне всё же удалось вернуть машину на дорогу.

– Я уже говорил, что ненавижу машины? – проскулил волчонок.

Я только что осознал, что тоже их ненавижу.

– Нелл, что будем делать? – спросил я одноклассницу, и она уставилась на меня снизу вверх глазами-бусинками.

– Я попробую надавить на газ, а ты будешь рулить, – сказала она и спрыгнула на пол. Но даже для тренированной мышки-оборотня педаль оказалась слишком тугой. Машина ползла вперёд медленнее американского барсука.

– Ты не могла бы по-быстрому превратиться обратно в человека? – пропыхтел я.

– Боюсь, не получится, потому что я слишком взволнованна, – смущённо призналась Нелл.

Орать на неё не имело смысла: я и сам был таким, пока не начал тренироваться под руководством Джеймса Бриджера. Поэтому я лишь сказал: «Перелезай сюда» – и мы поменялись местами. Я перебросил одежду Нелл на заднее сиденье и перебрался на водительское место, а Нелл – на пассажирское.

– Думаю, ты можешь не пристёгиваться, – сказал я, мельком глянув в сторону и застёгивая свой ремень безопасности.

– Ха-ха, очень смешно, – пробурчал крохотный серо-бурый зверёк рядом со мной. – Давай, жми на газ – крайняя правая педаль! До упора!

Понятия не имею, как нам это удалось – но мы продвигались вперёд, и это оказалось не так уж трудно: по крайней мере, когда я запомнил, какая педаль тормоз, а какая газ. Мы ехали на север, мимо озера Дженни, по национальному парку Гранд-Титон. Потом мы повернули в сторону Старого Служаки и проехали ещё немного. К счастью, теперь я сориентировался: эти места раньше были территорией нашей семьи.

Миро всю дорогу высовывал нос из окна и изо всех сил принюхивался. Наконец он крикнул:

– Где-то здесь! Мы видели этого учителя в этих горячих местах!

Я нечаянно так сильно надавил на тормоз, что Миро свалился с заднего сиденья, а Нелл отправилась в принудительный полёт. К счастью, она не ударилась о лобовое стекло, а приземлилась на полу.

– Завтра буду вся в синяках, – простонала она, вскарабкалась по моей ноге, а оттуда перебралась мне на руку.

Было раннее утро, ещё не рассвело. Днём в этих местах всегда полно туристов, но сейчас не было видно ни одного. Оно и к лучшему. Я осмотрелся по сторонам, но Гудфеллоу явно не собирался появиться прямо у меня перед капотом.

Я оставил машину на парковке при Фаунтен-Пейнт-Пот, довольно большом гейзерном поле. Миро проскакал по моим коленям – так торопился выбраться из машины.

– Эй, убери свою чёртову лапу с моей морды! – возмутилась Нелл и так напомнила мне Холли, что я вдруг ужасно затосковал по своей подруге-белке. Холли жутко рассердится, когда узнает, что она пропустила. Конечно, если наша вылазка не обернётся полной катастрофой.

Ещё по дороге я выключил фары, чтобы глаза снова привыкли к темноте. Я взволнованно огляделся, сердце у меня учащённо билось. В нос ударил запах серы: вся эта местность была сплошным месивом, источающим отвратительные испарения. Днём, при свете солнца, вулканические породы переливались разными цветами: покрытая коркой илистая почва была белой, как кость, серой, красноватой, желтоватой, а кипящий источник сиял, как изумруд. Но сейчас, ночью, ничего этого не было видно. И я бы всё равно не обратил на это внимания, так как искал силуэт. Гризли или человека. Если Гудфеллоу находился здесь в обличье осы, я его не обнаружу. Но он не смог бы долго оставаться осой, потому что эти испарения вредны для насекомых… да и вообще для любых живых существ. Растительности здесь не было до самой опушки леса.

Так… Не шевельнулось ли что-то там, между соснами? Я поднял руку – и препирающиеся друг с другом Нелл и Миро притихли. Отойдя от них на несколько шагов, я сосредоточился на том, что вижу и чувствую. Я услышал тихое бульканье кипящей жижи и шипение небольшого гейзера. А то, что я почувствовал, заставило меня замереть.

Кроме нас, здесь находился другой оборотень. И совсем рядом!

Если бы мы только могли сообщить остальным! Но, судя по всему, мне уже во второй раз предстояло справляться с Гудфеллоу в одиночку. Вряд ли Нелл и Миро смогут мне помочь.

– Вы останетесь рядом с машиной! – велел я.

Напуганный Миро не стал возражать.

– Да, но… – начала было мышка Нелл, но я не дал ей договорить.

– Нелл, постарайся, пожалуйста, связаться с кем-нибудь из учителей и позвать сюда помощь, – попросил я, вытащил из её вещей смартфон и положил его на пассажирское сиденье. Именно для таких случаев мы учились пользоваться телефоном в зверином обличье. Я был рад, что Джеймс Бриджер настоял на этом упражнении. – Так, я пойду.

– Удачи, до скорого, – сказала Нелл и замолотила по смартфону крошечными лапками.

Сейчас мне не хотелось быть человеком: я чувствовал себя ужасно уязвимым в этом мягком, почти безволосом обличье. Я беззвучно проговорил «Тимбукту» – и почувствовал, как опускаюсь на передние лапы, в которые превратились мои руки. Раздражённо стряхнув с задней лапы трусы, я в обличье пумы скользнул к деревцам, росшим поблизости. Туда, где я заметил движение. Но там никого не было… Или этот кто-то уже ушёл.

Вдруг я услышал в своей голове странные, путаные мысли Нелл и Миро. Я попробовал было прислушаться, но мысли исчезли. Может быть, Нелл как раз превратилась обратно в человека, а Миро испугался? Я продолжил поиски, стараясь как можно быстрее прочесать местность. Так, а что это за грохот раздался со стороны гейзеров?

Я уже собирался пойти посмотреть, как вдруг вздрогнул, услышав чужой голос:

– Ты ведь тот самый мальчик-пума, верно? Который говорит по-лосиному с ужасным акцентом?

Я испуганно обернулся – откуда доносится голос? Гудфеллоу точно где-то здесь! Только вот где, разрази меня гром! Весьма неприятно, когда за тобой кто-то наблюдает, а ты не знаешь, где этот кто-то находится! Вонь серы заглушала все остальные запахи. Мне оставалось только одно: отвлечь Гудфеллоу разговором, а самому тем временем продолжать его искать. Может быть, я замечу, удаляюсь я от него или, наоборот, приближаюсь, если голос будет усиливаться или слабеть.

– Вы что, уже забыли моё имя? А ведь вы провели в нашей школе три недели!

У меня в голове раздалось безрадостное хихиканье:

– Для разнообразия было неплохо побыть учителем. Но я сменил столько профессий…

– Каких же, например? – спросил я. Где же он прячется?! Наверное, между соснами, растущими вдоль тропы, которая ведёт к гейзерам и вулканическим озёрам. Я стал быстро пробираться в том направлении, с нетерпением ожидая ответа.

– Ах, спроси что полегче. Егерь, повар, продавец, садовник, пасечник, дрессировщик животных… Наверное, что-то я забыл. Я и имена свои часто менял, но имя Гудфеллоу мне нравилось.

Нелёгкая у него, похоже, выдалась жизнь. Не хотелось признавать, но я был весьма впечатлён:

– Вы не задерживаетесь подолгу на одном месте, да? Промышляете грабежами там, где вас ещё не знают, а потом перебираетесь в другой штат?

Где же этот тип, чёрт бы его побрал?! Наверняка он где-то поблизости, но я его не вижу! Или он принял обличье осы? Тогда мне ни за что его не найти – он будет водить меня за нос сколько пожелает.

– А ты догадлив, Караг.

В его словах мне послышалось одобрение. Плевать я хотел на его похвалу! Этот нож для писем чуть не убил нас с Холли. Моя жизнь ничего для него не значила, он думал только о себе. И возможно, если моё предположение верно, ещё о своём новом боссе Эндрю Миллинге, самом опасном оборотне на свете.

Все мои чувства обострились. Как бы я хотел, чтобы Джеймс Бриджер, Билл Зорки или Тикаани сейчас оказались здесь! Да, пумы по натуре одиночки… Но я был не только хищной кошкой и в этот момент чувствовал себя ужасно одиноким.

Я снова мысленно обратился к Гудфеллоу:

– Я только одного не понимаю: зачем вам всё это? Если вы работали, то наверняка зарабатывали достаточно денег, чтобы прожить на них, будучи человеком… А в обличье гризли или осы деньги вам вообще ни к чему!

Гудфеллоу ответил не сразу, тишину нарушало только шипение бурлящего гейзера. Потом в моей голове раздался тихий смех… Но на этот раз не злорадный, а печальный:

– Да что ты понимаешь! Мне нужны деньги, ещё как. К несчастью. Лучше бы я жил медведем на своей прежней территории в Канаде…

Я напрягся, молча ожидая продолжения. Мои широкие лапы бесшумно касались земли. Мне показалось – или его голос в моей голове стал немного громче, то есть приблизился?

Гудфеллоу опять заговорил:

– В тех краях жили ещё мои родители, там чудесные леса и река с ледяной водой, в которой водится лосось. Но потом люди обнаружили там нефтеносный песок и теперь хотят непременно заполучить эту нефть. Территорию скоро продадут, и тогда они начнут рыть землю и всё разрушат. К тому времени я должен собрать деньги.

Я остановился, поражённый тем, что услышал.

«Нет!» – пронеслось у меня в голове. Я знал, каково это – лишиться территории: это означало потерять не только родину, но и возможность прокормиться в обличье гризли. А когда знаешь, что твои владения собираются уничтожить, нельзя сидеть сложа руки или искать себе новую территорию.

– И никто не помешает мне раздобыть эти деньги! В том числе и ты, мальчик-пума!

Я почувствовал, как у меня за спиной из ниоткуда возникло что-то огромное, возвышающееся надо мной тёмной косматой горой. На меня замахнулась здоровенная лапа с длинными когтищами. Если бы я не увернулся, её удар сломал бы мне хребет.

Я молниеносно откатился в сторону и, в свою очередь, попытался его ударить. Гризли сердито хрюкнул. С чего он вообще на меня напал?! Неужели не мог допустить мысли, что я его пойму? Увидев, что он просто забирает награбленное, я дал бы ему уйти! Но вот так внезапно напасть со спины – подло!

– Между прочим, кое-кто обещал мне в этом помочь, – услышал я в своей голове голос Гудфеллоу. – У него достаточно денег, чтобы осуществить мой план, и он готов со мной поделиться. Он скоро назначит меня своей правой рукой. Ах да, он говорил, что я сделаю ему большое одолжение, если расправлюсь с тобой!

У меня внутри всё похолодело. Значит, моя догадка верна.

– Эндрю Миллинг, – сказал я. – Вы его союзник, да? Вы нужны ему, чтобы навредить людям, как он задумал, так?

– От людей одно зло – не вижу ничего плохого в том, чтобы им навредить. Буду только рад. Мы должны показать им, что они нам не указ!

Что бы я ни предпринимал, этот великан надвигался на меня, с несокрушимой силой тесня вдоль тропы, пока мы не оказались вблизи деревянных мостков, по которым туристы могли добраться до вулканов. Рядом с нами дымилась горячая илистая почва. Но я ни в коем случае не хотел ступать на эти узкие мостки – там мне от него не увернуться!

Я поднялся на задние лапы и обрушил передние на его морду. Гудфеллоу с рычанием отвернулся, и я услышал его смех у себя в голове.

– Ты не так умён, как тебе кажется, малыш, – сказал он. – На твоём месте я не стал бы этого делать.

– Это ещё почему? – холодно спросил я.

– Потому что у меня твоя подруга. Мышь. Это было не очень дальновидно с твоей стороны – оставить их с волчонком одних в машине.

Меня охватил озноб. Нет-нет, только не это – неужели Нелл и Миро и правда угодили к нему в лапы?! Что он с ними сделает?!

Видимо, он почувствовал мои смятенные мысли, потому что тут же добавил:

– Они вернутся к тебе живыми и невредимыми, если ты сейчас просто ничего не будешь делать. Я заберу свои вещи и исчезну – бай-бай. И тогда ты сможешь освободить мышку.

Во мне кипела бессильная ярость. Какой же идиот этот оборотень с тремя обличьями! Я бы так и поступил, если бы он оставил нас в покое. Его история меня очень тронула, и я не собирался мешать ему спасти территорию. Но теперь я решил его задержать. Этот оборотень опасен! Мы должны его остановить, пока он благодаря своим необычным способностям не натворил чего-нибудь ещё. В одиночку или вместе с Миллингом и его людьми.

– Где они?! Что вы с ними сделали?! – прорычал я и попытался его укусить, впиться клыками в его переднюю лапу. Но мои зубы сомкнулись на пустом месте, а в моей открытой пасти зажужжала оса! Жгучая боль пронзила меня – оса ужалила меня в нёбо.

– Поищи рядом с гейзерами! – шепнул мне Гудфеллоу. – Пока!

Дико озираясь по сторонам, я заметил посреди гейзерного поля то, чего раньше там не было. На первый взгляд это было что-то странное, напоминающее дохлую цаплю. Потом я понял. Этот мерзавец, похитив Нелл из машины, сунул её в матерчатую сумку из бардачка, воткнул в землю палку и привязал к ней сумку! И не где-нибудь, а совсем рядом с гейзером. Одно неосторожное движение – и Нелл свалится в горячий источник, а следующее извержение гейзера наверняка её убьёт!

Теперь я знал, что за треск я слышал до этого. Обладая недюжинной силой, Гудфеллоу выломал скамью для туристов, стоявшую на мостках, расщепил её на дощечки и по ним перебрался к гейзеру. Всё это он проделал в человеческом обличье: в горячем иле остались следы ботинок.

Холли бы сейчас выдала целый набор цветистых оборотневских ругательств, но я на несколько секунд замер от ужаса. Потом длинными прыжками помчался назад к машине – может быть, там найдётся какой-нибудь инструмент, который я могу использовать, чтобы спасти Нелл. А ещё мне нужны резиновые сапоги Тео, они всегда были в багажнике!

Рядом с машиной лежал Миро – Гудфеллоу его ударил. Волчонок был без сознания, но, к счастью, жив: его грудная клетка поднималась и опускалась, и я носом ощутил его дыхание. Сейчас я ничем не мог ему помочь – ведь для Нелл счёт шёл на секунды! Я поспешно превратился в человека и открыл багажник. Резиновые сапоги Тео исчезли. Мне вспомнились следы у гейзера. Следы сапог! Просто замечательно! Телефона Нелл тоже нигде не было видно, я обнаружил его осколки рядом с передним колесом.

– Караг? Где я? Можешь мне помочь? – Голос Нелл дрожал – похоже, она только что пришла в себя.

– Постараюсь, – ответил я. – Лучше тебе не знать, где ты. Пожалуйста, не шевелись, хорошо?

В машине было не так много инструментов, и ничему из этого я не находил применения. Хотя нет, кое-что могло мне пригодиться! Я схватил два потрёпанных, но толстых коврика и бросился обратно к гейзеру, молясь, чтобы не произошло извержения. Хотя гейзеры здесь были высотой всего несколько метров, а не размером с башню, как Старый Служака, они всё равно могли убить.

Горящими от ненависти глазами я наблюдал, как в сотне метров от меня Гудфеллоу в человеческом обличье топает по разноцветному горячему илу, чтобы забрать добычу. Вдруг он исчез, оставив лишь пустые резиновые сапоги: наиболее трудные места он преодолевал в обличье осы. Потом, уже ближе к лесу, он превратился в гризли и откатил в сторону пенёк. Под корнями, очевидно, находился его тайник.

– Здесь ужасно жарко! – Я почувствовал страх в мыслях Нелл. Она догадывалась, где находится.

Прошлой осенью Холли научила меня метать фрисби – быть может, благодаря этому мне удастся теперь спасти Нелл жизнь. Автомобильный коврик мало напоминает фрисби, но ничего другого у меня не было. Я прицелился и бросил первый коврик. Он упал на землю в нескольких метрах от меня. Второй нужно бросить дальше. Я швырнул второй коврик. Если перепрыгнуть с одного на другой, получится подобие дорожки. Человеку это было бы не под силу – коврики лежали на расстоянии нескольких метров друг от друга, – но для пумы это не проблема. Наверняка рейнджеров завтра хватит удар, когда они увидят пластиковые коврики на территории заповедника.

Я превратился в пуму и приземлился на первый коврик, сгруппировав все четыре лапы. Под моим весом коврик немного просел, но всё же не утонул в горячем иле. Теперь мне предстояло прыгнуть на второй коврик, а оттуда – на бывшую скамейку.

В это время при слабом свете луны я заметил две ужасные вещи. Во-первых, поверхность грязевого источника начала бурлить и волноваться. Я знал, что это означает: гейзер готовится к ответственному моменту! Во-вторых, второй коврик уже наполовину увяз в иле. Он ни за что не выдержит мой вес.

Сумка затрепыхалась.

– Мне надо выбраться отсюда, ведь так? – прозвучал в моей голове голос Нелл. Я увидел, как она вскарабкалась наверх и балансировала на палке, на которой висела сумка. Она огляделась по сторонам – и в её чёрных глазах-бусинках застыл ужас. – Ой, что тут творится!

К счастью, Нелл была не склонна впадать от страха в оцепенение. Как следует раскачавшись на сумке, она отважным прыжком перемахнула на скамейку.

– Подожди, я сейчас, – пообещал я. При мысли о том, что в любой момент из-под земли может ударить струя горячей воды и политься на меня, шерсть у меня на загривке встала дыбом. Столько воды, да ещё горячей и вонючей! Но я не мог бросить Нелл в беде. Я ведь однажды уже пережил извержение гейзера, когда хотел посмотреть на смартфон и чуть не угодил в Старого Служаку.

Я собрал все силы, какие только оставались у меня после злоключений последних дней, напряг мускулы – и почувствовал боль в раненой передней лапе. И всё же я должен совершить этот прыжок.

«Пора», – решительно сказал я себе и огромным прыжком перемахнул через наполовину утонувший коврик и бурлящую илистую почву на дощечки, которые когда-то были скамейкой. Вцепившись когтями в дерево, чтобы не соскользнуть, и балансируя, я стал медленно продвигаться к жерлу гейзера, где Нелл в отчаянии ждала спасения. Влажные вонючие испарения ударили мне в нос, вызвав приступ тошноты. Нелл мгновенно вскарабкалась мне на спину, и я крикнул ей:

– Держись крепче!

Шипение, казалось, заполнило мне уши. Началось! Белёсая при лунном свете струя гейзера ударила вверх, до меня долетали горячие брызги. Нелл зарылась носом в мою шерсть. Ещё один огромный прыжок на коврик – и вот мы в безопасности на деревянных мостках, построенных для туристов. Я дрожал, а Нелл по сравнению со мной была довольно спокойна:

– Круто, Караг! Что там Гудфеллоу? Ему удалось смыться?

Надо же, я совсем про него забыл! Повернув голову, я увидел, как он кидает несколько выкопанных набитых кульков на твёрдую почву, а потом и сам летит за ними в обличье осы. Сейчас он превратится в человека, чтобы их подобрать: ведь у гризли нет рук.

Однако после превращения его ожидал сюрприз. Из ближайших кустов вылез Миро – шерсть дыбом, зубы оскалены – и с рычанием вцепился Гудфеллоу в ляжку. Наш бывший учитель языков не удержал равновесия и, вскрикнув, упал лицом в горячую илистую лужу. Миро прыгнул ему на спину.

Мы с Нелл, утратив дар речи, наблюдали за происходящим. Нам обоим было ясно, что сейчас случится. Этот мерзавец превратится в осу, ужалит Миро и удерёт в человеческом обличье!

Но мы ошиблись.

Да, Гудфеллоу превратился в осу… крылья которой слиплись от ила. Пока он пытался взлететь, Миро превратился в человека. Он не стал терять времени на то, чтобы одеться, а достал жестянку из-под леденцов, которую я до этого видел в машине, и сунул туда крохотного оборотня. Потом уселся голым задом на жестянку и радостно помахал нам.

Мы с Нелл переглянулись.

– Вот это да! – только и сумел выдохнуть я.

– Я хотела сказать то же самое, – отозвалась Нелл.

И мы бросились к Миро, чтобы помочь ему справиться с пленником.

За несколько часов до рассвета в кабинете Лиссы Кристалл состоялся весьма необычный допрос. Допрашиваемый сидел в жестянке в обществе нескольких слипшихся леденцов, а жестянка находилась в школьном сейфе.

– Он правда не сможет оттуда выбраться? – шепнул я Джеймсу Бриджеру, который стоял рядом со мной. – В машине мы всю дорогу боялись, что он превратится в человека или гризли и разломает банку.

– Он прекрасно знает, что, сидя в банке, может серьёзно покалечиться, если попытается превратиться из осы в кого-нибудь ещё, – тихо ответил Джеймс. – Если острые края банки оторвут осе лапки, то и в обличье гризли или человека он недосчитается лап, рук и ног.

Ну и ну!

– А сломать сейф не сможет даже гризли, – заверил меня Билл Зорки, вернувшийся в школу вместе с другими волками. Он нарочно загораживал дверь, чтобы любопытные ученики не заглядывали в кабинет под предлогом каких-нибудь невинных вопросов.

Я был единственным, кому позволили присутствовать при допросе: Джеймс считал, что я это заслужил. Странное ощущение – стоять среди учителей и слушать. Но мне не только разрешили послушать, но и попросили рассказать, что я разузнал.

– Между прочим, он союзник Эндрю Миллинга, скорее всего один из его главных помощников, – рассказал я собравшимся учителям. – Он сам мне это сказал, и думаю, это правда.

– Да, вполне возможно, – мрачно кивнул Билл Зорки. – Лисса ещё наверняка спросит его об этом. К счастью, сейчас даже Миллинг не сможет ему помочь.

– Мистер Гудфеллоу, похоже, последние годы вашей основной профессией были грабежи, – начала допрос Лисса Кристалл. – Неужели за всё это время ни один оборотень не заподозрил, что у вас три обличья?

Гудфеллоу рассмеялся. Смех прозвучал гулко – видимо, из-за жестянки.

– Нет, до сих пор это считалось легендой – а кто верит в легенды! Мои родители были медведями. Понятия не имею, как среди моих предков оказалась оса.

Лисса вскинула брови:

– Когда вы обнаружили своё третье обличье?

– Довольно поздно – в двенадцать лет. – Пусть и с неохотой, но Гудфеллоу всё же отвечал на наши вопросы. – В обличье гризли я забрался в дупло диких пчёл, чтобы полакомиться мёдом, и вдруг бац! – сам превратился в насекомое. Не очень-то приятный сюрприз. К счастью, превращения всегда давались мне легко, и я довольно скоро научился управлять своим третьим обличьем.

В кабинете мисс Кристалл было довольно тесно, поскольку мистер Элвуд присутствовал при допросе в обличье оленя-вапити. Возможно, потому, что его единственный пиджак был в стирке.

– Караг рассказал нам, что вы копите деньги, чтобы выкупить свою территорию в Канаде, – вмешался мистер Элвуд. – Это правда? И если да, то где именно?

Гудфеллоу назвал какое-то место. Билл Зорки, который был родом из Канады, после недолгих размышлений кивнул:

– Точно, там обнаружили нефтеносный песок. Паршивая штука.

Мы перевели взгляд на заляпанные илом и пованивающие серой кульки, которые лежали посреди Лиссиного стола.

– Давайте-ка посмотрим, – сказала директор и, брезгливо открыв первый кулёк, стала доставать из него один предмет за другим. Цепочка с голубоватыми и розовыми драгоценными камнями, ещё цепочки, много круглых штук, которые надеваются на руку (как они там называются?), несколько дюжин золотых колец, горсть массивных, тяжёлых часов, которые я бы ни за что не стал носить на запястье. За ними последовали три или четыре толстые пачки стодолларовых банкнот и… ничем не примечательная пластиковая банковская карта. Лисса осторожно положила её поверх сверкающей кучи. В остальных кульках обнаружились похожие вещи.

Мы молча уставились на драгоценности.

– Скорее всего, всё это было украдено в наших краях. Деньги он наверняка переводит на свой счёт, – предположил Бриджер.

– По меркам оборотней, этот парень немалого добился, – сказал Билл Зорки, и я понял, что он имеет в виду. У многих оборотней не было ни фамилии, ни паспорта – не говоря уж о банковском счёте.

Потом мы довольно долго молчали. Наверное, все думали о том же, о чём и я, но, поскольку мы были в человеческом обличье, я не слышал их мыслей.

– Только посмотри на это барахло – эти так называемые ценности! Да кому они вообще нужны! – высказался Джеймс Бриджер. – Из-за такой ерунды мы бы не сдали его человеческой полиции. Мы просто анонимно подбросим всё это в полицейский участок. Но вот его коварное нападение на Карага, Нелл и Холли…

Билл Зорки кивнул:

– Надо как можно скорее отправить его в одну из тюрем Совета, например в тот зверинец в Колорадо – он ближе всего. Думаю, он пробудет там довольно долго.

– Но кто отвезёт его туда? Никто из нас не может взять на себя такую ответственность! – В голосе Айсидора Элвуда звучал неподдельный ужас, он с беспокойством перебирал копытами. – Лучше вызвать курьера Совета, который…

Директор, нахмурившись, повернулась к нему:

– Айсидор, если уж ты непременно желаешь участвовать в этом собрании в зверином обличье, к сожалению, я вынуждена попросить тебя воздержаться от комментариев. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы наш «гость» услышал абсолютно всё, о чём мы говорим.

Мистер Элвуд обиженно наклонил голову, смахнув при этом рогами стопку писем и календарь с письменного стола. Поднять их никто не потрудился.

– Ясно одно! – Из сейфа в наши головы вдруг ворвалась отчётливая пронзительная мысль. – В том, что я сейчас здесь сижу, виноваты люди! Если бы не они, мы, оборотни, могли бы жить в мире и…

Билл Зорки резко обернулся, сверкнув жёлтыми глазами:

– И только потому, что с вами поступили несправедливо, вы считаете себя вправе сами творить зло? Все мы отчасти люди, и вы тоже!

Да уж, Гудфеллоу сморозил глупость. Всем в школе было известно, что к всевозможным отговоркам мистер Зорки относится не лучше, чем к выхлопным газам. А ещё он терпеть не мог, когда кто-то пытался свалить вину на других, не задумавшись, не допустил ли сам ошибки.

– Знаете что, вы все тут? Да пошли вы!.. – ядовито донеслось из сейфа, где сидел взаперти Гудфеллоу.

– Этот парень – сама вежливость, – пробормотала Лисса Кристалл, сгребла в кучу награбленное и запихала обратно в кулёк. Я услышал, как она снова обращается к Гудфеллоу:

– Оборотни не совершают преступлений, даже если люди иногда на это нарываются. Совет подвергнет вас заслуженному наказанию.

Гудфеллоу заговорил воинственным тоном:

– Возможно, дамы и господа, я смогу пообещать вам больше не грабить банки и дома. Есть один оборотень, готовый оказать мне финансовую помощь. Ведь я тоже хищник, как и он, и мы оба ненавидим людей. Когда я попросил его о помощи, он сразу же согласился. Он отважный парень, истинный борец за справедливость!

Билл Зорки поднял бровь:

– Эндрю Миллинг, я полагаю? Караг уже рассказал нам.

Лисса Кристалл помрачнела. Ещё прошлой осенью директор нашей школы и слышать не желала ничего дурного о Миллинге, но после похищения Мелоди все единодушно сочли его опасным. А Джеймс Бриджер и сам участвовал в сражении с Миллингом и его людьми.

– Замечательно, – усмехнулась она. – Это усложняет дело. Миллинг обладает большим влиянием, в том числе в Совете, иначе бы он сам давно угодил в один из зверинцев.

– Думаешь, Миллинг сумеет его вызволить? – озабоченно спросил Бриджер.

– Нет, не думаю. Покушение на убийство не пустяки. Он чуть не убил троих наших учеников! Это не удастся замять. – Лисса Кристалл села за свой стол и оперлась подбородком на руки. – Джеймс, попроси, пожалуйста, Тео подняться ко мне – надо просверлить в жестянке отверстия для воздуха. Билл, а ты посторожи его, пожалуйста, чтобы он ещё чего не выкинул. Караг, ты говорил, там было несколько слипшихся леденцов? Тогда ему хватит еды, пока мы не доставим его в Совет.

Я мрачно кивнул.

– Ах да, уроки сегодня отменяются, – добавила Лисса Кристалл, взглянув на меня. – Ты не единственный, кто всю ночь провёл на лапах, Караг.

– О, спасибо, очень пумно. – От радости мои руки на несколько секунд превратились в упомянутые лапы, пока я не обрёл контроль над собой.

– Спасибо за всё, что ты сделал, это было очень мужественно с твоей стороны. Но ты подверг опасности Нелл и Миро – ваша жизнь намного важнее охоты за преступниками!

– Вы правы, – подавленно согласился я.

– Смотри, чтобы история с машиной больше не повторилась! Ты знаешь, что такое водительские права – вы проходили это ещё прошлой осенью на человековедении!

– Да, знаю, – не стал отрицать я. – Но…

– Тео покажет вам с Нелл, как устранить вмятины на водительской двери, – прибавила Лисса Кристалл, обаятельно улыбнувшись.

– Хорошо, хорошо, – закивал я и поспешил убраться, пока меня на неделю-другую не назначили дежурным по кухне. Кроме того, мне не терпелось поскорее рассказать обо всём Холли и Брэндону. Если Миро и Нелл меня ещё не опередили.

Эндрю Миллинг придёт в ярость, когда узнает, что мы захватили одного из его важнейших союзников! Гудфеллоу надолго выбыл из строя – так Миллингу и надо. Чертовски приятное чувство.

Вообще-то я собирался подняться по лестнице прямиком в комнату Холли и рассказать ей обо всём, что произошло. Но по пути кое-что услышал и не смог не обернуться. На лужайке перед школой, отделённая от меня лишь парой гранитных глыб, выла волчья стая. Это была не наша маленькая школьная стая – голоса Джефри, Клиффа, Бо и Тикаани я давно знал. Эта стая была гораздо больше – не меньше семи или восьми волков.

– Укуси меня кабан! – пробормотал я и выглянул в одно из маленьких окон.

И в самом деле: там бродили восемь взрослых серых волков. Я догадывался, кто они.

К счастью, в этот момент появился Билл Зорки и быстрым шагом направился к боковой двери, которая вела прямо на лужайку – в наш школьный дворик.

– Приведи Миро, скорее, – велел он мне.

Я кивнул и побежал, хотя понятия не имел, где сейчас волчонок. Когда мы вернулись в школу, я сразу отвёл его в медицинский кабинет, потому что он не переставая громко и фальшиво выл победные песни. Удар по голове и в самом деле не проходит для волков бесследно.

Да, Миро всё ещё был в медицинском кабинете, ел из миски фарш с молоком и рычал на Шерри Плеск, чтобы та не приближалась к его еде. Но Шерри всё равно с умилением чесала его за ухом.

Когда я вернулся с Миро, перед выходом в школьный дворик столпились все школьные волки и другие оборотни, которые ещё не спали или уже проснулись. Джефри, Клифф и Бо запрокинули головы и завыли во всю глотку − это им удавалось даже в человеческом обличье. Тикаани присоединилась к ним.

– Чего вы развылись? – спросил я Тикаани.

– Мы даём им понять, что это наша территория, – ответил за неё Джефри, бросив на меня враждебный взгляд, и снова запрокинул голову, чтобы опять завыть.

Чужая стая выла в ответ, но, даже не будучи волком, я услышал в их вое глубокую печаль.

– Они зовут члена стаи, которого потеряли, – тихо объяснила мне Тикаани, искоса взглянув на своих соплеменников. Джефри не возражал против того, что она говорит со мной: видимо, он понял, что такая, как она, не позволит затыкать себе рот. Кроме того, с тех пор как Тикаани вернулась в его стаю, он уже не так злился на меня.

– Потеряли? – Мои брови поползли вверх. – Они сами его бросили, это большая разница!

В этот момент из кабинета вышла Лисса Кристалл.

– Я сама с ними поговорю, Билл, – сказала она мистеру Зорки и без колебаний вышла на улицу. В человеческом обличье! Одна против восьмерых волков – это какой смелостью надо обладать!

Мы все бросились к окнам.

В обличье женщины Лисса Кристалл сделала всего несколько шагов. Едва волки испуганно отпрянули от неё, она остановилась и у них на глазах превратилась в орла. Взмахнув широкими крыльями, она взлетела на дерево у просеки.

– Добро пожаловать, – мягко, но отчётливо произнесла она. – Это школа для оборотней – существ, у которых два обличья. Чего вы хотите?

Ей ответил незнакомый женский голос:

– Я пришла за своим сыном! Вы удерживаете его здесь силой?

– Вовсе нет, – спокойно возразила директор. – Мы приняли его, когда ваша стая перестала о нём заботиться, и если он захочет, то может вернуться к вам. Известно ли тебе о своём втором обличье, как известно о нём твоему сыну?

Альфа-волчица с рычанием оскалила зубы:

– У меня ничего такого нет!

– Вот это самообман, – пробурчала Тикаани, прильнувшая к соседнему окну. – Как она думает, почему она тогда способна читать мысли?

– Скорее всего, сейчас она вообще ни о чём не думает, – сказала Холли, которая появилась рядом со мной и взволнованно теребила мою футболку, как будто хотела растащить её на ниточки. – Это просто мать, и она тоскует!

– Моя футболка, кстати, вовсе не тоскует, так что перестань её теребить, – огрызнулся я и отпихнул её руку.

Миро лишь тихонько повизгивал и пытался что-то учуять через окно. Всё стекло было в бесчисленных отпечатках его носа.

– Мама! Ты меня слышишь?

– Выходи из этого ящика, Миро! – скомандовала альфа-волчица. – Немедленно. Ярона ранили на охоте, скоро нам может понадобиться новый бета. Им можешь стать ты – если будешь хорошо себя вести.

Мне стало не по себе. Что лучше – вообще никакой матери или такая?

Миро помедлил и ненадолго прижался к Клиффу:

– Но мне нравится в школе, мама. Можно я побуду здесь ещё немного? Здесь меня учат многим полезным вещам.

– Иди к нам, сын, быстро! – послышалось в ответ.

Тихо попискивая, Миро обвёл нас прощальным взглядом. Он всё решил. Толкнув толстыми лапами двустворчатую дверь, он выскочил на улицу. Оказавшись на лужайке, он кинулся к матери, восторженно облизал ей морду и стал кататься по земле, бешено виляя хвостом.

– Было бы и в самом деле хорошо, если бы Миро мог остаться в нашей школе подольше, – вмешалась Лисса Кристалл. – Миро прав – здесь он учится многому, что пригодится ему в жизни.

Альфа-волчица лишь мельком глянула вверх:

– У нас он научится гораздо большему, орлица.

– Ну, если вы так уверены, то я рада, – отозвалась Лисса Кристалл. Расправив крылья, она взлетела с ветки и полетела обратно к школе. Чужие волки уже удалялись вместе с Миро.

– Пока, ребята, с вами было классно! – мысленно крикнул Миро, и мы уловили в его голосе лёгкую грусть.

– Неужели она так легко сдастся? – пробормотал Клифф. – Не может же мисс Кристалл бросить его на произвол судьбы!

Я с удивлением увидел, что глаза его увлажнились. Заметив, что я за ним наблюдаю, Клифф поспешно отвернулся.

Холли усмехнулась:

– Чтобы мисс Кристалл вдруг сдалась?! Погодите!

Лисса Кристалл подлетела к школе, опустилась на свою одежду и превратилась в высокую стройную женщину с орлиным носом. Она спокойно натянула своё зимнее шерстяное синее платье и обулась. Я заметил, как Миро с любопытством оглянулся и увидел мисс Кристалл в человеческом обличье. Он замер – и вдруг его собственный облик начал меняться. Эффект эха, от которого нас так часто предостерегал мистер Элвуд!

Мы невольно ахнули.

– Ещё несколько уроков у моего отца – и он бы научился управлять собой, – сдавленно проговорила Лу, стоящая с другой стороны от меня.

И снова случилось то, что Миро уже однажды пережил. Охваченные страхом, чужие волки бросились наутёк и скрылись в лесу. В том числе и его мать, которая только что так настаивала на его возвращении.

Миро озадаченно и печально смотрел им вслед.

Он не превратился обратно в волчонка, а стоял перед школой в обличье маленького мальчика и смотрел вслед своей стае. До тех пор, пока Клифф не вышел во двор, не вытер ему слёзы, не взял его на руки и не принёс в школу.

На улице было ещё темно, и большинство учеников поднялись в комнату отдыха или разошлись по своим комнатам. Но Джефри сделал прямо противоположное: оглядевшись по сторонам, он украдкой толкнул дверь и выскользнул наружу. Что он собирается делать? Решил воспользоваться тем, что все сейчас внутри, утомлённые поисками? Я махнул друзьям, чтобы шли без меня, а сам стал красться за Джефри.

Не совершаю ли я сейчас ошибку? Возможно, Джефри договорился встретиться за пределами неприкосновенной зоны с Эндрю Миллингом, чтобы рассказать ему о том, что здесь произошло? При мысли об этом меня охватила дрожь. Чтобы успокоиться, я глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Если мой бывший наставник застанет меня здесь одного – или с Джефри, – мне несдобровать. И всё же я шёл дальше. Сам не знаю почему.

Джефри ненадолго задержался на лужайке, осмотрел следы чужой стаи, ещё раз обернулся и крадучись двинулся дальше. Я превратился в пуму, вышел из тени гранитной глыбы и так же крадучись пошёл за ним. Вскоре мне стало ясно, что Джефри направляется к поросшему соснами утёсу поблизости. Моё сердце бешено колотилось. Может быть, лучше убраться отсюда, и поскорее? Или сказать учителям? Но я не был уверен, что Джефри собирается с кем-то здесь встретиться. У меня по-прежнему не было доказательств – одно предчувствие.

Он достал смартфон и, кажется, набрал сообщение. Ответ, видимо, пришёл почти сразу: он прочитал его и убрал телефон.

Надо мной промелькнула тень. Проклятье, это была Труди, оборотень-сова! Хотя Джефри редко удостаивал её взгляда или доброго слова, он охотно слушал её рассказы о том, что она видела во время ночной охоты.

Я услышал, как она докладывает ему:

– Джефри, за тобой следят!

– Кто-то из учителей? – Голос Джефри звучал встревоженно.

– Нет, это Караг. Там, впереди.

Джефри резко обернулся и начал осматриваться, пытаясь меня обнаружить. Прятаться больше не имело смысла. Пружинистым шагом я пошёл ему навстречу и прыгнул на покрытый снегом утёс. Страх из своих мыслей я вытеснил – нельзя, чтобы он почувствовал, в каком я напряжении.

– Джефри, задумайся хоть на минуту! Неужели то, что ты собираешься совершить, действительно пойдёт на пользу всем оборотням?

Джефри был не в духе. Он зарычал на меня, хотя был в человеческом обличье, и оглянулся на здание школы, которое давно скрылось из виду. Подумывал вернуться, потому что я нарушил его планы?

– Какое мне дело до остальных оборотней? Проваливай, кошка, ты мне мешаешь!

Теперь у меня не оставалось сомнений. Он не просто так бродил по лесу, а пришёл сюда потому, что собирался с кем-то встретиться или что-то сделать. «Если это Эндрю Миллинг, я позову на помощь людей из школы», – пытался успокоить себя я. Но нужно вовремя это выяснить. Пришло время поговорить с волком начистоту.

– Да, кстати, я знаю, кто твой новый союзник, – сказал я, улёгся на камень и пронзительно посмотрел на Джефри кошачьими глазами.

Джефри вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– В самом деле? – с издёвкой отозвался он. – Валяй, говори – посмотрим, насколько ты догадлив.

– Можешь передать Эндрю Миллингу – не пошёл бы он… чесать мне брюхо! – Я облизал переднюю лапу.

– Ха-ха, очень остроумно! – усмехнулся Джефри, но мне явно удалось выбить его из колеи. На несколько секунд он утратил контроль над своими мыслями, и до меня слабо донеслось: «Чёрт возьми, неужели Эндрю ему об этом рассказал?! Что же теперь делать?»

Значит, Миро сказал правду. Джефри заключил ужасную сделку! Волнение моё невольно усилилось. Когда Джефри посмотрел в небо, я понял, что он определяет время по звёздам. Значит, встреча должна вот-вот состо– яться.

– Знаешь, пожалуй, я был к тебе несправедлив, – произнёс Джефри неожиданно мягким тоном. – Нам следовало бы делать общее дело. Он выбрал тебя и меня… Значит, он разглядел что-то в нас обоих. Как насчёт того, чтобы заключить мир? Можешь передать Бо – пусть вернёт тебе посылку Лу.

Я сразу его раскусил. Он хотел как можно скорее от меня отделаться и отправить обратно в школу, чтобы без помех с кем-то встретиться.

– Хорошая идея, я передам Бо… Но позже, – ответил я.

Джефри топнул ногой. Сначала я подумал, что он ведёт себя так из чувства протеста, как человеческий ребёнок, которому мама отказалась купить леденец на палочке. Но потом понял, что это сигнал – кому-то, кто находится совсем рядом. Кому-то, кто чувствует колебания почвы!

Кто бы это мог быть? Точно не мы, хищные кошки… Зато рептилии!

И тут я понял, с кем он договорился здесь встретиться. Повинуясь инстинкту, я спрыгнул с утёса, и шорох в кустах выдал её – оборотня-змею, которая недавно по поручению Миллинга пыталась похитить меня из бассейна!

Сейчас она была в обличье гремучей змеи, да ещё в дурном расположении духа. Она угрожающе потрясла погремушкой на кончике хвоста и разинула пасть, чтобы продемонстрировать мне загнутые зубы.

– Не двигайся, не то тебе не поздоровится! – добавила она, чтобы усилить произведённое впечатление.

Шерсть у меня встала дыбом. Укус гремучей змеи смертелен. Если она меня ужалит, я не успею добраться до школы, чтобы вовремя принять противоядие. Кроме того, я не знал, явилась ли она сюда одна. Что, если она привела с собой полдюжины сородичей? Если я её ослушаюсь, то проиграю. Тогда на меня устроят настоящую охоту.

Держась от неё на расстоянии в два человеческих роста, я демонстративно начал точить когти о кору дерева, чтобы она не заметила, как я нервничаю.

– Кстати, как вас зовут? Мне кажется, теперь у меня есть право узнать ваше имя!

– Шейла, – бросила она, и я почувствовал её презрение. Я был наследным принцем, который отрёкся от престола. Дерзким мальчишкой, который не просто высказал в лицо её боссу всё, что о нём думает, но ещё и ранил его. Оборотень-пума, который отказался помочь соплеменнику. Всё это и многое другое она вложила в одну короткую мысль.

Её плоская чешуйчатая голова повернулась к Джефри:

– Кажется, нам нужно подкрепление. Не трудись, я позову.

Я почувствовал, как она издала безмолвный дальний зов, и страх разлился по моим жилам, как ледяная вода в горном ручье.

Джефри и Шейла ждали. Я отчётливо ощутил, что мне лучше исчезнуть… А в своей прежней жизни пумы я привык доверять инстинкту. Но было поздно. Ещё две змеи – водяной щитомордник, одна из самых опасных рептилий, которые здесь водились, и коричневая гадюка с крупной треугольной головой – подползли ко мне, отрезав путь к отступлению. Вот же влип! Мне ещё не доводилось видеть таких тварей, как эта гадюка, но инстинктивно я чувствовал, что она опасна.

– Это один из его врагов? – Гадюка говорила медленно и с трудом. – Никто не посмеет помешать Эндрю! – У неё был странный акцент − она что, из другой страны?

– Никто и не помешает, не беспокойся. Уж тем более этот парень. – Шейла слегка приподнялась, её голова покачивалась над землёй. Она беззвучно торжествовала. На удивление быстро она ползла по земле, шурша мокрой от снега листвой.

Шерсть у меня встала дыбом, я шаг за шагом пятился назад, внимательно глядя, куда наступаю лапами. Смогу ли я перепрыгнуть через этих тварей? Наверное, смогу. Надо каким-то образом прорваться к школе! И зачем только я увязался за этим чёртовым волком!

– Джефри, ты и сам не понимаешь, с кем связался: этот тип ни перед чем не остановится, – попытался я ещё раз убедить Джефри. – К тому же он пума – ты и вправду хочешь помогать кошке? Ты, волк?!

– Он победитель, а ты жалкий неудачник! Это всё, что имеет значение! – Джефри победоносно зарычал на меня. – Пусть ты и выиграл ту дуэль в горах, но это не считается! Важно, кто продержится до конца и придёт к власти!

Ещё до того как он договорил, я напряг все мускулы и прыгнул на упавшее дерево, которое застряло между двух других стволов. Подальше от змей на земле. Если потороплюсь, то успею убежать до того, как эти твари до меня доберутся.

Я ловко пробежал по стволу, перепрыгнул на следующий и хотел было одним прыжком перемахнуть на другой утёс. От меня не укрылось, что Шейла и другие змеи ждут кого-то ещё… Я догадывался кого! Мне нужно убраться отсюда до появления Миллинга – тогда я смогу спастись! Как только он здесь появится – они все на меня нападут. И он наверняка тоже.

Но не успел я добраться до утёса, как из кустов бесшумно, словно призраки, появились три крупные канадские рыси-оборотни, мастера по лазанью, и уставились на меня неподвижными жёлтыми глазами. Они что, тоже люди Миллинга?! Холод всё глубже проникал в моё тело. Значит, это правда, что на его сторону переходит всё больше оборотней – они стекались со всей Америки и даже из Канады, чтобы вместе с ним пойти против людей.

– Тебе придётся остаться здесь, – холодно сообщила мне Шейла и, повернув голову, посмотрела на вершину холма. – До тех пор, пока я не разрешу тебе уйти с этого места.

– Я уйду с этого места тогда, когда захочу! – бросил я и мысленно позвал на помощь – так громко, как только смог. Как тогда, после схватки с Гудфеллоу в доме, который он собирался ограбить. – Мистер Бриджер, мисс Кристалл, мистер Зорки, друзья, я в беде! Помогите мне скорее! Тут люди Миллинга, и они…

Змеи, рыси и Джефри угрожающе придвинулись.

– Джефри, не делай этого! – заклинал я его. – Мисс Кристалл выгонит тебя из школы!

– Да что ты! – И вот уже Джефри стоит передо мной в обличье чёрного восточного волка. Похоже, он не слишком беспокоился. – А что я такого делаю? Я тебя ещё и пальцем не тронул.

Наверное, мои золотисто-зелёные кошачьи глаза сейчас пылали от ярости. Джефри был прав. Но иногда можно убить другого только тем, что мешаешь ему спастись.

– Мы идём! Держись! – раздался в моей голове отчётливый, громкий голос Билла Зорки. Как быстро он сумеет сюда добраться? Может быть, рвануть навстречу моим союзникам? И как можно было оказаться таким дураком и увязаться за Джефри в лес?!

Джефри громко зарычал от ярости, но оборотень-змея одним взглядом заставила его замолчать.

– Не беспокойся, сейчас прибудет подкрепление, – сказала она, задрав змеиную голову в небо.

Меня пробрал озноб, когда я догадался, кого она имеет в виду.

Долго им ждать не пришлось. Уже во второй раз летучие мыши чёрной тучей обрушились на меня, а другие оборотни, уже не сомневаясь в победе, отошли на несколько шагов. Тем самым они допустили серьёзную ошибку.

На их беду я, проиграв бой с волками, часто размышлял, что же я сделал неправильно на берегу реки – и мне понадобилась лишь секунда, чтобы превратиться в человека. В этом обличье у меня были замечательные руки, и я по-прежнему обладал рефлексами пумы. Я прыгнул прямо в центр роя и ухватил одну летучую мышь, как если бы поймал муху. Чтобы она меня не укусила, я держал её за загривок: пусть трепыхается сколько угодно – всё равно ей это не поможет.

– Немедленно отпусти меня, мальчик! – закричала летучая мышь – оборотень, но я лишь покачал головой и нырнул в ближайшие заросли можжевельника. Некоторое время он послужит мне защитой от острых, как иглы, зубов, которые уже оставили следы на моих руках и плечах. Но от змей и рысей мне, увы, не спрятаться. Я уже слышал тихое шуршание змеиной чешуи в первой весенней траве. Даже не глядя, я знал, что рыси приготовились к прыжку.

– Если вы на меня нападёте, этому пленнику не поздоровится, – пригрозил я, но мои слова не возымели никакого действия. Шейлу нисколько не интересовало, что произойдёт с её сообщником: пусть бы я даже спокойно сломал ему хребет. Чего я, конечно, никогда бы не сделал: моя угроза была лишь самообороной.

Шейла ловко и проворно скользила в темноте, словно водный поток. У неё была цель. И этой целью был я!

– Стой! – прогремел чей-то голос. Голос Джеймса Бриджера. На шею гремучей змее опустилась рогатина и пригвоздила её к земле. Широкая ладонь Бриджера ухватила бешено шипящую и извивающуюся змею за голову и отшвырнула её подальше. Похоже, он проделывал такое не впервые.

Я выпустил летучую мышь – оборотня. Пока я выбирался из кустов, Билл Зорки в волчьем обличье с рычанием вцепился в глотку одной из рысей, а Лисса Кристалл в обличье орла когтями схватила вторую змею. Бой закончился быстро, и оставшиеся противники удирали со всех лап и крыльев. Джефри нигде не было видно – он убрался по-тихому.

А где же тот, кого ждали остальные оборотни? Тот, ради кого, похоже, Джефри и явился сюда? Я вспомнил, как оборотень-змея мельком глянула в сторону холма.

Хотя моё тело покрылось мурашками и мне не терпелось вернуться в школу и оказаться в безопасности, я в обличье пумы бросился вверх по склону. Огибая деревья и кусты, я продирался сквозь заросли. Джеймс Бриджер бежал в темноте рядом со мной, ловкий и проворный, как все койоты.

И всё же мы не успели застать того, кто с безопасного расстояния наблюдал с холма за сражением. Я услышал высокое свистящее гудение, которое становилось всё громче, – и вот с вершины холма взмыл чёрный вертолёт, пролетев над нами, будто огромная стрекоза. Его очертания в темноте становились всё меньше, а приглушённое гудение стихало вдали. Потом он растворился в ночи.

Остались лишь отпечатки шасси на тонком снежном насте да запах сильного, доминантного самца пумы.

Я снова легко отделался – не считая пары укусов летучих мышей, я не пострадал.

– Ты был прав: Джефри тоже примкнул к Миллингу, – сказала мне Лисса Кристалл. – Понятия не имею, что с ним делать: заключать союз с кем-либо не запрещено.

Мисс Кристалл, Бриджер и Билл Зорки быстрым шагом направились обратно к школе, пустив меня в середину, что дало мне приятное чувство защищённости.

Впрочем, до школы мы дошли без происшествий. Чувствуя смертельную усталость, я попрощался с мисс Кристалл. Мне срочно требовался отдых: ночь выдалась крайне тяжёлой.

Брэндона и Холли я обнаружил в комнате отдыха. Они слушали мой рассказ, широко раскрыв глаза. Я быстро поделился с ними новостями, и вскоре они вернулись мыслями к свободному дню.

– Круто, что уроки отменили! – радовался Брэндон, развалившись на одном из диванчиков. – Высплюсь как следует, потом пощиплю травку под нашим домиком на дереве, погрызу кукурузных зёрнышек, а потом…

– Избавь меня от своих травоядных фантазий! – перебила его Холли. – Кому из нас придётся идти в школу? Мне! Может, прокусить шины этому дурацкому жёлтому автобусу? Тогда он застрянет у дверей и я смогу остаться здесь!

Бедная Холли! За ней, как все последние дни, приедет школьный автобус, чтобы отвезти её в Джексон-Хоул. Если Анна и поговорила с мистером Крампом – пока это ничего не дало.

– Если ты прокусишь шины, нам на голову свалится около тридцати учеников-людей, которые начнут шнырять по школе и везде совать свой любопытный нос, – возразил я. – Вот что: потерпи до вечера, а потом мы выберемся в город и… сама знаешь что. – Поблизости было слишком много народу, чтобы говорить об этом вслух.

При мысли о Сильверах лицо Холли просветлело.

– Идёт! – согласилась она, вскочив с кресла. – Тогда я лучше пойду спать, а то буду потом весь день клевать носом. Мне надо быть в форме, понимаешь?

Холли выпятила челюсть и напустила на себя решительный вид. Без сомнения, она твёрдо намеревалась произвести хорошее впечатление.

Лу, сидящая поблизости, зевнула:

– Ты что, участвуешь в олимпиаде для белок?

– Типа того, – отозвалась Холли, махнула мне и убежала.

Мне стало не по себе при мысли о походе в город. Хотя Миллинг обратился в бегство, вполне могло оказаться, что он всё ещё скрывается где-то поблизости. Но всё-таки нужно рискнуть. Ради Холли.

Тео повёз нас в город и был, как обычно, немногословен. В отличие от Холли, которая уже на полпути к Джексону превратилась в комок нервов и вела себя просто невыносимо.

– Они наверняка скажут, что не будут ничего покупать, и захлопнут дверь.

Я потрепал её по руке:

– Не скажут. Они просто спросят, кто ты такая.

– Но ведь это будет дурным знаком, как ты считаешь? Если они не сразу меня узнают?

– Слушай, Холли, сколько лет вы не виделись?

– Два года! – в отчаянии воскликнула она. – Ужасно долго! А если они меня и узнают… Может, им не понравится моя нынешняя причёска, или одежда, или… – Моя подруга-белка закрыла лицо руками.

– Давай, накручивай себя ещё больше! Продолжай в том же духе! Лучше уж тогда сразу вернуться. – Я скрестил руки на груди.

– Нет! – Холли вскинула голову. – Не хочу возвращаться! Иначе я так и останусь Санди, их ручной красной белкой.

Холли была права. Я подумал, что это очень смело с её стороны – навестить наконец семейную пару в обличье девочки. Надеюсь, хотя бы в этот раз, со второй попытки, всё получится. Хорошо, что мистер Гудфеллоу по-прежнему сидит в сейфе и не сможет нам помешать.

Сильверы жили на углу Вест-Ханзен-авеню в скромном, выкрашенном белой краской домике с зелёной крышей. Высокие тополя, будто стражи, окружали домик. Мы договорились, что Холли позвонит в дверь, а я подожду её в укрытии – оттуда хорошо просматривалось одно из освещённых окон гостиной.

Сильверы сидели у телевизора и смотрели баскетбол. Хороший знак: Холли любила баскетбол. Я ободряюще похлопал её по плечу и, пригнувшись, спрятался в кустах.

– А вдруг они заметят, что со мной что-то не так? – пискнула Холли, повернувшись ко мне, и хотела было пуститься наутёк. Я выскочил из кустов и подтолкнул её к двери.

– Не говори ерунды, с тобой всё в порядке. Просто ты оборотень, и это здорово, – прошипел я, радуясь, что у Холли никогда не было проблем с превращениями. Я не хотел, чтобы Сильверы испытали потрясение при виде девочки с рыже-бурой шерстью по всему телу.

Палец Холли приблизился к кнопке звонка… надолго завис в воздухе… и наконец выполнил свою миссию.

Должно быть, мы оба затаили дыхание, пока внутри звенел дверной звонок.

Я увидел, как миссис Сильвер с некоторым трудом поднялась с пёстрого дивана и направилась к двери.

– Кто там? – спросила она.

– Здравствуйте, – отозвалась Холли ужасным делано весёлым тоном.

Короткая недоуменная пауза.

– Ты из скаутов? Собираешь на что-нибудь средства?

Да, это не многим лучше, чем «Мы не будем ничего покупать!».

– Нет, не совсем, – услышал я голос Холли – на этот раз совсем тоненький. Она готова была вот-вот убежать.

«Пожалуйста, только не впадай в панику! – беззвучно заклинал её я, хотя сейчас мы не могли общаться мысленно. – Дай им ещё один шанс, объясни им, ради великого леса, кто ты…»

Мужчина выключил телевизор и зашагал к двери.

– Кто там, Дорис? – с любопытством спросил он.

– Постой-ка, я тебя знаю. – Мне не было видно лица Дорис, но я слышал по голосу, что она улыбается. – Уж не ты ли та милая девочка из приюта?

У меня с души свалился камень величиной со средний горный массив.

– Ну надо же, это и в самом деле она! – Голос Кенни звучал сердечно, он искренне обрадовался. – Напомни-ка своё имя – боюсь, я его позабыл, но тебя я хорошо помню.

– Меня зовут Холли, – выпалила Холли. – Боюсь, в тот день я показала себя не с лучшей стороны. У меня было плохое настроение из-за крупных неприятностей, но потом я ужасно об этом пожалела…

– Проходи, дорогая, на улице уже темно. Хочешь какао или чего-нибудь ещё?

Я не знал, как часто Холли заглядывала в окно гостиной в обличье белки Санди. Теперь она наконец-то сидела внутри на диване – почти таком же пёстром, как её любимое покрывало, и немного напоминала чучело (если их делают из людей. Думаю, вряд ли). Кенни Сильвер встал и пошёл на кухню. Вернулся он с мисочкой ореховой смеси – если я правильно разглядел в окно. Вряд ли это был птичий корм. Ореховая смесь! Это судьба! Эти люди и Холли просто созданы друг для друга.

Дорис Сильвер, худощавая, немного усталая на вид женщина в оранжевой кофте, с улыбкой протянула Холли чашку. Я не поверил своим глазам: на чашке красовалось фото белки с нахальной мордашкой. И не просто какой-то белки – на фотографии была Холли, она же Санди!

– Как хорошо, что ты решила к нам заглянуть! Знаешь, мы даже пытались тебя разыскать: через неделю после нашего визита ещё раз заходили в приют. Но там сказали, что тебя нет… Или что ты там больше не живёшь…

– Наверное, я как раз… э-э-э… сбежала оттуда, – созналась Холли, слегка покраснев. – Ещё я хочу вам сказать, что не забыла вас за все эти годы, потому что вы были так добры ко мне.

– Ах, Холли… – Дорис погладила её по руке.

Кенни Сильвер, плотно сложённый пожилой мужчина с каштановыми волосами, в которых уже проглядывала седина, вытер глаза:

– Это правда чудесно, Холли. Как у тебя теперь дела? Тебя уже кто-нибудь удочерил?

Холли помотала головой и уставилась в пол:

– Нет. Теперь у меня новый опекун – он заставляет меня ходить в обычную школу, хотя я учусь в школе «Кристалл» и мне там очень нравится…

– Это ужасно! – воскликнула Дорис Сильвер.

Взглянув напоследок на сияющие глаза Холли и радостные лица Сильверов, я осторожно выбрался из укрытия.

Этот вечер принадлежал лишь им троим.

Вместо того чтобы вернуться в школу, я сделал то, что делал нечасто: без предупреждения зашёл к Рэлстонам, хотя даже не знал, дома ли они сегодня вечером. Но я хотел повидать Анну, мою приёмную мать, хотел, чтобы она улыбнулась мне такой же улыбкой, с какой Сильверы сейчас смотрели на Холли.

Бинго, чёрный лабрадор, крутился перед домом и зарычал на меня, но теперь хватило тихого шипения, чтобы он, поджав хвост, убрался восвояси. Я встревоженно огляделся, но никаких оборотней не было видно. В том числе союзников Миллинга. Наблюдал ли за мной кто-то из темноты? Понятия не имею.

Анна в старой серой футболке открыла мне дверь и устало провела рукой по лбу. От неё за милю разило какой-то химической дрянью. Меня это не удивляло: Дональд совсем не разбирался в технике, поэтому, когда что-то ломалось, заниматься ремонтом приходилось Анне. Я увидел, что на обеденном столе стоял наполовину разобранный принтер. Видимо, его наказали за то, что плохо печатает.

При виде меня на лице Анны промелькнуло удивление, но потом в глазах её засияла радость, а уголки губ поднялись вверх.

– Джей? Разве ты не должен быть в школе?

– Внеплановая вылазка, – сказал я и хотел её обнять, но Анна отстранила меня:

– О господи, ты что, опять подрался?! Никогда бы не подумала, что ты такой забияка!

– Никакой я не забияка, – возразил я, не надеясь, впрочем, что она меня поймёт. Большинство людей защищали свою территорию при помощи полицейских и адвокатов – да, может быть, ещё Бога, которого Анна часто поминала, когда волновалась.

– Жаль, что Дональда сейчас нет дома: у него сложный пациент – молодой человек, который считает себя мокрицей. Его родители совсем отчаялись, потому что не могут вытащить сына из подвала.

В человеческом обличье я не мог навострить уши, но всё-таки попытался. Постойте-ка! Уж не оборотень ли он? Ведь вполне могут существовать оборотни-мокрицы!

Я попытался расспросить Анну об этом парне, но безуспешно – она лишь сказала:

– Ты же знаешь, Дональд не имеет права говорить о своих пациентах.

Вместо этого мы обменялись новостями. Когда я рассказал, что видел гризли, Анна вытаращила глаза:

– Боже милосердный, и это ранней весной! Ты далеко от него находился? Он был очень зол?

Я не стал говорить правду – «примерно в двух сантиметрах» и «да, ужасно», – и моя приёмная мать вскоре успокоилась. Она радовалась, что в «Кристалл» скоро будет родительский день. Я умолчал о том, что родители-оборотни и несведущие приглашены в разные дни.

Анна рассказала, что в службе опеки сейчас напряжённая обстановка, но завтра она наконец-то поговорит с мистером Крампом о Холли. Что она была с Бинго у ветеринара, потому что пёс, похоже, начал патологически бояться кошек, и что Мелоди мужественно борется со страхами, которые терзают её после похищения.

Будто по сигналу, я услышал шлёпанье босых ног.

– Джей! – Мелоди в ночной рубашке сбежала по лестнице и бросилась мне на шею. Я был рад, хотя едва не задохнулся. – Останешься на ночь? Я купила в супермаркете на карманные деньги кошачьих лакомств.

Анна удивлённо взглянула на дочь и погладила её по волосам:

– Зачем, золотце?

Я мысленно вздохнул. Мелоди как-то говорила, что хочет покормить меня в обличье пумы, но я не воспринял это всерьёз.

– Мы хотели порадовать соседскую кошку, – поспешно пояснил я. – Но видишь ли, Мелоди, она предпочитает стейки.

– Вот оно что! – Мелоди быстро сообразила и тут же начала уговаривать Анну устроить гриль-вечеринку.

Тут, увы, появился и Марлон – он спустился в кухню за колой. Здороваться со мной было ниже его достоинства – он лишь искоса глянул на меня. С тех пор как я освободил Мелоди, он больше не враждовал со мной, а лишь делал вид, будто я таракан, ползающий у него под ногами.

– Кстати, есть новости – сегодня звонил тренер школьной футбольной команды, – весело рассказала Анна.

Марлон напоминал кошку, отведавшую сливок:

– Хотел поговорить о следующей тренировке? Я считаю, в прошлый раз я неплохо себя проявил.

Его команда была ему гораздо важнее школьных оценок, и Дональд постоянно из-за этого возмущался. На Рождество Марлон попросил спортивную скамью для силовых упражнений, чтобы накачать мускулы на руках. Почему бы ему не притащить пару камней? В Скалистых Горах их было предостаточно.

– Нет, мистер Санчез звонил из-за Джея, – сказала моя приёмная мать и посмотрела на меня. – Наверное, он видел тебя недавно в школе и хотел спросить, не хочешь ли ты играть в его команде. По спецразрешению, в качестве гостя. Разве не забавно, что он тебя не забыл?

Лицо Марлона исказила гримаса.

– Что в этом забавного? – выдавил он. – Надеюсь, мистер Санчез это не всерьёз?

– По-моему, он говорил вполне серьёзно, – возразила Анна. – Не будь таким эгоистом, Марлон, ты ведь знаешь, что в интернате Джея мало спортивных секций!

Сводный брат бросил на меня взгляд, в котором явственно читалось: «Если согласишься – тебе не жить». Только на меня этот взгляд не произвёл должного впечатления: ведь Марлон, в отличие от мистера Гудфеллоу, не мог похвастаться длинными зубами гризли.

– Заманчивое предложение, – весело отозвался я. – Я соглашусь. Всегда хотел играть в футбол.

Марлон, похоже, не поверил своим ушам:

– Гадкий крысёныш, ты ещё об этом…

– Марлон! – Анна бросила на него испепеляющий взгляд. – Хочешь просидеть завтра весь день под домашним арестом?! Немедленно извинись перед Джеем!

– Извини, – проскрежетал Марлон и явно попытался раздавить в руке стакан с колой. Со мной тоже такое случалось, когда я только поселился у Рэлстонов, но я делал это нечаянно.

Я улыбнулся:

– Ничего. Я просто пошутил. Футбол – это не для меня. Кроме того, это твоя территория.

Марлон медленно поднял голову. Я ещё никогда не видел у него такого взгляда. Черты его лица постепенно разгладились.

– Правильное решение, чувак, – сказал он и ткнул меня в плечо, но ради разнообразия не больно.

Марлон, топая, поднимался по лестнице, а Анна, слабо улыбаясь, качала головой. На её лице тоже читалось облегчение.

– Ты точно уверен?

– Точно, – ответил я и ещё раз обнял её. Я пообещал Мелоди, что скоро покажу ей колибри на горных лугах Гранд-Титона, и попрощался, чтобы поехать с Холли обратно.

Холли болтала не меньше, чем по пути в город, но в этот раз от радости:

– Ха-ха, так смешно вышло… Они хотели показать мне Санди и попытались подманить её орехами, но Санди, к сожалению, так и не появилась. Они сказали, что в следующий раз я обязательно с ней познакомлюсь, хи-хи! – От смеха Холли согнулась пополам. – Они звали меня к себе в гости ещё. Пожалуй, надо время от времени навещать их в обличье Санди, а то они будут скучать по своей белке.

Я рассмеялся:

– Не волнуйся, я никому не расскажу.

– Они даже сказали… – Холли покраснела как помидор, – …что подумают, не удочерить ли меня. Они такие орешковые! И ещё я им сказала, чтобы позвонили на всякий случай мистеру Крампу и поговорили с ним.

– Это просто чудесно, Холли! – обрадовался я от всей души. – Сильверы очень милые.

– Похоже на то, – согласился Тео, и его морщинистое лицо расплылось в улыбке. Он сообразил, о чём идёт речь, но я знал, что он никому ничего не расскажет. Тео всё ещё пытался искупить свою большую ошибку – то, что раньше снабжал Миллинга информацией.

Когда мы приехали в школу, было уже поздно, и первый этаж, где находились классные комнаты, выглядел заброшенным, как медвежья берлога зимой. Мы с Холли пошли к учительской… И тут мне в нос ударил странный запах.

Краска. Причём свежая.

Я молча протянул руку, чтобы остановить Холли. Она вопросительно посмотрела на меня, и я кивнул на коридор. Мы крадучись двинулись дальше и обнаружили перепуганную Лу, которая с красками и кистью в руках стояла перед одной из картин миссис Паркер. Лу! Значит, это Лу рисовала на картинах!

– Так-так, – сказал я с усмешкой, и, как всегда при виде Лу, сердце у меня учащённо забилось. – Хорошая идея. Смотри только, чтобы миссис Паркер не вернулась с прогулки в обличье мопса и не застукала тебя.

От ответной улыбки Лу мои колени стали ватными.

– Когда она греет себе в кухне молоко, это означает, что больше она не будет выходить на улицу: она пьёт его перед сном. Но в последнее время она частенько стала караулить свои картины, так что я продолжу, ладно?

Мы с Холли с любопытством разглядывали картину. Изначально на ней был изображён мопс, который с героическим видом плыл под парусом в сторону заката. Теперь на мопсе был повязан фартук, а в пасти он держал резиновую косточку. Зато на палубе нежилась на солнышке белая волчица в крутых тёмных очках и с коктейлем в лапе, а рядом угадывались очертания второго волка – поменьше.

– Очень здорово! – Холли рисунок впечатлил. – Я и не знала, что ты так хорошо рисуешь, Лу.

– Я тоже не знал, – признался я. – Хотя мог бы догадаться, что это ты. Зомби на первой картине был точно как в том фильме, который мы смотрели недавно… с тобой, Брэндоном, Холли и Дорианом. Я этого не делал, Брэндон не умеет рисовать, Дориан слишком ленив, а Холли не смогла бы держать язык за зубами.

– А ты неглуп. – Не глядя на меня, Лу продолжала рисовать быстрыми, уверенными мазками. Мне показалось, что от гордости я даже стал чуточку выше. По крайней мере, так я себя почувствовал. Она считает меня умным… Может быть, ей ещё что-нибудь во мне нравится?

Нравятся ли ей те, кто умеет бороться? Дикие самки вапити восхищаются оленями, которым по осени удаётся обломать соперникам рога.

– Ореховая идея – но зачем ты вообще это делаешь? – спросила Холли, почти касаясь носом белой волчицы, чтобы рассмотреть детали.

– Мне не нравится, что миссис Паркер вывешивает здесь в коридоре свою кошмарную мазню, – пояснила Лу. – Пусть бы в своей комнате стены обклеивала! Идея изменить картины показалась мне забавной… А поскольку она сразу их снимает, картин каждый раз становится на одну меньше.

– Если она взамен не малюет новые, – вздохнул я.

Наши глаза встретились, и я по-новому влюбился в лукавый взгляд Лу.

– Может быть, но я слышала, как она договаривалась с Лиссой: если место освободится, там повесят наиболее удачный ученический автопортрет.

– Мой! – тут же крикнула Холли, и на сей раз мне пришлось пихнуть её в бок, потому что лишние свидетели нам были ни к чему, а если она будет так орать, сразу сбегутся любопытные.

Я был бы рад подольше поболтать с Лу, но после всего, что произошло в последние дни, на меня навалилась смертельная усталость. Ждать оставалось совсем недолго… Скоро я наконец-то увижу свою настоящую семью!

– Удачи! – пожелали мы Лу и пошли на третий этаж.

Брэндон уже храпел. Я тоже лёг в постель и уснул, думая о родителях и о Мии.

Пятница прошла как во сне: переполох из-за «обновлённого» рисунка с мопсом – мы с Холли с трудом сдерживались, чтобы не прыснуть; парные упражнения на уроке превращений – я почти весь урок провёл с Хуанитой в углу кабинета; эксперименты с ветряной энергией на уроке физики у Джеймса Бриджера – Нелл чуть не унесло вместе с парусом.

Но что бы мы ни изучали, я мог думать только о маме, папе и Мии. Теперь меня ничто не остановит: ни прожорливые волки, ни коварный оборотень с тремя обличьями, ни мстительный оборотень-пума, ни гадкий опекун! К счастью, мистер Крамп стал заметно любезнее после того, как Анна его усовестила, и благосклонно отнёсся к запросу Сильверов. Он обещал, что разрешит Холли снова посещать «Кристалл», пока не выяснится, усыновят ли её Сильверы или нет.

Я очень радовался встрече с Мией – но в то же время ощущал неуверенность. Как встретит меня отец? Обнимет ли мама меня так же, как Анна Рэлстон? Не стали ли мы чужими друг другу за то долгое время, что не виделись? Что, если мой запах покажется им слишком человеческим?

Джеймс Бриджер не только обещал меня отвезти, но и готов был помочь мне в поисках, потому что Мия смогла лишь приблизительно объяснить, где именно на Галлатинском хребте теперь обитает моя семья.

Я забрался на пассажирское сиденье с набитым рюкзаком, и Бриджер, улыбнувшись, принюхался:

– Вкусно пахнет. Ты всё-таки сумел выторговать у Шерри Плеск ещё несколько колбасок?

– Она вовремя получила новую партию – а счёт отправит отцу Джефри, – радостно сообщил я и осторожно пристроил рюкзак с колбасками и лекарствами у себя в ногах. Одежды у меня с собой почти не было – только одни трусы на смену, потому что я планировал все выходные быть пумой.

Первые несколько километров я постоянно выглядывал в окно, чтобы убедиться, что нас никто не преследует. Надеюсь, Эндрю Миллинг ещё не разнюхал, что ближайшие дни я проведу в горах на севере практически без защиты. Но преследователей не было видно, и постепенно я успокоился. За несколько часов поездки мы с мистером Бриджером успели поделиться друг с другом кучей историй. Я рассказал, как мы с Мией однажды наблюдали за работой рейнджера и незаметно увязались за ним в обличье пум; Джеймс – как однажды поспорил с одним рейнджером, который привёл в докладе ложные факты о койотах и волках. Я расписал, как мы нашли Миро, а Джеймс признался, что в детстве однажды чуть было невольно не превратился в кинотеатре в зверя, когда в фильме показали койота.

Было здорово так подробно с ним беседовать.

Тем не менее поездка показалась мне нескончаемой. Наверное, из-за тоски по родным.

Наконец мы прибыли на Галлатинский хребет – почти нетронутую дикую местность с лугами, лесными массивами и реками. Джеймс Бриджер припарковал свой неброский автомобиль на боковой дороге за деревьями, где его бы никто не заметил. Учитель вылез из машины, потянулся всем своим долговязым телом и почесал щетинистый подбородок.

– Я весь в предвкушении диких выходных в горах! – Он повернулся ко мне. – Ладно, слушай. Мы совсем близко к тому месту, которое описала твоя сестра. Я оставлю машину открытой, чтобы ты в любой момент мог взять свои вещи. Если я первым обнаружу твоих родителей, я попробую тебя позвать и оставлю здесь записку, как туда добраться. Удачи, Караг.

– Хорошо вам провести время. Спасибо за всё, мистер Бриджер.

Должно быть, заметив моё волнение, Бриджер обнял меня и похлопал по спине:

– Всё будет хорошо, вот увидишь. Твои родители придут в восторг от того, как ты возмужал. – Он прищурился от слабого весеннего солнышка. – Ладно, я пойду.

И вот уже на куче одежды стоял койот с серо-буро-серебристым мехом и острой мордой. Я помог ему убрать одежду в машину и превратился в пуму. Мои раны почти зажили, и я был полон сил. С решительным видом я пометил ближайшее дерево – оставил на его коре следы когтей и пахучую метку.

Караг здесь!

Он здесь – и не уйдёт отсюда, пока не найдёт тех, кого ищет!

Сначала я нашёл следы: родители, разумеется, тоже пометили свою территорию. Обнаружив следы маминых когтей и знакомый отцовский запах, я так разволновался, что сразу же влез на дерево, чтобы оглядеться. Метки совсем свежие – значит, они где-то поблизости!

Но родители, конечно, знали свои владения куда лучше меня, от них мало что могло укрыться. Вскоре ко мне подбежала гибкая светло-коричневая хищная кошка и, радостно мяукая, бросилась ко мне. Моя мать Нимка!

– Караг! Ты здесь! Наконец-то ты здесь! – Её мысли были исполнены силы, любви и радости. В человеческом обличье мы, наверное, разревелись бы в обнимку. – Я ужасно по тебе скучала, Караг, могла лишь надеяться, что у тебя всё хорошо…

– Я тоже скучал по тебе, мама, – только и сумел вымолвить я. Мы с урчанием прижимались друг к другу, облизывали друг другу морды, тёрлись головами. Я не мог на неё наглядеться, не хотел больше отходить от неё ни на шаг… Но тут из кустов вышла Мия. Поскольку мы с ней виделись совсем недавно, она не слишком расчувствовалась.

– Ну что, братишка? Всё хорошо? Это что ещё за новые шрамы?

– Ничего серьёзного, всё прекрасно! – Мы устроили небольшую потасовку, не выпуская когтей, потом Мия ласково лизнула меня в плечо.

Мы все трое ненадолго прижались друг к другу, но потом я забеспокоился:

– Где папа?

– Ксамбер сейчас придёт – он так быстро не может, – объяснила мама.

– Почему? – испугался я. Потом вспомнил, что рассказывала Мия: несколько недель назад отец сражался за добычу со стаей волков и был ранен. Неужели его нога до сих пор не зажила?! Или он теперь так и останется калекой?!

Увидев отца, я поразился. Он всегда отличался умом, решительностью и силой, а ещё был превосходным охотником. Но крупного самца пумы, который хромал мне навстречу, я узнал с трудом. Он исхудал, шерсть утратила блеск, и я сразу заметил воспалённую рану на его задней лапе. О нет! Это означало, что теперь отец не может ни прыгать, ни охотиться. Это наверняка сильно уязвило его гордость.

Я постарался скрыть свой ужас и бросился к нему:

– Папа, я вернулся!

На несколько секунд, показавшихся мне вечностью, он застыл. Я тут же остановился. Оскалится ли он на меня? Станет ли меня упрекать? Но потом я ощутил в его мыслях радость встречи:

– Рад тебя видеть, Караг! Нам так долго пришлось обходиться без тебя. А ведь твоё место рядом с нами.

Я пропустил мимо ушей скрытый упрёк, прозвучавший в его словах. Урча, мы улеглись бок о бок на землю, и я ощутил тепло его тела. Я прикрыл глаза, прижался к нему и почувствовал себя совершенно спокойным – такого спокойствия я не испытывал уже много лет. Наконец-то всё вернулось на свои места. После всего пережитого я снова с теми, кто меня любит. И всё же я был рад, что не явился к ним в человеческом обличье, как при встрече с Мией. Как тогда выразился отец? «Мы не желаем иметь с людьми ничего общего»?

– От тебя так непривычно пахнет, – заметил он, непроизвольно поморщившись. – Чуть-чуть человеком, койотом и… лесным пожаром!

– Лесным пожаром? – Я в недоумении уставился на него.

Мия осторожно приблизилась:

– Да, точно. Но пахнет чертовски вкусно!

Мия жадно меня обнюхивала, и тут я вспомнил про копчёные колбаски.

– Подождите, я же кое-что вам принёс! – воскликнул я и направился к машине. Там я взял в пасть пакет, в котором лежали колбаски и лекарства, и длинными прыжками поскакал обратно к месту встречи.

– О-о-о-о-о, пахнет ещё лучше, чем те жареные штуки – как там они назывались? – крикнула Мия и отважно бросилась на добычу, хотя та не могла убежать. За пару секунд она извлекла бумажный пакет с колбасками и разорвала его когтями. Но я отпихнул её в сторону:

– Эй, это не всё тебе одной, прожорливая ты зверюга!

Мия и мама с папой получили по одной трети, и я тоже взял одну колбаску. Самую маленькую.

Отец ел медленно, с наслаждением.

– Да, – улыбнулся он, доев, – вкуснотища! Даже лучше свежего мяса вапити. Удивительно, на что только способны люди.

– И вправду очень вкусно, Караг. Спасибо. – Мама, с гордостью и радостью наблюдавшая за мной, заметила, как я вздрогнул при слове «вапити». – Как, ты больше не любишь вапити?!

– В последнее время не очень – у меня от них сразу сердце ныть начинает, – уклончиво ответил я, виновато подумав о Лу.

Мама не спускала с меня глаз:

– Расскажи, я хочу всё знать!

– Сейчас, подожди. – Я притащил пакет с лекарствами и вытряхнул его содержимое на траву. – Вот что я вам ещё привёз.

Мама восхищённо перебирала лапами различные средства, читала надписи на этикетках, нюхала их:

– Молодец, что позаботился об этом! У нас очень долго не было настоящих лекарств, потому что я не решалась выбраться в город.

Я посмотрел на отца:

– У тебя болит задняя лапа, да?

– Да ничего, – отмахнулся он, но по его мыслям я почувствовал, что на самом деле ему было больно.

– У меня есть кое-что от этого, – решительно начал я. – Но тебе придётся ненадолго превратиться в человека, чтобы проглотить таблетку и дождаться, пока она подействует.

Отец без особого энтузиазма поглядывал на коробочки и бутылочки, кажущиеся такими чужеродными в его горном мире. Как будто здесь им было совсем не место. Одна из коробочек намокла от талого снега, картон уже вздулся.

– Вряд ли это поможет, – усомнился отец. – Все эти человеческие штучки…

– Давай-давай, – поторопила его Мия.

Ксамбер прижал уши и зашипел на неё для острастки.

Потом мы все вместе отправились искать ручей, чтобы отец мог запить водой таблетки, и там он неохотно начал превращаться. Я заворожённо смотрел на него, потому что до сих пор мне редко доводилось видеть его таким. В человеческом обличье он был высоким и мускулистым, с густыми рыжеватыми волосами, широким спокойным лицом и глазами цвета тёмного золота. Возможно, некоторые сочли бы его красивым.

Он принял лекарство – противовоспалительное обезболивающее средство – и без дальнейших протестов позволил мне, тоже в человеческом обличье, обработать спреем и перевязать рану на его ноге.

– Ты сам этому научился? – удивилась мама, которая, будто страж, лежала рядом в обличье пумы, то и дело ласково поглядывая на нас с папой. Отец задумчиво посмотрел на маму и погладил её по спине.

– Лечить научила меня бобриха, – весело ответил я и начал рассказывать о школе «Кристалл», уроках, своей комнате, друзьях. О том, как я учился жить в обоих обличьях. Время от времени я посылал родителям мысленные снимки, чтобы они как можно точнее могли себе всё представить. Мама, судя по всему, была довольна моим рассказом, но отец то и дело хмурил лоб.

– Что, твоя лучшая подруга – вроде закуски на один зубок? – недоверчиво проворчал он.

– Да, зато мой лучший друг – бизон, – сказал я, и отец немного успокоился:

– Сильные союзники – это хорошо. – Он вдруг замер, будто прислушиваясь к себе. – Невероятно – боль прошла! Как по волшебству!

– Человеческая магия, – кивнул я, радуясь удавшемуся сюрпризу.

– Так, а теперь мы покажем тебе наши новые владения.

И вот уже тело отца покрылось шерстью, а руки превратились в лапы. Свежая повязка свалилась и осталась лежать на земле. Я вздохнул и соорудил отцу новую повязку для его второго обличья – которое вообще-то было для него первым.

Мы вчетвером побродили по горным лугам и светлым сосновым лесам, отдохнули в тени тополей и поймали себе крылатый обед, который приятно насытил наши желудки. Потом я рассказал им о Рэлстонах и почувствовал, что родителям стало не по себе.

– Та, другая мать – ты её любишь, да? – тихо спросила мама.

Отнекиваться не имело смысла. Она читала мои мысли.

– Я люблю вас обеих, – лишь произнёс я и прибавил: – Это плохо?

Отец ничего не сказал. Совсем ничего. Я догадывался почему. Мы говорили о человеческой семье, в которой мне приходилось притворяться человеком. Отец никогда не притворялся тем, кем на самом деле не являлся. Поэтому ему было не по душе, что мне постоянно приходилось врать, играть чью-то роль.

Я почувствовал, как внутри меня расползается мелкий холодный страх. Не попытается ли он как-нибудь заставить меня вернуться к жизни пумы?

Только на следующий день мы с отцом смогли поговорить о том, что меня волновало. Мия с мамой отправились на охоту, а мы с ним сидели на вершине горы и любовались восходом солнца. Отец придавал этому большое значение – он и раньше делал это каждый день, обычно в благоговейном молчании. Хотя, в отличие от матери, он не верил в духов, но солнце и его силу почитал.

Мы вместе наблюдали, как огромный огненный шар поднялся в небо и залил долину светом, потом отец повернулся ко мне:

– Хорошо, что ты чему-то учишься в этой школе, но мне не по душе, что ты живёшь у людей и пытаешься им подражать.

– По-другому не получается, – подавленно ответил я. – Никто не должен догадаться, кто я, иначе я окажусь в опасности… И другие оборотни тоже. Если бы люди знали о нашем существовании, они бы с нами боролись.

Отец прижал уши:

– Да, это и в самом деле было бы опасно: к сожалению, люди коварны и склонны к насилию!

– Большинство – нет, только некоторые, – возразил я. – К тому же многие из них живут в дикой природе и защищают диких животных!

После ухода от родителей я познакомился с разными людьми, и большинство из них были хорошими – начиная с Анны и учителей в моей обычной школе и заканчивая Элеонорой, библиотекарем в Джексоне, которая всегда была рада меня видеть. Дональд тоже был неплохим, хотя его привычка командовать меня раздражала. Ладно, школьная банда Марлона и Кевина не слишком мне нравилась. Но не исключено, что даже у Марлона есть хорошая сторона, которую я ещё не обнаружил, потому что она где-нибудь с изнанки, а я, честно говоря, не горел желанием её видеть.

– Люди – и вдруг хорошие? До сих пор я видал от них лишь дурное! – Отец смотрел на меня, навострив мохнатые уши. Но он хотя бы слушал меня, и за это я его любил.

Я рассказал, как сердечно приняла меня Анна, как восхищалась мною Мелоди (о том, как она вела себя поначалу, я предпочёл умолчать) и как мне помогали совершенно незнакомые люди, когда я попадал в трудное положение, например во время наших учебных экспедиций.

Некоторое время отец размышлял над услышанным.

– У тебя теперь намного больше опыта общения с людьми, чем когда-то было у меня. Но мне всё равно не нравится, что их мир затягивает тебя всё глубже. Пожалуйста, в будущем держись от них подальше.

– Что ты имеешь в виду? – с ужасом спросил я. – Хочешь, чтобы я бросил свою приёмную семью?

– Ты мог бы жить в горах в обличье пумы и, если уж так хочется, время от времени ходить в эту школу «Кристалл», – предложил он.

– Нет! – не раздумывая, воскликнул я. Стоп. Что произошло? Ещё недавно я радовался, что теперь мне не придётся так часто бывать у Рэлстонов. – Я… Мне по-прежнему нравится мир людей, он вовсе не делает меня хуже. В нём много хорошего… и в моей приёмной семье тоже.

Отец, прищурившись, смотрел на меня.

– А ты изменился, – заметил он. – Теперь ты прямо говоришь что думаешь, а не обманываешь меня, чтобы тайно осуществить свои замыслы. Мне это нравится.

Будь я сейчас человеком, я бы точно покраснел. В обличье пумы я лишь смущённо выпустил когти и закопал их в пучки травы у себя под лапами.

– Ой, ты это заметил? – Я почувствовал себя неловко, вспомнив о том, как увильнул тогда от охоты, чтобы понаблюдать за людьми вблизи Старого Служаки. – Ты поэтому бывал иногда таким мрачным?

– Да, – коротко ответил он. – Но я знал, что не смогу тебя удержать. Нимка была права – она всегда говорила: если мы запретим вам выслеживать людей, вы будете делать это тайком. Так и вышло. Противно, что она всегда оказывается права! – В его мыслях промелькнула искорка веселья. Мы заговорщицки переглянулись, но потом его голос в моей голове посерьёзнел: – Так как ты собираешься поступить? Сделаешь как я прошу?

– Дай мне ещё немного времени, – уклончиво ответил я. Отец меня выслушал, но мне не удалось его убедить. У него не было причин изменить своё плохое мнение о людях. С чего вдруг? Я подумал о Джулиане Гудфеллоу и его территории, которую изроют экскаваторы, если ему не удастся её выкупить. И вообще обо всех тех домах, которые строили там, где ещё недавно была природа.

И тем не менее. Тем не менее! Люди делали много хорошего, и я не переставал удивляться чудесам их мира. Как добиться того, чтобы мой отец относился к этому так же? Чтобы он позволил мне жить в обоих обличьях и не препятствовал моим планам?

Эти мысли волновали меня на протяжении всех чудесных выходных, которые в остальном прошли именно так, как я всегда себе представлял. Прощание после этих двух дней далось мне с трудом.

– Приходи ещё, Караг, чтобы нам не пришлось так долго скучать без тебя. – Мы прижались друг к другу все вчетвером, потом отец шершавым языком облизал мне плечо, сестра в шутку набросилась на меня, а мама коснулась своим носом моего:

– Будь осторожен и не позволяй отбирать у себя добычу, хорошо?

– Да пребудет с тобой солнце, куда бы ты ни направился, – сказал отец. Меня тревожило, что его рана никак не начинала заживать. Моё лечение мало что дало.

– Не вешай нос и не давай гадким учителям себя мучить, – посоветовала мне Мия, которой я рассказал об Элвуде и Гудфеллоу. – Ах да, можешь в следующий раз привезти нам ещё таких колбасок?

– Конечно, привезу, – пообещал я, взглянул на них в последний раз и быстро побежал прочь, потому что на меня вдруг нахлынули воспоминания о нашем ужасном прощании в прошлый раз.

В этот раз я уходил не в человеческом обличье, а в обличье пумы… Но моя семья знала, что за ближайшим поворотом я превращусь в человека, чтобы снова жить в том чужом мире, который они с трудом могли себе представить. Когда я оглянулся, отец, мать и Мия уже скрылись в кустах, хотя их родной запах всё ещё витал в воздухе. Я прикрыл глаза и глубоко вдохнул, а потом отправился к месту встречи с Джеймсом Бриджером.

Сев в машину, я всё никак не мог наглядеться на свои человеческие руки и всю дорогу что-то теребил – монету, молнию куртки, забавную пластмассовую фигурку койота, которую Бриджер повесил на зеркало заднего вида. Я вернулся, но чувствовал себя… «неправильно» – неподходящее слово, скорее странно.

Джеймс Бриджер вздохнул, когда я рассказал ему, как отреагировал мой отец.

– Повзрослев, люди практически перестают меняться, и оборотни тоже, – задумчиво изрёк он.

– Значит, вы полагаете, что мой отец так и останется при своём мнении? – подавленно спросил я. Но потом вспомнил, в каком восторге он был от обезболивающего. И тут мне пришла в голову гениальная идея. – Эта рана на его ноге… Наверняка в настоящей больнице её удалось бы вылечить. Если отец превратится в человека и во что-нибудь оденется, я мог бы просто отвезти его в больницу Джексон-Хоул, ведь так? Люди бы его исцелили, помогли ему обрести прежнюю силу – и тогда он наверняка стал бы относиться к ним совсем по-другому!

Мистер Бриджер уставился на меня:

– Э-э-э… боюсь, не всё так просто, Караг. Готов поспорить, что у твоего отца при одной мысли об этом вылезла бы шерсть.

– Ну, с выпадением волос они в клинике тоже справятся! – отмахнулся я, и на душе у меня вдруг полегчало. Наконец-то у меня появился план, который мог сработать.

Когда мы припарковали машину у школы, я был в приподнятом настроении. Но моя радость быстро улетучилась: я сразу заметил, что в школе царит необычное для спокойного воскресного вечера волнение. Мистер Элвуд бегал по коридорам, а откуда-то издалека доносился голос Сары Кэллоуэй, возбуждённо говорящей по телефону. Несколько моих одноклассников и учеников постарше с любопытством толпились вокруг, среди них Джефри со своей стаей – здесь был и Миро – и Фрэнки. Проигнорировав всех присутствующих волков, я обратился к Фрэнки:

– Что случилось?

Он помахал согнутыми руками как крыльями:

– Наш захваченный в плен бывший учитель упорхнул.

– Как?! – ошарашенно воскликнул я.

– Явился курьер, утверждавший, что послан Советом, чтобы забрать Гудфеллоу… Но как выяснилось, это было вовсе не так, а его документы оказались фальшивыми. Едва очутившись на улице, он открыл банку – и поминай как звали!

Мистер Бриджер сжал губы. Я не сомневался, что уж его-то не удалось бы ввести в заблуждение фальшивым паспортом, или что там предъявил этот курьер. Но мистера Бриджера здесь не было, потому что я упросил его свозить меня к родителям! Эта мысль буравила мне нутро, будто я объелся чертополоха.

Но Бриджер, если и подумал о том же, виду не подал.

– Чёрт побери, – только и сказал он. – Гудфеллоу умён, и он ни перед чем не остановится. Если он и вправду станет одним из приспешников Миллинга, нам это не сулит ничего хорошего. Ладно, Караг, до завтра.

– До завтра – и ещё раз спасибо, – без выражения проговорил я. Ну конечно, наверняка это люди Миллинга помогли Гудфеллоу бежать! Но откуда они узнали, что оборотень с тремя обличьями сидит здесь в заключении? Может быть, он оповестил их зовом на расстоянии, как недавно я – своих друзей? Или…

Я перевёл взгляд на Джефри, и его гаденькая ухмылка дала мне ответ. Наверняка это он рассказал Миллингу, кого здесь держат в заточении и где слабые места его охранников!

Я тихо застонал. Теперь я мог наблюдать, как мой враг становится сильнее, приобретая всё больше союзников. Джеймс Бриджер был прав: Гудфеллоу станет ценным помощником моему врагу, если они сойдутся. Оборотни с его способностями были редкостью и обладали куда большими возможностями, чем остальные. Похоже, Миро тоже был недоволен – он тихонько ворчал себе под нос. Ведь это он поймал Гудфеллоу и, конечно, не слишком обрадовался его бегству.

Я не желал об этом думать. Хотел просто радоваться тому, что наконец-то повидался с родителями и что отец вовсе не так враждебно настроен, как пытался убедить меня Эндрю Миллинг.

– Вот ты где! – Холли потащила меня вверх по лестнице и повела к диванчикам на третьем этаже, где уже сидел кое-кто из наших друзей. – Только что позвонили – Сильверы решили меня усыновить! У меня новые родители, и они разрешают мне по-прежнему ходить в «Кристалл»!

Мы с Брэндоном, Лу и Дорианом одновременно бросились обнимать Холли и прыгали вокруг неё, будто десятиногий зверь. Как выяснилось, пара ног оказалась лишней. Брэндон споткнулся о подушку на полу, и мы с криками и смехом кучей повалились на него. Клянусь горной вершиной, я коснулся Лу… ладно – её плеча, но ощущения всё равно были потрясающими. Вот только длинные волосы Дориана щекотали мне ноздри, Брэндон кряхтел с самого низу: «Караг, будь добр, не раздави меня!», а Холли надавила рукой Дориану на живот, когда переползала через него.

– Теперь я знаю, каково быть частью сэндвича, – пробормотала Лу. – Не мог бы ты убрать свою ногу, Караг?

Ой, как неловко вышло. Я убрал ногу – и случайно заехал ею Брэндону по лицу. Очевидно, это стало для него последней каплей – я почувствовал под собой косматую шерсть, и вскоре мы барахтались на массивной туше лягающегося бизона. Дориану пришлось увернуться от удара копытом, а Лу вцепилась Брэндону в рог, чтобы он случайно её не задел.

– Ой, прошу прощения! Я не нарочно, правда! – сокрушался Брэндон.

– Ничего. – Холли потрепала его по боку. – Всё чудесно.

Тикаани, которая только вошла, была бы, судя по виду, не прочь к нам присоединиться. Джефри же, проверяющий в другом конце комнаты электронную почту, лишь искоса, с пренебрежением смотрел, как мы дурачимся. Но потом он, видимо, открыл письмо с видеовложением, и внезапно столовую огласил гневный голос:

– Джефри Быстролап Бейкер! Что ты натворил, поганец?! Я только что получил счёт на пятнадцать долларов за колбаски, которые ты, говорят, украл! Если это правда – ты позор для любой стаи! Отвечай, это правда?!

– Папа, я… э-э-э… да, но… – Джефри давно уже сидел перед ноутбуком с видом мокрого пуделя, а не гордого волка-вожака.

– Учти, я вычту эту сумму из твоих карманных денег! И гриль-вечеринка, которую мама обещала устроить для твоих друзей, тоже отменяется!

Шерри Плеск, хлопочущая на раздаче, подмигнула мне, и я ответил ей благодарным взглядом. Что бы ни случилось, в «Кристалл» было столько оборотней, готовых меня поддержать! Я здесь на своём месте, здесь, и только здесь – что бы ни говорила моя семья!

– Эй, ты чего так глядишь, Караг? – улыбаясь, окликнула меня Холли. Её рыже-каштановые волосы были взъерошены, тёмные глаза сверкали, а веснушки напоминали точки под восклицательными знаками. – Пойдём потанцуем. Знаешь, жизнь прекрасна!

– Знаю, – отозвался я, улыбнувшись ей в ответ.

У бесшабашной белки снова всё наладилось… И у меня на душе больше не скребли кошки!

Джеймс Бриджер – известный американский первопроходец, исследовавший в XIX веке землю вокруг Скалистых гор. (Здесь и далее прим. ред.)

Гофер – небольшой зверёк из отряда грызунов.