«Она»: “Мое разбитое бывшей возлюбленной сердце заставляет меня каждый день сидеть в кафе с целью познакомиться и затащить в постель красивых девушек. И я из кожи вылезу, чтобы мять их кожу на кожаных сиденьях. Но найду ли я среди них Ее? Или я навсегда останусь в одиночестве…” Содержит нецензурную брань.
1. Рекламщица
Я сижу за столиком прямо напротив нее, и мне видится слабый шанс вытряхнуть из одежды мою четвертую женщину.
Она уже бросила на меня несколько взглядов, но сейчас продолжает неспешно перелистывать журнал.
Может быть, она ждет, что я подойду к ней. Может, поэтому она и приходит сюда второй день подряд.
Я, конечно, очень на это надеюсь, но верю в это с трудом.
Внешность у меня самая обычная. И рассчитывать на то, что именно мои черты лица возбудят ее либидо, мне не приходится. Зато формы моего тела – где-то на четверочку с плюсом. Все женщины обычно сразу обращают внимание на зад. И у меня для них есть за что глазу зацепиться. Невозможное количество оставленного в спортзале времени дает мне радость так думать.
Жаль, что в спортзале не накачаешь решительность.
Вот сейчас я пялюсь на нее каждые пять секунд и молюсь, чтобы она никуда не ушла. Не ушла до тех пор, пока в моей голове возникнет мысль, как завязать с ней знакомство. Все перепробованные мной ранее способы, фразы, с которых можно начать разговор, сейчас выглядят глупо или дерзко.
Конечно, я могу просто подойти, присесть рядом и сказать «привет». Или, может, лучше спросить что-нибудь. Что-нибудь о ее дурацком журнале.
Сказать по правде, я не верю, что у меня получится завязать с ней какие-то отношения. Мне кажется, у нас не выйдет. Мне кажется, она не такая.
Она невероятно красива. Ее черные до плеч волосы блестят под лампами кафе дорогими шампунями, лосьонами и прочей химией.
Быть шикарной брюнеткой намного сложнее, чем мало-мальски симпатичной блондинкой.
Скорее всего, она из богатой семьи.
Дорогая одежда. Дорогая обувь. Дорогая сумка. Дорогой телефон. Большие золотые серьги. Потрясающие кольца. Потрясающие ногти. Потрясающие руки… Ну и пусть, что это – генетика.
Либо богатый папа. Либо богатый муж.
Да, скорее всего, она мне не подойдет. Но. Никогда нельзя утверждать об этом с полной уверенностью.
А еще у нее блестящая пухлая нижняя губа. Гладкая кожа. Видимо, никогда не знавшая прыщей. Небольшая грудь. Хотя мне это даже нравится. И что самое главное. Конечно, глаза. Вот она посмотрит в мои. Буквально на секунду. Даже на полсекунды. И ни одной мысли в голове. Все движение замирает. А потом, когда отпустит, еще больше эмоций. Больше мыслей. И каждая шумит: кого ты ждешь? Кого я жду? Да, кого ты ждешь?! Не знаю.
Это просто тупой страх. Страх, что что-то пойдет не так. Что все пойдет не так.
Точно знаю одно. Она ко мне сама не подойдет. И в постель напрашиваться не станет.
И по опыту я знаю еще и то, что через пару шагов, сделанных мной в ее направлении, страх станет исчезать и совсем пропадет, как только я открою рот, чтобы выпалить что-нибудь, что ее заинтересует, удивит и заставит улыбнуться.
Таких фраз у меня набралось не много. Чаще приходится выдумывать что-нибудь, связанное с настоящим моментом.
Журнал почти весь ею перелистан. Ждать нельзя. К черту мысли. Все к черту.
Встаю.
Иду.
Я подхожу к ней и с милой улыбкой говорю:
– Честно сказать, мне просто стало скучно. И еще… я вижу, у тебя журнал нового клуба. Можно взглянуть?
– Конечно. Присаживайся, – говорит она, убирает сумку со стула и продолжает смотреть на меня. Я замечаю, как она осматривает мое тело.
Ну вот и все. Локомотив в пути. Теперь только вперед. Ничего сложного.
Говорю:
– Я тут часто бываю в обед. Работаю недалеко. Кажется, мы встречались здесь, да?
– Да. Я видела тебя здесь вчера. И чем ты занимаешься?
– Я работаю в юридическом агентстве. Вот в этой фирме, – указываю через окно на большое желтое здание.
– Ого. Серьезная контора. Значит, ты юрист.
– Именно. А ты?
– Я дизайнер, работаю в рекламе. У меня сейчас встреча с клиентами. Уже вторая встреча. Вот, жду.
– А что за клиенты? – лишь бы что-нибудь сказать, чтоб поддержать разговор. Так, слово за слово, можно до всего дойти.
– Вот, – говорит она, прислоняя журнал к губам… к губам… и указывая пальцем в название. – Они. Ночной клуб «Пинта». У них сегодня открытие. Вчера наша фирма им все уже оборудовала. Какие-то мелкие вопросы остались.
– Журнал тоже ваша работа? – Вопросы вроде получаются удачные, ничего не предвещает конец разговора.
– Моя! – выплескивает она, широко открывая рот… рот… и сразу улыбается так, что я могу видеть свое отражение почти во всех ее зубах.
Она кладет журнал передо мной.
– А это, – стукает ноготком по силиконовой барышне на обложке, – моя подруга. Зина.
Подруга. Настоящая Зина.
Блондинка. Небрежная прическа, созданная часов за шесть работы из длинных вьющихся волос. Разноцветное платье. Плотно обтягивающее классную фигуру. И самой собой, сиськи на выкате. Ее сиська поместится в четырех моих ладошках.
– Интересная работа? – спрашиваю и продолжаю облизывать взглядом Зину.
– Знаешь, меня радует. А еще на такие открытия всегда приглашают. Да и потом на разные яркие программы.
Ясно. Тусовщица.
Перелистываю журнал. Дизайнер, бля. Ни одной новой идеи. Все содрано у других. Причем почти явно. Талантище. Твой талант да мне бы в койку.
У нее звонит мобильник. Самое, сука, время.
Она отвечает: алле.
Какое нежное алле. Сразу хочется засунуть ей язык в глотку и откусить губы. Она говорит: я здесь рядом… конечно, да… выезжаю.
Ну все, жопа.
Мои мечты начинают лопаться.
Она прячет телефон.
– Мне пора, – говорит и начинает ковырять сумку. Кошелек. Расческа. Сигареты. Ключи. Ни хера себе ключи. Такие ключи мне уже приходилось видеть. Это от Порше. Из последних. До фига тысяч денег. Значит, дизайнер. Реклама, значит.
Оставляет ключи, запихивает остальное обратно и снова… улыбается.
Я из кожи вылезу, но буду мять твою кожу на твоих кожаных сиденьях.
– Мне пора. Можешь оставить журнал себе. У меня много.
Попроси телефон. Нет, будет глупо. Тупица, попроси! Предложи обменяться номерами. Скажи ей свое имя, она скажет свое, и потом будет легче.
Чувствую, блин, не прокатит. Не знаю почему. Просто интуиция. Может, завтра.
– Рада была познакомиться, – улыбается, встает, улыбается. Я:
– Да, я тоже. Увидимся, – говорю. – Может, завтра? Я тут постоянно обедаю.
Подходит к выходу. Открывает дверь. Самое печальное зрелище.
– Знаешь, я тут обычно не бываю. Просто офис «Пинты» рядом, – улыбается. – Ладно, пока. – Закрывает дверь, спускает с головы на глаза темные очки и подходит, да, именно вот к той самой машине – с номерами из одинаковых цифр и одинаковых букв.
Пока – произносится у меня в голове, но рот так и не открывается.
Чуть ли не слезы на глазах.
Да. Решительность в намерениях серьезная. Но в действиях все намного скромнее.
Наше с ней завтра в этом кафе не наступит. Плохо.
Полное плохо.
Я себя знаю. В этой ситуации мне едва ли удалось бы начать с ней приближаться.
Нужен другой вариант. И он есть. Сегодня открытие очередного стремного клуба. Значит, она будет там. Пойду. Найду. И тра-та-та.
Эта моя охота на женщин длится около года. А полтора года назад закончились пятилетние отношения с моей большой и единственной любовью. Одноклассницей.
Виктория. Ее звали Викторией.
Ее и сейчас так зовут. Но для меня эта сучка сдохла. Умерла. Вместе с моим сердцем.
Она сказала, что выходит замуж. С семнадцати лет мы клялись друг другу в вечной любви, а она позвонила и сказала, что выходит замуж. Даже встретиться для разговора не захотела. Просто пора подумать о жизни, сказала она. А то, что было между нами, – это детское.
С того времени у меня сорвало крышу.
После Виктории, мать ее, в моей постели побывали всего две женщины. Один раз – девушка из ночного клуба. Видимо, мне повезло, что она напилась. И дважды – молодая женщина, страдающая дефицитом внимания со стороны ее мужа.
Зато попыток было больше, чем хотелось бы. Пришлось учиться снимать женщин. Книжки специальные читать. Хотелось большой любви. Я и сейчас очень хочу. Но так, как раньше, наверное, уже не будет.
Даже не хватило ума спросить ее имя. Рекламщицы у меня еще не было. А не было потому, что были только школьница, студентка и домохозяйка.
2. «Пинта»
Я стою перед входом в клуб «Пинта», название которого сверкает огромными неоновыми буквами. Наверное, моя дизайнерша-улыбака лепила их самостоятельно.
Рядом со мной куча разноцветных малолеток. Все ломятся в этот гадюшник.
На входе, как полагается, здоровый хрен, который не разговаривает и никого не пропускает. За него это делает маленькая женщина лет двадцати пяти – сорока. Тотальный фейсконтроль и дресс-код.
Подхожу к ней. Она меня осматривает. Вроде не морщится. Говорит: проходите. Значит, под их интерьер я подхожу.
Оплачиваю вход. Спускаюсь вниз по ступеням, куда-то под землю. Навстречу мне движется громкая кислотная музыка. Полный отстой. Как эти малолетки от этого тащатся?
Ого. Хоть мне уже не семнадцать, я в состоянии оценить труды хозяев клуба.
Декорации действительно шокирующие и максимально притягивающие внимание. Какая-то смесь прогрессивного садо-мазо и царской России.
А телки! Здесь просто потрясные телки. Ни одной обезьяны.
Особенно заметная девочка в короткой голубой юбке. Кожа розовая. Глаза синие. Грудь огромная. И вторая грудь тоже огромная. Без силикона. Настоящая деревенская девица с двумя косами.
Подхожу к бару.
Молодой подкаченный бармен с бакенбардами. Виски с колой и два кусочка льда, говорю. Исполнено. Беру стакан, поворачиваюсь лицом к танцполу и просто таращусь на эти ноги, на эти попы, груди, губки, глазки и тра-та-та.
Эту улыбку я узнаю из тысячи. Она входит в зал. Входит так, будто здесь празднуют ее день рождения.
На первый взгляд, она вообще голая. Спустя пару секунд я понимаю, что пара сверкающих тряпок на ней все-таки есть. За ней гуськом идут мужчина лет тридцати пяти, озирающийся по сторонам и нахмуривший лоб, и девушка с дико разрисованными глазами.
Они проходят к столику в глубине зала. Официантка убирает табличку «Стол заказан». Через секунду на их скатерти полно выпивки и салатов.
Улыбака садится поближе к танцующим. Достает сигарету и…
Я не могу заставить себя отвернуться. Да и зачем? Именно из-за нее я здесь.
Они всасывают алкоголь со скоростью одна рюмка в минуту. Этот мужик, похоже, и есть ее спонсор. Толщина его золотой цепи на шее с мою руку. Видимо, это будет проблемой. Но. Никогда нельзя утверждать об этом с полной уверенностью.
Опять дилемма. Может, подойти к ней? Ну и что, что она не одна. Просто случайная встреча с новой знакомой. Или рано? Подожду лучшего момента.
Моя третья рюмка подходит к финалу. Они заказывают себе еще.
Наконец-то. Она выходит танцевать. Сразу в центр зала. За ней, как привязанная, плетется ее подружка с размалеванными глазами. Они начинают дергать задницами, поднимая руки вверх и привлекая к себе все больше внимания. Через полминуты на них, а скорее, все же на мою Улыбаку, смотрят почти все гости.
Вечеринка по-правде угарная. Мне вновь хочется учиться в универе и думать только о том, как сегодня затусить. Хотя тут полно людей и моего возраста.
Улыбака танцует, рот до ушей, и, кажется, замечает меня. Да, да, она смотрит прямо мне в глаза. Видимо, узнает.
Просто улыбнуться ей или, может, помахать рукой?
Улыбаюсь пару мгновений, глядя на нее. Она мне подмигивает.
О, какой кайф. Она показывает мне рукой выйти на танцпол. Не хочу. Вообще. Неееет – машу головой. Она не перестает на меня смотреть и снова зовет к себе. Скорее всего, лучше пойти и попробовать подражать остальным.
Иду.
Подхожу к ней. Становлюсь рядом, принимаюсь танцевать.
Она подносит ладони ко рту и к моему уху: привет. Эта хренова музыка съедает ее теплый голос. Да и фиг с ним, зато ее губы дважды касаются моей кожи. Подношу рот вплотную к ее ушку и говорю: по-правде, я здесь только из-за тебя. Из-за меня, удивляется. Говорю:
– Ты оставила свой журнал. Мне стало интересно, захотелось все увидеть.
– Правда? – замедляется. – Мой журнал действительно тебя так заинтриговал, что привел сюда? – Останавливается.
– Ну да, – пытаюсь сделать серьезное лицо. – Да и давно надо было выбраться в подобное местечко, а все только работа…
Кажется, я вижу частички счастья на ее лице. Видимо, ее редко хвалят за работу. Ну еще бы – было бы за что. И похоже, с такой стратегией я на пути к цели.
Хватает меня за плечи, вновь подносит лицо к моему уху и кричит:
– Хочу выпить.
– Хорошо, – говорю. Не знаю, предлагает ли она этим мне выпить с ней или имеет в виду, что ей пора. Но на всякий случай говорю: – давай, – и медленно подхожу к стулу у бара, надеясь, что она идет за мной. Через пару шагов оборачиваюсь. Идет. Какое счастье. Она идет за мной. Идет со мной.
Я жду, пока она сядет, и сажусь рядом.
Ее маленькие золотистые шортики и что-то, похожее на лиф, просят меня их снять. Освободить ее. Она уже сильно пьяна. Да и я, впрочем, тоже. Верю, что это к лучшему.
Бармен с бакенбардами. Два виски с колой, говорю. А он мне: и два кусочка льда? И улыбается. Еще один улыбака.
Она выпивает рюмку залпом. Я прошу налить ей еще. Она берет стакан и говорит:
– Ну как тебе сие мероприятие? – Нога на ногу, грудь вперед. Прямо принцесса вечера.
– Отличная туса, – говорю, – очень красивые декорации, освещение, – продолжаю: – сцена, танцпол.
– А знаешь, – смеется, – ведь это гей-клуб.
– Что? – говорю. Ничего себе расклад. Новость дня.
– Ну, не совсем гей-клуб, – объясняет, – просто хозяин клуба Анатолий – голубой. И тут много его знакомых, друзей, ну ты понимаешь.
– Знаешь, это трудно угадать. Мне об этом ничего не напоминает.
– Здесь есть и традиционники. Но неофициально это клуб для геев.
«Традиционники». Ну и словечко. Она его выдумала, что ли? Творческая, блин, личность.
– В общем, педиков и лесбиянок здесь как на параде в Амстердаме, – никак не угомонится.
– А твои друзья? – Может, мой вопрос и дерзок, но, как говорится, да ну и хуй с ним.
– Ой, нет. – Кажись, смущается. – Мы все по правилам.
К нам подходит ее подруга, не пожалевшая краски на большие глазки:
– Ты с нами, нет?
– Иду. – Моя Улыбака встает со стула. Мне: – Пока. – Ну вот, бля, очередной финиш. Когда нас все оставят в покое?! Когда я начну по-настоящему приближаться к тому, чтобы залезть на нее, и подлезть под нее, и быть с ней на одном уровне, и… пожалуй, достаточно.
Большеглазая идет к их столику. Улыбака устремляется за ней. Хватаю ее руку. Она оборачивается.
Говорю:
– Приятно было познакомиться с создателем этого места, – думаю, она это схавает.
Она улыбается. И уходит к своим.
Да, бля. Ничего у меня не получается. Нужно перечитать мои книжки по психологии.
Следить за ней до дома я, конечно, не стану. Хотя полгода назад – очень может быть. Тем более что домой она поедет, скорее всего, не к себе. А к этому старику. Да он еще на нее и залезет. И вставит ей свою волынку. И она еще, стопудово, под ним кончит. Пизденка блядская. А я буду мастурбировать в ванной. Опять.
Одна ночь со мной изменит все ее представления о жизни. Это я знаю точно. Я могу сотворить с ней то, что этот старик не исполнит никогда. Но кто виноват, что происходит все так, как происходит. Только я. Ни хрена не могу.
Стул, на котором только что сидела моя Улыбака, занимает парень. Черные брюки, черная рубашка, черные прилизанные волосы.
– Мы знакомы? – спрашивает он у меня. Это че, бля, он так знакомится?
– Это че, ты так знакомишься? – говорю, смотря на него и сдвинув брови.
Пару секунд ему приходится подумать.
– А что, так уже не модно? – пытается казаться милым.
– Думаю, у нас ничего не получится. – Мой голос решителен. Так бы с телками.
Снова думает.
– Кажется, я понимаю, почему, – говорит, – но ведь никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Я могу показать тебе нечто новое.
Сука наглая.
– Мне это не интересно. – Я смотрю ему прямо в глаза. – Надеюсь, разговор закончен.
Он снова чего-то там себе думает. Может, просто тормозит. А потом говорит с дурацкой улыбкой: конечно, и уходит.
Насколько я могу судить о мужчинах, он, в общем-то, ничего, симпатичный молодой парень. Может, пора попробовать с парнями, раз женщины не хотят со мной спать. Может, пришло время что-то поменять в жизни. Может… да ну на хуй. Что-то я гоню. Видимо, слишком долго нахожусь под землей.
Кажется, деревенской девушке с синими глазами, косами и в голубой юбке расхотелось танцевать, и она садится на соседний с моим барный стул.
Мне газировки, просит она бармена. Тот наливает ей воду в высокий стакан, и она, обхватив его край пухлыми алыми губами, медленно пьет. Именно так пьют воду маленькие дети в перерыве между беготней.
Я все это время упорно смотрю на нее. Она отрывает стакан ото рта и обращает на меня внимание. Я не отвожу взгляда и даже улыбаюсь. Она улыбается мне в ответ. Привет, говорю, решила передохнуть? Она: нет, просто нужно было срочно что-то выпить. Точно неместная. И говор сельский. Спрашиваю:
– Ты ведь неместная?
– Нет, – кричит мне в ухо, – я из Старорощинки. Село такое.
Точно. Рядом с Новоебенево.
– А мы знакомы? – спрашивает меня. Я:
– Нет, но может быть, здесь, в городе, виделись.
– Может быть. Я часто бываю на таких фестивалюхах.
«Фестивалюха». Нужно носить с собой блокнотик. Тоже нетрезвая. Причем чрезмерно. Скорее всего, накачалась еще до прихода сюда. Она берет меня за руку и кричит в ухо:
– Меня Маша зовут. Пойдем танцевать.
Настоящая Маша. Вытаскивает меня на танцпол. Начинает необыкновенно двигать телом, улавливая в этом грохоте ритмы, и кричит: ууууу! Я веду себя как обычно. Дергаю руками и ногами, стараясь не слишком далеко их разбрасывать.
Маша начинает терять меня из внимания. Я это быстро понимаю, отхожу от нее и направляюсь к туалету. Очень хочется.
Я вижу, как моя Улыбака встает со своей компанией из-за стола и направляется к выходу. Этот старый хрен держит ее за локоть. Я стою неподвижно недалеко от входа в туалет. Она проходит мимо меня.
Я смотрю на нее. Она видит меня, подмигивает мне и, конечно, конечно, конечно, улыбочку мне на память. Я запускаю короткую улыбку в ответ. Она исчезает за стеной. На меня снова нападает меланхолия. Не могу глубоко вдохнуть.
А передо мной дверь в туалет. Захожу. Делаю свои дела. Чувствую себя не очень.
Я слышу, как кто-то с безудержным девичьим смехом вваливается в туалет.
– Это женский сортир или мужской? – раздается сквозь хохот.
Выхожу из кабинки.
Это Маша. Ее смех настолько громкий и непрерывный, что мне уже хочется улыбаться.
Она видит меня.
– А тебе не все равно? – говорю ей и пытаюсь компанейски посмеяться. Подхожу к раковине и мою руки.
– Вот это верно. Это по-нашему. – Маша спускает голубые тонкие трусы на колени, не закрывая двери кабинки, садится на унитаз, и мне мгновенно слышится бульканье. – Слушай, а может, зафестивалим завтра вместе, а? – заикается она, сидя на толчке. И все же это действительно радостно слышать.
– Можно, – говорю. – Подожду тебя в коридоре. – Выхожу из туалета и останавливаюсь.
Маша выходит, поправляя на ходу юбку. И говорит мне:
– Кажется, я пописала на себя.
И все равно я ее хочу.
Ей лет семнадцать – восемнадцать. Зато ее тело оформилось, наверное, когда ей было четырнадцать. Одета вполне модно и сексуально. Не худая и не толстая.
Достаю мобильник.
– Давай обменяемся телефонами. Созвонимся завтра.
– Окей. – Вытаскивает из сумки телефон, и мы обмениваемся номерами. Каждая цифра телефонного номера, произнесенная ею, звучит многообещающе.
В этот момент в коридоре появляется тот парень в черном. Голова его блестит так, будто он окунал ее в гель для волос. Он видит, как я записываю номер Маши, и, проходя мимо меня, касается моего локтя и говорит: подумай. Я чувствую, как он что-то сует в задний карман моих джинсов. Сразу вытаскиваю. Это визитка. Консультант по общим вопросам. Арнольд. Или Аркадий. Темно, не видно. Что за еблан?! Хотя я его понимаю. Мое тело может пробудить фантазию. Но хотелось бы, чтобы только у женщин. Только женские пальцы я хочу ощущать на моей заднице. Две части его разорванной визитки падают на пол.
Маша заканчивает тыкать в телефон и говорит мне: ну все, радость моя, увидимся, целует меня в щеку и направляется обратно в зал.
Кажется, все. Пора спать. Завтра разберемся.
3. Миленькая маленькая девочка
Голова немного побаливает, но в целом самочувствие спокойное. В обеденный перерыв в кафе вновь полно людей. Особенно женщин.
Центр города, рядом много организаций и еще университет. Еда тут не фонтан, но из-за девок приходится это есть.
Напротив меня уселись две девушки. Как полагается, одна из них внешне в полном поряде, а другая, скажем так, послабше. За другим столом в углу зала сидит девочка, ну очень миленькая, узкое лицо, худенькая, белые длинные волосы, сисек почти нет. Жует мороженое и внимательно смотрит в какую-то тетрадку. В дверь входят три женщины. Всем где-то под тридцать.
Мне становится грустно. Больше года я сижу здесь по полтора часа в день и, глядя на разных женщин, гадаю, она – не она.
Несмотря на то, что очень хочется секса, причем со многими симпатяшками, по-настоящему мне хочется полноценных отношений. Просто сейчас, после Вики, мать ее, я в них уже не верю. Не верю в то, что мне посчастливится найти ту самую. Которая будет любить меня, как я ее. Которая однажды не заявит мне… Да ладно, зачем забивать себе этим голову.
Хватит лишних мыслей. Мысли порой как болезнь. Сейчас нужно сосредоточиться на окружающих особях.
Миленькая маленькая девочка с мороженым мне очень по душе. Но стоит ли тратить на нее время, потому что, как мне кажется, связь у нас не возникнет.
Две барышни – красавица и чудовище – вообще смысла нет.
Три женщины, ни у одной нет обручального кольца, без умолку о чем-то болтают, – то же самое.
Кто из них всех она?
Ждать нечего. Надо хоть что-то делать. Я могу делать что-то правильное, могу – что-то неправильное. Но самое худшее, что я могу, это ничего не делать.
Решение очевидно.
Встаю. Иду.
Подхожу.
Продолжает читать тетрадь. Глазенок на меня не поднимает. Я мило так: можно присесть?
Отрывает от чтива взгляд, втыкает его в меня и резко выплескивает: что? Типа «что надо?» Главное, не дезориентироваться. Продолжаю таким же голосом:
– Просто вижу, к сессии готовишься, да? – Сажусь на стул. – У меня тоже надвигается. Что сдаешь?
– А тебе какая разница? – гавкает мне в ответ. Ебнутая, что ли? Чего так дерзко с незнакомым человеком разговаривать. Ну и что, что я без спросу.
– Может, у нас предмет одинаковый. Помогли бы друг другу, – выкручиваюсь как могу.
– А, – говорит и вновь окунается в свою вонючую тетрадь. Нет, точно ебнутая.
– Как тебя зовут? – спрашиваю.
Отрывает голову от… конспекта, что ли, с недовольным лицом смотрит мне в глаза пару секунд и вновь рычит:
– Вообще-то, некрасиво спрашивать имя человека при знакомстве. Нужно сначала представиться и этим подвигнуть его на то, чтобы и он представился. Извини, мне пора. – Встает, берет свою задрыпаную тетрадь в руки и уходит.
Ну и отлично. Иди на хуй, сучка сраная. Действительно редкая идиотка. Трудно было быть со мной повежливей? Все настроение испортила, пизда.
Хотя уже давно по опыту знаю, что никогда нельзя принимать на свой счет все эти отказы и позволять им сломить себя. Мало ли почему она не пожелала общаться. Может, у нее предменструальный синдром. В эту пору действительно нелегко в общении, я знаю. Или какая-нибудь хрень с утра случилась. А может, у нее затяжка на колготках. И ей не по себе из-за этого. Ведь это очень важно.
Но все равно мои эмоции включаются сами по себе. А создать себе настроение самостоятельно не всегда легко. Хотя есть методы.
Вот я не ношу трусов. Я никому этого не говорю. Но знаю это, и меня это внутренне… прикалывает, что ли, и дает какой-то сексуальный заряд, настроение. И я чувствую, что у меня есть какой-то секрет, который делает меня привлекательнее.
Но эта сука только что обосрала всю мою волшебную тайну. Мать ее.
4. Маша
Возвращаясь поздно с работы, иду по улице, настроение на нуле. Не только из-за этой сучки из кафе. Просто нету. Из-за всего.
Незачем откладывать, пора звонить Маше. И ехать на фестиваль.
Достаю телефон, ищу ее номер.
В этот момент мой телефон звонит. Номер мне незнаком. Буду надеяться, что это девушка. Отвечаю: алле? В трубке раздается: алле. Девичье алле. Очень нежное алле. Приятнее этого алле мне слышать не приходилось.
Повторяю:
– Алле? Я слушаю.
– Это кто? – произносит голос.
Интересный, сука, вопрос, а кому ты звонишь?! Терпеть не могу такие вопросы.
– А кому вы звоните? – говорю.
– Я… Мне нужен юрист, – отвечает голос. На фирме при необходимости дают номер моего мобильного, но, как правило, шеф отписывает задания самостоятельно, и такой необходимости не возникает. Но дело не только в этом. Голос мне знаком. И к тому же вызывает очень приятные ощущения внутри. Ощущения счастья. Любви.
Я начинаю догадываться, что это Улыбака. Моя Улыбака. Протрезвела, вспомнила меня, заинтересовалась, всеми правдами и неправдами узнала мой номер – и вот звонит. И неумело притворяется, выдумывая легенду, объясняющую ее случайный звонок.
– Да, я юрист. А откуда вы узнали номер моего телефона? – интересуюсь.
– А… мне дала подружка. – Вот точно выдумывает. Причем неумело. Ну да ладно.
– Чем могу помочь?
– Мне нужна консультация по поводу бракоразводного процесса, – слышу.
Ого. Моя клиентка. Моя консультация будет многогранной, и всеобъемлющей, и исчерпывающей, и еще хрен знает какой.
Отвечаю ей:
– Думаю, я смогу вам помочь. Вам удобно приехать к нам в офис завтра утром?
Отвечает не сразу:
– Да, конечно, я приду.
– Хорошо. Позвоните мне, я вас встречу. Как вас зовут?
Вновь задержка с ответом. Выдумывает, наверное. Хотя чего выдумывать, я и так не знаю ее имени. Едва ли мама с папой знали, что ее рот будет таким роскошным, и назвали ее Улыбакой.
– Меня зовут Софья Вениаминовна.
Ну и имечко, бля. Софья, сука, Вениаминовна. Точь-в-точь как мою училку. Очень надеюсь, что это не та старая лошадь. Да и это невозможно. Такой голос не может рождаться в каком-нибудь кошмарном существе. Он может выходить только из самого прекрасного на свете рта. Из уст моей Улыбаки.
– Хорошо, Софья Вениаминовна, буду ждать вашего звонка.
– Спасибо, – говорит Софья или, скорее, Улыбака. – До свидания.
Зачем ей это надо? Намного проще было замутить со мной в клубе. А еще легче днем в кафе. Или, может, все-таки это не она. А какая-нибудь самая настоящая Софья. Не моя школьная учительница, но вполне реальная Вениаминовна.
Что ж, так даже лучше. Количество претенденток на почетное четвертое место в списке моих сексуальных партнерш увеличивается. А это не радовать не может.
Не убирая телефон и быстро перейдя к букве «М» списка имен, отыскиваю «Маша» и нажимаю вызов.
Идут гудки. По опыту: телефон не отключен – уже хорошо. Если не ответит – буду плакать.
Отвечает: алле? Тоже очень хорошее и многообещающее алле.
– Привет, Маш. – Мой голос пытается казаться жизнерадостным. – Это…
– Привет, я тебя узнала. Я сразу записала тебя в телефон. – Ее голос по-настоящему жизнерадостный.
– Как дела?
– Все отлично, – тараторит. – Чем ты сейчас занимаешься? – Ничем полезным я уже давно не занимаюсь.
– Ничем, – говорю.
– Давай подтягивайся ко мне. Здесь офигенно.
– А где ты? – спрашиваю. Она называет мне какой-то адрес. Где-то, хер знает где.
– Давай приезжай, а то я обижусь. – Не обижайтесь, мои розовые сиськи, конечно, я приеду к вам, приду к вам и, если потребуется, приползу к вам.
– Хорошо, договорились.
Сразу ловлю такси. Еду по нужной улице. Дорога сделана только из грязи, из ям и из двух мертвых кошек.
Подъезжаю к адресу. Огромный дом. Особнячище. Такие хоромы и в такой жопе.
Звоню: Маш, я рядом. Через полминуты из ворот выбегает Маша и прыгает на меня. Чуть не падаю.
– Аааааа, – кричит, – я соскучилась. – От нее прилично пахнет водкой. Ну и отлично. Пусть пахнет. Зато на ней только бикини. Ярко-желтого цвета.
– Привет, – единственное, что приходит на ум.
– Все. Бегом. Вперед. – Хватает меня за руку и с мощью деревенской женщины тащит меня во двор, за дом. Верх ее купальничка еле удерживает этих розовых мышек. Или, скорее, поросят.
Во дворе большой красивый бассейн, вокруг которого человек, наверно, пятьдесят в плавках и купальниках. Мальчики и девочки. Девочки и мальчики. Девочки и девочки. Особенно радует третья категория гостей.
Играет громкая музыка. Не клубная чушь, а что-то с различимыми словами. Руководит всем процессом какой-то парнишка в синих шортах. Он впаривает всем шашлыки и выпивку. Все время слышны его непонятные возгласы, смысл которых складывается в то, что ему весело, всем весело и будет еще круче.
На нового гостя – меня – никто не обращает внимания. Всем действительно хорошо.
Маша вставляет мне в руку стакан. Из стакана пахнет так же, как от Маши. Она трескает свой стакан о мой и говорит:
– Ну, за любовь. – И одним быстрым глотком всасывает водку.
Я повторяю за ней, хотя и не так быстро, затем пытаюсь дотянуться до мясной нарезки, разложенной на тарелке на пластмассовом столике. Пока я морщусь, Маша вновь наполняет мой и ее стаканы. Прямой путь к завтрашней болезни.
– Ну… – она поднимает стакан.
– За прекрасных женщин, – успеваю вставить я.
– Да, – кричит Маша, поднимая голову вверх, – за нас красивых! – Шарахается со мной стаканами и проглатывает свой.
Я повторяю за ней, уже не до конца понимая, чего я хочу добиться. Маша начинает танцевать около бассейна.
В воде плавают две молоденькие телочки. Человек двадцать, в основном девушки, сидят на бортиках, плеская ножки в водичке. Остальные танцуют. Все с удивительной частотой выпивают и закусывают, и выпивают. Особенно первое и третье.
Через полчаса Маша вновь приходит в себя и подходит ко мне: ну как тебе ат…мо…сфера? Ее можно понять, это действительно трудное слово. Отлично, говорю.
– Стоять нельзя, – выдает она, хватает со столика бутылку водки, заливает доверху мой стакан, свой стакан. – За счастье. Ведь это самое главное.
– За счастье, – я выпиваю до дна. Скоро что-то будет.
– Ууууууу, – кричит Маша и начинает подпевать песенке. Да, певицей ей не стать, но зато она такая красивая. Может, ей и не стоит петь при людях, но у нее такие формы.
Алкоголь уже крепенько так держит меня за уши. Словно моя голова наполнена водой по макушку. Приятная слабость.
Маша кричит: ууууу, снимает с себя лифчик и трусики и размахивает ими вокруг себя, дергаясь в танцевальном ритме. Все начинают смотреть на нее, кричать и хлопать в ладоши. Маша бросает в меня желтые тряпочки и прыгает в воду. Ее тело просто… просто… просто охуительное.
«Аааааааааа!» – кричит парень, который всем заправляет, снимает синие шорты и маленькой писькой врезается в воду. За ним с разными криками, разбрасывая плавки, в воду ныряют около тридцати человек.
Такого количества голых людей, большинство из которых телки с упругой кожей, в таком небольшом пространстве мне еще видеть не приходилось. Они прыгают друг на друга, проплывают друг под другом и шутя топят.
Маша наконец останавливается, смотрит на меня и кричит: прыгай! Я вежливо машу головой в стороны. Прыгай, быстро, читаю по ее губам.
А, ну да и хуй с ним. Стягиваю с себя футболку, джинсы, под которыми нет трусов, да они сейчас и не в тему были бы, и прыгаю в воду.
Хлоп!
Вода дико холодная. Такой, бля, бассейн, и нет подогрева. Кто-то хватает меня за ногу. Теперь за ягодицу. Похоже на оргию. Отпускают. Выныриваю. Об меня трутся кучи сисек и попочек. Ну очень приятно.
Вижу Машу, подплываю к ней. Она прыгает на меня, обхватывая руками и ногами. Это ощущение. О, это ощущение. Ее большая и упругая грудь впивается в меня. Ее ноги обнимают мою задницу. Если бы не Маша, такого со мной в жизни никогда бы не произошло. Я не выдерживаю ее веса и вместе с ней падаю назад – в воду. В воде Маша меня отпускает, и мы вместе всплываем.
– Как тебе водичка? – орет она мне в ухо.
– Потрясная, – произношу замерзшим голосом. Мне действительно холодно. Даже водка не помогает.
– Ого, – говорит Маша, – ты мерзнешь?
– Нет. Ну, может быть, немножко. – Не хочу показаться неженкой.
– Глянь, мурашки какие, – проводит ладонью по моей щеке. – Пойдем, я тебя согрею. – Направляется к бортику, поворачивает в мою сторону голову: – Пойдем.
Я, дрожа, выползаю из воды. Маша подходит ко мне с полотенцем и накидывает его мне на плечи, затем сама оборачивается в другое полотенце. Пойдем в дом, говорит, открывает дверь и заходит. Я плетусь за ней и оборачиваюсь, чтобы еще разок взглянуть на непрекращающийся беспредел в бассейне.
В доме Маша проводит меня по лабиринту комнат.
– Чей это дом? – спрашиваю.
– Нравится? – Маша улыбается. – Это дом того парня, что прыгнул за мной. Мы все из одной компании. – Она берет плед, садится на кожаный диван, хлопает по нему ладошкой, указывая мне сесть рядом.
– Большая у вас компания. – Я сажусь рядом с Машей. Как можно ближе. Она даже немножко прижимается ко мне боком и укрывает нас пледом.
– Теперь потеплее? – Машина улыбка начинает мне нравиться. На Улыбаку не тянет, но зато она сейчас голая. Абсолютно голая, если не считать полотенца. И она смотрит мне в глаза. Я молчу. Пора. Нет, точно пора! Не тормозить!
– Ага, – выдыхаю.
Я протягиваю лицо к ее лицу, не разрывая наших взглядов. Она не двигается, ее улыбка тоже замерла.
Я целую ее в губы. Так нежно, как только могу.
Она шевелит губами. Точно! Она целует меня.
Медленно и с актерской нежностью я отрываюсь от ее губ на пару сантиметров и делаю милую улыбку.
– Ого, – говорит она, – прикольно. – И тоже растягивается в улыбке.
Я вновь касаюсь губами ее пухлых губ.
Я целую ее. Она целует меня.
Я просовываю язык ей в рот. Она делает то же самое. Ну все, поперло. Кажись, поперло.
Хочется верить, что все получается так не потому, что она пьяна. Хотя, если честно, мне все равно. Я не закрываю глаза. Она тоже. Я вижу, как она с интересом наблюдает за мной. За моим взглядом.
Я вытаскиваю руку из-под пледа и касаюсь ладонью ее шеи. Она продолжает меня целовать.
Я опускаю руку ниже по ее коже и, столкнувшись с полотенцем, легко разворачиваю узел и раскрываю его.
Маша замедляется и с широко распахнутыми глазами смотрит на меня. Я не останавливаюсь, продолжаю ее целовать. Она отвечает мне.
Я кладу ладонь прямо ей на сосок и начинаю гладить грудь. Похоже, ей это нравится. Ускоряюсь. Второй рукой я беру ее за шею, а другой спускаюсь по ее боку от груди к ягодице. Очень гладкая кожа на попе. Очень приятная попа.
Я чувствую, как Маша расслабляется. Легонько давлю на нее телом, и она медленно опускается спиной вниз и ложится.
Я ложусь на нее и продолжаю ковырять языком у нее во рту, одной рукой удерживая себя на весу, а второй гладя ее розовую кожу. Везде.
В этот момент я слышу какой-то шорох. Где-то совсем рядом. Я поворачиваю голову в сторону и вижу девушку, с купальника которой капает вода.
– Ого! – восклицает она. – Развлекаетесь?
Маша тоже смотрит на мокрую девочку и кокетливо задает ей вопрос, который мне слышать очень неожиданно, но очччень радостно:
– Хочешь к нам?
– Ну… не знаю, – скромно лепечет та.
Я продолжаю не верить в происходящее. Молчу, боюсь сделать что-то неправильное, о чем потом пожалею. Пусть лучше Маша рулит, здесь я ей доверяю.
– Ну? – протягивает Маша и нежно кусает меня за губу.
Девочка – Машина ровесница – робко подходит к дивану, опускается на колени. Подносит голову к нашим и, судя по ее виду, не знает, с кого начать. Маша отпускает мою губу.
Наша гостья становится смелее и начинает кромсать мои губы своими. Она целует меня слишком быстро, я не успеваю за ней. Это длится около десяти секунд. Затем она переключается на Машу, на которой я продолжаю лежать.
Я просто схожу с ума от этой панорамы. Маша, кажется, получает от этого еще большее удовольствие. Девочка, склонившись над Машей, продолжает массировать ее губы. Я вижу, как блестит влажная задница этой девчушки, кладу руку на ее попу и аккуратно сминаю крохотные ягодицы. Она не отвлекается от Маши. Я сползаю по Маше ниже и обхватываю губами ее сосок.
Девчушка отрывается от поцелуев и замечает, как я вожу языком вокруг Машиного соска, гладя рукой ее родную попу.
– Так. Все. Пора возвращаться к реальности, – заявляет она. Нет, неет, нееет, ну пожалуйста. Но она встает с колен и с усмешкой шлепает меня по заднице.
Маша тоже светит улыбкой. Она смотрит на меня и говорит:
– Ну что? Пойдем потанцуем?
Нет, нееееет, нееееееееет! Ну что же это такое происходит-то?! Почему сказка так быстро заканчивается? Почему?!
Сейчас Маша, лежа на диване подо мной, смотрит с улыбкой на меня и, видимо, ждет, что я слезу с нее. Да и эта долбаная девчушка стоит над душой. Чего было ввязываться в нашу игру, если не можешь ее продолжать!
Но… пора.
Я тоже натягиваю улыбку, глядя на Машу, и говорю:
– Нет, лучше поплаваем.
Мы все вместе выходим из дома, подходим к бассейну. Шум, танцы, выпивка и всплески воды продолжаются полным ходом.
Никакого желания плавать у меня, конечно же, нет. Я натягиваю шмотки и вижу, как девчушка, пару минут назад лизавшая мои губы, что-то трещит Маше на ушко. Сучка малолетняя.
Маша. Машенька. Машуля. Поглядывает на меня. Я смотрю на нее, желая, чтобы она увидела доброе выражение моего лица.
Она распивает спиртное в компании друзей, танцует и на протяжении тридцати минут больше не подходит ко мне.
И даже не смотрит на меня.
Мои глаза слегка увлажняются. Говно. А все так хорошо начиналось. Ну ладно. Этот случай не первый. И не последний.
Мне пора.
Я выхожу за ворота. Меня никто не догоняет. Никто не провожает.
Почти полночь. Темно. Мне обидно. Эта грусть грозит перейти в депрессию.
Я иду по этой ебаной засраной улице. Мои туфли в грязи, если не в говне. Страшно ходить. И есть перспектива намотать на ногу дохлую кошку.
Хуже быть мне сейчас не может.
Нет, пизжу, может – на меня падает капля, потом еще одна, еще две… и еще. Начинается дождь. Вот теперь, сука, день точно испорчен. Лишь бы доползти до большой дороги.
Я дохожу до автобусной остановки и прячусь от дождя. Такси рядом не видно.
Крыша остановочного павильона протекает во всех местах. Фонари рядом не горят. Только полная луна. И полный пиздец.
У меня звонит телефон. Софья Вениаминовна. Интересно. И все-таки это Улыбака. Теперь сомнений нет. Другого быть просто не может. Что ж, примем ее игру. Значит, все-таки она – для меня.
Отвечаю:
– Алле?
– Алле. Ой, а кто это? – удивленный голос Улыбаки.
– Софья Вениаминовна, – говорю, – вы уже второй раз мне звоните и спрашиваете, кто я. Это юрист из юридической фирмы, вы звонили мне сегодня.
– Ааа, – протягивает, – ой, извините, пожалуйста. Я случайно, видимо, набрала ваш номер. – Ага, бля, случайно. Долго решалась, наверное. Продолжаю этот треп:
– Да ничего страшного. Ерунда.
– Надеюсь, я тебя не разбудила? Ой, ничего, что я на «ты»? – Похоже, она заводит хорошо отрепетированный сценарий разговора. – Мне кажется, мы одного возраста?
– Ничего, – поддакиваю, – мне двадцать с копейками.
– Так говоришь, ты не спишь, да? Почему?
– Работаю, – вру. – Пришлось взять кое-что на дом.
– Ну так надо уметь и отдыхать.
– Хм, может, ты меня научишь? – На, получи. Как тебе такая перспектива?
– Хм, может, и научу, – заигрывает со мной.
– Когда?
– Да прямо завтра и научу, мне не жалко.
– Прямо в офисе? – я никак не успокоюсь. Так, слово за слово, можно до всего дойти.
– Да хоть и в офисе. – Ей нравится эта игра словами.
– Ну вот и хорошо. – Мой голос становится спокойнее. – Тогда довольно работы сегодня, пойду спать.
– Тогда до завтра, – слышу из телефона.
– До завтра. – Я отключаю соединение.
Может, она проверяет меня. Может, хочет что-то для себя выяснить. Может… да какая разница? Главное, что Улыбака заинтересована мной. Значит, секс с ней гарантирован.
Вижу такси.
Поднимаю руку. Сажусь.
Ну что ж, вроде все возвращается в нормальное русло. Нужно побыстрее забыть о ветреной Маше. Которой достаточно нашептать какую-то хрень на ушко, чтобы больше со мной не общаться. Ну и ладно. Значит, сама дура. К тому же такие большие дойки ей не подходят.
Домой.
Спать.
5. Лена
Одиннадцать утра. Софья не звонит. Двенадцать.
Сижу в кафе, обедаю. Сегодня телок нет.
Четыре часа дня.
Я звонить не буду.
Полседьмого. Звонит. Слышу:
– Алле, привет, извини, что не позвонила, не предупредила, – не смогла сегодня никак. Весь день моталась, ни минуты – вздохнуть.
– Да ничего, – мой голос спокоен и сдержан. – У меня тоже сегодня был сумасшедший день.
– Слушай, – темп ее разговора замедляется, – а может, придешь ко мне домой сегодня?
Такими словами она, в общем-то, искупает вину за мое ожидание. Продолжает:
– Ну как? Тебе так удобно? У вас на работе разрешается выезд к клиенту на дом? Я не сильно навязываюсь?
– Хорошо, – говорю, – приеду. Где ты живешь?
Называет адрес. И совсем не далеко. Пару кварталов. Можно даже пешком пройти. Иду.
Стою на светофоре. Зажигается зеленый.
К светофору подъезжает серебристый Порше. С теми самыми одинаковыми цифрами и буквами на номерах. Это моя Улыбака. Ее игра становится интересней. Переходя дорогу, прохожу перед ее супермашиной и смотрю на сидящую за рулем принцессу через лобовое стекло.
Она замечает меня. И конечно…
Эту улыбку я не спутаю с тысячей других.
Ту-ту, сигналит она.
Я останавливаюсь. Опускается боковое стекло.
– Привет. Помнишь меня? – выдают ее губоньки.
Помню ли я ее? Да, бля, я тебя помню. Я о тебе думаю. Я тебя представляю. Я тебя хочу.
Подхожу к ней.
– Привет, конечно, помню. Ты супердизайнер.
– Садись, я тебя подвезу. – Поднимает стекло.
Что же мне делать? Может, она собирается создать удивительную ситуацию, в которой, подъехав к нужному мне адресу, вдруг чисто случайно окажется, что я тот самый работник юрконторы, а она – тот самый клиент с бракоразводным процессом. Ну что ж, пусть так. Даже если она не Софья Вениаминовна, во что я начинаю верить, я все равно лучше сяду к ней, чем пойду на встречу. Сажусь.
– Ты с работы? – спрашиваю я, вертя головой по сторонам, осматривая салон.
– Да, устала очень. – Ну очень красивая. Хоть и сиськи маленькие. Зато ей они идут. – А ты?
– Тоже, – говорю.
– Есть планы? – Ну и как мне теперь ответить на этот вопрос. Хотя пока непонятно, вопрос это или предложение. Если предложение, то значит, она сама не занята, – и, значит, она не Софья Вениаминовна. Конечно, мне намного легче спросить ее имя напрямую или, как посоветовала та сучка из кафе, представиться. Но я этого не делаю. Лучше подожду. А если это вопрос, то… да ну и фиг с ним – нет у меня никаких планов.
– Нет, никаких планов нет, – говорю. – А у тебя?
– Поедем ко мне? Мне недавно подарили бутылку вина, из Франции привезли, эксклюзивное.
Конечно, конечно, я поеду, куда же я денусь.
– Отлично, – смотрю на нее. – Давай. – Она нажимает на газ, и мы обходим по встречной стоящие в пробке машины. Это абсолютно точно не Софья. Та свое еще получит. А пока…
За время пути я узнаю, что ее зовут Леной. Просто Лена. Тупо Лена. А она узнает, что я в восторге от разработанного ею дизайна, от ее журнала и даже собираюсь посоветовать моему знакомому – владельцу сети ресторанов, которого у меня, ясен хер, нет, – заказать у нее разработку интерьера. Думаю, она это схавает.
Ну конечно – элитный многоквартирный дом в центре города. Седьмой этаж. Безупречный интерьер. Видимо, дизайн делала не она.
– Проходи, чувствуй себя как дома. – Лена бросает на журнальный столик ключи от машины. Включает огромный телевизор. И топает тощими ножками к окну. Поворачивает ручку, и в комнату врывается свежий запах города.
– Давно тут живешь? – спрашиваю. Как пишут психологи, нужно проявлять интерес к людям, если желаете им понравиться. Потому что разговоры о собственной персоне – это лучшая тема для любого человека.
– Примерно полтора года, – отвечает Лена. – Папа купил мне эту квартиру на мой двадцать первый день рождения.
Значит, богатый все-таки папа.
– А машину – на двадцать второй? – улыбаюсь я.
– Угу, – улыбается она.
– Где у тебя туалет? – задаю обычный для гостя вопрос. Она указывает.
Захожу в ванную комнату, совмещенную с туалетом. Никаких признаков жизни мужчины в доме. Очень хорошо.
Возвращаюсь. Она наливает в бокалы вино – уже откупорила. На столе фрукты, шоколад, сыр. Лена передает мне бокал и садится на диван. Я сажусь рядом.
Надеюсь, этот диван будет для меня счастливее предыдущего. Лена улыбается мне, поднимает бокал, говорит: за новую дружбу, и звенит по моему бокалу. Сейчас я тебе устрою дружбу. Дружбы у нас не получится. Она изящно делает глоток. Я отпиваю. Приятное. В данной ситуации само собой разумеется, что нужно ее напоить.
Я продолжаю интересоваться ее жизнью. Она в подробностях рассказывает о ней, особенно раскрашивая моменты о том, какую крутую сумку она купила, как здорово она в Европе отдохнула, с какими знаменитостями она… Сучка тупая. Но зато красивая. Этого не отнять. Это потом отнимет время.
Продолжаю пристально следить за тем, чтобы она пила. И она пьет. Французское вино закончилось, и оказалось, что есть еще одно, тоже, бля, эксклюзивное.
Пьем. Параллельно смотрим телик. Показывают какую-то вечеринку в клубе, где телки раздеваются. Люблю такие показы, такие вечеринки.
При любом произнесенном ей слове с ее лица не сползает улыбка. Она понемногу начинает откровенничать. Правда, пока на темы, которые меня не слишком-то интересуют.
На экране показывают, как одна девушка целует в засос другую. Очень красиво смотрится. Лена тоже на это смотрит. Пользуясь атмосферой откровенности и этими девушками, спрашиваю:
– Когда у тебя был первый поцелуй?
– Ого, – вскидывает голову назад, – где-то лет в четырнадцать. Это был соседский мальчишка. Мы дружили. Как-то мы играли в игру. Это он ее придумал. – Улыбака приближается плечом ко мне и почти что опирается им на меня. Ой, да ты уже вполне пьяненькая. – Он должен был досчитать до десяти, а потом догонять меня, и если догонит, то он может меня поцеловать. Глупо, правда? – смеется, глядя мне в глаза. Ее глазки светятся.
– Вовсе нет, – возражаю.
– И вот я убегала, а он не мог меня догнать, – продолжает. – А смог, только когда я упала. И он меня поцеловал. Я лежала на земле, он схватил меня за руки, чтобы я не сопротивлялась, что я и делала, и поцеловал меня в губы. Вот так вот.
– Первый поцелуй всегда запоминается, – говорю.
В телевизоре вновь показывают целующихся и обнимающих друг друга девушек, одетых только в трусы. Что это за канал такой? Нужно будет выяснить.
– Знаешь, на самом деле я нарочно упала, – усмехается, переводя глаза с экрана на меня, и, словно отуманенная приятным воспоминанием, опирается щекой на спинку дивана, смотря мне в глаза.
Мое лицо рядом с ее. Пора? Вроде пора. Просто какое-то чувство, что не пора, или даже, что не будет пора. Но. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.
Делаю. Подношу губы к ее губам и целую ее. Мягко и вкусно. Она не двигается. Затем еще раз. Она отстраняется, делает удивленное лицо и разочарованно выдает:
– Ой, и ты туда же. – Встает с дивана, направляясь к окну. – Что за эпидемия?
Похоже, к ней частенько лезут целоваться.
– Послушай, – говорит она, сложив ладони у рта. – Прости меня, что вела себя так, что ввела тебя в заблуждение… ну насчет того, что у нас возникнет какая-то связь… или еще что… ну, ты понимаешь.
Я сижу молча и смотрю на ее выступление. Кажется, она его кому-то уже представляла. Продолжает:
– Наверное, ты уже понимаешь, что у нас ничего не получится?
– Понимаю, – говорю. – Это ты меня прости, я все представляю так, как хочу представлять. Принимаю поспешные решения.
– Просто у меня уже случалась подобная ситуация… с близким мне человеком… но мы по-прежнему друзья. Ты мне нравишься, и я хочу с тобой дружить. Но не более. Ты понимаешь?
Понимаешь, понимаешь, – заладила, бля. Хули тут непонятного. Странная она какая-то.
– Понимаю, – говорю. – Мне кажется, сейчас мне лучше уйти. Хорошо?
– Да, конечно, – делает виноватое лицо. Я подхожу к выходу.
Эх, не успела она увидеть, что на мне нет трусов.
6. Зина
Завтра суббота, поэтому можно лечь спать попозже. Да и к тому же у меня опять волнение из-за неудачи с Улыбакой, поэтому нормально уснуть все равно не получится.
Почти два часа ночи. Я гуляю по освещенным центральным улицам. Народу в городе – до фига.
Для меня – знакомиться с девушками на улицах гораздо сложнее. Поэтому я просто хожу и озираюсь по сторонам, задерживая взгляды на молодых особах.
Звонит мой телефон. Кому это там не спится?
Ни хрена себе – Софья Вениаминовна. Похоже, ждала меня до последнего. Она не пришла ко мне в период моего ожидания, а я – к ней, и что?! Теперь из-за этого звонить мне по ночам?! Чокнутая, что ли?
Отвечаю:
– Алле?
– Привет. Мне жутко неудобно звонить тебе в такое время. Просто мне нужна твоя помощь. Я тебя, конечно же, разбудила. Да? – Ей точно что-то от меня надо.
– Все в порядке, – говорю. – Что случилось?
– Я сижу в ресторане, и нам принесли счет, а в нем указаны цены – вдвое больше чем те, что были в меню. И администратор говорит, что произошла ошибка, и они предоставили нам меню со старыми ценами, а заплатить нужно сумму, указанную в счете. Есть у нас шансы заплатить поменьше? Прости еще раз за поздний звонок, просто столько денег, как указано в счете, у нас нет. Вот такая ситуация.
Выдумано достаточно правдоподобно, со вкусом. Даю ей консультацию:
– Нет, не плати ни за что всю сумму, настаивай только на сумме, которая выходит по ценам, имеющимся в меню. А если будут выпендриваться, скажи, что сейчас же вызовешь полицию. Думаю, это им не понравится. И не выпускай из рук ни счет, ни меню. – Мимо меня проходят две сочные девочки. Обеим лет, наверно, по семнадцать. Держатся за руки. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на них сзади.
– Хорошо, спасибо большое. Буду качать права, – усмехается. – А мы уже чуть расстроились.
– Ты с мужем? – спрашиваю. – Помирилась? – У меня дружеский тон.
– Нет, нет, я с подружкой, мы давно не виделись, решили сходить куда-нибудь. – Ее голос нежен и внушает спокойствие. – А ты? Не получилось прийти сегодня, да?
– Да, – говорю, – ты тоже меня извини. Появились дела, нужно было срочно заняться. – Я аккуратно шагаю по бордюру.
– Может, тогда завтра? Или у тебя планы на выходные?
– Нет, никаких планов нет, – отвечаю. – Так и поступим. Позвоню тебе часов в десять.
– Договорились. Еще раз спасибо за консультацию. Буду должна.
Все складывается так хорошо, что, скорее всего, она страшная.
Ну, посмотрим.
Если что – я всегда могу совершить побег.
Я прохожу мимо клуба «Пинта». Около входа полно людей. Раньше мне трудно было представить, что у гей-клубов может быть такая популярность.
Вижу, как из клуба выходит обалденная девушка со знакомым лицом. Только я не могу вспомнить, где мы с ней встречались.
Она одна. Выглядит как супермодель. Одета как супермодель. Словно над ее внешностью работали лучшие стилисты и пластические хирурги. А может, даже генетики.
Она поправляет прическу и подходит к дороге. Ее сарафан плотно облегает потрясную фигуру. Она направляется к машине такси, стоящей неподалеку. Ее грудь почти вываливается наружу.
Точно! Это девушка с обложки журнала «Пинта», который мне впарила Улыбака. Это ее подруга. Зина.
Такой шанс, который мне дарован свыше, упускать явно нельзя. Просто запрещено. Я быстрым шагом иду за ней. Еще не знаю, что говорить. Да все что угодно! Только не молчать. Не тупить. Сейчас она – моя цель номер один.
Зина подходит к такси и открывает дверь машины. Я быстро подхожу и обращаюсь к ней:
– Мне очень неловко. Можно тебя попросить подбросить меня до дома? Просто у меня с собой нет денег. Чисто случайно нет. – Унизительно. Я и не такое могу ради секса.
Зина осматривает меня с ног до головы. У нее милое лицо. По ней видно, что она не желает брать меня к себе на хвост, но и не хочет отказывать отчаявшемуся человеку.
– Ну… только если нам по пути, – говорит. – Куда тебе ехать?
Бля, как тут угадать! Да никак. Тупик?
Нет! Время играть козырями.
– Ты Зина? – спрашиваю. Ее мимика замедляется.
– Мы знакомы? – она всматривается мне в лицо, пытаясь кого-то угадать. Говорю:
– Нет. Просто я знаю Лену, дизайнера «Пинты». Она показывала мне журнал и рассказала о том, что ты ее подруга. На обложке ты ой-ой-ой.
– Правда? – Зина улыбается. – Ну садись, поехали.
Я сажусь за ней на заднее сиденье. Мы едем. До моей квартиры ехать около десяти минут. Нужно успеть заморочить ей голову.
Как тебе клуб? Нравится ли быть моделью? Трудно ли вообще быть моделью? Долго ли работали над фотографией для обложки? Где еще есть твои фото? Занимаешься ли чем, кроме этого? Почему сейчас ушла из клуба? Почему одна? А где живешь ты? А что?.. А как?.. А почему?..
Зина отвечает на мои вопросы с удовольствием. В ее голосе слышится неподдельная живость. То, с чем мне давно не приходилось сталкиваться. Она интересуется мной. Все вру. Выдумываю нескучное прошлое и выдаю за свои интересные истории моих знакомых.
Подъезжаем и останавливаемся около моего дома. Она как раз смеется, рассказывая о том, как упала с подиума.
– Ты здесь живешь? – разглядывает в окно мой дом.
– Да, – говорю, – на третьем этаже, живу в одиночестве. – Намек подан.
– Ясненько. Ну что ж, рада была познакомиться. – Вежливая улыбка. – Приходи в «Пинту», я у них специальный гость, приглашают в рекламных целях.
– Хорошо, – говорю и выползаю из такси. – А может, зайдешь?.. на чай?.. кофе?.. – Замирает. – Могу же я хоть как-то тебя отблагодарить за поездку.
Ну давай, давай, давай, давай. Давааай!
– Ну… – вновь осматривает мое тело.
Давааай, давааааай!
– Ну хорошо. – Милая улыбка. Расплачивается за проезд. Выходит из машины и ступает за мной.
Поднимаемся на третий этаж. Открываю дверь. Она мнется позади меня.
Входим.
Включаю свет. Проходи, чувствуй себя как дома. Забегаю в кухню. Ставлю чайник на плиту.
– Так говоришь, вы с Леной знакомы, да? – Подходит сама к телевизору и включает его. Жаль, у меня нет канала для возбуждения женщин.
– Мы познакомились в день открытия «Пинты», – говорю ей из кухни. – Случайно. В кафе. И тогда она подарила мне журнал… с тобой на обложке. А потом еще мы виделись в самом клубе.
– Она была одна? – спрашивает.
– С ней, кажется, был какой-то мужик. А вы с ней как познакомились? – Захожу в комнату.
– Мы давно знакомы и дружим, – говорит она мне. – Как тебе ее машина?
– О, что и говорить! – восторгаюсь. – Да и квартира тоже классная.
– Уу, в квартиру приглашала? – Зина переносит взгляд на меня. – У вас что-то было? – Вопрос ею задан с особым интересом. Отвечу, да, – не будет со мной спать, отвечу, нет, – не поверит и не будет со мной спать.
– Нет, – делаю удивленное лицо. – Мне это и в голову не приходило. Мы с ней разные, это сразу понятно.
Пора в нападение.
– Кстати, – говорю азартным голосом и бросаюсь в кухню, выключаю плиту, – ты просто должна попробовать это вино. Его делал мой отец. – Вношу в комнату двухлитровую бутылку и два бокала.
– Ой, я обожаю домашнее вино. – Ее голос искренне радостный.
Разливаю папино вино по бокалам. Звеним. За знакомство. Смотрю ей в глаза.
– Вкусное. – Зина выпивает все двумя глотками. Я повторяю за ней.
Разливаю еще.
Она делает небольшой глоток и говорит:
– Ты врешь. – Делает еще глоток.
Я отрываюсь от бокала:
– Что?
– Что не приходило в голову замутить с Леной.
Нет, ну вот на хера такое говорить? Разве атмосфера к этому располагает?
– Почему ты так считаешь? – спрашиваю.
Она говорит:
– Ее внешность… ее повадки… ее манера общаться… Едва ли ты можешь относиться к ней равнодушно.
Все, этот разговор надо прекращать. Сокращать вводную часть. Я ставлю бокал на стол и касаюсь ее волос.
Говорю:
– Относиться равнодушно… я не могу… к тебе. – Так, все по программе – подношу губы к ее и целую ее.
Она не делает губами никаких движений. Я отрываюсь. Она шепчет:
– Тебе можно верить? – Какая милашка.
Какая милашка!
– Со мной тебе можно все. – Думаю, она это схавает.
Она целует меня в губы.
Я целую ее, вынимаю у нее из рук бокал и ставлю его на стол.
Я массирую ее губы своими, глажу по шее, по спине, теперь по попе. О, какая попа! Просто божественная попа.
Зина упирается в меня четвертым размером. Силикон. Для нее это – профессиональное.
Я чувствую кучу мурашек по телу. Я чувствую тепло в каждой клеточке. Я чувствую ее.
Укладываю ее на диван. Мой диван точно меня не подведет.
Мы лежим обнявшись и просто целуемся. Так хорошо мне было ужасно давно.
Иногда мы отрываемся от поцелуев, чтобы посмотреть друг на друга и улыбнуться.
Какая милашка.
Я чувствую ее большое сердце за силиконом.
Мне кажется, что во мне просыпается какое-то чувство удовлетворенности. Чувство покоя. Чувство счастья, радости. Мне кажется, что меня наполняет нежность к Зине. Мне кажется, что я люблю… Ого, ни фига себе, мне кажется, я люблю… Я люблю Зину.
Мое возбуждение подсказывает снять с нее сарафан. Она поддается и помогает мне стянуть его с нее.
Ухххххх. Какая грудь. Это высшая математика. Абсолютно безупречная грудь, с точки зрения любого конкурса красоты. Я начинаю ее разминать. Еле заметны небольшие шрамы вокруг сосков. Но на ощупь – вроде ничего инородного нет.
Зина извивается, лежа на спине в одних трусах. Она поднимается, укладывает меня на спину и целует мою шею. Потом ниже, ниже и ниже.
Пока она целует мне пупок, я снимаю с себя верх и остаюсь в джинсах. Зина расстегивает на них молнию, я поднимаю таз, и она стягивает мои джинсы до колен.
– Ого, – восклицает она, – на тебе нет трусов?! – Зина улыбается.
Да, именно этого момента я жду уже долгое время!
Я стряхиваю с ног джинсы и переворачиваю Зину на живот. Я целую ей спину, двигаясь от шеи ниже. На ее спине две родинки. Я прикасаюсь к ним губами. Это Созвездие Зины, говорит она с улыбкой.
На спине еще множество маленьких звездочек, я облизываю все небо.
Внизу на пояснице у нее татуировка – буква «А».
Была бы это картинка… или там какая-нибудь абстрактная композиция, может, у меня и не возникло бы мысли спросить. Но это буква. Да еще и родная мне буква! Спрашиваю.
– Это первая буква имени моей самой большой любви, – отвечает она. – Вы тезки. Все это было давно и забыто, и, если честно, я не хочу об этом говорить.
Я снимаю с нее трусы.
7. Кристина+1
Я просыпаюсь и вижу, что Зина лежит рядом и, опершись на руку, смотрит на меня.
– Привет, – говорит она.
– Привет, – пытаюсь нормально открыть глаза. Она совершенна и утром.
– Тебе было хорошо?
Это она у меня спрашивает! У меня не было женщины почти четыре месяца.
– До краев, – говорю.
Звенит ее телефон.
Она отвечает: да, я проспала, все-все, скоро буду.
– Мне надо уехать на пару дней. Съемки. Вернусь в понедельник. – Встает и начинает одеваться.
Я смотрю, как она натягивает на шикарное голое тело сарафан, и понимаю, что видеть это – не так приятно, как то, как она его снимает. Хотя, безусловно, красиво.
– Тебе нужно уехать прямо сейчас, утром? – спрашиваю.
– Уже двенадцать. Мне нужно прямо сейчас. Прости, я очень тороплюсь. – Зина целует меня в губы и подбегает к выходу, бросает мне: созвонимся, и скрывается за дверью.
Что это, бля, такое?! Почему со мной все именно так происходит? Конечно, она хрен позвонит. У нее ведь и номера моего нет. В моей голове погасла искринка мысли о любви. Обидно, блин.
Встаю. Одеваюсь. Завтракаю. Все, больше не буду позволять себе даже капельки чувств. У меня был потрясный секс, и этому нужно радоваться.
С этой минуты при мысли о женщине буду думать только о сексе. Звонит телефон. Софья Вениаминовна. Вот с нее и начну. Почему она мне звонит? Как помнится, было договорено, что это я позвоню. В десять. А сейчас начало первого. Запереживала?
– Алле? – Мой голос звучит уверенно. Да тут и сомнений нет, что она меня хочет.
– Привет. – Ее голос просто в момент разрушает мою решительность и мне вновь хочется любить. По-настоящему.
– Привет. – Теперь мой голос так же нежен, как и ее.
– Знаешь, твои советы нам помогли. Когда я сказала, что я обращусь в полицию, к нам сразу подошел администратор и сказал, что наш заказ – за счет заведения. Так мы ничего и не заплатили.
– Приятно слышать, – говорю. – Ты извини, не получилось позвонить в десять. Честно сказать, еще сплю. Я высыпаюсь на выходных.
– Ой, прости меня еще раз. Бужу тебя дважды за ночь.
– У меня спортзал в четыре, – говорю, – освобожусь где-то в семь – восемь. – Упоминание о спорте в любом случае полезно.
– Лучше просто позвони мне, когда освободишься, – говорит. – Я буду ждать.
– Хорошо. – В общем, так меня вполне устраивает.
Буду ждать с нетерпением…
В спортзале я придумываю шесть поз любви, в которых буду кувыркаться с Софьей. Позвоню сразу после душа.
Выхожу из спортзала и достаю мобильник – три пропущенных звонка. Номер мне незнаком. Кто-то нуждается в моей помощи. Перезваниваю. Отвечает женский голос:
– Алле?
– Вы звонили мне трижды, – говорю. – Вы кто?
– Привет, – отвечает голос. – Это Кристина. Помнишь? – Какая еще, в жопу, Кристина?
– Не совсем, – говорю.
– Ну… – ее голос становится растерянным. – Мы познакомились в кафе… в центре… месяца четыре назад… – Молчу. – Ну… мы были у меня дома… Мы… ну… развлекались. Помнишь?
Я понимаю. Это моя третья женщина. Та, чей муж не особенно балует ее в постели. Мне почему-то запомнилось, что ее имя Анжела. Или Катя. Или скорее, не запомнилось. Вот это звонок. Очень приятный звонок. Видимо, она вновь скучает.
– Да, я помню. Привет, Кристина.
– Как твои дела? – Сказала бы сразу, приходи, мне нужно расслабиться.
– Отлично, – говорю. – Как твои? Что у тебя нового?
– Слушай, хочешь, приходи ко мне сегодня. – Давно бы так.
Кажется, в моей жизни началась сексуальная полоса. Конечно, приду, куда я денусь.
– Ну хорошо, – говорю.
– Тогда жду.
Вот так вот просто. Не надо никуда ходить, ничего делать. Не трахать себе мозги. А с другой стороны – ведь это результат упорной работы четыре месяца назад, и кто знает, какой у меня будет успех дальше.
Софья подождет. Обещанный секс куда важнее. Еду домой, одеваюсь покрасивее, посексуальнее.
Звоню в домофон Кристины. Ее голос:
– Это ты?
– Если ты больше никого не ждешь, то я, – отвечаю.
– Больше никого. Все уже здесь. Проходи. – Все? Кто это все? Она че, свихнулась?!
Звенит сигнал открывшейся двери. Может, не стоит входить? Может, она решила все рассказать мужу, да еще и показать меня? Может… Да ну и хрен с ним. Пора идти. Все будет хорошо.
Поднимаюсь на нужный этаж. Ее дверь сразу открывается. Кристина стоит в халатике, едва скрывающем ее зад. Проходи, говорит она.
Я вхожу. Она закрывает дверь, берет меня за локоть и ведет в спальню, в которой мне уже доводилось бывать.
Мы входим в спальню. На кровати сидит девушка. Не самая симпатичная, но далеко не страшная. В общем, самая обыкновенная девица.
– Это Светик, – говорит мне Кристина. – Ты не против, она будет с нами?
Не против ли я? Кристина, конечно, привлекательнее этой Светы, но я все равно не против.
Я понимаю, что особых предварительных разговоров не будет. Подхожу к Светику. Ты будешь моя номер пять. Похоже, все выдуманные мной в спортзале позы придется использовать здесь.
Кристина подходит ко мне сзади, обнимает и целует мои уши. Я заношу одну руку назад и кладу ей на ягодицу, а второй рукой приближаю Свету к моему животу. Она начинает целовать мне пупок. Кристина опускается на колени и сзади стягивает с меня одежду, оголяя мой зад.
На мне нет трусов. Сейчас их не будет ни на ком.
8. Она
Весь день какое-то хреновое настроение.
Мне так долго приходилось ждать секса, а тут – на тебе – три телки за две ночи. И еще Софья ждет. И видимо, сегодня получит.
Но все равно чего-то нет внутри. Нет тепла.
После Зины и Кристины чувствую себя какой-то проституткой.
Едва удалось почувствовать с Зиной легкую влюбленность, так эта силиконовая барышня сразу убежала.
Может, мне никогда не найти любовь.
Звонит телефон.
Опять Софья. Что-то она неслабо навязывается. Ей определенно нужно мое внимание. Может, и ей Кристина рассказала обо мне, и, конечно, в красках, и теперь ей хочется попробовать таких же ощущений. Это вполне реально. Постель – это моя территория.
Отвечаю:
– Алле?
– Ты меня избегаешь, что ли? – Ничего себе вопрос. Совсем не похож на те, что задают клиенты юрфирмы. Но голос ее приятен. В нем нет упрека. Нет напористости. Есть только нежность.
– Нет, – говорю, – что за глупости? У меня вчера появились срочные дела. Извини, надо было предупредить, что не приду. Не получилось.
– Понятно, – говорит чуть обиженным голосом.
– Знаешь, – заявляю, – давай я приеду прямо сейчас.
– Адрес помнишь? – оживляется.
– Помню, – говорю.
– Жду.
Она будет номер шесть. Мой отсчет идет быстрее моих ожиданий. Это не радовать не может. Но именно сейчас меня почему-то не радует. Это меня… опустошает, что ли.
Но. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.
Подхожу к двери. Звоню.
Открывает дверь.
Эту улыбку я узнаю из миллиарда.
В этих глазах я потеряю себя мгновенно.
Она.
Это она.
Это Виктория.
Моя Виктория.
Мне хочется улыбаться. Мне хочется плакать. Мне хочется обнять ее и прижать к себе, что есть сил. Мне хочется говорить ей, что я ее люблю. Бесконечно. Мне хочется ударить ее. Мне хочется вырвать ей глаза и сорвать с нее кожу. Мне хочется убить ее за то, что она убила меня.
Но ничего этого я не делаю.
– Привет, – говорит она. Говорит голосом, который топит мое сердце. Голосом, который покрывает мое тело мурашками. Который заставляет дрожать мои щеки и губы.
– Привет. – Мой голос похож на голос провинившегося перед мамой ребенка.
– Я… проездом в городе… очень хотела тебя увидеть. Я соскучилась.
Она соскучилась. Надо же. О своих чувствах я не говорю. Не говорю ей, что за любой моей мыслью следует мысль о ней. Не говорю, что вижу ее во сне так часто, что уже жалею себя и плачу после такого сна. Не говорю, что без нее моя жизнь похожа на комнату без мебели. Без штор. Без окон. Без обоев. На комнату размером, что хватит, только чтобы поместиться в ней лежа на боку, прижав колени к подбородку и обняв их руками. И плакать. Я ничего этого не говорю.
Я говорю другое:
– Я так понимаю, что твой развод – это неправда. Да?
– Ага, – шепчет она, опуская взгляд. Но вновь сразу смотрит на меня. – Я думала, ты догадаешься, услышав имя нашей учительницы. – И снова шепчет: – Скажи, я сделала неправильно?
Я просто не могу иначе. Просто не могу. Я обнимаю ее и целую ее. Она обнимает меня.
Я прижимаю ее к себе. Мы переходим в спальню и падаем на кровать. Я резко снимаю с нее все, что на ней надето. Снимаю все с себя.
Она целует меня и водит по моему телу руками.
Ложь. Все ложь. Все это не по-настоящему. Сейчас она любит не меня, а свое прошлое чувство ко мне. Просто небольшая ностальгия. Мне все равно. Сейчас мне неважно.
Я с Викой. Вот это – все. Она в моих руках. Вот это важно.
А утром она скажет мне, что нам пора прощаться. Но то будет утром.
Ну и пусть. Я знаю. Я все знаю.
Но одна ночь с ней. Один ее взгляд. Ее прикосновение. Перевешивают всю мою боль. Заполняют всю мою пустоту.
А утром она скажет мне, что нам пора прощаться.
Время есть.
9. Вика
Даже к утру у меня не получается уснуть. Я смотрю, как она спит возле меня.
Мне трудно удерживать себя, чтобы не прикоснуться к ней и не разбудить ее.
Виктория открывает глаза. Смотрит на меня. Улыбается.
Ни одна улыбака на свете не сравнится с ней. Ни одна принцесса. Ни одна королева.
Потому что она – богиня.
– Привет, – говорит она и, взглянув на часы на стене, начинает медленно вставать с кровати.
Ну вот и все. Меня вновь наполняет обида.
Я одеваюсь и иду за ней в кухню. Она наливает кофе в две кружки.
– Почему? – спрашиваю я.
Она засыпает в кружки сахар, потом сливки и размешивает.
– Почему? – повторяю я тем же тоном.
Вика поворачивается ко мне, смотрит мне в глаза и тихо говорит:
– Я не знаю.
– А я вообще не понимаю. Ничего не понимаю.
Вика садится за стол, делает глоток кофе.
Она говорит:
– Ну что тебе непонятно? Аня, ты же не маленькая девочка. – Вика смотрит прямо мне в глаза. – Что ты не поняла? Наша с тобой любовь… если это можно так назвать… это была детская шалость двух маленьких девочек, которые еще и жизни-то не видели.
Я смотрю на нее и молчу. Я знаю все, что она скажет.
Вика говорит:
– Пойми, лесбийские отношения – это не мое. Я это поняла. Может, и ты это поймешь. Может, позже.
– Почему ты не сказала мне все? Ты просто сбежала. Предательски. – Мой голос звучит обиженно.
– Ну прости меня, Анюта, – говорит она. Вика подходит ко мне и берет меня за руки. – Прости меня, пожалуйста. Ты же все понимаешь сама. Я встретила мальчика и влюбилась. Я не говорила тебе, потому что знала, как ты отнесешься, и боялась этого. В то время я думала, что поступаю правильно.
Я понимаю, что мне лучше уйти. Здесь я больше ничего не получу. И больше меня ничего держит. Кроме одного – я спрашиваю шепотом:
– Вика, скажи, ты меня когда-нибудь любила?
10. Я
Спокойное раннее утро. Я иду домой. Я чувствую себя свободной. Меня не держит никто и ничто.
Я свободна. Но теперь я снова не знаю, что мне делать с этой свободой. Все потому, что мне она не нужна. Мне не нужны великие пространства и возможности. Мне не нужно бесконечное время. Мне нужно другое…
Я подхожу к дому.
Вика, конечно, ответила мне, что любила меня. Мне хочется верить, что это не потому, что она не хотела меня обидеть. И я верю.
Я поднимаюсь по лестнице к квартире.
Около моей двери стоит Зина.
Она замечает меня и улыбается.
– У меня нет твоего номера, – говорит она.
Зина. Она похожа на ангела. Несмотря на то, что она сногсшибательная фотомодель. Ее лицо по-детски милое. Ее тело не по-детски роскошное.
Именно здесь. Именно сейчас. Я безумно рада ее видеть. Во мне вновь просыпается чувство влюбленности.
– Я очень соскучилась, – говорит она. – Еле смогла дождаться понедельника.
Зина. Она похожа на ангела.
– Может, кофе? – говорю я. – В парке. – И наплевать на работу.
– Было бы хорошо. – В ее голосе звучит неподдельная нежность. Ко мне.
Зина. Я смотрю на нее, и мне кажется, что я счастлива. Мне кажется, что это она. Мне кажется, что я люблю.
Я люблю Зину. Пока еще маленькой зарождающейся любовью. Нам обеим отказала красавица Лена. Но теперь ясно, что она нам и на фиг не нужна. Теперь мы есть друг у друга.
Зина. Я буду любить тебя. Буду любить так, как умею. Буду любить до тех пор, пока ты не решишь, что я всего лишь детская шалость и тебе пора взрослеть. Я буду твоя, пока ты будешь смотреть на меня. Буду просыпаться и засыпать с мыслью о тебе. Я безнадежна.
Теперь все будет, как я всегда ждала. Все будет отлично. А если не будет – я всегда могу совершить побег.
Конец.
Автором изображения, использованного для обложки книги «Она», является автор данной книги
Антон Кара
albumkara@yandex.ru