23 июня 1892 года (по старому стилю). Поздний вечер

«Сейчас должен уже Алексей встать. Ему с утра на службу в церковь ехать. В пятницу вечернюю службу пропустил из-за отцова дня рождения, так отрабатывать надо, — размышляла Надежда Михайловна, выйдя рано поутру из дома, — отец-то, наверное, в бане опять спать лёг. Пусть подольше поспит, старый уже совсем стал, больной. Два инфаркта — не шутка».

Хлопнула дверь дома, и появился Алексей, уже в рясе, с большим крестом поверх неё.

— Здорово, мам! Чего не спишь? Рано ещё.

— Да вот не спится. Ночью гроза сильная была. Молнии так и сверкали! А уж гром гремел…

— А что это у соседей Лорд скулит? Не случилось чего с ними?

— Давай посмотрим.

Они обошли вокруг дома и застыли в удивлении: на месте соседского дома стоял вековой лес. Огромные ели и сосны. И в половину соседского гаража, оставшуюся целой, упирались две большие ели.

Лорд сидел в своей будке, откуда торчал только его нос, и тихо скулил, но, даже увидев Надежду Михайловну с Алексеем, выбираться наружу не спешил. Соседский птичник сохранился полностью, и оттуда доносилось кудахтанье кур.

Не сговариваясь, мать и сын прошли к воротам своего участка, открыли калитку, вышли на дорогу, и их взору представилась ещё более впечатляющая картина: дорога со стороны соседей обрывалась, и на её месте также был лес. С другой стороны, за участком соседа-строителя, тоже стояли ели и сосны. Асфальтированная дорога сохранилась только напротив их дачи и участка соседа. В метрах десяти за дорогой стоял старый лес: ели и берёзы.

— Поднимемся на балкон и осмотрим другую сторону дачи сверху, — предложил Алексей.

— Только тихо, чтобы никого не разбудить. Нам самим надо хоть что-нибудь понять в случившемся, а не успокаивать детей и невесток. Потом за отцом в баню сходим. Александра надо разбудить. Возьми из холодильника банку пива — ему надо «подлечиться» после вчерашнего застолья.

— Я и себе возьму. Боюсь, тут одного пива мало, без бутылки беленькой не разберёмся. На службу всё равно явно ехать не придётся.

Они вошли в дом.

Из-за двери светёлки, где ночевала Лена с Катей и куда была на ночь водворена Веста — пятилетняя сука-лабрадор, собака семьи старшего сына, доносился тихий скулёж.

Алексей пошёл на кухню к холодильнику, а Надежда Михайловна поднялась по лестнице в мансарду и осторожно открыла дверь на балкон, которую закрыл вчера в грозу муж, чтобы дождь не попал в помещение. Сын поднялся за ней, неся две банки холодного пива, и передал их матери, а сам подошёл к брату и стал его потихоньку будить.

С балкона открывался прекрасный вид на заднюю часть всех трёх участков: теперь они по радиусу были обрамлены вековыми елями и соснами. Причём от соседской бани также сохранилась только половина: на отсутствующей её части росли деревья.

На балконе появились недовольно хмурящийся заспанный Александр и улыбающийся Алексей.

Надежда Михайловна протянула им по банке пива и тихо сказала:

— Пейте пиво и не разговаривайте громко: все ещё спят.

— Что случилось? Я и пяти часов не проспал! — шёпотом возмущался Александр, открывая пиво и делая большой глоток.

— Посмотри лучше вокруг! Как ты это можешь объяснить?

Тот медленно огляделся и тихо прошептал:

— Попали!

Александр единственный из троих увлекался фантастикой, особенно книгами о попаданцах, и поэтому сразу связал увиденное вокруг с переносом (во времени? в пространстве — да!) их и соседних участков.

— Кстати, вы заметили, что деревья окружают наши участки почти по границе вытянутого с севера на юг эллипса, с центром — опора линии электропередач и понижающий трансформатор. Не знаю, с какого бока эта припёка, но это факт! И вместо нашей беседки только куча угольков. Молния, что ли, ночью ударила? И, смотрите, провода высоковольтной линии оборваны с двух сторон по границам участков. На земле лежат.

— Куда же мы попали? — поинтересовался Алексей. — И что будем делать, чтобы возвратиться домой?

— Первым делом распределим обязанности. Ты уж извини, мама, с этого момента командиром буду я. Опыт выхода из чрезвычайных ситуаций имею большой. Ты будешь главным советником командира. Алексей будет отвечать за поддержание морального духа нашей семьи, но без перегибов, без того, что «всё делается по воле Божьей», поэтому надо смириться и не бороться.

— Учи свою жену щи варить, как говорил наш президент. Соображу и без тебя, как вести себя с женщинами и детьми.

— Ты, Александр, кажется, немного погорячился. Я, конечно, от должности главного советника командира не откажусь, но ты об отце и своей жене забыл. Даже если ты не дашь ей никакой должности, советы тебе она будет ночью давать, и спрашивать за них по полной — тоже она. А отец кем будет?

— Вот проснётся, и спросим. Пока все спят, давайте посмотрим, что нам досталось от соседей. Главное — контроль и учёт, как говорил великий Ленин.

Они вышли на улицу, по пути прихватив ещё по банке холодного пива.

— Посмотрим сначала птичник, да и Лорда успокоим, — предложила мать. — Похоже, продукты питания здесь купить негде, а птичник — это и яйца, и мясо.

Все молча согласились и направились в соседский двор по асфальтированной дороге, мимо уполовиненного гаража.

По пути заглянули в гараж: его стенки на месте среза блестели металлом. Внутри стояла, только на передних колёсах, «Нива», разрезанная пополам. От неё остались двигатель и передние сиденья. По бокам и в торце сохранившейся части гаража на металлических стеллажах лежали какие-то инструменты, запчасти. Также стояла бочка и несколько канистр с бензином и маслом.

Около будки Лорда приостановились. Мать, на правах старого приятеля, присела перед её входом и протянула руку к псу. Лорд благодарно её лизнул и вылез из будки, тихонько тявкнув.

— Не боись, прорвёмся, — сказал Александр.

Троица направилась к птичнику в сопровождении Лорда, цепью привязанного к металлической проволоке, натянутой от гаража до бани, вдоль которой он мог бегать.

Птичник был совершенно целым. Открыв дверь, вошли вовнутрь. Пеструшки разбежались по сторонам, увидев незнакомых людей.

— Алексей, возьми ведро, принеси воды. Птицы пить хотят. Александр, в коридоре мешки с комбикормом стоят. Принеси ведёрко корма. А я пока дверку в загородку открою, пусть куры на свежем воздухе погуляют, — командовала главный советник командира.

Потом подошли к бане. Здесь в целости сохранилась только парилка с каменкой да несколько деревянных лавок.

— Тут все ясно, — проговорил Александр, — пошли к соседу-строителю.

Вернувшись к себе во двор через калитку в заборе из рабицы, перешли на соседний участок. Стройматериалы никого не заинтересовали, а вот бытовка — очень.

Дверь её была незаперта. По лестнице поднялись на прицеп и зашли внутрь. Небольшой тамбур-раздевалка 1 на 3 метр а, двухконфорочная газовая плита и два пятилитровых газовых баллона, умывальник на стене, стеллаж, дверь в основное помещение. Помещение 3 на 5 метров, по бокам — двухэтажные нары, небольшой шкаф, посередине стол, четыре табурета, в углу — металлическая печка-буржуйка, одно окно с двойными стёклами. Стены, похоже, утеплённые, значит, бытовка предназначена для проживания и в зимнее время. Больше ничего интересного.

Эллинг оказался закрыт на навесной замок. Александр сходил в мастерскую и принёс связку ключей, которые стал примерять к замку. Наконец один подошёл, замок щёлкнул. Дверь широко открыли, чтобы пустить свет, так как электричества не было.

По одной стороне эллинга стояло шестнадцать трёхкамерных пластиковых рам самого ходового размера — 140 на 140 сантиметров и дверные коробки с полотном из монолита дерева, в сборе — двадцать штук, из них четыре — двойные тамбурные. В конце — стеллаж с различными светильниками, не менее сорока — пятидесяти штук, несколько мотков двух- и трёхжильного медного провода, два ящика с установочными приборами: розетками, выключателями, монтажными коробками и т. п., также несколько ящиков с электродами для сварки.

По другой стороне на специальных стеллажах лежали м еталлические и пластиковые трубы различных диаметров, металлические уголки разных размеров, железные прутки, арматура, полосы металла тоже разной толщины, а также сайдинг в комплекте с разными профилями. У задней стенки, в торце, стояли ящики с прозрачным четырёхмиллиметровым и цветным шестимиллиметровым стеклом, листы многослойной водоупорной фанеры разной толщины.

Посередине — широкий и высокий, до крыши, стеллаж, забитый мешками с цементом, сухими смесями, ящиками с гвоздями, винтами и гайками, шурупами, скорорезами и прочим крепежом. Тут же стояли сорокалитровые бочки с масляными красками, эмалями, растворителями и антисептиками. Лежало несколько больших кусков гудрона. Коробки с кистями. Весь верх стеллажа был забит утеплителями различных видов.

По бокам от входной двери стояли два сварочных аппарата разной мощности, мощный трёхфазный дизель-генератор, компрессор, пара пневмомолотков и различный электроинструмент. Тут же — четыре бочки с соляркой.

Самое интересное, что на внутренней стороне входной двери на гвозде висела амбарная книга, содержащая полный перечень всего содержимого эллинга с указанием номера стеллажа или места, где находится искомое.

После эллинга прошлись по стройплощадке, посмотрели экскаватор и автокран — завели мотор, проверили работу подъёмного механизма.

Алексей заметил, что уровень их участков возвышается над окружающей его поверхностью с лесом на метр-полтора.

— Интересно, на какой глубине расположен естественный слой земли, на который произошёл перенос? — спросил он.

— Это легко проверить: посмотрим, если целы провода глубинного насоса в артезианской скважине, то это расстояние больше сорока трех метров, если оборваны, то их оставшаяся длина и определит расстояние, — ответил Александр.

Они подошли к будке, поставленной на месте артезианской скважины. Алексей попытался вытянуть электрический провод из скважины. Не получилось: на конце был глубинный насос. Всё стало ясно. Нажав кнопку, запустил небольшой резервный дизель-генератор, предназначенный для работы во время аварийного отключения сети, и все услышали шум насоса. Из патрубка полилась чистая вода.

— Значит, мы, с большой вероятностью, попали в то же место, где находился и раньше участок, только в другое время: ведь водоносные слои совпали, — проговорил Александр.

Время подходило к девяти часам утра. Пора будить отца, женщин и детей.

Выйдя с участка соседа, направились к бане мимо беседки — сначала будить отца. От беседки остались только угли и пепел, она сгорела дотла. Резкий порыв ветра — и пепел развеялся по участку. Алексей перекрестился.

У Надежды Михайловны заныло сердце — на дорожке лежали оплавленные часы — подарок сослуживцев Геннадию Алексеевичу при выходе на пенсию. Глядя на них, она стала медленно опускаться на землю. Алексей вовремя успел её подхватить.

— Мама, тело папы мы не нашли. Не бывает так, чтобы вообще ничего от человека не осталось. Раз нас перенесло куда-то, то и его могло куда-нибудь забросить. Будем надеяться на лучшее, — старался успокоить мать Алексей.

Александр сбегал к бане: она была пустой.

Предстоял нелёгкий разговор.

Геннадий Алексеевич очнулся, лёжа на пуховой перине. В голове была неописуемая пустота, слабость сковала всё тело. Не было сил даже открыть пошире глаза, не то что повернуть голову. Сквозь ресницы проступали очертания какой-то неизвестной комнаты. Поодаль, около окна, стояло кресло, в котором сидела незнакомая, ещё не старая женщина, и будто спала. Пить хотелось неимоверно. Геннадий Алексеевич прошептал пересохшими губами:

— Пи-и-ить…

Женщина в кресле встрепенулась, подошла к постели и сказала ласково:

— Петенька, сыночка, наконец очнулся. Пить хочешь? Сейчас клюквенного морсу налью.

Она поднесла к губам Геннадия Алексеевича большую кружку, немного приподняв второй рукой его голову, и живительная влага наполнила его рот.

Судорожно сделав несколько глотков, Геннадий Алексеевич попытался взять кружку руками, но они ему не подчинились, и он снова потерял сознание.

Следующее пробуждение произошло днём. Открыв глаза, Геннадий Алексеевич разглядел стоящего около постели пожилого мужчину, держащего его за кисть и считающего пульс по большим карманным часам. Такие часы, он вспомнил, были у его деда. Тот часто вынимал их из кармана жилетки, громко щёлкал крышкой и, посмотрев время, тут же убирал обратно. Никому из семьи брать в руки эти часы не разрешалось.

— Так, прекрасно, пульс — 55 ударов в минуту. Немного редок, но это ничего, слабость. Думаю, завтра всё будет нормально. А сейчас, Елизавета Афанасьевна, больному надо пить куриный бульон, понемногу, но часто, каждые два часа, и больше спать. Кризис прошёл. Организм молодой, быстро пойдёт на поправку, — сказал мужчина, обращаясь к той женщине, которая пыталась напоить Геннадия Алексеевича.

Геннадий Алексеевич закрыл глаза.

«Все страннее и страннее. Молодой организм? Это у меня, что ль? Пульс — 55 ударов, да я не помню, когда такой был в последнее время, 80–90 — вот моя норма. А сил вроде бы прибавилось. Уже могу двигать рукой».

— Кажется, Петенька опять уснул. Не будем ему мешать.

Геннадий Алексеевич услышал, как закрылась дверь. Он приоткрыл глаза. В комнате никого не было. Приподнял руку, поднёс её к лицу. Это была рука молодого человека, сильная, покрытая небольшими рыжеватыми волосками. Пальцы длинные, ногти ухоженные, овальной формы.

«Это не моя рука, — как-то равнодушно подумал Геннадий Алексеевич, — и почему меня эти люди называют Петенькой?»

«Это не тебя называют, а меня. Ты кто такой? Почему сидишь в моей голове и путаешь мои мысли? И это не незнакомые люди, а маменька моя, Елизавета Афанасьевна, и доктор Казимир Войцехович из Новгорода».

«Я — Геннадий Алексеевич Соколов, мне вчера исполнилось 66 лет. Ночью была гроза, и, похоже, молния ударила в беседку, где я был. Больше ничего не помню. Только яркую вспышку. А теперь я оказался здесь».

«Где — здесь? В моей голове? А как это случилось?»

«Ну, Пётр, если бы я знал, как. Вот мой старший сын, Александр, увлекается фантастикой. Он мне рассказывал, что уже много книг написано о попаданцах или засланцах с подселенцами, не помню, как правильно, которые каким-то образом оказываются заброшены в своём теле в другую эпоху, или попадают в тело другого человека, где и живут вместе с прежним владельцем, стараясь не мешать друг другу. Ты лучше расскажи мне о себе, а потом я тебе расскажу».

«Так, может, ты дьявол, проникший в моё тело и желающий унести мою душу в ад?»

«Ну, какой я дьявол. Слушай молитву: „Отче наш, иже еси на небесех…“ Убедился, что это не так? Да ещё сын у меня, младший, Алексей, священник церкви Покрова Богородицы. И крестик я носил, и в церковь, хоть и не часто, но ходил. Давай о себе рассказывай».

«Я — Пётр Иванович Бецкий, дворянин, родился в 1870 году. В этом, 1892 году, окончил Санкт-Петербургский горный институт, получил специальность „горный инженер“ и среди двадцати шести студентов, окончивших полный курс, выпустился третьим номером по успеваемости. Считаю себя учеником Карпинского, имею стремление заниматься геологией. Меня приглашали на работу на казённые заводы, но пока я отказался. У нас семейное дело: фаянсовая фабрика, которая совсем захирела после смерти папеньки. Маменька переписала мне её в собственность со всеми карьерами и шахтами. Хочу вплотную заняться её развитием. Холост. Невесты пока нет. На попечении маменьки остались три лесопилки, но, думаю, скоро и их маменька мне отдаст. У нас вдоль Мсты собственные земли с лесом, так что есть где развернуться. Вёрст двадцать вдоль реки тянутся, да до десяти вёрст вглубь от реки. А сейчас я нахожусь в нашем имении в селе Крутая Гора. Поправляюсь после сильной простуды, в холодной воде искупался. В Санкт-Петербурге, пока учился, жил в собственном доме на Петербургском острове по улице Церковной около Преображенской церкви в Колтовской слободе. Дом в приданое маменьке достался. Отец, Бецкий Иван Григорьевич, потомственный дворянин, майор в отставке, коренной новгородец, умер в прошлом году. Больше рассказывать нечего. Теперь ваша очередь».

«Как звать и сколько мне лет, я уже говорил. Родился в 1946 году, то есть позже тебя на 76 лет. Значит, попал к тебе из будущего, из 2012 года. 120 лет вперёд от сегодняшнего дня. Окончил Политехнический институт в Лен… в Санкт-Петербурге по специальности „механик“ и много лет проработал на военном заводе, выпускающем пушки, стрелковое и холодное оружие, военное снаряжение. У меня два сына: Александр и Алексей. Старший, Александр, окончил лесотехническую академию и работает главным инженером на большом деревообрабатывающем комбинате. Младший окончил Медицинскую академию, работает врачом, одновременно является клириком и служит в церкви Покрова Богородицы. У меня три внучки и три внука. Вот была дача, похоже, на твоей земле, на берегу Мсты. Поправимся, обязательно съездим. Хочу посмотреть, как местность изменилась».

«А в каком месте дача была?»

«Около деревни Луки».

«Да, это наши земли».

Они ещё долго рассказывали друг другу о своей жизни. Особенно Пётр интересовался жизнью в будущем. А когда узнал, что была революция, царя в 1917 году свергли и убили всю его семью, собственность у помещиков, промышленников и дворян отобрали и сделали её общей, а потом и держава развалилась, Пётр загрустил и перестал отвечать на вопросы Геннадия Алексеевича.

«Пётр, давай договоримся, как будем теперь вести себя с твоими родственниками и знакомыми. Предлагаю тебе брать инициативу в свои руки. Но когда надо будет решать какие-либо сложные вопросы, никогда не давай ответ сразу, сначала со мной посоветуйся. У меня жизненного опыта больше. И плохого тебе я не посоветую. Ведь теперь я — это ты, и наоборот. И никогда никому не говори, что теперь в нашем общем теле живут два сознания: твоё и моё. Даже на исповеди! Иначе попадём мы с тобой в психлечебницу. Знаешь, что это такое?»

«Знаю. Согласен. Но как же мне плохо! Теперь ты будешь всё обо мне знать. Даже интимные вещи! Как жить дальше, не знаю!»

«Ничего, стерпится — слюбится. Думаю, и ты при смерти был, когда я к тебе в тело попал. Не попал, ты помер бы. Так что давай жить-поживать да добро наживать!»

Никого будить не пришлось. Когда наша троица подходила к дому, на крыльцо вышли Лена с Настей, и, увидев нас, Лена сказала:

— Что это вы в такую рань встали? Да ещё все вместе ходите. Не иначе, какую-нибудь каверзу задумали?

— Не только задумали, но и сделали! Оглядись по сторонам, — сказал Александр.

Лена огляделась.

— Ничего не вижу. Делать вам больше нечего, как нас дурить! Лучше бы делом занялся. Уже начало июля, а лодка ещё на воду не спущена. А ты всё загадки загадываешь. Обещал детей и племянников по реке на лодке покатать, так выполняй.

Александр подошёл к жене, обнял её и негромко сказал:

— Пошли-ка, золотце, в гостиную. Надо серьёзно поговорить.

Та, удивлённая необычным поведением мужа, без возражений последовала за ним, дети пошли следом.

В гостиной все расселись вокруг стола. Саша, глядя на жену, начал разговор:

— Лена, посмотри на соседний двор. Ничего необычного не замечаешь?

Та внимательно вгляделась и охнула:

— Откуда там такие деревья? И где их дом?

— Вот то-то и оно. Думаю, во время вчерашней грозы произошёл катаклизм. Если за центр взять опору электропередачи с трансформатором, то всё, что входит в эллипс, метров сто двадцать по забору с соседом-строителем и метров девяносто, включая слой земли глубиной более сорока трёх метров, перенесло неизвестно куда. И окружает теперь нас вековой лес. От соседа слева остался целым только птичник и Лорд, а всё, что находилось на участке соседа справа, сохранилось полностью.

— И когда перенесёт обратно?

— Лена, если бы знать — когда! Скорее всего, никогда, — сказал Александр, а Алексей горько вздохнул и перекрестился. — А самое главное, отца молнией во время катаклизма убило. И не просто убило, оставшийся от тела пепел ветром разнесло. И хоронить нечего.

То, что Алексей перекрестился, уверило всех в правдивости слов Александра.

— Что же теперь будем делать? — спросила Лена немного погодя.

— Я у нас теперь за командира, моя мама — мой главный советник, Алексей — врач и главная опора для слабых духом, ты — главная хозяйка. На тебе теперь организация нашей жизни здесь. В первую очередь вам надо провести ревизию запасов продуктов, воды, одежды, топлива. Разобраться с соседским птичником: мы с утра птице воду и корм задали, но что ещё делать, не знаем. Бери себе в помощь всех, кроме старших детей, и действуй.

Мы же первым делом должны птичник как-то отгородить от леса. Кто из него к нам в гости пожалует, неизвестно. Да потихоньку это делать надо, не время ещё всех в округе оповещать, что мы здесь появились! Оружие всё пересмотреть, приготовить. На разведку по окрестностям сходить. Может, ручей или речка рядом, за деревьями не видно, — начал перечислять Александр.

— Сейчас младшие дети проснутся, начнут везде носиться, кричать. Надо их предупредить, чтобы спокойнее вели себя. Саша, Игнат, это ваша забота. Сейчас схожу на птичник погляжу. Да и Лорда надо покормить. Ох, дел-то сколько навалилось! — проговорила Надежда Михайловна.

Она направилась к птичнику, братья — в сарай за рабицей для строительства забора вокруг птичника. Они приготовили два десятиметровых куска сетки, пять металлических труб для опор и уголок для окантовки сетки. Из мастерской вынесли дизель-генератор и сварочный аппарат, а также электробур для сверления отверстий в земле под опоры и канистру с соляркой.

— Забивать в землю кувалдой трубы не будем — шуму много, — сказал Александр.

В доме невестки с детьми обсуждали происшедшее. До слёз дело не дошло, но женщины находились в подавленном состоянии.

Подошла Надежда Михайловна: она была сильной женщиной и уже немного пришла в себя после исчезновения мужа и с невестками занялась ревизией наличного продовольствия, воды и одежды.

Сыновья со старшими детьми стали устанавливать ограду перед входом в птичник и делать калитку со своего участка, чтобы сократить к нему дорогу. Также сделали навес из сетки над загоном для кур, чтобы сверху никто не мог к ним подобраться. И перенесли проволоку, вдоль которой бегал Лорд, на свой участок, за забор, протянув её вдоль него. Теперь Лорд мог контролировать весь забор от дороги до бани и подать голос в случае появления опасности. Вся работа была закончена к обеду.

На обед всё семейство собралось в полном составе. Даже младшие дети не капризничали, чувствуя взвинченное состояние родителей. Александр объявил, что после обеда будет общее собрание, где он доложит, что случилось, какие меры приняты и что ещё надо немедленно сделать. Это сообщение все выслушали молча, только ложки заработали вдвое быстрее.

Обед закончился раньше обычного. Когда убрали грязную посуду и все разместились вокруг большого стола в мансарде, Александр доложил, что случилось, свои догадки о причинах и что сделано. Потом выступила Надежда Михайловна. По её словам, питания, если экономить, хватит только на семь дней, воды — полно, скважина работает. Картошки — одно ведро. Её решили немедленно посадить. Пока лето, одежда ещё послужит та, что одета на гостях из будущего. А наступят холода, в наличии имеются из верхней одежды два старых кожаных плаща, четыре брезентовые куртки, четыре больших ватника, три старых женских демисезонных пальто, мужская и женская старые шубы из искусственного меха и одна пара валенок с галошами, три кепки, две старые меховые шапки, трое зимних рукавиц. Резиновых сапог много, но некоторые уже текут и требуют ремонта. Старой демисезонной обуви много, но она только для взрослых. Младшим детям с наступлением холодов, если они наступят, одеть будет нечего.

Саше и Игнату придётся хуже всего: для них ни обуви, ни одежды старой нет. Акселерация, блин! Имеющаяся в наличии старая ножная швейная машинка «Подольск» может быть использована для пошива и починки одежды, но ниток очень мало, так что надеяться на неё особенно не стоит.

Выступивший следом Алексей проинформировал, что все лекарства, имеющиеся в доме и в автоаптечках машин собраны и рассортированы по срокам годности. Включая и его медицинский чемоданчик с ЛОР-инструментом. То есть лекарств очень мало. Поэтому он просит всех попаданцев постараться не допускать хотя бы элементарных простуд и травм.

Надежда Михайловна сообщила, что она чувствует себя намного здоровее, чем раньше, — не колет сердце, давление в норме. Это же подтвердили младшая невестка Настя и Игнат, у них резко полностью восстановилось зрение. Сразу возникло предположение, не связано ли это с переносом? Ответа никто не мог дать.

Александр добавил, что сразу после обеда мужчины со старшими детьми проведут ревизию имеющегося в наличии оружия и того, что им можно считать. А пока рекомендовал никому без повода из дома не выходить и по двору не болтаться.

Когда четверо самых взрослых мужчин остались одни, Александр заявил, что он организует группу разведчиков, в которую войдут он и два старших мальчика. Их задача: не отходя далеко от дачи, исследовать местность, флору и фауну. Алексей возразил, что для первого раза хватит и двух взрослых — зачем подвергать опасности ещё и детей в первом походе.

Александр с ним не согласился:

— Хоть один взрослый мужчина в доме должен теперь оставаться обязательно. Мало ли что может случиться. Тут женщины и дети малые.

Ревизия оружия выявила следующее:

— 1 охотничье ружьё самозарядное ТОЗ-87 со снаряжёнными ста пятьюдесятью гильзами с дробью, совершенно новое, ни разу не стрелянное;

— 2 пневматических ружья из домашнего тира с 1000 пульками;

— 1 пневматический пистолет, стреляющий от газового баллончика, в запасе 20 неиспользованных газовых баллончиков;

— 1 рычажное ружьё для подводной охоты с двумя выстрелами: один с трезубцем на конце, другой в виде пики;

— 3 газовых баллончика, применяемые велосипедистами против собак, и 2 с перцовой смесью, применяемые для защиты от хулиганов;

— 1 пистолет для самозащиты «Удар» со ста зарядами.

Ещё Александр вспомнил, что на чердаке бани лежат уже больше двадцати лет 7 спортивных алюминиевых копий для взрослых и 2 детских. Их сподобился купить Геннадий Алексеевич в 1991 году в спортивном магазине, куда зашёл, чтобы хоть что-нибудь купить на оставшиеся деньги: цены росли ежедневно, деньги обесценивались мгновенно. Вот сейчас, может, копья и пригодятся. Их тоже посчитали оружием и приобщили к арсеналу.

Далее пошли: две косы-литовки, железные ломы — 5 штук, пики из арматуры с заточенными концами — хоть 100 штук можно сделать, 4 топора и 7 ножей, три из которых охотничьи. Нашлись также 2 светошумовые гранаты и ракетница с тремя зарядами — красным, белым и зелёным, подарок старого друга-пограничника, пролежавшие в сарае более десяти лет. Никто, конечно, их годность не мог гарантировать, а испытать было жалко.

Разложили весь арсенал на полиэтиленовой плёнке во дворе, рассмотрели и прослезились.

— С таким оружием только и сражаться! Надо думать об укреплении забора, — заметил Александр.

Старших детей отправили в дом заниматься ревизией того, что есть полезного в памяти их ноутбуков, которые они взяли с собой, заодно присовокупив туда и электронную читалку PocketBook-301, принадлежащую деду. Как всегда, дача была местом, куда свозились разные устаревшие девайсы, выбросить которые жалко, а эксплуатировать уже стыдно.

Так и здесь, несколько старых телевизоров, пара мониторов от компьютеров, три радиоприёмника, один из них ламповый, проигрыватель с комплектом пластинок, пара сломанных кассетных магнитофонов, совсем недавно списанные сканер, цветной принтер и ксерокс с остатками катриджа. И ещё много всякого барахла, требующего специального внимания.

Через час Александр и старшие дети надели штормовки, резиновые сапоги, на голову бейсболки. Александр взял себе заряженное ружьё и дополнительно десять патронов, охотничий нож, бинокль, компас и спички. Дети — заточенную арматурину, пистолет «Удар» и газовый баллончик. Ещё 20-метровый моток верёвки, небольшой топорик, компас и спички.

Разведгруппа была готова к выходу в поле. До темноты оставалось ещё четыре-пять часов, но разведчики собирались отсутствовать не более двух. Алексею дали задание: если через три часа они не возвратятся, выстрелить красной ракетой, чтобы указать местоположение дачи, но ни в коем случае не идти их искать. Сверили часы.

Провожаемые тревожными взглядами остающихся, разведчики отправились по направлению на север, где ранее протекала Мста.

— Петенька, сыночка, проснулся? Сейчас бульончику куриного похлебаешь, потом морсу клюквенного выпьешь и опять поспишь. Доктор Казимир Войцехович велел тебя каждые два часа кормить, чтобы ты поправлялся быстрее. А я рядом посижу, — проговорила Елизавета Афанасьевна, усаживаясь напротив кровати в кресло.

Она с любовью вглядывалась в лицо сына, отмечая тёмные круги под глазами с лихорадочным блеском и впалые щёки.

— Ничего, раз на поправку пошёл, скоро опять ладным да красивым станешь. А я уж тебе и невесту присмотрела: у нашего уездного головы Артемия Васильевича дочка Пелагея ой красавица, только семнадцать исполнилось. Девка — кровь с молоком. Ты поправляйся быстрее, а я уж устрою вам и встречу-смотрины, и с Артемием Васильевичем переговорю.

«Что, Пётр, вот нас уже и женить собираются! Ты с Пелагеей-то встречался? Правда, хороша девка?»

«Геннадий Алексеевич, давайте я вас Геной называть буду, раз уж так получилось, нам теперь вместе жить, а то долго получается, пока имя-отчество выговоришь. Да и не видел я раньше вас, а раз не видел, то и не знаю, что стариком выглядите.

А Пелагею в прошлом году видел, в гости к нам их семейство приезжало. Она с меня ростом, шире раза в три, но лицо симпатичное, коса почти до пола, и смеётся часто. Но глупая: что ни скажешь — сразу в смех».

«Ну и что, Петя, делать будем? Жениться-то небось охота? А по имени меня называй, я согласен».

«Гена, мне только двадцать два года исполнилось, ещё не нагулялся. Мир посмотреть хочется, за границу съездить. А женишься, детки пойдут, куда тут съездишь? Нет, отказываться от маменькиного предложения буду. Вот только бы её не обидеть».

«А ты по-хитрому поступи: скажи, что зарок себе дал, когда очень плох был, мол, если поправлюсь, то до двадцати пяти лет не женюсь, буду фабрикой да лесопилками семейными заниматься, пока их в порядок не приведу. От зарока-то не отрекаются».

«Это ты, Гена, хорошо придумал, да только маменьку обманывать не хочется. Она ведь как лучше для меня сделать хочет».

«Может, и лучше, но только для себя. Женишься, жить рядом будешь, она тебя видеть чаще будет, советы давать. Дети пойдут, опять ей радость — с внуками заниматься. Да и ты под присмотром будешь. Что ещё матери надо. А нравится тебе жена или не нравится, любишь её или не любишь, остаётся за скобками. Проходил я всё это. Насмотрелся».

«Какой-то ты странный, Гена. От тебя только и слышу: обмани священника на исповеди, маменьку обмани, правду скажешь — в дурдом определят… Какие вы в будущем беспринципные люди! Я не хотел бы у вас жить. Никому не верить, всех бояться…»

«Петя, Петя… Знаешь, какая главная заповедь в наше время: думаю одно, говорю другое, делаю третье. Да, неискренние мы люди. Будешь искренним — блаженным назовут, дурачком. Прямой путь в психушку.

Слишком большие выверты делала российская история в XX веке. Все радетели за народное счастье хотели всех людей насильно привести к тому, что сами счастьем понимали. Силой и репрессиями! „Кто не с нами, тот против нас“, — вот их лозунг. Кто не научился мимикрии, тот уже давно с Богом или дьяволом беседы ведёт.

Только Гражданская война в России миллионы жизней русских людей унесла, а сколько репрессировано! Цвет русской нации: интеллигенция, писатели, артисты, историки, учёные, инженеры, военные, священники. Многие расстреляны, принудительно высланы за границу, отлучены от профессии. Миллионы погибли в тюрьмах и лагерях. Не зря на Руси говорят: от тюрьмы да сумы не зарекайся. Приучен народ язык за зубами держать. „Слово — серебро, молчание — золото“. Слышал такую поговорку?»

«Да как же вы допустили такое с Россией сотворить? А простой народ тоже против царя-батюшки поднялся? Против священников, врачей, учителей?»

«Ты слышал, наверное, о народовольцах, революционерах, которые покушения на царя и его министров устраивают? Народ на бунт агитируют, обещают землю у помещиков отнять и между бедными поделить? Подняли они народ на бунт, свергли царя, сами встали во главе государства, и что в итоге? Интеллигенцию, которая их поддерживала, объявили прослойкой. Рабочих — передовым классом, гегемоном, крестьян — попутчиками. Бандитов разных — классово близкими. А на самом деле всех рабами своих представлений о счастье сделали. Частную собственность ликвидировали. Крестьян-частников тоже. Обобществили заводы, фабрики, землю, крестьянские хозяйства. Практически, весь народ бесплатно работать заставили. За призрачное народное счастье. А сами стали такими же, если не хуже, притеснителями и гонителями народа. Я, конечно, всё упрощаю, чтобы тебе понятней было, но существо дела передаю правильно».

«Нельзя такого допустить. А что делать надо, чтобы пошла наша история по другому пути? Ты знаешь?»

«Ну откуда я знаю? Знаю только одно: и сам царь, и его министры, помещики и другие власть предержащие виноваты в таком развитии событий. Зажимали крестьян, закручивали гайки рабочим, мордовали солдат, запрещали свободы, держали народ в невежестве и неграмотности. Не боролись как следует с народовольцами и революционерами, не считали их силой, способной свергнуть свою власть даже ценой миллионов русских жизней. Не зря у нас говорят: „Каждый заслуживает то, что имеет“.

До революции 1917 года осталось 25 лет. До Первой мировой войны — 22 года. До Русско-японской войны — 13 лет. Теперь и ты знаешь ключевые даты начала XX века.

Будем жить, работать, думать. Может, чего и придумаем».

Петя молчал. Его потряс разговор с Геной.

«Давай лучше проверим, как мы можем вдвоём управлять нашим общим телом. Сейчас просто расслабься, а я попробую им управлять: поднять руки-ноги, сесть, встать, что-нибудь сказать вслух. Потом наоборот, я расслаблюсь, а ты управляй. Если по отдельности всё хорошо получится, тогда попробуем вместе что-то делать: надо заранее знать наши возможности, чтобы перед людьми не облажаться. Маменька твоя вышла из комнаты. Сейчас самое время».

Они по очереди провели все запланированные эксперименты и определили, что нормально управлять телом возможно только поочерёдно. Когда вместе, тело впадает в ступор и принимает нелепые позы. То же самое с речью.

«Петя, давай договоримся. Ты своё тело хорошо знаешь, привык к нему. Будем действовать так: я всё время буду в расслабленном состоянии, управлять телом в основном будешь ты. Но в случае необходимости, когда я увижу, что смогу лучше что-то сделать, то буду тебя предупреждать, и ты будешь расслабляться, а управление перехвачу я».

«Что это за случаи такие? Ты только советы мне давай, как поступить, а уж я буду телом управлять, тем более оно моё!»

«Ты драться хорошо умеешь? Приходилось защищаться от нападения бандитов? Стрелять из ружья и пистолета, управлять автомобилем, ехать на велосипеде, говорить на иностранных языках?»

«Драться без оружия не приходилось. Стрелять умею. Ездить на авто и велосипеде — нет. Говорить могу на немецком и французском языках».

«Вот видишь, не всё умеешь хорошо делать. Нам надо постепенно учиться друг у друга всему, что каждый умеет делать хорошо. Тогда наши возможности вдвое возрастут. Это не такое простое дело. Плохо, что наши сознания не слились в одно целое. Тогда не было бы у нас раздвоения личности. Будем надеяться, процесс слияния постепенно будет идти и рано или поздно всё образуется, а пока надо как-то выкручиваться.

Похоже, самое трудное для нас — подавлять внезапные инстинкты на разные случайные события. Например, идёт наше тело по дороге, зацепило ногой за камень и полетело головой вниз. И ты, и я на это отреагируем одновременно, но, вероятно, действия будут разные. В итоге сгруппироваться при падении тело не сможет, и голова наша будет в лучшем случае с шишкой, а в худшем…

Я попробую поискать внутри тела какие-либо блокировки, которые мне позволят перехватывать у тебя управление им в экстремальных случаях. Но сразу это не получится».

«Хорошо, давай поступим, как ты предлагаешь: я постоянно управляю телом и передаю управление им тебе в случае, когда ты об этом попросишь. Одновременно оба пытаемся найти какие-либо блокировки, позволяющие полностью исключить управление им.

Ты чувствуешь, всё чаще и чаще возникают головные боли. Теперь уже каждые полчаса по десять — пятнадцать минут. Такого раньше со мной не было».

«У меня тоже. Я думал, это твои болячки».

«Может, это предвестник объединения наших сознаний в одно целое?»

«Это было бы замечательно. Но как долго продлится эта процедура и насколько она болезненна? А пока действуем, как решили раньше».

«Договорились».

Разведчики, выйдя через заднюю калитку участка, не торопясь направились по направлению к Мсте. Впереди шёл Александр, затем его сын Саша, замыкающим — Игнат.

Первые 20 метров прошли свободно: ели и сосны стояли на некотором расстоянии друг от друга, и пройти между ними не составляло труда. Дальше дело пошло хуже. Ивняк, какой-то кустарник настолько плотной стеной встали перед разведчиками, что протиснуться вперёд стало практически невозможно.

Александр забрал у ребят топорик и попытался им хоть как-то расчистить проход в кустах. Каждый шаг давался с огромным трудом. Постоянно сменяя друг друга, разведчики врубались в стену кустарника, проходя не более 10–15 метров за полчаса. После часа непрерывной рубки, обессилевшие, оказались у реки. Весь видимый берег Мсты полностью зарос кустарником. После весеннего разлива река ещё не вошла в свои берега, поэтому в воде на протяжении не менее 10 метров находились затопленные кусты, между которыми лёгкий ветерок гнал по воде рябь. Было тихо. Только кое-где раздавались всплески вышедшей на охоту за молодью хищной рыбы. Тучи комаров вились над взмыленными разведчиками.

Немного отдохнув, они повернули обратно по проделанному ими проходу в кустах.

Дойдя до леса, решили на расстоянии 50—100 метров от ограды обойти перенесённые участки вокруг в поисках хоть каких-нибудь тропинок. Игнат пошёл на расстоянии 10 метров от ограды в пределах её видимости, Саша — немного дальше, в глубину леса на 20–25 метров от Игната. Александр — ещё глубже — на 30–40 метров от Саши. Чтобы не потеряться, негромко переговаривались.

Первым на тропинку наткнулся Александр. Она наискосок пересекала направление его движения. Он попросил ребят оставаться на месте, а сам по тропинке пошёл обратно в сторону реки. Тропинка была широкой, натоптанной и вилась среди деревьев. Пройдя около 100 метров, он опять вышел на берег Мсты в место, где в неё впадал ручей. Осмотревшись, Александр заметил, что устье ручья перегораживают вбитые в дно колья, на которые натянута рыбацкая сеть. Около неё бурлила вода от застрявшей в сети рыбы. Тут же на берегу находилось кострище с двумя вбитыми в землю рогульками. Не заметив больше ничего интересного, Александр повернул обратно. Дойдя до места захода на тропинку, он сообщил ребятам, что продолжит идти по ней, а им предложил двигаться, как они шли раньше. Ещё метров через 80 на тропинку вышел Саша, а Игнат сообщил, что ограда участка круто заворачивает. Разведчики поняли, что дошли до южной оконечности участка. От тропинки до участка было около 50 метров.

Александр велел Игнату идти к ним, делая зарубки на деревьях. Сам тоже отметил это место на тропинке.

Дальше разведчики пошли друг за другом в уже установленном порядке.

Пройдя по тропинке ещё 150–200 метров, вышли на дорогу, расположенную по направлению восток — запад, похоже, вдоль реки.

Дорога была не широкая, с колеёй от телег, заросшая травой. Трава местами была содрана до земли. Похоже, по дороге таскали волоком брёвна. Стояла тишина. Кроме пения птиц и шума ветра в кронах деревьев, других звуков слышно не было.

— Вот и здесь люди живут! Хорошо, что наш участок оказался на некотором расстоянии от дороги и тропинки. По крайней мере, нас не сразу обнаружат аборигены.

— Куда теперь пойдём? На восток или на запад? — спросил Саша.

— В наше время на востоке от этого места располагалась деревня Луки, на западе — деревня Кошкино, потом Новая деревня, а за ней — Крутая Гора. До Лук — с полкилометра, до Кошкино — километра полтора. Пойдём сначала в Луки. Только осторожно. Если услышим какой-нибудь шум на дороге, сразу в лес и прятаться. Только не как лоси, а потихоньку. Нам пока свидетели нашего появления здесь не нужны. Ещё посмотреть надо, что это за люди. А самое главное — определить, какой сейчас год!

— Хорошо бы газету старую или её обрывок с датой найти. Хоть как-то со временем определились бы, — подал голос Игнат.

— Если это случилось бы, было бы слишком хорошо. Как в книгах о попаданцах. Называется — «рояль в кустах».

Ребята рассмеялись.

— Тише, охламоны! Вас за версту слышно.

Разведчики направились на восток, стараясь идти по обочине дороги.

Пройдя около километра, впереди услышали лай собак. Сразу метнулись влево вглубь леса и там притаились. Через некоторое время по дороге из Лук прошла старуха, одна, без собаки, опираясь на суковатую клюку. В руке несла корзину, сверху закрытую травой. Одета она была в длинную чёрную юбку до щиколоток, тёмно-зелёную кацавейку, на голове тёмный платок. На ногах какие-то опорки.

Пройдя вперёд ещё метров двести, вышли на окраину деревни. Скорее даже, деревеньки с тридцатью избами. Ветер дул в сторону разведчиков, поэтому они собак не боялись. Игнат забрался на дуб, росший на краю леса, и стал рассматривать деревню в бинокль с высоты. Потом, спустившись, рассказал, что видел четверых мужиков, стоящих посередине улицы и что-то обсуждавших, махая руками. Бабы виднелись по огородам, наверное, пропалывали грядки. Несколько ребят бегали друг за другом по деревне.

Некоторые избы имели очень неприглядный вид: старые, покосившиеся, огороженные плетнём. Деревенька расположилась около Мсты. На берегу лежало несколько челнов и стояли закопчённые баньки. Подход к воде был освобождён от леса и кустарника. Также на берегу лежали две большие груды стволов сосен, уже очищенных от веток. Похоже, их готовили для сплава по реке.

Больше ничего интересного Игнат не увидел.

Разведчики решили возвращаться домой. Хорошо было уже то, что рядом жили люди и, в случае нужды, хоть было к кому обратиться.

Возвращение домой по знакомой дороге было быстрым. Сойдя на тропинку и пройдя по ней до места, где подошёл Игнат, они пошли не вокруг участка, а прямиком к оставшемуся участку асфальтированной дороги. Уже отсюда, через калитку, прошли к дому. Тут их уже с нетерпением ожидали.

Александр рассказал об увиденном разведчиками и попросил в ближайшие дни соблюдать тишину и не выходить за пределы ограждения, чтобы раньше времени себя не обнаружить.

Веста была молчаливой воспитанной собакой, чего нельзя было сказать о Лорде. Тот бегал вдоль натянутой проволоки и изредка начинал лаять на ворон, целой стаей круживших у загона для кур. Да ещё петухи могли своим пением обнаружить дачу. На общем собрании решили готовиться к встрече с аборигенами, тем более все чувствовали, что она не за горами.

Александр предупредил, что все переговоры будет вести только он. У него уже был готов предварительный план того, как будет объяснять появление людей в этом месте.

Под вечер 24 июня Петеньке опять стало совсем плохо.

Елизавета Афанасьевна, уже решившая, что всё плохое позади, не выдержала, глядя на мучения сына, и сама слегла с сильнейшим сердечным приступом. Петенька, обхватив голову руками, катался по постели, скрипел зубами от раздирающей голову боли, и громко стонал, говоря вслух какие-то непонятные слова.

Верный Прохор уже после полуночи привёз земского врача, Аристарха Мефодиевича, пользующего Елизавету Афанасьевну уже более тридцати лет. Не имеющий глубокого медицинского образования, но с огромным практическим опытом, Аристарх Мефодиевич прописал пациентке сердечные капли, напоил успокаивающим сбором трав и рекомендовал строгий постельный режим. Все попытки Елизаветы Афанасьевны посидеть в кресле около постели сына пресёк железной рукой, пообещав немедленно заняться Петенькой и каждый час сообщать матери о его самочувствии.

Осмотр Петеньки привёл врача в некоторое замешательство. Поведение пациента, сильнейшая головная боль, временами потеря сознания говорили о воспалении головного мозга, но отсутствие высокой температуры, озноба и рвоты, а также необычная бледность лица не позволяли с полной уверенностью поставить этот страшный диагноз. Он попытался дать больному успокоительное средство, но не смог этого сделать. Петенька двумя руками отбивался от всех попыток врача ему помочь.

Аристарх Мефодиевич рассказал Елизавете Афанасьевне, что сделал всё возможное для лечения Петеньки, и теперь всё в руках Божьих. Причиной болезни он объявил сильнейшую простуду, вызвавшую осложнение на голову.

Прибывший следом священник, отец Варфоломей, причастил Елизавету Афанасьевну и попытался причастить и Петеньку, но тот не обратил никакого внимания на попытки святого отца провести таинство. Пришлось ограничиться чтением молитвы и осенением крестом на расстоянии.

Почувствовав себя ещё хуже, Елизавета Афанасьевна призвала к себе Аристарха Мефодиевича и отца Варфоломея и попросила достать из-за икон в горнице своё завещание, в котором всё принадлежащее ей имущество завещала сыночку Петеньке. Она почему-то была уверена, что её муж, Иван Григорьевич, потому так неожиданно умер, попав под понёсших лошадей, что за три месяца до кончины написал завещание и заверил его у нотариуса.

«Если бы этого он не сделал, так пожил бы ещё не знамо сколько», — часто говорила она своим родственникам. Ещё при жизни мужа она неоднократно просила отменить завещание, на что тот только смеялся, называя её страхи бабскими причудами.

Поэтому, хоть завещание и было написано ею собственноручно, но подписать его она решила тогда, когда почувствует себя очень плохо, и при свидетелях. Посылать сейчас за нотариусом не было никакой возможности, поэтому она в присутствии врача, священника, а также Прохора собственноручно подписала завещание, которое все заверили, и попросила в случае выздоровления Петеньки передать ему. Также указала на ларец, в котором находились все официальные бумаги, подтверждающие её состояние, и передала отцу Варфоломею ключ от ларца. Впала в беспамятство и через час отошла в мир иной.

26 июня 1892 года (по старому стилю)

Два следующих после катаклизма дня пролетели для попаданцев мгновенно. Дел было — непочатый край.

Алексей и все мальчики занимались приведением в порядок снастей, оставшихся после деда: удочек, спиннингов, донок. Была найдена даже «люлька» — такая квадратная сетка, прикреплённая к концам крест-накрест расположенных упругих металлических арматурин, соединённых в центре и за это место спаянных с длинным шестом. «Люлька» с берега на длину шеста опускалась на дно, и через некоторое время вынималась из воды с застрявшей в сетке рыбой. Небольшой бредень также был найден и починен.

На их попечении была также пластиковая лодка, старая «Ладога». Прежде чем спускать на воду, надо было привести её в порядок: пластиковые борта кое-где потрескались, их надо было залепить стеклотканью, пропитанной эпоксидкой, покрасить деревянные сиденья и отремонтировать мостки. Провести ревизию лодочного мотора. У деда был трёхсильный подвесной мотор «Меркурий», подаренный ему сослуживцами при выходе на пенсию. Ставился он на лодку очень редко, дед предпочитал вёсла.

Надежда Михайловна с невестками работали на огороде, осваивали птичник, собирали клубнику, варили варенье, приводили старую одежду в порядок.

Александр проводил ревизию велосипедов: два он привёз с собой на крыше машины: для катания с сыном по окрестностям дачи, и один — старый дедов. Он считал, что их удастся выгодно продать. Денег этого времени (какого, они не знали) у них не было, а надо купить одежду, продукты, да и много чего другого.

На завтра была намечена расчистка тропинки от дачи до реки, по которой планировалось протащить лодку и спустить её на воду. Для облегчения труда решено было использовать бензопилу. Хотя бензина и было ещё около трёхсот литров, его решили по возможности экономить. Поэтому наряду с бензопилой были приготовлены четыре топора. Порубленные ветки деревьев и срубленный кустарник решено было стаскивать на дачный участок, мелко рубить и складировать на зиму как топливо.

Гостей к ним ещё не приходило, хотя Саша и Игнат дважды пробирались к дороге и наблюдали по ней перемещение аборигенов, в основном пеших, но были и на телегах.

Вернувшись в усадьбу, Пётр Иванович первым делом познакомился с содержимым маменькиного ларца с деловыми бумагами. Кроме уже известных ему трёх лесопилок и фаянсовой фабрики, а также земли с лесом вдоль Мсты, он стал обладателем долей в «Санкт-Петербургском коммерческом банке» и «Русском для внешней торговли банке», владельцем собственного дома на Церковной улице в Санкт-Петербурге, собственного дома на улице Бояна в Новгороде и половиной доли в торговом товариществе купца второй гильдии Долинникова, занимающегося реализацией продукции, производимой предприятиями Бецких.

Петру Ивановичу стало ясно, что надо первым делом ехать в Санкт-Петербург к стряпчему Круглову Акиму Ниловичу, вот уже двадцать лет ведущему дела семьи Бецких, адрес его оказался в ларце, и выяснить подробности вступления во владение наследством и взаимоотношения с купцом Ефремом Фёдоровичем Долинниковым, о котором впервые узнал.

Наличных денег в доме оказалось около 500 рублей.

«На поездку хватит, — решил Пётр Иванович. — Пока не буду брать на продажу велосипед, предложенный Александром. Надо узнать, где такие вещи продаются и сколько стоят. Но перед отъездом надо заехать к попаданцам и дать им хотя бы 50 рублей. Пошлю я лучше к ним Прохора с деньгами, а сам поеду в Санкт-Петербург на поезде. До Чудово из Новгорода доберусь по узкоколейке, там пересадка на поезд „Москва — Санкт-Петербург“. А из памяти Петеньки знаю, что расписание поездов „Новгород — Чудово“ и „Москва — Санкт-Петербург“ и обратно состыкованы между собой, так что потери времени незначительны».

Выехав с утра на следующий день в Новгород, уже через три часа он вошёл в свой дом, немного отдохнул и пообедал, поехал на вокзал наводить справки. Выяснилось, что можно сесть на поезд в Чудово в час дня. Он прибудет туда полпятого пополудни, а в пять часов можно пересесть на поезд до Санкт-Петербурга с приездом в столицу в десять часов вечера. До поезда оставалось еще два часа, поэтому Пётр Иванович, купив билет в первый класс, вернулся домой, где приказал подготовить ему с собой в дорогу еды и велел подавать экипаж в начале первого.

Загрузившись уже в вагон поезда «Москва — Санкт-Петербург», Пётр Иванович оказался в купе с семейством коллежского советника Тита Власьевича Прохорова, состоявшим из жены Натальи Ивановны и дочери Ксении шестнадцати лет, возвращавшимися из столицы, где они были в гостях, домой.

Познакомившись, разговорились. Пётр Иванович рассказал о себе, упомянул смерть маменьки и посетовал, что бумаги на наследство надо выправлять после встречи со стряпчим Кругловым Акимом Ниловичем и это займёт продолжительное время, что не очень хорошо в связи с его планами расширения производства. Оказалось, Тит Власьевич наслышан об Акиме Ниловиче. Он предложил Петру Ивановичу помощь в ускорении оформления необходимых бумаг, поскольку служил помощником начальника одного из департаментов в Министерстве внутренних дел. Пётр Иванович с благодарностью согласился.

Ксения была довольно умненькой и симпатичной девицей, так и стрелявшей глазами на Петра Ивановича. Наталья Ивановна не преминула пригласить его в гости, надеясь на продолжение знакомства. Уже пора было думать о дальнейшей судьбе дочери, а Пётр Иванович, молодой горный инженер, дворянин и владелец земельных наделов и предприятий, показался ей достойной парой для дочери.

По прибытии на Николаевский вокзал в Санкт-Петербурге, Пётр Иванович договорился о встрече с Титом Власьевичем, поблагодарил Наталью Ивановну за приглашение, тепло распрощался с Ксенией и на извозчике отправился в свой дом на Церковной улице.

На следующий день с утра Пётр Иванович встретился с Акимом Ниловичем, обсудил состояние дел и попросил помощи в скорейшем оформлении наследства.

Текущие финансовые дела обстояли более-менее благополучно: кредиторская задолженность была, но минимальная. Ожидалась выплата процентов по ценным бумагам за первое полугодие, принадлежавшим Бецким, что позволит её полностью ликвидировать и дополнительно получить на счёт несколько тысяч рублей.

Финансовые взаимоотношения с купцом Долинниковым складывались сложно: он до сих пор не рассчитался за фаянсовые изделия, полученные для реализации с начала текущего года. Его долг достиг почти пятидесяти тысяч рублей. Аким Нилович полагал, что нужна личная встреча Петра Ивановича с Долинниковым.

Забрав все документы для оформления наследства, Аким Нилович обещал немедленно заняться этим вопросом, а узнав о знакомстве Петра Ивановича с Титом Власьевичем, сказал, что это значительно ускорит дело.

Пётр Иванович поинтересовался у него возможностью оформления привилегий на несколько изобретений, связанных со значительным усовершенствованием велосипеда, и получения патентов на них в Германии, Франции и Англии. Аким Нилович подтвердил свою заинтересованность в этой работе.

Договорились на следующий день встретиться в конторе купца Долинникова на Среднем проспекте Васильевского острова в десять часов утра и попытаться разрешить возникшие финансовые вопросы.

Купец Долинников встретил посетителей без радости. Он прекрасно понимал, по какому поводу явился к нему Пётр Иванович в сопровождении Акима Ниловича.

— Ефрем Фёдорович, позвольте представить вам Петра Ивановича Бецкого, наследника семьи Бецких, с которой у вас образовано торговое товарищество. Пётр Иванович готовится вступить в права наследования после смерти матери и пришёл разобраться в состоянии дел в товариществе, — начал разговор Аким Нилович.

— Очень рад знакомству! Наслышан о вас от Ивана Григорьевича и Елизаветы Афанасьевны, пусть земля будет им пухом. А дела нашего товарищества обстоят плохо. Пожар на складах в Нижнем Новгороде уничтожил не только фаянсовую посуду, но и другие изделия, принятые мной на реализацию. Все свободные средства пришлось заплатить кредиторам, на вашу долю ничего не осталось.

— По договору торговое товарищество принадлежит мне с вами на паях, причём в равных долях. Кроме того, имеется договор между товариществом и моей фаянсовой фабрикой о реализации продукции. Стоимость паёв у нас равная: по 50 тысяч рублей. Кроме меня, у товарищества кредиторов больше нет? Со всеми сумели рассчитаться после пожара?

— Со всеми. Долг товарищества перед вашей фаянсовой фабрикой составляет 54 тысячи рублей.

— Когда товарищество сможет вернуть долг? У меня кончаются оборотные средства, а без них я не могу продолжать производство посуды.

— Не раньше, чем через год. Сейчас выбиваю кредиторскую задолженность и веду тяжбу по выплате страховой компанией страховки по случаю пожара, но дело движется плохо.

— Перекроют ли ожидаемые поступления от дебиторов и страховой компании ваш долг мне?

— Долг, может, и перекроют, а вот проценты за задержки платежей — нет.

— И какой разрыв?

— Почти 10 тысяч рублей.

— Покажите нам договор со страховой компанией, ваш иск к ней и заключение пожарных о причине пожара. А также документы о дебиторской задолженности и баланс торгового товарищества.

Пётр Иванович вместе с Акимом Ниловичем внимательно изучили все представленные документы и поняли, что купец мухлюет. Страховая компания уже произвела выплату 50 процентов страховки по его иску, что составило более 100 тысяч рублей, не полученная дебиторская задолженность составляет более 40 тысяч рублей, а баланс за первое полугодие сведён с дефицитом всего в 3 тысячи рублей при полном погашении кредиторской задолженности, исключая задолженность перед Бецкими.

— Ефрем Фёдорович, я вынужден просить Акима Ниловича открыть судебное делопроизводство об отстранении вас от управления торговым товариществом вследствие недоверия и временно взять его руководство в свои руки, как указано в Уставе товарищества. По нашему мнению, имея возможность выплаты по счетам за поставленную фаянсовую посуду, вы этого не делаете, чем нарушаете условия договора и способствуете этим моему разорению. Мы считаем, суд примет решение в нашу пользу, а вам, как купцу второй гильдии, гильдия запретит заниматься торговыми операциями, и ваше имя будет опозорено!

Долинников молчал, только его лицо приобрело свекольный оттенок, а дрожание рук выдавало сильнейшее волнение.

— Давайте закончим дело миром. Я в течение недели гашу задолженность перед фаянсовой фабрикой, включая выплату процентов за пользование кредитом, и мы остаёмся партнёрами.

— Миром дело мы закончим только в случае выкупа вами моей доли в товариществе не менее чем за сто тысяч рублей и погашения задолженности перед фаянсовой фабрикой вместе с процентами в течение трёх дней. Причём договор о выкупе вами доли составляем немедленно. Стряпчий Аким Нилович сейчас подготовит необходимые документы, и мы их заверим у нотариуса. Также заверим ваше обещание погасить долги. Никаких совместных дел я с вами вести не хочу и не буду. Если этого вы не сделаете, сразу сообщаем в гильдию о случившемся и передаём дело в суд.

— Но у меня нет средств на выкуп доли!

— Я вам дам рассрочку на три месяца, а деньги можете занять в банке. Вы лучше меня знаете, как это делается. Больше с моей стороны уступок не будет. Лучше соглашайтесь по-хорошему.

В течение двух часов все необходимые бумаги были оформлены и заверены у нотариуса. В этот же день первая часть денежных средств погашения долга ушла на счета фаянсовой фабрики.

Такая деловая хватка Петра Ивановича вызвала непритворное уважение Акима Ниловича, который с большим рвением занялся оформлением наследства.

На следующий день Пётр Иванович направился в Санкт-Петербургское велосипедное общество, с некоторыми членами которого был лично знаком ещё в бытность своего студенчества. Его интересовали вопросы производства велосипедов в России. Он знал, что в Санкт-Петербурге в начале 1890-х годов была организована велосипедная фабрика «Дукс», но точный год не помнил.

Пообщавшись с членами общества, он узнал, что такой фабрики ещё нет, но имеется веломагазин на углу Симеоновской улицы и Фонтанки, где продаются велосипеды марки Peugeot. Её владелец, некто Аверст, поставляет эти велосипеды из Франции, причём открыл магазины по их продаже ещё в нескольких городах России, включая Москву. Пётр Иванович решил посетить этот магазин и познакомиться с господином Аверстом.

Магазин имел при себе склад, на котором находились велосипеды нескольких марок указанной фирмы. Стоимость их составляла от 170 до 240 рублей. За неделю летом продавалось до десяти штук. Господин Аверст был молодым человеком, фанатом велоспорта. Он участвовал десять лет назад в велопробеге Санкт-Петербург — Иматра (Финляндия). Тогда группа велосипедистов преодолела 270 вёрст за четыре дня по ужасным российским дорогам. Что удивительно, велосипеды выдержали это путешествие и почти не нуждались в ремонте по его окончании.

Пётр Иванович внимательно осмотрел велосипеды и обратил внимание, что все они не имели педального тормоза и механизма свободного хода, при котором велосипедисту не надо вращать педали при езде, например, под горку. Отсутствовали также ручные тормоза. Многие модели даже не были покрашены краской.

«Есть где заняться изобретательством и оформлением патентов», — решил Пётр Иванович.

Он переговорил с Аверстом на предмет усовершенствования велосипедов и сказал, что подготовил ряд привилегий на изобретения, на которые после регистрации собирается получить патенты и продавать лицензии на их использование. На конкретные вопросы, что же изобрёл Пётр Иванович, он ответил, что не только изобрёл, но и воспроизвёл в «железе», лично опробовал и убедился, что эксплуатация велосипеда значительно упрощается, а удобство езды улучшается во много раз, чем чрезвычайно заинтересовал Аверста.

Заверив, что сразу после получения патентов передаст их ему для опробования, покинул магазин и направился к Акиму Ниловичу.

С ним он ещё раз оговорил, что надо сделать по делам наследования, как проконтролировать выполнение обещаний купца Долинникова, и пообещал в скором времени приехать в Санкт-Петербург и привезти материалы для оформления привилегий на изобретения.

Особо Петра Ивановича интересовал вопрос оформления документов для иностранцев-инженеров, русских по национальности, которые с семьями приехали по его приглашению из далекой Австралии для работы на его предприятиях, но в результате несчастья в пути утеряли все свои документы. Он написал имена и фамилии этих людей, обещав в случае оформления документов большую премию самому Акиму Ниловичу и значительное вознаграждение непосредственным исполнителям. Получив уверение немедленно заняться этим делом, Пётр Иванович со спокойной душой уехал обратно в Новгород.

Расставшись с Петром Ивановичем, Александр собрал всё семейство и рассказал о достигнутых договорённостях.

Выслушав его, все приободрились: наконец неопределённость начала рассеиваться и впереди забрезжил луч света.

Пётр Иванович предупредил, что уезжает на несколько дней в Санкт-Петербург и пообещал принять меры для прикрытия попаданцев. Это время необходимо было использовать с толком: слишком много пришлось Александру наобещать Петру Ивановичу, и, чтобы не ударить в грязь лицом по его возвращении, нужно хотя бы частично подготовить для демонстрации артефакты из будущего, которые можно применить в настоящем времени.

На семейном совете все принялись горячо обсуждать, что стоит предъявить для показа, а о чём лучше умолчать и использовать в будущем уже для себя, любимых. Поднялся такой гвалт, что расслышать что-либо было невозможно.

Александр попытался навести хотя бы элементарный порядок:

— Тихо! Даю конкретные задания по возрастным группам. Дети до двенадцати лет думают и предлагают игрушки, которые можно сделать и предложить для продажи. Особые условия: они должны быть не сложными в исполнении, не иметь металлических и пластмассовых частей, и быть небольшого размера. Молодые люди от двенадцати до шестнадцати лет предлагают всё, что, по их мнению, может заинтересовать молодёжь здешнего времени. Особые условия такие же, как и у первой группы. Женщины, исходя из своей специальности и роду занятий в последнее время, предлагают: предметы обихода и домашнего хозяйства, способные значительно упростить быт людей. Технологии получения и хранения продуктов питания, химические вещества и технологии их получения, рецептурные справочники, книги для издания: любовные романы и т. п. Способы выращивания растений, модели и технологии пошива одежды и т. д. Алексей, под умай о применении своих знаний как врача, о новых операциях, медицинских инструментах, лекарствах и способах их получения, особое внимание — антибиотикам. Я думаю над всем остальным. Всем рекомендую взять карандаши и бумагу и все пришедшие в голову мысли сразу записывать. Хорошо бы пока не советоваться друг с другом, а то забудете, что сами придумали. Даю час для обдумывания, потом проведём совместный мозговой штурм всех предложений.

Через час опять собрались в мансарде и начали обсуждение с предложений детей, потом юношей, женщин и напоследок — мужчин. В итоге бурных дебатов решили оставить для показа и рассказа Петру Ивановичу следующие артефакты и предложения:

— игры: кубик Рубика (из дерева), головоломки, игра «Дартс», игра «Пятнашки» (из дерева);

— тир на 8 метров с применением имеющихся двух воздушных ружей и пистолета;

— ласты для плавания;

— карманный нож с набором инструментов и лезвий;

— паяльная лампа, примус;

— электрическая и газовая сварка, резка металла, в т. ч. под водой;

— дизельный двигатель, дизельный генератор;

— электрический холодильник;

— компрессоры, пневмоинструмент;

— двигатель внутреннего сгорания;

— радиосвязь;

— художественная литература: для женщин, для детей, детективы, фантастика, исторические романы и повести; учебная литература; медицинская литература; справочная литература.

«Многое из представленного в списке уже изобретено, но технического воплощения на практике ещё нет, а если и есть, то в очень примитивном виде. Поэтому имеется простор для изобретательства и получения патентов. По крайней мере, для представления Петру Ивановичу должно вполне подойти», — думал Александр, ещё и ещё раз просматривая подготовленный список.

Но были и другие важные задачи, которые требовали решения безотлагательно:

— пробить дорогу в лесу от дачи до лесной дороги между деревнями такой ширины, чтобы по ней смогла проехать имеющаяся на участке строительная техника: экскаватор, автокран и легковые автомобили;

— расширить тропу, пробитую от дачи до реки, чтобы можно было доставить технику и материалы на берег реки для перемещения их на баржах по воде;

— определить и распланировать по объектам запасы дизельного топлива и бензина для работы строительных механизмов, дизельных электрогенераторов и автомобилей.

Александр уже стал продумывать вопросы модернизации лесопилок, принадлежащих Петру Ивановичу, и организации небольших цехов деревообработки при них, чтобы расширить ассортимент продукции. Это могло при небольших вложениях значительно увеличить доходность производства.

Саша и Игнат просматривали информацию на своих ноутбуках, надеясь найти что-нибудь полезное для этого времени, но пока ничего, кроме полного комплекта учебников за 9—11 классы, скачанных Сашей из Интернета по указанию школьных преподавателей, и полных словарей английского, немецкого и французского языков, найти не удалось. Было много записей современной музыки и рэпа. Удачей оказались обнаруженные Игнатом программы создания таблиц Microsoft Excel и программа для научных расчётов Scilab, не считая калькулятора, входящие в состав программного обеспечения ноутбука.

Лена перерыла все книги, хранящиеся на даче, надеясь отыскать что-нибудь, связанное с химией, но кроме учебника по неорганической химии для вузов да брошюрок по применению лакокрасочных покрытий в домашнем хозяйстве, принадлежащих погибшему Геннадию Алексеевичу, ничего не нашла.

Алексей также занялся поиском книг по медицине. Ему повезло больше всех: он нашёл несколько книг по лекарственным растениям, сбором которых хотела заняться Надежда Михайловна, да так и не занялась. Рецептурный справочник врача, а также «Справочник практического врача» издания 1982 года и «Справочник семейного врача» (к сожалению, только первый том) издания 1992 года, принадлежащие матери. Он сразу приступил к их чтению, стараясь восстановить в памяти многое, с чем не приходилось сталкиваться на практике, работая в больнице.

Настя очень обрадовалась словарям, поскольку, кроме грамматики английского языка для школы, ничего не было. Нашлась, правда, брошюра по биржевой деятельности, но не для профессионалов, а для дилетантов, скорее носящая ознакомительный характер. Но чтение её позволило восстановить в памяти кое-что из того, что изучала в «Норман скул».

Также были обнаружены комплекты журнала «Радио» за 1960-е годы, когда Геннадий Алексеевич, будучи подростком, пытался собирать детекторные приёмники и различные ламповые усилители в школьном радиокружке. Также нашлись несколько принадлежащих ему книг по машинам и механизмам, оставшиеся от обучения в вузе, книга по материаловедению издания 1968 года и учебник по сопромату.

Надежда Михайловна никаких книг по своей специальности не нашла, да они ей и не были нужны, поскольку много лет проработала экономистом и бухгалтером и все инструкции и проводки знала наизусть.

До позднего вечера всё семейство занималось этими интересными делами, очень устало и проспало до девяти часов утра, даже не отреагировав на пение петухов на рассвете.

С утра в гости приехал Прохор, который привёз им от Петра Ивановича 50 рублей. Деньги пришлись очень кстати: кончались продукты. Саша передал Прохору десять рублей и просил привезти картошки, гречи, муки, соли и сахару на всю сумму. В конце дня все заказанное было доставлено. Жить стало веселее.

Александр и Алексей с юношами с утра занялись прокладкой пути от дачи до лесной дороги. По прямой расстояние составляло около двухсот метров. По прикидкам, надо было спилить не менее пятидесяти крупных деревьев, столько же мелких и кустарник. Вооружившись бензопилой, они начали под корень пилить деревья, а дети обрубали сучья и оттаскивали их на футбольное поле. Длинные хлысты распиливались на шестиметровые отрезки, верхушки — также шли на дрова. Как правило, из одного дерева выходило три бревна. До обеда свалили около двадцати деревьев, которые полностью завалили просеку. Пришлось заняться её расчисткой.

Александр завёл автокран и с помощью Алексея и старших ребят, стропящих брёвна к крюку сзади автомобиля, перетаскал все брёвна на асфальтированный участок дороги, где с помощью крана аккуратно уложил в штабеля. До вечера удалось спилить ещё не менее двадцати больших деревьев, разделать их на брёвна и складировать. Завтра к обеду просека до дороги должна быть расчищена, и можно будет приниматься за расчистку просеки к реке.

Эта работа настолько всех вымотала, что, поужинав, лесорубы сразу завалились спать.

На следующий день до обеда просека до лесной дороги была закончена. После обеда приступили к расчистке просеки до реки. Здесь работы было намного меньше, и до конца дня всё успели сделать.

Их труды не были оставлены без внимания: жители Лук с большим почтением наблюдали за работой лесорубов, но близко не подходили, предупреждённые Прохором, что это приезжие иностранцы демонстрируют привезённую с собой технику для лесозаготовок. Через несколько дней должен приехать барин и решить, покупать ли эти механизмы для своих производств.

Все вопросы к Прохору относительно того, как тут появились иностранцы, да ещё с готовым каменным домом, кучей строительных материалов и механизмов, на корню пресекались единственной фразой: «Не вашего ума дело! Барин знает и сам всё разрешил». Это только разжигало любопытство селян, но спросить у самих иностранцев они боялись. Пришлось ограничиться тем, что услышали от Прохора.

На третий день после отъезда Петра Ивановича попаданцы спустили на воду лодку, поставили на неё подвесной мотор и сплавали на ней против течения до Лук. На берег сбежалась вся деревня посмотреть на чудо. Пока Александр разговаривал с сельчанами за жизнь, узнавал, можно ли у них прикупить ягод, зелени и рыбы, Алексей посетил старинную часовню, поставленную около восьмидесяти лет назад на окраине Лук ещё прадедом Петра Ивановича в честь его благополучного возвращения с войны с французами. Часовня считалась в округе святым местом, помогающим болящим и защищающим от различных невзгод. Помолившись на старинные иконы, Алексей почувствовал благодать, изливающуюся на него в часовне, и решил обязательно прийти сюда завтра с домочадцами, припасть к святыне и провести здесь молебен.

Селяне после разговора с Александром осмелели и начали задавать ему предсказуемые вопросы, касающиеся их появления около Лук. Он отвечал, как было заранее оговорено, что всё сделано тайно и по позволению барина Петра Ивановича, он всё знает и все вопросы — к нему, если решит ответить — ответит, нет — значит, нет.

В деревне было 22 двора и примерно 110 жителей. При каждом хозяйстве огород соток 40–50. На всю деревню — 6 лошадей, 25 коров и чуть более 60 свиней. Несколько коз и до 50 овец. Мужчины занимались лесозаготовками и работой на карьерах, также ловили рыбу. Полеводства практически не было — вокруг леса. Женщины копались на огородах, собирали грибы и ягоды, весной — берёзовый сок, зимой плели корзины, ткали половики, вязали шерстяные изделия на продажу. Сено на зиму заготавливали на лесных полянах, заливных лугах в низинах по берегам Мсты и вокруг деревни. Сена было мало, потому мало и животины в деревне. В целом, селяне выглядели неплохо: одеты, сыты и довольны жизнью. На Бецких разве что не молились: именно на их производствах все и работали, где за труд получали полновесные рубли. Примерно так же обстояло дело и в других близлежащих деревнях.

Исключение составляли село Бронница с церковью и деревня Крутая Гора, где располагалась барская усадьба. В них и находились производства Бецких: в Броннице — фаянсовая фабрика и две лесопилки, в Крутой Горе — большая лесопилка. Вокруг этих поселений располагались поля, засеваемые в основном рожью и овсом и занятые под картофель. В Крутой Горе жило около 600 человек, в Броннице — больше двух тысяч. Работы, особенно для мужчин, было мало, и многие уходили на заработки в Новгород и Санкт-Петербург. При расширении производства люди могли работать на них и с удовольствием оставались бы в своих деревнях.

Всё это Александру рассказали словоохотливые местные жители, давно не встречавшие таких внимательных слушателей.

На пути обратно на дачу мотор заводить не стали, а сплавлялись на лодке по течению, облавливая всё вокруг спиннингами. Рыбы во Мсте было много, поэтому домой принесли трёх судаков, десять крупных окуней и пять щук.

Оставшееся до возвращения Петра Ивановича время посвятили приведению просек в состояние, позволяющее использовать их в качестве дорог. Заготавливали дрова на зиму (рубили и складировали остатки деревьев, перетащенных на футбольное поле).

Всем было ясно: скорее всего, зимовать они будут на даче, и слишком большие трудности их ожидают зимой, поэтому дровами необходимо заняться, запас карман не тянет. Никто не знает, как сложится их жизнь. Все с нетерпением ожидали прибытия Петра Ивановича из Санкт-Петербурга: от того, какие новости он привезёт, и зависело их будущее.

Поезд Санкт-Петербург — Москва пришёл в Чудово в полдень. Там Пётр Иванович пересел на поезд в Новгород, куда приехал в четыре часа пополудни, и в экипаже сразу отправился в своё имение. Добрался до него вечером. Расспросив Прохора о последних новостях, предупредил об отъезде в Луки завтра утром. Попросил приготовить в дорогу пирогов и мёду для детей попаданцев. К возвращению, часам к трём, должен быть готов обед в имении. С ним приедут двое мужчин: Александр и Алексей для переговоров и осмотра производств.

Утром во вторник, 4 июля, Пётр Иванович в экипаже с кучером Прохором опять отправился к гостям из будущего.

Доехали по лесной дороге в Луки до просеки, проделанной попаданцами в лесу, и уже через пять минут подъехали к даче. Первой их увидела Катя из окна второго этажа, где занималась мытьём окон по просьбе бабушки.

— Папа! К нам опять гости приехали! Иди встречать!

Александр вышел на улицу, открыл калитку и пропустил гостей во двор. Экипаж они оставили около калитки. Во двор высыпали все попаданцы.

— Угощайтесь пирогами и мёдом, — говорил Пётр Иванович, раздавая детям пироги.

Мёд он отдал Надежде Михайловне, попросив позже угостить детей.

Пётр Иванович пожал руки Александру и Алексею, и они втроём поднялись в мансарду, где была организована выставка артефактов по списку попаданцев. Посмотрев артефакты и выслушав объяснения, Пётр Иванович прогулялся по просеке в сторону реки, где осмотрел подготовленное место для погрузки барж.

— Молодцы, много успели сделать, — похвалил он братьев, — неужели всё вручную?

— Нет, деревья пилили бензопилами, а оттаскивали и складировали автокраном, — ответил Александр.

— Заготовили 183 шестиметровых бревна, толщиной не меньше 30 сантиметров. Можем переправить вам на лесопилку в Крутую Гору.

— Как? По воде сплавом?

— И по воде можно, и по дороге, если только её ширины хватит для автокрана. У нас тракторный прицеп есть, при полной загрузке в него войдёт не меньше 50 брёвен. Четыре раза съездить — и всё перевезено.

— А топлива для автокрана не жалко? У вас его ещё много осталось?

— Жалко. Ещё 300 литров есть. А у вас его взять негде?

— Надо поискать. В Новгороде, в Санкт-Петербурге, может, и найдём. Только вот какой марки топливо? Подойдёт ли? Не спалим двигатели?

— Надо посмотреть, — сказал Александр.

— Предлагаю сейчас отправиться ко мне в Крутую Гору, там пообедаем, посмотрим мои производства, да и поговорим.

— Только мы втроём? — спросил Алексей. — Женщины и дети одни останутся. Как бы чего не вышло.

— Не бойся. Вечером в экипаже вас обратно привезут.

Предупредив домашних о поездке в имение и возвращении сегодня же, мужчины уселись в экипаж и поехали в Крутую Гору. По дороге Александр внимательно наблюдал за дорогой, прикидывая, пройдёт ли по ней автокран с прицепом. Он заметил только одно место, на повороте, где могли возникнуть сложности.

«Спилить два дерева у дороги — и проезд будет нормальный», — решил Александр.

Десять вёрст до Крутой Горы ехали около часа. Не заезжая в имение, сразу поехали на лесопилку. Она располагалась на берегу Мсты. Для удобства подачи брёвен на распиловку была сооружена невысокая эстакада. Брёвна из воды на неё подавались ручной лебёдкой, которую вращали два мужика. По эстакаде брёвна поступали на лесопилку, где разделялись на три потока — по количеству распиловочных станков. Одновременно могли распускаться три бревна. Приводом для пил служил паровой двигатель от старого паровоза. Сама лесопилка представляла собой большой деревянный сарай, продуваемый всеми ветрами.

«Как же люди работают тут зимой?» — раздумывал Алексей, разглядывая это сооружение.

Рядом появился мужичок, которого Пётр Иванович представил как мастера Луку. Он бойко отвечал на все вопросы гостей, показывая хорошее знание матчасти и приёмов работы.

— Сколько в смену можно распилить брёвен, если работать в нормальном режиме?

— Смена — это что? Мужики работают по двенадцать часов с перерывом на обед на час. Летом ещё прихватываем часа четыре. Зимой — только двенадцать, холодно. На паровой машине постоянно два работника меняются каждые двенадцать часов. Они же смотрят за механизмами, смазывают их, точат пилы, настраивают подачу брёвен. По воскресеньям не работаем. За час можем распилить четыре бревна на одной подаче, если работают все, то двенадцать. За день получается до ста двадцати брёвен. В следующем сарае также установлены пилы, но для выравнивания краёв досок.

— А какой сортимент пиломатериалов выпускает ваша лесопилка?

— По заказу можем пилить брус, доски разной толщины до шести метров длиной. Обрезки и горбыль идут в топку паровой машины. Опилки продаём.

— Вагонку пилите?

— Вагонку? Что это такое?

— Ну, это доски с фигурными краями для обивки стен домов, например.

— Понял. Мы не пилим. Для этого нужны особые пилы и станки. Таких у нас нет.

— Сушите готовые доски?

— Специально не сушим. Сразу в сарай складируем, а потом заказчики приезжают и забирают.

— Значит, только по заказам работаете? А на свободную продажу? На лесоторговую базу?

— Только по заказам. Когда работы много, а когда простой. А базы у нас нет.

— Весь лес по воде сплавляете или ещё и возите?

— Больше сплавляем. Возим только зимой, когда запасов с лета не хватает, а заказ поступил.

— Сколько мужики зарабатывают?

— Смотря где работают. На обслуживании механизмов — твёрдое жалованье, 25 рублей минус штрафы за простой по их вине. На распиловке — по пятаку за бревно минус штрафы за брак, на эстакаде — по копейке за бревно.

— А сколько платите за рубку и доставку брёвен?

— По десять копеек за доставку к эстакаде.

— Поехали в Бронницу, там посмотрим ещё две лесопилки и фаянсовую фабрику, — сказал Пётр Иванович.

Ещё около часа езды — и экипаж остановился у другой лесопилки.

— А ещё одна где? — спросил Александр.

— На другом берегу реки. Напротив нас.

Эти две лесопилки были аналогичны первой, только одна могла одновременно распускать два бревна, а другая — одно. У них было только одно преимущество: расположены около тракта Санкт-Петербург — Москва.

Дошёл черёд до фаянсовой фабрики. Она располагалась в большом двухэтажном здании, нижний этаж — из кирпича, верхний — деревянный. Во дворе находилось ещё одноэтажное здание, соединённое проходом с основным.

— В нём стоят печи для обжига изделий. А в главном на первом этаже — замесная и участки формовки посуды, а на втором — расписная и упаковочная. Там же склады готовой продукции, — рассказал Пётр Иванович. — На производстве занято сто восемьдесят два человека, мужчин — пятьдесят, на физически тяжёлых работах, остальные — женщины. Продукция — кофейные и чайные сервизы с кобальтовой росписью, то есть насыщенного тёмно-синего с белым цвета. Такой нигде в России не выпускают пока, не знают секрета глазурированного покрытия кобальтом. В среднем рабочие зарабатывают десять рублей в месяц. В год выпускается продукции более чем на сто тысяч рублей, прибыли — около 30 тысяч. Завод давно предлагают выкупить известные заводчики Кузнецовы, монополизировавшие производство фарфора и фаянса в России. Конкуренция очень сильная. Если узнают секрет покрытия, производство придётся закрывать.

— А выпускать другие виды продукции, кроме этой, разве нельзя?

— Можно, конечно, но по себестоимости мы будем значительно проигрывать конкурентам, тому же Кузнецову, и быстро прогорим. Из-за малых объёмов производства. Наши объёмы в десятки раз меньше, чем на других фаянсовых заводах. В их руках рынки сбыта, магазины, купцы… Поехали в имение, там и поговорим, — завершил Пётр Иванович.

В имении в Крутой Горе дожидался обед. Сели за стол, выпили по рюмочке беленькой, закусили хрустящими солёными огурчиками, поели щей, потом домашние котлеты из свинины с картошкой на гарнир, потом расстегаи с рыбой, попили чаю да и пошли в кабинет за кофе с коньячком.

— Хотелось бы мне выслушать ваше мнение об увиденном, только откровенное и нелицеприятное. Я сейчас стою перед выбором: что делать дальше? То ли продолжать развивать лесопильное производство и выпускать фаянсовую посуду, то ли переориентироваться на что-то более перспективное, прибыльное.

— Начну я, пожалуй, — сказал Александр. — В прошлой жизни я занимался деревообработкой, поэтому могу судить об этом более квалифицированно. То, что я увидел на лесопилках, примитивное и страшно устаревшее производство. Я не могу сравнивать с другими лесопилками, не видел, но, по словам мастера, это ещё из лучших. Если развивать это направление производства, то надо срочно его модернизировать, расширять сортимент, по-новому организовывать сбыт, создавать лесоторговые базы, становиться монополистами. Только в этом случае можно получать приличные прибыли и быть уверенным в своём будущем. Но для этого нужны большие капиталы.

— Не только капиталы! Надо знать, что делать, как делать, для чего делать! И, главное, кто будет делать! — добавил Пётр Иванович.

— Я берусь подготовить проект деревообрабатывающего производства, обеспечивающий прорыв в этом направлении. Для этого мне надо познакомиться с потребностями рынка в изделиях деревообработки, новыми станками и механизмами, выпускаемыми промышленностью для деревообработки, и их стоимостью. Также надо знать ресурсы древесины, которыми мы располагаем: её сортимент и объёмы.

— Как быстро сможете подготовить проект, если всё необходимое будет предоставлено?

— В черновом виде проект смогу сделать в течение недели. В отношении фаянсовой фабрики ничего не могу сказать. Если есть сейчас покупатель, дающий приличную цену за неё, я продал бы, а вырученные средства пустил на модернизацию лесопилок или создание нового деревообрабатывающего производства.

— Но если прогорим на деревообработке, то хоть фаянсовая фабрика сможет поддержать нас на плаву!

— Я считаю, разбрасываться не стоит. Лучше заниматься одним направлением деятельности, но серьёзно, добавляя к нему сопутствующие, например, производство мебели, спальных и столовых гарнитуров, мебели для кабинетов, кухонь и тому подобное. Хорошо бы получить крупные заказы от государства, например, военного ведомства на производство прикладов винтовок. Тогда возможно организовать их массовое производство. Или начать выпуск сборных домиков для различных целей. Таких идей я могу много предложить. Была бы производственная база да спрос на потребительском рынке.

— Но производство мебели сразу тянет за собой производство фурнитуры для неё, красок и лаков, скобяных изделий, замков…

— Да, это так. Работы предстоит много. Главное, я знаю, как к ней подступиться.

— А что вы скажете, Алексей?

— Я, конечно, мало понимаю в деревообрабатывающем производстве, но, думаю, Александр всё сказал правильно, и, если будем его организовывать, надо предусмотреть строительство жилья для рабочих, открыть больничку, школу, церковь. Тогда все будут двумя руками держаться за работу, не будет забастовок, воровства, пьянства…

— Согласен. Но где взять на это средства? Даже продав фаянсовую фабрику, я выручу не более ста пятидесяти тысяч рублей.

— Вот тут должны помочь наши знания из будущего и имеющиеся артефакты. Надо получать патенты на оформленные нами изобретения в наиболее перспективных направлениях развития товаров широкого потребления, производства, медицины, сферы организации досуга… Тут кроются очень большие деньги! Только надо с умом этим воспользоваться, — добавил Александр.

— С нашими документами пока неясно? Ничего не получается? — спросил Алексей.

— Я сделал всё, что мог. Кого надо, попросил, кому надо, предложил очень приличные деньги, заинтересовал, так сказать, в конечном результате. В течение июля, думаю, результат будет… Александр, напишите перечень материалов, которые вам необходимы для разработки проекта деревообрабатывающего производства. Что не сможем найти в Новгороде, достанем в Санкт-Петербурге или закажем за границей. Когда список будет готов, сообщите мне. Вместе съездим в Новгород, поищем там. В Санкт-Петербург без документов вам ехать нельзя, придётся мне одному. Заодно потороплю людей, занимающихся вашими документами.

— Не будем терять время. Дайте мне час времени, я сейчас же всё напишу. А вы пока с Алексеем погуляйте, вот хоть в больничку местную загляните, в бронницкую церковь сходите.

— Так и сделаем. Располагайтесь здесь, в кабинете. Вот бумага, ручка. Работайте. Алексей, куда пойдём в первую очередь?

— Давайте в больницу.

— Это скорее приёмная земского врача, чем больница. Уже несколько десятилетий тут работает земским врачом Аристарх Мефодиевич. Всех в округе знает: кто, когда, чем болел, чем лечился. Я вас познакомлю.

Александр остался в кабинете, а Пётр Иванович с Алексеем в экипаже опять отправились в Бронницу, теперь к Аристарху Мефодиевичу. Около его дома толпились люди. Как понял Алексей, больные. По одному заходили в дом, где их принимал доктор. Зашли туда и гости. Увидев их, Аристарх Мефодиевич быстренько закончил приём болящих, убедившись, что среди них нет тяжело больных, и пригласил приехавших в гостиную пить чай.

— С чем пожаловали, гости дорогие?

— Познакомьтесь, Аристарх Мефодиевич, это Алексей Геннадиевич, врач из далёкой Австралии. Прибыл вместе со своим братом, Александром, которого я пригласил к себе в помощники организовать деревообрабатывающее производство по последнему слову мировой мысли. Алексей Геннадиевич — специалист по болезням уха, горла и носа, имеет даже учёную степень. Сейчас находится на отдыхе, а потом планирует заняться медицинской практикой по своей специальности в Новгороде или Санкт-Петербурге, пока неясно.

— Очень приятно познакомиться с таким специалистом. Может, вы, Алексей Геннадиевич, в свободное время проконсультируете ряд моих больных с жалобами по вашей специализации, а то я — простой земский врач широкого профиля, обо всём наслышан, всё лечу, а узким специалистом ни по чему не являюсь.

— Могу и проконсультировать, отчего нет. Только я остановился в деревеньке Луки, а туда добраться не так просто, вы ведь знаете.

— Нужда заставит, больные куда угодно доберутся. А ко мне по какой нужде?

— Захотелось, знаете, посмотреть жизнь земского врача в России, сравнить с той, что я видел в Австралии, выявить хорошие стороны, чтобы применять в своей практике.

— Да нечего у меня выявлять, старый уже. Чему в университете учили, давно забыл, переподготовку ни разу не проходил. Уже давно новые теории в медицине имеются, а я с ними незнаком. Давно бы на покой пошёл, да кто меня здесь заменит? Кто в эту глушь поедет людей лечить за те копейки, что мне власти платят? Ни сна, ни отдыха, ночь-переночь, а позовут к больному — и поедешь в двуколке хоть за двадцать вёрст. Болезнь ждать не будет.

— Кстати, если не секрет, каково ваше жалованье?

— Какой секрет, сорок пять рублей в месяц, да ещё что люди принесут.

Поговорив о трудной судьбе земского врача в России, гости откланялись и пошли в местный православный храм.

В бронницкой церкви Преображения Господня их встретил её настоятель отец Варфоломей. Ему Алексей также был представлен как гость из далёкой Австралии, который наряду с врачебной практикой был иереем православной церкви Покрова Богородицы в Аделаиде. Отец Варфоломей был очень удивлён этим и всё допытывался у Алексея, как это возможно. А когда узнал, что Алексей не только окончил медицинский факультет университета в Аделаиде, но и духовную академию и больше десяти лет служил в церкви вторым священником, совмещая работу в больнице, вообще был поражён. Чтобы проверить знания Алексея, он попросил рассказать, как проводятся те или иные обряды в церкви, какие молитвы читаются при этом. Попросил прочитать Символ Веры.

Когда убедился в знаниях Алексея, поинтересовался, что тот собирается делать. Пойдёт ли к митрополиту Новгородскому Исидору для благословения заниматься церковной деятельностью, или ограничится ролью прихожанина. Алексей ответил, что ещё не решил, останется ли он в Новгороде или уедет на жительство в Санкт-Петербург, но хочет и в России совмещать служение в церкви и врачебную практику. А для этого надо благословение владыки. Отец Варфоломей настоятельно рекомендовал Алексею встретиться с владыкой и посоветоваться, как правильно поступить. Со своей стороны обещал обязательно сообщить об Алексее сначала благочинному по Новгородскому уезду, а при случае и самому владыке. Пётр Иванович попросил отца Варфоломея не торопиться с этим и подождать до августа, когда придут документы Алексея, оставленные для регистрации в Министерстве внутренних дел. Тот с неохотой, но обещал не «звонить во все колокола» по этому случаю.

Откланявшись, спутники вернулись в Крутую Гору. Александр передал Петру Ивановичу готовый список, и с Алексеем на экипаже они уехали к себе на дачу. Перед этим Пётр Иванович отдал им целую корзину снеди для угощения членов семьи и пообещал на днях заехать и рассказать последние новости.

Самые маленькие попаданцы, Антонина и Маша, хоть и понимали, что случилось что-то необычное, особенно по этому поводу не переживали. Около них всегда были папа, мама и бабушка. Они всегда были накормлены, одеты и обуты. Игрушек — полон дом, поскольку всё, что не смогли долом ать или привести в уж очень непрезентабельное состояние поколения Соколовых, привозилось на дачу и складировалось в коробки на чердаке. И тут такое счастье! Коробки достали, открыли да ещё стали усиленно рассматривать их содержимое, да не кто-нибудь, а взрослые! Полный восторг!

Дети постарше, Катя и Фёдор, представляли себе ситуацию, в которой оказались, уже более предметно. Они поняли, что больше никогда не увидят бабушек и дедушек со стороны матерей, никогда не встретятся с друзьями и подругами, никогда не войдут в свой класс в школе, не сходят в свою спортивную секцию, изостудию и музыкальную школу. Что ждёт их впереди, они не знали, но считали, что папа и мама обо всём сумеют позаботиться, определят их в новую школу, оденут и обуют.

Саша и Игнат прекрасно понимали, что случилось. Их уже на правах взрослых посвящали во все дела: они участвовали в разведке, вырубали просеки, вполне осознанно занимались поиском артефактов и составлением предложений для Петра Ивановича, участвовали в обсуждении дальнейших действий и планировали своё будущее. Окончив восьмой класс, они считали, что знают намного больше, чем их сверстники в этом времени, и даже больше, чем студенты первых курсов, хотя и не были знакомы с программами современных вузов. И конечно, задумывались о своём будущем.

Самые маленькие и средние дети гуляли по двору, играли в прятки, в мяч, катались на трёх- и двухколёсных велосипедах, ну и, естественно, поглядывали по сторонам. Скоро они стали замечать множество любопытных глаз, наблюдающих за их играми с окружающих дачу деревьев, да и просто из-за ограды.

Потом начались переговоры, а когда маленькие гости сообразили, что их никто не собирается прогонять, то осмелели и стали напрашиваться поучаствовать в забавах.

Бабушка и обе мамы уже давно заметили ребятню, окружившую дачу. Они собрали своих детей и предупредили, что покидать пределы дачи категорически не разрешается. Но если кто из понравившихся им деревенских детей захочет с ними поиграть, то взрослые не будут против. Только пусть сначала эти дети спросят у них разрешение.

Несколько дней смелых не находилось. Наконец один мальчик обратился к Надежде Михайловне с просьбой разрешить поиграть с Фёдором в мяч. Тому как раз не хватало вратаря, а забивать мяч в пустые ворота уже надоело.

— Как тебя звать? — спросила Надежда Михайловна смельчака.

— Ваня, — ответил тот и, опустив голову от смущения, стал сгребать песок босыми ногами.

— Сколько тебе лет? — продолжила допрос бабушка.

— Десять, — ответил Ваня.

— Ты в школу ходишь? Читать умеешь?

— Нет. Летом школа не работает, да и по хозяйству дел много, а зимой до Бронницы не дойти — далеко и холодно, да и волков боюсь.

— А сейчас волки сюда забежать не могут? — испугалась бабушка.

— Нет, сейчас у них и в лесу еды много.

— Хорошо. Фёдор, ты хочешь поиграть с Ваней в мяч?

— Хочу, только пусть он на ворота встанет!

— Иди, Ваня, к калитке, я тебе открою. Только веди себя хорошо. Не обижай девочек и Фёдора.

Надежда Михайловна открыла калитку и пропустила Ваню во двор участка. Со всех сторон за ними наблюдало больше десяти пар глаз.

Через некоторое время она посмотрела, чем занимаются Фёдор с Ваней. Ваня стоял на воротах и ловил мячи, которые бил Фёдор.

— Счёт пять — два в мою пользу! — кричал Фёдор.

— Неправда! Я пропустил всего пять мячей, два поймал, остальные три ты пробил мимо ворот! Значит, пять — пять!

— Ну и что, что мимо! Ты мне ни одного не забил!

— Как же я мог тебе забить, если на воротах ловлю мячи?

Внучки стояли за Фёдором и болели за него, но в подсчёт голов не вмешивались.

Больше слушать этот спор бабушка не стала. Играют дети, не дерутся, ну и хорошо. И ушла по своим делам.

Через полчаса опять посмотрела на детей. Теперь на воротах стоял Фёдор, а Ваня забивал мячи. Рядом с Катей стояли такого же возраста две девочки и учили её плести венки из одуванчиков, которых было много на дворе. Еще одна девочка рассматривала картинки в книге, принесённой Катей, — «Сказки» Андерсена. Маша с Антониной тоже уже успели сбегать в дом и принести своих кукол, которыми хвастались перед другими девочками. Всё тихо-мирно. Надежда Михайловна сказала, чтобы с играми заканчивали, через полчаса обед, и ушла в дом.

Заниматься играми старшим мальчикам было не комильфо — много взрослых дел. Но природа брала своё. Не хватало старых друзей и обычных занятий… Тянули прежние привычки: Игната — писать и читать рэп, Сашу — заниматься компьютером и радиосвязью. Очень не хватало встреч с подругами, которые уже были у мальчиков.

Но запрещение без спросу отлучаться с дачи воспринималось ими вполне серьёзно, они понимали опасности, грозящие им в этом новом мире. Кроме того, надо было срочно улучшать свои знания английского языка: раз всем окружающим говорим, что приехали из Австралии, то уж по-английски говорить должны все хорошо. Александр и Настя, прекрасно знающие язык, стали ежедневно заниматься с детьми, Александр — со старшими, Настя — с остальными. Только бабушка не была охвачена этими занятиями.

— Буду всем говорить, что не способна к языкам и, прожив в Австралии более 30 лет, не сумела его изучить, — говорила она. — А вы учите, вам так легко, как мне, не удастся отбояриться.

Алексей постоянно во время общения с детьми напоминал им, что в XIX веке «русский» и «не православный» — несовместимые понятия. Его дети были воцерковлены ранее, постоянно посещали церковь, знали молитвы и правила поведения в церкви. А вот семья Александра — нет. Александр был атеистом, говорил всем, что верит в «высший разум», что для общения с ним ему совершенно не надо посещать церковь, молиться и целовать иконы. Его дети не были даже крещены, не ходили в церковь и не знали молитв. Лена была крещёной, но церковь тоже не посещала.

Чтобы им не быть белыми воронами в глазах окружающих, Алексей предложил проводить занятия по изучению православия, окрестить детей брата в часовенке в Луках, учить молитвы и правила поведения христиан в церкви. На семейном совете была подтверждена своевременность и правильность такого предложения. Занятия с Катей и Сашей Алексей проводил ежедневно по два часа: учил Закону Божьему, молитвам, готовил детей к крещению. И 6 июля совершил над ними обряд крещения.

Александр понимал, что брат делает всё правильно, но из духа противоречия не мог публично согласиться с воцерковлением своих детей, но и не выступал против. Бабушка активно поддерживала Алексея. Она понимала, что если хочешь жить в мире с жителями этого века, то живи по их законам. А детям надо учиться в школе, ходить в церковь, общаться со сверстниками… Когда вырастут, тогда сами и определятся, нужна им вера или, как их отец, проживут атеистами.

Надежда Михайловна чувствовала, что Александру придётся очень сложно прожить в этом мире атеистом. Её разговоры с ним на эту тему воспринимались однозначно: «Уже большой, сам знаю, что делаю», но сердце матери не переставало болеть за сына.

Пётр Иванович приехал в Новгород перед самым обедом.

Пообедав дома, он решил заехать к двум-трём старым друзьям семьи, связанным с лесозаготовками и деревообработкой, и посоветоваться с ними по поводу сбора информации, востребованной Александром. Но кроме общих рассуждений о состоянии дел в деревообработке и большого любопытства, зачем это ему надо знать, Пётр Иванович ничего не получил.

Единственно интересной была информация об открытии в Боровичах, городе Новгородской губернии, кустарного цеха по производству литых изделий из чугуна, в том числе и для деревообрабатывающих производств. Также назывались заводы «Феникс» и «Арсенал» в Санкт-Петербурге, где якобы проводился ремонт и выпуск деревообрабатывающего оборудования. В столице же буквально в этом году шведские инженеры братья Экваль образовали производство по выпуску машиностроительного оборудования, связанного с деревообработкой. Но больше всего советовали приобретать германское и шведское оборудование, как более качественное и надёжное. Приблизительная стоимость одного универсального деревообрабатывающего станка производства Германии называлась в пределах 6–8 тысяч золотых рублей. Но выгоднее сразу заказывать или цех, или завод, тогда скидка может составлять до 20 процентов, но и цена будет до 200 тысяч золотых рублей.

Такие сведения могли привести в уныние кого угодно, но не Петра Ивановича. Имея колоссальный опыт работы главным механиком на машиностроительном производстве да рядом с собой Александра с не меньшим опытом в деревообработке, можно было самостоятельно разработать необходимое оборудование и заказать в разных местах его отдельные части, собрать которые вместе для них не составило бы большого труда. В конце концов, можно перекупить кустарный цех в Боровичах и на его основе начать выпуск необходимого оборудования.

Пётр Иванович решил предложить Александру съездить вместе с ним туда и на месте разобраться, что это за производство.

Больше в Новгороде делать было нечего. Информации о потребности в изделиях деревообработки взять было негде.

Но удалось узнать, что на нефтеперегонных заводах братьев Нобиль в Баку выпускается бензин, керосин и мазут, из которого можно попробовать сделать дизельное топливо. Все нефтепродукты поставляются в Новгород бочками по заказу. Качество их неизвестно, также неизвестно, годится ли оно для бензиновых и дизельных двигателей XXI века. Срок поставки — месяц.

«Наверное, имеет смысл заказать по одной бочке всех видов топлива, чтобы экспериментом определить возможность его использования», — решил Пётр Иванович и оформил заказ на нефтепродукты через купца Кунникова.

Вечером вернулся в имение, с утра на следующий день выехал в Луки.

При встрече с Александром Пётр Иванович рассказал о результатах своей поездки в Новгород. Поделился и планами осмотра цеха в Боровичах и его возможного приобретения. Он предложил Александру вместе съездить туда, чтобы на месте определиться, стоит ли овчинка выделки. Александр, конечно, согласился.

Неожиданно возник вопрос со средством передвижения. Можно было поехать на лошадях, но в этом случае надо было проехать в одну сторону 200 вёрст, на что потратить не менее трёх дней и затратить на всю поездку неделю. Второй способ передвижения — железной дорогой, с двумя пересадками на узкоколейку и т. д. — полтора-два дня в одну сторону. Александр предложил поехать на одной из имеющихся у них автомашин: УАЗе отца, «Форде-Фокусе» Алексея или своём «Вольво». Для поездки отсюда до Боровичей и обратно потребуется не более 40–50 литров бензина, зато можно будет обернуться за два дня. Наиболее подходил УАЗ, имеющий прекрасную проходимость, но жрал бензин тоже очень прилично. Опять же, предъявлять публике современный автомобиль очень не хотелось, а пришлось бы, так как дорога проходила через Зайцево, Крестцы и Окуловку — довольно большие населённые пункты. Можно, конечно, представить автомобиль как привезенный из Австралии, но это значит лишний раз засветить попаданцев. В итоге решили не рисковать, а ехать по железной дороге.

В Новгород выехали в этот же день, где и переночевали. Затем пересаживались с узкоколейки на поезд «Санкт-Петербург — Москва», и опять дважды с одной узкоколейки на другую в двух направлениях, поздним утром второго дня прибыли в Боровичи.

Остановились в гостинице в центре города около моста через Мсту. Привели себя в порядок, пообедали и пошли пешком смотреть кустарный цех, благо он находился недалеко от гостиницы.

Цех располагался в нескольких деревянных сараях, где разместились кузница, литейная, формовка, слесарная, склад и контора.

Направились сразу в контору, в которой обнаружили владельца, Льва Алексеевича Фатеева, который выполнял также обязанности директора, конструктора и производственного мастера. Познакомились. Разговор начал Пётр Иванович, попросив показать производство. Лев Алексеевич встретил это предложение настороженно.

— Если хотите сделать заказ, то давайте сначала его обсудим здесь, а потом определимся с необходимостью осмотра цеха, — сказал он.

— Не представляя ваших производственных возможностей, разговаривать о заказах не вижу смысла. Заказы у нас имеются, но не хочется зря терять время на их обсуждение, если выяснится, что выполнить их вы не сможете или ваши конструкторы не смогут их воплотить в чертежи. Мы оба инженеры, один конструктор, другой производственник, так что нам не надо много времени, чтобы определить, подходит ваше производство под наши заказы или нет.

— Позвольте узнать, какие высшие учебные заведения вы окончили?

— Я окончил Санкт-Петербургский горный институт, мой спутник — Австралийский университет Аделаиды, механический факультет.

— Так он из Австралии?

— Да.

— Господа, прошу пройти за мной.

Они обошли все участки кустарного цеха. Впечатление было безрадостным. Везде ручной труд. Из механизмов нашлись два токарных немецких станка 1878 года выпуска и один шлифовальный станок производства Балтийского завода. Приводы станков — от паровой машины. Кузница имела молот с приводом от той же паровой машины, литейка — чисто ручное производство. Литьё — по земляным формам.

Вернулись в контору. Сели на стулья вокруг стола. Пётр Иванович начал разговор с характеристики увиденного. Лев Алексеевич согласился, но заметил, что таких производств, как у него, нет и в Новгороде. Он хотел сначала организовать его в Новгороде, но там не нашлось необходимых производственных площадей, а построить их — не было капиталов. Здесь же, в Боровичах, откуда он родом, с помощью знакомых взял сараи в аренду, купил необходимое оборудование и открыл цех.

— Извините, а какие заказы вы сейчас выполняете? — спросил Александр.

— Мы занимаемся ремонтом паровых машин, делаем станки для распиловки брёвен, запчасти для них, пилы, оборудование для сельхозработ: сеялки, веялки, плуги и бороны.

— Загружены полностью?

— К сожалению, нет. Заказов пока мало, еле свожу концы с концами. А что вы хотели у меня заказать?

— Нестандартное оборудование для деревообработки. Но у вас очень скудный станочный парк. Слишком маленькая литейка и слабая кузница. Боюсь, вы не сможете выполнить наши заказы.

— Заказов много?

— Нужно оборудование для оснащения деревообрабатывающего производства с численностью работающих до трёхсот человек. Причём оборудование не стандартное, на него имеются только эскизы, по которым необходимо сделать рабочие чертежи. При этом чертежи должны остаться нашей собственностью, поскольку по некоторым узлам и механизмам будут оформлены привилегии на изобретения, а в дальнейшем патенты.

— Вы можете примерно оценить стоимость всех работ?

— Очень грубо: 100–120 тысяч рублей.

— Если вы дадите мне аванс в сумме 50 тысяч рублей, то я смогу купить отсутствующее оборудование. И тогда можно попробовать выполнить ваш заказ. Предварительно хотелось бы посмотреть эскизы.

— И где можно купить стоящее оборудование в нашей глуши?

— Мой друг, немец Густав Христианович Шварц, с которым я учился в Германии, решил основать машиностроительный завод в России. Купил подержанные станки в Германии, два из них вы видели у меня в цехе, необходимый инструмент привёз, поставил на склад. Даже купил землю недалеко от Санкт-Петербурга, получил разрешение на организацию производства, начал строительство корпусов. Но заболел. За три месяца превратился в щепку, а был здоровый бугай.

Врачи в один голос говорят — климат виноват. Здешнюю сырость и болота могут переносить только коренные русаки. Так вот, его жена поставила условие: немедленно продавай всё, и уезжаем в Италию на море. Он попытался найти покупателя — никому не надо. Вот я два станка купил, ещё кое-что по мелочи продал, и всё. Последнее его предложение — все станки и инструмент, что находятся на складе, готов уступить за сто тысяч рублей. Я договорился с банком взять кредит в 50 тысяч рублей под залог моей земли около Боровичей с залежами шамота. Но денег всё равно не хватает. Если достану необходимую часть, немедленно всё у него куплю. Жалко только, на выкуп земли да незавершённого строительства и завезённых стройматериалов денег нет. Немного и надо — всего 75 тысяч рублей. Тогда бы можно целый завод за год построить, оснащённый хоть и устаревшим, но по нашим меркам отличным оборудованием. Да ещё за такие смешные деньги!

— А в каком месте немец землю купил? Река и железная дорога там рядом есть?

— Земли находятся между Ижорским заводом в Колпино и столицей около села Славянка. Там очень много болот, но уже начато их осушение. Вокруг села много кирпичных заводов. Много и жителей, так что рабочих предостаточно. Земли расположены вдоль реки Славянки, судоходной, впадающей в Неву. Недалеко проходит Николаевская железная дорога и тракт на Москву.

— Значит, чтобы всё купить, надо 175 тысяч рублей. 50 тысяч вы уже нашли. Не хватает 125 тысяч?

— Да.

— А как скоро нужны деньги? Если поступят ему в течение трёх месяцев, немец согласится?

— Если договор на покупку будет заключён и в нём будут прописаны сроки и суммы платежей, думаю, согласится. Других покупателей-то нет! А что, вы хотите в этом деле поучаствовать?

— Давайте по-другому вопрос поставим: вы согласны войти в товарищество из трёх равноправных членов: меня, Александра Геннадиевича и себя, имеющих равные доли? По 65 тысяч рублей на каждого? Этот ваш цех мы оценим в 15 тысяч рублей, больше он не стоит. 50 тысяч — ваш кредит у банка, да мы скинемся по 65 тысяч. Вот и наберётся 195 тысяч. 175 тысяч заплатим немцу, свободные 5 тысяч пойдут на оформление сделки и другие текущие затраты. Наши заказы будем выполнять на боровическом цехе нашего машиностроительного завода до его пуска. Будет на что существовать. Но это только прикидки. Если согласны, надо в Славянку съездить, всё посмотреть, и только тогда мы будем принимать решение.

— Согласен!

— Тогда сегодня же выезжаем в Угловку, там садимся на поезд до Санкт-Петербурга, завтра будем на месте, всё посмотрим и решим. Расписание поездов по узкоколейке вам известно?

— В семь пополудни идёт поезд на Угловку. Там расписания состыкованы с поездом на Санкт-Петербург. В одиннадцать часов вечера сядем на поезд и утром будем в столице. Кстати, около Славянки поезд делает короткую остановку, там мы можем сойти.

— Разбежались. Мы — в гостиницу собирать вещи и немного перекусить, вы — по своим делам. Встречаемся на вокзале за полчаса до отхода поезда.

В поезде «Москва — Санкт-Петербург» мы заняли купе в первом классе и, прежде чем лечь спать, долго обсуждали перспективы вновь создаваемого завода. Решили, если всё пройдёт удачно, назвать его Славянский машиностроительный завод (СМЗ).

На полустанке Московская Славянка вышли в семь часов утра. Взяли извозчика и покатили к строящемуся заводу. Все в округе знали, где идёт стройка, были наслышаны и о проблемах с её владельцем, поэтому извозчик очень интересовался причиной приезда господ в Славянку.

За десять минут докатили до стройки. Пётр Иванович предложил извозчику их подождать. Тот с радостью согласился: пассажиров больше не предвиделось.

Место всем понравилось. Будущий завод окружало много бросовой земли, которую нельзя использовать под ведение сельского хозяйства. Значит, при необходимости всегда можно её прикупить и использовать для расширения производства или строительства нового.

— Да какое это незавершённое производство! — воскликнул Александр, увидев стоящие кирпичные корпуса уже под крышей и окруженные нехилым забором.

У ворот их встретил сторож, который, узнав Льва Алексеевича, иногда приезжавшего на строящийся завод вместе с его владельцем, разрешил осмотреть стройплощадку.

Она представляла собой участок огороженной земли, с полкилометра в длину и метров триста в ширину, вытянутый вдоль реки Славянки. На берегу был сооружён деревянный причал, около которого стояла гружённая кирпичом баржа.

— Уже месяц стоит, — пояснил сторож, — как стройка застопорилась, так и разгружать её стало некому.

Было построено три кирпичных производственных корпуса, расположенных поперёк участка на расстоянии 50 метров друг от друга, и столько же от забора, тянущегося вдоль реки. Корпуса зияли провалами в стенах — без рам и дверей.

«Здания метров 100 длиной и 30–40 шириной», — прикинул Пётр Иванович.

— А где будет административный корпус? — поинтересовался Александр.

— Вон там, недалеко от въездных ворот, уже начали возводить стены. А за корпусами цехов начато строительство складов для материалов и готовой продукции. Там будут сделаны ворота в сторону реки для удобства транспортирования грузов на баржах и подведена узкоколейка до полустанка — тут меньше километра. Но эти сооружения не входят в первую очередь строительства, — ответил Лев Алексеевич.

Сторож, в подтверждение этих слов, кивал.

В корпусах оказался земляной пол, кое-где замощённый кирпичом, груды которого были навалены посередине.

— Кирпич тут дешёвый, вокруг полно кирпичных заводиков, — пояснил Лев Алексеевич. — За корпусами стоит закрытый склад, где разместилось всё оборудование завода: станки, инструмент, паровые машины. Уже начато строительство паровой котельной для отопления корпусов, там же предполагалось размещение силовых агрегатов для обеспечения производства энергией. Видите, в торец корпусам строится длинное узкое здание? Это и есть силовой блок.

— Большая задолженность перед строителями? — поинтересовался Пётр Иванович.

— Точно не знаю, но Густав говорил, что строительство он постоянно авансирует, так что задолженности, скорее всего, нет.

— На склад со станками нам, конечно, не пройти, — утверждающе сказал Александр.

— Только в присутствии господина Густава Христиановича, — подтвердил сторож.

— Надо встречаться с хозяином. Где он располагается?

— В Санкт-Петербурге, я знаю адрес, — ответил Лев Алексеевич.

Поблагодарив сторожа и дав полтинник за труды, троица села в экипаж, и Пётр Иванович поинтересовался у извозчика, как лучше добраться до столицы: на поезде или лошадьми.

— Можно и так, и так. Если на поезде, то в одиннадцать часов будет проходящий поезд на Санкт-Петербург, тогда через час, в двенадцать, будете на Николаевском вокзале, если на лошадях, то на час раньше. По стоимости почти одинаково, я возьму полтора рубля. А если поедете обратно со мной, то туда и обратно — два с полтиной.

— Быстрее получится на лошадях, — заметил Лев Алексеевич, — Густав живёт недалеко от Московских ворот.

— Едем! — сказал извозчику Пётр Иванович.

К одиннадцати часам они подъехали к дому, где квартировал Густав Христианович.

— Лев Алексеевич, сходите и на правах старого друга узнайте, примет ли нас хозяин, — попросил Пётр Иванович.

— Конечно. Ждите, я скоро.

Через пять минут вышел слуга и пригласил гостей в дом.

Познакомились. Густав Христианович был высоким мужчиной, до жути худым. На русском говорил неплохо, но с сильным акцентом. Гости объяснили цель приезда, чем очень обрадовали хозяина.

Слуга принёс кофе и печенье.

Разговор вёл в основном Пётр Иванович. Александр молчал. Лев Алексеевич иногда вступал в беседу.

Когда Густав Христианович узнал, что одним из собственников продаваемого имущества станет его приятель, переговоры пошли живее. Были подтверждены названные ранее суммы стоимости станков, инструментов, незавершённого строительства и земли. Оговорены три платежа по 58, 58 и 59 тысяч рублей каждый 15 числа в июле, августе и сентябре. После этого договор будет считаться выполненным, и имущество перейдёт в собственность товарищества.

Пётр Иванович предложил для оформления всех документов воспользоваться услугами стряпчего Акима Ниловича Круглова, отрекомендовав его как добросовестного и знающего работника. Тот должен оформить также документы на создаваемое товарищество «Славянский машиностроительный завод», от лица которого и совершится сделка. Все согласились.

Через два часа решили опять поехать на стройку, посмотреть оборудование и инструмент, оговорить неясные моменты. До этого Пётр Иванович хотел съездить и привезти стряпчего, чтобы ускорить процесс оформления документов.

И в условленное время уже впятером на экипаже и в пролётке все заинтересованные лица отправились в Славянку. В присутствии стряпчего всё было ещё раз оговорено, уточнены сроки и объёмы платежей, согласованы документы на товарищество. Договорились 14 июля встретиться в конторе Акима Ниловича в 12 часов дня для окончательного подписания документов. Причём сначала будут подписаны документы на создание товарищества. При этом должен присутствовать и нотариус, чтобы заверить сделку.

Пётр Иванович поинтересовался у стряпчего, как обстоят дела с оформлением наследства и получением документов для попаданцев. Аким Нилович заверил, что к 14 июля всё будет готово.

Обратно в город Густав Христианович вместе с Акимом Ниловичем возвратились на пролётке, а троих товарищей извозчик в экипаже доставил на полустанок, где они сели на поезд и разъехались по домам.

По пути из Чудово в Новгород Пётр Иванович поделился с Александром своими мыслями об их дальнейших шагах: он хотел назначить Льва Алексеевича управляющим СМЗ, Александра — помощником директора по коммерции, сам решил стать председателем товарищества без занятия в нём административных должностей и заниматься вопросами перспективного развития. Посетовал, что у него нет на примете грамотного главного бухгалтера, способного наладить бухгалтерский учёт на заводе. Александр вспомнил, что его мать, Надежда Михайловна, много лет проработала на очень крупном машиностроительном предприятии и прекрасно знает, что надо делать для организации этих работ. Он пообещал Петру Ивановичу уговорить её занять эту должность.

— А почему вы меня решили назначить на должность директора по коммерции? — поинтересовался он.

— Этот человек должен много ездить, заключать договоры, покупать материалы, продавать готовую продукцию, знакомиться с купцами, промышленниками, предпринимателями. Вам надо окунуться с головой в новую реальность, только тогда вы сможете в ней чувствовать себя как дома. Кроме того, многочисленные поездки и общение со многими людьми помогут вам собрать материал для проекта деревообрабатывающего предприятия. Хотя его реализация немного и отодвигается во времени, но им мы обязательно будем заниматься. Да и получение оклада помощника директора по коммерции вам никак не помешает: надо содержать семью, отправить детей на учёбу, снять квартиру…

— Для чего вы сделали меня членом товарищества СМЗ? У меня нет средств для внесения своей доли.

— Деньги у меня есть, я дам вам взаймы требуемую сумму для внесения в уставной капитал. Я считаю, что мы должны работать вместе, раз я посвящён в вашу тайну. А быть вместе можно только на равных началах. Деньги же, я уверен, вы мне со временем вернёте. Лучше подумайте, где будете жить. Если в Славянке, то детям далеко до школы, да и вы будете много ездить, решая коммерческие вопросы. А это лучше делать из центра. Так что выгоднее снять квартиру в Санкт-Петербурге, или разберите дачный дом и перевезите его на баржах по воде в столицу. У меня много свободной земли около дома на Церковной улице. Можете там строиться.

— А как же мой брат?

— Он ещё не определился с местом жительства и своим будущим. Как только что-то будет ясно, будем решать и его судьбу.

Александр появился на даче не через три дня, как обещал, лишь через пять. И новости, которые он привёз, пришлись всем очень по нраву. Самое главное — скоро будут готовы документы! Тогда закончится вынужденное сидение в глуши и откроются новые перспективы. А рассказ Александра о приобретении машиностроительного завода и выделении ему доли, составляющей треть уставного капитала! А ожидающееся назначение на должность помощника управляющего по коммерции с приличным окладом! И переезд на жительство в Санкт-Петербург! Было что обсудить и о чём помечтать членам его семьи.

Александр поговорил с матерью и рассказал о предложении Петра Ивановича назначить её на должность главного бухгалтера СМЗ. Это было несколько неожиданное предложение, но, что удивительно для сына, Надежда Михайловна его с радостью приняла. Перенос в XIX век значительно улучшил её здоровье: исчезли боли в сердце и спине, поражённые артритом кисти рук выглядели совершенно здоровыми, пропала седина, даже внешне она помолодела и выглядела сорокалетней женщиной с весьма стройной фигурой. Она сама чувствовала, как ей надоело быть всем нянькой, прислугой и утешительницей. Её работа по дому, в птичнике, уход за детьми воспринимались и невестками, и внуками с внучками, как должное. Впервые за много лет ей захотелось пожить для себя.

«Пришла вторая молодость», — думала Надежда Михайловна, мечтая о своём появлении в Санкт-Петербурге.

Даже печальные мысли о пропавшем муже в последнее время её стали посещать всё реже.

Если в семье Александра возникла какая-то определённость, то в семье Алексея всё было покрыто мраком неизвестности. Александр передал ему слова Петра Ивановича, что пока Алексей не определится с тем, что ему больше подходит в новой жизни и где он собирается обосноваться, то предпринять для него ничего не сможет. Всё это привело к постоянным спорам внутри семьи, все хотели разное.

Игнат хотел жить и учиться в столице. Новгород с его 25 тысячами жителей и отсутствием высших учебных заведений не представлял для него интереса. Сёстрам было всё равно: где мама с папой — там и хорошо. Фёдор сам не знал, что хотел. И в столице пожить хотелось, и Новгород его всем устраивал, так как ни там, ни там никогда не был. В прошлой жизни он учился в художественной школе: занимался лепкой и рисованием, а также в музыкальной школе по классу саксофона. Где можно продолжить эти занятия в новом времени, не знал, но учиться стремился. Настя могла работать учительницей английского языка в гимназии для девочек как в Новгороде, так и в столице. Применить же свои экономические знания, полученные в «Норман скул», реально было только в Санкт-Петербурге. Но кто её примет на работу по специальности экономиста? И всё чаще она стала задумываться, а не начать ли ей работать трейдером или брокером на бирже в столице. А есть ли там биржа? А берут ли туда женщин? А может, организовать свою туристскую фирму по опыту прошлой жизни? Но востребованы ли такие услуги в этом времени? Всё было неясно и неизвестно.

Алексей, будучи рукоположен в иереи, не мог так свободно распоряжаться собой, как другие попаданцы. Ему обязательно требовалось благословение вышестоящего иерарха на то или иное действие. В душе он хотел, чтобы всё оставалось так, как он привык в прошлой жизни: работа в больнице и служба в церкви. Но как этого добиться здесь, он не знал. Поэтому и не предпринимал никаких шагов для определения своего будущего, ожидая Божественного знака. Ежедневно он проводил в молитвах много времени в часовне в Луках, где испрашивал у Бога совета в этом непростом деле. И не получал его. Настя говорила Алексею, что скоро уедет семья Александра в столицу, отправится Надежда Михайловна в Славянку, и останутся они на даче одни: без помощи и поддержки!

— Бог терпел и нам велел! Всё делается по желанию Всевышнего! — отбивался от нападок Алексей.

Всё это плохо действовало на его психику, давило своей безысходностью, пока однажды ему не приснился вещий сон, который он посчитал Божественным знаком.

Как-то возвращаясь домой после очередного посещения часовни, Алексей решил пройтись лесом, и неожиданно вышел на маленькую лесную полянку, заросшую низкой мягкой травой. Посередине её лежал ствол полусгнившего дерева. Так и тянуло посидеть в этом райском уголке. Он сел на траву, опершись спиной о ствол дерева, немного посидел и неожиданно задремал…

Алексей ощутил себя стоящим на лесной полянке, окружённой деревьями. Был солнечный день. Птицы пели райскими голосами. Никого вокруг не было… Он осознавал, что находится в лесу недалеко от дачи, но этого места не помнил, хотя исходил все окрестности вдоль и поперёк.

Вдруг подул лёгкий ветерок, листва деревьев зашелестела, тело стало невесомым, и он полетел. Поднялся над землёй метров на триста, огляделся вокруг. Зелёный, почти изумрудный лес покрывал всю землю внизу. Тонкой змейкой поодаль извивалась серебром река. «Мста», — подумал он. Небо без единого облачка синело над головой. Краски окружающего мира были настолько яркими и насыщенными, что стало ломить глаза. На душе было хорошо и спокойно. Ушли куда-то все неприятности, хотелось только лететь, лететь, лететь! И он полетел. Быстро набирая скорость, широко раскинув руки, понёсся над землёй с огромной скоростью. Удивительно, но Алексей не чувствовал сопротивления воздуха.

Вот впереди показался город. Он откуда-то знал, что это Новгород, хотя никогда не видел Новгорода XIX века. Полёт замедлился. Раскинувшийся внизу город, совершенно непохожий на Новгород XXI века. Душа Алексея пела, взгляд ласкали золотые купола Софии, но приблизиться к ним он, как ни старался, не мог. Воздух стал плотным и мягким, как вата, не пропуская его дальше. Повисев неподвижно в небе, полюбовавшись сверху видом кремля, понаблюдав за копошащимися внизу людьми, Алексей полетел на запад.

Две-три минуты стремительного полёта — и впереди заблестел на солнце шпиль Адмиралтейства. Внизу, разделяясь на рукава, несла свои воды Нева. Санкт-Петербург! Алексей разглядел внизу Исаакиевский собор, и душа его возжелала спуститься, преклонить перед ним колени. Но воздух вновь сгустился, и он не смог преодолеть его сопротивление. Поднявшись выше, Алексей, набирая скорость, полетел на юг.

На этот раз полёт закончился у храма Христа Спасителя в Москве. Это был старый, ещё не взорванный в XX веке большевиками, построенный в благодарность за заступничество Всевышнего в критический период истории России как памятник мужеству русского народа в борьбе с наполеоновским нашествием 1812 года. Оказавшись над входом в храм, он почувствовал исходящую на него благодать. Подумалось: «Соединились между собой незримыми нитями часовенка в Луках, возведённая во славу победы русского оружия в войне с Наполеоном, и храм Спасителя, сооружённый по этому же поводу в Москве! Вот место, где я могу принести наибольшую пользу своему Отечеству, указанное мне Богом на мои просьбы и моления! Надо ехать в Москву!»…

Очнулся Алексей на той же полянке, только уже под вечер. Спина затекла, ноги и руки задеревенели от долгой неподвижности, но душа пела! Этот сон заставил Алексея ещё раз задуматься о применении своих способностей как врача и священника в этом новом-старом мире. Он решил пока не объявлять о своём решении семье, а предварительно переговорить с Петром Ивановичем, испросив у него совета и помощи на первых порах обустройства в Москве.

Наступило 13 июля, день отъезда в столицу, где предстояло переделать множество дел. Утром Пётр Иванович с Александром в экипаже выехали в Новгород. Днём сели на поезд в Чудово, а там — на поезд в Санкт-Петербург. Ближе к ночи уже входили в дом Бецких на Церковной улице. Пётр Иванович привык к этому названию, хотя в 1887 году она была переименована в Новоладожскую улицу.

Дом Александру понравился: каменный, двухэтажный, с большим двором, конюшней, сараем и банькой. Невдалеке протекала речка Ждановка, через которую был переброшен Мало-Петровский мост. К дому примыкал большой пустырь, протянувшийся до самой Ждановки, принадлежащий Петру Ивановичу, где он и предлагал строиться Александру. Недалеко от моста было несколько причалов, к которым чалились баржи, привозившие дрова и уголь жителям Колтовской слободы. Там могли пристать и разгрузиться и баржи со стройматериалами для нового дома. От причала до дома было не более 150 метров.

Месторасположение дома Петра Ивановича было весьма удачным, как раз в центре между Васильевским, Аптекарским, Крестовским и Петербуржским островами.

«Если после строительства моего дома на пустыре останется место, то лучшего для лесоторговой базы просто трудно придумать, — размышлял Александр, — со всех сторон подходят водные артерии и дороги».

Утром отправились в контору к Акиму Ниловичу. При встрече им сразу же были вручены паспорта Российской империи, выписанные на разночинцев Соколова Александра Геннадиевича и Соколова Алексея Геннадиевича, их жён и Надежду Михайловну. Местожительством в паспортах была указана деревня Крутая Гора Новгородского уезда Новгородской губернии, собственный дом. Паспорта были выданы 15 мая 1892 года сроком на пять лет. Первое важнейшее для легализации дело было выполнено.

— Как обстоят дела с оформлением наследства? — поинтересовался Пётр Иванович.

— Документы оформлены, подписаны всеми должностными лицами и находятся на утверждении и регистрации в МВД.

— Моя помощь нужна?

— Если хотите ускорить процесс, то желательна ваша встреча с Титом Власьевичем.

— На сколько дней можно ускорить этот процесс?

— Думаю, после вашего обращения всё будет готово в течение дня.

Далее рассмотрели документы на создание товарищества «СМЗ». Замечаний не было. Договоры на приобретение имущества товариществом также были внимательно изучены и получили полное одобрение. Пока не появились господа Фатеев и Шварц, Пётр Иванович передал стряпчему документы для оформления привилегий на изобретения и патенты, попросив подготовить договоры на эти услуги.

Чуть позже почти одновременно приехали нотариус и Фатеев со Шварцем. Пока они изучали представленные документы, нотариус подготовил необходимые бумаги для регистрации Устава товарищества и Договора купли-продажи имущества Шварца. Поскольку замечаний по Уставу и Договору ни у кого не было, то нотариус быстро произвёл регистрацию этих бумаг, получил причитающееся вознаграждение и отбыл по своим делам.

У всех присутствующих после оформления сделки было приподнятое настроение. Пётр Иванович послал купить шампанское для обмывания сделки. Это предложение было встречено присутствующими на ура.

После отъезда Шварца, Пётр Иванович предложил провести первое собрание членов товарищества, на котором распределить обязанности и уточнить сроки и объёмы платежей товарищей в Уставный фонд СМЗ.

Он доложил присутствующим тот вариант, который был уже известен Александру, добавив, что уже пригласил на должность главного бухгалтера очень опытного иностранного специалиста. Если его предложение будет принято, то только что утверждённый управляющий обязан будет подписать контракт с этим человеком. Это предложение также было принято единогласно.

Также договорились, что первый взнос в сумме 65 тысяч рублей в Уставный фонд внесёт сегодня Пётр Иванович. Второй — совместно господа Фатеев (50 тысяч рублей) и цех в Боровичах (15 тысяч рублей) и Соколов (10 тысяч рублей) в срок до 14 августа, третий — господин Соколов в сумме 55 тысяч рублей в срок до 14 сентября. Это позволит своевременно рассчитываться со Шварцем по купчей за его имущество.

На этом первая встреча владельцев СЗМ закончилась. Договорились завтра с утра собраться на месте строительства завода и определиться с его этапами, с финансированием и ещё раз рассмотреть проект завода, поскольку он требовал особого внимания.

При расставании Лев Алексеевич уточнил срок, в который на завод прибудет главный бухгалтер, чтобы можно было принять всё приобретённое имущество на баланс товарищества. Пётр Иванович ответил — в течение недели.

Было три часа пополудни, и Пётр Иванович решил съездить к Титу Власьевичу на поклон и попросить помощи в ускорении оформления наследства. Без этих документов было невозможно составить разговор с промышленником Кузнецовым о продаже фаянсовой фабрики.

Тит Власьевич принял Петра Ивановича очень тепло, попеняв ему, что не заходил к ним домой в гости.

— Наталья Ивановна интересовалась, куда вы пропали, да и Ксения очень хотела вас видеть.

— Да всё дела. Сегодня утвердили Устав товарищества «Славянский машиностроительный завод», подписал от имени товарищества купчую на приобретение имущества для завода, завтра уже надо переводить деньги.

Тит Власьевич очень заинтересовался планами по строительству завода, ассортименту выпускаемой продукции, обещал подумать над заказами для завода. Тут же в присутствии Петра Ивановича распорядился закончить все дела по оформлению наследства не позже завтрашнего дня. Пригласил завтра вечером к семи пополудни приходить в гости. По пятницам у них собираются хорошие знакомые, друзья. Можно будет завести нужные знакомства. Все будут очень ждать. Пётр Иванович обещал непременно быть.

На пути домой он опять заехал к Акиму Ниловичу и предупредил, что завтра можно забрать документы по наследству из МВД и доставить к нему на Новоладожскую. Поинтересовался, где находится главная контора промышленника Кузнецова, занимающегося фарфором и фаянсом в Новгородской губернии.

По приезде домой на Новоладожскую вместе с Александром осмотрели землю, принадлежащую Петру Ивановичу. Её вполне хватало на строительство дома и возведение лесоторговой базы. Можно было начинать заниматься и этим вопросом. Пока строится дом, Пётр Иванович предложил семейству Александра жить в его доме, также просил передать его предложение и Надежде Михайловне.

Утром следующего дня новые владельцы СМЗ собрались на стройплощадке. Рассмотрели строительные чертежи и смету затрат на строительство завода. Для пуска первой его очереди необходимо дополнительно вложить около 60 тысяч рублей, для полного же окончания работ — ещё не менее 90 тысяч. Пока таких средств не было. Пётр Иванович, как председатель товарищества, взял на себя проработку вопроса привлечения необходимых денег. Льву Алексеевичу поручили разработать план-график запуска первой очереди завода с указанием сроков и объёмов необходимых капитальных вложений, Александру — продумать ассортимент выпускаемой продукции и определиться с её покупателями. Договорились собраться через неделю. Уже в присутствии главного бухгалтера.

На обратном пути Пётр Иванович заехал в контору промышленника Кузнецова. Он передал свою визитную карточку секретарю и спросил, ожидается ли приезд Ивана Емельяновича Кузнецова в Санкт-Петербург в ближайшее время.

— По какой надобности интересуетесь? — спросил секретарь.

— Я получил несколько писем от Ивана Емельяновича с предложением продать принадлежащую мне фаянсовую фабрику в Бронницах около Новгорода. Хотел бы встретиться с господином Кузнецовым и предметно поговорить о его предложении.

— Иван Емельянович инспектирует свои заводы в Новгородской губернии. Сегодня с утра он на фарфоро-фаянсовом заводе «На Волхове» близ станции Волхов. Обещались после трёх пополудни прибыть в контору.

— Большая просьба, если Иван Емельянович изволит принять меня сегодня до семи часов вечера или завтра с утра, то сообщите мне об этом через посыльного по адресу, указанному на визитке. Тут недалеко.

— Непременно будет исполнено!

Приехав домой на Новоладожскую улицу, Пётр Иванович просмотрел документы на наследство, уже доставленные из конторы Акима Ниловича. Всё было в порядке. После этого начал готовиться к посещению семейства Прохоровых сегодня вечером. Послал купить два букета цветов для Натальи Ивановны и Ксении, приказал приготовить костюм для визитов и белую сорочку. Предупредил кучера об отъезде в половине седьмого вечера.

Около трёх часов прибежал посыльный от Кузнецова с сообщением, что тот ожидает Петра Ивановича сегодня с трёх до пяти в конторе.

«Прекрасно! Успею до визита к Прохоровым переговорить с Кузнецовым. Отправляюсь сейчас же!» — решил Пётр Иванович.

Через полчаса он опять появился в конторе промышленника Кузнецова и сразу был приглашён в кабинет Ивана Емельяновича.

— Добрый день! Позвольте представиться: Бецкий Пётр Иванович!

— Здравствуйте, Пётр Иванович! Очень удачно, что вы оказались сегодня в столице! Какими судьбами?

— По делам. Оформлял купчую на машиностроительный завод в Славянке. Думаю организовать на нём производство станков для деревообработки, печатного и фаянсового производства.

— Об этом подробней, пожалуйста.

— Планируем выпускать мельницы для размельчения ингредиентов фарфоровой массы, механические мешалки для её тщательного перемешивания, оборудование для осушения изделий перед обжигом и их полировки. А также печи для обжига фарфоровых изделий.

— И когда появятся ваши машины?

— Мы будем производить линейку машин, предназначенных для выпуска определённых фарфоровых или фаянсовых изделий. Эти машины будут подстраиваться под конкретные технологии. Будет возможна и их перенастройка при смене изделий или технологий. Сейчас мы собираем информацию о потребности в таких линейках машин или отдельном оборудовании. После заказа оборудования изделия будут готовы в течение месяца-двух в зависимости от модели и количества.

— Какова их цена?

— Сейчас я не готов называть конкретные цифры, но расчёты показывают, что их стоимость будет на 15–20 процентов ниже, чем аналогичное оборудование, произведённое в Германии.

— На чём основана такая уверенность?

— Мы сумели привлечь в качестве конструкторов австралийских инженеров, выходцев из России, имеющих большой опыт конструирования подобного оборудования.

— Интересно! Когда появятся конкретные образцы, сообщите об этом мне. Мы заинтересованы в приобретении такого оборудования.

— С кем наши специалисты могут переговорить о желаемых технических характеристиках и количестве конкретных машин?

— Вот визитка моего главного инженера, я его предупрежу о вашем визите. Сейчас он в отпуске, будет в начале августа.

— В таком случае в начале следующего месяца прибудет на встречу с ним наш инженер Соколов Александр Геннадиевич, а может, и я с ним.

— Прекрасно! Перейдём к нашему предложению о продаже вашей фаянсовой фабрики. Оно пока остаётся в силе. Что вы скажете по этому поводу?

— Прошу озвучить предлагаемую вами цену.

— 100 тысяч рублей.

— По экономическим показателям за три последних года, даже при кустарном производстве, практически ручном труде, мы выпускаем продукции на 100 тысяч рублей в год, получая при этом чистую прибыль в 30 тысяч рублей. Наша продукция пользуется стабильным спросом, является эксклюзивной из-за используемой кобальтовой глазури, запатентованной ещё моим отцом. Потребности в такой посуде постоянно растут. Думаю, цена моей фабрики должна быть не менее 300 тысяч рублей!

— Ну, это вы слишком завысили цену!

Торг продолжался целый час. Стороны прекрасно знали истинную цену фабрики, но, как всегда бывает, покупатель старается сбить цену, а продавец поднять. В итоге ударили по рукам на сумме сделки в 205 тысяч рублей. Договорились подписать купчую через неделю. Пётр Иванович сообщил адрес своего стряпчего для отработки условий договора.

— Кстати, Иван Емельянович. На моих землях вдоль Мсты имеются уже разработанные карьеры высококачественной глины, песка и других ингредиентов для создания фарфора и фаянса. Я могу обеспечить их поставку на все ваши заводы в Новгородской губернии водным путём. Я приобрёл экскаватор и кран для их добычи и погрузки, так что большие объёмы поставок могу с лёгкостью обеспечить!

— Это интересное предложение. Представьте образцы материалов, мы их исследуем и примем решение. Эти вопросы решайте с главным инженером. Не забудьте посетить с этими же предложениями моего родственника, Матвея Сидоровича Кузнецова. Он также занимается фарфором и фаянсом. Недавно мы с ним виделись, и он собирается заняться модернизацией производства. Его главное представительство находится в Москве.

Весьма довольный итогами переговоров, Пётр Иванович вернулся домой, где поставил в известность Александра о планируемой поездке в Москву в начале августа и её целях.

Время уже поджимало, поэтому детальные объяснения были отложены на свободное время в поезде. Пётр Иванович забрал два букета ярко-красных крупных цветов, принесённых из цветочного магазина по его заказу, сел в экипаж и отправился на раут к Прохоровым.

Прохоровы жили в собственном доме на Аптекарском острове около пересечения улиц Большой Зеленина и Глухой Зеленина. Когда экипаж остановился у дома Прохоровых и Пётр Иванович подошёл к воротам, его встретил старый слуга в ливрее, поинтересовался именем и пригласил пройти за ним в дом. Войдя в залу на первом этаже, слуга громко объявил имя прибывшего и пропустил его в двери. Тут же к гостю подошла Наталья Ивановна, которой он вручил цветы. Она несколько смутилась, но букет приняла. Пётр Иванович сразу подумал, что он совершил какую-то бестактность по обычаям XIX века и решил второй букет Ксении не дарить, чтобы не совершить ещё большую ошибку, и положил второй букет на подоконник.

Тит Власьевич подошёл к Петру Ивановичу, поздоровался и принялся с ним обходить гостей, знакомя его с присутствующими. Публика собралась в основном в годах. Молодёжи было немного: студент-третьекурсник Горного института, студент Петербургского университета, юнкер Николаевского училища и два молодых поручика.

«Наверное, ухажёры Ксении», — подумал Пётр Иванович.

Ксении нигде не было видно. Пётр Иванович скромно стоял у окна, разглядывая гостей. Наконец появилась Ксения в сопровождении молодого человека. Увидев Петра Ивановича, просияла и потащила своего сопровождающего к нему.

— Здравствуйте, Ксения Титовна. Весьма рад вас видеть в добром здравии и хорошем настроении! — залился соловьём Пётр Иванович.

— Очень рада вас снова увидеть, — произнесла, мило покраснев, Ксения. — Можете называть меня просто Ксения. Познакомьтесь, это мой кузен, Коробов Илья Владимирович, два года назад окончил Московский университет, медицинский факультет. Оставлен на кафедре хирургии для научной работы. Сейчас наносит нам ответный визит после нашего посещения Москвы, где мы были в гостях у его папеньки.

— Рад познакомиться. Пётр Иванович Бецкий, промышленник.

— Я тоже очень рад, — ответил Илья Владимирович.

Правда, весь его вид свидетельствовал об обратном.

«Похоже, увидел во мне соперника, — подумал Пётр Иванович. — Не хотелось бы мне на пустом месте наживать врагов».

— Как продвигается ваша научная работа? В какой области хирургии вы специализируетесь?

— Всё прекрасно, а специализируюсь в области ларингооторинологии. Вы представляете, что это такое?

— Прекрасно представляю. Мой друг, врач из Австралии, также специализируется по этой специальности. Правда, он уже защитил научную работу. Вот приехал на жительство в Россию. Ещё не определился, где ему работать. Имеет большой опыт операций. Специализируется на лечении ангины, фарингита, аденоид, гайморита, отита, в том числе и оперативным путём. На самом деле болезней, которые он лечит, значительно больше. Но я не специалист в этом и многого не знаю.

Было видно, что Илья Владимирович потрясен словами Петра Ивановича.

— И где можно увидеть вашего доктора и поговорить с ним?

— Сейчас он отдыхает в моём имении в Новгородской губернии. Я собираюсь в начале августа по делам в Москву, он очень просится со мной в эту поездку — в Москве никогда не был. Если вам интересно, можете встретиться и поговорить, например, в Университете на медицинском факультете. Ему тоже будет интересно познакомиться с уровнем подготовки врачей по его специальности в России.

— Это было бы замечательно! Вот моя визитка, здесь записан адрес, где я живу, и кафедра на факультете, где работаю. К началу августа я уже вернусь в Москву и буду с нетерпением ожидать вас в гости.

— Ну, сколько можно говорить о делах в присутствии такой милой девушки?! — Пётр Иванович повернулся к ней: — Ксения, может, вы нам споёте? Я вижу в углу раскрытый рояль.

Стоящие рядом гости, услышав просьбу Петра Ивановича, присоединились к нему, и Ксении не оставалось ничего, как сесть за инструмент. Она не жеманилась, как видно, музицировали в этом доме постоянно, в том числе и в присутствии гостей. У неё был несильный, но очень приятный голос. Заметно было, что она училась пению. Каждый исполненный ею романс сопровождался бурными аплодисментами гостей.

Её сменила у рояля Наталья Ивановна, тоже спевшая три романса, затем студент и юнкер. Ксения стояла около Петра Ивановича и упрашивала его тоже что-нибудь исполнить. Он, как мог, отбивался.

— Да не владею я фортепиано, Ксения! Вот была бы у вас гитара… — попытался привести убойный аргумент Пётр Иванович.

— Сейчас будет! — воскликнула Ксения и выбежала из гостиной.

Пётр Иванович понял, что подставился по полной. В молодости он часто пел под гитару в компании друзей, последние годы — всё реже и реже. Голос у него был никакой, но слух имелся.

«Может, у Петра есть и голос, и слух, — думал он, — а то придётся краснеть и бледнеть попеременно. Ну почему я ни разу не взял в руки гитару в Крутой Горе?! Ведь видел же её в комнате Петра! Ура! Раз гитара там была, значит, и Пётр её не чуждался».

— Прошу! — прервала его раздумья Ксения, подавая ему семиструнку.

«Что же спеть? Песен XIX века я не знаю, романсы тоже — не мой профиль. А спою-ка я любимую песню своей супруги „Есть только миг“».

Пётр Иванович подстроил гитару, взял несколько аккордов, приобретя некоторую уверенность, и запел:

Когда прозвучали последние аккорды, в воздухе висела тишина: ничего подобного гости ещё не слышали. Потом раздался шквал аплодисментов.

— Ещё!.. Ещё!.. Ещё!.. — скандировали слушатели.

Пришлось Петру Ивановичу спеть ещё две песни, но больше петь он наотрез отказался.

Глядя на Ксению и Наталью Ивановну, было видно, что сегодняшний вечер удался на славу. Его ещё долго будут вспоминать завсегдатаи раутов у Прохоровых.

— Пётр Иванович, всякий раз, приезжая в Санкт-Петербург, обязательно заглядывайте к нам по пятницам! А ещё лучше — в любой день. Мы всегда вам рады и будем с нетерпением ждать вашего приезда, — говорила при прощании Наталья Ивановна.

Ксения стояла рядом, смотрела на него широко открытыми глазами и только кивала.

Тит Власьевич при расставании поинтересовался, передали ли ему бумаги о вступлении в наследство, и тоже настоятельно приглашал заходить почаще.

Поблагодарив хозяев за гостеприимство и прекрасный вечер, Пётр Иванович откланялся.

Дома он нашёл среди книг «Этикет цветов» и выяснил, что большие яркие цветы уместно дарить только любимым девушкам, а взрослым дамам, к которым никаких чувств не испытываешь, не принято. И если это делается, то говорит о страстной любви к объекту дарения. Пётр Иванович схватился за голову: «Что же подумала Наталья Ивановна, принимая от меня букет цветов?! Хорошо, что я не стал дарить цветы Ксении, а то совсем запутался бы и запутал других! Больше никаких подарков, пока точно не узнаю, что они означают в свете нынешнего этикета!»

На столе молодой человек обнаружил письмо, пахнущее французскими духами, с надписью на конверте округлым женским почерком: «Петру Ивановичу Бецкому». Распечатав конверт, он прочитал короткий текст: «Милый, ты совсем забыл свою заиньку! Уехал в деревню, обещал писать, а сам пропал! Непременно приходи завтра, как обычно. Я знаю, что ты в столице. Жду! Твоя Катрин».

В голове Петра Ивановича как что-то щёлкнуло. Память Петеньки предъявила ему отчёт о давних отношениях с Екатериной Александровной Белопольской, молодой вдовой тридцати лет, роман с которой продолжался уже больше года. Пётр познакомился с ней на праздновании дня рождения у приятеля по Горному институту, которому она приходилась тётушкой по линии скоропостижно скончавшегося супруга, занимавшего видный пост в Министерстве просвещения. Картины интимных страстных встреч с Катрин, пронёсшиеся в его сознании, сразу распалили воображение Петра Ивановича.

«Завтра же встречусь с Катенькой! Надо купить какую-нибудь безделушку, замолить вину! Но каков Петенька! То-то он боялся, что я буду присутствовать при его интимных встречах, и стеснялся этого!»

Полный прекрасных воспоминаний и радужных надежд на завтрашнюю встречу, Пётр Иванович заснул крепким сном молодого человека.

Утром в субботу Пётр Иванович сказал Александру, что вынужден задержаться ещё на день. Предложил или самостоятельно добираться домой, или провести день в столице, а завтра вместе отправиться в Крутую Гору. Александр выбрал второй вариант. Смущаясь, попросил в долг немного денег: он очень неуютно себя чувствовал без гроша в кармане. Пётр Иванович выдал ему беленькую, и Александр отправился узнавать так хорошо знакомый ему по прошлой жизни и незнакомый сейчас город…

«Как обычно» на языке Катрин означало три часа пополудни. Она никогда не оставляла любовников на ночь. Жила Катрин в собственном доме в центре Санкт-Петербурга, на Фонтанке. До встречи ещё было время, и Пётр Иванович отправился по магазинам Аптекарского острова за подарком для неё.

Ровно в три часа Пётр Иванович нажал кнопку звонка парадной её дома. В дверях его встретила старая знакомая горничная Глаша, молодая симпатичная девушка, которая, потупив глаза, пригласила войти. Она давно была тайно в него влюблена, но он интересовался только её хозяйкой.

Пётр Иванович сразу направился на второй этаж. С расположением комнат он был хорошо знаком, так как ранее не раз бывал в этом доме. На площадке второго этажа перед лестницей его встречала Катрин. Пётр окинул взглядом фигуру женщины.

«Хороша! И не скажешь, что имеет десятилетнего сына. Тонкий стан, высокая грудь, стройные бёдра, правильные черты лица, карие глаза, в которых прыгают бесенята».

Несколько шагов вперёд — и она в его объятиях. Губы слились в долгом страстном поцелуе. Душу Петра Ивановича раздирало страстное желание овладеть этой пленительной женщиной. Он подхватил её на руки. Она, прижимаясь к нему, обняла его. Несколько шагов — и они в её будуаре. Путаясь в одежде, срывая её друг с друга, оказались на огромной кровати под красным балдахином…

Когда первый порыв страсти утих, Катрин, нежно гладя Петра Ивановича по груди, строго заглянула ему в глаза:

— Петенька, я тебя не узнаю! Возмужал, повзрослел, где-то заимел новые ухватки. Признавайся, с кем проводил время в деревне? Нашёл себе какую-нибудь умелую вдовушку или молодицу? Не молчи! Отвечай!

Пётр Иванович вместо слов начал путешествие по телу Катрин, поглаживая и нажимая на хорошо известные ему точки. Новый порыв страсти овладел Катрин. Их тела сплелись в порыве, вместо слов слышны были только всхлипы, закончившиеся продолжительным стоном женщины. Они застыли, не разжимая объятий. На попытки Петра освободиться руки и ноги Катрин ещё сильнее сжимали его тело. Никогда ранее Катрин не испытывала такого блаженства от близости с мужчиной, хотя после смерти мужа сменила не одного любовника.

Петенька случайно оказался в её постели после знакомства на дне рождения племянника. Ей понравились его чистота, неопытность и молодость. Она лепила из него, что хотела, учила искусству любви. А теперь из ведущей оказалась в положении ведомой. И эта роль ей понравилась.

Геннадий Алексеевич был довольно искушённым в способах любви мужчиной. Хотя и не считал себя ходоком, имел дело со многими женщинами, знал, что и когда надо сказать, к какому месту прикоснуться и где погладить. В своё время почитывал и Камасутру. Длительное воздержание расслабило его сдержанность, да ещё неудовлетворённые эмоции Петеньки сыграли свою роль, и Пётр Иванович пустился во все тяжкие. Тело Катрин в его руках стало пластичным и податливым, она исполняла все его сексуальные прихоти, сама возбуждаясь всё больше и больше и возбуждая этим его. Наконец обессиленные, они лежали на смятых влажных простынях постели, лёгкое одеяло валялось на полу будуара. Это безумство продолжалось уже три часа, и Пётр Иванович почувствовал зверский голод.

Катрин встала и, ничуть не стесняясь его, неглиже направилась в соседнюю комнату, где Глаша уже приготовила ванную, наполнив её тёплой водой.

— Петенька, иди сюда! — услышал Пётр Иванович голос Катрин.

Войдя в ванную, он увидел Катрин, лежащую в воде и призывно протягивающую к нему руки. Безумие повторилось вновь. Водой был залит весь пол, и Пётр Иванович представил, что подумает Глаша, когда придёт сюда прибираться.

Одевшись, любовники направились в гостиную, где Глаша, стараясь не встречаться со взглядом Петра Ивановича, подала им лёгкий ужин, от которого он не оставил ни кусочка.

«А ведь Глаша всё слышала, а может, и видела, что мы вытворяли в постели, — подумал Пётр Иванович, наблюдая за её лицом, краснеющим под его взглядом. — Она возбуждена и явно не прочь оказаться со мной в постели».

Катрин почти не ела, только с интересом наблюдала, как он поглощает яства, расставленные на столе.

— Знаешь, Петенька, когда я смотрю, как ты ешь, мне опять хочется оказаться с тобой в постели. Заканчивай, сейчас едем в ресторан «Палкинъ» на Невском. Этот день надо отметить шампанским!

После получения задания от Александра подумать над созданием антибиотиков Алексей просмотрел все имеющиеся у него книги по медицине, но ничего полезного не нашёл. Правда, в справочнике по лекарственным растениям много говорилось о зверобое, природной траве-антибиотике, которая в некоторых случаях вполне могла применяться для заживления ран и как неплохое противовоспалительное средство. Также упоминался и прополис — продукт жизнедеятельности пчёл, также являющийся природным антибиотиком. Но прополиса у него не было.

«За неимением гербовой, пишут на обыкновенной», — усмехнулся Алексей. Он привлёк к изготовлению настоек и мазей из зверобоя Лену, химика по специальности, а она — дочку Катю. Пока они занимались этим делом, Алексей продолжал с упорством маньяка вспоминать всё, что ему было известно о пенициллине из курса фармакологии в институте.

Игнат, с которым Алексей поделился своими проблемами, вспомнил, что «путешествуя» по Интернету, он как-то попал на сайт книг о попаданцах, где видел даже «Учебник по выживанию», который пролистал из интереса, но не скачал. Там приводился рецепт, как в домашних условиях изготовить пенициллин. Александр подтвердил, что в самиздате об этом много публикаций. Но где взять в XIX веке Интернет? Всё, что знал Алексей об открытии пенициллина, — это то, что его случайно открыл английский учёный Флеминг в 1928 году при исследовании плесени. Причём плесени зелёного цвета, образующейся на кусочках чёрного хлеба от длительного нахождения на воздухе.

«Плесень зелёного цвета на хлебе получить не проблема, проблема в выделении из неё вещества — пенициллина», — размышлял Алексей.

Опять переговорил с Леной, рассказал о своих проблемах и получил обещание подумать, чем она может ему помочь. После нескольких дней раздумий она предложила Алексею вместе рассмотреть возможность получения пенициллина кустарным способом. В результате они выработали следующий план действий:

— развести большую колонию зелёно-синей плесени на кусочках хлеба;

— приготовить питательный раствор для размножения этой плесени;

— поместить плесень с кусочков хлеба в питательный раствор и дать время для её размножения;

— когда плесени станет много, профильтровать полученный раствор, и выделенное вещество сразу поместить в морозильную камеру холодильника, чтобы пенициллин не разложился. Правда неясно, будет ли полученное вещество действительно пенициллином и принесёт ли оно избавление от болезни, а не инфицирует организм ещё сильнее.

«Использовать полученное вещество можно как средство последнего шанса, когда ясно, что ничто другое не помогает и жизнь человека в крайней опасности», — решил Алексей.

Лена вместе с Катей взялись за получение пенициллина по разработанной методике, а Алексей, уже познакомившийся с селянами из Лук и неоднократно оказывающий им медицинскую помощь, озаботил их поиском прополиса. Пчёл в деревне не держали, но помочь согласились.

Спустя несколько дней в руках Алексея оказался приличный кусок прополиса, который он также передал Лене и Кате для создания мазей и настоек из него по имеющимся методикам. В результате интенсивной работы доморощенных фармацевтов в их холодильнике образовался приличный запас лекарств, похожих на антибиотики. Практическое их применение не заставило себя долго ждать.

Первым примчался приказчик купца Прохорова из Бронницы. У купца заболел сын: воспаление лёгких — поставил диагноз Аристарх Мефодиевич. Применяемое в течение уже двух недель лечение, лекарства положительного эффекта не дали. Отец был безутешен. Как последний шанс, врач рассказал ему о появившемся в их краях докторе из далёкой Австралии. Если кто и может помочь, то только он. И убитый горем отец послал в Луки за Алексеем на пролётке своего приказчика, с просьбой вылечить сына. У приказчика было письмо от Аристарха Мефодиевича с описанием болезни и поставленным им диагнозом. Медлить было нельзя. Алексей забрал из морозильника бутылочку с настоем зверобоя и замороженный «пенициллин», сел в пролётку и уже через час вошёл в дом купца. Его сразу провели к больному. Сильный жар, сухой частый кашель, боль в груди — явные симптомы пневмонии. Рентгена здесь нет. Лёгкие не просветишь, чтобы убедиться в правильности диагноза. Купец стоял за спиной Алексея, наблюдая за его манипуляциями с сыном.

— Пройдёмте в соседнее помещение, надо переговорить, — сказал Алексей и направился к двери.

Купец за ним.

— Состояние юноши очень тяжёлое. У меня есть одно средство, но я не уверен, что ещё не поздно его применить, если окажется поздно, то оно может принести только вред. Решение за вами. В последствиях его применения я не уверен, но ничего другого предложить не могу.

— Аристарх Мефодиевич сказал, что помочь можете только вы, больше никто. Я ему верю. Применяйте своё лекарство, претензий к вам в случае смерти сына я не предъявлю. Если он поправится, моя благодарность будет безгранична.

Рядом стояла мать юноши, кивая во время речи отца.

Проведя необходимые процедуры по введению «пенициллина» в организм больного, Алексей передал остатки лекарства отцу, приказав положить их в ледник на холод. Сам остался около больного юноши, следя за его состоянием. Ничего не происходило. Через два часа он снова дал лекарство больному, и так ещё три раза через каждые два часа. К вечеру самочувствие юноши стало улучшаться. Присутствующий при этом Аристарх Мефодиевич был просто поражён происходящими изменениями: спал жар, больной стал спокойнее.

— Продолжайте давать больному лекарство каждые два часа. Я должен съездить в Луки и привезти ещё несколько его доз. Аристарх Мефодиевич, пропишите больному отхаркивающее, но его надо принимать только после наступления явного улучшения… Постараюсь вернуться с лекарством сегодня же, — добавил Алексей. — Я могу временно остановиться в вашем доме, пока будет требоваться моё присутствие у постели больного? — обратился он к купцу.

— Конечно. Я прикажу вас немедленно отвезти за лекарством в Луки и привезти обратно. К вашему возвращению комната для вас будет приготовлена.

Через два дня стало ясно, что больной поправляется. Радости отца с матерью не было предела. Приказав продолжать намеченный курс лечения под руководством Аристарха Мефодиевича, Алексей вернулся на дачу. Ещё через неделю, после очередного осмотра больного, купец вручил Алексею двести рублей за помощь в лечении сына, сказав, что тот может к нему обращаться в случае любой надобности.

Отдав половину денег матери на ведение хозяйства и пятьдесят рублей Лене как «главному фармацевту», Алексей попросил продолжить приготовление так хорошо помогшего в лечении болезни «пенициллина», полагая, что теперь поток больных резко возрастёт.

Открывать приёмный покой для больных на даче он не собирался, поэтому договорился с Аристархом Мефодиевичем, что три раза в неделю будет проводить платный приём больных у него в Броннице. Ездить туда и обратно он собирался на велосипеде, скорость передвижения на котором была сравнима со скоростью пролётки.

Его деятельность на поприще медицины вызвала всеобщее одобрение родных — ведь это были первые деньги, заработанные ими в новом мире. И предвещала эта деятельность отличные перспективы на будущее. Часть полученных денег решили потратить на приобретение одежды для взрослой части попаданцев, чтобы перестать быть белыми воронами среди жителей, что и сделали в ближайшее время в лавке в Броннице.

Возвращение из поездки в Санкт-Петербург Александра с документами на всех взрослых гостей из будущего значительно подняло их настроение. Сообщение, что через неделю его семья переедет на жительство в столицу, пока в дом Петра Ивановича, а после постройки и в свой дом, вызвало ажиотаж. Но когда семейство Алексея узнало, что и Надежда Михайловна будет работать главным бухгалтером на строящемся машиностроительном заводе и жить тоже в столице, оно предалось унынию: оставались одни в Луках, и пока никаких перспектив на какие-либо перемены не было.

Пётр Иванович рассказал Алексею о его встрече с господином Коробовым с медицинского факультета Московского университета и желании того поближе познакомиться с врачом из Австралии и пригласил его поехать с ним и Александром в первых числах августа в Москву. Тот, конечно, согласился. Возможно, это будет первым шагом семьи Алексея для переезда в Первопрестольную.

Имея на руках паспорта и заверенные нотариусом в Новгороде переводы их дипломов о высшем образовании, а у Алексея и диплом о присвоении звания профессора по медицине, у попаданцев значительно выросла самооценка и появилась уверенность в благополучном развитии их дальнейшей жизни.

Александр с семейством и Надежда Михайловна готовились к отъезду в Санкт-Петербург, который намечался на среду 20 июля. Алексей пока продолжал свою медицинскую практику в Броннице. Слух о враче-чародее, распространяемый всюду благодарными пациентами, достиг Новгорода, и поток больных, жаждущих исцеления, сначала тоненький, но постепенно расширяющийся, потёк в Бронницу. Финансовые накопления попаданцев от платы больных стали расти с каждым приёмом Алексеем пациентов, и к отъезду половины семьи в столицу достигли пятисот рублей. Эти деньги Алексей разделил пополам: двести пятьдесят рублей отдал отъезжающим, остальные оставил в своей семье.

К этому времени Игнат под руководством Лены хорошо освоил процесс изготовления «пенициллина» и мазей и настоек из прополиса и зверобоя, и Алексей не боялся остаться без необходимых лекарств. Он хотел привлечь Игната и к участию в приёме больных, имея далекоидущие виды на его обучение медицине, но тот пока активно сопротивлялся этим наставлениям отца, ещё не решив, чем бы он хотел заниматься в будущем. Однако наглядный пример гонораров, которые получал его отец за труды врача, разительно отличающиеся от средств, получаемых им за ту же работу в XXI веке, заставлял Игната подумать о выборе профессии…

Рано утром 20 июля на экипаже и пролётке семейство Александра и Надежда Михайловна в сопровождении Петра Ивановича отправились в Новгород, откуда, сев на поезд узкоколейки, благополучно добрались в Чудово. Пересев на поезд до Санкт-Петербурга, уже в десять часов вечера прибыли на Николаевский вокзал столицы. Там их уже ожидал экипаж Петра Ивановича, загрузившись в который и на нанятую дополнительно пролётку, добрались на Новоладожскую. Вещей они много не брали, только самое необходимое. Остальное планировали переправить в столицу к концу лета на барже.

В четверг отправились в Славянку смотреть завод. Надежда Михайловна сразу сказала, что желает снять квартиру или дом там, чтобы каждый день не терять время на переезды. С этого и начали. На станции Пётр Иванович заметил знакомого извозчика, возившего их в первый день приезда, и, переговорив с ним, выяснил, что можно недорого снять небольшой домик на берегу реки недалеко от завода. А если он не придётся по нраву, то снять комнату в центре Славянки у купчихи Воеводиной, которая недавно потеряла мужа и теперь боится жить одна в доме.

Решили сначала посмотреть домик. Он оказался на самом деле маленьким. Стоял поодаль от остальных домов, был обнесён забором. Была там и банька, и сарай под дрова на зиму, и колодец. Но жить в нём одной всю зиму, да ещё с тяжёлой постоянной работой по дому Надежде Михайловне было не с руки. Тогда поехали к купчихе Воеводиной. Та показала свободную комнату, предложила полный пансион, включающий питание, уборку в комнате, по субботам баньку, и за всё — пятнадцать рублей в месяц, но оплатить сразу за трёхмесячное проживание.

Купчихе было за пятьдесят, вместе с ней в доме проживал конюх Потап, ещё крепкий старик, выполняющий всю тяжёлую работу по дому, и прислуга Пелагея, одних лет с купчихой, которая соглашалась за отдельную плату чистить, стирать и гладить вещи постоялицы. От дома было недалеко как до завода, так и до полустанка Московская Славянка. И купчиха, и комната Надежде Михайловне понравились. При обещанном ей жалованье в 50 рублей в месяц платить пятнашку не составляло труда. Согласившись на все условия купчихи, она сняла комнату. Предупредила, что завтра с утра уже поселится, а основные вещи перевезёт в воскресенье.

Сходили посмотрели завод. Сторож, уже предупреждённый о смене хозяев, безропотно пропустил на территорию. С последнего их посещения ничего не изменилось. Лев Алексеевич ещё не появлялся. Больше здесь делать было нечего. В экипаже отправились обратно в столицу. По пути заехали в контору к Акиму Ниловичу. Выяснилось, что купчая на фаянсовую фабрику подготовлена, все условия сторонами согласованы. Завтра на три часа намечено подписание документов в конторе Ивана Емельяновича Кузнецова. Просмотрев купчую и не найдя недостатков, Пётр Иванович вернулся домой на Новоладожскую.

Уже в девять утра все заинтересованные лица собрались на СМЗ. Лев Алексеевич с интересом поглядывал на Надежду Михайловну, но пока вопросов не задавал. Провести совещание решили в небольшом сарайчике, где строители сделали себе что-то вроде прорабской. Когда все расселись, Пётр Иванович представил Надежду Михайловну как опытного бухгалтера, много лет проработавшего на машиностроительном заводе в Австралии. Лев Александрович, не говоря ни слова, подписал приказ о её приеме на работу и предложил после совещания проехать с ним к господину Шварцу, чтобы произвести приёмку документов по передаваемому имуществу. Надежда Михайловна уточнила, кто конкретно будет передавать имущество и где можно его увидеть. Совершать приёмку имущества без проверки его наличия она отказалась категорически. Договорились, что ей ехать никуда не надо. Господина Шварца привезёт завтра с утра сам управляющий заводом, и они всё примут по акту.

После этого перешли к рассмотрению запланированных вопросов. В итоге выяснилось, что можно обеспечить пуск первой очереди завода к новому году при капитальных вложениях около 63 тысяч рублей. В эту сумму вошли:

— достройка одного производственного корпуса, монтаж и запуск в нём примерно трети имеющихся в наличии станков;

— достройка управленческого корпуса;

— достройка корпуса для силовых агрегатов, их монтаж и запуск;

— набор 84 мастеровых для работы на станках и силовых агрегатах в две смены по 10 часов с часовым перерывом на обед.

Со строителями переговоры уже состоялись, и они готовы приступить к работе немедленно.

Пётр Иванович дополнил список работ установкой в управленческом корпусе телеграфного аппарата с подключением к линии на полустанке и установкой телефонного аппарата в кабинет управляющего. Эти затраты потянут ещё на тысячу рублей, но позволят значительно увеличить оперативность работы управленцев. Для создания временного склада материалов и готовой продукции запланировали использовать один из производственных корпусов, подведённый под крышу.

Пётр Иванович доложил, что он нашёл источник финансирования СМЗ в сумме 65 тысяч рублей. Это заём частного лица под пять процентов годовых сроком на один год. Товарищи дали согласие на привлечение этого займа, что отметили в протоколе.

Александр сообщил о предварительных переговорах с заказчиками на производство оборудования для деревообработки, фарфоро-фаянсового и печатного производства и представил перечень станков под ожидаемую программу их выпуска. Общий объём продукции составит 650 тысяч рублей при прибыли около 100 тысяч рублей за первый год работы первой очереди завода. Это позволит не только вовремя вернуть заём, но и начать работы по строительству второй очереди. В августе планируется посещение заказчиков, сбор их предложений по параметрам оборудования, сентябрь и октябрь — разработка рабочих чертежей и техпроцессов, ноябрь — выпуск первых образцов, декабрь — заключение договоров по представленным образцам на следующий год. Александр предложил для ускорения производства образцов оборудования использовать цех в Боровичах.

На утро, в 9 часов, назначили встречу Шварца с его бухгалтером и управляющего СМЗ с Надеждой Михайловной. На этом совещание закончилось. По пути домой по просьбе Надежды Михайловны заехали в книжный магазин и купили современный учебник бухгалтерского учёта.

Высадив Петра Ивановича около конторы Кузнецова, Александр с Надеждой Михайловной отправились на Новоладожскую.

На подписании купчей присутствовал, кроме Петра Ивановича и Кузнецова, нотариус, который удостоверил сделку. Передача фабрики была намечена на 27 июля и должна проходить в Броннице. Аванс в размере 100 тысяч рублей должен быть переведён уже в понедельник, остальная сумма — после подписания акта приёма-передачи.

Поезд пришёл в Москву в восемь часов утра. Взяв на вокзале экипаж, попаданцы поехали в гостиницу «Лоскутная» на Тверской. Там сняли два номера: один для Петра Ивановича, другой — для Александра с Алексеем.

Было воскресенье. Целый день посвятили знакомству с городом. Перемещались пешком — а как ещё можно всё рассмотреть, почувствовать его дух, узнать людей?

Вернулись домой усталые, но довольные. Сразу — в ресторан при гостинице, заморить червячка. И в койку, до утра.

Пока гуляли по городу, выяснили местонахождение медицинского факультета университета, в клиническом городке на Девичьем поле, — для Алексея, и торгового дома промышленника Кузнецова М.С. на Мясницкой улице — для Александра и Петра Ивановича.

С утра в понедельник все поспешили по намеченным делам.

Алексей в пролётке подъехал к клиническому городку к 10 часам утра. Прошёл внутрь здания, где располагалось отделение хирургии, и, обратившись к служителю с просьбой указать, где можно найти врача Коробова Илью Владимировича, показал его визитку.

— Прямо по коридору последняя дверь направо, — направил тот.

Подойдя к двери, Алексей постучал и, не услышав ответа, вошёл без приглашения.

— Вам кого? — услышал он голос позади себя, оглянулся и встретился глазами с молодым мужчиной, вошедшим вслед за ним.

— Коробова Илью Владимировича. Вот его визитка.

— Так вы, наверное, тот самый врач из Австралии, о котором мне рассказывал Пётр Иванович в Санкт-Петербурге? Я ему давал эту визитку и на ней написал свой московский адрес.

— Да. Соколов Алексей Геннадиевич, — представился Алексей.

— Коробов Илья Владимирович. Очень рад познакомиться. Проходите, присаживайтесь. Очень хочется расспросить вас о лечении болезней уха, горла, носа, на которых вы, по словам Петра Ивановича, специализировались в Австралии.

— Я не против. Мне тоже интересно узнать об успехах медицины в России.

Они уселись за стол, и Алексей стал отвечать на вопросы Ильи Владимировича. Вскоре к их разговору присоединились ещё два врача: профессор Михеев Василий Петрович и его ассистент Ушаков Пётр Ильич.

Алексей рассказывал настолько интересные и необычные для них вещи, что не всё казалось им правдой. А когда они услышали от него, что неделю назад он провёл аденотонзиллэктомию в условиях приёмного покоя земского врача, они вообще растерялись: такие операции ещё никто у них не делал. Алексей показал специальные хирургические инструменты для проведения операций, зеркало ЛОР-врача (налобный рефлектор), инструменты для осмотра пациентов. Только увидев всё это, слушатели поверили рассказу Алексея. Также по их просьбе он осмотрел нескольких пациентов, в диагнозе которых врачи сомневались. Алексей быстро поставил диагноз. Его знания были настолько глубоки для этого времени, что вызвали всеобщее уважение. Профессор Михеев поинтересовался у «австралийца», что тот собирается делать в России.

— Я хотел бы или заниматься частной практикой, или совмещать её с преподавательской деятельностью на медицинском факультете. У меня имеется диплом профессора медицины Австралийского университета в Аделаиде. Там я тоже преподавал лечение ЛОР-болезней на медицинском факультете. Правда, ещё не решил, где обосноваться: в столице или в Москве. Видите ли, я рукоположен в сан иерея Русской православной церкви, и мне необходимо благословение епископа на занятие медициной.

Это заявление Алексея очень удивило Василия Петровича. На его практике такого случая не было: иерей и профессор медицины в одном лице.

— А что бы вы ответили на предложение поработать у нас в университете? Я могу переговорить с деканом нашего факультета Склифосовским Николаем Васильевичем. Кстати, имеются планы строительства специальной ЛОР-клиники на нашем факультете. Надеюсь, в ближайшие несколько лет она будет построена.

— Это интересно. Я много слышал о Николае Васильевиче, буду рад с ним встретиться и переговорить.

— Договоримся так: в ближайшие день-два я переговорю с деканом и в зависимости от его ответа организую вашу встречу. Где вас можно найти?

— Я остановился в гостинице «Лоскутная» на Тверской. Пошлите мне посыльного с сообщением или телефонируйте на ресепшен, я там видел телефонный аппарат. Мне передадут. Если вопрос решится положительно, сообщите время встречи. В четверг вечером я собираюсь выехать в Санкт-Петербург, хорошо бы встретиться до четверга.

— Мы сегодня узнали столько нового и необычного, думаю, и Николаю Васильевичу будет интересно с вами поговорить. Договорились. Ждите посыльного…

Александр и Пётр Иванович прибыли на Мясницкую также утром. Встретиться с Матвеем Сидоровичем Кузнецовым сразу не удалось — он отсутствовал, зато они плодотворно пообщались с техническими специалистами, занимающимися вопросами механизации фарфоро-фаянсового производства. Их предложения по новому оборудованию были встречены с интересом. Удалось получить даже примерные объёмы потребности в этом оборудовании до конца XIX века. Также были оговорены вопросы поставки исходных материалов для фарфоро-фаянсовых производств на крупнейшие заводы Кузнецова. Это было весьма актуально, поскольку сырьё завозилось с Украины и даже из Финляндии. Гости оставили образцы сырья для проведения необходимых анализов, назвали возможные объёмы поставок и примерные цены.

При появлении Кузнецова в присутствии технических специалистов переговоры были продолжены. Особенно Матвея Сидоровича заинтересовало предложение Петра Ивановича о поставке сырья в специальных металлических контейнерах многоразового использования. Эта технология позволяла значительно ускорить и удешевить погрузо-разгрузочные работы. Были оговорены размеры контейнеров и их конструкция. Даже оформлен заказ на производство первой партии контейнеров в количестве ста штук с поставкой в конце сентября. Это был хороший заказ для цеха в Боровичах, позволяющий полностью загрузить его мощности на два месяца, а в случае успеха в применении контейнерных перевозок по водным путям на баржах и железной дороге открывалась перспектива производства и поставки контейнеров многим потребителям на ближайшие годы. Необходимо застолбить это направление производственной деятельности. Опять надо оформлять патенты.

На следующий день Александр и Пётр Иванович посетили несколько издателей и владельцев типографий. Увиденное оборудование для печати было очень непрезентабельно, малопроизводительно и не позволяло печатать многоцветные картинки. Показанные издателям яркие книжки сказок для детей привели их в восторг, но воспроизвести на имеющемся оборудовании эти книжки в большом количестве было невозможно. Несмотря на это, было заключено три договора на издание красочных (в трёх цветах) детских книжек по образцам, представленным Александром под авторством Петра Ивановича (предварительно на этих образцах были вымараны выходные данные книг и орфография приведена в соответствие со временем). Это ещё должно принести сумму в несколько тысяч рублей для развития СМЗ.

Также был предварительно определён спрос на новое печатное оборудование, позволяющее производить многоцветную печать высоким способом. Стало ясно, что спрос есть, но закупать оборудование типографии сразу за полную стоимость владельцы типографий не смогут — нет необходимых ресурсов. И тут Александр выдвинул идею лизинга, причём не только для печатного оборудования, но и для всей гаммы оборудования, предполагаемого к выпуску товариществом. Тут нужны связи с банками, способными понять и поддержать идею лизинга. Так впервые в умах гостей из будущего возникла идея создания собственного инновационного банка.

— Надо подавать как можно больше заявок на привилегии на изобретения и оформлять патенты, — сказал Александр, — тогда наш вояж за границу, в Германию, Францию, Англию, Италию и Америку для показа и продажи лицензий на них может быть очень продуктивным.

— Перед нами сейчас стоит столько задач, что надо остановиться на главном — запуске СМЗ и организации деревообрабатывающего производства. Если мы будем разбрасываться, то в итоге завалим все начинания. Но выделить некоторую часть времени на оформление изобретений и патентов надо обязательно. Придётся переговорить с Акимом Ниловичем о придаче нам специального человека, который будет заниматься для нас только этими вопросами, причём не только оформлением, но и продажей лицензий.

— А хватит ли на все наши начинания капиталов, ведь всё требует больших затрат?

— После продажи моей фаянсовой фабрики появились свободные деньги. Кроме того, я ещё ожидаю поступление средств за мою долю в товариществе купца Долинникова, которую он выкупает. Думаю, на год нам хватит, а потом должны начать поступать прибыли от СМЗ и деревообрабатывающего производства. Да и продажа патентов, если ею начать серьёзно заниматься, должна вскоре дать отдачу…

В среду после обеда в гостиницу посыльный принёс приглашение Алексею на встречу с Склифосовским. Она намечалась на 9 часов утра в четверг.

К 9 часам Алексей входил в здание медицинского факультета университета. В приёмной декана его уже ожидал профессор Михеев.

— Николай Васильевич очень заинтересовался вами и жаждет встречи. Попробуйте произвести на него хорошее впечатление, от этого будет зависеть решение в отношении вас, — проговорил Михеев.

— Знаете, Василий Петрович, я не актёр, чтобы производить впечатление. Считаю, что только профессиональные и деловые качества должны быть главным критерием принятия решения среди специалистов!

— Я с вами совершенно согласен! — раздался за их спиной голос Склифосовского, вошедшего в приёмную. — Проходите в мой кабинет для обстоятельного разговора.

Склифосовский, Михеев и Алексей уселись вокруг стола в кабинете декана, и Василий Петрович попросил рассказать Алексея немного о себе и показать имеющиеся у него документы. Выслушав краткую биографию и просмотрев документы, начал разговор о пристрастиях Алексея в научных изысканиях. Встреча длилась больше двух часов. Особенно заинтересовал Склифосовского рассказ Алексея о лекарствах, с помощью которых он лечит больных при различных воспалениях.

— Это достаточно сильные лекарства, прекрасно справляются с различными воспалительными процессами, незаменимы при выхаживании послеоперационных больных, лечении раненных на поле боя и в других случаях. Считаю, что и при чахотке они будут весьма эффективны, — сказал Алексей.

— Кто их применил впервые?

— Мне не известны случаи их применения до настоящего времени, поскольку именно я их доработал до пригодного вида, позволяющего применять в медицине.

— У вас их нет с собой? Мне очень хотелось бы опробовать их действие на больных!

— К сожалению, лекарства очень быстро разлагаются при положительных температурах. Их надо хранить в холодном месте, причём они сохраняют свои свойства не более пяти дней. Мы с сыном приготовили несколько доз лекарств, и они находятся в холодильнике в Крутой Горе.

— В холодильнике?

— Да, это специальное устройство, изобретённое моим братом, позволяющее замораживать любые объекты и так сохранять их длительное время. Сейчас он с компаньонами занят строительством машиностроительного завода под Санкт-Петербургом в Славянке, который будет в массовом порядке выпускать холодильники и медицинские инструменты. Холодильник работает от электроэнергии, поэтому широкое его применение и распространение будет сдерживаться наличием электричества.

— Если не секрет, что является основой для приготовления этих лекарств? Вы оформили права на них?

— Да, я подал документы на оформление привилегии на его изобретение, по его получению оно будет запатентовано. Но над ними ещё предстоит работа по повышению долговечности, стабильности при комнатной температуре и упрощению производства. Пока это довольно кустарный и длительный процесс. А основой их являются специально обработанные цветки зверобоя и прополис.

— Очень интересно! Как же нам его опробовать, оно необходимо больным!

— Только если опять же кустарно приготовить несколько доз здесь, на месте, но оно требует немедленной заморозки, так как быстро разлагается в тепле и теряет свои лечебные свойства. Процесс изготовления — семь дней.

— Вы не могли бы это сделать в нашей клинике?

— К сожалению, нет. Сегодня вечером я уезжаю в Санкт-Петербург.

— Алексей Геннадиевич ищет место, где сможет обосноваться, — сказал Михеев. — Его приезд связан именно с этим.

— Я могу предложить вам место приват-доцента на нашем факультете. К сожалению, вакантных мест профессоров у нас сейчас нет. Но могу обещать, что при первой возможности вы получите место профессора.

— Я не знаю, что значит приват-доцент в российской науке. Смогу ли на это жалованье нормально содержать семью, у меня четверо детей, снимать приличную квартиру, смогу ли заниматься частной практикой, служить в церкви — я иерей Русской православной церкви.

— Жалованье приват-доцента у нас на факультете составляет 800 рублей в год. Его обязанности: чтение курса лекций по своему предмету, ведение практических занятий со студентами, приём у них экзаменов. Не возбраняется заниматься частной практикой, но не в стенах университета и в свободное время. Имеются и льготы: дети приват-доцента могут обучаться в университете бесплатно. Чтобы нормально прожить в Москве семье из шести человек, четверо из которых дети, надо не менее 100 рублей в месяц. Так что заниматься частной практикой придётся. Когда станете профессором, в год сможете получать до 3 тысяч рублей. В университете имеется свой домовой храм — святой мученицы Татианы. Настоятель его — иерей отец Николай Елеонский, одновременно являющийся профессором богословия в университете. Я могу посодействовать вам в занятии чина иерея при этом храме. Это решаемо. Василий Петрович, подготовьте официальное приглашение господину Соколову на место приват-доцента с окладом 800 рублей в год и гарантией первоочередного перевода на место профессора в случае появления этой вакансии, — распорядился Николай Васильевич. — Ну а вы, господин Соколов, подумайте над моим предложением. Оно будет действительно до конца месяца.

— Как я узнаю о решении предоставить мне место иерея в университетском храме святой мученицы Татианы?

— Как только переговорю с отцом Николаем и получу его принципиальное на это согласие, сразу вам отпишу. Но нужно ещё благословение епископа. Это уже будет решаться после вашего поступления на работу в университет. Думаю, и здесь проблем не возникнет. Оставьте Василию Петровичу ваш адрес.

Когда Алексей и Михеев вышли из кабинета Склифосовского, Алексей сказал Василию Петровичу:

— Решение о предоставлении мне возможности служить в факультетской церкви будет решающим при принятии мной предложения господина Склифосовского.

Они тепло попрощались, Михеев сказал, что предпримет все необходимые действия для привлечения Алексея в университет.

Алексей специально не стал рассказывать о пенициллине, поскольку не был уверен, что действие этого лекарства, изготовленного кустарным способом, не навредит больным. Это лекарство требовало длительной доработки, улучшения и апробации, чем он и собирался заняться в ближайшие месяцы…

Вечером попаданцы сели на поезд в столицу. Алексей выйдет в Чудово, ему надо возвращаться к семье, а Александр и Пётр Иванович поедут в Санкт-Петербург. В поезде Алексей рассказал о своих встречах в университете и переговорах со Склифосовским. Предупредил, что холодильник ему нужен для хранения лекарств, и он его забирает себе. Александр сразу сказал Петру Ивановичу, что надо срочно подавать привилегии на изобретение электрического холодильника, а по возможности начать его производство. Решили подать бумаги в этом месяце, а Алексея предупредили, что он должен внимательно осмотреть холодильник и уничтожить все шильдики, определяющие его производство в XXI веке.

Надежда Михайловна, как было предложено управляющим Львом Алексеевичем, пришла на СМЗ с утра и стала ожидать Шварца с бухгалтером и вновь назначенного управляющего для приёма по бухгалтерской ведомости на баланс товарищества приобретённого имущества.

Все приехали в экипаже к 10 часам утра. Бухгалтер Шварца, представившийся Блюмом Ароном Моисеевичем, сразу предложил переписать всё имущество, отражённое в его бухгалтерской ведомости, на баланс товарищества без проверки.

— Проверять — только время терять! Тем более вы, уважаемая Надежда Михайловна, всё равно ничего не понимаете в передаваемом имуществе. Я ведь прав? Токарный станок не отличите от парового котла. У меня в ведомости всё изложено предельно точно, только недавно проводил полугодовую ревизию имущества. Согласны?

— Арон Моисеевич, я вижу, вы — бухгалтер с большим стажем. Что бы вы подумали о бухгалтере, что-либо принимающем, тем более ставящем на баланс, без проверки? Вы продолжали бы его считать бухгалтером после этого?

— Но вы же всё равно ничего не сможете сличить по ведомости с тем, что стоит на складе? Как вы это соотнесёте одно с другим?

— Не стоит так волноваться. Я смогу это сделать.

Лев Алексеевич и Шварц наблюдали за пикировкой бухгалтеров с любопытством.

Надежда Михайловна взяла бухгалтерскую ведомость Блюма и направилась с ней к месту складирования стройматериалов.

— Сначала проверим наличие стройматериалов и состояние незавершённого строительства, а потом перейдём к оборудованию, станкам и инструментам, — предложила она. — Показывайте, где и что лежит.

— Надежда Михайловна! Мы ведь так несколько дней потеряем!

— А я никуда не тороплюсь. Пока своими глазами всё не увижу и не сличу их наличие с указанным в ведомости, ничего не подпишу!

Проверка стройматериалов показала, что не хватает 48 поддонов с кирпичом по 400 штук на каждом, 15 бочек с цементом по 50 килограммов каждая, а в кучах щебёнки и песка, по замерам Надежды Михайловны, примерно по пять кубометров каждого наименования. Арон Моисеевич только за голову хватался и не переставал повторять, что никакой нехватки нет, всё передано строителям и использовано ими на стройке.

— Не волнуйтесь так, Арон Моисеевич, покажите лучше подписанные вами процентовки выполненных работ на стройке и переданные строителям по актам стройматериалы. Сейчас мы всё сверим, произведём обмеры объёмов кладки, посчитаем, сколько кирпича и других материалов пошло на строительство, соответствует ли это переданным строителям, а потом и будем делать выводы.

На Арона Моисеевича было жалко смотреть. Лев Алексеевич переглянулся со Шварцем и заявил:

— Пока вы всё это будете делать, мы съездим в город по делам и вечером вернёмся. Надеюсь, к этому времени у вас будет всё готово.

Они сели в экипаж и укатили.

— Надежда Михайловна, миленькая, сколько же времени вы будете делать обмеры и считать? На счётах поди! У меня на учёте сидело три человека, и то не справлялись! А вы одна хотите эту работу сделать!

— Арон Моисеевич, лучше берите рулетку и помогайте делать обмеры, да следите за цифрами, которые я буду записывать. Чтобы потом не было претензий. А посчитаю я всё очень быстро, не впервой.

На замеры они потратили два часа, ещё полтора часа Надежда Михайловна потратила на расчёты. Арон Моисеевич очень заинтересовался карманным калькулятором, которым они производились. «Из Австралии поди!» Проверив точность его работы перемножением нескольких чисел в столбик, он убедился, что ему можно доверять, и потом только тихо сидел, наблюдая, как работает Надежда Михайловна. К трём часам дня строительная часть передаваемого имущества была проверена полностью. В итоге оказалась нехватка 25 поддонов кирпича и 10 бочек цемента. Нехватки гравия и песка не было. С расчётами Надежды Михайловны Арон Моисеевич вынужден был согласиться.

После этого они перешли к проверке склада оборудования, станков и инструмента. Здесь дело пошло намного быстрее. С удивлением Арон Моисеевич наблюдал, как ловко Надежда Михайловна отыскивает указанные в ведомости наименования, почти не прибегая к его помощи. Найденное по ведомости имущество она отмечала, ставя на нём мелом жирные кресты. Когда закончили сверку, выяснилась нехватка одного токарного станка, стоимостью 8 тысяч рублей, разукомплектованность парового котла, который был указан как полностью комплектный, и нехватка некоторого количества мерительного инструмента на полторы тысячи рублей. Общая нехватка имущества, определённая Надеждой Михайловной, составляла около 11 тысяч рублей, что она и указала в акте приёма-передачи. Арон Моисеевич тихо сидел и смотрел на неё влюблёнными глазами.

— Надежда Михайловна, идите работать ко мне помощником. Сразу даю оклад, в два раза превышающий назначенный Львом Алексеевичем. Да я вместе с вами горы сверну!

— Лучше подумайте, как будете объяснять своему Шварцу такую недостачу и за чей счёт она будет покрыта!

Приехав под вечер, Лев Алексеевич и Шварц получили полный расклад того, где, чего и насколько не хватает. Шварца не очень удивила сумма недостачи: он считал, что потери до 10 процентов общей стоимости укладываются в допустимый уровень потерь, а здесь выявлено около семи. Подписав акт приёма-передачи имущества, он согласился уменьшить сумму сделки на пять тысяч рублей, поскольку считал, что и так продал своё имущество по существенно заниженной цене. Об этом также был составлен документ.

Лев Алексеевич теперь смотрел на Надежду Михайловну совсем другими глазами, понимая, что с таким главным бухгалтером он как за каменной стеной. По итогам этой работы он подготовил приказ, которым премировал её 100 рублями.

Приехав в Крутую Гору, Александр сразу передал письмо Петра Ивановича Прохору. Предупредил, чтобы к вечеру приезжали за птицей, готовили комнаты для семьи Алексея и освободили сарай для вещей с дачи.

Встретившись с Алексеем, рассказал, что они решили с Петром Ивановичем. А сейчас он берёт его и Игната на работу по демонтажу дачи. Съездил в Луки и договорился с мужиками о помощи в разборке дачи и перемещении грузов к реке.

Алексей со своим семейством вязал на даче узлы с барахлом, которые готовились для перемещения в сарай в Крутой Горе, а мужики из Лук разбирали баню, сарай и курятник. Александр с утра до вечера автокраном и тракторным прицепом перетаскивал стройматериалы на берег Мсты. Он подобрал двух мужичков попонятливей, и они работали под его руководством стропальщиками. Сначала получалось не очень, зато потом — хоть бери на стройку. Пришлось значительно расширить свободную площадку у реки, чтобы хватило места для складирования материалов.

Алексей за два дня вывез с дачи всё подчистую. Телеги непрерывным потоком тянулись в Луки и обратно в Крутую Гору. Сарай был забит под завязку. Пришло время заняться демонтажом дачи. Сначала сняли алюминиевый шифер с крыши, затем сайдинг с наружных стен, доски с крыши, разобрали конструкцию мансарды. Потом дошла очередь до снятия плит перекрытий, разборки стен, демонтажа фундаментных блоков. К концу недели дачу полностью разобрали и перевезли стройматериалы на берег. А тут и баржи подошли. Хорошо, берег был высокий, а под берегом — глубоко, баржа могла подойти почти к самому берегу. Первые три баржи загрузили автокраном за полтора дня, и ещё полдня делали сходни, чтобы закатить на баржу автокран. Туда же закатили и бочку бензина.

Пока баржи дошли до столицы и вернулись обратно, прошло не пять, а семь дней. За это время был разобран ангар, его части вручную перенесены на берег. Экскаватор Александр перегнал в карьер, где под его руководством мужики соорудили для него сарай. Туда же поместили и две бочки горючего. На ворота сарая навесили замок.

По приходе барж аврал повторился. Уже имелся опыт погрузки, так что в этот раз справились за один день. Александр поинтересовался у шкипера, как проходила разгрузка в столице. Тот ответил, что быстрее, чем погрузка здесь.

— Тогда почему задержались лишние два дня?

— Пришлось Петру Ивановичу краном таскать груз с баржи на стройплощадку. Оставить на берегу нельзя: зевак да воров полно, всё могли унести.

— И хорошо у него получалось работать на автокране?

— Да лучше, чем у вас. Простоя совсем не было.

Тут Александр впервые задумался, как всё хорошо у Петра Ивановича получается: всё он знает, всё умеет. А ведь только что окончил Горный университет! Но долго думать над этим времени не было: как только ушли баржи, засел за эскизы и чертежи.

23 августа Алексей получил письмо из Москвы с сообщением, что все его просьбы удовлетворены и он, если не передумал, может приезжать.

На семейном совете решили, что он поедет в Москву пока один, там устроится, приглядит жильё, а потом и перевезёт семью. Немедля он отправился в Москву с заездом в столицу к Петру Ивановичу за деньгами. У Алексея уже были скоплены 5 тысяч рублей от плат за медицинские услуги. Он рассчитывал получить от Бецкого ещё не менее 12–15 тысяч за продажу своей части стройматериалов с соседнего участка и дачи, а также автомобиля. Алексей считал, что этих средств хватит для приобретения небольшого дома вблизи университета.

Встретившись с Петром Ивановичем, он получил от него 20 тысяч, из которых 5 тысяч в долг для решения своих проблем, и выехал в Москву.

Устроившись на работу в университет и встретившись с настоятелем университетского храма святой мученицы Татианы, а также получив благословение епископа на проведение служб в храме, Алексей начал искать жильё.

Ему несказанно повезло: буквально перед его приездом был приглашён на работу профессором в Казанский университет приват-доцент физико-математического факультета университета, который объявил о срочной продаже двухэтажного дома, где проживал. Дом находился недалеко от университета. Ранее он принадлежал какому-то купцу, который жил на втором этаже, а на первом держал магазин. Приват-доцент лишь немного перестроил первый этаж. Самому дому было уже за двадцать лет, но пока ничего не прогнило, и он выглядел неплохо.

Осмотрев дом, Алексей решил, что если и есть что-то лучшее, то на это у него денег всё равно нет. Первый этаж был кирпичный, второй — деревянный. Имелись большие подвал и чердак. В плане дом представлял собой прямоугольник со сторонами 6 на 15 метров, вытянутый вдоль улицы. К нему сзади примыкал небольшой двор, сотки четыре, где стояли сарай, колодец и туалет. Всё было обнесено забором. Весь участок с домом был шириной 20 и длиной 25 метров. Самое главное, что привлекло Алексея, — это линии телеграфной и телефонной связи, проходящие мимо дома. Он выяснил, что подключение к ним будет стоить около 100 рублей без покупки аппарата. Алексей надеялся использовать телефонный аппарат выпуска 1951 года, ещё сделанный из чёрного бакелита, привезённый с дачи. Правда, его надо было отремонтировать и приспособить под телефонную линию этой эпохи, но для этого был Игнат, который с удовольствием занимался такими делами. Игнату он собирался поручить и установку небольшого дизельного электрогенератора для обеспечения электроэнергией холодильника и освещения в доме. Всё необходимое для этого также имелось на даче, а сейчас находилось в сарае в Крутой Горе. Жаль, не было электрических сетей в этом районе Москвы, с ними бы было намного проще.

И за всё это, включая землю, просили 22 тысячи рублей. Немного поторговавшись, сошлись на 21 тысяче и ударили по рукам. Быстро подготовили купчую, оформили документы у нотариуса, и уже к 7 сентября Алексей стал домовладельцем в Первопрестольной.

Испросив недельный отпуск на перевоз семьи, Алексей в пятницу, 9 сентября, выехал в Крутую Гору. В Новгороде заехал к голове Алексею Максимовичу с просьбой помочь отправить вещи в Москву железной дорогой, а заодно и осмотрел его супругу. У неё все было хорошо. Горло больше не болело, слух восстановился полностью. Температура не повышалась.

— На какой день планируете отъезд из Новгорода в Москву? Товарный вагон обычно идёт до Москвы три дня.

— В среду я с семейством и вещами приеду в Новгород. До конца дня будем грузиться, то есть отъезд возможен в ночь на четверг.

— Вы хотите в товарном вагоне провести три дня?

— Жена не была в Москве ни разу. Место, где я купил дом, не знает. В доме совершенно ничего нет, пусто. С собой мы забираем моего пса Лорда. Его провозить в пассажирском вагоне не положено. Уж лучше мы промучаемся в товарном вагоне три дня и уже в субботу всем семейством приедем в Москву, привезя с собой все вещи, включая мебель, чем я буду за жену и детей переживать эти же три дня. Мне всё равно придётся ехать в товарном вагоне из-за пса.

— Понятно. К обеду в среду товарный вагон вам будет выделен. Я попрошу начальника станции по своим каналам ускорить продвижение вагона до Москвы. Может, и удастся сократить время в пути.

— Я вам очень благодарен. Если вам потребуется любая медицинская помощь, обращайтесь не стесняясь. Я всё организую.

По пути в Крутую Гору Алексей в Броннице зашёл к купцу Прохорову и попросил его организовать доставку своих вещей на железнодорожную станцию в Новгород.

— Сколько надо подвод?

— Для вещей подвод восемь да для моей семьи экипаж.

— Может, всё постепенно перевозить? Столько подвод у меня нет. Зато есть склад рядом со станцией, куда можно временно складировать вещи. Три дня по три подводы я могу выделить, а в среду и экипаж.

— Прекрасно. Завтра утром жду первые три подводы. Сегодня подготовлю вещи для погрузки.

Приехав в Крутую Гору, Алексей сразу занялся подготовкой первой партии вещей. Туда вошла в основном вся мебель, включая холодильник.

В воскресенье утром всё погрузили на подводы, и они уехал и в Новгород, а семейство Алексея стало готовить вторую партию багажа.

Благополучно отправив вторую и третью партии вещей, Алексей передал с возницей записку для купца Прохорова, что завтра, кроме экипажа, нужна ещё одна подвода, так как все вещи не уместились.

В среду, загрузив подводу вещами, а сами сев вместе с Лордом в экипаж, семейство Алексея покинуло гостеприимную Крутую Гору.

В Новгороде их уже ждал специальный товарный вагон, предназначенный для езды как по узкой, так и по широкой колее. У него просто меняли колёсные тележки на нужный размер колеи. Поэтому производить перегрузку вещей в другой вагон не было необходимости.

Купец Прохоров выделил своих людей для погрузки вещей в вагон и наотрез отказался принять от Алексея деньги за перевозку и погрузку вещей.

Поблагодарив его за помощь, Алексей тепло с ним попрощался и просил заходить по любой нужде, когда тот окажется в Москве, для чего оставил свой адрес.

Пройдя на станцию, Алексей заплатил за перевозку в товарном вагоне вещей в Москву 250 рублей и получил заверения начальника станции, что ему обещано дать этому вагону «зелёную улицу».

В 11 часов вечера их вагон прицепили к товарняку, и путешествие началось. Алексей с Игнатом расставили спальную мебель в вагоне, и теперь дети и жена с комфортом почивали под стук колёс. В 4 часа утра прибыли в Чудово, где простояли весь световой день. Днём Настя с детьми погуляли по Чудово, перекусили в трактире. Алексей с Лордом оставались в вагоне и следили за заменой колёсных тележек. Наконец в 11 часов вечера их прицепили к пассажирскому поезду, идущему в Москву, и в 7 часов утра они оказались в Москве. Причём их вагон отцепили на товарной станции, не доезжая Николаевского вокзала. То есть в дороге они находились всего около полутора суток.

На товарной станции Алексей нанял десять подвод и грузчиков, которые погрузили на них вещи. Наняв два экипажа, один для семьи, другой для грузчиков, обоз потащился к дому Алексея. К 2 часам пополудни все вещи были выгружены и перенесены в дом, причём мебель поднята на второй этаж. Рассчитавшись за погрузо-разгрузочные работы и перевозку, Алексей наконец закрыл ворота и пошёл спать. Так, как сейчас, он ещё никогда не уставал.

Он проспал до обеда субботы, а потом вместе с семейством занимался разборкой вещей.

На втором этаже было шесть комнат. Три определили под спальные, остальные — под гостиную, кабинет и кухню. На первом этаже решили устроить врачебный кабинет, комнату для прислуги и комнату для хозяйственных нужд. Хорошо, что в дом было два входа, и жильцы не пересекались с пациентами.

Лорда поселили в будке во дворе.

Настя с Игнатом сходили посмотреть окрестности, где и какие есть магазины и лавки.

Дом и двор всем понравился. Надо его обживать.

В октябре был проведён последний платёж Шварцу, и товарищество «СМЗ» на законном основании стало обладателем его имущества.

Все запланированные объекты к началу ноября были подведены под крышу, двери и окна вставлены, здания утеплены, оборудование и станки установлены и находились в стадии запуска. Для проверки отлаженности оборудования, умения мастеровых и отработки технологии начат мелкосерийный выпуск некоторых запатентованных изделий: паяльной лампы, примуса и двух наиболее простых видов оборудования, входящих в линейку фарфоро-фаянсового производства.

Лев Алексеевич дневал и ночевал на заводе. Он даже снял комнату по примеру Надежды Михайловны в Славянке, чтобы не терять время на переезды, а быть рядом с заводом. И завод медленно, но уверенно начинал работать.

К концу ноября завод полностью был запущен. Доведён план до участков, закуплены материалы, и поставлена задача: до нового года выпустить по три вида каждого оборудования для фарфоро-фаянсового производства, чтобы представить Кузнецовым для обкатки и наработки замечаний.

На СМЗ были приняты три инженера: два конструкторами, один технологом. Владельцам завода стало немного легче — большой груз текущих проблем они сняли со своих плеч.

Лев Алексеевич предложил Надежде Михайловне одновременно с выполнением обязанностей главного бухгалтера и должность главного диспетчера завода, мотивируя это тем, что первая очередь завода запущена, зимой стройка почти замерла, а настырный характер Надежды Михайловны заставит участки завода работать более слаженно. Чем сильно её обидел.

— Если вы хотели меня порадовать, называя мой характер настырным, то добились прямо противоположного результата! — заявила она управляющему. — Характер у меня чисто женский! Я не хочу на всех лаяться, заставляя людей выполнять свои обязанности, не хочу, чтобы меня боялись! Я — женщина, и, надеюсь, ещё привлекательная. Меня приняли на работу главным бухгалтером и не дали ни одного помощника: ни кладовщика, ни кассира, я как белка в колесе кручусь тут целыми днями! А вы меня ещё нагрузить дополнительной работой хотите! Чтобы я с вашими станками ещё и ночевала. Нет! Отказываюсь!

Бедный Лев Алексеевич уж не рад был, что затеял этот разговор. Боком, боком он скрылся от разъярённой женщины, проклиная про себя «бабские штучки», но признавая справедливость её слов. «Не умею я себя с женщинами вести, вот до тридцати пяти лет и дожил холостяком», — размышлял он.

Два дня не показывался ей на глаза, а на третий выпустил приказ, которым ввёл должности кладовщика и кассира.

— Теперь вы удовлетворены? — спросил Лев Алексеевич, кивая на переданный Надежде Михайловне приказ.

Та только хмыкнула в ответ. «Какие же эти мужики тупые! Лучше бы меня в театр пригласил — сто двадцать лет не бывала! Или в ресторан!»

Надежда Михайловна очень скучала по внукам, а особенно по внучкам от сына Алексея, которые находились в Москве. Она не видела их уже почти пять месяцев и твёрдо решила, что на Рождество и Новый год обязательно съездит к ним в гости, даже письмо написала, чтобы ждали. Да и как устроился младший сын в новом доме, хотелось посмотреть.

Новогодние подарки для всех внуков были куплены. Только решить, что подарить Алексею, она никак не могла. Обратилась за советом к Александру. Тот ей посоветовал привезти ему бочку горючего для дизельного электрогенератора — это ему сейчас больше всего нужно.

— И как ты представляешь себе мою поездку на поезде в обнимку с 200-литровой бочкой?

— А я помогу её сдать в багаж, она вместе с тобой приедет в Москву в багажном вагоне. А там наймёшь подводу, и тебе эту бочку доставят до самого дома, не больше двух рублей будет стоить доставка. Зато как Алексей обрадуется! Рождество и Новый год будете встречать при электрическом освещении!

Надежда Михайловна подумала и согласилась. Чего только мать не сделает для своих детей!

Александр вместе с Петром Ивановичем занимался оформлением необходимых документов на строительство дома и лесоторговой базы. Чтобы было понятно чиновникам, базу назвали «Магазин деревянных изделий „Русский лес“». На проекты надо было получить много виз, в том числе архитектора, городского санитарного врача, представителя водного ведомства, поскольку база включала строительство на берегу причалов для барж. И с каждым надо переговорить, убедить, и не только словами, но и рублём.

Александр также вплотную занимался проектированием деревообрабатывающего производства, которое вместе с Петром Ивановичем решили разместить рядом с СМЗ. Оформили бумаги на приобретение земли вдоль реки Славянки, вплотную примыкающей к земле с машиностроительным заводом. Причём купили земли с запасом, чтобы было куда расширяться. Земли были бросовые, поэтому стоили недорого. Также решили прикупить земли в самой Славянке, где построить служебное жильё для руководства заводов, инженерно-технических работников и наиболее квалифицированных мастеровых. Здесь земля была дороже, но если покупать её в рассрочку, то терпимо.

К 22 декабря линейки оборудования для фарфоро-фаянсового производства в трёх экземплярах были готовы, прошли настройку, обкатку и отправлены на заводы, которые указали оба Кузнецовых.

Паяльные лампы, которых выпустили уже 500 штук, постепенно стали привлекать внимание покупателей. Особенно хорошо они себя зарекомендовали для отогрева в холодное время суток различных механизмов. Стоимость их составляла 25 рублей, но удобств от их применения было очень много. На каждой лампе товарищество получало 15 рублей прибыли. Спрос на них рос постоянно, поэтому было принято решение довести их выпуск в месяц до тысячи штук и отправлять на реализацию в северные районы и Сибирь. Тем более что себестоимость производства при таком объёме выпуска можно было снизить ещё на три-четыре рубля.

Примусов выпустили тоже 500 штук. Передали в скобяные лавки Санкт-Петербурга для реализации, предварительно научив продавцов ими пользоваться. Уже через неделю всё было полностью реализовано. Оказалось, очень удобно хозяйкам использовать их для приготовления пищи: быстро, и печь не надо специально топить. А летом только на них они и будут готовить. Даже цена в 30 рублей никого не останавливала. Решили и примусы делать по тысяче штук в месяц. Пётр Иванович предложил заменить ряд токарных и гибочных операций штамповкой, что снизило их себестоимость до 8 рублей. Часть паяльных ламп и примусов отправили в Европу для изучения спроса.

Цех в Боровичах работал на полную мощность. Заказы на контейнеры удваивались каждый месяц. География их поставок расширялась. И мощности цеха уже не справлялись с заказами. Передавать их производство на сторону было жалко — они приносили приличную прибыль, а расширять производство без строительства новых производственных площадей было уже невозможно. Пришлось часть контейнеров начать выпускать в Славянке. А ведь ещё не было освоено производство печатных машин, работающих по методу высокой печати! В первых числах января первую печатную машину должны собрать, запустить и отладить на ней технологию печати. Дело новое, спросить, как сделать, и посоветоваться не с кем.

В связи с этими проблемами вынужденно начали заниматься в зимнее время строительными работами на двух оставшихся производственных корпусах: закончили крыши, вставили окна и двери. Подали в корпуса тепло. Теперь строители могли начать внутренние работы. «Если строительство пойдёт такими темпами, то весной запустим завод полностью, — размышлял Пётр Иванович. — Заказы сыплются как из рога изобилия. Уже сейчас надо думать над набором и подготовкой мастеровых, принимать инженеров, расширять сбытовую сеть. Ведь на лесоторговых базах также можно продавать товары широкого потребления. Те же паяльные лампы и примусы! И не делиться прибылью с купцами».

Оформив с 24 декабря отпуск на десять дней, Надежда Михайловна купила билеты в первый класс на поезд в Москву. Её, всю увешанную подарками, как новогодняя ёлка, к поезду отвёз на экипаже Александр. Он заранее оплатил провоз бочки с горючим, и она уже стояла в грузовом вагоне. Когда Надежда Михайловна разместилась в купе, он передал ей упакованный пакет, сказав, что там его подарок семейству Алексея на Рождество.

— Да у меня рук не хватит всё это дотащить до дома Алексея! Да ещё твоя 200-литровая бочка!

— Не кипятись. Я дал телеграмму Алексею, что ты приедешь 24 декабря в 9 часов утра на Николаевский вокзал. Он тебя встретит и все заботы о бочке возьмёт на себя.

— Вот за это спасибо! Тогда мог бы и две бочки отправить. А бочка не загорится?

— В бочках дизельное топливо, изготовленное нами из мазута и других фракций перегонки нефти. Старое топливо, с дачи, уже закончилось. Хотя и работал с этим топливом наш химик, Лена, я не уверен, что всё пойдёт гладко, ведь параметры новой солярки даже замерить нечем, всё «научным тыком» делалось! И посылать много неизвестно чего не имеет смысла. А вот опробует брат солярку на своем дизеле, не будет замечаний, тогда можно бочками грузить. А солярка — не горючая жидкость. Не бойся, ничего не случится.

— А почему сами не опробовали эту солярку? У вас же есть ещё один дизельный генератор.

— Во-первых, у нас не такой, а мощнее в десять раз. Во-вторых, у них заводы-изготовители разные, а значит, и разные эксплуатационные параметры: у Алексея — немецкий, а у нас — отечественный, ведь знаешь, «что русскому хорошо, то немцу — смерть». В-третьих, наш дизелёк сейчас в разобранном состоянии, с него делают деталировку, хотим в производство запустить.

— Ясно.

Проводник объявил, что поезд через пять минут отправляется, Александр поцеловал мать и вышел из вагона. Надежда Михайловна ехала в Москву «разгонять тоску».

Семья Александра собралась отмечать наступление нового, 1893 года, в 10 часов вечера в доме на Новоладожской. Была приглашена и бабушка, на бабушку совсем не похожая. Молодая женщина, на вид тридцати двух лет, не более, скромно сидела за столом. «Слава богу, что я прекратила молодеть, — думала она, стараясь не смотреть на невестку Лену, которой в следующем году должно исполниться сорок пять лет. — Почему именно я помолодела и это не коснулось моих детей, невесток и внуков? Или этот процесс у попаданцев запускается только после достижения ими определённого возраста? Кто это знает? Наверное, перенос в прошлое — это достаточно редкий случай, и никто никаких исследований таких случаев не проводил. Тем более, как говорит Александр, ещё неизвестно, какая это реальность: наша или параллельная. Но мне всё равно нравится быть молодой и привлекательной женщиной. Я вытащила счастливый билет на вторую жизнь и не буду гневить Бога, ведь всё делается по его воле и попущению!»

Саша, как и Игнат, этот год посвятил подготовке к поступлению в Санкт-Петербургский императорский университет. У него были большие способности к технике, в частности, электронике и радио, поэтому он собирался поступить на физико-математический факультет. А сейчас с репетиторами изучал древние языки: греческий и латинский, без знания которых путь в университет был закрыт.

Катя поступила в третий класс женской гимназии. Учиться там ей было неинтересно: она многое знала и была значительно более развита, чем её одноклассницы, но больше податься было некуда. Поэтому она сделала упор на изучение рисования и музыки.

Лена по просьбе Алексея продолжала проводить опыты над пенициллином, стараясь добиться его устойчивости при нормальных температурах. Некоторые результаты уже были налицо. Проблемы создавались только невозможностью проведения испытаний полученного лекарства, так как этим мог заниматься только Алексей. Ведь добиваясь устойчивости лекарства, она не могла определить, не потерял ли пенициллин свои лечебные свойства. Приходилось передавать новые варианты лекарства с оказией в Москву, откуда поступали дальнейшие рекомендации. Этот процесс был длительным и весьма неудобным.

Александр к Новому году закончил разработку в эскизах линейки деревообрабатывающего оборудования, способного в полуавтоматическом режиме выполнять практически любые операции с деревом. Сейчас проектировал оборудование для производства многослойной фанеры. Для этого подключил Лену, пытаясь использовать её знания химика для создания вещества, склеивающего берёзовый шпон и превращающий его в листы фанеры. В этом времени ещё не были известны фенолформальдегидные или мочевино-формальдегидные смолы, и необходимо было предложить им замену.

В общем, у всех присутствующих за новогодним столом были свои проблемы, желания и планы.

Саша включил магнитофон, который воспроизводил кассеты с хитами 60–90-х годов XX века, что навевало ностальгические воспоминания на старшую часть сидящих за столом.

— Катя, смотри, как здорово может получиться, — сказала Надежда Михайловна, — ты профессионально обучаешься игре на фортепиано и вокалу, и некоторые песни будущего, несколько изменяя, например, заменяя незнакомые аборигенам слова, пускаешь в широкое обращение, выдавая за свои. В скором времени становишься известным композитором и исполнителем. Заграничные турне, почитатели, известность, богатство, наконец, всё придёт к тебе обязательно и быстро.

— Бабушка, но ведь это нечестно! Я сама хочу сочинить музыку и слова к своим песням!

— Мать, не морочь ребёнку голову! Повзрослеет и сама разберётся, как лучше поступить. Только, дети, хочу вам напомнить о безусловном сохранении тайны нашего появления в этом мире и наличия у нас знаний из будущего и артефактов. Нам сказочно повезло, что нас перенесло в прошлое не босыми и голыми, а вместе с дачей, наполненной книгами, музыкальными записями, учебниками, справочниками и артефактами. Это называется с «роялями в кустах», что всегда высмеивалось. Но для нас это реальность. При умелом использовании знаний будущего перед нами открываются прекрасные перспективы. Сейчас бабушка, ваши родители, дядя и тётя пытаются создать задел на будущее, создавая капитал во всех видах — денежных средствах, недвижимости, продвижения в элиту общества, науку, религию, культуру и так далее, который вы сможете использовать. Предлагаю тост: за наши ум, честность и совесть в применении доставшегося нам преимущества перед людьми этой эпохи.

Все встали и выпили шампанское под звуки весёлой мелодии XX века.

К концу весны на участок деревообрабатывающего производства было доставлено более 300 штук шестиметровых брёвен для строительства забора и трёх сараев для хранения артефактов, которые после освобождения воды ото льда должны быть вывезены с участка на Новоладожской.

На лесопилках Петра Ивановича всю зиму пилили доски на забор, крыши и сараи. Они также ждали отправки на баржах. В зимнее время близлежащие кирпичные заводики работали на полную мощность: было заказано более 500 тысяч штук кирпича для возведения стен производственных корпусов. По зимнику завезён бутовый камень для устройства фундаментов. Проект всех корпусов «Русского леса» был разработан и утверждён. Заказ на оборудование размещён на СМЗ, и уже началось его выполнение. Договоры со строителями заключены, бригады только ждали освобождения участка от снега.

С апреля началось строительство забора и сараев, копка траншей под фундамент зданий, а в конце месяца стали приходить баржи с досками, брусом и кирпичом. Завоз материалов закончился в мае, и стройка века активизировалась.

В мае же начались строительные работы и на участке на Новоладожской, где закладывались дом для семьи Александра и лесоторговая база на освобождённой от артефактов территории. Началось строительство и десяти домов для руководства и инженерно-технических работников СМЗ и «Русского леса» в Славянке.

Такой масштаб работ требовал от попаданцев предельного напряжения сил: надо было везде успеть, всё проконтролировать и решить все текущие вопросы.

Инженеры стали устраиваться на вновь строящиеся производства в конце мая — июне. С каждым из них проводился обстоятельный разговор, выяснялись их способности и опыт предыдущей работы. Отбором персонала занимались в основном Александр и Лев Алексеевич. С приходом инженеров у попаданцев стало немного больше свободного времени, так как часть работы они переложили на их плечи.

Первого июня была запущена вторая очередь СМЗ. В совокупности он производил разнообразной продукции на полтора миллиона рублей в месяц при прибыли в 500 тысяч рублей. Да и то только сейчас, когда выпускалось оборудование для собственного деревообрабатывающего производства, в которое закладывалась минимальная рентабельность. Когда завод полностью будет работать на сторону, из каждого миллиона рублей продукции половину должна составлять прибыль.

На деревообрабатывающем производстве тоже решили запускаться в несколько очередей. Сначала построить и ввести высокоточное пильное производство, позволяющее из брёвен выпускать различные профили досок, затем производство по изготовлению деталей для мебели и её сборки, и уж в последнюю очередь — производство по выпуску фанеры. Не забыты были и сушильные камеры. По планам, первая очередь должна быть запущена первого сентября, вторая — первого ноября, а третья — в следующем году. Но уже сейчас чертежи будущих профилей оформлялись в красочные буклеты и рассылались в столярные мастерские, на мебельные фабрики и другим потенциальным заказчикам.

Алексея неожиданно пригласил епископ. Они встречались прошлой осенью, когда Алексей получал благословение на службу в университетский храм мученицы Татианы.

Разговор затянулся. Епископ долго расспрашивал Алексея о его профессорстве на медицинском факультете, болезнях, которые тот лечит, новых лекарствах, открытых им и сейчас получивших признание во всём мире. Поинтересовался, хватает ли ему на жизнь от получаемых в миру доходов.

После этого стал расспрашивать о службе клириком в храме, всё ли его устраивает, не мешает ли служба в церкви преподаванию.

«Мы с ним разговариваем уже почти час, — между делом подумал Алексей. — Все его вопросы крутятся вокруг вещей, о которых он должен быть хорошо информирован. Похоже, хочет ко мне лучше присмотреться, чтобы сделать какое-то предложение».

Далее пошли вопросы о его предыдущей службе в церкви в Австралии. «Хорошо, что я для себя поставил знак равенства между моей жизнью в XXI веке и жизнью в Австралии. Сейчас человек, прибывший в Россию из Австралии, совершенно незнакомой страны, находящейся на краю света, практически равнозначен прибывшему из XXI века. Нехорошо скрывать истину перед епископом, но он не поймёт меня. А Бог простит мою скрытность!»

Подробно ответив о своей службе в церкви Покрова Богородицы и не уточняя её местонахождение, Алексей перешёл к рассказу о трудностях, пережитых его семьёй при устройстве в России, о встрече с настоятелем храма в Броннице отцом Варфоломеем и разговоре с ним.

Наконец епископ решил перейти к главному вопросу:

— Как известно, настоятель храма мученицы Татианы и ерей Николай Александрович Елеонский одновременно является профессором богословия Московского университета. Священный синод принял решение благословить его возглавить Московскую духовную семинарию. В свою очередь, отец Николай рекомендовал на своё место вас. Вы согласны стать настоятелем храма?

— Согласен! Прошу вашего благословения.

С первого августа, после ухода из храма прежнего настоятеля, Алексей стал настоятелем храма мученицы Татианы при Московском университете. Это было серьёзное признание церковью его заслуг на преподавательском поприще и в лечении больных. А через некоторое время Алексея возвели в сан протоиерея.

Это никак не сказалось ни на преподавательской, ни на лечебной деятельности Алексея. Просто авторитет его среди преподавателей университета ещё вырос.

Павел Аристархович Воеводин в начале декабря попросил руки Надежды Михайловны Соколовой. Это произошло во время их посещения ресторана «Палкинъ». Надежда чувствовала, что должно что-то случиться: Павел заранее предупредил её о заказанном столике, объявил, что приедет за ней в 5 часов пополудни, и просил быть к этому времени полностью готовой. Да и купчиха Воеводина вела себя несколько странно: то всплакнёт, то пожалуется на свою горькую вдовью долю «куковать» одной до самой смерти, то начнёт убеждать Надежду, что она ещё молодая и может себе ребёночка родить…

Когда они вошли в кабинет в ресторане, Павел встал перед Надеждой на одно колено, протянул букет красных роз и сказал:

— Наденька, я прошу твоей руки и сердца! Обещаю, ты не пожалеешь ни минуты, если станешь моей женой!

Надежда замерла. Потом подняла Павла, обняла и поцеловала его в губы.

— Что же ты молчишь? Каково твоё решение?

— Да, мой милый, ДА!

Они сели за стол. Вошёл официант, открыл шампанское и разлил его по бокалам. Глаза Надежды светились счастьем. Она давно полюбила Павла, но ни жестом, ни взглядом не выдавала своего чувства. Она ЖДАЛА его признания. И вот оно состоялось. Павел протянул ей бархатную красную коробочку. Надежда открыла её и ахнула: там лежала бриллиантовая брошь, переливающаяся всеми цветами радуги.

— Это из наших фамильных драгоценностей. Эту брошь носила ещё моя бабушка. Мой тебе подарок на Рождество.

— Спасибо!

Они долго обсуждали свою будущую жизнь. Павел сразу сказал, что они будут жить в его квартире на Мойке. Центр столицы, пять комнат, балкон с видом на речку, третий этаж.

— Венчание назначим через неделю! Чтобы встретить Рождество и Новый год супругами. Пригласим только родных: мы уже люди хоть ещё и не старые, но и не молоденькие. Свадьбу совместим с празднованием Нового года. Будет символично: в Новый год новой семьёй.

— Я попрошу приехать отца Алексея из Москвы и, если это можно, обвенчать нас. Пригласим его семейство, семью Александра и Петра Ивановича. Более близких людей у меня нет.

— Родители у меня уже умерли, жива только тётя, да ты её знаешь. Ещё есть дальние родственники, но с ними я отношений не поддерживаю, встречался один раз, когда приехал в Санкт-Петербург из-за границы. Я приглашу кое-кого со своей службы, две-три семьи, тётю и всё. Свадьбу сыграем здесь же, в ресторане. Я сниму банкетный зал.

— Давай сразу договоримся: дома сидеть и целыми днями ждать, высматривая тебя в окно, я не буду. Буду работать главным бухгалтером в новом торговом доме. Мне уже предложили эту должность. И оклад приличный дают: 500 рублей в месяц.

— Оклад чуть меньше моего. Чего доброго, скоро больше меня получать будешь.

— Не обижайся, если мы супруги, то не надо считать, кто больше, кто меньше. Мы — вместе! Надо будет завтра сказать Александру и Петру Ивановичу, а то ещё к кому-нибудь в гости уйдут. И завтра позвонить Алексею в Москву. Обязательно!

На следующий день Надежда Михайловна рассказала Александру о сделанном ей Павлом Аристарховичем предложении. Он уже давно догадывался, к чему идёт дело, поэтому особенно не удивился и полностью поддержал их решение пожениться.

— Мать, я очень рад за тебя. Павел Аристархович, по-моему, весьма достойный человек. Выходи замуж и не переживай. Ты настолько помолодела, что даже Лена тебе жутко завидует. Ведь ты выглядишь значительно моложе её. Вот только дети как бы не проговорились, назвав тебя бабушкой.

— Это не страшно. Я сказала Павлу, что твои и Алексея младшие дети иногда называют меня бабушкой, потому что я им часто в детстве рассказывала сказки и нянчилась с ними. Но будет неплохо, если ты их ещё раз предупредишь, что меня теперь лучше называть тётей. Я сегодня с утра позвонила Алексею и тоже рассказала о замужестве. Он благословил меня на это и обещал приехать на венчание, однако проводить его не будет — по церковным канонам не положено. Мы с Геной не были венчаны, только расписаны в ЗАГСе, поэтому венчание проводить можно. Да и мне спокойнее: если во время венчания ничего не случится, то и Бог простит меня за это.

— Что ты имеешь в виду?

— А вдруг Гена жив? Вдруг его забросило куда-нибудь и он нас ищет? А я замуж собралась при живом муже!

— Можешь не рвать сердце. Я тебе раньше не говорил, жалел, а сейчас могу сказать — я точно знаю, что его сожгла молния. В куче пепла было несколько человеческих костей и зубов. Я всё это аккуратно собрал, мы с Алексеем похоронили прах около часовни в Луках и поставили на этом месте крест.

— Ты снял огромную тяжесть с меня! Теперь я буду значительно спокойней. Пойдём пригласим на свадьбу Петра Ивановича.

— Пригласить-то мы можем, да, по-моему, он уже приглашён какой-то дамой, и весь декабрь у него расписан. Свободных дней нет.

Пётр Иванович очень огорчился, что не сможет присутствовать на венчании и свадьбе Надежды Михайловны и Павла Аристарховича, пожелал им счастья и обещал сделать царский подарок.

Алексей приехал на венчание Надежды Михайловны с Игнатом. Тот никогда не был в столице, давно не видел двоюродных брата Сашу и сестру Катю. Кроме того, хотелось пообщаться с Сашей об учёбе в университете, сравнить программы, поделиться новостями и успехами. Остальные члены семьи не смогли приехать: другие дети были маленькие, да и оставить дом на праздники было невместно.

На свадьбу Алексей от своей семьи подарил Надежде Михайловне 100 тысяч рублей. Александр — дизельный электрогенератор производства СМЗ с комплектом электроламп, выпущенных в XXI веке, правда, со стёртыми датами выпуска. Саша с Игнатом установили генератор в подвале дома Воеводиных, сделали электропроводку, розетки и выключатели. Теперь квартира молодожёнов сияла электрическими лампочками на зависть всем соседям.

Пётр Иванович подарил Надежде Михайловне чек на 150 тысяч рублей, а Александру на Новый год простил долг в 100 тысяч рублей за долю в «Русском лесе».

Венчание прошло очень торжественно в присутствии родных Надежды Михайловны и друзей Павла Аристарховича, а также его тётки, купчихи Воеводиной. Празднество продолжилось в ресторане «Палкинъ».

Лев Алексеевич поздравил Надежду Михайловну с замужеством и в ресторане сидел, грустно понурив голову, кляня себя за глупость и нерешительность.

— А это тебе от меня. — Надежда открыла сумочку и протянула Павлу увесистый замшевый мешочек, стянутый шёлковым шнурком.

Он открыл его и вынул миниатюрный бинокль, но с 15-кратным увеличением. Этот бинокль пролежал на даче много лет, подаренный кем-то из гостей, но ни разу не использованный. Надежда внимательно его осмотрела, но кроме названия какой-то итальянской фирмы-производителя и цифр, показывающих увеличение, ничего не обнаружила. И посчитала возможным подарить Павлу к Новому году.

Веселье продолжалось до утра, и в конце концов уставшие гости разъехались по домам.

На следующий день вечером Надя и Паша сидели обнявшись в гостиной на диванчике. Надя наслаждалась покоем и уверенностью в завтрашнем дне, положив голову на плечо мужа. Паша до сих пор находился в приподнятом состоянии после проведенной с женой ночи. «В этой Австралии женщины полностью раскрепощены! Мне ещё ни с кем не было так хорошо, и я безумно рад, заполучив в жены такую женщину!» — раздумывал он.

— Паша! А что мы будем делать со свалившимися на нас деньгами? Ты уже решил?

— Наденька! Деньги подарены тебе, ну как я могу что-то решать?! Посоветовать — да, а решать должна ты. Тем более, я думаю, ты лучше меня в этом разбираешься.

— Паша, мы с тобой венчанные супруги. Ты забыл клятву, которую мы давали в церкви? «Быть вместе в горести и радости». Я теперь не мыслю своих действий и решений без совета и одобрения с твоей стороны. И ожидаю от тебя того же.

— Наденька, я с тобой полностью согласен. Только вместе — и в радости, и в горе.

— Я предлагаю следующее: всё, что мы имеем, — имущество, денежные средства, — с помощью юристов сделаем нашим общим достоянием, чтобы им мы могли распоряжаться только совместно, не считая личных небольших денежных средств на собственных счетах, «на иголки». Все траты обсуждаем, не обижаемся друг на друга, если у нас окажутся различные мнения, а постараемся всё решать миром. Согласен?

— Конечно, только так.

— Давай сразу откроем счёт в банке, на который будут ежемесячно перечисляться половина моего и твоего жалованья. Это на житьё и содержание квартиры, нам вполне хватит. Я беру управление этими средствами в свои руки. Оставшиеся деньги — на текущие нужды каждого. Согласен?

— Конечно, золотце моё!

— У меня сейчас 250 тысяч рублей свободных денежных средств на счёте. У тебя сколько?

— У меня около 300 тысяч на счетах в трёх банках. 100 тысяч в золотых рублях в Австрийском Raiffeisen Central Bank, 100 тысяч в Цюрихском Schweizerische Kreditanstalt, остальные — в Российском государственном банке. Все они дают очень приличный годовой доход — до 18 тысяч золотых рублей.

— А недвижимость у тебя только в столице?

— Да, эта вот квартира.

— Во всяком случае, я точно знаю, что швейцарские банки — самые надёжные в мире, а Швейцария — страна, имеющая законодательство, прекрасно защищающее владельцев недвижимости и счета в банках, а также имеющая отличный климат для проживания. Давай купим в Швейцарии небольшую виллу или дом. Это будет прекрасное вложение капитала на будущее: цены на недвижимость постоянно растут во всём мире. Также, имея недвижимость в Швейцарии, мы всегда в случае необходимости сможем туда уехать. И не окажемся без жилья и средств к существованию. Кроме того, будем находиться под защитой законов этой страны.

— Это интересное предложение. Надо его хорошенько обдумать. Уже достаточно зная тебя, вижу, что в нём есть «второе дно». Пока не очень понимаю, в чём оно заключается, но, по большому счёту, не имею ничего против. В феврале мне предстоит поездка по Европе для ознакомления с нашими консульствами за рубежом, они входят в мой Второй департамент МИДа. Поедем вместе? Заодно постараемся решить этот вопрос и вопрос о предоставлении тебе права распоряжаться моими вкладами в Австрии и Швейцарии. Однако имей в виду: насколько мне известно, только граждане Швейцарии имеют достаточные права для защиты своих интересов в суде. Иностранцы такими правами не располагают.

— Паша, мне ведь всё равно надо получать заграничный паспорт для поездки с тобой, да и надо менять фамилию на твою. Подумай, может, мне лучше оформить гражданство Швейцарии, а жить и работать в России уже в этом качестве? Это никак не затронет твои служебные интересы? Не бросит тень на тебя как работника МИДа? Я не подведу этим тебя? Не скомпрометирую?

— Надюша, ты не хочешь сказать мне, зачем всё это тебе надо? Или ты знаешь что-то такое, что никому не известно?

— Паша, я знаю, что так надо сделать. Что-то толкает меня к этому. Я привыкла доверять своей интуиции. И пока она меня никогда не подводила.

— Ну хоть скажи, что тебя гнетёт? Почему ты предлагаешь такие странные и необъяснимые с точки здравого смысла поступки?

— Не знаю, поверишь ли ты мне, но я предчувствую колоссальные катаклизмы, которые случатся в мире в ближайшие 25 лет, и в частности в России. И хочу обезопасить нашу семью от их последствий.

— Ты чувствуешь и знаешь что-то конкретное или это только что-то эфемерное?

— Нет, не эфемерное. Я уверена, в ближайшие 10 лет в России поднимется революционное движение, будет война с Японией, которую Россия проиграет. Я ведь работаю на заводе и вижу, как живёт простой народ. И если на наших заводах и предприятиях всё более-менее спокойно, то только потому, что мы стараемся поступать по справедливости, платить достойную зарплату, развивать социалку. Но другие заводчики так не поступают. Такое впечатление, что они живут одним днём. Закрывают глаза на проблемы недалёкого будущего. А наше государство! Не видит, что в народе зреют революционные настроения! А положение крестьян! Их ужасающая бедность и бесправие! Я не помню, кто это сказал: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!» И я, по мере своих сил, хочу сделать так, чтобы моя семья была готова к этим потрясениям!

— Ну, это цитата из «Капитанской дочки» Пушкина. А что такое «социалка»?

— Так в Австралии кратко называют решение вопросов образования, здравоохранения, равенства прав мужчин и женщин, защиты интересов всех слоёв населения, позволяющее сохранить стабильность в обществе и не допустить революционных настроений.

— Как интересно! Даже не представлял, что ты разбираешься в таких вопросах. Обязательно всё продумаю, и мы с тобой ещё не раз обсудим это. А что ты предлагаешь сделать с остальными своими деньгами?

— Нашими, Паша, нашими! Я думаю вложить 100 тысяч рублей в товарищество, образованное для строительства торгового дома на Невском, куда меня пригласили главным бухгалтером. На мой взгляд, это очень хорошее вложение капитала, которое окупится уже в течение трёх лет. Да и деньги будут под моим приглядом. Как раз один из «товарищей», купец из Москвы, хочет продать свою долю. А остальные деньги положить в банк, имеющий корреспондирующие счета с банками Швейцарии, чтобы легко рассчитаться за недвижимость там, если мы с тобой решим её купить. А что останется, вложить в швейцарский банк под хорошие проценты.

— Ты, Надя, очень деловая женщина, я не могу с тобой тягаться в коммерческих делах. Решено, я подумаю, что можно сделать, чтобы воплотить в жизнь твои предложения. А интуиции надо доверять. Это не раз выручало меня в жизни.

2 января Пётр Иванович и Алексей вошли в дом Прохоровых. Их сразу провели в кабинет Тита Власьевича. Туда же подошёл и Илья Владимирович.

Пётр Иванович представил Алексея хозяину дома и удалился из кабинета, чтобы не мешать врачам. Наталья Ивановна пригласила его пройти в гостиную, где находилась и Ксения. Девушка сегодня выглядела очень хорошо и была жизнерадостной.

— Можете поздравить Ксению, — произнесла Наталья Ивановна, — вчера она согласилась стать женой Ильи Владимировича, и сегодня мы с мужем благословили их союз.

— Ксения, совершенно искренне поздравляю вас с прекрасным выбором спутника жизни. Когда свадьба?

— Венчание хотим провести в Москве в начале лета, там и свадьба будет.

— Отличное решение. Уже лето, тепло.

— Пётр Иванович, но вы нас не забывайте. Ксения уедет жить к мужу в Москву, а мы продолжим наши пятничные вечера. Круг гостей вам известен: все приятные люди. Да и одни мы не останемся: из Мюнхена в феврале приезжает моя старшая сестра Анна с двумя дочерьми, одна старше, другая на год младше Ксении. Муж Ани трагически погиб в начале декабря. Он был известным пивоваром, имел три пивоварни, поставлял пиво по всей Германии. Богатый человек.

— Так они останутся жить в столице или приедут просто в гости?

— Пока ещё ничего не решено. У них в Санкт-Петербурге свой дом на Кирочной около кирхи Святой Анны. Там Анюта и познакомилась со своим будущим супругом, Михелем. Анюта с дочерьми — единственные наследницы пивоварен мужа. Однако сами вести дела не в состоянии. Сейчас приедут в столицу, чтобы определиться, стоит ли им менять местожительство. Покупатели на пивоварни уже есть, дают очень приличные деньги… Приходите в гости, познакомлю вас с моей сестрой и племянницами.

— Спасибо. Может, и выберу время. Вы ведь знаете, как я занят на работе.

— Приходите, приходите! Надеюсь, влюбитесь в моих двоюродных сестричек! Да ещё в обеих сразу! Потом будете мучиться, решая, какая из них лучше.

— Ксения! Не говори глупости! Ты уже невеста, и тебе не к лицу так шутить.

— Ничего страшного, Наталья Ивановна. Я всегда понимаю шутки и никогда на них не обижаюсь, особенно когда шутят такие прелестные губки!

Наконец появились доктора и отец семейства.

— Что сказали врачи? Когда поправишься? — пустилась в расспросы Наталья Ивановна.

— Всё потом, потом. Илья Владимирович! Я был не прав, когда настаивал на венчании к лету. Сделаем, как вы и предлагали, — венчание сразу после Пасхи, весной.

— Папа! Но мы не успеем подготовиться к свадьбе!

— Всё успеем.

Гости откланялись и поехали на Новоладожскую. По пути Пётр Иванович поинтересовался о точности диагноза, поставленного Ильёй Владимировичем.

— Всё верно. Титу Власьевичу осталось жить не более пяти-шести месяцев. Месяца через три или чуть больше он уже не сможет вставать с постели.

— Очень жалко! Хороший человек. Он много помог мне при оформлении наследства.

— Всё в руках Божьих!

Вернувшись из Европы, швейцарская гражданка Воеводина Надежда Михайловна получила вид на жительство в Российской империи и продолжила работать главным бухгалтером в двух товариществах: СМЗ и «Русский лес». За оставшиеся два месяца до открытия торгового дома «Петербургская галерея», где с 1 июля она должна приступить к работе в качестве управляющей, Надежда Михайловна обязана была проверить знания и сдать дела главным бухгалтерам этих товариществ, которых обучала уже почти год. Они вполне вошли в курс дела и не должны были подвести свою наставницу. Одновременно она подбирала персонал открываемого торгового дома, организовывала систему учёта и отчётности. Дел было — море.

Строительство «Петербургской галереи» на Невском проспекте заканчивалось. Весь июнь был посвящён завозу товаров, заключению договоров, обкатке механизмов лифтов: грузовых — для подачи товаров на этажи торгового дома, пассажирских — для доставки покупателей в секции торгового дома. Конечно, была и обыкновенная металлическая лестница.

К июлю стали заметны изменения в фигуре управляющей, которая, не обращая внимания на пересуды, планомерно выполняла свою работу. Павел Аристархович очень переживал за супругу, постоянно упрекал её за пренебрежение здоровьем в такой ответственный момент, как вынашивание ребёнка. В конце концов добился от Надежды обещания с сентября оставить работу, назначив вместо себя своего помощника, выпускника экономического факультета университета, уже вошедшего в курс дела, и готовиться стать матерью.

Несмотря на все проблемы, точно в намеченный срок «Петербургская галерея» открыла свои двери перед покупателями. Необычная форма здания — тор с семью этажами — притягивали взгляды людей. Непривычная раскраска помещений, наполненность очень большим ассортиментом, свободный доступ к ряду товаров — всё вызывало изумление и восторг обывателей.

Как было и с «Русским лесом», специально ориентированные репортёры написали хвалебные отзывы о новом торговом доме, предрекая ему большое будущее. Уже за первый день торговли было продано товаров на сумму, превышающую плановую в два раза! И поток покупателей увеличивался день ото дня.

Ресторан, и здесь названный «Седьмое небо», пользовался колоссальной популярностью: кухня была отменной, обслуживание — на высоте, и с него открывался прекрасный вид на столицу.

Охранная служба торгового дома постоянно вылавливала воришек, но на всех не хватало глаз и рук. Потери от воровства составляли около пяти процентов выручки, и с этим приходилось пока мириться.

За первый месяц торговли прибыль торгового дома составила более 2 миллионов рублей. Владельцы «Петербургской галереи» потирали руки: затраты на постройку здания и приобретение торгового оборудования уже окупились на 30 процентов! В августе прибыль ещё увеличилась и достигла 3 миллионов рублей.

В результате начали хиреть и разоряться не только маленькие торговые лавки и небольшие магазинчики в столице, но и некоторые известные купцы и заводчики. Причина же одна: в торговом доме выбор товаров значительно больше, а цена — меньше. Доход делался на увеличении оборота.

Беда пришла в середине сентября: среди бела дня злоумышленники вошли в торговый дом и совершили поджог. Но этим не ограничились. Когда началась паника, взорвали «адскую машинку». В итоге среди покупателей были убитые и раненые. Пострадали и работники «Петербургской галереи», в частности, был просто затоптан помощник управляющего, пытавшийся успокоить обезумевших людей. Охране удалось задержать одного преступника и сдать его полиции, которая провела расследование. Выяснилось, что злоумышленники выполняли заказ нескольких купцов, разорившихся из-за открытия торгового дома. Однако были предъявлены обвинения и руководству универмага: не было принято должных мер безопасности.

Надежду спасло только то, что она официально несколько раз обращалась в полицию с просьбой установить вооружённый полицейский пост у входа в универмаг и даже готова была выплачивать им жалованье из средств торгового дома, но каждый раз получала ответ: полиция не видит в этом необходимости. В конце концов её оставили в покое, но нервы помотали, что вызвало преждевременные роды. Девочка родилась восьмимесячной.

Немедленно приехал из Москвы Алексей. Осмотрел ребёнка: да, немного недоношенный, но крепенький, хорошо берёт грудь, все рефлексы в норме. Порекомендовал: оградить младенца от посещений посторонних хотя бы до трехмесячного возраста для уменьшения вероятности заражения инфекционными болезнями. Павел не находил себе места с момента рождения дочери. Ни о каком возвращении молодой матери на работу в торговый дом и слушать не хотел до исполнения ребёнку года. Немного подсластило пилюлю то, что Павел в связи с рождением первенца подарил Надежде фамильные драгоценности своей бабушки, Алексей и Александр — по 50 тысяч рублей, а Пётр Иванович — 100 тысяч рублей.

До конца сентября ремонтные работы в «Петербургской галерее» были закончены, пострадавшим возмещён ущерб. С 1 октября торговый дом открылся вновь. Теперь были приняты все необходимые меры безопасности: увеличена численность охраны, установлен полицейский пост. Это сразу сказалось: резко снизилось воровство. Практически за счёт этого увеличение затрат на охранные мероприятия не повлияло на снижение прибыли.

В 10 часов утра в пятницу, 1 марта 1895 года, в Париже у входа в квартиру Пьера де Кубертена стояли двое мужчин и пытались достучаться до хозяев. Наконец за дверью послышались шаги, скрежет открываемых запоров, и дверь отворилась. На пороге стоял мужчина чуть за тридцать, с большими роскошными усами, одетый в длинный халат коричневатого цвета, с заспанным лицом и недоумением в глазах. Он вглядывался в лица незваных гостей, стараясь припомнить, кто они такие.

— Мосье Пьер де Кубертен? — спросил один из пришедших. — Простите за нежданный визит, но мы в Париже проездом, у нас очень мало времени, а повидаться с вами и познакомиться лично очень хотелось!

— Кто вы, господа? Хотя, конечно, пройдите в квартиру. Нечего стоять на пороге. Извините за мой вид, вчера поздно лёг. Раздевайтесь!

Гости прошли в гостиную и расположились за столом. Пьер сел напротив.

— Позвольте представиться: Бецкий Пётр Иванович, промышленник из России. Мой компаньон — Соколов Александр Геннадиевич. Вот наши визитки.

— Очень приятно. Слушаю вас.

— Нам известно, что 23 июня прошлого года на конгрессе в Сорбонне было принято решение об образовании Международного олимпийского комитета (МОК), в котором вы избраны генеральным секретарём. Мы с коллегой являемся сторонниками возрождения олимпийского движения в мире и хотели бы принять в этом самое активное участие.

— Раз вы из России, то знакомы ли с генералом Бутовским Алексеем Дмитриевичем, представителем России в МОК?

— Да, познакомились в январе. Он и посоветовал навестить вас в Париже. Личные отношения весьма способствуют деловым. Тем более мы готовы рассмотреть вопросы материальной поддержки МОК не только в России. Хотелось бы узнать о ваших планах, кроме уже озвученных по поводу проведения первых Олимпийских игр летом 1896 года в Афинах…

Разговор продолжался более двух часов, поскольку тема разговора очень интересовала обе стороны. В итоге было достигнуто соглашение о финансовой поддержке российскими промышленниками МОК взамен на эксклюзивное право использования его эмблемы для рекламы выпускаемой ими продукции в мире и наименования «Официальный меценат Олимпийских игр».

По пути на железнодорожный вокзал Gare Nord (Северный вокзал) Александр сказал Петру Ивановичу:

— Начало положено. Первый шаг в претворении нашего плана в жизнь сделан.

— Я как подумаю, сколько надо ещё сделать, сколько проблем решить, чтобы хоть на йоту приблизиться к цели…

На вокзале они сели в поезд, отправляющийся в Амстердам. В Лондоне, откуда они прибыли в Париж, всё было готово для открытия лесоторговой базы «Русский лес». В Амстердаме же завершалась подготовка к открытию аналогичного магазина. Надо было проконтролировать ход отделочных работ, готовность персонала и поступление товаров. Пока товары в Европу доставлялись по железной дороге, но как только вскроется Финский залив, два сухогруза, приобретённые гостями из будущего, начнут курсировать между Санкт-Петербургом и Англией, Голландией и Германией, обеспечивая магазины товарами.

Затем остановка в Берлине для этих же целей и — на родину.

Алексей продолжал заниматься медициной. В 1896 году к нему обратилась супруга Московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича Романова Елизавета Фёдоровна, очень религиозная женщина. Об Алексее она узнала от своего духовника, одного из иерархов московского духовенства. У неё был очень щепетильный вопрос, который ей было неловко прояснить у других врачей:

— Отец Алексей, как мне правильно поступить? Мой муж не живёт со мной, как с женой. Но я люблю его и хочу иметь детей. Перед венчанием мы договорились, что наш брак будет духовным, без физической близости. Меня трогало, что мой жених, как и я, готов хранить обет девства. Уже после свадьбы я узнала, что этот обет мой супруг воспринимает весьма специфично. Внешне же всё выглядит вполне добропорядочно, в семье царит согласие, а окружающие, видя нас, умиляются: какая красивая пара! Члены императорской фамилии относятся ко мне с заботой и пониманием, зная, какой тяжёлый крест выпало мне нести. Моё религиозное воспитание не позволяет мне нарушить обет, данный при венчании, и завести ребёнка от другого мужчины.

— Елизавета Фёдоровна! Всё в руках Божьих! Подумайте, может, Бог пошёл вам навстречу, послав в мужья именно Сергея Александровича!

— Я не понимаю вас, что вы имеете в виду?

— Может, Господь таким образом уберегает вас от страданий за своих детей и потомков.

— Но как это может быть?

— Ваша бабушка, английская королева, является носителем наследственной болезни, гемофилии, которую передала вам и вашей младшей сестре, императрице Александре Фёдоровне.

— Я ничего об этом не знаю! Что это за болезнь?

— Гемофилия — наследственное заболевание, связанное с нарушением коагуляции, процессом свёртывания крови. При этом заболевании возникают кровоизлияния в суставы, мышцы и внутренние органы, как спонтанные, так и в результате травмы или хирургического вмешательства. При гемофилии резко возрастает опасность гибели пациента от кровоизлияния в мозг и другие жизненно важные органы, даже при незначительной травме. Если у вас родится мальчик, то с очень высокой вероятностью он приобретёт эту болезнь от вас. Если девочка, то она станет носителем этой болезни, и хотя сама может ею не болеть, но передаст своему потомству по мужской линии.

— Но значит, и Александра Фёдоровна, при рождении мальчика, передаст ему эту болезнь?

— Да, с очень большой вероятностью.

— Почему же мы об этом ничего не знаем? Моя сестра и император очень ждут наследника. Пока у них рождаются только девочки. А откуда об этом знаете вы?

— В сферу моих научных интересов входит и изучение наследственных болезней. Изучая их, я установил, что в семье английских королей иногда проявляются симптомы гемофилии. Дальнейшее изучение этой болезни позволило мне с очень большой вероятностью предсказать передачу гемофилии наследникам мужского пола у вас, а значит, и у вашей сестры.

— Боже мой! Бедная Алиса! Что с ней будет, когда она узнает об этом несчастье! Надо её обязательно предупредить. И императора! Я вам так благодарна за то, что вы сняли с меня такой тяжёлый груз! Да, Бог уберегает меня от излишних страданий!

— Я не уверен, что вы поступите правильно, сообщив сестре о грядущем несчастье. Помочь ей этим вы не сможете, а вот расстроить императорскую чету — безусловно. Тем более эту болезнь, может, удастся значительно облегчить, хотя излечить — нет. Мои исследования и новые лекарства, над которыми я работаю, надеюсь, будут способствовать этому. Но вот когда они будут готовы, я не знаю!

— Спасибо. Я подумаю, как лучше поступить. А вы продолжайте работать над новыми лекарствами. Хорошо, что больных гемофилией мало, но им тоже нужна помощь. Обращайтесь ко мне за содействием в любом случае, я всегда постараюсь вам помочь. До свидания.

После этой встречи Алексей стал активнее заниматься исследованиями и поиском лекарств, способных облегчить страдания больных гемофилией. Даже в начале XXI века не было лекарств, с помощью которых можно излечить гемофилию. Что же говорить о конце XIX! Механизм болезни был ему ясен, но для создания лекарств необходимо наличие биохимической лаборатории, приборов и материалов, а также различных химических соединений, применяемых в фармакологии. А самое главное — теоретических разработок по этой тематике. Но дорогу осилит идущий, и Алексей продолжал, хотя пока и безуспешно, работу над лекарством в современнейшей лаборатории, организованной на его личные средства в оториноларингологической клинике, построенной к тому времени на медицинском факультете Московского университета.

Павел Аристархович хмуро смотрел в окно своей квартиры. Последние несколько месяцев в его голове крутились невесёлые мысли. После того как три с половиной года назад он узнал о событиях в России и мире в недалёком будущем и о том безумном и совершенно авантюрном плане Александра подправить ход истории, он прочитал много книг и справочников, перенесённых попаданцами из будущего. Они только утвердили его в невозможности изменения этого мира.

«Через шесть лет начнётся война с Японией. За этот срок можно подготовиться к ней, однако, как и в прошлой истории, в верхушке государства и армии царят шапкозакидательские настроения. Японцев продолжают не принимать всерьёз, хотя они уже стали показывать зубы, начав в 1894 году войну с Китаем и в её результате захватив часть территории Китая и установив фактический протекторат над Кореей. Это не что иное, как проведение явно недружественной нам политики, учитывая интересы России в этом регионе. На верфях Англии и Америки уже заложены по их заказам современные корабли. Японцы покупают по всему миру военные корабли, вооружение, боеприпасы, усиленно обучают армию и флот. Набрали займы у западных стран и на них вооружаются. И те им продолжают ссужать деньги. А раз ссужают, значит, они уверены в возврате кредитов. Англия особенно заинтересована в ослаблении России и делает для этого всё, что в её силах. А наши правители будто ничего не замечают. На одни и те же грабли продолжают наступать из года в год. На мои осторожные советы и записки, где я привожу конкретные факты вооружения Японии и поддержки в её агрессивной внешней политике странами Запада, не обращают никакого внимания, только что не смеются в лицо. А когда я заявил, что следующим объектом экспансии Японии будет Россия, меня просто не стали слушать. Да и отношение ко мне из-за этого изменилось в худшую сторону со стороны как министра, так и двора. Как права Надежда, когда стала заранее готовить в Швейцарии место, где мы можем скрыться от предстоящих потрясений!»

— Дорогой, о чём задумался? Я наблюдаю за тобой уже полчаса, а ты всё стоишь у окна, хмуришься и скрипишь зубами. Неприятности на службе?

— Надя! Никто не хочет прислушаться к моим предупреждениям об агрессивности Японии по отношению к нашей державе. А в последнее время даже стали шельмовать меня из-за этого. Доверие к моим словам упало ниже некуда. Авторитет также покатился вниз. Недалёк день, когда меня отправят в отставку.

— Милый, не бери в голову. В России никогда не было пророков в своём отечестве. Всё Запад слушали, а как истинный россиянин что-нибудь путное скажет, всегда шельмование и насмешки. У нас с тобой готово прекрасное гнёздышко в Швейцарии, нам ничего не страшно. Если тебе нужен мой совет, иди до самого конца, предупреждай этих дураков всеми возможными способами, желательно в письменном виде, чтобы следы сохранились. «Делай, что должно, пусть будет, что будет».

— Что бы я делал без твоей поддержки? Я так рад судьбе, что встретился с тобой, любимая.

— Павел, а может, с помощью отечественной прессы уже начать кампанию по предупреждению общества о грозящей войне с Японией и революции 1905 года как возможном детонаторе дальнейшего развития революционного движения в России? Ведь одна из составляющих плана Александра как раз и состояла в этом.

— Надя, я не могу писать такие статьи в газеты, это против правил. Я — государственный чиновник, очень ограниченный в своих возможностях для публичного выражения собственного мнения по тем или иным вопросам. Подготовить статьи могу, но публиковать их под своим именем — нет.

— По-моему, это не проблема. Будет статья — будет и автор. За небольшое вознаграждение.

— Всё не так просто. Кому надо, сразу проведут дознание, и если автор — подставной человек, всегда смогут выйти на настоящего.

— Паша, пиши и не волнуйся. Я всё сделаю в лучшем виде! Только это надо с Александром и Петром Ивановичем согласовать.

Через неделю Павел Аристархович подготовил три статьи, в которых с железным обоснованием доказывалась антирусская политика, проводимая Англией, подготовка войны Японией с Россией и неготовность России дать адекватный ответ Японии. Отмечалась и негативная роль Англии в натравливании Японии на Россию. Также подчёркивалась недостаточность вооружений России на Дальнем Востоке, малочисленность и плохая подготовка войск, недальновидность и воровство на военных заказах руководителей всех уровней империи. В них даже назывались примерные сроки вооружённого конфликта между Японией и Россией — 1904–1905 годы. Как один из итогов в случае поражения России в этой войне предсказывалось нарастание революционных настроений, разгул террора и вооружённой борьбы и потеря части территорий на Дальнем Востоке.

Александр встретился с Петром Ивановичем и показал статьи Павла. После прочтения было решено опубликовать их в самых популярных в России изданиях — «Санкт-Петербургских ведомостях», «Русских ведомостях» и «Новом времени». Это были издания разной направленности и охватывали широкий круг читателей различных групп населения. Подбор авторов и переговоры с ними взял на себя Пётр Иванович.

Статьи появились друг за другом и произвели эффект разорвавшейся бомбы. Их обсуждали на всех уровнях социальной лестницы России. Было очень много недовольных, особенно среди тех, чьи имена назывались среди главных виновников описываемых событий. Но аргументация статей, конкретные указания на дела и решения фигурантов публикаций с приведением реальных фактов, общая направленность на защиту монархии в России и желание избежать позора поражения в войне с Японией были правильно поняты большинством читателей.

— Павел Аристархович, вы довольны реакцией власть предержащих на публикации? Рассчитывали ли на такой результат? — поинтересовался Александр при встрече у Воеводина.

— По крайней мере, от этих статей пошли круги по воде. Те, кто раньше скептически относился к моим словам и предупреждениям и громогласно заявлял об этом, теперь или молчат, или даже пытаются разобраться в их сути. Но сторонники проведения английской политики в МИДе, если и приутихли, но, направляемые из окружения императора некоторыми великими князьями, продолжают мутить воду. Стараются точнее определить источники обнародованных фактов и принять меры для их шельмования и недопущения в будущем.

— Вы считаете необходимым продолжить публикации на эти темы?

— Не только продолжить, но и расширить географию газет и журналов: использовать крупные местные издания в российских городах, привлечь массовые зарубежные издания.

— В этом случае нами обязательно заинтересуются службы безопасности ведущих европейских держав. Мы и так расшевелили осиное гнездо военных партий разных стран, и они не успокоятся, пока не ликвидируют возникшие угрозы их политике.

— Безусловно, так и произойдёт, и нам к этому надо быть готовыми.

— Считаю, что в зарубежных газетах основное внимание надо уделить тем тяготам, которые ожидают население их стран в случае военных конфликтов, потерям среди мирных жителей и военных. Промышленники и торговля также понесут значительные убытки, исключая тех, кто сможет нажиться на войне. Хорошо бы подготовить и опубликовать ряд художественных произведений и фантастических романов, взяв за основу образцы из будущего, переработав их содержание в соответствии с реалиями этого времени. Только кто это сможет сделать? Ведь выпускать этот процесс из наших рук никак нельзя!

— Может, поручить Надежде? В последнее время она явно застоялась и жаждет активной деятельности. Вот только сможет ли осилить эту работу? Она явно не писатель и не имеет такого опыта, хотя хорошо освоила современное правописание.

— К ней необходимо подключить и Настю. Надо же издавать эти книги и в Европе.

— Решено, я займусь этим.

Москва встретила Александра дождём и раскатами грома.

Молний не было видно, но грохотало знатно. Разместившись в пролётке, Александр назвал адрес Алексея, и извозчик тронул лошадку. Июльское утро, смоченное дождём, и наполненный озоном воздух заставляли думать только о хорошем, загоняя в уголки сознания все неприятности, настоящие и будущие, что ожидали его в Белокаменной.

Алексей встретил брата на пороге дома.

— Как добрался? Смотрю, поезд не опоздал. Вчера из столицы возвратился митрополит Владимир, так поезд задержался на два часа. Говорят, несколько рельс было снято. Пока восстановили полотно, поезд стоял в районе Бологого. Хорошо, обходчик заметил и успел остановить поезд, а то неприятностей не избежать!

— Всё нормально. Как сам-то? Дети, жена, работа?

— Проходи в гостиную. Настя подаст завтрак, за ним и поговорим.

Приведя себя с дороги в порядок, Александр направился в гостиную, где его ожидал Алексей, расположившись за столом. Настя поздоровалась с гостем, поставила на стол скромную еду и стала собираться на работу. Мужчины остались одни.

— Не обессудь, пост ещё не кончился.

— Не волнуйся, с дороги всё пойдёт. Не томи, рассказывай всё по порядку, не пропуская ничего. Мне всё важно знать.

Алексей передал почти слово в слово свой разговор с митрополитом и его реакцию на услышанное.

— А зачем он ездил в столицу?

— По делам синода. Не думаю, что он кому-нибудь рассказал о нашем разговоре. Пока не поговорит с тобой и не узнает, что ты предлагаешь делать, и не определит своё место во всём этом, никаких действий не произойдёт. Он мне сам об этом сказал.

— Твои слова да Богу в уши! Когда и где он нас ждёт?

— Сегодня в три часа пополудни в своём кабинете в Успенском соборе.

— Нас пропустят?

— Все предупреждены, никаких задержек не должно быть.

— Я в ваших обычаях не силён. Могу предстать перед митрополитом в этой одежде или надо надеть что-то другое?

— Всё нормально. При встрече я возьму у митрополита благословение. Он предупреждён, что ты атеист. Так что можешь только поклониться.

— Он этим не удивлён?

— Если и удивлён, мне никак этого не показал. Молча выслушал и только кивнул.

— Митрополит Владимир не слишком большой ортодокс? Не шокирую его своими планами и предложениями?

— Больше, чем я его шокировал, по-моему, сделать невозможно. Думаю, он готов к любым предложениям.

— Если он не согласится с моим планом, каких действий от него можно ожидать?

— Не знаю. Однако уверен, ничего плохого от него ожидать не стоит. Если он будет с чем-то не согласен, то прямо об этом скажет. Если к консенсусу прийти не удастся, то ты всегда сможешь покинуть Россию. Препятствий тебе никто чинить не будет. Только возьмут слово не разглашать всё, что тебе известно о будущем.

— Что ж, и это не мало. Как-то неспокойно у меня на сердце в ожидании этой встречи. А против тебя никаких репрессий не будет?

— Думаю, нет. Митрополит Владимир очень умный человек… Переговорив о событиях дома, жизни племянников и племянниц, братья стали собираться в Успенский собор.

Ровно в три пополудни они были в кабинете митрополита Владимира.

— Ваше высокопреосвященство, это мой брат Александр, о котором я вам рассказывал.

Митрополит Владимир смотрел на Александра пристально и жёстко. Его взгляд буравил душу, стараясь понять сущность человека, стоящего перед ним.

— Здравствуй, сын мой! Всё ли хорошо у тебя? Проходи, садись.

Александр в ответ на приветствие скромно кивнул и сел за стол напротив митрополита. Рядом разместился Алексей.

— Отец Алексей поведал мне о ваших делах, и я счёл необходимым встретиться с вами обоими, чтобы понять, что я могу ожидать от вас в связи с теми знаниями и умениями, которыми обладаете. И как вы собираетесь воспользоваться своим послезнанием, в каких целях и каким образом.

— Ваше высокопреосвященство, попадание в это время для нас самих стало непредвиденным событием, весьма нежелательным и необъяснимым. Но что случилось, то случилось. Я принимаю это как данность, с которой надо смириться. Но, обладая послезнанием будущего во всех его проявлениях, просто наблюдать события и не попытаться хотя бы немного изменить их ужасный ход — свыше моих сил. Я много раздумывал, как поступить. И только после того, как более-менее вписался в это время, с нуля за шесть лет пройдя путь от практически неимущего до человека, имеющего значительный капитал и занявшего определённое положение в обществе, доказав себе, что тоже кое-чего могу добиться в этой жизни, и довольно быстро, позволил себе задуматься над моим местом в этом мире. Думаю, если бы я ничего не мог предъявить вам в качестве моей успешности, то и разговаривать вы со мной не стали бы.

— Александр Геннадиевич, во многом вы правы, но я пригласил вас на встречу, в первую очередь, не для этого. Я хочу понять, что вы собираетесь предпринять сейчас, когда смогли врасти в наш мир, занять в нём определённое место. Я не умаляю ваши достижения, но и не считаю их чем-то необычным, ведь человек будущего значительно больше моих современников знает, умеет и может.

— Я согласен с вами. В конце 1894 года я разработал план действий, позволяющий, на мой взгляд, несколько изменить ход истории, по-другому расставить акценты, выделить несколько значимых событий, воздействуя на которые можно повлиять и на развитие мировой истории в целом.

— Уже одно ваше появление в нашем времени повлияло на ход нашей истории по сравнению с вашей. Сколько новых открытий, изобретений, технологий, наконец, лекарств и методов лечения ранее неизлечимых болезней вы привнесли в наш мир на несколько десятилетий раньше их естественного появления!

— Да, это так. Я прекрасно понимаю, что одно дело — внедрить те или иные новшества промышленного и научного характера, и совсем другое — повлиять на ход истории, будучи хоть и известными в некоторых кругах людьми, но не имеющими практически никаких властных полномочий и влияния. Наши с братом скромные возможности весьма невелики для этих целей. Поэтому я подошёл к разработке плана действий весьма необычным способом: поскольку мы знаем будущее, то нам известны и причины, приведшие к тем или иным событиям, а также действия, которые предпринимались для решения тех или иных проблем власть предержащими и которые в силу определённых причин не привели к успеху.

— И что же вы предлагаете?

— Просто выйти на контакт с сильными мира сего, рассказать, какая участь ожидает державу и ряд высокопоставленных лиц, а также целые сословия, на мой взгляд, не может привести к необходимым результатам в силу ряда причин.

— Каких?

— Человеку свойственно всегда рассчитывать на лучшее, он считает, что плохое именно его не коснётся, никто ведь не может гарантировать, что события в этом мире пойдут именно тем путём, каким пошли в нашем. Ведь наше появление в нём уже внесло необратимые изменения, а насколько — никто не может сказать, и почему именно нам кто-то должен верить? Да, мы можем показать книги, написанные о тех или иных событиях будущего нашей истории: поражение в Русско-японской войне, революции 1905 и 1917 годов, итоги Первой мировой войны, свержение самодержавия, Гражданская война, гонения на церковь, приход к власти большевиков, отъём частной собственности, жесточайшие репрессии по отношению к противникам нового строя и так далее. Но какие меры позволят всё это избежать? Арест и ликвидация известных в наше время революционеров — но пусто место не бывает, на их место придут другие, ещё более фанатичные и невменяемые люди. Надо изменять причины, а не бороться со следствиями. А вот способны ли власть имущие это сделать?

— Почему нет? Ведь под угрозу поставлено их физическое существование.

— Круг недовольных в стране и мире растёт: промышленников и торговых людей не устраивает ограничение их прав, рост коррупции, неравенство перед законом в зависимости от степени приближения к властным структурам. Крестьян — их угнетённое положение, полное бесправие, нищета, нехватка земли. Рабочих — условия труда, нищенское жалованье, опять же — полное бесправие, отсутствие перспектив. Солдат в армии — к уже перечисленному можно добавить муштру, отношение как к бессловесному быдлу, рукоприкладство и так далее. Но это в России.

— А о чём ещё вы толкуете?

— В мире грядёт передел сфер влияния между наиболее развитыми странами, захват и перераспределение новых колоний, их освоение. И всё это с помощью военной силы. Новые изобретения и открытия в военных областях поднимут на невообразимый сейчас уровень техническое обеспечение войск. Идёт смена эпох. Если до сих пор потери в войнах составляли десятки и сотни тысяч человек и не считались чем-то ужасным, то потери в Первой мировой войне достигнут десяти миллионов человек, во Второй — уже пятьдесят! И, в основном, среди мирного населения! А это переход на новый качественный уровень, когда гибель миллионов людей уже не будет казаться ужасной катастрофой, кощунством по отношению к людям, а станет проходным моментом в истории.

— Безусловно, это так. Произошедшее один раз воспринимается как катастрофа, второй раз — как безобразие, третий раз — как обычная вещь.

— Чтобы втянуть Россию в мировые склоки, совершенно ей не нужные, ослабить её, западные страны, в первую очередь Великобритания, предпринимают всё для этого: вооружают Японию, дают кредиты России, без которых она вполне могла бы обойтись. Посмотрите на Францию. Чтобы сильнее привязать к себе Россию в противовес Германии, она предлагает ей кредиты, и Витте, сторонник французского влияния на Россию, делает всё для того, чтобы страна их взяла. Но я-то знаю, чем это рано или поздно кончится. России придётся исполнять свой союзнический долг и не единожды выручать Францию на полях Первой и Второй мировых войн, теряя сотни тысяч своих подданных в их мясорубке. И Россия идёт на это. А почему? Потому, что в верхах России разброд и шатание. Одни — за союз с Германией, другие — с Францией и Великобританией. Кто больше заплатит. От кого «откат» будет больше. И нет твёрдой руки государя, которой надо навести порядок в государстве.

— А Распутин! — добавил свои пять копеек Алексей. — После рождения больного гемофилией наследника престола царевича Алексея он войдёт в доверие к императрице, царскому окружению, внесёт смуту в сердца русских людей своими непотребными деяниями, блудом и распутством! А ещё ранее — поп Гапон, тайный сотрудник Третьего отделения, возглавит многотысячное шествие народа с иконами и божественными песнопениями на поклон царю-батюшке, чтобы рассказать о притеснениях народа. А в ответ мирное шествие получит винтовочные залпы. Будет множество убитых и раненых. И кто после этого будет любить и поддерживать такую власть? И кому это надо?

— Вы рассказывается страшные вещи. По-вашему, в России нет сил, чтобы противостоять дьявольским событиям? Ни на кого нельзя положиться? Но ведь всякая власть от Бога! И церковь должна её поддерживать всеми силами.

— В XXI веке широко распространено мнение, что именно такое отношение к окружающей действительности со стороны Русской православной церкви и привело к отставанию России на мировой арене, — заметил Александр. — Например, протестантство поощряет своих сторонников к труду, занятию активной жизненной позиции, смене власти, не отвечающей чаяниям народа. В России всё наоборот. Я придерживаюсь мнения, что церковь должна быть отделена от государства, управляться патриархом, не зависимым от властей, иметь собственную точку зрения на события в стране и, в случае необходимости, смело выступать против власти, не оглядываясь на последствия.

— Какое это имеет отношение к обсуждаемому нами вопросу? РПЦ — одна из самых многочисленных и наиболее влиятельных церквей в мире, и я не хочу обсуждать её сильные и слабые стороны с дилетантом.

— Я только хочу подчеркнуть: от того, какую позицию займёт РПЦ в ближайшем будущем, вполне возможен тот или иной вектор развития событий в России, — проговорил Александр.

— У вас есть конкретный план действий?

— Да, он продуман, но в зависимости от наличных ресурсов может меняться.

— Вы можете его озвучить?

— Да. План имеет много уровней. На первом — привлечение на свою сторону большинства средств массовой информации: газет, журналов. А в ближайшем будущем — изобретение и внедрение радио как сильнейшего средства пропаганды и агитации за или против тех или иных предложений власти и её противников. На подходе кинематограф. Это поистине всенародное средство пропаганды. Первые шаги нами уже предприняты: значительное количество газет и журналов, как центральных, так и периферийных, под нашим контролем. В ближайшее время будет изобретена радиосвязь, и нашими усилиями радио войдёт в каждый дом в России и мире. Предпринимаем мы меры и по усовершенствованию аппарата братьев Люмьер для съёмки и показа фильмов и создания базы для производства документальных и игровых кинофильмов. На следующий год мы будем готовы возглавить мировое развитие в этом деле.

— Вы имеете в виду синематограф? Движущиеся картинки? Я слышал о нём, только это настолько пока ещё несовершенно, что и серьёзно обсуждать не стоит.

— Пока — да, но через год кинематограф под нашим руководством захватит мир. На втором уровне — всемерное развитие мирового и регионального спорта. Намного лучше направить негативную энергию масс на выяснение отношений на спортивной арене, вместо того чтобы решать конфликты с помощью оружия на поле брани и революций. В этом отношении нами тоже многое сделано: мы поддержали олимпийское движение, финансируем его, начинаем широкую пропаганду спорта в газетах и журналах, в учебных заведениях и армии. Организуем соревнования на первенство России с вручением крупных денежных призов и медалей. Начинаем проводить спортивные лотереи и тотализаторы. Заложили строительство ряда спортивных сооружений, но пока только в столице и Москве, а также в Берлине, Париже, Лондоне и Нью-Йорке. Это крупнейшее коммерческое предприятие, за которым огромное будущее. Опыт развития спорта среди рабочих на наших предприятиях показал, что организация спортивных команд по футболу, гребле, плаванию, бегу на коньках, езде на велосипеде способствует развитию здорового образа жизни, отвращает людей от пьянства, укрепляет семьи, способствует отвлечению от революционных настроений. Спортивные соревнования между заводами, цехами и участками, когда победители награждаются материально и морально, стали у нас очень популярны. Семьи в полном составе присутствуют на них, болея за своих родных. Если нас в этом поддержит и церковь, будет просто замечательно.

— Подготовьте мне материалы по этим начинаниям. Не вижу в них ничего плохого. Мы рассмотрим на заседании Синода ваши предложения. Думаю, поддержка будет.

— Спасибо. На третьем уровне: надо активно противодействовать политике Запада по вовлечению России в войну, в первую очередь с Японией. Предотвратить её, скорее всего, мы не в силах, выиграть — тоже, а вот ослабить её последствия вполне возможно.

— И что можно сделать?

— После окончания японо-китайской войны России отошёл Порт-Артур, но в будущем он всё равно будет ею потерян. Но он является болевой точкой в отношениях с Японией. В то же время Германия спит и видит расширение своих колоний в Китае. Надо продать Германии Порт-Артур. При этом мы убиваем несколько зайцев: вводим Германию в игру в Азии. У неё значительно расширяются колониальные интересы в этом районе мира. Тем самым увеличивая число противников Японии в этом районе, причём противников сильных, что ослабляет Японию. Получаем значительные денежные средства от этой сделки, которые направляем на развитие Дальневосточного региона России и модернизацию собственной армии и флота. Ослабляем влияние Великобритании на Дальнем Востоке и на Россию, сводим к минимуму потери России от поражения в войне с Японией: не отдаём Сахалин, не теряем лицо, не допускаем развития революционной ситуации в России в 1905 году, возвращаем набранные кредиты Западу и обретаем финансовую независимость.

— Как же вы планируете этого добиться?

— Безусловно, это сложное дело. Кое-что мы уже делаем по линии МИДа. Не имея выхода на высшие эшелоны власти России, будем пытаться через средства массовой информации склонить общественное мнение именно к такому пути развития событий. Через своих эмиссаров в Германии будем поднимать эти вопросы в окружении германского императора Вильгельма. Будем искать подходы к семье нашего императора через великую княгиню Елизавету Фёдоровну и её супруга великого князя Сергея. Рассчитываем и на вашу помощь.

— Церковь не сторонница решения мирских проблем. Мы можем только подсказать кое-кому богоугодность этих деяний, не более. А почему вы считаете, что Россия потерпит поражение в войне с Японией?

— Причин много, но назову основные: огромная удалённость Дальнего Востока от центра России, где сосредоточены резервы войск, военные склады и вооружение; слабые транспортные коммуникации; малочисленность войск и флота на Дальнем Востоке, плохая их обученность, оснащённость вооружением, слабость командования; шапкозакидательские настроения в высшем составе армии и флота, отсутствие понимания того, что Япония становится сильным противником в военном отношении; политика западных стран, способствующая ослаблению России и усилению Японии; наличие предателей в верхних эшелонах власти России, агентов влияния, проводящих политику Запада в отношении империи.

— Каков четвёртый уровень вашего плана?

— Надо развивать парламентаризм в России. Это прекрасный способ выпускания пара скопившихся противоречий внутри страны, ограничения революционных настроений, перевод их из русла вооружённой борьбы в говорильню, сглаживания противоречий между классами и сословиями. Я даже пошёл бы на финансирование радикальных партий России: большевиков, анархистов, социал-демократов при условии именно развёртывания ими парламентаризма. На пятом уровне необходимо проводить антивоенную пропаганду, и не только в России, но и во всём мире. Показывать тяготы войны для мирного населения, промышленности, торговли. Надо использовать для этого все средства массовой информации, писать и издавать художественную литературу указанной направленности, привлекать церкви всех конфессий для этого богоугодного дела. На шестом уровне, если мы сможем его достигнуть, поскольку он связан с приобретением достаточно больших денежных средств посредством нашей производственной и торговой деятельности, мы должны встроиться и начать управление мировыми потоками денежных средств между странами и корпорациями мирового масштаба. Это должно помочь нам разрешить многие международные проблемы, в том числе военного характера, а возможно, и предотвратить военные конфликты. В первом приближении — это всё.

— Именно в первом приближении! Многое из сказанного я полностью одобряю, к ряду положений отношусь скептически, не верю в возможность их осуществления, некоторые вообще не понимаю и не принимаю! Но это, по крайней мере, хоть какой-никакой план конкретных действий. Самое главное: не понимаю, как можно путём реализации этих предложений заставить правящие круги ведущих стран мира отказаться от агрессии в отношении друг друга. Отец Алексей, я благословляю вас подумать и предложить в этот план конкретные деяния РПЦ, позволяющие способствовать достижению конечной цели: сохранение России и её народа. Жду вас через две недели. Александр Геннадиевич, рад был с вами познакомиться. Думаю, у нас больше точек соприкосновения, чем различий. Будем работать вместе.

Гости откланялись и через час были в доме Алексея. Обсудив итоги встречи и оценив их положительно, разошлись: Алексей — на службу в церковь, Александр — на вокзал.

Петру Ивановичу в этом году исполнилось двадцать восемь лет. Он превратился в весьма симпатичного молодого человека, невероятно уверенного в себе. Одевался по последней европейской моде. Перемещался по городу в собственном экипаже. Имел довольно приличный большой каменный жилой дом в центре столицы. Был дворянином, чрезвычайно богат и продолжал богатеть, владел тремя языками. Знакомства его были достаточно обширны, и хотя он не вращался в высшем свете Санкт-Петербурга, однако известен был как очень удачливый промышленник и спортсмен, член Олимпийского комитета от России. Предпочитал три вида спорта: пулевую стрельбу, плавание и велосипед. Он представлял перед властью все промышленные и торговые предприятия попаданцев, везде в них возглавлял советы директоров и своей широкой спиной прикрывал своих родственников от всевозможных неприятностей.

Безусловно, на такого перспективного жениха просто не могли не обратить внимание матери дочерей, возраст которых стал подходить к критическому и которые, несмотря на родословную, не имели достаточного приданого для вступления в брак с молодыми людьми своего круга. Дочери его знакомых купцов и промышленников также вздыхали по симпатичному молодому человеку, изредка появлявшемуся в их домах с деловыми визитами. Сам же Пётр Иванович жениться пока не собирался, к жизни и дамам относился легко, никому никаких обещаний не давал и ни от кого их не требовал. Постоянно вращался в светском обществе столицы, был умён, знал множество анекдотов, мог спеть под свой аккомпанемент несколько никому не известных шансонов и вообще был charmant (очаровательный, обворожительный)…

Среди дам «за двадцать пять», ведущих свободный образ жизни, вдов или имеющих мужей в возрасте, в два-три раза превышающем их собственный, Пётр считался весьма галантным кавалером, имел обширный круг знакомств и пользовался большим успехом.

Так продолжалось довольно длительное время, пока Пётр Иванович не познакомился на одном из приёмов в австрийском посольстве Санкт-Петербурга с дочерью крупного банкир а из княжества Лихтенштейн графиней Лиз фон Изенбург, проживающей в городе Вадуц. Это была молодая женщина двадцати трёх лет, вдова, потерявшая мужа год назад на отдыхе в Альпах. Во время катания на лыжах с горы они попали под снежную лавину. Лиз отделалась сильным испугом, а муж погиб. Детей она не имела. Была весьма красива, очаровательна и умна.

Пётр Иванович оказался в посольстве Австро-Венгрии вместе с Павлом Аристарховичем Воеводиным, который в силу своих должностных обязанностей изредка должен был бывать на официальных мероприятиях, проводимых иностранными посольствами в столице. В это его посещение Надежда приболела, и он упросил Петра Ивановича составить ему компанию. Лиз в это время находилась в Санкт-Петербурге, сопровождая своего отца, почётного консула княжества Лихтенштейн в Вене, который находился с визитом в столице России.

Приём был довольно скучный. Молодёжи совсем не было. Дипломаты и приглашённые лица собирались в группы по возрасту и интересам. Пётр Иванович стоял у окна и тоскливо наблюдал за гостями, проклиная себя, что позволил Павлу завлечь его на это мероприятие. Изредка к нему подходил Павел Аристархович, чувствуя свою вину за это мероприятие. Было выпито уже два бокала шампанского, когда Пётр Иванович обратил внимание на молодую женщину, появившуюся в зале с пожилым седым мужчиной. Одетая в элегантное чёрное платье, с бриллиантами в ушах, на шее и пальцах рук, она внесла определённое оживление среди гостей. С ней и сопровождающим её мужчиной все уважительно раскланивались, рассыпаясь в комплиментах даме. Павел Аристархович также несколько минут уделил разговору с этой парой, после чего подошёл к Петру Ивановичу и рассказал историю молодой женщины.

— Павел, познакомь меня с ними, — попросил Пётр Иванович.

— Что, понравилась Лиз? Я её знаю очень давно, ещё девушкой, когда работал в посольстве России в Вене. На моих глазах проходил её бурный роман с графом Иозефом фон Изенбургом, богатым венским аристократом, окончившийся свадьбой. Он был старше Лиз на двадцать лет, что не помешало им влюбиться друг в друга и дружно прожить три года до трагического случая в Альпах. Но это несчастье произошло уже после того, как я покинул Вену… Следуй за мной.

Они подошли к седому мужчине и молодой женщине, и Павел Аристархович представил им Петра Ивановича, охарактеризовав его как известного российского промышленника и спортсмена. Отец Лиз был наслышан о предпринимательской деятельности Петра Ивановича не только в России, но и в Берлине, Амстердаме и Париже, интересовался развитием принадлежащих собеседнику торговых домов и перспективами дальнейшей экспансии в западные страны. Разговор проходил на немецком языке. Лиз с интересом слушала, изредка уточняя некоторые моменты.

— Не скажете, чья была идея организации торговых домов именно в том виде, в каком они сейчас функционируют? Ничего похожего раньше ведь не было, — поинтересовалась Лиз у Петра Ивановича.

— Сама идея принадлежит мне и моим двум компаньонам, россиянам. В России уже открыто девять таких торговых домов и ещё пять в столицах европейских государств, по одному в САСШ и Канаде.

— Я так поняла, в них торгуют, в основном, товарами, выпущенными в России?

— Да, это так. Большинство представленных товаров произведено на предприятиях, принадлежащих моим акционерным обществам.

Разговор молодых людей крутился вокруг способов доставки товаров в торговые дома из России, системой оплаты и финансирования торговли. После того как Пётр Иванович упомянул о применяемой в его торговых домах системе лизинга, женщина чрезвычайно этим заинтересовалась и не отстала от Петра Ивановича, пока он не пояснил принцип действия лизинга и что он даёт при внедрении. Такой интерес со стороны Лиз этой тематикой был вызван тем, что в банке своего отца она занималась разработкой и внедрением новых банковских технологий. В итоге Лиз и Пётр Иванович почувствовали взаимный интерес и симпатию и по-английски, не попрощавшись, сбежали с приёма в посольстве в ресторан «Седьмое небо», где провели вечер, рассматривая Санкт-Петербург с большой высоты, беседуя о жизни и поглощая весьма аппетитные кушанья.

Знакомство продолжилось. Они встречались каждый день, пока отец Лиз находился в Санкт-Петербурге. Пётр Иванович показал новой знакомой несколько своих предприятий, они посетили оперу, побывали на балете. Ежедневно проводили вечера вместе, посещая рестораны и катаясь в экипаже по столице. Влечение друг к другу день ото дня усиливалось и закончилось взрывом страстей при посещении Лиз дома Петра Ивановича за день до отъезда из Санкт-Петербурга. Глаша, увидев, кого привёл Пётр Иванович в гости, выставила на стол лёгкий ужин, а сама со всеми слугами удалилась во флигель, запретив им появляться в хозяйском доме до утра.

Как решил Пётр Иванович, сближению с Лиз способствовало отсутствие у неё уже длительное время нормального постоянного секса. Молодость и гормоны требовали своего, а тут рядом оказался приятный молодой мужчина, с обожанием смотрящий на неё и постоянно говорящий комплименты. А потом и сама Лиз призналась, что после потери мужа он — её первый мужчина. Они не выходили из дома целые сутки, покидая спальню только для посещения ванной комнаты и принятия пищи, постоянно появляющейся в гостиной стараниями Глаши, которая приходила незаметно для любовников.

Только вечером следующего дня Пётр Иванович отвёз Лиз в гостиницу к отцу, поскольку в ночь они уезжали в Вену на поезде через Варшаву. Прощание было коротким. Все слова были уже сказаны, решение о дальнейших встречах принято. В начале августа Пётр Иванович обещал отправиться на отдых на юг Франции, в Колюр — маленький городок на Средиземном море, старинную каталонскую крепость, находящуюся на границе с Испанией. В этом городке у семьи Лиз была роскошная вилла, на которой вдали от любопытных глаз можно было неплохо провести время.

Отец Лиз был очень рад переменам, произошедшим с дочерью в Санкт-Петербурге. После смерти мужа жизнь для неё не кончилась. И так как она соблюдала траур уже больше года, была ещё очень молода, и он хотел иметь внуков, то считал, что ей пора выходить из депрессии, и его поездка в столицу России вместе с ней как раз, по его мнению, должна была способствовать этому. И привела к желаемому результату! А желание Лиз провести август с Петром Ивановичем на их вилле в Колюре получило бесспорную его поддержку и обещание обеспечить им полное уединение.

Июль в 1898 году на северо-западе России был дождливый. Август ожидался тоже прохладным. Лето не состоялось.

Пётр Иванович на поезде через Варшаву направлялся в Париж, оттуда, тоже по железной дороге, на юг в Перпиньян, небольшой городок, расположенный в тридцати километрах от Средиземного моря. Там его должен ожидать экипаж, присланный Лиз, и доставить в Колюр на её виллу. Это ещё чуть больше тридцати километров.

Поездка не задалась с самого начала. Если железная дорога и вагоны поезда от Санкт-Петербурга до Парижа ещё были весьма комфортабельные, поскольку Пётр Иванович ехал первым классом, то от Парижа до Перпиньяна в составе были в основном вагоны только третьего класса. Единственный вагон второго класса оказался полностью выкуплен пассажирами, направляющимися на отдых к морю. Третьим классом ехали чаще всего пассажиры, сходящие и подсаживающиеся на остановках по пути следования поезда и не рассчитывающие на комфорт.

Расстояние от Парижа до Перпиньяна — почти тысяча километров, и поезд должен был преодолеть его за два дня. Пётр Иванович договорился с проводником вагона второго класса о своём перемещении в него в случае какой-либо оказии, которая может случиться в дороге, но сильно на это не надеялся. Его больше волновала сохранность своих вещей и приличной суммы денег, которая была при нём, так как попутчики в вагоне третьего класса постоянно менялись и среди них попадались всякие люди. Проехать же почти двое суток без сна он, скорее всего, не смог бы. «А ведь предлагал мне Иван Иванович выделить в сопровождение двух-трёх человек! Как было бы хорошо: и отдохнуть, и отмахнуться в случае чего можно было бы без проблем. Нет, упёрся как баран, не стал брать охрану. Кто же знал, что билеты на поезд раскуплены ещё в начале лета? Желание доехать до Колюра в оговорённое время — охота пуще неволи. С собой только револьвер и нож. Надо бы договориться с проводником вагона второго класса, чтобы передать ему на сохранение мой багаж. Всё спокойнее будет. На ближайшей остановке схожу поговорю. Это кому расскажи, что миллионер, промышленник собирается двое суток ехать в третьем классе, один, без охраны, без сна и отдыха, среди неизвестно каких людей — да засмеют!»

За 10 франков проводник с удовольствием принял на хранение багаж и клятвенно обещал пустить Петра Ивановича на своё спальное место покемарить часа три-четыре после двух часов ночи, когда будет большой перегон. Свободных мест в его вагоне до конца пути не предвиделось.

Пётр Иванович расположился в середине своего вагона в открытом купе, где вместе с ним ехало ещё семь человек: две пожилые семейные пары и трое молодых людей, которые, едва успев войти в вагон, сразу взялись за карты. На их предложение присоединиться к игре Пётр Иванович ответил отказом. Похоже, это была группа карточных шулеров, так как они сразу начали обрабатывать его соседей на предмет участия в игре. Мужчины были вроде бы не против, но их жёны активно этому воспротивились.

На юге ночь наступает мгновенно. В вагоне зажгли три керосиновые лампы, которые покачивались на верёвках, прикреплённых к потолку. Было ещё только десять часов, но спать хотелось ужасно. Сидя, Пётр Иванович постоянно клевал носом под пристальными взглядами попутчиков.

К полуночи в вагоне стало свободнее. Обе супружеские пары вышли на остановках. Троица продолжала перекидываться картами. В соседнем купе освободилась целая лавка, и Пётр Иванович лег на неё, подложив под голову плащ. Револьвер лежал у него в правом кармане брюк, нож — в кармане плаща. Под перестук колёс глаза сами закрывались, и подкрадывалась дремота.

«Похоже, я на некоторое время заснул, — подумал Пётр, — но ведь что-то меня разбудило». Не вставая с лавки, он чуть-чуть приподнял голову над низкой спинкой и посмотрел в начало вагона. Оттуда доносились звуки какой-то возни, и в первых купе метались тени. Лампа в середине вагона не горела. «Кто её потушил? Зачем?» — задался он вопросом. Разглядеть в полумраке, что происходит, было сложно. Пётр Иванович, не вставая, сполз на пол и забрался под лавку. Потихоньку стащил туда и свой плащ. «Пол, конечно, грязный, не в таком костюме на нём валяться, — поморщился он, — но жизнь дороже. Пора доставать револьвер».

Через некоторое время послышались осторожные шаги в проходе, и раздался возглас разочарования. На лавке никого не было! Пётр Иванович разглядел две пары ног в сапогах, стоящие в торце лавки.

— Куда делся этот господинчик? Я не видел, чтобы он уходил из вагона!

— Посмотри на соседней лавке. Может, ты перепутал купе? Жалко терять такого «жирного кота». По его виду, у него полно монет! — шёпотом ответил подельник.

Пара ног переместилась к соседней лавке, и опять разочарование:

— Его и тут нет! Посмотри под лавками, он мог спрятаться.

Пётр Иванович навёл взведённый револьвер в сторону прохода. Первый бандит опустился на колени и заглянул под лавку. Увидев дуло револьвера, он отшатнулся и прокричал:

— Он здесь! У него оружие! Пьер, бегом сюда!

Раздумывать было некогда, и Пётр Иванович выстрелил в кажущуюся расплывчатой в темноте фигуру первого бандита. Тот с криком упал на пол и засучил ногами. Не теряя времени, Пётр Иванович выкатился из-под лавки и выстрелил в сторону второго. Одновременно раздался встречный выстрел. Заряд крупной дроби из обреза всколыхнул волосы на его голове, но не задел. В той стороне, куда пролетел заряд, раздался отчаянный женский крик. «Похоже, эта сволочь ранил какую-то женщину». Второй бандит тоже упал. Ни звука не доносилось с его стороны. «Ранен? Убит? Или притворяется? — пронеслось в голове Петра Ивановича. — Я же стрелял навскидку, не целясь».

По проходу в его сторону бежал третий картёжник, размахивая какой-то железкой. Ещё один выстрел — и тот тоже оказался на полу, крича от боли.

Пётр Иванович встал во весь рост и огляделся: вокруг не было никакого движения. Даже раненая женщина молчала. В конце вагона виднелось на лавках несколько фигур пассажиров, втянувших голову в плечи и недвижимых. Он подошёл ко второму бандиту, который полусидел на полу, упираясь спиной в лавку, и толкнул его ногой — тело завалилось на бок, а голова громко стукнула о пол. «Готов». Петра Ивановича начала бить крупная дрожь — отходняк.

Первый головорез лежал в проходе на спине в луже крови и уже не подавал признаков жизни. Переступив через него, Пётр Иванович направился к третьему. Этот теперь тихо стонал, прижав обе руки к животу и согнув в коленях ноги. Около него на полу валялся то ли большой кинжал, то ли маленькая сабля. Пётр Иванович оттолкнул ногой «железку» в сторону и прошёл в начало вагона, откуда раздавался тихий женский плач.

В первых двух купе находились три человека: одна женщина, сидящая на полу и придерживающая одной рукой другую, окровавленную руку, и двое мужчин — молодой, лежащий без движения на лавке, с которой капала кровь, и пожилой, держащийся двумя руками за голову и тихо стонущий. «Похоже, молодой мёртв, а пожилого крепко приложили чем-то тяжёлым по голове. Скорее всего, это сделал первый бандит, он один был без оружия», — решил Пётр Иванович. Тут же в проходе валялся тяжёлый железный кастет.

Пётр Иванович подошёл к женщине и спросил по-французски, нужна ли помощь. Та смотрела на него широко раскрытыми глазами и молчала. «Она в шоке, надо перевязать рану, а то истечёт кровью». Он поднял женщину, положил её на лавку в первом купе под лампу и осмотрел ранение: правое предплечье было всё в крови. Дробь сломала кость и вырвала приличный кусок мяса. Пётр Иванович достал носовой платок и наложил на рану. Ткань сразу пропиталась кровью. Он снял с головы женщины платок и обмотал им руку. Потом расстегнул ремень своих брюк и перетянул им как жгутом руку выше раны. Больше ничего сделать он не мог.

— Эй, вы, там! Опасности больше нет! Идите сюда, помогите раненой женщине! — прокричал Пётр Иванович, обращаясь к находящимся в конце вагона пассажирам.

Никто не сдвинулся с места.

«Ну что за люди!» — посетовал он.

Поезд стал замедлять ход. «Похоже, подъезжаем к станции. Надо выйти и позвать на помощь».

Было около двух часов ночи. Поезд остановился. Пётр Иванович открыл дверь вагона и крикнул стоящему на перроне ажану:

— Срочно идите сюда! На вагон напали бандиты! Есть раненые и убитые!

Отправление поезда был задержано на несколько часов. Все представители полицейского участка маленького городка собрались на перроне около вагона. Вокруг крутились и репортёры местной газетёнки. Были допрошены все свидетели происшествия. У Петра Ивановича потребовали письменные показания, переписали его документы, поинтересовались, где, в случае необходимости, с ним можно встретиться. Претензий к нему со стороны полицейских не было. Оказалось, эта группа бандитов с начала лета терроризировала пассажиров поездов южного направления. Её ловили, но безуспешно. Теперь наконец с ней покончено.

Раненые — две женщины и бандит — отправлены в местную больницу. Служители вокзала произвели уборку в вагоне: замыли следы крови на лавках и на полу. И после окончания следственных мер разрешили отправление поезда.

Проводник вагона второго класса, впечатлившись разборкой Петра Ивановича с бандитами, сам предложил ему пойти в купе, которое занимали проводники, и немного отдохнуть. При этом отказался брать за это какие-либо деньги. Проспав пять часов, Пётр Иванович вернулся в свой вагон, где был окружён всеобщим вниманием пассажиров, полных восхищения. Они постоянно делились с ним съестными припасами, взятыми в дорогу, и угощали самодельным вином.

В связи с задержкой в пути, поезд прибыл в Перпиньян на пять часов позже, ночью, и на привокзальной площади Пётр Иванович не обнаружил обещанный Лиз экипаж. Тогда, взяв извозчика, он отправился в гостиницу, где с удовольствием принял ванну, отдал свой костюм в чистку и перекусил, купив еду в ночном магазине, так как ресторан уже не работал, и завалился спать.

Утром, одевшись в вычищенный и отглаженный костюм, Пётр Иванович появился в ресторане, где с удовольствием позавтракал. Выйдя из гостиницы, он обнаружил экипаж, посланный за ним Лиз.

— Как ты меня нашёл и почему вчера не встретил у вокзала? — поинтересовался у кучера.

— Поезд опаздывал, и никто не мог сказать, на сколько. Ехать в ночь в Колюр не стоило, а ожидать у вокзала, чтобы только довезти вас до гостиницы, неразумно, тем более у вокзала стояло несколько местных извозчиков, ожидающих прихода поезда. Переночевал у знакомых, решив с утра приехать на вокзал. Узнал, что поезд пришёл ночью. Поинтересовался у коллег, были ли ночью желающие воспользоваться экипажем и если были, то куда уехали. Только один пассажир поезда уехал в гостиницу. Решил сразу поехать сюда и ожидать вашего появления, — объяснил кучер.

— Ты готов отвезти меня на виллу Лиз?

— Конечно.

— Если уедем сейчас, то когда будем на месте?

— Езды — четыре часа, если в дороге ничего не случится.

— Что ты имеешь в виду?

— В последнее время тут стало неспокойно. Каталонцы опять мечтают о независимости или, в крайнем случае, хотят присоединиться к Испании. На дорогах появились вооружённые люди. Но, думаю, они просто прикрываются лозунгами о независимости, а сами занимаются разбоем. Дороги патрулируются армейскими частями, но дорог много, а солдат мало.

— Ты вооружён?

— Конечно. Я ведь не кучер, а охранник у госпожи Лиз. Вы владеете оружием? Я и для вас захватил.

— У меня есть револьвер, но если предложишь что-нибудь лучше, я не откажусь.

Получив в распоряжение австрийский кавалерийский карабин и сотню патронов, Пётр Иванович рассчитался за гостиницу, её служитель вынес его вещи, и экипаж тронулся в сторону границы с Испанией.

Дорога была неплохая, покрытая щебнем, только очень пыльная. Изредка навстречу попадались повозки местных жителей. Армейских разъездов не было видно. Иногда дорога приближалась к Средиземному морю, на тихих волнах которого покачивалось довольно много рыбацких лодок, вышедших на промысел. Деревни встречались часто, через три-четыре километра. Почти в каждой был трактир, так что путники могли перекусить. Когда до Колюра осталось около пяти километров, кучер остановил экипаж и предупредил Петра Ивановича, что начинается самый опасный участок — горный. Впереди отроги Пиренеев, доходящие до моря, и имеется много мест, где бандиты могут устроить засаду.

Пётр Иванович и кучер приготовили оружие и удвоили внимание. Экипаж стал двигаться значительно медленнее. В некоторых местах кучер останавливал лошадей и отправлялся вперёд на разведку. Пётр Иванович прикрывал его, подняв карабин. Им абсолютно не хотелось совершать подвиги и ввязываться в столкновение с бандитами. И им повезло: до Колюра добрались без приключений.

С гор вид на Колюр и расположенную на берегу Средиземного моря старинную морскую крепость был чрезвычайно красив: красные черепичные крыши яркими пятнами хорошо смотрелись среди насыщенных цветов зелени, покрывавшей склон. За ними бирюзовым цветом выделялось море. Узенькие улочки с каменными одно- и двухэтажными домами, раскрашенными в яркие цвета, придавали городу особый колорит. Старинная крепость прикрывала Колюр с моря, защищая вход в бухту, ограниченный искусственным каменным молом с маяком на краю.

Проехав через городок, экипаж остановился перед высокой стеной, сложенной из дикого камня и огораживающей виллу Лиз. Их ожидали. Кованые железные ворота, по бокам которых стояла охрана с ружьями («Как на войне», — подумал Пётр), раскрылись, и экипаж въехал на территорию виллы. На пороге трёхэтажного дома стояла Лиз и с нетерпением наблюдала объезд экипажем большой цветочной клумбы.

— Наконец-то приехали! Мы ждали вас вчера до самой ночи, переволновались, а потом решили, что у вас хватило ума переночевать в Перпиньяне и не ехать ночью по горам! — воскликнула Лиз, бросаясь к Петру Ивановичу на шею и крепко его целуя.

Сзади неё столпились служанки, с любопытством оглядывая молодого человека.

Пётр направился за Лиз в дом. Кучер занёс его вещи.

Разместившись в указанной ему комнате на втором этаже, Пётр Иванович помылся, привёл себя в порядок, переоделся в лёгкую светлую одежду, предназначенную для отдыха, и спустился в гостиную. За большим обеденным столом его ожидала Лиз.

— Дорогой, расскажи о своей поездке сюда. В пути было всё нормально?

— Поскольку ты видишь меня живым и невредимым, всё прошло хорошо.

— Пётр, а почему мой охранник рассказывает какие-то страшные вещи о нападении на поезд? Будто какой-то русский князь ночью один перестрелял не меньше десятка бандитов, а остальных связал и сдал полиции на остановке?

— Лиз, как мог один человек это сделать? От него и мокрого места не осталось бы! Это ведь не Рэмбо какой-нибудь.

— Что за Рэмбо?

— Ну, так у нас в России называют сказочных героев, способных в одиночку победить кучу напавших на них врагов.

— Сюзанна! Позови сюда Марио!

Через минуту в гостиную вошёл охранник-кучер, с которым Пётр Иванович добирался до Колюра.

— Марио, повтори, пожалуйста, что ты услышал от извозчиков на станции в Перпиньяне, с которыми поделились новостями о нападении бандитов на поезд пассажиры, прибывшие одновременно с Петром Ивановичем.

Марио ещё раз пересказал новости, которые полчаса назад поведал Лиз.

— Пётр, что было на самом деле? Я всё равно узнаю из газет. Хоть и с опозданием, но они приходят в Колюр из Перпиньяна и Парижа.

Пришлось Петру Ивановичу рассказать о своих приключениях в поезде и почему так случилось. Слушая его, Лиз то бледнела, то вскрикивала в наиболее драматических моментах повествования.

— А почему ты просто не купил ещё один вагон и не потребовал его присоединить к поезду, а стал путешествовать в третьем классе? — спросила Лиз.

«Такая мысль и мне приходила неоднократно во время сидения с бандитами на одной лавке», — подумал Пётр Иванович, но сказал следующее:

— Для этого надо время, которого у меня не было. Я обещал тебе, что прибуду в Перпиньян в указанный день, и не мог нарушить своего слова.

— И ты ради меня решил терпеть такие неудобства, подвергать свою жизнь опасности! Милый, никогда так больше не делай. Мне хватит одной потери. Потеряв тебя, я не смогу жить.

— Лиз, успокойся. Ничего страшного не случилось. Я жив, здоров. Обещаю впредь вести себя более осмотрительно. Покажи лучше мне виллу. Такой красоты вокруг я ещё не видел.

— Правда? Я очень рада. Сейчас пообедаем и пойдём на прогулку…

Вилла, участок которой занимал не менее гектара, была расположена на вершине небольшой горы, на высоте 60–70 метров над уровнем моря. Крутой склон её, под углом не менее 45 градусов, спускался к воде. На краю построена смотровая площадка, на которой под навесом установлен телескоп. Он поворачивался во все стороны, и в него можно было наблюдать и за жизнью городка, и за морем. Тут же находилась железная калитка, открывающая доступ на узкую каменную дорожку, серпантином спускающуюся к небольшому пляжу и причалу, к которому была пришвартована небольшая яхта. Все также было огорожено высокой каменной стеной. Незваные гости здесь не ходили.

Кроме виллы, на её территории были и другие постройки: каретный и дровяной сараи, конюшня, дом для охраны и прислуги. Разбит небольшой сад, засаженный цитрусовыми, и виноградник. Было много цветов. Электричества не было, все постройки освещались керосиновыми лампами.

Пётр Иванович очень жалел, что не знал об этом и не привёз с собой дизельный электрогенератор. Имея солярку, провода и электрические лампочки, можно было обеспечить электрическим освещением всю виллу…

Через пять дней отдых на вилле для Петра Ивановича стал терять свою привлекательность. Его живая натура требовала деятельности. Познакомившись с Колюром, искупавшись в море, облазив морскую крепость сверху донизу, он заскучал. Часовые прогулки на яхте по морю несколько скрашивали пресное существование. Даже ежедневный секс с Лиз уже как-то вошёл в привычку и перестал давать остроту ощущений. «Ну что у меня за дурацкий характер, — размышлял Пётр Иванович, расположившись после обеда с бутылкой французского конька на смотровой площадке и оглядывая в телескоп окрестности. — Рядом прекрасная женщина, вокруг изумительная природа, море, покой. Только и остаётся, что наслаждаться жизнью. Ан нет! Уже тянет домой, к делам. Если бы не боязнь обидеть Лиз, собрался бы и вернулся в Россию».

— Дорогой, меня пугает выражение твоего лица. Неужели тебе так плохо здесь? — проговорила подошедшая к Петру Ивановичу Лиз.

— Мне очень хорошо, но вот так целыми днями сидеть, ничего не делая, уже начинает надоедать.

— Все мужчины одинаковы! Йозеф тоже постоянно куда-то стремился, не мог посидеть со мной рядом, помечтать о будущем. И в итоге погиб в горах. Как я не хотела соглашаться на эту поездку на лыжах в горы! Он настоял на своём и погиб, оставив меня одну. — Лиз зарыдала, закрыв лицо руками.

Пётр Иванович обнял её и стал успокаивать, поглаживая по спине и голове. Постепенно Лиз успокоилась, взяла его за руку, и они направились в её комнату, чтобы забыться, наслаждаясь друг другом.

Но первый звоночек для Петра Ивановича уже прозвенел. Ему стало ясно, что он для Лиз не подходит по складу характера. Он — человек дела. Лиз же, хоть и занималась сейчас делами банка, тяготела к семейной жизни и, скорее всего, выйдя за муж, вскоре пересмотрит свои взгляды на жизнь. Сидеть же рядом с женой, окружённый кучей детей, разбирать их мелкие обиды, радоваться небольшим радостям размеренной жизни — не для него…

Подходили к концу две недели, отведённые на отдых. Пётр Иванович предложил Лиз возвращаться домой не через Перпиньян, а пройти на яхте до Марселя или Ниццы вдоль побережья Франции, и уже оттуда на поезде поехать в Швейцарию. Он хотел показать ей свой дом в Берне. И до Лихтенштейна оттуда рукой подать. Лиз сопротивлялась этому предложению как могла. Она очень не любила на ходу менять планы. Тем более уже были заказаны билеты на поезд первым классом от Тулузы до Парижа. Надо было только добраться на поезде туда от Перпиньяна вторым классом, а там пересесть на фирменный поезд. Пётр Иванович не стал доводить спор до конфликта, но и Лиз, и ему стало ясно, что они очень разные люди и только один секс не сможет надолго скрепить их союз.

Добравшись до Парижа, они прожили вместе последние три дня в гостинице, практически не покидая постель. Лиз прощалась с Петром Ивановичем. Она восстановила душевное равновесие после смерти мужа и теперь жаждала оказаться в высшем обществе Вены, купаться в комплиментах и обожании поклонников и, в конце концов, выйти замуж, завести детей…

Они расстались друзьями, понимая, что против природы не попрёшь. Договорились не терять друг друга из вида и, по возможности, изредка встречаться.

На обратном пути в Россию Пётр Иванович проинспектировал принадлежащие попаданцам европейские предприятия и торговые дома, решил накопившиеся текущие вопросы с обеспечением их товарами, утвердил в должностях вновь принятых работников. Уже в начале сентября он вернулся в Санкт-Петербург, где сразу попал в руки очень по нему соскучившейся Глаши. Жизнь продолжалась.

Намеченная на 1900 год Всемирная промышленная выставка в Париже проходила с апреля по ноябрь. В этот же период должны были состояться и вторые Олимпийские игры. И выставка, и игры шли под знаком окончания XIX и начала XX века. Такое событие надо использовать по максимуму, решили гости из будущего: для рекламы своей продукции, показа новых достижений в технике (радио и современного кинематографа), науке, медицине и искусстве, а также для пропаганды спорта и России в мире. Для этого в октябре 1898 года был объявлен «большой сбор попаданцев», на котором и были поставлены конкретные задачи и сроки их выполнения, определены исполнители и необходимые финансы.

«Большой сбор» решили провести в доме Петра Ивановича.

— Господа, Россия будет очень широко представлена на всемирной выставке, — открыл сбор Пётр Иванович, — и мы должны сделать всё, чтобы с самой лучшей стороны представить собственные достижения, а также использовать выставку для активизации выполнения нашего плана по корректировке будущего. Мы имеем полтора года для подготовки, это очень мало, но и за этот срок можно очень многое сделать. Я предоставляю слово Александру, который конкретизирует наши желания.

— По моим данным, в ближайшее время будет организован комитет по подготовке участия России во Всемирной выставке в Париже. Его возглавит директор Департамента торговли и мануфактур господин Ковалевский, с которым у меня налажены прекрасные отношения. Генеральным комиссаром российской экспозиции уже утверждён князь Тенишев, хороший знакомый Петра Ивановича, который предложил ему должность своего помощника. Мы подали заявку на возведение по уже хорошо отработанной технологии строительства торговых домов специального павильона в экспозиции России для показа своих наработок. Конструкция нашего павильона, его украшение и содержание представлены главному архитектору Мальцеру, петербуржцу, активно сотрудничавшему с нашими предприятиями по вопросам строительства торговых домов в Санкт-Петербурге. Думаю, с его стороны существенных замечаний не будет.

— Между прочим, вы знаете, что и хороший наш знакомый и потребитель оборудования производитель фарфоровых изделий Кузнецов также строит собственный павильон на выставке, где представит свои фарфоро-фаянсовые изделия? — вставил Пётр Иванович.

— Мне это известно. Он даже сначала хотел для своей экспозиции использовать наш павильон, но я отказал, мотивируя ограниченным количеством выставочных площадей для собственных изделий. Так вот, у нашей экспозиции будет несколько разделов. Первый — машиностроительный, где мы покажем наши дизель-генераторы, работающие на солярке, электронасосы, промышленное оборудование для производства фарфоро-фаянсовых изделий и деревообработки, печатные машины, сварочное оборудование для различных целей, контейнеры для всевозможных видов товаров и транспортных средств, подъёмные механизмы и тому подобные вещи.

— Не забудьте представить там новые виды материалов: специальные стали с нашего металлургического завода в Златоусте и пластмассы с химического комбината в Сураханах под Баку, работающего на нефти с месторождений, разрабатываемых Нобелем, — заметила Лена. — Эти предприятия были приобретены по случаю, а к настоящему времени прошли полную реконструкцию и были модернизированы. Стали выпускать небольшими партиями новейшую металлургическую и химическую продукцию.

— Я как раз хотел сказать, что будет специальный раздел, новые материалы, это второй, посвящённый новейшей нашей продукции: специальным сплавам, легированным сталям, полиэтилену и так далее. Третий — изделия широкого потребления: паяльные лампы, компасы, перочинные ножи со множеством лезвий, термосы, отдельные узлы для велосипедов, множество товаров, облегчающих жизнь, — укупорки, открывашки, гаечные разводные ключи, мерительный инструмент и многое другое. Четвёртый раздел — радио, где будут представлены новейшие наши разработки в этом направлении. Что конкретно будет сделано, расскажет Саша.

— Этим летом я получил задание в течение года «изобрести» радио, а на самом деле попытаться, используя материалы и технологии этого времени, разработать конструкции приёмника и передатчика радиосигналов, причём по своим потребительским свойствам способных обеспечить радиовещание в России и мире с приемлемым качеством и при низкой стоимости. На сегодня я имею работающие образцы этих изделий. К сожалению, стоимость их пока довольно высока из-за трудностей в изготовлении ламповых триодов для цепей усиления и мощных генераторных ламп для передатчика, пока выпускаемых в лабораторных условиях. Но работы ведутся, и в ближайшие несколько месяцев эта задача будет решена. Думаю, выпуск приёмников и передатчиков крупными сериями можно начать уже с середины будущего года на специализированном производстве, которое надо организовать. Опыта в организации производств я не имею, поэтому мне нужна помощь в этом деле. Ещё одна проблема: отсутствие передающей антенны, расположенной на высоте не менее 150–200 метров, для обеспечения уверенной зоны трансляции и приёма радиопередач на расстоянии не менее 2500 километров от её расположения, чтобы и в Париже можно было принимать радиопередачи из России.

— Есть какие-нибудь мысли насчет антенны? — спросил Пётр Иванович.

— А если опять обратиться к Шухову, разработчику конструкции торговых домов. Пусть спроектирует и построит «шуховскую радиовышку», — подсказал Александр. — Только надо определиться с местом её расположения — столица или Москва. И затягивать это дело нельзя, времени мало. А с организацией радиозавода я помогу. Саша, не забывай на всё, что только можно, выправлять привилегии на изобретения и патенты. Это золотое дно… Пятый раздел — кинематографии. Игнат, тебе слово.

— Мне, как и Саше, этим летом было поручено заняться вопросами разработки и внедрения кинематографа, включающего как разработку аппаратуры для съёмки и показа, так и организацию создания кинофильмов. А после того, что рассказал Саша, уже надо думать и о создании звуковых фильмов. С помощью тёти Лены разработана промышленная технология производства триацетата целлюлозы, а значит, решена самая сложная проблема — создание негорючей плёнки для фильмов, которая ранее изготавливалась из целлулоида. Первые образцы киноаппаратуры как для съёмки, так и демонстрации кинофильмов уже собраны и проходят испытания. Мне также в середине будущего года потребуется специальное производство для этих целей. Пока окончательно не решён вопрос с источником света для демонстрации кинофильма, существующие очень нестабильны, и их яркость меняется во времени, что приводит к мерцанию изображения. Но это решаемая проблема, что надо делать, известно, всё упирается только во время и эксперименты.

— Работая по этой теме, не забывай, как и Саша, оформлять права на полученные результаты.

— Безусловно. Мы с тётей Леной уже оговорили наши действия в этом направлении. Третья часть моей задачи — создание киностудий, написание сценариев, подбор режиссёров и киноартистов, а также строительство кинотеатров. Я начал заниматься этим, но я не резиновый и в сутках не сорок восемь часов. В этом мне нужны помощники. Может, кто-нибудь из вас возьмёт на себя эту часть работы?

— Я тебе, Игнат, помогу, — сказала Надежда. — Сейчас у меня не так много работы и уделить время поднятым тобой вопросам я смогу. Тем более ранее ты говорил, что пытался привлечь Катю и Фёдора к этим делам. Ребята, как вы смотрите на это?

— Если очень надо, я готова попробовать себя как киноактриса. Но без сценариста и режиссёра не обойтись.

— Я попытаюсь выступить в роли художника фильма, разрабатывающего интерьер сценок. Могу попробовать себя и как оператор, — откликнулся Фёдор.

— Тогда я на первых порах стану сценаристом и режиссёром, — заявила Надежда, — а время покажет, кто нам будет нужен в дальнейшем. Игнат, когда передашь нам плёнку и аппаратуру для съёмок, чтобы мы могли начать пробы?

— Нет проблем. Несколько работоспособных образцов аппаратуры у меня уже есть. Можете взять хоть завтра.

— Прекрасно. Катя, Фёдор, завтра приходите ко мне домой, и начнём работать.

— Шестой раздел — игрушки и детская печатная продукция: книжки со сказками, книжки-раскраски, альбомы для рисования с примерами для подражания. Тут у нас довольно много образцов, и раздел будет смотреться очень неплохо. Настя, не хочешь стать ответственной за эту работу? — предложил Александр.

— Я согласна.

— Седьмой раздел — организация современных методов торговли и банковской деятельности. Тут мы представим организацию работы в торговых центрах, правила комплектования ассортимента товаров, их раскладки, поясним способы торговли без продавцов — свободный доступ покупателей к товарам, дадим основы логистики, покажем, как можно использовать лизинг, кредитование покупателей и производителей товаров. Ответственными за этот раздел я хотел бы предложить двух человек — Надежду и Петра Ивановича. Вы согласны?

— Да уж не подерёмся, — проговорила Надежда.

— Последний раздел, восьмой, — спорт и олимпийское движение. Пётр Иванович, тебе и карты в руки, тут ты самый знающий специалист. Согласен?

— Согласен.

— А где же медицина? Фармакология? Ведь сейчас Россия — одна из самых передовых стран в этой области? — спросила Лена.

— Наиболее компетентным в этой области является Алексей. Но лишний раз светить его на публике очень не хочется. Всё-таки кое-кто ещё помнит его австралийское прошлое. Могут быть неприятные вопросы, разговоры и прочее.

— Совершенно не обязательно ему появляться на публике во время проведения Всемирной выставки в Париже. Он даст предложения по тематике раздела, а я буду курировать его создание, — объявила Лена. — Это очень важно для рекламы новейших лекарств. Тем более мы можем только вскользь коснуться его имени и нигде не говорить о его австралийском прошлом.

— Алексей, что ты думаешь об этом?

— Не хотелось бы мне даже малейшего упоминания обо мне на выставке. И так нахожусь в подвешенном состоянии столько лет. Раздел нужен, но упоминать обо мне — нельзя! Медицинские методы, способы диагностики различных заболеваний и их лечения могут быть представлены без ссылки на конкретных людей. Можно указать источник: медицинский факультет Московского университета. Кому надо, приедут и получат необходимую информацию.

— Решено. Будет ещё один раздел, девятый. Назовем его «Медицина и фармакология». Лена, ты ответственная за его подготовку.

— В нашем павильоне ничего не будет представлено по тематике последствий и тягот войны? — спросил Павел Аристархович.

— Думаю, сейчас это не должно быть отдельной темой. Можно коснуться этих вопросов в разделе спорта и олимпийского движения, где попытаться показать, что спорт — лучше войны, — сказал Пётр Иванович. — Павел, ты можешь дать мне необходимые материалы, а я подумаю, как их лучше представить.

— Хорошо…

Когда все участники «большого сбора», кроме Александра, разошлись, Пётр Иванович попросил Глашу подать лёгкий ужин, достал бутылку армянского коньяка и сказал Александру:

— Потихоньку всё намеченное тобой так или иначе выполняется. Есть, конечно, некоторое отклонение от генерального плана и запланированных сроков, но в нашем положении оно несущественное.

— Ты прав. Подготовка к Всемирной выставке и Олимпийским играм подтолкнёт нас к преобразованию мира, но и только. Нам необходимо получить конкретный результат, который покажет всем, что на мировой арене появился ещё один игрок, с которым не имеет смысла вступать в конфликт, а надо искать точки соприкосновения. И добиться этого будет не просто.

— Ты имеешь в виду активизацию деятельности разведок других стран и отдельных промышленных групп на наших предприятиях?

— Ну, если бы только это! С этими проблемами мы уже умеем справляться, и неплохо. Меня беспокоит другое: набирая производственную мощь, захватывая рынки сбыта, быстро обогащаясь, мы невольно начинаем вмешиваться в уже устоявшиеся мировые потоки денежных средств, начинаем становиться неудобными для «денежных мешков», которые сейчас дёргают за ниточки мировой политики.

— Морганы, Рокфеллеры, Ротшильды и иже с ними?

— И они тоже. Но эти хоть известны. Значительно сложнее противостоять тем, кого не знаешь. Кто может ударить из тёмного угла неожиданно и мощно.

— Что же ты советуешь делать? Уйти в тень и не отсвечивать?

— Да, пока это самая разумная тактика. Не светить большими деньгами, сразу их вкладывать в производство, материалы, разработки, кадры. Но когда мы вырастем до определённого уровня, не стесняться занять достойное место в мировой экономике и политике, заявить громко о себе и ясно дать всем понять: чужого нам не надо, но и своего мы не отдадим.

— Легко сказать, да трудно сделать. Да и как мы узнаем, достигли мы этого определённого уровня, о котором ты говорил, или нет?

— Это как раз не сложно. Если заметим, что всё больше к нам проявляется интерес определённой категории людей из-за границы — из области финансов, политики, военной сферы, промышленности, и не по отдельности, а в совокупности, что начинаются какие-то непонятки, значит, мы подошли близко к той черте, за которую нас постараются не пустить, используя для этого любые способы.

— Ладно, здесь вся надежда на тебя. Я пас.

— Не стоит, отец, так принижать свои способности. За прошедшие шесть лет ты показал себя весьма тонким политиком и интриганом.

— К-кто? Ты сказал «отец»?

— А разве это не так?

Пётр Иванович молча смотрел на Александра. Уголки его губ дрожали.

— Как ты узнал? Знает ли кто-нибудь ещё об этом? Или догадывается?

— Узнал, конечно, не сразу. Много мелочей, которые недавно сложились в конкретную уверенность, что ты — мой отец.

— Ну-ка, ну-ка, поясни.

— В первое время после попадания сюда, конечно, мне было не до анализа всех несуразностей и нестыковок в твоём поведении. Но уже здесь, в столице, всё ближе общаясь с тобой, я стал замечать, а потом откладывать эти наблюдения в «копилку». И настал момент, когда их количество перешло на новый, качественный уровень. Я прозрел. Но первым звоночком стало то, что ты очень ловко управлялся с автокраном при разгрузке барж около дома на Новоладожской. Сам я этого не видел, но шкипер с баржи говорил, что у тебя это получается лучше, чем у меня. Тогда я списал всё на то, что ты перенял умение, наблюдая за моей работой на автокране при складировании брёвен при расчистке прохода от дачи до реки и дороги. Да и заморачиваться этим особенно было некогда, работы — выше крыши. Позднее мне показалось странным, что при первой встрече со мной ты не особенно был поражён, что мы попали в это время из будущего. Я представил, как должен был бы вести себя помещик в российской глубинке, встретив пришельца из будущего. Совсем не так, как это сделал ты. Но это я опять списал на твою образованность и молодость. Меня очень поразило и то, что ты так легко прощал мне все долги, весьма большие, кстати, и обязательно старался привлечь к совместной производственной деятельности. Но и это можно было отнести к желанию на моей шее в рай въехать, то есть по полной использовать мои знания из будущего для собственного обогащения. Опять-таки твоя постоянная потребность и конкретные действия помочь нам с Алексеем и после того, как мы более-менее встали на ноги, вросли в этот мир. Очень частые твои оговорки, показывающие знание реалий будущего, слова и поговорки, имевшие хождение только в XXI веке. Кроме того, я предполагал, что возможен и перенос сознания в тело другого человека, а не только физический перенос тела в другую реальность.

— Ты ни с кем не делился своими догадками?

— Нет. Поразмыслив, я понял, что ты поступил совершенно правильно, не открывшись нам сразу, при первой встрече. Если бы это случилось, возникло бы много коллизий, которые было бы очень сложно разрешить. Например, с матерью, когда её супруг оказывается на сорок пять лет её моложе, или с невестками, которые едва ли стали бы так активно врастать в новую реальность, если были бы уверены в обязательной помощи с твоей стороны. Да и много чего ещё.

— Почему же никто, кроме тебя, не сделал подобных выводов в отношении меня?

— Я намного чаще других общался с тобой, наблюдал и участвовал во многих совместных делах. Думаю, дело только в этом. Алексей в Москве. Может, он о чём-нибудь и догадывается, хотя вряд ли, да и фактов у него маловато. Невестки и дети — тем более. Думаю, надо всё оставить, как сложилось, а то и не знаю, к чему может привести обнародование правды о тебе. Я один знаю — этого достаточно.

— Ну что ж, я очень рад, что моя тайна известна хотя бы тебе. Знаешь, как тяжело было видеть жену, детей и внуков и не открыться! Слава богу, что всё так разрешилось.

— Предлагаю больше не вспоминать об этом и ни сном ни духом не показывать вида, что отношения между нами как-то изменились.

— Согласен. Ты снял огромную тяжесть с моей души…

Поговорив ещё о текущих делах, пришли к выводу о необходимости на базе всех существующих предприятий организовать корпорацию.

— Как нам лучше её назвать, скромненько и со вкусом? — спросил Александр.

— А как тебе название «Русский капитал»? Сокращённо «Рускап», да и латинскими буквами вполне прилично: RusCap. На Западе не особенно любят русские предприятия, а так сразу и не поймёшь, чьё оно.

— Мне нравится.

— А раз нравится, поручаю тебе подготовить все необходимые документы для регистрации корпорации. Надо успеть к началу выставки. Возьми в помощь Надежду, она тебе пригодится, у неё светлая голова.

Потом, обсудив способности Саши и Игната выполнять порученные им очень важные дела и какая им нужна помощь, Пётр Иванович и Александр расстались.

И работа закипела. Главным координатором подготовки экспонатов к Всемирной выставке в Париже от корпорации «Русский капитал» стал Александр. Каждый ответственный чётко расписал экспонаты своего раздела, определил, в каком виде они должны быть представлены, сделал заказ на их изготовление и продумал сроки и пути доставки их в Париж. Были подключены известные художники и оформители для разработки эскизов оформления павильона и придания ему особой привлекательности. В этом деле принял живейшее участие и Фёдор. Именно здесь раскрылся его художественный талант.

Доклад Саши на «большом сборе» соответствовал реальному состоянию дел в разработке и производстве радиоприборов. В своей маленькой лаборатории, расположенной в доме Петра Ивановича на Новоладожской улице, переданной Лене для занятия фармакологией, он в течение последних нескольких месяцев пытался по имеющимся образцам воспроизвести электровакуумные диод, триод и генераторную радиолампу для передатчика, благо старой аппаратуры на лампах, забранной с чердака дедовой дачи, хватало.

Если с диодом и триодом всё было более-менее ясно, то образец генераторной лампы отсутствовал. Также она должна иметь большую мощность, а значит, и значительные габариты. Поэтому её конструирование проводилось только по описанию в книгах, при этом отсутствовали необходимые для её производства материалы и соответствующее измерительное оборудование для контроля параметров. Всё это требовало повышенного внимания Саши. Ему приходилось проделывать двойную работу — не только разрабатывать технологии производства радиоламп и других комплектующих радиоизделий применительно к уровню техники конца XIX века, но и создавать приборы для измерения их параметров. В этом очень помогали журналы «Радио» за 60-е годы XX века, тоже найденные у деда на чердаке дачи. В них приводились схемы таких приборов, а также схемы радиостанций, приёмников и антенн для любительского приёма, которые могли сделать своими руками радиолюбители из простейших деталей, как говорится, на коленке.

Кроме этого, пришлось постигать и работу стеклодува для выдувания баллонов радиоламп. Правда, этим заниматься в своей лаборатории он не мог из-за отсутствия оборудования. Для этих целей он прошёл обучение на кустарном стекольном производстве на окраине Санкт-Петербурга (около кустарной мастерской для производства папиросных гильз Я.М. Айваза, месте, где в будущем расположились корпуса производственного объединения «Светлана»; в дальнейшем вся эта территория была выкуплена Александром, на ней было развёрнуто строительство заводов по производству радиокомпонентов). Здесь не только варилось стекло, но и выпускались различные изделия из стекла — бутылки и посуда, в том числе химическая.

Саша был вынужден попросить у отца выделить ему в помощь двух «мастеров на все руки», без которых дело практически не стронулось бы с места, так как производственных навыков сам он не имел.

Небольшое собственное опытное стекольное производство организовали на СМЗ, так как только там были специалисты, способные освоить и продвинуть это дело. Опыты показали, что полноценных радиоламп в таких условиях получить невозможно, но основы технологии отработать реально.

Когда дела у Саши стронулись с мёртвой точки и на опытном производстве стало получаться что-то похожее на изделия электровакуумной техники, Александр выкупил стекольное производство, где получал основы работы со стеклом Саша, и оснастил его вакуумными насосами, что обеспечило освоение технологического процесса окончательного монтажа радиоламп. Производство комплектующих для них и сборка узлов пока проходила на СМЗ, где имелось соответствующее оборудование и специалисты. Но это было временно.

Следующим этапом стало превращение стекольного производства в производство радиоламп, для чего передали на него штампы и матрицы для вырубки деталей для радиоламп, приняли и обучили монтажниц для сборки начинки радиоламп, создали участок вакуумных насосов для откачки воздуха из ламп. Далее пришлось изготавливать стенды для проверки параметров радиоламп, организовать химическую лабораторию для подготовки необходимых химикатов. То есть весь комплекс необходимых технологических процессов создавался с нуля.

Всё это требовало времени и больших усилий всех участников процесса. И хотя ничего не надо было изобретать, вся технология была известна, но даже приспособить имеющиеся материалы, оборудование, обучить людей было очень непросто. Ни о какой механизации процессов изготовления радиоламп пока речь не шла. Всё проводилось вручную, кустарным способом. Поэтому воспроизводимость параметров радиоламп на этом этапе была очень низкой, и каждая полученная радиолампа была на вес золота.

Кроме того, надо было обеспечить режим секретности на этом производстве, для чего Иван Иванович ввёл в штат этого маленького заводика своих людей. Потребовалось также строительство новых помещений, отладка системы строгой отчётности запаса деталей, драгметаллов и дорогих химикатов.

Изготовить радиолампы было одним из необходимых, но не достаточных условий производства радиоустройств. Пришлось тут же заниматься и производством резисторов и конденсаторов, учиться изготавливать трансформаторы и наматывать дроссели и контуры, производить монтаж радиосхем и осваивать пайку радиодеталей. Для этого были нужны помещения, технологии, оборудование и люди. В общем, проблем масса, и Александр постоянно оказывал Саше помощь. В итоге маленькое стекольное производство за полгода превратилось в полноценный небольшой завод для производства компонентов для радиоустройств и сборки самих устройств с численностью работающих около 300 человек.

После получения первых действующих передатчиков и приёмников, собранных на заводе из собственных компонентов, встала во весь рост задача их тестирования и настройки. Таких специалистов не было, и Саша взвалил эту работу на свои плечи. Хорошо, что он пригласил к себе в помощь инженеров, окончивших вместе с ним Императорский университет, пообещав интересную и высокооплачиваемую работу. Таким образом, создалась группа из пяти молодых инженеров, днюющих и ночующих на производстве. Саша выполнял на этом заводе функции главного инженера и главного конструктора. Ежедневно ездить домой на ночлег, а тем более на обед, просто не было времени, и он вынужден был снимать комнату с полным пансионом в доме мещанина около завода. Условия жизни были более чем скромные, но ничего лучше просто не было. Пришлось Александру временно взять на себя обязанности директора завода, решать множество организационных производственных вопросов, в том числе срочно начинать строительство жилья для молодых инженеров, мастеров и наиболее квалифицированных рабочих в непосредственной близости от завода. Остро встал вопрос подбора человека на должность постоянного директора.

Как только приняли решение о строительстве радиовышки под Москвой, в подготовке которого живо участвовал и Саша, представивший образцы передатчика и приёмника для демонстрации возможностей радиосвязи великому князю Сергею Александровичу, он занялся проектированием оборудования для радиостудии, которую предполагалось расположить в специальном здании около вышки, предназначенном для ведения радиопередач. По проекту, это был небольшой концертный зал на 200 зрителей, рядом с ним будет находиться аппаратная с оборудованием, через которую передача сразу пойдёт в эфир. Намечалась и студия диктора для чтения новостей. Всё это потребовало специального оснащения. Но на первых порах думали использовать микрофоны и эквалайзер от радиоприёмника, благо они нашлись среди старого хлама.

— Отец, не слишком ли широко мы шагаем? Как бы не завалить всё дело. Столько надо всего сделать. Иногда подумаешь, и руки опускаются!

— Саша, только в таких условиях и воспитывается сила воли. Если сейчас сдашься, убежишь от трудностей, никогда не станешь настоящим инженером и предпринимателем. Тем более всё, что мы наметили, воплотить в жизнь реально. Представь, как будет приятно оказаться первыми в мире, продемонстрировав радиовещание на выставке в Париже! Я уж не говорю, какие прибыли нас ожидают в случае успеха.

— Это, конечно, так. Но и работать на износ долго невозможно.

— Тебе ещё рано считать, что ты работаешь на износ. Это мне в мои за пятьдесят позволено, а ты — молодой человек, полный сил и здоровья. Меньше слушай причитания матери, что я тебя загонял, что у тебя бледный вид и совершенно отсутствует режим питания. Всё это окупится сторицей, когда придёт успех, а он будет, не сомневайся.

— Ладно я так работаю, но уже и мои приятели-инженеры начали высказывать недовольство. Надо что-то делать, какой-нибудь пряник им предложить.

— Вот это, в самом деле, не лишено смысла. Я поговорю с ними и пообещаю каждому месячную командировку на Всемирную выставку в Париж для представления наших экспонатов и премию в размере годового жалованья.

В итоге всё благополучно разрешилось при всеобщем согласии…

Когда первый мощный радиопередатчик был собран, настроен и установлен в «радиодоме» около шуховской радиовышки под Москвой, начались пробные радиопередачи. Тут стали вылезать всяческие недоработки и огрехи. Стало ясно, что для приличного бесперебойного ведения радиопередач необходимо иметь тройное резервирование радиоаппаратуры. Срочно было собрано ещё два передатчика и заготовлены необходимые запчасти. Особенно это касалось мощных генераторных радиоламп, наработка на отказ которых пока составляла не более 20–30 часов непрерывной работы. Саша с отцом грубо подсчитали, что вложения в создание только зачатков радиовещания в России с июня 1898 года по март 1900 года составили более 120 миллионов рублей. До конца 1900 года были заложены заводы по производству радиокомпонентов под Москвой и в Новгороде, сборочные радиозаводы в столице и в Пскове. Это уже проще было сделать, так как имелось действующее производство, где отрабатывалась технология, оборудование, готовились кадры…

Предложение Надежды о заключении специальных контрактов с отдельными специалистами, допущенными к производственным тайнам, отлично себя зарекомендовало: было выявлено три случая работы таких специалистов на конкурентов, и они полностью лишились своего имущества. Это широко стало известно внутри предприятий попаданцев и послужило уроком потенциальным шпионам.

Один такой шпион был раскрыт на сборочном производстве радиоустройств в столице. При создании производства на работу был принят Отто Рибас, родом из Риги, инженер, окончивший университет в Германии и уже имевший опыт практической работы на заводе по сборке телеграфных аппаратов. Он договорился о работе на сборочном производстве радиозавода в столице, продал дом в Риге, приобрёл дом на Выборгской стороне и переехал в него вместе с женой и двумя детьми. При приёме на работу его предупредили, что должность, которую он займёт, связана с секретами производства, и предложили заключить специальный контракт. Что и было сделано. После этого Рибаса назначили руководителем сборочного производства, дали очень приличное жалованье. Сотрудники службы Ивана Ивановича, отслеживающие всех работников завода, а особенно имеющих доступ к секретам, заметили, что Рибас часто проводит время в ресторанах с представителями посольства Франции. Взяли его под особое наблюдение. В процессе разработки выяснили, что он часто задерживается в одиночестве на работе в своём кабинете и при этом имеет на руках не сданные в секретную часть документы. Особые методы позволили установить, что в это время Рибас копировал секретные документы, при выносе которых с завода был задержан и при свидетелях обыскан. Документы были найдены в тайнике его одежды и сфотографированы. Составили протокол, подписанный свидетелями. После беседы с Иваном Ивановичем Рибас признался, что получил от французов задание проникнуть на завод в столице и скопировать все материалы, имеющие отношение к производству радиоприборов. Для этого уехал из Риги, обосновался в столице и устроился на радиозавод. Сначала он копировал не секретные материалы и передавал их представителю французского посольства, за что получил две тысячи рублей. Когда дело дошло до секретных материалов, он особенно не шифровался, опьянённый лёгкостью, с которой заработал первые деньги, поскольку считал, что наблюдение за ним отсутствует. Служба Ивана Ивановича подготовила для него фальшивые материалы, которые Рибас должен был передать при следующей встрече с французами. Встреча состоялась в том же ресторане. Но при передаче материалов Рибас что-то сказал французу, и тот, не взяв конверт с бумагами и не передав Рибасу деньги, попытался уйти. Сотрудники Ивана Ивановича задержали француза, выяснили, что он является сотрудником торгового отдела посольства Франции, имеет дипломатический паспорт, но так как при нём не было материалов от Рибаса, вынуждены были его отпустить. Разразилс я небольшой дипломатический скандал, в котором французы обвинили сотрудников Ивана Ивановича в самоуправстве. Были сделаны соответствующие выводы. Поскольку Рибас нарушил контракт, против него был начат судебный процесс, в результате которого всё принадлежащее семье Рибаса имущество было им потеряно, а сам Рибас после этого бросился под поезд и погиб.

Это было жестокое решение, но оно показало всем, что надо выполнять принятые на себя обязательства, тогда и проблем никаких не будет. Осталось неизвестно, компенсировали ли французы семье Рибаса материальные потери, но его вдова с двумя детьми вернулась в Ригу, где поселилась у своих родственников и жила, едва сводя концы с концами…

Когда открылась Всемирная выставка в Париже, в Российском отделе в павильоне попаданцев в разделе «Радио» были представлены передатчик и приёмник радиосигналов, а также на отдельном стенде выпускаемые радиокомпоненты. В виде блок-схемы было показано, как функционирует радиосвязь.

Ежедневно с 10 до 13 часов проводились трансляции выступления симфонического оркестра из Москвы в Париж. Причём трансляция велась на мощные динамики, расположенные как в павильоне, так и на улице. Это собирало огромные толпы народа. Французская пресса специально направляла своих репортёров в Москву, которые находились в зале «радиодома» и слушали концерт, после которого нескольким репортёрам было разрешено в прямом эфире рассказать, что исполнялось. Некоторые из них передавали специальные фразы, чтобы исключить фальсификацию передач и подтвердить проведение их в реальном времени.

Представители различных стран осаждали руководителей павильона, в частности Петра Ивановича и Александра, с просьбами изготовить для них несколько комплектов радиоаппаратуры. Все заявки принимались, но договоры пока не подписывались. Было объявлено о начале продажи лицензий с января 1901 года в Санкт-Петербурге, что ещё больше усилило ажиотаж.

В целом задача была решена, Россия закрепила за собой первенство в радиовещании, показала свои возможности самостоятельно ставить и решать сложнейшие задачи на мировом уровне.

По окончании выставки все инженеры получили обещанные премии, а Саше Пётр Иванович предложил исполнение его любого желания, в пределах разумного, конечно. Саша долго думал, но так и не смог сформулировать, что бы он хотел получить больше всего. Предпочёл оставить своё желание на будущее, что ему и было обещано.

После демонстрации первых фильмов в саду «Эрмитаж» и на нижегородской Всероссийской промышленной выставке в 1896 году на постоянной основе фильмы в России не демонстрировались, и Игнат получил задание от Александра заняться усовершенствованием кинематографа. Для этого он изучил аппараты для киносъёмки и показа фильмов, которые имели место быть в 1898 году в Санкт-Петербурге, и летом того же года съездил во Францию, где встретился непосредственно с изобретателями синематографа братьями Люмьер и внимательно ознакомился с их киноаппаратурой.

Вернувшись домой и перечитав всё, что смог найти во всех справочниках, энциклопедиях и книгах, перенесённых из будущего, а также внимательно рассмотрев конструкцию детского проектора для демонстрации диафильмов, завалявшуюся среди игрушек на чердаке дачи, Игнат приступил к реализации поручения Александра. Также он перебрал все имеющиеся у попаданцев старые фотоаппараты от «Смены» до «Зенита» и поковырялся в фотоувеличителе для печати фотографий. Здесь его интересовали имеющиеся объективы. Всё это дало ему определённую пищу для размышлений.

С самого начала было ясно, что главнейший вопрос — это носитель изображения, то есть киноплёнка. Она должна быть абсолютно прозрачна, не горюча, гибка, свободно перфорироваться, не сильно изнашиваться от многочисленных прокруток в киноаппаратах, не деформироваться со временем, не мутнеть, на неё легко нанести и закрепить не разрушаемый также со временем светочувствительный слой, быть негативной для возможности тиражирования фильмов и т. п.

За основу Игнат выбрал 35-мм киноплёнку с кадром 16×21,77 мм и местом для записи фонограммы, изготовленную на базе триацетата целлюлозы (а не нитроцеллюлозы, как было повсеместно), с прямоугольной перфорацией с двух сторон. «Если уж делать что-то, то такое, что не надо переделывать через некоторое время. А 35-мм киноплёнка просуществовала более пятидесяти лет и очень широко использовалась», — решил Игнат и обратился к единственному инженеру-химику в их компании, тёте Лене, с просьбой оценить реальность производства киноплёнки с указанными параметрами. Через неделю получил ответ:

— Реально! Все химические материалы имеются, надо только разработать технологию.

Лена сразу взялась за эту работу, и в августе были получены первые образцы. А в октябре заработала опытная линия для её производства. Оборудование было использовано то, которое применялось для производства киноплёнки из нитроцеллюлозы, но с существенными изменениями и добавлением новых химических материалов. Также была доработана и аппаратура для нанесения светочувствительного слоя на киноплёнку. Был разработан новый химический состав этого слоя и тоже запущен в производство. Сразу были оформлены соответствующие патенты.

Игнат разработал кинематическую схему съёмочного аппарата под новую киноплёнку с использованием объектива «Гелиос-33» от фотоаппарата «Зенит», произвёл его деталировку, нарисовал сборочный чертёж и заказал изготовление аппарата на опытно-экспериментальном участке СМЗ с помощью Александра.

Привод аппарата осуществлялся от малогабаритного электродвигателя постоянного тока, работающего от автомобильного аккумулятора. Поэтому съёмочный аппарат получился довольно компактным и переносным, поскольку аккумулятор переносился вторым человеком и соединялся с аппаратом съёмными проводами.

А к началу октября первый опытный образец нового съёмочного аппарата, опережающий время на десятилетия, начал проходить испытания. За два месяца были устранены конструкторские ошибки и недоработки, и в начале декабря аппарат был готов к пробной эксплуатации для съёмки кинофильмов.

К этому времени Игнат подготовил кинематическую схему и проекционного аппарата, начал заниматься его деталировкой и сборочным чертежом. По его прикидкам, в январе 1899 года можно будет сделать заказ на изготовление опытного образца на СМЗ. Начаты разработки и другой необходимой аппаратуры: для печати копий фильмов, проявочные машины, аппарат для монтажа фильмов.

Вплоть до декабря 1899 года ежемесячно Александр проводил встречи с сотрудниками, ответственными за подготовку разделов выставки, помогал, подгонял, решал самые трудные вопросы. К концу года стало ясно, что всё будет сделано вовремя. Теперь необходимо было обеспечить само оформление павильона в Париже и своевременную доставку экспонатов.

Монтаж, строительство и отделка павильона были завершены в январе 1900 года. После этого дизайнеры наводнили здание, расписывая, раскрашивая, наполняя его различными оригинальными конструкциями, которые придавали павильону «космический» вид. Особенно выделялись разделы «Радио» и «Кинематограф», к разработке оформления которых приложил руку Фёдор.

«Есть у парня талант! За год стал кинооператором-профессионалом. На его счету пять только им снятых видовых фильмов, да ещё участие в съёмках шести игровых. Подготовил себе помощников-операторов, оставаясь среди них самым умелым и творчески незашоренным, да ещё сумел разработать такие красивые и необычные эскизы для оформления наших главных разделов! — размышлял Александр, инспектируя в очередной раз ход завершающих работ в павильоне. — Поразительная работоспособность! Заслуживает всяческого поощрения».

К апрелю 1900 года двухлетняя гонка была успешно завершена. Можно было перевести дух. Все участники подготовки выставки, кроме Алексея, собрались в Париже и ожидали её открытия.

Всемирная выставка продолжалась с 15 апреля по 12 ноября 1900 года. Её площадь заняла 1,12 км². В выставке приняло участие свыше 76 тысяч человек. Количество же посетителей перевалило за 50 миллионов.

Благодаря особым дружественным отношениям России и Франции для русского отдела была выделена самая большая экспозиционная площадь — 24 000 м².

К подготовке своего отдела на выставке Россия подошла очень ответственно: специальная комиссия отбирала фирмы-участниц и экспонаты, следила за художественным оформлением экспозиций.

Павильон гостей из будущего в русском отделе экспозиции был самым внушительным и посещаемым. Особенно за счёт трансляции посредством мощных динамиков выступлений симфонических оркестров путём радиопередач из Москвы, где располагался главный передатчик, и показа 10-минутных кинофильмов художественного и документального характера в специально построенном кинозале. Чтобы попасть на просмотр, парижане и гости французской столицы простаивали в очередях по нескольку дней и ночей, несмотря на довольно большой кинозал, вмещающий 300 зрителей, и проведение ежедневно до 60 сеансов!

Предвидя такой ажиотаж с посещением кинозала павильона, Александр подсуетился и ко времени проведения выставки снял помещения десяти небольших театров в наиболее богатых округах Парижа, переоборудовав их в кинотеатры. Здесь сеансы продолжались пятьдесят минут и состояли из пяти показываемых один за другим фильмов. Сначала хроника из жизни русской царской семьи и великих князей, снятая с их разрешения и пропущенная официальной цензурой, затем мелодрама с Катей в главной роли. За ней следовал видовой фильм, состоящий из панорам столиц Европы, причём Парижу было отведено три минуты из десяти. Далее шла комедия положений, и завершал показ фильм, посвящённый спортивным состязаниям, в которых участвовали спортсмены многих стран, в основном по футболу, плаванию, стрельбе, лёгкой атлетике и велосипеду. При этом демонстрировались как эпизоды отдельных соревнований, так и проведение спортивных лотерей с колоссальными выигрышами их участников и победителями спортивных тотализаторов с указанием выигранных призов, способствующих подогреву общественного интереса к Олимпийским играм. К тому же состав фильмов ежедневно менялся, благо подготовленных для этого кинолент было достаточно.

Если фильмы в павильоне на выставке показывались бесплатно, то в кинотеатрах Парижа 50-минутный сеанс стоил десять франков. Но несмотря на высокую цену, в кинотеатры выстраивались огромные очереди. Ежедневно проводилось 14 сеансов, начинающихся в 10 часов утра и заканчивающихся в полночь. Доход за восемь месяцев от показа фильмов составил более 112 миллионов франков, что в переводе на российские деньги составило более 32 миллионов рублей.

Охрана киноустановок и самих кинолент осуществлялась службой Ивана Ивановича с привлечением местных полицейских. Несмотря на это, было зафиксировано много случаев попыток их воровства и актов вандализма какими-то невменяемыми субъектами.

Безусловно, то, что было показано в павильоне попаданцев, на порядок превосходило по новизне, качеству представления и восприятия все экспонаты других стран. Успех был оглушительным. За время выставки российская экспозиция получила более 1800 наград: 252 высших, 570 золотых медалей, 436 серебряных, 347 бронзовых и 215 почётных отзывов. Особенно много высших наград и золотых медалей получили экспонаты павильона гостей из будущего.

После окончания выставки в течение 1900–1903 годов было продано патентов на изделия, представленные в павильоне, на сумму более 500 миллионов рублей, организованы радиовещание и кинотеатры в большинстве стран мира, создана индустрия кино. В частности, самая большая в мире киностудия была выстроена Надеждой под Одессой, в одном из самых солнечных мест в цивилизованной части России, что позволило захватить первенство в мире по производству кинофильмов. Всё это с учётом имеющихся денежных накоплений вывело владельцев корпорации «РусКап» в первую двадцатку богачей мира, позволило сосредоточить в своих руках очень серьёзные потоки денежных средств и подспудно начать диктовать проведение определённой международной политики в мире в рамках плана корректировки будущего.

Такой успех не остался незамеченным и в России. Ещё во время проведения выставки Пётр Иванович Бецкий удостоился придворного звания камергер, дважды имел продолжительные беседы с императором Николаем II по представленным экспонатам и их использованию в различных отраслях народного хозяйства России, был обласкан и удостоен императорского ордена Святого равноапостольного князя Владимира 2-й степени, «установленного в награду подвигов, совершаемых на поприще государственной службы, и в воздаяние трудов, для пользы общественной подъемлемых». Эти награды открыли Петру Ивановичу путь в российское высшее общество, а с имеющимся в его распоряжении богатством он стал одним из популярнейших людей среди новой русской знати.

Наряду с Петром Ивановичем, но уже после закрытия выставки, были награждены: Александр — орденом Святого князя Владимира 3-й степени, а Саша и Игнат — орденами Князя Владимира 4-й степени. Это позволило Александру получить статус потомственного дворянина, а Саше и Игнату — дворянство.

Вспоминая, сколько трудностей пришлось преодолеть при подготовке к Всемирной выставке в Париже, Александр отмечал как наиболее значимое достижение постройку на окраине Москвы шуховской радиовышки. Чтобы добиться разрешения на её строительство, пришлось через Алексея выйти на великую княжну Елизавету Фёдоровну, через неё — на её мужа, московского губернатора, и только после демонстрации тому радиосвязи с супругой, находящейся на расстоянии 40 километров от Кремля на даче, где отсутствовал телефон, нужное разрешение было получено. Пришлось также обращаться к митрополиту Владимиру за разрешением строительства радиовышки, так как её высота составляла более 200 метров и значительно превышала колокольню Ивана Великого, что, по существующим тогда правилам, было недопустимо. В итоге радиовышка была построена. Это позволило проводить радиовещание по территории России до Урала.

Одновременно с выставкой в Париже проводились вторые Олимпийские игры, на которых Россия (в отличие от прошлой действительности) показала отличные результаты. На этой Олимпиаде вручались серебряные медали за первые места и бронзовые за вторые. Обладатели третьих мест не награждались. Однако позже МОК условно распределил бронзовые медали по странам. Многим спортсменам вообще не вручались медали — они получали кубки и другие призы. Впервые первые места заняли спортсмены из России, Бельгии, Испании, Италии, Канады, Кубы и Нидерландов. На призовых местах в первый раз расположились представители Богемии, Индии, Мексики, Норвегии и Швеции. В соревнованиях по футболу команда России заняла первое место.

Фёдор в качестве оператора проводил съёмки этих игр, и они в виде фильмов постоянно включались в сеансы кинематографа. Он также снимал мероприятия на выставке и самые интересные экспонаты. Был смонтирован специальный фильм, посвящённый обоим событиям, который демонстрировался по всему миру в течение нескольких лет. Французское правительство в 1901 году сделало Фёдора кавалером ордена Почетного легиона за заслуги перед Францией по пропаганде её достижений в мире.

Таким образом, после Парижской выставки предприятия попаданцев сильно окрепли, получили массу заказов и всемирную рекламу, стали широко известны в Европе, Америке и Азии. Во многих странах были образованы многочисленные совместные предприятия. Особое внимание в ближайшие годы решено было уделить Америке, как наиболее перспективному региону.

Алексей в очередной раз встретился с митрополитом Владимиром в августе 1900 года в Успенском соборе в Кремле в разгар Всемирной выставки в Париже.

— Как идут дела у Александра по реализации плана?

— Слава Богу! С вашей помощью получено разрешение, построена радиовышка и запущено радиовещание. Уже идут передачи выступлений московского симфонического оркестра. У меня дома есть радиоприёмник, и мы всей семьёй слушаем музыку.

— Но ведь так можно передавать и богослужения из церквей, и читать проповеди, и делать различные передачи на религиозные темы!

— Это так, ваше высокопреосвященство.

— Отец Алексей, подумай и дай мне предложения по использованию радио в целях пропаганды РПЦ. И ещё. Нельзя ли хоть на время установить радиоприёмник здесь, в соборе, чтобы при случае я мог показать действие радио членам Священного синода?

— Конечно, можно. Но кроме радиоприёмника нужен электрогенератор, ведь радио приводится в действие электричеством. А также надо привезти бочку солярки для работы этого генератора. Всё это установить, соединить и настроить. Также необходима антенна. Этим можно заняться только после возвращения наших специалистов из Парижа. А пока вы можете приехать ко мне домой и послушать радио у меня.

— Понятно. Есть ли ещё какие-нибудь новости?

— Я слышал, дело с продажей Порт-Артура Германии на точке замерзания. Некому поднять этот вопрос перед императором. Тут вы никак не можете помочь?

— Та-а-ак. Постой-ка! В Берлине есть Свято-Князь-Владимирское братство — православное русское церковное братство Германии, основанное в 1890 году настоятелем посольской церкви Святого Владимира протоиереем Алексием Мальцевым как благотворительное общество, помогающее оказавшимся в беде российским подданным любой христианской конфессии и православным христианам всех национальностей. В задачи братства входит и сооружение и содержание православных храмов в Германии. Членами этого братства являются и великие князья. Я также вхожу в него. Я переговорю с великой княжной Елизаветой Фёдоровной, и мы подумаем, с какой стороны лучше затронуть эту тему перед императором. А не называл ли Александр цену, которую можно запросить у Германии за передачу ей Порт-Артура?

— Кажется, оговаривалась сумма в полмиллиарда золотых рублей.

— Будем из неё и исходить. Я попробую что-нибудь сделать… Жду от тебя предложений по использованию радио. И на этой неделе я действительно приеду к тебе домой и посмотрю, как оно работает.

— Буду очень рад вас видеть…

Митрополит Владимир, посоветовавшись с великой княгиней Елизаветой Фёдоровной, а та со своим мужем, великим князем Сергеем, решил, что лучше всего для означенных целей привлечь великих князей Владимира Александровича, покровителя этого братства от царствующего дома, и Алексея Александровича, члена братства. Для этого он специально съездил в столицу, где провёл переговоры с великими князьями, рассказав, какое это великое и богоугодное дело — радио. И как можно найти денежные средства для его внедрения в России, расставшись с Порт-Артуром, который из года в год требует всё больше денежных средств, является анклавом и который, в случае войны с Японией, очень трудно будет отстоять. Продав же его Германии, можно заработать деньги для внедрения радио в России, получить в союзники Германию на Дальнем Востоке против Японии и показать Англии и Франции свою независимость в международных делах. Результатом этой встречи был разговор великих князей с товарищем министра МИДа России Павлом Аристарховичем Воеводиным, который привёл ещё множество аргументов за продажу Германии Порт-Артура.

Вопрос медленно созревал, пока наконец в начале января 1901 года великие князья не запросили императора о совместной встрече с камергером Петром Ивановичем Бецким, удостоенным этого звания и ордена Святого князя Владимира 2-й степени в частности и за разработку и внедрение в России радио.

25 января 1901 года Пётр Иванович был приглашён в Зимний дворец на встречу с Николаем II. К этому времени он уже пошил соответствующий мундир и подучил этикет. Его провели в кабинет к императору, где также находились великие князья Алексей Александрович и Владимир Александрович. После взаимных приветствий император предложил всем присесть за стол.

— Пётр Иванович, тот прогресс, которого достигла Россия в создании и использовании радиосвязи, как нам известно, во многом получен благодаря вашим усилиям, — начал император. — Мои дяди, здесь присутствующие, руководящие военно-морским флотом и войсками Гвардии, считают, что быстрейшее внедрение этого изобретения в армии и флоте позволит нам значительно повысить управляемость и боеготовность вооружённых сил России. Нам интересно услышать ваше мнение на этот счёт с указанием предположительных сроков и затрат на эти мероприятия.

— Ваше императорское величество! Нами организовано производство радиопередатчиков и радиоприёмников для гражданского применения — трансляции радиопрограмм на территории европейской части России. Благодаря помощи великого князя Сергея Александровича возведена радиовышка, спроектированная архитектором и инженером Шуховым в пригороде Москвы, на которой установлена антенна также нашей конструкции. Мы уже почти полгода ведём опытную эксплуатацию этой техники, транслируя концерты симфонического оркестра из Москвы, а в последнее время и передаём новости, напечатанные в общероссийских газетах. Эти передачи можно принимать даже в Париже.

— Нам это всё известно! Что вы можете сказать по сути вопроса императора? — проговорил Владимир Александрович.

Пётр Иванович, выслушав реплику великого князя, кивнул и продолжил:

— Опытная эксплуатация радиосвязи позволяет нам сделать следующие выводы. Первый: радио — очень надёжный вид связи, позволяющий в реальном времени передавать и получать сообщения на расстояние до 2500 километров; второй: дальность передачи сообщения и её надёжность зависят от высоты антенны и мощности радиопередатчика; третий: применяемые в настоящее время технологии, материалы и конструкции дают возможность довести габариты переносных радиопередатчиков и радиоприёмников по отдельности до размера 50×40×30 сантиметров и весом до 30 килограммов. С дальностью передачи/приёма при высоте антенны 10 метров до 100 километров, а стационарных, которые можно установить на корабли, поезда, автомобили, со значительно большей дальностью передачи/приёма. Должен подчеркнуть, что работают радиоустройства от электричества, получаемого сейчас только от дизельных электрогенераторов, которые мы также производим. Это значительно увеличивает общий вес и габариты переносных устройств.

— Таким образом, говорить сейчас о практическом применении переносных радиоприёмных и радиопередающих устройств не имеет смысла? — спросил император.

— Думаю, если установить эти устройства на автомобиль или специальную повозку, запряжённую лошадьми, то их функции не слишком будут отличаться от выполняемых переносными радиоустройствами.

— А в стационарном виде на кораблях, в поездах, домах установить эти устройства достаточно просто? — поинтересовался Алексей Александрович.

— Просто, но обращаю внимание на наличие антенны: чем она выше установлена, тем дальше и качественнее приём и передача сообщений.

— Продолжайте, — потребовал император.

— Четвёртое: стоимость радиоприёмника или радиопередатчика сейчас варьируется от 20 до 30 тысяч рублей в зависимости от мощности. По мере улучшения конструкции, внедрения новых материалов и технологий стоимость может быть уменьшена на 25–30 процентов к 1905 году. Наши производственные мощности сейчас позволяют выпускать по одному приёмнику или передатчику в неделю. Мы приступили к строительству ещё двух заводов по их производству, в Москве и Новгороде. С июля этого года заводы будут запущены. Тогда мы сможем выпускать по одному изделию в два-три дня. Всего мы планируем построить ещё три завода и увеличить мощность действующих в три-четыре раза к 1905 году. В настоящее время уже произведено восемь передатчиков и 22 приёмника.

— Кому вы планируете их продать? Много ли заявок?

— Эти устройства предназначены для установки в Зимнем дворце, в резиденции императора в Царском Селе, Адмиралтействе, в доме московского генерал-губернатора, в штаб-квартире наших производств в столице и наших филиалов в Москве, Нижнем Новгороде, Берлине и Лондоне. В Париже уже установлены радиоприёмник и радиопередатчик и работают. В настоящий момент мы имеем более 150 заявок на производство радиопередатчиков и 500 — на радиоприёмники.

— Какие основные проблемы с установкой и обслуживанием радиоустройств? Кто заказчики?

— Необходима определённая подготовка обслуживающего персонала для подобной техники. Имеющиеся телеграфисты с этим не справятся. Мы с марта открываем в столице платные курсы для подготовки специалистов. Необходимо и наличие запасных частей. Сейчас всё, что мы производим, идёт на комплектацию выпускаемых устройств. Эти вопросы будут решаться путём расширения производства. Промышленники заказывают радиотехнику для установки в своих управлениях, владельцы торговых судов — для оперативного управления ими, МИД — для связи с посольствами и консульствами, МВД — для связи с регионами, обыватели — для приёма радиопрограмм.

— По моим прикидкам, только для армии и флота необходимо не менее 5000 комплектов приёмников с передатчиками, для МИДа — 100–150 штук, для МВД — не менее 1000, прочих ведомств — 350. Таким образом, всего 6500 комплектов только для государственных нужд. И стоить этот заказ будет около 350 миллионов рублей, — заметил Владимир Александрович.

— Для связи с азиатской частью России надо будет построить не менее пяти радиовышек в Сибири для ретрансляции сообщений на Дальний Восток. Это ещё не менее 5 миллионов рублей, не считая стоимости перевозки, монтажа и эксплуатационных расходов, — добавил Пётр Иванович. — Для подготовки обслуживающего персонала приёмопередатчиков — это не менее 10 тысяч человек, необходимо около 2,5 миллиона рублей выплаты им заработной платы и так далее, получается не менее 15 миллионов рублей в год. А всякие затраты на установку и монтаж приёмопередатчиков на определённых вами местах — ещё не менее 1,5 миллиона. Радиофикация — дело очень дорогое. Одно хорошо — она растянута по времени. Сразу все выделенные деньги освоить невозможно. Но если мы ею немедленно не займёмся на государственном уровне, то имеющееся сейчас у нас преимущество перед другими странами растеряем в течение двух-трёх лет.

Император и великие князья молчали, обдумывая услышанное.

— Пётр Иванович, спасибо за сообщение. Оно было очень своевременным и полным. Вы свободны, — сказал император. — О принятом решении вас проинформируют.

Откланявшись, Пётр Иванович в сопровождении адъютанта императора направился через анфиладу комнат к выходу. Неожиданно дверь справа распахнулась, и из неё выпорхнула молодая девушка и, не успев остановиться, с размаху оказалась в объятиях Петра Ивановича, который с трудом удержал её от падения.

— Ах! Извините! Я так неловка!

— Позвольте представиться: Пётр Иванович Бецкий, камергер, промышленник.

Девушка, широко раскрыв глаза, смотрела на него и молчала. Затем, что-то вспомнив, спросила:

— Мне папенька рассказывал, что какой-то господин Бецкий организовал радио, и я даже слышала по нему выступление симфонического оркестра из Москвы.

— Да, это я.

— Елена Владимировна, великая княжна.

— Очень рад познакомиться. Честь имею. — И направился дальше.

Елена Владимировна стояла, как громом поражённая, и смотрела вслед Петру Ивановичу. «Что это со мной? — подумала она. — Будто мало молодых людей вокруг!» Но сердце её как-то сладостно заныло. Она тряхнула головой и развернулась к двери, откуда выходила её мать, Мария Павловна, которая вместе с ней и мужем приехала в Зимний по приглашению на встречу с императором.

Пётр Иванович, придя домой, достал из сейфа энциклопедический словарь, полученный от Александра, и прочитал: «Елена Владимировна Романова (17 января 1882, Царское Село — 13 марта 1957, Афины, Греция) — великая княжна, дочь великого князя Владимира Александровича и Марии Павловны, принцессы Мекленбург-Шверинской. Внучка императора Александра II. При крещении получила орден Святой Екатерины 1-й ст. Жена греческого королевича Николая, сына короля Греции Георга I и его супруги Ольги Константиновны. В 1900 году греческий королевич Николай попросил руки Елены, но её мать была против, так как Николай был младшим сыном и не имел никаких перспектив на наследование трона. В 1902 году Мария Павловна наконец даёт согласие на этот брак за неимением других предложений. Её тётка, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, писала, что „у Елены очень бесцеремонный и высокомерный тон, который отталкивает людей“. „Надменность Елены“ действительно раздражала некоторых людей при дворе, но её брак был счастливым».

«А хороша княжна! Жалко, не по Сеньке шапка. Остаётся ещё год до её женитьбы на греческом королевиче. Будем смотреть», — размышлял Пётр Иванович, сидя в любимом кресле в своём кабинете в доме на Кирочной, улыбаясь своим мыслям и мелкими глотками прихлёбывая коньяк из рюмки: перед его взором стояла раскрасневшаяся княжна, которую он держал в своих объятиях.

Комиссия по продаже Порт-Артура, руководимая великим князем Алексеем Александровичем, собралась на своё первое заседание в Адмиралтействе 5 февраля 1901 года. Она состояла из девяти человек: пяти военных и четырёх штатских. Среди них были товарищ министра МИДа Павел Аристархович Воеводин, товарищ министра Министерства финансов Пётр Михайлович Романов, товарищ министра МВД Пётр Николаевич Дурново и назначенный специальным распоряжением императора в качестве консультанта камергер Пётр Иванович Бецкий. От военных присутствовали: два генерала — один от инфантерии, другой от интендантства, адмирал и полковник от Генерального штаба, курирующий вопросы отношений с Германией.

— Господа! По поручению его императорского величества создана и сегодня начинает свою работу специальная Комиссия, главной целью работы которой является выработка предложений по продаже Германии Порт-Артура, — начал выступление великий князь Алексей Александрович. — Думаю, вас излишне предупреждать о сугубой конфиденциальности работы нашей Комиссии. С причинами принятия такого решения императором вы уже ознакомлены из указа о создании нашей комиссии, который является секретным. Обсуждать их мы не вправе, а должны лишь выработать предложения по наиболее приемлемым условиям выполнения данного решения. Павел Аристархович, доложите присутствующим об имеющихся в МИДе сведениях по данному вопросу.

— Господа! Сначала небольшие географическая и историческая справки. Обратите внимание на представленную карту Китая. Вот Цзяо-Чжоу (Kiautschou) — германская колония в Цинском Китае, существующая с 1898 года. Она имеет площадь 552 квадратных километра, находится около бухты Цзяочжоу на южном побережье Шаньдунского полуострова в провинции Шаньдун на севере Китая. А вот китайский порт Люйшунькоу, расположенный на севере Китая, в промежутке между 1884 и 1889 годами стал одной из баз Бэйянского флота империи Цин. Работами по строительству базы руководил немецкий майор Константин фон Ганнекен. В Люйшунькоу размещались основные ремонтные мощности Бэйянского флота — 400-футовый док для ремонта броненосцев и крейсеров и малый док для ремонта миноносцев. Дноуглубительные работы, проведённые в бухте, позволили довести глубину внутреннего рейда и входа в бухту до 20 футов. 21 ноября 1894 года в ходе Японо-китайской войны Люйшунькоу пал, и его заняла Япония, захватившая в крепости огромные трофеи. Японские войска устроили в Люйшунькоу беспощадную четырёхдневную резню. По китайским оценкам, погибло около 20 тысяч мирных жителей, независимо от пола и возраста. В 1895 году по Симоносекскому договору Порт-Артур перешёл Японии, но из-за сильного давления со стороны России, Германии и Франции (Тройственная интервенция) Япония вскоре была вынуждена вернуть полуостров Китаю. В ноябре 1897 года на заседании российского кабинета обсуждалась записка министра МИДа графа Муравьёва с предложением занять Порт-Артур и рядом находящийся Да-лянь-ван (впоследствии Дальний), пользуясь в качестве удобного предлога тем, что немцы незадолго до того заняли китайский порт Циндао. На этом заседании граф Муравьёв заявил, что считает это «весьма своевременным, так как для России было бы желательно иметь порт на Тихом океане на Дальнем Востоке, причём порты эти… по стратегическому своему положению являются местами, которые имеют громадное значение». Сергей Юрьевич Витте протестовал против такого предложения. Он говорил: «После секретных российско-китайских договоров об обороне, мера эта является опасною… Занятие Порт-Артура или Да-лянь-вана несомненно возбудит Китай и из страны, крайне к нам расположенной и дружественной, сделает страну нас ненавидящую вследствие нашего коварства». Тогда предложение графа Муравьёва было отклонено. Однако вскоре после заседания государь император сказал господину Витте о своём решении забрать Ляодуньский район под контроль России. «Я это сделал потому, — разъяснил император, — что министр иностранных дел мне доложил после заседания, что, по его сведениям, английские суда крейсируют в местностях около Порт-Артура и Да-лянь-вана и что, если мы не захватим эти порты, их захватят англичане». Так Порт-Артур и Дальний вместе с Квантунским полуостровом стали принадлежать России на условиях аренды на 25 лет. При этом Россия заплатила Китаю за эти земли 400 миллионов рублей серебром.

— Павел Аристархович, а какова площадь Ляодуньского района?

— Чуть более 512 квадратных километров.

— А население?

— Вместе с частью Маньчжурии, контролируемой Россией, — около 250 тысяч человек. Если рассматривать только Порт-Артур, то вот некоторые статистические данные: сейчас там проживают «чуть более 40 тысяч жителей, из них около 13 тысяч военнослужащих, почти 4 тысячи женщин, более 3 тысяч детей; русских подданных более 17 тысяч, китайских — около 22,5 тысячи, японцев — более 500 и различных европейцев — 200 человек. Жилых домов — более 3 тысяч. Имеются: кирпичные и известковые заводы, спиртоочистительная и табачная фабрики, отделение Русско-китайского банка, типография, газета „Новый край“, конечная станция южной ветви Маньчжурской железной дороги. Городские доходы в 1900 году составили почти 155 тысяч рублей».

— А Германия как-то выражает свою заинтересованность в приобретении Ляодуньского района?

— По нашим данным, Германия очень заинтересована в расширении своих колоний в Азии, в частности, в Китае. Переговоры с Россией о передаче Ляодуньского района могут начаться немедленно, стоит только в любом виде высказать нашу заинтересованность в этом. Ещё в 1898 году при подписании «Тройственной конвенции» Германия зондировала почву о расширении своих колоний в Китае, в частности, за счёт Лаодуньского района, но получила отказ.

— Будут ли ещё вопросы к Павлу Аристарховичу? Нет? Тогда я передаю слово господину Романову Петру Михайловичу.

— Господа, позвольте остановиться на финансовой стороне поднятого вопроса. По прикидкам МФ, наши затраты в Ляодуньский район на 1 января 1901 года составили 541 миллион золотых рублей. Сюда вошли: арендная плата за 25 лет, инвестиции в строительство укреплений, затраты на строительство участка железной дороги до Порт-Артура, перемещение войск и флота в Порт-Артур. Однако необходимо учесть ещё ряд затрат, которые понесёт Российское государство в случае отказа от Ляодуньского района: это затраты на вывод войск и вооружений, на строительство жилья для военнослужащих, выводимых из этого района, на укрепление новой границы с Китаем, а также наши потери от прекращения использования передаваемой железной дороги, портов Порт-Артур и Дальний, оставляемых промышленных предприятий. В целом общие потери России, которые должны быть нам возмещены, составляют около 583 миллионов золотых рублей.

— Вами как-нибудь учтены наши потери от сокращения военного присутствия России в этом районе? Репутационные и моральные потери? — спросил Пётр Иванович.

— Нам неизвестны методики, которые позволяют подсчитать наши потери по этим позициям. На ваш вопрос вынужден ответить отрицательно.

— А какие затраты не будут нами дополнительно произведены согласно бюджету на этот год, если передача произойдёт, например, до 1 июля этого года? — поинтересовался Пётр Николаевич Дурново.

— Они составят приблизительно около 25 миллионов золотых рублей и сложатся от неполного использования денежных средств на строительство укреплений, коммуникаций, казарм, жилых домов, содержание войск и тому подобного.

— То есть они могут быть направлены на развитие Владивостока и других населённых пунктов Дальнего Востока?

— Безусловно, при соответствующей корректировке бюджета на этот год.

— На ваш взгляд, о какой сумме компенсации со стороны Германии может идти речь при передаче ей Ляодуньского района с середины этого года? — спросил великий князь.

— Очень приблизительно: я начал бы переговоры, назвав сумму в 750 миллионов золотых рублей, но не опустился бы ниже более чем на 10 процентов.

— Вы планируете получить всю сумму в денежном эквиваленте?

— Так не бывает. Хорошо, если в денежном удастся получить хотя бы половину. Остальные средства — в виде поставок различных товаров и услуг. При этом наверняка выполнение соглашения растянется на несколько лет.

— Как конкретно будет определяться список этих материалов и услуг, а также сроки их поставок? — поинтересовался генерал-интендант.

— По сложившейся практике все заинтересованные министерства подают свои заявки нам, причём определяют не только перечень материалов и услуг, но и указывают действующие мировые цены. Наши специалисты сводят их в единый перечень. После рассмотрения на высшем уровне, он, как приложение, включается в состав договора…

Комиссия заседала ещё несколько часов, обговаривая все нюансы будущих переговоров. Итоги её работы подвёл великий князь Алексей Александрович:

— Павел Аристархович, прошу вас подготовить решение данного заседания Комиссии, в котором, среди других, в обязательном порядке отразите следующие вопросы: первый — по каналам МИДа в течение недели сообщить Германии о желании России начать переговоры по уступке ей Ляодуньского района Китая; второй — МФ подготовить перечень заинтересованных министерств и разослать им указания на подготовку заявок на материалы и услуги, которые могут быть получены от Германии, с обоснованием и приведением необходимых расчётов. Учесть, что одним из заинтересованных лиц является присутствующий на заседании Пётр Иванович Бецкий. Срок — неделя. Для исполнения заинтересованными лицами срок — месяц с момента получения указания. Третий: МВД обеспечить секретность работы комиссии, для чего представить мне план необходимых мероприятий. Срок — неделя. Четвёртый: Генеральному штабу рассмотреть вопросы передислокации войск и военно-морских сил из Ляодуньского района в район Владивостока. Дать предложения в этом районе по строительству укреплений и составе необходимых вооружённых сил и военных объектов. Срок — месяц. Павел Аристархович, остальные пункты — на ваше усмотрение. Решение Комиссии прошу представить мне на утверждение в течение трёх дней. Все свободны.

Как хорошо, что наша корпорация, в которой я являюсь младшим партнёром, имеет собственный флот из нескольких пароходов, курсирующих из России на все континенты, в том числе в САСШ! — думал Игнат. — К младшему партнёру владельцев корпорации и отношение другое: приличная одноместная каюта, возможность постоять в рулевой рубке, наблюдая за морем, общение с капитаном, еда без ограничений по объёму и времени. Только скучно: пассажиров мало, так как это сухогруз. Хорошо, уже сегодня после обеда — Нью-Йорк. Двенадцать дней путешествия на пароходе по почти спокойному океану поднадоели. Хочется заняться делом».

Он направлялся в Америку по поручению Александра с целью организовать сеть кинотеатров и подготовить захват огромного американского рынка.

Пароход величественно проплыл мимо статуи Свободы и через полчаса пришвартовался к причалу.

Игната встречали представители торгового дома «Русский лес», прибывшие для решения вопросов по разгрузке парохода и доставке товаров на склады магазина. Пройдя необходимые формальности, Игнат на автомобиле направился в отель NEW YORK PALACE на Манхэттене, в котором «Русский лес» имел несколько постоянных номеров для своих служащих и командированных. Сопровождающие Игната пять сотрудников службы Ивана Ивановича и два киномеханика разместились в том же отеле, но в номерах поскромнее.

Заселившись в очень приличный номер, поужинав в ресторане и договорившись о завтрашней встрече с управляющим делами филиала корпорации RusCap в САСШ, Игнат лёг в постель и наконец заснул, не чувствуя под собой вибрации от работы движителя судна.

Биохимическая и фармакологическая лаборатории при медицинском факультете Московского университета, образованные Алексеем ещё в 1895 году на собственные средств а, к середине 1901 года значительно расширились, пополнились приборами, инструментами, химикатами, лаборантами, врачами-исследователями. Количество персонала составляло 21 человек. В лабораториях проводили исследования почти все преподаватели медицинского факультета.

Ещё три года назад Алексею стало ясно, что площадей, выделенных под лаборатории факультетом, катастрофически не хватает. Тогда он получил разрешение и построил на свои средства новое современное здание для лаборатории. Теперь исследования проводились во многих направлениях фармакологии, в том числе изучались целительные свойства различных трав, методы народной медицины. Стали проводиться различные биохимические исследования и анализы, в частности, крови. Последним Алексей уделял особое внимание. Он доказал наличие групп крови, резус-фактора, разработал современную методику переливания крови, при которой исключены заражение крови и смертельные исходы в случае несовместимости параметров крови, обосновал её применение для лечения различных заболеваний. Также предложил методику длительной консервации крови и её сохранения путём замораживания. Предложил использование плазмы крови в качестве её заменителя.

Но главная его цель — поиск лекарства, помогающего при гемофилии, — пока не была достигнута. Хотя он уже очень хорошо представлял, чего надо добиться и как это сделать. Но проводить исследования генома человека при уровне развития науки и техники начала XX века было невозможно. Хотя Алексей уже мог оказывать практическую помощь больным гемофилией, значительно облегчая их страдания.

Очень сильно в исследованиях ему помогала Лена. Она, прекрасно разбираясь в химии, разработала методы длительного сохранения целительных свойств лекарств, их консервации, которые успешно использовала в своём фармакологическом производстве. Практически все патенты на новые лекарства оформлялись ими в соавторстве. Эти патенты за огромные деньги расходились по всему миру, и на основании их начали выпускаться новейшие лекарства во многих странах.

В 1901 году за заслуги в развитии медицины Алексею было присвоено звание полного профессора Московского университета. Между тем он продолжал служить протоиереем в университетском храме мученицы Татианы, часто встречался с митрополитом Владимиром, обсуждая с ним успехи в исполнении плана Александра. Митрополит Владимир постоянно интересовался состоянием дел в разработке лекарства от гемофилии.

— Надо сделать всё возможное для облегчения участи царевича, рождение которого вполне возможно в 1904 году, как и в вашей истории. Одно то, что царевич сможет нормально жить, учиться, развиваться, сыграет важную роль в сохранении монархии в России и послужит дополнительным стимулом императору бороться за власть, — неоднократно говорил он Алексею.

Часто общаясь с Алексеем, митрополит был в курсе развития научно-технического прогресса в России, обеспеченного гостями из будущего. Он поддержал практически все их начинания. При его активном участии начались радиотрансляции церковных служб, как в праздники, так и еженедельных воскресных литургий. Уже был снят один фильм из жизни апостолов и писался сценарий для следующего. В типографиях на оборудовании для цветной печати, выпускаемом на СМЗ, печатались красочные книжки из жизни святых для детей, рождественские и пасхальные истории, пользующиеся огромным спросом.

Митрополиту Владимиру тоже приходилось нелегко: постоянно на собраниях Синода он отстаивал использование всего того нового, что в последнее время было привнесено в Россию попаданцами. Активные занятия спортом в значительной степени отвращали людей от пьянства. Пропаганда здорового образа жизни постоянно поддерживалась церковью и способствовала общему оздоровлению нации. Церковь активно выступала против революционного движения в его крайних формах: убийств сановников, диверсий, вооружённых нападений на государственных чиновников, выполняющих свои обязанности, которые не воспринимались революционерами. В то же время часто выступала против произвола заводчиков и помещиков, нещадно эксплуатирующих рабочих и крестьян. Разъясняла всем свою политику. Всё больше разговоров в массах слышалось на тему отделения церкви от государства, введения сана патриарха. Авторитет церкви среди народа постепенно повышался. Это не могли не замечать члены Синода. И в последнее время с их стороны всё меньше раздавалось критики в адрес митрополита Владимира.

Вначале марта 1901 года МИД России получил от Германии сообщение о её заинтересованности в проведении переговоров о Порт-Артуре и направлении специального представителя в Санкт-Петербург для решения организационных вопросов по этим переговорам. И 19 марта в столицу прибыл Освальд фон Рихтгоффен, статс-секретарь МИДа Германии, который должен был возглавить переговоры о Порт-Артуре по личному поручению канцлера Германии Бернхарда фон Бюлова. Кроме него, в состав германской делегации были включены военные, промышленники, юристы и дипломаты, всего 21 человек. Такой представительной делегации Германии давно не было в России. И переговоры начались.

Со стороны России переговоры возглавил министр иностранных дел Владимир Николаевич Ламздорф. Российская делегация также была весьма представительна. В неё входили и Павел Аристархович Воеводин — от МИДа, и Пётр Михайлович Романов — от МФ, военные, юристы, представители промышленных кругов. За ходом переговоров наблюдал руководитель Комиссии по передаче Порт-Артура великий князь Алексей Александрович.

Поскольку одна сторона очень хотела получить Порт-Артур, а вторая его отдать, то переговоры сосредоточились в основном на торговле: сколько это будет стоить. Вполне в духе жанра, российская сторона первоначально запросила один миллиард рублей золотом, а немецкая предложила ровно половину. Целый месяц стороны обсуждали приемлемую сумму, постепенно приближаясь с обеих сторон к 750 миллионам рублей. Наконец российская сторона, назвав сумму в 770 миллионов золотых рублей, временно прекратила переговоры, заявив, что ниже этой величины отступать не может. После консультаций в Берлине, с учётом известной им первоначальной стоимости сделки в 900 миллионов золотых рублей и минимальной её величины в 765 миллионов, полученных германскими шпионами от Горина, германская сторона, жадно потирая потные ручонки, согласилась с этим предложением.

Теперь за дело взялись юристы и финансисты. Надо было определить денежную составляющую сделки, а также материальную: вооружение, станки, инструменты, материалы, оборудование и другое. Необходимо договориться о сроках выплат денежных средств и сроках поставки материальных ресурсов. Поскольку российская сторона давно готовилась к этой сделке века, то список необходимых ресурсов, которые Россия собиралась потребовать от Германии, был давно составлен. Определён и период времени, когда по договору должна поступить оплата: до конца 1903 года. Причём денежная часть оплаты составляла 400 миллионов золотых рублей.

К 1 июня договор между Россией и Германией был подписан. Обе стороны были довольны: каждая получила, что хотела, и за приемлемую для неё цену. Такое редко случается в международной политике, всегда одна из сторон считает себя проигравшей. Дурново и Романов, собравшись в кабинете с Витте, распили бутылку самого дорогого французского шампанского: операция МВД и МФ прошла успешно, и Россия в результате получила дополнительно более 150 миллионов золотых рублей от Германии.

В кабинете Вильгельма II также был поднят тост за успешное окончание переговоров с Россией и минимальную цену, заплаченную за Порт-Артур.

Согласно условиям договора, Россия стала выводить свои войска и флот из Порт-Артура, вывозить вооружение и гражданское население. А Германия — замещать их своими войсками. К 1902 году данная операция была завершена. К этому же сроку Германия выплатила России 150 миллионов золотых рублей и поставила своей продукции на 100 миллионов. В 1902 году денежные выплаты должны составить ещё 100 миллионов рублей, поставки материальных ресурсов — 200 миллионов. Всё остальное — в 1903 году.

Великий князь Алексей Александрович при докладе императору Николаю II о результатах работы Комиссии отдельно выделил деятельность господ Дурново, Романова и Воеводина, послуживших беспрецедентному успеху на переговорах с Германией.

— Все задачи, вами поставленные, ваше императорское величество, успешно выполнены: подписан договор с Германией, согласно которому мы получим 400 миллионов золотых рублей и ещё на 370 миллионов материальных ресурсов, и всё это — до конца 1903 года по согласованному графику. Общий итог оплаты за Порт-Артур превысил ожидаемый более чем на 150 миллионов золотых рублей. Теперь у казны денег достаточно не только на внедрение в России радио, но и на полное перевооружение армии и флота.

— Подготовьте списки всех отличившихся для награждения. А господам Дурново, Романову и Воеводину моим Указом будет присвоен титул графа вместе с вручением орденов Святого князя Владимира 2-й степени. Почаще бы добиваться таких успехов. А вам и великому князю Владимиру Александровичу жалую по ордену Святого Александра Невского.

«Что сближает народы мира? Что даёт людям одной страны лучше узнать людей другой? Что не позволяет суевериям поселиться в душах людей, не считать одни национальности лучше других, одних более достойными нормальной жизни, а других менее? Что способствует предотвращению войн и непониманию между людьми? — Туризм!» — так рассуждала Надежда, когда пыталась по мере своих сил и способностей внести вклад в сохранение мира на Земле.

В 1901 году было образовано Российское общество туристов, базировавшееся на существовавшем ранее «Русском туринг-клубе», основой которого стало образованное в 1895 году Общество велосипедистов-туристов. По уставу членами РОТ не могли быть учащиеся, молодёжь и военные низших чинов. Членами РОТ были люди, имеющие достаточно средств для приобретения велосипедов для совершения длительных велосипедных путешествий и для поддержания отношений с такими же любителями за границей. Общество ставило своей задачей организацию туристских путешествий по России и за границей, знакомство с достопримечательностями древних русских городов, а также организацию путешествий к святым местам. Вся деятельность РОТ строилась только на энтузиазме его членов. Ни о какой массовости, а тем более коммерческом размахе речь не шла.

В Европе дело обстояло немного лучше. Там уже функционировали первые туристские компании, созданные англичанами Томасом Куком и сэром Генри Ланном (который в 1893 году основал компанию, занимавшуюся организацией образовательных туров), довольно известными людьми своего времени, хотя тогда существовало и несколько других крупных компаний. Ещё ранее, в 1871 году, возникла «Дин энд Доусон», вслед за ней появилась «Политехник туринг ассосиейшн», а в 1881 году — «Фраймстурз». В США компания «Америкэн экспресс» (в числе основателей которой значатся имена Генри Уэлза и Вильяма Фарго, владельцев «Уэлз Фарго») начала осуществлять денежные переводы и ввела в обращение дорожные чеки, хотя до начала XX века она не занималась организацией туристических поездок. Таким образом, в Западной Европе и САСШ уже были сделаны первые шаги по созданию туристских компаний, зарабатывающих деньги на организации туризма. Но отсутствовал необходимый размах, а самое главное — информация.

Только с развитием радио и кинематографа стало возможно открыть глаза тысячам людей на путешествия по свету. А раз эти инструменты были в руках корпорации «Русский капитал», то сам Бог велел её представителям заняться этим бизнесом. Тем более среди них был специалист по туристской индустрии из будущего.

— Настя, хватит киснуть дома. Твоя старшая дочь уже заневестилась, младшей исполнилось тринадцать лет. Пройдёт ещё немного времени, и они заведут собственные семьи, и там тебе места не будет. Займись делом.

Неуёмный характер Надежды расшевелил находящуюся в спячке Настю, занятую своими дочерьми и ничего не желающую знать, кроме них, после того, как её сыновья покинули родителей и стали жить своей жизнью. И заставил вспомнить, чем она занималась до попадания в конец XIX века. А вспомнив, начать действовать, организуя почти незнакомый в этом времени туристический бизнес в России.

На чём держится туристический бизнес? На высокой организации путешествий. Человек, придя в туристскую компанию и заплатив деньги, и немалые, за предполагаемое путешествие, должен получить оплаченные услуги в полном объёме: проезд на обещанном виде транспорта и максимально безопасный, гостиницу в определённых местах с оговорённым комфортом, питание по пути следования, экскурсии со знающим гидом, медицинскую помощь в случае необходимости. И всё — в оговорённые сроки. Это возможно, если на всём пути следования туриста компания имеет договоры с необходимыми фирмами, оказывающими эти услуги. И если по какой-либо причине эти услуги не выполняются, турист пострадать не должен: туристская фирма за свой счёт решает все эти вопросы.

Настя с Надеждой начали с того, что определили места в России, наиболее интересные как россиянам, так и иностранцам, желающим путешествовать по ней. Причём в первую очередь рассматривались места, где находились предприятия «РусКап». Здесь проще всего было решать организационные вопросы. Принимались во внимание и наличие железных и хорошо обустроенных грунтовых дорог. Наконец было выбрано для начала пять маршрутов по России (из них два — по святым местам, два — по местам, где происходили исторические события, и один — по музеям), по одному в каждой европейской стране и один по САСШ. Вдвоём Надежде с Настей было не разорваться, поэтому привлекли к этому делу Игната, которому поручили заняться подготовкой маршрутов по Европе, а себе оставили Россию.

— Игнат, для россиянина, впервые пожелавшего путешествовать за границей, наиболее привлекательно будет посещение столиц европейских государств. Практически во всех имеются филиалы «РусКап». Поезжай по маршруту Санкт-Петербург — Варшава — Берлин — Вена — Рим — Мадрид — Париж — Лондон — Амстердам — Стокгольм — Хельсинки — Санкт-Петербург. Прикинь, удобно ли будет туристам перемещаться между этими городами, каким транспортом, где лучше останавливаться по пути следования, что интересного можно посмотреть, где какие гостиницы и цены, ну и так далее. Ты же уже бывал за границей, знаешь, на что надо обратить внимание.

— Тётя Надя, мама, да на такое путешествие мне понадобится не менее трёх месяцев! Когда путешествовать? А кто будет заниматься расширением сети кинематографов? Да и сколько такое путешествие будет стоить? И кто меня ждёт в этих странах, нужна поддержка властей.

— Игнат, если ты любишь свою мать и меня, то выполнишь наше поручение. С тобой поедет ещё три человека — сотрудники Ивана Ивановича для поддержки и обеспечения безопасности. Ты получишь рекомендательные письма к нашим партнёрам. В посольствах и консульствах будут знать о твоём приезде и окажут необходимую помощь, об этом позаботится Павел Аристархович. С Александром я договорюсь, и он освободит тебя от всех других дел до сентября. По пути следования ничто не мешает тебе одновременно заняться и расширением сети кинотеатров. Ты знаешь три европейских языка, и тебе будет легко решать любые проблемы. Денег на путешествие ты получишь достаточно, чтобы не считать копейки и чувствовать себя везде обеспеченным человеком. Единственная просьба: из каждого города телеграфом сообщай, как идут дела и куда собираешься направиться дальше, чтобы мы не волновались. А теперь иди и подумай, можешь ли ты отказать мне и своей матери в такой малости? Да ещё одновременно получить незабываемые впечатления от поездки в самое лучшее для этого время года — летом?

— Предположим, я соглашусь. Но вы же не думаете, что осенью сможете уже направить туристов по разведанному маршруту? Останется куча нерешённых проблем.

— Первых туристов мы отправим за границу в 1902 году. Где-то весной. Там будет уже тепло, не то что у нас. За полгода, что останутся после твоего возвращения, мы решим все проблемы, в том числе рекламного характера. Но от тебя будет очень многое зависеть: достоверность полученной информации, её детализация, личные впечатления. Веди путевой дневник, где всё записывай. Память может подвести. Если записи будут интересными, то после литературной обработки можно издать книгу или путеводитель для русских туристов. Поэтому посещай по пути рестораны, кафе, гостиницы, театры, музеи. Всё это пригодится в будущем. Возьми с собой фотоаппарат, делай снимки. Их поместим в книгу или путеводитель.

— Мало того что я три месяца буду болтаться по Европе, так ещё и потом заниматься книгой! У меня полно собственных дел!

— А кому сейчас легко? Нам с Настей ещё труднее: пять маршрутов по России надо проехать, всё тоже описать и так далее. Это тебе не заграница, тут отечественная действительность: ни дорог, ни гостиниц, ни уважения к деловым женщинам. Сплошной стресс. Однако мы идём на это с гордо поднятой головой.

В таких разговорах и шутливых перепалках, подготовке к путешествию окончился апрель, и в середине мая Игнат с тремя спутниками отправился в путь.

Заканчивался 1901 год, первый год нового, XX века. Никто, кроме гостей из будущего, не знал, что это будет за век.

В ноябре состоялись две свадьбы: великого князя Алексея Михайловича и Кати и Саши с Юлией. Первая пара сразу после свадьбы уехала в свадебное путешествие во Францию с заездом в Швейцарию, где у семьи Соколовых был дом с большим земельным участком. Они хотели осмотреться и решить, стоит ли остаться там насовсем. Вторая пара осталась в столице: Саша был настолько занят, что с женой побыл после свадьбы дома только три дня, а потом опять включился в круговорот дел.

Алексей Михайлович с Катей ещё не определились, чем займутся: они были хорошо обеспеченные, оба получили хорошее образование и не спешили принимать решение. Единственное, что Катя сделала перед свадьбой, — это закончила съёмки в фильмах о царе Салтане и о диверсии на киностудии в Одессе. Девушка была очень широко известна в мире как звезда русского кинематографа. Её гибель в огне на киностудии должна была произвести соответствующее впечатление на кинозрителей САСШ и стать ещё одним обвинением американской мафии в жестокости. Оба фильма были практически закончены, и их выход в прокат предполагался с нового, 1902 года.

Также в конце года владельцами «РусКап» были приняты важные решения на ближайшие три года:

— вплотную заняться туристским бизнесом;

— продолжить развитие сети кинотеатров в мире, направить эти усилия в Европу и начать покорять Азию; начать организацию киностудий за рубежом, в первую очередь в САСШ, Франции и Италии; восстановить киностудию в Одессе; перейти к производству звуковых фильмов и начать опытный выпуск цветных;

— используя поступающие от казны денежные средства, значительно расширить производство радиоаппаратуры;

— завершить модернизацию предприятий корпорации, приобретая станки и оборудование, поступающие из Германии;

— начать проведение новой кадровой политики, приглашая опытных специалистов из-за рубежа, привлекая к работе наиболее перспективных студентов (имена их были известны) из отечественных и зарубежных высших учебных заведений, поскольку корпорация очень расширилась, и сил попаданцев заниматься всеми направлениями её деятельности уже давно не хватало;

— начать создание научно-исследовательских центров по наиболее перспективным направлениям науки и техники;

— продолжить строительство новых торговых центров в других странах, захватывая рынок и не давая конкурентам передышки;

— начать освоение новых изделий, в первую очередь автомобилей, по имеющимся образцам, предварительно приспособив их к производственным возможностям начала XX века;

— продолжить образование филиалов банков, принадлежащих корпорации, по всему миру с конечной целью иметь банк в каждой развитой стране, обеспечить им рекламу и соответствующий рейтинг и известность;

— начать геолого-разведывательные работы в наиболее перспективных районах на территории России и других стран, пользуясь знаниями будущего;

— значительно усилить службу безопасности корпорации в преддверии ожидающихся противоправных действий против неё.

На этом совещании впервые образовалась фракция противников общей линии попаданцев. Алексей считал, что чрезмерное расширение корпорации приведёт к потере её управляемости и поставит во главу угла не выполнение плана Александра, а извлечение всё большей и большей прибыли. Лена и Павел Аристархович выступили более резко:

— У нас уже не хватает людей, которым мы можем доверить управление тем или иным направлением развития корпорации! И опять ставим перед собой амбициозные задачи. Эта гонка продолжается почти десять лет! И конца ей не видно. Нам уже всем за пятьдесят, надо несколько успокоиться и притормозить. Сколько мы хотим заработать? У нас уже собственный совокупный капитал корпорации превысил миллиард золотых рублей! — выступала Лена. — Мы уже не молодые люди, впереди старость, болезни. Все мы смертны. Если мы потеряем хотя бы двоих из нас, всё развалится!

Ей вторил Павел Аристархович:

— Всех денег всё равно невозможно заработать. Давайте остановимся, оглядимся. У всех нас семьи. У многих — маленькие дети, которые требуют нашей заботы и внимания. А эта нескончаемая гонка не позволяет нормально с ними общаться. Ими занимаются не родители, а няньки и гувернантки! Ради чего мы живём? Только ради детей. Мне могут сказать: «Все наши действия направлены на предотвращение катастрофы, о которой только нам известно. И для этого мы должны жертвовать личным!» А вот представьте, если у нас ничего не получится? Если России этого ничего не надо, и она пойдёт тем путём, который уже единожды был ею выбран? Тогда для чего все наши жертвы? Всё равно никто не оценит, а дети, когда подрастут, будут считать нас неисправимыми идеалистами, отказавшимися от радости отцовства и материнства в угоду призрачной цели.

Им возражали остальные участники совещания.

— Одним из краеугольных камней моего плана было накопление такого богатства, чтобы реально влиять на мировую политику. За девять лет мы достигли многого. Но этого недостаточно для претворения моих планов. Только после увеличения нашего капитала не менее чем в пять раз от настоящего уровня можно замахиваться на решение поставленных задач. По моим подсчётам, это будет достигнуто только через пять — семь лет. Поэтому мы не делаем опрометчивых шагов, всё просчитываем и раньше времени не ввязываемся в драку, то есть в мировую политику. Плод ещё не созрел, — говорил Александр.

С ним были солидарны все остальные попаданцы. Особенно жёстко выступила Надежда:

— Мне дорого будущее моих детей. И я не хочу им той участи, которая уготовлена, если ничего не изменится в России и мире в ближайшие годы. Сидеть, ничего не предпринимать, только тупо ожидать конца — не по мне. Да, моя Агния недостаточно общается со мной, я это прекрасно сознаю. Но я ещё знаю: если мы ничего не сделаем, допустим мир до той катастрофы, которая ему грозит, мало никому не покажется. В том числе и нашим детям. Пережить две мировые войны, революции без потерь невозможно, в том числе и нашим детям. Я даже не хочу допустить мысли, что они будут говорить: «Наши родители могли что-то изменить к лучшему, но не делали этого, возжелав себе спокойной старости, оставив нам то дерьмо, в котором мы оказались из-за их бездействия».

Пётр Иванович так резко не выступал, но поддержал путь на претворение плана Александра в жизнь. Молодёжь в лице Саши, Игната и Фёдора тоже были за. Катя просидела всё совещание молча. Ей в преддверии свадебного путешествия было не до обсуждения проблем войны и мира. Хотелось просто семейного счастья.

Отец великой княжны Елены Владимировны великий князь Владимир Александрович — третий сын императора Александра II и императрицы Марии Александровны, сенатор, член Государственного совета, генерал-адъютант, генерал от инфантерии, младший брат Александра III. «Красивый, хорошо сложённый, хотя ростом немного ниже своих братьев, с голосом, доносившимся до самых отдалённых комнат клубов, которые он посещал, большой любитель охоты, исключительный знаток еды (владел редкими коллекциями меню с собственноручными заметками, сделанными непосредственно после трапезы), Владимир Александрович обладал неоспоримым авторитетом и был одним из самых уважаемых членов императорской семьи».

Мать — Мария Павловна «вышла замуж за великого князя Владимира Александровича, который приходился ей троюродным дядей по линии деда со стороны отца (оба были потомками российского императора Павла I) и троюродным братом по линии бабки со стороны отца (оба были правнуками прусского короля Фридриха Вильгельма III и его жены Луизы Мекленбург-Стрелицкой). Брак стал возможен только спустя три года после знакомства: исповедовавшая лютеранство от рождения, Мария Павловна не хотела переходить в православие, пока наконец царь дозволил Владимиру Александровичу жениться на не православной. Мария Павловна занимала исключительное положение в придворном обществе. Считалась одной из самых блестящих светских дам своего времени, была очень музыкальной, и её салон посещали Рахманинов, Римский-Корсаков и Шаляпин. Была довольно амбициозна. Говорили, даже императрица Александра Фёдоровна опасалась интриг Марии Павловны и старалась держаться от неё подальше». Тот же придворный чиновник генерал А.А. Мосолов писал о ней в своих эмигрантских мемуарах: «Не существовало в Петербурге двора популярнее и влиятельнее, чем двор великой княгини Марии Павловны, супруги Владимира Александровича».

Великая княжна Елена Владимировна была пятым ребёнком в семье и единственной дочерью, поэтому родители относились к ней с особой любовью и вниманием. Жила во дворце на Дворцовой набережной вместе с родителями, всегда была под присмотром, хотя ей давали некоторую свободу передвижения по столице — она очень любила прогулки в экипаже по Санкт-Петербургу. Этим и решил воспользоваться Пётр Иванович для похищения невесты. Его редкие посещения дворца, в основном для установки усовершенствованной радиоаппаратуры, не позволяли влюблённым часто встречаться, хотя редкие встречи на приёмах и балах давали возможность им ненадолго уединяться и разговаривать без присутствия посторонних.

План похищения был таков: Елена выезжает кататься по столице, останавливает экипаж около Невы, пересаживается в другой экипаж, и они с Петром Ивановичем едут в Андреевский собор венчаться. Тут два варианта: если погони нет, то в экипаже направляются к Андреевскому собору по 6-й линии Васильевского острова, если погоня — то пересаживаются на яхту Петра Ивановича и мчатся в залив, а уж там пристают к берегу в районе Стрельни, где молодые пересаживаются в экипаж и едут к Троице-Сергиевой пустыни — православному мужскому монастырю, где венчаются в одной из его церквей или храмов. После венчания Елена по телефону или радио связывается с родителями, объявляет им о случившемся. В зависимости от их реакции тоже возможны два варианта: молодожёны возвращаются во дворец и падают в ноги родителям Елены, прося прощения и благословения на брак, или возвращаются на яхту и уплывают за границу.

Пётр Иванович, кроме безопасников, пригласил участвовать в похищении невесты Игната. Также он был нужен для участия свидетелем во время таинства венчания. Похищение наметили на пятницу 20 июня 1902 года. Предварительно Пётр Иванович вместе с Игнатом посетили обе церкви, где намечались венчания, и договорились об этом с настоятелями. В обоих случаях Пётр Иванович обещал для церквей щедрые пожертвования. В месте схода на берег с яхты в районе Стрельны для следования в церковь молодых должен был поджидать экипаж, управляемый безопасниками.

После этих приготовлений Пётр Иванович встретился с Еленой и изложил план действий:

— Елена, ты, выехав в экипаже на прогулку, должна направиться по Дворцовой набережной в сторону Николаевского моста. Перед въездом на мост ты скажешь, что хочешь посмотреть на Неву. Экипаж остановится, ты выйдешь из него и пройдёшь к Неве с сопровождающими тебя фрейлиной и охранником. Ты должна подойти к гранитному спуску к воде в виде небольшого балкона. Обязательно за оставшееся до венчания время прокатись по этому маршруту и всё хорошо рассмотри. Можешь даже выйти и спуститься к воде… В этом месте безопасники должны усыпить фрейлину и охранника, используя вату с эфиром, и перенести их на лодку, стоящую поблизости. Далее плыть вдоль набережной, имитируя прогулку по реке. В это время другие безопасники подменят кучера, сядут в экипаж и проследуют дальше по набережной вдоль Невы, имитируя продолжение твоей прогулки. Потом оставят экипаж со спящим кучером в каком-нибудь тупичке. Затем мы с тобой и Игнатом вернёмся на набережную и сядем в другой экипаж, на котором переедем Николаевский мост и по 6-й линии доберёмся до Андреевского собора, где и обвенчаемся. В случае непредвиденной ситуации или погони, когда не удастся в экипаже поехать в Андреевский собор, мы должны дойти до моей яхты, пришвартованной около моста в десяти шагах от спуска к реке, и на ней идти в Стрельну. Тебе всё понятно?

— Непонятно только одно: разгар дня, на набережной полно народу, у входа на мост — пост полицейского… Как же никто не заметит наши действия?

— Я всё проверил, и не раз. Ты выедешь на прогулку утром, в 10 часов. Это пятница — рабочий день. В это время обычно там никого нет. Полицейского отвлекут мои люди. Всех посторонних, если они там окажутся, они тоже нейтрализуют. Мы уже прорепетировали несколько раз наши действия в этом месте — всё занимает не более двух минут. Если не случится чего-либо сверхъестественного, всё пройдёт нормально. Главное — ничего не бойся: я рядом и сумею тебя защитить.

— Если возникнет тревога, то отец поднимет всё и всех. Моя прогулка обычно длится два часа. Могу задержаться не более чем на пятнадцать минут. Что-то неспокойно у меня на сердце, всё ли пройдёт гладко…

«Хоть бы в этот день отец ухал куда-нибудь! С маман проще договориться. А уж она с отцом… Не ныть! У меня ещё целая неделя. Надо приготовить заранее необходимые документы. Это тоже не просто. Я даже не знаю, где они лежат. Надо уточнить у Петра, что ещё необходимо с собой иметь, — размышляла Елена, обдумывая план Петра Ивановича. — На понедельник запланирую поездку по маршруту побега, потом съезжу и в среду — пусть все привыкнут к тому, что я выхожу на этом месте к воде. Меньше будет вопросов и недоумений. Может, мне это место очень нравится!.. Завтра приезжает в столицу великая княгиня Елизавета Фёдоровна. У нас с ней сложились хорошие отношения. Она меня любит и говорит, что я очень похожа характером на её мать. Может, стоит с ней посоветоваться о побеге? Есть же ещё какой-нибудь способ обвенчаться, не прибегая к крайностям? Мне очень не хочется расстраивать отца и маман. А сколько потом будет пересудов! Да и Петру мало не покажется. Завтра же встречусь с Елизаветой Фёдоровной, узнаю её мнение на такие события. Прямо говорить не буду, возьму с неё слово молчать. Все, решено».

Великая княгиня Елизавета Фёдоровна всегда хорошо относилась к Елене. Они встречались не часто, но друг другу симпатизировали. Вот и в этот раз сначала поговорили о здоровье родственников, новостях их жизни, а потом Елена полушёпотом обратилась к ней:

— Елизавета Фёдоровна, мне нужен совет. Только пообещайте, что о нашем разговоре никому не расскажете.

— Елена, пойдём в парк, погуляем по аллеям и поговорим.

Пройдя по тенистой аллее, они сели на скамейку, и Елизавета Фёдоровна спросила:

— Что у тебя случилось? Рассказывай.

— Сначала обещайте, что никто не узнает о том, что я вам скажу.

— Елена, тебе достаточно только сказать, что о нашем разговоре никто не должен знать. Никакие обещания и клятвы с моей стороны не нужны.

— Елизавета Фёдоровна, я полюбила одного человека, он предложил мне руку и сердце, и я согласилась. Но он не принадлежит к нашему кругу. И если я расскажу об этом родителям, они запретят наш брак, а меня выдадут замуж за принца Николая из Греции. Маман уже почти согласилась на этот брак, поскольку ко мне больше никто не сватается… Мы решили тайно обвенчаться. Я представляю, какой будет скандал. Мне очень жалко маман и отца, и не знаю, что мне делать! — Елена разрыдалась.

— Елена, или мы будем разговаривать, или ты будешь плакать, а я тебя успокаивать. И обратим на себя внимание окружающих. Ведь ты в первую очередь не заинтересована, чтобы сейчас привлекать к себе особое внимание. Лучше расскажи мне о своём избраннике.

— Это Пётр Иванович Бецкий, камергер, промышленник, владелец корпорации «Русский капитал». Той, которая занимается радиопромышленностью и кинематографом.

— Я знаю, о ком ты говоришь. Приятный молодой мужчина. А когда и как ты с ним познакомилась?

— Больше года назад. Совершенно случайно! Отец направился на совещание с императором в Зимний. Взял с собой нас с маман, чтобы сразу после совещания всем вместе уехать за город. Маман послала меня узнать, когда освободится отец, я побежала, выскочила в коридор, за что-то запнулась, чуть не упала — и оказалась в объятиях Петра Ивановича. Он проходил мимо. Он чудом удержал меня на ногах!

— И часто вы потом встречались?

— Не очень часто, но встречались. Больше десяти раз!

— Ваши встречи были короткими или длинными и наедине?

— Очень длинными не были, в основном короткими, и наедине тоже. Мы даже целовались!

— Елена, почему ты считаешь, что полюбила Петра Ивановича? Может, это просто влюблённость молоденькой девушки к молодому красивому мужчине и не более?

— Я всё время думаю о нём! Я хочу быть с ним вместе, хочу иметь семью и детей от него!

— И давно вы объяснились?

— В прошлом месяце, когда я узнала, что маман склоняется к мысли отдать меня замуж за принца Николая. А я к нему равнодушна! Пётр предупредил меня, что за нами начали следить. Я сказала Петру о желании маман выдать меня замуж, и он тут же попросил моей руки. И я сразу согласилась.

— Вы, наверное, уже решили, что предпримете?

— Да, у нас всё готово. В пятницу на следующей неделе мы убежим и тайно обвенчаемся. Но как только я подумаю, сколько огорчений доставлю этим отцу и маман, у меня просто сердце разрывается!

— И какого совета ты ждёшь от меня?

— Может, есть какой-нибудь ещё способ нам обвенчаться, не огорчая родителей?

— Если ты уверена, что они будут против этого брака, то нет. Тайное венчание — единственный способ вам быть вместе. Но это означает разрыв с родителями. Хорошо, что Пётр Иванович богатый человек. Он сможет обеспечить тебе достойную жизнь. Скорее всего, вам придётся ухать из России. Ты навсегда лишишься привилегий, которые имеют члены императорской фамилии. Твои дети также их не будут иметь. Сейчас тебе это, может, безразлично, но потом ты можешь горько пожалеть, но что-либо вернуть назад будет невозможно.

— Значит, ничего нельзя сделать. Ну что ж, я решила, пусть так и будет. Как говорит Пётр Иванович, «делай, что должно, пусть будет, что будет».

— А ты уверена, что делаешь, что должно? Ведь это «должно» принесёт горе твоим родителям. А если ты разлюбишь своего мужа, то и тебе. Ведь ты его практически не знаешь. Что такое десяток встреч? Даже наедине. И из-за этого ломать свою жизнь?

— Я уверена, что люблю Петра, а он любит меня. Никакой высшей необходимости выходить замуж за человека, который мне безразличен, я не вижу. Мир от этого не перевернётся, и в России не произойдёт ничего непоправимого. Мне предлагают династический брак, обусловленный только правилами, принятыми в нашей среде. Не более. А то, что он сделает мою жизнь несчастливой, никого не заботит. Даже родителей. Пусть лучше будет морганатический брак, но по любви.

— Как видишь, ты не нуждаешься в моих советах. Я очень рада, что наш разговор позволил тебе лучше разобраться в себе, принять правильное, с твоей точки зрения, решение.

— Спасибо. Да, этот разговор был нужен мне, чтобы утвердиться в своём решении. Вы когда возвращаетесь в столицу?

— В воскресенье.

— У меня к вам просьба: побывайте в пятницу после обеда в нашем доме, поддержите маман, когда она получит известие о моём венчании.

— Обещаю…

Неделя пролетела в сборах, переживаниях, бессонных ночах и грустных мыслях. Наконец настала пятница.

— Маман, я уезжаю на прогулку.

— Поезжай, погода хмурится, может начаться дождь. Возьми закрытый экипаж.

— Хорошо. А где отец?

— Уехал по делам к великому князю Александру Владимировичу…

Банковский бизнес в корпорации «Русский капитал» успешно развивался. Корпорация имела свой банк с названием «Русский торгово-промышленный банк» (РТПБ) с целой сетью филиалов, расположенных во всех крупных город ах России и практически во всех столицах Западной Европы, а также в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе и Оттаве. Банковский бизнес мало того что выгоден, но и позволяет привлекать капиталы для решения насущных задач различного характера его владельцам. А также довольно сурово расправляться со своими противниками. Финансовая мировая элита с неодобрением наблюдала за стремительным развитием русской корпорации, а когда та начала развивать собственный банковский бизнес, да не только в России, но и стала проникать в другие страны, сначала забеспокоилась, а потом пришла в негодование: «Так дела не делаются! Вместо того чтобы прийти, скромненько постоять у порога, поклониться десять раз, потом униженно попросить разрешения на этот бизнес, согласиться с условиями, которые будут поставлены старожилами, эти дикие русские нахрапом ввалились в мировые финансы, стали вести банковский бизнес не по ранее установленным правилам, а по-своему. Применяют не согласованные с мировым сообществом цены за банковские услуги, а свои собственные. Даже придумали новые услуги: инкассация, выдача банковских гарантий, факторинг, форфейтинг, дилинг, не обсудив их с банковским сообществом, тем самым нарушив устои банковского дела, существующие уже десятки лет! А ещё это русское нововведение: ускоренный перевод денег для частных лиц с помощью радио! Отбивают клиентов! Известность РТПБ в мире растёт ежедневно. Эти горе-банкиры не чураются даже копеечных вкладов, на ведение которых затраты превышают доходы. К ним побежали наши клиенты. Обороты снижаются. С этим что-то надо делать. Сначала профинансировали спецслужбы Великобритании и Франции, чтобы с их помощью притормозить зарвавшихся русских, но не получилось. Чего никогда раньше не было, русский царь вдруг вступился за своих, поправ все ранее налаженные связи ближайших сановников с партнёрами на Западе, привлёк к этим проблемам глав государств, которые не могли проигнорировать обращённое к ним послание царя. Потом корпорация обратилась в суды с исками, а русские чиновники пригрозили аналогичным отношением к представителям мира бизнеса Великобритании и Франции, работающим в России. Это неслыханно! И пришлось, соблюдая хорошую мину при плохой игре, отступить, да ещё и компенсировать потери русской корпорации, опять же за счёт финансовой элиты. А это уже прямые, а не косвенные потери. Кто за это заплатит? Пора собираться и решать, что делать с этими выскочками. И, похоже, уже не чужими, а собственными руками», — рассуждали финансисты на Западе.

На своё ежегодное обсуждение итогов прошедшего 1902 года лучшие представители финансовой элиты мира собрались, как обычно, в марте во Франции, в Ницце. Рокфеллеры, Ротшильды и иже с ними встретились на вилле, принадлежащей Ротшильдам, где за обедом, доставленным из лучшего ресторана Ниццы Oliviera, отдав должное прекрасной средиземноморской кухне, провозгласив несколько здравиц в честь хозяина виллы и себя, любимых, вершители судеб мира собрались в библиотеке: выкурить сигару, выпить рюмку коньяка и поговорить о насущном. Барон Альфонс де Ротшильд, старейший глава клана французской ветви Ротшильдов, подвёл некоторые итоги состояния мировых финансов и обозначил перспективы:

— Господа! Остановлюсь на трёх, на мой взгляд, важнейших моментах. Недавно завершился XIX век — век движения финансового капитала к власти. Мы финансировали войны и индустриализацию. Но раньше финансовая и аристократическая линии не совпадали. Значительная часть аристократов была против этого. Сейчас, в начале XX века, произошёл перелом. В 1901 году умерла английская королева Виктория. Она была решительной противницей браков аристократов с финансистами. Теперь же всё поменялось. Начинается новый этап формирования финансовой элиты как в Европе, так и в Америке. Особенно в САСШ начинают тесно переплетаться аристократия и финансисты в родственном плане. Англо-американский истеблишмент начал формироваться.

— Ну, это не совсем так. Ваша английская ветвь уже давно породнена с английской аристократией.

— Исключение лишь подтверждает правило… Второе. В мире ширится недовольство низов властью. Особенно сильно это проявляется в ряде стран Европы, в частности России. Набирает силу революционное движение. Правда, в последний год ряд мер, принятых властью, — отделение церкви от государства, введение патриаршества, развитие и поддержка собственной промышленности и финансов — смогли ослабить его, но не свести на нет. В результате вместо запланированного нами ранее ослабления России в мире она несколько усилилась. Можно предвидеть её сближение с Германией после удачной продажи ей Порт-Артура в Китае. Вложенные нами финансы в укрепление военной мощи Японии, которые, при развязывании войны с Россией и победе в ней, должны были дать очень существенные прибыли за счёт отторжения ряда территорий от России на Дальнем Востоке, резкое уменьшение её влияния в мире, становятся не такими выгодными при выступлении России и Германии против Японии единым фронтом. Победа Японии кажется не такой всеобъемлющей и полной, как нами планировалось ранее.

— Это наше поражение. Германия развивает флот, захватывает колонии, серьёзно начинает влиять на мировую политику.

— Вы правы… Третье. Безусловное поражение России в войне с Японией, по нашим планам, должно было дать возможность международным банкирам значительно увеличить своё состояние и привести к началу создания частных и государственных банковских структур, таких как «Государственный банк Англии» или «Федеральная резервная система» в САСШ. В своих действиях они должны были руководствоваться принципом, высказанным некогда нашим великим предком Натаном Ротшильдом, что, получив контроль над национальной элитой, становится абсолютно всё равно, кто пишет законы. Центральные национальные банки должны занять ключевые места в стратегии установления нового мирового порядка международной финансовой элитой. Планируемая нами мировая война в ближайшие 10–15 лет должна обеспечить банкирам огромные богатства и практически неограниченную власть, а следующая мировая, ещё через 20–25 лет, должна стать продолжением создания единого мирового правительства. И все наши планы теперь под угрозой срыва.

— Что же этому способствовало?

— Корпорация «Русский капитал», созданная в России десять лет назад. Она развивается чрезвычайно интенсивно. Практически начав с нуля, сегодня она контролирует, по нашим расчётам, капитал в размере около полутора миллиардов золотых рублей! В её руках такие перспективные отрасли промышленности, как деревообработка, ряд направлений в машиностроении: электроэнергетика и точное машиностроение, радиопромышленность, фармакология, кинематограф. По последним сведениям, она начала заниматься автостроением и геологоразведкой. И, самое главное, активно развивает банковское дело, распространяя своё влияние по всему миру. Это непосредственная угроза нам, финансовой мировой элите, запланированному нами новому мировому порядку.

— Откуда она взялась? Как смогла добиться такого успеха за столь короткое время?

— Надо, конечно, ещё разобраться, откуда у этой корпорации такие успехи в разработке новых технологий, новых направлений в технике, материаловедении. Но это можно сделать и потом. А сейчас надо немедленно принять меры и остановить развитие корпорации «Русский капитал». А лучше всего — прибрать её к рукам. К сожалению, это сделать не просто. У неё появились связи с высшими государственными чиновниками России, даже родственные связи с императорской фамилией. По моему указанию, лучшие наши аналитики разработали план по захвату корпорации. Но он стоит больших денежных средств. Если вы примете мои предложения, то придётся всем нам произвести большие финансовые вложения, которые не скоро дадут отдачу, но в итоге приведут к искомому результату. Итак, тем из вас, кто будет участвовать в плане, я раскрою его детали, кто не будет — прошу покинуть наше собрание.

— Но как мы можем принять решение, если неизвестно, о каком размере финансовых вложений идёт речь и насколько они надёжны? Не потеряем ли мы их? Каковы гарантии успеха? — раздались возгласы присутствующих.

— Чтобы план удался, необходима полнейшая секретность. Преамбулу вы слышали, необходимость изменения ситуации вам понятна. Я не скажу больше ни слова, пока не определится круг моих сторонников и участников плана.

Участники сборища попросили небольшой тайм-аут для обмена мнениями и принятия решения. После перерыва ряды присутствующих поредели, осталось не более дюжины. Ушли те, кто так или иначе был связан деловыми связями с Россией и кто не хотел неприятностей своему бизнесу, если план не удастся.

— Вот видите, господа, я был прав. Конечно, сохранить тайну нашего плана и в таком составе будет трудно. Но уже хорошо, что среди нас теперь нет потенциальных предателей. Господа! Представляю вам господина Лорана. Это моё доверенное лицо для особых поручений. Прошу, господин Лоран, перепишите присутствующих и начинайте вести протокол нашего собрания… Итак, господа финансисты, план, разработанный моими аналитиками, состоит из ряда шагов, на последнем — контроль за корпорацией «Русский капитал» переходит в наши руки. Прошу ничего не записывать. Вы всегда сможете освежить в памяти ход собрания, познакомившись с его протоколом у господина Лорана. Суть плана состоит в следующем: втянуть корпорацию в получение кредитов, выдаваемых ей на льготных условиях, под её долговременные производственные программы, создать условия, не позволяющие вовремя вернуть эти кредиты, и на законном основании отторгнуть корпорацию у её владельцев.

— Под какие долговременные программы корпорация собирается получать кредиты?

— По нашим сведениям, корпорация начинает три очень крупных долговременных проекта: автомобилестроение, создание летательных аппаратов тяжелее воздуха и разработка полезных ископаемых в России и других странах мира. Это очень затратные проекты. Собственных средств корпорации недостаточно для их реализации: в обязательном порядке в них присутствуют большие предварительные инвестиции в научно-исследовательские, конструкторские и геологоразведочные работы.

— Но брать кредиты у одной финансовой организации для корпорации не выгодно. Это резко снизит её возможности для манёвра, да и опасно. А владельцы корпорации — не глупые люди.

— Вы, безусловно, правы. Они не глупые. Для этого кредиты корпорации должны предоставить все присутствующие здесь банкиры, но в различном объёме. То есть двенадцать различных банков из разных стран. Очень трудно кому-либо предположить, что все эти банки будут действовать слаженно и целенаправленно. Поэтому успех обеспечен.

— О каких суммах кредита идёт речь?

— Аналитики считают, для успешного проведения нашей операции общая сумма кредита должна превысить один миллиард золотых рублей. Для простоты считайте, она составит 100 миллионов на каждый банк. Капитал у банков различный. Есть банки крупные, есть поменьше. Надо дифференцировать суммы пропорционально реальным возможностям банков. Кроме того, будет странно, если все банки дают кредит на одну сумму. Суммы возможных кредитов мы обговорим позднее.

— Я так не считаю. Мы все равны в нашем желании уничтожить корпорацию, а её активы забрать себе. Поэтому правильнее поступить так: пусть банки сами назовут максимальную сумму кредита, которую они смогут предоставить корпорации. Мы их сложим и получим общую сумму кредита. Если она будет примерно равна запланированной или больше, оставляем, как есть, если меньше, дадим возможность любым банкам увеличить свою долю в кредитах до необходимой величины.

— Я считаю, этот вопрос мы решим позднее, он не самый главный.

— Как не главный? Вы ещё не озвучили срок, на который нам придётся кредитовать корпорацию!

— Срок предоставления кредита составит не менее пяти лет, иначе корпорация просто не возьмёт его.

— Теперь представьте, каковы будут наши потери при этом. При льготном кредитовании процент будет ниже обычного минимум на два процента. Срок — пять лет. Сумма — 100 миллионов золотых рублей. Потери — не менее 10 миллионов по сравнению с обычными ставками кредитования. Кто из нас на это пойдёт? Тем более никто не гарантирует нам безусловный успех нашего плана.

— Стопроцентную гарантию может дать только Бог. Предлагаю сделать ещё один перерыв. Подумайте над приемлемым для всех решением. К сожалению, мы должны достигнуть общего согласия: кого-либо исключить мы не можем, иначе нарушится принцип секретности.

Присутствующие на собрании финансисты ещё трижды устраивали перерывы для согласования своих позиций. В результате компромисс был достигнут: каждый банк получил задание на выдачу кредита минимум и максимум и срок — от пяти до семи лет. Были также согласованы положения договоров кредитования: в каждом из них должен присутствовать пункт, запрещающий перенос сроков платежей процентов и возвращения суммы кредита. Протокол был прочитан всеми присутствующими и подписан. Кроме этого, были подтверждены полномочия руководителя этой финансовой операции, финансиста Ротшильда, и определены сроки проведения дальнейших собраний — один раз в полгода. Заговор состоялся.

Когда все финансисты разошлись, Ротшильд проинструктировал Лорана:

— Ты назначаешься ответственным за проведение этой операции. На тебе — все детали. Я осуществляю общее руководство. Еженедельно докладывай состояние дел. В случае любых отклонений в сторону увеличения сроков начала или окончания запланированных мероприятий докладывай немедленно. Первое и на сегодня главное задание: довести до сведения руководства корпорации возможность предоставления ей кредитов на льготных условиях нашими банкирами. Но это должно быть сделано очень тонко — из разных источников и в разное время. Чтобы никто не смог усмотреть в этом какой-нибудь сговор. Всё ясно? Исполняй.

К концу 1903 года отношения России с Японией значительно ухудшились. Всё говорило о приближающемся военном конфликте. Особенно много претензий было за продажу Порт-Артура Германии. Япония считала, что это неправомерное действие, ведь Порт-Артур получен Россией в аренду, а раз так, то продан быть не может. Но как всегда бывает в жизни, прав тот, у кого больше прав. Но пока ещё Япония не была готова к конфликту с Россией. Павел Аристархович неоднократно обращался к министру МИДа с предложением начать переговоры с Германией и заключить договор о взаимопомощи при нападении Японии на одну из сторон. Министр тоже считал, что это необходимо, но нужно политическое решение, а его не было. Пока же Россия проводила модернизацию своих вооружённых сил, в том числе и на Дальнем Востоке: туда переправлялось вооружение, строились новые доки во Владивостоке, расширялись военно-ремонтные мастерские и перемещались войска из центра. Туда же была отправлена эскадра кораблей с Балтийского моря.

При встречах с тестем Пётр Иванович постоянно заводил разговор о приближающейся войне с Японией. Великий князь Владимир Александрович серьёзно не относился к его словам, он не верил в возможности Японии воевать против России. Но вода и камень точит. Неоднократно повторенное предупреждение привело-таки к разговору с императором, и МИДу поручили готовить соответствующий договор с Германией. Инициатива, как всегда, наказуема. Поэтому к этой работе был привлечён товарищ министра Павел Аристархович Воеводин. Уже к сентябрю проект договора был готов, прошёл необходимые согласования в России и передан германской стороне для изучения. Германия отлично понимала, что, имея в союзниках Россию, она будет занимать значительно более сильные позиции в Азии, поэтому не стала затягивать рассмотрение договора, предложив изменить только некоторые частности. И уже в октябре договор был подписан. Таким образом, был сделан второй после продажи Порт-Артура важный шаг к изменению расстановки сил в грядущей войне.

Война, начатая Японией, совершенно была не похожа на ту, которая была в реальности попаданцев. Напав на Порт-Артур с моря, японцы развязали войну против Германии, а высадив войска в Корее, и с Россией. Их целью было вернуть себе контроль над Маньчжурией и Кореей, находящимися под сильным влиянием и частичной оккупацией России.

Николай II предвидел конфликт с Японией и готовился к нему как в дипломатическом, так и в военном отношении (сделано было немало: соглашение с Австрией и улучшение отношений с Германией обеспечивало русский тыл, а строительство Транссибирской железнодорожной магистрали и усиление флота — материальную возможность борьбы), однако в русских правительственных кругах была велика и надежда, что страх перед силой России удержит Японию от прямого нападения. Этого не случилось.

Германия отреагировала на нападение Японии на свои колонии в Китае однозначно: отправила две эскадры военных кораблей на Дальний Восток и начала готовить переброску дополнительных войск в Порт-Артур и Циндао. Путь туда был только один: по Транссибирской магистрали. Но дорога и так использовалась на полную мощность, перевозя войска и вооружение из центра России на восток. Россия не имела свободных железнодорожных вагонов, паровозов, бригад машинистов для перевозки германских грузов. Предложение Германии использовать их подвижной состав не учитывало разную ширину железнодорожной колеи в России и Европе. Германия стала срочно переделывать свои паровозы и вагоны, приспосабливая их к российским железным дорогам. Но это требовало времени, а война шла сейчас. Часть войск Германия отправила морским путём на транспортных судах под защитой своих кораблей. Но это очень сложное, дорогостоящее и длительное путешествие вокруг Африки. Суэцкий канал, находящийся под контролем Англии и Франции, был недоступен для судов Германии, перевозивших военные грузы.

Пока прямого столкновения японских войск и военных кораблей с российскими не было: Владивосток — замерзающий порт, подойти и расстрелять находящийся там на зимовке российский флот японцам было сложно. Высаженные в Китае и Корее японские войска начать военные действия против Порт-Артура не могли в связи со своей малочисленностью. Тем более он уже не принадлежал России. Готовящаяся к высадке Квантунская армия, появившись в Маньчжурии, безусловно, вошла бы в соприкосновение с российскими войсками и могла осадить Порт-Артур. Но высадка этой армии планировалась Японией только весной.

Таким образом, в Китае сложилась сложная ситуация: Япония вела военные действия против Порт-Артура только со стороны моря своим военно-морским флотом. Сухопутных японских войск там пока не было, германских войск там было мало, явно недостаточно для сопротивления японской армии в случае высадки её на Квантунском полуострове, а российские войска, находясь на своей территории, пока ещё не подверглись нападению со стороны Японии, так как была зима. В то же время обеспечить своевременную доставку своих войск в район военных действий Германия не могла в связи с отсутствием транспортных ресурсов.

Опираясь на тайный договор с Россией о взаимопомощи, Германия попросила её привлечь русские войска для обороны Порт-Артура совместно с находящимися там германскими частями до доставки на театр военных действий своих войск в необходимом количестве. Россия против этого не возражала. Помочь Германии своим военно-морским флотом Россия не могла, так как он был заперт во Владивостоке льдами. Как всегда бывает, когда одну крепость защищают её хозяева и привлечённые ими войска союзников, ещё до ввода этих войск начались разногласия, кто кому подчиняется, кто что обороняет и т. п. Несмотря на это, часть сухопутных российских войск по железной дороге была переброшена из Владивостока в Порт-Артур. Теперь в нём скопилось достаточно войск для обороны. Уже в мае японская армия высадилась на Квантунском полуострове, осадила Порт-Артур и выдвинулась в Маньчжурию, где вошла в соприкосновение с российскими войсками. Начались боевые действия. Железная дорога на Порт-Артур была перерезана.

В конце весны к Порт-Артуру подошли транспортные суда, перевозящие германские войска под охраной эскадры своих кораблей. Туда же подошли и российские военные корабли из Владивостока. Совместными усилиями они обеспечили высадку германских войск с транспортов без потерь. Попытки японцев помешать высадке войск не удались. Началась затяжная война на море: японцы охраняли свои транспортные корабли, доставляющие Квантунской армии боеприпасы и снаряжение, а союзные военно-морские силы пытались помешать этому. Здесь также негативно сказалось отсутствие единого руководства: адмиралы каждого из флотов тянули одеяло на себя.

В середине 1904 года к Порт-Артуру подошла русская эскадра кораблей с Балтийского моря и ещё одна германская эскадра. Преимущество объединённых русско-германских сил на море стало подавляющим. Летом прошли три генеральных морских сражения, в результате которых военно-морские силы Японии были разгромлены. Без поддержки с моря снабжение Квантунской армии практически прекратилось. Армия осталась без боеприпасов и снаряжения.

К концу лета по Транссибирской магистрали удалось перекинуть к театру военных действий в район Порт-Артура и Маньчжурию большой контингент германских и русских войск, которые сразу втянулись в боевые действия. Хотя и не было преимущества в численности объединённых сил перед японскими, но наличие боеприпасов, более совершенное вооружение и хорошее снабжение позволили разгромить Квантунскую армию уже к октябрю. Объединённый военно-морской флот организовал полную блокаду Японии с моря, останавливал все гражданские суда, перевозящие туда продукцию военного и двойного назначения.

В декабре Япония вышла на переговоры с Россией и Германией по вопросу заключения мирного договора. Переговоры продолжались два месяца, и в феврале мирный договор был подписан. Потери Японии в виде контрибуции, территории, прав и дополнительных обязательств превысили 20 миллиардов русских золотых рублей. Также она не смогла вернуть кредиты западным банкам, составляющие около 30 миллиардов рублей. В итоге курс иены рухнул в десять раз по отношению к золотому рублю. На Западе прокатилась волна банкротств банков, кредитовавших Японию.

В точном соответствии с заключёнными кредитными договорами в марте 1905 года корпорация «Русский капитал» полностью рассчиталась за полученные кредиты, перечислив проценты и возвратив кредиты в иенах на общую сумму около 250 миллионов золотых рублей. Напомним, что сумма кредитов составляла 1,5 миллиарда золотых рублей. Таким образом, рентабельность этой финансовой операции составила 600 процентов. Банки-кредиторы даже не стали подавать в суд, пытаясь отсудить хоть что-нибудь у корпорации, настолько хорошо обеими сторонами были оформлены кредитные договоры. Такие финансовые потери не смогли выдержать четыре банка из двенадцати, участвовавших в пуле. И были тут же поглощены своими партнёрами.