— Штольц, ты вообще читал правила? — Голос в телефоне негодующе дребезжал. Я представил, как взъярившийся начальник брызжет сейчас слюной на собственный стол, и ухмыльнулся.

— Сто раз, Марат Фаризович. Но вы же знаете, у меня плохая память.

— Да клал я на твою память! Не скреби мне мозг! Правила для того и пишутся, чтобы их соблюдали! Тебе тридцать с гаком лет, а ты… — Телефон буквально взорвался гневными причитаниями директора.

Я даже смартфон от уха отодвинул, чтоб не вникать в суть полившихся претензий. Все равно ничего нового не услышу. К тому же впереди на обочине нарисовались дэпээсники. Не хотелось заработать штраф за разговор по телефону во время движения. Мне и за превышение скорости этих «писем счастья» с лихвой прилетает.

Миновав полицейскую машину и уловив снижение накала в воплях Марата, я вновь поднес смарт к уху. И, едва шеф сделал паузу, набирая в грудь свежую порцию воздуха, поинтересовался:

— Похоже, вас что-то тревожит?

— А как ты думаешь, Владик?! — с новыми силами заголосил начальник. — Тревожит меня или нет, что ты выехал на час позже положенного?!

— Так все равно успеваю. — Я пожал плечами. — Сейчас наверстаю. Для того и поменял резину.

— Ты ее, мудень, заблаговременно поменять должен был!

— Тут связь плохая. — Оправдываться я не собирался. — Вы пропадаете…

Сбросив звонок, я отложил телефон на соседнее кресло и выжал газ.

Суббота, утро. А вчера вечером еще и снег первый повалил. Местами слегка обледеневшая дорога впереди была почти пустой: переобуться мало кто успел. Можно притопить в удовольствие, не играя в шашечки. Главное, за черту Челябы выскочить и на трассе камеры не прощелкать. На начальника наплевать. Пусть вообще радуется, что я согласился в свой честный выходной в областной филиал его клиники эти дурацкие коробки отвезти. Они там сами виноваты — пациентов набрали, а запасом расходников не озаботились. Пусть ждут теперь.

Шел я пока под восемьдесят. В черте города да на такой дороге больше и не надо. А вот черный, тонированный в ноль крузак летел, наверное, километров сто двадцать, не меньше. Обошел меня, как стоячего.

Только он мимо проскочил, как передо мной справа с обочины какой-то дятел в желто-полосатой жилетке выбежал с переносным знаком «проезд закрыт».

Совсем дорожник охренел! Я ж его чуть не сбил! Даже очканул малость, объезжая работничка и чувствуя, как машина идет юзом по скользкой дороге. Чуть в разделительное ограждение не влетел.

Но обошлось, выровнялся. В зеркало еще даже успел засечь, как этого идиота в жилетке газелька грузовая обогнула и в хвост мне пристроилась.

А впереди, не сильно-то далеко умчавшись, крузак резко затормозил и остановился на пешеходном переходе. Совершенно пустом, кстати. Ни слева, ни справа от него — ни единой души. Разве что на правой обочине машина дорожников огоньками мигала. Ну и на встречке еще кто-то тормознул. Так, словно на стену налетел. Может, там яма какая?

Только я скорость на всякий случай сбросил, как к джипу со всех сторон неизвестно откуда взявшийся народ кинулся. И давай хреначить по машине из автоматов. Силовики? Учения, может, какие?

Я по тормозам. Да только хрен там. Заскользил к джипу, будто на коньках, словно в кино наблюдая, как из машины натуральным образом дуршлаг пытаются сделать.

Не знаю, куда там вояки попали, но вскоре из всех щелей крузака дым повалил. Густой, черный. И как полыхнет вдруг ярко-ярко. Словно свето-шумовую гранату кто-то бросил. Но только шуму-то особо и не было.

А вот в глазах сразу началась резь от такого сюрприза. И, кроме цветных кругов, вообще ничего. Только и оставалось, что зажмуриться да молиться. Я б на тормоз еще сильнее нажал, но педаль и так уже в пол вдавлена была.

Впрочем, остановиться, не доехав до внедорожника и штурмовиков, не судьба мне была. Едва машина начала замедлять свое движение, как сзади в нее что-то врезалось.

Долбаная газелька, больше некому!

Меня развернуло и закрутило. Я посильнее вцепился в руль, радуясь, что не забыл пристегнуться. Хотя, если машину вклеит водительской дверцей в угол джипа или в тяжелый драндулет дорожников, ни молитвы, ни ремень безопасности меня не спасут.

Эх, хотел же позавтракать по пути заскочить. Поехал бы еще на полчаса позже. Лишь бы подушка сработала!

Пока глупые мысли бешеными тараканами носились в моей голове, машина, все так же весело кружась, явно выскочила на обочину и соскользнула в неглубокий кювет. Чуть прокатилась еще, проскрежетала днищем по каким-то камням. Впечаталась во что-то правым боком и замерла.

А по стеклам и железному корпусу задолбили со всех сторон частые выстрелы.

В меня-то зачем?!

Сыпанув матом в адрес тупых стрелков и долбаного ремня безопасности, помешавшего сразу же укрыться от пуль, я вслепую дрожащими пальцами нащупал и выщелкнул фиксатор, суетливо высвободился из плена ремня и вжался в сидушку соседнего кресла. Пока я все еще чудом оставался жив.

Наверное, с минуту прошло, прежде чем взбрыкнувшее и отказавшее зрение стало ко мне потихоньку возвращаться. Темнота, разбавленная лишь мельтешением разноцветных кругов, сменилась серостью и смутно проявляющимися расплывчатыми линиями, которые с трудом были опознаны взбудораженным мозгом, как геометрический рисунок на резиновом коврике.

Ну да, я по-прежнему, как страус, прятал голову, засунув ее чуть ли не под бардачок, в надежде, что пули не пробьют жестяной кузов машины.

И все потому, что, хоть и не было больше слышно выстрелов, бряцанье попаданий по железу не прекращалось. Ну разве только малость пореже стало.

Вылезать из машины я пока не собирался — получить пулю в лоб не хотелось. Да и не в лоб тоже. Было бы ради какой высокой цели, а то ни за что ни про что. Ну его, на хрен, помирать из-за чужих разборок, не имеющих ко мне никакого отношения.

С громким хлопком разбилось и осыпалось боковое стекло, навалив мне за шиворот кучу мелких осколков. Хорошо хоть не сильно острых.

Ворвавшийся в салон ветерок принес мягкий аромат какого-то лугового разнотравья, впрочем, тут же перебитый запахом бензина. Камнями бак пробило? Или пулями? Не хватало еще загореться.

Валить нужно из машины! Но как? Эти твари продолжали лупасить, словно я мишень в тире.

Выковыривая холодное крошево из-под воротника, я обеспокоенно глянул на окно. В центре сетки из трещин порядочная дыра где-то, наверное, вполкулака. Это чем же таким по мне стрельнули гады? Представляю, на что сейчас машина похожа! А ведь и года не прошло, как взял ее. В кредит, между прочим, который еще выплачивать и выплачивать.

За все время ни в одну аварию попасть не успел. А тут такая задница! Интересно, это попадает под страховой случай или нет?

В дыре виднелось ярко-синее небо.

И когда это серая хмарь пропасть успела? Вроде только что все было затянуто непробиваемой пеленой снежных облаков, а теперь небо чистое и солнце наяривает во всю дурь, играя радужным многоцветьем на побитых стеклах.

Топот приближающихся шагов и грохот двери, сминаемой резким ударом.

Прямо возле моей головы! Тварь! Да на хрена ж добивать и без того уже вдрызг измахраченную машину?!

Кто-то попытался вломиться в дверь, напрочь игнорируя наличие на ней ручки. И, не преуспев в этом тупом занятии, яростно саданул по потрескавшемуся стеклу, осыпав его остатки мне на голову. А потом тяжелая рука этого вандала опустилась мне на загривок и одним мощным рывком выдернула за шкирку наружу. Прямо сквозь проем окна.

Затрещавший воротник куртки еле выдержал такое грубое надругательство, чудом не оторвавшись. Я долбанулся ногами сначала о край двери, а затем и о землю.

Меня безжалостно поволокли прочь от машины. Ворот куртки сдавил горло, мешая нормально дышать. А все мои попытки хоть как-то встать на ноги, дабы избежать такого нелепого способа перемещения, закончились полным провалом. И все, что я мог наблюдать, — это мельтешащие перед самым моим носом чьи-то высокие кожаные сапоги, оставляющие две неровные мятые борозды в высокой сочно-зеленой траве.

Наверняка мои собственные ноги, скребя носками ботинок по земле, оставляли позади похожие следы. Без понятия, почему такая хрень лезла мне в голову в столь экстремальных обстоятельствах, но я был явно не в состоянии думать о чем-либо еще. До тех пор, пока волокущий меня наглец совершенно неожиданно не повалился, прямо как шел, мордой вперед наземь.

Хватка его на моем загривке ослабла, и я, наконец-то высвободившись из позорного плена, осмотрелся.

И прежде всего мое внимание привлекли стальные неширокие хвостовики стрел или, скорее даже, коротких дротиков, живописно торчавших из спины моего похитителя. Этот здоровенный детина презабавно, кстати, был одет в коричневую замшевую куртку с дурацкой бахромой на рукавах и кожаные штаны, заправленные в грубо скроенные сапоги со шпорами. Ощущение, что бугай вырядился гребаным ковбоем, усиливала и слетевшая с головы ярко-красная широкополая шляпа. Бритый налысо затылок почему-то тоже отливал нездоровой краснотой, словно его только что ошпарили. Может, шляпа полиняла? Или его специально под Хэллбоя покрасили?

Хотя Хэллоуин народ вроде отпраздновал уже. С чего тогда этому здоровяку рядиться-краситься?

Кожа над ухом продрана, наверное, до черепа. Кровь обильно сочилась, стекая на траву и перекрашивая яркую зелень в темный багрянец. Похоже, дротик, угодив в голову громиле, прошел немного вскользь. Хоть и не продырявил мощную черепушку, но, хорошенько долбанув, заставил бедолагу потерять сознание.

Чуть приподнявшись над подстреленным чудиком, я вытянул шею и завертел головой.

В той стороне, куда меня волокли, совсем неподалеку наблюдалось скопление деревьев. Прячась за которыми, несколько суровых мужиков, таких же красномордых и таких же нелепо разодетых, выцеливали меня из двуствольных ружей.

Что еще за ковбои-охотники? И на хрена я им сдался? Или они меня в компанию к тем, что в джипе, приписали по ошибке?

По позвоночнику разлился неприятный холодок. Все тело напряглось и непроизвольно попыталось сжаться, уменьшиться до безопасного размера. А мысли, забурлив, решили вскипятить мой мозг в попытках найти оптимальный вариант вытаскивания моей бренной тушки из этой задницы.

В конце концов я уже решился было поднять руки, показывая желание сдаться, когда вдруг понял, что целятся ряженые мужики не в меня. Да и стреляют они вовсе даже не из ружей.

Эти красномордые ковбои лупили не переставая, после каждого выстрела-щелчка перезаряжая свои пулялки. Причем делали они это презабавным образом, хватаясь за рычаг, сначала ошибочно принятый мной за нижнее дуло охотничьего ружья-вертикалки. Дергали вниз и на себя, как ствол духовушки из тира, возвращали на место и вновь стреляли, целясь в кого-то поверх моей головы.

Какое-то пневматическое оружие, стреляющее дротиками?! Никогда раньше не видал такого. Странно все. Словно какие-то ролевики вздумали поиграть, стреляя друг в друга из самодельных девайсов. Вот только хвостовики этих странных снарядов, торчащие из спины лежащего ничком громилы, однозначно давали понять, что дело нешуточное и никакими постановочными играми переростков-реконструкторов тут совсем не пахнет.

Естественно, даже не пытаясь подняться на ноги, я завертел головой, желая узнать, что за ерунда тут творится и почему я принимаю в ней, пусть и не очень активное, но все же участие.

И то, что я выяснил с первых же секунд рекогносцировки, повергло меня в немалый шок.

Нет, врагов красномордых я так и не разглядел. Они прятались среди густых зарослей леса на другой стороне огромной поляны. Поляны, Карл!

Я слегка охренел и сколько потом ни вытягивал шею, несмотря на свистящие над моей головой дротики, никакого шоссе с джипом, машиной дорожников и толпой спецназовцев обнаружить не смог. Их не было! Вот машина моя, уткнувшаяся смятым боком в здоровенную каменюку, была, а всего остального, что по идее должно ее окружать, не оказалось.

Со всех сторон просторную поляну окружал лес, проскочить через который, слетев с дороги, моя машина никак бы не смогла. Слишком густые посадки в том месте, на которое указывает оставшаяся позади автомобиля примятая трава. Да и начинается этот странный тормозной путь вовсе не от деревьев, а, словно из ниоткуда, прямо посреди поляны. Не по небу же я сюда перелетел. Я б такое запомнил.

Приехали! Либо у меня с крышей проблемы, либо одно из двух.

Скорее всего, во время аварии меня долбануло обо что-то башкой, и теперь я лежу в коме, а все, что происходит вокруг, — глюки, частенько сопутствующие сотрясению мозга.

Поэтому можно не бояться ни этих красномордых придурков, ни их врагов.

Черт! Шаркнувший по самой макушке дротик, прилетевший с дальнего края поляны, убедительно доказал, что боль в этом примерещившемся мире ничем не отличается от настоящей.

Припав к земле, я пощупал сильно саднившее место и почувствовал, как по волосам и пальцам сочится самая настоящая теплая и липкая — моя, зараза! — кровь.

Если это и галлюцинации, то они чересчур реалистичные. Нужно было как-то выбираться из этой ситуативной задницы. Оставалось лишь решить как.

Если принять во внимание, что красномордые не стреляли в меня, и если предположить, что подстреленный детина пытался вытащить меня из-под обстрела, наверное, более разумным было бы перебраться под защиту этих псевдоковбоев.

Я уже решил, встав на четвереньки, двинуть в сторону красномордых, когда, казалось, бездыханная туша громилы шевельнулась. Послышался тихий короткий стон, явно свидетельствующий о том, что этот грубиян, чуть не задушивший меня, все еще жив.

Черт! С одной стороны, этот верзила слишком тяжел. С другой, возможно, пытался меня спасти. Опять-таки, спасение этого бугая может принести мне какие-то преференции при общении с его дружками. Как ни крути, лучше постараться вытащить его с поля боя.

Что ж, самое время вспомнить свою службу в армии. Будучи санинструктором и не таких верзил умудрялся вытаскивать из-под огня.

За шкварник его, волоча спиной по земле, не потащишь — вонзившиеся в тело дротики все внутренности мужику раскурочат. На боку, как положено, ухватив за нижнюю руку, заведенную под мышку верхней, тоже не потянешь. Я ему, елозя коленями, сам раны разворочу и только еще хуже сделаю. Загнется, до своих не добравшись. Остается одно — подползать под красномордого и, взвалив на спину, тащить на себе.

Какое-никакое, а решение. Причин растягивать удовольствие посреди поляны, ломая голову над непонятками, я не видел. Потому и перешел к более активным действиям.

Первым делом вытянул руки раненого вперед. Улегся параллельно с огромным телом, чувствуя себя рядом с ним тщедушным хлюпиком. Приподнял, поворачивая тяжелую тушу на бок.

Мама дорогая! Ну и рожа у тебя!

Довольно молодой парень. Ни усов, ни бороды — совершенно гладкое лицо. Только черты этого лица, мягко говоря, весьма экзотические. Словно кто-то пародию на Валуева слепил. Такие же глубоко запрятанные под мощные надбровные дуги глаза, кажущиеся маленькими в сравнении с громадным мясистым носом, выпирающими скулами и тяжелым, немного вытянутым книзу, подбородком. Правда, Николай, если сравнивать его с этим красномордым, просто красавчик. Особенно если принять во внимание огромные кривые зубы парняги, как будто не помещающиеся в приоткрытой пасти. Натуральный орк из игр, только почему-то красный, а не привычно зеленый. Да и одет он совсем нетипично для орков.

Но, кем бы здоровяк ни был, пришлось заползать под него на пузе, складывать тяжеленные руки себе на плечи и, взвалив на спину, ползти к деревьям. Кряхтя, шкрябая и частенько проскальзывая ботинками по сочной траве. Я сильно надеялся, что был прав и дружки раненого меня не пристрелят, едва до них доберусь.

— Не стреляйте! — Выдавить из себя даже такую короткую фразу оказалось очень непросто. Казалось, что придавивший меня к земле детинушка весит полтонны, не меньше. До деревьев оставалось еще метров десять, а силы у меня уже закончились, и полз я чисто на упрямстве. Про дыхалку и говорить нечего, я уже давно хрипел раненым носорогом.

Стрелять в меня не стали. Совершенно спокойно, словно и не вел противник никакого ответного огня, ко мне из леса выдвинулась троица красномордых верзил. Подойдя чуть ли не вразвалочку, двое из них подхватили под мышки и потащили прочь своего раненого приятеля. Третий же решил помочь мне. Ну как помочь — вцепился в многострадальный воротник куртки и поволок меня за шкирку вслед за остальными.

Честно говоря, при виде того, как наплевательски бригада «спасателей» относилась к свистящим над головами дротикам, у меня зародилось сильное подозрение, что ублюдки могли все это проделать гораздо раньше. Просто им по приколу было наблюдать, как я пыхтел и корячился, вытаскивая их приятеля с поляны.

В конце концов, нас затащили в лес, укрыв от обстрела за толстыми стволами деревьев. Своего так и не пришедшего в сознание товарища верзилы-орки уложили на травку. После чего один из них отправился назад, видимо, на боевую позицию. А второй, присев возле раненого, принялся его осматривать, сокрушенно при этом покачивая головой и что-то недовольно бубня себе под нос. Меня же, подняв и поставив на ноги, предъявили, видимо, предводителю шайки странных стрелков.

От всех остальных этот индивид отличался разве что обилием морщин на угрюмой меланхолической роже, редкой седой порослью на массивной нижней челюсти. Да еще ростом он был чуть поменьше, но с более широкими плечами. Впрочем, даже сутулясь, этот коренастый дедок был на треть головы выше меня. И это при моих-то ста восьмидесяти сантиметрах роста.

Сразу вспомнилась поездка в Черногорию. Там все население под два метра, даже девушки. Чувствуешь себя постоянно замухрышкой.

— Здоров будешь, пришлый, — между тем промолвил дедок, снимая ковбойскую шляпу и протирая платочком свою лысую шишковатую, какую-то неровную черепушку.

— Чего это я пришлый? Я местный. Здрасте, — поздоровался я, тоже машинально пригладив свои взлохмаченные волосы, и поморщился, нечаянно коснувшись царапины. А заодно и заметил, насколько умудрился изгваздать зеленым травяным соком брюки.

— Пришлый, пришлый, — поспешил заверить меня дедок. — Видали мы, иномирец, как ты из портала на своей колеснице механической явился.

— Иномирец? — как дурак повторил я за пожилым орком. — Какой еще портал?

Нет, я читал, конечно, кучу фэнтезятины про магические порталы и перемещения между мирами. Ну или про всякие другие непонятные способы перемещения, типа попадания в зловещий туман. Или реинкарнацию какую-нибудь, что, наверное, ближе всего к моему случаю. Но если я помер, а тут воскрес, то почему вместе с машиной? Черт, как голову ни ломай, один хрен, бред полнейший.

— Обыкновенный портал, — тем временем, флегматично пожимая плечами, уверенно заявил дед, однозначно давая понять, что ему на мои сомнения плевать и он знает, о чем говорит. — Трансгрейдером сотканный и запущенный. Ты ж на своей колеснице в дым въезжал?

— Да, — кивнул я. — Черный такой.

— А вспышка перед тем яркая была?

— И вспышка была.

— Ну вот, — развел руками дед. — У себя там в портал въехал, а тут выехал. Обычное дело. Только тебе больше повезло, чем дружку твоему. Потому как ты в колеснице был.

— Какому дружку?

— Тому, что прямо перед тобой из портала вывалился.

— И где он? — Если все это не бред, то оказаться здесь в компании с кем-то из родного мира всяко лучше, чем совершенно одному.

— Да там валяется, — не замедлил огорчить меня дед, махнув рукой в сторону поляны. — Говорю же, не повезло. Подстрелили его злыдни окаянные, едва на ноги поднялся.

Хреново. Интересно, что за злыдни там такие? С кем эти орки-чингачгуки зарубились?

— Так, может, он живой еще? Может, сходить за ним нужно?

— Митиано уже сходил за тобой. — Нахмурив седые кустистые брови, дед кивнул в сторону раненого, из спины которого один из верзил невозмутимо выдергивал один за другим дротики и, вытирая их об траву, складывал в свою поясную сумку. — Говорил ему, не лезь под обстрел. Так нет, сунулся. Только и остается теперь родным сказать, что этот оболтус геройски в бою пал.

— Так он же живой еще! — удивился я.

— Надолго ли, — покривился дед. — Пока довезем до лекарей, искровянит весь.

— В смысле от потери крови помрет? Так чего ж не перевяжете его? — удивился я.

Что за нелепый фатализм и наплевательское отношение к раненому? И на кой нужно было дротики из него выдергивать? Они хоть немного дыры в теле затыкали, а теперь кровь и впрямь сильнее пошла.

— Поздно уже. Видишь, как побледнел? Слишком долго ты его сюда тащил.

Зашибись! Теперь я же еще и виноват.

— Бинты есть? Чем вы раны перевязываете? — На мой взгляд, красный цвет кожи Митяни, или как его там, ничуть не изменился.

— Толку-то, — вздохнул дед. — Если б руку или ногу проткнуло… А его вона как всего. А нам еще подмогу ждать невесть сколь.

— Бинты давайте, попробую хоть что-то сделать, — решительно заявил я.

Помрет или нет, это уж как местные боги распорядятся, если имеются таковые. А не попытаться все равно нельзя. Я что, зря его пер на себе столько?

— Гойто! — гаркнул дед и приказал торопливо явившемуся на зов здоровяку: — Сходи до лошадей, принеси суму с перевязкою лекарской.

— И поскорее, — добавил я, за что тут же заработал весьма неодобрительные взгляды обоих красномордых орков. Словно и не их товарища я спасти собирался.

Тем не менее Гойто незамедлительно шмыгнул куда-то в зеленые заросли, а я, раз уж вызвался помогать, сунулся к раненому. Из ножен, болтающихся у него на поясе, извлек нож нехилых размеров. Таким не только человека, медведя ухайдакать можно. Но я всего лишь куртку бедолаги на спине разрезал, чтоб снять проще было, лишний раз тело не ворочая и раны не тревожа. Рубаху тоже располовинил. Думаю, если выживет парень, не будет на меня в обиде за порчу одежды.

Рубаха из грубоватой, словно домотканой, ткани. Вроде чистая. Можно попробовать ею же раны и затампонировать. Еще бы продезинфицировать чем.

Блин, у меня ж в багажнике этанол медицинский.

Ноги быстрее головы сработали. Даже не знаю, что на меня нашло. Но, пригибаясь и вихляя пьяным зайцем, я кинулся через лес и поляну к машине. Словно наработанные сто лет назад рефлексы пробудились.

Показалось или на самом деле хлопки выстрелов и свист пролетающих мимо дротиков реже раздаваться стали? Будто обе стороны боевой пыл подрастеряли. Хотя мне такое только на руку. Пуля — дура, дротик еще дурней. Но им обоим, похоже, до моей дури сильно далеко.

Подскочил к машине, рывком открыл багажник. Пару коробок в охапку — и бегом назад. Только и успел заметить чуть позади машины и впрямь лежащее на земле тело. Черная кожанка, джинсы тоже черные, бритая башка. Гопник какой-то, как ежик иголками, весь утыканный дротиками. Даже из затылка оперение торчит. Ну да, однозначно, там уже некого спасать. Не обманул вождь краснокожих.

Вернулся практически одновременно с подоспевшим Гойто. Коробки наземь свалил и сумку у бойца выхватил.

Что тут входит в местную аптечку? Какие-то пузырьки, пакетики с чем-то шуршащим внутри. Это все пока побоку. Экспериментов нам не надо. А вот рулончики бинтов из непривычно плотной и сероватой ткани пригодятся. Лишь бы чистыми оказались и достаточно длинными.

Ладно, вперед и с песнями!

Куски изрезанной куртки прочь, рубаху пока рядом положим. Усадил верзилу, приподняв мощный торс за подмышки. Гойто уже усвистал куда-то. Поэтому пришлось просить деда-фаталиста придержать раненого за вытянутые вперед руки, чтобы этот бугай не заваливался ни вбок, ни назад. А то ведь надорвешься, ворочая такую тушу каждый раз. Лишь бы парень от шока болевого не загнулся, пока я его пользую.

Вот тут я, кстати, озадачился всерьез. С одной стороны, в коробках есть карпулы с анестетиками. Самих шприцов карпульных нет, но есть упаковка простых одноразовых двушек. При желании можно и в них ультракаин набрать и вколоть больному. Пусть не блокаду, но хотя бы инфильтрашку вокруг дыр в спине наколоть, хоть немного раны обезболив.

Но, с другой стороны, хрен его знает, как организм этого якобы иномирянина на анестезию отреагирует. Вдруг шок анафилактический? Я ж его не откачаю в таких условиях.

Впрочем, семь бед — один ответ. Парня, один черт, списали уже со счетов.

Рискнул и все же обколол его худо-бедно обезболивающим. Только прежде изорвал рубаху на куски и, смачивая их спиртом, обработал торопливо кожу вокруг ран. Только идиоты льют все что ни попадя на сами поврежденные ткани.

Теперь можно было и повязки накладывать, да поторапливаться. А то дедок уже начал терять терпение и принялся кидать на меня взгляды один сердитее другого.

Сколько провозился со всеми манипуляциями, даже не знаю, не засекал. Но где-то ближе к концу моей медицинской самодеятельности мимо нас протопало, устремляясь на передовую, с десяток громко пыхтящих воинов. Видимо, та самая обещанная подмога.

Поприветствовали кивнувшего им в ответ деда да отправились воевать с так и неведомым мне врагом. Ну и сам дед тоже, едва я его за помощь поблагодарил, метнулся прочь, только я его и видел.

Ну и хрен с ним. Можно и своей раной спокойно заняться, обработав, так сказать, во избежание.

Как же это все-таки странно. Отказывался мозг верить в какие-то трасгрейдеры, способные перемещать тебя в иной мир, причем вместе с машиной. Теория странного загробного мира или комы кажется более вероятной. Может быть, и болевые ощущения как-то объяснимы. Не знаю как. Я все же не ученый. Да и к медицине давно имею весьма посредственное отношение.

Ну да, учился в свое время в медицинском, в армии санинструктором был и даже после немного на «скорой» поработал. Однако мой альтруистический порыв очень быстро сошел на нет, наткнувшись на материально-бытовые проблемы.

Потому и переквалифицировался в медпреды. Работал я теперь на одну большую фармакологическую компанию, представляя ее интересы в нашем регионе. И разъяснял своим бывшим коллегам в больницах, поликлиниках и аптеках преимущества средств и препаратов, произведенных именно нашей компанией.

Неплохая белая зарплата, соцпакет, компенсация расходов на бензин — красота. График, пусть и не совсем свободный, но вполне позволяющий еще малость дополнительно подзаработать. Например, у того же Марата. Всего-то и нужно, заскочив с утра на аптечный склад, быстренько развести по точкам заказы. Эти же точки, на крайняк, можно и в отчетах указать, типа побывал там как медпред. Лишь бы они в нужных районах оказались. И главное, получить на лапу наичернейший налик без всяких налоговых вычетов. До обеда все дела переделал и свободен как ветер. Хочешь, домой езжай, хочешь — по бабам. Красота, одним словом.

Была.

Прав оказался Марат, нужно было пораньше выехать. Хотя бы минут на пять раньше это место проскочить, и все иначе сложилось бы. А теперь сиди, гадай — реально все происходящее с тобой или нет.

Но, даже если мое попаданство — всего лишь бессознательный бред, не стоит, наверное, превращать его еще и в кошмар. Нужно наладить контакт с местным населением, не вступая с ним в конфронтацию, стать полезным. Обеспечить себе комфортное существование, особо не выпендриваясь и больше не геройствуя, как придурочные персонажи фантастических книжек. Сам не пойму, зачем я к машине бегал, рисковал. Мне ведь и макушки разодранной должно было хватить для полноты ощущений и понимания правил игры. Оставалось лишь эти правила принять и неукоснительно им следовать. Ну да, не сильно я умею правила соблюдать. Но тут-то это уже вопрос выживания.

Надеюсь, расчет окажется верным и мои потуги по оказанию первой помощи раненому будут все же расценены положительно. Даже если и окончатся плачевным результатом. И так же положительно скажутся на отношении ко мне.

По крайней мере, пока ярко выраженного негатива я у красномордых не заметил. По-моему, им на меня вообще было глубоко наплевать. Носились мимо с какой-то суровой решимостью и особого внимания не обращали.

Только все тот же дед подошел и словно нехотя проинформировал меня:

— Все, отогнали супостатов. Сейчас лошадей приведем, колесницу твою подцепим и отбуксируем.

— Куда? — невольно поинтересовался я.

— Ясное дело, сначала в станицу, а опосля к дознатчику коронному в город, стало быть. Указ герцога однозначно велит таких, как ты, незамедлительно в управу отправлять. Вместе со всем имуществом.

Ну, в принципе, логично. Правда, есть закавыка одна… В словах деда не чувствовалось какой-либо угрозы. Однако, видя его чрезмерно ровное ко всему отношение, вряд ли можно было с полной уверенностью рассчитывать на безопасность предстоящей встречи. Смутная тревога и беспокойство все же присутствовали во мне. Мало ли какое тут отношение к попаданцам. Может, имущество конфискуют, а самого в казематы или на опыты в лабораторию. Но не пускаться же в бега из-за подобных подозрений. Тем более и не получится. Слишком много вокруг вооруженного народу, наверняка неплохо стреляющего и жизни особо не ценящего. Таких лучше не провоцировать. А то ведь и до дознатчика этого можно не доехать. Пристрелят все с такими же индифферентными рожами и глазом не моргнут.

— Нужно тогда руль заблокировать, — нарочито неспешно поднялся я с травы, — иначе замучаетесь буксировать. Точно всех врагов отогнали?

— Точно. Кого отогнали… — На морщинистой физиономии обозначилась едва заметная довольная, как мне показалось, ухмылка. — А кого подстрелили. Всех, кого нашли, на деревьях развесили, чтоб другим неповадно было.

— И раненых, что ли?

— А то, — кивнул дед.

И от его спокойствия мне таки стало малость не по себе. Прав я, не стоило становиться поперек дороги этим товарищам.

— Ладно, — выдавил я из себя, поднимая с земли немного разоренные коробки и демонстрируя их старику, — пойду в машину отнесу. Вы бы, дедуля, бойца своего тоже к машине отнесли да на заднем сиденье уложили. Поездка верхом ему сейчас противопоказана.

Не дождавшись никакой реакции на свои слова, я направился к своему бедному искалеченному автомобилю. Сердце кровью обливалось при виде всех вмятин и царапин.

Собрался было запихать коробки в оставшийся открытым багажник, но внезапно обнаружил, что место уже занято. Кто-то из красномордых орков подсуетился, подобрав с поляны и аккуратно уложив в позу новорожденного труп моего соотечественника. Видимо, его тоже следовало доставить к дознатчику.

Я поставил коробки в салон на переднее сиденье. После чего, подумав, решил все же прикрыть багажник. Не то чтобы вид покойника сильно меня напрягал, но мне показалось, так будет более уважительно по отношению к погибшему, пусть и неизвестному, земляку.

Вернулся к багажнику и остановился в нерешительности. Только сейчас заметил, что над мертвым телом зависло непонятное, как будто бы дымное облако. Оно казалось буроватого оттенка, совершенно бесформенное, но почему-то создающее ощущение бесспорной связи с личностью покойника. Словно его дух отказался улетать на небеса, но не смог толком оформиться в нормальное привидение, такое, каким мы привыкли его представлять.

Нет, оно не тянулось ко мне и не пыталось что-либо поведать, но я был абсолютно уверен — это душа лысого гопника, не успевшая полностью с ним распрощаться.

— Я действительно это вижу? — обернувшись на звук шагов, обратился я к подошедшему деду.

— Думаю, да, — все так же спокойно кивнул тот в ответ, словно наличие в этом мире привидений вполне обыденное явление. — Пока что видишь. Потому тебя и повезут к дознатчику.

Путь в станицу какое-то время шел через лес, потом по краю зеленеющего свежей порослью луга. И наконец, по неширокой грунтовой дороге, долго вилявшей между обширными полями, явно засеянными какими-то сельхозкультурами.

Раненого Митиано устроили на переднем пассажирском сиденье, до упора отодвинутом и максимально откинутом назад. По-другому этот бугай никак в машину не помещался. Меня же вначале усадили на коня, но после того как пришлось раз сто слезать с этой милой животины и помогать протискивать буксируемый автомобиль между кустами и деревьями… В общем, как только наша кавалькада выбралась из леса, я плюнул на все прелести верховой езды и спрятался в машине.

Сказал, что пойду присмотрю за раненым. Водительское сиденье я занял переставленными туда коробками, а сам устроился на заднем диванчике по соседству с громко храпящей головой орка. Едва удалось привести парня в сознание, дед напоил его каким-то сонным снадобьем из своей аптечки. Ну и правильно. Так и ему лучше, и нам спокойнее. Оставалось лишь волноваться за продолжающие кровить раны, но в условиях транспортировки я вроде ничего больше сделать не мог.

Зато у меня появилась возможность рассмотреть подобранное на поляне оружие красномордого воина. Оказалось, я ошибся, приняв это ружье за духовое. Рычаг, взводящий курок, вовсе не нагнетал воздух, а посредством кучи каких-то шестеренок и мелких рычажков сжимал мощную пружину, заодно запуская в казенник дротик из самого настоящего магазина. Только тот крепился к этому самострелу не снизу, как у нормального автомата, а сбоку. А вот отстегивалась плоская жестяная коробочка вполне привычно. Прямо как на родном калаше. Нажал на рычажок, и емкость для нескольких дротиков у тебя в руке.

Сам оригинальный снаряд длиной был всего с десяток сантиметров. Из них половина приходилась на еле обозначенный хвостовик. Глубоко вонзиться в тело раненого парня дротикам помешала прочная кожа куртки. Да и спина у орка просто бугрилась мышцами. Так что, увязнув в мясе, эти железяки сильно ему повредить не должны были. Может, и выживет бедолага. Должен же быть в его станице какой-то врач. Кто-то ведь лечит этих громил. Чихающими их, конечно, очень трудно представить — как-то не вяжутся такие здоровяки с банальной простудой. Но ведь бытовые травмы и боевые раны просто обязаны присутствовать в их жизни.

Кстати, парень-то и вправду сбледнул не по-детски. Даже я заметил уже. Дорога ведь не очень ровной была, и Митиано частенько болтало, даже несмотря на неплохую подвеску машины. И постоянно при этом тревожило раны. Не приходилось сомневаться — без переливания крови все мои усилия вскоре пойдут псу под хвост. Другое дело, кого тут использовать в качестве донора, если в отряде нет близкого родственника бедолаги? И как процедуру осуществить без необходимого оборудования?

Мое обращение с подобным вопросом вызвало у старого орка крайне отрицательное отношение к дурацкой идее, что выразилось в его вытаращенных глазах и активном мотании головой. Впрочем, я и сам терзался сомнениями на этот счет. И весьма немалыми.

Положим, я готов поделиться с раненым кровью. Но какова вероятность того, что не наврежу ему еще больше? Наша кровь может оказаться несовместимой. Ладно, для людей я со своей группой — универсальный донор. Но тут-то иномирское существо, человеком явно не являющееся. А еще есть возможность наличия у меня в крови какой-нибудь заразы, которая может стать непереносимой для ослабшего организма. Да и саму процедуру придется осуществлять все теми же шприцами-двушками. Значит, колоть придется несколько раз и можно занести дополнительную инфекцию. В общем, принцип «не навреди» сильно рисковал быть нарушенным.

С другой стороны, без переливания больной может и вовсе не перенести остаток дороги. Тем более отряд не мчал домой со всех ног, а двигался довольно неспешно.

Я выбрал наименьшее зло. В процессе манипуляций сделав для себя однозначный вывод: переливание крови одноразовыми шприцами в условиях транспортировки больного по неровной дороге — это то еще удовольствие. К тому же я, похоже, устроил неплохой шок-контент для приятелей пациента.

Заглянув в окно, красномордый дедуля отвалил с офигевшим выражением лица, вытянувшегося раза в полтора. После этого, наверное, весь отряд, подъезжая по очереди, не отказал себе в удовольствии посмотреть на мои нелепые старания не дать сдохнуть их безмятежно храпящему товарищу.

Остановился я, лишь когда у самого перед глазами все поплыло и закружилось. Остаток пути мне было совершенно по барабану, как долго, куда и зачем меня везут. Я навалился на дверцу и благополучно уснул, убаюканный плавным покачиванием неторопливо буксируемой машины.

Проснулся от настойчивого стука по стеклу. Дед будил меня, оповещая о прибытии в станицу. Точнее, к мощным воротам в высоком деревянном заборе, за которым, как выяснилось, находилось семейное гнездовье Митиано — бревенчатый сруб, обозвать который избой язык не поворачивался. Скорее, это можно было назвать теремом. Добротно сложенное здание в два этажа и еще несколько хозяйственных пристроек.

Неплохо живут эти красномордые. Если только, конечно, жилища у остальных такие же. А то, может, это местных кулаков резиденция, а все прочие жители в халупах-развалюшках ютятся и прозябают. Но оказалось, это не так.

После того как я помог вытащить из машины и занести в дом раненого, с чистой совестью передав его родственникам, а те отправили шебутного босоногого мальца за бабкой-знахаркой, наша конная процессия отправилась дальше. И я сумел убедиться, что в станице народ живет не бедствуя, а вполне себе даже припеваючи. Правда, чтобы понять это, пришлось вновь пересесть на коня. Потому как высокие деревянные заборы, огораживающие все до одного участки, не давали ничего рассмотреть из окон автомобиля.

К тому же желание сидеть в машине у меня напрочь отбивал сильный запах крови, вытекшей из Митиано и испортившей салон. Отмывать все это бесполезно. Только выбрасывать. Причем вместе с машиной. Мы ж не зря ее на буксире тащили. Бензобак и впрямь оказался пробитым, и потеря горючего не оставляла другого выбора. Смогут ли местные умельцы залатать дыру и найду ли я потом подходящее топливо — неизвестно. Но почему-то казалось, что вряд ли. Бензоколонкой в станице даже и не пахло.

— С возвращением вас, храбрые воины! — гостеприимно распахнув объятия, весьма пафосно поприветствовал нас пожилой и довольно полный человек. Стоял он на высоком резном крыльце такого же, как и все здесь, деревянного особняка, до которого мы наконец-то добрались, проехав практически через все поселение.

Забавный типчик. Лет за пятьдесят, немного взлохмаченная темная шевелюра, распахнутый и гордо демонстрирующий солидное пузо длинный зеленый камзол поверх белой сорочки, расстегнутой чуть ли не до пупа. Короткие темно-коричневые бриджи. Высокие светлые гетры и кожаные тупоносые туфли с большими блестящими металлическими пряжками вместо шнурков.

Удостовериться в том, что это обычный человек, удалось, лишь поднявшись на крыльцо вслед за старым орком. Хоть и была рожа этого радостно встречающего нас товарища почти такой же красной, как у деда, но относительно невысокий рост, нормальные ровные зубы и вполне привычные черты лица однозначно указывали на принадлежность его к человеческой породе. А краснота кожи, скорее всего, являлась следствием неумеренного потребления горячительных напитков. Встретившим нас амбре легко можно было сбить с ног подошедшего слишком близко и не готового к перегарной атаке собеседника.

Но дед, видимо, к такому был привычен. Да и меня подобным не удивить. Тот же Марат, бывало, «радовал» периодическими запоями с последующим стремлением пообщаться по душам. Так что радостные объятия встречающего были нами приняты, хоть и без энтузиазма, но вполне спокойно.

— Кого ты мне привел, Трунио? — вдоволь наобнимавшись и радостно пялясь на меня, поинтересовался этот излучающий счастье человек у хмурого деда. Вот оно как оказывается. Трунио. А я до сих пор так и не узнал, как зовут старика. Да и он особо не стремился к знакомству. — И что за странную колесницу вы с собой приволокли?

— А это, господин комиссар, самый что ни на есть попаданец, — отчитался дед. — Наш разъезд шайку луннитов обнаружил. И в самый разгар боя портал открылся. Вот доставили одного, значится, дабы в управу свезти. Второй погиб.

— Очень хорошо, — не прекращая лыбиться, заявил толстяк. — В том смысле, что только один погиб. А то могли бы и оба. А так всего один.

— Отряд мятежников ликвидирован, — продолжил свой доклад старик. — Часть убита, часть, согласно приказу, казнена на месте. За теми, кто смог сбежать, отправлены пластуны-следопыты. Среди газагов потерь нет. Раненый Митиано доставлен в станицу.

— Очень хорошо, — покивал довольный комиссар. — Я напишу лорду-куратору рапорт о ваших доблестных действиях. Разрешите представиться, — слега поклонился мне толстяк. — Волостной комиссар Валяй Бронев. Направлен в этот приграничный район для организации противодействия враждебным элементам силами военной милиции, созданной на основе местных поселений орков-газагов. А также для решения других административно-правовых вопросов.

Комиссар забавно шаркнул ножкой и щелкнул каблуком о каблук, а я, выслушав длинную тираду, удивленно отметил про себя, что был прав и красномордые здоровяки — это действительно, мать их, орки.

Что ж, успокоив волнение и из вежливости слегка склонив голову, представился в ответ:

— Владислав Штольц.

— Мм… — многозначительно протянул, выпятив губы, толстяк. — Думаю, барон Штольц будет рад встретиться со своим возможным родственником. Обязательно поспособствую вашей встрече. Ты можешь быть свободен, — благосклонно взмахнув пухлой ручкой, отпустил комиссар старого орка. — А вас, Штольц, я попросил бы остаться.

Точно! А я-то думал, кого он мне напоминает! Весь из себя добродушный простачок — рот до ушей и душа нараспашку. А глаза-то так и буравят, пытаясь прозондировать всю мою подноготную. Этот местный Мюллер наверняка совмещает в поселке функции администратора, надсмотрщика-особиста и контрразведчика.

— Никак не могу вам отказать, — развел я руками. А куда мне было деваться? — Скажите, как я могу к вам обращаться?

— Ко мне, господин Штольц, можно обращаться просто «комиссар». Я человек простого звания и знатным происхождением похвастаться не могу. А потому и «выкать» мне, одновременно обращаясь ко всему роду, нет необходимости.

— Обязательно учту, — сделав рожу кирпичом, слегка кивнул я в ответ. Распространяться о своей безродности не стал. Мнимая близость с какими-то там баронами может в будущем сыграть мне на руку. Я же не обманываю, присваивая себе чужие заслуги. Да и в чем тут, собственно, заслуги? Родителей не выбирают, и это больше вопрос везения.

Толстяк между тем спустился с крыльца и подошел к машине.

— Какая интересная колесница, — обернувшись ко мне, заинтересованно сказал он. — Не видно никаких агрегатов и механизмов. Ваша?

— Моя, личная, — кивнул я, тоже спускаясь по ступеням и направляясь к комиссару. — Совсем новая была. Недавно приобрел. И вот такое безобразие.

Я развел руками, а Мюллер, состроив сострадательную физиономию, покачал головой:

— Да-да-да. Понимаю вас. Дорогая небось колесница-то. А где ваш спутник?

— Здесь. — Шагнув к багажнику, я приподнял крышку и продемонстрировал комиссару покойного соотечественника.

— Угу, угу, — кивнул тот. — Ваш механик? — поинтересовался Валяй, вытянув шею и с интересом осматривая труп.

— Нет, — без всякой задней мысли мотнул я головой. — Случайный попутчик.

— Ну да, ну да, — улыбнулся толстяк, всем своим видом показывая, что понимает мой сарказм, вызванный глупым вопросом. Видимо, посчитал, что каждый владелец такого дорогого девайса обязан иметь своего механика-водителя. Ну и ладно.

— Что ж, скоро вечереть начнет. — Комиссар указал рукой на небо, где солнце готовилось завалиться за верхушки леса, темнеющего вдали. — Я предлагаю остаться на ночь здесь, дабы передохнуть с дороги. На вас, я гляжу, прямо-таки лица нет.

— С удовольствием приму ваше приглашение, — не стал я «тыкать» толстяку, несмотря на его разрешение. От меня не убудет, а ему, может, приятное сделаю.

Комиссар широким жестом распахнул перед моим носом дверь в дом и приглашающе повел руками:

— Проходите, любезный Штольц, будьте моим гостем.

Внутри бревенчатые стены терема оказались выбелены, что в сочетании со множеством высоких, но узких окон делало просторное помещение гостиного зала довольно светлым. В центре комнаты стоял большой массивный стол, окруженный не менее массивными, грубо сколоченными стульями. В центре стола сиял нарезным узором большой хрустальный графин, на треть заполненный бордовой жидкостью. Рядом стояло несколько хрустальных же стаканов и какая-то мисочка, накрытая тканой салфеткой.

— Прошу к столу, — пригласил меня толстяк и, пока я сражался с тяжеленным стулом, отворив дверь в смежную комнату, громко крикнул: — Фимка, подавай ужин! Да два прибора неси. Гость у нас. Вы не будете против, — повернулся он ко мне, вытаскивая из-за пазухи записную книжку в кожаном переплете, — если я пока что ваши приметы для рапорта запишу? Тут и писать-то почти нечего: расы человеческой, роста выше среднего, волосы темно-русые, глаза серо-голубые, лоб высокий, нос прямой. Особых примет не имеет. Фимка, ну где ты там уже?

Подоспевшая вскоре Фимка оказалась статной молодой орчанкой внушительных габаритов.

Облаченная в богато украшенное вышивкой и по фигуре приталенное платье в пол, с накинутым на плечи цветастым платком и огненно-рыжими волосами, заплетенными в толстую длинную косу, девушка являла собой удивительное зрелище. Красна девица, да и только. Ей бы еще кокошник на голову да сверхкомплект зубов спилить. И даже румян не нужно, ибо красноты и так в избытке. Пропорции радуют глаз: высокая пышная грудь, изящная тонкая талия, полные крутые бедра. Это бы все еще уменьшить раза в полтора…

— А?! — подмигнул мне комиссар, хлопнув ладонью по монументальному заду девицы. — Хороша красотка?!

— Угу, — кивнул я, на всякий случай чуть отстраняясь и ожидая, что в ответ на шлепок толстяк огребет сейчас от зубастой «красотки» нехилую оплеуху.

Однако ожидания мои не оправдались. Девушка, лишь снисходительно фыркнув, преспокойно разложила и расставила на столе принесенные приборы с посудой и гордо удалилась, плавно покачивая мощными бедрами.

— А давайте-ка, любезный Штольц… — толстяк потянулся к графину, — по стаканчику за знакомство. Вы же не против? Для улучшения пищеварения, так сказать, и создания благостной атмосферы.

— Почему бы и нет, уважаемый комиссар. — Против я не был. Соревноваться в пьянстве с таким закаленным выпивохой, как этот Мюллер, я бы не стал, но немного расслабиться можно. Никаких государственных тайн я все равно не выболтаю, ибо не знаю. Можно не переживать.

Содержимое графина оказалось какой-то фруктовой или ягодной настойкой, очень даже приятной на вкус.

— А вот скажите, уважаемый, — после приговоренного стакана решился я задать давно волнующий меня вопрос, — если я действительно оказался в другом мире, почему я понимаю ваш язык. Да ладно человеческий, почему я орков ваших понимаю?

— Видимо, — комиссар почесал затылок и последним глотком опустошил свой стакан, — наши миры близко друг к другу расположены на ветвях многомирья. Вы знакомы с теорией поливариативного древа?

— Нет, — мотнул я головой. От выпитого на голодный желудок алкоголя приятное тепло разлилось по всему телу, а мысли в голове перестали нервно скакать и обрели какую-то плавность течения.

— Тогда еще по одной, — безапелляционно заявил толстяк, вновь наполняя стаканы. — Представьте себе мироздание со множеством вариантов развития миров в виде дерева. Где от единого ствола, словно ветви, отделяются практически схожие миры, направившиеся по разным путям развития. Где даже самое мало-мальское различие в истории ли, географии ли и даже экономике приводит к очередному расщеплению ствола или ветви.

— Представил, — кивнул я, принимая наполненный стакан из рук комиссара.

— Отлично, — довольно улыбнулся тот. — Вот наши миры разошлись где-то совсем недавно и очень близки друг к другу географически.

Ни хрена себе «близки»!

— А орки?! У нас таких и в помине нет. Только в сказках.

— А орки, как и многие другие, попали сюда через порталы. Орки долго кочевали по миру и воевали со всеми подряд, но потом стали все больше склоняться к мирной жизни и постоянному месту жительства. Вот и разговаривают теперь не только на орочьем, а еще и на языках тех мест, где осели.

— Через этот ваш трансгрейдер попали? — Этот вопрос меня больше всего волновал. Раз сюда попал не случайно, значит, должен иметься способ вернуться обратно.

— Посредством схожих артефактов, только более мощных, — не стал меня разочаровывать комиссар.

— А как эта штука вообще работает?

— Хм, — толстяк сделал пару глотков вина, — если рассматривать мироздание как все то же дерево, можно представить, что ветки далеко не всегда тянутся параллельно друг другу. Колышемые ветрами случайных перемен, они частенько сближаются, пересекаясь и соприкасаясь. Но тонкий слой защитной «коры» не дает им срастаться и соединяться. Кроме того, каждая ветвь несет в себе немного отличающийся заряд, как электрические провода. В вашем мире ведь знакомы с электричеством?

— А то! — кивнул я, неспешно потягивая сладковато-терпкий напиток.

— Вот трансгрейдер и усиливает разность зарядов соприкасающихся ветвей, пробивая их кору-защиту.

— Как при электросварке, — понимающе согласился я. — А почему я тогда вывалился не в том же месте, где в портал угодил?

— Искривление пространства. — Комиссар хлопнул ладонью по столу. — Вы же знаете, что пространство нелинейно?

— Что-то слышал об этом, — нахмурив с умным видом брови, ответил я.

— Это только на гладком листе бумаги ближайшее расстояние между точками — прямая. А с помощью трансгрейдера можно пространство-лист смять и даже самые удаленные точки приблизить и совместить. Причем сдвиг может осуществляться не только по пространственным координатам, но и по временным. Трансгрейдер как бы слегка преобразует поля и материю, пробивая путь между мирами. И потому его еще для простоты называют преобразователем.

— Круто, — согласился я и с удивлением уставился на пустой стакан. Когда я все выпить-то успел?

— Фимка! — заорал мой ученый собутыльник во всю глотку. — Принеси еще настойки!

Орчанка появилась с подносом, плотно заставленным какими-то блюдами. Поставила его на стол, забрала опустевший графин и развернулась, чтобы уйти. Длинная коса, мотнувшись, шлепнула ее по низу спины, а я подумал, что в принципе девушка вполне даже привлекательно смотрится в этом платье, отлично подчеркивающем выдающиеся во всех смыслах достоинства.

Утро встретило не только яркими солнечными лучами, настойчиво пытающимися выжечь мне глаза прямо сквозь сомкнутые веки, но и жуткой головной болью, нещадно раскалывающей черепушку.

Надо же, новый день в новом мире, начинающийся с мерзкого похмелья. Сколько раз я об этом в книжках читал. Только, в отличие от набивших оскомину однотипных литературных изысков, начало этой истории я помнил превосходно. Не то чтобы меня это сильно радовало, но уж лучше так.

А вот окончание вечерней попойки выпало из памяти совершенно. Я вроде и старался пить в меру, памятуя о коварстве агентов спецуры (а мой новый знакомец однозначно таковым и являлся) и их умении развязывать собеседникам языки по пьяни. Но, похоже, не учел коварство самой настойки. Помню, что наш разговор по душам после третьего стакана перешел в легкую форму допроса. Помню, что старался не сильно откровенничать. Но о чем под конец шла беседа, вот, убей бог, не помню.

Помню еще, что меня чуть не женили на Фимке, так игриво вертящей округлым задом перед самым моим носом…

Или все-таки женили?! Иначе чем объяснить тот факт, что, проскользнув в чуть приоткрывшуюся дверь опочивальни, укутанная в простыню девица присела на край кровати и, радостно сияя хищной улыбкой, сунула мне наполненный чем-то горячим стакан.

— На-ка, голубчик, испей, — шепнула она, приблизив к моему лицу пухлые губы, едва я, скрипя мозгами и суставами, с трудом приподнялся на локтях.

Звонко чмокнув меня в щеку, покрывшуюся за ночь колючей щетиной, орчанка скинула с плеч простыню и, сверкнув аппетитными прелестями, без всякого стеснения скользнула ко мне под одеяло.

Зашибись картошка с мясом! Я поперхнулся обжигающе горячим напитком и от неожиданности чуть не выплеснул эту огненную лаву из стакана себе на грудь. Девица явно чувствовала себя в моей постели как у себя дома.

Еле усмирив эмоции, я продолжил очень мелкими глотками вливать в себя это явно лечебное снадобье. Или зелье? Это же просто волшебный эликсир! Никакой рассол не в состоянии был тягаться с этим животворящим напитком.

С каждым глотком боль все заметнее сдавала позиции, исчезая и уступая место бодрой силе, стремительно наполняющей тело. Еще пара глотков — и я, позабыв о муках и сомнениях, с удовольствием приобнимал упругое тело орчанки, так и льнувшей ко мне под одеялом. Ее шаловливые ручки уже вовсю гуляли по моему телу, куда только не забираясь и заставляя вздыбливаться от неодолимого желания все мое радостно воспрянувшее естество.

— Ну как, голубчик, набрался сил? — проворковала эта зубастая зараза, поворачиваясь ко мне спиной, томно выгибаясь и прижимаясь к моему бедру роскошным соблазнительным задом. И слава богу, что задом. Эта ее улыбка пираньи все же приводила меня в некоторое смущение и замешательство.

Уж не знаю, как я справлялся с этой бестией ночью, но поутру она ухайдакала меня так, словно я лет десять совсем не занимался спортом, а потом меня вдруг заставили сдавать нормы ГТО. Причем все сразу и без малейшего перерыва.

Когда Фимка ускользнула прочь со словами: «Идти надо», — я вздохнул с немалым облегчением. Потому как еще немного, и мой постельный энтузиазм окончательно сдулся бы, вынудив поднять белый флаг и позорно расписаться в полном своем бессилии.

В кровати я тупо провалялся еще, наверное, с полчаса, прежде чем девица, громко постучав в дверь, заглянула в комнату вновь. Правда, уже при полном параде. Принесла здоровенный кувшин с теплой водой и полотенце. Предложила помочь умыться и сообщила, что завтрак скоро подадут. Словно не выматывала меня только что секс-марафоном. Вся из себя приличная и деловито-сосредоточенная. Хотя глаза у чертовки, я таки заметил, сверкали все же хитрым и довольным блеском.

Ну и ладно. Раз делает вид, что ничего такого не произошло, так тому и быть. Нашим легче.

Голова болеть перестала. Одежду, вчера разбросанную где попало, я с грехом пополам отыскал и напялил на себя, примечая, что чувствую себя вполне бодрячком. И готов ступить в новый мир и будущее с высоко и гордо поднятой головой.

Наверное, это не выветрившийся до конца вчерашний алкоголь или же утреннее снадобье придавали моим мыслям излишний пафос. Какая голова?! Какое будущее?! Главной задачей любого попаданца прежде всего является выживание. Не завоевание мира и не улучшение его путем глупого прогрессорства, а банальное выживание и уже потом все остальное по обстоятельствам.

В общем, будем жить, будем и с девками дружить.

Со второго этажа, где, как выяснилось, размещались практически все спальные комнаты, я неторопливо спустился в гостиный зал к уже поджидающему меня там Броневу.

— Приветствую вас, милостивый сударь, — привстал комиссар из-за стола и куртуазно повел ручкой, — присаживайтесь. Присоединяйтесь к трапезе. Вот горячий взвар. Вот выпечка. Отведайте. Выпечка тут отменная. Понравится, скажу Фимке с собой вам собрать. В городе-то нигде такой не сыщете.

Я налил себе в кружку взвару. Попробовал. Вроде ничего. Смесь чая с компотом. Конечно, лучше бы крепкого кофейку, ну да ладно, и так пойдет. Плюшки-ватрушки тоже съедобные вполне и даже вкусные.

Пока я приобщался к местной кулинарии, комиссар, водрузив локти на стол, сцепил поднятые ладони пальцами в замок и пристроил на них подбородок. Лицо при этом сделал умильно-добродушное:

— Вы уж не обессудьте, я так посижу. Вас не дождался, раньше позавтракал. Пусть, думаю, отдохнет хороший человек, силы восстановит после всех перипетий да ночных игрищ.

Я второй раз за утро чуть не захлебнулся и настороженно уставился на толстяка.

— Да вы не переживайте, — поспешил он меня заверить, — урону вашей репутации никакого не будет. Кроме меня да вас с Фимкой, в доме никого и не было. А я о ваших шалостях никому не расскажу. Да и Фимка — девка с мозгами. Чего ей попусту трепаться?

Фимка-то, может, и не расскажет никому. А вот по поводу господина комиссара сомнения имелись. Если и не от излишней болтливости, то по служебной надобности вполне может и припомнить косяк.

— За Фимку тоже не беспокойтесь, — расцепив пальцы, успокаивающе махнул руками толстяк, — она девка свободная, незамужняя. Работает у меня давно и справно. В станице на хорошем счету, потому как себя блюдет и с головой дружит. Это вот с вами оказия вышла. Узнала девка, что вы давеча братца ее младшего от погибели спасли, вот и прониклась к вам. А тут и вы давай знаки внимания ей всяческие выказывать. Да вы жуйте, жуйте. Что же вы застыли с полным ртом. Ну, подумаешь, провели ночку весело. Кто ж по молодости не шалил? Пусть это между нами останется. Согласны?

Я кивнул. Еще бы мне не быть согласным. Это что, он, паразит, на крючок меня типа насадил? Или действительно все не так страшно и я себя просто накручиваю?

— И по поводу детишек не волнуйтесь, — продолжил успокаивать меня комиссар. — Не бывает их от подобных увлечений. Слишком велика межрасовая разница. А иначе каких бы только полукровок по миру не бегало. Вот взять тех же орков, для примеру. Бывает, что женщины человеческие от взбалмошного безделья шашни с этими молодчиками заводят. А куда деваться? Стати да напористости у них как есть не отнять. Многие человеческие мужи могут лишь позавидовать оркам-то. Так что подобное конечно же не поощряется, но и запретить пока никто не запрещает. А вот мужчины наши на орчанок особо и не смотрят. Ибо, сами понимаете, — толстяк наклонился ко мне, понизив голос до шепота, — страшны и неуемны.

Ну да. Если б я вчера не набрался, вряд ли решился бы на такой подвиг.

— Это вот только вы у нас герой, — словно прочитав мои мысли, продолжил комиссар, и сам же от своей шутки захихикал, наигранно прикрывая рот ладошкой. — Не убоялись и отважились. А впрочем, повеселились, и полно. — Он махнул рукой и посерьезнел. — Не имею права вас упрекать. Вы доели? Пора нам уже собираться.

Я доел. Еле пропихнул в себя последнюю булку, часто запивая и почти не чувствуя вкуса. Все гадал, встрял я в неприятности из-за своих ночных похождений или нет. Еще и Фимка родней митианинской оказалась. А вдруг братцу не понравится, что я с его сестрицей замутил? Припрется еще на разборки. Вот мне это надо? Где ж мои мозги раньше были?

— А вы интересный собеседник, должен вам заметить, — печально сообщил комиссар — так много любопытного мне вчера поведали. Даже жаль будет с вами расставаться.

— Вот как? И о чем же я поведал? — Снова здрасте, дверь покрасьте. Это чего такого я ему наболтал?

— Бурная в вашем мире жизнь кипит. Реформы, революции, войны. Эпидемии непонятные. Карантин тот же и этот ваш «масочный режим». Чего у вас только там не понапридумывали. Подводные лодки, самолеты, космические корабли. Это ж надо, на Луну летать! И при этом религиозное мракобесие на каждом шагу…

— Угу, — кивнул я, — есть такое.

— Я, правда, не все понял, о чем вы рассказывали. Вот всю ночь голову ломал, но так и не смог раскумекать смысл выражения «пудинг лор».

— Не обращайте внимания, — отмахнулся я. Надо же. Потянуло меня все же вчера спьяну на политику. — Обычный бред.

— Да?! — удивленно поднял брови толстяк. — А вы несколько раз так эмоционально и настойчиво это произнесли!

— Ерунда, — вновь махнул я рукой и попробовал перевести беседу в иное русло. — Вы мне лучше скажите, что там за способности у меня? Каких-то привидений могу видеть?

— Так вы уже спрашивали вчера. Не помните? Ну да ладно, еще раз по пути расскажу. Мне не трудно. Пойдемте, нам действительно пора в дорогу. С Фимкой-то будете прощаться?

Я отрицательно мотнул головой. Нет уж, увольте. Если есть возможность, лучше избежать неловкости.

Впрочем, Фимку я все равно еще увидел, когда она прискакала с корзиной, наполненной какой-то провизией. Мы с комиссаром уже из двора выезжали на открытой коляске, запряженной двумя лошадьми. Следом за нами другая конная пара, управляемая молодым орком, буксировала мой покалеченный драндулет. А тут красотка эта нарисовалась. Пришлось обнимать девицу, звонко целовать в щеку и прощаться до новой встречи. Искренне надеясь, что таковой не случится.

Чтобы поскорее отвлечься, я насел с расспросами на комиссара. И, пока наша коляска тряслась по проселочной дороге, выяснил кучу занятных вещей. В том числе и про свою новую способность.

Начать следовало с того, что в политическом конгломерате, к коему принадлежало Селябское герцогство, несильно жаловали религию. Не в моде была вера в чудеса. И все сверхъестественное полагалось считать не магией, а феноменами, не познанными пока наукой. И соответственно то, что я привычно называл душой, местные именовали тонкой оболочкой или информационно-биологическим полем.

Считалось также, что свои поля имеют все существа и растения, а также планеты и светила. Существовало еще поле всемирное, объединяющее поля галактик и даже всех поливариативных миров. Эдакий вариант высшего вселенского разума.

Так вот моя тонкая оболочка-поле при переходе в этот мир вроде как не состыковалась еще с общим полем планеты. И до тех пор, пока не произойдет адаптация, у меня имелась редкая возможность как-то контактировать с покойниками. Точнее, с их полями, не успевшими полностью оторваться от бренного тела и раствориться во вселенной.

Такой способностью, присущей лишь попаданцам да буквально нескольким специалистам-медиумам, с радостью пользовались местные правоохранительные органы. Поэтому, хотел того попаданец или нет, его тут же ставили на учет и припахивали к расследованию самых громких и политически значимых преступлений. Впрочем, и для ведения обычных криминальных дел такая помощь не была лишней.

Учитывая, что иномирцы не так уж и часто осчастливливали местных граждан своим появлением, специалисты по общению с мертвецами были, что называется, нарасхват, а то и на вес золота. Для любого правителя великой удачей считалось заполучить не успевшего адаптироваться попаданца в штат своих сыскарей. Даже несмотря на то, что сверхспособности сохранялись у пришельцев из других миров по-разному — от нескольких лет до всего лишь нескольких месяцев.

Тем не менее новый специалист сразу же обеспечивался жильем, хорошим жалованьем и обзаводился репутацией весьма полезного члена общества. Так что противиться предстоящей встрече с каким-то коронным дознатчиком смысла не было. Не самая плохая перспектива.

Тем более, как я понял, с трансгрейдерами дело тут обстояло не очень. Мало их было в этом мире. Всего пара штук, да и те в ведении не самых близких и дружественно настроенных государств, в которые меня никто не отпустит. Еще считалось, что несколько преобразователей может находиться во владении лиц, не желающих огласки и использующих девайсы нелегально в целях контрабанды ценностей и технологий.

Не знаю, правда это была или просто комиссар по ушам чесал, чтоб я сильно не рыпался, но главная загвоздка состояла в другом: даже если мне посчастливится отыскать трансгрейдер, не факт, что поиск родного мира окажется быстрым. Без настройки точных координат перемещения такое мероприятие может не то что на месяцы, а вообще на годы растянуться. Вряд ли кто-то из владельцев согласится на подобную эксплуатацию дорогого и редкого приспособления. А ну как сдохнет?

Так что куковать мне в этом мире неопределенное количество лет. Оставалось смириться с этим и постараться покомфортнее устроиться. В принципе, за самого себя я как раз несильно переживал. Я человек не особо привередливый. Где упал, как говорится, там и родина, а где проснулся, там и дом родной. Я больше переживал за родителей и сына. Жена-то бывшая, прознав о моей пропаже, может, даже и перекрестится на радостях. А вот предки и сынулька волноваться будут. И ведь не сообщишь им никак, не успокоишь. Ладно хоть с машиной перенесся. А то представляю, что было бы, обнаружь кто мое авто без водителя.

Кстати, автомобиль после изучения и описания мне обещали вернуть. Надо будет разобрать его на запчасти. Амортизаторы вот пригодятся. Здесь пока до подобного не додумались. На той же коляске, в которой мы ехали, пружинные рессоры использовались вовсю. Но все равно даже на несильно корявой дороге трясло и укачивало нас изрядно.

А вот движок можно в лом сдавать. Не принято здесь из нефти бензин гнать. Тут и от керосина-то начали отказываться потихоньку с тех пор, как электрическое освещение появилось. Зато генератор нужно будет забрать. И аккумулятор тоже. У них здесь, оказывается, на каждый дом своя электростанция. А для выработки тока используются пружинно-маятниковые механизмы. Неясно пока, что они собой представляют, но со временем разберусь.

Я так понял, что до парогенераторов и паровых двигателей местные «кулибины» уже додумались, но их внедрение пока что идет туговато. В ходу больше механические конструкции. Но Селябское герцогство, как оказалось, благодаря своему правителю, одно из самых передовых в мире и движется в светлое, хоть и задымленное, будущее, по словам комиссара, широкими шагами.

Мужик, кстати, довольно неплохим рассказчиком оказался. Окунул меня в местные реалии весьма умело. Ехали мы спокойно, так, чтоб конно-автомобильная сцепка за нами поспевала. Потому наговориться общительный толстяк успел вволю.

Самое главное, что я понял из его объяснений: географически я переместился совсем недалеко. По-прежнему находился где-то в границах Челябинской области, чуть восточнее Уральских гор, которые тут, правда, именуются Каменным Хребтом. Селябское герцогство являлось самым юго-восточным государством, входящим в Западный Союз, образованный по принципу конфедерации.

А еще комиссар любезно поведал мне, что кроме людей и орков здесь можно встретить эльфов и гоблинов. И еще добавил, что мне крайне повезло. Потому как, попади я при переходе в поселок не орков, а гоблинов, мои ночные развлечения могли оказаться куда более забавными.

Вот ведь гад. А я только начал считать его славным малым.

— А это вот, посмотрите, самый последний проект герцога Селябского. — Комиссар, махнув рукой, указал на реку, показавшуюся вдалеке справа от дороги. А если точнее, туда, где на противоположном берегу копошилась куча народа. — Там будет возведена дамба и установлены водонапорные электрогенераторы. Это позволит…

— Да-да, я в курсе. Такая станция может обеспечить электричеством целый город.

— Знакомы с этой технологией? — мгновенно заинтересовался толстяк, не обратив внимания на то, что я его нагло перебил.

— Очень отдаленно! — Я активно замотал головой. Не хватало еще, чтоб меня на стройке припахали. Да и чем я там помочь смогу? Все знания в пределах школьной программы, которую я уже наполовину забыл. Лучше с мертвяками разговаривать, дознатчику помогая. Работа непыльная, и положение в обществе какое-никакое. — А что, тепловую станцию с парогенератором не пробовали сделать? Уголь в области есть. Вода есть. Паровую турбину соорудили, и вперед.

— А говорите, отдаленно, — поднял бровки домиком комиссар. — Угадали. Уже построено две пробные котельные. Одна снабжает электричеством дворец, другая — новый механический завод.

— Смотрю, вы времени зря не теряете, — покивав головой, заметил я. — Молодцы. До города, я так понимаю, всего ничего осталось?

— Совершенно верно. Уже через полчаса я познакомлю вас с вашим будущим начальником и его юной очаровательной супругой. Проживать первое время, думаю, у них будете. Так что, зная ваш темперамент и склонность к ночным приключениям, хочу предупредить, — толстяк широко улыбнулся и хитро мне подмигнул, — вы уж там поскромнее как-нибудь. Князь весьма ревнив.

Что ж он, зараза такая, каждый раз меня подкладывать будет?

— Ну, тут уж как пойдет, — ответил я как можно добродушнее и улыбнулся в ответ. В подобных случаях лучше свое смущение с раздражением оппоненту не выказывать. Пусть думает, что мне пофиг. — Если дама действительно хороша, зачем отказывать себе в удовольствии?

Тут господин комиссар и сам малость заволновался:

— Вот это вы, голубчик, зря. Эдакий конфуз ни князю, ни вам не нужен. Не дай Всевышний, дойдет до дуэли, а они в герцогстве под запретом строжайшим. Зачем же одному помирать, а другому на каторгу отправляться?

— Ладно-ладно, не волнуйтесь вы так. — На каторгу я не хотел, помирать тоже не собирался. — Что ж мы, дикие? Можно ведь и просто морды друг другу набить. Разберемся уж как-нибудь без дуэли.

Комиссар недовольно хмыкнул, но промолчал, не решившись развивать тему дальше.

Вскоре и правда вдоль дороги потянулись пригородные домишки с невысокими деревянными заборчиками, огораживающими аккуратные цветники-палисадники. И никаких тебе глухих заборов в человеческий рост с кучами разного хлама перед ними. Все чинно и благородно. А главное, чисто.

Дорога сменилась на мощеную, став более ровной, но не менее трясучей. Еще пара километров — и по обеим сторонам улицы появились более крупные строения. Кирпичные, в два-три этажа, сильно вытянутые в длину многоквартирные дома для среднего класса.

А вот это уже интересно! Навстречу нам катил по мостовой очень необычный самоходный аппарат. Словно в несколько раз увеличенный трехколесный велосипед, на который позади водителя присобачили еще пару мест для пассажиров. Однако водитель, довольно крупный детина, никаких педалей не крутил и даже не нажимал. Сидел себе преспокойненько в кресле, придерживая наклонную баранку, диаметром раза в полтора превосходящую привычный мне руль.

Скорость водитель регулировал с помощью рычага, типа ручного тормоза. Никакого лобового стекла, никаких стенок и дверей. Все открыто для любопытных взглядов и ветров. Только над пассажирскими сиденьями — небольшой навес-козырек. Ну а водителю даже такая защита не полагалась.

В движение эта странная колымага приводилась здоровенным агрегатом, находящимся позади всей конструкции и запрятанным под кожух. Сам агрегат комиссар обозвал «пружинным движителем механической колесницы». И, как я понял, чтобы поехать, требовалось вначале вручную, с помощью торчащей сбоку крутящейся рукояти, взвести возвратную пружину. Этим и обязан был заниматься обслуживающий технику механик-водитель. Еще и в пути мог поупражняться, если завод раньше времени заканчивался. Как я понял, даже несмотря на облегчающую задачу хитрую систему шестеренок, силушку для подобной работы явно требовалось иметь немалую.

Что ж, ясно теперь, почему инспектор принял за механика моего погибшего соотечественника, так, кстати, и путешествовавшего вместе с нами в багажнике, наполненном еще с вечера колотым льдом.

Подобных забавных колесниц в городе было мало. Как я головой ни крутил, всего шесть штук насчитал. Слишком дорогое удовольствие — содержать такую игрушку. Остальной транспортный поток составляли разные конные экипажи. От безудержно навороченных и богато разукрашенных карет с запряженными в них парами и даже четверками лошадей до самых обычных, с бортами из необструганных жердин, убогих телег, которые еле тащили понурые клячи, с трудом переставляющие ноги.

Все это вразнобой двигалось по широким улицам без всякого порядка, напоминая Вавилонское столпотворение. Какие уж там светофоры и дорожные знаки — тут даже о помехе справа никто слыхом не слыхивал. Комиссар, управляя лошадьми, просто каким-то чудом умудрялся не столкнуться с другими участниками этого хаотичного движения или не наехать на пешеходов, иногда так и норовивших сунуться под колеса повозки.

Мы несколько раз свернули. Пошли кварталы, застроенные типовыми кирпичными пятиэтажками. Впрочем, ближе к центру вновь выехали на улицы с малоэтажными строениями. Только это уже были не бедняцкие домишки, а вполне солидные особняки из кирпича, а то и обтесанного гранита.

Далеко впереди улица, по которой катился наш экипаж, заканчивалась архитектурной доминантой герцогского дворца, хвастливо упирающегося в небо множеством островерхих башенок. Рассмотреть поподробнее все это великолепие я не успел — комиссар свернул в очередной проулок и через пару домов остановил лошадей.

Что я там говорил про набитую морду? Заработать пару фонарей под глазами, скорее всего, светило именно мне. Встретивший нас возле красивого двухэтажного каменного дома господин коронный дознатчик вид имел довольно внушительный. Что ростом, что шириной плеч этот дядя совсем немного уступал громилам-оркам. Однако более благородные черты лица и самый обычный цвет кожи делали его все же куда симпатичнее.

Наверное, ровесник комиссара — лет на пятнадцать или двадцать старше меня. Высокий лоб, крупный прямой нос, торчащие в стороны усы с забавными завитушками. Квадратный подбородок, гладко выбритый аж до синевы. Темные курчавые волосы, седые на висках. И обрамляющие лицо пышные рыжеватые бакенбарды. Во взгляде серых глаз чувствовалась стальная воля и непоколебимая уверенность в собственных силах.

Одет дознатчик был в длинный бежевый сюртук поверх белоснежной сорочки со стоячим воротником и пышным галстуком-бантом. Светло-серые узкие брюки заправлены в высокие сапоги. Одним словом, весьма щеголеватый тип довольно солидной комплекции.

И вот это за его жену переживал комиссар? Да я на фоне этого товарища выглядел бледной амебой, на которую и не взглянет никто, тем более жена коронного дознатчика. Еще и оказавшаяся пусть не совсем юной, но все же достаточно молодой и неотразимо красивой.

Стоя чуть позади мужа и будучи ростом ему по плечо, молодая женщина являла собой пример сногсшибательного очарования. Голубоглазая блондинка с тонкими изящными чертами лица. Пышные волосы были собраны на затылке и запрятаны под какую-то сетку, украшенную блестящими стразами. Приталенный жакет и брюки бледно-голубого цвета прекрасно подчеркивали стройность фигуры. На ногах — такие же, как у мужа, высокие сапоги, только имеющие более высокий каблук. Не девушка, а леденец на палочке.

Эта парочка на конную прогулку, что ли, собралась? Похоже, вовремя мы их перехватили.

Пока я, выбираясь из повозки, пялился на дознатчика и его жену (если честно, на жену больше), комиссар бодренько спрыгнул на мостовую.

— Ваши высокородия, несказанно рад видеть вас в добром здравии и благостном расположении духа, — с энтузиазмом, но не особо лебезя, поприветствовал он семейную чету и махнул рукой в мою сторону: — Позвольте представить вам господина Владислава Штольца. Того самого иномирца, о котором я сообщил вам в послании.

Это когда он успел что-то послать и сообщить? Посыльного, может, вчера отправил с донесением? Не по телеграфу же передал. Я что-то вдоль дороги, пока ехали из станицы, столбов с проводами не наблюдал. Только в городе видел, да и те, кажется, фонарные.

— А это, — комиссар обернулся ко мне и широким жестом указал на хозяев дома, — ее высокородие княгиня Снежина-Карабашская и господин коронный дознатчик князь Снежин.

Я, терзаясь сомнениями, стоит ли выдавать что-нибудь типа «очень приятно» в ответ на представление высокородных особ, молча склонил голову. После чего удостоился легких благосклонных кивков князя и княгини.

Так и не понял, сделал ли я все правильно или же мне великодушно простили оплошность, как не знакомому пока с местными правилами этикета человеку.

Девушка, вопреки моим разыгравшимся комплексам, разглядывала меня с живым интересом. Хотя, скорее всего, это было обычное любопытство, вызванное не моей неотразимой красотой и мужественностью, а всего лишь иномирским происхождением. Не удивлюсь, если ее и вовсе интересовал только мой необычный наряд.

Господин же дознатчик, не выражая никаких особых эмоций, взирал на меня свысока, так, словно просто взглянул на календарь и узнал, какой нынче день недели. Ну пятница и пятница, иномирец и иномирец. Подумаешь, какая ерунда.

Тем не менее князь первым прервал неловкое молчание:

— Рад нашей встрече, господин Штольц. Ваша помощь, о сути которой вам наверняка уже поведал господин уездный комиссар, придется как нельзя кстати.

— Взаимно, — только и успел кивнуть я в ответ. В следующий же момент внимание мое отвлекла открывшаяся дверь и появившийся на крыльце весьма необычный тип.

Ну, понятно теперь. Что может заинтересовать князя во мне, когда его окружают подобные кадры! Это что ж за чудо-юдо такое?! Гоблин? А почему он такой высокий? Ростом с княжну и даже чуть выше. Гоблины вроде мелкими должны быть.

— Князь, княгиня, ваши головные уборы, — как-то гнусаво, но весьма чопорно проскрипел этот странный субъект, протягивая дознатчику и его жене шляпы-цилиндры с нацепленными поверх тулий защитными очками. Как у первых мотоциклистов или летчиков начала прошлого века.

На шляпы, правда, я лишь мельком взглянул. Этот тип, что, скорее всего, выполнял при княжеской чете обязанности слуги или камердинера, был куда необычнее.

Прежде всего бросался в глаза оливково-зеленый окрас странного товарища, имевшего весьма преклонный возраст, если судить по жутко морщинистой коже на лысой голове и костлявых руках.

Грандиозных размеров нос старика загибался книзу, словно орлиный клюв. И чуть ли не дотягивался до острого подбородка, гордо и независимо выдающегося вперед.

Верхняя губа, видимо, из-за отсутствия зубов западала внутрь. Зато неплохо сохранившиеся нижние зубы острыми клинышками выпирали наружу. Еще и глаза абсолютно черные, словно белков в помине нет. Просто жуть какая-то.

Но больше всего поражали непропорционально огромные, слегка обвислые уши, забавными локаторами торчавшие в стороны и жившие своей, казалось, совершенно независимой от хозяина жизнью. Они постоянно шевелились и двигались каждое само по себе, словно пытаясь уловить мельчайшие звуки и шорохи, доносившиеся с улицы.

Длинная серо-зеленая ливрея с жестким воротником-стойкой походила больше на шинель и, застегнутая наглухо, плотно облегала худосочное тело старика. Создавалось впечатление, что именно благодаря этому дедок и держится прямо, даже почти не сутулясь.

— Это наш дворецкий Ян Флипке, — представила мне княгиня эту жуткую помесь Чебурашки и крокодила Гены. — Он проводит вас в ваши покои и покажет дом.

Старик чуть повел головой, скорее обозначив, чем совершив поклон, и неожиданно по-молодецки щелкнул каблуками туфель, очень похожих на комиссарские. Такие же тупые носы и крупные блестящие пряжки.

— К вашим услугам, сударь. — Несмотря на вполне вежливое обращение, не похоже было, что дедуля сильно рад моему появлению в доме. Хотя, возможно, такое ощущение возникало из-за слишком пронзительного колючего взгляда, недобро вперившегося в меня из-под почти безволосых бровей. А возможно, из-за неприятного голоса, своей скрипучестью переплюнувшего даже звук открываемых ворот пристроенного к особняку гаража.

То, что это именно гараж, а не какой-нибудь склад или конюшня, стало ясно по мерному перестуку работающих механизмов и шипению сбрасываемого клапаном пара.

— Господин, ваш пароход, — проскрипел дворецкий, указывая на выкатывающийся из ворот автомобиль.

Вот это агрегат! Все те же три колеса и пассажирские места за креслом водителя. Только позади вместо заводного механизма все то, что положено иметь транспортному средству с паровым двигателем: котел с топкой, поршневая система со всякими шатунами да маховиками и конечно же трубы, куда без них. Одна — нещадно дымящая, идущая от топки, и еще две разной толщины — явно предназначенные для выхода пара.

Управлял автомобилем человек в застегнутом доверху свободном бесформенном плаще, в нахлобученной на голову шляпе-котелке и в нацепленных на нос мотоциклетных очках.

Я разглядывал шофера и управляемую им доисторическую конструкцию с любопытством, а вот физиономия комиссара сияла завистливым восторгом. Еще бы, самая ведь передовая техника. Наверняка этот мастодонт автомобилестроения ценится местными жителями куда выше механических колесниц.

— Вы уж не обессудьте, господа, мы с супругой собирались прокатиться до торговых рядов, — обернувшись к нам с комиссаром, сказал князь, принял из рук дворецкого шляпу и водрузил ее себе на голову. Не похоже было, что он оправдывался. Скорее ставил в известность о своих намерениях. — Много времени это не займет. Буду рад встретиться с вами за обедом. Валяй Силович, вы ведь тоже останетесь отобедать с нами?

Довольное лицо толстяка расплылось в радостной улыбке, и он собрался было что-то ответить, но где-то вдалеке внезапно грохотнуло так, что в окнах домов задребезжали стекла.

— Что это, дорогой? — Княгиня обеспокоенно коснулась локтя мужа.

— Кажется, это в стороне паромеханического, — нахмурившись, не замедлил с ответом тот и, обернувшись к дворецкому, приказал: — Пошли-ка запрос, голубчик.

Ушастый старик скрылся в особняке, а князь с сожалением на лице обратился к супруге:

— Прости, милая, поездку, похоже, придется отменить. Я должен отправиться на завод.

— Дорогой, — княгиня, капризно надув губки, вновь перетянула внимание мужа на себя, — я бы тоже поехала. Нет никакого желания торчать дома, пока ты катаешься по городу. Я бы села за руль. Ты ведь обещал мне дать поуправлять пароходом. Я…

— Сударыня, — жестко оборвал жену дознатчик, — вам там совершенно нечего делать. Это будет отнюдь не увеселительная поездка.

— Взрыв во второй котельной. — Вернувшийся с докладом дворецкий без стеснений перебил княгиню. — Руководство не исключает диверсии. Есть жертвы.

— Вот видишь, милая, там может быть опасно. — И князь как бы с сожалением развел руками. Но мне показалось, на самом деле он только рад появившемуся вескому доводу. — Оставайся все же дома. В следующий раз прокатишься. Господин Штольц, у меня нет выбора. Штатный медиум пропал две недели назад и считается погибшим. Ваше появление здесь — просто подарок судьбы. Воля провидения. Хоть вы официально еще и не приняты в штат сыскного управления, в данных обстоятельствах я просто вынужден привлечь вас к расследованию. Испытаем ваш дар. Кстати, вы умеете обращаться со стрелковым оружием?

Даже так? Об участии в боевых действиях договоренности не было. Но не выставлять же себя бесполезным трусом. Я кивнул, и князь перевел взгляд на толстяка:

— Господин комиссар, вы с нами? За жандармами наверняка уже послали, но, пока они прибудут, мне ваша помощь не помешает.

Толстяк, похоже, не горел желанием отправляться на завод. Но, видимо, ударить в грязь лицом ему, как и мне, тоже не хотелось.

— Конечно, ваше высокородие, — после короткой заминки выдал он. — Можете располагать мной по своему усмотрению.

— Голубчик, — князь кивнул дворецкому, — нам понадобится оружие.

Втроем мы катили по улицам города на пароходе князя, лично усевшегося за руль, после того как шофер Эмиль был благосклонно отослан отдыхать.

Нас всех обрядили в защитные плащи, что с изрядным запасом имелись в большом багажном отделении. И князь, и комиссар нацепили мотоциклетные очки, я же отказался. Сбегал к своей машине и достал из бардачка дорогие антибликовые окуляры. Думал вполне обойтись ими, спасаясь от встречного ветра. Оказалось, протупил.

Ехали мы километров под тридцать, иногда разгоняясь аж до сорока, что, судя по горящему взгляду и довольной физиономии, очень радовало комиссара, не привыкшего к таким «бешеным» скоростям и вовсю наслаждавшегося поездкой на престижном авто.

Для меня это вялое передвижение было скучным и раздражающим. Даже возможность рассмотреть город не радовала из-за слишком жесткой подвески парохода.

Брусчатка, по которой мы катили, каждой неровностью отдавалась в заднице, потому как далеко не мягкие сиденья кресел тоже не добавляли путешествию комфорта. И пусть мы ехали не так быстро, чтобы встречный ветер сильно досаждал глазам, но из-за смены направления этого самого ветра в открытую кабину парохода частенько наносило клубы дыма от угольной топки. Вот дым-то, гад, и норовил разъесть глаза с самым жгучим энтузиазмом.

И чего княгиня так рвалась покататься на пароходе? Как по мне, так было бы куда лучше дойти до завода пешком. Ну их, на фиг, такие катания.

Я уже готов был сдаться и попросить у князя еще одну пару защитных очков, когда наш гребаный тарантас наконец-то добрался до торопливо распахнутых перед ним ворот и мы въехали на территорию завода.

Князь ловко соскочил с водительского сиденья и, не снимая ни плаща, ни шляпы, лишь сдвинув очки на лоб, незамедлительно направился прямиком к левому корпусу завода. Туда, где в толстой краснокирпичной стене зиял пылящий, дымящий и парящий пролом. Я же, вздохнув с немалым облегчением, поспешил за ним. Комиссар тоже не отставал, семеня следом.

Ага, неплохо шандарахнула эта вторая котельная. Битые кирпичи по всему двору разметало. А в дыру при желании можно было пропихнуть княжеский драндулет. Это каких же размеров был рванувший котел? Или это печь угольная взорвалась? Вроде при неправильном уходе за дымоходом может такое случиться. Да и пыль угольная — штука опасная. Но это пусть специалисты разбираются. Князя же, если я правильно понял, в большей мере интересовал криминал. А точнее, предполагаемая диверсия, возможно ставшая причиной аварии. Значило ли это, что пребывание на заводе было опасным? Черт его знает. Но выданное дворецким пружинное ружье я в машине оставлять не стал, с собой прихватил.

Сам князь вооружен был весьма необычным подобием револьвера. Барабан у огромного пистолета вынесен был далеко вперед, примыкая к короткому, но толстому шестигранному стволу. А вместо латунных блестяшек гильз виднелись в барабане крупные и, как мне показалось, стеклянные цилиндры патронов, наполненные какой-то жидко-вязкой зеленой субстанцией.

Там, возле дома, князь, приняв из рук гоблина своего оружейного монстра, спрятал его за пазуху, не позволив мне получше рассмотреть эту странную конструкцию. Только здесь повезло.

А комиссар у дворецкого ничего брать не стал, заявив, что располагает личным арсеналом. И прихватил из своей повозки собственный дротовик.

Кстати, по дороге на завод я выяснил, что старый Ян Флипке совсем даже и не гоблин. Когда спросил об этом комиссара, тот долго ржал, отмахиваясь руками. И неуклюже пытался, ковыряя пальцами под очками, вытереть выступившие от смеха слезы. А потом посоветовал, если я не хочу завести себе коварного и смертельно обиженного врага, ни за что не говорить подобной чуши при самом дворецком. Потому как на самом деле тот был эльфом, и причисление к гоблинской породе будет глубочайшим оскорблением не только для него самого, но и для всего его рода. Жесть, короче.

Какая-то хрень творилась в этом мире с нечеловеческими расами. Орки были не зелеными, а красными. Эльфы, наоборот, своей зеленостью могли потягаться с газоном. И при этом не выглядели ни бессмертными, ни писаными красавцами. Интересно, какие тут гоблины? Тоже, поди, нестандартные какие-нибудь.

А люди? Они тут, вообще, люди?! Или тоже окажется, что вовсе даже нет? Хотя это я, конечно, уже загнул. Ничего нечеловеческого в новых знакомых я не разглядел. Особенно в жене дознатчика, которая при прощании улыбнулась мне так, что в паху у меня остро полыхнуло желанием. Словно я юнец какой прыщавый, ни разу не траханный. И словно не упахала меня с утра неугомонная орчанка.

Очень даже миленькая и сексуально-привлекательная девица эта княгиня. И совершенно человеческого обличья. Если, конечно, она не суккуба какая-нибудь и не скрываются в пышной копне светлых кучеряшек коротенькие дьявольские рожки. Или хвост у чертовки, скажем, имеется. Может, и нет, конечно. Но процесс поиска этих интимных деталей на теле княгини обещал быть весьма увлекательным.

Что-то меня совсем не туда занесло. Пока я мысленно пускал слюни, вспоминая жену дознатчика, сам он влез в здание котельной прямо через пролом, взобравшись по груде вывалившегося наружу кирпича. Мы с комиссаром, прикрыв ладонями носы, разумеется, поперлись следом.

Ага, как выяснилось, отвечала эта котельная за подачу пара на агрегат, приводящий в движение конвейер в соседнем цехе. И, кажется, еще на несколько подъемных механизмов, ворочающих тяжелые запчасти. А собирали там не что иное, как локомотивы для будущей железной дороги. Местный правитель и здесь оказался впереди планеты всей, решив построить у себя стальную магистраль. Она должна была протянуться от восточных до западных границ герцогства. Уже вовсю велись подготовительные работы: строились мосты, сооружались насыпи и вырубались тоннели. Где-то в области изготавливались рельсы и некоторые запчасти для паровозов. Хотя большая часть деталей отливалась и ковалась непосредственно в городе. В городе же, перепрофилировав мастерские, вместо механических колесниц начали потихоньку собирать и новомодные паровые автомобили.

В общем, Селябское герцогство решительно стремилось стать одним из индустриальных центров Западного Союза. Наслушавшись комиссара, насевшего мне на уши, пока князь невдалеке беседовал с кем-то из заводского начальства, я прямо-таки проникся прогрессивными веяниями, царившими в стране, и захотел хоть одним глазком да взглянуть на такого энергичного правителя-авангардиста. Знатную кашу товарищ заварил.

— Пойдемте, господа, — пригласил вернувшийся к нам князь. Лицо его было спокойно, и в голосе не было особой встревоженности. Чувствовалась скорее озабоченность и стремление поскорее разобраться в досадной неприятности. — Скоро приедет наряд жандармов. Нужно успеть осмотреть помещение, пока тут все не затоптали. Эти глупцы и так проявили инициативу, перетащив тела с места гибели. Господина комиссара я попрошу побеседовать с бывшими поблизости рабочими. А господину Штольцу придется пообщаться с двумя погибшими. Хочется надеяться, они смогут нам хоть что-то поведать.

— И как же, интересно? — буркнул я себе под нос, особо и не надеясь на ответ.

— Все-таки диверсия? — вопросительно подняв брови, спросил комиссар и вынул из внутреннего кармана сюртука уже знакомую мне записную книжку.

— Скорее всего. Сторож на проходной зарезан, а это, вкупе с аварией, не может быть простой случайностью, — задумчиво и несколько отстраненно ответил толстяку дознатчик. Мой вопрос он и впрямь проигнорировал. Князь, вообще, будто погрузился в свои размышления, и все наше общение теперь больше походило на разговор его с самим собой. — Котел обслуживали опытные специалисты. Одни из первых, освоивших производство. Такие ошибиться не могли. Погибший мастер и вовсе лучший специалист-гидродинамик. Был.

— Что ж, будем копать, — согласно выдал комиссар и отошел в сторонку, направившись к обозначенной князем группе трудящихся.

Сбившись в кучку, те топтались у выхода из котельной, чего-то дожидаясь и изредка переговариваясь между собой. Все как один в грязных робах и с одинаковым выражением понурой угрюмости на чумазых, покрытых пылью и копотью лицах.

— Молодец Валяй Силович, — внезапно сообщил мне князь, направившийся к двум телам, лежащим чуть поодаль на полу и с головой накрытым какими-то рогожками. Надо же, а я-то решил, что он и думать обо мне уже забыл. — Хоть и не в нашем ведомстве служить изволит, но специалист толковый. Из простых оперативников в комиссары вышел. Без всяких протекций и несмотря на подлый род. Еще несколько лет выслуги — и дворянский титул получит.

— Угу, молодец, — покивал я, хмурясь и недоверчиво глядя на трупы. Что и каким образом они мне поведать-то могут? — А как с ними общаться?

— С ними? — уточнил князь, подходя к телам, склоняясь над ближайшим из них и приподнимая край рогожки.

Твою мать! Лучше бы он этого не делал. Не то чтобы я совсем не переносил вид покойников. В жизни уже со всяким приходилось сталкиваться, и повышенной чувствительностью юной институтки я не страдал. Но тут зрелище было совсем уж не из приятных. Мужика буквально сварило и оплавило, превратив лицо в какое-то жутко покореженное месиво.

Если бы дознатчик не отпустил рогожку, вновь прикрыв труп, я бы блеванул прямо на его щегольские брюки и сапоги.

— Вы бы пока отвернулись, что ли. — Видимо, князь заметил мое состояние и проявил снисходительность. — Я сейчас хотя бы одежду осмотрю на предмет повреждений и позову вас. Детальный осмотр придется проводить эксперту. Кожные покровы сильно повреждены.

Сильно — не то слово. А мне, согласен, лучше отвернуться на время.

Сам дознатчик, кстати, даже в лице не переменился. Так и оставался равнодушно-сосредоточенным, словно выполнял в уме сложные математические вычисления.

Пока я укрощал эмоции и выравнивал дыхание, добросовестно таращась на красную кирпичную стену, князь ползал на карачках вокруг ошпаренных тел и тщательно их изучал. Вот это выдержка у человека! И никакой брезгливости. Даром что из благородного сословия.

— Ну-с, господин Штольц, приступайте, — окликнул он меня через несколько минут и приглашающим жестом указал на покойников. — А я пока вокруг осмотрюсь, чтобы вам не мешать.

— Еще бы знать как. — Я растерянно почесал затылок и снял, чтобы протереть, запотевшие ни с того ни с сего очки.

— Сосредоточьтесь, — с умным видом посоветовал господин коронный дознатчик, немного отступая назад. — На меня внимания не обращайте. Постарайтесь наладить контакт с тонкими полями погибших.

Ну и на чем тут сосредотачиваться?

Я смотрел на прикрытые тела покойников и тихо радовался, что те не пялятся на меня в ответ. В подобных условиях я бы точно не смог наладить с ними никакого контакта. Впрочем, и так ничего не выходило. Я пытался разглядеть такие же мутные пятна над телами, как тогда на поляне. Бесполезно. Никаких пятен не наблюдалось. Разве что мухи налетели и принялись кружить вокруг мертвецов, мерзко жужжа и примеряясь, куда бы приземлиться.

От одной из мух, почему-то нагло решившей устроить «аэродром подскока» у меня на плече, я отмахнулся. И непроизвольно проследил взглядом за хитрой траекторией полета, позволяющей увернуться от карающей длани и при этом сильно не отдаляться от рукава куртки, облюбованного подлюкой. Возможно, попавшая вчера на меня кровь орка не совсем отмылась от одежды. Вот и привлекала теперь эту надоедливую заразу.

Как бы то ни было, отведенный от покойников взгляд сыграл решающую роль. Краем глаза я заметил зависшие над трупами рабочих темноватые и бесформенные пятна душ. Попались, голубчики!

Теперь бы не потерять их из виду.

Попробовал сфокусировать взгляд на пятнах.

Зараза! Исчезли.

Пришлось вновь отводить взгляд и отслеживать момент появления душ на периферии зрения.

Пятна появлялись, но тут же исчезали, стоило мне попытаться сосредоточить на них внимание и попробовать рассмотреть.

Да что ж за ерунда такая?! Там на поляне я ведь спокойно разглядывал непонятное пятно, и оно совсем не торопилось при этом пропасть из виду. Может, я слишком волнуюсь? И чересчур стараюсь? Где там мой здоровый пофигизм? Ну не выйдет и не выйдет. Не возьмут меня в дознатчики, пойду в прогрессоры. Вон тут как к новым технологиям трепетно относятся. Пошли они на фиг со своими тонкими полями…

Стоило мне забить на необходимость отлавливать гребаные привидения и отвернуться от мертвых тел, пятна сами собой проявились. И не исчезли, даже когда я хмуро глянул на них практически в упор. Ну и что это были за фокусы с притворной стеснительностью? Какого, спрашивается, лешего нужно было выкобениваться?

Так, ладно. Дальше что? Как с ними общаться? И куда при этом смотреть? Пятна совершенно бесформенные. Ничего общего с привычным образом привидений или призраков. Ни туловища, ни рук, ни ног. И сверху ничего похожего на голову. Ни рож, ни ртов соответственно. Просто две дымчатые кляксы, зависшие в воздухе. Как с ними беседовать?

Блин, пятна немного вытянулись в высоту, и в верхней части каждого вырос аппендикс, отдаленно напоминающий голову.

Так, стоп! Это они под мои пожелания подстраиваются? А если сейчас хоть на одном из них проявится обваренная физиономия? Да я же кину все на фиг!

Нет, все остановилось на смутных намеках — огромный, словно надкушенный снизу огурец туловища и более маленькая голова в виде приросшего сверху помидора. Руки и ноги по-прежнему отсутствовали. Да и бог с ними.

Каспер-один и Каспер-два. Только не белые, а темные.

Так, Каспер-один, давай-ка начнем с тебя. Не зря же ты первый. Давай, расскажи мне что-нибудь.

Как вот только он это делать будет при отсутствии рта? Наверное, мысленно.

Значит, нужно попробовать уловить исходящие от привидения мысли. Или чувства? И, наверное, перестать думать о чем-либо самому. Сесть, отложив ружье в сторонку, расслабиться и забыть про весь окружающий мир.

Я уселся на пол рядом с одним из трупов и постарался представить себя камнем. Большим, холодным, ни на что не обращающим внимания и ни о чем не думающим камнем.

Трудно ни о чем не думать, когда в голову лезут то вид ошпаренного лица, то картинки с взрывающимся и вдребезги разлетающимся паровым агрегатом.

Я пытался отогнать эти видения, но, если от лица покойника я как-то еще сумел отделаться, то зрелище катастрофы настойчиво вламывалось в мое сознание, повторяясь раз за разом и не желая никуда пропадать. И чем больше оно повторялось, тем реалистичнее ощущалось, будто я сам присутствую при взрыве. Потом мне уже и вовсе стало казаться, что я ощущаю полыхнувший жар, обжигающий сначала почему-то левую сторону лица и спину, а потом охватывающий и терзающий все тело.

Причем начиналось это малоприятное видение всегда с одного и того же — с прыгающего перед глазами светлого пятна дверного проема на темном фоне кирпичной стены. Затем все резко уплывало вправо, словно я оглядывался через левое плечо, и в поле зрения появлялась паровая установка, тревожно парящая из всех щелей, через мгновение взрывающаяся и тут же окатывающая меня нестерпимым жаром.

Раз несколько прокрутилось в башке это кино, прежде чем до меня дошло — это были не мои мысли, не мое представление о случившемся, а самое настоящее видение катастрофы глазами очевидца. Это душа покойника транслировала мне в голову то, что ее хозяин смог увидеть в последние мгновения своей жизни.

Сработало! Я наладил контакт с биологическим полем мертвяка!

Вот только, как я ни старался, пытаясь увидеть еще хоть что-нибудь, ни черта у меня не выходило. Либо бедолагу от страха заклинило на этом эпизоде, либо мои навыки медиума не позволяли пока что копнуть глубже, раскрутив душу покойника на более ранние воспоминания. А может, и вовсе это было невозможно. Мне ведь так ничего и не объяснили, очертив границы новых способностей.

В любом случае, раз с этим усопшим я больше ни о чем договориться не могу, пора переключаться на его товарища по несчастью.

Пересел. Расслабился, уходя в окаменевшего себя. Пару, наверное, минут не видел ничего. Может быть, потому что не сразу отошел от воспоминаний предыдущего мертвеца. И еще от будоражащего разум осознания своих новых сверхспособностей. Это, конечно, не лазеры из глаз, не липкие нити из ладоней и не способность летать. Ну так я и не собирался носиться по улицам в обтягивающем задницу и передницу трико, спасая мир. Побуду простым экстрасенсом на службе у закона. Тем более за это неплохо платят.

В общем, как только я обуздал эмоции и более-менее простерилизовал мозг, смог гораздо быстрее, чем в первый раз, настроиться на трансляцию воспоминаний своего нового «собеседника».

И в этот раз взрыва не было! Я видел чье-то лицо. Очень неприятное лицо. И очень близко видел. Прямо перед глазами. Крупный крючковатый зеленый нос маячил перед моим взором, словно гипнотизируя и почти полностью отвлекая внимание от зло сощуренных глаз и слегка шевелящихся губ. Потом губы расплывались в кривой усмешке, частично обнажающей остро заточенные зубы. Лицо уменьшалось, чуть отдаляясь, и в поле зрения попадали вислые лопухи ушей, позволяющие окончательно убедиться в том, что вижу я перед собой соплеменника Яна Флипке. Затем все начинало темнеть, и воспоминания обрывались.

Эти видения я тоже прокрутил через себя несколько раз в надежде расширить их границы. Попытки не увенчались успехом. Но с третьего или четвертого раза я начал в конце воспоминаний ощущать острую боль в правом подреберье. Словно что-то острое вонзалось мне в печень. Не самые приятные ощущения. Я даже схватился рукой за бок, успокаивая эти странные фантомные боли.

— Ну что я могу вам сказать, ваше высокородие, — в результате обратился я к князю, когда окончательно убедился в бесполезности дальнейших попыток «разговорить» покойника, — сам взрыв я увидел, но причин разглядеть не смог.

— Плохо, — нахмурился князь, даже не выслушав меня до конца, и повернулся к как раз подходившему комиссару: — У вас что, Валяй Силович?

— Посторонних никто из рабочих не видел, — развел руками комиссар. — И я имел смелость отпустить их восвояси. Единственное, один из них вспомнил, что у погибшего мастера вроде как была на сегодня назначена встреча с посетителем из «трудовиков». И начальник цеха подтвердил, что в правление поступала радиограмма из министерства Развития о прибытии на завод представителя Трудового Братства. Я специально записал, чтоб не спутать. — Бронев помахал перед нами своим блокнотом. — Проверка условий труда, соблюдения прав работников и все такое. Но в глаза никто этого представителя не видел.

— Охранник на воротах должен был видеть. Нужно будет проверить, — повернулся князь ко мне.

— Мне кажется, — я указал на труп, — он тоже его видел. Ну и я соответственно. Не знаете, на заводе есть эльфы?

— На этом нет, — мотнул головой дознатчик, — они не сторонники паровой индустриализации.

— Значит, это точно он. — Почему-то я был в этом совершенно уверен. — Помоложе вашего Флипке, но такой же носатый и лопоухий. Да, кстати, — припомнил я последнюю бросившуюся в глаза подробность, — левое ухо у него травмировано. Как будто кто-то кусок посередке выгрыз.

— Это точно? — спросил князь, нахмурившись, и вперил в меня задумчивый взгляд.

— Абсолютно, — кивнул я. — И еще, похоже, эльф левша. Пусть ваши эксперты проверят: эльф, мне кажется, пырнул этого товарища ножом в печень.

— Я передам. — Мне показалось, что князь остался доволен моими экстрасенсорными изысканиями.

Ну да, какая-никакая, а зацепка. Только почему-то лицо дознатчика после моих слов еще сильнее посмурнело, и мыслительный процесс в его башке закипел с новой силой. Напоследок князь выдал нам с самым серьезным видом:

— Господа, убедительно прошу вас нигде не распространяться об этом. Пусть подробности дела пока останутся между нами. Валяй Силович, зная вашу любовь к ведению записей, категорически настаиваю на том, чтобы они оставались при вас неотлучно.

Когда в котельный зал ввалился наряд жандармов в сопровождении пары деловитых типчиков, тащивших в руках большие пузатые саквояжи, князь быстро раздал им указания и потащил меня на проходную завода. Комиссар, не видя причин торчать на развалинах без нас, устремился следом.

Сеанс общения с мертвым сторожем прошел и вовсе на удивление быстро. Я только успел присесть да попросить присутствовавших там господ жандармов не шуметь, а лучше отойти в сторонку, как информация полилась ко мне в мозг четким и устойчивым потоком. Не так много ее было, но для подтверждения моей догадки хватило вполне. Сторожа прикончил уходящий с завода эльф, удачно выбрав момент, когда отсутствовали свидетели, но неудачно засветивший мне свое рваное ухо.

— Да, это он, — сообщил я дознатчику, вопрошающе глядящему на меня.

После чего князь отдал еще какие-то распоряжения жандармам и, торопливо отведя нас с комиссаром к своему пароходу, таинственным голосом заявил:

— Господа, я сейчас отвезу вас домой и ненадолго отлучусь. В свете полученной информации мне необходимо кое-что проверить. Надеюсь, вы не будете в обиде за то, что я вас покину. Дело тут назревает государственной важности, и упустить возможность во всем разобраться я никак не могу.

— Понимаю вас, — кивнул комиссар. — Какие уж тут обиды. Дела есть дела.

Я тоже не был против подобного развития ситуации. Нужны мне его государственные тайны. Домой так домой. Тем более и в желудке у меня уже давно жалобно урчало от голода, да и мочевой пузырь достаточно требовательно настаивал на близком знакомстве с каким-нибудь местным санитарным узлом.

Когда мы, получив очередную порцию дорожной тряски, наконец-то добрались до княжеского дома, мое терпение готово было лопнуть, взорвавшись в любой момент.

— Голубчик, — обратился князь Снежин к вышедшему встретить нас дворецкому, — прими у господ плащи и проводи в обеденную залу. А я отлучусь пока. И отправь сообщение в управление о приеме на службу господина Штольца в должности помощника коронного дознатчика. Пусть подготовят соответствующую документацию. Отметь, что кандидат необходимыми навыками обладает, проверку прошел успешно. Господин комиссар, господин помощник, — князь повернулся к нам, — вынужден откланяться. А вы проходите, обедайте. Меня не дожидайтесь.

— Ваше высокородие… — Комиссар скорчил кислую мину. — Я, пожалуй, не смогу принять приглашение. Такие дела закрутились… Это ведь и к нашему ведомству касательство имеет. Так что я в министерство поспешу, отчитаюсь, если вы не против, об увиденном. Без подробностей, разумеется, с полным пониманием соблюдения, так сказать. Вы уж не сочтите за неуважение.

— Ну что вы, Валяй Силович, вполне вас понимаю, — кивнул князь. — Не смею препятствовать. Служба — прежде всего.

Пока они куртуазно расшаркивались друг перед другом, я уже начал пританцовывать на месте, судорожно сведя коленки. Это что ж такое с организмом моим? Никогда желание облегчиться не проявлялось столь нестерпимым образом. Не иначе утренний Фимкин эликсир обладал сильным мочегонным эффектом.

Снежин, распрощавшись с нами, отправился к своему пароходу, а комиссар, передав через дворецкого душевные пожелания здоровья княгине, решил на прощанье поздравить меня с назначением на высокую должность. Я кисло улыбался, кивал, что-то бормотал в ответ, мечтая лишь не опозориться прилюдно. А потому был несказанно рад, когда толстяк перестал наконец-то с энтузиазмом трясти мою руку и отправился восвояси.

Я бы молнией метнулся в дом, да не знал куда. И потому вынужден был плестись за дворецким, милостиво, блин, соблаговолившим проводить меня до уборной.

С каменным выражением лица и гордо выпрямленной спиной старый поганец шагал настолько неспешно, что, когда искомая дверь наконец была мне предъявлена, я рванул к ней безо всякой учтивости, чуть не сбив зеленомордого истукана с ног. И лишь потом, выйдя из вполне, кстати, цивильного туалета, оснащенного унитазом и раковиной, облегченно вздохнул и смог адекватно воспринимать окружающий мир. В том числе и дворецкого, по-прежнему стоявшего у дверей и с невозмутимо-унылой рожей поджидавшего меня.

— Сударь, извольте проследовать за мной, — проскрипел он гнусаво, — я покажу вам ваши апартаменты.

Апартаменты, любезно предоставленные мне гостеприимной княжеской четой, находились на втором этаже. Заблудиться не получилось бы при всем желании. Поднимаешься по лестнице, что в самом центре дома, сворачиваешь налево и топаешь по широкому, но не слишком длинному коридору до самого конца. А там дверь справа — моя.

Самая обычная комната. Квадратов под двадцать. Разве что непривычные очень высокие потолки и небольшие арочные окна лучковой формы — прямые вертикальные боковые стороны и закругленная верхняя часть. Два окна, оба на одну сторону.

Платяной шкаф, письменный стол со стулом да широкая кровать с тумбочкой возле нее — вот и вся меблировка. Правда, выглядело все изысканно-вычурным из-за красивых выгнутых ножек и множества резных декоративных элементов. Словно в музей зашел. Не хватало только балдахина над кроватью и золотых канделябров.

Зато имелась тронувшая меня своим минимализмом люстра — на недлинной ножке три изогнутых рожка с трубчатыми лампочками накаливания. Похоже, в области электрического освещения местные умельцы не успели пока еще наработать «фильдеперсовых» конструкций с разными вычурными украшениями. Да и ладно. Главное, свет есть, жить можно.

Имелись в моем распоряжении и свои собственные «удобства» — расположенные в смежном помещении совмещенные туалет и умывальня с душем. Как в хрущевке, только раза в два больше. Отлично. А то я уж думал, что так и придется по любой нужде на первый этаж бегать.

Кстати, княгиня, как выяснилось, совсем неподалеку от меня размещалась — в этом же крыле, но с противоположной стороны коридора. А вот апартаменты князя, видимо предпочитавшего раздельное проживание, находились далековато, аж в другом крыле.

Задерживаться в своей комнате я не стал. Только куртку в шкаф засунул. С утра-то еще прохладно было, а после распогодилось, потеплело. Назад ехали, я прямо вспотел весь. Даже в оставшемся на мне вязаном джемпере было несколько жарковато и неуютно. Да и джинсы с зимними ботинками, в которых отчаянно потели ноги, комфорта не добавляли. Хотелось надеяться, что от меня не слишком сильно разило и я не распугаю своими «ароматами» всех окружающих. Нужно будет подальше держаться от княгини.

— Из управления сообщили, — решил поставить меня в известность старый эльф, когда мы спускались по лестнице, — скоро прибудет бригада похоронщиков за телом вашего погибшего механика. Возможно, имеет смысл присмотреть за изъятием. А то людишки-то они все не ахти. Того и гляди поломают что-нибудь или сопрут. Рожи все как одна бандитские. За такими без пригляду никак.

Причем выдал это с таким видом, будто он один Д’Артаньян, а вот «людишки», и я в том числе, сплошные подлецы.

Хотел было делегировать полномочия этому инициативному дятлу, раз он такой весь из себя умный и порядочный, но сообразил, что багажник без меня местные вряд ли смогут открыть, не взломав.

— А где моя машина? — Ладно, схожу гляну, тем более до обеда еще, как выяснилось, время есть.

— В гараже, — ответил дворецкий, посмотрев на меня как на полоумного. — Где ж ей еще быть?

— Что ж, голубчик, — стараясь максимально подражать интонации князя, выдал я, — проводи-ка меня туда.

Кинутый на меня взгляд эльфа едва не прожег дыру во лбу. Эк его пробрало. А нечего выставлять меня идиотом. Дорогу в гараж я бы, конечно, и сам нашел, но пусть знает, что я не собираюсь перед ним прогибаться. Кто из нас двоих прислуга, он или я?

— Конечно, сударь, — сдержанно, но все так же высокомерно кивнул зеленый засранец, — следуйте за мной.

Он потопал впереди с совершенно невозмутимым видом, гордо демонстрируя мне свою плешивую макушку и прямую несгибаемую спину.

— Вот извольте. — Распахнув передо мной дверь, чопорный дворецкий включил в гараже свет и удалился, не проронив больше ни слова. Словно его молчание могло меня как-то огорчить или оскорбить. Нужен он мне…

В глубине просторного, вытянутого в длину помещения стояла механическая колесница хозяев. Перед ней в тусклых лучах электроламп поблескивала металликом моя измятая ласточка, и еще оставалось немало места перед воротами для парохода князя.

— Отчего ж не изволить, — буркнул я себе под нос, подходя к своей машине, — обязательно изволю.

Имелись у меня сильные опасения, что труп в багажнике уже начал смердеть. Ан нет. Лед хоть и подтаял, но дело свое сделал, и окоченевшее тело не успело подпортиться. Подмокло все, конечно, но не завоняло. Крови даже почти не натекло. Можно будет спокойно выгрести лед и нормально потом отмыть багажник. А не озадачить ли этим старого ушастика?

Так, ну и кто же ты такой, товарищ «механик»?

Здоровый. Помельче орков, но куда крупнее меня. Наверняка за сотню кило весом. Вот уж точно рожа бандитская. Башка обрита наголо. И пальцы в синих татухах, явно уголовного характера.

Скривившись брезгливо, залез бугаю за пазуху. Вот это да!

Содержание внутреннего кармана куртки удивило и порадовало. В потертом кожаном портмоне обнаружились права на имя Павла Сиплакова, девяностого года рождения, и еще несколько пятитысячных купюр. Все это можно было смело выбрасывать за ненадобностью. Куда интереснее оказалась иная находка — набитый патронами пистолетный магазин.

Не просто же так громила таскал с собой боезапас?

Я с еще большим энтузиазмом принялся обыскивать покойника, хотя ворочать окоченевшее тело получалось с трудом. Чуть руки не отморозил, зато нашарил по карманам еще четыре магазина. Сам пистолет, матово-черный ПМ с рифленой бакелитовой рукоятью, оказался засунут под ремень брюк на пузе бандюка. Ну а кем еще мог оказаться этот кадр? Не ментом же. Тогда при покойнике еще и корочки какие-нибудь имелись бы.

Да уж, вот это находка так находка! Лишним «макаров» точно не будет.

Распихал все найденное по своим карманам. Повторять подвиг гражданина Сиплакова, засовывая пистолет в штаны, не стал. Ну его на фиг, еще отстрелю себе самое дорогое. Я, конечно, в курсе, что такое предохранитель и как им пользоваться, но тут лучше перебдеть, чем недобдеть.

И вообще, это я «калаш», даже спустя столько лет после армии, разобрать-собрать смогу. А с пистолетами дел особо не имел. Была копия «макарки» типа для страйкбола, пулявшая пластмассовыми шариками, да и той я успел попользоваться всего четыре раза, а на пятый эта китайская хрень сломалась. Так что нужно будет еще разобраться в конструкции и при этом ничего себе не отстрелить.

Из вещей полезного больше ничего не нашел. Даже мобильник забирать не стал. В нем из загрузок — одна муть в стиле шансон. Ну и на кой мне это счастье?

Зато заметил парящее над трупом мутное пятно души. Надо же, до сих пор не пропало. Может, глянуть на последние мгновения жизни Сиплакова? Любопытно же. Да и потренируюсь заодно.

Тишина и покой, царившие в гараже, помогли наладить контакт с полем погибшего довольно быстро. Не помешало даже голодное бурчание желудка. Бац — и информация мощным потоком ворвалась в мой мозг, выдав яркую и четкую картинку.

Впереди, сквозь лобовое стекло, все в каплях от растаявшего снега, еле видна стоящая перед черным капотом большой машины какая-то ветхая бабка, активно размахивающая клюкой. Слева за рулем сидит очень похожий на Павла браток — тоже лысый, в такой же кожаной куртке и с рожей, не отягощенной интеллектом. Он пытается вылезти из машины, приоткрыв дверь, но резко меняет свое решение, давя на газ и насаживая вздорную бабку на капот.

В дверь водилы влетает небольшой металлический цилиндр зеленоватого цвета. Граната, что ли?

Прокатившись по передней панели, эта штуковина отскакивает от стекла и падает прямо на колени Павла. Тот суетливо смахивает ее себе под ноги, хватается за ручку двери и выпрыгивает из машины. Сто пудов граната. Вон как сиганул прямо на ходу.

Все кувыркается перед глазами и мгновенно тонет в дыму. Периодически мелькает обледенелый асфальт, а потом зеленая трава.

Павел с трудом поднимается на ноги и крутит башкой, видимо стараясь понять, куда подевался дым и как он сам смог из зимы моментально попасть в лето. Но через секунду, сделав всего пару шагов, падает ничком на землю. Все, кранты котенку. Причину его падения я прекрасно знаю. Не повезло тебе, Паша. Пал смертью храбрых от выстрелов каких-то неведомых луннитов. Хотя не удивлюсь, если и орки-газаги в тебя тоже пару-тройку дротиков всадили.

Я едва успел отойти от своих видений, как в ворота гаража кто-то настойчиво заколотил, то ли кулаками, то ли вовсе ногами, наполнив помещение гулким буханьем. Пришлось идти отпирать, не дожидаясь дворецкого.

— Где усопший? — поинтересовался один из субъектов, даже не поздоровавшись и без всяких попыток проявить хоть малейшее сострадание.

Ну да, видок у заявившейся троицы был весьма непрезентабельный. Все какие-то помятые-пропитые. Лохматые, заросшие густыми бородами. Лица хмурые, как с глубокого бодуна, а глазки бегают, словно выискивая, где бы что скоммуниздить. Поверх одежды напялены прорезиненные фартуки серого цвета, заляпанные невесть чем и навевающие печальные мысли.

— Вон, забирайте, — указал я им на тело Павла. — Куда вы его?

— Знамо дело, на кремацию, — пояснил ближайший ко мне «похоронщик», громко сморкнулся, зажав ноздрю пальцем, и стряхнул повисшую на носу соплю на пол. Пальцы, естественно, о фартук вытер, красавчик. Заботливо поинтересовался: — Прах забирать будете?

— Нет, спасибо, — помотал я головой, наблюдая за тем, как сморкун раскладывает возле машины принесенные с собой носилки, а его друзья вытаскивают из багажника скрюченное тело покойника. Причем один из работничков умудряется заодно прихватить и гидравлический домкрат. Вряд ли он понял, что это за штуковина и для чего служит. Просто удачно под руку подвернулась.

— Э-э-э! Любезный! — Я погрозил ворюге кулаком. — Железяку верни на родину!

— А? Кого? — сделал тот удивленный вид. — Ох, звиняйте, милсдарь, случайно вышло.

Ну да, я так и подумал, ага.

Павла погрузили на носилки и потащили к выходу, хрустя подворачивающимися под ноги кусками просыпавшегося на пол льда. Никаких теплых чувств, кроме благодарности за подаренные пистолет и патроны, я к покойному земляку не испытывал. Однако что-то все равно немножечко щемило в груди. Словно я лишался еще одной частички недавно потерянного родного мира. Глупость, конечно, но хорошего настроения это не добавляло.

От хандры меня спасло приглашение к столу. Самое время. А то живот уже к позвоночнику прилип.

На зов я явился первым. Но не успел приземлиться на указанный дворецким резной деревянный стул с высокой прямой спинкой, как в трапезной появилась спустившаяся со второго этажа княгиня.

Ну и хороша же она была! Повезло князю с женой. Или, наоборот, не повезло. С такой железные нервы нужны. Я на месте князя тоже, наверное, ревновал бы такую красотку к каждому встречному столбу.

Эльф кинулся усаживать хозяйку и позволил мне самому бороться со стулом, оказавшимся неожиданно тяжелым.

Круглый массивный стол внушительного диаметра накрыт был на две персоны. Тарелки, вилки, ложки, ножи и никакой еды. Хоть салфетку жуй.

— А что, — разместившись за столом напротив меня, поинтересовалась хозяйка дома и удивленно выгнула бровки, — князь отобедать с нами не соизволил?

— Он отбыл по служебным делам, — чуть поклонившись, поведал ей эльф.

— Какая служба, какие дела? — нахмурилась девушка и сердито сверкнула глазами. — Опять?! Сегодня воскресенье. Он обещал отправиться со мной в торговые ряды.

— Госпожа, его дело не терпело отлагательств.

— А я, значит, должна терпеть? — Похоже, слова старого эльфа, вместо того чтобы успокоить княгиню, лишь раззадорили ее пыл. — Знаю я эти дела! Отправился небось по своим…

Взглянув на меня, княгиня замолчала, лишь раздраженно мотнула головой и обиженно прикусила губу.

— Сударыня, прошу прощения. — Мне захотелось защитить князя от такого наезда. Тем более дворецкий покинул нас, улизнув из зала. Хотелось надеяться, что пошел за едой. — Готов заверить вас, у князя действительно появились безотлагательные дела. И боюсь, именно я стал тому причиной.

— Это как же? — Княгиня кинула на меня взгляд из-под нахмуренных бровей.

— Вы ведь знаете, что мы ездили на происшествие. А благодаря моим новым способностям удалось выяснить, что в преступлении замешан какой-то эльф с порванным ухом. Вот князь и отправился выяснять что-то с этим связанное.

Одновременно с последними произнесенными мной словами в зале появился дворецкий с большой и сильно парящей супницей в руках. Запах по помещению пошел такой, что мне сразу стало наплевать и на князя с его неотложными делами, и на княгиню с ее вздорными капризами.

Убирать опустошенные блюда со стола на помощь вредному старикану заявилась прехорошенькая служанка в черном платье и белом передничке. Стройная, изящная, с тонкой талией, пышной грудью и еще более пышной огненно-рыжей шевелюрой. Накрахмаленный чепчик смотрелся на голове этой очаровательной особы маленькой короной. И все бы ничего, тем более и к рыженьким я всегда неровно дышал, но зеленоватый цвет кожи девицы заставлял подозревать, что под копной курчавых волос прячутся развесистые лопухи эльфийских ушей.

— Я вызвала Эмиля, — отвлекая от разглядывания служанки, заговорщицким тоном поведала мне княгиня, неспешно потягивающая вино из высокого бокала. — Он отвезет нас в управление. Там вам быстренько оформят документы, и мы прокатимся до торговых рядов. Не мешало бы вас приодеть.

— Стоит ли, ваше высокородие? — вытаращив глаза, удивленно спросил я. — Мне будет не по себе от того, что вы потратите на меня время. Да и финансами я пока не располагаю.

— Ну что вы такое говорите. — Отставив свой бокал в сторону, княгиня умильно всплеснула ручками. — Во-первых, вы можете обращаться ко мне просто «сударыня». Я ведь с первого взгляда поняла, что вы не из подлого сословия, хотя и не признаетесь в этом почему-то. Но вас выдают ваши манеры. То, как вы приветствовали нас при знакомстве, и даже то, как ведете себя за обедом. И не пытайтесь отнекиваться. — Она предостерегающе приподняла руку. — Даже то, как вы смотрите на меня, выдает в вас человека благородного происхождения.

Не стал спорить. Не втирать же ей про демократию и равенство. Опять-таки, зачем барышню зря огорчать? Пусть хоть принцем датским меня считает.

— К тому же… — Княгиня вновь подхватила бокал, отсалютовала мне им и сделала мелкий глоточек. — Фамилия ваша говорит сама за себя. Род Штольцев всегда был на слуху и на хорошем счету у правителей, славясь доблестью и преданностью. И ваше родство, пусть и поливариативное, будет неплохим подспорьем в продвижении по службе.

Ну вот, дамочка сама подвела базу под свои домыслы. Мне теперь даже врать не нужно.

— Во-вторых, — глубокомысленно заявила княгиня, — я и сама хотела посетить кое-какие салоны. А в-третьих, вам должны выдать подъемные. Сможете подобрать одежду согласно статусу. А то вы… — она замялась, нахмурив свои изящные бровки, — словно с каторжных работ вернулись. К тому же, если отправитесь в управление без меня, прождете там весь остаток дня. Эти бумагомараки любят разводить волокиту по каждому поводу.

Ну, это для меня не ново. У нас ведь тоже правят миром деньги, но делами заправляют махровые бюрократы. Похоже, стоило согласиться с предложением. И ей мелочь, и мне приятно. Или наоборот?

В общем, я согласился и пошел помогать Эмилю выкатывать мой автомобиль на улицу, чтобы освободить выезд княжеской механической повозке. В принципе, особо мог бы и не напрягаться — этот дюжий молодчик вполне управился сам. А я только повеселил парня, когда пыхтел и упирался в капот, стараясь сдвинуть машину с места. В результате моя помощь ограничилась кручением руля и подбадриванием механика, в одиночку толкавшего машину сначала во двор, а затем обратно в гараж.

Эта поездка была куда лучше, чем путешествие на пароходе князя. Ни дыма тебе, ни копоти. И шумит не так. А скорость не сказать чтоб меньше была. Даже не знаю, чем красавице-княгине так паровой монстр приглянулся. Ну, подумаешь, разок пришлось остановиться, чтоб Эмиль завод подкрутил.

Коронное управление сыска находилось в шести или семи кварталах от дома Снежиных, в солидном четырехэтажном здании из красного гранита с просторным двором, за высоким каменным забором. Заехать внутрь через массивные железные ворота, украшенные фигурной ковкой, нам не дали. Пришлось проходить через узкую проходную поблизости. Да и то, если бы не гордо рассекающая впереди княгиня, охранники-орки меня, скорее всего, даже не пропустили бы и оставили торчать перед воротами вплоть до особого распоряжения. Неизвестно, сколько бы я там околачивался, дожидаясь посыльного. Не зря я на компанию княгини согласился.

Сыскари, оказывается, не занимали строение целиком, а размещались лишь в его левом крыле на первых двух этажах. Благоухая на все здание ароматным парфюмом, стройная красотка двигалась передо мной по коридорам управления с целеустремленностью атомного ледокола, легко прокладывающего путь в замерзшем океане. Вроде ничего не предпринимая, но заставляя людей спешно расступаться и освобождать дорогу.

Странно, что в выходной день тут толкалось столько народу. Или в таких заведениях пашут без выходных?

И несколько минут не прошло, как мы оказались в помещении канцелярии. Дверь княгиня, конечно, не с ноги открыла, но постучаться предварительно даже не подумала. Вошла, как к себе в гардеробную.

— Френкель, — не здороваясь, по-деловому обратилась она к мелкому длинноносому и длинноухому существу в форменном сюртуке с блестящими металлическими пуговицами и расшитыми золотом погонами. Существо это, сидя за огромным столом, что-то сосредоточенно строчило в большой тетради, — князь должен был отправить распоряжение о зачислении этого господина в штат управления.

Существо недовольно оторвалось от своей писанины и, подслеповато щурясь, уставилось на мою спутницу. По сероватой коже лица загуляли, как-то хаотично изменяясь, противоречивые мимические складки-морщинки, вскоре все же образовавшие некое подобие улыбки:

— А, ваша светлость. И вам не хворать. Распоряжение, говорите? — Гоблин, а я понял, что никем иным это существо быть не может, широким жестом указал на свой стол, заваленный кипами бумаг. — Возможно, где-то оно и есть. Можете оставить господина… — Он покосился на меня. — Посидеть в коридорчике. Я закончу с отчетом и поищу распоряжение. А вы, княгиня, можете не утомлять себя ожиданием и спокойно отправляться по своим дальнейшим, несомненно, очень важным делам.

— Видишь ли, голубчик, — заявила, нахмурившись, княгиня и двинулась к столу, всем своим видом показывая твердое намерение добиться желаемого, — господин Штольц является неотъемлемой частью моих дальнейших «несомненно важных дел» и планов. А посему изволь ответить на вопрос. Распоряжение поступало?

— Да, ваша светлость. — Гоблин задрал нос, уставившись на выросшую перед ним грозной статуей княгиню. Нервно поправил узел галстука, стягивающего ворот сорочки, после чего обеими руками ухватил себя за лацканы сюртука и упрямо выпятил челюсть. — Однако порядок дел, введенный вашим же супругом, подразумевает…

— Я в курсе, что он подразумевает. Но я не собираюсь торчать здесь, пока ты не соблаговолишь заняться господином Штольцем. Не стоит портить со мной отношения и пренебрегать расположением князя. А оно, несомненно, исчезнет, если ты будешь тянуть время. Выдай этому господину служебное удостоверение и все, что полагается, а заполнить бумаги сможете после.

— Когда после? — удивился гоблин.

— Когда у барона будет на это время, — заявила, как отрезала, супруга дознавателя.

Ввязываться в эту оживленную дискуссию я не собирался. Судя по всему, мои дальнейшие отношения с этим канцелярским крысюком и так окажутся недурно подпорченными из-за вмешательства княгини. Незачем усугублять и портить их еще больше. Так что стоял, тупо улыбаясь, слушал с отстраненным видом препирательства не на шутку сцепившейся парочки: настойчивые волеизъявления упертой княгини и лепет еле отбивающегося от дамочки гоблина, чем дальше, тем больше напоминающий оправдания.

— И не забудьте про подъемные! — в конце концов сурово добила княгиня печально насупившегося Френкеля.

— Хорошо, хорошо, — устало заверил ее тот, кивая и кисло морщась. Черканул что-то на одном листочке, затем на другом, протянул их оба мне: — Зайдете к оружейнику, получите номерной знак. Затем в кассу за жалованьем.

— А оружие? — взяв бумаги, поинтересовался я и попытался прочитать, что там накалякал гоблин. Бесполезно. Несмотря на явно каллиграфический почерк, разобрать писанину было невозможно. Письменность, похоже, сильно отличалась от привычной мне.

— Какое оружие? — вытаращился на меня гоблин. — Вы же не оперативник, а помощник дознатчика. Медиум. Вам от трупов отстреливаться не нужно. А в расследования соваться не положено.

Что ж, резонно. Но все же я намеревался еще обсудить этот вопрос с князем. Мало ли что, ситуации разными бывают. Вдруг кому не понравится моя дознавательская деятельность. Куда-то же пропал предыдущий медиум. А вдруг не просто сбежал, забив на службу?

— Ваша светлость. — Гоблин кинул хмурый взгляд на княгиню, слегка поклонился и обернулся ко мне: — Сударь, не смею вас больше задерживать. Комната оружейника дальше по коридору и налево. Касса в противоположной стороне.

— Так, так, так, — проворчал оружейник, забрав у меня одну из выданных гоблином бумажек, когда я заявился к нему с княгиней под ручку. — Что тут у нас? Господин Штольц? Не родственник барону нашему? Ах нет, вижу, вы медиум! Из иномирцев, значит! Давно у нас?

— Второй день как, — пожал я плечами.

Совершенно не обращая внимания на княгиню, оружейник взирал на меня с нескрываемым любопытством. Хотя и я ничуть не уступал ему, вовсю разглядывая этого интересного человека.

Больше всего он напоминал мне какого-нибудь сумасшедшего профессора из современных фильмов. Пожилой, судя по седоватой щетине на морщинистом лице. Голова обрита наголо, видимо, для того, чтобы удобнее было таскать на ней странное приспособление — кожаный полушлем с присобаченными спереди сложносоставными очками, укомплектованными всякими выдвижными сменными окулярами. Тут тебе и увеличительные линзы, как у часовщика какого-нибудь, и просто разноцветные стеклышки, непонятно для чего использующиеся. Сейчас левый глаз оружейника прятался за почти непрозрачным темным стеклом, а правый, сильно увеличенный, пялился на меня, не моргая и демонстрируя блекло-серую радужку.

Но на мысли о безумном профессоре наталкивал меня не столько вид самого оружейника, сколько царящий в большом служебном помещении классический бардак, обычно гордо именуемый теми, кто его разводит, творческим беспорядком. Несколько рабочих столов были полностью заставлены очень странным и непонятным оборудованием, а также завалены всевозможными деталями, инструментами, книгами и тетрадями. И наверняка, если кто-нибудь попробует навести в помещении порядок, будет как минимум проклят, а как максимум — безжалостно застрелен его хозяином.

— Очень интересно. — Рассеянно шаря по карманам измятого рабочего халата, оружейник улыбнулся и кивнул, от чего одна из выдвинутых линз немного съехала вниз, чуть не перекрыв единственный видимый глаз. — Меня зовут Вениамин Архипович Рогов. Между прочим, мастер-оружейник высшей категории, — сказал Вениамин Архипович и с гордым видом поправил линзу. — Если что, обращайтесь смело, чем смогу — помогу. Но и вы, любезный, уж не откажите в милости, всенепременно заходите ко мне поболтать. Расскажете о своем мире. В техотдел министерства развития вас еще, конечно, вызовут на предмет потенциальных инноваций, но вы и мне что-нибудь да поведайте. Глядишь, и внедрим у себя, приспособим к чему-нибудь.

— Конечно, — кивнул я.

Полезный товарищ этот Вениамин Архипович. С таким обязательно нужно связь наладить. Пригодится, как пить дать.

Почему выдачей удостоверения занимался оружейник, для меня так и осталось загадкой. Похоже, он тут выполнял роль не только мастера-оружейника, но и завхоза, распоряжающегося вообще всем, что относилось к службе. Вместе с гербовой бляхой, заменяющей служебные корочки, получил я от Рогова синий форменный сюртук с погонами и такого же цвета жилет, оказавшийся неожиданно тяжелым.

Выяснившаяся причина этого одновременно меня и порадовала, и встревожила: под шелковой подкладкой легко прощупывалась тонкая кольчуга. Что, с одной стороны, означало заботу управления о сохранности моей особы, а с другой — предполагаемую опасность быть подстреленным в должности помощника коронного дознатчика.

И после этого они станут мне говорить о ненадобности оружия? «Макаров» — штука хорошая, но боезапас его весьма ограничен. Нет, я надеялся, что мне не придется расстрелять все обоймы за один-два раза. Я ж не на войну отправлялся. Но, если смотреть в будущее, лучше расходовать то, что легко пополнить.

Нет, однозначно, насяду на князя. Пусть выделяет мне что-нибудь убойное.

Сюртук я примерил, тот оказался точно впору. Глаз-алмаз у оружейника. Даже княгиня кивнула одобрительно, хотя все это время стояла с кислой миной, видимо, недовольная тем, что Рогов словно и не замечал ее присутствия.

— Что ж, с мундиром разобрались. Сидит неплохо, — высказала она свое весомое мнение, — теперь пора озаботиться остальными предметами гардероба. Не будете же вы все время ходить в форме, как простой служака.

Развернувшись, она выскользнула из дверей оружейки-склада, и мне не оставалось ничего другого, кроме как тепло попрощаться с Вениамином Архиповичем и ринуться ее догонять.

Поход по магазинам, после посещения кассы и получения подъемных, занял практически весь остаток дня. И вовсе не по моей вине.

Со своей одеждой я долго не возился. Выбрал несколько очень приятных на ощупь сорочек, серый немаркий удлиненный сюртук строгого покроя, еще один похожий, но чуть покороче, жилетку и несколько пар штанов. С этими штанами только заминка и вышла небольшая. Длинных брюк я не нашел. Похоже, их и не имелось вовсе. Только бриджи разной длины и ширины. Были даже такие, что по форме галифе напоминали. Но я выкаблучиваться не стал, взял простые прямые, немного зауженные и чуть перекрывающие колени.

Из-за этой дурацкой местной моды пришлось еще и на высокие сапоги раскошеливаться — не хотелось, словно ребенок, щеголять в белых гольфах и смешных башмаках с крупными пряжками. Правда, пройдясь немного в сапогах, понял, что обзаводиться какими-то туфлями и гольфами все равно придется, как бы смешно это ни выглядело. По жаре в сапогах, хоть те и довольно легкие, долго не погуляешь.

Обзавелся шляпой-котелком. Прикольно он на мне смотрелся. Теперь не хватало только какой-нибудь выпендронистой бородки и бакенбард. Может, отрастить?

Набрал еще бельишка себе сменного. Вот где не мешало бы прогрессорство применить. Никаких тебе плавок, боксеров или даже семейников. Одни незатейливые короткие подштанники с завязками вместо резинки.

Но со всем этим хозяйством я быстро управился. В отличие от княгини, похоже, основательно прошерстившей все салоны-магазины поблизости. Пока я ее ждал, сидя в драндулете, бедный Эмиль замучился бегать туда-сюда, принимая от посыльных упакованные покупки и распихивая их по багажному отделению.

В результате все барахло в багажник, один черт, не вошло. Поэтому мне пришлось ехать домой, держа несколько коробок и свертков у себя на коленях, причем уже чуть ли не в потемках. Не знаю, как Эмиля, а меня это жутко бесило. Будь я дома, в своем мире, давно бы свалил прочь, а не полировал бы задницей сиденье машины.

А вот княгиня просто сияла от радости. И настолько обворожительно улыбалась, премило со мной беседуя практически ни о чем, что вскоре все мое раздражение сошло на нет. К дому коронного дознатчика я подъезжал уже в довольно благостном расположении духа.

Сам князь, как выяснилось, домой еще не вернулся. Не появился он и к ужину. Его жену это хоть и напрягало, но она старалась не подавать вида и все оставшееся после трапезы время развлекала меня новостями из жизни местного высшего общества. Имена знатных особ, естественно, были мне незнакомы, потому я и слушал хозяйку вполуха и смаковал густое полусладкое вино, скромно улыбаясь да делая вид, что мне жутко интересны все эти истории, больше похожие на досужие сплетни.

Мысли же мои витали совсем в другом месте. Так получилось, что с самого моего здесь появления у меня даже не было возможности как-то осмыслить произошедший скачок из одного мира в другой и порефлексировать по этому поводу. Все время я был чем-то или кем-то занят. То перестрелка, то спасение раненого, то пьянка, то кувыркание с орчанкой. А затем путешествие в город, расследование ЧП, общение с мертвяками и все остальное. И вот только теперь я как-то смог прочувствовать всю неординарность случившегося и начал переживать за оставленных в неизвестности родных и близких. Что называется, накатило и прибило. Вино, что ли, так подействовало. Мне даже в комнату свою не хотелось идти, когда княгиня соизволила свернуть светскую беседу и отправиться ко сну, так и не дождавшись возвращения князя. Но не сидеть же одному в обеденном зале, наблюдая за прислугой, явившейся убирать после ужина.

Оказывается, кроме старого Флипке и молодой эльфийки были в доме еще слуги. Две женщины в возрасте. Одна худая как палка, другая, напротив, излишне тучная. Обе молчаливые и не слишком приветливые. Молча поклонились и так же молча занялись наведением порядка. Чтоб им не мешать, я и направился к себе, надеясь крепким сном перебить навалившуюся хандру.

Вот только зря надеялся. Сон и не подумал приходить. Я долго ворочался с боку на бок, отчаянно зажмуривая глаза, укрываясь одеялом с головой и стараясь не думать о переживаниях близких мне людей. Это с виду я сволочь еще та, бесчувственная и равнодушная. На самом деле очень часто вся моя пофигистическая бравада — всего лишь защитная реакция на сыплющиеся со всех сторон неприятности. Вполне, кстати, действенная.

От тяжких раздумий меня отвлек тихий стук в дверь.

— Да-да, — высунул я нос из-под одеяла, — не заперто.

— А вот и напрасно. — Загадочно улыбаясь, тихо вошла ко мне в комнату княгиня, закрыла за собой дверь на задвижку и повернулась ко мне, распахивая и сбрасывая с плеч длинный шелковый халат.

— Я забыла вручить вам подарки за ужином. — Она что-то протянула мне, предварительно положив на прикроватную тумбочку глухо звякнувшую тяжелую связку ключей.

Сидя в постели и нервно прикрывая одеялом все, что ниже пояса, я даже не сразу заметил, что княгиня держит в руках еще пару совсем небольших сверточков. И немудрено, я ж вовсю пялился на ее прелести.

Даже в тусклом лунном сиянии, едва пробивавшемся сквозь щели в неплотно зашторенных окнах, прекрасно видны были изящные линии молодого стройного тела, почти не скрываемые коротким полупрозрачным пеньюаром: невероятно узкая талия, плоский животик, крутые изгибы бедер, стройные и изумительно красивые ножки. Молодую женщину не портила даже маленькая грудь, не дотягивающая и до второго размера, но зато весьма призывно и трогательно нацелившаяся на меня темными ореолами сосков, просвечивающими сквозь тонкую ткань пеньюара.

Распущенные волосы свободно ниспадали на узкие и слегка покатые плечи, оттеняя дивную длинную шею. Княгиня, безусловно, была хороша. Нет, не хороша — она была великолепна. Но…

Что ж за хрень такая? Нет, так-то я, конечно, не урод. И с девушками у меня до сих пор все нормально было, много и довольно часто. Но там, дома, никто так откровенно на шею мне не вешался. Это, наоборот, девушек приходилось ублажать, обхаживать и уговаривать. А если дама к тому же была еще и замужем, тогда хоть наизнанку выворачивайся. Нужно было максимум усилий приложить, чтобы жертва любовной атаки решилась, переборов себя, нарушить брачные обеты верности. И ведь самое сложное — это уговорить бедняжку, преодолев моральные препоны и душевные терзания, сделать самый первый шажок. А вот потом уже все, как в омут с головой, и понеслась душа в рай. Хрен ее остановишь.

Но наш брат к такому привычен. Надо побегать, значит, будет бегать. Будет осыпать комплиментами, подарками и обещаниями, на худой конец, но не отступится, если заметит хоть малейшую слабину в обороне избранницы.

А тут что-то запредельно-нереальное. Я ж даже не думал ни о каких подкатах. Ну, может, только если совсем чуть-чуть, и то чисто теоретически. А они сами ко мне по ночам в постель прут, как немцы на Москву в сорок первом. Что орчанка, что княгиня эта. Но Фимка-то хоть свободной была.

— Вы мне не рады, Владислав? — Брови княгини изумленно выгнулись, а губки капризно надулись.

Так и не дождавшись, когда я, перестав тупить, приму у нее подарки, она, пожав плечиками, положила сверточки рядом с ключами. Уселась на краешек кровати, скромно сведя колени вместе и прикрыв их ладонями, словно пионерка-отличница. Невинно потупив взор, спросила:

— Все дело во мне? Я вам не нравлюсь?

— Как вы такое могли подумать, сударыня, — отчего-то осипшим голосом еле выдавил я из себя, — вы прекрасны и обворожительны. — Меня смущает лишь то, что я знаком с вашим мужем.

Тут я ничуть не кривил душой. И дело было даже не в боязни познакомиться с кулаками князя или же вовсе быть им пристреленным в состоянии аффекта — все это являлось лишь дополнительным сдерживающим фактором. Основная же причина была в другом.

Да, согласен, границы моих моральных принципов, скажем так, несколько раздвинуты. Но они есть! Да, я нередко до этого общался с замужними дамами. Но только если не был знаком с их мужьями. Руководствовался теми соображениями, что, если женщина изменяет мужу, этот придурок сам во всем виноват. Нужно было больше уделять ей внимания и ласки. И вообще, супруг, невидимый и неслышимый, как бы особо и не существовал для меня, являясь чисто абстрактной единицей. Натуральный парадокс Шрёдингера в действии.

Но вот жены друзей, приятелей или даже просто знакомых — это была запретная территория, какой бы красоткой женщина ни была.

А тут я провел со Снежиным целый день. Не сдружился с ним, конечно, но успел пообщаться. Так что на княгиню я хоть и смотрел с придыханием, мысленно пуская слюну, но совершенно не стремился забраться к ней в постель.

— Напрасно, господин Штольц, — печально склонив очаровательную головку, вздохнула княгиня. — Этот мой муж мною совсем не интересуется. Вечно где-то носится, где-то пропадает. Я безразлична ему, и наши отношения давно остыли. А вам, — она с надеждой глянула на меня, — мне показалось, я более чем интересна. Так к чему кивать на супруга, которому я не нужна?

— Ну что вы говорите? — Я старался смотреть своей очаровательной гостье в глаза, но взгляд самопроизвольно сполз на ее прелестную грудь. — У вашего супруга просто слишком много дел.

— Знаю я эти его дела, — отмахнулась от моих слов книягиня, от чего ее прелестные грудки слегка колыхнулись. — Днем, может быть, и дела, а после по девкам продажным шляется. Рассказывали мне.

Я не стал уточнять, кто ей такое нашептал. Думаю, это было совсем не важно. Я же не в курсе местной кухни. Тем более у князя могло быть полно завистников и злопыхателей. Мало ли кто и что болтает. А сам Снежин совсем не производил впечатления заправского гуляки. Вот об этом я княгине и сообщил. Но та лишь, кривовато усмехнувшись, взглянула на меня исподлобья и пожаловалась:

— Так это или нет, я не знаю. Но я молодая и здоровая женщина, а близость с князем у нас была больше года назад. Мне уже плевать, чем или кем он там занят. Вы должны меня спасти. Или прикажете мне уйти? — Она сделала вид, что собирается встать, но лишь этим и ограничилась.

— Как же я могу вам приказывать, сударыня?! Мне просто непонятно, почему я? Какой из меня спасатель?

— А кто? — негодующе всплеснула руками княгиня. — Здесь ведь все друг у друга перед глазами. Мы вращаемся в очень тесном кругу. Не с дворней же мне путаться! А вы, Владислав, никому пока не известны и проживаете в одном с нами доме. К тому же вы красивы, хорошо сложены и, надеюсь, умны. Вы ведь не можете не понимать, что в случае отказа глубоко раните мои нежные чувства? А ущемленное самолюбие отверженной женщины, господин Штольц, способно подвигнуть ее на самые ужасные безумства. Месть ее может быть изощренной и коварной. — Взгляд княгини хищно блеснул в темноте, зародив в моей душе тревогу и смятение. — Ничто не помешает ей вывернуть факты наизнанку и, представ перед всем миром жертвой, сделать вас виновным в своем унижении.

Вот это она мощно завернула. Тут хочешь не хочешь, а призадумаешься, стоит ли идти с подобной интриганкой на конфронтацию.

— Не отказывайте мне, Влад, не будьте букой. Я же вижу, что вы меня хотите, — проникновенно зашептала она, подсаживаясь поближе и касаясь моего плеча твердым набухшим соском. Ладонь же девушки скользнула под одеяло и отправилась в путешествие по моему бедру.

Твою же мать! Она что, издевается?! Естественно, хочу! Как тут можно не хотеть?!

По руке от соприкосновения с грудью княгини холодящей волной разбежались мурашки и, перебравшись на спину, покатились вниз по позвоночнику. А внизу живота, напротив, сконцентрировалось тепло. Да какое там тепло — жар распирающего желания, настойчиво требующего забить на всякие там принципы и поддаться пленительному шантажу чертовки.

Нет, ну точно, она суккуба! Не может простая девушка, да еще так подло мне угрожающая, столь сильно меня возбуждать.

— Сударыня… — Оборона моя была уже почти готова развалиться к хренам собачьим, и сопротивлялся я из последних сил. — Князь ведь может вернуться в любой момент. Представляете, что будет, если он обнаружит вас в моей комнате.

— Не вернется. — Наглая шантажистка практически мурлыкала, и ее горячее дыхание нежно щекотало мне ухо.

Проворные шаловливые пальчики под одеялом уже преодолели препятствие в виде трусов, добрались до ценного приза и уверенно ухватились за него, как за свой собственный.

— А если вдруг и вернется, — рассудительно продолжила она, активно орудуя пальцами, — то, все едино, не станет меня искать. Он почти и не приходит в мою комнату. И даже если надумает навестить меня, обнаружит запертую дверь и решит, что я затворила ее изнутри. Как и вы. Запасные ключи от комнат у меня. Старый Флипке давно спит внизу и не подозревает, что я стащила связку.

— Но вдруг мы еще кого разбудим?

— Прислугу? Не думаю. Но если вы опасаетесь, я обещаю не шуметь. Вот увидите. — Княгиня терлась о мою руку, будто похотливая кошка. — Можете истерзать меня всю, я не пророню и звука. А если вдруг не удержусь и соберусь закричать, можете зажать мне рот рукою.

Черт! Я уже не мог противиться натиску этой голодной хищницы. Я не знаю, как князь мог проявлять равнодушие к этой плутовке. Да на нее и у мертвеца бы встал, пожелай она того раздраконить. Ее близость, запах ее волос и тела, сумасшедший блеск глаз, нежные пальчики, ласкающие мою плоть, — да как тут можно устоять, оставаясь холодно-безразличным? Пусть кто угодно считает меня малодушным негодяем, но я сдался.

Ухватил ее за талию и притянул к себе. Девушка поддалась с трепетной готовностью, тесно прижимаясь и позволяя оплести свое гибкое тело нежными объятиями, отзываясь мелкой дрожью на каждое прикосновение моих рук и каждый поцелуй.

Всего несколько мгновений — и мы оба полыхали переполнявшим нас желанием. Она попыталась повалить и оседлать меня, усевшись сверху, но я не позволил. Не сейчас. Слишком велико напряжение, а мне был необходим контроль. Не хотелось взорваться через пару секунд, а потом изнывать, ожидая восстановления. Нет уж, если играть, то по моим правилам.

Скинул ее с себя, развернул, укладывая на живот, и прихватил за тонкую шею под гривой разметавшихся волос, прижимая к постели. Навалился сверху, чувствуя, как княгиня, извиваясь, нетерпеливо елозит подо мной, похотливо прогибается и призывно приподнимает свой великолепный зад. Уже не только всем телом, но и тихим утробным рыком требуя, чтоб я поскорее вошел в нее.

Я не стал долго мучить беснующуюся подо мной княгиню. Не в моих правилах издеваться над женщинами. И тем более над самим собой. Потом будем расхлебывать эту заваренную кашу. А сейчас никто и ничто не могло остановить этот неистовый всплеск страсти, попробовав вырвать изнемогающую от трепетного томления женщину из моих жадных загребущих лап.

Мы безумствовали чуть ли не всю ночь, изредка затихая, недолго отдыхая и вновь вспыхивая безудержным желанием. Лишь когда за окнами начало светать, княгиня упорхнула прочь, оставив меня одного — абсолютно измотанного, взмокшего, но неимоверно довольного. Постель походила на перепаханное бомбежкой поле боя. Пришлось вставать — поправлять белье, поднимать с пола сброшенное одеяло и разлетевшиеся куда попало подушки.

Заснул я почти мгновенно, едва заняв горизонтальное положение, а проснулся от негромкого покашливания, раздавшегося совсем рядом со мной.

Служанка-эльфийка. Или эльфа? Не знаю, как правильно. Собственно, я даже имя ее не удосужился до сих пор узнать.

Девушка стояла возле кровати, скромно опустив руки вдоль тела, и преспокойно разглядывала сонного меня, без зазрения совести дрыхнувшего на пузе с откинутым прочь одеялом.

— Привет, — выдал я, смутившись, и, нащупав рукой одеяло, поспешил натянуть его на себя.

— Доброе утро, господин. Я пришла забрать посуду. — Девушка кивком обозначила направление, на котором, видимо, я должен был сосредоточить внимание.

Сонно щурясь, я приподнялся на локтях и вытянул шею, прикрывая рукой рот — рвущаяся наружу зевота едва не порвала мне пасть и не вывихнула челюсть. На столе возле окна обнаружился поднос, заставленный, как я сумел догадаться, какой-то едой и прикрытый сверху то ли салфеткой, то ли полотенцем.

— Угу, спасибо, — кивнул я в ответ девушке. — Сейчас позавтракаю.

Точнее, пообедаю. Время на настенных часах уже за полдень. Вот это я придавил на массу. Даже не слышал, когда она приходила в прошлый раз, принося еду.

Кстати, сегодня волосы девушки, собранные сзади в хвост, позволяли прекрасно рассмотреть не такие уж и большие уши. Покрупнее, конечно, чем у людей, но в сравнении с вислыми лопухами старика Флипке выглядевшие вполне себе ничего.

— Зайди за посудой чуть позже. Как тебя хоть зовут-то, красавица? — решился я напоследок выяснить у девушки, уже направившейся к дверям.

— Люсилией, — обернулась она, чуть поклонившись. — Приятного аппетита, господин.

— Спасибо, — кинул я вслед удалившейся горничной, слез с кровати и, шлепая босиком по прохладному полу, поспешил в маленькую комнатку, смежную со спальней и выполняющую роль уборной. Надо будет озаботиться тапочками и, хм, зубной щеткой, — на полке возле умывальника, конечно, стоял объемный флакон с ополаскивателем для рта, но мне этого как-то не хватило. И чистоты не ощущалось, и проснуться окончательно, даже после умывания холодной водой, не получалось. Хоть пальцами по зубам шоркай.

Что самое обидное, позавтракать мне тоже толком не дали. Едва откусил румяный бок печеного пирожка с вареньем, в комнату, торопливо постучавшись, вновь проникла Люсилия.

— Господин, хозяйка просит вас срочно спуститься в гостиную, — встревоженно протараторила она.

— Что-то случилось? — Нервное возбуждение горничной невольно передалось и мне.

— Пришли из жандармерии, — кивнула она. — Поспешите, господин.

Люсилия убежала, а я, запихнув в рот сразу половину пирожка, кинулся одеваться, надеясь прожевать все по дороге и при этом не подавиться от волнения. Обновки напяливать на себя не стал. Привычную одежду нацепить было куда быстрее. Через минуту я уже спускался по лестнице — уж что-что, а армейская привычка быстро одеваться и раздеваться со временем никуда не делась.

По ворсистому ковру гостиной, такой же просторной, как и находящаяся через коридор напротив обеденная зала, разгуливал туда-сюда, словно измеряя помещение шагами, высокий господин в белой жандармской фуражке с ярко-синим околышем. Его белоснежный мундир с поблескивающими на солнце медными пуговицами контрастно перечеркивал широкий кожаный ремень с двумя вертикальными портупейными полосками, заправленными под красивые золотые погоны с одним продольным голубым просветом.

Еще один ремень, пущенный наискосок, удерживал на боку ротмистра саблю в ножнах, сверкающую наполированным навершием рукояти. Зауженные синие брюки заправлены были в высокие кавалерийские сапоги со шпорами.

Вот только на курносой физиономии жандарма забавно топорщились тонкие усики с немного загнутыми кверху концами, что придавало молодому человеку совершенно несерьезный вид. Просто какой-то герой-любовник из театральной пьески.

Княгиня, одетая в длинное строгое темно-синее платье, стояла чуть поодаль, совсем не глядя на этакого бравого красавчика, отвернувшись к окну и скрестив руки на груди. Демонстрируя нам красивую открытую шею и тщательно забранный под сетку узел из волос. Когда только успела в порядок себя привести? Я думал, она еще позже меня проснется.

— Вы новый помощник дознатчика? — мгновенно среагировал на мое появление жандарм, шагнув навстречу и взяв под козырек: — Ротмистр Пехов.

К щелканью каблуков добавился перезвон шпор, а сам офицер выжидающе замер передо мной, вытянувшись чуть не струнку. Это что, мода такая или порядок — башмаками громкие звуки издавать?

— Штольц Владислав Сергеевич, — представился я в ответ, с трудом проглотив пирожок. В горле пересохло, то ли спросонья, то ли от волнения. — Какие-то проблемы?

— Еще какие, — кивнул жандарм и сурово отрапортовал: — Сегодня за городом обнаружен пароход князя Снежина. Точнее, то, что от него осталось после взрыва.

— От парохода или от князя, — тупо спросил я, похоже еще не полностью оклемавшись после бурной ночи.

— От парохода.

— А князь? Что с ним? — с надеждой спросил я.

Но был тут же разочарован:

— Погиб. Найден неподалеку мертвым.

— Вот как? — Мозг скребнула дурацкая мысль, что теперь, по крайней мере, никто не набьет мне из ревности морду, но я этот бред из головы выкинул и обеспокоенно взглянул на княгиню. Однако та стояла неподвижно, по-прежнему молча уставившись в окно. — Когда это произошло?

— Скорее всего, поздно вечером или ночью, — уверенно доложил Пехов. — Взорвавшийся котел давно остыл. На место выехали эксперты, но ваше присутствие там тоже необходимо.

— Сударыня, — вновь повернулся я к княгине, — вы отправитесь с нами?

Однако вместо так и не пошевелившейся девушки ответил ротмистр:

— Ее высокородию лучше на такое не смотреть. Когда вы будете готовы выехать?

— Да прямо сейчас, — поспешил я его заверить. — Лишь на минуту поднимусь к себе. Флипке! — крикнул я замеченному в коридоре дворецкому. — Вызывай Эмиля, пусть готовит колесницу.

— Нет необходимости, господин Штольц, — мотнул головой Пехов. — У крыльца нас ожидает экипаж.

— Хорошо, — кивнул я, хотя, естественно, ничего хорошего в этом не было. Гибель князя, если она не случайна, и это мой пробудившийся мозг наконец-то осознал, свидетельствовала о надвигающихся на меня неприятностях, если не опасностях.

Потому, вернувшись в комнату, я, несильно заботясь о нелепости своего наряда, нацепил прямо поверх джемпера кольчужный бронежилет и, даже не раздумывая, сунул за пояс пистолет. Пусть будет. Еще и магазин запасной прихватил. Запихал в рот подхваченные с тарелки остатки пирожка. Быстро прожевал их, запил давно остывшим чаем и поспешил вниз.

Перекинуться даже парой слов с княгиней так и не удалось. Она явно не стремилась к общению, и я не решился тревожить ее излишней навязчивостью. Проскочил мимо, направившись прямо на улицу, где уже поджидал меня жандармский ротмистр.

Запряженный парой неплохих лошадей, открытый экипаж быстро понес нас по улицам города, давно уже, оказывается, бурлящего активной деловой жизнью. Ротмистр управлял лошадьми, предоставив мне возможность заняться самокопанием, отягощенным переживаниями за княгиню. Наверняка укоряла сейчас себя за ночной адюльтер и воспринимала случившееся, как наказание свыше.

Не меньше часа потребовалось нам, чтобы выехать за пределы Селябы и, виляя между лесами и полями, добраться по проселочной дороге до небольшой смешанной рощицы на берегу быстрой неширокой речки. Неподалеку, в сухом, заросшем травой овражке, что тянулся вдоль лесочка и, спускаясь в низинку, практически упирался в водный поток, валялся на боку раскуроченный мощным взрывом пароход князя. Воронка вокруг образовалась порядочная. Овраг в этом месте значительно расширился, лишившись травяного покрова, и даже углубился — стоя на рваном неровном обрывчике, я заметил на дне оврага уже проступившую сквозь израненную почву мутную водицу.

Сам коронный дознатчик, накрытый с головой защитным автомобильным плащом, лежал ничком немного в глубине лесочка, шагах в ста от воронки, под охраной околачивающегося поблизости совсем юного жандарма в унтер-офицерской форме. На синем погоне две поперечные полоски, как у младшего сержанта. Значит, младший унтер, наверняка совсем недавно взятый на службу. Еще двое служивых — красномордый старший унтер с бородатым вахмистром, — без напряга и в свое удовольствие попыхивая папиросками, сидели в служебной пролетке, «припаркованной» между рощицей и оврагом.

— Похоже, князь был тяжело ранен взрывом, — поделился со мной своими соображениями Пехов, задумчиво подкручивая правый кончик своих смешных усов, — и пытался отползти в сторону от места аварии. Но лишился сил.

— Уверены, что он погиб от ран, вызванных именно взрывом? — В полицейских академиях я, разумеется, не учился, но с моими-то богатыми познаниями в области детективных фильмов и книг можно было немного и поумничать. Тем более подобная гипотеза показалась мне слишком уж очевидной, банальной и потому не очень убедительной. — С чего ему ползти в лес уже после взрыва? И зачем он вообще отправился один в эту глухомань на ночь глядя? Тут же ничего нет. Это больше похоже на элементарную инсценировку.

— О причине смерти точнее скажут эксперты, — не стал доказывать свою правоту ротмистр. — Или вы. Возможно, здесь была назначена встреча с кем-то. Эксперты запаздывают, может, попробуете первым?

— Хорошо, — согласился я, усаживаясь на траву возле князя. Для того ведь сюда и перся. — А встретиться с кем-то он и поближе к городу мог.

Контакт с душой князя Снежина наладил быстро. Может, оттого, что был знаком с коронным дознатчиком. А может, потому что мои способности развились и усилились. В любом случае очень скоро перед моим мысленным взором поплыла картинка, запечатленная взором князя Снежина незадолго до гибели.

И сразу стало ясно, что смерть явилась за ним очень далеко от этих мест и гораздо раньше, чем это предполагал ротмистр. Я видел кованую ограду с каменным основанием, тянущуюся вдоль дороги, по которой катился пароход коронного дознатчика.

Вскоре князь затормозил возле закрытых ворот, за которыми невдалеке был отчетливо виден шикарный трехэтажный особняк из белого камня с красивым патио, множеством балконов и металлической крышей, ярко поблескивающей в лучах только еще собирающегося скатиться в закат солнца.

Князь покинул свой драндулет и направился к калитке рядом с воротами. Я увидел руку, тянущуюся к шнуру, очевидно где-то соединенному со звонком или колокольчиком. Но дернуть за шнур князь не успел. Взгляд его сдвинулся в сторону, перемещаясь вправо, и в небольшом отдалении появилась приближающаяся коляска, запряженная лошадьми. Очень знакомый экипаж с очень знакомой фигурой, восседающей впереди на облучке коляски.

Сомнений не было никаких. Князь пошагал к почти подъехавшему экипажу, и, едва тот остановился позади паровоза, перед взором князя и соответственно моим нарисовался не кто иной, как комиссар Бронев. Удивленно таращась на князя и что-то ему говоря, он сделал пару шагов навстречу Снежину. Потом отчего-то передумал, нахмурился сердито и торопливо кинулся назад, к своей коляске. А когда вновь развернулся к князю, в руках Валяя Силовича обнаружилось ружье. Резко вскинув его в сторону князя, комиссар опять что-то начал говорить, заставляя меня пожалеть об отсутствии звука в этом некачественном видении.

Снежин начал отворачиваться от комиссара, видимо собираясь укрыться от выстрела, но тут князя повело, и он ничком повалился на землю.

— Вот это номер, — выдохнул я, как только сеанс общения с покойником оборвался. Надо же. А ведь князь так доверял комиссару Броневу.

— Что вы увидели? — Оказывается, дожидаясь меня, ротмистр уселся рядом на траву, подложив под зад служебную кожаную сумку-планшет. Понятное дело, китель-то белый от травы хрен отстираешь. Я бы на его месте и вовсе не рискнул присесть.

— Боюсь, — вздохнул я, — то, что я увидел, вам очень не понравится. Валяй Силович ведь, кажется, из вашего ведомства?

Где-то позади меня звонко щелкнуло, и ротмистр ничего не успел ответить — просвистев рядом с моим ухом, плечо Пехова пробил дротик. Белый рукав кителя мгновенно окрасило красным, а самого ротмистра, развернув, откинуло назад.

Послышались новые щелчки выстрелов, и по деревьям застучали вонзающиеся в стволы острые снаряды.

В стоявшего рядом молодого унтера тоже прилетело, согнув его пополам и заставив повалиться. Все это произошло так быстро, что я даже не успел среагировать. В спину под лопатку долбануло так, что в глазах потемнело. Меня мотнуло, и я шлепнулся на землю, едва не потеряв сознание от боли.

«Предчувствия меня не обманули!» — прозвучала в мозгу фраза из какой-то старой песенки, и я, скрипя зубами, по-пластунски ринулся к ближайшим трем березам, кучно растущим на одной большой кочке.

Боль по спине разлилась адская. Я даже, вывернув назад руку, пошарил и проверил, не торчит ли из-под лопатки хвостовик дротика. Но нет, обошлось. Повезло мне — уберегла кольчужка. Но от мощного удара, похоже, треснуло ребро. А может, и два. Иначе не выворачивало бы меня наизнанку при каждом движении.

— Пехов, не вставай! — заорал я, заметив, что ротмистр пытается подняться с земли. — Пригнись, дурак! Сюда за деревья ползи!

Слава богу, тот сообразил послушаться и бочком-бочком, опираясь лишь на левую руку, пополз ко мне.

Я же, наоборот, покинул свое убежище и, перекособочившись от боли, метнулся ко второму жандарму.

Бросок вперед чуть ли не на четвереньках, падение, перекат в сторону — все как когда-то учили. И еще один бросок до унтера, почти свернувшегося в позу зародыша и скребущего кирзовыми сапогами по траве. Наверное, дротик угодил ему куда-то в живот.

Черт, ползти с таким обратно задолбаешься! А от парня помощи, похоже, не дождаться. Ну да ладно, лишь бы от шока болевого не загнулся. Жалко его. Совсем ведь пацан еще. Не жандарм, а жандармёныш.

Вскочил, одной рукой придерживая пистолет, чудом не вывалившийся из штанов во время исполнения всех тактических кульбитов. Другой же рукой ухватил раненого за узкую портупейную лямку, вырвав при этом с мясом погон, и, пригнувшись, поволок парнишку к облюбованной группке деревьев. Благо тот не сильно тяжелым оказался. Одновременно я усиленно молился, чтоб какой-нибудь дротик не прилетел мне в голову или в задницу. От одного я наверняка сдохну, а от другого, несомненно, осрамлюсь на весь город.

До укрытия оставалась всего пара шагов, когда острый снаряд чирканул меня по бедру. Но я, спасибо кипящему в крови адреналину, даже боли почти не почувствовал, хотя кожу с мясом продрало порядочно.

— Ротмистр, — добравшись до берез, первым делом заорал я, — ремень снимай! Быстро!

Вот она, армейская дисциплина. Никаких тебе «зачем» или «почему». Подчиняясь приказу, Пехов тут же принялся неуклюже расстегивать пряжки. Я не стал дожидаться, пока тот справится, орудуя пальцами одной руки, и кинулся ему помогать. Возиться с портупеей не стал, взял у ротмистра саблю и отрезал от ремня обе лямки. За неимением резинового жгута — самое то.

Первым делом туго перетянул руку ротмистру, предварительно содрав с него китель. Все, пусть ждет. Нужно было озаботиться собственной раной. Крупные сосуды вроде не задеты, но все равно не стоит дожидаться большой кровопотери. А то после я никому уже помочь не смогу. Жгут тут не нужен, но и тугую повязку не из чего сооружать. Как-то вот не додумался я заехать по пути в аптеку за бинтами. Да и из джемпера моего повязка ни о чем. Пришлось изворачиваться, позабыв про брезгливость и страх занести инфекцию в рану.

Отчекрыжил солидный кусок ткани от нижней рубахи ротмистра и, свернув в несколько раз, прямо поверх штанов быстро примотал импровизированный тампон к ране.

Осмотрел жандармёныша. Оказывается, ошибся. Дротик попал не в живот, а пробороздил левую часть грудины, пройдя по касательной между двух ребер. Дротиком легкое не должно быть сильно задето. А вот от ребер могли осколки в рану попасть. Сейчас мы парню так же ремнем поврежденные ткани затампонируем и будем ждать оказания более квалифицированной помощи. А я тут больше ничего сделать не смогу. Раны промыть даже нечем. Ни спирта, ни воды под рукой.

А где еще два жандарма, те, что в коляске были?

Я начал озираться, пытаясь разглядеть запропавших куда-то курильщиков.

Нет, не видно. Запряженные в коляску лошади так и стоят на месте, совершенно спокойно траву пощипывая. Словно и не шла рядом в лесочке оживленная перестрелка. А вот красномордого с бородатым, увы, не наблюдалось. Либо сбежали, либо, что более вероятно, застрелены.

Значит, если не считать запаздывающих экспертов, подмога не предвидится.

— Ротмистр, — пододвинулся я к Пехову, чтобы заняться его рукой, — а что вы там про экспертов говорили? Они в каком количестве прибудут? Смогут нам помочь?

— Сомневаюсь, — покачал сильно побледневший жандарм. Еще бы: кость ему не задело, но шкуру с мясом изрядно подпортило. Хорошо хоть самые крупные сосуды не тронуло, не сильно много крови потерял мужик. — Чем они нам помогут? Их там пара человек всего безоружных да еще селянин поместный. Тот самый, что пароход князя в овраге нашел и наш наряд дежурный сюда привел. Вот, как только мы его высокородие обнаружили, я сначала назад в жандармерию, а потом сразу за вами и поехал, а селянину наказал, чтобы он из управления сыска экспертов забрал и к нам привез, чтоб быстрее вышло.

— А дорогу, стало быть, кроме вас с этим мнимым селянином, никто сюда и не знает, да? — Окончательно лишив ротмистра рубашки, почти полностью изодранной и пущенной на перевязку, я печально вздохнул: — Зашибись. Что ж, Пехов, поздравляю, никто нам на подмогу не приедет.

— Думаете, тот селянин из разбойных тоже будет? Неужели они и экспертов убили, подлецы?

— Я думаю, что за вашими экспертами никто даже и не поехал. Что у нас с оружием, ротмистр?

— Вот, — указал мне на саблю Пехов. — А дротовик мой в пролетке остался. Соколов! — окликнул он жандармёныша. — Твое оружие где?

— Там, — вымученно выдавил из себя мальчишка. — Уронил. Виноват, господин ротмистр.

Все веселее и веселее. Пришлось, несмотря на хромоту и боль в спине, выскакивать из укрытия и вновь зигзагами да перекатами мчаться за оружием этого растяпы. Хотя я тоже хорош, мог бы и сразу додуматься ружье-то прихватить. Да и ротмистр тоже зевнул не в масть, свой самострел из таратайки не забрав. Впрочем, кто ж знал…

Дротики вновь засвистели в воздухе и забрямкали по стволам деревьев. Тех, кто на нас напал, было много, и они никуда не ушли. Плохо. Из хорошего было лишь то, что на этот раз в меня никто не попал.

— Эй! — донеслось из леса. — Дознатчик! Ты живой, что ли?! Зачем тебе этот дротовик?

— Тебя порадовать! — огрызнулся я. — Давай, иди сюда, поближе познакомимся!

— Ты думаешь, один ствол вас спасет? — развеселился мой неизвестный визави. — И не надейся. Нас тут два взвода, а у вас на троих один палаш и дротовик с десятком выстрелов. Даже если ты не будешь мазать и часть людей положишь, так у меня на вас все равно народа хватит.

— Пехов, а вы князя осматривали? — повернулся я к жандарму. — У него вроде пистолет был. Здоровенный такой…

— Не было у него оружия, — мотнул головой ротмистр, в очередной раз меня огорчив, и заорал, повернувшись к лесу: — Не стоит нас недооценивать! Мы просто так не сдадимся.

— Да это я вас еще очень сильно переоцениваю! — не задержался с ответом переговорщик.

Мне показалось или его голос действительно раздался немного ближе?

— Ротмистр, вы должны мне помочь. — Я взял ружье на изготовку и чуть выглянул из укрытия. — Я буду смотреть вперед, а вы наблюдайте за тем, что делается слева от нас. Заметите движение, скажете. Ну и назад изредка посматривайте, чтоб с тыла никто не подобрался.

— Понял вас. Только помогите мне сначала с кителем, — Пехов протянул мне саблю, — обрежьте рукава. Накину на себя, а то прохладно как-то.

— Слышишь, дознатчик?! Предложение есть! — тем временем не унимался мой наглый оппонент, прячущийся в лесу. — Давай поговорим!

— Держите. — Я помог ротмистру напялить на себя китель, наскоро преображенный в безрукавку, и вернул ему саблю.

Так, раненого пацана тоже придется к делу пристраивать. Пусть и он наблюдает. Лесок довольно редкий, незамеченным враг не подкрадется. Надеюсь, зрение у жандармёныша хорошее.

— Соколов!

— Я.

— Хватит загибаться. Умирать потом будешь. Ты унтер-офицер или где? Нам сейчас твои глаза нужны. Твой сектор справа. Чтоб ни один гад втихаря не прошмыгнул! Понял?

— Так точно, господин Штольц.

— Отлично. Ну, давай поговорим! — проорал я, переключаясь на общение с лесным бандитом. Пристроившись посередке между жандармами, привстал на колено здоровой ноги и аккуратно выглянул из-за берез. Вряд ли среди нападавших найдется такой снайпер, чтоб настолько издалека с одного выстрела засветить мне точнехонько в лоб, но мало ли. — Чего вам надо?

— Хотим купить твое молчание и твои способности!

— Да кому они нужны?!

— Есть покупатель! — уклончиво заверил меня наглец.

— Похоже, он работает на иностранную разведку, — прокомментировал его заявление Пехов.

— Либо тупо врет, — кивнул я. — Мне кажется, живыми нам не уйти. Такую кашу на ровном месте не заваривают. Я ошибся, решив, что это просто инсценировка. Кто-то убил двух зайцев разом: убрал князя и заманил в ловушку меня. И если это связано с преступлением, что князь взялся расследовать, то мы в заднице. Видимо, ставки очень высоки. Кто-то заметает следы, не боясь действовать грубо и решительно. Приложить столько сил, взорвать завод, убить князя и положить между делом еще кучу жандармов… Мы в очень глубокой заднице, господа.

— Эй, дознатчик! Чего молчишь?! — проявил нетерпение переговорщик.

— Думаю! — проорал я в ответ. Черт! Как же не вовремя я попал в этот мир!

— Врет он или не врет, — покачал головой Пехов, — сам злодействует или работает на иностранцев, мы с Соколовым все равно не жильцы. В таких делах, когда на кону безопасность государства, лишние свидетели не нужны.

— Согласен, — кивнул я. — Но ты не дрейфь, я вас не брошу. Я не из продажных.

— Охотно верю, — усмехнулся ротмистр, сжимая саблю в неповрежденной руке. — Значит, повоюем еще.

— Есть движение, — доложил Соколов. — Во-о-он там.

Он махнул рукой, но я и сам заметил шустрика, мелькнувшего между деревьями — примерно на два часа, метрах в пятидесяти от нас.

— У меня тоже, — сообщил Пехов. — Двое. Шагов сто до подлецов.

— Значит, твои подождут, это ближе. — Я прицелился в своего замеченного бандита. Точнее, взяв упреждение, приготовился подловить гада во время следующей перебежки.

— Что-то сильно долго ты думаешь! — донесся из леса недовольный голос переговорщика. — Ты бы поторопился!

— А куда мне спешить?! — Только я начал говорить, мой подопечный выскочил из-за одного дерева и кинулся к другому. Я выстрелил.

Неудачно. Дротик, бздынькнув, вонзился в березовый ствол, за которым благополучно и укрылся злодей. Ну, не ворошиловский я стрелок. Да и к оружию такому не привык.

— Что, промазал? — тут же ехидно поинтересовался переговорщик. — Минус один заряд у тебя, а мой человек невредим!

— Это поправимо! — крикнул я в ответ, не отрываясь от прицела.

— Господин дознатчик, — тихо окликнул меня жандармёныш, — давайте лучше я попробую.

— А сможешь? — глянул я на паренька с сомнением. Только что калачиком сворачивался, а теперь уже стрелять собрался.

— Так выбора нет, — сказал он и немного скривился, поднимая руку.

— Вы не сомневайтесь, господин дознатчик, — решил ротмистр поддержать своего подчиненного, — Соколов у нас меньше года, но успел уже показать себя как стрелок отменный. Из дротовика муху подстрелить может.

— На держи, Соколиный Глаз, — не став спорить с ротмистром, протянул я парню ружье. — Патроны береги. Заряды в смысле.

— А у меня еще есть запасные. Ошибся их вожак.

— Эй, дознатчик, время не тяни! — крикнул переговорщик, а возможно, и вправду предводитель бандитов. — Это ты зря считаешь, что спешить не нужно. Если сейчас не договоримся, я решу, что ты против моего предложения. И тогда нам придется вас убить. Всех.

Громко щелкнул дротовик Соколова, и короткая перебежка еще одного злодея закончилась его грузным падением.

— У тебя минус один человек! — не смог я не прокомментировать меткий выстрел унтера.

— Это ничего не меняет! — Голос вожака стал более сердитым. — Мы-то себе можем позволить дождаться темноты, чтобы спокойно перебить вас всех. А вот вы со своими ранами можете так долго и не протянуть.

— Соколов, давай-ка ко мне, — позвал жандарменыша ротмистр. — А то мои близко уже подобрались.

— Сейчас, — не отрываясь от прицела, ответил тот и снова выстрелил. — Готов!

И точно, вдалеке из-за ствола дерева вывалился очередной не то убитый, не то подраненный бандит, срочно решивший прилечь на травку. А я его даже не видел.

— Молодец, Соколов, — похвалил я парня. — Вернемся в город, буду ходатайствовать о твоем награждении. Глядишь, и лычку еще одну на погон получишь.

— Это если вернемся. — Жандармёныш тяжело перекатился на другой край нашего стихийного укрепрайона, поменявшись местами с ротмистром. — Прав бандюк, потемну они нас в кольцо возьмут и числом задавят. Уходить как-то надо. Может, по оврагу попробуем уйти?

— Не выйдет, — покачал я головой. — Думал я о том уже. Ваших ребят кто-то пострелял. И, скорее всего, как раз по оврагу к ним подобравшись. Наверняка рассчитывали, что мы в крайнем случае туда пустимся удирать, и засаду устроили. А если даже и нет, так пока мы до оврага доковыляем и на дно спустимся, бандиты заметят и добежать успеют. Расстреляют нас сверху, как в тире. Очень удобно, и могилу рыть не нужно. Разве что к воде ломануться и вплавь попробовать.

— Вода холодная, — покачал головой ротмистр, — с зимы не согрелась еще. Долго не выдержим, околеем.

— Есть! — подбив еще одного из нападавших, радостно доложил Соколов. — Еще троих положу, и мы счет сравняем, не зря пропадем.

Что-то не хотелось мне помирать даже при равном счете. Ну их на фиг, такие расклады!

— В общем, выход один, — констатировал я, подводя итоги, и заорал: — Слышь, любезный?! Не знаю, как там тебя! Давай побеседуем!

— Надумал сдаться? — тут же отозвался главарь.

— Еще думаю, — не стал я его сильно радовать, — хочу условия обсудить.

— Что вы такое удумали, — тревожно вскинулся ротмистр, — господин Штольц?

— Да есть одна задумка, — поспешил я его успокоить. — Не переживай, вас я не предам.

— Какие еще условия?! — весело поинтересовались из леса.

— Хочу обсудить вопрос сохранения жизни моим спутникам! — решительно прокричал я. — Без этого я не сдамся!

— Обманут, — нахмурился ротмистр, — как есть обманут.

— Знаю, — кивнул я и снова закричал: — Ну так что, поговорим?!

— Ну, давай поговорим! Иди сюда!

— Далеко не пойду! — упрямо заявил я. — Подходи тоже, мы не будем стрелять.

Соколов ухмыльнулся и заверил меня:

— Не сомневайтесь, снесу, едва покажется.

Но вожак бандитов оказался предусмотрительным.

— Только при условии, — прокричал он, — что дротовик ваш человек поставит на виду, прислонив к дереву! Увидим, что оружие хоть чуть-чуть шело́хнется, наделаем в тебе дырок.

— Хитрый гад, — покачал головой ротмистр. — Так он окажется в более выгодном положении.

— Это мы еще посмотрим. — Я почему-то был уверен в своей затее и постарался успокоить ребят: — За меня не переживайте. Выкручусь. Соколов, сделай, как он сказал. Только сначала перезаряди дротовик, чтоб обойма полная была. Как только я уложу главаря, хватай свое ружье и прикрывай меня.

— Понял, — кивнул парень.

А Пехов удивленно спросил:

— Уложите? Как?

— Есть средство, — ухмыльнулся я, вытаскивая из-за пояса пистолет, передергивая затвор и взводя курок. — Ротмистр, не одолжите мне вашу фуражку? Только мне придется ее испортить.

— Да забирайте. Мне уже все равно, — махнул рукой Пехов. — Даже если выберемся отсюда, обмундирование выбрасывать придется.

Это точно, видок у мужика еще тот был. Теперь он в своей безрукавке, напрочь изгвазданной кровью, грязью и соком травы, больше на разбойника походил, чем на жандарма. Ну да нам и не на параде маршировать.

Нет, не подойдет мне офицерская фуражка ротмистра. Слишком жесткие околыш с тульей. А вот у Соколова унтер-офицерский головной убор куда мягче будет. Не фуражка, а форменная панама с козырьком и кокардой. Картуз, одним словом.

Парень, как и его командир, жадничать и упираться не стал. Позволил прихватизировать фуражку без лишних слов. Хороший пацан, правильный. В лепешку расшибусь, но выбью ему повышение. Потом.

А пока я аккуратно, чтоб не нажать случайно на спусковой крючок, сунул снятый с предохранителя пистолет внутрь мягкой фуражки, запихав его в расширение тульи.

Положив указательный палец на защитную спусковую скобу, взялся за рукоять пистолета, прихватывая заодно и околыш фуражки. Теперь есть шанс, что бандит «макарку» не заметит. Проверил, чтоб при выстреле пуля случаем в кокарду не угодила, а то траекторию может изменить. Все, отлично.

Хотел я поначалу оставить пистолет за поясом или в задний карман штанов спрятать. Но подумал, что любая моя попытка сунуть руку под джемпер или себе за спину может насторожить оппонента раньше времени. А оно мне не нужно.

— Ладно, пошел, — сообщил я ребятам и громко оповестил бандитов: — Я выхожу! Не стреляйте!

Не стану врать, страшно было до колик в боку. Коленки ходили мелкой дрожью, а сердце трепыхалось, словно сумасшедшее. Потому как уверенности в том, что переговорщик не врет, а я нужен его нанимателю живым, у меня не было. Так, теплилась малюсенькая надежда, что решит этот засранец все-таки поболтать со мной, хотя бы просто ради издевки, а не прикажет пристрелить, едва я выйду на открытую местность. Но страх был куда сильнее.

Поэтому, встав на ноги, вынужден я был ухватиться за спасительный ствол березы. Иначе рухнул бы, к позору своему, обратно на землю.

Соколов уже дозарядил дротовик и выставил его напоказ, прислонив к стволу дерева.

— Я иду! — проорал я, стараясь, чтоб мой голос откровенно не дрожал. — Давай, где ты там, вылезай из своей норы!

Раненая нога затекла и онемела. Спина тоже не добавляла радости, обжигая резкой болью при каждом движении. Вот и какой из меня, такого хромого да кривого, герой? Уверен, со стороны это гораздо больше на глупое самопожертвование смахивало.

Хотя мне это, наверное, только на руку было — пускай противник видит перед собой лишь обессиленного калеку, от которого можно не ожидать угрозы. Так что я на всякий случай даже еще сильнее захромал, скорчил морду поизнуреннее и начал слегка постанывать при ходьбе.

Переговорщик нарисовался не сразу. Лишь когда я уже порядочно отошел от нашего с жандармами укрытия, этот фрукт появился из-за деревьев и неспешно двинулся мне навстречу.

Человек вроде. Ростом чуть ниже меня и сложением похлипче. Но походочка разухабистая и наглая и ухмылка на физиономии соответствующая.

На носу выпендрежные темные очки, за которыми совсем не видно глаз. На башке шляпа-котелок. Еще и длинные бакенбарды пушатся и топорщатся на щеках. Такое ощущение, будто он свой образ с Кота Базилио слизал. Разве что тросточки слепца не хватало.

Зато ее отсутствие прекрасно восполнял монструозного вида пистолет. Точно такой же, какой я видел у Снежина, — здоровенный, словно какой-нибудь сорок четвертый «магнум», даже больше, и с зелеными стекляшками патронов. Не удивлюсь, если это пистолет князя и был.

Главарь бандитов держал оружие поднятым перед собой, видимо, специально для устрашения, чтоб я не рыпался и не питал напрасных иллюзий.

Не дойдя до меня шагов пять или шесть, он остановился. Чуть развернулся, немного выставив правую ногу вперед, подбоченился свободной рукой и направил на меня дуло пистолета. Ни дать ни взять дуэлянт хренов. Ну, пусть думает, что эта игра в одни ворота. Не стоит его разочаровывать раньше времени.

Я чуть развел в стороны руки и выпучил глаза, стараясь показать, как мне страшно. А бандит скомандовал:

— Стой. Ближе не подходи.

— Хорошо, хорошо, — согласился я немного нервно, хотя тут мне даже играть не пришлось. Адреналин и так уже вовсю гулял по жилам, наполняя руки и ноги мелкой противной дрожью. А сердце так и вовсе, казалось, вот-вот готово было выскочить из груди.

— Так что ты там хотел со мной обсудить, дознатчик. — Этот гад меня откуда-то знал, и мое состояние его, похоже, вполне устраивало.

Довольный увиденным, бандит усмехнулся, вытянул шею, видимо заглядывая мне за спину, и немного сдвинулся. Скорее всего, чтобы лучше видеть ружье Соколова, а заодно и прикрыться мной от жандармов, если вдруг у них еще что-то из оружия припасено.

А ведь была такая мысль. Хорошо, что я пистолет унтеру не оставил. Не факт, что тот, даже разобравшись с конструкцией, сумел бы попасть в переговорщика с такого расстояния. Короткоствол — это вам не ружье.

Жалко, из-за почти непрозрачных стекол очков совсем не было видно глаз моего ушлого собеседника. Не то чтобы мне сильно интересно было, какого они цвета. Просто малость бесило, что я не могу видеть, куда этот проходимец в данный момент пялится и что ощущает. Может, он сейчас не меньше моего очкует, а потому и глазки свои бегающие прячет.

— Не хочешь для начала представиться? — по-еврейски, вопросом на вопрос, ответил я.

Забавно, но мужик щеголял практически в такой же синей жилетке, как и у меня. Возможно, даже имеющей подобную моей кольчужную подкладку.

Это несколько осложняло задачу. Ведь времени прицелиться у меня не будет, а в голову я могу и промазать. Стрелять однозначно нужно в корпус, а значит, убить наглеца с первого раза вряд ли получится. Плохо, но заднюю передачу уже не включить. Как говорится — сам погибай, а товарища нагибай. Будем импровизировать.

— Можешь звать меня Хлыстом, дознатчик, — снизошел до знакомства бандюк.

— Могу, — кивнул я, — Хлыст так Хлыст. А что это за странный значок у тебя на груди?

— Это? — Бандит постучал дулом пистолета по поблескивающей на груди крупной золотой брошке в виде шестеренки. Шикарный был шанс пристрелить гада, но я затупил, благополучно этот самый шанс прохлопав. — Что в нем странного? Обычный знак луннитов. Хотя ты, наверное, еще не в курсе местных столкновений интересов.

— Нет, — покачал я головой. — Просветишь?

— И не подумаю, — ухмыльнулся Хлыст. — По крайней мере, пока ты не согласишься работать на моего нанимателя. Так что же у тебя за блажь такая? К чему тебе заботиться о каких-то там золотопогонниках? И для чего ты притащил мне их фуражку?

— Напомнить, что мы на территории герцогства и ваши действия, господа лунниты, противоправны, — заявил я, пожал плечами и почесал небритую щеку. Это чтоб не стоять совсем уж столбом и показать бандиту, что я вроде как вполне миролюбиво настроен. А то и он, меня отзеркаливая, чересчур напряжен был. Пусть гаденыш расслабится чуток. Ради такого можно даже и боязливую улыбочку из себя выдавить. — Я ведь вроде как теперь представитель закона и работаю на самого герцога.

— Ты что, решил, будто он тут пуп земли? — вдруг ни с того ни с сего развеселился Хлыст. — Разочарую тебя, дознатчик, есть люди… — Он поднял левую руку и покрутил указательным пальцем в воздухе. — Повлиятельнее этого твоего провинциального царька. Их интересы куда шире и значительнее, а их благосклонность может стать для тебя, — он ткнул в мою сторону пистолетом, — намного полезнее и приятнее, чем обещания какого-то герцога.

— А он мне ничего пока еще и не обещал, — Я вновь пожал плечами. — К тому же я его до сих пор даже и не видел.

— Тем более! Зачем пропадать неведомо за что и кого? А согласишься, я тебя и без герцога с такими людьми сведу, что, глазом моргнуть не успеешь, будешь вращаться в самых высших кругах. — Устремив взор в небеса и взмахнув обеими руками, Хлыст, похоже, решил показать всю высоту моего грядущего взлета.

Тупить во второй раз я не стал. Сделав шаг вправо, чтоб противник не стоял ко мне боком, резко вскинул руку с фуражкой и нажал на спусковой крючок пистолета.

Этот гад что-то почувствовал в последний момент и, переменившись в лице, начал наводить на меня ствол. Но я буквально на мгновение опередил его. Вот только, не удержав дернувшийся пистолет, попал не в живот, куда целился, а намного выше, прямо под левую ключицу.

Бандита изрядно тряхнуло, закручивая и отбрасывая прочь.

Его выстрел последовал сразу за моим. Шарахнуло и ярко полыхнуло белым так, что в ушах зазвенело, а зрение почти полностью пропало.

Я грохнулся на землю, но не потому, что этот урод в меня попал, а для того, чтоб его лесные друзья не превратили мою тушку в подушечку для булавок, издырявив дротиками.

Хлыст вновь выстрелил, и, судя по ветерку, слегка взъерошившему волосы, пуля прошла в опасной близости от моей головы.

Черт! Перекатившись в сторону и лежа на пузе, я выставил перед собой пистолет.

Еще бы видеть, куда целиться!

Перед глазами одни только размытые пятна да мельтешение разноцветных звездочек. Не палить же в белый свет как в копеечку.

Где ж залег этот гад? И чем он в меня пальнул?! Не показалось мне. Явно не пороховые заряды у этого пистолетного монстра. Теперь понятно, что бандюк очки не просто так ради форса таскал — сверкануло почище свето-шумовой гранаты.

На всякий случай еще раз катнулся в сторону и принялся отчаянно тереть глаза кулаками, надеясь поскорее прозреть. И со страхом ожидал очередного выстрела.

Но повезло — на этот раз главаря бандитов опередил Соколов. Щелкнул дротовик, и по короткому вскрику Хлыста я догадался, что унтер, к моему счастью, не промазал.

Минуту пришлось еще полежать неподвижно, прежде чем я вновь стал хоть что-то видеть. Никто в меня не стрелял, никто не бежал в мою сторону. Вряд ли смерть Хлыста, даже если он и на самом деле являлся главарем банды, надолго сможет удержать в бездействии остальных его людей. Но пока их замешательство играло мне на руку.

Ползком добравшись до трупа, очень удачно украшенного торчащим из башки дротиком, я первым делом вырвал из мертвой руки пистолет. Пошарил по карманам. Вдруг найду что-нибудь полезное для расследования. Записную книжку или визитницу, которые смогут указать на заказчика преступления. Или хотя бы патроны к пистолету. Но нет, пусто. Несколько смятых денежных купюр, россыпь монет, связка ключей, и все.

На всякий случай забрал, сорвав с груди луннитский значок. Рядом в траве подобрал слетевшие с покойника очки и, вскочив на ноги, со всей прыти ломанул к нашему укрытию.

Очнулись дружки Хлыста и открыли яростный огонь. По крайней мере, мне так показалось.

Максимально втянув голову в плечи, пригнувшись и отчаянно виляя между деревьями, я понесся к своим под непрерывный свист пролетающих мимо дротиков и звонкий перестук их ударов в редкие стволы берез.

За спасительную кочку я практически занырнул рыбкой, чуть не напоровшись на саблю ротмистра. Отдышавшись, сунул Соколову его подпорченный картуз, а Пехову трофейный пистолет:

— Держите, ротмистр. Справитесь с этим монстром?

— «Громобой»?! Конечно! — восторженно заявил тот, заодно принимая из моих рук и темные защитные очки. — Даже одной левой рукой.

Вот это он сказанул! У меня «макаров» в руке прыгает, как живой, а у такой хреновины, как этот «громобой», отдача и вовсе должна быть запредельной. Ну да его проблемы, пусть хоть из артиллерийской пушки одной левой стреляет. Лишь бы не впустую.

— Соколов, — повернулся я к жандарменышу, — красавчик! Спасибо тебе! Век не забуду! Как вы тут, ребята? По сторонам смотрели?

— Поглядывали, — ответил Пехов, цепляя на нос очки и отворачиваясь к лесу, — не было пока никого.

Соколов поддержал ротмистра активным мотанием головы:

— Не замечен никто, господин дознатчик. Я вот тут прикинул. — Он состроил умное лицо. — Выстрелы посчитал и вот что думаю. — Унтер замолк, словно выдерживая театральную паузу, но, скорее, просто пытался сформулировать мысль. — Если судить по интенсивности стрельбы, наврал нам главарь их, не два там у него взвода. Человек пять в вас всего палило, не больше. А то и меньше, если стрелки все хорошие да ловкие.

— Если там стрелки хорошие, — скептически заявил ротмистр, не оборачиваясь к нам, — они нас и вчетвером побьют.

— Согласен, — кивнул я, — но шансов на спасение это нам все равно добавляет. Раз мало их, на рожон особо лезть не станут. Так что давайте, братцы, будем думать. Ведь оставаться нам здесь однозначно нельзя. По темноте они нас все равно, как волчья стая, с разных сторон окружат и растерзают. В открытую же на нас точно уже не полезут. Показали мы этим засранцам, что огрызаться умеем. Особенно Соколов показал. — Я уважительно похлопал парня по плечу. — Давайте решать, что дальше делать будем.

— Надо вам, господин дознатчик, — пожав плечами, сказал жандарменыш, — к лошадям бежать. А мы уж прикроем.

— Ага, щас! — Не понравилась мне такая идея. — Вы тут поляжете, а я один спасусь? Нет, ребята, не пойдет так. Давайте лучше из вас кто-нибудь за лошадьми сгоняет и к лесу поближе подведет.

— Я одной рукой, — ротмистр, все так же не отрывая взгляда от леса, помахал пистолетом, — с лошадьми все равно не управлюсь. Мне, получается, хоть так вас прикрывать.

— А я лучше вас всех стреляю, — твердо заявил Соколов.

Детский сад — штаны на лямках! Эта парочка не иначе нацелилась на звание героя герцогства, присвоенное обоим посмертно. Ведь дураку понятно, что добежать им потом до меня не судьба. Постреляют их, как в тире. Это не на бумажке задачку решать про волка и козу с капустой.

— Давайте тогда сделаем по уму, — подытожил я результаты мозгового штурма. — Отползать будем все вместе, но по очереди. Один переместился на десяток метров и остановился прикрывать других. Второй пусть метров на двадцать уже отползает и там оборону занимает. Так постепенно до границы леса и доберемся. А там уже один из нас лошадей подгонит, пусть даже и я.

— А если лошадей подстрелят? — внес ротмистр ложку дегтя в мой план.

— Попробуем до второго экипажа добраться, — хмуро ответил я. — Но оставаться здесь и бездействовать — это заранее себя похоронить. Не забывайте, что нам всем еще нормальную медицинскую помощь получить нужно.

— Согласен. — Ротмистр на миг оторвался от наблюдения, кинув на меня быстрый взгляд. — Давайте так и сделаем. Кто первым ползет? Вы?

— Соколов, — решил я. — Ему тогда не весь путь сразу ползти придется. И отдохнуть успеет, и прикрыть нас на такой дистанции он лучше всех сможет. Давай, Соколиный Глаз, двигай.

Мнение самого парня на этот раз никто уже учитывать не стал. Все, закончилась демократия в наших рядах, наступило время приказов. И жандарменыш это интуитивно осознал и принял беспрекословно. Разве что, подумав, выдал:

— Я ползком, наверное, не смогу. Больно. Добежать попробую.

— Удачи, — кивнул я. — Надеемся на тебя.

Ротмистр же только и сказал:

— Доложить не забудь.

После чего вновь переключил все внимание на лес. Да и я тоже, заняв место усеменившего Соколова, выглянул из-за деревьев.

Младший унтер за моей спиной даже на несколько шагов не успел удалиться, как ротмистр произнес:

— Есть движение. Зашевелились, гады.

— У меня тоже, — справа между стволами я заметил мелькнувший темный силуэт.

Ухватив пистолет обеими руками, прицелился, но выстрелить не успел — за спиной бабахнул «громобой» ротмистра.

Твою ж мать! Как же к такому можно привыкнуть?! Хорошо хоть смотрел я в другую сторону, да березы глаза мои от вспышки немного прикрыли, спасли. Иначе опять ослеп бы на какое-то время. А так только в ушах звон пошел. Но он целиться никак не мешал. Поэтому, едва мой подопечный вновь появился в поле зрения, я нажал на спуск.

Да уж! «Макаров» по сравнению с княжеским монстром стрелял практически шепотом. И без всякой гребаной иллюминации.

Попасть я не попал, но это и немудрено, на такой-то дистанции. Это только у Тома Круза в киношках на каждую пулю по трупу, а мне такая удача не по зубам.

Выстрелил еще раз, как только засек очередное движение. И снова промазал. Но пуля выбила щепы из ствола дерева рядом с башкой бандита и заставила лиходея притормозить, укрывшись за стволом.

— На месте, — донеслось от Соколова. Значит, жандарменыш занял позицию.

— Ротмистр, двигай следующим. — Я привстал с земли, чтобы, высунувшись между берез, увеличить сектор обзора. И надо сказать, не зря.

Видя наше отступление, бандиты активизировались, начав перемещаться сразу с обеих от меня сторон. Я сперва пальнул в одного наглеца, того, что был справа. Быстро развернулся и выстрелил в другого, слева.

Позади раздались щелчки выстрелов, чередующиеся с трескучими звуками взводящегося дротовика. Соколов внес свой вклад в дело обороны, правда, тоже пока не очень успешный — выстрелы наши лишь немного задерживали продвижение врага, да и только. Хоть бы одного положили, но нет. Унтер кого-то ранил, но и то не тяжело. И дело было не в том, что жандармёныш стрелять хуже стал или я прямо совсем уж мазила. Просто бандиты поосмотрительнее перемещаться стали, стараясь больше не подставляться глупо под наши выстрелы.

К тому моменту, когда меня окликнули, чтоб уносил ноги, я успел расстрелять весь магазин, так толком ни в кого и не попав. Может, и подранил кого, но лесные злодеи никак меня об этом не известили. Ну и ладно. Все равно, хоть немного да сдержал я их наступление, заставляя чаще прятаться и реже перебегать вперед.

Перезарядил пистолет, отшвырнув прочь пустой магазин. Пополнение боезапаса, один черт, не предвиделось. Едва затвор снялся с задержки, я метнулся прочь.

Вновь шандарахнул ротмистр, залегший на самой кромке леса. Я сунулся было к нему, но передумал и пристроился на земле шагах в десяти от этого громовержца. А не то, если опять устроюсь рядом, сильно увеличится риск остаться слепым и глухим на всю оставшуюся жизнь.

Пока к нам добирался Соколов, я раза три выстрелил и, кажется, сумел наконец кого-то зацепить. А едва младший унтер выбежал из леса и повалился рядом в траву, я с низкого старта махнул к брошенному посреди луга экипажу.

Подогнать его к кромке леса оказалось делом несложным. Но вот дождаться, пока ротмистр с унтером заберутся в коляску, было то еще испытание. Мне показалось, время замедлило свой бег и парни двигаются ну очень уж неспешно, словно и нет никакой нужды поторапливаться.

Натянув поводья, чтобы удержать на месте нетерпеливо перебиравших копытами лошадей, я еле дотерпел до того момента, когда Пехов с Соколовым окажутся внутри экипажа, и даже не стал дожидаться, пока они рассядутся по диванам. Подстегнутые хлыстом кони рванули с места не хуже какого-нибудь «феррари». Так, что я сам чуть кубарем не скатился с облучка, насилу удержавшись.

Из леса по нам тут же открыли стрельбу. Огонь пусть и не шквальный, но довольно беглый — не удалось нам сократить число стрелков, как мы ни старались.

Не удалось и уехать достаточно далеко. Правый конь, оказавшись ближе к лесу, очень быстро охромел, получив несколько ранений. А после того, как словил дротик в голову, повалился наземь, едва не кувыркнувшись и чуть не опрокинув коляску.

Мне тоже хорошенько прилетело прямо по почкам, свалив с облучка под колеса, слава богу, уже остановившегося экипажа. Лишь жандармам, прикрытым бортами коляски, пока везло. Но тут уж и им пришлось высовываться и открывать ответный огонь.

Щелкал дротовик Соколова, пару раз грохотнул пистолет Пехова. Я тоже, кое-как прочухавшись, прямо с земли, спрятавшись под коляску, стал выцеливать подобравшихся к самой кромке леса разбойников. Выстрелил всего два раза и услышал где-то далеко позади задорно прорезавшие пространство трубные раскаты боевого горна.

— Газа́ги! — чуть ли не фальцетом радостно воскликнул Соколов. — Разъезд конный!

Но я и сам уже о том догадался по приближающемуся гулкому топоту множества копыт.

— Вовремя подоспели, — поддержал унтера Пехов. — У меня как раз патроны закончились. Господин дознатчик, подмога!

Лично я не разделял их ликования. Ну вот и не факт, что это подмога. Стрельба по нам из леса, конечно, утихла. Но, с другой стороны, это вовсе не означало, что разбойники сбежали. Может, это как раз к ним подкрепление прибыло. Ведь если орками командовал Бронев, ничего хорошего нам такой расклад не сулил. Скажет комиссар своим оркам в капусту нас порубить, те и рады будут стараться. Может, лесные разбойники потому и не стреляли, что просто решили заряды не тратить, предоставив возможность с нами покончить газагам.

Что ж, очень скоро все само собой разрешится.

— Соколов, — коляска надо мной заскрипела, покачнувшись, и ротмистр спрыгнул с подножки на землю, — а ну давай-ка ко мне. И на вот, фуражку мою нацепи вместо дырявой своей. Пусть видят, что жандарм перед ними, а не абы кто. А то я-то в своем кителе больше на разбойника похож.

Младший унтер поторопился выполнить указания своего командира, а вот я решил пока из-под коляски не выбираться. Ну его на фиг. Если газаги нам враги, жандармам уже ничем не помочь. Их в любом случае заметили и на прицел взяли. Тут никакое мое геройство парней не спасет. Тем более у меня, я проверил, всего пара патронов-то и осталась. Разве что застрелиться хватит. Да только надо это мне?

Сейчас единственный мой шанс на спасение — это затихариться, ветошью прикинувшись, и пока не отсвечивать. А там дальше уже как ветер подует. Ну а если орки нам все же союзники, скажу, что за лесом продолжал наблюдать, потому, мол, и не выползал из укрытия.

— Лешко́, ты, что ли? — спросил ротмистр, когда часть всадников проскочила мимо нас, а другая, поменьше, остановилась возле жандармов.

— Я, ваше благородие, — пробасил в ответ один из газагов.

— Ты даже не представляешь, урядник, как вовремя вы подоспели. — В голосе Пехова слышалось немалое облегчение. Ну да, испытаний на его долю сегодня изрядно выпало. Да и унтеру привалило. — Вас сюда каким ветром занесло?

— Стреляли. — Этого орка нужно было не Лешко называть, а Саидом. — Услышали, как «громобой» грохочет, и свернули на звук.

— Это я по разбойникам палил, — сообщил Пехов. — А район вроде же не ваш?

— Ну дык депеша пришла об усилении патрулирования по Томинской волости. Вроде как взрыв где-то здесь был, и волостной комиссар пропал. Вот наш дозор и перекинули в помощь.

— Волостной комиссар? — расстреливать нас, похоже, не собирались, так что я выкарабкался из-под повозки, предварительно спрятав пистолет за пояс. — Это не Валяй ли Силович, случаем?

— Он, — кивнул восседающий на мощном жеребце зубастый детина в ковбойской шляпе, очень при этом удивленно и подозрительно на меня пялясь. — А ты кто ж будешь, мил-человек?

— Это наш новый помощник дознатчика, — вместо меня ответил ротмистр. — По чину он коллежский советник. Это примерно как есаул у вас. Так что ты, братец, уж попочтительнее к нему.

— Виноват, ваше благородие, — козырнул мне орк и развел своими здоровенными лапищами, — да только видок у вас такой, что краше в гроб кладут. Да и наряд на вас… Лихие людишки и то поприличнее одеваются.

— Лешко, ты за языком-то следи, — осадил норовистого ковбоя-казака Пехов, но я примирительно махнул рукой:

— Да полно вам, ротмистр, не до субординации сейчас. Мы с вами и впрямь, как из ж… отхожего места вылезли.

— Не соглашусь, господин дознатчик, — ротмистр не то чтобы неудовольствие проявил, но позицию свою обозначил довольно твердым голосом, — уважение низшего чина к высшему должно всегда присутствовать.

Фу-ты ну-ты палки гнуты! Это надо же, в парне вновь лакированный офицер проклюнулся! Вон даже усы горделивее топорщиться начали.

Я-то думал, Пехов моей простотой душевной проникся и харизмой неотразимой, а он, оказывается, уважение, как к старшему по званию, проявлял. Потому и позволял командовать собой на пару с Соколовым. Ротмистр-то по современным меркам всего лишь капитан, а я в местной табели о рангах где-то между майором и полковником. Точнее не скажу, не вспомню, но всяко выше капитана.

Впрочем, обижаться на Пехова я и не собирался. Ему виднее. Он-то настоящий офицер, хоть и жандармский. А я — так, не пришей рукав к звезде. Опять-таки, как ни крути, вполне героически мужик себя проявил, как, собственно, и унтер-офицер его. А я куда больше их обоих, да даже если вместе взятых, труса праздновал.

— Не буду с вами спорить, ротмистр, — кивнул я Пехову и оглянулся на лесок.

Газаги, что туда ускакали, успели уже спешиться и среди деревьев затеряться, периодически постреливая. Погнали, значит, бандитов прочь.

— Послушайте, урядник, — повернулся я к командиру орочьего разъезда, — взрыв как раз тут рядом и был. Так что нам необходимо вернуться в лесок, подобрать тело погибшего князя Снежина и труп главаря разбойников, потому как тот явно в этом деле замешан. Для этого понадобится помощь ваших парней. И если они еще кого из погибших обнаружат, пусть тоже к нам волокут. И да, пошлите еще кого-нибудь овраг осмотреть. Там, мне кажется, тоже могут бандиты скрываться.

Не скажу чтоб орк проявил радостное рвение, выслушав мои распоряжения. Судя по его кислой физиономии, он вообще с большим удовольствием послал бы меня. И в самом лучшем случае — лесом. Но вслух перечить не стал, отправился выполнять.

Мне кажется, он принял меня за мажорика. Если не ошибаюсь, у нас раньше любой даже самый захудалый дворянин при поступлении на службу сразу погоны прапорщика получал. А чем родовитее да богаче был, тем выше чин мог заиметь. Вот урядник меня и принял за такого выскочку из знатных бездельников, который не иначе как купил себе должность и теперь лезет командовать настоящими воинами типа него. В то время как сам, подлец такой, после боя из-под повозки вылез, где наверняка опасность пересидеть пытался.

Что ж, вполне его понимаю. Тем более, в принципе, так оно и было. Разве что должность я не покупал, а мне ее чуть ли не насильно навязали. Знал бы я, что с первых дней исполнения своих новых служебных обязанностей в такую передрягу попаду, хрен бы согласился на предложение князя.

В овраге орки никого не обнаружили. Даже если и сидел там кто из злодеев в засаде, то, заметив приближение газагов, благополучно успел ретироваться.

Пара пристреленных жандармов найдена была возле второй повозки. Мужики лежали на травке с ранениями, что называется, несовместимыми с жизнью. Но откуда по ним стреляли, понять было невозможно. Может, и из леска снайпер какой расстарался.

Бедолаг погрузили на их же таратайку. Князя тоже к ним определили. Мертвых разбойников, которых, не считая Хлыста, газаги в количестве пяти штук приволокли из леса, решили с собой не забирать, а быстренько прикопать прямо здесь. И пока парочка орков рыла братскую могилу для бандитов, я успел быстренько пообщаться с их энергетическими оболочками. Ничего интересного не обнаружил. Почти. Заглянув в недавнее прошлое Хлыста, я увидел, как непосредственно перед беседой со мной имел тот удовольствие пошептаться с уже знакомым мне товарищем. И был это не Валяй Силович, а зеленомордый Чингачгук Рваное Ухо. Среди убитых разбойников этого эльфийского Джеймса Бонда, увы, не оказалось. Сбежал стервец. Значит, можно было ждать от него новых гадостей.

Все складывалось один к одному. Тут, к гадалке не ходи, прослеживается прямая связь между происшествием на заводе, гибелью князя и устроенной засадой на меня. Ну а на кого еще? Не на ротмистра же.

А если принять во внимание разглагольствования Хлыста о неких высокопоставленных особах, заинтересованных пусть не в моей лояльности, ну так хоть в молчании, становилось ясно, что против герцога ведется какая-то игра, а то и война. Неизвестно, политика тут замешана или экономика. Возможно даже, что первое вытекало из второго. Ясно было одно — убивать на этой войне будут по-настоящему. И я со своими дурацкими способностями невольно оказывался на самой, блин, передовой. И ведь не сбежишь и не скроешься никуда. Это у себя в городе можно было еще потеряться среди миллионов суетящихся людей. А в этой гребаной Селябе я буду весь как на ладони. Тут же, как в деревне, все, похоже, друг друга знают. А в другой город бежать и иномирность свою не выказывать — что я тогда буду там делать? Бомжевать?

Управлять повозкой с покойниками отправился ротмистр. Его собственный экипаж, обедневший на одну подстреленную лошадиную силу, достался нам с Соколовым. Павшую лошадь кинули на растерзание воронам, хотя, как сказали газаги, в этих местах и волков хватало.

В сопровождение нашей кавалькады урядник Лешко любезно выделил четверых всадников. И я сильно надеялся, что этого будет достаточно для обеспечения сохранности моей драгоценной персоны. Где одна засада, там и для другой место может найтись.

Но повезло, до города добрались благополучно, без новых эксцессов, и прямиком направились в управление. Разгружаться, докладывать и, что хуже всего, строчить отчеты обо всем произошедшем. И если первые два пункта заняли не так уж и много времени, с последним пришлось провозиться чуть ли не до вечера.

С Пеховым и Соколовым мы разделились с самого начала. Жандармерия располагалась в другом крыле здания и даже имела свой отдельный вход. Так что мои друзья-подранки быстренько со мной распрощались и поскакали держать ответ перед собственным начальством. Меня же сопроводили в просторную приемную, а затем и в еще более просторный кабинет главы Управления коронного сыска, действительного тайного советника графа Миассова.

Солидный такой оказался дядечка, плотного телосложения, с огромной залысиной на седой голове, буденновскими усами и пушистыми бакенбардами. Золотые погоны на его темно-синем мундире продольными зигзагами перечеркивали лазурные молнии. На груди, подвешенный на черной с красным кантом ленте, блестел какой-то орден, скорее всего, статусный. Не за боевые же заслуги такие вручают. Хотя кто его знает, как тут принято?

Граф, сидя за своим огромным столом, внимательно выслушал мой торопливый и сбивчивый доклад, сурово при этом нахмурив кустистые брови и плотно сжав пухловатые губы. Под конец расстроенно покачал головой, сетуя на огромную потерю, понесенную его управлением и даже всем герцогством в целом, и сказал, что на мне теперь лежит огромная ответственность за судьбу государства.

Я уже думал, что на этом мы с советником и распрощаемся, но дверь неожиданно распахнулась и в кабинет стремительным шагом ворвался какой-то юный шкет в сопровождении двух дюжих кирасиров.

— Ваше светлейшество! — выскочил из-за стола граф и вновь сокрушенно закачал головой: — Потеря-то для нас какая!

— Рассказывайте, — после взаимного представления, усевшись за стол советника, приказал юнец, оказавшийся самим герцогом Селябским. А я-то думал, что он куда старше должен быть.

Лет четырнадцать-пятнадцать. Ну, может, чуть старше. Курносый веснушчатый пацан с чуть рыжеватыми волосами. Довольно высокий, с немного угловатой и нескладной, как это часто бывает у подростков, фигурой. Изящества ей не в силах был прибавить даже щеголеватый светло-фиолетовый, сильно приталенный костюм-тройка. На ногах офицерские сапоги, на голове высокий цилиндр, того же цвета, что и костюм. Пышный ярко-фиолетовый галстук-бант стягивал ворот сорочки так, что пацан вынужден был вытягивать шею, как любопытный сурикат. Осанка его, даже сидящего за столом, впечатляла горделивой несгибаемостью. Но вот во взгляде не ощущалось никакой манерности или надменности. Один лишь живой интерес.

Что ж, пришлось снова рассказывать о своих приключениях, причем даже не с сегодняшнего утра, а со вчерашнего дневного посещения взорвавшейся котельной. Поведал я герцогу во всех подробностях и о том, что увидел, общаясь с покойниками, и об услышанном от разбойника Хлыста. В доказательство своих слов выложил луннитский значок на стол перед внимательно слушавшим меня мальчишкой.

— Существует предположение, ваше светлейшество, — по окончании моего рассказа заметил советник, — что в герцогстве зреет заговор, поддерживаемый заинтересованными лицами извне.

— Я тоже предполагал это, — согласно кивнул герцог. — Вполне закономерная реакция людишек с закоснелым мышлением на нововведения, которые обязательно затронут их кошельки.

В этот момент в кабинет, постучав, торопливо вошел невысокий полный человек в коротком, черном, еле сходящемся на пузе сюртуке. Обозначив вежливый поклон, он семенящим шагом направился прямиком к герцогу и, склонившись к самому его уху, что-то активно принялся нашептывать.

Когда он закончил, юный правитель удовлетворенно кивнул и легким взмахом кисти позволил толстяку удалиться.

— Как мне доложили, — взглянув на меня, сказал герцог, — во всей этой истории вы отменно проявили себя, дав героический отпор бандитам. Ваше участие в расследовании, несомненно, также стало весьма полезным и помогло достигнуть важных результатов. Я хотел бы, чтобы вы, сударь, и дальше занимались этим делом государственной важности. Найдите заговорщиков и не позвольте им воспрепятствовать великому делу прогресса. Но только будьте поосторожнее. Вы для нас несомненный кладезь информации. Я думаю, вы ведь не откажетесь поделиться знаниями вашего мира с нашими учеными? Представители министерства развития примут вас и обязательно выслушают.

— Боюсь, не сильно смогу их порадовать, — робко возразил я. — Я ведь не технарь, знания мои весьма поверхностны.

— Даже толика почерпнутых новых знаний приблизит нас к прогрессу и будет способствовать укреплению государства. — Из уст этого юнца слышать подобные фразы было весьма странно. — Мы будем рады любой полученной от вас информации. Но и ваш вклад в дело усиления безопасности герцогства весьма важен. Мы ценим это и готовы всячески способствовать вашей деятельности.

В ответ на эту длинную и пафосную речь я уныло кивнул, понимая, что, как бы мне ни хотелось, отвертеться от опасной работы все равно не получится. Вот только отсутствие энтузиазма в моей реакции мальчишка расценил по-своему.

— Я вижу, вам хорошо досталось во время расследования. Поэтому намерен отблагодарить и вознаградить вас. Я отдам распоряжение о повышении вашего чина до статского советника. Жалованье соответственно тоже будет увеличено. И, поскольку деятельность ваша сопряжена с опасностями, благоразумно будет выделить вам охрану. Руководство, — герцог покосился на моего непосредственного начальника, который тут же выразил согласие активным киванием, — отдаст соответствующие распоряжения. Но, возможно, у вас будут какие-то свои пожелания? Говорите, я постараюсь их выполнить.

Вот это да, два дня в новой должности, еще даже аванс не отработал, а уже получил прибавку к зарплате и звездочку на погон. А я себе даже китель форменный заказать не успел.

Я удивленно глянул на тайного советника. Дед таращил глаза и чуть заметно мотал головой. Понятно, конечно, что его не паркинсон внезапно одолел и он просто запрещает выклянчивать что-либо у правителя. Но у меня имелись свои резоны и свои долги перед товарищами.

— Ваше светлейшество, если мне будет дозволено, я бы хотел выразить маленькую просьбу, — задумчиво произнес я. При этом брови герцога поползли вверх, а надувший щеки и покрасневший советник, как я заметил краем глаза, чуть не взорвался от возмущения. — Речь о моих соратниках, проявивших в нынешнем деле ничуть не меньший, а то и больший героизм. Будучи серьезно раненными и оставшись наедине с бандой злодеев, они мужественно защищали меня, понимая всю важность этого расследования. Я бы просил вас отметить их героизм повышением звания вместо меня. Потому как они заслужили это куда больше.

— Ах, сударь, — тихонько похлопав в ладоши, улыбнулся герцог, — вы меня порадовали. Вы действительно удачное и, кроме того, достойное новоприобретение для моей короны. Рад, что судьба забросила вас к нам в самое подходящее время.

Блин, если честно, я думал совсем наоборот и об этой гребаной судьбе, и об удаче, и о подходящем времени. Однако высказывать свои мысли вслух я, конечно, не стал. Не совсем дебил.

— Поэтому относительно вас, — продолжил тем временем юный правитель, — мое решение останется прежним. Чин статского советника вы получите завтра же, как только все документы будут должным образом оформлены. Что касается ваших товарищей, я отдам распоряжение. Заслужили.

Прихлопнув обеими руками по крышке стола, герцог встал и, не прощаясь, удалился так же стремительно, как до того и появился в кабинете графа.

— Ну-с, батенька… — Как только дверь за мальчишкой закрылась, тайный советник, до сих пор не сменивший цвет лица на нормальный, облегченно выдохнул и повернулся ко мне. — Из-за вас меня чуть удар не хватил.

Граф прошел к своему столу и уселся, оправляя китель и приглаживая свои шикарные усы. Ухмыльнулся.

— Хорошо хоть хватило у вас ума для себя ничего не испросить. Герцог-то у нас хоть и доброхот, но корыстолюбцев при себе не терпит.

— Да мне, собственно, ничего и не нужно, — ответил я, пожав плечами. — Разве только какое-нибудь средство передвижения казенное, чтоб при необходимости по полдня куда-нибудь не добираться, да бронежилет новый. А то этот мне бандиты попортили.

— За жилетом зайдете к оружейнику. Уже ведь знаете куда? — Он посмотрел на меня, чуть прищурившись. — С охраной пока помочь не могу, не хватает людей. Ну а как вы хотели? Такое творится в герцогстве, просто жуть. Теракт на заводе, убийство коронного дознатчика, лунниты эти. Ко всему в Коркинской и Копейской волостях гоблины бесчинства затеяли, бузят окаянные.

— А чего бузят-то? — заинтересовался я.

— Дак гнилое племя, ленивое, — хмуро пояснил граф. — Работать не хотят, вот и бузят. Приходится людей посылать утихомиривать иродов, пока совсем в раж не вошли и за погромы не взялись. Одних жандармов с газагами на то порой и не хватает. Требуют и с меня народец прислать. А где мне лишних людей взять? Нет их. Посему, батенька, как только будет возможность, обязательно приставлю к вам кого-нибудь, и не сомневайтесь. И с транспортным средством решим. Я отдам распоряжение, получите потом на выходе. Пока же зайдете в канцелярию, составите подробный рапорт о своих действиях за два дня. И не забудьте приложить свои выводы и соображения по поводу произошедшего. Пусть аналитический отдел этим займется. А после обязательно, батенька, в госпиталь отправляйтесь. Не хватало, чтоб из-за ваших ран управление еще одного ценного сотрудника лишилось. И оденьтесь уже подобающим образом. А то на вид бандит бандитом.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — обозначив кивком поклон, шаркнул я ножкой. — Все сделаю.

— И гадость эту с моего стола уберите. — Он указал на луннитский значок, тут же перекочевавший обратно ко мне в карман. — А про слова его светлейшества, хоть и недолжно так говорить, забудьте. Ему всюду заговорщики с революционерами мерещатся. Там, где их и в помине нет. Увидели вы злодеев, поведали о них, вот и довольно. Сыском да поимкой другие займутся. А у вас и иных дел в избытке найдется. Успеется еще не раз свои способности проявить в полной мере. Ступайте, батенька, вызовем вас при нужде.

В канцелярии я под надзором дотошного гоблина просидел чуть ли не пару часов, пытаясь составить отчеты. Кучу бумаги перевел, скребя по казенным листам корявой перьевой ручкой и заляпывая все кляксами. Что обиднее всего, прочитать мои каракули этот ушастый хмырь все равно не смог бы. Да он и не пытался. Ему главное, чтоб аккуратно написано было, а затем пронумеровано и в соответствующую папочку убрано. Еле вырвался из этого рассадника бюрократии, весь перепачканный чернилами и в полном эмоциональном раздрае. Еще б немного, и я просветил бы гоблина на предмет особенностей русского разговорного языка при составлении сложносочиненных предложений путем использования ненормативной лексики.

А вот в каморке оружейника я почувствовал себя гораздо комфортнее. Может быть, потому, что хаос, царивший в мастерских, был мне куда ближе строгого канцелярского формализма. А может, и потому, что Вениамин Архипович проявлял к моей персоне неподдельный интерес, в отличие от гоблина, что задавал вопросы ради проформы да необходимости заполнить дебильные формуляры.

Усадив меня за один из столов, тот, что был поменьше завален барахлом, Рогов предложил испить чаю с баранками. Естественно, я отказываться не стал, потому как и позавтракать-то толком не успел. И если в лесу мне было не до мыслей о перекусах, то по дороге в город аппетит разыгрался зверский. Как говорится, слона бы съел.

Баранки оказались слегка подсохшими, но я их проглотил в один присест. Впрочем, даже несмотря на огромную скорость поглощения пищи, любопытный оружейник еле дождался, пока я прожую последний кусок, и радостно навалился на меня с целой кучей вопросов. Пришлось выуживать из закоулков своего аж вспотевшего под таким натиском мозга более-менее вразумительные ответы на все, что интересовало этого чересчур любознательного труженика тыла.

Когда мой прогрессорский потенциал был чуть ли не досуха вычерпан Роговым, а сломанное ребро и раненая нога начали слишком настойчиво о себе напоминать, я буквально взмолился:

— Вениамин Архипович, давайте хоть что-нибудь оставим на следующий раз. У меня уже ум за разум заходит. Сейчас такого вам наговорю, сто лет расхлебывать будете. Вы лучше мне помогите. У меня к вам куча всего накопилась.

— Да, конечно, голубчик, — несколько разочарованно произнес тот, — выкладывайте, с чем пришли.

— Вот, жилет для начала поменять. Этот мне подпортили. А заодно спросить хотел. — Я скинул бронированную одежку, покривившись от боли в спине, и расковырял пальцем дырку в ткани, демонстрируя Рогову кольчугу. — Это же стальные звенья? У меня просто куча алюминиевых деталей в машине имеется. А металл этот много легче железа будет. И температура плавления чуть не в три раза меньше. Может, есть возможность переплавить, изготовить проволоку, пусть даже чуть потолще, а потом из нее кольчугу соорудить? Все полегче на себе таскать. А то меня в этой жилетке аж к земле порой клонит. И я бы не только к жилету подкладку такую хотел, а еще и к сюртуку длинному. Ноги-то у меня тоже не лишние.

— Что ж, посмотрим, — кивнул Вениамин Архипович, — но с условием. Вы мне свой агрегат для изучения предоставите. Наслышан я о его необычности. Технические решения, что там применены, однозначно полезными для меня могут оказаться. А вот потом я уж решу, чем можно пожертвовать и что сгодится для исполнения ваших пожеланий. Но, сразу должен предупредить, времени это изрядно займет. На пару дней даже и не рассчитывайте.

— Да не вопрос, — не мог я не согласиться. Что ж, постараюсь как-нибудь выжить в ближайшие дни, под пули не подставляясь. — Тем более ваши и так его забрать для изучения грозились.

— Что-то еще? — довольно потер руки оружейник. Ох, чувствую, раздербанит он мою ласточку до последнего винтика, энтузиаст хренов.

— Вот, пистолет мне в наследство от князя достался. — Я протянул Рогову «громобой», отданный мне ротмистром при расставании. — Хотел бы боезапас пополнить.

— Жалко князя, — нахмурился дед. — Хороший человек был. Целеустремленный. И в новинках толк понимал. Мог в изобретательскую мысль вникнуть, оценить и, если нужно, поддержать. Не то что некоторые, — махнул он рукой. — Хорошо, что не казенный «громобой» этот. А то господин Френкель быстренько на него лапу-то наложил бы, да под опись в чулан. Шиш бы вам с маслом достался, а не пистолет.

— Хорошо, — согласился я, кивая. — Так что, найдутся патроны к нему?

— Заказывать нужно, — покачал головой оружейник, — в наличии нет. А, хотя подождите, — поднял он указательный палец, — где-то вроде завалялась парочка. Оружие редкое, в управлении разве что еще у двух-трех человек имеется. И тоже в личном пользовании. Вы уж у вдовы княжьей поспрошайте, должен был у князя запасец иметься. А я пока у эльфов заряды новые заказать попробую. Но они дорогие, хочу вас предупредить.

— Догадываюсь, — проворчал я и поскреб пальцами щетину на щеке. Видимо, придется разориться и часть жалованья на патроны спустить. Но это дело святое. Мне моя шкура дорога. — Что вообще за патроны такие? Будто стеклянные и наполнены жидким чем-то.

— Это стеклографит, — покивал Рогов, шаря в ящиках столов. — А наполнены патроны пирогидритом.

— Чем? — удивился я. — Мне только гидроперит известен. Да и стеклографит я по-иному представлял.

Была у меня в детстве история, когда пришел я к отцу на работу. В зуботехническую лабораторию. Им как раз перед этим принесли экспериментальные стаканчики из стеклографита для работы с кислотными отбеливателями. Типа термостойкий и ударопрочный материал. Народ всем коллективом пытался разбить бедные образцы, со всей дури кидая их на асфальт со второго этажа поликлиники. Стаканчики такое варварское испытание достойно перенесли и были приобретены для использования в работе. А уже на следующий день заявился в лабораторию шестилетний я и очень заинтересовался черными непрозрачными посудинками. Тонкими, очень легкими и ужасно красивыми. Взял один посмотреть и ненарочно уронил на пол. На линолеум. И расколотил этот стаканчик к такой матери на мелкие осколочки. Думаю, не стоит и говорить, что народ был премного удивлен моими способностями, а стаканчики больше старались не использовать.

— Нет, это пирогидрит — взрывчатая жидкость с тетранитрометановым окислителем. Это эльфийская разработка. Очень хитрая технология, которую у нас так и не смогли освоить. Потому и покупают такое оружие за сумасшедшие деньги. Или предпочитают механические конструкции, которые те же эльфы нам и продают, только намного дешевле.

— А что такого сложного в этом пирогидрите?

— Дело в том, что подобное оружие нуждается как в парном наборе агрегатов подачи жидкостей, так и в парном комплекте запорной арматуры, которая должна выдерживать совершенно сумасшедшее давление, создающееся при взрыве. Кроме того, чтобы заряд жидкого горючего быстро прогорел, создав необходимое давление, его из жидкого состояния нужно еще как-то перевести в распыленное. А еще существуют сложности с препятствованием прорыва газов обратно сквозь запертый затвор. Что-то не найду я никак пока патроны, но как отыщу, обязательно передам вам, — прекратив потрошить ящики столов, сказал оружейник и повернулся ко мне. — Вы понимаете, о чем я вам толкую?

— Смутно очень, — не стал кривить я душой. Вообще, уже пожалел, что задал этот вопрос, нарвавшись на поток заумной информации.

— Немудрено, — развел руками оружейник. — Не все изыскатели понимают сложность данных проблем. И практически никто не знает, как их решить. Эльфы решили, но нам секретов не раскрывают. «Громобой» ваш никак не разобрать. Как видите, единственное, что можно разглядеть в этой конструкции, при нажатии на спусковой крючок вперед подается весь барабан. Воспламенение пирогидрита происходит со стороны ствола, что снижает риск травм при выстреле. Реактивной отдачей производится взведение курка и поворот барабанного механизма. Отстрелянные стеклографитовые гильзы можно сдать эльфам для восстановления патронов.

— А они способны выдерживать многократное использование? Настолько прочный материал? — Перезарядка моего пистолета, в принципе, практически так же отработанными газами происходит. Но вот возможность вторичного использования стеклографита меня смущала. Ведь возникни в гильзе любая микротрещинка, и стрелок запросто пальцев лишиться может.

— Эльфы держат в секрете процесс изготовления гильз и запорных систем, но известно, что они способны укреплять материалы, воздействуя на них полями необъяснимой сверхъестественной природы.

— Колдуют, что ли? — удивился я. — У вас же, как я понял, отрицают существование магии, богов и всего этого сверхъестественного.

— Это несколько неправильное представление, — покачал головой оружейник. — Если говорить о религии, у нас не поощряются культы и мы отрицаем наличие на небесах всемогущей сущности, контролирующей наше существование. Но мы не отрицаем возможности существования единой энергетической системы-оболочки, частями которой являемся мы с вами, как и любые другие существа — носители энергетических полей. — Рогов развел руками, словно желал обнять весь мир. — Если хотите, можете считать такую сущность проявлением божественности, пожалуйста. Но не рассказывайте людям сказки про старичка с бородой, некогда слепившего вас из грязи, а теперь сидящего на небесах и всевидящим оком наблюдающего за каждым из своих созданий.

— Так вы не атеисты, а агностики, — сделал вывод я.

— Можете это и так называть, — кивнул дед. — Что же касается магии, мы отрицаем возможность превращения с помощью колдовства, скажем, курицы в лошадь. Или, например, возможность создания или множественной репликации предметов из ничего. Но мы не отрицаем, что есть поля, неподвластные пока нашему пониманию, способные непостижимым образом воздействовать на материю, преобразовывая ее. Тот же трансгрейдер мы вынуждены пока относить к разряду техномагических устройств, поскольку понимаем, что он делает, но не способны воспроизвести подобный артефакт, невесть откуда взявшийся в нашем мире. Или, например, существа, способные управлять различными полями. Вот даже взять ваши способности. — Рогов указал на меня пальцем. Наука пока может лишь предположительно объяснить ваш феномен, но не в силах воспроизвести подобные способности, дав их обычному человеку. И потому ваши уникальные возможности тоже пока рассматриваются на уровне чудес.

— То есть, — покивал я, — как проявление магии.

— Именно, — согласился дед. — Но лучше считать это проявлением не до конца изученных сил. Это ведь мы развить их пока не можем, но проявление этих сил наблюдаем. Уже понимаем, что взаимодействие производится на уровне энергетических полей, и более-менее разобрались в механизме этих взаимодействий. Как, кстати, ваше самочувствие?

— Нога болит и спина, — пожал я плечами.

— Я не об этом, — отмахнулся дед. — Некоторые попаданцы плохо переносят процесс адаптации своей энергетической оболочки к полю этого мира. Ваши способности общаться с энергосоставляющими умерших, как я понял, проявились в полной мере?

— Вроде да, — не стал я отрицать. — Общаемся помаленьку. Только картинка есть, а звука нет.

— Возможно, появится еще. Главное, здоровье в порядке. А то, знаете ли, бывают тошнота, рвота, понос, прошу меня извинить? Нет у вас? Замечательно. Вам повезло больше. Но все же хочу вас предупредить о еще одном проявлении последствий транспортации. Пока ваше поле не выровняется относительно других полей обитателей этого мира, оно будет являться ярким раздражителем для особ с повышенной чувствительностью. Они будут воспринимать вас как нечто чуждое и нежелательное. Возможна даже агрессивная реакция на ваше появление. Однако есть и оборотная сторона медали — противоположный пол будет видеть в вас идеального партнера для размножения.

— Это почему? — заинтересовался я.

— Природа стремится к разнообразию. Разность энергетических потенциалов говорит о вашей биологической отдаленности. Как оказалось, наши организмы способны определять степень различия генотипов не только по запаху, но и посредством взаимодействия энергетических полей.

— То есть мое поле действует на женщин как афродизиак, притягивая их? — Теперь понятно, чего эти дамочки ко мне липли, как мухи на мед.

— Не знаком с этим термином, — задумчиво сказал Рогов, — но думаю, что суть вы уловили.

— Так, — задумался я, — ну, с людьми все понятно. А орчанки почему? У нас ведь не может быть потомства.

— Мм… — усмехнувшись, покачал головой Вениамин Архипович, — уже успели и там отметиться? Да вы, голубчик, ходок.

— Случайно вышло. — Я нахмурился, коря себя за болтливость, и поспешил перевести беседу в другое, менее щепетильное русло. — Скажите лучше, почему вы используете в патронах этот магический пирогидрит? Почему было не пойти по пути пороховых зарядов? Понятно, что энергетическая емкость у этой жидкости больше, чем у пороха. Но раз такие сложности, отчего было не попробовать более простые и дешевые технологии?

— Пробовали, — кивнул Рогов. — Уже давно. Но после ряда трагических происшествий Европейской конвенцией изготовление пороха было запрещено.

— Что за происшествия? — удивился я.

— В разное время и в разных местах, — разведя руками, ответил Вениамин Архипович, — склады с селитрой, с порохом и с готовыми боеприпасами самопроизвольно взрывались, принося огромные разрушения. Уйма народу полегла. Вот и запретили из-за повышенной опасности изготовления и хранения.

— Странно. В моем мире такое крайне редко случалось. И чаще всего из-за диверсий или разгильдяйства работников. Да и жидкости горючие не менее опасно хранить.

— Про диверсии у нас тоже думали, — закивал оружейник, — но доказать ничего не смогли. Вот эльфы и продавили решение о запрете. Я вообще считаю, что эти ушастые во всем сами и виноваты. Это они воду замутили, интересы свои блюдя. Они хитростью да подкупами подгребли под себя производство оружия.

— Думаете? — Я удивленно поднял брови. Дедок, похоже, ярый расист и теперь подсел на еще одного любимого конька. Ишь как взгляд его загорелся.

— Уверен! — пристукнул кулаком по столу Рогов. — Может, и склады пороховые они спалили. Вот и сейчас, когда люди освоили паровой двигатель, эти ренегаты будут пихать нам палки в колеса, чтобы и дальше продавать свои заводные колесницы!

Ух ты, а ведь дед выдал мне мысль, которая имеет под собой веское основание. И, кроме того, подтверждается моими собственными паранормальными изысканиями. Рваноухий эльф — он же ключевой подозреваемый. Нужно только еще понять, при чем тут комиссар Бронев. Каким боком он в этом замешан? Может, и орки как-то причастны к диверсиям? Может, это не политический конфликт, а межрасовый какой-нибудь? Вот, блин, я встрял. Хрен распутаешь это все.

— Значит, больше всего взрыв котельной был выгоден эльфам? — Вывод напрашивался сам собой.

— А кому же еще? — хмыкнул Рогов. — У них ведь огромные мастерские в Карабаше! Они во многие графства и герцогства поставляют свои транспортные механизмы.

— В Карабаше? — переспросил я. — А княгиня Карабашская к этому какое-то отношение имеет?

— Конечно, — кивнул Рогов. — Это же ее вотчина, ее земля, с которой княгиня доход имеет. Да побольше, чем князь со своего Снежинска имел.

Вот это, блин, поворот! То есть княгиня тут тоже может быть заинтересованной стороной! А я с ней еще и переспать умудрился, ловелас долбаный! Что же за хрень такая?! Я ведь княгине про рваноухого за ужином сболтнул, хотя князь строго наказывал не рассказывать никому. И старик-эльф мог услышать. А вдруг он тоже к эльфийскому заговору отношение имеет? Нет, уж лучше думать, что Бронев нападение на князя устроил. А иначе получается, что в гибели Снежина моя неразумная болтливость виновата.

— Надо мне обо всем поразмыслить, — расстроенно произнес я, глядя на Рогова. — Так все запутано у вас тут. Еще эти графья с князьями. В чем между ними разница? У нас вроде князь даже главнее герцога, а тут нет.

— Так это давно уже повелось, — махнул рукой дед. — С тех пор, как княжества наши в междоусобице сошлись. Бились за земли порою до полного уничтожения родов.

— А как же татаро-монгольское иго, что земли русские объединило против общего врага? — Вроде так нам по истории преподавали.

— Какое иго? Не было у нас никакого ига, — удивился Рогов. — Монголы, да, ходили ратью на запад. Но как раз здесь, в Приуралье, их и остановили. Раньше тут только орочьи племена проживали. С ними монголы и стыкнулись. Зарубились не на шутку. От обеих ратей одни ошметки остались. Монгольское войско, обескровленное, назад в степи ушло. Оркам тоже досталось. Они с тех пор как единая сила уже и не могут собраться. Живут родами среди людей по уездам. Некоторые правителям служат за плату. Прямо так родами и нанимаются рубежи стеречь.

— Это газаги, что ли?

— Ага, они.

— А эльфы с гоблинами тоже родами живут?

— Гоблины общинами. Свои слободские районы у них в городе, да и не только. А эльфы — эти все наособицу живут, в стаи не сбиваясь, в людском обществе вращаясь и вес порою немалый имея. Большинство производств под ними во многих государствах. Потому и правят миром втихую. И мечтают весь мир под себя подобрать-подгрести.

— А с князьями-то что? — перебил я Рогова, а то опять он об эльфячьем заговоре начнет мне втирать.

— Ну так сколько ни вейся веревочка, а концу быть. Кто в резне междоусобной из князей выжил. Один ляд, давай по новой плодиться. Нарожают князья детей, а, как помирать, те опять давай делить земли-то. Но хоть миром уже делили, и то ладно. Но наделили так, что у каждой деревни свой князь вышел. Редко кто над городом-то властвовал. А тут еще западные веяния. Немчура, она ведь своими идеями без мыла под хвост влезть способна. Стали все, кто помаститее да побогаче, по моде западной в баронства, графства да герцогства наделы свои переименовывать. Редко кто от исконного княжеского звания не отказался. А вот родители княгини Карабашской традиции блюли. Потому с радостью за князя Снежина дочь и выдали, хотя, говорят, девица против была, да и сам князь особой охотой не горел.

Обалдеть, сколько Рогов на меня информации успел вылить за такой короткий срок! Да меня ж теперь в собственных размышлениях похоронить можно будет!

— Еще что хотите узнать, голубчик? — любезно поинтересовался Вениамин Архипович, но мне показалось, что только из вежливости. Видимо, имелись у него и более важные дела, чем пустая болтовня.

— Нет, спасибо, в другой раз, — улыбнулся я. — Пойду я, пожалуй. Мне еще к доктору забежать нужно.

Ошеломленный потоком новоприобретенных знаний, я даже про боль забыл, хотя не следовало бы. И хрен с ними, с ребрами, но так ведь и без ноги остаться можно.

Хотел я Рогову пистолет Макарова показать, но передумал. Раз тут под запретом порох, еще отберут, не дай бог. Останусь без оружия. Лишь бы жандармы чего не сболтнули про мой непонятный тайный огнестрел.

Когда я вышел от Рогова, уже начало вечереть. А мне еще в госпиталь как-то заскочить неплохо было бы, благо он, как выяснилось, где-то тут, совсем неподалеку.

Похромал я к проходной и уж чуть было не ушел, но меня дежурный газаг окликнул:

— Ваше благородие, не господином ли дознатчиком новым будете?

— Он и есть, — кивнул я.

— Тогда, ваше благородие, у меня до вас поручение от господина Френкеля. Вот, велено передать в ваше распоряжение для скорого передвижения по городу.

И он, ушмыгнув за угол караулки, тут же вернулся, катя перед собой трехколесное транспортное средство.

Велосипед?! Сцука! Этот охреневший гоблин подсунул мне гребаный велосипед?!!!

Слава богу, все оказалось не настолько плохо. Трехколесный агрегат имел пружинный двигатель, прикрученный к раме над задней колесной осью и запрятанный под жестяной кожух. Из-за этого казалось, что велосипед имеет багажное отделение, в которое легко можно запихнуть очень даже нескромных размеров чемодан.

Дежурный газаг, старательно вращая ручку заводного механизма, помог мне привести двигатель в стартовую готовность. А заодно и разъяснил, что, куда и для чего нужно нажимать или дергать. Не самый сложный принцип управления. К тому же, как я понял, крутя педали, можно было еще подзаводить двигатель на ходу. Жаль только раненая нога вряд ли позволит полноценно этим воспользоваться.

Оставалось лишь признать, что гоблин не такая уж и сволочь. Ну и двигать в сторону госпиталя.

Впрочем, по прибытии выяснилось, что мог бы туда не заезжать вовсе. Потому как после осмотра дежурный доктор, очень похожий на очкарика Шурика из старого фильма, всего лишь что-то с умным видом записал в своем настольном талмуде, присыпал рану на ноге чем-то, сильно напоминавшим измельченную смесь сушеных травок, и позвал медсестру наложить повязку. Про ребра так и вовсе сказал, что ничего страшного, заживут сами. С годами. Типа пошутил.

От его любезного предложения поставить обезболивающий клистир я, разумеется, отказался. Нет уж, Шура, это не наши методы. Лучше таблеток из своих запасов наглотаться. К ним у меня куда больше доверия.

Медсестра, как и доктор, не страдала излишком милосердия. Заматывала мне ногу так, что я еле сдерживался, чтоб не заорать в голос. Про бинты и вовсе лучше промолчать. Вообще не айс. Складывалось впечатление, что их нарезали из простыней, причем не очень свежих.

Вот и спрашивается, зачем я мучился? Лучше бы сразу домой отправился и все там сам сделал.

Когда сбежал от этих коновалов, вечерние сумерки уже сменились полноценной ночной темнотой. Тусклые электрические фонари, редко наставленные вдоль дороги, с трудом освещали путь. Хорошо хоть в некоторых окнах горел неяркий свет, немного добавляя освещения. И никаких тебе веселеньких рекламных вывесок, играющих разноцветными огоньками. Никаких украшений в виде иллюминаций на столбах, деревьях или фасадах зданий. Еще и тишина стояла такая, словно город вымер. В общем, деревня деревней. Разве что только улица мощеная.

Впрочем, это лишь добавляло дискомфорта — мелкодробный перестук зубов сопровождал меня на протяжении всего пути. Я уже молчу про жестоко «измассажированное» седалище, наверняка за время езды превратившееся в сплошной здоровенный синяк.

От попыток подкручивать педали, как и ожидалось, пришлось отказаться из-за разболевшейся ноги. А еще в полумраке незнакомых улиц я малость заблудился, свернув пару раз не туда. Так что завод велосипеда закончился совсем не вовремя, когда до княжеского дома, по моим прикидкам, оставалось переться не меньше квартала.

Пришлось слезать и топать пешком, потому как взводить пружинный механизм вручную мешала тут же вспыхивающая нестерпимо обжигающая боль в ребрах. Хватило нескольких попыток прокрутить ручку, чтобы плюнуть на эту затею. Наверное, все же стоило послушать доктора и поставить клизму, не выпендриваясь.

Шел потихоньку, хромая и проклиная злую судьбу, пока невнятное и необъяснимое чувство тревоги не заставило обернуться и посмотреть назад.

В последнее время я слишком часто оказывался, что называется, на грани. Дома-то, не считая сильно потрепавшего нервы развода, я лет тридцать жил, тревожась лишь из-за экономических встрясок и неурядиц, глубоко положив даже на политические пертурбации. Шанс же безвременно загнуться имел, разве что влетев в аварию или подхватив редкую заразу. А теперь даже долбаный коронавирус не в состоянии был тягаться с навалившимися перипетиями. Надо полагать, такие неприятные изменения могли, вкупе с побочкой от межмирного перехода, заставить меня чувствовать опасность нутром и не игнорировать абсолютно недвусмысленные сигналы в виде холода в позвоночнике и судорожно сжимающегося от предчувствий очка.

Их было трое. Они вынырнули из темного закоулка шагах в двадцати позади меня и неспешно двинулись следом.

Разглядеть их подробно при таком поганом уличном освещении, ясное дело, было проблематично. Впрочем, сильно гадать тут не приходилось — судя по габаритам, троица явно принадлежала к гоблинской породе. Хотя и друг от друга товарищи малость отличались. Самый высокий был бы мне, наверное, по плечо, если б, конечно, не втягивал так голову в плечи и не сутулился безбожно, словно боялся чего-то. Хотя почему-то именно он и показался мне главарем шайки.

Еще один, будучи ростом чуть пониже своего приятеля, мог бы шириной плеч потягаться даже с орком. Мощный гад. Такого проще перепрыгнуть, чем обойти.

Третий росточком не вышел, но компенсировал этот недостаток повышенной подвижностью, беспрерывно снуя неутомимым живчиком между своими товарищами. Задолбаешься, если что, от такого отбиваться. Самый, наверное, опасный из всех.

А то, что эти три товарища представляли для меня опасность, а не просто так вышли воздухом подышать, я даже не сомневался. Ну не выходят на вечерний моцион, держа в руках длинные ножи весьма угрожающего вида. Тоже мне, три мушкетера гоблинского разлива. Атос, Портос и Арамис недоделанные.

Я не стал останавливаться и продолжил ковылять в сторону княжеского дома. Лишь опасливо косился назад, стараясь не упускать троицу из вида. Не проворонить бы начало атаки. Ладно, если гоблины просто решили взять меня на гоп-стоп и ограничатся лишь потрошением карманов с кошельком. А если нет?

Бли-и-и-ин! А я ведь зарядами к «громобою» так у Рогова и не разжился! И в «макарке» оставалось всего два патрона. Ну и в кого тут стрелять первым?

Громилу Портоса с одного выстрела можно и не завалить. Ему пуля, поди, как слону дробина. Разве что в лоб в упор зарядить, что с моей меткостью проблематично весьма. А в вертлявого живчика Арамиса и вовсе хрен попадешь. Сто пудов, увернется и меня в клочки своим мясорезом покромсает. А я еще, дебил, заболтался и новый бронежилет у Рогова забыл взять. Хотя тут и жилет не в помощь. Коротышки-гоблины наверняка по ногам будут работать. Один удачный порез — и я не жилец.

Попробую издалека свалить сутулого Атоса. Потом, если их не испугает выстрел и кто-то из гопников решится все же приблизиться, — да тот же мелкий, например, — можно будет, отгородившись от него велосипедом, постараться хотя бы ранить шустрого гаденыша. Пуля в брюхе — это все же лучший способ отбить желание нападать. Ну а от здоровяка Портоса, надеюсь, я и на одной ноге ускакать успею.

Троица гоблинов все не нападала. Вот уже и дом Снежиных показался, а коротышки до сих пор медлили с атакой. Хотя расстояние между нами постепенно сокращалось.

Прибавить шагу я не решался. Зачем раньше времени провоцировать гаденышей? Вот подойду к дому поближе, тогда и рвану на остатках сил к крыльцу, бросив, на хрен, велосипед. Может, он, перегородив дорогу, замедлит погоню. А может, и вовсе удовлетворит коротышек в качестве добычи. Дорогой же явно.

Если успею заскочить на крыльцо да заколотить в дверь, глядишь, гоблины и отвалят. Ну а нет, буду отстреливаться. До последнего, блин, патрона. Второго. Но на крыльце все равно, даже если дверь не сразу откроют, у меня шансов больше отбиться будет. Там и с боков ко мне не подойти, и спина прикрыта.

До спасительного крыльца оставалось всего ничего, когда гопники зашагали энергичнее, все быстрее нагоняя меня. Видимо, знали-таки, твари, где я живу. Значит, не случайной наша встреча была. Нет, не случайной. Не грабить меня эта троица собралась.

Я уж хотел было драпануть к княжескому дому, но вдруг заметил, как там на крыльце, тяжело отрывая задницу от каменных ступеней, поднимается в полный рост здоровенный верзила, сидевший, видать, до поры до времени в засаде. И если судить по дурацкой ковбойской шляпе, был это орк-газаг.

— Эй, новый дознатчик, это ты ли будешь? — пробасил он, делая мне навстречу пару неспешных шагов.

А и действительно, на кой ему спешить? Мне теперь, как ни крути, хана. Этого великана я и с двух выстрелов не положу. Тут не пистолет, тут пулемет нужен, а то и РПГ. Вот же, падлы, зажали с двух сторон.

— Это я, Митиано, — решил зачем-то представиться орк, будто мне легче станет от этого. — Привет тебе от всех наших и от сестры.

Точно, Митиано. Морду не разглядеть, а вот попавшую в свет от уличного фонаря дурацкую красную шляпу я опознал. Больше таких ни у кого из газагов не примечал.

Ну все, писец котенку. Сейчас этот броневский подручный шлепнет меня, отомстив в придачу за то, что я его сестрицу трахнул. Хотя там, скорее, она меня поимела. Ну да кому это интересно?

Гоблины за спиной остановились, но им теперь ничего делать и не нужно было. Этот громила сам меня легко ухайдакает.

Я заозирался по сторонам, а мозг судорожно затрепыхался в черепушке, пытаясь найти хоть какой-то выход из отвратительной ситуации.

Сейчас меня будут убивать, а я толком ничего не могу предпринять, чтобы избежать этого. Интересно, если я заору, хоть кто-нибудь выйдет меня спасать?

Вряд ли. Максимум выглянут в окно и позвонят жандармам. Но те пока доедут, от меня лишь мокрое место останется.

Тварь! Митиано, потянув за ремень, снял с плеча дротовик.

Ноги стали будто ватные. Я даже боль перестал чувствовать. Хрен вам, уроды! Все равно просто так не сдамся! Если наведет на меня ствол, кинусь вбок. Или даже лучше в сторону гоблинов ломанусь, маятник качая. Может, начнет палить да из своих случайно подстрелит кого. Все мне полегче будет.

— А что это за хвост за тобой тащится, дознатчик? — между тем полюбопытствовал орк. — Ты их знаешь? А ну-ка, сдвинься в сторонку.

Он начал поднимать дротовик, чтобы прицелиться, а я, тупо следуя его предложению, отшагнул к обочине. Если верзила хотел меня ввести в заблуждение, то у него это почти получилось. Пусть не сразу, но я опомнился и, вытащив пистолет из-за пояса, взвел курок.

Пусть только дернет стволом в мою сторону! Хрен я в него промажу с такой дистанции даже навскидку.

Но орк стрелять в меня не стал. Хотя и гоблинов нашпиговывать дротиками тоже не спешил.

— Эй, начальник! — возмущенно взвизгнул у меня за спиной кто-то из коротышек. — Зачем в нас стрелять?! Не надо! Мы по делу к тебе.

Сутулый. Точно, угадал я, главный он у них. И что же это за дела такие, раз их нужно по ночам с ножами в руках решать? Врут? А может, вместе с орком спектакль разыгрывают? Начнут зубы заговаривать, а потом, когда я расслаблюсь, прихлопнут. Что же делать?

— Ну что, дознатчик, — видя мою нерешительность, флегматично поинтересовался орк, — пальнуть в них или как?

— Или как, — пересилив страх, выдавил я из себя. Гоблины, замерев на месте, больше пока не приближались, а вот дротовик орка, готовый выстрелить в любой момент, сильно уж действовал мне на нервы. Сам еще в газага пальну с перепугу ненароком. — Подожди, опусти ружье пока. Давай спокойно разберемся.

Ну, про «спокойно» я, конечно, загнул. Колени у меня до сих пор дрожали не меньше, чем утром в лесу. Что ж за жизнь такая пошла? Который раз за день чуть в штаны не наложил.

— Что вам нужно? — повернулся я к коротышкам.

— Помощь твоя нужна. Это же ты с мертвяками говорить можешь?

— И вы поэтому меня выслеживали?

— Мы не выслеживали, — помотал башкой сутулый, — мы проверяли, вдруг это не ты.

— Ага, — покивал я, — и ножи с собой для проверки прихватили.

— Так это мы не для тебя. — Предводитель гоблинов, видимо, для убедительности вытаращил глазенки, а его дружки активно закивали в знак поддержки. — Нынче времена смутные. Среди человеков бандитов развелось, у-у-у, столько, что простому гоблину ночью и из дома-то выйти страшно.

— Ну-ну, — усмехнулся я и, оглянувшись, кинул взгляд на Митиано. Но тот лишь пожал плечами, типа решай сам. А как тут решать, если я ни ему особо, ни гоблинам не доверяю? — Давайте излагайте тогда, чего хотели.

— Э нет, начальник, — нахмурился сутулый, глядя на орка, — наше дело чужих ушей не терпит.

— Ну тогда днем приходите, — развел я руками. Не в жилу мне было как-то наедине с этими мутными типами оставаться.

— Днем, начальник, нам сюда дорога заказана, — хмуро сообщил сутулый. — Но ты сам можешь к нам прийти. В кабаке «Слепая лошадь» спроси Жмыха, и меня мигом найдут. Большую услугу общине нашей окажешь. И мы тебя не обидим, отблагодарим. Только один приходи, без сыскарей да жандармов всяких, и не медли сильно.

Развернувшись, гоблин потопал прочь, а мгновением позже отправились вслед за Жмыхом и его дружки. Вот так, ни здравствуй, ни прощай. Ну и что это такое было? Напугали, озадачили и скрылись в темноте.

— Не ходи один, — пробасил прямо у меня над ухом орк. Я аж подпрыгнул от неожиданности и чуть не пальнул в дебила из пистолета.

Когда этот бугай подойти-то успел? Да еще так, что я даже и не услышал. Блин, я ж так скоро заикой стану! Если не сдохну раньше.

— И не собирался, — выдохнул я, отодвигаясь от орка подальше и наблюдая, как он вешает на плечо дротовик.

Стрелять в меня Митиано не собирался. Это радовало, но не сильно-то и успокаивало. Здоровяку ничего не стоило даже голыми руками свернуть мне шею, как куренку, поэтому пистолет я продолжал держать, хоть и не на самом виду, но наготове. Но поинтересовался вполне дружелюбно:

— Ты какими судьбами здесь оказался?

— Дык к тебе приехал. — Орк поднял брови, словно поразился невысокими умственными способностями человека, задавшего столь глупый вопрос.

— Это я понял. На хрена приехал-то, Красная Шапочка? Не пирожки же мне привез. Дело какое?

— А-а-а… — потянул орк, сдвинул шляпу на затылок и поскреб пальцами покатый лоб. Слова забыл? Или не придумал еще? — Комиссар наш пропал. Как с тобой в город укатил, так и не появлялся больше. Вот. — Он нахмурил брови и замолк.

Ух ты! Бронев-то, похоже, понял, что я узнаю все про убийство Снежина, и решил уйти в подполье. Или как там у уголовников это называется? Залечь на дно? Или орк врет? Может, он просто засланный казачок? Газачок в смысле. А зачем? Убить меня он уже стопятьсот раз мог бы. Следить? О ходе следствия выведывать? Возможно, но крайне сомнительно. Похоже, что огромная башка не является для этого субчика вместилищем великого ума. Тугодум он какой-то. Если только коварно не прикидывается таким.

— Депешу мы в управление засылали, — прерывая паузу и мои размышления, продолжил излагать свою мысль орк, — но там сказали, что не знают ничего. Мол, был днем, оставил отчет и уехал.

Митиано вновь замолчал, собираясь с мыслями. А мне сильно захотелось наподдать ему пенделя для ускорения процесса. Но инстинкт самосохранения помог задавить подобное желание в зародыше. Тем более и орк наконец-то разродился:

— Вот урядник старшой и послал меня к тебе. Езжай, говорит, к своему кровному брату в город, поживи у него, узнай про комиссара, да и присмотри за дознатчиком-то заодно.

— Не нужно за мной присматривать, Митиано, — набычился я. На хрена мне этот надсмотрщик нужен?

— Да как же? — удивился орк. — Урядник-то так и сказал, мол, должность у него хлопотная и зело опасностями чреватая. И как в воду глядел. Гобляки-то тебя как есть порезали бы.

— А вот это не факт, — сам не знаю почему, решил я поспорить со здоровяком. Ну напрягала меня его компания, и все тут. — Я и сам за себя постоять могу. И про Бронева вашего не знаю ничего. Так что можешь спокойно идти к своему брату.

— Так, ить, я и пришел. — Рожа детинушки расплылась в широкой улыбке. — Мне парни-то понарассказывали, как ты со мной кровушкой делился. Настоящим побратимом стал. Да и сеструха сказывала, что, мол, человек ты хороший и обходительный, зря не обидишь. Тем более брата.

В смысле не обидишь? Это я-то этого мамонта с дротовиком обижать не должен? Так, стоп, брат — это тоже я, что ли?!

Вот это картина Репина «Приплыли»! Нарисовался родственничек, хрен сотрешь. И на кой мне такое счастье привалило? Полностью поверить в благие намерения орка я, один черт, не смогу. Но и отделаться теперь от красномордого переростка легко не выйдет. «Обоснуй» он под свое появление железобетонный подвел. Я же не знаю, придумал он про кровное братание или нет. Да и с Броневым все мутно. Конечно, могло быть и так, что орки не в курсе темных делишек комиссара и Митиано тут не при делах совсем. Может, и не врет он мне. Но как узнаешь? Я ж не институтка-первокурсница какая, чтобы всем на слово верить.

— Ладно, — принял я решение, — пойдем пока в дом, устроим тебя как-нибудь. А поутру уже будем думать, что с тобой дальше делать. И будь добр, прихвати велосипед. — Я указал на трехколесное чудо техники. Раз уж есть такая возможность поэксплуатировать чужую силу, не стоит этим пренебрегать. — Я его сам на крыльцо не затащу, а на улице оставлять нельзя. Сто пудов сопрут.

Орк согласно кивнул и уцепился за стальную раму велика, предоставив мне возможность налегке доковылять до крыльца и, поднявшись по нему, забарабанить в дверь.

Минут пять, наверное, прошло, прежде чем на стук заявился дворецкий и впустил нас в дом. При этом на лице эльфа легко читалась крайняя степень недовольства и раздражения. Я даже ожидал, что он вслух ворчать начнет, что типа шляются тут всякие по ночам, спать не дают. Но старый Флипке, к моему удивлению, не проронил ни звука. Без всяких уговоров проводил орка в еще одну гостевую комнату на втором этаже, а после позволил нам обоим, спустившись вниз, оккупировать кухню. Там мы с Митиано и поборолись за звание самого голодного проглота, стремительно уничтожив практически все съестные запасы, что неосмотрительно оказались в зоне нашей досягаемости.

М-да-с, зашибись первый рабочий денек прошел. Врагу не пожелаешь. Хотелось нажраться и забыться. Тем более и коньячок в шкафу-буфете я отыскал. Но в сложившихся обстоятельствах что-то не решился алкоголем накачиваться. Еще неизвестно, какие сюрпризы ночь преподнести может. Так что ограничился парой таблеток нимесулида. У него вроде, кроме обезболивающего, еще и противовоспалительное действие имелось.

Перевязкой решил завтра заняться. Если честно, было уже совершенно не до того. Устал как собака и думал, что упаду-усну, даже не добравшись до своей кровати.

Но дверь в комнату запереть все же не забыл. Даже на всякий случай, прежде чем забраться под одеяло, перезарядил пистолет, вставив новый магазин, и сунул его под подушку. Береженого, знаете ли, Бог бережет. Так спокойнее.

Разбудил меня осторожный стук в дверь.

— Кто там? — потянулся я, зевая, и тут же скривился. Утихшая за ночь боль, похоже, проснулась вместе со мной. В боку стрельнуло, а в ноге затукало и заныло с новой силой.

— Завтрак, господин, — раздался из-за двери приятный голосок служанки. Но в мозгу почему-то мгновенно возникла картинка, как Митиано, коварно ухмыляясь, держит у виска девушки дротовик, а троица гоблинов притаилась поблизости, взяв на изготовку свои жуткие ножи и прижавшись к стене.

Нащупал под подушкой пистолет. Может, это и паранойя, но лучше быть готовым к подобным неприятным неожиданностям. Кряхтя, вылез из-под одеяла, накинул обнаруженный на спинке стула легкий шелковый халат и пошлепал босиком к двери.

Встал чуть сбоку, подняв пистолет и приготовившись стрелять на любое резкое движение. Пару раз вдохнув-выдохнув, открыл задвижку.

В дверь никто не вломился. Рыжая эльфийка Люсилия грациозно вплыла в комнату, держа в руках поднос с едой. Пахнуло свежей сдобой и еще чем-то фруктово-ягодным. Наверное, от исходившего горячим паром кувшинчика. Девушка, постукивая каблучками туфель, прошла к столу, опустила на него поднос и развернулась ко мне, малость зависшему рядом с косяком.

— Что-то не так? — удивленно подняла она брови и, с сомнением оглядев себя, оправила белый передник на коротком приталенном платьице.

Конечно же не так! Я даже про опасность забыл, возможно скрывающуюся в коридоре.

Да похрен мне на ее большие уши! Тем более их из-за волос и не видать. За такую фигуру я ей даже кривые зубы простил бы. Вот это линии! Ноги, талия, бедра — натуральная фитнес-леди, да еще и в костюме порнодивы. Даже мои боевые раны позорно капитулировали под мощным напором забурливших гормонов.

Судорожно сглотнув слюну, я взял себя в руки и осторожно выглянул в коридор. Пусто.

Закрыл дверь, щелкнув задвижкой, и спрятал пистолет в карман.

— Вижу, я вам сильно понравилась, господин, — улыбнулась Люсилия, кивая на запертую дверь и переводя взгляд на меня. Точнее, на то, что девице нагло продемонстрировали случайно распахнувшиеся полы халата.

— Ой, прости, — смутился я, прикрываясь.

— Ничего страшного, господин, — не переставая улыбаться, выдала рыжая красотка. — Мне даже приятно. Мне тоже раздеться?

— Нет-нет! — торопливо вскинул я руку, предостерегая девушку от поспешных действий. Похоже, моя иномирность и ей покоя не дает. Значит, не только в разности генотипов дело. Что-то еще на женское либидо влияет. И точно не феромоны. Я ж после вчерашнего ни в душ не сходил, ни даже не умылся. Представляю, как от меня сейчас должно было разить.

— Если вы опасаетесь госпожи, то напрасно. — Легкий прищур придал улыбке девушки немного хитринки. А мой запах явно был ей по барабану. — Княгиня еще вчера в свое имение с Эмилем уехала.

— Вот как? — удивился я. — Плохо.

— Господин, неужели она вам нравится больше, чем я? — обиженно нахмурила бровки рыжая красотка и немного покрутилась на месте, демонстрируя свои восхитительные формы.

— Ну что ты! — взмахнул я руками. Блин, как же она хороша! Да еще этот ее «господин» заводит почище любых стимуляторов! — Я просто хотел с ней кое-что обсудить.

— Тогда почему вы отвергаете меня?

— Нет-нет, что ты! Дело тут вовсе не в тебе, а во мне. — Похоже, вся кровь от мозга к другому органу отлила. Иным и не объяснить, отчего подходящие для объяснений слова совершенно не желали приходить на ум.

— Тогда я, наверное, лучше пойду. — Изящно покачивая крутыми бедрами, эльфийка гордо прошествовала мимо меня к двери и потянула задвижку.

— Подожди, Люсилия, — остановил я ее, перегораживая выход и кладя руки на плечи девушки. Хотя, если честно, ухватиться хотелось совсем за другие места. — Ты мне безумно нравишься, но я вынужден пока воздержаться от удовольствия провести с тобой время. Только прошу, не обижайся. Меня вчера подранили, и любое активное действие причиняет мне боль. А с тобой, я уверен, невозможно будет оставаться в состоянии покоя.

— Вы ранены, господин? Я не знала. — Выражение обиды на лице красотки сменилось состраданием и озабоченностью.

— Да. Видишь, вот, — аккуратно, чтоб опять не засветить чего лишнего, я показал Люсилии бинт на ноге. — А еще у меня в ребрах трещины. Вон даже таблетки пью.

Кстати, надо бы принять утреннюю дозу. Вспомнил про рану, и нога, даже несмотря на вспыхнувшее желание и бодрящий всплеск адреналина в крови, тут же напомнила о себе тягучей болью.

— У меня есть отличная мазь. — Голос орка, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть и чуть не подпрыгнуть от неожиданности.

— Твою ж медь! — Оторвавшись от эльфийки, я одной рукой ухватился за сердце, а другой за раненый бок. Повернулся к газагу, стоявшему за приоткрытой дверью: — Митиано, ты смерти моей хочешь?

— Нет! — округлил глаза орк. — Наоборот! Мне матушка с собой мазь для ран дала. Так быстро заживляет, что уже завтра бегать будешь. Я вот, видишь, совсем уже здоров. А ведь весь подырявлен был.

— Мазь — это хорошо, — кивнул я, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Вот ей-богу, такими темпами меня скоро инфаркт хватит. — Но давай ты в следующий раз, прежде чем входить, будешь стучаться.

— Так я ж не вошел, — пожал плечами орк.

Ну да, технически он был прав, поскольку все еще продолжал торчать в коридоре.

— Тогда так… — Я напряг мозг, чтобы более доходчиво сформулировать просьбу. — Стучись даже перед тем, как просто открыть дверь. Договорились?

— Хорошо, брат, — радостно оскалился здоровяк, — как скажешь. Ну и чудной же ты. Так я принесу мазь?

— Неси, — благосклонно разрешил я и повернулся к эльфийке: — Поможешь мне с перевязкой?

Люсилия согласилась и очень быстро заставила меня об этом сильно пожалеть. Ибо сдерживать накатывающее кипучими волнами желание, в то время как нежные ручки девушки разгуливают по твоему телу, будоража каждым своим прикосновением, — это та еще пытка. Но не Митиано же было просить помазать мне спинку. Наверное, кстати, только его сильно раздражающее присутствие в комнате и помогло мне не заработать спермотоксикоз.

Этот громила уселся за стол, спер с подноса одну булку и принялся ее поедать, напрочь игнорируя мои хмурые взгляды. Мог бы и у себя позавтракать. А еще я заметил, что и Люсилия периодически одаривала орка взглядами, от которых кого другого испепелило бы в прах. Но красномордого такой ерундой было не пронять. Чавкал, зараза, стремительно уничтожая мою сдобу, и в ус не дул.

Ладно хоть все не сожрал, оставил мне немного. Зато подхватил с подноса длинный острый нож, больше почему-то напоминавший кинжал, и принялся преспокойненько выковыривать им грязь у себя из-под ногтей. Оставалось только порадоваться, что не над завтраком. Но ножом этим я точно ничего резать уже не буду. Да там, собственно, и нечего. Оставшиеся булки я и так в состоянии сгрызть.

Вот спрашивается, и чего этому паразиту у себя в комнате не сиделось? Он что, так и будет теперь у меня над душой висеть постоянно? Это же все, прощай навеки личная жизнь! А может, это его сестра попросила, чтоб я ни с кем другим, кроме нее, не замутил? А сама, поди, уже чемоданы собирает, сюда вслед за братцем намылившись. Да нет, бред! Зря я себя накручиваю. Или не зря?

Чтобы как-то успокоиться и отвлечься от дурацких мыслей, попросил закончившую перевязку девушку принести мне письменные принадлежности, пока я расправляюсь с остатками завтрака. События последних дней не укладывались в голове. Расследовать взрыв на фабрике и убийство князя поручили мне. Но чтобы во всем разобраться, нужен был человек знающий и опытный. А мои познания в области криминалистики ограничивались прочитанными детективами. Ну и киношками просмотренными.

Просьбу мою Люсилия выполнила, но пришлось все же еще и самому тащиться в гараж, копаться в бардачке в поисках нормальной ручки. Тем, что использовали для письма в этом мире, я не смог накорябать и пары слов. Обыкновенная деревянная палочка с металлическим пером на кончике, которое нужно было макать в чернильницу, прежде чем что-то писать. Как я ни пытался, у меня ничего не выходило. Перо постоянно цеплялось за бумагу, норовя ее продрать. Чернила то отказывались оставлять на листе хоть какой-нибудь след, то стекали сразу здоровенной каплей, образуя уродливую кляксу.

Митиано, выгнанный мною из-за стола и с интересом наблюдавший теперь за моими потугами с подоконника, на который он нагло взгромоздил свой зад, несколько раз скептически кхекал, а потом голосом, полным сожаления, поведал, что у него самого с письмом тоже не особо ладится. Вот с саблей он управляется получше других. А всякое буквонаписательство — это не его. Кто бы сомневался.

В общем, решив не мучиться и не переводить зря бумагу, сходил я за шариковой ручкой, заодно по пути родив натуральный прогрессорский бизнес-проект. Ну а что, неужели не найдется тут мастеров, чтобы воссоздать не такое уж сложное приспособление для письма? Вроде мелочь, но, если толково взяться за дело и раскрутить хорошенько, можно миллионером стать.

Но пока стоило подумать над преступлениями. Поэтому на новом, еще не испорченном листе бумаги я нарисовал несколько кружочков, в которые мелким почерком вписал фигурантов двух явно связанных друг с другом дел: князя, комиссара и одноухого эльфа.

Видел я такое в кино. Теперь нужно будет вносить сюда всех подозреваемых, а потом соединять линиями тех, между кем обнаружится какая-нибудь связь.

На самом верху листа написал: «Кому это выгодно?»

Ну а что? Насколько я знаю, это самый главный вопрос любого расследования. Ищи того, кто больше всего заинтересован в преступлении, и обязательно обнаружишь самого преступника.

Кружок князя я соединил с комиссарским. А потом и с кружком эльфа. Раз он был среди тех, кто устроил засаду у оврага, значит, и к гибели князя имеет какое-то отношение.

Ну и что дальше? Кого сюда еще пририсовать? Может, княгиню? Если в деле заинтересованы эльфы — противники паровой индустрии, то теми же эльфами могут быть и арендаторы, имеющие мастерские на земле мадам Карабашской. Может, именно они и замешаны во взрыве котельной. А одноухий эльф — их подручный диверсант и убийца.

Оставалось выяснить, каким боком здесь замазан комиссар Бронев. Ему-то что не жилось спокойно со своими орками? Денег не хватало? Деньги. В нашем мире это главная причина всех преступлений. И еще власть. Где одно, там и другое замешано.

Пока сидел, размышлял, Люсилия занялась уборкой в комнате. Навела порядок и взялась за пыль, сметая ее пушистой метелкой.

Героическими усилиями я заставил себя не обращать внимания на то, как красотка то и дело наклоняется, прогибая спинку и словно рекламируя свой роскошный зад. Еще и, оборачиваясь, кидает на меня недвусмысленные взгляды.

Мало того, вдобавок приходилось забить и не отвлекаться на громкий храп орка, перебравшегося с подоконника и нагло завалившегося на заправленную девушкой постель прямо в сапогах. Пытаться выгнать его, как я понял, совершенно бесполезно. Оставалось лишь смириться и начать привыкать к присутствию поблизости этого назойливого типа.

Видимо, Люсилия это тоже поняла и решила отложить попытки соблазнить меня на потом. Пожелала мне хорошего дня, причем тоном, подразумевающим, что вне ее общества ничего хорошего мне не светит, и упорхнула.

Зато вместо нее приперся старый Флипке. Принес какую-то длинную, узкую бумажную ленту и сообщил, что для меня депеша из ведомства. На ленте обнаружились буквы и слова, напечатанные в единую строку. И поскольку сам я в местном алфавите еще не разобрался, а вредный эльф поспешил тут же слинять, оставив меня практически наедине с проблемой, пришлось идти расталкивать орка.

Правда, как выяснилось, особых усилий для этого и не понадобилось. Сон у громилы был сравни собачьему — чуткий и неглубокий. Я к нему едва подошел, а он уже протянул свою лапищу за лентой.

— Ну, что тут у нас? — Он приподнялся, усаживаясь на кровати и пытаясь понять, где у ленты-депеши начало, а где конец. — Так, отделение управлением имущества… В связи с гибелью князя Снежина… Здание, находящееся по адресу… В общем, сообщают, что дом казенный и теперь переходит в твое временное владение. Прислуга тоже переходит под твое руководство. А если вдруг надумаешь поменять кого, нужно будет сообщить о том в отдел кадров господину Френкелю.

— И все?

— Ага. Больше ни словечка. — Орк протянул мне ленту.

На всякий случай забрал и в карман сунул. Может, дам потом кому прочитать, чтоб проверить.

Хотел вернуться за стол и заняться составлением плана расследования, но вновь явился Флипке и доложил, что ко мне посетитель. Барон Штольц собственной персоной соизволит ожидать меня в гостином зале.

Пришлось бросать все, быстренько умываться и одеваться. Да не в свое старье, пришедшее в полную непригодность и унесенное Люсилией в неизвестном направлении, а в недавние обновки. Напялил и сорочку, и костюм. В зеркало глянул — ну прямо герой-любовник, да и только. Орк и то, башкой качая, защелкал языком:

— Ну ты, братец, красавчик. Хоть сейчас в женихи.

Вот этого мне сейчас точно не нужно! Других проблем по самое не хочу.

Спустились вниз. В гостиной, вальяжно развалившись в кресле, дожидался меня молодой человек в военной форме. На погонах поблескивали шитый золотом номер пехотного полка и сиротливо-одинокая звездочка на алом просвете. То ли прапорщик, то ли корнет, уж и не вспомню точно. Значит, на службу совсем недавно принят.

Едва завидев нас, барон поднялся с кресла и сделал шаг навстречу.

— Ух ты, да вы с ним, братец, на одно лицо, — беспардонно вылупился на него орк, — только ты постарше будешь.

— Анатоль Штольц, — кивнул мне, улыбнувшись, офицер, и впрямь выглядевший лет на восемнадцать — двадцать. — К вашим услугам.

— Владислав, — в свою очередь представился я и протянул барону руку. — А это мой побратим Митиано.

Не сказал бы, что он на меня сильно похож. А вот на фотографию моего деда в молодые годы очень даже. Только овал лица чуть покруглее будет. Но вот глаза, брови, нос с подбородком — просто вылитый дед. Может, и правда он мой вариативный родственник?

— Ну вот, — улыбнулся Анатоль Штольц, — еще со мной не познакомились, а уже побратимом успели обзавестись.

— Так уж вышло. — Я развел руками и покосился на орка, который без зазрения совести протиснулся между нами и, оказавшись за спиной гостя, плюхнулся в только что нагретое баронской задницей кресло. — Очень рад встрече. Приятно осознавать, что и в этом мире есть близкие тебе люди.

— О да! — еще больше разулыбался барон, подойдя ко мне и приобняв за плечи. — Я вот, как только прознал о вашем появлении, просто загорелся желанием поскорее встретиться. Это же неслыханное чудо — родственник из иного мира. Поначалу, грешен, засомневался, конечно. Может, однофамилец. Но, гляжу, прав был Валяй Силович. Родство, стало быть, несомненно налицо.

Я немного отстранился:

— А вам про меня комиссар рассказал? — Упоминание Бронева всколыхнуло во мне одновременно и интерес, и тревогу.

— Он поведал, — кивнул барон, — а князь Снежин подтвердил, что родство зело возможно.

— Оба? — удивился я. — А когда это было?

— Да позавчера после обеда, — пожав плечами, ответил барон.

— Что же мы стоим, — спохватился я. — Присаживайтесь. Простите, барон, мою рассеянность. Вы же наверняка наслышаны уже о произошедшем?

— Вы про погибшего в аварии князя? Прискорбно уведомлен. — Погрустнев, мой родственник покачал головой и с недоумением уставился на орка, обнаружив, что тот занял его кресло.

— Садитесь сюда, — указал я на соседнее и повернулся к орку: — Митиано, братишка, сделай одолжение, найди кого-нибудь из прислуги, пусть нам чайку там какого организуют, что ли.

Не сказал бы, что названый братец радостно ускакал ретивым жеребчиком исполнять мою просьбу. Но отказывать не стал, и то ладно. В конце концов, не нравится — никто его насильно здесь не держит. Погостил немного, может и домой отправляться.

А про убийство князя в городе, похоже, не знают, считая, что произошла авария. Что это, управление решило не распространяться о связи гибели своего высокопоставленного сотрудника с луннитским сопротивлением или кто-то намеренно распускает слухи об аварии, типа опять дело в ненадежных паровых технологиях? Нужно будет графа Миассова об этом расспросить. Чтоб самому лишнего чего не ляпнуть. Но пока для меня совсем другое важнее.

— Анатоль, — обратился я к барону, заняв освобожденное орком место, — позвольте уточнить, вы видели позавчера после обеда и Бронева, и князя Снежина?

— Именно так.

— А не расскажете где?

— Отчего же не рассказать? Секрета в том нет, — охотно ответил барон. — У мадам Рози́ обоих и повстречал. Салон она содержит увеселительный, — пояснил он, видя мой полный непонимания взгляд, — вино, карты, девушки… Обязательно свожу вас туда для ознакомления. Замечательные люди, знаете ли, собираются. А девушки какие…

— Они были вместе? — нетерпеливо перебил я Анатоля.

— Князь и комиссар? Нет, не думаю. Когда я пришел, князь Снежин спускался со второго этажа, а Бронев появился прямо следом за мной. В холле мы друг друга поприветствовали, там и переговорили. Я бы и раньше к вам заявился, но до утра пробыл с одной очаровательной особой. Чуть в часть к построению не опоздал. Ну а нынче вот, как со службой развязался, сразу к вам.

Нужно было срочно обдумать полученную от Анатоля информацию. Но как бы ни хотелось мне поскорее выпроводить своего родственника за дверь, пришлось еще с полчаса пить с ним чай, поддерживать светскую беседу и развлекать гостя всяческими россказнями. А напоследок еще и пообещать составить барону компанию, отправившись вместе с ним к мадам Рози. Разумеется, цитирую, «дабы познакомиться с лучшими представителями дворянского общества. Ну и не только».

Вот это самое «и не только», сопровождаемое хитрым подмигиванием, сильно меня настораживало. И без того моя иномирская личность подверглась массированным ночным атакам местных фемин. Что ни ночь, то приключения. Не то чтобы я был против активной сексуальной жизни, но еще и по шлюхам шляться — это уже явный перебор. Тут уж, пардон, увольте.

Хотя салон, думается, мне все же придется посетить. Но только без барона Штольца. Этот молодой повеса и большой любитель лясы поточить не даст мне ничего толком разузнать.

Как я выяснил, встреча барона с князем и комиссаром произошла где-то часа в четыре пополудни. А до того они вроде как расстались на крыльце снежинского дома. И было это еще около одиннадцати. Где-то ведь эти товарищи провели несколько часов до салона, с кем-то общались. Про Бронева я вроде как знаю, что он в Управлении жандармерии был. Хотя это проверить не мешало бы — вдруг наврал. С князем же и вовсе пока все мутно.

Опять-таки к моменту убийства Снежина уже вечерело. Бронев прибыл к месту преступления сразу вслед за князем. Спрашивается, где они оба-два шлялись все это время с четырех-то часов?

Возможно, о том удастся узнать в салоне мадам Рози. Сильно я сомневаюсь, что князь туда просто потрахаться заезжал. Типа ловил-ловил преступников, выведывал-выведывал тайны заговорщиков, а потом дай, такой, думает, пар спущу, поеду покувыркаюсь.

Нет, тут, скорее всего, в другом дело. Встреча у него там наверняка была с осведомителем каким-нибудь. Или какой-нибудь. Вроде видел я в кино, что подобные места для таких встреч используются. Возможно даже, князь неоднократно там бывал. И вполне возможно, что какой-то доброхот, увидев Снежина в салоне, сообщил о том его жене. Вот, наверное, о чем она тогда обмолвилась.

В общем, нужно будет у мадам Рози выяснить, кого князь посещал в ее заведении. Да и Бронев тоже. Ведь если бы он просто за князем охотился, нашел бы предлог и сразу вместе с ним бы ушел. Грохнул бы дознатчика куда раньше.

Или он так и ушел, а барон Штольц просто не увидел этого? Может, Снежин весь остаток дня на людях был, и пришлось Броневу до вечера подходящего момента поджидать. Возможно? Вполне. Как ни крути, срочно нужно было в салон ехать.

— Митиано, подъем! — Орк во время нашей светской беседы с бароном, надвинув шляпу на глаза, задрых в дальнем углу гостиной, устроившись в кресле у нерастопленного камина. — Собирайся, у нас много дел.

— Так мне, братец, чего собираться-то? — перестав похрапывать, вмиг встрепенулся тот. — Рот закрыл и в путь.

— Вот и ладно, — сказал я, направившись к лестнице. — Тогда сейчас на минуту поднимусь к себе и тут же отправимся.

Нужно пистолет прихватить на всякий случай. И «громобой» князя орку вручить. Пусть как-нибудь на виду его носит. Патронов там нет, но для устрашения пойдет и так. Не дротовик же с собой по городу этому громиле таскать.

Ну а что? Граф Миассов охрану мне так и не прислал, бронежилета у меня нет. Нужно же как-то свою особу сохранять. А Митиано, если бы злодеем был, давно б меня уже пришлепнул. У него возможностей выше крыши имелось. А в том, что орка подослали ко мне в качестве шпиона, я все больше разубеждался. Ну не могли для столь тонкого дела такого простодырого увальня послать. Пусть хоть моим телохранителем тогда побудет. Все польза от его присутствия.

— Доброе утро, господин, — проскрипел внезапно появившийся откуда-то старик-дворецкий. Он что это, гад такой, специально?! Что за дурацкая манера тут у них у всех пугать меня неожиданным появлением?! Или это просто нервы у меня расшалились от всех перипетий? — Какие будут распоряжения?

— Никаких, — глубоко вдохнув и выдохнув для успокоения, ответил я и хмуро глянул на довольную рожу эльфа. — Мы уедем и вернемся, скорее всего, лишь к ужину. Так что занимайтесь тут все тем же, чем и обычно, на свое усмотрение. Хотя нет, подожди. Можешь организовать нам с Митиано какой-нибудь транспорт?

Чуть совсем из виду не упустил. Не на велосипеде же нам вдвоем по городу кататься, народ смешить. Пусть дворецкий хоть такси какое-нибудь закажет.

Старик кивнул, а я вдруг вспомнил про слова Рогова:

— И вот еще что, голубчик, у князя где-то должен иметься запасец патронов к «громобою». Может, ты в курсе где? Поищи, сделай милость.

На «голубчике» морщинистую физиономию старого Флипке заметно перекосило. Но, молча выслушав меня, в ответ он лишь сдержанно кивнул. Я же сделал вид, что ничего не заметил, но порадовался удавшейся мести и дружески похлопал старика по плечу:

— Вот и чудно. А я пока к себе.

Пистолет я сунул за пазуху, запасные магазины, два из трех оставшихся, распихал по боковым карманам пиджака. Полез в прикроватную тумбочку за «громобоем», запрятанным туда с вечера, и обнаружил коробочки с подарками от княжны. Совсем я про них позабыл со всей этой кутерьмой.

Решил распаковать. Наверняка дворецкий еще не успел выполнить мои распоряжения. Так что времени для удовлетворения любопытства имелось в достатке.

Вот это да. Карманные часы на длинной цепочке. То ли золото, то ли позолота. В любом случае подарок очень дорогой. И как к этому относиться, хрен его знает. Никогда мне женщины столь ценных вещей не дарили. Какое-то даже пугающее ощущение неловкости возникло.

Во второй коробочке обнаружились защитные очки. Затемненные стекла с золоченой оправой и кожаным ремешком для крепления на шляпе. Тоже, наверное, недешевая штукенция.

Хотел было сунуть подарки обратно в тумбочку, но передумал. Вещи статусные, а мне сейчас отправляться в место, где прожигают жизнь богатые раздолбаи. Вдруг понадобится пообщаться с кем-то из них. Хоть не совсем бедным родственником выглядеть буду.

Так что пришлось под пиджак простую жилетку поддевать, чтоб было где часы разместить. Цепочку к пуговичке, сами часы в специальный кармашек, и вуаля — натуральный пижон. Гербовую бляху сыскаря тоже к жилету прицепил, так чтоб полой сюртука прикрывалась и все время на виду не маячила. Осталось только галстук повязать и на шляпу-котелок очки нацепить.

Спустившись в гостиную, вручил «громобой» орку. В его огромной лапище пистолет князя совсем даже не казался гигантским. Впрочем, Митиано и со станковым пулеметом наперевес смотрелся бы вполне гармонично. Но с пулеметом в приличное общество не заявишься, а с «громобоем» очень даже вполне. Тем более и орку, судя по довольному оскалу, новая игрушка сильно по душе пришлась. Особенно когда дворецкий припер откуда-то целую россыпь зеленых стеклографитовых патронов.

В общем, в прибывшую по вызову конную пролетку мы с Митиано усаживались, имея в совокупности неплохую огневую мощь. Ни Бронева, ни одноухого эльфа можно было не опасаться. Если только у тех не окажется какой-нибудь снайперской винтовки, стреляющей издалека.

Не успели погрузиться, как к крыльцу еще один наемный конный экипаж подрулил. А в нем улыбающийся во все тридцать два зуба ротмистр Пехов.

Бинтов на раненом плече заметно не было. Но сама правая рука болталась на перевязи, закрепленной на шее.

— Мое почтение, господа! А я к вам, — сообщил ротмистр, резво соскочив с подножки. — Вот, напросился в сопровождение. Свободен, милейший! — на миг обернулся он к извозчику.

— Так вы же ранены, — удивился я. — Какое сопровождение? Вам лечиться надо.

— Да на мне как на собаке все заживает, — отмахнулся Пехов. — Вас ведь вчера и самого ранили, но вы, как я погляжу, из строя выбывать не намерены. Вот и я отлынивать не желаю. А лечиться, пусть Соколов лечится. Ему нужнее.

— Зря вы все же, — покачал я головой. — Тем более у меня вон есть уже личная охрана. Знакомьтесь, это Митиано.

Я кивнул на орка, которого ротмистр принялся рассматривать с большим подозрением. Ну да, видок у газага еще тот был. Он ведь по-прежнему щеголял в своих кожаных штанах, заправленных в сапоги. И шляпа эта его дурацкая. Разве что куртку сменил. Эта хоть без бахромы на рукавах была. Но уверен, если бы предыдущую дротиками не попортило, орк так в ней и приперся бы ко мне.

— Митиано, значит? Понятно. Вы бы, сударь, прикрыли как-нибудь «громобой». — Пехов задержал взгляд на рукояти пистолета, торчавшего из-за пояса на пузе орка. — Дабы своим грозным видом не распугать мирное население. Город — это вам не глухомань деревенская. А вам, господин дознатчик, позволю заметить, что охраны много не бывает.

— Это да, — пробасил Митиано, даже и не подумавший прикрыть оружие хотя бы полой куртки, — опасность вокруг тебя, братец, голодным волком кружит.

— Ну, знаете ли, — решил не сдаваться я, — у нас говорят: волков бояться — в лес не ходить.

— А у нас говорят, — усмехнулся орк, — отправляясь ночью в лес, не забудь наточить зубы и когти. Так что, братец, лишние зубы нам не помешают.

Смешно. Особенно учитывая, что у самого Митиано острых зубов явный переизбыток.

Собственно говоря, я и не против дополнительной охраны. Просто у ротмистра из оружия только сабля на боку, и даже дротовика не имеется. И что он этой саблей намашет, левой-то рукой? Попадем в передрягу — пользы от него совсем чуть будет, а прилететь ведь изрядно может. Зачем, спрашивается, лишний раз парня опасности подвергать?

А вот то, что Митиано не против компании ротмистра, это хорошо. Это, возможно, говорит о его благих по отношению ко мне намерениях. Был бы злодеем, напротив, постарался бы от жандарма избавиться. Хотя, кажется мне, что при желании он даже без «громобоя» с нами обоими вполщелчка справиться может.

Как же меня задолбали уже эти сомнения! Хоть назад у газага пистолет отбирай. Но нет, лучше довериться своей интуиции, но все же стараясь оставаться настороже. И в этом смысле присутствие Пехова как нельзя кстати. Ему Митиано, похоже, особого доверия не внушил. Так что будет приглядывать за орком. Хоть предупредит, если что.

— Что ж, добро пожаловать на борт, — приглашающе махнул я ротмистру рукой.

Тот радостно поспешил плюхнуться на свободное место рядом с мной. Митиано же устроился напротив нас, заняв практически всю скамью.

— А куда мы направляемся? — поинтересовался ротмистр, когда экипаж тронулся.

— В салон мадам Рози, — не стал скрывать я и с удовольствием полюбовался смесью недоумения и смущения, появившейся на враз покрасневшей физиономии офицера.

— Мадам Рози? — еле выдавил из себя Пехов. — Я ж только с утра сделал предложение Анне Германовне. Такое, сами понимаете, удачное стечение обстоятельств: героическое ранение, грядущие повышение в звании и награда… Не мог не воспользоваться случаем, а Анна Германовна соблаговолила дать согласие. Не хотелось бы оконфузиться, тут же прослыв повесой и прожигой, шляющимся по увеселительным заведениям.

— Ваша невеста может спать спокойно, — поспешил я его успокоить, — едем мы туда по служебным делам. Но, если хотите, можете подождать нас в экипаже.

— Если по служебным, — покачал головой ротмистр, — то я с вами.

До салона, что занимал, как выяснилось, целый особняк, построенный на берегу озерца в некотором отдалении от других городских построек, пришлось добираться минут двадцать. Все это время Пехов рассказывал о том, как его нахваливало начальство за проявленный в лесу героизм. И о том, каким чу́дным созданием является его избранница. Я делал вид, что внимательно слушаю его. Даже периодически кивал и поддакивал. Хотя на самом деле голова была занята совершенно другим.

Возможно, что сведения, полученные князем в салоне, сыграли решающую роль в том, куда он потом направился и почему был убит. Но вдруг куда важнее то, где князь побывал до салона? Как узнать, чем Снежин занимался целых пять часов после нашего расставания? Опять-таки, барон видел князя, уже собирающегося покинуть салон. А вдруг я ошибаюсь, представляя Снежина таким правильным, и он реально посещал какую-нибудь даму с низкой социальной ответственностью и провел с ней все это время? Князь-то мужчина в возрасте был, сексуальные марафоны у него давно в прошлом должны остаться. Много ли ему времени для утех требовалось? Полчаса, а то и меньше. Если у него с женой напряженка в постели была, вдруг он реально сюда за разрядкой заскакивал?

И вообще, раз я так не уверен в собственной оценке происходящего, возможно ли справиться с расследованием? Мало ведь получить информацию, нужно ее еще верно истолковать, систематизировать и потом правильные выводы сделать.

Но, как бы я ни сомневался в своих силах и способностях, едва мы добрались до салона мадам Рози, пришлось набираться смелости и напускать на себя важный вид человека, знающего, что и зачем он делает. Ну а наглости мне и так не занимать было.

Высокую и мощную входную дверь довольно фешенебельного трехэтажного особняка, в котором располагалось увеселительное заведение для элиты общества, точнее, для мужской ее половины, отворил крупный бородатый мужик, обряженный в ярко-зеленую ливрею и узкие золотистые панталоны, весьма забавно смотревшиеся на мощных и кривоватых ногах.

— Это закрытое заведение, — мрачно заявил бородач. — Вы являетесь членами клуба?

— Так, любезный. — Я, демонстрируя бляху сыскаря, ткнул указательным пальцем в широкую грудь лакея, который, скорее всего, был еще и вышибалой. — Никакие мы не члены! Зови сюда хозяйку. Скажи, новый коронный дознатчик прибыл и желает с ней пообщаться.

— А со старым что? — Кустистые брови мужика задумчиво сдвинулись к носу, а лоб пошел вертикальными складками.

— Не твое дело, — встрял в разговор Митиано. — Сказано тебе, хозяйку зови. И с дороги уйди. Мы внутри подождем.

— Нету ее, — зло буркнул мужик, недовольно скосившись на грозного орка, но все же отодвинулся и пропустил нас в просторный холл заведения, погруженный в тишину и полумрак. — Только управляющая имеется.

— Ну, так зови управляющую, — приказал я и собрался плюхнуться в одно из множества пустующих мягких кресел.

По три или четыре штуки они были расставлены по холлу вокруг десятка, наверное, журнальных столиков. Народу что-то, кроме нас, совсем не наблюдалось. Слишком рано для посетителей?

— Я здесь, — раздался сбоку от меня приятный женский голос, и я, уже зависнув задом над креслом, вынужден был нелепо взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие и остаться на ногах.

— Простите, сударыня. — Едва выпрямившись, я повернулся к девушке. Кажется, по этикету первым должен представиться я. — Владислав Штольц. Исполняющий обязанности коронного дознатчика. А это ротмистр Пехов и… младший урядник Митиано.

Я, честно говоря, даже и не знал, имеет ли какое звание мой телохранитель. Как-то забыл поинтересоваться. Вот и ляпнул для солидности.

Митиано довольно оскалился, а вот девушке данная информация однозначно была по барабану. Думается, ей тут и посолиднее посетители встречались.

— Мадемуазель Кати́, — чуть склонив голову, но не переставая смотреть мне в глаза, представилась девушка.

Похоже, она осталась довольна тем, с каким воодушевлением я принялся ее разглядывать. Наверное, почувствовала, что в моем чисто мужском интересе не было ни грамма притворства. Что-то в последнее время сильно везло мне на красивых женщин.

Мадемуазель Кати была по местным меркам еще не стара, но уже и не молода. Лет за тридцать, но не сильно. Смуглая кожа. Не очень правильные, но чертовски притягательные черты лица с легким восточным налетом. Просто обалденные огромные карие глаза.

Длинное черное платье с глубоким декольте и очень нескромным разрезом снизу гордо выставляло напоказ, практически выпячивая, все достоинства великолепной фигуры. Темные волосы красотки были собраны в замысловатую прическу, на создание которой явно ушло не меньше часа. А тонкую шею украшало изящное изумрудное ожерелье, какое и любой княгине было бы не зазорно на себя нацепить.

— Очень рад знакомству. — Взяв себя в руки, я перестал тупо пялиться на девушку и вспомнил, зачем сюда приехал. — Не стану скрывать своего восхищения, мадемуазель, но, к сожалению, вынужден отказаться от любования вашим очарованием и сообщить, что явился к вам по делу, имеющему как прискорбный характер, так и немаловажное государственное значение.

Вот это я мощно завернул. Тут не только у девушки бровки домиком сложились, но и у ротмистра челюсть чуть не отвисла. И только орку было все до лампочки. В отличие от меня и Пехова, он наплевал на все приличия и развалился в кресле, вытянув ноги, привычно надвинув шляпу на глаза и скрестив руки на груди. Не удивлюсь, если через пару минут он начнет храпеть.

— Для обсуждения деловых вопросов у нас имеется специальный кабинет на верхнем этаже, — переварив мой пассаж, сообщила мадемуазель Кати. — Не соизволите ли подняться туда со мной?

— Отчего бы и нет, — кивнул я девушке и повернулся к Пехову: — Ротмистр, не могли бы вы подождать меня тут? Уверен, общество очаровательной мадемуазель для меня совершенно безопасно, а для вашей репутации полезнее будет остаться в компании Митиано.

— Как скажете, — не стал спорить новоиспеченный жених, усаживаясь в соседнее с орком кресло. — Но вы, если что, зовите.

— Обязательно, — улыбнулся я ему, представив, как это будет выглядеть в случае опасности. — Надеюсь, обойдется.

— Прохор, — окликнула девушка бородатого лакея, — доставь нас на третий этаж. Прошу вас, господин Штольц, следуйте за мной.

Прохор распахнул двери в небольшой, ярко освещенный коридорчик, при ближайшем рассмотрении оказавшийся кабиной лифта. Только вместо кнопок с обозначением этажей на одной из стенок имелась огромная рукоять, вращением которой и занялся бородатый лакей, протиснувшийся в лифт вслед за нами.

Скрежетнуло, кабина слегка качнулась и медленно поползла вверх под трескучий аккомпанемент находящихся где-то за стенкой лифта шестеренок.

— Прошу вас, сударь, нам сюда. — Выйдя из лифта, мадемуазель Кати указала мне на закрытую дверь кабинета.

Я потянул ручку на себя и шагнул в сторону, галантно уступив даме дорогу:

— Только после вас, мадемуазель.

Девушка запорхнула внутрь и первым делом, направившись к окну, раздвинула плотные шторы и запустила в кабинет солнечные лучи. Свет мгновенно разлился по не очень просторной комнате, освещая вполне деловое ее убранство. Письменный стол, за ним кресло с высокой спинкой, несколько стульев для посетителей, странная помесь секретера с комодом и напольные громко тикающие часы — вот, пожалуй, и вся меблировка. Разве что еще большое зеркало на стене. На полу толстый ковер, делающий шаги совершенно неслышными.

Подойдя к одному из стульев, я слегка сдвинул его за спинку:

— Присаживайтесь, сударыня.

Вид сверху на послушно занявшую предложенный стул девушку ожидаемо порадовал. И речь тут вовсе не о навороченной прическе. Такой ерундой мог бы заинтересоваться лишь какой-нибудь стилист не той ориентации. А вот желание покрыть поцелуями представшую жадному взору изящную шею, покатые плечи и упругую грудь накатило, едва не заставив позабыть о цели визита. Еще и тонкий сладкий запах парфюма усугублял проблему, отвлекая от делового настроя. Еле заставил себя оторваться от созерцания прелестей красотки. Переход между мирами, походу, подействовал и на мое либидо. Словно кобель, кидаюсь на каждую привлекательную сучку.

Отойдя к столу, уселся за него, словно это место именно для меня и предназначалось. Пусть девушка знает, кто здесь начальник. Снял шляпу-котелок и перед собой положил, а морду скорчил максимально серьезную.

— Так о чем вы хотели поговорить? — Улыбка мадемуазель Кати показала, что мой маневр ей вполне понятен.

Можно было бы завернуть ей в ответ короночку типа «вопросы здесь задаю я», но пока что грубить, начиная общение с конфронтации, абсолютно не хотелось.

— Вы ведь знакомы с князем Снежиным? — чуть наклонив голову, глянул я на девушку исподлобья.

Та кивнула. Что ж, едем дальше.

— Знаете, что он погиб? Нет? Точно? А когда вы видели его в последний раз?

— Посещал он наш салон намедни. — Явно обескураженная известием, девушка откровенно опечалилась. — Позавчера, если быть точнее.

— Не помните, во сколько? Это очень важно.

— Отчего же, припоминаю. Прибыл за час до вечернего чаепития и пробыл совсем недолго, буквально несколько минут.

Что ж, одним сомнением меньше. Князь все-таки приезжал сюда за информацией и, получив ее, отправился дальше, навстречу собственной гибели.

— Сударыня, теперь самый главный вопрос. Вы в курсе, с кем общался господин коронный дознатчик? К кому он приезжал?

— Конечно, — кивнула девушка. — И даже не потому, что обязана знать, кто и кого посещает в этом заведении. Князь приезжал ко мне.

Бинго! Вот это я удачненько зашел!

— Сударыня, в таком случае вы мне должны незамедлительно рассказать, о чем вы беседовали с князем.

— Господин дознатчик… — Девушка посмотрела на меня, как на неразумное дитя. — С чего вы взяли, будто я вам хоть что-то должна? С князем меня связывали только коммерческие отношения. Он платил за полезную для себя информацию, причем я замечу, платил очень щедро. А вас я впервые вижу и думаю, что ничем вам не обязана.

— То есть вы желаете получить с меня плату за эти знания? — на всякий случай решил я уточнить у строптивой дамочки.

Та в ответ лишь скромно пожала плечиками и, чуть потупившись, многозначительно улыбнулась. Вот же чертовка! Хороша до одури и прекрасно о том знает.

Понятно, просто так рассказывать мне о князе она не собиралась. Что ж, желание управляющей борделем лишний раз подзаработать было вполне объяснимо, но меня не устраивало. Как минимум потому, что никакими средствами для поощрения осведомителей я пока не располагал.

Что ж, в главном я не ошибся. Снежин приезжал сюда к информатору.

— Дорогая моя мадемуазель Кати́, — как можно более ласково обратился я к хитрой вымогательнице, — я абсолютно уверен, что плату за выданную князю информацию вы получили сполна. Я являюсь преемником князя Снежина, а стало быть, и законным правообладателем уже оплаченной им информации. А еще то, что вы рассказали князю, могло стать причиной его гибели. И, значит, скрывая от меня важные сведения, вы становитесь соучастницей убийства. — Как же полезно, оказывается, иногда смотреть ментовские сериалы! — И поэтому часть вины, а главное, ответственности за смерть князя ляжет и на вас. В принципе я готов прямо сейчас без всякого сожаления взять вас под стражу и отконвоировать в управление для долгого и изнурительного допроса со всеми вытекающими последствиями.

Ну, тут я, положим, блефовал. Таких полномочий мне никто не давал. Или они у меня есть по умолчанию? Хрен его знает. Лишь бы эта дамочка ничего не спросила про ордер, которого у меня точно нет. Ладно хоть бляха-удостоверение имеется.

Не спросила. Чуть склонила голову набок, отведя взгляд и явно обдумывая приведенные мной доводы. Благо много времени на размышления ей не понадобилось.

— Вы узнаете, о чем я поведала князю Снежину. — Кати подняла на меня свои огромные карие глаза. — Но с одним условием. Вы на некоторый срок возьмете на себя обязательства покровителя заведения. И выполнения этих обязательств я потребую от вас уже в ближайшее время. — Девушка, повернувшись, взглянула на стоящие у стены часы. — Буквально через четверть часа меня ожидает визит одного весьма неприятного господина. Как мне известно, он очень давно имеет виды на часть доходов с заведения. Не далее как пару дней назад прежний опекун мадам Рози пропал без известных нам причин, а вместе с ним мы лишились и охраны. Еще и князь Снежин, которого мы могли бы попросить о помощи, теперь погиб. Ваш приход оказался для нас как нельзя кстати, и, думаю, ваше участие в переговорах станет залогом успеха в наших деловых отношениях. Нынешних и, возможно, последующих.

— А этот ваш господин явится один или с сопровождением? — Что ж, какой-то проныра, который чем-то не устраивает дамочку, узнал об освободившейся вакансии и теперь стремится поскорее подмять под себя бизнес. Понятное дело. И хрен с ним, что мне навязывают роль покровителя борделя. Ну побуду им пару дней, черт с ним. Но следовало бы знать, какими силами будет располагать кандидат в крышеватели и сможем ли мы ему противостоять втроем. Или вчетвером, если учесть еще и бородатого вышибалу.

— Обычно при нем присутствует пара-тройка охранников-эльфов. Но вряд ли они затеют открытый конфликт, увидев перед собой представителей власти.

— И все же я предпочитаю быть готовым ко всему.

Я не имел понятия, какие из эльфов бойцы, но мог предположить, что в охрану их нанимают не за смазливую внешность. Тем более из всех знакомых мне эльфов реально красоткой можно было назвать лишь Люсилию, а вот двух других кроме как страшилами и не обзовешь.

— Предупрежден — значит вооружен, — со значением сказал я. — Кстати, есть у вас в заведении оружие? И можно ли в случае чего рассчитывать на вашего вышибалу Прохора?

— У Прохора есть дротовик, и при необходимости он вас всячески поддержит.

— Только один? — огорчился я. Маловато будет. — Хорошо, пусть передаст его моему ротмистру. Все равно ведь он не пойдет открывать двери с ружьем наперевес. А как запустит голубчиков, пусть где-нибудь затихарится на время и не отсвечивает. Так о чем вы сообщили князю Снежину?

— Хорошо. Одним из частых наших посетителей является первый помощник полномочного представителя герцогства Пермского барон Вильгорт. Этот господин большой любитель карточных турниров. Но иногда, случается, азартным играм предпочитает обильные возлияния и приятное общество дам. При этом из всех девиц «ангажировать» на ночь барон предпочитает лишь одну мадемуазель Милену. Вот для беседы с ней и приезжал князь.

— Вы же сказали, что он приезжал к вам.

— Конечно же ко мне. Князь не афишировал свой профессиональный интерес к нашему заведению и, как обычно, приехал ко мне частным порядком. А я уже вызвала для беседы мадемуазель Милену сюда в кабинет. Поэтому, хотя ее сейчас и нет в клубе, я могу совершенно точно передать вам, о чем тогда шла речь. Как раз накануне господин Вильгорт неудачно сбросил карты и сильно проигрался. После чего, с досады преизрядно набравшись, соизволил остаться на ночь. Милена, разумеется, провела это время с ним. Князь Снежин учинил ей настоящий допрос, вот прямо как вы сейчас, и выслушал все, что Милена смогла запомнить из пьяной болтовни барона. — Мадемуазель Кати сделала паузу и, чуть наклонившись в мою сторону, немного понизила голос: — Но заинтересовало его лишь одно. Барон хвастался, что может договориться с кем угодно и о чем угодно. Что почти весь свет нашего герцогства, вплоть до канцлера и премьер-министра его светлейшества, у него в друзьях, а то и в кулаке. И посетовал, что повстречал лишь двух упертых баранов-баронов. Прямо так и сказал. Мол, фамилии сложные и характеры такие же. А говорил он это про господ Трехгорнова и Златоустова. И обещал обоих в бараний рог свернуть, если те о чем-то не передумают.

— И все? — удивился я. Что-то совсем негусто. И как тут понять, куда отправился князь дальше?

— Все, — кивнула мадемуазель Кати. — После этого князь Милену отпустил и из моей переговорной отправил запрос в управление.

Ага! Вот и не все, оказывается! Это уже куда ближе к делу.

— А о чем запрос? И что ему ответили, если не секрет?

— Вот тут ничем не могу вам помочь, — развела руками девушка. — Депешу князь сам отправлял, сам ответную принимал и мне прочитать не предлагал. А ленту с собой забрал.

— Ну что ж, и на том спасибо, — благодарно кивнул я.

В принципе, что было в обеих депешах, я и сам смогу узнать без особого труда. Нужно только будет до управления добраться. Странно, что мне сразу ничего не сказали про снежинские запросы.

— Сударь, я выполнила свое обещание, — прервала мои размышления мадемуазель Кати.

— Да-да, конечно, — не стал я ее разочаровывать и делать вид, что не понял намека, — пойдемте вниз. Я поговорю с друзьями, решим, как лучше это дельце провернуть и хвост рэкетирам вашим прищемить.

— Странный вы, однако, — улыбнулась девушка.

— В смысле?

— Вроде видно, что вы из благородных — и манеры у вас, и обхождение, и чин не для простолюдина. Но изъясняетесь иной раз весьма диковинно и несообразно сословию.

Ничего не стал отвечать. Не рассказывать же каждому встречному-поперечному о своем иномирском происхождении. Вместо этого предложил:

— Сударыня, давайте спустимся не на лифте, а по лестнице. Мало ли как переговоры сложатся. Нужно заранее знать пути отступления.

Поймал тревожный взгляд девушки. Пришлось пояснять:

— Разумеется, я говорю о тактических перемещениях, а не о позорном бегстве.

Но мадемуазель Кати, оказывается, волновало совсем другое.

— Господин дознатчик, в салоне совсем недавно обновили убранство. И я буду весьма признательна вам, если переговоры обойдутся без стрельбы и разрушений.

— Ну, это как пойдет, — ответил я, хотя и сам надеялся разрулить все миром. — Но обещаю постараться.

Вернувшись в холл, обрисовал в двух словах ситуацию ротмистру и орку. Даже не сомневался, что они согласятся помочь.

Девушку мы отправили восвояси. Незачем ей на себя наше внимание отвлекать. Пехову вручили принесенный Прохором дротовик и пересадили в почти скрытый темнотой дальний угол зала. Пусть оттуда нас прикрывает. Иначе, если дело дойдет до стрельбы, его белый жандармский китель, хорошо заметный даже в полумраке помещения, станет для противника самой притягательной мишенью. Как потом, если что, перед невестой отчитываться? А там в углу ему и до лестницы всего несколько шагов. Будет в крайнем случае возможность свалить.

А мы с Митиано, приготовив пистолеты, облюбовали столик также у стеночки, но поближе ко входу. Заявившиеся бандиты, встав перед нами, окажутся точнехонько у ротмистра на прицеле. И со спины им нас не обойти, и мы сами под дружественный огонь не попадем, перегородив Пехову линию огня.

Чуть сбоку и позади нас находилась дверь в коридор, ведущий на кухню. Тоже будет куда смыться при неудачном раскладе. Одно плохо — дверь из коридора наружу открывалась. Не самый удобный вариант для побега. Однако я надеялся, что нужда такая возникнет, только если сюда припрется целая толпа вооруженных до зубов боевиков.

К счастью для нас, в рейдерском захвате салона мадам Рози пришла поучаствовать всего пара человек. Нечеловеки в виде эльфов — тут мадемуазель Кати не промахнулась — тоже присутствовали в количестве трех штук. Пятеро бандитов против нас четверых. Хотя нет, троих. Впустивший в салон посетителей Прохор мгновенно исчез из поля зрения. Но все равно вроде вполне нормальный расклад, учитывая, что стрелкового оружия я у посетителей не углядел.

— Господа, — развалившись в кресле с максимально наглым видом, но только так, чтобы не тревожить треснувшее ребро, громко обратился я к вошедшим, — если вы пришли пообщаться с хозяйкой, то ее интересы в данный момент представляю я. Можете излагать суть вашего вопроса. И не затягивайте, у меня еще слишком много дел на сегодня.

— И кто же вы такой, сударь? — с прищуром вглядываясь в сумрак помещения, обратился ко мне глава рейдерской делегации.

Молодой мужчина, примерно моего возраста. Пышные усы и бакенбарды в сочетании с гладко выбритым подбородком. Ну, это понятно, мода тут такая. Светло-серый шерстяной костюм отличного кроя, галстук-бабочка, в руках изящная трость, на голове странная шляпа. Вроде как и цилиндр, но только невысокий и расширяющийся кверху. Закрепленные на шляпе защитные очки грубо намекали, что господин явился не пешком.

У остальных его спутников тоже, кстати, эти атрибуты автомобилистов имелись.

А сама компания, надо сказать, впечатление производила неизгладимое и малоприятное. Стоило рассмотреть посетителей повнимательнее, как от моей самоуверенности не осталось и следа.

Прямо за спиной главаря возвышался парень, габаритами ничуть не уступающий Митиано. Да даже еще покрупнее и потяжелее выглядящий, правда, больше за счет выдающихся размеров объемного живота. Но не орк. Нехило раскормленная ряха абсолютно человеческая, вот только, что называется, не сильно обремененная интеллектом. Вместо бороды какая-то редкая, едва заметная поросль. Похоже, совсем юнец. Высокое кепи с очками на лохматой голове, кожаный, еле стянутый на пузе жилет поверх красной рубахи-косоворотки с закатанными рукавами. Штаны-галифе, сапоги и перчатки-краги. Парень явно механик-водитель. Сразу Гена из сериала «СашаТаня» на ум приходит. Впрочем, тот достаточно стройный гигант еще и за телохранителя был, а этот толстый переросль мог служить разве что для устрашения какого-нибудь чересчур впечатлительного бедняги. Меня же он не особо напугал. Слишком уж был неуклюж и несообразителен на вид.

Для охраны у главаря имелись кандидатуры получше. И вот эти-то товарищи реально внушали опасение и даже страх. Причиной тому были вовсе даже не злые рожи эльфов, которые, кроме как бандитскими, и не назовешь никак. Нахмуренные брови, переломанные носы и уши, куча шрамов и выбитые зубы — любой киношник душу бы продал за подобные суперколоритные типажи. Но реальная угроза чувствовалась, скорее, в пронзительных взглядах, дотошно изучающих нас с Митиано. А еще больше — в каждом движении этих, словно специально заточенных на драки и убийства бойцов. При кажущейся расслабленности и неторопливости их тела были переполнены энергией, готовой взорваться в любой момент. И, понятное дело, ничего хорошего нам это не сулило.

Одного взгляда на эту троицу хватило, чтобы сильно пожалеть об обещании, данном мадемуазель Кати. Шла бы она на хрен со своими проблемами. Может, и без ее наводки додумались бы разузнать в управлении, куда князь намылился. Только не сразу. Но зато не рисковали бы сейчас быть выпотрошенными. А реальность такой перспективы стала абсолютно ясной, как только эльфы одновременно со словами главаря, немного разойдясь в стороны, вытащили из-под пол своих черных, похожих на китайские кимоно костюмов длинные ножи.

Двое оказались напротив орка, а еще один намылился в мою сторону. Однако легче мне от такого неравномерного распределения сил не стало. Если бы не спокойное выражение лица Митиано, флегматично взирающего на передислокацию бандитов, я бы, наверное, уже и от приближения одного такого матерого душегуба обделался по полной программе.

Еле сдержал себя, чтобы сразу не начать стрелять и по ближайшему эльфу, и по другим чужакам без разбору. Пересилив страх, продемонстрировал служебную бляху и выпалил, словно давно заученный стишок:

— Новый коронный дознатчик его светлейшества герцога Селябского. С кем имею честь?

— Ну, ты посмотри, Януш, — проигнорировав мой вопрос, обратился главарь к стоящему за его спиной гиганту, — не успели добрые люди одного сыскаря к праотцам отправить, как уже новый выискался. И тоже небось на наш кусок пирога зубами нацелился. Что делать-то будем, племяш?

— Отправим вслед за прежним? — поразмыслив, предположил шофер-переросток. — Ты же говорил, мы тут хозяевами должны быть.

— И то дело, — кивнул главарь, а эльфы, разойдясь еще шире, двинулись к нам с Митиано.

— Не делайте глупостей. — Я навел пистолет на главаря, орк тоже поднял перед собой «громобой» и взвел курок.

— Вон даже как. — Главарь поморщился, а эльфы замерли и больше всего теперь напоминали матерых доберманов, нацелившихся на жертву и ожидающих команду хозяина. Скажет «фас», и кинутся рвать и метать, невзирая на пули.

— Януш! — Щелкнул пальцами «хозяин» и практически тут же оказался отгороженным от нас огромной тушей смело шагнувшего вперед племянничка.

Стало ясно, что разойтись миром и соответственно не попортить дамочке интерьер нам не удастся.

— Убрать их! — раздалось из-за спины здоровяка, и эльфы ринулись в атаку.

Щелчок дротовика раздался одновременно с последними словами главаря. Ротмистр не промазал, угодив в бок метнувшемуся ко мне эльфу. Да только ни хрена это убийцу не остановило, разве что заставило пошатнуться да злобно скривиться.

Шарахнул пистолет Митиано, озарив холл яркой вспышкой. После чего стол, за которым мы сидели, с грохотом опрокинулся вперед, улетев от мощного пинка орка навстречу его ретивым оппонентам. Похоже, мадемуазель Кати будет раздосадована. Ну да сама виновата. Подставила нас, сука!

Я даже со стула вскочить не успел, когда стремительно приблизившийся эльф попытался без замаха ткнуть ножом мне в горло. Малость ослепленный выстрелом «громобоя», я и удара-то не видел. Скорее почувствовал. Интуитивно отклонился назад, одновременно пытаясь вломить гаду ногой по яйцам. И одновременно выстрелил прямо в хищно ощерившуюся эльфийскую рожу.

Не учел того, что от собственного пинка опрокинусь вместе со стулом — тот оказался довольно неустойчивым и хлипким. Пуля моя, оцарапав щеку, разлохматила эльфу левое ухо, увы, не сбив головореза с боевого настроя.

Этот гад вновь кинулся ко мне, но нарвался теперь уже на удар ногой, прилетевший от Митиано. Я, как выяснилось, откатился прямо к нему за спину. Орк держал оборону, отмахиваясь обломками стула от своих противников, и почему-то не спешил бить по ним из пистолета. Но нет, выстрелил. Видимо, ждал подходящего момента. Повезло мне, что успел уже отвернуться, а так бы опять ослеп.

Приподнявшись на локте, я тоже выцелил своего неугомонного оппонента, радостно поторопившегося вернуться ко мне. А как иначе объяснить этот его растянувшийся от уха до уха оскал? Выстрелил. И тут же еще раз — от первой пули сучонок сумел каким-то макаром увернуться. От второй не смог. Выстрел попал ему в ключицу и заставил отпрянуть, замерев на месте. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы ротмистр успел всадить ему дротик точно в висок.

Что ж, пополнить ряды одноухих эльфов мерзавцу не светило ввиду скоропостижной кончины. Однако порадоваться этому факту мне не дали. Как и толком подняться на ноги.

На меня с грозным рычанием и неотвратимостью разогнавшейся фуры ринулся долбаный племянник главаря, широко раскинувший руки в стороны, словно для жарких обнимашек.

Вскинув пистолет, я принялся палить в этого бегемота. Выстрел, второй. Хрена лысого! Ни мои пули, ни прилетевший от ротмистра дротик не в состоянии были остановить яростного броска верзилы. Да толстяк даже не особо дергался от наших попаданий.

Избежать столкновения я не смог. Попытался поднырнуть под левую руку ублюдка, но тот умудрился подцепить меня своей здоровенной лапищей, прижать к себе и, запнувшись обо что-то, грохнуться, не разжимая мощных объятий, прямо вместе со мной на пол.

Падение выбило из меня дух, и я с ужасом услышал хруст собственных сминаемых костей, не выдержавших гнета навалившегося сверху жирдяя.

Мне кажется, на пару мгновений я даже потерял сознание. Хотя лучше бы вырубился на подольше — дыхание нависшего надо мной Януша ни хрена не радовало свежестью. Да и разглядывание рожи этого жирного урода не приносило никакого эстетического наслаждения. Противная была рожа.

Я активно заелозил, пытаясь высвободиться из захвата верзилы, да куда там. Полтора центнера сверху были для меня неподъемным грузом. К тому же любое движение тут же отдавалось болью в ребрах. Гребаный слонопотам, похоже, доломал их напрочь. Странно, что я вообще в состоянии был дышать. Какое уж там выбраться из-под этого жиробасины.

Даже когда толстяк сам, разжав объятия, стал приподниматься, я не смог толком пошевелиться, прижатый к полу огромным пузом мерзавца. Хорошо хоть руки сумел высвободить. Заехал гаду левой по печени. Хотел по морде дать, да не дотянулся. Поэтому еще раз зарядил со всей силы по корпусу. Ни хрена! Мои удары были не в состоянии нанести ощутимый вред. А застрелив гада прямо сейчас, я рисковал остаться до конца схватки погребенным под этой свинорылой тушей.

Чуть отодвинувшись, но продолжая нависать надо мной, Януш широко размахнулся. Даже представить было страшно, что случится, если он припечатает меня по роже.

Наплевав на боль в спине и боку, я резко подался вверх, уходя от удара и прижимаясь к увальню, как к любимой девушке.

Кулак Януша колыхнул воздух в миллиметре от моего уха и врезался в пол. Все-таки он полный дебил. И ведь даже не поморщился!

Что совсем плохо, жирдяю хватило ума навалиться на меня вновь, вдавливая в пол, и попробовать повторить удар. Только на этот раз он вцепился и удерживал меня другой рукой за горло.

Да тут уже можно было меня и не бить. Воздух, как я ни силился вдохнуть, совсем перестал поступать в легкие. В глазах начало мутнеть, и выход оставался лишь один — едва Януш снова замахнулся, я продернул под ним руку с пистолетом и, приставив ствол снизу к подбородку толстяка, нажал на спусковой крючок.

Голову дебила мотнуло назад, а я уперся левой рукой в мощный подбородок увальня. Изо всех сил оттолкнул его вправо, надеясь вывернуться из-под заваливающейся на меня туши враз обмякшего Януша.

Не смог — ноги словно прессом зажало. Да и плюнул я на это дело, потому как заметил главаря, потихоньку отступающего к выходу. Похоже, моим товарищам удалось создать перевес в сражении с эльфами, и этот шельмец решил слинять, пока не поздно.

Врешь, тварь, не уйдешь! Потом ведь опять заявишься, да еще с подкреплением.

Чуть приподнявшись, я выстрелил в бандита. Промазал, подпортив пулей обивку на стене. Да плевать уже! Выстрелил еще и еще раз. Кажется, задел эту сволочь, но уложить не смог, а затвор «макарки» встал на задержку.

Пока шарил по карманам, пытаясь вытащить запасной магазин, ушлый главарь успел распахнуть дверь. Но удрать ему не удалось — откуда ни возьмись появился Прохор и безжалостно вломил шустрому типу какой-то дубиной по голове.

Рэкетир так и вывалился наружу. Только ноги остались торчать в проеме двери, мешая той закрыться.

Теперь бы мне еще как-то выбраться из-под этой горы мяса. Черт, недовернул я малость ствол. Выстрел не в череп ушел, а, пробив нёбо, вынес правый глаз. Теперь алая кровь вытекала сразу из двух дырок в башке, собираясь в вязкую лужу прямо перед моим носом. Какая гадость эта ваша заливная рыба! И из ран в жирном теле нехило уже так на меня натекло, вымочив одежду. Зараза, такой костюм испоганить! Вдобавок ко всему еще и запах до меня дошел настолько гадкий, что блевануть захотелось. Похоже, сдохнув, племяш навалил в штаны. Твою мать, лучше даже не думать об этом!

А что там у нас с эльфами? Ага, из всех троих только один на ногах остался. До сих пор носился по залу, затеяв с орком дуэль на ножах и, видимо, оказавшись не в состоянии справиться с красномордым увальнем. Хотя какой же Митиано увалень? Громила скакал и вертелся, уворачиваясь от резких выпадов эльфа не хуже Джеки Чана какого-нибудь. Да еще и контратаковать умудрялся, заставляя длинноухого убийцу отступать и пятиться. Молодчик. Правда, от мебели в холле скоро одни обломки останутся, и, я так подозреваю, мадемуазель Кати за такую дружескую помощь немаленький такой счет нам выкатит.

Интересно, а отчего ни сам орк, ни ротмистр просто не пристрелят гаденыша? Ситуация-то патовая. Вон в очередной раз почти оттесненный к стене эльф, ловко парировав удар орка, сиганул через стол, разрывая дистанцию, но не попытался свалить, а, обеспечив себе место для маневра, вновь встал в боевую стойку.

— Митиано! — окликнул я названого братца. — Какого черта ты с ним возишься?! У тебя патроны кончились?

— Есть еще! — не оборачиваясь, отозвался тот. — Но лучше так!

Блин! Я тут придавленный и покалеченный лежу, а они игрульки затеяли, дуэлянты хреновы!

Дождавшись, когда эльф переместится в сторону и не будет скрыт от меня широкой спиной орка, я приподнялся, ухватил пистолет обеими руками и, положив их для верности на мощную спину Януша, выпустил в ушастого убийцу сразу три пули подряд.

Этого хватило, чтобы уложить не ожидавшего от меня гадости уродца. А он что думал, я тоже с ним миндальничать буду, позволив решить дело честным поединком? Да пошел он в пень! Хотел бы жить, давно бы свалил! А так сам дурак.

— Все, Митиано. — С чувством выполненного долга я откинулся, вновь опускаясь на пол. — Хорош фигней страдать. Давай, вытаскивай меня из-под этого бегемота!

Физиономия подошедшего орка излучала вселенскую печаль. Ну надо же, отобрали у великовозрастного дитятки любимую игрушку, не дали вволю натешиться-нарезвиться. Ничего, потерпит.

Ухватив Януша за шкирку и пояс штанов, орк немного приподнял здоровяка, позволяя мне отползти в сторону. Правда, делать это пришлось, опираясь лишь на руки, по-идиотски извиваясь и волоча за собой успевшие занеметь ноги.

Еле успел — даже такому силачу, как Митиано, эту тушу на весу долго было не удержать.

Но едва грузное тело вновь шмякнулось об пол, до меня донесся жуткий утробный стон, сопровождаемый тихим бульканьем. Януш зашевелился, приподнял голову и непонимающе уставился на меня оставшимся единственным глазом.

Я чудом не обделался! Так и рванул бы прочь, но ведь даже встать еще не успел. Заскреб руками и непослушными ногами по полу, стараясь подальше убраться от ожившего мертвеца. Каким-то краем мозга понимал, что ничего тут сверхъестественного нет и выстрел просто не убил бедолагу, но меня словно переклинило, наполнив паникой.

Лишь грохот и яркая вспышка выстрела из «громобоя» привели меня в чувство. В толстяке, да еще покалеченном, Митиано достойного противника не разглядел и потому без всяких размусоливаний и излишних рефлексий добил подранка выстрелом в затылок.

Кровь и, похоже, ошметки мозгов брызнули мне в лицо.

И вот тут я уже не смог сдержаться, отвернулся и, усугубляя всеобщий бардак, чуть ли не вывернулся наизнанку, в жестком спазме выплескивая из себя на пол все недопереваренные остатки завтрака.

Понятное дело, что от появившейся вскоре мадемуазель Кати с ее разборками я постарался держаться максимально далеко. Впрочем, она и сама не лезла обниматься. Лавовый поток гневных упреков и ругательств получилось остановить лишь клятвенными обещаниями взять возмещение убытков от учиненного варварского погрома на себя.

Тем более ротмистр подсказал мне неплохой выход, поведав о возможности списать все на последствия оперативно-розыскной деятельности. Если, конечно, прокатит. К тому же можно избавить себя от необходимости заморачиваться с трупами, доставив их в управление. Не самим же их закапывать?

А что, реально выход. Мерзавцы действительно напали на нас, когда мы получали информацию по делу государственной важности. Ну, почти. Кстати, о деле!

— Митиано, будь другом, — я указал на все еще торчащие в проеме двери ноги, — посмотри, жив этот субчик или нет. И если жив, не вздумай добивать, волоки его сюда, допросим.

Товарищ оказался живучим, но не очень разговорчивым. И дело было даже не в заработанном сильном сотрясении, заставляющем главаря болезненно морщиться на каждом слове и непрестанно ощупывать здоровенную гематому на затылке и шее. Просто мерзавец попался, не склонный к сотрудничеству. Перемена в обстоятельствах стерла с подлеца щегольский лоск, но не лишила наглой самоуверенности и упертости. Заговорил он только после пары тычков в простреленный мной бок.

Естественно, я не был сторонником подобного метода, но орк расстарался, проявив инициативу. И все равно узнали мы не очень много. Я сильно надеялся, что о смерти князя Снежина рэкетир узнал от рваноухого террориста. Все же в охране у бандита эльфы подрабатывают. Но нет, не из их теплой компашки тот гад оказался. Хотя кое-что он рассказал.

Нужного нам персонажа звали Клариусом, и когда-то он состоял в одной с охранниками гильдии наемников. Однако несколько лет назад его выгнали, как я понял, за нездоровую тягу к насилию. Это при том, что упокоенные нами эльфы и сами не страдали кротким нравом и миролюбием. Теперь Клариус промышлял частным образом, по слухам нанявшись к какому-то иностранному дипломату.

На мой вопрос, не барон ли Вильгорт нанял этого одноухого засранца, допрашиваемый лишь пожал плечами, заявив, что ничего больше не знает. И на этом мой допрос завершился полным провалом.

Я хотел припугнуть бандюка, сообщив, что, раз ему больше нечего нам рассказать, то жизнь упертого недоумка уже не представляет для нас никакой ценности. Но не успел договорить, как придурочный отморозок Митиано одним выстрелом вышиб пленнику мозги.

— Все равно казнили бы злыдня, — равнодушно заявил он в ответ на мои истеричные вопли, — за вооруженное нападение на представителей закона. А так мы казне деньги сэкономили.

И самое интересное, ротмистр тоже не проявил никаких душевных терзаний по поводу столь наплевательского отношения к жизни пленного. Который, кстати, сам в нападении не участвовал и вообще был безоружным. Я так этим двум деятелям и сказал. И пофигистами их обозвал, а они и спорить не стали. Но вот на то, что главарь банды был безоружным, ротмистр заявил, что я очень даже не прав.

Подняв трость бандита, он щелкнул какой-то кнопочкой, дернул за рукоять и продемонстрировал потайной стилет. Острый, длинный. Таким сердце продырявить — раз плюнуть. Странно только, что бандюк даже не попытался этим девайсом воспользоваться. Впрочем, оно и к лучшему. А тросточку я, пожалуй, захомячу. Оружия много не бывает. Тем более с такой профессией. Да и, похоже, пригодится трость прямо сейчас — этот слоняра Януш мне еще каким-то боком левое колено повредил. Нога еле гнется теперь.

Что хорошо, не нужно заказывать извозчика — транспорт, на котором прибыла команда рэкетиров, достался нам. Можно сказать, по наследству. Здоровенная, по местным меркам, механическая повозка, имеющая кроме сиденья водителя два ряда пассажирских кресел и большой закрытый грузовой отсек. Вот в него-то, подогнав транспортное средство прямо к крыльцу, Митиано на пару с Федором и запихали, уложив штабелями, всех пятерых неудачников-крышевателей.

Несколько минут пришлось потратить орку, чтобы завести драндулет, после чего мы не сказать чтобы тепло попрощались с мадемуазель Кати и поспешили умчаться на бешеной скорости, километров под тридцать, в управление.

А там дежуривший газаг чуть не лопнул от возмущения, когда мы припарковали драндулет прямо возле его будки на проходной. К тому же я, появившись во всей красе, переляпанный кровью с ног до головы, открыл грузовой отсек и продемонстрировал служивому живописную свалку из жмуриков. Если бы не форма ротмистра, следом за мной выбравшегося из авто, постовой точно попытался бы меня пристрелить прямо на месте. А так только забористо матюкнулся на незнакомом мне диалекте да, бешено дергая за какой-то шнурок, вызвал из караулки старшего смены.

Явившийся вскоре пожилой орк, щеголявший нашивками урядника на рукаве, ругаться и возмущаться не стал. Потому что поумнее да поопытнее был, явно и не такое в жизни повидал. Да и я сразу предъявил ему свою бляху дознатчика. Так что козырнул нам с ротмистром урядник и, спокойно выслушав, отдал распоряжение дежурному заняться выгрузкой и переноской в подвал привезенных тел. Словно ему по нескольку раз за день такое проворачивать приходится.

Гораздо больше старого газага почему-то удивил Митиано, решивший в то время, пока мы с Пеховым шастаем по кабинетам начальства, заняться подзаводкой пружинного двигателя нашей новой колымаги. Урядник, видимо от растерянности, даже честь ему отдал, хотя Митиано вроде и не заметил того вовсе, так увлеченно рукоять накручивал.

Общение с руководством порадовало. Миассов меня внимательно, хотя и не совсем терпеливо выслушал, пообещал возместить ущерб мадам Рози, если от нее поступит на то заявка, и пожурил, что продолжаю делом Снежина заниматься. А после спешно отправил к зануде Френкелю отчеты составлять. Потому как, со слов графа, ему самому пообщаться со мной времени более не имелось ввиду срочной необходимости отправляться на экстренное совещание, созываемое самим канцлером.

Френкель тоже мне морали не читал. Никаких претензий по поводу превышения полномочий и незаконного применения оружия. Ну, пристрелили и пристрелили. Свидетели нападения на представителя закона есть? Есть?! Отлично. Личности нападавших опознаны? Нет? Ну и наплевать. Вот, заполняйте формуляр и не мешайте работать уважаемому сотруднику канцелярии. А то, что я пишу привычными мне буквами, несколько отличающимися от здесь принятых, никого не волнует. Главное, документ имеется. Бюрократы хреновы. В принципе, мог бы написать все, что взбрендится, но я отчитался по полной. Вдруг самому потом понадобится что-нибудь вспомнить или попросят меня прочитать рапорт перед высоким начальством. А так хоть не опарафинюсь. Для канцелярии же, я думаю, достаточно будет рапорта Пехова. Его наверняка тоже заставят отчитываться. И в том, что он все правильно напишет, я не сомневался.

Измарав чернилами одну кипу бумаг, пришлось тут же приниматься за вторую, поскольку без официального запроса мне никто не собирался сообщать о последних переговорах князя Снежина с управлением. Видите ли, не положено.

Битый час потратил на всю писанину, прежде чем смог получить из архива выписку переговоров. А потом пришлось просить поджидавшего меня Пехова, который, как оказалось, к своему руководству вовсе и не ходил, перевести мне все эти местные каляки-маляки. Черт, стоило бы уже заняться изучением алфавита, чтоб не играть в этот глухой телефон.

Выписка не слишком прояснила, куда и зачем отправился Снежин после салона. Запрос от него поступил на предмет местонахождения баронов Трехгорнова и Златоустова. В ответе же сообщалось, что первый находится в своей городской резиденции, а второй вот уже несколько недель гостит в имении графа Рощина, что приходится ему тестем.

Рощино находилось не так уж и далеко от города. И, в принципе, даже на своем несильно скоростном пароходе князь мог успеть смотаться туда-обратно, пообщаться со Златоустовым и вернуться в Селябу еще засветло.

Только вот настроения переться сейчас в область на совсем уж тихоходном заводном драндулете у меня как-то не имелось. Самочувствие после тесного общения с тяжеловесным Янушем оставляло желать лучшего и к дальним странствиям категорически не располагало. Поэтому, вызнав адрес городского особняка Трехгорнова, мы в первую очередь отправились туда.

Пусть начальство мое и выразило недовольство по поводу участия в расследовании этого дела, но прямого запрета вроде не поступало. А то, что не запрещено, стало быть, разрешено. Так что я решил и дальше пытаться распутать этот клубок, прокатившись по выясненным адресам.

Правда, пришлось предварительно заскочить домой. Мало того что зверски есть хотелось, так еще и распоряжение графа Миассова насчет внешнего вида у меня пока получалось выполнять с точностью до наоборот. Пришлось почти полностью переодеваться, а всю испоганенную одежду отправлять в стирку. Вдруг да удастся спасти хоть что-нибудь. А то ведь мне никакой зарплаты не хватит, если каждый раз придется на новые шмотки раскошеливаться.

А еще запас лекарств, вот ведь гадство, стремительно таял. Проглотил пару таблеток обезболивающего с горьким осознанием невосполнимости этого ресурса. И ведь не денешься никуда. После всех событий минувших дней чувствовал я себя так, словно меня бегемот пожевал и выплюнул.

Перекусили мы с ребятами наспех тем, что старый Флипке успел впопыхах на стол собрать, да, что называется, двинули на адрес.

Городской особняк Трехгорнова, расположенный, как оказалось, в опасной близости от рванувшего на днях завода, встретил нас безлюдной тишиной и частично повыбитыми окнами. Похоже, устранением последствий рукотворного катаклизма в доме никто еще не занимался.

Сколько я ни дергал за ручку и ни накручивал забавный рычажок дверного звонка, видимо работавшего по принципу динамо-машины, никто не поспешил запустить нас внутрь. Я уже и тростью постучал, и даже, несмотря на недовольство хмуро покосившегося на меня Пехова, немного попинал входную дверь — результата ноль.

— Откройте! Полиция! — попробовал я докричаться до обитателей дома, но тоже безрезультатно. — Я не понял, что за жесткий игнор? Они там вымерли все, что ли?

— Может, уехали, — сказал ротмистр.

Похоже, не нравилось ему, что, стоя на крыльце дома знатного горожанина, мы ведем себя столь неподобающим образом. Словно он совсем и не жандармский офицер. Ему же по службе положено в чужие дома вламываться. Наверное.

— Вон какой беспорядок после взрыва. Явно ремонт потребен, — подметил он.

— Скорее вымерли, — принюхиваясь, не согласился с Пеховым орк. — Смертью попахивает.

— Это от меня кровью, наверное, — поморщился я. — Извините, господа, времени на душ не было.

— Нет, — Митиано, сдвигая шляпу на затылок, наклонился к замочной скважине, — из дома наносит.

— Значит, в управление за ордером? — Пехов развернулся, собираясь спуститься с крыльца.

Если честно, таскаться взад-вперед и терять время очень не хотелось. Но сообщить об этом ротмистру я не успел.

— Погодите. Пойду черный ход гляну, — сообщил Митиано и, быстро сбежав с крыльца, решительно направился за угол дома.

Через пару минут скрипнула задвижка, и орк отворил дверь изнутри:

— Там открыто было. Осторожно, тут везде кровь засохшая и стекла битые. Не наступите.

Да уж, мое дурацкое предположение полностью подтвердилось. Несколько человек прислуги, судя по полностью засохшим лужам крови на полу и туче слетевшихся мух вокруг, уже достаточно давно стали жертвами какого-то жестокого маньяка.

— У всех горло вскрыто, — поведал нам орк. Когда он только разглядеть всех успел? — Самого хозяина внизу нет.

— Тогда сразу пойдем наверх, — зажав нос пальцами, прогундосил я. Запах стоял мерзкий. Странно, что его только орк вынюхать из-за дверей смог.

Отгоняя надоедливых мух, мы с Митиано отправились к лестнице, а ротмистр заозирался по сторонам:

— Поищу переговорную. Надо в управление сообщить, чтобы бригаду выслали. Четыре трупа, ужас, и никто ни слуху ни духу.

— Скорее всего, больше, — заметил я.

И оказался прав. Вскоре мы с орком обнаружили хозяина дома. Барон Трехгорнов, крепко привязанный к стулу, сидел, безжизненно уронив голову на грудь. Горло у него перерезано не было, но зато из живота торчала рукоять ножа, однозначно указывающая на причину смерти. Крови набежало мало — нож сам собой закупорил дыру. Поэтому ничто не мешало подойти к барону поближе. Но я не осматривать его собирался. Этим пусть потом бригада сыскарей занимается. Я же хотел увидеть, что произошло перед убийством.

Очень быстро наладил контакт с душой хозяина дома и почему-то совсем не удивился, обнаружив в видениях взволнованного комиссара Бронева, о чем-то с энтузиазмом расспрашивающего барона.

Мой рассказ о причастности Бронева к убийствам сильно не понравился орку. Митиано набычился, словно это его самого в преступлениях обвинили, и заявил, что комиссар тут ни при чем.

— Да как же ни при чем, если я его сам видел глазами Трехгорнова?! И Снежин последним запомнил именно Бронева. Сомневаешься в моих способностях?

Лично у меня никаких сомнений по этому поводу не было, и потому попытка Митиано обелить комиссара сильно возмутила. Но орк стоял на своем:

— Не мог Валяй Силович ни Трехгорнова убить, ни тем более Снежина. Князя он уважал.

— Да я сам видел, как он дротовик доставал! И здесь он что-то у барона выпытывал.

— Еще скажи, что тех внизу тоже он зарезал! — рассердился орк.

— Не скажу, — не стал спорить я, — пока не проверю. Пойдем вниз, пообщаемся с трупами.

— Господа, — встретил нас на первом этаже ротмистр, — я отправил депешу в управление сыска. Мне ответили, что бригада экспертов скоро прибудет, и просили дождаться. Охрана же из жандармерии быстро не подоспеет, потому как людей не хватает.

Опять двадцать пять! Это уже становится нормой. Это штат сотрудников такой маленький или мое появление в мире совпало с ростом количества чрезвычайных происшествий?

— Беспорядки? — вторя моим мыслям, поморщился Митиано.

— У графа Троицкого на угольной добыче каторжане смуту затеяли, — подтвердил его предположение Пехов. — Мне о том еще в управлении сообщили, пока вас поджидал. Что там наверху? Нашли кого?

— Нашли, — кивнул я. — Барона с ножом в животе. Умер. Последним комиссара Бронева видел.

— Что ж за напасть такая? — нахмурился ротмистр. — Несуразно как-то все и странно очень.

— Вот и я говорю, неладно что-то в Датском королевстве, — пробурчал я себе под нос.

Действительно в герцогстве черт-те что творится. Людей в городе пачками режут. В области тоже то лунниты какие-то, то гоблины. Теперь вот каторжане взбунтовались. Что-то не в самые удачные времена меня сюда закинуло. Хотя, с другой стороны, могло и похуже быть. Перенесло бы к каким-нибудь каннибалам, и повторил бы я судьбу капитана Кука. Поэтому нечего жаловаться. И вообще, все мысли прочь!

Прихрамывая и опираясь на трость, я подошел к ближайшему распростертому на полу телу слуги и присел рядом, стараясь не вляпаться в кровь. Закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на противный запах и расслабиться, чтобы наладить связь с покойником.

Общение с душами погибших принесло лишь разочарование. Никто не смог разглядеть убийцу. Все суетливо носились по дому, пытаясь хоть немного устранить беспорядок, учиненный взрывной волной. Злодей же словно знал о том, что я потом буду его высматривать. Подкрадывался к своим жертвам со спины, одним росчерком ножа перерезал бедолагам горло и оставался при этом невидимым. Лишь один пожилой слуга, случайно завалившись не ничком, а боком, зацепил затухающим взором кого-то удаляющегося прочь. Да и то со спины. Но, что важно, это явно был не пухляк-комиссар.

Казалось, орк готов был меня расцеловать, стоило мне рассказать о результатах исследования. Но я малость охладил его пыл, заявив, что наличие еще одного персонажа не снимает подозрений с Бронева, поскольку оба героя моих видений вполне могли действовать сообща — один пытает хозяина, другой в это время устраняет свидетелей.

— А вот тут, господа, — прервал мои рассуждения ротмистр, — хитрая закавыка вырисовывается. Нам ведь неизвестно, в одно ли и то же время убитые видели комиссара и второго субъекта. Даже, скорее всего, это не так, и несовпадение по времени имеется.

— В смысле? — покосился я на него.

— Ну вы же сами сказали, — недоуменно глянул на меня Пехов, — что барон умер от раны в живот.

Я пару секунд непонимающе пялился на него, пока смысл сказанного не дошел до скрипящего извилинами мозга.

— Точно! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — Простите, господа, затупил.

Вот я тормоз! Ну конечно! От ножа в брюхе редко кто мгновенно загибается. Тем более когда орудие убийства само препятствует обильному кровотечению, закупоривая повреждения.

Да что там в брюхе — помнится, когда я еще студентом на практике был, к нам в больницу скорой помощи гражданина с ножом в сердце привезли. Ну почти. Лезвие вплотную к желудочку прошло. Так этот бедолага преспокойненько лежал на каталке с торчащей из груди и плавно покачивающейся в такт вдохам-выдохам рукоятью ножа и, пока ожидали врача, мирно беседовал с дежурным милиционером, не подавая признаков какого-либо беспокойства.

— Что ж, согласен, — решил я признать свой косяк, — барон наш помер, скорее всего, от внутреннего кровоизлияния. И далеко не сразу. Как я этот момент упустил, уму непостижимо. Тогда получается, что Бронев мог на место убийства гораздо позже прийти и в дом так же, как мы, попасть через черный ход.

— Вот видишь, братец, — довольно осклабился Митиано, — и я тебе про то же толкую. К тому же, как ты говоришь, в доме переполох из-за взрыва был. Значит, это почти сразу после случилось. А комиссар в это время с вами был.

— Был. Но это еще не говорит, — вновь осадил я орка, — что комиссар уже тогда не имел преступного умысла. Может, он знал, что в это время в доме у барона делается, и, покинув нас с князем, прямиком к Трехгорнову-то и рванул. Что за нужда у него такая была, неизвестно. Но одно точно — я не видел, чтобы Бронев пытался как-то помочь барону. Только расспрашивал о чем-то.

— А чем он мог помочь? — резонно поинтересовался ротмистр.

Так-то, конечно, да, спасти барона комиссару ни за что не удалось бы, но Бронев даже развязать умирающего не попробовал. Являлось ли это показателем его намерений? Сомнительно. Но все же… У меня в памяти прочно сидело видение с комиссаром, вытаскивающим дротовик и направляющим его на князя Снежина. О чем я и сообщил своим товарищам, с ожиданием уставившимся на меня.

— Но ведь ты, братец, не видел, как Бронев стреляет в князя, — не столько спросил, сколько утвердительно заявил орк.

— Снежин начал поворачиваться, — кивнул я, — собираясь, возможно, сбежать.

— Но это не факт, — заявил ротмистр. — Возможны ведь и другие варианты.

Вот они спелись! С чего они оба решили, что я не прав? И какие еще на хрен варианты? По воронам комиссар решил пострелять? Или там еще кто-то был, а я его не разглядел?

— Что ж, господа, — вздохнул я, — зерно сомнений вы в меня засадили. В смысле заронили. Но, пока не будет доказана невиновность комиссара или пока тот сам не расскажет нам обо всем, для меня он будет оставаться под подозрением. Ведь почерк убийств разный. Внизу всем повскрывали горло, а барону вонзили нож в живот. Почему? — Я поочередно глянул на орка и ротмистра, но те ничего мне не ответили. — Возможно, что это не один убийца действовал? Вполне. Мог второй убийца прийти позже, когда первый уже покинул дом? Мог. Нашел связанного барона и прибил его, узнав от бедолаги что-то ему нужное. В общем, исключить причастие Бронева к преступлению я пока не могу. Точное время смерти прислуги и самого барона, надеюсь, смогут определить эксперты. И поскольку нам все равно дожидаться их прибытия, я, наверное, попытаюсь получше разглядеть убийцу большинства жертв. А вы можете пока осторожно осмотреть дом на предмет ограбления. Не просто же так тут столько народу перебили.

Конечно, приятели мои не профессионалы-сыскари, но пусть лучше хоть каким-то делом займутся, чем попусту над душой у меня с кислыми минами висеть будут.

Сколько раз мне пришлось тревожить душу мертвого старичка, даже не вспомню. Много. Какой-то мужчина, судя по видениям, спешно покидал место преступления, к сожалению, оставляя в памяти жертвы лишь полуразмытый силуэт.

То ли зрение деда подводило, то ли еще что, но ясных очертаний мне долго не удавалось разглядеть. Хотя при каждой следующей попытке я заставлял свое внимание все больше концентрироваться именно на этом моменте воспоминаний, и передо мной раз за разом все четче и четче прорисовывался образ поганца, устроившего здесь настоящее побоище. Словно зум у фотокамеры постепенно приближал объект, заодно наводя резкость. Похоже, как выражается мой сын, у моей абилки новая фича прорезалась. Еще бы звук появился, и цены моим способностям не было бы.

Поскольку, уходя, обернуться убийца даже и не подумал, увидеть его лицо мне по-любому не светило. Но оказалось вполне достаточным разглядеть всего лишь одну особую примету, чтоб удостовериться в личности злодея.

Ну правда, сколько рваноухих эльфов может промышлять убийством в одном квартале города? Вряд ли их целая толпа по району шляется. Так что, как говорится, «Совпадение? Не думаю!».

Короче, совершенно очевидно, что прислугу перебил гребаный Клариус. Так это что же получается? Это он рванул сюда прямо с завода? Устроил диверсию там и под шумок проник в дом здесь?

Признаюсь, сомнения, родившиеся после беседы с Митиано и Пеховым, заставили меня подумать, что комиссара могли нагло подставить. Специально не умертвили барона сразу, чтобы я мог увидеть глазами жертвы не убийцу, а Бронева. Но теперь об этом не могло быть и речи. Клариус на момент теракта еще даже не подозревал о моем существовании. Зная, что в герцогстве нет специалиста со способностями, подобными моим, ему и морду лица-то незачем было особо скрывать. Скорее всего, это он так по привычке делал. Или из любви к «искусству».

— Итак, господа, — решил подвести я итоги, после того как рассказал товарищам об одноухом мерзавце, — теперь мы знаем точно, что взрыв на заводе, убийство князя, нападение на нас с ротмистром в лесу и резня в доме барона — все это звенья одной цепи. Вы говорите, что часть беспорядка в доме не могла произойти при взрыве и что кто-то рылся в вещах после убийств. Могу предположить, что у барона похищены какие-то ценности. И если даже это было сделано для отвода глаз, нужно найти человека, знающего, что могло исчезнуть. Может, родственник какой имеется.

— И какова в том надобность, — удивился ротмистр, — коль очевидна лишь имитация ограбления?

— Вряд ли убийца крал ценности, чтобы хранить их у себя. Конечно, если он не полный дебил, то выкинет добычу, избавившись от явных улик. Но нужно иметь в виду вероятность того, что краденое попробуют все же сбыть и оно где-нибудь да всплывет. Жадность еще никто не отменял.

— Сомневаюсь я, — покачал головой орк. — Одноухий — специалист высокого класса. Нет ему резона рисковать из-за пары лишних золотых.

Смотрите-ка, братец-то названый размышляет, как опер какой-нибудь крутой, а не олух деревенский. Вот что значит денек с умными людьми пообщаться.

— А вот самого его, — продолжил Митиано, — поискать нужно. И Бронева тоже. Не дело его в таком злодействе подозревать.

— Нужно, — не стал спорить я. — Но первым делом, похоже, необходимо нам барона Златоустова отыскать, пока и его кто-нибудь не порешил.

— Если они уже этого не сделали. — Хмурый ротмистр моего оптимизма не разделял. — Но вы правы, следует отправляться в Рощино. Вот только экспертов с охраной дождемся и сразу же отправимся.

— Вы и туда с нами намерены ехать? — Я не был против компании Пехова, но там, куда мы собирались, нас могла поджидать опасность. — Вы ведь даже безоружны.

— Обижаете, — усмехнулся ротмистр. — Я из салона дротовик Прохора прихватил. Просто сюда брать не стал, в повозке оставил.

— А если стащит кто? — У меня чуть челюсть не отвисла от возмущения такой безалаберностью. — Машина же совсем без присмотра на улице стоит.

— Не переживай, братец, — встрял Митиано. — Вся шпана в городе наверняка знает, чья это повозка, но мало кто догадывается, что хозяина уже готовят к кремации. Ты лучше расскажи нам, из чего ты по злыдням стрелял? Давно порываюсь спросить, да все некогда было.

— Вот, — протянул я орку пистолет. — Только не крути ничего и не нажимай.

— Экая чудная диковинка. — В руках этого здоровяка «макаров» смотрелся детской игрушкой. — Маслом машинным пахнет и еще чем-то. Неужто порохом?

Митиано ствол чуть ли не в нос себе засунул. Хорошо, что на предохранителе пистолет. Не хватало еще, чтоб башку себе орк продырявил.

— Ага, им, — кивнул я. — Это у вас он под запретом. А у нас только его и используют. Почти.

Я подумал, что о реактивных снарядах и ядерном оружии местным ребятам рассказывать как-то не стоит.

— Какой удобный. — Пехов принял из рук орка пистолет и тоже принялся его изучать. — А можно из него выстрелить? — Глаза у него загорелись энтузиазмом, словно у мальчишки. — Не здесь, конечно, а по дороге где-нибудь.

— Наверное, не стоит. Патронов в обрез совсем, — поразмыслив, ответил я. Но, увидев огорченную физиономию товарища, поспешил сжалиться: — Ну если только разок. Сейчас поедем в Рощино и попробуете.

Однако планам нашим не суждено было сбыться. Приехавший с экспертами сыскарь-оперативник сообщил, что граф Миассов, прибыв с совещания в верхах, срочно собирает начальников всех отделов у себя. Мне тоже следует быть. Граф, мол, на том особо настаивал. Видите ли, приказ о присвоении мне нового чина нынче уже вошел в силу, и я, хоть и не являюсь главой отдела дознания, согласно статусу, обязан присутствовать на подобных мероприятиях.

Так что отправились мы в очередной раз в управление, отложив поездку в Рощино на потом. А оперативнику, довольно пожилому господину весьма субтильной комплекции и с забавной фамилией Брюквель, я рассказал, что в доме побывали Клариус с Броневым. И попросил сообщить мне обо всем, что нароет в этом бедламе столь опытный и явно высококлассный специалист. Поскольку преступление однозначно переплетается с рядом других дел, попадающих под определение «государственно важных».

Уж не знаю, купился ли Брюквель на лесть, но серьезностью ситуации проникся и обещал держать меня в курсе расследования.

Выйдя из дома барона Трехгорнова, я полной грудью облегченно вдохнул свежий воздух, такой сладкий после пребывания в этом вертепе кровавого насилия. И даже порадовался, что ехать в управу предстоит на механической повозке, а не на каком-нибудь дымном вонючем драндулете типа парохода Снежина.

Правда, вскоре пожалел. Езда по брусчатке растрясла в моем бедном организме все пострадавшие за последнее время части, и, несмотря на принятые таблетки, под конец пути я ехал с перекосившейся от боли рожей. Надо как-нибудь сообразить, как переставить на эту колымагу колеса от моей машины. Может, хоть тогда ощущения от процесса передвижения не такими ужасными будут.

К начальству я явился практически вовремя. Товарищи мои, не став дожидаться у порога, усвистали куда-то обедать и пообещали для экономии времени собрать мне какую-нибудь «ссобойку». Я против сухого пайка ничего не имел. Перебьюсь вполне. А то скоро дело к вечеру, а нам еще в область переться.

На заседании у Миассова стало ясно, что высокое руководство только что жестко накрутило хвоста моему начальнику, и теперь соответственно подобная же процедура выволочки предстояла всем главам подчиненных графу служб и отделов.

Мне повезло больше всех, поскольку сильно накосячить еще не успел. Хотя после короткого представления другим присутствующим на заседании официальным лицам я тоже неслабо огреб за то, что занимался не своим делом, а лез в расследование, хотя это является прерогативой сыскарей, а вовсе не дознатчиков. Миассов даже напомнил мне, что вот князь сунулся, куда ему не следовало, и был подло убит коварными наймитами.

Все остальное меня мало касалось, и, пока граф отвешивал моральных звездюлей другим подчиненным, я даже малость заскучал, переживая, что зря теряю драгоценное время. То, что начальство недовольно моей несанкционированной сыскной деятельностью, не ставило крест на моих дальнейших планах и решении сгонять к барону Златоустову. Все-таки прямого запрета от Миассова я так и не получил. А герцог, между прочим, сам говорил, что надеется на мои способности в распутывании этого дела.

Впрочем, не сказать, что я провел время совсем уж бесполезно. Напротив, прислушавшись к упрекам графа, я принялся вычленять из его богатой изысканными ругательными эпитетами речи зерна полезной информации, по которой можно было судить об обстановке в герцогстве в целом.

А картина складывалась не очень-то и радостная. Жителей герцогства сильно тревожило, что вводимая их самодержцем новая паровая технология и курс на индустриализацию несли в себе реальную опасность. И подтверждением их опасениям послужил недавний взрыв котельной на заводе.

Кроме того, какая-то падла пустила по городу слух, что князь Снежин погиб также из-за взрыва агрегата своего монструозного парохода. И это однозначно указывало на ненадежность такого вида транспорта. А герцог возжелал весь автопарк заменить пароходами, да еще и на железную дорогу с паровозами замахнулся. А тут все взрывается и людей убивает. И как спокойно жить?

В общем, эти печальные случаи стали причиной роста недовольства населения и усиления настроений, направленных на поддержку луннитского движения против паровых машин.

Только почему-то граф не упомянул о том, что оба преступления являются делом рук одного рваноухого диверсанта, связанного все с теми же луннитами. А тех, в свою очередь, поддерживают какие-то высокопоставленные особы, как местные, так и зарубежные. Непонятно мне было, то ли граф является ярым противником теории заговора, то ли специально не распространяется на эту тему, опасаясь утечки информации.

Но, раз он не стал упоминать об этой стороне преступлений, я тем более решил не высовываться со своим мнением и пониманием вопроса.

Зато узнал, что и гоблины, и каторжане бунтуют против тяжелых условий труда. А трудятся они не где-то, а на добыче угля. Только гоблины ковыряются в шахтах в Копейске, а каторжане — на открытом Коркинском разрезе. А уголь у нас идет, кроме литейного производства, не куда-нибудь, а на растопку в паровые котельные. Не будет угля, те встанут. На одних дровах далеко не уедешь.

Кстати, оказывается, усиливается и недовольство эльфов тем, что на дрова и шпалы для будущей железной дороги массово вырубаются леса в области.

Все одно к одному. Похоже, затеянные герцогом Селябским изменения вскоре обречены упереться в глухую непробиваемую стену обывательского неприятия. Конечно, прогресс это не остановит, но замедлить может. В любом случае расшатать экономику герцогства можно запросто.

И вот спрашивается: а не связаны ли все эти неприятности одной нитью реально существующего заговора? Может, старик Рогов прав и за всем этим, как и в истории с порохом, стоят эльфы? Не зря же главным исполнительным лицом, замешанным во всех известных мне случаях, является Клариус? Может, и луннитское движение эльфами поддерживается? Может быть, они и к мятежам касательство имеют?

Не могут же каторжане одновременно с гоблинами сами по себе, без всякой договоренности беспорядки затеять. Да к тому же в разных районах герцогства. Тем более, как я понял, гоблины раньше вообще из своих общинных резерваций носу не казали. Проблемами остальных не интересовались и в свои дела не пускали никого. Редкие личности, вроде Френкеля, находили место среди людей, пытаясь ассимилироваться в обществе. А тут вдруг зашевелились, да еще как. Протестуют вовсю.

И не только на угольных раскопах. В городе, как я понял, тоже какие-то шебуршения нездоровые начались. Откуда такие оппозиционные настроения? Может, тоже эльфы воду мутят? Вот и настроили мелкий народец на противостояние властям.

Или это все игра, затеянная иностранной разведкой? Совпадение или нет то, что убивают барона Трехгорнова, о котором незадолго до этого упоминает господин Вильгорт? И если это не совпадение, кто работает на помощника посла — комиссар Бронев или наш Чингачгук Рваное Ухо? Или все же оба?

Короче, как говорится, узнал много, но вопросов еще больше прибавилось. И чтобы весь этот клубок распутать, похоже, необходимо мне было, кроме Рощина, посетить еще и Карабаш, где у княгини какие-то эльфы землю арендовали, и гоблинов навестить. К тому же они сами на встрече настаивали.

— Ну-с, батенька. — Оставив меня по окончании собрания у себя в кабинете, Миассов указал на еще одного задержавшегося с нами господина. — Хочу познакомить вас с вашим коллегой и непосредственным начальником, действительным статским советником Толем Францевичем фон Чубисом. Сегодня он по рекомендации самого канцлера назначен главой дознавательного отделения нашего управления сыска.

— Очень приятно, — кивнул я, хотя приятного было мало. Не понравился мне этот тип.

Хотя, на первый взгляд, ничего особенного. Где-то моего возраста, ухоженный и, я бы даже сказал, лощеный. Рыжеватые волосы напомажены и гладко зачесаны набок. Тонкие усики, пушистые бакенбарды. Все как у всех тут. Только взгляд уж больно неприятный. Смотрел он на меня, словно на дохлого таракана, обнаруженного в салате. Может, и нет, но мне именно так показалось. И я мгновенно проникся к типу антипатией, подозреваю, взаимной.

— Толь Францевич будет направлять ваши способности и энтузиазм в нужное, так сказать, русло, — продолжил Миассов. — Думаю, это будет способствовать еще большему повышению показателей раскрываемости особо важных дел. Получать задания и отчитываться об их выполнении отныне вы будете лишь через Толя Францевича.

Мля-а-ать, и тут борцы за улучшение статистики. Никуда без них. И что это за лишнее звено в командной цепи? Зачем меня граф какому-то хлыщу переподчинил? Ответственность с себя хочет снять? Так я вроде пока никому не навредил. Герцог мной и вовсе доволен. Потому и особого повода для дополнительного контроля со стороны начальства не имелось. На кой ляд мне дополнительный руководитель?

— Для вас, — фон Чубис обратился ко мне, чуть покривившись, словно вынужден делать это вопреки собственной воле, — имеется дело, не терпящее отлагательств. Ювелирный салон Элиуса Клая сегодня ночью подвергся нападению и ограблению. А семейство Клай является официальным поставщиком двора его светлейшества. И речь не только о драгоценностях. Семейство Клай активно занимается горными разработками. Ценные минералы, золото, железная руда. Отовсюду торчат длинные уши этой семейки. А тут ограбление их ювелирного салона. И, кроме того, как стало известно, пропал молодой наследник уважаемого семейства. И родные подозревают, что ограбление и похищение представителя семейства — это взаимосвязанные преступления. Потому данный факт требует нашего незамедлительного расследования. Его светлость, — фон Чубис почтительным наклоном головы указал на графа Миассова, — не упомянул на собрании тот факт, что бунтовщики от простых протестов уже перешли к более активным действиям. Участились грабежи богатых семейств, а добытые при этом средства идут на поддержку и усиление подрывной деятельности. Есть сведения, что подобные акции устраиваются боевыми звеньями наиболее радикально настроенных гоблинов. Не исключено, что и налет на ювелирный салон дело рук этих боевиков.

Вот это номер. Просто-таки социал-революционеры гоблинского разлива.

— А я тут каким боком? — выслушав фон Чубиса, кисло отреагировал я.

Голос моего нового начальника был каким-то противным. Да и то, что своим заданием этот хмырь грубо рушил мне все планы, лишь еще больше усугубляло возникшую к нему неприязнь.

— А таким, — ответил Толь Францевич, еще больше скривившись, словно у него внезапно зуб разболелся, — что при налете был убит сторож. Никаких иных свидетелей происшествия не наличествует. Так что потрудитесь соблаговолить, отправляйтесь немедленно в салон и выясните, кто совершил преступление. Если официально подтвердится участие в этом деле гоблинов, у управления внутренней безопасности появится повод прошерстить эту подлую братию, устроив полноценную облаву на территории диаспоры. Канцлер настаивает на необходимости помочь безопасникам.

— Думаете, — одарил я нового начальника удивленным взглядом, — убийцы орудовали с написанными на груди именами? Как я выясню, кто они?

— Не валяйте дурака, господин Штольц. — Голос фон Чубиса превратился в шипение змеи, которой наступили на хвост. — Нам не нужны их имена. Достаточно будет факта участия гоблинов в преступлении. Составите словесный портрет и передадите данные художнику, что отправится с вами на выезд. А глупые вопросы и пустое ерничанье оставьте при себе. Мне этого не надобно.

Не надобно ему! Похоже, не сработаемся мы с этим мудаком. Вот распутаю смерть князя со всем сопутствующим и попрошу герцога избавить меня от этого фон барона.

— Господа, прошу вас, — решил выступить в роли миротворца Миассов, — не стоит нагнетать неблаговоление при первом же знакомстве. Я ожидаю от вас результатов работы, а не словесных перепалок. Соизвольте уже заняться делом. Отправляйтесь, батенька. — Он повернулся ко мне, расплывшись в неестественно широкой улыбке. — Художник уже поджидает вас в приемной.

Фон Чубис также одарил меня весьма неприятной, насквозь фальшивой улыбкой, однозначно дающей понять, что наше «неблаговоление» на этом не закончилось. Да и пошел он. Разберусь быстро со сторожем и свалю в Рощино.

В коридоре меня уже действительно поджидал художник — прыщавый и патлатый юнец, одетый будто сынок баварского бюргера: кургузая тканая курточка, белая сорочка, короткие шорты на лямках, высокие гольфы и смешные тупоносые башмаки с несколькими пряжками. Усиливали забавную схожесть с импортным обывателем ярко-зеленый шейный платок и шляпа-таблетка с небольшими полями. Весьма приличных размеров блокнот юный художник сжимал под мышкой. Причем так, словно боялся, что его кто-нибудь отберет.

Даже не стал узнавать, как зовут этого чудика. Просто отправил его к выходу и велел дожидаться меня там. А сам рванул к Рогову, надеясь заполучить от него новый бронежилет взамен испорченного.

Вениамин Архипович был рад моему появлению. Но пришлось его малость огорчить, отказавшись остаться на чай с неизменными баранками. Дело-то уже к пяти часам шло. И хотя желудок давно подавал бедственные сигналы, жалобно и голодно урча, тратить время на посиделки было сейчас для меня непростительной роскошью. Так что я извинился, пообещал заскочить вот прямо уже завтра, быстренько напялил жилет и поспешил ретироваться.

Ротмистр с орком меня заждались, давно уже сидя в драндулете, припаркованном неподалеку от проходной. Уж не знаю, где они пообедали, но для меня ребята припасли здоровенный, разрезанный продольно багет, напичканный всякой всячиной, типа ветчины, сыра и зелени. Тут что, «Сабвэй» где-то поблизости? Кувшинчик холодного пива стал приятным бонусом к этому запоздалому обеду. Которым мне, впрочем, тут же пришлось поделиться.

Чуть не подавился, заметив чересчур заинтересованный взгляд художника. Ну не жлоб же я последний. Отломил изрядный кусок багета и угостил парня. Тот не стал кочевряжиться, утверждая, что настоящий художник должен быть голодным, а сразу же накинулся на еду, поглощая ее с завидным проворством. Да я и половины сэндвича не успел сгрызть, когда юнец умял последний кусок и нескромно начал коситься на мое пиво.

Ну вот тут-то я уже не дал слабину, сначала дожевал свою часть багета и выхлебал с три четверти пива. Лишь потом великодушно поделился его остатками с художником.

Мои верные спутники никак не отреагировали на изменение маршрута, и это меня даже не удивило. Уже привык, что им абсолютно по барабану, куда вслед за мной переться. Орк, как я уразумел, специально для этого и приехал. А ротмистр, похоже, таким макаром избавлялся от скучной необходимости сидеть дома на больничном. И его ничуть не волновало, что путешествие в компании с нами может этот больничный сильно продлить.

В принципе, я его где-то даже понимал. Ведь что такое служба в жандармерии? По большому счету это сродни работе нынешних охранников в торгово-развлекательных комплексах. Ходи да показывай своим гордым видом, что за порядком есть кому следить. И если служба протекает где-нибудь среди относительно добропорядочных граждан, которые и без твоего присутствия не склонны к беспорядкам, можно вполне подохнуть от скуки, болтаясь целый день без дела.

Конечно, бывает, что жандармов и в горячие точки отправляют. Вот как сейчас, например, когда гоблины и каторжане бунтовать надумали. Так там жандармы скорее играли роль омоновцев, которых послали разгонять толпу демонстрантов. Вроде как и при деле, но дело это слегка попахивает. А то и не слегка. Одно дело, когда перед тобой реальный враг или настоящий преступный элемент, а другое — твои же сограждане, доведенные до ручки. Наверное, поэтому войсковые офицеры и смотрят этак свысока на своих бывших соратников, сменивших армейские погоны на жандармские. Да и на гражданке высшая знать не особо чествует нацепивших белые мундиры представителей порой очень даже именитых фамилий. Словно они тем самым свою честь чем-то неблаговидным замарали.

Не удивлюсь, если ротмистр подумывает белый китель на синий сменить, перейдя к нам в управление. Может, он, катаясь со мной, к новой работе присматривается? Хотя, с другой стороны, будь то действительно так, вряд ли бы Пехов так и шастал со мной в мундире, не сменив его на цивильную одежду.

В общем, коли нравится ему со мной по городу болтаться, ну и пусть. Я не против. Мне так даже спокойнее. Мне его присутствие уверенности добавляет. Хотя и с Митиано я уже как-то свыкся. Вроде нормальный мужик, хотя и орк. Пусть и вызывает своей внешностью шок и трепет, но на самом деле вовсе даже не злоблив, а вполне добродушен, надежен и не сильно болтлив. За всю дорогу до ювелирного салона Элиуса Клая всего парой фраз и обмолвился.

А добирались мы до этого заведения, расположенного в фешенебельном районе и занимавшего часть первого этажа в большом краснокирпичном доме, минут двадцать, не меньше. Так что мой импровизированный обед успел уже хорошенько протрястись и перемешаться в желудке. Еще б немного, и, наверное, он обратно наружу проситься бы начал.

На входе в салон нас встретила парочка жандармов, почтительно отдавших честь, ну а внутри мы нос к носу столкнулись с поджидающим моего прибытия опером.

Мужик представился как Шарап Володович Холмов и сразу же мне понравился. Деловитый, без всяких выпендрежей и закидонов. Лет под пятьдесят, среднего роста, сухопарый, коротко стриженный. Приветственно приподняв котелок, продемонстрировал нам солидную лысину и ничуть этим не смутился. Ни усов, ни бороды. Бакенбарды и те не отличались особой пышностью и длиной. А слегка измятый серый костюм-тройка, судя по всему, повидавший виды, хоть и находился в предпотрепанной и недоизмусоленной стадии, впечатления вовсе не портил. Лишь указывал, в сочетании со всем остальным, на то, что хозяин его не сильно заботится о собственной презентабельности, гораздо больше времени и внимания уделяя работе.

Не разводя политесов, Холмов тут же провел нас к телу убитого сторожа, попутно разъясняя ситуацию и знакомя с деталями.

— Проходите, не стесняйтесь, — пригласил он меня и патлатого художника, лишь мельком взглянув на орка с ротмистром. Словно и не волновало его, с какой стати таскается за нами эта необычная парочка. — Эксперты уже произвели описание убитого, обстановки и всех обнаруженных следов.

— А что, были следы? — поинтересовался я.

— Не слишком явные, но есть кое-что, — кивнул Холмов. — Вот посмотрите.

Мы прошли в торговый зал, на первый взгляд совершенно не пострадавший при налете. Все витрины, заполненные драгоценностями, были целы и играли в свете множества включенных ламп яркими отблесками и переливами благородных металлов с драгоценными камнями.

— Салон точно ограбили? — не мог я не высказать зародившееся сомнение.

— Управляющий, — указал Шарап Володович на скромно сидящего в уголке пожилого худощавого эльфа, которого я поначалу даже и не приметил, — утверждает, что из центральной витрины похищено одно из самых дорогих ожерелий.

Я пошарил взглядом по витринам. Нашел центральную, действительно слегка сдвинутую с места. Углядел место, выделяющееся среди всеобщего сияния и сверкания сиротливо пустующей проплешиной черного бархата. Посмотрел на излучавшего вселенскую печаль и утвердительно кивнувшего мне эльфа.

— Всего одно ожерелье? — Я перевел взгляд на Холмова.

— Угу, — кивнул он. — Только стоит оно больше, чем мой дом вместе со всеми потрохами. Вот, полюбуйтесь.

Опер указал мне на распростертое на полу тело еще одного эльфа, показавшегося мне совсем уж древним. Весь какой-то скукоженный, ссохшийся и поседевший. Старческая кожа уже почти потеряла зеленоватый оттенок, став чуть ли не серой, и покрылась редкими темными пигментными пятнами. Тонкая, очень морщинистая шея. Как на ней голова удерживалась, совершенно непонятно. Кисти рук костлявые, с тонкими узловатыми пальцами. Деда кто-то голодом морил?

— Смерть наступила примерно десять или двенадцать часов назад, — принялся рассказывать мне Холмов. — Предположительно от удара височной частью головы об угол вот этой витрины. На ее стенке обнаружены следы соприкосновения, а также найдены соответствующие повреждения на голове погибшего. Подозреваю, сторожа кто-то сильно толкнул. И скорее всего, этот кто-то входил в круг знакомых погибшего. Возможно, они совместно распивали спиртное. На одежде сторожа я заметил следы от нескольких свежих капель красного вина. Потом, вполне допускаю, возник какой-то конфликт, ссора, ну и последствия. — Холмов указал на труп.

— С чего вы взяли, что убийца был знаком с жертвой? — Похоже, придется мне разочаровать фон Чубиса с его управлением внутренней безопасности. Не придать им делу политической окраски, не привязать к мятежникам. Если только старичок не зажигал тут в компании с гоблинами.

— Все просто, — ответил Холмов. — Когда утром пришел управляющий, дверь не была закрыта на замок. Хотя с вечера она всегда запирается сторожем изнутри, и ему строго возбраняется открывать дверь посторонним. Для вызова подмоги в экстренных случаях в переговорной налажена прямая связь с ближайшим жандармским управлением и пожарной охраной. Сигналов от сторожа не поступало, следов взлома не обнаружено ни на дверях, ни на окнах. Стало быть, посетителя сторож впустил сам добровольно. Элементарно. — Опер развел руками.

Мля-а-а! Если окажется, что этот умник еще курит трубку и играет на скрипке, сменю, на хрен, фамилию на Ватсона. Или скорее, исходя из местных реалий, на Ватнова.

Ну а что? Медицинское образование имеется. Начну мемуары о расследованиях Холмова строчить, глядишь, и прославлюсь.

А пока неплохо было бы и делом заняться. Я же сюда не ради эфемерной литературной славы приперся.

Отогнал всех в сторонку, чтоб не мешали. Холмов напряг эльфа-управляющего и заставил сообразить кофейку для себя и моих спутников. В торговом зале как раз имелась пара небольших столиков с креслами. Видимо, для важных посетителей, вынужденных долго ждать, пока их дражайшие супруги не выберут себе подходящие украшения.

Я от кофе отказался — после пива как-то не хотелось. Присел возле убиенного старичка и постарался наладить контакт.

Вскоре перед моим взором всплыла картинка: раскрытая книга, лежащая на столе, и граненый стеклянный стакан, наполненный темным, горячим, судя по исходящему пару, напитком. Дед ни фига не пьянствовал перед смертью, а пил чай или кофе и коротал ночь за чтением. Пока его не отвлек стук в дверь.

Стук! Я услышал стук! И уверен, что он донесся именно из видения!

Это было так неожиданно, что я чуть не разорвал связь с духом сторожа. Ну надо же! Моя способность вместо обещанного со временем угасания, наоборот, только развивалась!

Отложив книгу, старичок вышел из подсобки, в которой сидел, и отправился к входным дверям. Что-то спросил. Я это слышал, но разобрать слов не смог. Звук шел словно с помехами. Ну да, впрочем, смысл вопроса и так был для меня ясен — дед спрашивал, кто там приперся на ночь глядя. Или что-то вроде того. А чем ему еще интересоваться?

Ответ старика вполне удовлетворил. Хоть и не сразу, но дверь сторож отпер. И впустил внутрь какого-то шумного, наглого, празднично разодетого молодого человека, в одной руке сжимающего початую бутылку вина, а другой затаскивающего вслед за собой жеманно хихикающую девицу. Бесцеремонно отодвинув дедулю в сторонку, посетитель попер прямиком в торговый зал, таща на буксире свою подружку.

Судя по шумному поведению и нетвердой походке, оба были изрядно навеселе. Беседы между сторожем и посетителями я по-прежнему разобрать не мог, но необходимости в этом пока особо и не возникало. Юнец, обладающий явными признаками принадлежности к эльфийской расе, плюхнулся в кресло и, вальяжно развалившись в нем, присосался к горлышку бутылки.

Девушка же, вполне человеческого вида, отправилась к прилавкам и с повышенным интересом принялась разглядывать витрины. И, не имея семи пядей во лбу, легко было догадаться, что эльфеныш как раз и есть тот самый пропавший наследник семейства Клай. А приперся он сюда, дабы произвести впечатление на подружку. И я уже догадывался, чем закончится изучение витрин и на чем остановится выбор девицы.

Не стало для меня неожиданностью и то, что старик-сторож попытался воспрепятствовать пьяному порыву юного оболтуса щедро одарить свою пассию. Беседа, которую я слышал эдаким невнятным бормотанием, в какой-то момент перешла на повышенные тона. Сторож сначала, видимо, просто старался увещевать отпрыска Клаев, отговаривая того от глупого замысла, а после перешел к более решительным действиям. Он, конечно, не кидался на девушку, пытаясь отобрать ожерелье, но дорогу ей перегородил, широко расставив свои сухонькие ручонки.

Я ожидал, что именно девушка совершит роковой проступок. Но нет, это юный Клай, еле поднявшись с кресла, пошатываясь, приблизился к старику и широким решительным жестом оттолкнул бедолагу.

Ну да, именно в этот момент, скорее всего, капли вина, выплеснувшегося из бутылки, попали на одежду сторожа.

Что ж, картина сложилась яснее некуда. Никакими гоблинами-революционерами тут и не пахло. Во всем оказался виноват юный наследник семейства. Но для пущей уверенности, едва прервав сеанс связи с душой покойника, я загрузил работой патлатого художника, передав ему, как смог, приметы ночных посетителей.

Уж не знаю, я ли так подробно описал внешность обоих фигурантов или же художник проявил свой талант, но пьяная парочка на страницах блокнота вышла очень даже похожей на героев моего видения. Самое приятное, управляющий также без труда опознал по портрету пропавшего наследника, заявив в то же время, что девицу видит впервые.

— Ну что ж, друзья, — решил подытожить я, — наша миссия здесь выполнена. К бунтовщикам данное происшествие никакого отношения не имеет. Вы, господин Холмов, во многом оказались правы. Старик знал посетителя и своего убийцу. Им оказался молодой отпрыск Клаев.

Как раз в этот момент дверь в салон отворилась и в помещение вошел угрюмый господин, тут же направившийся к нам. Дорогой костюм, цилиндр на голове, трость в руках. Судя по эльфийской внешности и слишком уж деловому виду, к нам пожаловал сам хозяин заведения Элиус Клай.

— Господа, — обратился он к нам после короткого знакомства, подтвердившего мои догадки, — удалось ли вам хоть что-то узнать о преступлении? Меня не столько тревожат убытки, сколько пропажа моего сына Валентиса. Если есть какой-либо намек на того, кто мог его похитить, я хотел бы узнать о том немедленно. У вас есть что мне рассказать?

— Более чем, — не стал я тянуть кота за яйца, — более чем. Вашего сына никто не похищал. По крайней мере, это никак не связано с убийством сторожа и ограблением салона. Впрочем, и ограбления, как такового, не было. — Я позволил себе усмехнуться, глядя на то, как недоуменно ползут вверх брови Клая. — Ожерелье взял ваш сын. Смерть сторожа тоже его рук дело.

— Что вы несете?! — возмутился эльф. — Зачем Валентису грабить салон.

— Не то чтобы он прямо уж ограбил его. — Я поморщился — уж слишком громко товарищ свое негодование выражал. Пришлось кратенько поведать ему о случившемся. — Не скажу, что ваш сын сделал это намеренно, — решил я немного подсластить пилюлю, видя целую гамму чувств, отразившихся на обескураженной физиономии Элиуса. — Вполне возможно, что он даже не заметил падения старика и не подумал о возможных тяжелых последствиях. Уж больно был пьян. Конечно, это его не оправдывает, но я к тому, что, скорее всего, он до сих пор где-нибудь пьянствует с новой подружкой или отсыпается, пребывая в полном неведении о случившемся.

— Господа, — после некоторых раздумий обратился к нам эльф, — у меня нет оснований считать результаты вашего расследования ошибочными. Но я хотел бы, чтобы они оставались пока лишь в ваших головах и не спешили оформляться в виде официального отчета.

— Вряд ли это возможно, — пожал плечами Холмов. — Начальство настаивает на немедленном сообщении о любых выводах и результатах. Ваша фамилия слишком уж на слуху. Делу присвоен статус особой важности.

— Я сам настаивал на этом, — кивнул ювелир. — И с вашим начальством я все улажу. Раз все так обернулось, считаю, что это должно стать внутренней проблемой нашей семьи, не подлежащей огласке.

— Вы хотите замять убийство? — Не сказать чтобы я удивился, но и не возмутиться не мог. Местное слишком упрощенное отношение к чужой смерти до сих пор меня, мягко говоря, коробило.

— Вы же сами сказали, — недовольно зыркнув на меня, напомнил эльф, — что Валентис не заметил гибели старого Марка.

— Да, такое вполне возможно, — кивнул я. — Но не исключено и то, что он мог заметить, осознать и теперь намеренно скрываться от правосудия, надеясь, что вы его отмажете.

— Что я сделаю? — выпучив глаза, удивился Клай.

— Выгородите, обелите, позволите избежать наказания. А между тем убийство так и остается убийством.

— Это внутреннее дело семьи, — набычился эльф. — И замечу, очень влиятельной семьи. И решить проблему неразглашения я могу совершенно разными путями. Если угодно, я готов вознаградить вас за молчание.

— Взятку предлагаете? — поинтересовался Холмов ехидным голосом, отчего я тут же проникся к нему еще большей симпатией и уважением. — А если не согласимся? Надеюсь, вы не собираетесь нам угрожать?

— Не собираюсь. — Эльф метнул в опера взгляд-молнию. — Я предпочитаю действовать, а не разбрасыватьсяу грозами. Подумайте над моими словами, господа.

Элиус Клай обвел тяжелым и суровым взглядом всю нашу компанию. Не знаю, как у других, а у меня даже неприятные мурашки по спине пробежали. Такое ощущение, что я сейчас обзавелся очень серьезно настроенным смертельным врагом. Ну вот и на хрена нужно было в бутылку лезть. Ну, согласился бы немного помолчать. Мне этот сторож ни сват ни брат. Но теперь уже поздно. Заварил кашу, придется расхлебывать.

Да уж, умею я друзей заводить. Сразу два явных недоброжелателя за один день. Это ведь еще постараться нужно. Сначала с новым начальником поцапался. Теперь вот Элиус Клай на меня зуб точит.

А ведь есть еще кто-то, желающий сжить меня со свету, раз не смог перевербовать на темную сторону. И тут еще выяснить следует, кто же на самом деле руководит всем этим крутым замесом, направленным на противостояние нововведениям, что затеял герцог.

Если допустить, что предположения Рогова верны, все это может оказаться делом рук ренегатов-эльфов. Тем более и луннитское движение, как я выяснил, пошло от бузы, затеянной против новых технологий неким эльфом по имени Петрус Лунни. Разорилось его предприятие из-за конкурентов, применивших паровое оборудование. Ну и подговорил он собственных работников, распущенных после банкротства, на жесткую ответочку в виде погрома на фабрике своих якобы обидчиков.

С тех пор и повелось всех борцов с паровым прогрессом луннитами обзывать. А те вроде как и не против были. Даже сумели объединиться в организованное аж международное сообщество, создав боевые диверсионные группы из наиболее радикально настроенных товарищей. Вот те и наводили шороху аж на всей территории Западного Союза, к коему и Селябское герцогство принадлежало.

Так что подозрения Рогова вполне были обоснованными. Изготовлением пружинных механизмов, от карманных часов до автомобилей, занимались в основном эльфы, умеющие каким-то образом улучшать свойства материалов и соответственно качество пружин. Применение паровых технологий, не требующих никаких сверхъестественных ухищрений, способно было потеснить длинноухих, подорвав их бизнес. Ну чем не повод замутить международный дебош?

Пока мы с орком и ротмистром добирались до Рощино, времени для размышлений у меня было предостаточно. Тем более пришлось еще бессчетное количество раз останавливаться, чтобы Митиано смог взвести пружинный механизм двигателя. Мы с Пеховым в этом процессе участия не принимали — раны не позволяли. А вот орку, хоть я его и совсем недавно с того света вытащил, было все нипочем. Накручивал заводную рукоять с яростным энтузиазмом.

Видать, лечебная мазь его матушки и впрямь была чудодейственной. Странно, что на меня она не так благотворно действовала и, один черт, приходилось то и дело глотать таблетки. Иначе противно зудящая и ноющая боль не давала мне толком сосредоточиться на собственных мыслях.

Тогда в лесу Хлыст сказал мне, что действует от лица неких влиятельных сил. Которые могущественнее даже самого герцога. Что он имел в виду? Кто направлял деятельность луннитской организации и отряда Хлыста в частности?

Князя Снежина очень интересовал дипломат из соседнего Пермского герцогства. И я теперь знал, что рваноухий эльф Клариус работал на какого-то иностранного вельможу. И, если учесть, что я лично наблюдал общение Клариуса с Хлыстом, а также то, что именно ими было организовано убийство Снежина, возможно, как раз пермский дипломат и руководит подрывной деятельностью в нашем герцогстве.

Мадемуазель Кати сказала, этот фрукт хвастался, будто имеет влияние чуть ли не на всю высшую знать государства. Значит ли это, что заговор из внешнего уже превратился и во внутренний? Или то была всего лишь пьяная бравада барона Вильгорта? Но ведь не зря же в деле фигурирует комиссар Бронев. Значит, все же перетянул Вильгорт на свою сторону кого-то из местных. К тому же, со слов пермяка, лишь Трехгорнов да Златоустов противились каким-то его планам. А мы сейчас имеем уже на балансе труп одного из двух упрямых баронов. Ну не может же это быть простым совпадением?! Тем более в доме Трехгорнова были замечены и Бронев, и Клариус.

И вот, кстати, подозрительно, что Митиано всячески пытается выгородить своего бывшего начальника. Или даже не бывшего. Может, он все-таки и крутится вокруг меня, чтобы быть в курсе расследования да исподволь влиять на мое мнение и понимание ситуации? И то, что он мою тушку оберегает, возможно, является лишь прикрытием коварных планов. Но для чего? Надеется, несмотря на мой отказ, озвученный Хлысту, перетянуть меня на сторону заговорщиков? Так он вроде со мной на эту тему и не заговаривает. Только за Бронева мне в уши дует.

Да! Вот ведь еще какой момент имеется: заговорщики-то как про мой отказ узнать могли? У Хлыста передать им хоть что-то возможности не имелось. Точнее, мы ему этой возможности не дали, на месте пристрелив. Но подробности обстоятельств его гибели работодателям не известны. Ну застрелил я его. Так на то и перестрелка была. Возможно же, что луннит не успел озвучить мне сказочно выгодное предложение? Да, вполне. Поэтому надежда на мою перевербовку у заговорщиков должна еще была оставаться. Другое дело, что Митиано, даже если к этому и причастен, не делает никаких попыток продвинуться в данном направлении. Ждет подходящего случая? Прощупывает меня? Если так, то все же остается вариант, что, убедившись в моей принципиальности, орк свернет мне шею как не оправдавшему надежд.

А теперь стоит задуматься над тем, что газаги вроде как подчиняются жандармскому управлению. Ну или просто работают с ним в тесном контакте. Я ведь так и не выяснил толком, как соотносится комиссар и с жандармами, и с газагами. То ли осуществляет надзор для одних за другими, то ли еще какие функции выполняет. А что, если заговорщики и с высшим руководством жандармерии «вась-вась» замутили? Тогда и присутствие рядом со мной ротмистра становится весьма подозрительным.

Короче, зашибись картошка с мясом. Картина Репина «Приплыли». Поразмышлял, называется. Теперь придется с опаской коситься и на Митиано, и на Пехова.

Зато так и остался невыясненным вопрос: при чем тут эльфы?

А что я, собственно, про них знаю? Да почти ничего. Добывают полезные ископаемые, ломая стереотип, что этим должны заниматься гномы, ну или те же гоблины, на худой конец. Умеют каким-то чудом улучшать свойства и качество материалов и занимаются изготовлением механических приспособлений любой степени сложности. То, что некоторые индивиды еще и убийствами промышляют, к делу не относится. Таких субчиков наверняка в каждой расе имеется предостаточно. Вон даже у гоблинов боевые звенья есть.

Интересно, а не специально ли налет на ювелирку хотели на этих боевиков списать? Может быть, эльфы таким образом собирались откреститься от всей этой мутной истории? Типа смотрите, нас тоже грабят, мы тут ни при чем. А я тут такой, бац, и все планы им обломал.

Если это так, то вырисовывается пара вариантов. Или высокое начальство заодно с эльфами, раз настаивает на расследовании дела о причастности гоблинов к налету. Но тогда сами гоблины к заговору никак не привязываются и бастуют сами по себе.

Либо наоборот, эльфы сами науськивают гоблинов и пытаются сделать их крайними. А моих начальников тупо используют и заставляют плясать под свою дудку, прессуя своим финансовым авторитетом.

По-хорошему, прижать бы кого из длинноухих да выведать все о заговоре. Но вот кого? Не Клая же. Этот, похоже, сам ни сном ни духом о заговоре. Лопухнулся, глупо заставив меня вызнать про собственного раздолбая-сыночка, укокошившего невинного старичка.

Может, в Карабаш наведаться? И княгиню навещу, и ее арендаторов-эльфов проведаю. Правда, если нити заговора как раз к этим эльфам и ведут, то тогда получится, что я на собственную погибель сам в лапы к злоумышленникам прикачу. Нет уж, туда если и ехать, то только с отрядом спецназа в придачу.

Что-то мне и в Рощино после всех этих рассуждений стало как-то стремно ехать. Перлись мы туда всего втроем. В спутниках своих я сам себя заставил сомневаться. А вокруг, между прочим, уже вечереть начинало. Туда-то мы еще засветло доехать успевали, а вот назад, скорее всего, уже ночью возвращаться придется. И еще неизвестно, чем нас имение родственников барона Златоустова встретит.

А то, что встречать нас хлебом с солью не собираются, стало понятно с первых секунд.

Едва наш механический драндулет подкатил к кованым решетчатым воротам имения, оказавшимся запертыми на здоровенный замок, со стороны особняка раздались громкие щелчки выстрелов и в нас полетели дротики.

Мы так и сыпанули из автомобиля, кубарем скатываясь в дорожную пыль и устремляясь к забору, позволяющему укрыться от выстрелов за каменными столбами. Все остальное пространство с этой стороны имения было совершенно открытым и простреливалось на ура. Что называется, в чистом поле — васильки. Ни единого деревца, ни кочки мало-мальской. Удачный ландшафт для обороны дома. Вот только нападать-то мы не собирались.

О чем я и поспешил поставить в известность негостеприимных хозяев.

— Вы там совсем охренели? — заорал я во весь голос. — Мы тут к вам с мирным визитом, а вы стрелять вздумали! Товарища вон моего подстрелили!

Это я про Митиано, спрятавшегося за соседним столбом. Он ведь за рулем сидел. Вот самым первым под раздачу и угодил, словив дротик в левое плечо. Теперь, привалившись спиной к каменному столбу, орк явно намеревался вытащить из раны застрявший в ней снаряд.

— Не трогай пока! — крикнул я ему. — Потерпи, не то кровить сильнее будет. Сейчас я с хозяевами договорюсь и перевяжу тебя.

— Знаем мы таких мирных! — донеслось до наших ушей. — Какого лешего вам тут надыть?! А ну ходите отсель прочь, пока всех не перестреляли!

— Незачем в нас стрелять! — вновь заголосил я. — Мы к вам по делу! Я коронный дознатчик, приехал пообщаться с бароном Златоустовым! У нас есть сведения, что он находится здесь в гостях!

— То не ваше собачье дело, кто тутати «в гостях находится»! — сразу же прилетел ответ. — Брешешь ты все! Никакой ты не дознатчик, а как есть лиходей. Его сиятельство князя Снежина мы хорошо знаем! Приезжал он к барину надысь.

— Сам ты лиходей! — обиделся я. — Вот смотри, у меня значок дознатчика имеется!

Вытащил из-за пазухи бляху и продемонстрировал ее, помахав рукой.

— Мало ль чем ты там махаешь! — Неведомый охранник продолжал упорствовать. — Слямзил где, поди, а нам как свою кажешь!

— Да на кой мне это надо?! — зло выкрикнул я. — Говорю же, новый я коронный дознатчик! А князя Снежина убили! Мы как раз его убийство и расследуем! Вот со мной и из жандармерии офицер прибыл!

Повернувшись к ротмистру, попросил его:

— Помашите им фуражкой, что ли.

Пехов выполнил мою просьбу, но тут же щелкнул выстрел, и жандарм, ругнувшись, отдернул руку. А затем, рассерженно зашипев, показал мне палец, просунутый в новообразовавшуюся дыру в своем форменном головном уборе:

— Меткий мерзавец! И ведь что обидно, совсем новая фуражка.

— Эй, лиходей! — послышался веселый голос охранника. — Опять брешешь! Жандармы расследований не ведут! Не ихняя это забота!

— Больно умный ты! — крикнул я в ответ. — Да только жандарм наш не расследование ведет, а меня охраняет! Говорю же, убили злодеи князя! И меня уже пытались! Вот и катаюсь с почетным эскортом! А ты, скотина, казенное имущество портить удумал! А ну-ка зови хозяина, пока я тебя за сопротивление правоохранительным органам не привлек! И за препятствование следственно-розыскной деятельности!

— Господа! — донесся до нас новый голос. Более зычный и властный. — Меня уже пригласили! Граф Рощин Андрон Ларионович к вашим услугам. По речи слышу, что не разбойники лесные пожаловали, но не обессудьте, времена нынче смутные и опасные. Соблаговолите представиться, с кем имею честь?

— Я статский советник Штольц. На данный момент исполняю обязанности коронного дознатчика, — без промедлений ответил я, — а до того был его помощником. Со мной ротмистр Пехов из жандармерии, а также урядник газагов Митиано. Прикажите своим людям не стрелять. Вы и так уже ранили одного из нас.

— Хорошо, я прикажу! — услышали мы решение графа. — Но тем не менее, господа, когда отворят ворота, извольте входить по одному и с поднятыми руками!

— Да не вопрос! — согласился я. Понятно же, что граф злого умысла не имел и просто так стрелять в нас не собирался. Скорее сам кого-то сильно опасался, ну а люди его малость перестарались.

Мы выполнили требования графа Рощина, и несколько его вооруженных человек отконвоировали нашу компанию к дому.

На высоком каменном крыльце с мощными мраморными перилами и колоннами поджидал нас сам хозяин имения — высокий статный, хотя и несколько располневший, старикан с пышной гривой седых волос и длинными распушенными бакенбардами. Облачен граф был в теплый бархатный халат, накинутый поверх белой сорочки с вычурным кружевным воротом. Странному сочетанию добавляли нелепости военные брюки с алыми лампасами, заправленные в толстые шерстяные носки. Ну и верхом, а точнее, низом, этого кантри-хоум-стайла являлись валяные чуни, украшенные пестрой вышивкой.

— Вы уж простите старика, — перехватив мой взгляд, развел руками граф, — и за затрапезный вид, и за вынужденную скверную встречу. Никак не ожидали столь позднего визита служилых особ. А вот недобрых людишек уж который день ожидаем.

— Да мы уж догадались, — кивнул я и показал старику служебную бляху, — но я действительно к вам по делу.

— Знаете ли, голубчик, — как-то горько усмехнулся граф, — в это смутное время официальность лица не говорит о его благонамерении и порядочности. Не сочтите за оскорбление, но вас я вижу впервые. И князь, что в давешнюю светлую седмицу нас навещал, ни о каком помощнике речи не вел.

— Видимо, ему было не до того, — ответил я. — Хотя как раз в этот день он сам меня помощником и назначил. Но для вашего спокойствия мы готовы сдать наше оружие на все время пребывания в имении. А то как-то не очень уютно находиться под столь пристальным вниманием ваших доблестных бойцов. — Я указал на людей графа, никуда до сих пор не девшихся и продолжавших держать нас всех троих на прицеле. — Не дай бог, сорвется у кого палец. А мне еще пожить охота. И к тому же хотелось бы поскорее оказать помощь моему раненому товарищу. Согласны?

— Неплохое предложение, — кивнул Рощин и обратился к одному из своих опричников: — Антуан, прими у господ оружие и проводи в дом. А я, — вновь повернулся он к нам, — пока с вашего позволения облачусь во что-нибудь более соответствующее обстоятельствам.

— Ну-с, господа хорошие, — как только граф скрылся за массивной деревянной дверью, способной размерами потягаться с половинкой гаражных ворот, к нам подошел лохматый мужичок, в котором по голосу я узнал встретившего нас стрельбой крикуна — давайте скидавайте сюды ваши причиндалы, коли сами на то напросились, да милости прошу в дом.

Антуан деловито принял дротовик ротмистра, на моего «макарова», подлец, почти даже не прореагировал никак, лишь удивленно нахмурился да преспокойно сунул в карман. Зато при виде «громобоя», забранного у орка, восхищенно зацокал языком:

— От это красота! От это сила! — Он повертел оружие в руке, взялся за рукоять, поводил пистолетом из стороны в сторону, делая вид, что прицеливается, а потом, не спросив разрешения, пальнул в небо.

Грохотнув, пистолет едва не вырвался из рук радостно загоготавшего мужика, явно довольного результатом своей выходки, — откуда-то с крыши дома испуганно взвилась в небо целая стая ворон и с тревожным карканьем принялась кружить над особняком.

— Что здесь?! — Едва успевший скрыться в доме граф выскочил обратно на крыльцо. Недоуменное выражение его лица при виде развеселившегося стрелка резко сменилось на гневное: — Антуан, едрить тебя в бок! Ополоумел совсем?! В скотопасы захотел?! Запорю поганца! Аж сердце зашлось, — он повернулся ко мне и потер рукою грудь, — от каверзы такой. Думал, злая оказия вышла какая. Простите, господа.

— Да ничего, мы без претензий, — ответил за всех ротмистр, а я подумал, что старикан, выскочив на звук выстрела, совершил невероятную глупость. А ну как это не его оболтус Антуан дурака свалял, а кто-то из нас, будучи злодеем, стрелять начал? Все, кранты бы дедуле пришли. Тут же его бы и порешили.

Посмурневший Антуан, растерявший всю веселость после взбучки, распахнул перед нами дверь, пропуская в просторную прихожую, погруженную в полумрак. Если бы не широкая лестница на второй этаж и свет, пробивающийся сверху, внизу было бы совсем темно. Свет на первом этаже не жгли, а окна, несмотря на еще совсем ранний вечер, наглухо были закрыты прочными ставнями. Рощинцы, похоже, серьезно вознамерились превратить свой дом в крепость, уменьшая таким образом вероятность проникновения внутрь непрошеных гостей.

— Сюды извольте, — пригласил нас Антуан в гостиный зал. — Я токмо свечи сей миг запалю и камин.

— Стой, — тормознул я собравшегося улизнуть мужика. — Камин необязательно, а вот света ты, любезный, давай побольше. Да воды принеси кипяченой и бинты какие. И поскорее. Митиано, садись к столу. Сейчас дротик вынем, и нужно будет быстренько рану промыть и перевязать. Мазь мазью, а опасность сепсиса никто не отменял.

Орк послушно прошел к здоровенному, овальной формы обеденному столу и уселся на один из расставленных вокруг стульев. Правда, дожидаться Антуана с водой и перевязочным материалом не стал, а проявил энтузиазм, ухватился здоровой рукой за хвостовик дротика и, скрипнув зубами, резко выдернул острую железяку из раны.

— Твою ж медь! — Такая расторопность красномордого придурка меня сильно возмутила. — Ты что, балбес, делаешь? Скорее куртку снимай и рубаху, пока кровью все не залил.

— Да рана пустяковая совсем, — невозмутимо пробурчал Митиано. — Немного шкуру попортило да по краю мышцу зацепило.

Куртку он скинул, а вот от рубахи избавляться и не подумал. Разорвал еще больше продырявленный и пропитавшийся кровью рукав, оторвал его и заткнул скомканной тряпицей дыру.

— Рана сквозная, — подошел я и оглядел руку. Придвинул стул и, вздохнув тяжело, уселся рядом. Что-то подустал я изрядно. Даже ноги дрожат слегка. Хотя, возможно, это адреналин до сих пор по венам гуляет. — Сзади тоже прижми. Смотри-ка, тут, помнится, у тебя повыше дыра от луннитского дротика была, а сейчас даже следа не осталось. И на башке твоей лысой, — я снял с орка его дурацкую красную шляпу, пытаясь обнаружить шрам над ухом, — тоже все зажило. А на меня твоя мазь как-то слабо действует.

— Наверное, она больше для орков подходит, чем для человеков. — Митиано забрал у меня шляпу и вновь водрузил ее на голову.

— Вполне возможно, — кивнул я, с сомнением глянув на орка, и повернулся к возвратившемуся с канделябром, полным горящих свечей, Антуану: — Ну что там с водой и бинтами?

— Дык несут ужо, — раздраженно ответил тот, устанавливая канделябр на столе рядом с нами. — Распорядился я.

— Пусть быстрее несут. — Мне на его недовольство было наплевать. — Зальем тут хозяйскую мебель кровью, тебе же и влетит. Еще и отмывать заставят.

— Чегой-то мне? — выпучил на меня глаза Антуан.

— Ну а кому? — усмехнувшись, глянул я на него. — Вон как гостей встретил, даже не спросив, кто такие и зачем пожаловали. Еще и ранил одного. А мы, между прочим, при исполнении служебных обязанностей. Чуешь, чем вообще пахнет?

— Чем? — совсем уж нахмурился мужик.

— Каторгой, любезный, каторгой, — решил я еще немного потрепать ему нервы. А нечего стрелять в меня и моих людей. — А еще ты очень дорогой боезапас впустую потратил из чистого баловства. Придется твоему хозяину теперь раскошелиться. Ох и выпорол бы я тебя на его месте. Или и впрямь в скотопасы определил, коровам хвосты крутить.

— Дык кто ж ведал, что вы служилые? — обиженно выдал Антуан. Похоже, ни одна из перспектив его не радовала.

— Дык спросить сначала надо было, а потом уже стрелять. — Тут нам принесли воду с бинтами, и я сжалился над расстроившимся мужиком: — Ладно, иди уже, неси еще света. В конце концов, ты ж хозяина охранял. Просто перестарался малость.

— Так и есть, ваше высокородие, — воспрянув духом, радостно закивал Антуан, — перестарался. Не извольте сумневаться.

— Но за заряд потраченный должен будешь, — хихикнув про себя, малость осадил я мужика.

— Я готов компенсировать вам ваши финансовые потери, — сурово произнес граф Рощин, неожиданно вошедший в зал. Быстро дед с переодеванием управился. Впрочем, особо он и не заморачивался: сменил лишь смешные чуни на до блеска начищенные сапоги ну и вместо халата нацепил несколько тесноватый для раздобревшей с годами фигуры зеленый офицерский китель с погонами армейского полковника. Дед наверняка давно пребывал в статусе отставника, но голос его по-прежнему был тверд: — Однако, как наказывать своих людей, решу сам.

Опаньки. Я даже перевязывать руку Митиано прекратил. Лопухнулся тут я, похоже, знатно. Забыл, что в этом мире дворянин наверняка бог и царь в своем поместье. Сам вершит суд, сам поощряет или наказывает, и любое вмешательство извне ему не по нраву. А я тут со своим уставом да в его монастырь. Вот дед услышал наш разговор и обиделся.

— Простите, сударь. Не хотел вас оскорбить, — поспешил я извиниться перед бывшим полковником. — Да и наказывать ваших людей особо не за что. Мы уже с Антуаном порешали все. Они ведь вас защищали, наверняка ваш же приказ и выполняя. Это мы с ребятами без предупреждения в гости нагрянули. А ругался я больше от нервов. Очень уж тяжелые деньки выдались. Сплошные неприятности. А тут и дорога к вам еще та: сплошные ухабы да колдобины. Ну и, опять-таки, не сильно рассудительности прибавляет, когда в тебя стреляют ни за что ни про что.

— Что ж, — смягчился дед, — и я на вас боле зла не держу. И тоже извинения приношу за то, что людишки мои стрелять в вас не разобравшись принялись. Такая уж обстановка сложилась пренеприятнейшая. Вот, позвольте представить вам моего зятя, барона Златоустова Евсея Агаповича.

— Подержи пока тут, — попросил я орка, всучив недонамотанный на руку рулончик бинта и показав, где ему необходимо прижать повязку, а сам поднялся навстречу появившемуся вслед за стариком щуплому мужчине лет сорока с лишним на вид: — Статский советник Штольц Владислав Сергеевич. Прибыл специально по вашу душу.

— Вот как? — Барон и так вид имел слегка растерянный, а теперь еще и удивился, будто граф его о цели моего визита и не предупредил вовсе.

В отличие от тестя, облачен он был в цивильный костюм, да и вообще производил впечатление человека очень далекого от армии и всего, что с ней связано. Такому дротовик дай, так он его или сломает, или ногу себе прострелит тут же.

Вид барон имел весьма невзрачный и какой-то поблеклый, что ли. Худое бледноватое лицо с глубоко и близко посаженными серыми глазами. Под некрупным прямым носом словно еле прижились какие-то ехидные тонкие усики с закрученными и загнутыми кверху кончиками. Светло-русые волосы до плеч. А вот на лбу наметилась проплешина, в довольно скором будущем обещавшая превратиться в самую натуральную лысину.

Тонкие кисти рук нервно теребили полы короткого пиджачка песочного цвета. А настороженно-опасливый взгляд то и дело норовил вильнуть в сторону, перескочив на орка, радостно скалившегося и, похоже, очень довольного производимым на барона эффектом.

— Вы не волнуйтесь так, — решил успокоить я бедолагу, явно кем-то сильно напуганного. — Я с товарищами как раз и приехал разобраться в том, что тут происходит, и помочь вам.

— Чтобы ему помочь, — граф Рощин не позволил мне развить мысль, — требуется не меньше роты егерей, а то и двух. Да где ж их взять? Я отписал графу Ашинскому уж с неделю как, да в ответ ни слуху ни духу.

— Смею заметить, — решил поучаствовать в разговоре ротмистр, — что этому несомненно имеются веские резоны. В герцогстве несколько очагов смуты, и в таких обстоятельствах лорд-канцлер не имеет возможности послать к вам людей.

— Или не хочет, — сердито буркнул себе под нос граф. Доводы Пехова его, похоже, не убедили. — Это вас в жандармерии раз-два и обчелся. А пехотных полков только рядом с Селябой парочка имеется. Мог бы и распорядиться, уважить старика, прислать солдатиков да приказать окрестности прочесать.

— Мне бы очень хотелось знать, — перестав обращать внимание на ворчание деда, я обратился к Златоустову, — о чем вы беседовали с князем Снежиным. Как вы, думаю, уже поняли, господин коронный дознатчик погиб при загадочных обстоятельствах, не успев ни с кем поделиться важной информацией. Вследствие чего я ее вынужден восстанавливать буквально по крупицам. И ваша помощь будет для нашего расследования неоспоримо очень ценной.

Черт, общаясь с этой дворянской братией, чувствую, что скоро и сам буду изъясняться столь же велеречиво и витиевато. Что поделать, по-другому они меня и не поймут, да и воспринимать серьезно не станут.

— О том, что прячется он здесь, — не дав зятю и рта открыть, вновь встрял старый граф, — о том и поведал. Спасается, мол, от смутьянов злокозненных. Я о том и канцлеру писал, будь он неладен. И Евсея Агаповича дотоль неоднократно упреждал, что челядь свою надобно к делу ратному приобщать, дабы завсегда иметь возможность всем миром отпор супостату дать. Так нет, тюха-матюха, распустил мерзавцев. — Граф с укором глянул на зятя, который, пристыженно потупившись, разглядывал носки собственных туфель. — Вот он ко мне, как прижало, и пожаловал за спасением. Хорошо хоть Аксинью Андроновну без ущерба доставить сумел. А вот и она, кстати, — отреагировал Рощин, обернувшись на приближающийся торопливый перестук дамских каблучков. — Ты ж зачем, душа моя, спуститься изволила? А ну как опасность какая?

— Да какая ж опасность, батюшка? Вы сколько уже беседы ведете, да все, как я слышу, полюбовно, — словно внезапно налетевший ураган, стремительно появившаяся в комнате румяная блондинка обладала симпатичным кукольным личиком и вполне стройной фигуркой. А еще была как минимум лет на десять — пятнадцать моложе своего супруга. Судя по всему, и характер имела куда более боевой и решительный.

Не удивлюсь, если мужем она вертела, как хотела, не раз заставляя его пожалеть о когда-то сделанном выборе. А может, и нет. Ну, по крайней мере, сейчас бедняга взирал на свою половинку с трепетом нашкодившего первоклассника, пойманного учителем на месте преступления.

Однако девушка пребывала в благостном расположении духа и после взаимных лобызаний с родителем даже позволила мужу также поцеловать ее, милостиво подставив розовую щечку. После чего, поправив светлый вьющийся локон, выбившийся из затейливой прически, попросила чуть воспрянувшего духом барона:

— Представь меня гостям, Евсеюшка.

В полной мере удовлетворить желание супруги Златоустов не смог, поскольку и сам познакомиться успел лишь со мной. Так что пришлось выручать мужика и самостоятельно представлять кокетливо улыбающейся дамочке своих спутников.

— Очень рада гостям из столицы, — произнесла баронесса и присела в глубоком реверансе, стрельнув в меня исподлобья радостно-игривым взглядом. Точно-точно, Селяба же, получается, столица герцогства, а я даже и не думал об этом. — А то в нашей глуши ни новостей, ни развлечений. Вот от разбойников нападения ожидаем — и то за счастье почитаем. Все какое-никакое, а разнообразие.

Тоже мне глушь. От города рукой подать.

— Что ты такое говоришь, душа моя? — развел руками граф Рощин. — Сию напасть не следует воспринимать как развлечение.

— Полно вам, батюшка, — несколько жеманно взмахнула ручкой девушка, — вы же и сами, чего уж греха таить, рады-радешеньки, что появилась возможность баталию завязать.

— Уела старика, уела, — усмехнувшись, кивнул граф. — Однако, душа моя, нам с господами нужно обсудить серьезные дела. Тебя же я хочу просить озаботиться вечерней трапезой и размещением гостей. Уж распорядись, сделай милость. Вас-то, господа, — старик повернулся ко мне, — я до утра никуда не отпущу. Даже и не возражайте. Не дело это в путь, столь припозднившись, пускаться. Сами сказать изволили, что дорога не ахти, и злодеи опять же поджидать могут. Я уж и тарантас ваш механический приказал на задний двор на ночь откатить.

— Хорошо, я распоряжусь, батюшка. — Девушка одарила меня немного опечаленным взглядом и с явной неохотой покинула наше общество.

Мне показалось? Или в ее взгляде действительно промелькнула заинтересованность моей иномирской персоной?

— А вы садитесь, милостивый сударь, садитесь, — кивнул мне граф. — Да и мы с тобой, Евсей Агапович, давай-ка присядем. Разговор-то нешуточный.

Он уселся на один из свободных стульев и махнул рукой своему зятю, чтобы тот не торчал столбом посреди комнаты.

Я же вернулся к орку, чтоб закончить перевязку, а заодно и возобновил допрос барона:

— Что ж это за злодеи такие, которые поджидать могут и от которых вам пришлось спасаться? Вы с ними знакомы? Или, может быть, хорошенько рассмотрели этих граждан?

— Со злодеями не знаком, — наконец-то барон соизволил ответить, не дожидаясь вмешательства тестя, — но началось все с визита в мое имение баронов Кыштымова и Сыростанова. Эти господа поведали мне о настроениях, гуляющих среди поместной знати. Якобы зреет недовольство политикой герцога Селябского, способной нанести урон и разорение землям помещиков.

— Да-да-да, — не удержавшись, вклинился граф. — Далеко не все рады бурной деятельности герцога. Мне тоже не по нраву, что наш юный и не в меру энергичный правитель жаждет наплодить каких-то изрядно коптящих монстров. Да еще и изрезать пахотные земли какими-то железными дорогами. Да, не по нраву! Но бунтовать! Как можно?! А ведь уже вроде как создан союз, призванный спасти свободолюбивые баронства от тирании герцога Селябского. Представляете? И опирается этот союз заговорщиков на помощь влиятельных лиц из сопредельного государства, которое готово взять под свою опеку отделившиеся от герцогства уделы.

— То есть, — решил уточнить я, — речь идет о заговоре сепаратистов, к которому вам предложили примкнуть?

— Только Евсею Агаповичу, — замотал головой граф. — Мои земли не входят в сферу интересов этих смутьянов.

— Вот как? — удивился я. — Тогда почему же вы так опасаетесь нападения?

— Так они же Евсейку в известность поставили о задумках своих. Прибавку в землях сулили, коли согласится к союзу их поганому примкнуть. А ежели нет, так, напротив, подмять грозились под себя да иных зачинщиков. Да для убедительности назвали еще кого из рядов своих.

— И кого же? — не стал я скрывать своего интереса.

— Барона Кусинова, — стал загибать пальцы на руке Евсей Агапович, — барона Злоказова, Бердяушева, Саткина, Бакалова. Князей Озерского и Нургушева еще называли.

— Понятно, — кивнул я. Надо бы уже начинать записи вести. А то я так скоро во всех этих фамилиях путаться начну. — Сможете мне предоставить список всех названных членов преступного союза?

— Конечно, — кивнул барон.

— А вы, я так понимаю, участвовать в заговоре отказались? — Я наконец-то закончил возиться с повязкой и повернулся к барону.

— Отказался. — Евсей Агапович нахмурился. — Со всей решительностью заявил, что не намерен идти против прогресса и законного правителя. А на вторую ночь кто-то подпалил усадьбу и застрелил конюха со сторожем. Пожар-то затушили, но мы поутру с Аксиньей Андроновной, не дожидаясь еще каких нападок, собрались подобру-поздорову и к Андрону Ларионовичу направились.

— Сбежали, значит, — подытожил я и подумал, что прозвучало это слишком уж укоризненно. Решил сгладить: — Ну и правильно. Зато живы. А почему вы решили, что ваши посетители связаны с ночным нападением? Может, это просто грабители?

— Грабители скотину бы увели, а эти просто вместе с хлевом пожгли, — печально вздохнул барон.

— Ну да, ну да, — покивал я. — Не подумал, простите.

— Да к тому же супостаты и сюда уже являлись, — заявил граф Рощин. — Мы же неспроста оборону держать затеяли.

— Все те же господа? — решил я уточнить и напряг память: — Кыштымов и Сыростанов?

— Не было там таких господ, — замотал граф седой головой. — Из безродных молодец заявился. Не один, конечно. С ним еще несколько мордоворотов было, но те поодаль стояли, беседы не касаясь. Сам говорун наглый ни фамилии, ни имени не назвал, но сказал, что представляет интересы союза.

— Украшения на нем такого не было? — вытащил я из кармана луннитский значок. — Нет? Хорошо. И что хотел этот представитель?

— Имел намерение Евсея Агаповича повидать, — кивнул граф на зятя. — К себе на переговоры его требовал и мне, шельмец, грозился. Мол, усадьбу тоже спалит, коли мы ему противиться будем. Да только я его слушать не стал, погнал мерзавца со компанией к бесам. Вот с той поры и живем, словно в осаде. Всех своих людишек к обороне приставил, и вассальные бароны мои кое-кого в помощь прислали, чтобы ни с одной стороны супостаты подобраться возможности не имели.

— Что ж, — прихлопнул я по коленям ладонями, — картина в общем-то ясна. Хотелось бы только еще уточнить: когда эти голубчики сюда приходили?

— На следующий день после визита князя Снежина.

— То есть, получается, князь не знал, что заговорщики и здесь отыскали вашего зятя?

— Не знал, — кивнул Рощин, — но предупредил, что вероятность такая имеется. А когда я сказал этому наглому представителю союза предателей, что князь Снежин уже наверняка проведал об их коварных планах, тот мерзавец заявил, что и на князя управа найдется. Якобы и его земли поделят между собой те, кто борется за независимость.

— Да уж, — вздохнул я тяжело, — похоже, управу они на князя нашли.

— Господа, — к нам снова пожаловала баронесса в сопровождении нескольких слуг, — прошу простить, что прерываю вашу беседу…

— Ничего-ничего, — улыбнулся я ей несколько печально. Как бы и мне судьбу князя не разделить. Заговорщики-то уж больно скоры на расправу. — Мы практически все успели обсудить.

— Прекрасно, — обрадовалась Аксинья Андроновна. — Сейчас слуги накроют на стол и прибавят света. А то сидите тут в полумраке, будто сами какие злокозненные затейники.

Она хитро подмигнула мне, улыбаясь. Глаза ее блеснули в отсвете пламени свечей, и мне вновь показалось, что дамочка шлет мне невербальные знаки, демонстрируя интимный интерес. Хотелось надеяться, что я ошибаюсь и все это результат моей мнительности, сильно уж развившейся в последнее время. Ну так было с чего. Не хотелось бы и тут в интрижку вляпаться. Не хватало еще замутить адюльтер в присутствии супруга. Сам-то он, может, и рохля малахольный, но неприятности с его тестем мне всяко не нужны. Граф-то мужик нормальный. С таким нужно дружить, а не враждовать.

Пока я размышлял, несколько слуг споро натащили всякой снеди, расставив на столе множество блюд. А еще один дюжий молодец принялся усердно накручивать рукоять какой-то загогулины, торчащей прямо из стены. Оказалось, где-то за перегородкой находится динамо-машина с пружинным заводом. Парень ручку всего пару минут покрутил и потом за рычажок какой-то потянул и в сторонку отошел. А разгоревшаяся под потолком электролампа еще минут пятнадцать дарила нам свет, пока мы трапезничали с хозяевами. Затем начала постепенно тускнеть, и слуге пришлось вновь приниматься за работу. Так и накручивал рукоять периодически все то время, что мы заседали за столом.

После плотного и сытного ужина мне и моим спутникам предложили пройти на второй этаж гостевого крыла особняка, дабы приготовиться ко сну. Ротмистр соизволил согласиться, а мне что-то спать совсем не хотелось, и я решил еще немного посидеть в гостиной. Тем более слуги затопили большой камин, возле которого, как мне показалось, самое то будет посидеть да поразмышлять над всей собранной информацией.

Митиано, естественно, сказал, что составит мне компанию и тихо посидит в сторонке. Охранничек хренов. А вот граф, проводив ласковым взглядом попрощавшуюся с нами баронессу и слегка скривившись вслед утопавшему за ней Евсею Агаповичу, вооружился графинчиком с ароматным коньяком, парой пузатых хрустальных бокалов и подсел ко мне.

Как ни хотелось бы мне отфутболить отставного полковника, пришлось смириться с его обществом и непреодолимым желанием поболтать со столичным гостем, то бишь со мной. И это он, слава богу, не знал, что я чужак, случайно попавший сюда из иномирья. Иначе, рубль за сто, пришлось бы мне отвечать на кучу вопросов. А так лишь неспешно потягивал предложенный ароматный и весьма недурственный коньячок, кивал да периодически поддакивал, делая вид, что слушаю старика, а на самом деле думал о своем.

— Вот ведь имею замечательных баронов в вассалитете, — тихонько сетовал Рощин. — Что Ужев, что Ключев с Есауловым. Красавцы, богатыри. Да все уж давно семьями обзаведенные. Пришлось выдавать принцессу мою за черт-те кого. За рохлю, за тюху-матюху никчемного. И вот что мне теперь делать?

Я пожал плечами. Не имел я желания советы графу давать. Тут самому бы в своих делах разобраться. Все произнесенные здесь фамилии были мне хорошо знакомы. И названные бароном, и вот сейчас от графа услышанные. Но не потому, что я успел ознакомиться с дворянским списком герцогства, и не потому, что пересекался где-то с этими господами ранее. Не имел счастья. Зато все эти фамилии наконец-то увязались у меня с названиями населенных пунктов родной Челябинской области. А это значило, что все местные господа имели фамилии, соответствующие городам и селам, которыми владели.

И значит, я могу, в принципе, представить, где кто имеет родовое имение. Ведь, частенько катаясь медпредом по области, имел возможность неплохо изучить географию родного края.

Теперь ко мне пришло осознание того факта, что практически все знатные господа, участвующие в заговоре, являлись обитателями западной части области, прилегающей к Уральским горам и этаким аппендиксом выдающейся в сторону соседних Уфимской и Пермской областей.

Что мне это давало? Пока разве что приблизительное представление о масштабах заговора. Понимание того, какая территория может отколоться от герцогства, если у мятежников все получится. И пока, если припомнить все услышанные фамилии, выходило, что аппетиты сепаратистов распространяются на территорию, ограниченную с востока несколькими городами, лежащими почти на одной линии: Снежинск, Озерск, Кыштым, Карабаш и Златоуст. Хотя, если линию с севера на юг более прямо проводить, то проходит она внизу скорее через Миасс, а не Златоуст.

Значит ли это, что над графом Миассовым тоже нависла опасность? Заявлялись ли к нему заговорщики или побоялись, раз он занимает такую высокую должность в правоохранительных органах? А князь Снежин успел ли посвятить своего начальника в результаты расследования?

Похоже, необходимо было срочно озаботиться и предупредить графа Миассова о заговоре.

— Простите, Андрон Ларионович, — перебил я тихое кудахтанье старика, — могу ли я воспользоваться вашей переговорной? Хотелось бы срочно отправить начальству сообщение.

— Не выйдет, голубчик, увы, — развел руками граф. — Не получится у вас депешу отослать. Связь уж два дня как неисправна.

Неисправна связь? Насколько я понял, депеши тут посылали по беспроводному телеграфу. Радиоэфир уже освоили, но до голосового общения пока недодумались. Хорошо хоть не морзянкой сигналы посылали, а использовали для чтения сообщений что-то вроде дешифратора, набивающего текст на бумажную ленту.

Вот такой аппарат и накрылся у графа медным тазом. Чтобы мастера пригласить, Рощину нужно было за ним кого-то из своих людей в город отправлять. А граф опасался, что его засланца бандиты перехватить могут. Вот и куковал тут без всякой связи с внешним миром.

Плохо. Я бы не только с кем-нибудь из управления пообщаться хотел. С княжеским домом, ставшим вдруг моим, связаться тоже не мешало бы. Вдруг княгиня вернулась. Ее судьба теперь также внушала мне опасения. Куда вот она усвистала? Наверняка либо в свой Карабаш, либо в Снежинск. А оба городка, как выяснилось, в сфере интересов сепаратистов.

Или она тоже из их числа? Возможен ведь и такой вариант. Если их отношения с князем не ахти были, эта красавица могла втайне от мужа замутить с заговорщиками. Штучка-то она еще та.

Граф Рощин не видел у бандита значка луннитов. Но стоит ли исключать вероятность того, что заговорщики сотрудничают с луннитами? Думаю, нет. И если брать за основу мое предположение о причастности эльфов ко всей этой антииндустриальной возне, могло ведь быть и так, что княгиня как-то связана со своими арендаторами-эльфами, которые в свою очередь связаны с заговорщиками-сепаратистами. И тогда получается, что все нынешние события — это звенья одной цепи. И еще получается, что княгиня напрямую или косвенно связана с гибелью своего мужа.

Вот и спрашивается, действительно она так переживала, получив известие о смерти Снежина, или же это была искусная актерская игра? В интригах, как я понимаю, дамочка собаку съела. Вон как меня подцепила, наглым шантажом в постель затащив.

Черт! Никогда в жизни мне не приходилось подозревать всех и каждого бог весть в чем! Я так скоро параноиком стану. Если уже не стал. Получается ведь, что и моего начальника Миассова, и лорда-канцлера Ашинского нужно считать как возможно причастных к заговору. Вот и на кого тут надеяться? На герцога?

— Митиано, ты не в курсе, — пожелав графу Рощину спокойной ночи, мы с орком отправились на второй этаж, где для нас уже давно приготовили гостевые апартаменты, — кто у нас жандармерией командует?

— Отчего ж не в курсе? — Газаг проводил меня аж до двери моей комнаты, что находилась в дальнем конце плохо освещенного коридора. — В курсе. Граф Троицкий там командует.

Ну вот, хоть один начальник, которого можно не подозревать. Троицк совсем в другой части области, в смысле герцогства. Буду знать, к кому обращаться за помощью в случае чего.

— Если что, я прямо за стенкой в соседней комнате, — предупредил меня Митиано.

— Угу, — кивнул я задумчиво. Сумбур в моей голове требовал разбора и систематизации. Нужно было разложить все по полочкам и осмыслить.

Уже забравшись в постель, я попробовал сообразить, что мог дать князю Снежину визит в Рощино.

Что ж, он узнал о заговоре. Либо же нашел подтверждение своим уже имеющимся догадкам.

Он узнал имена некоторых заговорщиков.

Он наверняка, так же как я, прикинул географические границы аппетитов сепаратистов. И, возможно, понял, что подозревать в заговоре можно еще и собственную жену, своего начальника и даже лорда-канцлера.

Блин, и что же с этим делать? Как понять, кто реально заговорщик, а кто напрасно попал под подозрение?

Необходимо, похоже, отлавливать кого-то из компании сепаратистов и вытряхивать из него информацию. Но это уже точно лежит за границами моих полномочий. Да и вообще за гранью. Вряд ли кто-то добровольно расскажет нам обо всем. Это что же, пытать его придется? Сам я точно не буду. Ротмистр наверняка тоже. Можно Митиано попросить. Он пофигист еще тот. Ему вон человека добить — раз плюнуть. С его рожей можно даже и не пытать, а только припугнуть. Лично я бы точно все военные тайны такому специалисту по допросам выложил. Еще бы, наверное, при этом и в штаны навалил.

От мыслей меня отвлек какой-то шорох в коридоре. И еле слышное поскребывание вроде бы даже в мою дверь.

Показалось? Нет, спустя пару секунд странное шебуршение повторилось.

На цыпочках подкрался к двери, прижался рядом с ней к стенке и осторожно отпер задвижку, приготовившись либо с кулаками напасть на вошедшего, либо дать деру, выскочив в коридор. Черт! На хрена вот я пистолет свой отдал. Его все равно никто не смог бы идентифицировать как оружие.

А еще нужно было свечи в комнате задуть. В темноте в случае опасности у меня шансов больше было бы.

Кто-то тихонько потянул за ручку и, приоткрыв дверь, прошмыгнул в комнату.

Твою мать! Мог бы и догадаться. Баронесса собственной персоной. Обдав меня ароматом духов, проскользнула мимо и целенаправленно устремилась к кровати.

Вздохнув обреченно, а ни капельки не облегченно, как хотелось бы, я выглянул в темный коридор. Никого. Только соседняя дверь приоткрылась практически следом за моей, и из-за нее высунулась лысая башка бдительного орка.

— Все в порядке, — кивнул я ему. — Кошка. На мышей охотится.

Уж не знаю, поверил он мне или нет, но убрался к себе и проверять такую дурацкую отмазку не стал.

— И что же, сударыня, привело вас ко мне? — заперев дверь, вернулся я к кровати.

— Ах, сударь, своим прямым вопросом вы жестоко повергаете меня в трепетное смущение. — Торопливо забравшись под одеяло и натянув его до самого носа, баронесса одарила меня волнительным взором и невинным хлопаньем ресниц.

Ну да, в постель ко мне забраться не постеснялась, а вопросом я ее смутил. Так я и поверил! Впрочем, вопрос действительно тупой. Ну так и ситуация дурацкая, хотя и предсказуемая. Просто голова у меня другим занята была, вот и прошляпил. Не нужно было гребаную дверь открывать. Ну, поскреблась бы еще маленько да убралась восвояси несолоно хлебавши.

— Последние дни меня преизрядно изнурили и встревожили, — тем не менее продолжила шепотом объясняться баронесса. — Все эти перипетии приводят меня в ужасное смятение и лишают спокойствия.

— Я понимаю, сударыня. Но при чем тут я? — Дело было не в том, что я решил повыделываться. Да и истинные причины прихода девушки были мне понятны. Просто последствия такого необдуманного поступка могли бы быть совершенно непредсказуемыми. А на хрена мне это надо? Княгиня хоть заявлялась ко мне, пока ее муж в отъезде был. А тут барон где-то поблизости почивать изволит. Нет уж, лучше спокойно высплюсь, а завтра вернусь домой и с Люсилией накувыркаюсь. Она, поди, заждалась уже.

— Евсей Агапович в силу своего слабодушия никак не в состоянии одарить меня чувством безмятежности и не умеет дать даже толики определенности, так мне необходимой. В вас же я ощущаю авторитетность, уверенность и мужественный напор. И одержимую горячность, по которой так истосковались мои душа и тело.

Да какая уж тут горячность?! Мне бы отдохнуть как следует да выспаться. Обильный ужин уже надавил внутри меня на какой-то рычажок, заставляющий чувствовать неодолимое желание поскорее сомкнуть глаза и придавить ухом подушку. Ночные игрища, да еще и в экстремальных условиях, совсем не входили в мои планы.

— Сударыня, и все же я убедительно просил бы вас покинуть мою постель и вернуться к себе в комнату. Вы, несомненно, прекрасны и обаятельны, но с моей стороны было бы крайне непорядочно затевать с вами интрижку в присутствии вашего супруга.

— Благодарю за комплимент и с прискорбием сообщаю, что вынуждена отвергнуть вашу просьбу, — мило поиграла бровками баронесса. — Я не приму вашего отказа и не покину это ложе, пока вы не наполните меня пылкой страстью.

— Боюсь, сударыня, что на проявление вашей пылкой страсти сбежится весь дом. Уж Митиано-то точно примчится, может даже, стену проломив, если решит, что кто-то покушается на мою жизнь.

— Мне не нужна ваша жизнь, — хихикнула баронесса. — Достаточно вашего тела и немного сладкого вожделения. И не переживайте, тревожить всех криками я не намерена. Не стойте же столбом, милый Влад, придите уже ко мне и заключите в объятия.

Черт, в этот раз я реально не был настроен на секс. Не испытывал я к баронессе никакого влечения, хотя она вроде и вполне миленькая очаровашка. Но не сейчас, точно, нет.

Вот только как ее вытолкать взашей из комнаты, не перебудив всех, я даже не представлял.

Может, все же лечь в постель и притвориться недееспособным? Ну подумаешь, будет меня одна провинциальная баронесса импотентом считать. Что я, не переживу, что ли? Да легко.

Хрен с ним, залез в кровать и приготовился предстать перед девушкой в виде бесчувственного бревна. Да только не тут-то было. Эта зараза прижалась ко мне всем телом и принялась елозить, наглаживая и нацеловывая все места, до которых могла дотянуться. Естественно, долго мой организм сопротивляться не смог. Особенно когда белокурая головка баронессы занырнула под одеяло, а ее горячий язык принялся гулять по моему торсу, постепенно спускаясь от груди к животу и ниже.

Да эта провинциалка наверняка и некоторым столичным штучкам могла преподать уроки мастерства! Уже через несколько мгновений возбуждение наполнило мою плоть, и ни о какой роли индифферентного чурбана не могло быть и речи.

Я уже начал подаваться вперед в такт движениям энергичной шалуньи, но за окном вдруг замелькали какие-то огни, послышались щелчки выстрелов и двор наполнился множеством громких голосов.

В доме тоже началось активное движение, послышались чьи-то тревожные вскрики, хлопанье дверей и топот ног. Кто-то забарабанил и в мою дверь, призывая проснуться, но я и так уже, еле оторвав баронессу от увлекательного знакомства с анатомией моего тела, успел вскочить с кровати, полностью одеться и даже не забыть про бронежилет.

Баронессе сказал, чтоб спряталась под одеяло и пока не высовывалась. Пусть людям сейчас и не до нее, но, попадись девушка на глаза, потом все равно кто-нибудь да припомнит полуголую хозяйку дома, выскочившую из моей спальни. Пусть дожидается более подходящего случая.

— Что случилось? — Выйдя в коридор, я лоб в лоб столкнулся с орком, одетым в одни лишь штаны и любимую кожаную куртку. Рваную и перепачканную кровью рубаху он проигнорировал, зато не забыл напялить свою дурацкую ковбойскую шляпу. А еще уже успел где-то раздобыть наше оружие.

— Напали на имение. — Митиано протянул мне мой пистолет. — Десятка два бандитов, не меньше. Должно быть, те людишки, что графу угрожали.

— Господа, — к нам подошел сам Рощин, несколько взбудораженный, но не сказать чтобы сильно огорченный этой ситуацией, — я ожидаю от вас помощи в обороне моего дома.

— Да не вопрос, — естественно, согласился я. — Что от нас требуется?

И оглянулся на сонно щурившегося Пехова, появившегося из комнаты напротив моей. Видимо, ротмистр уже успел хорошенько прикорнуть.

— Мы в осаде? — спросил он, беря в руки протянутый орком дротовик и едва сдерживая рвущуюся из не проснувшегося толком организма зевоту.

— Да, — кивнул старый граф. — Злодеи перебрались через ограду и попытались проникнуть в дом. Пока что им это не удалось. Особняк построен на славу, а входные двери и ставни на окнах первого этажа сколочены из мореного королевского дуба. Их не сломать и не поджечь. Я попросил бы вас остаться в своих комнатах и, если понадобится, пресечь попытки нападающих забраться в дом через окна второго этажа.

— Может, открыть окна-то? — спросил орк. — Побьют стекла.

— Пусть, — отмахнулся Рощин. — Зато факелы в окна закинуть не так просто будет. Внутри-то пламя мигом схватиться может.

— Начнут стрелять по стеклам, — покачал головой ротмистр, — нас может осколками посечь.

— Просто не подходите близко к проемам, — не стал менять своего решения граф. — Появится кто в окне, стреляйте не раздумывая. Свои туда не полезут.

— Как скажете, — кивнул я и махнул приятелям рукой, чтоб расходились по своим комнатам.

Вернулся к себе. Дверь запирать не стал, чтоб быть в курсе творящегося в коридоре. Зато наконец-то задул все свечи в комнате.

— Баронесса, — обратился к высунувшей нос из-под одеяла девушке, едва в коридоре затихли все шаги, — самое время попытаться вам вернуться в свою спальню.

— Ну уж нет, — упрямо заявила она. — С вами я почему-то чувствую себя в гораздо большей безопасности.

— Тогда хотя бы спрячьтесь под кровать. Если разобьется окно, осколки могут попортить вашу красоту.

На самом деле я просто хотел, чтоб она убралась из моей постели. Вдруг граф пришлет кого-нибудь в помощь.

Но едва баронесса выполнила мою просьбу, завернувшись во все то же одеяло и забравшись под кровать, ко мне в комнату заявился сам Рощин.

— Сударь, — встревоженно обратился он ко мне, — вы не видели мою дочь? Я не обнаружил Аксинью в ее опочивальне.

Мля-а-ать, об этом я не подумал. Но если скажу, что не видел девицу, а потом ее найдут у меня под кроватью, отмазаться и избежать позора будет уже невозможно.

— Ваше сиятельство, — твердо заявил я, расправляя плечи и гордо выпячивая грудь, — в данных обстоятельствах я решил взять ответственность за сохранность вашей дочери на себя.

— Да-а-а? — изумленно поднял брови старик. — Это как же?

— Нашел ее и велел спрятаться у себя в комнате, — выдал я единственное пришедшее на ум объяснение. — Считаю, что так будет надежнее всего.

— Я тоже так думаю, батюшка! — подала голос из-под кровати баронесса. — Здесь не совсем удобно и совсем неприлично, но, я мыслю, господин дознатчик знает, о чем говорит. Я готова вверить свою жизнь в его надежные руки.

— Ну да, ну да, — покивал старый граф. — Я не удивился бы, если так же поступил бы твой муж. Даже сейчас мне пришлось отправить людей к нему в спальню. Что ж, сударь, надеюсь, вы сможете обеспечить безопасность моей Аксиньи. Полностью полагаюсь на вас. Но, быть может, прислать вам еще кого-то на подмогу?

Уж не знаю, поверил ли Рощин в услышанную версию, но даже если и нет, то вида не подал. В любом случае теперь противиться появлению лишних людей у себя в комнате мне не имело никакого смысла.

— Как скажете, господин граф, — кивком обозначил я легкий поклон. — Это ведь ваш дом и ваша семья.

— Хорошо. — Старик наклонился, пытаясь заглянуть под кровать. — Девочка моя, я пришлю к вам еще людей.

— Было бы неплохо, батюшка, — разумно не стала спорить баронесса. — И берегите себя.

— Ну уж как получится, — залихватски заявил дед, после чего натужно крякнул, разгибая спину и выпрямляясь. Повернулся ко мне и подмигнул: — Эх, сударь, мне бы сейчас ваши годы! Берегите мою дочь, господин дознатчик, надеюсь на вас.

С этими словами он удалился, а я подошел сбоку к окну и осторожно выглянул на улицу. Какие-то люди по-прежнему носились по двору, размахивая факелами, но, слава богу, пока и не думая стрелять по окнам. Непонятно было, что они затеяли и на что надеются, но к каким-либо активным действиям пока никто из напавших не приступал, хотя и уходить тоже не собирался.

Не успел я удивиться такой бездеятельности злоумышленников, как из коридора донеслись чьи-то возгласы и послышался топот ног. Множество людей с шумом поднималось по лестнице к нам на этаж. И я сначала подумал было, что это подкрепление, обещанное графом, но мгновенно в том разуверился, едва послышались щелчки выстрелов и вскрики раненых бойцов.

Сюда, несомненно, направлялись бандиты, неведомо как сумевшие проникнуть в особняк.

Я кинулся от окна к дверям. Дожидаться, когда злодеи всей толпой вломятся в комнату, не стоило. Высунулся в коридор.

Со стороны лестницы в него действительно уже набилось порядочно бандюков. В них, высовываясь из дверных проемов, стреляли люди графа. Но злодеи, несмотря на потери, продвигались по коридору вперед и уже вломились в пару ближайших комнат.

Почти не целясь, я выстрелил в толпу нападавших. Судя по сдавленному воплю, в кого-то попал. Хотя, возможно, злодея ранил и кто-то другой из защитников дома. Но промазать по толпе я однозначно не мог.

Пальнул еще и еще раз.

Дротик просвистел возле моего уха и впился в косяк двери у меня за спиной. Второй, шоркнув прямо перед носом по стене, рикошетом ушел в сторону, а выбитое штукатурное крошево чуть не попало в глаза — по мне открыли ответный огонь.

Что ж, пора было вспомнить страйкбольные навыки, пусть и толком не отработанные.

Я присел на одно колено. Надеюсь, это хоть немного собьет с толку нападавших и даст мне фору.

Высунулся и выпустил в бандитов еще пару пуль. Опять спрятался и следующие выстрелы произвел, уже вновь поднявшись на ноги. Идею стрелять из положения лежа отмел напрочь. Тут все же не затянувшаяся позиционная перестрелка пары-тройки человек. Судя по щелчкам и свисту пролетающих дротиков, стреляли по мне чуть ли не всей толпой сразу. И к тому же бандиты неумолимо приближались. Добегут, пока я буду на полу валяться, и прикончат, даже фамилии не спросив.

Грохнул выстрел «громобоя». В бой наконец-то вступил орк. Хорошо, что в этот момент я прятался за косяк.

Еще пару раз бабахнуло, и я решился вновь высунуться в коридор, чтобы разрядить остатки магазина во врагов, наверняка ослепленных пальбой Митиано.

Честно говоря, я и сам ни хрена не видел противника, хоть до того и пытался, прищурившись, уберечься от ярких вспышек выстрелов «громобоя». Поэтому просто отстрелялся в сторону толпы, вроде как приостановившей свое продвижение по коридору.

Перезарядил пистолет, вставив один из двух последних оставшихся у меня магазинов. Дома, правда, лежит еще один, всего с парочкой патронов, но это не в счет.

Выстрелы в коридоре стихли, как и топот. Слышно было только чье-то жалобное постанывание. Бандитов наша с орком стрельба, похоже, впечатлила. Никто не хотел снова соваться под выстрелы такого убойного оружия.

Высовываться из комнаты, чтобы осмотреть, куда попрятались эти уроды, я не стал. Все равно ничего еще толком не видел во вновь сгустившейся темноте.

Вообще не понимаю, чего эти разбойники полезли в перестрелку. Только людей своих положили. Единственное, что приходило в голову: лиходеи решили пограбить имение графа Рощина. А может, еще и стребовать выкуп за жизнь его самого и близких.

Потому как, если бы они реально хотели избавиться от барона Златоустова, гораздо проще было бы, проникнув в дом, тупо устроить в нем пожар. Подожги они первый этаж, и нам, рано или поздно, пришлось бы выпрыгивать из окон в надежде спастись. Тут бы они нас и перестреляли преспокойненько.

В гуманность разбойников, решивших расправиться с одним лишь бароном, мне отчего-то не верилось. Все равно ведь при перестрелке одной лишь самой необходимой жертвой обойтись никак не удалось бы. Так что пожар, как ни крути, был бы логичнее.

Похоже, та же идея пришла в голову и главарю нападавших.

— Эй, там! — донесся из коридора рассерженный голос одного из бандитов. — Выходите и сдавайтесь! Иначе подпалим дом и добьем всех, кто заживо не сгорит!

Вот это было плохо. Чертовски плохо. Сглазил я. И выход теперь оставался только один.

— Господин граф, — позвал я, — вы слышите меня?!

И, получив утвердительный ответ, продолжил:

— Я прошу довериться мне и приказать вашим людям прекратить стрельбу.

— Вы решили сдаться? — В голосе старика легко различались обида и разочарование.

— Совершенно верное решение! — проорал откуда-то из темноты довольный бандит.

— Я хочу решить эту ситуацию, — поспешил заверить я графа. — С честью решить. Просто доверьтесь мне.

— Попробую, — явно сделав над собой усилие, произнес Рощин и крикнул своим людям: — Не стрелять пока!

— Отлично, — удовлетворенно кивнул я и уже гораздо тише позвал Митиано.

Когда орк откликнулся, сообщил ему:

— Мне от тебя понадобится один выстрел. Но только один. Не вздумай пальнуть еще раз. И полная боевая готовность потом.

Несильно опасался, что меня услышат и бандиты. Времени хоть что-то предпринять в ответ я им давать не собирался.

— Понял, — услышал я ответ газага.

Не уверен, что он прямо вот так догадался о моем замысле, но я надеялся, что сообразит поддержать меня, едва я начну действовать.

Патрон в стволе, адреналин в крови, пульс учащенно долбится в висках. Мышцы напряжены и готовы взорваться энергией в любой момент.

Я несколько раз глубоко вздохнул, насыщая легкие кислородом. Главное — не позволить волнительной дрожи поразить руки и ноги. А она уже, кажется, готова была поселиться в коленках и лишить меня безумной решительности.

Только бы не успеть перегореть!

Я понимал, что мой план — это полное безрассудство. Но только так сейчас было реальнее всего выйти из ситуации победителем. И только у меня благодаря роговскому бронежилету имелось больше всего шансов остаться в живых.

— Готов, — крепко зажмурившись и даже прикрыв ладонью глаза, совсем тихо произнес я, но орк меня услышал.

Грохнул выстрел, озаряя коридор ослепляющей вспышкой. Я оттолкнулся от косяка и стремглав ринулся вперед. Даже не думая вилять из стороны в сторону, а стараясь как можно скорее домчаться до противников.

Сколько впереди бандитов, я не знал. Орк говорил, на особняк напало человек двадцать. Оставалось надеяться, что не все они набились в дом. Плюс мы еще кого-то да ранили-убили.

Пару раз выстрелив практически вслепую, просто куда-то в сторону лестницы, я прикрыл лицо выставленным перед собой левым локтем и кинулся вперед по коридору, надеясь, что прицельную пальбу по мне никто открыть не успеет. Да даже если и так, стрелять наверняка станут по корпусу, а там броник.

Помнится, где-то слышал, что останавливающий эффект любого снаряда примерно соответствует отдаче оружия. А у дротовика, сам проверил, не такая уж она и большая. Не должно было попадание дротика сильно меня стопорнуть.

В этой части плана мой расчет оказался почти верен. Какая-то сволочь успела-таки выстрелить, попав мне в грудь. Ладно хоть корпус чуть развернут был — под углом приложило. Правда, один хрен, довольно основательно.

Ребра обожгло болью, дыхание сбилось, меня слегка повело, но разбег вышел на славу, и помешать мне вломиться в ряды противников гребаный снайпер не смог.

Все, ребята! Ваши дротовики в ближнем бою, да еще и в темноте, уже не пляшут. В отличие от «макарки», выстрелы которого замечательно можно чередовать с наносимыми во все стороны ударами. Штыков я тут на длинностволах ни разу не видел, а за ножи схватиться, надеюсь, никто сообразить не успеет.

В темноте почти ничего не было видно, а едва долетающие откуда-то снизу отсветы факелов лишь добавляли сумбура.

Я не глядя заработал локтями и коленями, раздаривая короткие, но мощные тычки всем, кто оказывался поблизости.

Боковой левый локтем в челюсть бандиту прямо передо мной и тут же выстрел его соседу справа в брюхо.

Поворот корпуса туда же вправо и с размаха наотмашь рукоятью пистолета кому-то по уху.

Снова левый локоть. Теперь назад, под дых бандиту, ухватившему меня со спины за плечи. Вырвался.

Отмахиваясь правой, со всей дури влепил предплечьем еще кому-то по морде. Отбил руку и чуть не выронил пистолет. Пулю тебе, падла, в живот. Получай!

Вовремя отвернул голову, и удар в лицо от бандюка слева прошел вскользь, хотя и зацепил мне по носу. Лягнул, повернувшись, обидчика ногой и выстрелил ему в грудь. Готов!

Прилетел удар кулаком под левую лопатку. Черт, больно!

Отмахнулся. Не попал. Зато выстрела почти в упор бандит не пережил. Так тебе, падла, и надо!

Все лицо уже в крови — она хлестала из разбитого носа, будто из открытого крана. Плевать, не смертельно!

Сзади опять кто-то вцепился, плотно обхватив руками и попытавшись меня обездвижить. А мужик справа замахнулся дротовиком, явно целясь мне прикладом в голову.

Вмазал затылком назад, тому гаду, что решил со мной пообниматься, одновременно пиная обеими ногами кого-то перед собой. Понадеялся, что так удастся достаточно откинуться назад, чтобы увернуться. Но приклад все равно почти достал меня, пробороздив по скуле и ободрав кожу. Голову мотнуло, и я, кажется, поплыл. Хорошо, что мужик сзади так меня и не выпустил, не уронил. Или плохо? От следующего удара прикладом я бы уже не увернулся.

Но тут в толпу с воплем влетел Митиано.

Сука, страйк!

Разметав часть бандитов, «взрывная» волна дошла и до меня, сбив с ног вместе с накрепко прильнувшим сзади ублюдком. Нас вынесло на лестницу и закувыркало вниз.

Хорошо хоть не сильно далеко — иначе, не имея возможности хоть как-то сгруппироваться, я имел все шансы свернуть себе шею.

Сбив еще кого-то с ног, мы растянулись на ступенях. Ноги мои оказались выше головы.

Бздынькнув, в подступенок рядом с моим ухом вонзился дротик. Кто-то выстрелил из холла внизу, не побоявшись угодить в своего. Вот козлы!

Я изо всех сил рванулся в сторону, мужик сзади отлип, и наша куча-мала распалась. Но долго радоваться этому факту мне не дали.

Оказалось, что бронежилет совсем не спасает от ударов по почкам сапогами. Меня перекособочило от такого грубого обращения с моим и без того покалеченным телом и едва не заставило окончательно выпасть в осадок. Еле смог, крутнувшись, развернуться и принять следующий пинок животом.

Левой рукой успел вцепиться в жестоко сминающий мою тушку сапог. Вывернул кисть прижатой к полу правой и выстрелил снизу вверх, даже не подумав, что могу ранить сам себя.

Надеюсь, пуля разнесла мерзавцу яйца. В любом случае пинаться он больше и не думал. Перевалился через перила и с воплем грохнулся вниз, едва я перестал цепляться за его ногу.

Перед глазами возникла бородатая рожа с разбитыми губами и злобно выпученными глазами. Это тот любитель пообниматься. Он тоже до сих пор не смог встать, распластавшись, как и я, вверх ногами на ступенях.

Вот и лежи дальше! Выстрелил в него и услышал, как затвор встал на задержку. Писец патронам. И перезаряжать некогда — желающих расправиться со мной не убавилось. Снизу по лестнице, громко бухая башмаками, уже ломился ко мне очередной бандит.

Все, что я мог придумать, это, со стоном перевернувшись на спину, кувыркнуться через голову и из последних сил впечатать обе ноги в грудь набегающему врагу.

Деревянные ступени — не самое удачное место для выполнения подобных кульбитов. Острые углы способны очень больно впиваться в тело. Досталось и спине, и затылку. А потом я и вовсе чуть не разбил себе колени и не выбил зубы. Но бандюк угромыхал по ступеням прочь.

С яркой вспышкой наверху шандарахнул выстрел, и рядом со мной грохнулся подстреленный злодей. Едва мое бедное, вмиг пропавшее зрение вернулось, столкнулся с раненым мерзавцем взглядом. Его перекосившаяся от боли рожа с хищно оскаленной пастью даже в темноте отливала зеленью. Эльф, сука! Да еще и с ножом в руках. Накаркал, блин.

С силой ткнул его оголенным стволом пистолета прямо в наглую харю, чтобы сволочь не пялился на меня так яростно. Угодил промеж глаз. Эльф взвыл, отваливаясь в сторону и одновременно пытаясь полоснуть ножом по моему лицу.

Я свернул голову набок так, что шея жалобно хрустнула. Лезвие оцарапало щеку.

Еще кто-то затопал снизу по ступеням, спеша явно по мою душу, но второй выстрел «громобоя» прервал его восхождение. А третий окончательно упокоил эльфа, вновь попытавшегося ткнуть в меня ножом.

Пора уже было вставать на ноги, но как же мне не хотелось этого делать! Лежал бы себе и лежал. Тем более, похоже, необходимость в моем героическом противостоянии бандитам уже пропала: после следующего выстрела Митиано наверху активно защелкали дротовики наших бойцов.

То, что это наши, я легко понял по радостным возгласам стрелявших, среди которых особым энтузиазмом выделялся голос графа Рощина. Надо полагать, справились с нападавшими на втором этаже и теперь намеревались зачистить первый.

Бандиты, что оставались внизу, тоже отстреливались, но у людей графа позиция была повыгоднее.

В конце концов, оставшимся в живых заговорщикам не оставалось ничего, кроме как свалить из дома. Правда, напоследок они все же попытались подпалить дом, раскидав по помещениям факелы. Но кинувшиеся вниз по лестнице и при этом чуть не растоптавшие меня люди графа быстро справились с не успевшим толком разгуляться пламенем.

Лишь в одном месте вспыхнувшие занавески чуть не натворили бед. Уже и обивка на стенах занялась, и буфетный шкаф загорелся, но даже там огонь потушили. Особенно подоспевший Митиано постарался. Ему бы в пожарные, цены б здоровяку не было. Раздевшись до штанов и размахивая своей кожаной курткой, он измолотил буфет так, что чуть не разломал его окончательно, заодно и всю посуду перебив.

А когда, покончив с пожаром, орк повернулся ко мне лицом, я прямо-таки прикипел взглядом к его обнаженному торсу. Нет, я не залюбовался мощными пластинами грудных мышц и идеальными кубиками накачанного пресса. Пялился я на достаточно выразительный здоровенный шрам, украшавший краснокожего бугая в районе левого подреберья: не новый, только что заработанный, а давно заживший и зарубцевавшийся.

— Вы живы? — Ко мне подошел Пехов и помог подняться на ноги, отвлекая от вяло закопошившихся в голове забавных мыслей.

— Вроде да, — ответил я, сбрасывая затворную рамку «макарова» с задержки и пряча пистолет в карман. Потом магазин поменяю, теперь уже можно не торопиться.

— Ну и побоище вы устроили! — Это уже граф Рощин пробрался к нам, осторожно переступая через поверженные тела. Ну да, побитыми бандитами было завалено все вокруг. — Если честно, не ожидал от вас такой прыти и отваги. Эк вы, сударь, супостатов-то доблестно крушили! Прямо как я в молодые годы.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, за похвалу, — ответил я, скривился, пытаясь поднять голову, чтоб посмотреть на старика, и ухватился за стрельнувший болью бок. Эх, мне бы еще рук с десяток, чтоб на все болячки хватило. Ныло все тело без остатка. Меня словно целиком через мясорубку прокрутили. — Однако вынужден признать, что совершил все это с перепугу. Очень уж, знаете ли, заживо сгореть не хотелось.

— Так это же замечательно, — расплылось в широкой улыбке довольное лицо графа. — Так уж повелось, что одни от страха забиваются в щели, спасая свои никчемные душонки, а иных страх побуждает на благородные деяния ради сохранения чужих жизней. Страх, милостивый сударь, это лишь спусковой крючок, заставляющий обнажиться вашу суть. Показать, львиное ли сердце скрывается под вашей шкурой или же никчемные куриные потроха. Ох и права же была моя дочь, вверив свою судьбу в ваши руки.

Знал бы старый граф, каким образом она собиралась себя вверить в мои руки, вытурил бы меня сейчас взашей.

— Однако, сударь, — продолжил граф, — поистрепало вас нещадно. Вид — в гроб краше кладут. Надо бы вас в порядок привести. Сейчас кликну кого.

Ну да, можно представить, как я сейчас выглядел. Еще один костюм, мать его, испорчен. По самое не хочу заляпан кровью из разбитой морды. Про бронежилет я и вовсе молчу. Рогов меня скоро либо убьет, либо проклянет.

— Вам бы умыться да переодеться. — Ротмистр заботливо поддержал меня за локоть. И, слава богу, потому как от попытки осмотреть себя сверху донизу меня слегка повело. — Вы точно не ранены?

— Как это ни удивительно, — прислушавшись к своим ощущениям, ответил я, — лишь порядочно избит. Вы сами-то как?

— Целехонек, — улыбнулся ротмистр. — Пока собирался вам помочь, вы с Митиано уже почти всех врагов изничтожили. Нам лишь крохи оставили. Но, обязан сказать, очень рискованный поступок с вашей стороны. Случись что, и…

— Да ладно вам, — отмахнулся я. — Помогите лучше до комнаты дойти. А то меня чего-то покачивает. Похоже, сотрясение схлопотал.

Пехов выполнил мою просьбу, проводив прямо до кровати. Из-под которой тут же нарисовалась баронесса.

— Ах, сударь, как же вам досталось! — С трудом удерживая сползающее с ее плеч одеяло, девица суетливо заметалась вокруг меня, а затем заорала на ротмистра, застывшего истуканом и выпучившего от удивления глаза: — Чего вы стоите?! Пришлите кого-нибудь из слуг, пусть воды нанесут и полотенец!

Пехов, малость ошалевший от такого наезда, скорчил презабавную физиономию и выскочил за дверь. Зато вместо него в комнате появился Евсей Агапович. Я уж было приготовился к тому, что барон затеет скандал по поводу присутствия подле меня заботливо кудахчущей собственной супруги, причем практически раздетой, но нет. Оказывается, он заявился, чтобы выразить мне признательность за беспримерную жертвенность и героизм, проявленные ради спасения его самого, ну и, разумеется, его близких.

Высказав весь этот бред, он остался и торчал в комнате все то время, пока набежавшие служанки под руководством баронессы раздевали и намывали меня, бесконечно охая и причитая.

Не скажу, что такая публичная забота о моей чистоте и здоровье пришлась мне по нраву. Но присутствие барона все же успокаивало и давало надежду, что по окончании всех процедур он уберется прочь вместе со своей озабоченной женушкой, не позволив ей возобновить попытки оккупировать мою постель.

Одежду мою унесли в стирку и обещали к утру высушить и отгладить. Я только и успел вытащить из кармана пистолет, последний магазин да блистер с таблетками. Теперь уже без обезболивающего из дома даже и не выхожу. Вот и сейчас появился повод сразу парой таблеток закинуться.

Так хреново мне еще не было со времен бурной молодости. Голова просто раскалывалась, к горлу то и дело подкатывал тошнотный ком, и я сильно переживал, что, не сдержавшись, блевану, заляпав все вокруг. Даже попросил таз мне пустой у кровати поставить и графинчик воды принести, чтоб было чем умыться и рот сполоснуть.

Из-за опухшей скулы рожу скособочило так, что наверняка меня сейчас и мать родная не узнала бы. Одна симпатичная служаночка, конечно, хлопотала над моей физиономией, прикладывая к ней какие-то жутко пахнущие примочки, но вряд ли это могло сильно помочь, вернув мне первозданную красоту. Завтра от меня с такой рожей не то что девушки, лошади шарахаться станут. Хорошо хоть порез на щеке неглубокий, зашивать не нужно. А то и после излечения морда как у разбойника была бы.

Спина — это вообще отдельная песня. Не удивлюсь, если ближайшие дни буду кровью мочиться. Так что разбитый нос и здоровенная гематома на груди — мелочи, на которые внимание можно было и не обращать.

— Вот, сударь, полюбуйтесь. — Лишив меня надежды на покой, граф Рощин появился, едва дверь закрылась за четой Златоустовых и всей остальной суетливой компанией. — Нашли у некоторых убитых.

Он протянул мне три хорошо знакомых значка. Таких же, как и тот, что лежал сейчас на моей прикроватной тумбочке рядом с пистолетом и запасным магазином.

— Что ж, — кивнул я присевшему на край кровати старику, а сам подумал, что нужно перезарядить пистолет, пока не уснул, и спрятать его под подушку, — это лишь подтверждает мои предположения о том, что все события последних дней взаимосвязаны. Заговор, о котором вы узнали, имеет немалые масштабы и несет огромную угрозу.

— Я заметил, — ухмыльнулся граф. — До чего ж обнаглели, супостаты…

— Я сейчас не только о вас, — перебил я старика. — Уже погибли несколько человек. Герцог того и гляди лишится большой части своих земель. Возможно, опасность нависла и над ним самим. Заговорщики, как видите, уже перешли к активным действиям. Нужно срочно что-то предпринимать.

— Вот, сударь, выспитесь, — граф поднялся, собираясь уйти, — а по завтрашнему утречку поснедаете да отправитесь что-нибудь предпринимать. Бандиты слегка повредили ваш самоходный экипаж, но я прикажу своим механикам привести повозку в надлежащий вид. Уверен, к утру управятся. Вы же сейчас отдыхайте, не смею вас больше беспокоить. И еще. Прошу простить, что имел слабость усомниться в вашей храбрости.

— Не переживайте, ваше сиятельство, — заверил я Рощина, — никаких обид. И спасибо за починку машины.

Старик ушел, а я облегченно вытянулся в постели, позабыв про все тревоги и волнения. Даже вопросы, возникшие к орку, не будоражили мой разум, сменив категорию с «проблем первостатейной важности» на «хрен с ними, потом разберемся». Таблетки начали действовать, немного притупив боль, а значит, самое время было попробовать уснуть. Избушку на клюшку, пистолет под подушку, и пошли они все лесом. Особенно баронесса со своими потрахушками. Даже если вновь припрется, хрен я ей двери открою.

В общем, следуя совету старого графа хорошенько выспаться, я продрых до упора. Встал уже засветло, только когда служанка принесла мою приведенную в божеский вид одежду, и последним вышел к завтраку. Оказывается, никто мне его в постель подавать даже и не собирался. Стрелки часов, обнаруженных мной вместе со служебным значком в кармане выстиранного жилета, показывали почти одиннадцать. Пришлось спешно приводить себя в порядок, конечно, насколько это возможно было осуществить в моем состоянии, и спускаться в обеденную залу, где все меня уже с нетерпением поджидали.

— Доброе утро, — поприветствовал я сидящих за столом графа Рощина, барона Златоустова с баронессой, моих спутников и Антуана, который, по-видимому, входил в круг приближенных к графу особ.

Впрочем, его присутствие на завтраке удивило меня гораздо меньше, чем вид Митиано. Во-первых, тот явился к столу без своей дурацкой красной шляпы и сидел, гордо поблескивая свежевыбритой лысиной. А во-вторых, придурок где-то раздобыл и напялил на себя нарядную сорочку, невольно притягивающую взгляд ярким аляповатым цветом морской волны. Скорее всего, предметом из своего гардероба с Митиано поделился Рощин. Хотя я с трудом мог представить графа в подобном наряде. Однако ничья другая рубаха на орка не налезла бы. Да и эта с трудом застегивалась на его широкой груди и смотрелась на краснокожем бугае, мягко говоря, нелепо.

— Тут Антуан кое-что выяснил, — сообщил граф, когда завтрак подошел к концу и мы уже неспешно попивали крепко заваренный душистый чай. — Давай-ка, братец, — обратился он к своему помощнику, — поведай господину дознатчику все, что узнал.

— Дак это, — радостно начал тот, — споймали мы одного из энтих-то. Слегонца ранетый он был, вот и не убег. А мы с робятушками ему расспрос и учинили.

— Пытали? — удивленно взглянул на Антуана ротмистр.

— Да нет, ваше благородие, что вы, — состроил невинное лицо Антуан, — какое там пытали? Бока малехо намяли, дабы посговорчивее был. Да причиндалы евонные пригрозили отрезать и поросям скормить. А так нет, и не думали пытать.

— Ну и что он вам рассказал? — Подробные описания местных методов допроса меня мало интересовали. Важнее был результат.

— С Настаськой злыдни сговорились, — не стал испытывать наше терпение Антуан. — Один из шайки ихней охмурить дуру сумел. Вот и повелась молодка на обхожденье с уговорами льстивыми да на золотых гор обещания. Спуталась малахольная с извергом, впустила его через крыльцо на заднем дворике. А тот и кодлу всю за собой провел. Настаська же, как ясно стало, надысь и переговорную устройству споганила. Да токмо ничего за свои труды и не получила, окромя острого ножа в свое сердце глупое. Там, подле черного хода, мы ее вчерась и сыскали теплую еще.

— Я надеюсь, вы пленного не насмерть замучили? — вновь поинтересовался Пехов.

— Я тоже на это надеюсь, — поддержал я приятеля. Правда, в отличие от щепетильного ротмистра, меня волновала отнюдь не моральная сторона данного вопроса. Интерес был сугубо практический. Я бы тоже побеседовал с этим товарищем на предмет соотношения банды с заговорщиками.

— Ну что вы, ваши благородия, — возмутился Антуан, — мы ж с полным пониманием. Знали, что вы тоже покалякать с супостатом желаньице проявите.

Домой мы отправились через пару часов. Барон Златоустов с супругой решили поехать с нами, поскольку количество сидячих мест в отремонтированном драндулете вполне позволяло захватить парочку пассажиров.

Багажное отделение машины забили в основном вещами баронессы, которая, собственно, и настояла на переезде в город. Якобы там безопаснее будет, чем у отца в имении. Ну и вроде как, раз Евсей Агапович покидает особняк тестя, у бандитов в дальнейшем не будет повода туда соваться. Типа и о муже позаботилась, и о любимом батюшке.

Вряд ли подобные аргументы можно было назвать действительно обоснованными. И графу Рощину заговорщики могли отомстить за смерть своих сподвижников, да и баронскую чету в городе наверняка подстерегали немалые опасности. Вон Трехгорнова замочили в собственном доме, как нефиг делать, а заодно еще и всю прислугу перебили. И это почти в самом центре города. Какой смысл был этим чудакам Златоустовым шило на мыло менять? У графа в имении хотя бы с обороной все налажено.

Мне показалось, что взбалмошной девице тупо надоело прозябать вдали от городских развлечений. Вот и уговорила своего бесхребетного пентюха в город податься. Либо она вовсе решила избавиться от нелюбимого муженька таким изощренным способом. Найдут их в городе бандиты, грохнут беднягу-барона, и, вуаля, вот вам молодая красивая вдова, богатая и свободная. Хотя она тоже ведь рискует — еще, чего доброго, прирежут за компанию. Если только сама в сговор с сепаратистами не вступит. А может, уже вступила?

Черт, эта паранойя меня скоро с ума сведет! Наверняка голова этой ветреной провинциальной блондинки заполнена совсем другими проблемами и желаниями. Какой из нее заговорщик? Ну сподвигла она своего никчемного мужа сдуру на опрометчивый шаг. Чего я огороды горожу? И кто я такой, чтобы отговаривать парочку этих недотеп от глупых решений? Сказал разок, что резоны такие неверны и неоправданны. Не послушали — их проблемы.

Зато граф Рощин ради безопасности своей кровинушки-дочки выделил нам в сопровождение пятерых вооруженных всадников с Антуаном во главе. Мол, бандиты после поражения наверняка еще не успели оправиться и пока что вряд ли осмелятся напасть на усадьбу вновь. А к вечеру Антуан с ребятами уже назад успеет вернуться.

Мне с таким эскортом было куда спокойнее путешествовать. Только не имелось желания всю дорогу сидеть рядом с баронессой, которая и так все утро доставала меня, игриво постреливая глазками при каждом удобном случае. Еще бы, тут и удивляться нечему. Эту же кошку на самом интересном месте с меня согнали, и ее растревоженное либидо теперь требовало продолжения банкета. Оставалось надеяться, что в город она не ради этого поперлась.

В общем, сомнительное удовольствие разместиться в компании семьи Златоустовых на втором ряду пассажирских кресел я коварно уступил ротмистру, а сам уселся впереди. Вот и защитные очки, княгиней подаренные, пригодились. Сзади-то, на пассажирских местах, пыль не так сильно в рожу летела, а здесь, возле водителя, вся прелесть незаасфальтированных дорог ощущалась в полной мере. Но все равно, рядом с Митиано мне куда комфортнее сидеть было.

И пусть после минувшей ночи сомнения мои по поводу орка лишь усилились, смысла подозревать его в желании мне навредить я пока не видел.

Он же вчера без раздумий за меня врукопашку вписался и потом пару-тройку раз от неминуемой гибели спас. Можно, конечно, было предположить, что руководствовался он тогда теми же соображениями, что и я, просто не имея желания превратиться в свежеиспеченного газага в собственном соку. Типа враг моего врага мой друг и все такое. Но на лестнице перевес уже был явно на стороне оборонявшихся, и Митиано не требовалось меня прикрывать.

Ладно, поживем — увидим. Сейчас передо мной вырисовывались куда более важные проблемы, дилеммы и задачи. К сожалению, основную российскую проблему, которая и тут никуда не делась, я пока решить никак не мог. Дорога, что вела из Рощино в Селябу, еще вчера изрядно выбесила меня своей неровностью, а теперь, когда ран и ушибов на теле добавилось, трястись по ухабам да колдобинам стало практически невыносимо.

Но не это тревожило мой разум сильнее всего. Кто виноват и что делать? Вот в чем я был абсолютно согласен с классиком и над чем действительно стоило поломать голову. Потому как общение с пленником ни черта не прояснило ситуацию. Все, что я от него узнал, так это то, что главарем банды однозначно являлся пришлый луннит. Пермяк, судя по говору. Зато сам отряд заговорщиков по составу был весьма неоднородным, напоминая какую-то сборную солянку. В эту злодейскую кодлу входили и местные лунниты, и наемники из бандитов-отщепенцев, и даже случайно прибившиеся к шайке беглые каторжники.

Но зато главное, что я выяснил, — хорошее стрелковое оружие эта братия раздобыла здесь, в герцогстве. Причем чуть ли не с казенных складов. И поспособствовал этому, по словам пленника, кто-то из высших чинов правоохранительных органов. Короче, зашибись раскладец. То, что я в очень дерьмовый замес с этим расследованием вляпался, уже никакого сомнения не вызывало.

Теперь у меня самым главным подозреваемым становился граф Миассов. Его вотчина географически располагалась в зоне интересов сепаратистов, и он руководил управлением сыска. Так что вполне мог быть тем самым поставщиком вооружения.

Кроме того, граф мог быть в курсе перемещений князя Снежина. Ведь тот обязан был докладывать своему начальнику, куда и зачем направляется. Это я малость забил на все распоряжения руководства, практически никому ничего не сообщал и болтался туда-сюда по собственному разумению, как цветок в проруби.

Так! А мог ли граф Миассов предположить, что я в Рощино попрусь? Он ведь видел, что я по следам Снежина упорно продвигаюсь. И, если мои предположения верны, знал, что князь побывал здесь в имении и пообщался с бароном Златоустовым. Значит, мог тогда распорядиться убрать Снежина, а теперь еще и послать людей разобраться со мной. В глуши этой всяко сподручнее меня устранить, чем в городе. И получается, что целью боевиков вполне мог быть я, а вовсе не барон.

Твою медь! Как бы хотелось верить, что все же мое появление в Рощино и последующее нападение отряда заговорщиков на имение — это просто случайное совпадение, а не результат охоты конкретно на меня!

А Миассов-то каков артист! Как он мне про луннитский значок заворачивал! «Уберите от меня эту гадость!» И морду такую брезгливо-кислую скорчил. Гад!

Но если вдруг Миассов все же тут не при делах, то кто тогда поставщик оружия?

Интересно, лорда-канцлера можно считать главой правоохранителей? Ашинский ведь управляет и сыском, и жандармами, и, как я понял, газагами. Даже войсковые подразделения ему подчиняются. Он, по сути, второй человек в герцогстве. Все министры к нему за утверждением бегают.

Вот и спрашивается, а не может ли такой могущественный человек захотеть выйти из тени юного герцога, став не вторым, а первым лицом государства? Даже пусть это будет не целое герцогство, а лишь его малая часть. Но зато на территории этой части, кажется, сосредоточены чуть ли не все добывающие и перерабатывающие предприятия. Да и тяжелые производства многие тоже там. Чем не повод обрести самостоятельность и независимость от Селябы? Тем более сама Аша, вотчина лорда-канцлера, вообще чуть ли не на границе с Пермским герцогством расположена. Так что ему проще простого было поддержкой соседей заручиться и с пермским послом спутаться. Который, как мне известно, в заговоре не последнюю роль играет.

В общем, и Миассов, и Ашинский могли быть заговорщиками. А следовательно, искать поддержки мне нужно у кого-то другого. Либо обращаться к начальнику Пехова, либо вообще идти напрямую к герцогу Селябскому и рассказывать ему обо всем, что узнал. И плевать, что прямых доказательств, кроме нескольких фамилий поместных дворянчиков, у меня пока не имелось. Если герцог распорядится тишком провести аресты уже известных мятежников и к тому же взять под стражу Миассова с Ашинским, уверен — кто-нибудь да расколется.

Значит, по приезде в город нужно отделываться от супругов Златоустовых и сразу же ломиться на прием к главе государства. Вывалю на него все сведения, и пускай начинает действовать, пока не поздно. А поздно может стать в любой момент. Хрен его знает, может, канцлер и вовсе хочет занять трон, устранив пацана. На кой ему четверть государства, если есть возможность все целиком захапать. С таким-то влиянием это ж раз плюнуть.

Нужно будет только заскочить домой. Помыться с дороги, переодеться. А то в таком виде, да еще и с опухшей рожей меня во дворец никто не пустит. И еще таблеток нужно взять. Я уже весь блистер опустошил, пытаясь утихомирить боль, гуляющую по всему телу.

Златоустовых пришлось подвозить до самой городской резиденции графа Рощина. Нормальный такой домик, внушительный. Не так чтобы в самом центре города, но и не на окраине. Народу опять-таки полно в доме. Даже вооруженные людишки иногда на глаза попадались. Похоже, Андрон Ларионович и здесь свою дворню держал в строгости и полной боевой готовности. Может, и удастся этой парочке выжить, пока я не помогу герцогу с заговором разобраться. А там и угроза исчезнет.

Слез с драндулета, чтобы не выглядеть невежливым и проститься с баронской четой у крыльца. Евсей Агапович при расставании, пока прислуга заносила хозяйские шмотки в дом, еще раз сердечно меня поблагодарил. Ухватился своими мягкими потными ладошками за мою руку и долго тряс ее, рассыпаясь в любезностях. А Аксинья Андроновна, еле дождавшись, когда супруг наконец-то от меня отлипнет, изъявила желание распрощаться куда более тепло и трепетно.

— Ах, господин дознатчик, мы вам стольким обязаны! — Умильно пустив слезу, баронесса изящно смахнула ее с ресниц тонкими пальчиками, несмотря на мой сильно запыленный вид, почти прильнула ко мне, обозначая поцелуй в щечку. — Нам вас будет так не хватать, так не хватать!

Губы баронессы пару раз чмокнули в воздухе то у одной щеки, то у другой, так до меня и не дотянувшись, а вот рука дамочки деловито прогулялась по моим штанам в районе паха. Надеюсь, что незаметно для окружающих.

— Очень рассчитываю встретиться с вами вновь в самом ближайшем будущем. — Нащупав то, что искала, наглая девица одарила меня самой невинной улыбкой.

Черт, похоже, говоря «с вами», она имела не только меня, но и совершенно определенную часть моего тела. Надеюсь, пока я делами занят буду, внимание ее переключится на кого-нибудь другого. Тут же как раз в моде балы, приемы и прочие тусовки. Кавалеров в городе полно, куда более обходительных и менее щепетильных, чем я. Слетятся на такую фифу, как мухи на г… мед.

Следующим мы довезли до дома ротмистра. Пехов с нами быстренько поручкался и ускакал приводить себя в порядок. Сказал, что намерен поскорее навестить свою ненаглядную Анну Германовну, которая наверняка уже вся извелась-измучилась, целые сутки не имея от новоиспеченного жениха никаких вестей.

Понятное дело. Я б на его месте вообще ни в какое Рощино не поперся бы. Хотя было бы жаль, если б Пехов с нами не поехал, а остался зависать со своей пассией. Как-то я привык уже к его обществу. Я бы и к Митиано уже привык, если бы не подозрения, никак не утихающие. Пора бы уже расставить все точки над «ё» и понять, что с этим мутным типом не так.

Дома, как ни удивительно, нас встретил вовсе не старый Флипке. Когда входная дверь распахнулась, я даже обрадовался, увидев перед собой не сморщенную физиономию этого вечно недовольного чопорного ворчуна, а очаровательное личико красавицы Люсилии.

— Ах, мой господин, — взволнованно всплеснула руками эльфийка, едва я снял с головы изрядно запылившийся котелок, а заодно и стянул защитные очки, — что с вами произошло?! Вас же просто не узнать! Вы не ранены?

— Все в порядке, Люсилия, — поспешил я ее успокоить. Как же мне нравится этот ее «мой господин»! — Жив, и ладно. Приготовишь нам что-нибудь поесть? Мы издалека вернулись.

— Конечно, мой господин, — активно закивала она, — а вы пока проходите, отдыхайте. Я так рада, что вы наконец-то вернулись.

А сама кинула очень недовольный взгляд на Митиано, стоявшего на крыльце за моей спиной. Такое впечатление, что, будь ее воля, сроду не пустила бы орка на порог. Оно и понятно, этот увалень прошлым утром ей весь кайф обломал, когда приперся со своей мазью в самый неподходящий момент.

Но попробуй-ка его не впусти. Если я протиснулся в дом мимо не успевшей отойти в сторонку рыжей красотки, с удовольствием шоркнувшись о ее выдающиеся прелести, то Митиано, невозмутимо последовавший следом за мной, без всякого пиетета практически снес девицу с дороги, словно и не заметив вовсе бедняжку.

— А где старик Флипке? — Своим вопросом я, кажется, не дал вырваться из уст Люсилии гневной отповеди.

— Приболел, — нахмурив брови, ответила девушка. — Вчера ушел ночевать к детям.

— Понятно. — Я даже не удивился. В таком-то возрасте проблемы со здоровьем — обычное дело. — Я помоюсь, переоденусь и спущусь в столовую.

— И я тоже, — поставил девушку в известность Митиано.

Люсилия лишь покривилась, ничего не ответив орку. Похоже, образовалась у этой парочки стойкая взаимная неприязнь друг к другу. Ну да пофиг. Не вечно же им вместе жить. Потерпят.

В своей комнате я быстренько разделся. Пистолет, значок дознатчика, часы и защитные очки — в общем, все барахло из карманов выложил на тумбочку. Одежду кучей свалил на стул. Пусть Люсилия в чистку потом отправит.

Решил проверить, есть ли нагретая вода в умывальне. По пути заглянул в шкаф, чтоб заранее достать и приготовить свежее белье. А то в комнате как-то прохладно было, не хотелось замерзнуть после водных процедур. И вот тут-то я досадливо шлепнул себя по лбу.

Вот растяпа! Из верхней-то одежды у меня ничего приличного и не осталось. Только те шмотки, в которых я в этот мир попал, да еще одна запасная пара брюк из недавно купленных.

Пришлось высовываться в коридор, чтобы, докричавшись до Люсилии, попросить ее подобрать подходящую одежду из гардероба покойного князя. Уж лучше ко двору явиться в малость великоватом сюртуке, чем в напрочь запыленном.

Ждать, когда она выполнит мою просьбу, не стал. Если я хотел успеть сегодня пообщаться с герцогом, следовало бы поторопиться. А то умотает вечером на какое-нибудь увеселительное мероприятие, и мне к нему уже не пробиться будет. Это во дворец я еще по служебному удостоверению и вроде как по делам пройти смогу. А в приличное общество, на какой-нибудь бал или в театр, меня с такой рожей точно не пропустят. Да я и сам не стал бы в таком виде на людях показываться. Тут в зеркало-то на себя смотреть страшно.

Да и мыться приходилось со скрежетом сжимаемых от боли зубов. Если бы не ждал появления у себя в комнате Люсилии, и вовсе бы стонал в голос, намывая многочисленные ушибы и ссадины. Как ни жаль, сегодня мне активные кувыркания с этой красавицей явно были противопоказаны.

Даже не стал усаживаться в красивую ванну на невысоких витых ножках. Мысль о том, что после мытья придется выкарабкиваться из этой не сильно просторной чугунной лохани, совсем не радовала. Просто воспользовался душем очень забавной конструкции. Дудка рассекателя воды торчала наверху прямо из стены и имела совсем небольшую амплитуду поворота. Не очень удобно, да еще и брызги во все стороны летят, поскольку шторкой к ванной никто не озаботился.

Я уже смыл с себя остатки мыльной пены и, не выбираясь из ванны, чтобы вода еще больше не натекла на пол, вытирался мягким душистым полотенцем, когда услышал, как открылась дверь в спальню и по полу зацокали дамские каблучки. Наверное, Люсилия мне одежку подобрала и принесла. Может, подождать с выходом отсюда и окликнуть ее, чтоб спинку потерла? Пусть ко мне привыкает.

Впрочем, звать эльфийку даже и не пришлось. Через пару секунд она сама приоткрыла дверь в умывальню, напустив ко мне из комнаты холодного воздуха. Я аж поежился.

И тут же мне стало совсем не до холода. Вместо Люсилии передо мной нарисовался Клариус! Тот самый! Его мерзкую рожу я бы ни с кем не перепутал. Да и огрызок уха убедительно указывал на то, что я не ошибся.

Попереживать по поводу своего внезапного появления эльф мне не дал — без замаха ткнул ножом. Не стой я в ванне, подонок наверняка резанул бы меня по горлу. В курсе я был его пристрастий. Однако я оказался выше, чем надо, и рваноухому пришлось метить мне в сердце.

Спасло меня лишь то, что, дернувшись вправо в отчаянной попытке увернуться от острого лезвия, я поскользнулся и чуть было не грохнулся навзничь. И еще полотенце, до сих пор не отложенное в сторону, помогло. Теряя равновесие, я неуклюже взмахнул руками и очень удачно слегка подбил нож эльфа кверху. А мокрое полотенце, перехлестнув через плечо наглого говнюка, шлепнуло его по морде.

Это не слишком надолго дезориентировало ублюдка, но вовремя перехваченный край полотенца помог мне поймать руку эльфа в плен. Сам не знаю, как так вышло. Тем более удержаться на ногах все равно не удалось, и проделал я этот финт, уже вываливаясь из ванны. Единственное, что смог еще сделать, так это оттолкнуться ногой от стены, чтоб задать нужное направление неотвратимому падению.

Захваченный и опутанный полотенцем, эльф немного замедлил мой полет, но остановить уже не смог. Клариуса и самого крутануло на мокром скользком полу, потянув вслед за мной. Но если я удачно вписался в дверной проем, шмякнувшись спиной уже на пол спальни, то эльф со всего маху приложился башкой о дверной косяк. Сначала попытавшись проломить его лбом, а затем вдобавок проехавшись щекой по твердой деревяшке. Еще чуть-чуть, и остался бы без второго уха.

Долго разлеживаться на полу я не собирался. Эльфу хоть и досталось, но окончательно из строя я его не вывел. А справиться с таким матерым головорезом мне не по силам, как ни крути. Не в том я был состоянии, чтобы испытывать судьбу, ввязываясь в поединок. Да что темнить-то, и в полном здравии выстоять против этого мерзавца я вряд ли бы смог.

Так что заскреб руками и ногами по полу, отодвигаясь подальше от слегка оглушенного Клариуса. Выход у меня был один — поскорее добраться до лежащего на тумбочке пистолета.

Мне удалось вскочить на ноги, пока рваноухий не успел еще полностью прочухаться. И я даже сделал пару шагов в нужном направлении, да только дальше этого дело не пошло — пришлось замереть на месте, с ужасом глядя на Люсилию, которая, стоя возле кровати, наводила на меня ствол «макарова».

Я стоял совершенно голый перед рыжей эльфийкой, даже не думая прикрывать свой срам и напрочь позабыв, что совсем недавно мечтал поиметь красотку самыми разнообразными способами.

Похоже, это она меня сейчас будет «поиметь». И явно до смерти.

Сказать, что я испугался, — это сильно приуменьшить реакцию на направленное на меня оружие. Ствол пистолета целился мне точнехонько промеж глаз, вызывая стылый зуд в позвоночнике и полное онемение рук с ногами. Ни единой мысли в голове — все они мгновенно улетучились, оставив лишь напряженно пульсирующий гул в пустой черепушке.

И все потому, что взгляд, ставший вдруг необычайно острым, наткнулся на опущенный флажок предохранителя, а после в полном ужасе пристыл к слегка подрагивающему на спусковом крючке изящному пальчику подлой девицы.

Писец котенку! Ничто не мешало этой дуре выстрелить в меня! И ведь хрен она промахнется с такого расстояния!

Возможно, и существовал мизерный шанс не словить пулю лбом, уклонись я в сторону за мгновение до выстрела. Я ведь чувствовал, как затормозилось время, по редким-редким ударам сердца, отдававшимся тревожным бумканьем в висках. И еще по тому, как плавно опускаются и поднимаются пушистые ресницы моргнувшей эльфийки. Словно в замедленном видеоролике. И к тому же я видел, как палец девушки очень-очень медленно начинает движение, нажимая на спуск.

Видел и ничего не мог поделать. Я просто застыл, будучи совершенно не в силах не то что сдвинуться с места, а даже просто пошевелиться. Прямо как в кошмарном сне, когда убегаешь от страшного врага, а тело тебя не слушается, и ты, как ни стараешься ускориться, лишь беспомощно дергаешься и сучишь конечностями, барахтаешься из последних сил, оставаясь на месте, потому что даже воздух внезапно превращается в какую-то враждебную вязкую субстанцию, не позволяющую тебе нормально двигаться.

Вот и сейчас я почему-то почувствовал нечто подобное. Кажется, сердце вовсе остановилось, сжавшись в комок от предчувствия неминуемой беды. Я понимал, что все кончено, и обреченно ожидал грохота выстрела. Никакие кадры из минувшей жизни даже и не думали мелькать у меня перед глазами. Я видел лишь дуло пистолета и злое лицо рыжей сучки.

Сначала злое, а потом удивленное и обиженное. Эта гадина давила и давила на спуск, а пистолет все не стрелял и не стрелял.

Точно! Вот дебил!

Понимание пришло вместе с мгновенным эффектом разморозки. Я ж, когда последний магазин вставлял, затвор не стал передергивать, поленился. Не было сейчас в стволе патрона, и эта сука могла нажимать на спуск до посинения. Хрена ей лысого, а не стрельбы по неподвижной мишени!

Чувство облегчения горячей волной прокатилось по телу, сбрасывая оцепенение. Я шагнул к девице и потянулся левой рукой к пистолету, чтобы ухватиться за ствол и помешать рыжей дуре дернуть затвор, если та вдруг додумается до такого. Правой же замахнулся, намереваясь отвесить эльфийке смачную оплеуху. Бить даму кулаком по лицу как-то постеснялся — не по-мужски это.

А зря! Надо было без замаха прямо в харю засандаливать! Пока я благородство проявлял, эта сука извернулась и вмазала мне мыском туфли в промежность, целя по неприкрытым причиндалам. А после, когда меня скрючило, еще и добавила пистолетом по затылку.

Вот я мимо эльфийки и нырнул, с грохотом врубаясь лбом в прикроватную тумбочку.

Растянулся на полу, радуясь, что хотя бы на коврик приземлился. Хотя толку-то от него… Все равно отбил себе все, что можно и что нельзя. Боль — мое второе имя!

Разлеживаться не стал, на остатках инстинктов катнулся в сторону.

Вовремя! Сучка попыталась пришпилить меня к полу острым каблучком. Хрястнула им со всей дури в сантиметре от моего колена.

Как мог, пнул ее по ногам.

Удачно! Люсилия, взмахнув руками, повалилась на пол рядом со мной. Плохо, что головой в другую сторону. Чтобы дотянуться до пистолета, пришлось, с трудом сгруппировавшись, разворачиваться и ползти прямо по брыкающемуся подо мной девичьему телу.

Падлюка пару раз двинула меня локтем в бок, но такая мелочь не смогла меня остановить. Вон он, пистолет, всего в нескольких сантиметрах от моих пальцев.

Попытался вырвать ствол из руки эльфийки. Вцепилась, как клещ. Вот стерва!

Хорошенько долбанул ее рукой вместе с захваченным пистолетом по полу. И еще разок. Девка зашипела от боли и негодования, разжала пальцы. Так тебе, тварь, и надо!

Но не успел я выдернуть из ее ладони пистолет, как подлая гадина другой рукой ухватила меня за мошонку и с силой сжала ее, выкручивая.

Сука, мои яйца! И так ведь только что чуть не отбила их напрочь.

Кажется, я заорал в голос. И уже без всяких душевных терзаний врезал этой твари пистолетом по морде.

Больше ничего не успел сделать. Надо мной навис подоспевший Клариус и с силой врезал ногой по ребрам.

Мою тут же скособочившуюся тушку снесло с девицы и откинуло не меньше чем на полметра в сторону. Гаденыш попал по незажившей травме, и боль, мгновенно затопившая разум, вышвырнула меня прочь из реальности, вынудив позабыть про все на свете. Из глаз брызнули слезы, а из горла сам собой выплеснулся стон, перетекающий в какой-то противный жалобный скулеж. Стыдно-то как! Но я уже перестал себя контролировать.

Я сжимал в руке пистолет и не мог заставить себя передернуть затвор. А мерзкий эльф воспользовался этим, наступив мне на запястье и придавив руку каблуком ботинка к полу.

— Ну что, дознатчик, — расслышал я насмешливый голос Клариуса сквозь собственные всхлипы и подвывание, — настало время встретиться тебе со своим предшественником. Заказчик будет рад. Не помогло тебе твое иномирское оружие. Зря ты тогда в лесу не согласился. И сейчас зря ударил мою сестру. Подпортил ей красоту. Как девушке теперь замуж выходить? Люсилия, вставай, я позволю тебе отомстить. Можешь расправиться с человечишкой очень и очень неторопливо.

Ответила ли ему что-нибудь эльфийка, я не расслышал. В этот момент с грохотом распахнулась дверь и в комнату бешеным мамонтом вломился Митиано.

Налетев на Клариуса, орк увлек того прочь, даруя мне свободу и немалое облегчение. Оба зло рычащих противника, вцепившись друг в друга, словно дикие звери, завалились на кровать и, путаясь в одеяле с подушками, устроили настоящую постельную баталию, не имеющую никакого отношения к сексуальным игрищам.

Жаль, но понаблюдать за схваткой двух матерых головорезов мне не удалось. Я только начал приходить в себя и приподниматься на локтях, когда на меня разъяренной кошкой накинулась гребаная Люсилия.

Когтистой пятерней полоснула по левой щеке, чуть не зацепив глаз, и едва я отпрянул, навалилась сверху. Схватив обеими руками, сдавила мне горло.

Разжать хватку этой разъяренной фурии, оторвав от себя, мне не удалось. Откуда только сила такая у мерзавки?

Попробовал врезать ей пистолетом по уху, но Люсилия, уклонившись, прикрылась плечом. Тогда я ткнул ее стволом в ребра. И еще разок. Эльфийка лишь злобно шипела, но продолжала душить меня.

Я, конечно, мог бы еще потерпеть, задержав дыхание, но пальцы гадины пережимали сонную артерию, не давая крови подпитывать мозг. Еще немного, и я бы поплыл.

Что ж, как говорится, жила-была девочка, сама виновата! Щелкнул затвором и, прижав ствол к боку эльфийки, нажал на спуск.

Стрелял по касательной, чтобы лишь слегка ранить девушку. Даже специально повыше взял, чтоб потроха не подпортить. Но в последний момент эльфийка сдвинулась, и пуля, похоже, угодила точно в ребро, разнеся его вдребезги.

Визг девицы куда сильнее выстрела резанул по ушам. Хватка на горле ослабла. Ударом предплечья я сбил в сторону руки Люсилии, и та повалилась на меня, накрывая лицо ворохом своих огненных волос.

Как же вкусно они пахли! Ну вот на хрена ты, дура, надумала меня прикончить?!

Я вывернулся из-под раненой девушки и попытался встать. Голова кружилась, руки-ноги едва держали меня.

Где там Митиано с Клариусом? Кувыркания в постели, оказывается, закончились. Оба бойца уже вовсю кружили по комнате, выставив перед собой ножи. Хитрые финты, уклонения, выпады и отскоки — похоже, ситуация сложилась патовая. Дуэлянты стоили друг друга.

И долго они собираются тут выплясывать? Как же меня это заколебало! Все, в задницу благородство! В задницу ваши поединки!

Дождался, когда на очередном витке затянувшегося танца Клариус выдвинется из-за орка и окажется ко мне боком. Поднял руку с пистолетом и даже целиться особо не стал. Два выстрела почти слились в один, выбив из тушки эльфа кровяные брызги.

Краем глаза заметил движение сбоку. Вовремя отпрянул — Люсилия где-то раздобыла нож. Кажется, тот самый, что вчера приносила на подносе с булочками. И, судя по всему, клинок этот еще вчера мог покромсать не выпечку, а мою бренную тушку. Значит, хорошо, что орк помешал.

Ну сколько можно?! Промахнувшись в первый раз, девица вновь попыталась выпустить мне кишки.

Все, хватит! Сил уворачиваться и отбиваться у меня почти не оставалось. Я с сожалением посмотрел на эльфийку. Ведь такая красивая была, дура. А сейчас, ну что за страшилище?! Шикарные рыжие волосы всклокочены и спутаны, лицо разбито, кровавая ниточка изо рта тянется по подбородку и стекает на тяжело вздымающуюся высокую грудь.

Но главное, в глазах ничего, кроме жгучей ненависти. Чем же я тебе так не угодил?

Следующего выпада девицы дожидаться не стал, выстрелил, попав куда-то под ключицу. Люсилию развернуло, отбросило на кровать. Неужели опять в кость угодил?

В этот же момент раздался грохот и звон разбиваемого стекла. Повернувшись, я только и заметил, как Клариус чуть ли не рыбкой сиганул из распахнутого окна. Орк, кинувшийся за ним следом, успел цепануть мерзавца за ногу, но удержать не смог. Эльф выскользнул и вывалился на улицу под чьи-то раздавшиеся там испуганные вскрики.

— Смотри-ка, — осторожно, чтобы не порезаться о торчащие из рамы осколки, Митиано высунулся в окно, — не повезло ушастому. Не удалось сбежать.

— Это хорошо, — весь избитый и обессилевший, я еле стоял на ногах. — У меня к нему вопросы накопились.

— Боюсь, — орк покачал головой, — без ответов они останутся. Что-то не шевелится наш беглец, лежит. С девкой его лучше пообщайся.

— Это его сестра. — Я оглянулся на Люсилию. — И она ни черта нам не расскажет. Наверное, болевой шок не перенесла. Так-то раны вроде не смертельные.

Да уж. Хотел я заполучить рыжую эльфийку в свою постель, но совсем не так. Девушка, раскинув руки и безжизненно пялясь в потолок, неподвижно лежала на кровати. Из чуть приоткрытого рта и раны на груди на изрядно скомканное белье натекло уже немало крови. Наверняка даже матрас вымок. Ни за что больше здесь спать не лягу. Переберусь в другую комнату.

— Хм. Может, жив еще братец-то ее, — нахмурился орк. — Пойду гляну. Заодно народ разгоню. А то вон уже людишки собираться стали вокруг.

— Я с тобой. — Оставаться здесь с мертвой эльфийкой мне очень не хотелось, и я двинулся к дверям, вслед за собравшимся выйти из комнаты Митиано.

— Да ты-то куда? — усмехаясь, обернулся ко мне тот. — Сам вон еле живой. Да и вообще, ты бы, братец, оделся или хоть прикрылся бы, что ли? Хвастаешь тут ходишь своими прелестями. Напугаешь людей-то.

И то верно. Совсем крыша съехала. Чуть голышом на улицу не поперся.

Я подошел к шкафу. Достал белье и штаны, но напяливать их на себя не решился. После такого чересчур активного общения с эльфийской парочкой мне стоило вновь посетить ванную комнату. Я ж всю грязь с пола на себя собрал. Да еще и в крови хорошенько перемазался каким-то макаром. Ладно хоть не в своей.

Пришлось, кряхтя и стеная, повторно лезть под душ. И я очень надеялся, что по выходу оттуда никакие сюрпризы меня больше поджидать не будут.

Обошлось. Кроме мертвой девицы на кровати и уже вернувшегося с улицы орка, в комнате никого больше не было.

— Что там Клариус? — натягивая штаны, поинтересовался я у газага. — Не сбежал?

Мне почему-то казалось, что хитрый одноухий эльф не мог так просто копыта откинуть. Имелись у меня сильные подозрения, что он всего лишь прикинулся бесчувственным, чтобы орк за ним в окно не выпрыгнул. А пока тот по лестнице к нему спускался, взял да и смылся.

— Со свернутой шеей далеко не убежишь, — хмуро ухмыльнулся Митиано. — Зря я его за ногу схватил. Лучше бы подранил да догнал потом. Я труп в повозку загрузил. Девицу тоже туда же нужно бы да в управление обоих свезти.

— Хорошо, — кивнул я. — Ты уж, пожалуйста, займись этим, а я пока по дому одежду какую поищу. Не ехать же в управу в одних портках.

Мой визит во дворец, похоже, придется отложить на завтра. Пока мы с трупами да с отчетами в управлении проваландаемся, уже точно поздно будет рассчитывать на аудиенцию у герцога.

Выехать в управление мы смогли лишь через час. Все это время я пытался хоть немного прийти в себя и более-менее привести в порядок свой внешний вид. Что было гораздо сложней. Если с первой задачей относительно неплохо справились таблетки вкупе с целебной мазью орка, то вторая казалась практически неосуществимой. Ведь ко всем синякам и ссадинам на опухшей физиономии добавились еще и три глубокие параллельные царапины от когтей эльфийки. И как замаскировать этот наискосок перечеркнувший щеку гребаный Адидас, я не представлял совершенно.

Орк, вскоре вернувшийся ко мне, с ехидной ухмылкой предложил воспользоваться притирками княгини. За что был мною бесцеремонно послан куда подальше. Тут тонна грима нужна, чтоб «красоту» такую скрыть, а от косметики проку никакого, только на сильно помятого трансвестита стану похож.

Плюнул, решил ехать так. Только бляху-удостоверение присобачил прямо на лацкан сюртука, позаимствованного из гардероба Снежина.

Наверное, именно благодаря этому у дежуривших на подъезде к управлению газагов не возникло никаких вопросов при нашем появлении. Митиано уже привычно озадачил их выгрузкой трупов из драндулета. Сам остался приглядеть за процессом, я же отправился в канцелярию составлять отчеты. Френкель там по мне уже, наверное, соскучился.

Однако до зануды гоблина я не добрался. Меня перехватил дежурный офицер и отправил к графу Миассову.

— А я вас, голубчик, уже заждался, — сообщил мне господин действительный тайный советник, едва я переступил порог его кабинета. — У меня к вам серьезный разговор имеется.

По выражению лица графа, как обычно восседавшего за своим огромным столом, было совершенно непонятно, чем грозила мне перспектива такого разговора. То ли распекать меня собрался, то ли хвалить. То ли заманивать в стан заговорщиков, если мои подозрения относительно его сиятельства оправданны.

— Ох ты ж надо же! — Выпучив глаза, уставился на меня граф, когда я подошел поближе. — Что с вами, голубчик? В какую неприятность угораздило вас попасть на этот раз?

Сообщать графу или нет о ходе моего расследования? Так-то я его на свой страх и риск не забросил, действуя вопреки пожеланиям начальства. Весть о смерти Клариуса, одного из главных фигурантов дела о заговоре, конечно, дойдет до начальства, раз я сам труп в управление привез. Но это ведь не сразу произойдет. Графу даже мой отчет ничего не скажет, пускай его и быстро передадут. Все равно я на русском писать буду, так что мои каляки-маляки местным канцеляристам еще расшифровать как-то нужно будет. И даже если Миассов в заговоре участвует, у меня порядочная фора будет, чтобы добраться до герцога и сообщить ему об угрозе.

— Неудачно отдохнул, — развел я руками. — Прошу прощения за свой внешний вид.

— Не иначе, — граф вгляделся в мое лицо, — изрядно где-то покутили. Да и без дам, я погляжу, не обошлось. Не зря, значит, говорят, что иномирцы все до утех плотских больно охочи. Вы уж поостерегитесь казусов подобных. Страсти утихнут, а репутация испорченной останется. Однако я вас, голубчик, не за тем позвал, дабы нотации читать. Дело у меня к вам особой деликатности.

— Весь во внимании, ваше сиятельство, — кивнул я.

— Речь о вашем новом начальнике отдела. — Граф понизил голос так, что мне, чтобы расслышать его, пришлось приблизиться и склониться над столом. — Как вы знаете, господина фон Чубиса делегировал к нам сам канцлер. И мне кажется, что за моей спиной идут какие-то неприятные игры, призванные изменить порядок вещей в управлении. Сдается мне, что фон Чубис имеет к этому непосредственное отношение, да и вообще намерен подсидеть меня.

— Думаете, он хочет занять ваше место?

— Тому есть некоторые предпосылки и косвенные доказательства.

— А что требуется от меня? — Я непонимающе глянул на Миассова.

— Ну как же, голубчик, — на лице графа появилась немного печальная улыбка, — вы хоть человек и новый, но герцог к вам, несомненно, благоволит. Меня же на сей пост еще его батюшка назначал, ведая о моей преданности трону его светлейшества. Вы уж при оказии замолвите словечко. Ну и я в долгу не останусь, при любом деле всенепременнейше вас поддержу.

Все, совсем я запутался. Это граф мне только что о своей лояльности герцогу заявил? Ну и как тут понять, искренне это он или ваньку валяет?

— Так могу ли я на вас рассчитывать? — прервал мои рассуждения Миассов. — Канцлер, конечно, фигура весомая, тягаться с ним сложно. Но при поддержке самого герцога наши преференции окажутся, несомненно, более значимыми.

Что-то он такое сказанул, что я даже не понял, кто кого поддерживать должен, мы герцога или наоборот, и о каких преференциях речь. Да ну и хрен с ним. Дед явно ошибочно принял мое молчание за сомнения относительно того, чью сторону стоит занять в данном противостоянии.

— Хорошо, ваше сиятельство, — поспешил я его успокоить. — Я полностью на стороне герцога.

Сказал и тут же подумал, а вдруг это хитрый способ проверить, готов ли я снюхаться с заговорщиками или нет? Вдруг это граф, все же состоя в заговоре, меня так прощупывает? И сейчас, заявив о преданности короне, не подписал ли я сам себе окончательный приговор?

Черт, у меня башка скоро лопнет от всех этих сомнений и размышлений! Угораздило же угодить в этот политический гадюшник!

— Тогда не смею вас, голубчик, задерживать, — чуть кивнул граф, улыбнувшись.

Сволочь! Вот чего он так непонятно лыбится? То ли просто удовлетворенно, то ли коварно и злопыхательски.

Вышел из кабинета Миассова, но не успел дойти до канцелярии, наткнулся на фон Чубиса. Словно этот гад специально меня поджидал.

— Однако! — удивленно вздернул он брови, разглядывая «украшения» на моем лице, и тут же покривился: — Ну и выглядите вы, сударь. Негоже в таком виде на службу являться.

— Ну уж как смог. — Перед этим господином желания оправдываться у меня не было.

— Были у графа?

— Был, — не стал скрывать я.

— И? — нетерпеливо нахмурился фон Чубис.

— Тоже пожурил за неподобающий вид. — Так я ему все и рассказал, ага. Даже если Миассов заговорщик, этот «фон Мудис» мне все равно гораздо больше неприятен. А потому пусть катится к чертям со своими расспросами.

— Хотел вас спросить. — Чубис слегка склонил голову набок и прищурил левый глаз. — Вам не кажется, что распоряжения графа Миассова относительно следственных действий по делу князя Снежина отдают некой специфической заинтересованностью? Вы не считаете, что у графа в этом деле свои резоны?

— Не заметил пока ничего такого, — пожал я плечами. И впрямь, похоже, товарищ подкоп затеял под графа.

— Допустим, — кивнул мой новый начальничек. — Я слышал, вы очередных покойников в управление привезли. Доклад составили?

— Не успел еще.

— Хорошо, потом составите. У меня к вам более спешное поручение. Вот предписание. — Он протянул мне какой-то листок. — Адрес там указан. Очередной налет предположительно боевиков-революционеров на арсенальные склады крупной золотодобывающей компании. Есть жертвы, и требуются ваши способности. Сделайте милость, найдите мне подтверждение участия в нападении на арсеналы гоблинов. И пусть уже получено одобрение герцога на проведение с утра массовых облав в районах проживания этой мятежной диаспоры, наличие добытых вами доказательств лишним не будет. Так что отправляйтесь немедленно. Господин Холмов уже дожидается вас на месте. И да, кстати! Отчеты по делу семейства Клай вы тоже еще не составляли?

— Не было времени. — Я приготовился к выслушиванию нудного выговора, но Чубис меня удивил.

— Можете и не тратить его, — заявил он. — С Элиусом Клаем все формальности мною улажены.

Вот гады, решили за моей спиной тишком да рядком все решить. Фигу вам с маслом. Специально теперь местной письменности обучусь и доклад на этого расфуфыренного говнюка настрочу. Только свои дела быстренько решу и тут же займусь.

— Поговорим об этом потом, — кивнул я своему непосредственному начальнику и поспешил свалить, пока мне еще какое задание не выдали. И так все планы к чертям собачьим покатились.

Радуясь тому обстоятельству, что хотя бы отпала необходимость немедленно тащиться в канцелярию и заниматься писаниной, я заковылял по коридору прочь. Чтобы вскоре наткнуться на опера Брюквеля.

— Ну наконец-то, — радостно всплеснул тот руками, чуть не выронив большую картонную папку, зажатую под мышкой. Похоже, тут в управлении все только и мечтали поскорее меня увидеть. — Вы просили ознакомить вас с результатами опроса свидетелей происшествия в доме барона Трехгорнова.

Происшествия? Всех обитателей дома вырезали подчистую, а он это происшествием называет? Да у меня до сих пор противные мурашки по спине бегать начинают, едва я вспоминаю про резню, устроенную там Клариусом и, возможно, Броневым.

— И что за результаты?

— Мы выяснили, что была-таки похищена часть столового серебра и несколько золотых подсвечников, — торопливо начал докладывать опер. — Опись пропавших предметов обихода имеется. Обнаружено также несколько отпечатков обуви маленького размера, не принадлежащих обитателям особняка. Я и мои люди прошлись по соседним участкам. Мало кто из жителей заметил что-либо необычное. — Брюквель взял в руки папку и извлек из нее какой-то листок. — Но дворник из соседнего особняка видел троих гоблинов, некоторое время отирающихся возле участка Трехгорнова. Раньше подобных личностей в этом районе не водилось, вот и заприметились. Можно предположить их причастность к нападению на особняк. Художник со слов свидетеля нарисовал портреты подозреваемых.

— Художник — это прыщавый такой юнец? Ну давайте посмотрим, что он там изобразил.

Три гоблина в полный рост. По киношкам я помнил, что художники обычно рисуют только лица подозреваемых. Но тут юный Рафаэль совершенно разумно подошел к процессу воссоздания образов. Потому как на рожу гоблины были практически неразличимы — носы крючком да уши торчком. А вот пропорции их фигур значительно разнились и легко узнавались. Да-да, знакомые были фигуры, совсем еще не успевшие стереться из моей памяти.

Ни на секунду не усомнился, что передо мной групповой портрет Жмыха с приятелями. Похоже, Холмову придется меня немного подождать. Есть дело куда поважнее ограбления чьего-то там арсенала. Если наутро запланированы облавы, то Жмыха с компанией могут повязать, а то и вовсе пристрелить. И тогда я ничего от них уже не добьюсь. Даже если они живы останутся, то рассказывать мне хоть что-то могут уже и не захотеть. А ведь только гоблины способны вывести меня на след Бронева. Уверен, не просто так они особняк Трехгорнова навещали. Замазаны они в этом дерьме, к гадалке не ходи. А значит, и с Броневым как-то связаны. А тот единственный оставшийся в живых подозреваемый еще и в деле убийства Снежина. Только через волостного комиссара я смогу выяснить, кто из высшей знати, снюхавшись с пермяками, замутил всю эту катавасию с заговором. Только он, прижатый моими свидетельскими показаниями, может расколоться, сознаться в убийствах князя с бароном и подтвердить еще чье-либо участие в заговоре против герцога.

А то у меня из достоверных сведений только показания Златоустова о причастности Кыштымова и Сыростанова. Те, конечно, еще кое-какие фамилии мятежных помещиков называли, но, дойди дело до допроса, могут отбрехаться, сказав, что все это придумали, дабы на Златоустова посильнее впечатление произвести. И вообще, просто хотели у соседа землицу отжать таким образом, а про заговор даже не в курсе. А то и вовсе скажут, что Златоустов со страху сам все выдумал и их оклеветал.

Не знаю, захочет ли герцог жесткие методы допроса к этим прохиндеям применять. Как-никак дворяне, а к ним отношение особое может быть. А Бронев-то точно из «подлого сословия», с ним никто цацкаться не будет.

Черт, что-то мне аж самому противно стало от собственных размышлений. Без году неделя, как среди этих баронов и графьев вращаюсь, а все туда же. Уже согласен комиссара на пытки отправлять только потому, что тот не из дворян.

Но с другой стороны, он сам виноват. Где трупы, там и я его в видениях наблюдаю. А показания мертвецов — это вам не хухры-мухры. Трупы врать не умеют. А то, что Митиано комиссара защищает, так это еще ничего не говорит. Особенно учитывая, что орк сам — тот еще мутный типчик.

Кстати! По-моему, самое время для прояснения ситуации.

— Митиано, — выйдя из управления, я застал газага поджидающим меня в нашем трофейном авто, — имеется у меня к тебе очень животрепещущий вопрос по поводу твоей личности.

— Говори. — Орк выглядел безмятежно спокойным и благодушным. Однако я был уверен, что с ним не все в порядке, и мои сомнения пора было либо развеять, либо подтвердить.

На всякий случай я сунул руку в боковой карман сюртука, куда заранее переложил пистолет. Теперь у меня оставался лишь один полностью снаряженный магазин (пришлось дома из тумбочки выгрести завалявшиеся там последние три патрона и добить недостачу). Но для разборок с орком, если до них дойдет, и этого хватит вполне. В случае чего пальну в громилу прямо через ткань сюртука, не вынимая «макарки» из кармана. Видел я подобный финт в какой-то киношке. Думаю, и у меня он прокатит.

Опять-таки, тут же полно народу. И сыскари, и жандармы — снуют все туда-сюда. Без поддержки не останусь. Только неизвестно, как охранники-газаги на воротах поступят, если я в орка стрелять начну. Насколько тут их лояльность герцогу пересиливает расовую взаимовыручку?

Ну да раз заикнулся, не замолкать же на полуслове.

Держа руки в карманах, я стоял возле машины, напряженный, как струна. Еще и чуть покачивался взад-вперед, перемещая вес тела с мысков башмаков на каблуки и обратно. Почему, сам не знаю. Не самая разумная поза при беседе с человеком, в которого скоро, возможно, понадобится стрелять. И уж тем более с орком. Но тело мое словно выиграло войну за независимость от мозгов и действовало по своему собственному разумению.

— Хотел узнать у тебя, вот если мы в твою станицу приедем, Фимка признает в тебе брата или заявит, что впервые видит самозванца?

Спросил, а сам чуть ли не вспотел. И рукоять пистолета так сжал, что еще немного, и пальцы судорогой бы свело. Уж очень сильно волновался. В отличие от орка, который мои слова совершенно спокойно воспринял.

— Мнится мне, — ухмыльнулся он, — что самозванцем назовет. Давно догадался?

— Подозревать давно начал. — Я нарочито небрежно пожал плечами, пытаясь не выдать свое нервозное состояние. — Когда ни одного следа от попаданий дротиков у тебя не заметил. Но тогда подумал, что мазь твоя и впрямь такая волшебная, мигом все заживляет. Но вот в доме Рощина шрам твой застарелый увидел. И уж тут всем сомнениям конец настал. Работай твоя мазь столь чудотворным образом, даже от такого жуткого шрама ты бы давно избавился. Не на память же ты его сохранить решил. Так кто же ты такой, Митиано? Или как мне тебя теперь называть?

— Так и называй, — добродушно подмигнул мне орк. — Никто не должен знать, что рядом с тобой не увалень захолустный, а кто-то другой.

— Ты думаешь, по тому, как ты дерешься, никто не поймет, что ты не простая деревенщина? Готов биться об заклад, настоящего Митиано эльфы на ремни бы порезали. А с тобой они справиться не смогли, что тогда в борделе, что нынче дома.

— А кто об этом расскажет? — ухмыльнулся орк. — В живых никого не осталось.

— Ну хотя бы Пехов.

— Он тоже не расскажет. — Лжемитиано заметил мои выпученные глаза и заржал в голос, мотая головой: — Не-не-не, живой он, живой. Просто мы с ним все обговорили уже. Я и с начальством вопрос решил.

— Охренеть! — возмутился я. — За моей спиной сговорились! Давай, выкладывай тогда, что за начальство такое?

— Не, — помотал головой орк, — пока не скажу. Не время и не место.

— То есть, — нахмурился я, — Пехову можно, а мне нет.

— Да зачем тебе это, брат? Садись уже в повозку, поехали отсюда.

— Это прежде всего вопрос доверия, — полез я в авто. И то правда, какого хрена мы тут перед управлением торчим, когда дела неотложные имеются? — Я должен знать, кто прикрывает мне спину. А в вас я не уверен. Тем более теперь. Едем в забегаловку «Слепая лошадь».

— К гоблинам? — удивился орк.

— К ним. Нужно прояснить кое-что, пока не поздно. И все-таки я должен знать, на кого ты работаешь.

— Тебе нужно знать, — упрямо заявил орк, трогая драндулет с места, — что меня специально прислали защищать тебя и во всем помогать.

— Кто прислал? — Я не был готов доверять никому из здешних шишек. Все они могли участвовать в заговоре. — Не герцог же.

— Не герцог, — согласился орк. — Есть и поважнее фигуры.

Ну вот, еще один деятель заявляет, что игра идет на более высоком уровне, чем местечковые разборки. Верить в добропорядочность этого темнилы или нет? Что за контора такая, на которую он пашет? И что за игру ведет?

— И чем вы занимаетесь? Только не говори, что спасаете мир.

— Вообще-то, — покривился орк, — без всякого пафоса, так оно и есть.

— Угу, — скептически кивнул я. Так прямо ему и поверил. — А на кой тогда весь маскарад нужен был? Ну и сказал бы сразу, что для охраны прибыл. Для чего нужно было Митиано прикидываться.

— Это не столько для тебя, сколько для окружающих. Меня не должны были подозревать, а благодарный газаг выглядел вполне достоверным прикрытием. Ну и твое неведение играло нам на руку.

Да уж. Теперь я еще больше был склонен не доверять организации, разыгрывающей мою фигуру втемную. Не удивлюсь, если они кого-нибудь пытаются отыскать, используя меня в качестве живца.

— А если бы настоящий Митиано сюда приперся? И конец тогда всей вашей хитрой игре.

— Не приперся бы, — помотал головой орк. — Не выжил он. Помер на следующий же день, как ты сюда уехал.

— Вот это номер, — огорчился я. А я так радовался, что смог парню помочь. Но, видимо, не срослось что-то, не справился его организм. Если только… — А это точно не вы его ради своих высоких целей порешили?

Орк кинул на меня такой полный удивления и негодования взгляд, что я невольно поверил в его непричастность к смерти газага.

Что ж, придется играть с теми картами, что уже на руках. Как не доверял я своим спутникам, так и не буду. Я-то их чуть ли не за друзей уже считал, а они без моего ведома союз заключили и какие-то свои дела проворачивают.

К «Слепой лошади» я подъехал, разумеется, не в самом хорошем расположении духа. Столько всего вроде открылось, но стало лишь хуже и непонятнее. И смерть настоящего Митиано неприятно скребла душу, множа на ноль настроение. И вдобавок ко всему солнце заволокло тучами и полил мелкий, моросящий, жутко противный дождь.

— Оставайся в машине, — поднимая воротник сюртука и зябко ежась, заявил я орку, — один пойду.

— Там может быть опасно, — возразил тот, но меня его общество сейчас как-то больше напрягало, чем успокаивало. Да и гоблины тогда просили, чтоб я один пришел.

— Услышишь выстрелы, тогда милости прошу. — Я угрюмо посмотрел на орка. — А пока подожди меня здесь.

Еще на подходе к забегаловке в нос шибануло смесью запахов разнообразной и не очень свежей еды. В столовках я иногда такое встречал, особенно в недорогих, что вдоль трасс за городом расположены были. Только тут амбре витало куда сильнее и противнее. Ну а внутри и вовсе было хоть нос затыкай. Что ж за еду здесь готовили, если меня уже на входе блевать потянуло?

Ко всему этому в обеденном зале было ужасно накурено и благодаря плотно зашторенным окнам довольно темно. Зайдя с улицы, с минуту, наверное, привыкал к этому мраку, прежде чем хоть что-то смог разглядеть.

Немногим больше десятка посетителей расположились за грубо сколоченными столами. Сидели кто на лавках, кто на довольно корявых табуретах, и все пялились на меня, словно на чудо-юдо какое-то.

Оно и понятно, кроме гоблинов, в таверне никого не наблюдалось. И можно предположить, что никого из представителей других рас в этой тошниловке никогда с распростертыми объятиями не ждали и не встречали.

— Тебе че тут надо, дядя? — прогнусавил кто-то из задымленного сумрака зала. — Попутал чего или кошель сильно карман топырит? Небось поделиться с нами решил?

Знал бы ты, что мне «карман топырит», не был бы столь наглым. Хотя на всю толпу у меня конечно же патронов не хватит. Так что с мирными переговорами затягивать не стоило:

— Вечер в хату, братва. — Более дебильного приветствия и придумать было нельзя, но ничего другого при виде гоблинских рож мне в голову не полезло. Все выглядели как самые отпетые уголовники. — Мне нужен Жмых. Он сам меня позвал.

— С чего бы Жмыху сыскаря сюда зазывать? — Грубый, чуть дребезжащий голос теперь донесся с другой стороны. — Разве что глянуть, какого цвета у него потроха.

Говорящий заржал, и его злой, мерзкий смех подхватили остальные ушастые недомерки.

— Я новый дознатчик, — не стал я лезть пока в бутылку, — и Жмых хотел со мной о чем-то побеседовать.

— Со мной побеседуй, — еще один разговорчивый объявился, — а то я как раз на мели. Мне деньги позарез нужны.

— Ну уж извини. — Я на всякий случай взвел курок пистолета в кармане. — Денег с собой не прихватил. Не рассчитывал на тебя.

— Зато часики вон дорогие у тебя в кармане посверкивают! — хохотнул ушастый остряк. — И значок твой мне зело ндравится. Я его на шлюх приляпывать буду, когда «наказать» их захочу.

М-да, тупанул я, забыв служебную бляху снять. Да и часами зря внимание привлек. Нужно было их орку оставить или хотя бы из жилетки в сюртук за пазуху убрать. Как бы не встрять теперь по полной.

— Так он тебе не понадобится. — Не огрызаться и дальше смысла не было. Почуют слабину, всем скопом навалятся. — Сунешься ко мне, останешься без своей наказывалки.

— Эт чесь? — удивился излишне зоркий гоблин.

Хотел уж было ответить, что отстрелю ему член на хрен, но не успел.

— Уймись, балаболка, — пробасил кто-то из темного угла справа от меня. — Это нужный нам человек. Садись сюда, дознатчик. Будет скоро Жмых. Убегли уже за ним.

Я двинулся на голос и вскоре обнаружил «Портоса», сидящего на лавке у самой стеночки. За столом, уставленным пивными кружками и тарелками с едой, компанию ему составляла еще парочка гоблинов, мне незнакомых.

— Пиво будешь? — поинтересовался толстяк и, не дожидаясь моего ответа, махнул рукой.

Уж не знаю, как тут можно было что-то разглядеть, но буквально через несколько секунд, среагировав на этот сигнал, возле нашего стола появилась молодая гоблинша-официантка. Невысокая, но стройная и пропорционально сложенная. Тут тебе и грудь, и талия, и зад вполне себе такой. Длинные уши почти скрыты были пышными темными волосами, собранными в нетугой пучок на затылке. А нос хоть и обладал изрядной длиной, но отвратительным не казался. У одной моей знакомой восточной красотки совсем чуть-чуть поменьше носяра был, и нам это совершенно не мешало в постели.

В общем, с эльфийкой по красоте эту девицу, конечно, сравнивать не стоило, но определенной привлекательностью она все же обладала. А если эту кралю развернуть да наклонить…

— Тебе, дознатчик, какого пива? — прервал мои фантазии Портос. — Темного или светлого?

— Без разницы. — Напиваться я все равно не собирался. Черт его знает, какого здесь качества этот пенный напиток. Так, смочу слегка горло для вида. А то, не дай бог, траванусь еще.

Но нет, пиво, вскоре принесенное официанткой, оказалось вполне приличным и даже весьма недурным на вкус. Так что, пока не пришел вызванный кем-то из дружков Жмых, я, молча потягивая приятно горьковатый напиток, осушил добрую половину кружки.

— Пойдем, — без всяких предисловий скомандовал этот кадр, едва приблизившись ко мне. — Покажу тебе кое-что.

Отставив кружку в сторону и поблагодарив за угощение Портоса, я отправился за ушастым командиром. Никто больше не острил и не прикалывался, когда я шел мимо занявшихся своими делами посетителей куда-то вглубь помещения. Видимо, этот Жмых имел тут немалый авторитет. Я и сам почему-то топал за ним, пусть и не абсолютно спокойно, но с некоторой уверенностью, что ничего серьезного мне не угрожает. Чуйка ли это работала или пиво, употребленное на голодный желудок, мне было безразлично. Вот не нервничал, и все тут.

Захватив с собой зажженную керосиновую лампу, Жмых повел меня по узкому коридору к деревянной лестнице, что спускалась в глубокий подвал, пахнущий сыростью и какой-то тухлой кислятиной.

— Нам туда, — кинул он мне через плечо и затопал вниз по противно скрипящим ступеням.

Спустившись, отпер тяжелую дверь и махнул мне рукой, призывая следовать за ним.

Темно, сыро и холодно. Судя по всему, это был ледник для хранения припасов. Только вместо продуктов на длинной полке, к которой подвел меня гоблин, неожиданно обнаружился чей-то труп, накрытый с головой темно-серым грубым полотнищем и обложенный с боков кусками чуть подтаявшего льда.

— Вот, дознатчик, хотел показать тебе. Поговори с ним. Убедись, что это не мы его прикончили. — Жмых откинул с лица покойника край полотна, и в слегка дрожащем свете лампы я разглядел несколько измененные смертью, но все же вполне узнаваемые черты. — И вот еще мешок забери. Не наших рук это дело.

— Твою же мать! — расстроенно выдавил я из себя, понимая, что вот теперь-то уже точно оказался в самой глубокой заднице. Даже не глянул на протянутый Жмыхом довольно тяжелый мешок с чем-то звонко побрякивающим внутри. Просто отставил пока в сторонку.

Все мои надежды поскорее распутать дело о гибели князя и барона шли прахом. Большинство моих «гениальных» догадок можно было сливать в утиль. Планам на выведывание тайн у волостного комиссара теперь никогда не суждено было сбыться. Максимум, что я смогу узнать, пообщавшись с ним, так это лишь кто засандалил Броневу один дротик в сердце, а второй — точнехонько в правый глаз.

— Постой немного тихо, — обернулся я к гоблину, согласно кивнувшему.

Что ж, пообщаюсь с комиссаром. Надеюсь, его тонкая оболочка еще не успела испариться. Жмых-то вон еще когда меня зазывал к себе. Давненько труп Бронева тут стынет.

Закрыл глаза и постарался унять расстроенные чувства. Растут мои способности, как есть растут. Видение вспыхнуло в мозгу чуть ли не через пару секунд.

— Валяй Силович, вы как тут?! — Князь Снежин, стоявший у ворот особняка, повернулся к комиссару. — Нашли Трехгорнова? Выяснили что-нибудь?

— Так точно, князь, — услышал я странно искаженный голос Бронева. Словно ему кто ведро на голову надел. Комиссар двинулся к Снежину и продолжил: — Все в полном соответствии с вашими наставлениями. Оттого и понял, что вы с докладом прямиком сюда направитесь.

В этот момент взгляд комиссара уполз влево, сфокусировавшись чуть дальше за спиной Снежина. Там, где из узкого проулка между высокими заборами особняков вышагнули на улицу два человека в длинных серых плащах. Хотя нет, это были не люди. Эльфы. В одном я тут же опознал рваноухого Клариуса, а вот второй был мне неизвестен. Совсем молодой, стройный, высокий, со смазливой физиономией. А я-то уж думал, все эльфы-мужики на рожи страшные. Светлые волосы до плеч. Широкополая шляпа на башке и дротовик в руках.

— Опасность, князь! — выкрикнул комиссар и кинулся к своему экипажу. — Это его наймиты!

Я увидел, как Бронев вытаскивает оружие и, вскинув его, целится в молодого эльфа. Стреляет и попадает гаденышу в грудь под левую ключицу. Но тот уже успевает пальнуть и попасть в князя, а после, не обращая внимания на рану, переводит огонь на комиссара.

Этот сучонок просто великолепный стрелок. Пока Бронев перезаряжал свой самострел, эльфеныш уже выстрелил и опять не промазал — я чуть ли не физически почувствовал вонзившийся меж ребер дротик.

Взгляд комиссара на мгновение переместился на торчащий из его груди хвостовик острого снаряда. Затем Валяй Силович попытался вновь прицелиться в светловолосого гада, но второй выстрел оборвал жизнь комиссара. А я чуть не заорал в голос из-за резкой боли, вспыхнувшей в правом глазу.

Твою налево! Мне всегда теперь будут прилетать вместе с видениями и последние ощущения убитых?! Да хрен меня теперь заставишь общаться с покойниками! На кой черт мне подобные «удовольствия»?!

— Эй, дознатчик, с тобой все в порядке? — донесся до меня голос гоблина.

Заботливый, гад! Какое тут «в порядке»?! Башка раскалывалась, будто при сильнейшей мигрени. Но это лишь полбеды. Куда хуже было то, что я запутался во всем еще больше.

Из всего увиденного мне удалось выяснить не так уж и много. Главное, конечно, Бронев оказался не предателем. Тут орк прав, хотя его самого это не сильно обеляет. Доверять ему полностью я все же не смогу.

Дальше. Комиссар явно действовал по приказу Снежина и с Трехгорновым общался, выясняя информацию для коронного дознатчика. От барона он узнал нечто, позволившее вычислить кого-то из главных зачинщиков заговора. И поспешил предупредить князя. Попытался спасти его, но сам погиб.

Теперь стало очевидно, что убил князя вовсе не комиссар, а какой-то левый эльф. А я, понадеявшись на свой неокрепший дар, записал Валяя Силовича в подлецы. Вот уж урок мне так урок! Стыдно не передать как.

Значит, нужно искать белобрысого эльфеныша, а его дружка, что мог бы в этом помочь, укокошил Митиано, или как там его.

И еще стало понятно, что убили комиссара с князем возле дома подозреваемого. Вот только как узнать, чей это особняк? Таких по городу не один десяток, поди, найдется. Кататься, выискивая похожий? Да я задолбаюсь колесить по округе! Нужно придумать что-то другое. А главное, перестать считать свой дар способом получения непререкаемой истины. Иначе так и буду каждый раз садиться в лужу и вместо получения реальных результатов вновь оказываться у разбитого корыта.

— Ладно, — выдавил я из себя расстроенно, — давай, Жмых, показывай, какого еще кота ты мне в мешке притащил.

— Что у нас с поставками образцов? Вы уже нашли замену «прыгуну»?

— Еще нет, мой господин. Обладателей трансгрейдеров трудно найти, еще труднее перевербовать.

— Вы осознаете, что из-за отсутствия образцов наши планы могут застопориться? А любая потеря времени играет против нас. Кто-то другой может первым совершить технологический рывок, оставив нас далеко позади. А я не желаю трепыхаться в кильватере истории, я сам хочу творить ее.

— Я понимаю, мой господин. Но вы же знаете, что наши противники не простят нам явного использования привнесенных технологий.

— Эти ретрограды омерзительны.

— Согласен, мой господин. Но мы вынуждены мириться с присутствием этой силы на игровом поле и учитывать возможность их противодействия нашим планам. Лишние фигуры по возможности мы убираем с пути, но все же должны действовать осторожно. Могущества у врагов не отнять.

— Выявлена их заинтересованность новым пришельцем?

— Мы лишь предполагаем ее наличие. Господин Штольц попал в наш мир хоть и с помощью трансгрейдера, но не является его обладателем. А значит, и не представляет особого интереса.

— Но они должны понимать, что он является носителем знаний и информации. Господин Штольц хоть и признал свою несостоятельность в деле прогрессорства, но это не умаляет ценности содержимого его головы.

— Мы приложим все старания, мой господин, чтобы эта голова не досталась никому, кроме нас.

— Как я погляжу, новый дознатчик слишком рьяно приступил к возложенным на него обязанностям. Это не помешает нашим планам?

— Он еще плохо ориентируется в реалиях нашего мира, господин. К тому же никто не отменял побочных эффектов после перехода. Всплеск гормонов, повышенный интерес к объекту противоположного пола и эмоциональная нестабильность не способствуют адекватному восприятию и детальному анализу. Пока наш объект гоняется за местными юбками, можно особо его не опасаться. Но для вашего спокойствия, мой господин, сообщаю, что нами уже проведены работы по введению агента в окружение господина Штольца.

— Хорошо. Держите меня в курсе. И не забудьте про его оружие. Его потеря может послужить поводом для утечки информации и распространения подобной технологии в нашем мире.

— Конечно, мой господин. Забавно слышать от вас фразу, более подобающую кому-либо из экзекуторов. Но я вас прекрасно понял.