© Бочарова Т., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

– Даш, подай, пожалуйста, соус.

Катя протянула руку через стол и ткнула пальцем в пластиковую бутылочку.

– Держи.

Даша передала соус сестре.

Та кивнула.

– Благодарю.

– Эй, народ! Ну как вам суши?

Могучий голос Ярослава перекрыл гул, царящий за столом. Даша украдкой взглянула на него и тут же почувствовала, как щеки заливает жар. Ну почему так? Стоит только ей посмотреть на Ярика, как внутри у нее все начинает трепетать. Она сердито закусила губу и отвернулась к окну.

– Дашка, ты чего? – удивилась Соня. – Тебе что, суши не нравятся?

– Нравятся! – буркнула Даша, не оборачиваясь.

– Суши великолепные, – вступила в разговор Инга Николаевна. – Но в мое время принято было готовить угощение к праздничному столу, а не заказывать готовое, всякие там пиццы да суши.

– Мам, в твое время никаких суши в помине не было, – снисходительно заметила Соня.

Инга улыбнулась ярко накрашенными губами.

– Верно, доченька. В мое время много чего не было из того, что есть сейчас. Эх, если бы в мою молодость существовала такая косметика, средства для ухода за кожей и волосами! А также всякие филеры, уколы гилауронки и прочее… – Она мечтательно вздохнула.

– Мамуль, зачем тебе гилауронка? – засмеялась Катя. – Ты и так выглядишь как девушка. Верно же я говорю? – Она оглядела сидевшую за столом семью.

– Конечно, верно, – тут же подхватила Соня. – Наша мамочка самая молодая и красивая!

– А потому – выпьем за нее! За ее юбилей! – Ярослав в мгновение ока разлил по бокалам шампанское.

Раздался мелодичный звон.

– Ура! – крикнула Соня.

– Ура! Ура! – подхватили все остальные.

Инга Николаевна смеялась, откидывая назад длинные, струящиеся по плечам волосы. Даша невольно залюбовалась матерью. Выглядит просто супер. Пятьдесят ей ни за что не дашь, максимум сорок, а то и меньше. Лицо гладкое, без единой морщинки, в глазах молодой блеск, фигура идеальная. И немудрено – Инга три раза в неделю ходит в тренажерный зал, потом плавает в бассейне, а летом ежедневно совершает велосипедные прогулки и катается на роликах. Вот бы Даше быть такой активной и уверенной в себе!

Но нет, ей 18, и она типичный рефлексирующий подросток: прыщики на лбу, лишний вес и дурацкие кудряшки, которые никак не уложишь в нормальную прическу. И почему она такая уродилась? Сестры Катя и Соня – все в мать, красавицы, глаз не отвести. Обе высокие, стройные, никаких проблем с кожей, и волосы прямые, густые, блестящие, ниже плеч. Ну отчего ей так не повезло?

Она вздохнула украдкой и залпом выпила шампанское.

– Дашка, твоя очередь говорить тост, – ухмыльнулся Альберт.

– Почему это моя? – Даша поглядела на мужа сестры с неприязнью.

Она не любила Альберта и не скрывала этого. И что Сонька в нем нашла? Ну да, смазливая мордашка, весь такой юркий, вертлявый. Умеет пошутить, везде вставит свои пять копеек, якобы сильно эрудированный. А на поверку – бездельник, живущий за счет семьи. За два года сменил пять мест работы, нигде подолгу не задерживается. Не ценят его, видите ли, не понимают яркую творческую натуру. А Соня пашет на двух работах как проклятая. Да еще и облизывает этого альфонса, шмотки ему покупает дорогущие, балует борщами да пирогами. Тьфу…

– Даш, правда, мы уже почти все сказали, остались ты и Катюха, – миролюбиво заметила Соня.

– Тогда пусть она первая.

– О’кей. Кать, вставай. – Соня потеребила сестру за плечо.

Та послушно поднялась с дивана.

– Дорогая наша мамулечка! С юбилеем тебя! Ты – наша гордость и путеводная звезда. Мы тебя очень любим и хотим, чтобы ты была здорова и счастлива!

– Спасибо, моя дорогая! – Инга Николаевна обняла дочь и крепко прижала к себе. – Вообще, всем спасибо! Вы устроили мне замечательный праздник. И я очень рада, что отказалась от идеи отпраздновать юбилей в ресторане. Так значительно уютней, дома, в тесном семейном кругу.

Она встала, поочередно подошла к каждому, сидящему за столом, и расцеловала в обе щеки.

– Дашка, ну теперь ты, – шепнула Катя на ухо сестре.

Даша неловко поднялась.

– У меня бокал пустой.

– Это мы сейчас исправим. – Ярослав тут же налил ей шампанского.

Под его взглядом она смутилась еще больше.

– Ну что ты, давай. – Соня легонько ткнула ее в бок.

– Мамочка, я поздравляю тебя. – Даша облизала пересохшие губы и замолчала.

Ну не может она говорить тосты! И вообще не переносит, когда к ней приковано общее внимание, даже если находится в кругу близких родственников.

За столом наступила тишина. Все смотрели на Дашу с ожиданием.

– Я тебя поздравляю, – повторила Даша, чувствуя, как багровеют уши.

– Что ты заладила, как попугай, – хмыкнул Альберт.

Соня тихо хихикнула. Катя молча улыбалась. Даша совсем стушевалась. Рука ее дрогнула, бокал накренился, шампанское пролилось на скатерть.

– Осторожно! – Катя быстро прикрыла лужицу салфеткой. – Дашка, какая же ты неуклюжая!

– Да уж, – подтвердила Соня.

– Хватит вам, – веско проговорил Ярослав. – Не смущайте ребенка.

– Какой она ребенок? – возмутился Альберт. – Совершеннолетняя.

– По сравнению с тобой – ребенок. И ей-богу, она гораздо серьезней, чем ты.

Альберт демонстративно надулся.

– Катька, твой муж считает меня легкомысленным недоумком.

– Брось. Он не это имел в виду, – тут же возразила Катя.

– Не это? А что?

– Он просто хотел поддержать Дашулю. Верно, Ярик? – Катя заглянула мужу в глаза.

Тот промолчал с хмурым видом. У Даши потеплело на душе. Похоже, не одна она не переваривает Альберта.

– Тихо, дети, не надо ссориться, – вмешалась в разговор Инга Николаевна. – Дашенька, благодарю за поздравление! Давайте выпьем за всех вас! Чтобы вы были здоровы и счастливы.

Ярослав с готовностью открыл очередную бутылку с шампанским. Из соседней комнаты послышался детский плач.

– Олежка проснулся. – Катя вскочила и стала выбираться из-за стола. – Пойду, гляну.

Она скрылась за дверью. Оттуда слышался ее голос, тихо увещевающий младенца:

– Ну-ну, мой зайчик, спи, мама рядом.

– Пора нам ехать, наверное, – не слишком уверенно произнес Ярослав. – До Мытищ путь неблизкий. Пока доедем, будет ночь.

– Зачем вам ехать в Мытищи? – Инга Николаевна развела руками. – Оставайтесь у меня. Квартира большая. Я лягу в гостиной, а вы с Олежкой в спальне.

Квартира Инги Николаевны действительно была просторной и вместительной. Она купила ее три года назад в новостройке, взяв на стадии котлована. И вот полгода назад получила ключи от евродвушки, в которой сейчас и проходил банкет. Катя же с Ярославом также три года назад взяли в ипотеку трешку в Мытищах, денег на более близкую локацию у них не хватило.

– В конце концов, вы можете заночевать и у нас, – предложила Соня. – Мы живем, конечно, не так уж близко, но по крайней мере не в Подмосковье. И места у нас хоть отбавляй.

– Спасибо. – Ярослав улыбнулся. – Но Катя предпочитает спать в своей постели и вряд ли согласится ночевать не дома. Впрочем, сейчас спросим ее.

Катя в это время вышла из комнаты и осторожно прикрыла дверь.

– Уснул, – сказала она шепотом.

– Катюш, вот Инга Николаевна предлагает остаться сегодня у нее. – Ярослав вопросительно взглянул на супругу.

– Или у нас, – предложила Соня.

– Спасибо, мои дорогие. – Катя с благодарностью взглянула на родных. – Но нет. Мы поедем домой. Ярику завтра рано вставать на работу. Олежку надо везти к доктору. У меня тоже много дел. Так что скоро поедем, вы уж не обижайтесь.

– Ну вот, – расстроилась Инга Николаевна. – Так хорошо сидим. Жаль.

– Не переживай, мамуль. – Катя обняла мать. – Мы еще побудем немного. Час или чуть больше.

– Если час, то нужно обновить запасы. – Ярик повертел в руках пустую бутылку из-под шампанского. – Это последняя.

– Как же так? – удивилась Соня. – Вы же брали целый ящик. Неужели все выпили?

– А ты как хотела? – усмехнулся Альберт. – Посмотри, сколько нас. С двух часов сидим, а сейчас половина одиннадцатого.

– Так что ж вы! Бегите скорее в магазин, пока еще время есть, – спохватилась Катя.

– Верно. – Ярослав поднялся во весь свой могучий рост. – Алик, вперед, на выход.

– А что, ты один не сможешь сходить? – заныл Альберт. – Я тут так хорошо сижу, пригрелся. – Он демонстративно улегся Соне на плечо и развалился на диване.

Она ласково потрепала его по волосам.

– Вставай, лентяй. Почему Ярик должен один за всех отдуваться?

– Не бережете вы меня. – Альберт нехотя полез из-за стола, на ходу потягиваясь. – Инга Николаевна, хоть бы вы за меня заступились. Там мороз, а я в легких ботинках.

Инга в ответ только улыбнулась, показывая отличные белые зубы.

– Давай быстрей, – крикнул из прихожей Ярослав.

Альберт театрально вздохнул и побрел в коридор. Хлопнула дверь.

– Сонь, ты будешь свои суши доедать? – спросила Катя.

Та помотала головой.

– А ты, Даш?

– Я доем. Это мои любимые.

– Ясно. – Катя вытащила из сумки контейнер. – Тогда я возьму твои домой, а, Сонь? Ты не возражаешь? Нам на завтрак будет.

– Бери, конечно, – согласилась Соня, пожав плечами.

В ее тоне Даша расслышала насмешку. Катя действительно дошла до ручки. Экономит на всем. Забирает со стола объедки и несет домой. Олежку одевает только в купленное по дешевке с «Авито». Сама регулярно ходит в секонд-хенд. Машина у них постоянно ломается от старости и от того, что Кате жалко денег на нормальный ремонт. Хотя, конечно, не им с Соней судить сестру. Сами они припеваючи живут в трехкомнатной квартире в Измайлове, оставленной им Ингой Николаевной. Даша в одной комнате, Альберт с Соней в другой. А третья свободна, она у них вместо гостиной. Там они собираются по вечерам, пьют чай, играют в игры, слушают музыку.

– Спасибо, – как ни в чем не бывало проговорила Катя и принялась перекладывать суши в контейнер.

У Инги Николаевны зазвонил мобильный.

– Да! Да, Верунчик! Это Вера из Регенсбурга! – пояснила она, прикрыв трубку рукой. – Спасибо, дорогая. Да, сидим, празднуем. Нет, не в кафе, дома. В тесном семейном кругу. Дети, внучок. Спит в спальне. Конечно, здорово. Спасибо еще раз! Целую.

Инга Николаевна нажала на отбой.

– Вера в восторге от нашей семьи. Говорит, можно только позавидовать, какие мы дружные.

– Вот и пусть завидует, – неожиданно зло проговорила Соня. – У самой-то ни мужа, ни детей. Одни собаки.

– Ну зачем ты так, Сонюшка, – мягко укорила ее Инга Николаевна. – Каждый живет чем хочет. И как может.

– Не понимаю я таких людей, – не унималась Соня. – Собаки им дороже семьи.

– Перестань, – вмешалась Катя. – Собака – это здорово. Я бы и сама с удовольствием завела щенка.

– Ну и заведи. Что тебе мешает? – фыркнула Соня.

– Все мешает, – вздохнула Катя. – Во-первых, с собакой нужно гулять, а нас с Яриком постоянно нет дома. Во-вторых, Олежка аллергик. В-третьих, щенок все погрызет, жалко ремонт.

– Ну, ясно все с тобой, – уже спокойней протянула Соня и взглянула на часы. – Где, интересно, наши парни? Полчаса прошло. Магазин в соседнем доме.

– Верно, где их черти носят? – согласилась Катя. – Нам ехать пора.

– Не иначе, пивом затарились, – предположила Соня.

– Каким еще пивом! – возмутилась Катя. – Это значит, они сейчас налакаются, а мне машину вести? Нет уж, мы так не договаривались! Сонь, набери Алика.

Соня нажала на вызов.

– Не берет.

Она сбросила и снова набрала.

– Нет. Не слышит.

– Дай я, – сердито проговорила Катя и вытащила телефон. – Смотри-ка, и мой не берет, – сказала она через минуту.

– Пойду пиццу разогрею. – Инга Николаевна поднялась из-за стола. – Там еще осталась в коробке.

– Как-то уже ничего не хочется. – Катя зевнула и зябко поежилась. – Я бы, если честно, спать легла. Где их носит нелегкая?

– Может, что-то случилось? – неуверенно предположила Соня.

– Может, и случилось. – Катя встала и нервно заходила по комнате.

– Давайте я сбегаю посмотрю, – предложила Даша. – Может, встречу их.

– Ты что? – всполошилась Инга Николаевна. – Время-то какое? Куда девушке одной на улицу на ночь глядя?

– Мама права, – подхватила Катя, но Даша уже не слушала их.

Она быстро вышла в прихожую и принялась надевать куртку. Сунула ноги в угги и выбежала за дверь.

Подъехал новенький лифт. Двери со скрипом разъехались. Даша вошла в кабину и глянула на себя в зеркало. Лицо было бледным и напряженным. Она спустилась и вышла на улицу. Легкие тут же обожгло холодом. Стояла середина января, уже неделю лютовали морозы. Даша подняла повыше ворот куртки и резво зашагала к сверкающей огнями «Пятерочке».

Заверещал телефон. Даша вытащила его из кармана и вмиг заледеневшими пальцами нажала на «прием».

– Дашкевич, привет!

Это был Руслан. Как он сейчас некстати!

– Привет, – сказала Даша, задыхаясь от быстрой ходьбы.

– Ну как вы? Сидите еще?

– Нет. У нас ЧП. Мужья сестер пропали.

– Как это пропали? – удивился Руслан.

– Вышли за спиртным и исчезли. На звонки не отвечают. Уже минут сорок прошло. Магазин рядом.

– Да брось, не переживай. Они же взрослые мужики. Сколько им?

– Альберту тридцать, Ярику тридцать два.

Руслан коротко хохотнул.

– Ни фига себе. Думаешь, они могут заблудиться?

– Не думаю. Но все-таки неприятно. Рус, можно я тебе перезвоню? Мне сейчас не очень удобно.

– Конечно, перезвони.

Руслан отключился. Он был единственным, с кем Даша сошлась за полгода учебы в универе. Девчонки игнорят по причине неказистой внешности, ребята вообще не обращают на нее внимания. Только Руслан как прилип в первый день занятий, так и не отлипает. Все думают, у них роман, а никакого романа в помине нет. Просто дружба, крепкая, хорошая дружба.

Даша вошла в «Пятерочку» и двинулась между прилавками. Из-за позднего времени народу было мало и помещение хорошо просматривалось. Через пять минут ей стало ясно, что Ярика и Альберта здесь нет. Она подошла к кассе, за которой сидела девушка с миловидным и усталым лицом.

– Добрый вечер, – сказала та, не глядя на Дашу. – Наличные, карта?

– Добрый. Я без покупок. У меня к вам вопрос.

Кассирша подняла на нее удивленные глаза.

– Какой вопрос?

– Вы не видели тут полчаса назад двух молодых мужчин? Один высокий блондин, одет в темно-синий пуховик и черную шапку. Другой пониже, рыжеватый, скуластый, губы пухлые. Они должны были покупать шампанское.

Девушка помотала головой.

– Нет, таких не было.

– Точно? – не поверила Даша. – Может, работала еще касса?

– Нет. Я с десяти часов одна. Гуля ушла, у нее ребенок заболел. Вы, если хотите пробивать что-то, давайте скорей, мы закрываемся.

– Говорю же, я без покупки.

Даша вышла на улицу. Мороз, казалось, еще больше усилился. На месте стоять было невозможно, ноги стыли и превращались в ледышки. Даша, пританцовывая на месте, огляделась вокруг. Метрах в двадцати виднелся «Магнит», он был уже закрыт. Больше магазинов в обозримом пространстве не наблюдалось.

Мимо Даши, смеясь и обнимаясь, прошла молодая пара, парень и девушка.

– Простите! – окликнула их Даша.

Парень остановился.

– Миш! Ты чего? Пойдем, нас ждут, – капризно протянула девица и, схватив своего спутника под локоть, попыталась сдвинуть с места.

– Погоди. – Добрый Миша освободился из ее цепких коготков и подошел к Даше. – В чем дело, малышка? Ты совсем замерзла. Что-то случилось?

– Скажите, тут есть еще работающие магазины? – Даша посмотрела на парня с надеждой.

Брови того удивленно поползли вверх.

– Магазины? Так вот же, ты стоишь у магазина. Беги скорей, пока не закрылся.

– Мне… мне нужен другой, – смущенно пролепетала Даша.

Парень пожал плечами.

– Есть еще «Дикси», он круглосуточный, но до него идти минут восемь, а то и все десять. – Он озадаченно взглянул на Дашу. – Да тебе что нужно-то?

– Шампанское, – пробормотала та, чувствуя себя полной идиоткой.

Парень улыбнулся.

– В этом «Дикси» нет шампанского, только пиво.

– Мишут, ты не видишь, она пьяная, – недовольно крикнула девушка, успевшая уже отойти на приличное расстояние. – Идем, ради бога.

– Вот что, красотка. – Парень хлопнул Дашу по плечу. – Мой тебе совет, топай домой, а не то превратишься в снежную бабу. И парню своему скажи, чтобы в следующий раз не посылал тебя одну за шампанским на ночь глядя.

Он помахал рукой и побежал догонять свою подружку. Даша нерешительно двинулась в сторону дома. В кармане завибрировал мобильный. Она дрожащими руками выхватила трубку.

– Дашка! Ты где?? – в ухо ей крикнула Катя.

– Домой иду. Пришли ребята?

– Нет!!

– В «Пятерке» их не было.

– Бред какой-то. Не знаю, что и думать.

Даше от безнадеги пришла в голову совсем дикая мысль.

– Может… может, они на машине поехали? В какой-нибудь дальний магазин?

– Да нет, ключи на комоде лежат. Ты-то хоть давай домой, мама уже с ума сходит.

– Сейчас.

Даша прибавила шагу и зашла в подъезд.

Стол уже был пуст. В прихожей громоздились два больших пакета с мусором. Катя мыла посуду. Соня сидела на диване в слезах. Инга Николаевна нервно пила чай из тонкой фарфоровой кружки.

– Сонечка, ну не плачь. – Даша подсела к сестре и обняла ее за плечи. – Все обойдется.

– Вечно этот Алька вляпается в какую-нибудь историю! Я никогда не могу быть спокойна, никогда не могу расслабиться! – Соня жалобно всхлипнула.

– Надо звонить в полицию, – проговорила Инга Николаевна и решительно поставила чашку на стол.

Катя обернулась и посмотрела на нее с удивлением.

– Какая полиция, мам? Их нет всего полтора часа.

– Все равно. Мало ли что могло случиться?

– Полиция не станет сейчас этим заниматься, – вмешалась Соня.

– А я считаю, мама правильно говорит. – Даша встала с дивана и подошла к Кате. – Незачем ждать. Надо заявить об исчезновении.

– Тоже мне, знаток нашелся, – сердито проговорила Катя, запихивая в сушку последнюю тарелку. – Завтра позвоним.

– Завтра так завтра, – вздохнув, согласилась Инга Николаевна. – Тогда давайте ложиться. Даша с Соней в гостиной, Катюша с Олежкой в спальне. А я себе кресло-кровать разложу.

Даша хотела что-то возразить, но, взглянув на бледное, осунувшееся лицо Кати, махнула рукой. Пусть делают, как знают, в конце концов, это их мужья.

– Я в душ, – проговорила она и вышла из комнаты.

Всю ночь Даша не могла сомкнуть глаз. Ворочалась с боку на бок, ей было то жарко, то холодно. Рядом точно так же возилась Соня, бормотала во сне что-то неразборчивое и даже тихо стонала.

Под утро Даше, наконец, удалось задремать поверхностным и тревожным сном. Ровно в семь она как по команде открыла глаза.

– Проснулась? – Соня стояла у окна и расчесывала свои роскошные волосы. – Я уж думала тебя будить. Ты на пары-то идешь?

– Иду. – Даша сладко зевнула, повернулась на другой бок и натянула было одеяло на голову, как вдруг ее пронзило ужасное воспоминание о вчерашнем дне. Она резко села на постели. – Ребята!! Они так и не звонили?

– Нет. – Соня уронила руку со щеткой.

– А вы им?

– Сто раз. Катька всю ночь набирала Ярика. Под утро стал «абонент не абонент». И у Альберта тоже.

– Телефон сел, – упавшим голосом проговорила Даша.

В комнату вошла Катя с Олежкой на руках.

– Тихо. Мама спит. Только недавно уснула, с сердцем было плохо.

Она сунула Олежку Даше.

– Подержи, я ему кашу сварю. Я быстро.

Даша усадила малыша рядом с собой на диван. Он тут же вцепился пухлыми пальчиками в ее кудряшки.

– Ай! Больно! Отпусти сейчас же. – Даша с трудом оторвала Олежкину руку от своих волос.

Он тут же захныкал.

– Сейчас, сейчас. – Катя помешивала в кастрюле манку.

Соня скрутила волосы в пучок и взяла Олежку на руки.

– Иди, собирайся, – сказала она Даше. – И у тебя телефон звонит. Не слышишь?

Даша с трудом встала с дивана и взяла мобильный.

– Доброе утро, Дашкевич! Ну как, нашлись ваши мужики?

– Нет, Рус, не нашлись.

Даша с телефоном в руках побрела в ванную.

– Кошмар! Что будете делать? В полицию надо.

– Понятное дело. – Она включила воду и достала из футляра зубную щетку.

– Тебя сегодня ждать? – спросил Руслан.

– Да. Я уже собираюсь.

– Тогда давай у метро через час?

– О’кей.

Даша принялась чистить зубы. Потом умылась и пошла одеваться.

Катя за столом кормила Олежку кашей. Тот плевался и норовил отнять у нее ложку.

– Я ухожу. – Даша натянула джинсы и толстовку.

– А завтракать? Соня готовит яичницу на всех.

Соня действительно хлопотала у плиты, наливая на сковородку масло.

– Я не хочу. В универе в столовке перекушу.

– Ну-ну, гробь себе желудок. – Катя осуждающе покачала головой. – А ну лопай давай! – прикрикнула она на сына.

– Вы в полицию пойдете? – спросила ее Даша.

– Пойдем.

Даша кивнула и ушла в прихожую. От недосыпа ее подташнивало, глаза чесались и слезились.

На улице лютовала метель. Пронизывающий ветер налетел на Дашу, едва она вышла из подъезда, и чуть не повалил с ног. Она шла к метро и думала о Ярике. Где он? Что с ним? Наверняка во всем виноват этот противный Альберт. Какая очередная порочная мысль пришла ему в голову? Только бы они были живы, Даша не перенесет, если с Яриком что-то случится…

Ярик был Дашиной бедой вот уже три года. С тех пор, как он появился на пороге их квартиры рука об руку с Катей, она пропала. Ему было двадцать девять, а ей пятнадцать. О чем вообще может идти речь? Тем более Ярик был влюблен в Катю и почти сразу же после знакомства сделал ей предложение.

Даша краснела, бледнела, заикалась, писала в тетрадку жуткие стихи без рифмы и размера и прятала ее под подушку. Съехала в школе на сплошные тройки и перессорилась со всеми подругами.

Ярик, казалось, ничего не замечал. Он сидел за семейным столом, громко смеялся, обнимал Катю, называл Дашу сестренкой, Дашулей, приносил ей шоколадки, а на день рождения подарил большого плюшевого мишку. Стоило ему посмотреть на нее, она теряла дар речи, чувствовала себя невероятной дурой, маленькой, некрасивой, никому не нужной…

Потом они с Катей уехали, и стало еще тоскливей. Даша могла видеть Ярика не больше одного раза в месяц, и он, и Катя были постоянно заняты – работа, дом, ребенок, еще работа. Постепенно она привыкла, забросила тетрадь со стихами, перестала мечтать перед сном, плакать тоже. Почти. Но сердце ее все равно принадлежало мужу старшей сестры. Даша знала – лишь только он моргнет, она кинется за ним без оглядки. Босиком по стеклу.

И вот теперь он пропал, а ей даже виду подать нельзя, как она страдает. Страдать положено жене, а Даша Ярику никто. Просто родственница. Глупая маленькая сестренка…

Руслан ждал ее возле стеклянных дверей. Он был в снегу, шапка, брови, ресницы – все белое.

– Ну наконец-то! Я уж думал, ты не придешь. Идем скорей, опаздываем. – Он схватил Дашу под руку и потянул за собой.

От метро до универа было пять минут ходу. Они влетели в вестибюль, на бегу стряхивая с себя снежные хлопья.

– Ты помнишь, что сейчас семинар? – Руслан вопросительно посмотрел на Дашу.

– Да помню я, помню, – с досадой проговорила та.

Семинар сейчас волновал ее меньше всего. Зачем вообще она потащилась в универ? Осталась бы дома, пошла с сестрами в полицию.

– Тогда давай шевелись.

Руслан помчался вперед. Даша нехотя последовала за ним, и тут у нее зазвонил телефон. Соня! Она остановилась посреди коридора и схватила трубку.

– Да!! Что??

– Все так же.

От разочарования Даше захотелось сесть на пол прямо там, где она стояла.

– И не звонили? – спросила она с безнадежностью.

– Нет. Послушай, Даш, ты когда освободишься?

– Не раньше четырех. У меня четыре пары.

– А можешь пропустить последнюю?

– Зачем? Что-то случилось?

– Да нет. Ничего… – Соня слегка замялась. – Просто маме нехорошо. А мне надо отъехать по работе. Я думала, ты посидишь с ней.

– Конечно, посижу, не вопрос.

В конце коридора возник Руслан. Вид у него был возмущенный и даже свирепый.

– Эй! Ну ты где?

– Все, договорились. Скоро буду. – Даша отключила вызов и зашла вслед за Русланом в аудиторию.

Группа уже была в сборе. Преподаватель, пожилой, седовласый Владимир Львович, стоял за кафедрой и аккуратно протирал очки салфеткой.

– Опаздываете. – Он укоризненно покачал головой, глядя на Дашу и Руслана, протискивающихся к своим местам. – Кстати, Бреславская, вас не было на прошлых занятиях. И на позапрошлых тоже. В чем дело?

– У меня были семейные обстоятельства, – сквозь зубы буркнула Даша.

– Замуж выходила, – прокомментировал сидевший впереди главный клоун курса Потапкин.

Аудитория грохнула от хохота.

– Я попрошу тишины. – Владимир Львович наконец водрузил очки на мясистый нос. – Думаю, все помнят, что у нас сегодня семинар. Готовы?

– Да-а, – раздался нестройный хор.

– Отлично. Тогда приступим. Я попрошу вас рассказать об экономической политике. И попрошу сделать это, скажем… скажем… – Он оглядел притихших студентов. – Бреславская! Я бы хотел услышать от вас про экономическую политику.

По аудитории пронесся шепоток. Даша встала, стараясь не смотреть на препода.

– Вы готовились? – спросил Владимир Львович.

– Да, – соврала она.

– Тогда милости просим.

– Экономическая политика государства – это процесс реализации его экономических функций путем разнообразных государственных мер воздействия на экономические процессы для достижения определенных целей.

Даша выпалила эту фразу одним духом и замолчала. Это было единственное, что она успела вчера прочитать в лекциях. Потом Соня позвала ее накрывать на стол.

Владимир Львович смотрел на нее с ожиданием.

– Совершенно верно, Бреславская. Продолжайте.

Даша молчала, чувствуя, что мучительно краснеет. Потапкин обернулся к ней и скорчил уморительную рожу. Рядом кто-то заржал в голос.

– Тихо, – рявкнул препод. – Бреславская, что же вы? Так хорошо начали. Ну хорошо, расскажите мне про виды экономической политики.

Даша умоляюще поглядела на Руслана. Тот кивнул и вытащил из пенала карандаш с ластиком на конце. Он постучал о стол сначала одним концом карандаша, затем другим и выразительно посмотрел на Дашу. Та радостно встрепенулась.

– Экономическая политика бывает… она бывает мягкой и твердой.

Грянул хохот. Брови Владимира Львовича поползли на лоб.

– Бреславская! Как вам не стыдно! Вы вообще читали лекции? Жесткой! Политика бывает мягкой и жесткой, а не твердой!! Это вам не сыр!

Вокруг уже откровенно держались за животы. Даша взглянула на препода исподлобья и села.

– Не переживай, – шепотом проговорил Руслан. – Подучишь немного и сдашь.

– Пошел он к черту со своей экономической политикой, – прошипела Даша.

– Ты не права. Это основной предмет. Его нужно знать.

– Тебе нужно, а мне нет. Я… я ненавижу экономику!

Даша обхватила руками голову и зажмурилась. Ей страстно хотелось, чтобы вся аудитория во главе с профессором провалилась в тартарары. В самом деле – Ярик исчез, а она тут слушает какую-то чепуху.

Руслан больше ничего не говорил, понимая, что все его попытки бесполезны.

– Позор, Бреславская, – заключил Владимир Львович. – Я буду вынужден написать на вас докладную декану. Бессонова, расскажите вы нам об экономических целях государства в рыночной экономике.

Отличница Бессонова вскочила и затараторила на одной заунывной ноте:

– Наиболее общие экономические цели государства в рыночной экономике – это обеспечение экономического роста, создание условий экономической свободы, обеспечение экономической безопасности и полной занятости…

Даша не слушала ее. Она полностью отключилась и погрузилась в свои тягостные мысли. Очнулась она лишь, когда все вокруг стали вставать и собираться.

– Дашкевич, пара закончилась. – Руслан потеребил ее за плечо. – Идем, кофе попьем.

– Я домой. – Даша поднялась и принялась запихивать в рюкзак тетради.

– Как это домой? – он взглянул на нее почти с ужасом. – Ты и так пропустила всю прошлую неделю. Слышала, что Львович сказал? Он напишет на тебя докладную. Да еще столько хвостов за первый семестр. Тебя отчислят.

– Пускай. Мне плевать.

Руслан всплеснул руками.

– Нет! Ну ты даешь! Я… я…

Он замолчал, не в силах подыскать слова. Воспользовавшись паузой, Даша проскользнула мимо него и скрылась за дверью аудитории.

В квартире у матери пахло валокордином. Инга Николаевна лежала в постели в спальне, рядом на тумбе стоял тонометр.

– Хорошо, что ты пришла, – обрадовалась Соня при виде вошедшей Даши. – У мамы давление под двести.

– Может, врача? – встревожилась она.

– Не надо врача, – слабым голосом проговорила Инга Николаевна. – Мне уже лучше.

Даша разделась и подошла к Соне.

– Когда вы пойдете в полицию?

– Сегодня вечером. Катя работает до пяти. Я как раз к этому времени должна вернуться.

Соня быстро вышла в прихожую и мельком осмотрела себя в зеркале. Она выглядела вполне спокойной, только слегка бледней обычного.

– Я тогда поехала, да? – спросила она у Даши.

– Конечно, поезжай. Я никуда не уйду, буду здесь.

Даша пододвинула стул к кровати. Мать лежала, прикрыв глаза. Губы ее, обычно сочные и розовые, сейчас были сухими и потрескавшимися. Хлопнула входная дверь. Инга Николаевна вздрогнула и открыла глаза.

– Кто это?

– Мамуль, это Соня ушла. Ты спи. Принести тебе чего-нибудь? Может, чаю?

– Спасибо, солнышко, я ничего не хочу. Спать тоже не хочу. Голова трещит. – Инга Николаевна, морщась от боли, села, облокотившись о подушки. – Какое несчастье! Я места себе не нахожу. Бедные девочки.

Даша опустила голову. Она понимала, что должна успокоить мать, но ей самой было так тошно и страшно, что никакие слова утешения не шли на ум.

Вечер полз медленно и тоскливо, как старая черепаха. Инга Николаевна бродила по дому в халате, нерасчесанная и ненакрашенная, такой ее Даша никогда не видела. Она то и дело пила валокордин и таблетки от давления.

В половине пятого Даша не выдержала и позвонила Соне.

– Ты где?

– Мы едем в полицию. Только что встретились с Катей. Жди, через пару часов будем. Как мама?

– Плохо. Переживает за вас.

– Смотри, если что – вызывай «Скорую».

– Хорошо.

От нечего делать Даша стала писать Руслану. Тот, как всегда, отвечал, хотя был занят подготовкой к очередному зачету. К семи часам ей стало так фигово, что захотелось выть. Матери меж тем немного полегчало, и она позвала Дашу ужинать. Едва они сели за стол, раздался звонок в дверь.

– Это девчонки! – Даша вскочила и понеслась в прихожую.

Это действительно были Катя и Соня, заснеженные, точно новогодние елки.

– Ну и погодка. – Соня переступила через порог и потрясла головой, стряхивая налипший на волосах снег. – Машина Катькина, как всегда, сломалась. Пришлось пешком драпать. Катюха, бедная, вообще окоченела в своем пальтишке на рыбьем меху.

Катя правда выглядела ужасно замерзшей. Губы ее полиловели, кончик носа был пунцового цвета.

– Скорей ставь чайник, – велела Соня и стала снимать дубленку.

Даша не тронулась с места.

– Ты оглохла? – недовольно произнесла та. – Видишь, человек погибает. Ставь чайник.

– Сейчас поставлю. Расскажите, как вы сходили.

Катя онемевшими руками принялась расстегивать молнию на сапогах.

– Сходили. Написали заявление на розыск. Фотки оставили.

Тон ее был апатичным и усталым.

– А следователь как? Что сказал?

– Да ничего почти не сказал. Обещал искать. Только… что-то верится с трудом.

– Почему с трудом? – испугалась Даша.

– У них все шкафы забиты папками с нераскрытыми делами, – сердито сказала Соня. – Наше дело тысяча какое-то.

Лицо ее было румяным с мороза, глаза блестели то ли от ледяного ветра, то ли от гнева. Даша машинально отметила, что выглядит Соня очень неплохо, несмотря на постигшее ее несчастье.

– Так ты ставишь чайник? – в который раз спросила она.

– Да.

Даша вернулась в кухню. Мать сидела за столом с безучастным видом. Перед ней стояла тарелка с почти не тронутой едой.

– Я все слышала, – сказала она, словно хотела оправдаться за то, что не вышла встречать Катю и Соню.

Даша включила чайник и села за стол.

– Я вот думаю, – Инга Николаевна посмотрела на нее тревожным, больным взглядом. – Может, нужно поискать кого-то в органах? Ну, чтобы ускорить процесс.

– Конечно, нужно! У тебя кто-то есть на примете?

Инга Николаевна грустно покачала головой.

– Был один… один человек. К сожалению, умер в прошлом году. Он бы сейчас нам помог.

– Кто умер? – спросила Катя, заглядывая в кухню.

– Мама говорит, что нужно найти связи в Следственном комитете, – объяснила ей Даша.

– Найти! Легко сказать.

Катя дождалась, пока чайник закипит, и налила себе кипятку. Бросила в чашку пакетик и с наслаждением сжала ее ладонями.

– Как же я устала. Без Ярика как без рук. Я повешусь, если он не вернется.

– Мы обе повесимся, – мрачно изрекла вошедшая Соня. Помолчала и прибавила негромко: – Следователь велел обзвонить больницы и морги.

– Морги??

Даша едва не свалилась со стула. Инга Николаевна тихо заплакала.

– Да, морги, – тусклым голосом подтвердила Катя, продолжая пить чай.

– И вы молчите! – она задохнулась от обиды и отчаяния.

– Мы просто не хотели вас расстраивать, – мягко проговорила Катя и укоризненно посмотрела на Соню. – Зря ты. Я тебе говорила, не нужно. Можно было промолчать про морги.

– Да не могу я больше молчать! Не могу!! – Сонин голос в мгновение взлетел до крика.

Она опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.

– Тихо, тихо. – Инга Николаевна ласково погладила ее по голове.

Соня дернулась, сбрасывая ее руку.

– Все! Хватит! Больше не обсуждаем эту тему. Пусть полиция делает все возможное, а мы так с ума сойдем. И я есть хочу. Есть в этом доме хоть что-нибудь?

– Конечно, есть, – засуетилась Инга Николаевна. – Вот, макароны по-флотски. Я недавно приготовила. Давай положу тебе.

– Положи.

Ужин прошел в гробовом молчании. Катя сразу же умчалась за Олежкой, Соня и Даша побыли с матерью и тоже начали собираться.

– Может, мне остаться? – Даша с сомнением вгляделась в бледное лицо матери.

– Нет, езжай домой. Ты и так со мной весь день просидела.

Инга Николаевна обняла ее и поцеловала.

– Звоните, если будут какие новости, – попросила она Соню.

– Обязательно. – Та кивнула и скрылась за дверью.

Очутившись на улице, Соня сразу же закурила. Она тщательно скрывала от матери, что курит, и Даше приходилось ее покрывать.

– Ну, что ты думаешь по поводу всего этого? – Соня глубоко затянулась и выпустила дым из ноздрей.

– Что я могу думать? Хочешь, я сама завтра схожу к вашему следователю и поговорю с ним? Заставлю его работать лучше.

– Так он тебя и послушал, – язвительно проговорила Соня.

– Тогда незачем спрашивать, – рассердилась Даша.

– Да это я так, чисто формально. Не злись. – Сестра похлопала ее по плечу. – Ну что, берем машину? Еще одного путешествия по морозу я не выдержу.

Они вызвали такси и через двадцать минут были дома.

– Все, я спать. Спокойной ночи. – Соня ушла к себе в комнату.

Даша, которая чувствовала себя как выжатый лимон, по-быстрому приняла душ и тоже улеглась. Она лежала и думала, как быть с институтом. Руслан, конечно, глаголет истину – ее отчислят, если продолжать в том же духе.

Мать запихнула Дашу в экономический против ее воли, просто потому, что считала подобное образование востребованным и модным. Сама же Даша терпеть не могла универ и все, что с ним связано. Полгода прошли в мучениях, прогулах, насмешках со стороны однокурсников и бесконечном вранье. Даша отчаянно врала всем – матери, преподам, даже сестрам. Первая же сессия окончилась хвостами по четырем предметам. Инга Николаевна переживала, пыталась нанять Даше репетиторов, но все было без толку.

И вот настал час икс. Если завтра она снова пропустит лекции, ее, пожалуй, вызовут в деканат. И это окончательно доконает мать. Стало быть, нужно идти. Даша тяжело вздохнула, поставила будильник на семь тридцать и закрыла глаза.

Ей снилось, что она плывет на теплоходе. Вокруг вода, серая, унылая, без конца и без края. Палуба открытая, моросит мелкий, противный дождь. Даша огляделась по сторонам – никого. Пусто. Она одна плывет на этом старом, ветхом суденышке, неведомо куда и зачем. Ей сделалось невероятно тоскливо и страшно. Где все? Где мама, сестры? Где, в конце концов, Руслан?

Позади послышались шаги. Даша обернулась и вздрогнула: прямо перед ней стоял Ярик. Он был в одной рубашке и джинсах, светлые волосы, мокрые от дождя, прилипли ко лбу.

– Ярик! – выдохнула Даша. – Ты… откуда здесь? Куда вы пропали? Мы ждали вас, ждали… Девочки плачут, мама тоже. Вас полиция ищет.

Ярик слушал и ничего не отвечал. Только молча смотрел на Дашу, и в глазах его была печаль.

– Не хочешь со мной разговаривать? – Даша почувствовала, как к горлу подступают слезы. – Почему? Я… я так тебя люблю! Я больше не могу… не могу молчать об этом! Скажи, куда мы плывем? Ярик!!

Он с трудом разлепил губы.

– Никуда.

– Как никуда?

Даша ощутила холодок под ложечкой и поглядела на Ярика с мольбой.

– Как это – никуда?

– Так. Посмотри. – Он указал рукой за борт. – Видишь, волн нет, вода не движется. Это значит – мы стоим.

Даша поглядела на воду – она действительно была неподвижна. Серая гладь, рябая от дождевых капель.

– Я хочу домой! – Даша, уже не сдерживаясь, заплакала. – Как нам теперь попасть домой?

Ярик покачал головой.

– Этого я не знаю.

– Но не останемся же мы тут навсегда! Где капитан? Команда? Должна быть команда! Они отвезут нас на берег.

– Здесь нет капитана. И команды тоже. Только мы одни, ты и я.

Ярик повернулся и пошел от нее по палубе. Пелена дождя тут же скрыла его, остался лишь темный силуэт, который становился все меньше и меньше, пока вовсе не исчез.

– Ярик! – в отчаянии крикнула Даша. – Я-я-рик!..

И проснулась.

Сердце ее бешено колотилось, лоб был в испарине. Даша села на постели, тараща глаза в темноту. Что за жуткий сон? Что он означает? Неужели Ярик умер?? Но тогда почему она была с ним? Откуда эта мертвая серая вода? И почему во сне не было Альберта? Разве они с Яриком не вместе?

Дверь распахнулась, в комнату проникла полоска света. На пороге стояла Соня.

– Дашка, ты чего? Что случилось? Ты кричала во сне.

– Правда? Не помню. Наверное, приснилось что-то.

Даша постаралась придать голосу спокойствие. Получилось у нее с трудом. Соня поглядела на нее с подозрением.

– Время – восьмой час. Я на работу. Постараюсь к обеду освободиться. Поеду к Катьке, она зашивается одна с мелким. Ты идешь в универ?

– Иду. Рано еще.

– Смотри, не проспи. Знаю я тебя, задрыхнешь опять, как только я уйду.

– Не задрыхну.

– Ну ладно.

Соня вышла. Вскоре хлопнула входная дверь. Даша зажгла настенную лампу.

Постепенно она приходила в себя. Сердце перестало скакать бешеным галопом, дыхание стало ровным. Даша вытерла со лба пот и взяла с тумбочки телефон.

Она верила в сны. Иногда они у нее сбывались. Не слишком часто, но с какой-то определенной периодичностью. Год назад Даша прочла в интернете: будет сон вещим или нет, зависит от того, в какой день по лунному календарю он приснился. С тех пор она скачала себе лунный календарь и заглядывала в него, когда видела во сне то, что ее цепляло.

Даша открыла таблицу, отыскала сегодняшнее число и выяснила, что в пять двадцать утра начался двадцать второй лунный день. Как раз в то время, когда ей приснился Ярик. В графе напротив были даны комментарии. Даша углубилась в чтение.

«Сны сегодняшнего лунного дня имеют глубокий философский смысл. Задача сновидца – разгадать их, понять, почему им приснилось то или иное событие. Иногда сны могут осуществиться, но не сразу, а по прошествии какого-то времени…»

Даша невольно поежилась. Перспектива застрять на месте посреди стоящей серой воды, даже в обществе Ярика, ее не слишком прельщала. Она закрыла вкладку, отложила телефон и отправилась на кухню завтракать.

Едва она достала из холодильника яйца и ветчину, позвонила Катя.

– Я не рано? Спишь?

– Нет, давно проснулась.

Даша заколебалась, сказать ли Кате о том, что ей снился Ярик, но решила промолчать. Катя не слишком верит в сны и вообще во всякую эзотерику, она по убеждениям ярый материалист. Еще, чего доброго, поднимет ее на смех. Тут Даша вспомнила про морги, и ее затрясло с новой силой.

– Ты будешь звонить? – спросила она потерянно.

– Куда? – не поняла сестра.

– Ну туда… куда следователь велел.

– А, ты об этом… – Катя тяжело вздохнула. – Да, буду. Чуть позже. Я сейчас Олежку отвела в ясли и еду на работу. Я что звоню – не хочешь вечером ко мне в гости? Вместе с Соней. Поможете мне немного, после посидим втроем. Жутко оставаться одной.

– Конечно, я приеду. Если не успею вместе с Соней, то попозже.

– Вот и хорошо. Спасибо тебе. – В трубке раздался короткий звук, похожий на всхлип.

– Ты плачешь? Катюш, не плачь! Пожалуйста. Мы с тобой.

– Нет, я не плачу, – быстро проговорила Катя. – Все в порядке. Не буду тебя отвлекать. До встречи.

– Пока.

Даша нажала на отбой. Телефон тут же зазвонил снова.

– Дашкевич! Как дела?

Даша невольно улыбнулась. От Руслана не отвяжешься, как ни пытайся. Он ее отыщет на дне морском.

– Не очень, если честно, – проговорила она, разбивая яйца на сковородку. – Сестры вчера ходили в полицию. Им велели обзванивать больницы и морги.

– Жесть, – лаконично прокомментировал Руслан. – Это значит, ты сегодня опять не придешь?

– Приду. Куда я денусь. Ты же сам сказал: иначе меня отчислят.

Масло зашипело, брызгая Даше в лицо.

– Рус, я завтракаю. Давай встретимся там же, где всегда. Через час.

– Заметано.

Даша наконец рассталась с телефоном, дожарила яичницу, съела ее, выпила кофе. Потом надела свои неизменные шмотки и отправилась грызть гранит науки.

Ей повезло. На сегодня не было назначено ни зачетов, ни семинаров. Она сидела на лекциях и клевала носом. Вокруг кипела жизнь: на задних рядах целовались влюбленные парочки, Потапкин рисовал прикольные шаржи на преподов и пересылал картинки по рядам. Кто-то тайком хрумкал чипсами, кто-то бесконечно делал селфи. Рядом Руслан строчил в тетради как из пулемета, стараясь записать слово в слово то, что говорил препод. Дашу эта суета обходила стороной. Иногда она ловила себя на том, что дремлет и видит какие-то сны, но содержание их тут же забывалось. Иногда ей удавалось на пару минут сконцентрировать внимание на учебном процессе, и тогда в голову лезли какие-то отрывочные формулировки вроде «коэффициент монетизации», «финансовая стабилизация» и «бюджетная кривая». Впрочем, Даша тут же теряла нить повествования и снова погружалась в прострацию.

Так незаметно пролетел день. В обед они с Русланом выпили кофе в буфете, он съел домашние котлетки, принесенные в контейнере, а Даша закусила двумя пирожками с мясом и пирожным со взбитыми сливками, не обращая внимания на презрительные взгляды худеньких однокурсниц, которые грызли морковные палочки и с ужасом смотрели на калории в Дашиной тарелке.

– Вот видишь, – сказал ей Руслан, когда четвертая пара благополучно завершилась, – ничего плохого с тобой не случилось, оттого что ты пришла в универ.

– Ничего хорошего тоже, – философски заметила Даша, надевая куртку.

Они вышли в институтский дворик.

– Ты куда сейчас? – спросил Руслан. – Домой?

– Нет, на Ярославский вокзал. Поеду к Кате в Мытищи. Я обещала.

Руслан вздохнул.

– Лучше бы ты посидела у себя и почитала лекции к завтрашнему дню. Ну да что с тобой говорить… Ладно, до завтра. – Он помахал ей рукой и зашагал к метро.

Даша набрала Соню.

– Я еду. Электричка до Мытищ через полчаса.

– О’кей. Я уже тут. Мы тебя ждем.

Даша направилась к остановке. Она не любила метро и предпочитала, когда есть возможность, пользоваться наземным транспортом, даже если дорога занимала больше времени.

Подъехал автобус. Даша села на свободное место у окна и уткнулась в телефон. Автобус полз по пробкам, народ входил и выходил. В салоне было жарко и душно. Глаза у Даши стали слипаться. Она едва не проехала Комсомольскую площадь и выскочила, когда двери стали закрываться.

Стремительно темнело. Даша купила билет в пригородных кассах, прошла турникет и очутилась на платформе. Электричка уже стояла с раскрытыми дверями, гостеприимно принимая пассажиров, до ее отправления оставалось семь минут.

Даша быстро пошла вперед по платформе, намереваясь сесть в середине состава. Как вдруг остановилась точно вкопанная.

Навстречу ей шел… Ярик! Это точно был он, его куртка, шапка, те же ботинки на толстой подошве, тот же рост. Из-под шапки торчали светлые волосы. Ярик шел, опустив голову, вид его выражал глубокую задумчивость. Он прошел мимо Даши, и она ощутила слабый аромат его туалетной воды.

– Ярик! – Даша повернулась и, позабыв про электричку, кинулась за ним следом.

Он, не оборачиваясь, дошел до турникетов, приложил к валидатору транспортную карту и вышел на улицу.

– Ярик!! – уже громче крикнула Даша.

Все напрасно. Он уходил от нее, так же, как во сне, растворяясь в сумерках. Даша попробовала засунуть билет в жерло турникета, но зеленый свет не загорался. Ну да, она же не использовала билет по назначению, ей полагалось выйти в Мытищах. Даша кинулась к дежурной.

– Выпустите меня! Мне срочно нужно! Я… я забыла кое-что.

Женщина пожала плечами, но достала из кармана служебную карту и приложила к турникету. Тот моргнул зеленым глазком, любезно приглашая Дашу на выход. Она выскочила и понеслась в ту сторону, где пару секунд назад маячила широкая спина Ярика.

Позади свистнула уходящая электричка. Даша на всех парах выбежала из дверей вокзала на площадь и остановилась, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Неужели упустила? Куда он мог деться? И вообще, что все это значит? Почему Ярик не откликнулся на ее зов?

И тут она увидела его. Он стоял у входа в метро и говорил по телефону.

– Ярик! – снова прокричала Даша и кинулась к нему.

Он бросил на нее мимолетный, рассеянный взгляд, спрятал телефон в карман и стал спускаться по лестнице.

«Да что ж такое!» – Даша всплеснула руками. От быстрого бега спина ее взмокла, толстовка прилипла к телу, в горле пересохло. Ничего не оставалось, как бежать за Яриком в метро, надеясь все же его догнать.

Она почесала по ступенькам, затем по длинному переходу. Ярик мелькал впереди, слава богу, его высокая, широкоплечая фигура выделялась в общей толпе, не давая потерять его из виду. Он, наконец, спустился на платформу и встал в толпе других пассажиров, ожидая поезда. Даша, запыхавшаяся, красная, подлетела к нему на всех парах.

Из тоннеля послышался грохот, рельсы осветились.

– Ярик! – Даша с трудом пробилась сквозь людскую массу и схватила Ярослава за плечо.

Он обернулся.

– Вы мне?

Поезд остановился. Даша с ужасом смотрела на незнакомое лицо. Мужчина лет сорока, на щеке заметный белый шрам. Вокруг них тут же образовался водоворот, народ ломился в вагон.

– Девушка, не стойте на пути!! Или заходите, или не мешайте другим! – возмутилась какая-то тетка в каракуле.

Мужчина смотрел на Дашу с недоумением.

– Вы что-то хотели?

Тон его не был грубым или недовольным. Напротив, он говорил мягко, без раздражения, несмотря на то, что его пинали и толкали со всех сторон.

– Я… нет… просто… простите, ради бога, я обозналась.

Даша все еще не могла поверить в то, что ошиблась. Вот же он стоит перед ней – Ярик и не Ярик. Вернее, Ярик со спины, а так совершенно другой человек. Ну да, на платформе она толком не видела его лица.

– А, – сказал мужик и кивнул. – Ну ничего, бывает.

Он придержал закрывающиеся двери и запрыгнул в вагон. Битком набитый поезд укатил в тоннель. Даша осталась стоять на платформе, в окружении стремительно прибывающих новых пассажиров. Она чувствовала себя так, будто ее подняли на самую вершину горы, откуда видно восходящее солнце и заливные луга, а затем безжалостно столкнули вниз, в темное ущелье. Ощущение эйфории от того, что Ярик нашелся, он жив, сменилось полнейшей депрессией и отчаянием.

Даша еще немного постояла на перроне и понуро поплелась на пересадку. Она совсем позабыла про то, что должна была отправиться в Мытищи, и удивилась, когда ей позвонила Катя с вопросом:

– Ну, ты где? Сколько можно ехать?

Даша в это время выходила из метро на своей станции.

– Катюш, прости, я не приеду.

– Как «не приеду»? – ахнула Катя. – Соня сказала, что у тебя электричка. Час назад ушла!

– Прости, – повторила Даша и нажала на отбой.

Говорить было тяжело. Ее душили слезы. Вот, оказывается, о чем был сон! О том, что никуда она не уехала и Ярика потеряла. Возможно, навсегда…

Даша вдруг отчетливо вспомнила слова Кати, когда та вернулась из полиции: «У них там все шкафы забиты папками с нераскрытыми делами. Наше будет тысяча каким-то». А вдруг сон, приснившийся ей минувшей ночью, это призыв к действию? Это Ярик, попавший в беду, каким-то образом пытается попросить о помощи, дает понять, что нельзя медлить и ждать?

Даша быстро набрала Катю. Вместо нее трубку взяла Соня.

– Так, Дарья, это что за безобразие? Ты обещала приехать. Не стыдно тебе?

– Послушай, Сонь, я потом все объясню. Скажи, тебе сегодня следователь не звонил?

– Нет.

– А Кате?

– Ей тоже нет.

– А морги… – Даша споткнулась о страшное слово, но все же продолжила: – Морги вы обзванивали?

– Вот этим как раз мы и занимаемся! – сердито проговорила Соня. – Могла бы помочь, поддержать. Не слишком, знаешь ли, приятное занятие.

– Понимаю. – Даша ощутила, как немного отлегло от сердца.

В моргах Ярика нет, значит, он жив! Надо спешить, а не ждать, пока посторонние люди найдут, наконец, время, чтобы заняться их несчастьем. Надо спешить!!

– Что ты молчишь? – спросила Соня немного мягче.

– Мне и правда стыдно. Я постараюсь приехать завтра. Передай Кате.

– Ладно уж. Приберись в квартире, раз уж осталась дома. Я буду поздно.

– Во сколько?

– В десять, не раньше. Ты себе сваргань что-нибудь на ужин, а то в холодильнике пусто.

– Хорошо.

Даша сунула мобильный в карман куртки и зашагала к дому. Перед глазами у нее все стояла широкая спина Ярика, одетого в синюю куртку. Что она может сделать, как помочь ему? Даже зацепиться не за что. Если только… если предположить, что виноват в исчезновении ребят Альберт…

Даша остановилась посреди тротуара. А почему бы и нет? Она ведь сразу, в первый же день их исчезновения, так и подумала. Альберт человек сомнительных моральных качеств, он никогда не добывал деньги собственным трудом, как Ярик, он вообще любит все на шару и вполне мог замыслить какую-нибудь аферу, которая привела к трагедии. Он также мог втянуть в эту аферу Ярослава. Как – это уже другой вопрос. Но, безусловно, мог! Значит, нужно заходить с этого конца…

Даша прибавила шагу и почти бегом вбежала в подъезд. От ее хандры и следа не осталось. Она бросила рюкзак на комод в прихожей, в мгновение ока скинула одежду, надела тапочки и зашла в комнату Сони.

Даша не спеша огляделась по сторонам, раздумывая, с чего начать поиск компромата на Альберта. Может быть, обыскать его одежду? Вдруг в карманах найдется что-то интересное?

Она раздвинула зеркальные двери шкафа-купе. Взгляду ее представились бесчисленные Альбертовы шмотки. Они висели на плечиках и, аккуратно сложенные Соней, лежали на полках. У Даши зарябило в глазах. Ну и ну! Целый магазин! Замучаешься столько обыскивать. Все же она осторожно и тщательно пошарила по карманам джинсов и пиджаков, обнаружив там купюры, самую большую – достоинством в пять тысяч рублей, чеки из «М-Видео» и полупустой блистер с какими-то таблетками.

Находки ее не удовлетворили. Ничего криминального они не означали, кроме того, что Альберт явно делает заначки от Сони и покупает себе очередные гаджеты, по которым он сходил с ума.

Даша с сожалением закрыла шкаф и подошла к письменному столу. На нем стояли два ноутбука, один, попроще, Сонин, другой, дорогущий, Альберта. Соня подарила ему на прошлый Новый год. Даша села за стол и включила Альбертов ноут. Всплыло окно пароля. Она подумала и ввела дату его рождения. Так и есть, подходит! Конечно, с фантазией у Альберта проблемы, поленился придумать пароль посложней.

Даша щелкнула мышкой, и взгляду ее представился рабочий стол. На заставке стояла чудная картинка: лазурное небо, лазурное море. Темные скалы и белый песок у самой воды. На берегу каменный домик, весь утонувший в зелени. Интересно, откуда взялась эта заставка? Раньше у Альберта во весь экран злобно корчились какие-то жуткие монстры. Наверное, Соня поменяла.

Даша еще пощелкала мышью, открывая наугад разные папки. Под руку ей попались файлы с прошлой Альбертовой работы, фотки с дней рождений, еще фотографии – с их с Соней поездки на Валдай. Тогда она вышла в интернет. А это что?

Даша в сердцах швырнула мышку. Сайт знакомств! Вот мерзавец! Соня его облизывает, не знает, как ублажить, а эта тварь сидит на сайте знакомств! Даша попыталась открыть переписку, но там стоял другой пароль. Она еще покопалась, однако ничего интересного больше не обнаружила.

И тут облом! Ей стало горько и досадно. Через два с половиной часа вернется Соня, а ничего, что бы пролило хоть какой-то свет на исчезновение ребят, не найдено. Разве что взглянуть на Альбертову почту, благо та открыта?

Даша без особой надежды кликнула на папку «входящие». Там оказалась масса всякой ерунды: реклама, оповещения от Госуслуг, многочисленные рабочие рассылки. Она бегло проглядела сообщения и хотела было уже закрыть папку, как на глаза ей попалось письмо, помеченное аббревиатурой ТТ. Любопытства ради Даша открыла его.

«Милый мой мальчик! Не смогла тебе дозвониться. Я так соскучилась! Жду не дождусь, когда же мы снова увидимся. Твоя Тереза».

У Даши глаза полезли на лоб. Она быстро пролистала страницы и обнаружила еще несколько писем от той же самой Терезы. В них она писала о своей невероятной любви, называла Альберта разными ласковыми словами, молила его поскорей приехать.

Дашу захлестнул праведный гнев. Каков негодяй! Мало ему сайта знакомств, так еще и любовницу завел! А эта нахалка не стесняется писать ему на почту. Она выключила ноут и ушла к себе в комнату. Сделала она это вовремя, потому что в дверях завозился ключ и из прихожей раздался Сонин голос:

– Даш! Я дома!

Она не отозвалась, поглощенная своим неприятным открытием, и Соня заглянула в комнату.

– Я пораньше вернулась. Ты чего такая?

– Какая?

– Странная. Сидишь, как нахохлившийся воробей. Ужинать будешь?

– Буду. Только я ничего не успела приготовить.

– Я так и знала! И поэтому захватила от Катьки голубцы. Ты же любишь?

– Люблю.

Даша почувствовала, что проголодалась, и сглотнула слюну.

– Тогда иди разогревай. А я переоденусь, – велела ей Соня и ушла к себе.

Даша послушно пошуровала в прихожую, достала из пакета принесенные Соней голубцы в контейнере, отнесла их на кухню, переложила в сковородку и поставила на огонь. В голове у нее меж тем продолжали вертеться только что прочитанные письма от любвеобильной Терезы. Интересно, знает ли Соня о том, что Альберт ей так подло изменяет? Или пребывает в счастливом неведении? Надо, наверное, ей сказать. Она, конечно, рассердится на Дашу за то, что та шарила у Альки в компе. Ну и пусть. Вдруг в том, что ребята пропали, виновата эта Тереза?..

Даша дернулась и едва не выронила лопатку, которой переворачивала голубцы. Как она не додумалась раньше? Конечно, в исчезновении Альберта, скорей всего, замешана именно его любовница! Возможно, у них был какой-то план или она отчаялась заманить его к себе и решилась на крайние меры. Например, на похищение. Наняла кого-то либо коварным образом обманула этого дурака. Ну а Ярик… тот мог стать случайным свидетелем, помешать ей. Или им обоим.

Мысль эта показалась Даше настолько убедительной, что ее охватило невероятное возбуждение. Надо найти эту Терезу! Узнать, кто она, где обитает. В конце концов, проследить за ней…

– Смотри, у тебя горит!

Соня вбежала в кухню и выключила газ. Даша виновато смотрела на почерневший бок голубца.

– Эх ты, растяпа, – выругалась Соня. – Такие голубчики были, загляденье. А ты все испортила.

– Не все, – попыталась оправдаться Даша. – Только один подгорел. Остальные нормальные.

– «Нормальные», – передразнила ее Соня. – Ладно, чучело-мяучело, садись.

Она разложила голубцы по тарелкам, достала из холодильника сметану, нарезала хлеб. Даша ела, и ее распирало желание немедленно начать действовать.

– Сонь.

– Мм? – отозвалась сестра с набитым ртом.

– Ты только не злись. Можно я кое о чем спрошу?

– Дай поесть спокойно. Меня сначала на работе забодали, потом эти морги! Я у Катьки даже пообедать толком не успела, только кофе выпила.

– Ну, Соня!

Даша просительно заглянула ей в лицо.

– Что еще у тебя?

– Обещай, что не обидишься.

– С чего вдруг мне на тебя обижаться? Разве что за спаленный голубец.

Даша отложила вилку и произнесла, точно в воду холодную нырнула:

– Ты в курсе, что Алик тебе изменял?

Соня поперхнулась голубцом и закашлялась. Даша стала хлопать ее по спине.

– Прекрати! – У Сони на глазах выступили слезы. – Перестань, ты мне легкие отобьешь.

– Прости. – Даша виновато опустила глаза.

Соня снова принялась молча жевать. Над столом висела тяжелая пауза.

– Нет, – наконец, тихо сказала сестра.

– И знаешь, кто она?

– Нет. Видела только, что он переписывается с кем-то на сайте знакомств.

– А про Терезу ты не в курсе?

Соня перестала есть и внимательно посмотрела на Дашу.

– Какую еще Терезу?

– Прости. Я влезла в Аликов ноутбук. В его почту.

– Ты смотрела Алькину почту? – У сестры округлились глаза. – Зачем? И кто тебе позволил?

– Ты обещала, что не будешь сердиться, – напомнила Даша.

– Что за чушь? С каких это пор ты лазишь по чужим компьютерам?

– Я хотела найти то, что хоть как-то объяснило бы исчезновение ребят.

– Где найти? В почте у моего мужа?? – Соня вскочила из-за стола.

– Да! – Даша тоже вскочила. – Да!! Эта Тереза – Алькина любовница! Она пишет, что обожает его и ждет не дождется, когда они увидятся! Вдруг она похитила его?

Сонины губы дернулись и растянулись в улыбке.

– Господи, Дашка, ты сумасшедшая. Такое придумать!

– Сонь, умоляю, скажи, ты знаешь, кто такая эта Тереза?

– Понятия не имею. – Соня пожала плечами. Потом, поколебавшись, прибавила неуверенно: – Вроде на последней работе у него была одна. Точно, ее Терезой звали. Алькина начальница. Пару раз звонила ему.

– Так это она и есть! – обрадовалась Даша. – Как называлась фирма, где он работал? Помнишь?

– Помню конечно. «Ландыш», ООО «Ландыш». Продажа автокосметики.

– А адрес?

– Плеханова, 16. Или 17. Да зачем тебе? Ты что, собралась к этой Терезе на работу нагрянуть?

– Нет, что ты? – поспешно заверила Даша. – Просто интересно.

– Интересно ей, – пренебрежительно фыркнула Соня, однако вид у нее был растерянный и смущенный.

Даше стало жаль сестру. Конечно, ей неприятен этот разговор. Она таила все в себе, не желая, чтобы кто-то знал о ее унижении. А Даша влезла к ней в душу в сапогах.

– Сонечка, прости меня. Я не хотела сделать тебе больно. Просто… просто время идет, а воз и ныне там. И от следователя ни слуху ни духу. Вот я и уцепилась за ниточку. Глупо, конечно, не спорю.

– Вот именно, что глупо, – согласилась Соня. – Ладно, я пойду душ приму, а то устала как собака. Ты посуду помоешь?

– Конечно. Спасибо, все было очень вкусно.

Соня ушла в ванную. Даша собрала тарелки и чашки, тщательно перемыла их и поставила сушиться. После чего с чувством выполненного долга закрылась в своей комнате.

В голове у нее зрел план. Завтра вместо универа она поедет в этот проклятый ООО «Ландыш» и посмотрит, что за птица Тереза, строчащая Альберту любовные послания. Завтра, и ни днем позже. А сейчас спать! Даша расстелила постель и улеглась, хотя время было еще совсем раннее.

Однако назавтра Дашиным планам не дано было осуществиться. Едва она открыла глаза, как поняла: что-то не так. Тело ломило и ныло, горло саднило и щипало. Очевидно, вчера, когда она преследовала лже-Ярика, ветром прохватило ее разгоряченное тело.

– Соня! – жалобно позвала Даша.

Сестра, уже одетая и накрашенная, заглянула в комнату.

– Ты чего валяешься? Вставай!

– Я умираю, – простонала она.

Соня взглянула на нее повнимательней и нахмурилась.

– Заболела, что ли? Этого только не хватало.

Она подошла к кровати и тронула Дашин лоб.

– О боже, кипяток! Сейчас градусник принесу.

Соня ушла и скоро вернулась с градусником и стаканом горячего чая. Ртутный столбик в мгновение ока взлетел до отметки тридцать девять и пять.

– Ну ничего себе, – сокрушенно произнесла сестра. – Как я тебя оставлю в таком виде? Мне надо бежать, на работе сегодня проверка, как назло. Придется маму вызвать.

– Не надо маму! У нее и так давление, сердце. Еще заразится.

– Тоже верно. – Соня вздохнула. – Слушай, а этот твой кадр… как его?

– Рус? Он мне не кадр. Просто друг.

– Просто друг тоже сгодится. Ну-ка напиши ему. Пусть приедет, поухаживает за тобой.

– Сама напиши, у меня нет сил.

Соня взяла с тумбочки Дашин телефон.

– Где он тут у тебя? А, вижу. – Она набрала сообщение. – Смотри, сразу прочел, печатает. Пишет, что сходит на две пары и придет. Я ему напишу, чтобы купил лекарство, у нас от гриппа ничего нет.

Соня вернула телефон на место, сходила на кухню и принесла банку меда, ложку и несколько баранок.

– Дашуль, ты пей чай с медом. Я побежала, а то шеф голову снимет.

– Беги.

Даша закуталась в одеяло, ее трясло от холода. Зубы стучали, кожа покрылась пупырышками. Реальность вокруг стала расплываться, как кривое зеркало. Чудилось, что в углу комнаты стоит Ярик и смотрит на нее.

– Ярик, – хрипло позвала Даша. – Ты жив?

Он кивнул, но подходить не спешил. Так и стоял возле шкафа, а лицо его было мрачным и отчужденным. Даша испугалась, что он снова уйдет, исчезнет, как во вчерашнем сне.

– Не уходи! – взмолилась она. – Пожалуйста! Мне так плохо…

Даша ощутила на губах соленый вкус и поняла, что плачет.

Грянул дверной звонок. Она окончательно очнулась. Руслан! Приехал, наконец. Даша с невероятным трудом слезла с кровати и поковыляла в прихожую. Руслан стоял перед ней с двумя пакетами в руках.

– Привет, Дашкевич. Ты как?

– Ужасно.

Даша облокотилась о стену, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Спокойно. – Руслан подхватил ее под локоть. – Быстренько в постель. Сейчас будем тебя реанимировать.

Даша поплелась обратно в комнату. Она слышала, как Руслан прошел на кухню. Раздался звон посуды. Вскоре он появился в дверях с подносом в руках. На нем стояли тарелка с бульоном и чашка с новым, свежезаваренным чаем. Рядом лежала упаковка таблеток.

– Вот. Ешь бульон, он хороший, из «ВкусВилла», потом выпей чаю, а то этот совсем остыл. – Руслан кивнул на сиротливо стоящий на тумбочке стакан, принесенный Соней.

Даша похлебала бульону, выпила чаю с медом и лимоном, съела таблетку. Через полчаса ей стало значительно легче. Озноб прошел, ломота в теле стала терпимей. Даже горло перестало саднить. Руслан придирчиво оглядел ее и удовлетворенно кивнул.

– Ну вот, другое дело. Может, поспишь?

– Не хочу. Я уже спала.

Даше в голову вдруг пришла интересная мысль.

– Идем, лучше я тебе кое-что покажу.

– Что? – удивился Руслан.

– Увидишь.

Она привела его в Сонину комнату и уселась за стол.

– Смотри, это Алькин ноут.

– И что?

Даша включила экран. Возникла знакомая картинка. Море, скалистый берег.

– Красиво, правда? – спросила она Руслана.

Тот кивнул задумчиво.

– Что это, не пойму. Крым? Грузия?

– Нет, это Италия. Марина-ди-Пиза, морской курорт недалеко от Пизы.

Даша взглянула на него с удивлением.

– Ты уверен?

– На все сто. Я был там с предками прошлым летом. Такую красоту ни с чем не спутаешь.

– Ладно, поверим тебе на слово. – Даша открыла почту Альберта. – Гляди. – Она щелкнула мышкой на письмо Терезы.

Руслан внимательно прочел, и глаза его округлились.

– Это кто такая?

– Кто-кто! Любовница Алькина, вот кто.

– Любовница? А сестра в курсе?

Даша опустила голову.

– В курсе.

– И как она к этому относится?

– Да никак. – Даша сердито закусила губу. – Я бы ни минуты не стала терпеть такого мужа. Предатель! А она – хоть бы хны.

– Ладно, давай без критики, – возразил Руслан. – Это ее личное дело. Может, она… его очень сильно любит.

Он вздохнул и замолчал.

– Не понимаю я такую любовь, – не унималась Даша. – Видишь, сколько от нее писем!

– Даш, забей. Ты и так влезла в чужую почту. Это не супер. Лучше закрой и пойдем уложим тебя.

– Да погоди! Я ж не просто так тебе это показала. – Даша закрыла почту и уставилась на Руслана в упор. – Как думаешь, могла эта Тереза быть причастна к исчезновению Альберта?

– К исчезновению? – Руслан задумался. Потом пожал плечами. – Не знаю. Думаю, нет. Хотя… может, они сбежали вдвоем куда-нибудь?

– Вот!! Я об этом и говорю! А Ярик попался под горячую руку. Может, он все узнал и пытался им помешать. Она захотела отомстить.

– Кому отмстить? За что? – не понял Руслан.

– Алику отомстить. За то, что не уходит от Соньки.

– Ну ты и закрутила. – Руслан покачал головой. – Тебе бы детективы сочинять.

– Да перестань! В любом фильме так и происходит. Любовница мстит женатому любовнику и его супруге. Это же классика! Я хочу разобраться во всем этом.

– Как именно разобраться?

– Как-как! Проследить за этой теткой.

– Слушай, классика, а сестра в курсе твоих расследований? Ты ее посвятила?

– Да, в курсе, и не будет против, если я что-нибудь разузнаю, – глазом не моргнув соврала Даша. – Тереза работала вместе с Альбертом, была его начальницей.

– Это тебе Соня сказала? – удивился Руслан.

– Да.

– То есть тебе известно ее место работы?

– Ну, разумеется. Иначе как бы я собиралась выйти на нее?

Руслан улыбнулся.

– Для гриппующей ты слишком активна. Вот если б так на парах!

– Перестань издеваться. – Даша мотнула головой. – Скажи лучше, ты поможешь мне?

– Следить за Терезой? – хмыкнул он. – Так себе занятие. Но уж ладно, так и быть.

– Спасибо за одолжение, – сердито пробурчала Даша.

– Не за что. И не злись. Лучше скажи, как называется фирма, где работает твой Альберт.

– Работал. Он уволился оттуда.

– Все равно. – Руслан мягко оттеснил Дашу и уселся за ноут. – Говори название.

– ООО «Ландыш» на Плеханова.

– О’кей. – Пальцы Руслана забегали по клавишам. – Ага, вот, нашел. Продажа автокосметики и автомобильных аксессуаров. О, довольно крупная фирма. И сайт свой есть. Гляди.

Даша заглянула Руслану через плечо. На экране возникла главная страница. Ребята быстро пробежали ее глазами.

– Ничего интересного, – сказала Даша. – Жми на меню.

Руслан послушно кликнул мышкой.

– Так. Это все не то. Тоже не то. А, вот. Сотрудники. – Он снова щелкнул мышкой, и на экран выскочил список с фотографиями. – Ого! Вот она, ваша Тереза. Начальник отдела по работе с персоналом. Ничего себе дама.

Даша кивнула, молча глядя на экран. Оттуда на нее смотрела яркая блондинка лет тридцати – тридцати двух. Стильная стрижка, отлично сделанные брови, голубые глаза в окружении таких же сделанных ресниц, ярко-красные губы. Выражение лица блондинки было твердым и решительным: у такой под началом не забалуешь и не расслабишься.

– Как ее фамилия? – спросила Даша.

– Чумакова. Вот, тут все написано. Тереза Станиславовна Чумакова. Ей тридцать пять.

– Надо же! Я думала, не больше 32.

– Да, выглядит супер. Ну что, ищем ее в сетях?

– Отличная идея! – обрадовалась Даша.

Руслан закрыл сайт «Ландыша» и открыл соцсеть.

– Ну вот она, голубушка. – Он довольно откинулся на спинку стула. – И страничка в открытом доступе, как на заказ.

– Глянь, она замужем? – Даша нетерпеливо выхватила у Руслана мышку. – Так. Семейное положение. В браке! Вот зараза!!

– Да ладно, – философски заметил он. – Брак еще никому не помешал крутить романы на стороне.

– Оба мерзавцы! – не сдавалась Даша. – Как это можно – обманывать близких, врать, подличать! Не сомневаюсь, эта тварь причастна к тому, что произошло.

– Возможно. А может быть, и нет. Во всяком случае, отработать эту версию надо.

Даша посмотрела на Руслана с изумлением и невольно прыснула.

– Отработать версию? А кто-то еще издевался, что я начиталась детективов. Ты кем себя возомнил, месье Пуаро?

– Да нет, скорее доктор Ватсон при знаменитом Шерлоке, – тут же нашелся Руслан. – Ты же у нас главная затейница. А я так, погулять вышел.

Даша хотела сказать в ответ что-то колкое, но воздух проник в ее легкие и вызвал безудержный кашель. Она согнулась в три погибели, на глазах ее выступили слезы.

– Эй, ты чего? – испугался Руслан. – Давай мигом в постель. Может, у тебя пневмония?

– Сам ты пневмония, – с трудом отдышавшись, просипела Даша. – Не забудь ноут закрыть, а то Соня ругаться будет.

– Не забуду.

Они вернулись в Дашину комнату. Руслан заставил ее снова измерить температуру. Она опять полезла вверх.

– Тебе нужно поспать, – безапелляционным тоном заявил он. – Во сне организм лучше борется с инфекцией.

– Не хочу я спать. Давай лучше подумаем, как нам проследить за этой шалавой.

– А что там думать? Мы знаем адрес фирмы, знаем, как она выглядит. Подъедем на досуге, дождемся, когда она выйдет с работы, ну и… Там уже по ситуации. Только сначала ты должна поправиться.

Легко сказать: поправиться. Даша вновь ощущала, как ее трясет от озноба. В горло впивалось множество острых иголок. Язык пересох и стал шершавым, как наждачная бумага.

– Знаешь, я и правда посплю, – сказала она Руслану, поудобней устраивая голову на подушке. – Ты иди домой. Вечером спишемся.

– Хорошо, – покладисто согласился тот. – Сделать тебе еще чаю?

– Нет, спасибо.

– Ну как знаешь. Тогда пока.

Руслан встал, постоял молча, глядя куда-то в стену, а затем быстро вышел из комнаты. Через минуту хлопнула входная дверь.

Даша устало прикрыла глаза. Она постаралась представить себя на месте Сони, но не смогла. Если бы она была женой Ярика и знала, что он изменяет ей, то никогда бы не стала продолжать такие отношения. Даже несмотря на то, как сильно она его любит. Может, она чего-то не понимает? Слишком прямолинейная, жесткая, лишенная гибкости, женственности. Или ей недостает жизненного опыта, который есть у Сони?

Даша вдруг вспомнила, что уже целые сутки не разговаривала с Катей, а ведь обещала приехать. Как она там? Совсем замоталась, бедняга, между работой, малышом и звонками в больницы и морги. С ума бы не сойти от всего этого. Даша, превозмогая слабость и боль во всем теле, набрала номер старшей сестры.

– Привет, Дашуля, – отозвалась Катя.

– Привет. Как ты?

– Я ничего. А с тобой что? Соня сказала, ты заболела.

– Ерунда. Простыла немного. Пройдет.

– Она сказала, у тебя температура высокая.

– Это к лучшему. Значит, организм борется.

– Все одно к одному. – Катя тяжело вздохнула.

Дашино сердце дрогнуло от жалости. На секунду ее охватило желание рассказать сестре про Терезу. Возможно, той станет легче, появится какая-то надежда. Но она тут же остановила себя. Нет, никто ничего не должен знать прежде времени.

– Поправляйся скорей, – мягко проговорила Катя. – Я бы заехала к вам, но катастрофически ничего не успеваю. Просто катастрофически!

– Не надо заезжать. Я, возможно, заразная. Лучше звони почаще, когда будет настроение. И еще… я тебя очень люблю. Слышишь, очень!

– Я тебя тоже, сестренка, – прошептала Катя и отключилась.

Даша с чувством выполненного долга нырнула с головой под одеяло и погрузилась в крепкий сон.

Назавтра ей стало лучше. Температура еще поднималась, но не заходила за отметку тридцать восемь, горло перестало саднить. Зато начался жуткий насморк. Нос заложило, глаза слезились. Даша то и дело чихала и сморкалась в бумажные платочки. Соня после вчерашней проверки на работе смогла взять отгул и, нацепив маску, ухаживала за Дашей – носила ей еду и питье, готовила полоскание.

Несмотря на расквашенное состояние, голова у Даши работала отлично. Ее обуревало множество идей. Она весь день провисела на телефоне, беседуя с Русланом и строя планы на будущее, которые должны были осуществиться сразу после ее выздоровления.

Еще через день насморк прошел, а температура стала, наконец, нормальной. Даша позвонила Руслану.

– Завтра в шесть едем на Плеханова! Ты готов?

– Вообще-то назавтра мама взяла билеты в Станиславского.

– Ну вот, – огорчилась Даша, – опять откладывать. И так столько времени потеряли.

– Да погоди, не ной. Так и быть, не пойду в театр.

– Как не пойдешь? А билет? Мама же обидится.

– Не обидится. Она бабушку возьмет. Та очень любит оперы.

Даша в душе благословила музыкальную бабушку Руслана.

– Спасибо, Рус! Большое спасибо.

– Не стоит благодарности. Лучше скажи, ты точно поправилась? А то даже недели не прошло. Все-таки температура высокая была.

– Точно! – заверила Даша. – Я себя отлично чувствую. И вообще, медлить больше нельзя. Следствие стоит на месте, никому нет дела до нас и нашей беды.

– Думаю, ты ошибаешься. Всем есть дело, просто не так-то легко найти пропавшего человека. Знаешь, сколько людей находятся в поиске годами?

– Знаю. – Даша подавила вздох. – Но это не наш вариант. Мы не можем ждать год или больше. Мы должны найти Ярика и Альберта. Срочно! Если бы они… если бы они были мертвы, мы бы уже знали об этом. Значит, они живы! И мы их отыщем.

Голос ее звенел от напряжения.

– Ладно, ладно, не нервничай только, – поспешно согласился Руслан. – Завтра днем созвонимся и договоримся, где встречаемся.

– Хорошо, – немного спокойней отозвалась Даша.

Она, конечно, переоценила себя, когда заверяла Руслана в своем отличном самочувствии. Одно дело носиться колбасой по квартире, и совсем другое – выйти на мороз, карабкаться по сугробам под порывами ледяного ветра. Дашу шатало, как былинку. Голова кружилась. Она с трудом дошла до метро и с облегчением скрылась от поземки за стеклянными дверями.

Руслан ждал ее на платформе станции «Шоссе Энтузиастов», в центре зала.

– Ты, кажется, похудела. – Он критически оглядел ее с ног до головы.

– Если бы. – Даша насмешливо хмыкнула. – Да и как ты мог разглядеть это под одеждой?

– Лицо осунулось. И бледная ты какая-то. – Руслан покачал головой с сомнением. – Рановато тебе по морозу шататься.

– Хватит болтать. Пошли на выход. Уже почти шесть.

Даша и Руслан вышли из метро и поспешили по нужному адресу.

Фирма «Ландыш» располагалась в цокольном этаже кирпичной девятиэтажки. Она занимала весь этаж целиком. Окна были плотно занавешены жалюзи. На входе ребят встретил суровый охранник.

– Вы к кому?

– Нам нужен менеджер по персоналу, – нахально заявила Даша.

Мужик внимательно оглядел обоих.

– На работу хотите устроиться?

– Хотим.

– А чего так поздно пришли? Рабочий день уже закончился. Вас никто не примет. Завтра приходите, часов в одиннадцать.

На этом охранник замолчал, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен. Даша хотела что-то сказать, но Руслан взял ее под руку и потащил к выходу.

– Молчи. Не надо с ним спорить. Ты этим только привлечешь к нам ненужное внимание.

– А как же тогда быть? – упираясь, заспорила Даша.

– Подождем. Сотрудники сейчас начнут выходить. И Тереза в их числе.

Руслан оказался прав. Не успели Дашины ноги полностью окоченеть на морозе, как из дверей повалил народ. Тереза вышла одной из последних. Ребята сразу узнали ее. На ней была надета короткая норковая шубка, на ногах высокие сапожки на каблучках, в руках симпатичная и весьма дорогая на вид сумочка. Ее непокрытую белокурую голову тут же усыпали хлопья снега. Она стояла у порога и курила, разговаривая с каким-то высоким мужчиной в дубленке и меховой шапке-ушанке.

– Давай поближе подойдем, послушаем, о чем они трещат, – тихонько предложила Даша.

– Ну давай, только осторожно, чтобы не заметили.

Руслан взял Дашу за руку, и они приблизились к подъезду. До них стали долетать обрывки фраз.

– Отчет надо доделать завтра. Мы и так задержались почти на неделю.

Это сказала Тереза. Высокий кивнул.

– Доделаем, не вопрос. Ты куда сейчас?

– Домой, куда еще. Игорь скоро придет, нужно ужин приготовить.

Даша и Руслан переглянулись.

– Ужин! – зло прошипела Даша. – Она еще ужин готовит, милая верная женушка!

Руслан только ухмыльнулся.

– Повезло Игорю, – сказал высокий и осторожно провел по волосам Терезы, стряхивая с них снег. – Хотел бы я быть на его месте. Мне вот Алка редко ужин готовит.

– Сам виноват. Плохо, значит, мотивируешь ее. – Тереза засмеялась и отодвинулась в сторону. – Ладно, Саш, я пошла. До завтра. – Она бросила потухшую сигарету в урну и, повернувшись, зашагала по узенькой тропинке, протоптанной в сугробах.

Тереза прошла мимо Даши с Русланом, на них пахнуло вкусными и дорогими духами. «Да, баба что надо, – с невольным восхищением подумала Даша. – И красивая, и характер железный. Интересно, что она нашла в Альберте? Ведь он же явный неудачник, если только внешность его зацепила? Да к тому же, кажется, она выше его ростом».

Пискнула сигнализация. Неподалеку моргнул фарами новенький красный джип. Тереза направилась прямиком к нему.

– Блин! Она на тачке! – расстроилась Даша.

– А ты как думала? Такие тетки на метро не ездят. – Руслан ухмыльнулся.

– Что ж ты сразу не сказал, раз такой умный! – Она ткнула его в бок кулаком.

– Да не подумал как-то, – смущенно ответил Руслан.

– Не подумал! – Даша с досадой развела руками. – Все теперь. Сегодня она уже уехала.

– Не беда. Можем следить за ней на такси.

– На такси? Это сколько же денег нужно?

– Не беспокойся, у меня есть заначка. Хотел кое-что купить для учебы, но для такого дела не жалко.

Тереза между тем завела машину и выехала со двора. Высокий мужик в ушанке тоже сел в автомобиль и, включив двигатель, трепался с кем-то по телефону.

– Пошли домой, – предложил Руслан. – Завтра в одиннадцать приедем сюда якобы устраиваться на работу. Может, удастся побеседовать с кем-то из персонала, они нам расскажут про Терезу поподробней. Где живет, кто у нее муж и так далее.

Даша смотрела на него с изумлением.

– И ты даже в универ не пойдешь? Из-за этой Терезы?

– Не из-за Терезы, а из-за тебя. – Руслан смущенно потупился. – Раз тебе это надо…

Она поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.

– Не знаю, как тебя и благодарить.

– Никак не благодари, – еще больше смутился парень. – Лучше учебу подтяни, когда поправишься окончательно.

– Обещаю, если для тебя это так важно.

– Важно. Не хочу, чтобы тебя выперли.

– Я постараюсь.

Даша почувствовала, что замерзает, и запрыгала на месте.

– Домой! – вынес вердикт Руслан.

Они вместе доехали до «Площади Ильича» и разошлись каждый в свою сторону.

Домой Даша приехала измотанная и уставшая, но полная энтузиазма. Едва она открыла дверь, на нее набросилась Соня.

– Где ты шляешься? На улице минус семнадцать! Ты только что температурила. Мама звонила, я ей сказала, что ты болеешь. Она меня чуть не убила! Сейчас приедет.

– Ну и хорошо, что приедет. – Даша принялась расстегивать куртку. – Посидим вместе, чаю попьем.

– Только до чая сейчас. – Соня в сердцах махнула рукой и ушла.

Даша сняла угги, вымыла под горячей водой замерзшие руки и пошла в кухню ставить чайник.

Вскоре приехала Инга Николаевна. Она выглядела усталой и осунувшейся. Даша отметила про себя, что правильно сделала, когда попросила Соню не сообщать матери о ее болезни. Не то она бы примчалась еще три дня назад, а ей такие нагрузки сейчас ни к чему.

– Как ты, доченька? – Инга Николаевна зашла в кухню, уселась за стол и уставилась на Дашу в упор, словно хотела просветить ее насквозь. – Почему не позвонила? Соня сказала, тебе совсем плохо было. Тебе нужен постельный режим, а ты где-то бегаешь! Разве так можно?

– Мамуль, я ненадолго отлучилась. Не волнуйся, я уже совсем здорова.

– Как же, не волнуйся. – Голос Инги Николаевны задрожал. – Кругом сплошные нервы. Я вот уже неделю по ночам не сплю.

– Мы все не спим, – проговорила появившаяся из коридора Соня.

Даша поглядела на нее с удивлением и осуждением – тон у сестры был не слишком ласковым. Зачем она так с матерью?

– Сонюшка, ты прости, если я что-то не то говорю. – Инга Николаевна быстрым движением вытерла глаза. – У меня душа за вас изболелась. За вас и мальчиков.

Соня открыла было рот, но столкнулась взглядом с Дашей, осеклась и пожала плечами.

– За что ты извиняешься, мам? Я ничего такого не имела в виду. Просто сказала, что нам всем сейчас тяжело. И мне. И Катьке. Дашка тоже переживает, вон, даже заболела. Это все от нервов.

– Конечно, от нервов! – с готовностью подхватила Инга Николаевна и снова смахнула с глаз почти невидимую слезинку.

– Знаете что? Я ставлю чайник! – Даша решительно щелкнула кнопкой.

Прозрачный чайник вспыхнул фиолетовым огоньком и тихонько забурчал.

– Правильно, – обрадовалась Соня. – Мамуль, хочешь курицу с картошкой? У нас осталась со вчерашнего.

– Нет, девочки, спасибо, я не голодна. Чай вот выпью с удовольствием.

Инга Николаевна прерывисто вздохнула и снова принялась разглядывать Дашу.

– Бледная ты какая-то. Надо кровь сдать. Может, у тебя низкий гемоглобин.

– Нормальный у меня гемоглобин. – Даша разлила в чашки кипяток, достала с полки свои любимые печеньки, вазочку с пастилой и конфетницу. Поколебалась немного и сделала себе бутерброд с сыром и ветчиной.

Они с Соней и Ингой Николаевной пили чай. Разговор не клеился, как и в прошлый раз. Над столом висела тягучая пауза. Наконец Инга Николаевна засобиралась домой.

– Поеду я. Вам отдыхать надо, не буду мешать.

– Может, останешься? – спросила ее Соня. – Поздно уже. Куда ты на ночь глядя? И холод такой.

– Ничего страшного, такси возьму. Я вот на вас посмотрела, и на сердце полегчало. Завтра к Катюше съезжу, она меня попросила с Олежкой посидеть. – Инга Николаевна пошла в прихожую одеваться.

В это время Даше пришло сообщение от Руслана.

«Привет. Чем занята?»

«Маму провожаю, – написала Даша. – Она к нам в гости приезжала, проведать меня».

«Ясно. Не забыла про завтрашние планы?»

«Конечно, нет! Во сколько встречаемся?»

– Дашенька, ты где? – раздалось из прихожей. – Я ухожу.

– Сейчас!

Даша отложила телефон и выбежала в коридор. Инга Николаевна стояла полностью одетая, в шубе и сапогах.

– Господи, я совсем забыла! – Она хлопнула себя по лбу. – Я же тебе витамины принесла. Мне коллега с работы их привезла из Германии. Отличные витамины, поднимают иммунитет. Я ведь за этим и приехала, старая дура! – Инга Николаевна полезла в сумочку и достала оттуда яркую картонную коробочку. – Вот. – Она протянула ее Даше. – Утром и вечером по две капсулы прямо перед едой. И сразу окрепнешь.

– Спасибо, мамуль. – Даша спрятала коробочку в рюкзак, стоявший под вешалкой, и обняла мать. – Не переживай. Ребята обязательно найдутся. Обязательно!

– Будем надеяться. – Инга Николаевна поцеловала Дашу в щеку и скрылась за дверью.

В коридор из ванной вышла Соня. На ее лице была маска из глины, волосы она покрыла косынкой.

– Ушла?

Даша кивнула.

– Ушла. Ты даже не вышла ее проводить. И вообще… что на тебя нашло? – с укором проговорила Даша.

– Перестань, – сердито отозвалась Соня. – Я ничего плохого не сказала. И мне завтра рано вставать. Я должна была привести себя в порядок.

– Могла бы подождать десять минут.

– Не могла.

Соня развернулась и молча скрылась у себя в комнате. Даша, обескураженная ее непонятной резкостью, вернулась в кухню. Телефон весело вибрировал, принимая сообщения.

«Жду тебя на «Площади Ильича» без четверти одиннадцать. Смотри, не опаздывай. Я хочу потом успеть на последнюю пару».

Даша улыбнулась. Нет, Рус в своем репертуаре. Ну не живется ему спокойно без учебы. Хлебом не корми, дай посидеть на этих дурацких лекциях.

«Хорошо, – написала она. – Буду ровно без четверти. Спокойной ночи».

«Приятных снов», – ответил Руслан и прислал улыбающийся смайлик.

Утром Даша как штык вскочила в восемь. Увидев ее выходящей из ванной, Соня удивленно поинтересовалась:

– Ты что, в институт?

– Ага, – не моргнув глазом соврала она.

– Молодчина, – похвалила Соня. – Взрослеешь на глазах. Как самочувствие?

– Отличное.

Даша пошла к себе одеваться. Она уже напялила было свои толстовку и джинсы, но вовремя вспомнила, что собирается на собеседование. Пришлось шарить в шкафу в поисках более официального наряда. С этим у Даши была напряженка. Она стеснялась своей фигуры, поэтому почти не носила ни юбок, ни платьев, ни строгих классических брюк.

После десятиминутных поисков из глубины полок была, наконец, извлечена белая трикотажная кофточка. Брюк и юбки Даша так и не нашла, надела все те же джинсы, а к ним прибавила темно-синий пиджак, который мама ей подарила на восемнадцатилетие. Пиджак был дорогой, купленный в австрийском бутике, однако Даша надела его всего один раз – продемонстрировать матери и сестрам. С тех пор он висел в шкафу, одинокий и невостребованный. С момента совершеннолетия Даша слегка поправилась, и пиджак с трудом застегнулся у нее на груди.

Покончив с дресс-кодом, Даша попыталась привести в порядок волосы, распрямив их при помощи утюжка. Получилось не очень, тугие кудряшки ни за что не желали разгибаться. Все же, после получасовой борьбы, Даша умудрилась мало-мальски прилично уложить их. Затем она густо напудрила щеки и лоб, маскируя прыщи, подкрасила ресницы, чего никогда не делала, мазнула по губам блеском и придирчиво оглядела себя в зеркале.

Из отражения на нее смотрела пухлощекая серьезная девушка с прилизанными каштановыми волосами и неестественно бледным, мучнистым лицом. «Жуть», – подумала Даша и безнадежно махнула рукой. Как есть! Она взглянула на часы. Без двадцати десять! Сборы заняли почти два часа. Даша схватила рюкзачок и выбежала из комнаты.

– Что-то ты не торопишься, – заметила Соня, любившая наводить марафет перед трюмо в прихожей. Она обернулась на Дашу и застыла с кисточкой в руке. – Дашка! Это что за цирк? Куда ты вырядилась?

– Никуда. – Она принялась натягивать сапожки. – То есть в универ. Нам сегодня ко второй паре.

– А куда такой прикид? И что с волосами?

– Просто решила сменить имидж. А что? – Даша невинно похлопала слипшимися ресницами.

– Да ничего. Горе ты мое. – Соня бросила кисточку на трюмо. – Краситься ты не умеешь от слова «совсем». Посмотри, на кого похожа!

Даша понуро опустила голову.

– Есть десять минут? – спросила ее Соня.

– Есть.

– Быстро! Иди сюда.

Сестра усадила ее на стул перед зеркалом и, вооружившись ватными дисками и мицеллярной водой, быстро и ловко смыла всю ее получасовую работу. Затем принялась заново наносить косметику: сначала тон, затем румяна, пудру.

– Ну вот, смотри. – Она повернула Дашину голову к зеркалу. – Видишь, какое личико?

– Вижу.

Даша, не веря собственным глазам, разглядывала свое отражение. Лицо из белого стало розовым, ровного и теплого оттенка, скулы слегка выделялись, нос, наоборот, стал меньше и тоньше.

– Нравится? – самодовольно спросила Соня.

– Еще как!

– Теперь сделаем глазки.

Соня принялась орудовать подводкой и тушью. Потом она достала из ящика трюмо помаду пастельного цвета и накрасила ею Дашины губы.

– Вот и все. Прическа, конечно, так себе. Нужно что-то сделать с твоей куделью. Но вообще я рада, что ты созрела заняться своей внешностью. Я ведь тебе давно предлагала помощь.

– Сонечка, спасибо огромное! Но мне пора бежать.

Даша натянула на голову шапку, сунула руки в рукава куртки и рванула было к двери, но в последний момент не удержалась и взглянула в зеркало, любуясь Сониной работой.

– Ты волшебница! Спасибо тебе! – Она чмокнула сестру в щеку.

– Не за что. Обращайтесь.

Соня вновь взялась за кисточку.

Даша выскочила за дверь и ринулась вниз по ступенькам. Всю дорогу она неслась галопом и все равно опоздала на те самые десять минут, которые Соня ее красила. Руслан нетерпеливо прохаживался по платформе взад-вперед, не выпуская из рук телефон.

– Блин! Договорились же, приходить вовремя! – укорил он подошедшую Дашу.

– Ну прости, виновата.

Руслан поглядел на нее внимательнее.

– Какая-то ты не такая. Что-то случилось?

– Ничего. – Она не смогла сдержать улыбки.

Руслан озадаченно почесал затылок.

– Нет, правда, что-то в тебе изменилось, только не могу понять, что именно.

– В лучшую сторону или в худшую?

Он вдруг покраснел и сердито пробормотал:

– Не знаю. Нам пора.

– Да, идем, – согласилась Даша.

Они доехали до «Шоссе Энтузиастов», вышли из метро и знакомым путем дошли до дома, где располагалась фирма «Ландыш». На этот раз охранник беспрепятственно пропустил их, только потребовал выписать пропуск на ресепшене. Парнишка в очках попросил паспорта и выдал две бумажки с их именем, фамилией и сегодняшней датой.

– По поводу трудоустройства налево по коридору до самого конца. Комната 115.

– Спасибо, – поблагодарил его Руслан и взял Дашу за руку. – Идем.

– Интересно, кто будет с нами беседовать? – шепотом проговорила она, следуя за другом по длинному и узкому коридору. – Вдруг сама Тереза?

– Это была бы удача, – усмехнулся тот.

Они остановились у двери, на которой висела медная табличка с номером 115. Руслан постучал.

– Входите, – раздался приятный женский голос.

Они переглянулись.

– Она! – возликовала Даша.

Руслан кивнул и толкнул дверь.

За столом в небольшом уютном кабинете действительно сидела Тереза. Она показалась Даше еще красивей, чем вчера. На ней были надеты белоснежная шелковая блузка с довольно открытым вырезом, выгодно подчеркивающая высокую грудь, и синяя узкая юбка. Из-под стола виднелись стройные ножки в чулках и синих лодочках на шпильке. Губы были так же, как и накануне, накрашены ярко-красной помадой. Тереза отдаленно напомнила Даше Мэрилин Монро. Ею овладела ревность и обида за Соню. Ишь, блондинистая стерва, думает, раз у нее смазливая внешность, то ей все позволено? Можно соблазнять чужих мужей?

– Что вы хотели? – спросила между тем Тереза.

Голос у нее был необычайно певучий и мелодичный, точно она всерьез занималась вокалом.

– Мы хотим устроиться к вам на работу, – спокойно заявил Руслан.

– Образование?

– Институт экономики, первый курс.

– Первый, хм. – Тереза недовольно скривила свои коралловые губы. – Ну положим. Компьютером владеете?

– Конечно.

– Вы очно учитесь?

– Нет, заочно, – соврал Руслан.

– Угу.

Тереза задумчиво побарабанила по столу длинными и острыми ярко-алыми ноготками.

– Что ж. Нам нужны менеджеры по продажам. Работа пять-два. Зарплата тридцать тысяч плюс проценты с продаж. Рабочий день с десяти до шести. Для рабочих звонков предоставим телефон. В обязанности будет входить обзвон клиентов, заключение договоров, составление отчетов, иногда могут быть командировки в другие города, но это по желанию и позже.

Даша не верила своим ушам. Вот так просто ее приглашали на работу! Она-то думала, что это будет чистая фикция, и им сразу дадут от ворот поворот. Тереза сделала паузу и окинула Дашу и Руслана цепким вопросительным взглядом.

– Ну как? Устраивает?

Руслан открыл было рот, но Даша опередила его:

– Да, нас все устраивает!

Боковым зрением она видела возмущенное лицо друга и чувствовала его молчаливое негодование.

– Отлично. – Тереза достала из ящика стола два бланка. – Тогда заполняйте договоры. Паспорта ваши я отксерю, принесете фото три на четыре. Я беру вас на испытательный срок, три месяца. Поработаете, а там посмотрим.

– Хорошо.

Даша взяла бланк. Руслан поколебался, но все же последовал ее примеру.

– Присядьте вон туда. – Тереза кивнула на столик в углу. – Вам там будет удобней.

Даша потянула Руслана за собой. Тот скорчил устрашающую мину и произнес трагическим шепотом:

– Мне это не годится!

– Тихо! – Даша приложила палец к губам. – Потом поговорим.

Тереза покосилась на них с удивлением, но ничего не сказала, уставившись в экран ноутбука. Даша притащила Руслана за столик и сунула ему в руку ручку, предусмотрительно стоящую тут же в стаканчике.

– Пиши давай!

Руслан гневно сверкнул на нее глазами, но ослушаться не посмел. Сел и, бормоча про себя что-то злобное, начал заполнять бланк договора. Даша тоже уселась за стол и принялась строчить на листке.

– Вот, готово. – Она протянула оба листка Терезе.

Та быстро пробежала их глазами.

– О’кей. Первый рабочий день завтра. Пропуск для вас я закажу. Давайте паспорта.

Даша ткнула Руслана в бок.

Они отдали Терезе паспорта, та сняла с них копии и вернула обратно.

– Все. До завтра.

– До завтра. Спасибо, – попрощалась Даша и вышла из кабинета. За ней выскочил разъяренный Руслан.

– Ну! И что это было?? – Он встал перед Дашей, уперев руки в боки. – Мы так не договаривались.

– А как мы договаривались? – невозмутимо поинтересовалась Даша.

– Ты сказала, что хочешь просто поговорить с кем-нибудь о Терезе. Проследить за ней. Про настоящее устройство на работу речь не шла.

– Ну я же не знала, что нам так подфартит и она с ходу предложит заключить договор. Это лучшее, что можно было ожидать. Мы будем работать здесь и узнаем об этой Терезе все! Очень быстро узнаем. Я чувствую, что Альберт у нее! Такая ничем не погнушается ради своих желаний.

– Но послушай, Дашкевич! Я же не могу ходить на работу каждое утро, да еще и просиживать тут целый день до шести. У меня учеба! Это тебе наплевать на нее, а я мечтаю стать дипломированным специалистом.

– Да успеешь ты стать специалистом. – Даша небрежно махнула рукой. – Пойдем отсюда, а то сейчас народ сбежится.

И верно, одна из дверей открылась, в коридор выглянул бородатый мужик. Он с подозрением поглядел на ребят и хотел было что-то сказать, но тут его позвали из комнаты:

– Роман Романыч, где документы по вологодской фирме?

Бородатый тут же скрылся за дверью.

– Давай быстро отсюда. – Даша потащила Руслана по коридору к выходу.

Охранник поглядел на них лениво и полусонно.

– Ну что, как успехи?

– Завтра выходим на работу, – похвасталась Даша и, проскользнув мимо него, распахнула дверь на улицу.

Она быстро шагала по дорожке к метро, Руслан едва поспевал следом.

– Слушай, – уже без злости, мягче проговорил он, взяв ее за локоть. – Я правда не могу. Очень хочу тебе помочь, но работать здесь не буду.

– Как хочешь, – сказала Даша, не оборачиваясь.

– Ну, Дашкевич. – В голосе Руслана послышалась мольба. – Не обижайся, пожалуйста.

– Кто тебе сказал, что я обижаюсь? – Она, наконец, остановилась.

Впереди уже виднелось шоссе, мигал зеленым глазом светофор. Руслан забежал вперед и посмотрел на Дашу с тоской.

– Я же вижу! Пойми, это так глупо. С чего ты вообще взяла, что Тереза связана с исчезновением Альберта и Ярослава? В конце концов, если ты ее подозреваешь, скажи следователю. Ему-то проще следить за ней, чем нам.

– О чем ты? Я же тебе говорила – они не собираются копаться в этом деле. Время идет, прошла без малого неделя! Никаких результатов!

Даша сорвалась с места и почти побежала к переходу.

– Стой! – прокричал сзади Руслан. – Стой же, сумасшедшая! Я ведь не отказываюсь тебе помогать. Хочешь, вечером возьмем такси, как планировали, и поедем за твоей Терезой? Хочешь?

– Нет, – на ходу через плечо бросила Даша. – Не сегодня. Я хочу познакомиться с ней поближе.

– Ну как знаешь. – Запыхавшийся Руслан догнал ее и зашагал рядом. – Ты правда не обиделась? – Он тронул Дашу за плечо.

– Нет, – ответила она без прежнего ожесточения. – Я же понимаю, что для тебя учеба значит все. Учись, я не против.

– А вдруг эта Тереза – преступница? – заволновался Руслан. – Связана с какой-нибудь бандой? Тебе нужно быть осторожной. И не вздумай преследовать ее одна, без меня.

– Договорились. – Даша кивнула.

Они спустились в подземный переход и перешли на другую сторону шоссе.

– Может, в «МакДак» зайдем? – несмело предложил Руслан. – Кофе попьем, поболтаем.

– Не сегодня, Рус. Мне надо подготовиться к первому рабочему дню. Всю жизнь мечтала продавать автомобильную косметику. – Даша насмешливо надула щеки.

– Послушай, мы будем на связи. Я стану тебе писать. Каждый час. Нет! Каждые полчаса. Или даже каждые пятнадцать минут.

– Это слишком часто, – возразила Даша. – Может показаться подозрительным. Я же не одна буду в комнате, наверняка там несколько человек сидит.

– Ну хорошо, через полчаса, – согласился Руслан. – Я тогда сейчас в универ. Успею на последние пары. Вечером созвонимся.

– Пока.

Даша проводила взглядом Руслана, который пошел к автобусной остановке, и поспешила к метро. Время было еще совсем раннее, час дня. Даша решила заехать к матери. Дорога до Новокосина заняла у нее чуть больше пятнадцати минут. Она шла по новенькому, недавно отстроенному кварталу, невольно прокручивая в памяти трагический вечер, когда исчезли Ярик и Альберт. Вот та самая «Пятерочка», возле которой она стояла потерянная, не в силах сдвинуться с места. А вон «Магнит». Даша сглотнула застрявший в горле комок и свернула к оранжевой пятнадцатиэтажке.

Инга Николаевна открыла дверь, едва Даша надавила на звонок, словно дежурила в прихожей.

– Ты? – На лице ее возникло странное выражение, похожее на разочарование.

– Прости, не позвонила. – Даша поцеловала мать и вошла в квартиру. – Ты… ты ждала кого-то?

– Я? – Инга Николаевна засмеялась, как ей показалось, несколько нарочито. – Ты что? Кого я могу ждать? Просто собралась в магазин сходить.

– Так пошли вместе, – предложила Даша.

Инга Николаевна заколебалась.

– Ты, наверное, устала, да и голодна. Кстати, почему ты не на парах? Разве вас уже отпустили?

– Да, препод заболел, – соврала она.

– Немудрено. Сейчас самый грипп. – Инга Николаевна сокрушенно покачала головой.

– Так мы идем в магазин?

– Нет. Я потом сама схожу. А сейчас давай я тебя покормлю. Как раз суп сварила недавно.

Даша разделась и зашла в комнату. Мать хлопотала у плиты – разогревала суп, наливала в тарелку, мазала на хлеб творожный сыр. Даша смотрела на нее и думала – сказать или не сказать про Терезу и про то, что она собралась следить за ней.

– Ты какая-то необычная сегодня, – проговорила Инга Николаевна, ставя перед Дашей тарелку и садясь рядом. – Накрашена так симпатично. И прическа новая. Но я бы ее изменила.

– Соня тоже так сказала.

– Соня? – Мать посмотрела на нее с удивлением.

– Да. Это она меня накрасила. Я… мам, устроилась на работу.

– На работу? Ты?? – Инга Николаевна вылупила на Дашу и без того большие глаза. – Солнышко, ты меня пугаешь! Какая работа? Ты же учишься на дневном. Тебе что, не хватает денег, которые я кидаю на карту?

– Ну что ты, мам, конечно, хватает. – Она зачерпнула ложкой суп. – Просто я хочу быть самостоятельной. Ну и… набраться опыта.

– Погоди! Какого опыта? Когда же ты будешь ходить на лекции?

– Не волнуйся, там маленькая нагрузка. Я все успею.

– Слабо верится. – Инга Николаевна вздохнула и погладила Дашу по волосам. – Соня в курсе? А Катя?

– Нет. Это секрет. Я только тебе сказала.

– Хоть за это спасибо. – Инга Николаевна улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

Некоторое время обе молчали, Даша ела суп и украдкой посматривала на мать. Красивая. Даже очень красивая, не меньше, чем эта разлучница Тереза. Мужчины всегда за ней ходили табунами, звали замуж, сулили златые горы. Однако Инга Николаевна после смерти мужа не захотела связывать себя узами брака. Даше было шесть, когда умер отец. Инсульт. Перед смертью он долго болел, лежал, прикованный к постели. Инга Николаевна ухаживала за ним, как первоклассная сиделка. Соня и Катя помогали ей.

Когда прошло полтора года после похорон, к ним в квартиру пришел первый материн кавалер. Его звали Тарасом, он приехал с Украины и устроился в столице на хорошее место, программистом. Даше Тарас понравился. Он дарил ей красивых кукол и детскую косметику, был веселым и дружелюбным, никогда не повышал голос ни на мать, ни на девочек. Инга Николаевна с ним расцвела, плечи ее, ссутулившиеся во время ухода за парализованным мужем, расправились, глаза заблестели. Но замуж за Тараса Инга почему-то не вышла. Даша была слишком мала и не поняла, что произошло. Она пробовала спросить у сестер, куда делся Тарас, но они только хмурились и отворачивались. Потом, спустя многие годы, Катя раскрыла Даше правду: в Киеве у Тараса были жена и сын, существование которых он тщательно скрывал от матери, даже паспорт сменил, чтобы его ни в чем не заподозрили.

После Тараса были другие мужчины. Дашино сердце они не тронули, так, появлялись и исчезали, устав от холодности Инги Николаевны. Она любила повторять в кругу друзей, что после смерти мужа решила посвятить себя детям. И это было правдой. Инга успешно и много работала, хорошо зарабатывала переводами с венгерского и чешского, которые знала в совершенстве, будучи по образованию лингвистом. Возила девчонок на море, в санатории, за границу, покупала красивую одежду и вообще ни в чем им не отказывала. Дочери платили матери взаимностью, доверяли ей свои подростковые тайны, прислушивались к советам.

Незаметно все выросли. Старшие завели свои семьи, в просторной трешке стало тесновато. Тогда Инга Николаевна, не раздумывая, взяла в ипотеку квартиру в новостройке. Катя и Соня с мужьями, а также Даша какое-то время жили вместе. Затем Катя заявила, что им нужен свой личный угол, и они тоже впряглись в кредит.

Дашу Инга баловала больше других, щедро снабжала деньгами, несмотря на совершеннолетний возраст, и очень переживала из-за ее закидонов по поводу внешности и учебы. Но терпела, не ругала и не критиковала…

– Ну как суп? – Инга Николаевна вопросительно взглянула на задумавшуюся дочь.

– Отличный, как и все, что ты готовишь.

Даша не кривила душой. Мать действительно была отменной хозяйкой.

– Ну здорово, – обрадовалась Инга Николаевна. – Ешь бутерброд, а я сделаю нам кофе. Погода пасмурная, я никак в себя не приду, с самого утра клонит в сон.

– Смотри, осторожней с кофе, – обеспокоилась Даша. – С твоим давлением не стоит увлекаться.

– У меня нормальное давление. Я сегодня мерила.

Инга запустила кофемашину. Даша доела бутерброд и в блаженстве откинулась на спинку стула.

– Ма!

– Что, дорогая?

– Скажи, папа… он никогда не изменял тебе?

– Изменял? Нет. – Мать оторвалась от своего занятия и поглядела на Дашу с удивлением. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто. Интересно стало.

– Нет, Дашенька, твой отец был верен мне, как и я ему. Мы очень любили друг друга. К сожалению, ты мало видела его здоровым… – Инга вздохнула и поставила перед ней чашку ароматного капучино. – Пей. В вазочке конфеты.

– Спасибо. – Даша с удовольствием глотнула обжигающий напиток.

– Если мужчина идет налево, значит, ему чего-то не хватает в семье, – убежденно произнесла Инга Николаевна.

– Ты серьезно? – Даша посмотрела на мать с недоумением. – То есть считаешь, виновата жена, а не муж, который предает ее?

– Дашуля, тебе еще рано об этом судить. Ты никого не любила всерьез, у тебя нет семьи. Вот когда выйдешь замуж, поймешь, что мужчину нужно постоянно завоевывать. Понимаешь, постоянно! Интриговать его, быть для него загадкой. Тогда он не будет ни на кого другого смотреть, поверь мне.

– Значит, ты все время завоевывала папу? Интриговала его?

– А как же. – Инга Николаевна взяла вторую чашку с кофе и уселась за стол напротив Даши. – Наши отношения никогда не были пресными и скучными. В них всегда были драйв, адреналин. – Она мечтательно улыбнулась.

Даша не удержалась и обняла мать.

– Какая ты у меня! Суперская! Вечно молодая.

– Скажешь тоже, – смутилась Инга Николаевна. – Какая молодая? Старая развалина. Все болит.

– Ничего. Вот найдутся ребята, поедешь в отпуск, отдыхать. – Она вспомнила слова Руслана насчет Пизы-Марины. – В Италию, например. Там море есть, забыла, как называется…

– Лигурийское, – тихо подсказала Инга Николаевна. – Я там была когда-то. Райское место. Но сейчас не сезон, холодно.

– Ну не в Италию, в Таиланд поезжай. Там зимой жара.

Мать засмеялась, но глаза ее оставались печальными.

– Лучше я тут побуду. Понянчусь с Олежкой, а то я его и не вижу толком. Катюше помогу.

– Ну как хочешь, – согласилась Даша.

– Расскажи, где ты собралась работать, – попросила Инга Николаевна.

– В одной фирме. Буду продавать автомобильные масла, отдушки и всякую такую фигню.

– Господи! – Инга всплеснула руками. – Ничего получше не могла придумать?

– Ма! Ну ты же понимаешь, что желающих нанять меня не так уж много. Там была вакансия.

– Какая-то это дурь, – недовольно поджала губы мать. – Я понимаю еще, если найти работу по специальности. Но автомобильные масла…

Даша засмеялась.

– Скажи спасибо, что не уборщицей. Туда у меня было бы больше шансов устроиться.

– Тебе вообще не следует работать. Ты первокурсница. Я тебя содержу и готова делать это до конца учебы.

– Мамочка, зачем ты опять? Я ведь уже тебе сказала, не в деньгах дело. Я хочу посмотреть, на что способна. Могу ли ладить с людьми, быстро адаптироваться и осваивать что-то новое. И вообще, мне уже пора. Надо подготовиться к завтрашнему дню. – Даша встала из-за стола.

– Ну вот, – растерялась Инга Николаевна. – Обиделась?

– Что ты! Конечно, нет! Просто действительно надо идти. Я рада, что мы с тобой повидались. Если честно, я забыла позвонить, перед тем как ехать. Хорошо, что застала тебя дома.

Даша обняла мать и несколько раз поцеловала в щеку и в висок.

– Ну ладно, ладно, теленок ты мой ласковый, – засмеялась Инга Николаевна. – Идем, провожу тебя.

В это время зазвонил ее мобильный. Инга Николаевна поспешно схватила телефон.

– Да!

Лицо ее помрачнело.

– Нет, меня не интересуют инвестиции. Всего доброго. – Она с раздражением нажала на отбой. – Надоели до смерти со своей рекламой. То диагностику предлагают пройти, то вклад открыть, то, наоборот, кредит взять, – объяснила она.

– Да, мне тоже трезвонят целый день. Вернее, трезвонили. Я поставила блок на неизвестные номера. Хочешь, тебе тоже сделаю? Дай телефон. – Даша протянула руку, но мать замотала головой.

– Нет, не надо. Мало ли, кто-то нужный позвонит. Лучше уж я отвечу.

– Хорошо. – Даша кивнула и пошла в прихожую.

Мать вышла следом и принялась надевать шубу и сапожки.

– Вот теперь дойду до магазина. Заодно тебя провожу до метро.

– Там холодрыга, – на всякий случай предупредила Даша.

– Ничего, я тепло одета.

Они вышли на улицу. Сильно мела метель. Было уже темно.

– Кошмар, – проговорила Инга Николаевна, отворачивая лицо от порывов ветра. – Скорей бы уж кончилась эта проклятая зима. В этом году она прямо лютует, как никогда.

– Точно, – согласилась Даша. – Может, не пойдешь в магазин? Посидишь дома, а продукты закажешь с доставкой?

– Нет, мне надо прогуляться. Я с самого утра никуда не выходила. – Инга Николаевна поплотнее запахнула шубку и надвинула на глаза кокетливую вязаную шапочку. – Идем. Сначала к метро, а потом уж я в «Магнит».

Говорить было тяжело, морозный воздух рвался в рот и в легкие. Даша и мать молча дошли до метро.

– Ну вот. – Инга Николаевна обняла ее и крепко прижала к себе. – Я так счастлива, что ты приехала. И вот еще что… – она слегка замялась. – Ты ничего мне не рассказала, как Соня? Я с ней по телефону регулярно говорю, она какая-то странная. Не нравится мне это. Понятно, у нее трагедия, так же как у Катюши. Но… я не могу понять – с ней все в порядке?

– Да, в порядке. Она отлично держится. Ходит на работу, выглядит супер. Так что ты зря волнуешься.

– Ну, дай бог. – Инга Николаевна в очередной раз вздохнула и поправила на Даше шарф. – В воскресенье в церковь пойду, помолюсь за мальчиков. Если хочешь, приезжай, вместе сходим.

Даша знала, что мать в последнее время стала весьма набожной. Раньше за ней этого не наблюдалось. Она редко ходила в церковь и никогда не молилась дома. А теперь накупила икон, поставила их на самом видном месте. Часто рассказывала о своих походах в храм, о местном батюшке, якобы очень добром и мудром. Даша особо не поддерживала мать в ее стремлении к вере, но и не осуждала. Хочет – пусть ходит и молится.

– Посмотрим, – мягко проговорила она в ответ. – Может, и приеду. Как фишка ляжет.

– Ладно, будем ждать твою фишку, – засмеялась Инга. – Ну беги, а то замерзнешь.

Даша послала ей воздушный поцелуй и скрылась за стеклянными дверями.

Соня уже была дома, и не одна. Из гостиной слышался детский визг, в прихожей на вешалке висело Катино пальто, на коврике стояли ее сапоги. В углу притулилась коляска-трость.

– Дашка пришла! – Катя выглянула из комнаты. На руках у нее был Олежка, весь перепачканный шоколадом.

– Привет!

– Привет! – обрадовалась Даша. – Вы давно здесь?

– Часа два, если не больше. Созвонилась с Сонькой, она с работы пораньше отпросилась. Раздевайся, я торт принесла. Шоколадный!

– Да я… – растерялась Даша.

Она ожидала увидеть Катю убитой и опухшей от слез, но ничего такого не наблюдалось. Катя, как и Соня, выглядела вполне бодрой и ухоженной. Еще и торт купила!

– Что с тобой? – удивилась Катя. – Чего мнешься? Давай скорей за стол.

– Я у мамы была. Она меня накормила. И кофе мы попили.

– Понятно. – Катя слегка наклонила голову. – И как она там?

– Если честно, не очень, – призналась Даша, расстегивая молнию на пуховике. – Бледная какая-то и нервная. Нелегко ей все это дается.

– Ну, разумеется, – рассеянно произнесла Катя. В это время Олежка изловчился и, схватив ее за волосы, дернул изо всей силы. – Я тебе! – вскрикнула она и легонько шлепнула малыша по руке. Тот тут же зашелся оглушительным ревом.

– Что здесь происходит? – раздался из кухни голос Сони. – Кто обидел моего племяшку? Дашка, ты?

– Нет, это его собственная мамаша, – смеясь, крикнула Даша.

Соня показалась на пороге, руки ее были испачканы в муке.

– Ты что-то печешь? – удивилась она. – Торт же есть.

– Пельменей с Катькой решили налепить. Они с малым у нас остаются на ночь.

– Ну вы даете. – Даша ошарашенно пожала плечами. – Целый кулинарный цех.

– А чего терять? – Катя бесшабашно тряхнула длинными русыми волосами. – Скушаем пельмешки, выпьем по рюмашке. Сонька настойку с работы принесла, коллега подарила. Погода как раз располагает, глянь, что за окнами творится – настоящий буран.

Даша, наконец, разделась, вымыла руки и зашла в кухню. Окна запотели, на плите кипела огромная кастрюля с водой, на столе, присыпанном мукой, красовались стройные ряды готовых пельменей.

– Ну как? – Соня с гордостью кивнула на дело рук своих.

– Красота.

– Эх, Алик заценил бы, – спокойно проговорила Соня. – Он мои пельмешки обожал.

– Зато Ярик их терпеть не мог, – хмыкнула Катя, подсаживаясь к столу и устраивая Олежку у себя на коленях. Тот тут же потянулся к пельменям. – Нельзя! – Она погрозила ему пальцем. – Сонь, умоляю, дай ему что-нибудь. Вот хоть баранку. – Она указала на вазочку с сушками и печеньем, стоящую возле мойки.

– На, братан, держи. – Соня протянула малышу две сушки. Он тут же схватил их цепкими пальчиками и принялся запихивать в рот.

– Сына, не сразу. Не то подавишься. – Катя со смехом отобрала у него одну.

Олежка тотчас скуксил плаксивую мину, но передумал и принялся слюнявить оставшуюся сушку.

– Ну вот, порядок, – констатировала Соня. – Дашка, доставай рюмки.

Она принялась кидать пельмени в кипящую воду. Даша молча достала с верхней полки две хрустальные стопки и выставила их на стол.

– А ты? – Катя посмотрела на нее вопросительно.

– Я пас. Завтра рано вставать и делать кучу дел.

– С каких это пор ты у нас рано встаешь? – засмеялась Катя.

– С сегодняшнего дня, – вмешалась Соня. – Кстати, зацени Дашкин макияж. Это я постаралась.

– Супер! – Катя подняла большой палец. – А я смотрю и понять не могу: как-то непривычно выглядит сестренка. Дашка, тебе очень идет! Всегда так красься.

– Ага. Полтора куска, – хмыкнула Соня. – И я вся к вашим услугам. – Она шутливо поклонилась и вынесла из морозилки запотевшую бутылку. – Вот она, родимая. На кедровых шишках. Ее из самой тайги привезли.

– Это же обыкновенная водка, – удивилась Даша.

– А ты предлагаешь к пельменям пить шампанское?

Катя и Соня захохотали. Даше сделалось неприятно. Складывалось впечатление, что сестрам наплевать на то, что их мужья пропали. Поплакали, попереживали, да и хватит. А мать места себе не находит, страдает за них.

– Ну чего ты? – Соня подошла к Даше и обняла ее за плечи. – Так смотришь, словно мы какие-то преступницы. Мы не преступницы, Даш, просто душа горит. Если не выпить, будет пожар. Верно, Катюш?

– Верно, – тихо проговорила Катя.

– Ну вот. – Соня мягко, но настойчиво повлекла Дашу к столу. – Не хочешь пить, просто посиди с нами. А слез и соплей не надо. Достаточно уже.

Даша поняла, что отвертеться от посиделок не удастся. «Ладно, – решила она, – побуду чуть-чуть и уйду к себе». Если честно, ей уже хотелось спать – она не привыкла к раннему подъему.

Соня разложила пельмени по тарелкам, из которых тут же повалил умопомрачительно вкусный пар, добавила масла и сметаны и разлила настойку по рюмкам.

– За нас, сестренка.

Катя и Соня звучно чокнулись и выпили залпом. Даша лениво ковырялась в тарелке, пытаясь снять с пельменя одежку из теста.

– Дарья, не порть продукт, – строго заметила Катя. – Сонька у нас мастерица по пельмешкам. Смотри, прямо произведение искусства, а ты его умучила своей вилкой. Ешь давай.

Даша нехотя принялась за еду, которая не лезла в рот, – она была сыта. «Лишний килограмм завтра обеспечен», – мрачно думала она.

Катя и Соня оживленно болтали. Разговор шел о чем угодно, только не о пропавших мужьях. Соня рассказывала о том, как заказала на «Вайлдберис» сумочку, а ее обманули, прислав совершенно другую модель.

– Да что ты удивляешься, – сказала Катя. – Они там постоянно чудят. Не то привозят, цены ставят сегодня выше, а завтра ниже раза в два. А ты уже заказала по высокой цене. Я несколько раз так попадала. Пришлось потом отказываться и перезаказывать.

– Ужас просто, – кивала Соня.

Даша слушала и продолжала дивиться. Если это у них такая реакция на горе, то, возможно, им требуется психологическая помощь? Где-то читала, что иногда люди в отчаянии выглядят почти веселыми, пребывают в эйфории, которая позже приводит чуть ли не к суициду.

А если Катя и Соня в добром здравии, то откуда взялась такая черствость? Ну с Соней, положим, еще понятно: весть о Терезе переполнила чашу ее терпения. Вероятно, Альберт стал ей противен, несмотря на всю ее пламенную любовь к нему. Но с Катей-то что? Она всегда относилась к Ярику с уважением и нежностью.

Даша незаметно, искоса, взглянула на старшую сестру. Лицо Кати было спокойным, только слегка бледным. Красивые, высокие скулы чуть напряжены, но и только. Катя больше всех была похожа на мать: такие же большие карие глаза, четкий овал лица, тонкий нос с нервными ноздрями и тонковатые, но приятной формы губы. Соня была значительно светлее и серый цвет глаз унаследовала от отца…

Бутылка опустошилась больше чем наполовину. Лица сестер раскраснелись, глаза заблестели. Голоса стали звучать громче. Олежка спал, уткнувшись носом в Катину грудь, так и не выпустив из ручонки мокрую, расползшуюся баранку.

– Пойду я. – Даша тихонько вылезла из-за стола.

На этот раз никто ей не препятствовал.

– Спокойной ночи, – махнула рукой Соня и потянулась к бутылке.

– Чао. – Катя пьяно улыбнулась.

Даша ушла к себе. Постояла перед зеркалом, глядя на свое отражение. Макияж, нанесенный Сониной умелой рукой, был в целости и сохранности, несмотря на поздний вечер и прогулки под пургой. Надо, чтобы завтра она снова ее накрасила.

Даша аккуратно и тщательно расчесала выпрямленные волосы. Подумала и уложила их на косой пробор. Ей показалось, что вышло лучше, чем было раньше. Она слегка взбила шевелюру руками. Потом расстегнула пару пуговиц на блузке, как это любила делать Соня. Вполне сойдет. Фигуру, конечно, не исправить никакой косметикой или утюжком. Тут нужны жесткая диета и спорт. Но и к тому, и к другому у Даши стойкое отвращение. Поэтому придется смириться. Она еще минуту полюбовалась на себя, затем принялась смывать макияж. Разделась, юркнула под одеяло. Поставила будильник на семь. Содрогнулась и переставила на семь двадцать. Закрыла глаза и тут вспомнила, что так и не списалась с Русланом. Она проглядела сообщения, надеясь, что он писал ей сам, но нет. Куда же он делся, интересно? Нет чтобы поддержать ее перед таким важным делом. Даша обиженно надулась и вернула телефон на тумбочку. Не будет она первая писать. Значит, все его заверения в преданности не что иное, как бла-бла. А на деле сущий батан, зубрилка несчастный.

Даша в сердцах дернула за шнурок бра. Комната потонула во мраке. Из-за плотно закрытой двери тихо доносились голоса Сони и Кати. Кажется, они смеялись! А может, вместе плакали? Даша поняла вдруг, что ей это безразлично. Никто не хочет искать Ярика. Всем до лампочки. Сестры надеются на следствие, следствие – на авось. А Даше Ярик нужен, просто необходим. Пусть он чужой муж и счастливый отец. Она ни на что не претендует. Просто проследит за Терезой. Просто проследит…

Утренний будильник грянул как гром среди ясного неба. Даша открыла глаза, и ей показалось, что в них швырнули целую пригоршню песка. В ушах шумело, голова была ватной. Хотелось заткнуть уши, зажмуриться, спрятаться под одеяло и не вылезать оттуда по крайней мере часа два. А лучше три. Невероятным усилием воли она заставила себя покинуть кровать и прямиком отправилась в душ.

Коридор и кухня были пусты. Вероятно, вчерашние возлияния навеяли на сестер крепкий сон. Даша, не подгоняемая никем, вволю наплескалась под прохладной водой и яростно растерлась полотенцем. После этого она почувствовала себя более-менее сносно и принялась чистить зубы.

В дверь постучали.

– Дашуля, вылезай. Олежка обкакался.

Даша с досадой сплюнула пасту, прополоскала рот и крикнула:

– Сейчас!

На кухне опухшая Соня с сигаретой в руке варила кофе. Лицо ее отдавало болотной зеленью.

– Не кури, ребенок же, – укорила ее Даша.

– Ребенок привык. Ярик раньше дымил как паровоз, – отмахнулась Соня. – Боже, башка сейчас лопнет! А мне отчет сдавать.

– Кто тебя просил напиваться? – сердито проговорила Даша. Ей уже было понятно, что никакого макияжа от Сони сегодня не дождаться. Все же она осторожно спросила: – Накрасишь меня?

– Дашка, не сегодня. Видишь, в каком я состоянии.

Соня опустилась на стул и со страдальческим видом принялась пить кофе. В ванной вопил Олежка – очевидно, его устраивали какашки в памперсе, и лишаться их он был категорически против. Даша вздохнула, быстро выпила кофе и ушла в комнату. До начала рабочего дня оставалось чуть больше двух часов. Из них минут сорок на дорогу. Остальное на сборы.

Она надела блузку и пиджак, натянула джинсы, которые после вчерашних пельменей застегнулись с трудом. Затем по-новому уложила волосы и взялась за косметику. Даша честно попыталась повторить образ, созданный вчера Соней. Вышла жалкая копия гениального подлинника. «Ну что поделать», – обреченно подумала она и мазнула по губам помадой.

Звякнул телефон. «Прости, что вчера не написал. Уснул. У меня температура. Наверное, заразился от тебя». В конце стоял грустный смайлик.

Бедный Рус! Так заботился о ней, поил чаем, кормил чуть не с ложечки. Даже маску не надевал. Вот и результат. Придется теперь действовать в одиночестве.

«Поправляйся, пожалуйста», – написала Даша.

«Постараюсь. Тебе деньги скинуть на такси?»

«Пока не надо. Посмотрю по ситуации. Если нужно будет, напишу».

«О’кей. Давай там осторожней».

«Хорошо».

Даша послала Руслану сердечко. Она знала, что он не истолкует это превратно. Экран телефона показывал без трех девять. Самое время выходить из дома.

В прихожей Катя одевала Олежку. Тот отчаянно сопротивлялся и визжал.

– Уже уходите? – спросила Даша с удивлением. – Вы же небось и не позавтракали?

– Малой в яслях поест, – хмуро ответила Катя, запихивая ноги сына в комбинезон. – А я на работе кофе выпью. Ты в универ?

– Да.

– А ну покажись. – Катя развернула Дашу лицом к себе. – Ну, так себе. У Соньки, конечно, лучше выходит. Но ей сейчас явно не до твоего имиджа.

Катя выразительно кивнула на дверь ванной. Даша только сейчас услышала тихие, но характерные звуки, доносящиеся оттуда.

– Ей так плохо?

– Как проснулась, не отходит от белого друга. Настойка дрянь, не знаю, на чем она там сделана, но явно не на натурпродуктах. – Катя с ожесточением задернула молнию на Олежкином комбинезоне и сунула его в коляску. – Ты езжай, не жди нас. Я такси вызову.

– Хорошо.

Даша поцеловала сестру и вышла за дверь.

Метель, бушевавшая всю ночь, намела огромные сугробы. Чистить их, похоже, никто не собирался – дорожка, ведущая со двора к улице, была завалена снегом. Даша заковыляла по ней, проваливаясь по щиколотку в пушистую голубовато-белую вату. Уже трясясь в переполненном вагоне метро, она попыталась сосредоточиться и представить себе, чем будет заниматься. Придется, вероятно, сидеть за компом и составлять таблицы. Даша в этом была не особенно сильна. Ну да ничего, позвонит Русу, тот поможет, если, конечно, у него не температура 39. Обзвон клиентов ее пугал гораздо меньше. Она чувствовала себя более уверенно, когда никто не видел ее прыщавую физиономию. Даша почти не сомневалась в том, что с легкостью обзвонит потенциальных заказчиков и постарается убедить их приобрести продукты именно фирмы «Ландыш», а не чьи-то другие. Рассудив таким образом, она пришла к выводу, что волноваться не о чем. Все у нее получится, а если и нет – не беда. Ведь это только первый ее рабочий день.

Охранник у входа сегодня был новый – очевидно, они работали два через два. Высокий, подтянутый черноволосый мужчина лет сорока с небольшим, похожий больше на киноартиста, чем на блюстителя порядка.

– Вы к кому? – вежливо обратился он к Даше.

– Я на работу. На меня должен быть заказан пропуск. Бреславская Дарья.

Брюнет скосил глаза на лежащий перед ним список с фамилиями.

– Дарья Алексеевна?

– Да.

– Проходите. Вас ждут в комнате 112.

Даша имела отличную память на числа. Комната 112 – та самая, из которой вчера выглядывал бородатый мужик. Она кивнула охраннику и поспешила туда, куда ей указали.

Из-за двери слышались голоса и смех. Даша на всякий случай постучала. Воцарилась секундная пауза.

– Входите, – крикнул женский голос.

Она толкнула дверь и очутилась в просторном помещении, не меньше сорока квадратных метров. Во всю стену располагалось огромное окно с широким подоконником, уставленным цветами. У окна и стен стояли столы с компьютерами и ноутбуками. Вкусно пахло кофе. Большинство столов пустовали, основная масса народа столпилась в углу, где на высокой тумбочке стояла кофемашина.

Первой, кто бросился в глаза Даше, была Тереза. Ее короткие золотистые волосы были подколоты в крошечный пучок. Красный джемперок красиво обтягивал высокую грудь. На ней была все та же узкая юбка с большим разрезом сбоку, отлично сидевшая на ее сексуальных бедрах. Тереза пила кофе и что-то оживленно рассказывала внимательно слушавшим ее коллегам. Даша увидела бородача – тот стоял рядом с Терезой, подобострастно глядя ей в рот.

– Здравствуйте, – проговорила Даша и сделала несколько шагов вперед, в середину комнаты.

Тереза замолчала и недовольно посмотрела на нее. Остальные тоже молчали, с любопытством глядя на Дашу. Она заметила, что все сотрудники молодые, ненамного старше ее. Бородач и Тереза были самими взрослыми.

– А, это ты, – наконец вспомнила Тереза. – Проходи. – Она поставила стаканчик на стол и приблизилась к Даше. – Ребята, это наш новый младший менеджер, Дарья, – обратилась она к окружавшим ее юношам и девушкам. – Знакомься, Даша. Это Роман Романыч, твой непосредственный руководитель. – Она кивнула на бородатого. – Это Артем. Это Мила и Анфиса. Они здесь совсем недавно, всего месяц. Но уже вполне освоились. – Тереза обвела комнату глазами, и взгляд ее остановился на худенькой девушке в больших круглых очках, в одиночестве сидевшей за своим столом и что-то помечающей карандашом на листе бумаги. Она казалась белой вороной на фоне вполне дружного коллектива.

– Ну а это Галина, – проговорила Тереза, и в голосе ее послышалась смесь неприязни и некоторого уважения. – Галя у нас профи. Если что-то не будет получаться, советую обратиться к ней. Поможет. Ясно?

– Ясно. Где мое рабочее место? – Даша покосилась на свободные столы.

– Роман Романыч все тебе объяснит. А мне нужно идти. Пока, ребята.

Тереза прошла мимо Даши к порогу, оставляя в воздухе сладкий аромат духов. Хлопнула дверь. Молодежь тут же окружила Дашу плотным кольцом.

– Привет! Ну давай знакомиться, что ли? – проговорила хорошенькая Мила, у которой на щеках были симпатичные ямочки. – Тебе лет-то сколько? Школу хоть окончила?

Ребята захихикали. Даша почувствовала, что краснеет.

– Я учусь на первом курсе института.

– О, круто. – Мила скорчила уморительную мину.

Вокруг уже откровенно заржали.

– Да хватит вам, – вступился за Дашу высокий худой паренек со смешным чубчиком надо лбом. – Можно подумать, вы все тут такие взрослые. Прямо профессора. И вообще, пора работать уже, а не пить кофе по третьему стакану.

– Кто тут пьет по третьему? Я еще первый не взяла, – обиделась Мила. – Ты, Ленчик, не умничай.

– Я и не думал умничать, – спокойно возразил чубатый. – Просто нечего девчонку гнобить с первой минуты.

– Да перестань, – миролюбиво заметила другая девушка, у которой за спиной была толстая рыжевато-русая коса. – Никто ее не гнобил. Просто спросили.

– Вот-вот, Ась, скажи ему! Тебя он послушает, – обрадовалась Мила.

Ленчик сразу стих и заулыбался Асе. Даша давно перестала смущаться и с интересом разглядывала ребят. Они, конечно, были чуть постарше, но нравились ей гораздо больше однокурсников. Даже язва-Мила. А уж Ленчик, тот вообще сразу пленил ее сердце. Жаль, что взаимности не предвидится – он явно сохнет по Асе. Еще бы, с такой-то косищей! Только Даша хотела открыть рот, чтобы что-то сказать, как в разговор вмешался бородатый Роман Романыч.

– Леонид правильно говорит, пора браться за дела. Давайте-ка все по местам. Ты, – обратился он к Даше, – садись вон туда, поближе к Галине. Она тебе даст список клиентов, до обеда нужно всех обзвонить. Узнать, будут ли они заключать договор.

Даша согласно кивнула и направилась к дальнему столу, где сидела очкастая девица.

– Привет, – поздоровалась она.

– Здравствуй, – не отрываясь от экрана ноута, пробормотала Галина. – Садись, сейчас я тебе распечатаю список. Вон там телефон лежит, звонить будешь с него. Это теперь твой рабочий. – Она указала на допотопный кнопочный аппарат, притулившийся возле компа.

Даша уселась в неудобное, жесткое кресло, которое к тому же было слишком высоким для нее. Она попыталась опустить его пониже, но у нее ничего не вышло – механизм регулировки был сломан. Загудел принтер, выплевывая одну за другой пять страниц, сплошь усеянных мелким шрифтом.

– Это столько номеров? – невольно ужаснулась Даша.

– Еще мало, – невозмутимо отозвалась Галина. – Советую не медлить, а начать прямо сейчас.

Даша скрепя сердце взяла в руки первую страницу и набрала номер. Послышались долгие гудки, трубку не брали.

– Не отвечают. – Даша растерянно посмотрела на Галину.

– Поставь рядом плюс минус и звони дальше. Потом вернешься.

Даша послушно пометила номер карандашом и принялась набирать следующие. В первой же ответившей фирме ее обматерили и велели больше никогда не звонить. Еще по пяти номерам сказали, что в их товаре не нуждаются. Даша не успела моргнуть, как одна страница была освоена, а положительного результата не оказалось ни одного.

– Плохо, – все тем же тусклым, невыразительным тоном произнесла Галина. – Начальству нужен результат. Иначе тебе урежут оклад.

– Куда ж его урезать, если он и так с гулькин нос? – возмутилась Даша. – По-вашему, тридцать тысяч за полную неделю – это много?

Галина подняла голову. В ее глазах на секунду мелькнуло человеческое выражение.

– От меня-то ты что хочешь? – Она пожала худыми плечами. – Я же не владелица фирмы и даже не директор. Не нравится зарплата, общайся с Терезой Станиславовной. Она у нас главная по персоналу.

Даша почувствовала волнение. Кажется, ей сейчас повезет гораздо больше, чем с поиском подходящих клиентов для фирмы «Ландыш». Что, если умело завести с Галиной разговор о Терезе? Кажется, та работает здесь давно и всех хорошо знает.

– Красивая эта ваша Тереза Станиславовна, – как бы невзначай проговорила Даша и мечтательно вздохнула. – И фигура потрясная.

– Зато стерва, каких свет не видывал, – сквозь зубы процедила Галина.

По ее тону и выражению лица Даша моментально поняла, что затронула больную тему. Что ж, тем лучше.

– Почему стерва? – Она сделала удивленные глаза. – Мне понравилась. Такая вежливая, деловая.

– Деловая? Ну-ну. – Галина снова оторвалась от компьютера и поглядела на Дашу с презрительным снисхождением. – Деловая она в койке, мужиков соблазнять. Вот тут ей равных нет.

– Да вы что! – выдохнула Даша, не веря в свою удачу. Надо же, только час на работе, а уже столько сведений о нужном объекте! Вот Руслан удивится. – И кого же она соблазнила, если не секрет? – спросила она.

– Какие уж тут секреты, – выразительно хмыкнула та. – Почти все мужики нашей фирмы побывали у нее в любовниках. Даже Роман Романыч, у которого пятеро детей.

– Обалдеть! – не поверила Даша. – Быть не может.

– Еще как может! – Глаза Галины зажглись недобрым блеском. – Она у нас меньше года и за это время оприходовала всех, кто движется. Достаточно ей потрясти своими сиськами перед носом у мужичка да похихикать – и он у нее в кармане.

– Господи, никак не могу в это поверить. А на вид она такая серьезная. А семья? У нее есть муж?

Даша прекрасно помнила, как во вчерашнем разговоре с коллегой Тереза сказала, что спешит домой кормить мужа. О наличии супруга также говорила ее страничка в соцсетях. Но ей хотелось услышать версию Галины.

– Ха, – со злостью проговорила та. – Муж! Это отдельная песня. Муж у нее есть. Теперь.

– В смысле – теперь? – не поняла Даша. – Что вы имеете в виду?

– То и имею. Эта развратная дрянь ухитрилась окрутить самого генерального! Увела его из семьи. Вот осенью свадьба была. Погляди. – Галина привстала со стула и протянула Даше телефон. На экране светилась фотография: Тереза в белом платье и фате, а рядом солидный пожилой мужчина с неулыбчивым лицом, в строгом черном костюме. – Это наш генеральный, Петр Семеныч. Не голова, а дом советов! И что он нашел в этой финтифлюшке!

Галина говорила увлеченно и с такой ненавистью, что у Даши закралось подозрение, не была ли она сама любовницей шефа, только менее удачливой. Однако вслух она ничего не сказала, продолжая внимательно рассматривать фото. Тереза несомненно была обворожительна, платье наверняка стоило баснословных денег, огромный шлейф тянулся на пару метров позади, грудь была красиво оголена, белокурые локоны уложены в замысловатую прическу. На заднем плане стояла толпа гостей, мужчины в смокингах и дамы в вечерних платьях.

– Наверное, свадьба была шикарной. – Даша постаралась изобразить зависть.

– Еще бы! Нас туда не позвали. – Галина скорчила презрительную мину.

– А фото откуда?

– Она нам прислала в беседу. Мол, завидуйте молча.

Даша кивнула, осмысливая услышанное. Значит, Тереза успешно замужем. Муж – богач, и ей стоило немалых усилий заполучить его. Она должна ценить брак, пылинки сдувать со своего супруга. А вместо этого бегает к любовнику, пишет ему страстные письма, полные любви и нежности. Неужели Альберт так много значит для нее? Ну а почему бы и нет? То, что он голодранец, для Терезы не важно – у нее есть деньги мужа. Возможно, ей скучно, а Альберт ее развлекает. Кроме того, у пожилого супруга наверняка проблемы с потенцией, а у Альберта с этим полный порядок – Соня не раз хвасталась перед сестрами его невероятной сексуальностью.

А что, если Альберт и Тереза планируют быть вместе? Ведь при разводе она может отсудить внушительную сумму, если найдет толкового адвоката. Этого хватит, чтобы безбедно содержать и себя, и непутевого любовника. Даша знала запросы Альберта. Он любил одеваться в бутиках, обожал менять гаджеты, имел пристрастие к дорогим напиткам. Всего этого Соня ему обеспечить не могла, хотя и старалась изо всех сил, работая как вол.

Версия показалась Даше вполне убедительной. Альберт спрятался где-то у Терезы. Они тайно встречаются и лелеют грандиозные планы. А от Ярика, ставшего ненужным свидетелем, поспешили избавиться. От этой мысли Даша похолодела.

– Слушай. – Голос Галины вернул ее в реальность. – Так ты не то что пять, а и две страницы не обзвонишь. Тереза тебя уволит в два счета. Заодно и мне достанется. Давай звони.

– Да, да, сейчас.

Даша машинально нажимала на кнопки телефона, а в голове у нее крутились неотвязные мысли. Может, стоит обратиться к Сониному следователю? Показать ему переписку Альберта с Терезой, рассказать то, что говорила Галина. Вдруг они там встрепенутся и начнут действовать? Или не начнут?..

На автопилоте Даша обзвонила еще пару страниц. Результат был, хотя и неутешительный. Всего три магазина согласились заключить договор на поставку товаров. Даша глянула на часы: ровно полдень. Ей захотелось есть или хотя бы выпить кофе. Галина, видимо, тоже устала. Она поднялась из-за стола и потянулась, разминая затекшую спину.

– Куришь? – спросила она.

– Нет. А что?

– Да ничего. Могли бы в курилке поболтать. Недолго, минут пятнадцать.

– За компанию могу и покурить, – оживилась Даша.

Перспектива пойти в курилку ей чрезвычайно понравилась. Наверняка там будет Тереза. Можно послушать, о чем она говорит с коллегами. Галина скосила глаза в листок, лежащий на Дашином столе.

– Да, не фонтан. Ну ладно, пошли.

Она достала из сумки пачку сигарет и направилась к двери. Даша последовала за ней. Галина привела ее в маленькую комнатку в противоположном конце коридора. Там уже собралось человек пять, три девушки и двое молодых мужчин. Они весело дымили и не закрывали ртов. Терезы среди них не оказалось. Разочарованная Даша неумело зажгла сигарету и, давясь дымом, пристроилась возле Галины. Та с наслаждением делала затяжку за затяжкой.

– Ну, Терезу мы обсудили, – тихо проговорила Галина, глядя на Дашу в упор. – А ты что за птица? Работать явно не умеешь, опыта нет. Зачем к нам пожаловала?

– Набраться этого самого опыта, – не растерялась Даша.

– Не лучшее место для учебы. – Галина сухо усмехнулась.

– Но вы же работаете тут, и вам нравится.

– Нравится. – Она брезгливо поджала и без того тонкие губы, из-за чего они и вовсе превратились в ниточку. – Я бы ушла отсюда при первой возможности. Меня с моим опытом много где взяли бы.

– Что ж не уходите? – нахально поинтересовалась Даша.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – назидательно проговорила Галина. – А если честно, есть то, что меня тут держит. Прости, не скажу, что именно.

Даша пожала плечами.

– Конечно, ваше право.

– А курить, я гляжу, ты тоже не умеешь. Смотри, как надо. – Галина втянула глубоко в себя табачный дым. Глаза ее заволокло туманом. Она помедлила мгновение и выпустила табачное облако в лицо Даше. – Попробуй. Не бойся, это приятно.

Даша послушно вдохнула дым в самые бронхи. В глазах у нее тут же защипало, горло надорвал резкий кашель. Она швырнула сигарету в банку, служившую пепельницей, и согнулась в три погибели.

– Э, ты чего? – испугалась Галина. – На, водички выпей.

Она направилась к кулеру. В это время дверь распахнулась, и в курилку вошла Тереза.

– Всем привет! – Она достала из кармана пачку «Гламура».

Тотчас оба парня подскочили к ней с зажигалками.

– Тереза Станиславовна, будьте так добры…

Тереза усмехнулась, окинула услужливых кавалеров снисходительным взглядом и прикурила у одного, кудрявого, голубоглазого блондина. Вернулась Галина со стаканчиком в руке.

– Ну ты как?

Она протянула стакан Даше. Та жадно выпила воду и вытерла выступившие на глазах слезы.

– Нормально.

– Гляди-ка, пожаловала, змеюка, – тихо прошипела Галина. – Теперь все удовольствие насмарку.

Тереза уже вовсю болтала с сотрудниками, периодически заливаясь звонким мелодичным смехом и откидывая назад белокурую голову. Даша попыталась было вникнуть в их разговор, но Галина цепко схватила ее за локоть.

– Все, хватит. Идем. Работать надо.

Даша с сожалением покинула курилку. В то же время в голове у нее зрел план на вечер. Нужно обязательно проследить за Терезой. Отправится ли она домой к мужу или по дороге заедет куда-то еще? Туда, где надежно спрятан любовник.

– Мне нужно позвонить, – сказала Даша Галине перед тем, как зайти в свою комнату.

– Личные звонки в нерабочее время, – отрезала та и распахнула дверь. – Иди давай.

– Но мне очень нужно! Я на две минутки! – Даша умоляюще поглядела на Галину.

– Ладно, – сдалась та. – Но только две минуты, не больше.

– О’кей.

Даша оглядела коридор и, заметив поблизости туалет, рванула туда. Лихорадочно достала телефон, набрала Руслана.

– Рус!

– Кхе, кхе, – отозвались на том конце.

– Ты там как, жив?

– Скажем так, кхе, кхе, полужив. Тридцать девять и семь.

– Рус! Какой ты! Нашел время болеть! – Даша в отчаянии топнула ногой о плиточный пол клозета. – Тут такое!

– Я как раз собрался написать тебе, – виновато прохрипел Руслан. – Такая слабость навалилась, телефон в руках не удержать. Говори, что тебе удалось узнать.

– Значит, так. Тереза действительно замужем, и не за кем-нибудь, а за владельцем «Ландыша»!

– Ух ты! – Руслан даже кашлять перестал.

– Да! Она увела его из семьи и женила на себе. Но это еще не все. Мне тут одна рассказала, что у Терезы в любовниках была вся фирма. Она местная Мессалина. Так что нечему удивляться по поводу Альберта.

– Ты думаешь… – Руслан не договорил, сделав выразительную паузу.

– Я уверена, они вместе! Что-то задумали, пытаются объегорить мужа. А Ярик, как я уже говорила, все узнал и пытался им помешать. Возможно, они его взяли в заложники!

– Шутишь? Ты же рассказывала, он под два метра ростом. Как бы они с ним справились?

– Как? Очень просто. Человека можно усыпить хлороформом, вколоть ему незаметно снотворное, да куча всяких способов, неужели ты не в курсе!

– И для этого надо было выйти за спиртным?? Посреди маминого дня рождения? Другого варианта не нашлось?

– Не знаю, – рассердилась Даша. – Ты задаешь столько вопросов! Вот бы тебе стать следователем.

– Нет уж, спасибо. Я хочу быть экономистом.

– Ладно, хватит собачиться. Я хочу сегодня взять такси и поехать за Терезой. Скинешь денежку? Ты обещал.

– Помню. Сейчас скину. Ты не сказала ничего о том, как тебе работается. Сложно?

– Да ну! Фигня какая-то, ничего сложного. Обзваниваю автомагазины, предлагаю заключить с нами контракт на поставку товаров. Меня посылают на три буквы. А в целом все просто замечательно.

– Звонить можно было и из дома, – удивился Руслан.

– Ага, из дома! А как я буду следить за Терезой? Видишь, сколько мне про нее порассказали! Кроме того, звонки – это еще не все. Будут и другие задания. Все, Рус, я пошла. А то меня эта очкастая мымра сожрет.

– Что за мымра? – оживился Руслан.

– Да старший менеджер, мой куратор. Галиной звать. Злюка та еще. И ненавидит Терезу. Мне кажется, у нее тут с кем-то роман. Тереза подкатывала к ее мужику, вот она и злится. Ну, давай, пока. На связи.

– На связи.

Руслан снова закашлялся и отключился. Даша вышла из туалета и вернулась на рабочее место. Через минуту пришло оповещение о пополнении счета. Остаток дня прошел спокойно. Даша терпеливо обзванивала оставшиеся по списку номера, и кое-где ее ждал успех. Под конец она составила таблицу, распечатала ее и показала Галине.

– Не густо, но сойдет для первого раза, – одобрила та. – Завтра получишь новый список. А сейчас можешь быть свободна.

Сама Галина почему-то уходить не спешила, хотя многие в их комнате уже закончили работу, попрощались и свалили по-быстрому. Она продолжала сидеть за столом, несколько раз сняла и протерла очки, вид у нее был такой, словно она чего-то ждет. Или кого-то. Даше стало любопытно, но времени удовлетворить свое любопытство у нее не оставалось. Тереза вот-вот должна была сесть в машину и уехать домой.

– До свидания, – сказала Даша Галине.

Та в ответ рассеянно кивнула. Даша вынула висевшую в шкафу куртку, надела сапожки и помчалась к выходу. Слава богу, Тереза никуда не уехала. Как и вчера, она стояла с тем же самым мужчиной у двери во дворе и курила. Даша бочком протиснулась мимо. Тереза подняла на нее глаза.

– Ну что, Дашенька, как первый рабочий день?

«Дашенька»! Ишь, ласковая лиса. И не подумаешь, что она хитрая авантюристка, отбивающая чужих мужей.

– Все хорошо, – медовым голосом проговорила Даша. – Спасибо.

– Да не за что. Завтра поговорю с твоим куратором. А сегодня – до свиданья.

– Всего хорошего.

Даша отошла на приличное расстояние и сделала вид, что зависла в телефоне. Она хорошо слышала, что говорят Тереза и ее собеседник. Разговор шел самый что ни на есть банальный.

– Твоя-то как? Устроилась на новую работу? – спросила Тереза у мужика.

– Нет пока. Только на собеседование сходила. Ждет звонка.

– Ну будем надеяться, что дождется. – Тереза рассыпалась хрустальным смехом.

– Не знаю, – серьезно произнес мужчина. – Не у всех есть твоя хватка. Алка моя совсем другая. Застенчивая. Не может себя подать.

– Так пусть обращается. Я ее научу. – Тереза небрежным движением стряхнула пепел от сигареты в снег.

Теперь уже ее собеседник засмеялся.

– Да уж, ты научишь! Лучше пусть дома сидит. Я ведь не гоню ее работать, это она сама. Заладила: «Хочу быть независимой», как попугай.

Тереза вдруг помрачнела, перестала улыбаться.

– Ладно. Поеду. Игорь скоро должен вернуться с переговоров. Надо встретить его.

– Ты что, обиделась? Брось. – Мужчина тронул ее за плечо. – Давай еще немного поболтаем. Наверняка твой Игорь не голодный, обычно во время деловых встреч хорошо кормят.

– Он предпочитает ужинать дома, – сухо сказала Тереза.

Она почти докурила и полезла в сумочку за ключами от машины. Даша лихорадочно принялась вызывать такси. На ее счастье, приложение сообщило, что машина будет через минуту.

– Пока, – попрощалась Тереза со своим коллегой. – Алле передавай привет. А насчет застенчивости, это ты ошибаешься. Я ведь ее с первого класса знаю. Как-никак за одной партой одиннадцать лет просидели. Так вот, никогда Алка стеснительной не была. Это она мозги тебе пудрит. Ну, привет! – Тереза насмешливо сдвинула бровки, помахала рукой и двинулась к своей умопомрачительной тачке.

Мужчина в растерянности тоже помахал ей вслед и зажег новую сигарету.

«Значит, это муж ее одноклассницы, – сообразила Даша. – Интересно, он тоже был ее любовником? Или у них чисто дружеские отношения?»

Звякнул телефон. Такси сообщало, что подъезжает. Тереза уже села в машину и теперь грела двигатель. Даша на всякий случай отошла подальше и в это время увидела, как из дверей здания выходит Галина в сопровождении не кого-нибудь, а Романа Романыча! Вот это номер! Так вот, значит, что держит ее на нелюбимой работе. Тоже крутит роман с женатиком! А еще ругала Терезу. Даша проводила взглядом сладкую парочку и побежала к своему такси, которое как раз въехало во двор.

– До метро «Перово»? – уточнил водитель, глядя в навигатор.

– Нет. Стойте. Уберите пункт назначения. Мы поедем по другому адресу.

Даша напряженно всматривалась в окно. Автомобиль Терезы, светя фарами, уже трогался с места.

– По какому другому? – недовольно спросил шофер.

– Едем за тем автомобилем! Прямо следом за ним.

Мужчина посмотрел на Дашу с недоумением.

– Это что? Слежка? Нет, так не пойдет. Я на это не подписывался. Вылезайте.

– Я вам хорошо заплачу! Вдвое больше тарифа. Пожалуйста! Прямо сейчас скину вам деньги на карту. Только езжайте поскорее! – Даша умоляюще сложила ладошки.

– Сколько? – хмуро бросил водила.

– Две тысячи за полчаса.

– А если не уложимся в полчаса?

– Тысячу сверху за каждые 15 минут.

Шофер взглянул на Дашу с сомнением.

– А деньги-то у вас есть такие? Или будете меня за нос водить?

– Есть! Честное слово! Скорей, пожалуйста!!

– Ладно.

Мужик скинул заказ и газанул. Такси выехало со двора на дорогу.

– Вон он! – Даша указала на маячивший впереди силуэт Терезиного джипа.

– Вижу, не слепой.

Шофер сильнее надавил на газ. Такси скакнуло вперед и подобралось вплотную к Терезе.

– За кем следите? – спросил мужик у Даши.

– Да так… за одной, – уклончиво проговорила она.

– Муж, что ли, загулял? Любовницу завел? – Водитель понимающе покачал головой.

– Почти.

– Что значит «почти»? – удивился шофер.

Даша потеряла терпение.

– То и значит. Я вам плачу не за то, чтобы вы меня допрашивали.

– А ты мне еще ничего не заплатила, – нахально перешел на «ты» водила. – Захочу, высажу тебя к чертовой матери, чтобы не хамила. Ясно?

– Ясно, – покорно проговорила Даша, испугавшись, что противный мужик действительно остановится и выдворит ее вон.

– Ну вот так-то лучше. – Шофер повернул колесико магнитолы, и салон наполнил блатной шансон. – Не желаешь общаться, давай хоть музыку послушаем. Не возражаешь?

– Нет. – Даша мотнула головой, не отрываясь от лобового стекла.

Только бы не упустить Терезу! Вдруг она приведет ее прямиком к Альберту? И к Ярику!!

Красный автомобиль мчался по направлению к «трешке». Заехал на кольцо и повернул в сторону Нижегородской.

– Ну все, кранты, – сделал вывод шофер. – Сейчас в пробку встанем. И час простоим.

– Я же сказала, две тысячи за полчаса, а дальше по тысяче каждые пятнадцать минут!

– Да помню, помню, – миролюбиво произнес мужик.

Через пять минут действительно поток автомобилей уплотнился, а еще через пять такси остановилось. Впереди светился бесконечный хвост из огней.

– Приехали. – Водитель выключил зажигание и откинулся на спинку кресла. – Повезло мне сегодня с тобой. Видно, деньги некуда девать. Ну а мне-то что. Это получше, чем в аэропорт по эдакой пурге тащиться.

Даша с нежностью подумала о Руслане. Как хорошо, что у нее есть такой друг. Если бы не он, где бы она взяла столько бабок?

Пробка рассасывалась медленно, такси ползло, как улитка, оглушительно гремел шансон. Водитель опустил стекло и курил, иногда искоса поглядывая на Дашу. Наконец передние машины двинулись хоть и с маленькой, но все-таки скоростью.

– Переводи деньги, – велел мужик. – Полчаса давно прошли.

– Хорошо. Диктуйте номер.

Даша скинула хапуге две тысячи. Потом поглядела на время и добавила еще тысячу. Шофер сразу подобрел и даже заулыбался.

– Не боись, не потеряем мы твою разлучницу. Не уйдет она от меня.

Он сильно газанул и пристроился Терезе в хвост. Неожиданно та замигала правым поворотником.

– Кажись, сворачивает.

Таксист вывернул руль. Обе машины съехали с трассы сначала на широкий проспект, затем, через пару минут, на небольшую тихую улочку. Они проехали несколько высоких домов, и автомобиль Терезы юркнул в один из дворов.

– Стойте! Остановите тут, – велела шоферу Даша.

Он послушно затормозил.

– Дальше не поедем?

– Нет.

– Тогда скидывай еще тысячу!

– С какой это стати? Пятнадцать минут еще не прошло.

– Зато десять прошло. Ладно, не тыщу, пятьсот давай.

– Хорошо. По дороге скину.

Даша лихорадочно отстегнула ремень и выскочила на улицу.

– Смотри, не обмани, – крикнул ей вслед таксист.

Она уже, не слушая его, бежала к подъезду огромной монолитной многоэтажки, у которой остановилась машина Терезы, благополучно миновав закрывающий въезд шлагбаум. Дом явно был элитный, из разноцветного кирпича, окруженный чугунной оградой. Не добежав несколько метров до калитки, Даша укрылась за деревом и принялась ждать. Дверца автомобиля распахнулась, Тереза не спеша вышла, поправляя на плече сумочку. Даша, затаив дыхание, смотрела, как она идет к двери подъезда. Пискнула сигнализация. Тереза набрала код домофона. Даша, у которой зрение было, как у орла, отлично видела, на какие цифры она нажимала.

Домофон пропел короткую мелодию. Тереза скрылась за дверью. Даша молнией метнулась из своего укрытия. Слава богу, калитка была открыта. Через пару секунд Даша была уже у подъезда. Только бы внутри не оказалось консьержа! Иначе все насмарку. Она лихорадочно набрала нужные цифры и проскользнула внутрь.

Консьерж был! Он дремал в стеклянной будке и не обратил на Дашу ни малейшего внимания. На табло светилась цифра пять. Лифт ехал на пятый этаж. Даша припустила вверх по лестнице. От непривычки к физическим нагрузкам у нее тотчас началась одышка. Однако, превозмогая себя, она добежала до четвертого этажа почти одновременно с тем, как лифт остановился на пятом. Громыхнули двери. Послышался цокот каблучков. Затем скрежет ключа. Даша вся превратилась в слух.

– Игорек, я дома, – пропела Тереза.

В ответ раздался мужской бас:

– Милая, это ты! Как хорошо, что ты пришла, я зверски голоден.

– Сейчас я покормлю своего малыша.

Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Дашу в тишине и недоумении. Значит, Тереза приехала к себе домой? И дома ее ждет муж, а никакой не Альберт. От разочарования Даше захотелось разреветься прямо здесь, на чужой лестничной площадке. Она едва сдержалась. Поднялась еще на пролет, осмотрелась. Перед ней была металлическая дверь в тамбур. Даша на всякий случай толкнула ее, и она поддалась. Очевидно, жильцы не особенно опасались за свое имущество, надеясь на вахтера. А зря.

Квартир в тамбуре было всего четыре. Даша приложила ухо к замочной скважине одной из дверей. Оттуда слышалась тихая музыка. Вряд ли Тереза и ее супруг успели так быстро включить ее. Даша перешла к соседней двери и услышала голос Терезы.

– Я так и знала, что ты приедешь голодный. Разве вас не покормили?

– Солнышко, конечно, покормили, – пророкотал бас. – Но я не стал есть. Я же знаю, что ты у меня готовишь лучше всяких поваров.

– Ах ты, подлиза! Мой руки, и за стол. Я утром до работы успела кое-что сделать. Тебе понравится.

– Уже бегу.

Даша разогнулась и в досаде отошла от двери. Милый семейный вечер ее нисколько не интересовал. Тереза и ее муженек ворковали, как два голубка. Рогоносец Игорек даже не подозревал, какое чудовище его обольстительная женушка. Звякнул телефон. Это написал Руслан.

«Как успехи?»

«Никак».

Даша сбежала по ступенькам и потихоньку, стараясь не разбудить консьержа, вышла на улицу. Тут же мобильный залился трезвоном.

– Говорить можешь? – хрипло, но деловито вопросил Руслан.

– Теперь уже могу.

– Тогда рассказывай! – потребовал он.

– Что рассказывать-то? – с тоской проговорила Даша. – Я взяла такси и ехала за Терезой. Кучу бабла отдала. А она, прикинь, приехала домой, к мужу!

– А ты хотела, чтобы она куда явилась?

– Очень смешно! – рассердилась Даша. – Ты отлично в курсе, чего я хотела. Она должна была привести меня к Альберту! И приведет, рано или поздно!

– Да с чего ты решила, что Альберт прячется у нее? Тем более вместе с Яриком? Это же просто голое предположение.

– Ничего не голое! Они любовники! Она ему такие послания писала! У нее крыша съехала от страсти к Альке!

– Так, может, это было в прошлом? А сейчас она примерная супруга.

– Нет, Рус, письма свежие. Она писала их совсем недавно. Я прямо чувствую, что они вместе. Вот чувствую, и все.

– Хорошо, хорошо, не кипятись, – миролюбиво произнес Руслан. – Пусть так. Скажи лучше, что ты намерена делать дальше?

– Дальше? Буду следить за Терезой, пока она не проколется. Вот только… где взять столько денег на такси?

– Знаешь, я, кажется, могу тебе помочь, – проговорил Руслан задумчиво.

– Как? – с безнадегой поинтересовалась Даша. – Дашь лишний полтос?

– Нет, таких бабок у меня нет.

– Вот видишь…

– Но есть другой вариант. Школьный друг только что получил права и купил машину. Машинка, правда, не фонтан, какая-то столетняя «девятка». Он ее чинит все время, но она ездит. Давай сделаем так: я позвоню ему, попрошу поездить с тобой. У него график свободный, он сможет. Мы ему возместим затраты на бензин, а для него поездки будут хорошей практикой. Пойдет?

– Ну… наверное, пойдет, – неуверенно согласилась Даша.

Перспектива кататься за Терезой в обществе неизвестного школьного друга Руслана, да еще и на разваливающейся старой колымаге, не слишком впечатлила ее. Однако другого варианта не предвиделось.

– Отлично, – обрадовался Руслан, не обращая внимания на ее кислый тон. – Я сейчас свяжусь с ним. Его Серегой зовут. Классный парнишка, хотя немного странный. Ну, сама увидишь. На связи.

В трубке воцарилась тишина. Даша вскинула голову и поглядела на окна пятого этажа. Вот она, Терезина квартира. В кухне свет горит. Ужинают. Чтоб их разорвало! А она стоит тут посреди заметенного снегом двора. Почти восемь вечера! Сейчас Соня начнет звонить, беспокоиться, куда пропала сестра. Придется придумать что-то, день рождения у друзей или поход в кино. Телефон действительно зазвонил, но это была не Соня, а мама.

– Солнышко, как первый рабочий день?

– Отлично, мам. Все супер.

– А почему ты до сих пор не дома? Я с Соней говорила, она волнуется.

– Надеюсь, ты ей не сказала правду?

– Нет. Но я не понимаю, к чему эти тайны Мадридского двора.

– И не надо понимать. Просто молчи, и все.

– Ладно, буду молчать. Ты ела что-нибудь за день?

Тут Даша вспомнила, что ничего не ела с самого утра, а только выпила чашку кофе. Странно, но голода она не чувствовала. Обычно ей не удавались разгрузочные дни, она то и дело срывалась на какие-нибудь булки и бутерброды. Но сейчас, видимо, из-за стресса организм спокойно переносил голодание. Что ж, может, пиджак наконец начнет на ней застегиваться нормально, без натуги?

– Ела я, не волнуйся. Нас обедом кормили, – успокоила она мать.

– И что там на обед? – не унималась Инга Николаевна. – Небось гадость какая-нибудь.

– Почему сразу гадость? Обычные щи и котлета с макаронами.

– Знаю я эти общепитовские щи. – Инга Николаевна вздохнула. – Ладно. Езжай домой. Поздно уже. Ты что с институтом-то решила? Сегодня пропустила?

– Да. Завтра не пропущу. Договорилась через день работать.

Даша почувствовала, что завралась окончательно. Ей захотелось немедленно закончить разговор.

– Пока, мама. Мой автобус.

– Осторожней!

Даша спрятала телефон в карман и огляделась. Интересно, как отсюда выбираться? Где метро? Можно было, конечно, посмотреть по карте, но она в таких случаях предпочитала пользоваться поговоркой «язык до Киева доведет». Навстречу как раз шел пожилой мужчина, нагруженный пакетами из супермаркета.

– Простите, – обратилась к нему Даша. – Не подскажете, далеко ли здесь до метро?

– Вон там, минутах в пятнадцати ходьбы, «Рязанский проспект». – Мужчина махнул рукой в сторону.

– Отлично, – обрадовалась Даша и поспешила в указанном направлении.

Через час она уже была дома. Соня встретила ее на пороге.

– Где тебя носит? Мама мне всю плешь проела.

– Я с ней говорила недавно. Мы гуляли. С Русланом.

– Гуляли? В такую погоду? И с каких пор ты с ним гуляешь? – спросила сестра насмешливо.

– А что в этом такого? – огрызнулась Даша. – Я же не сказала, что мы целовались.

– Ну, по мне – гулять и целоваться одно и то же.

– Тебе одно, а мне совершенно разное.

Даша принялась снимать заснеженную куртку.

– Ужинать будешь? Я пельмени вчерашние отварила, – миролюбиво спросила Соня.

Даша прислушалась к себе. Желудок по-прежнему спал. Есть не хотелось.

– Нет, спасибо, я не голодна.

Соня поглядела на нее с удивлением.

– Ну хоть чай попей.

– Нет.

Даша чувствовала, что ей необходимо побыть одной. Продумать план на завтрашний день. Поговорить с Русланом. Если они с Соней сейчас сядут пить чай, это затянется до глубокой ночи. Даша может не удержаться и выболтать сестре о том, чем она занимается.

– Нет, спасибо, – твердо повторила она. – Я очень устала. Пойду лягу пораньше.

– Ну как знаешь, – с ноткой разочарования в голосе сказала Соня.

Даша ощутила себя виноватой. Сестре сейчас как раз не хочется быть в одиночестве, ей нужны поддержка, собеседник. Вчера эту роль исполнила Катя, сегодня она рассчитывала на Дашу. Но ведь Даша не ерундой занята! Она как раз пытается помочь, причем кардинально. Не сопли жевать, оплакивая пропавшего Альберта, а приложить все усилия, чтобы его найти.

Успокоив совесть таким образом, Даша скрылась в своей комнате. И правильно сделала – едва она захлопнула дверь, позвонил Руслан.

– Короче, он согласен! Серега. Завтра в шесть подъедет за тобой на работу. Будете снова следить за Терезой. За бензин я ему скину, а больше денег не давай. Темно-синяя «девятка», номер 189ВХ. Поняла?

– Поняла. Спасибо тебе, Рус.

– Да ладно, – нарочито равнодушно произнес Руслан. – Слушай, неприятное известие. Мне девчонки с курса звонили. Препод по экономике на тебя служебку написал в деканат. Просит об отчислении.

– Да черт с ним, – беспечно отозвалась Даша.

– Дашкевич, я бы на твоем месте призадумался. Он наверняка не один точит на тебя зуб. Остальные тоже злы.

– Плевать я хотела на них. Для меня сейчас не это главное. И вообще, я спать хочу. Целый день на ногах, завтра с утра на работу.

Даша в подтверждение своих слов громко зевнула в динамик.

– Бессовестная ты, – укорил ее Руслан. – Значит, как помочь, так пожалуйста, ради бога. А как что-то не нравится: отстань, я спать хочу.

Даше стало стыдно.

– Ну Рус, миленький, пожалуйста, не обижайся! Действительно падаю с ног. Ты же знаешь, я не привыкла рано вставать.

– Да все я знаю, не трепыхайся. Ладно. Иди ложись, не буду тебя мучить. Не забудь, Серега будет ждать тебя в шесть. Споки.

– Споки.

Даша с облегчением сняла с себя официальную одежду и облачилась в ночнушку. Кое-как смыла макияж, погасила свет и легла. Однако заснуть не смогла, несмотря на усталость. Мозг атаковал целый шквал мыслей. Она думала о Терезе, о ее наивном старом муже, о коварной завистливой Галине и скромном на вид Роман Романыче. Еще она думала о Ярике. Что будет делать Катя, если он погиб? И что будет делать она, Даша…

Даша ворочалась с боку на бок, то откидывала одеяло, то, наоборот, закутывалась в него с головой. Потом ей ужасно захотелось пить. Она накинула халат и пошла на кухню. Там было пусто. Очевидно, Соня тоже решила лечь пораньше. Даша выпила воды и, прежде чем уйти к себе, прислушалась. Из комнаты Сони не доносилось ни звука. «Спит», – решила Даша. Только она так подумала, как из-за двери раздались сдавленные рыдания. Она быстро зашла в комнату.

На комоде горел ночник. Соня в красивой шелковой пижаме сидела на постели по-турецки и горько плакала.

– Сонечка, родная, ну чего ты. – Даша подошла и обняла сестру за вздрагивающие плечи. – Перестань, прошу тебя! Ложись спать. Ты вся замерзла.

Соня не слушала ее, продолжая безутешно рыдать.

– Они найдутся! Вернется Альберт, я уверена.

– Лучше бы… лучше бы он никогда не возвращался! – Соня подняла мокрое и бледное лицо. В ее глазах была такая боль и тоска, что у Даши сердце сжалось.

– Ты что такое говоришь? Разве можно!

– Можно! Дашенька, он мне всю душу отравил! Как я его любила! А он… – Соня безнадежно махнула рукой.

Даша молчала, не зная, что сказать. Открыть Соне правду о Терезе? А вдруг она рассердится, что Даша полезла не в свое дело?

– Я прошу тебя, спи, – ласково попросила она. – Какой бы ни был Алик, он твой муж. Он дорог тебе. И обязательно найдется. Я уверена.

Соня сквозь слезы улыбнулась. Улыбка вышла жалкой.

– Эх, сестренка, ничего-то ты не понимаешь. Ладно. Не буду плакать. Спокойной ночи.

Она вытерла лицо краем пододеяльника и улеглась в постель. Даша тихонько вышла из комнаты. Ей было не по себе. Соня и Катя ведут себя странно. Особенно Соня. Вчера была полна сил и веселья, а сегодня рыдает как безумная. И не поймешь, любит она Альберта или, наоборот, ненавидит.

Даша снова забралась под одеяло. На этот раз ее быстро сморил сон, крепкий, без сновидений.

Утром она проснулась за пятнадцать минут до будильника. Ощущение было, что уже не меньше десяти утра, хотя часы показывали пять минут восьмого. Даша чувствовала себя на удивление выспавшейся и бодрой, как никогда при подъеме в институт. Она повалялась в кровати минут десять и отправилась в душ. Потом сделала себе яичницу и сварила кофе.

Из комнаты вышла Соня, спокойная и невозмутимая. Глядя на нее, невозможно было предположить, что ночью она заливалась слезами.

– Привет, – поздоровалась Соня.

– Доброе утро.

– Я смотрю, ты совсем в режим вошла. Встаешь ни свет ни заря. Выглядишь супер. Накрасить тебя?

– Я сама попробую. Кажется, у меня начало получаться.

Даша принялась за яичницу. Соня приоткрыла окно и закурила.

– Прости, я вчера была не в себе. Что-то накатило, сама не пойму. Все вспомнила: ссоры, обиды, измены Алькины.

– Бывает, – постаралась утешить ее Даша. – Это пройдет.

– Уже прошло.

Соня уселась с ногами на широкий подоконник.

– Как там следователь? – на всякий случай, без особой надежды, спросила Даша. – Так и не позвонил вам?

– Звонил. Вчера днем.

– Да ты что? Серьезно? – Даша подскочила к сестре. – Что ж ты мне не сказала?

– Я хотела. Но ты ушла спать. А потом… потом мне было не до этого. – Соня небрежным движением стряхнула пепел с сигареты.

– Ну ты даешь, – обиженно надулась Даша, но любопытство взяло верх. – Что сказал?

Соня слегка помедлила, потом пожала плечами.

– Да так. Ерунду всякую спрашивал. Как жили, куда ездили. Про друзей, коллег по работе. Достал, честно говоря.

– Что, прямо по телефону спрашивал? – удивилась Даша.

– Прямо по телефону. Но велел еще приехать на неделе. Да что толку во всем этом? Ноль.

Соня вздохнула и потушила окурок. Даша взглянула на часы и поняла, что опаздывает. Она по-быстрому доела яичницу, сполоснула тарелку и почти залпом выпила кофе.

– Куда ты так спешишь? – Соня глядела на нее с откровенным любопытством. – Неужели в универ? Ну, Дашка, тебя просто не узнать. Может, ты это… влюбилась?

– В кого?

Соня прыснула.

– Ну уж не знаю. Тебе виднее.

– Глупости, – рассердилась Даша. – Все, мне пора.

Она ушла в прихожую наводить марафет. Соня на кухне гремела тарелками и кастрюлями, очевидно, готовя что-то на вечер. Значит, на работу ей сегодня не с самого утра.

Макияж удался, и Даша с удовлетворением отметила, что никакой особой премудрости в том, чтобы каждый день краситься, нет. Распираемая энергией и жаждой деятельности, она выбежала из квартиры на улицу.

Впервые за две недели метель утихла. Выглянуло солнце. Огромные, чистые и тугие сугробы сияли и переливались под его лучами, словно груды алмазов. Даша вздохнула полной грудью свежий морозный воздух. Как же хороша жизнь, когда в ней есть цель! Когда утром некая сила будит и поднимает с постели, чтобы скорей приступить к задуманному. Все прежнее Дашино существование напоминало сон, серый и бесцветный, но теперь она проснулась! И не сомневается в том, что удача рано или поздно ей улыбнется, Тереза приведет ее в нужное место, где откроются все тайны…

Даша приехала на работу заранее. В комнате почти никого не было, даже Галина с Роман Романычем еще не пришли. Она сделала себе кофе и уже без спешки, в свое удовольствие, выпила его мелкими глотками. Затем открыла ноут и подкорректировала вчерашнюю таблицу.

Коридор постепенно оживал. Послышались голоса, смех. Комната наполнилась людьми. Пришла Галина, разумеется, одна, без любовника. Увидев Дашу, склонившуюся над экраном, она одобрительно покивала.

– Ну ты молодец. Кто рано встает, тому бог дает. Далеко пойдешь.

В ее тоне, помимо похвалы, Даша различила иронию, но ей все равно было приятно.

– Давайте новый список, – потребовала она.

– Погоди, не все сразу. Дай в себя прийти. Я, в отличие от тебя, ненавижу рано вставать.

«Я тоже», – хотела сказать Даша, но промолчала. Галина пила кофе, долго смотрелась в маленькое зеркальце, ковыряя прыщик на носу, затем проглотила какие-то таблетки и лишь потом открыла компьютер.

– Так, что у нас там. Ага, вот.

Она защелкала мышкой, потом включила принтер. Он зарычал и выдал одну за другой десять страниц.

– Десять? – изумилась Даша. – Вчера же было пять!

– Ну, с каждым днем задания будут усложняться. Никто не говорил, что будет легко, – невозмутимо ответила Галина. – Можешь начинать прямо сейчас.

Даша вздохнула и принялась обзванивать номера, то и дело поглядывая на дверь – не зайдет ли Тереза. Той не было. Не оказалось ее и в курилке, куда они с Галиной пошли после ланча. Даша занервничала. Куда делась эта вертихвостка? Вдруг она сейчас с Альбертом? Ну да, лучше времени не найти – муж на работе, думает, что супруга занята делами. А она свалила посреди рабочего дня и сидит себе с любовником.

– Что-то не видать Терезы Станиславовны, – осторожно завела Даша разговор с Галиной.

Та тут же встрепенулась и встала в боевую стойку. Глаза ее зажглись давешней ненавистью.

– Не видать, говоришь? Так ей же все можно. У нее свободный распорядок. Захотела – явилась на работу, не захотела – не пришла. Муженек позволяет.

– Вы хотите сказать, она часто прогуливает?

– Часто – не то слово. Иногда по два раза на неделе. Иногда и по три. Якобы берет работу на дом. Да какая у нее работа! Без нее здесь отлично можно было бы обойтись. От этого цветка больше пользы. – Галина кивнула на большой керамический горшок с алоэ, стоящий на подоконнике.

Даша почувствовала охотничий азарт. Вот оно! Тереза точно ездит к Альберту и делает это в рабочее время, а не вечером и в выходные – чтобы муж ни о чем не догадывался! Она тут же побежала в туалет звонить Руслану.

– Я была права! Тереза взяла отгул, чтобы поехать к Альберту! Она их часто берет. Так говорят.

– Ну и что теперь? Как ты за ней проследишь?

Даша вздохнула.

– Не знаю. Я думала, ты что-нибудь подскажешь.

– Да я-то что? Серега, стало быть, тебе сегодня без надобности?

– Выходит, что так.

– Ладно, напишу ему, что отбой.

– Напиши.

Даша отключила вызов. Через минуту Руслан перезвонил.

– Слушай, он все равно хочет приехать.

– Зачем? – удивилась Даша.

– Говорит, что желает с тобой познакомиться. Никогда не видел девчонок, занимающихся слежкой, да еще и на автомобиле.

– Только этого мне не хватало для полного счастья, – с досадой проговорила Даша. – Ну черт с ним, пускай приезжает.

– Ты только смотри, он, как я тебе говорил, немного странноватый. Не шути над ним, а то обидится, – предупредил Руслан.

– По-твоему, я похожа на шутницу?

– Ладно, ладно. Пока.

Даша попрощалась с Русланом и весь день ходила заинтригованная. К волнениям по поводу Терезы прибавилось любопытство: что это за странный такой Серега, над которым нельзя шутить. Ровно в шесть ее действительно ждала во дворе старая «девятка». Она стояла на том самом месте, где обычно парковалась Тереза. Рядом прохаживался длинный и тощий, как жердь, парень в очках. Несмотря на мороз, он был лишь в одном свитере, свободно болтающемся на его долговязой фигуре.

– Сергей? – Даша подошла к парню поближе.

Тот кивнул и оживился.

– Вы Дарья? – Он бесцеремонно принялся разглядывать ее. – Я вас такой примерно и представлял.

Даша не удержалась и прыснула. Надо же, он говорит с ней на «вы»! Это совершенно не вязалось с его образом, небрежным и расхлябанным.

– Предлагаю перейти на «ты», – предложила она.

– Можно и так, – согласился парень и распахнулась ржавую дверку. – Садись.

Даша уселась в жесткое облезлое кресло. Парень залез на водительское сиденье, долго устраивался, размещая длинные ноги, и наконец включил зажигание. Послышался угрожающий рокот, будто рядом взлетал вертолет.

– Не обращай внимания, глушитель барахлит, – прокомментировал парень. – В выходные буду чинить.

– Понятно, – проговорила Даша, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос. Однако она помнила предупреждение Руслана.

«Девятка» тем временем с шумом и грохотом выехала из двора.

– Ну, – Серега вопросительно взглянул на Дашу. – Куда поедем?

– Давай к дому Терезы. Посмотрим, не вернулась ли она.

– Тереза – это та тетка, которая умыкнула мужа у твоей сестры?

Даша подивилась такой осведомленности Сергея. Очевидно, Руслан подошел к делу со всей серьезностью и посвятил друга в подробности их дела.

– Да, она, – коротко ответила она.

– Хорошо. Говори адрес.

И тут Даша поняла, что прокололась по полной. Во вчерашнем ажиотаже она совершенно позабыла узнать улицу и номер дома, куда приехала Тереза. У нее просто вылетело это из головы.

– Вот черт. – Она растерянно посмотрела на Серегу. – Я… я не помню.

– Как не помнишь? – удивился тот. – Совсем? Ты же вроде вчера там была.

– Была, – жалобно подтвердила Даша. – Но адрес не посмотрела. Визуально я все помню, даже код домофона. А вот улицу… – Она потерянно замолчала.

– Не расстраивайся, – успокоил ее Серега. – Давай попробуем воссоздать твой вчерашний маршрут. Куда вы ехали? Может, рядом было какое-то метро?

– Конечно, было! «Рязанский проспект». Я до него пешком дошла.

– Ну вот, видишь. Уже теплее. Круг сузился. Поехали на Рязанский проспект, а там попробуем сориентироваться.

Тон у Сереги был весьма убедительным. Вообще он с каждой минутой нравился Даше все больше, несмотря на чудаковатый вид. От него исходили спокойствие и уверенность.

– Ну поехали, – согласилась она.

«Девятка» рявкнула и с трудом стала набирать скорость. Она напомнила Даше старую заезженную клячу, которую нещадно погоняют хлыстом. Мотор натужно ревел, чувствовалось, что он старается из последних сил.

– Может, не надо так быстро? – спросила Даша. – Жаль машину.

– Не переживай. Моя девочка еще и не на такое способна. – В голосе Сереги прозвучала настоящая нежность.

Даша даже не сразу поняла, что он имеет в виду автомобиль, и зауважала его еще больше.

В салоне было тепло, вовсю работала печка. Вскоре Даша привыкла к рокоту глушителя и перестала его замечать. Ей стало комфортно и уютно. Серега молча крутил руль, стекла его очков поблескивали в полумраке. Даше захотелось с ним поговорить.

– Ты работаешь, учишься?

– И работаю, и учусь.

Серега на мгновение обернулся к Даше и тут же снова уставился в лобовое стекло.

– Где? – спросила она.

– Где работаю или где учусь? – ответил он вопросом на вопрос.

Даша улыбнулась.

– И то, и то.

– Работаю в автосервисе механиком. А учусь в медицинском колледже. На фельдшера.

– Ух ты! – Даша взглянула на Серегу с удивлением.

Почему-то она была уверена, что в медучилище поступают исключительно девчонки.

– Почему это вдруг такой выбор?

– Какой? – в свою очередь удивился Серега. – Я с детства мечтал стать медиком.

– Врачом?

– Нет, именно медиком. Медбратом, фельдшером.

– И не скучно тебе будет? Уколы, капельницы, всякие процедуры.

– Почему скучно? Наоборот, я это очень люблю. Кто-то же должен и горшки выносить, и клизмы ставить, и перевязывать раны, а не только рецепты выписывать или, скажем, оперировать.

Серега снова искоса взглянул на Дашу. Отчего-то ей стало стыдно. Она подумала о том, что учится из-под палки, живет на материны деньги, учебу ненавидит. А вот рядом сидит человек, который в ее годы сам себя обеспечивает, да еще успевает овладевать любимым делом. И наплевать ему, что его многие сочтут непрестижным и неприбыльным. Он для себя все решил и ни в чем не сомневается.

– Мой тебе респект, – серьезно проговорила Даша.

– Спасибо, – так же серьезно поблагодарил Серега. – Немногие одобряют мою будущую профессию.

Какое-то время они ехали молча. Затем Серега включил радио, и их окутала тихая и грустная музыка.

– Не против? – спросил он.

– Наоборот. Красиво. Мне нравится. Что это?

– Чайковский, ноктюрн. Мое любимое.

Даша в который раз изумилась его вкусам.

– Ты слушаешь классику?

– Конечно. Моя мама – преподаватель в детской музыкальной школе. Она помешана на классической музыке. Ну и мне немного передалось.

– А папа у тебя есть? – невольно вырвалось у Даши.

– Есть, – с неохотой произнес Серега. – Но о нем давай не будем. Не хочу.

– Как хочешь, – легко согласилась она.

Впереди засветилась красная буква «М».

– Смотри, «Рязанский проспект». Куда ехать? – Серега притормозил и встал на обочине, включив аварийку.

Даша открыла дверцу, высунулась из машины и огляделась по сторонам. Вот она, та дорожка, по которой она вчера шла от дома Терезы.

– Нам туда, – уверенно проговорила она, махнув рукой вправо.

– Точно? Ты не ошибаешься?

Серега поглядел на нее испытующе.

– Нет. У меня хорошая зрительная память. Дом Терезы в той стороне. Надо проехать мимо вон тех больших домов.

Серега уважительно кивнул.

– О’кей.

«Девятка» свернула в проулок и медленно поползла вдоль подъездов и дворов. Вскоре показалась знакомая чугунная ограда.

– Приехали, – скомандовала Даша.

Серега послушно остановился.

– Какие планы?

Он деловито поправил очки на носу. Она пожала плечами.

– Да, собственно, никаких. Можно проверить, дома ли Тереза и ее муж.

– Как?

– Позвоним в домофон. Квартиру я запомнила, восемнадцатая. Заодно увидим – есть ли на парковке автомобиль Терезы. Его трудно не заметить – это красный джип.

– Логично, – одобрил Серега. – Тогда идем.

Они вышли из «девятки» и направились к парковке. Терезиной машины там не оказалось. Даша на всякий случай обошла парковку несколько раз.

– Значит, она не дома. Проверим мужа.

Домофон тут же отозвался мужским басом:

– Кто там?

– Это он? – шепотом спросил Серега у Даши.

Та кивнула.

– Он.

– Эй, – недовольно рявкнул бас. – Хватит хулиганить! Сейчас полицию вызову!

Даша поспешно сбросила вызов и, схватив Серегу за руку, потащила его подальше от подъезда. Они спрятались за тем самым деревом, за которым вчера стояла Даша.

– И что дальше? – спросил Серега с неподдельным любопытством.

– Ничего. Тереза где-то шляется, факт. Но где именно – нам не узнать. По крайней мере, я не понимаю, как это сделать. Может быть…

Даша не договорила, замолчав на полуслове. Во двор въезжал красный джип! Он медленно подполз к парковке и остановился.

– Вот она!! – Даша ткнула пальцем в выходящую из автомобиля Терезу.

– Ничего себе телка, – одобрительно произнес Серега.

– Тише ты! Она услышит!

Даша вся превратилась в зрение и слух. Тереза не спеша шла к подъезду, на ходу доставая из сумочки заливающийся трелью телефон.

– Да! Да, малыш, я уже дома.

До Даши и Сереги долетало каждое слово. Тереза говорила четко и звучно, ее мелодичный и звонкий голос резонировал в тишине двора.

– С кем это она? – шепотом поинтересовался Серега.

– С мужем, наверное. Ничего себе, малыш! С таким-то басом.

– Да, мой зайчик. Я тоже очень скучаю. Только что виделись, а я уже места себе не нахожу.

Тереза остановилась, не дойдя до подъезда несколько шагов. На лице ее были написаны нежность и грусть.

– По ходу, она не с мужем беседует, – усомнился Серега.

Даша фыркнула.

– Надо же, какой ты умный! Я вот сама и не догадалась.

Ее трясло, как в лихорадке. Без сомнения, Тереза разговаривала с Альбертом! Это у него она провела весь день, вместо того чтобы работать. Но как узнать адрес??

– Целую тебя, солнышко, – ласково проворковала Тереза. – Когда теперь приеду? Не знаю, сокровище. Дел много. Сложно все. Но я постараюсь! Возможно, в пятницу, после обеда. Попробую пораньше освободиться. Чмоки, чмоки.

Она спрятала телефон в сумочку. Постояла немного, о чем-то раздумывая, и скрылась в подъезде.

В пятницу! Это послезавтра. Даша вопросительно взглянула на Серегу. Тот улыбнулся.

– Я правильно тебя понял – у нас есть маршрут?

– Правильно. Ты свободен послезавтра?

– Как тебе сказать? У меня вечером учеба. Но я как-нибудь ее задвину. Не могу же подвести такого классного сыщика. – Глаза Сереги за стеклами очков хитро прищурились.

– Тогда заметано! – обрадовалась Даша.

– Заметано.

Она немного помолчала и тихо произнесла:

– Прости, что нагрубила недавно. У меня скверный характер. Я сама это отлично знаю, но ничего не могу с собой поделать.

– Да в курсе я про твой характер, – небрежно проговорил Серега. – Мне Руслан поведал.

– Рус? – Даша даже задохнулась от возмущения. – Да как он мог? А я его считала лучшим другом.

– Он и есть твой друг, – серьезно сказал Серега.

– А ты? – вдруг само собой вырвалось у Даши. И тут же она пожалела о своих словах.

– Что я? – не понял Серега.

– Ты будешь моим другом? – робко спросила Даша и опустила глаза.

– Нет. Не буду, – неожиданно твердо и даже жестко проговорил Серега.

– Почему? – удивилась она. – Ты все-таки обиделся?

– Не в этом дело. Я просто… просто не хочу. У меня нет друзей.

Он отвернулся в сторону.

– Совсем-совсем нет? – не поверила Даша.

– Да, совсем. – Голос Сереги звучал глуховато.

Она решила не развивать более неприятную тему.

– Ладно, принято. Отвезешь меня домой?

– А где это?

– «Щелковская».

Серега секунду помолчал, что-то прикидывая в уме, затем кивнул:

– Отвезу.

Весь следующий день на работе Даша была как на иголках. Она сидела за своим столом, корпела над ненавистными таблицами и дергалась по поводу того, что Тереза может передумать и не поехать в пятницу к Альберту. Вчерашняя встреча во дворе, несомненно, была большой удачей. Если завтрашняя поездка сорвется, другого шанса сесть на хвост Терезе можно будет дожидаться очень долго.

В обед позвонил Руслан.

– Ну как ты? Даже не написала вчера! А я ждал. Как тебе Серега?

– Понравился. Действительно странноватый, но хороший и добрый.

– Я рад, – произнес Руслан довольно кисло.

– Ты поправился? – спросила его Даша.

– Почти. Завтра поеду в универ.

– Удачи.

Даша отключилась и вернулась к своим таблицам. У нее уже набрался внушительный список клиентов, нужно было сделать отчет и отдать его на проверку сначала Галине, а потом самому Роман Романычу. Однако Дашины мысли были далеки от дел фирмы «Ландыш». Она с трудом заставляла себя сосредоточиться, но то и дело что-то путала и ошибалась. Под конец дня Галина, так и не дождавшись отчета, отругала ее и исправила таблицу сама.

– С коммуникабельностью у тебя порядок, но пользователь ты никакой. Нужно учиться работать с программами, иначе ничего не сможешь.

Даша кивнула, про себя послав Галину куда подальше. Уходя домой, она столкнулась в коридоре с Терезой. Та была в строгом брючном костюме, на носу модные очочки, весь вид ее выражал крайнюю деловитость и серьезность.

«Стерва, – со злостью подумала Даша. – Волчица в овечьей шкуре».

Тереза посмотрела на нее и приветливо улыбнулась.

– Как дела, Дашенька? Галина тебя хвалила. Говорит, ты делаешь успехи.

– Стараюсь, – проговорила Даша, с трудом выдавив подобие ответной улыбки.

Ей хотелось вцепиться в блондинистые Терезины локоны и протащить ее за собой по всему коридору.

– Старайся, – лисьим голоском пропела Тереза и процокала каблучками мимо Даши.

В ночь с четверга на пятницу на Дашу напала бессонница. Она то и дело представляла себе картину: они с Серегой едут за Терезиным джипом. Приезжают на окраину Москвы, в старенькую панельку. В квартире Альберт и Ярик. Ярик, связанный, сидит в кладовке, во рту у него кляп. Даша и Серега врываются в квартиру. Альберт бледнеет и пытается что-то сказать в свое оправдание. Тереза кричит и вдруг выхватывает пистолет, направляя его на Дашу. Та цепенеет от ужаса. Палец Терезы с накрашенным острым коготком уже готов нажать на спусковой крючок. И тут неожиданно Ярик одним мощным рывком сбрасывает опутавшие его веревки и бросается вперед, сбивая Терезу с ног. Гремит выстрел. Пуля пробивает зеркало. Дым, осколки. Даша падает Ярику на грудь. Серега и Альберт дерутся, Серега побеждает и валит Альберта на пол. Тереза ползает на четвереньках, рыдает, по ее щекам текут черные разводы от туши. Приезжает полиция. За ними Катя и Соня. Терезу и Альберта уводят. Катя в слезах обнимает Дашу. Ярик стоит в стороне. Он очень бледен, но спокоен. Даша замечает, что он смотрит на нее. Во взгляде нежность и благодарность…

Весь этот бред крутился в голове у Даши до самого утра, не позволяя сомкнуть глаз. Она забылась тревожным сном под самое утро. А через час прозвонил будильник. Даша ошалело открыла глаза. Первые несколько минут она, ничего не соображая, лежала и тупо смотрела в потолок. Затем до нее донесся тихий голос Сони. Она говорила с кем-то по телефону.

– Не знаю. Я ничего не понимаю. Ничего. Это какой-то трэш.

«Снова на работе проблемы», – поняла Даша и тут же вспомнила, какой сегодня день. Пятница! Она вскочила и кинулась собираться. От волнения у нее все валилось из рук. Она выронила чашку, и та разбилась на мелкие кусочки. На шум пришла Соня.

– Что случилось? Ты чего буйствуешь?

– Я случайно.

Даша присела на корточки и принялась собирать разноцветные осколки.

– Это моя любимая чашка, – недовольно проговорила Соня. – Мне ее Алик подарил на День святого Валентина.

– Прости.

Даша кинула остатки чашки в мусорное ведро.

– Да ладно, ничего.

Соня устало опустилась на табурет и закинула ногу на ногу.

– У тебя неприятности на работе? – спросила Даша.

– Неприятности? – Сестра подняла голову и рассеянно поглядела на нее. – На работе? Нет, с чего ты взяла?

– Я слышала, ты по телефону говорила. Какой-то трэш там у вас.

– А… – Соня неопределенно махнула рукой. – Ну да.

Она говорила и двигалась точно во сне.

«Сегодня, – подумала Даша. – Сегодня найдется Альберт. И Ярик. И Соня с Катей перестанут страдать. Только бы повезло и Тереза не передумала».

– Мне пора, – проговорила она мягко.

Соня молча и равнодушно кивнула. Даша оделась и вышла из дому. По дороге она решила позвонить Сереге – они обменялись телефонами.

– А, это ты, привет, – сразу отозвался тот.

– Доброе утро. Все в силе?

– Да. Как только Тереза начнет собираться, сразу пиши. Я буду на связи. Мне тут совсем близко.

– Хорошо, спасибо.

На работе Дашу ждал сюрприз – Галина взяла больничный. Роман Романыч ходил потерянный, то и дело строчил сообщения, и было видно, что на работу ему наплевать. Даша принялась обзванивать новые номера, тщательно следя за тем, чтобы Тереза не проскользнула мимо и не уехала. Для этого она то и дело выходила в коридор, а чтобы не привлекать лишнего внимания, заглядывала в туалет. Когда она проделала это в пятый раз, Мила, сидевшая за соседним столом, не выдержала и спросила:

– Дашка, ты, часом, не беременна? Тебя что, тошнит?

– Ты что? Нет, конечно.

– Что-то не то съела? – с пониманием предположила Мила.

– Да, что-то живот прихватило.

Даша сморщила страдальческую физиономию.

– Ну так иди домой. Гали все равно нет, а Роман Романыч ругаться не станет.

Это было как нельзя кстати. Даша сложила ладошки в благодарственном жесте.

– Спасибо. Скоро пойду. Сейчас, тут немного осталось, хочу доделать.

– Труженица ты наша, – умилилась Мила.

Даша продолжила работу над отчетом, периодически наведываясь в клозет под сочувственными взглядами коллег. Наконец ее усилия увенчались успехом – она увидела выходящую из кабинета Терезу. Даша моментально юркнула назад в комнату.

– Братцы, пойду я. Что-то мне совсем невмоготу. Скажете Роман Романычу?

– Скажем, не переживай, – успокоила ее Мила.

Даша быстро набрала сообщение Сереге: «Уходит, приезжай!»

«Уже здесь», – отозвался тот.

Она собрала манатки и поспешила на выход. Тереза за это время успела уйти. Даша испугалась, что она уехала, но нет – та стояла во дворе и тоже набирала сообщение в телефоне. Затем уселась в джип и включила двигатель. Даша незаметно, как тень, проскользнула через двор, где уже ждала Серегина «девятка».

– Ну что, едем? – Серега повернул ключ в замке зажигания.

Даша только кивнула, от возбуждения она не могла говорить. Они выждали немного и двинулись вслед за джипом, сохраняя безопасную дистанцию. На этот раз Тереза поехала совсем другим маршрутом. Она сразу свернула от центра и понеслась к МКАДу.

– Если она едет за город, то плохо дело, – хмуро заметил Серега.

– Почему? – удивилась Даша.

– Да сцепление у меня барахлит с самого утра. Чувствуешь, машина еле тянет? Как бы не встать за МКАДом.

Словно в подтверждение Серегиных опасений, «девятка» вдруг зачихала, натужно завыла и сбросила скорость.

– Ну, малышка, давай! – Серега похлопал по рулю ладонью, словно это было плечо любимой девушки. – Давай, милая, не подводи.

Машина перестала чихать и пошла чуть быстрей.

– Вот так, хорошо, – пробормотал Серега и вытер вспотевший лоб.

Даша не отрываясь смотрела на задние габариты джипа. Вот правая фара начала мигать. Автомобиль съехал с трассы перед самой Кольцевой.

– Слава богу, – обрадовался Серега.

Тереза проехала круговое движение, свернула в проулок между одинаковыми грязно-серыми девятиэтажками и остановилась у одной из них. Серега не доехал до джипа метров десять и тоже встал. Даша спустила оконное стекло и стала наблюдать.

Тереза вышла из машины. Достала из сумочки телефон. Набрала номер.

– Я во дворе. Жду.

У Даши перехватило дыхание. Она ждет! Сейчас к ней спустится Альберт! Прямо сейчас, через несколько минут. Надо будет сфотографировать их с Терезой и отослать Соне и Кате. А потом позвонить следователю. Даша вцепилась пальцами в мобильник так, что костяшки побелели. Серега рядом деликатно молчал.

Тереза стала прогуливаться по двору взад-вперед. Было видно, что она мерзнет в своей короткой шубейке и тонких сапожках, предназначенных лишь для того, чтобы ездить в шикарной тачке, но никак не гулять на морозе.

«Почему она не поднимется в квартиру? – удивилась Даша. – Отчего встречается с Альбертом во дворе?» Однако она ничего не сказала, продолжая сжимать телефон, готовая вот-вот начать фоткать. Дверь подъезда распахнулась. Даша напряженно сглотнула и включила камеру. Однако из подъезда вышли лишь пожилая женщина в сером пальто и закутанная в шарф девочка лет шести, в комбинезоне и валеночках.

Даша разочарованно вздохнула. В это время малышка с криком «мама» кинулась к Терезе. Та подхватила ее на руки и принялась целовать.

– Привет, солнышко! Как ты? Как себя вела? Кушала?

– Плохо кушала, – пожаловалась пожилая. – С утра все плакала, «мама» да «мама». Никак не могла заставить ее хоть что-то съесть.

Девочка прижалась щекой к Терезиной щеке и молчала. На ресничках у нее дрожали слезинки.

– Зайчик мой, ну как же можно! – стала ласково укорять ее Тереза. – Мы же договорились! Ты слушаешься Нину Степановну, хорошо кушаешь, ложишься вовремя спать. А я привожу тебе подарок.

– Не хочу подарок, – плаксивым голосом проговорила малышка. – Хочу к тебе! Хочу, чтобы ты забрала меня отсюда.

– Но Таечка, мы же все обсудили! Ты отлично знаешь – я сейчас не могу тебя забрать. Я сделаю это чуть позже, совсем скоро. Обещаю!

Закутанная Таечка заревела в голос.

– Не-ет! Не хочу-у! Не надо позже-е! Хочу сейча-ас!

Она брыкала ножками, пиная Терезу под ребра. Та едва удерживала ее на руках. Вид у нее был растерянный и несчастный. Пожилая женщина попыталась оторвать ребенка от Терезы и получила ногой в грудь.

– Тихо, тихо, Таечка! – Терезе наконец удалось скрутить малышку и плотно прижать к себе. – Хорошо. Поедем сейчас ко мне. Поедем.

Девочка как по команде перестала плакать и только громко шмыгала носом.

– Точно поедем?

– Точно. – Тереза и пожилая переглянулись. Женщина едва заметно кивнула. – Ты, Тая, иди сейчас с Ниной Степановной. Иди, погуляй. Слепи снеговика. А я съезжу, заправлю машину и вернусь за тобой.

Таечка было снова сморщилась, чтобы зареветь, но передумала и промолчала. Тереза спустила ее с рук. Пожилая – очевидно, это была няня – тут же цепко взяла малышку за воротник.

– Идем. Сходим в магазин за твоими любимыми конфетами. Маму угостишь.

Она повела Таечку по дорожке туда, где невдалеке виднелась «Пятерочка». Тереза стояла неподвижно, глядя им вслед. Даша, наконец, выдохнула и посмотрела на Серегу. Тот развел руками.

– По ходу, облом с твоей теткой. Вовсе не к любовнику она ездит. Дочка тут у нее.

– Вижу, не слепая, – прошипела Даша.

Тереза меж тем очнулась и медленно пошла к машине. «Надо срочно тикать, – подумала Даша, – пока она не увидела нас». Но было поздно. Тереза заметила «девятку» и разглядела в окне Дашу. Глаза ее округлились. Она быстро подошла к машине.

– Ты? – На лице ее отразилась ярость. – Что ты тут делаешь? Следила за мной?

– Я… нет… мы просто… – пролепетала Даша, не зная, как себя вести.

Серега пришел ей на помощь.

– В чем дело? Это моя девушка. У меня здесь брат живет. Вот, приехали в гости.

Но Терезу этот ответ не устроил.

– Что ты врешь? Эта девица – моя подчиненная. Я-то смотрю, она все шастает по коридору, то в курилку, то в туалет. Отвечай сейчас же! – Она пристально взглянула на Дашу. – Кто тебе приказал следить за мной? Эта стерва Галка? Так? Не вздумай отпираться, я все равно выведу тебя на чистую воду.

Даша поняла, что лучше будет сказать правду.

– Никто меня не нанимал, я сама.

– Сама? – Тереза уставилась на нее с недоумением. – Зачем?

– Я думала, у вас скрывается Альберт.

– Альберт? Какой еще Альберт? Что за бред ты несешь?

– Альберт Краснов. Это муж моей сестры. Он работал у вас до Нового года. А сейчас пропал. Его ищут, но не могут найти. Я увидела на его почте письма от вас.

– Милая, что ты городишь? Зачем мне понадобился Альберт Краснов? Он редкостный козел и бездельник. Передай своей сестре, что я сочувствую ей. Но я не имею к вашему Альберту ни малейшего отношения. И никогда не писала ему!

– Письма были подписаны именем «Тереза»!

– Говорю тебе, это не я! Мало ли на свете Терез. У меня много других проблем, чтобы писать своим подчиненным любовные письма. Видишь, как все сложно… – Тереза замолчала, и глаза ее неожиданно наполнились слезами.

Даша тоже молчала, подавленная и разочарованная.

– Не знаю, как быть, – тихо произнесла Тереза и посмотрела на ребят. Во взгляде ее была беспомощность. – Я скрыла от всех существование Таечки. С маленьким ребенком на такую должность, как у меня, вряд ли возьмут. Думала, поработаю немного, а потом уж признаюсь. А тут Игорь… увлекся мной, потерял голову. С женой у него все уже было плохо. Дети взрослые. Он стал ухаживать, дарил дорогие подарки, потом заявил, что бросит семью. Я… я не знала, как быть. Вовсе не хотела воровать его у супруги. Но вот, влюбилась по уши. Игорь – необыкновенный. Помимо денег у него куча других достоинств. Мы стали вместе жить, расписались. Но… я не могла сказать ему про дочь!

– Почему? – не выдержав, спросила Даша. – Если он вас так любит, разве Таечка была бы помехой?

– Моя няня тоже так говорит, – доверительным тоном проговорила Тереза. – Но я не могу. Боюсь! Игорь хочет от меня ребенка. Он каждый день твердит об этом. Каждый день! Я скоро с ума сойду. Вдруг он узнает, что я его так долго обманывала, и выгонит меня вон? Куда я пойду? У нас с Таей даже жилья своего нет. Мы приехали в Москву из Тамбова. Моя школьная подруга вышла замуж за москвича, он работает в «Ландыше» и порекомендовал меня как специалиста по кадрам. Эту квартиру я снимаю. А ребенок страдает! Она привыкла жить со мной, плачет каждый день, звонит. Мне приходится уезжать с работы, навещать ее. Какой-то замкнутый круг…

Тереза вынула из сумочки бумажный платочек и промокнула хорошенький носик.

– Вот что я вам скажу, – вмешался в разговор Серега, до этого молчавший. – Вам надо сегодня же признаться во всем мужу. Иначе это кончится скверно. И девочку жалко. Вы же предали ее, по сути.

Тереза снова заплакала, теперь уже не сдерживаясь.

– Это правда. Я предала свою доченьку. Но я… я хотела, как лучше… мы жили в такой нищете. Я думала, что смогу устроить для нее другую жизнь. В достатке, без лишений.

– Самого главного вы ее уже лишили. Своей любви и ласки, – хмуро и жестко произнес Сергей.

Даша поглядела на него с удивлением. У нее возникло впечатление, что он говорит не столько о Терезе и ее дочери, сколько о себе самом и каких-то своих проблемах.

– Ты прав, – проговорила Тереза, всхлипывая. – Я сегодня же обо всем расскажу Игорю. Если он решит порвать со мной – что ж, пускай! Но Таечка не должна больше страдать.

Она повернулась и пошла к своему джипу. Даша и Серега смотрели ей вслед. Зарокотал мотор. Красный автомобиль выехал из заснеженного двора.

– Ну вот и все, – убитым голосом сказала Даша. – Никакая Тереза не стерва и не соблазнительница. Галина завидовала ее внешности и умению производить на мужчин впечатление, оттого и наговаривала на нее. Сама-то она серая мышь. А Тереза просто несчастная запутавшаяся женщина.

– Ничего, распутается, – подал голос Серега. – Не она первая, не она последняя.

– Она-то распутается. А как быть с Альбертом и Яриком? Где их искать?

Даша посмотрела на Серегу с надеждой.

– Этого я не знаю, прости. – Он вздохнул и положил руки на руль. – Пора ехать. Я обещал начальству сегодня в ночь остаться в сервисе и поработать.

– Да, конечно, едем.

Даша подняла стекло. Парень завел мотор. Тот пострекотал пару секунд и смолк.

– Черт! – выругался Серега вполголоса. – Только этого не хватало.

Он подождал немного и предпринял новую попытку завести двигатель. Однако старая колымага окончательно заглохла и не издала больше ни звука.

– Эх, – с грустью проговорил Серега. – Чую, не дождутся меня сегодня на работе. Ты езжай своим ходом, не жди меня. Это надолго.

Он вышел из машины, открыл багажник и достал оттуда перчатки, резиновый коврик и старую, замусоленную куртку. Даша тоже вылезла и смотрела на Серегу с сочувствием. Сейчас ему придется ковыряться в моторе на морозе.

– Помощь нужна? – спросила она на всякий случай.

Серега хмыкнул.

– Какая от тебя помощь? Только сбегать в ближайшую палатку и принести кофе. Ну да ладно, обойдусь, не хочу тебя гонять по этой холодрыге.

– Ладно, тогда пока. Спасибо тебе!

Даша побрела из двора к магистрали.

– Пока, – вслед ей крикнул Серега.

Сразу за соседним домом была автобусная остановка. Даша села в подошедший автобус и доехала до метро. Настроение у нее было хуже некуда. Все последнее время она жила надеждой, что найдет Ярика. Она почти не сомневалась в этом. И вот – полный облом…

Даше захотелось, чтобы кто-нибудь ободрил ее, сказал что-то приятное. Она достала телефон и набрала Руслана. Он долго не брал трубку. Так долго, что Дашины пальцы, держащие телефон, побелели от холода. Наконец гудки прекратились, и голос Руслана бодро произнес:

– Дашкевич, привет!

– Привет, – жалобно отозвалась она.

– Как успехи? Нашелся Альберт?

Что-то в тоне Руслана показалось Даше непривычным. Она не могла понять, что именно, но то, как он говорил, ей явно не понравилось.

– Никто не нашелся. Все было напрасно. У Терезы оказалась маленькая дочка, которую она скрывала от коллег и мужа. Это к ней она ездила в рабочее время, а вовсе не к Альберту.

– Ну видишь, я же говорил. Не переживай, возможно, мужья твоих сестер скоро найдутся. Полиция их отыщет.

Теперь Даша уловила, что напрягало ее в тоне Руслана. Это было нетерпение. Да, да, нетерпение! Он словно хотел побыстрее закончить разговор, но не решался сказать об этом прямо.

– Я не вовремя? – спросила Даша мрачно.

– Да нет, почему… – начал Руслан.

В трубке послышался хохот.

– Перестань, – прошипел Руслан, обращаясь явно не к Даше.

Хохот лишь усилился.

– Что происходит? – вскипела Даша. – Кто там у тебя?

– Прости, Дашкевич. Это Светка Кузнецова в гости забежала. У нее проблемы с философией. Обещал помочь.

Светка Кузнецова была их однокурсницей, смазливенькой девчонкой, совершенно без мозгов, но с хитрецой. Все парни ее обожали, считая милой, беспомощной глупышкой. Неужели Рус попался на эту удочку?

– Все ясно с тобой, – сквозь зубы процедила Даша.

– Да что тебе ясно? Прекрати обижаться! Разве я виноват в том, что Тереза оказалась не той, кем ты себе вообразила?

– Конечно, ты ни в чем не виноват. Пока.

Даша с силой надавила на отбой. Телефон тут же зазвонил, но она сбросила вызов и, выключив звук, сунула его в карман куртки. Мобильник угрожающе завибрировал, однако Даша больше не обращала на него никакого внимания.

Тоска. Так погано на душе у нее давно не было. Какая же она дура! Уцепилась за свое предположение, никому ничего не сказала. Тратила деньги Руслана, думая, что он ей друг, а он, похоже, решил устроить личную жизнь. Как стыдно. Стыдно и унизительно. И невероятно одиноко…

Даша спустилась на платформу и села в поезд. Она старалась уговорить себя, что ничего сверхординарного не случилось. У всех бывают ошибки. Хорошо, что Соня и Катя ничего не знают о ее провале. И вообще ведать не ведают о Терезе и фирме «Ландыш».

Даша доехала до своей станции и вышла на улицу. Домой идти не хотелось. Что, если съездить к матери? Может быть, даже рассказать ей все? Она поймет, утешит, найдет слова, чтобы стало не так больно. Даша решила, как в прошлый раз, поехать без звонка. Сил тащиться на метро у нее не было, и она вызвала такси.

Было уже половина седьмого, когда Даша приехала в Новокосино. Она зашла в «Пятерочку», купила маленький тортик «Панчо» и пару сочных заморских груш. Ей стало немного легче. Воображение рисовало тихий вечер за чашкой чая и задушевную беседу. Даша быстро дошла до дома, поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь. Никто не отозвался. Она позвонила еще раз, в душе ругая себя за беспечность. Нужно было набрать мать перед тем, как ехать сюда. В конце концов, она же не сидит в квартире как привязанная, могла куда-то отойти.

Даша вытащила телефон. Глянула на экран – пять пропущенных от Руслана и два от Сони. Мать не звонила. Значит, где-то рядом, скоро вернется. Она набрала мамин номер. Гудки шли, но трубку не брали. Не слышит. Даша терпеливо перезвонила несколько раз. Эффект был тот же. Это показалось ей странным – мать всегда отвечала на звонки либо перезванивала в течение нескольких минут. Не зная, что еще предпринять, она продолжала набирать номер раз за разом, недоумевая, куда могла деться мама? Поехала по делам? Поздно уже. Какие дела на ночь глядя? Ушла в магазин? Но почему так надолго и не берет трубку?

Даша поколебалась и позвонила Соне.

– Ты где? – сердито спросила та. – Почему не дома? Опять гуляете со своим Русланом?

– К маме заехала.

– И как там мама?

– Ее нет. И к телефону не подходит. Ты не знаешь, где она может быть?

– Понятия не имею, – все так же раздраженно отозвалась Соня. – Мало ли, какие у нее могут быть дела. Уехала куда-нибудь.

– Она не говорила, что уезжает, – не унималась Даша.

– А по-твоему, она должна перед нами отчитываться? Дашка, она взрослый человек, может делать, что ей вздумается.

– Но мне неспокойно. Я уже сорок минут стою под дверью, и за это время она не пришла и не перезвонила. Не похоже на нее.

– Прекрати паниковать и езжай домой. Нужно убираться, у нас дикий бардак в квартире, а я работу на дом взяла.

– Хорошо, сейчас приеду.

Даша нажала на отбой. Внизу громыхнул лифт. Она навострила уши. Вдруг это мать? Лифт остановился, двери открылись. На площадку вышла пожилая женщина, держа на поводке черно-белого джека-рассела. Тот при виде Даши оглушительно залаял.

– Тихо, тихо, Вильям, – пожурила его хозяйка. – Как не стыдно? На весь дом шумишь.

Она окинула Дашу вопросительным взглядом.

– Вы к Инге?

– Да. Я ее дочь.

– Так уехала она. Еще днем сегодня.

– Куда уехала?

Вильям рванулся к Даше, натягивая поводок.

– Сейчас же перестань! – крикнула женщина. – Вы не думайте, он очень добрый. Глупый просто. Щенок еще.

– Ничего, – пробормотала Даша. – Так куда уехала мама? Вы знаете?

– Конечно, знаю. Я ведь ей такси вызывала. У нее интернет барахлил на телефоне, а она спешила сильно. Во двор вышла, думала машину вызвать, глянь, а интернета нет. А тут мы с Вильямом. Я ей и вызвала такси. До Осташкова.

– До Осташкова?? – ахнула Даша. – Не может быть! Зачем ей в Осташков? Это же чертова даль. И куча денег.

– Ну уж этого я вам сказать не могу, – поджала губы хозяйка Вильяма. – Знаю только, что она очень торопилась. Волновалась жуть, бледная вся. Прямо лица на ней не было.

«Господи, – подумала Даша. – Только этого не хватало». Не зря она места себе не находила все эти сорок минут.

– Скажите, а адрес у вас сохранился? Тот, по которому уехала мама.

– Думаю, да. – Соседка достала телефон. – Вот. Последняя поездка. Смотрите в разделе информация. – Она протянула трубку Даше.

Та глянула в экран: «Осташков, поселок Южный, улица Советская, 17».

– Спасибо большое, – поблагодарила она соседку.

– Да не за что.

Та принялась открывать ключом свою дверь. Даша спустилась на улицу. Опять начиналась метель. Порывы ветра валили с ног. Она немеющими пальцами достала телефон и снова, в десятый раз нажала на вызов. «Абонент временно не доступен».

Хорошенькое дело. Что за Бермудский треугольник поглотил их семью! Сначала Ярик и Альберт. Теперь мать. Что делать? Опять звонить Соне? Той, похоже, все равно. Она скажет, что Инга имеет полное право на ночь глядя сорваться хоть к черту на рога. Даша набрала Катю.

– Да, Дашулька, привет. Как дела?

В трубке кричал Олежка.

– Мама пропала.

– Как это пропала? – удивилась Катя.

– Так. Уехала на такси в Осташков. Телефон выключен.

– Откуда ты знаешь, что в Осташков?

– Мне соседка сказала. Она ей вызвала такси.

Олежка заорал так, что у Даши зазвенело в ухе.

– Кать! Ты меня слышишь?

– Слышу! Погоди, я не могу сейчас говорить. Надо его успокоить. Я перезвоню.

Послышались гудки. Даша надвинула шапку на самый лоб. Ей казалось, телефон приморозился к пальцам. Зубы выбивали дробь.

Прошло пять минут. Катя не перезванивала. Очевидно, не могла утихомирить Олежку. Даша в отчаянии подумала о Сереге. Вот кто бы ей точно помог! Отвез в Осташков. Но проклятая «девятка» сломалась как нельзя некстати. Вряд ли она доедет в такую даль, даже если ему удалось ее отремонтировать. Потеряв терпение, Даша сама набрала Катю. Та не отвечала.

«Всем ни до чего нет дела», – с тоской подумала она.

Рядом остановилось такси. Из него высунулся мужик в кепке, из-под которой торчали косматые лохмы.

– Девушка, что стоим на морозе? Подбросить вас до дома?

Решение пришло мгновенно.

– Подбросить. Только мне далеко.

– Далеко – это куда? – спокойно поинтересовался мужик.

– В Осташков.

Водитель присвистнул.

– Ничего себе! Это мы ночью приедем. А мне потом еще возвращаться.

– Нет так нет. – Даша пожала плечами.

– Да я не отказываюсь. – Мужик поправил кепку. – Просто это обойдется вам в копейку.

– Сколько?

– Семь.

– Поехали.

Мужик поглядел на Дашу с сомнением, но кивнул:

– Садитесь.

Даша залезла на переднее сиденье, торт и пакет с грушами устроила на коленях. После адского холода нагретый салон машины показался ей раем. Семь тысяч. Это ее последние деньги, оставшиеся от ежемесячной суммы, которую присылала мать. До февраля ничего больше нет. Ну и ладно.

– Так что, едем? – спросил водила.

– Едем. Поселок Южный, улица Советская, 17.

– О’кей.

Мужик плавно крутанул руль. Через минут двадцать от перепада температур Дашу начало клонить в сон. Косматый заметил, что она клюет носом.

– Вы спинку откиньте и покемарьте, – посоветовал он дружелюбно. – Ехать-то долго.

Даша прикрыла глаза. Тотчас на нее навалилась беспокойная дремота. Ей казалось, что она едет в «девятке», рядом Серега, впереди – огни Терезиного джипа.

– Скорее, – попросила она Серегу. – Скорей, а то упустим ее.

Он ничего не отвечал, но поддал газу. Вокруг было темно, ни фонаря, ни огонька. Только светились впереди огромные фары джипа.

– Скорей… – Даша очнулась.

Машина неслась по ночной трассе. Вокруг темнел лес.

– С вами все в порядке? – Шофер искоса взглянул на Дашу. – Бормочете во сне что-то, не разобрать. Стонали даже.

– Стонала? – удивилась она. Во рту у нее пересохло, хотелось пить.

– Да, и довольно громко. Я и решил, может, болит что?

– Мне бы попить…

Мужик молча достал из-за пазухи бутылку «Шишкиного леса» и протянул ей.

– Нате, пейте.

Даша с жадностью сделала несколько глотков и вернула бутылку водителю.

– Спасибо. Скоро приедем?

– Теперь уже скоро. Осталось часа полтора или чуть больше.

Даша полезла в карман за телефоном. На экране было три пропущенных вызова от Кати. Ну да, она случайно выключила звук. Даша хотела было перезвонить, но вовремя взглянула на время. Половина двенадцатого. Катя наверняка уложила Олежку и сама легла. Завтра. Она позвонит ей завтра.

– Живете в Южном? – спросил шофер. Очевидно, он соскучился, и ему хотелось завязать разговор.

– Нет, – коротко ответила Даша.

– Нет? – Он поглядел на нее с удивлением. – А куда же едете в такое время?

– В гости.

– В гости? – переспросил мужик и внимательно глянул в навигатор. – Ну-ну.

В голосе его прозвучала ирония. Даша, однако, не обратила на это внимания. Она предприняла очередную попытку дозвониться до матери, но абонент опять был «вне зоны». Постепенно ее снова начала глодать тревога. Что все это значит? Ведь явно с мамой что-то стряслось. Ладно, скоро она все узнает.

Такси ехало по темным улочкам мимо низеньких домов и магазинчиков. Вокруг по большей части все было закрыто, окна темны.

– Почти приехали, – сказал мужик и снял кепку, обнажив волосатую голову. – Фу, жарко. Вам как, нормально? Может, убавить печку?

– Не надо, – ответила Даша, вспомнив, как намерзлась четыре часа назад. – В самый раз.

– Как скажете.

Автомобиль свернул вправо, потом влево и запетлял по узким переулкам.

– Ну и дыра, – проворчал мужик. – Вы уверены, что ничего не перепутали?

– Уверена.

Даша вгляделась в темень за окном. Впереди мелькнули огни.

– Ну, раз уверены, то вот. Можете выходить.

Она с удивлением смотрела на кривобокую вывеску, освещенную нервно мигающими лампочками. «Бар «Гриль-Кадриль».

– Что это?

– Это ваш адрес. Советская, 17. Вы сюда собрались в гости?

Дверь бара распахнулась, и из нее вышел пьяный мужик. Нетвердой походкой протопал мимо и скрылся в кустах, на ходу расстегивая штаны.

– Ну что? Выходите? – спросил водитель, потеряв терпение.

– Да.

Даша перевела ему деньги.

– Благодарствую.

Она вылезла из машины.

– Девушка, погодите, – окликнул шофер. – Может, вы… это… не пойдете туда? Стремно как-то.

– Не беспокойтесь, я справлюсь.

– Эй, а торт! Торт свой забыли!

– Оставьте себе.

Даша подошла к зданию и толкнула дверь. В нос ей ударил кислый запах сивухи. Полупустой и темный зал освещала одна-единственная люстра. За деревянными столиками сидели несколько человек, все мужчины. За барной стойкой позевывал симпатичный парень в потрепанной черной джинсовке. При виде вошедшей Даши лицо его вытянулось от удивления.

– Доброй ночи, – поздоровался он приветливо. – Чего желаете?

Даша быстро пересекла зал и остановилась у стойки.

– К вам сегодня приезжала женщина. Лет пятидесяти с небольшим. Длинноволосая блондинка с карими глазами. Вы видели ее? Помните?

Парень кивнул.

– Да, помню. У нас тут женщины редкость, в основном мужики одни. Так что блондинку вашу я сразу заприметил. А что с ней не так?

– Это моя мать, – сказала Даша. – Она пропала. Не отвечает на звонки. Соседка сказала, что она уехала из Москвы по этому адресу. Скажите, что она здесь делала? И куда потом пошла?

– Ну, куда она пошла, этого я вам не скажу. А что делала… – Парень хмыкнул и почесал затылок. – Даже не знаю, обрадую ли вас.

– В смысле? – не поняла Даша, чувствуя, как по спине пополз противный холодок.

– Ну в том смысле, что ваша мама общалась с местной гопотой. Сидела с ними вон за тем столом. – Парень махнул рукой куда-то в угол.

– С гопотой? Быть того не может, – усомнилась Даша.

– За что купил, за то продаю, – развел руками парень.

– Подождите, – взмолилась Даша. – Вы должны мне объяснить! Какая еще гопота? Кто это?

– Ну, здешняя шушера. Шелупонь всякая. Строят из себя деловых, а на деле обычные шестерки. Кто-то, конечно, сидел, не спорю. Но это единицы, а остальные так, просто мелкое хулиганье.

Даша слушала и не верила собственным ушам. Мать и осташковские уголовники? Что может быть у них общего? Зачем она сорвалась посреди дня и приехала сюда? Что ей было нужно от этих бандюков?

Сзади кто-то тронул Дашу за плечо. Она вздрогнула и обернулась. Рядом, покачиваясь, стоял низкорослый парень с огромным фингалом под левым глазом.

– Эй, малая. Погуляем?

Он дохнул на нее перегаром.

– Никитка, отвали. Девушка ищет маму, – вступился за Дашу бармен. – Ей не до тебя.

– Не твое собачье дело, – рявкнул пьяный Никитка и сделал попытку обнять Дашу.

Та отпрянула в сторону.

– Пошел к черту!

– Вы поосторожней с ним, – посоветовал бармен. – Он парнишка неплохой, но бешеный. Если что, запросто приложить может.

Никитка смотрел на Дашу налитыми кровью глазами и продолжал шататься, как ванька-встанька.

– Вы слышали, о чем они говорили? – спросила Даша бармена. – Мать и эти… эти хулиганы.

– Не слышал. Занят был. Здесь днем полно народу. Они минут пятнадцать сидели, не больше. Затем она ушла. А они остались.

– Где же она может быть? – Даша в отчаянии сжала руки.

– Не знаю. – Парень пожал плечами. – Вы бы шли отсюда. Не ровен час еще изнасилуют. Тут вам не Москва.

– Мне некуда идти.

– Езжайте домой. Хотите, вызову вам машину? У нас есть тут один, недорого берет.

– У меня нет денег.

Даша понуро опустила голову.

– Тут вам помочь не могу. У самого кредитов полно.

Даша кивнула и пошла к двери. Никитка сделал было попытку пойти следом, но запутался в ногах и рухнул на грязный кафельный пол. Даша вышла на улицу, раздумывая, как быть. Отыскать какую-нибудь гостиницу поблизости? Позвонить Соне, чтобы скинула денег в долг? Остаться переночевать, а завтра продолжить искать мать…

За ее спиной скрипнула дверь. Даша резко обернулась, опасаясь увидеть Никитку. Но увидела лишь старого, седого и бородатого алкаша в длинном, до пят, невероятно грязном овчинном тулупе. Он смотрел на нее красными слезящимися глазами из-под нависших кустистых бровей.

– Слышь, девка, дай тугрики, скажу тебе, куда твоя мамка пошла. Сколько не жалко.

– Вы… вы видели? – Даша с трудом сдерживала рвотный рефлекс. От мужика несло смесью мочи и перегара.

– Видел, не сумлевайся. Скажу как на духу. Только бабки раньше гони.

Даша порылась в сумочке. На ее счастье, в кармашке обнаружилась завалявшаяся потертая пятисотрублевка. Она достала ее и протянула старику.

– Благодарю покорно, – произнес тот несколько разочарованно, однако взял бумажку коричневыми заскорузлыми пальцами и сунул за пазуху. – Пошли со мной.

– Куда?

– Идем.

На негнущихся ногах Даша последовала за бомжом. Под ногами скрипел снег. Они шли минут десять. Бар остался позади. Впереди потянулись длинные деревянные изгороди. Это была самая окраина поселка. Большинство домов за заборами казались заброшенными либо в них жили лишь летом. Даша шла, по колено проваливаясь в сугробы. Ей казалось, что здесь не ступала нога человека. Алкаш остановился у одного из заборов.

– Вот. Тут она. Я сам ее проводил. Она мне адрес сказала. Хорошая баба оказалась, не жадная. Штуку мне дала. Ты не сумлевайся, там она. Я ее до калитки самой довел.

Даша смотрела на маячивший за дырявой оградой темный и покосившийся дом. Окна черные, голые деревья вокруг ощетинились сучьями. Единственный фонарь, стоящий метрах в десяти от участка, то и дело моргал, тускло освещая притоптанный снег. На нем действительно виднелась цепочка следов, ведущая к калитке. Даше сделалось жутко. Зачем матери понадобилось идти в заброшенный дом под Осташковом? Рядом ни души, ни огонька, ни печного дыма. Не может быть, чтобы алкаш говорил правду.

– Вы врете. – Даша с ненавистью посмотрела на старика. – Вы ничего не видели. Никакую женщину из Москвы. Просто хотите денег срубить по-легкому.

Старик пожал плечами.

– Хошь верь, хошь не верь, мне-то что. Говорю тебе, тут она. Спит уже поди. Вон следы ейные. Видишь, чай, не слепая. А бумажка твоя – разве ж это деньги? Тьфу. Ну, я пошел. – Он повернулся и тяжело затопал по сугробам.

Даша осталась стоять в зыбком свете умирающего фонаря. Ее точно парализовало. Ноги отказывались сделать хотя бы шаг. Позади громко хрустнула ветка. Даша вздрогнула и присела от страха. С высокой заснеженной березы слетела огромная ворона.

– Карр!

Тишину прорезал хриплый крик.

– Карр! Карр!

Ворона взмыла в темноту и исчезла. Ветка продолжала трястись, с нее осыпался снег. Все это напомнило Даше кадр из фильма ужасов или какой-то жесткий квест. Она с трудом привела в порядок сбившееся дыхание. Надо идти. Глупо убежать в последний момент, проехав больше сотни километров и истратив все деньги. Даже если бомж обманул ее и никакой матери там нет. Никого нет.

Даша шагнула вперед и толкнула калитку. Раздался протяжный скрип. Она вошла в темный двор. Изо рта валил пар. Даша шла, стараясь наступать след в след протоптанным в снегу ямкам. Она дошла до крыльца. Оно полусгнило и вросло в землю. Даша опасливо поставила ногу на нижнюю ступеньку, и она угрожающе хрустнула. Интересно все же, почему мать не зажгла свет, если она находится в доме? И печь не затопила. Ведь там же адский холод. Может, есть электрообогреватель?

Даша потянула на себя ручку. Тяжелая дверь довольно легко поддалась. Даша очутилась в тесном и ледяном предбаннике. Вокруг было так темно, что она скорее угадала, чем разглядела очертания другой двери, ведущей в комнаты. Даша распахнула ее и боязливо переступила высокий порог.

В темноте поблескивало окно. Через него в комнату проникал слабый свет с улицы.

– Мам! – тихонько позвала Даша, стараясь отыскать в комнате следы пребывания человека. Но вокруг было пусто. – Мама! Ты тут? Это я, Даша.

Тишина. Конечно, противный старикан все выдумал. Это было ясно с самого начала. Зачем нормальному человеку лезть в эту дыру? Даша почувствовала, как стынут ноги. Похоже, здесь еще холодней, чем на улице. Оледеневшие старые бревна высасывают последнее тепло из тела. Надо уходить. Искать гостиницу, звонить Соне. А уже утром разбираться, что случилось с матерью.

Даша, отчего-то на цыпочках, пошла к двери. Внезапно нога ее за что-то зацепилась, и она грохнулась на ледяной пол, больно ударившись коленками.

– Черт! – выругалась Даша и попыталась подняться, опираясь о скользкие доски.

Рука ее сначала выпачкалась в пыли, а затем нащупала что-то холодное и твердое. Гладкий предмет выступал из пола, торча наружу. Даша вытащила телефон и посветила перед собой. Ручка. Это была металлическая ручка в половицах. Погреб?

Прежде чем Даша успела подумать, пальцы ее уже рванули ручку на себя. Пол угрожающе заскрипел. Несколько досок, сбитых между собой, отъехали в сторону, обнажив черный люк. Даша со страхом глянула в зияющую дыру. Внезапно ей почудилось, что она слышит какой-то слабый звук. Стон. Или вздох.

– Мама!! Ты тут?

Даша принялась ощупывать края люка. Должна быть лестница! Непременно. Вот она!

Звук повторился. Он был едва уловим, но все-таки вполне реален.

– Мамочка! Что с тобой? Я иду! Иду!!

Даша зажгла фонарь в телефоне и ступила на шаткие перекладины. Ей казалось, она спускается в преисподнюю. Шаг, еще шаг. Вокруг непроглядный мрак, и лишь узкая ленточка фонарика пляшет, прыгает, вьется, словно в причудливом танце, скользя по темным стенам.

Наконец Дашины ноги почувствовали под собой опору. Она отпустила грязные занозистые доски и обвела фонарем пространство вокруг, пытаясь понять, откуда слышится стон.

В дальнем углу громоздилось что-то темное и неровное, похожее на груду какого-то тряпья. Даша медленно двинулась туда. Снова стон, уже едва слышный. Даша дрожащей рукой направила фонарик прямо перед собой и увидела Альберта. Тот сидел на полу, неловко подвернув под себя ногу, одна рука была протянута вперед, словно он пытался ухватиться за что-то невидимое, другую крепко охватывала за запястье увесистая металлическая цепь. Второй ее конец был пристегнут к железному кольцу в бетонном полу. Глаза Альберта были широко раскрыты, и в них застыло такое страдание, что у Даши кровь заледенела в жилах. Мертв?? Конечно, мертв. Весь белый, в лице ни кровинки. Оно точно вылеплено из снега.

Даша замерла на месте, боясь повернуть голову. И все-таки она должна поднять руку с фонарем и направить его чуть в сторону. Совсем чуть-чуть, правее…

– Мама!!!..

Даша кинулась к матери. Та полулежала на полу, рядом с Альбертом. Лицо такое же белое, как у него, а вокруг все красное, точно разлили ведро клюквенного киселя. Красное желе на руках, на пальто, на бетонных плитах.

– Господи, мама!!! Что это???

Стон. Почему она не открывает глаза? Мама, открой глаза. Пожалуйста, открой! Посмотри на меня! Я твоя дочка, твоя маленькая девочка. Мама, не уходи! Прошу тебя, не уходи!!!

– Мама!!..

Даша трясла мать за плечи. Красное желе распалось на кусочки и брызгало ей в лицо. Она не обращала внимания, только вытиралась рукавом, трясла безвольное, тряпичное тело и бормотала уже тихо, почти беззвучно:

– Мама! Мамочка! Очнись, мамочка! Пожалуйста! Поговори со мной!

Тишина. Нет больше стонов. Ничего нет. Только кровавое желе на полу, на стенах, на сердце… Везде…

Даша почувствовала, как меркнет сознание. Последней мыслью было: «И я. Я тоже. Замерзну здесь, рядом с ними. Бедная Катя. Бедная Соня. И… и где Ярик…»

Ей было тепло. Так, словно она лежала под пуховым одеялом. Не хотелось просыпаться, открывать глаза. Она чувствовала, что если откроет их – тепло и безопасность тут же исчезнут, станет плохо, очень плохо, так плохо, что и словами не описать. Где-то рядом были и мать, и Ярик, и Альберт. Она слышала их, чувствовала их дыхание, спокойное и ровное, до нее даже долетали отдельные слова и целые фразы.

«Даша, доченька». Это сказала мать. Ласково так, и в голосе у нее было столько нежности, что у Даши защипало в носу. Она хотела ответить, но изо рта не вылетало ни звука.

«Дашка, зря ты здесь. Топай домой». Это был Альберт. Надо же, какое ему дело, где она. Обычно он не особо о ней беспокоился.

«Даша, Даша, не спи. Не спи, замерзнешь. Вставай. Немедленно просыпайся!»

Голос Ярика звучал твердо и настойчиво. Даше ужасно захотелось увидеть его. Он жив! Он нашелся! Он где-то рядом, зовет ее…

Она дернулась и открыла глаза, надеясь разглядеть склоненное над ней лицо. Однако взгляд уперся в непроглядную темень. Сразу стало холодно, лютый холод сковал все тело, вполз в легкие, заставляя их содрогаться от кашля. Даша корчилась на полу, из последних сил пытаясь подняться. Где-то должен быть телефон. Где-то рядом. Только бы он не разрядился. Она скребла ногтями по ледяному бетону, пока не нащупала гладкую панель и впадинку на ней. Нажала. Зажегся слабый свет. Слава богу, не сдох. Даша села и включила фонарик. Тут же вскрикнула. Рядом лежали два неподвижных тела.

– О господи! Господи!! Нет! Этого не может быть!

Даша на четвереньках подползла к матери. Зубы ее стучали.

– Не может быть, господи!! За что!

Она дотронулась до ее лба. Ей показалось, она трогает камень. Переместила руку вниз, к шее. Пульса не было. Мертва. Откуда столько крови?

Даша посветила фонариком вокруг и увидела маленький темный предмет, валяющийся на полу рядом с ногой матери. Сумка. Это была ее сумка. Катя и Соня подарили ее только что, на юбилей. Маленькая сумочка из тонкой сиреневой кожи с двумя металлическими застежками. Даша протянула руку и взяла сумку. Она тоже была выпачкана в крови. Даша открыла ее, пошарила внутри и вытащила телефон. Он был разряжен. Она надавила на кнопку включения. Темный экран слабо осветился и тут же погас.

– Ну же, давай! Включайся!

Даша жала и жала на панель, но аппарат не реагировал. Может, в сумке есть повербанк? Мать, в отличие от нее, всегда брала его с собой. Она перевернула сумочку кверху дном и потрясла. Оттуда посыпалась разная мелочь: помада, пачка салфеток, зеркальце, паспорт в плотной обложке, визитница. Зарядника не было. На всякий случай Даша еще пошарила в сумке и нащупала кармашек, закрытый на молнию. Она открыла его и вытянула на свет божий старый кнопочный телефон. Он был включен!

Откуда у матери этот мобильник? Никогда раньше Даша его не видела. Инга Николаевна давным-давно пользовалась исключительно смартфоном. Даша наугад нажала какую-то кнопку. На крошечном экране появилась надпись: «Вызовы». Даша, затаив дыхание, щелкала клавишами меню. «Принятые», «Пропущенные», «Исходящие». Пусть будут «исходящие». Она надавила на «О’кей».

Один-единственный вызов. «Тереза». Даша охнула и выронила телефон. Он тут же погас. Она схватила его, снова нажала на кнопку, поднесла к глазам. «Тереза». Ей не почудилось. И… номер матери. Боже, чей это телефон? Почему Тереза? Даша лихорадочно открыла «входящие». Двадцать шесть пропущенных вызовов! Двадцать шесть!! Тереза, Тереза, Тереза…

Она перелистнула вызовы на сообщения, и у нее потемнело в глазах.

«Солнышко, где ты? Что случилось?» «Зайчик, ответь! Я места себе не нахожу!!» «Аленький, отзовись! Отзовись, или я сойду с ума…»

И так далее, в том же духе. Это писала Инга Николаевна. В этом не было никаких сомнений. Значит, телефон принадлежит Альберту. Тайный телефон, о котором не знает Соня, предназначен только для связи с Терезой. То есть с матерью…

Даше показалось, что она сейчас опять потеряет сознание. Но нет, мозг продолжал работать, безжалостно анализируя и сопоставляя факты. Мать и Альберт любовники! «Тереза» – это вовсе не начальница с работы. Это псевдоним Инги Николаевны. Почему «Тереза»? Не все ли равно. Важно то, что случилось здесь, в этом забытом богом подвале. Кто приковал Альберта цепью? Кто напал на мать? А Ярик? Он тоже где-то тут, зверски убитый? Надо найти его…

Даша принялась светить фонариком по разным углам, но везде было пусто. Может, есть еще помещение? Или Ярик наверху, лежит где-то в темноте бездыханный или испускающий последний вздох? Вдруг ему еще можно помочь?

Даша поняла, что одной ей не справиться, кинулась к лестнице и принялась карабкаться наверх, прислушиваясь к звукам снаружи. Поднявшись, она тщательно обшарила комнату, но там по-прежнему было пусто. Даша выскочила на улицу, добежала до фонаря и вытащила свой телефон.

– Полиция!

Она не помнила, что говорила в трубку. Ее спрашивали адрес, но она не могла сказать, где именно находится заброшенный дом. Вспомнила только название бара «Гриль Кадриль».

– Ждите, – сказали ей. – Никуда не уходите, стойте там. С вами свяжутся.

Даше казалось, что прошел час, если не больше. Она стояла под фонарем, у нее зуб на зуб не попадал. Слез не было. Внутри словно все окаменело. Наконец телефон ожил.

– Девушка, это вы там стоите? Мы вас видим.

– Да, это я, – прошептала она непослушными губами.

Она вдруг поняла, что так и не позвонила Соне. Та не знает, что муж и мать мертвы. Но сил звонить у нее не было.

Вдали сверкнули фары. Послышался глухой рокот мотора. Через минуту рядом с Дашей остановилась полицейская машина. Из нее вышли пожилой мужчина в теплой камуфляжной куртке и шапке-ушанке и два парня в форме пэпээсников.

– Майор Усов, – коротко представился пожилой и, внимательно взглянув на Дашу, покачал головой. – Да вы совсем окоченели. Губанов! – обратился он к одному из пэпээсов.

– Я, товарищ майор! – отозвался тот.

– Тащи свою флягу заветную. Надо девчонку в чувство привести.

– Есть.

Чернобровый красавец Губанов полез в машину и вынул откуда-то маленькую медную фляжку в кожаном футляре.

– Нате, глотните. – Он отвинтил крышечку и поднес флягу к Дашиным губам. В лицо ударил резкий и едкий запах.

– Что это?

– Спирт. Не бойтесь, глотните. Сразу полегчает.

Даша зажмурилась и сделала глоток. Горло обожгло, на глазах выступили слезы.

– Ничего, ничего, – ободрил ее Усов. – Зато согреетесь. Идти можете?

Даша кивнула:

– Могу.

Она заковыляла вслед за оперативниками. Они дошли до забора.

– Мать честная, – Губанов присвистнул. – Темно, как у негра в заднице. По мне, тут одни бомжи могут ошиваться.

– Это по тебе, – хмуро проговорил Усов. – А у нас два трупа. Так что попрошу без разговорчиков.

Он решительно вошел в калитку. Парни проследовали за ним. Даша шла последней. У нее пересохло во рту, но ноги и руки немного согрелись. Губанов включил огромный и мощный фонарь. Даша наконец увидела дом. Он был довольно большой и не такой уж старый. Только крыльцо подкачало.

– Заходим, – скомандовал Усов. – Кравченко, ты на входе дежуришь. Губанов, за мной.

Он достал пистолет. Даша поежилась и на всякий случай огляделась по сторонам, но вокруг были лишь сосны и голые деревья.

– Вы пока тут постойте, – приказал ей Усов. – Кравченко, проследи за ней.

– Есть проследить, – козырнул Кравченко.

Майор и Губанов скрылись за дверью.

– Если хотите, я вас отведу в машину, – предложил Даше Кравченко, совсем молодой паренек, белокурый и голубоглазый, с нежным, как у девушки, лицом. – А то вы и так намерзлись.

– Хочу.

Он вывел ее со двора и посадил в автомобиль.

– Вот, я вам печку включил. Сидите, грейтесь.

Даша откинулась на спинку и достала телефон. Глянула на время: половина второго ночи. Она набрала Соню. Та тут же схватила трубку.

– Ты где?? Что происходит?? Где мама? Катька сказала, она куда-то уехала? Я звоню тебе, ты трубку не берешь. А потом вдруг стала не доступна.

– В подвале сеть не ловит, – тихо произнесла Даша.

– В подвале? В каком подва… – Соня не договорила. Голос ее дрогнул. – Дашка, отвечай сейчас же – ты где?

– Я в Осташкове. Вернее, в поселке под ним. Соня, мама умерла.

Даша произнесла эту короткую фразу и сама удивилась, как спокойно и буднично звучит ее голос. Словно речь идет о чем-то привычном и банальном.

– Что?? Ты что несешь?? Как это умерла??

– Вот так. Ее убили. Она… она вся в крови в подвале. А рядом Альберт.

– Альберт? В подвале?? Он жив??

Сонин голос сорвался и охрип.

– Нет, он тоже мертв. Не знаю почему, но мертв. Не дышит.

– Господи… Не может быть… я… я попозже перезвоню…

Соня отключилась. Даша тупо смотрела в экран. Подумала немного и набрала Катю. У той было занято. «С Соней говорит», – поняла Даша.

Послышались шаги. Из калитки вышли Усов и оба парня.

– Поехали в отдел, – проговорил Усов, садясь на заднее сиденье.

Губанов уселся рядом с Дашей.

– А с мамой… что с мамой… как она там останется? – Даша беспомощно взглянула на майора.

Тот вздохнул и опустил глаза.

– Вашей маме, к сожалению, ничем помочь уже нельзя. Она умерла.

– Ее убили? – дрожащим голосом спросила Даша.

Усов покачал головой.

– Нет. Никто ее не убивал. Она… она сама.

– Ч-что с-сама? – Даша вжалась в спинку сиденья. В висках гулко стучало.

Усов нахмурился и покусал губу.

– Вскрыла себе вены. Смерть наступила примерно час назад. Ваша мать воспользовалась осколком зеркальца – специально разбила его. Мы нашли осколки на полу. Никаких следов насилия на теле нет, поэтому версия убийства отпадает. Хотя наши патологоанатомы еще проведут экспертизу. Там вот что – еще сумочка валялась, вся распотрошенная. Это не вы в ней рылись, часом?

– Я, – прошептала Даша, не в силах поверить в то, что сказал Усов.

Мама покончила с собой! Нет, это не укладывается в голове. Из-за чего? Неужели… неужели из-за того, что обнаружила Альберта мертвым?? Не захотела жить без него. А о детях своих и не подумала…

– Очень напрасно вы это сделали, – проговорил Усов, и Даша не сразу поняла, что он имеет в виду сумку. – Это улика. Вещдок. Вещдоки трогать категорически запрещается.

– Но это моя мама!! – Из глаз у Даши наконец хлынули слезы. Плечи ее затряслись. – Как так могло случиться?? Почему она это сделала?

– Точно сказать пока не могу, – уже мягче проговорил Усов. – Сейчас сюда прибудет экспертная группа. Будем разбираться. Вы сказали по телефону, что мать срочно приехала сюда из Москвы, чтобы встретиться с местной шпаной. Так?

– Да, так, – пробормотала Даша сквозь слезы.

– Мы их допросим. Они нам все расскажут. Вы успокойтесь. По возможности, конечно… Вам надо отдохнуть. У нас в отделе есть психолог.

Даша кивнула, продолжая всхлипывать.

– А Альберт? Что с ним? Он почему умер?

– Он просто замерз. В помещении минусовая температура. Он давно умер. Тело на морозе медленно разлагается. Но запах уже есть. Вы разве не почувствовали?

– Нет.

– Кто-то затащил его в подвал и приковал цепью. Так и оставили умирать. Жестокие подонки. Если это наши, закроем по полной, – резко произнес Усов.

Автомобиль двигался по темным заснеженным улицам. Наконец он въехал на освещенную площадь и остановился у мрачного двухэтажного здания.

– Прибыли, – сказал Усов.

Дашу привели в большой кабинет на втором этаже, накапали ей валерьянки, налили горячего чая, дали шоколадку. Пришла пожилая женщина в круглых очках, похожая на сову. Она села рядом с Дашей и принялась что-то вполголоса говорить ей, близко склонившись к ее лицу. Даша не могла понять ни единого слова. Все вокруг слилось в один монотонный гул, реальность будто перестала существовать. Только в мозгу мерно и четко стучало, как молотком: «Мамы больше нет. Нет и не будет. Она бросила ее. Их всех бросила ради Альберта. Ушла с ним. Как теперь с этим жить?..»

– Ну как вы?

Голос Усова вывел Дашу из полузабытья. Он стоял перед ней, глядя сочувственно и в то же время внимательно и пристально.

– Нормально, – проговорила Даша, сделав неимоверное усилие, чтобы разлепить спекшиеся губы.

– Ну раз нормально, я бы хотел задать вам несколько вопросов. Сможете отвечать?

– Смогу.

– Хорошо. Тогда пройдемте.

Он отвел ее в другой кабинет, где стояли письменный стол, пара кожаных диванчиков и много деревянных стульев.

– Присаживайтесь.

Усов пододвинул ей стул. Даша села и уставилась на горы папок, лежавшие на столешнице. Все как в Москве, по рассказам Сони. А Альберта так и не нашли. Могли бы найти. Спасти. И мать осталась бы жива.

– Итак, погибший Альберт Краснов – муж вашей сестры? Верно?

– Да.

– Вы, когда звонили в полицию, сказали, что он и муж другой сестры, Ярослав Сомов, исчезли в ночь на одиннадцатое января в Москве, в районе станции метро «Новокосино». Так?

– Все правильно.

– Вас зовут Бреславская Дарья Алексеевна. Так вы представились диспетчеру. Это тоже верно?

– Да.

– Учитесь, работаете?

– Учусь. В университете экономики и менеджмента.

– Как звали вашу мать?

– Бреславская Инга Николаевна.

– Как вы узнали, что она поехала в Южный?

– Соседка сказала.

– Почему вы поехали за ней одна, без сестер?

– Так получилось. Они… они были заняты. И я в последнюю минуту решила ехать. Увидела такси во дворе и села в него.

– То есть вы были не вместе, когда приняли решение искать мать? Так?

– Я была у нее дома. Вернее, стояла возле ее квартиры. Никто не открывал. И невозможно было до нее дозвониться. А сестры далеко.

– Все ясно. Расскажите о Ярославе Сомове. Что вы о нем знаете? Как они жили с вашей сестрой?

– Хорошо жили. – Даша облизнула сухие губы. – Платили ипотеку. Растили сына.

– Они нуждались в деньгах?

– Да… но… – Даша замялась.

– Но? – тут же оживился Усов. – Что вы хотели сказать? Продолжайте.

– Я хотела… при чем тут деньги?

– Как вы считаете, Сомов мог убить Краснова?

– Ярик? Убить Альберта?? – Даша отшатнулась от майора. – Да вы что?? Ярик – добрый, хороший человек. Ему самому нужна помощь! Ведь вы его не ищете!! И в Москве его не искали! Только делали вид, что работают…

Даша закрыла лицо руками.

– Делали вид, что работают… – рассеянно повторил Усов. – Успокойтесь, Дарья Алексеевна. – Он протянул ей заранее приготовленный стакан с водой. – Вы правы, исчезновение Ярослава вовсе не означает, что именно он виновен в смерти Альберта. Он мог также пострадать от рук неизвестных. Надеюсь, скоро мы все выясним. Сюда везут Кириллова и Буткова – это два главных местных авторитета. Они расскажут нам, кто и зачем встречался с вашей матерью.

Усов умолк. Даша тоже молчала. В душе ее поселился огонек надежды. Вдруг этот простой и неказистый с виду провинциальный служака действительно распутает страшный клубок, в который свились судьбы их семьи…

– Еще один вопрос, – спокойно произнес Усов. – Вы полезли в сумочку матери. Зачем?

– Не знаю. Я была не в себе. Хотела понять, что происходит, почему она там, в этом подвале, а рядом Альберт.

– Вы искали что-то конкретное?

– Да. Телефон. Он оказался разряжен.

– Мы зарядили его. Ваша мать огромное количество раз звонила по одному и тому же номеру, который записан у нее в контактах, как «любимый», и посылала эсэмэски любовного содержания. У погибшего Краснова телефона не обнаружено, но я имею основания полагать, что это его номер. У них с вашей матерью был роман? Вы знали об этом?

– Нет. То есть до сегодняшней ночи не знала.

– А сегодня как узнали?

– Я нашла в сумке тот телефон, о котором вы говорите. Кнопочный, старой модели. Думаю, он принадлежал Альберту, хотя я никогда его у него не видела. Я открыла сообщения и прочла. Все прочла.

Даша опустила голову.

– Ну вот. Уже складывается какая-то картина. Альберт и Инга Бреславская были любовниками. Он пропал, и она не находила себе места. Потом ей кто-то позвонил с его номера. Сегодня днем. Это не мог быть Альберт, он к этому времени давно умер. Звонок длился всего сорок секунд. Ваша мать поговорила по телефону, после чего моментально собралась и уехала в Южный. Кстати, где сам телефон?

– Он здесь. – Даша полезла в карман, достала мобильник и отдала его майору.

Тот повертел телефон в руках.

– Надо же, такое старье, а работает. И заряд есть. Очевидно, его зарядили совсем недавно.

– Кто?

– Вероятно, тот, кто звонил вашей маме. – Усов снова пристально, в упор взглянул на Дашу. – Вот такая петрушка. – Он прищелкнул языком.

В это время у него самого затрезвонил телефон.

– Слушаю, – сказал Усов в трубку. – Привезли? Ну и отлично. Давайте их сюда.

Через минуту дверь распахнулась и в комнату вошли два одинаково сизых и бритоголовых мужика. Их сопровождал худой паренек-лейтенант.

– А вот и вы! – почти весело приветствовал их майор. – Заходите, присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома.

Один из мужиков, с темным, рябым лицом, глянул на него исподлобья.

– Зачем издеваетесь, гражданин начальник? Мы ничего плохого не сделали. А вы нас обижаете.

– Кто тебя обижает, Бутков? Ты глянь на свою физиономию. Такой, как ты, сам кого хочешь обидит и не почешется.

Сизолицый Бутков ничего более не сказал. Он мрачно посмотрел на своего кореша и тяжелой поступью пересек кабинет. Второй уголовник так же молча последовал за ним. Оба уселись прямо напротив Даши, не обращая на нее ни малейшего внимания.

– Так, уважаемые гости. – Усов встал и, обойдя стол, остановился перед мужиками. – ЧП у нас в поселке. На выселках в частном доме нашли два трупа. Мужчина тридцати лет, прикован к цепи в подвале, замерз насмерть. И женщина пятидесяти лет. Приехала вчера днем из Москвы по звонку. Звонок был сделан с телефона запертого бедолаги. Женщину видели в баре, она беседовала с кем-то из вашей братвы. Подозреваю, они же и замешаны в преступлении.

– Хотите сказать, начальник, наши мальчонки замочили двоих, фраера и телку? – Бутков с сомнением покачал головой.

Усов поморщился.

– Ну и лексикон у тебя, Макар. Тьфу, да и только. Хоть бы постеснялся при девушке. Погибшая, между прочим, ее мать.

Бутков впервые взглянул на Дашу с подобием интереса. Этот взгляд был настолько мрачен и тяжел, что она невольно поежилась.

– Сочувствую, – он ухмыльнулся, чуть раздвинув тонкие лиловые губы.

– Ей до лампочки твое сочувствие. Ты нам лучше расскажи, что за парни встречались вчера в «Кадрили» с приезжей москвичкой. Она, кстати, наложила на себя руки. Сама. Замерзший, как ты выразился, фраер был ее любовником.

Бутков почесал бритый затылок.

– Ну дак а я почем знаю? Может, это и не наши вовсе.

– Ваши, ваши, – уверенно произнес Усов. – Давай, признавайся. Не то отправлю тебя в «обезьянник», а разговаривать буду с твоим приятелем. Тот посговорчивее будет.

Второй уголовник, до этого с сонным и равнодушным видом сидевший, уронив тяжелые руки между колен, встрепенулся.

– Что это посговорчивее? Я стукач какой?

– Да успокойся, Кириллов, ты не стукач. – Майор похлопал его по плечу. – Просто тебе ведь неохота срок мотать за чужие грехи? Так?

– Ну так, – осторожно, пока не понимая, в чем подвох, отозвался мужик.

– А ведь я должен кого-то задерживать. Человек погиб. Его явно заманили в подвал. Воспользовались телефоном. Если это местные гопники, то вы с Бутковым мне за это ответите.

– Почему мы? Мы что, козлы отпущения? – возмутился Кириллов.

– Брось, не актерствуй. Все в курсе, что без вашего с Бутковым ведома ни одно темное дельце не сделается. Поэтому быстренько сообразили, кто сегодня засветился в «Кадрили». Мое терпение подходит к концу. И время нерабочее, ночь на дворе.

Кириллов и Бутков переглянулись.

– Леха это, – нехотя произнес Бутков. – Его парни.

– Какой Леха? Косой? – Усов пробуравил мужика пронзительным взглядом.

– Да не, не Косой. Леха-Художник. Мальчонки утром трещали, что он собирается бабла срубить.

– Бабла? С приезжей москвички?

– Ну так. – Бутков отвернулся к окну.

– Ты мне не «такай», – рассердился Усов. – Рассказывай подробно. Леха ваш шантажировал Бреславскую? Выкуп требовал за любовника?

– Да я почем знаю, начальник! – заныл Бутков. – Художник мокрухой не занимается, ты сам знаешь не хуже моего. Тем более ваш фраер, говоришь, уже давно замерз, то бишь стал жмуром. О каком выкупе речь?

– Верно, – согласился Усов. – Как же тогда, едрить его, колотить, этот Художник собирался обогатиться?

– Это вы его спросите, – встрял в разговор Кириллов. – Может, у него план какой был. Нам неведомый. Может, мы чего не знаем, о чем он знал. Вы его допросите, гражданин начальник. А нас, порядочных людей, отпустите.

– Держите меня! Порядочные. – Усов зло хмыкнул, немного подумал и произнес: – Ладно. Уведите.

– Э! Куда? – всполошился Бутков. – Я спать хочу. Меня от жены забрали.

– В КПЗ поспишь, – небрежно бросил Усов.

Парнишка-лейтенант подошел к уголовникам и скомандовал:

– Подъем.

Те нехотя встали и вышли за дверь.

– Видали, какие! – Усов поглядел на Дашу. – Сейчас снимем пальчики с телефончика.

– Темная история, – вмешался невесть откуда взявшийся Губанов.

Без шапки и куртки он был еще красивей, высокий, широкоплечий, прямо киногерой, а не оперативник.

– Вот что, – обратился к нему Усов и глянул на круглые настенные часы, висевшие над дверью. – Поехали-ка, навестим этого Пикассо.

– Прямо сейчас? – удивился Губанов.

– Прямо сейчас. Художники ночью не спят, разве ты не знаешь? Они творят. Даже если в прошлом уголовники.

Губанов весело осклабился.

– Есть, товарищ майор. Девушку куда?

– Отвезем ее ко мне домой. Моя Ксюша о ней позаботится.

Даша вскочила со стула.

– Пожалуйста! Можно мне с вами к Художнику? Очень вас прошу!

Усов взглянул на нее с изумлением.

– Куда это с нами? На задержание преступника?

– Но ведь этот Леха не опасен! – Даша умоляюще уставилась на майора.

– Кто вам сказал? Севостьянов еще как опасен. Все они опасны, в прошлом хулиганы, бандиты. Могут быть вооружены.

На глазах у Даши выступили слезы.

– Ну пожалуйста, – прошептала она с безнадежностью. – Я… я не могу сейчас быть одна. И… это же моя мама… Я хочу посмотреть на того человека, из-за которого она…

Даша не договорила. Голос ее задрожал и сорвался. Все напряжение последних часов выплеснулось наружу в бурных рыданиях. Губанов подскочил к ней со стаканом воды:

– Вот, попейте. Попейте и успокойтесь. Не надо так. – Он погладил ее по плечу. Потом поглядел на Усова. – Товарищ майор! Разрешите обратиться.

– Что такое? – недовольно произнес тот.

– Давайте возьмем девушку с собой! Под мою ответственность. Я ее буду охранять.

– Да ты обалдел, Губанов? На операцию брать посторонних? Тебе дать устав почитать?

– Читал я устав, – обиженно пробурчал Губанов. – Но ведь есть же исключения.

– На службе нет исключений, – отрезал Усов и посмотрел на рыдающую Дашу. – Ну будет уже, будет. – Тон его смягчился. – Я же не зверь какой-то. Все понимаю. Но не имею права. Понимаете, не имею права!

– Я в-в машине п-посижу, – всхлипнула Даша.

Усов хотел сказать что-то резкое, но вдруг махнул рукой.

– Черт с тобой. Поехали. Только уговор – сидишь в машине и ни гугу. Мы тебя там закроем.

– Обещаю!

Даша как по команде перестала плакать.

– Вперед, – скомандовал Усов.

Они втроем снова вышли на улицу. Белобрысый Кравченко так и сидел в машине, готовый тронуться по первому приказанию. Усов на сей раз уселся спереди, Дашу посадили назад, рядом с Губановым.

– Куда едем? – спросил Кравченко.

– Туда, где обитает Леха-Художник и ему подобные.

– Это Манхэттен, что ли? – Кравченко усмехнулся. – Только недавно там были. Нинку Хвостову брали. Ну, актрисулю эту из погорелого театра.

– Да помню я, помню, – добродушно отозвался Усов. – Ну вот, сначала Нинку, теперь Леху. Пришел его черед. Выбесил он меня со своими выкрутасами. Трогай давай.

Кравченко крутанул руль. Даша с недоумением слушала их с майором диалог. Манхэттен здесь, в этой богом забытой дыре? На помощь ей пришел Губанов:

– Вы не удивляйтесь. Манхэттеном у нас кличут здешний пятачок, место за гаражами. Там собирается весь криминальный элемент, воришки, нарики. В одном из гаражей Леха устроил себе мастерскую.

– Машины чинит? – предположила Даша, вспомнив Серегу.

– Да нет. Пишет он.

– Что пишет?

– Картины всякие. Он ведь по-настоящему художник. Когда-то вполне успешным был. Работы его продавались неплохо, говорят, даже в столицу он их возил, на выставки, в салоны. А потом влюбился. Да не в кого-нибудь, а в Таню Серебрякову. Подружку осташковского авторитета, Лося. Красивая была, правда, глаз не отвести, я фотку видел. Привез ее Лось как-то к Лехе, портрет хотел заказать. Ну тот и согласился сдуру. Пока писал Таню, втрескался в нее по уши. И она в него. Стали встречаться тайком. Братва предупреждала его – добром дело не кончится. Да он разве слушал? Я, мол, такой крутой, денег заработаю, увезу Таню от этого упыря, уедем, никто не найдет. А только зря он так самонадейничал. Нашлись гады, все рассказали Лосю. Взял он ножик и Танюшку-то зарезал. Сфоткал мертвую и на телефон Лехе скинул. С подписью: мол, ты следующий.

Что с ним было! Думали, свихнется парень, руки на себя наложит. Он сначала орал как сумасшедший, никого к себе не подпускал. Потом заперся в мастерской. Несколько дней не выходил. А когда вышел, прямиком попер к дому Лося. Там охрана его встретила и избила до полусмерти. Только он еще пришел. Ночью, через неделю. Динамит принес. Не знаю, где взял. Короче, взорвал он к чертям собачьим и особняк Лося, и дом, где его обслуга жила. Даже рядом стоящие дома пострадали. Леху судили. Дали срок. Обстоятельства смягчающие не учли. Статья серьезная – терроризм. Отсидел он десять лет. Те, кто его знал смолоду, говорят, вышел неузнаваемый. Чистый уголовник. Злой, циничный. Местные его быстро своим главарем признали. Что интересно – рисовать он за эти годы не разучился. Только еще лучше у него стало выходить. Оборудовал он гараж и там творит. Все, кто увидит, дивятся – талант. А я вам так скажу – таланта в Лехе уже кот наплакал. А подлости и жесткости – хоть отбавляй. Зона свое дело сделала.

Даша слушала Губанова с интересом. Он хоть немного отвлекал ее от черных мыслей. Остаться сейчас наедине с собой значило погрузиться в бездну ужаса и отчаяния. Кажется, Губанов это хорошо понимал. Голос его звучал ровно, неторопливо, убаюкивающе. Усов, сидевший впереди, молчал, не вмешиваясь в их разговор. Автомобиль полз по занесенным улочкам, едва освещенным тусклыми фонарями. Наконец впереди показалась темная неровная гряда.

– Вот они, гаражи, – тихо произнес Губанов. – Добрые люди в это время спят, а черный народишко бодрствует. Думу свою воровскую думает.

Словно в подтверждение его слов впереди мелькнула тень. За ней другая. Кравченко нажал на тормоз. Автомобиль остановился в паре метров от местного Манхэттена.

– Эй, а ну стоять! – Усов в мгновение ока выскочил из машины и бросился к одной из теней.

Из темноты послышался плаксивый голос:

– Гражданин начальник! Чего вы? Что я такого сделал?

Но Усов уже схватил воришку за шиворот и тащил к машине. Пленником майора оказался совсем молодой парень, почти подросток. В свете фар Даша различила торчащие во все стороны пегие вихры, старую куцую куртенку и белые, летние, совсем не по сезону, кроссовки. Парень извивался, как червяк, в цепких руках Усова и ныл, точно юродивый.

– Пустите, гражданин начальник. Ай, больно! Меня нельзя трогать, я псих, на учете в ПНД стою.

– Мне без разницы, где ты на учете, – невозмутимо произнес майор. – А ну, живо, руки на капот. Губанов, обыскать!

Губанов, точно черт из табакерки, выскочил из машины, прижал парня к капоту и обшарил с ног до головы его тщедушное тельце.

– Чисто, товарищ майор!

– Я же говорю, не при делах, – пропищал задержанный.

– Хватит строить из себя жертву, Батюшкин, – строго сказал ему Усов. – Ты сам виноват – попался под руку. Чего не спишь по ночам, шастаешь, как крыса?

– Никакая я не крыса, – обиделся Батюшкин. – Я в палатку шел, за сигаретами. Тут поблизости круглосуточная есть, вы ж в курсе.

– Курить, значит, захотелось. – Майор задумчиво покивал.

– А вам бы не захотелось? Если куришь с трех лет, а сигареты кончились.

– Ну ты и загнул, с трех лет, – хмыкнул Губанов. – Ладно, живи. – Он ослабил свою железную хватку, и парень поднялся с капота, потирая плечи.

– Больно. Гражданин начальник, скажите своим шестеркам, чтобы не распускали лапищи. А то так и убить можно.

– Это кто шестерка? Это я шестерка? – мгновенно рассвирепел Губанов и сгреб было Батюшкина снова, но Усов сделал ему знак.

– Хватит. Мы сюда за делом пришли, а не спектакли смотреть. Знаешь, где Художник? – обратился он к парню.

– Леха? Так у себя он, в мастерской. Пишет портрет Натахи.

Батюшков ухмыльнулся.

– Какой еще Натахи? Смольяниной? – спросил Усов.

– Да нет. Натахи, официантки из ресторана вокзального, осташковского. Полная такая, красивая.

– Стало быть, у Лехи новая пассия? Раньше он вроде Варьку-медсестру любил. И портреты ее рисовал.

– Леха парень ветреный, – Батюшкин поскреб свои жесткие непослушные вихры. – И девки его любят. Не то что меня. – Он вздохнул.

– Работать надо, Батюшкин. Работать! Тогда и тебя женщины полюбят.

– Эх, начальник, будто вы не в курсе – ворам в законе работать не положено.

– Да какой ты вор в законе, – насмешливо произнес Губанов. – Так, сопля на подхвате.

– Сам сопля, – обиженно надулся Батюшкин.

– Ты что-то сказал? – Губанов угрожающе сдвинул смоляные брови.

– Ничего, – поспешно пискнул Батюшкин.

– Хватит лясы точить, – поставил точку в их диалоге Усов. – Идем в мастерскую к Лехе. Губанов со мной. Кравченко, ты следи за девушкой.

– Этого куда? – Губанов кивнул на Батюшкина.

– С нами пойдет.

– Зачем с вами? – испугался парень. – Мы так не договаривались.

– Я с тобой вообще никак не договаривался, – добродушно усмехнулся Усов. – Топай давай.

Все трое скрылись в темноте. Даше ужасно хотелось догнать их, но она продолжала послушно сидеть на заднем сиденье, помня обещание, данное майору.

– Ну как ты, отошла немного? – спросил ее Кравченко.

При Усове он обращался к Даше исключительно на «вы», но в его отсутствие расслабился и перешел на «ты». Она вместо ответа тяжело вздохнула. К горлу снова подступили рыдания. В это время у нее зазвонил телефон.

– Даша! Дашечка!!

Это была Катя. Голос ее срывался и дрожал.

– Даша! Что с мамой?? Что с Альбертом? Мне Соня сказала… этого не может быть!!

Даша молчала. У нее перехватило дыхание. Она была не в силах издать ни звука.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь, – горестным шепотом взмолилась Катя.

– Мамы больше нет. Альберта тоже. Я сейчас с полицией.

– Боже мой! Господи, какой кошмар!! А Ярик? Ярик… нашелся?

– Нет. Кать, вы должны… вы должны приехать сюда. В Осташков. Ты и Соня.

– Да! Да! Мы сейчас выезжаем. К утру будем! Ты… ты прости, что я сразу не перезвонила. Мне надо было Олежку куда-то пристроить. Я его к подруге отвезла. Мы садимся в машину и едем. Дашуля, ты держись!

– Держусь.

– Адрес скинь.

– Хорошо.

Даша нажала на отбой. Кравченко деликатно молчал. Она спросила у него адрес полиции и набрала эсэмэску. Послышался шум, темнота осветилась фонариками. От гаражей к машине шли Усов и Губанов. Они крепко держали с двух сторон под руки высокого, худого и мосластого мужчину лет сорока с небольшим. Батюшкин плелся за ними следом.

– Сюда его. – Усов распахнул дверцу. – Вы пересаживайтесь вперед, – велел он Даше. – А этот приятель поедет на заднем.

Он слегка подтолкнул высокого в спину. Тот, пригнувшись, полез в машину.

– А я? – тонким фальцетом пропищал Батюшкин.

– Свободен, – коротко произнес майор.

Тот тут же испарился в темноте.

– В отдел, – приказал Усов Кравченко.

Заревел мотор. Даша ехала и спиной чувствовала, как высокий смотрит на нее. От его взгляда лопаткам было горячо. Такой может сделать все что угодно. Заманить в ловушку, обобрать, убить. Куда он дел Ярика? Это ведь не хлюпик Альберт, с ним справиться гораздо сложней. Сомнительно, чтобы Художник смог одолеть его, если только… если он не был вооружен…

Художник меж тем молчал, в отличие от Батюшкина, ни с кем не спорил, вопросов не задавал. Этим он только подтверждал уверенность Даши в том, что является главным виновником преступления.

Через минут десять они снова входили в здание МВД. Художник так же молча зашел в усовский кабинет и с безучастным видом уселся на то самое место, где недавно сидел Бутков. Дашу Губанов усадил в углу на диванчике и налил ей чаю.

– Ну рассказывай, Севостьянов, – задушевным тоном произнес Усов, стоя рядом с Художником, и включил диктофон.

Тот поднял на него спокойное, отстраненное лицо. На скулах ходили желваки, глаза были мрачного свинцового оттенка.

– О чем рассказывать?

– А ну-ка обернись. Давай, давай! Видишь, вон там девушка сидит. Почти ребенок. Из-за тебя она сегодня лишилась матери. Ничего не желаешь сказать?

Мужик медленно повернулся и смерил Дашу долгим, внимательным взглядом. Она снова, как и в машине, почувствовала жар. Несомненно, Художник обладал экстрасенсорными способностями.

– Ну что? – нетерпеливо произнес Усов.

– Не знаю никакой матери, – лениво проговорил Художник. Голос у него был очень низкий, плохо вязавшийся с худой, угловатой фигурой.

– Да что ты говоришь! – возмутился Усов. – А не ты ли со своими дружками встречался вчера днем с женщиной, приезжей из Москвы? Она примчалась по вашему звонку, сделанному с чужого телефона. Телефон принадлежал некому Альберту Краснову, тоже москвичу. Его нашли мертвым в подвале, прикованным цепью. Рядом находилась гражданка Бреславская. Она любила Краснова и приехала спасти его. Но опоздала и не смогла смириться с тем, что любимого нет в живых. Покончила с собой.

Усов сделал паузу и выразительно посмотрел на Художника. Тот немного помедлил, потом пожал плечами.

– Ну а я-то здесь при чем?

– Слушай, Алексей, хватит наглеть! – взорвался Усов. – Небезызвестный пахан Бутков сдал тебя с потрохами. Вас видели с Бреславской! Рассказывай, как ты заманил Краснова в подвал заброшенного дома! Что ты сказал его любовнице? Был еще один человек, Ярослав Сомов. Они вместе с Красновым вышли из дому в Москве чуть больше недели назад и пропали. Каким образом вы взаимодействовали? Как произошла ваша встреча? Где сейчас Сомов? Я требую ответы на все эти вопросы.

На темном лице Художника вдруг мелькнуло подобие улыбки.

– Не много ли требуешь, начальник?

Усов аж захлебнулся от гнева.

– Ты мне потыкай, тварь! Докажу, что ты мокрушником стал, закрою по полной. Лет через двадцать выйдешь!

– Да не пугай, пуганые, – спокойно и даже миролюбиво произнес Севостьянов. – К тому фраеру, которого вы в подвале нашли, я ни малейшего отношения не имею. Тетку да, видел. Более того, звонил ей.

– Телефон где взял? Звонил зачем?

– Телефон мне Варька дала. Она его нашла где-то пару дней назад. Он разряжен был до нуля. Старая мобила, Варька зарядку к нему не смогла отыскать. Вот и притащилась ко мне в мастерскую.

– Зачем?

Леха посмотрел на Усова как на идиота.

– Продать хотела, вестимо. Все какие-то бабки к ее грошовой сестринской зарплате.

– Значит, телефон ты получил от своей сожительницы Варвары Кашиной? Так?

Усов заходил по кабинету взад-вперед, изредка останавливаясь возле стула, на котором сидел Художник.

– От бывшей сожительницы, – уточнил тот. – Разбежались мы. Месяц назад, а то и больше.

– Меня твоя личная жизнь мало волнует, – отрезал Усов. – Дальше что было?

– А что дальше? Пацаны мои зарядку быстро подыскали, телефон включили. Ну я решил, перед тем как толкнуть его, прочитать, что в сообщениях. На всякий пожарный. Открыл – а там сплошная любовь-морковь. Тут ежу станет ясно, чем продавать мобилу за копейки, лучше попытаться срубить нормальные бабки. Номерок-то, с которого шли эсэмэски, московский, не местный. Тем более что-то подсказывало мне: баба, написывающая этому Алику, не поскупится на вознаграждение. По ходу, она его давно разыскивала, чуть башкой не двинулась.

– И ты позвонил ей! – Усов замер напротив Лехи и посмотрел на него с брезгливостью.

– Конечно, позвонил.

– Как же ты требовал с нее вознаграждение, если не знал, где находится ее любовник?! Обманул человека?

– Подумаешь, грех. Ну обманул. – Леха презрительно хмыкнул.

Даше захотелось вскочить и вцепиться ему в физиономию. Видимо, Губанов почувствовал ее настрой, потому что в два прыжка очутился рядом и положил ей на плечо тяжелую ладонь.

– Спокойно, – проговорил он вполголоса. – Не надо нервничать.

– Сволочь ты, Севостьянов, самая настоящая сволочь, а никакой не художник, – зло сказал Усов. – Где твоя Варвара нашла телефон?

– Я почем знаю? Нашла и нашла. У нее спрашивайте. – Художник замолчал и уставился в пол, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

– В камеру его, – бросил Усов.

Губанов, казалось, только этого и ждал. Он схватил Художника и поволок его к двери.

– Э, потише ты, бешеный! – пробормотал тот, вырываясь из его рук. – Не толкай, сам пойду.

Даша смотрела на захлопнувшуюся за Художником и Губановым дверь. К ней подошел Усов.

– Ну как? Видели, какие тут у нас особи обитают? Пусть посидит, ему полезно будет.

– Кто такая эта Варвара? – робко спросила Даша.

– Бывшая подружка Севостьянова. Медсестра в местной больничке. Придется нам и ее навестить. Кстати, где ваши сестры? Вы ведь им сообщили о том, что случилось?

– Сообщила. Они едут.

– Ну хорошо, раз едут. Они нам скоро понадобятся. А я пока позвоню, узнаю о нашей Вареньке. Сдается мне, что у нее сегодня как раз ночное дежурство. Тогда можно и утра не ждать.

Усов набрал номер на мобильном.

– Алло, Мирзоев? Слушай, свяжись с больницей, спроси, кто из медсестер там сегодня дежурит. Да, будь добр.

Он нажал на отбой и включил чайник, стоявший в углу на тумбочке. Через минуту телефон затрезвонил.

– Да. Да, Мирзоев. Кашина? Точно она? Ничего не путаешь? Ну, спасибо.

Усов спрятал телефон в карман и посмотрел на Дашу усталыми, красными глазами.

– Как на заказ. Скоро мы все узнаем. Возможно, Севостьянов нам наврал, и он имеет самое прямое отношение к похищению Сомова и Краснова. А может, тут что-то еще.

Вернулся Губанов. Вид у него был неважнецкий, он отчаянно зевал и тер глаза.

– Кончится когда-нибудь это дежурство? – Губанов достал из тумбочки банку растворимого кофе. – Я уже цветные сны вижу.

– Погоди со снами. Сейчас в больницу съездим, а после можешь бай-бай.

– В больницу? – изумился Губанов. – Там-то мы что забыли?

– Как что? Варю Кашину. Она сейчас на дежурстве. Спросим ее, где она телефончик Краснова раздобыла.

– Так она и скажет, – недоверчиво возразил Губанов. – Она своего хахаля, Леху, будет прикрывать.

– Не будет. Леха теперь с другой хороводится, а женщины народ ревнивый. Кроме того, Варенька – девушка нежная. Припугнем ее малек КПЗ, она и расколется.

– Может, завтра? – робко понадеялся Губанов. – Надоело по ночам шататься.

– Завтра может быть поздно, – серьезно и веско проговорил Усов. – Ярослав Сомов, возможно, еще жив. Жертва он, такая же, как Краснов, или, наоборот, сообщник преступников – в обоих случаях его нужно разыскать. Так что пей свой кофе, и айда.

Даша вопросительно взглянула на майора.

– Да, да. – Он кивнул. – Возьмем с собой. На тех же условиях.

Больница оказалась на другом краю поселка. Старое одноэтажное полуразвалившееся здание с облетевшей штукатуркой на фасаде, через которую проглядывали грязные обломанные кирпичи. Усов вышел из машины, сделал было несколько шагов по направлению к единственному подъезду, но неожиданно вернулся и распахнул дверку.

– Вылезайте, – велел он Даше. – С нами пойдете.

– Чего это? – удивился Губанов.

– Психологический прием. На девочке лица нет. Пусть эта краля Варюша поглядит на нее. Авось посговорчивей станет, сразу все припомнит. И где телефон взяла, и как его хахалю своему отдала. Идем. – Он потянул Дашу за руку.

Она послушно вышла из автомобиля и последовала за майором и Губановым. В вестибюле горела тусклая лампочка. Откуда-то сбоку доносились мерные и протяжные стоны. За стареньким письменным столом сидела пожилая санитарка в несвежем, сером халате и очках и разгадывала кроссворд.

– Здравствуйте, – поздоровался с ней Усов. – Вам звонили насчет нас. Это по поводу Кашиной Варвары.

– А, да. – Женщина оторвалась от своего занятия. – Сейчас. Вы посидите тут пока. Я ее позову. – Она кивнула на банкетку, обитую потрескавшимся темно-синим дерматином.

– Мы и постоять можем, – сказал Усов, однако сел сам и усадил Дашу. Санитарка ушла. Даша с опаской прислушивалась к стонам, доносившимся, видимо, из палаты.

– Не пугайтесь, – ободрил ее Усов. – У них тут все скопом, в том числе и хирургия. После операции люди. Вот и стонут.

– А… – неопределенно пробормотала Даша.

Послышались шаги и гулкий цокот каблучков. Из коридора вышла санитарка. За ней шла девушка чуть постарше Даши. На ней был коротенький, весьма кокетливый халатик, длинные золотистые волосы крупными локонами падали на грудь. В глазах был страх.

– Ну здравствуй, Варвара. – Усов встал и направился к девушке.

– Доброй ночи, – испуганно ответила та и посмотрела на Дашу. – Что-то случилось? Чего вы в такое время-то?

– Случилось, Варюша, случилось. И не без твоего участия. – Майор взял девушку за локоток и подвел к скамейке. – Вот, знакомься. Это Даша Бреславская. Приехала из Москвы разыскивать внезапно пропавшую мать, которую твой ненаглядный Леха вызвал к нам в поселок по телефону.

Усов сделал многозначительную паузу. Белокурая Варя с тревогой переводила взгляд с него на Дашу и обратно.

– Поняла теперь, по какому мы вопросу в такое время? – спросил ее Усов.

– Ничего не поняла, – пролепетала Варя. – Какую мать вызвал по телефону? Зачем?

– Спроси лучше, какой телефон.

Варя вдруг побледнела. Губы ее затряслись. Она молча смотрела на Усова круглыми от ужаса глазами.

– Вижу, что до тебя дошло, – произнес тот довольно. – Речь о том телефончике, который ты ему принесла. На продажу якобы.

Усов прищурился. Варя закусила губу, явно собираясь зареветь, но вдруг отчаянно и решительно вскинула голову.

– Врет он, зараза! Врет!! Ничего я ему не приносила! Это он так мстит мне. За то, что я теперь с Олегом встречаюсь.

– С каким Олегом? – искренне полюбопытствовал Усов.

– Олег. Санитар со «Скорой». У нас все серьезно. Мы жить хотим вместе. Вот Леха и бесится.

Усов молчал, хмуря седоватые брови.

– Я могу идти? – спросила Варя. – Больные ждут.

– Погоди. – Усов взял ее за плечо. – Женщина, которую твой Леха вызвал по найденному телефону, погибла. Мертва она, понимаешь?

– Как мертва??

Варя отшатнулась от майора и прикрыла рот обеими ладонями.

– Вот так. Леха ей наврал, что знает, где находится хозяин телефона. Она любила его. Каким-то образом узнала, что он в подвале заброшенного дома. Спустилась туда и обнаружила его замерзшим. Ну и… не выдержала она, короче. Да что я тебе рассказываю, у тебя ведь мать так же погибла. Не перенесла смерти отца.

На глазах у Вари показались слезы.

– Господи, вот горе-то, – прошептала она едва слышно. – Я ж не знала, что так…

Она, уже не сдерживаясь, тихо заплакала. Даша в который раз ощутила ком в горле.

– Варенька, скажи нам правду, – задушевно произнес Усов. – Где ты взяла телефон? Признаешься, ничего тебе не будет. Иначе придется нам тебя задержать.

– Не надо, – сквозь слезы проговорила Варя. – Я все скажу. У Митрича я телефон взяла. Он его нашел три дня назад. Отдал мне за чекушку.

– Кто это – Митрич? – Усов недоверчиво поднял брови. – Не знаю такого.

– Да алкаш один. Он нездешний, недавно откуда-то забрел, прибился к больнице, иногда захаживает к нам, когда жрать нечего. Тетя Люба, повариха, подкармливает его. Ну и я помогаю. Когда ссадины зеленкой помажу, когда от головы таблетку дам. Жалко его. Старый уже, а ни дома, ни семьи.

Варя замолчала, продолжая тихонько всхлипывать.

– Хм, – рассеянно произнес Усов. – Митрич. И где его искать, этого Митрича? Он небось в каком-нибудь подвале храпит и видит седьмой сон.

– Да тут он, рядом, – оживилась Варвара. – Прямо у нас в больничном дворе и ночует. Рядом с моргом сарай старый есть. Так он там.

– Неплохое место для ночлега, – философски заметил Губанов.

– Поостри мне, – сверкнул на него глазами Усов. – Дуй к моргу и достань мне этого Митрича из-под земли.

– Есть, товарищ майор. – Губанов вытянулся в струнку и выбежал за дверь.

– Можно я теперь пойду? – снова спросила Варя. – У меня правда пациенты тяжелые. Особенно один. Только из комы вышел. Нужен глаз да глаз.

– Иди, – разрешил Усов. – Если что – вызовем тебя.

Варя удалилась, цокая каблучками.

– Сделайте нам чайку, любезная, – попросил майор санитарку.

– Сейчас, милый.

Женщина ушла в крошечную подсобку. Оттуда послышался шум наливаемой воды и звон посуды. Даша с трудом сдерживалась, чтобы снова не заплакать. Где же Соня с Катей? Скорей бы уже приехали, у нее больше нет сил нести эту ношу одной.

Санитарка принесла пластиковый поднос, на котором стояли две чашки чая и тарелочка с пирожками.

– Вот, угощайтесь.

– Благодарствую. – Усов отхлебнул чаю и с удовольствием надкусил пирожок. – Вкусно! С капустой, мои любимые.

– Кушайте, кушайте, – обрадовалась санитарка.

Дверь широко распахнулась, и в вестибюль в облаке пара ввалилась какая-то бесформенная фигура, закутанная в лохмотья. Позади нее возник Губанов.

– Давай, давай, шевели ластами, – приказал он.

Фигура, что-то бурча себе под нос, покатилась, точно огромный шар, по больничному холлу, распространяя вокруг себя адское зловоние. Даша вздрогнула и вскочила с банкетки. Перед ней стоял давешний старик-бомж, который отвел ее к заброшенному дому.

– Фу-у, – протянул Усов и брезгливо сморщился. – Ну ты и пахнешь, старина! Пора тебе помыться, тем более при больнице ошиваешься. Тут есть душ.

– Да пошел ты, – грубо огрызнулся алкаш.

Его сизый нос глянцево блестел в свете лампы.

– Это куда ж вы его! – всполошилась дежурная. – Он мне тут все провоняет. А проветривать как? Больные рядом, продует!

– Верно, Губанов, – согласился Усов. – Не место тут для допросов. Давай его во двор. В машину.

– Ага, в машину! – возмутился Губанов. – А ездить потом как? В противогазе?

– Разговорчики! – рявкнул Усов. Тут он заметил Дашино состояние, и, по обыкновению, брови его поползли вверх. – Вы чего такая бледная? Тошнит?

– Нет. Это он! – Даша ткнула пальцем в бомжа. – Он!!

– Что он? – не понял Усов.

– Он привел меня в дом. Он знал, что мама там! Это он во всем виноват! Убийца!!

Даша с отвращением смотрела на испитую, красную физиономию бомжа.

– Тихо, спокойно. – Усов взял ее за локоть. – Пошли-ка, выйдем отсюда. Чай только допейте, чтобы потеплее было.

Даша залпом выпила остатки чая, обжигая язык и губы. Усов вывел ее на улицу вслед за Губановым, который тащил за собой бомжа. Вся компания подошла к машине, в которой мирно дремал Кравченко. Едва красномордый Митрич приблизился к автомобилю, Кравченко, однако, тут же проснулся.

– О боже!! Что это? Ассенизатор рядом парканулся?

– Нет. Подозреваемого привели. – Усов сделал жест рукой, и Губанов плюхнул бомжа на заднее сиденье.

– Предупредили бы. Я бы маску надел, – проворчал Кравченко, но больше ничего не сказал, опасаясь начальского гнева.

– Итак, ваше имя, – строго потребовал Усов.

– Митрич я.

– Митрич – это отчество. А мне нужны еще имя и фамилия.

Бомж вдруг усмехнулся. В глазах его мелькнуло хитрое выражение.

– Зачем тебе мое фамилие, начальник? Все равно паспорта у меня нет. Да вы и протокол не ведете.

– Ишь ты, все он знает. Даже про протокол! – удивился Усов.

– Как не знать? Я сам в ментовке, почитай, пятнадцать лет отслужил. – Бомж натужно откашлялся и спокойно посмотрел на майора.

Тот оторопел.

– Как в ментовке? Хорош заливать.

– Я правду говорю. Дослужился до капитана. А потом… подставили меня мои же сослуживцы. Уволили, как собаку. Да еще со строгачом в личное дело. Ну я и сломался. Выпивать начал. Пошло, поехало. А… – старик махнул рукой. – Давно это было и не здесь. В другом городе, даже в другом регионе, далеко отсюда.

Усов покачал головой и задумчиво произнес:

– Чего только не навидаешься у нас на службе. Ну, так называемый коллега, хоть и бывший, говорить-то мы будем?

– Смотря о чем говорить, – ухмыльнулся бомж.

– Вот об этом телефончике. – Усов достал из-за пазухи мобильник и повертел его перед носом у Митрича.

– А что о нем говорить? Аппарат как аппарат. Чей он, я без понятия.

– А вот Варвара, медсестричка из травматологии, утверждает, что это ты его нашел третьего дня.

– Ну нашел, не отрицаю. Да разве за это уже и срок дают?

– Телефон принадлежит погибшему Альберту Краснову. Именно к нему приехала та женщина из Москвы, которую ты отправил по нужному адресу. А потом и дочь ее туда сопроводил. Выходит, ты в курсе, что там случилось, в этом доме. Кто запер Альберта в подвале, приковав цепью? Как его телефон оказался у тебя? Все это ты нам сейчас расскажешь, как можно быстрей и подробней.

– Погодь, начальник. Так не пойдет. Ты мне дело-то не шей. Я телефончик этот нашел на улице. Аккурат в больничном дворе. Он возле самой ограды валялся в сугробе. Ну я его и поднял. А что? Имею право! Мне Варька его на поллитру и обменяла.

Усов и Губанов переглянулись. Кравченко тоже повернулся спиной к рулю и испытующе поглядел на Митрича.

– Врешь, – неуверенно произнес Усов.

– Вот те крест. – Митрич размашисто перекрестился.

– И что, больше ты ничего не знаешь? Как телефон Краснова оказался в больничном дворе?

– Спроси чего полегче, начальник. Я вам как на духу говорю. Шел на ночлег. Душа горела, опохмелиться нечем было. Я молиться стал.

– Молиться? – насмешливо переспросил Губанов.

– Да, молиться. Дай, говорю, боже, мне хоть чекушку, хоть маленькую чекушечку. Ну он и внял моим просьбам. Гляжу – в снегу что-то темное торчит. Нагнулся – а это телефон. Старый, конечно, дерьмовый. Но чекушку точно стоит. Ну я с ним к Варьке. Так, мол, и так, помоги, сестричка! Она ведь добрая девчонка, душевная. Да и ей выгода хоть какая. Отдал ей, она мне бутылку. Вот и весь сказ.

– Ой, чую, врешь ты все. – Усов покачал головой. – Ну да сам знаешь, если бывший мент – твои слова легко проверить. Теперь расскажи про Бреславскую. Ну, про женщину, которую ты вчера провел к дому на садовых участках.

– А вот же дочка ее сидит. – Митрич наставил заскорузлый палец на Дашу. – Я ей все давеча рассказал.

– Все, да не все. Откуда Бреславская узнала, где находится Краснов? Севостьянов, который звонил ей и сказал, что телефон у него, не знал, что на самом деле случилось с Альбертом. Он просто блефовал, рассчитывая получить с москвички кругленькую сумму. – Усов пристально поглядел на Митрича. – Так что получается, что это ты сказал Бреславской про дом!

– Ничего я ей не говорил! Она сама откуда-то узнала!

– Похоже на басню Крылова.

– Басня не басня, а дело было так. Я вчера днем сидел в кабаке. Ну в «Кадрили», стало быть. Часов в пять туда забурился Леха со своей братвой. А минут через двадцать пришла она. Ну эта, как ее…

– Бреславская, – подсказал Усов.

Он слушал Митрича внимательно, не перебивая.

– Ну да, Бреславская. Она прямо влетела в кабак, глаза безумные, лицо аж белое. И сразу к браткам. О чем они гутарили, не знаю, только минут через десять она полезла в сумку, достала кошелек, вынула оттуда несколько пятихаток и отдала Лехе. А он ей дал телефон. Тот самый, что я Варьке всучил. Ну я прочухал, что дело нечисто. Шантажировать он ее хотел, что ли, этот Леха. Но мне-то что до этого. Я уже хотел уходить, да вдруг смекнул, что и я могу через эту дамочку кой-что поиметь. Только подумал так, глядь, она с места сорвалась и ринулась к дверям. Я за ней. Смотрю, стоит на крыльце и плачет. Слезы платочком вытирает, по сторонам озирается. Я ее спрашиваю: «О чем горюешь, красавица?» А она мне в ответ доверительно так: «Я ищу одного человека. Мужчину. Молодого. Он здесь у вас, в поселке. Вот его телефон. А сам он пропал. Не знаю, что делать. Думала, эти люди, что в баре остались, мне помогут, подскажут, где он. Но они ничего не знают». Я возьми и брякни ей в ответ: «Телефон, мол, я нашел. В больничном дворе. Значит, там и нужно шукать». Как она обрадовалась! Чуть обнимать меня не кинулась. Не погнушалась, что я… ну, скажем, не в том прикиде, чтобы общаться с женщинами. Достала из того же кошелька штуку и мне отдала. А у самой глаза блестят, ноги сами рвутся бежать. Так и усвистела, только ее и видели. Я в магазин сходил, бутылку купил, закуску. Выпил как следует, наелся до отвалу. Не каждый день такое счастье привалит. Только спать собрался к себе завалиться, вижу, она обратно бежит. Еще бледней, чем прежде. Взгляд какой-то потухший. Заметила меня. «Скорей!» – кричит. «Чего скорей?» – «Дом, – говорит, – мне нужен. Старый деревянный дом. Вот по этому адресу». И сует мне клочок бумаги. Я глянул – это аккурат на огородах. Там зимой никого нет живого. «Ошиблись вы, – говорю, – уважаемая. Кто вам дал этот адрес?» Она только рукой машет. «Не важно кто. Скорей отведите меня туда! Вопрос жизни и смерти!» И снова тыщу сует. Я и обрадовался. Довел ее до самой калитки. Еще и снег протоптал, чтоб ей удобней было зайти. Ну а дальше я ушел. Мне с похмелья спать хотелось, мочи нет. Я забурился в свое логово, да и продрых там до самой ночи. А ночью снова в кабак пошел, благо денежки были. Там встретил девчонку эту. – Старик кивнул на Дашу. – Она как раз мать искала. Думал, еще куш сорву, но ошибся. Девка явно не при деньгах была. Но к дому я ее все равно привел.

Митрич замолчал, полез за пазуху, вынул грязную, засаленную тряпицу и громко высморкался. Молчал и Усов, осмысливая услышанное.

– Выходит, Бреславская узнала адрес дома в больнице, – неуверенно подал голос Губанов.

Усов кивнул.

– Выходит, что так. Значит, врет Варвара. Покрывает Леху. Его рук дело. – Усов встряхнулся и помотал головой. – Ну гад, он у меня не отвертится теперь. Хорошо, что мы его закрыли. Не дай бог утек бы. Но Варька, вот дура-девка! Ведь он плевать на нее хотел, а она себя под монастырь подводит ради него. А ну, идем обратно, по-иному с ней потолкуем. – Усов распахнул дверцу и решительно зашагал по двору к больничному зданию.

– Хлопцы, я пойду? – спросил Митрич Губанова и Кравченко.

– Иди, – обрадовался последний. – Всю машину мне провонял. Сутки теперь отмывать.

– Погоди, – остановил его Губанов. – Майор не приказывал его отпустить.

– Задержать его он тоже не приказывал, – не сдавался Кравченко.

Губанов втянул носом воздух и махнул рукой.

– Черт с тобой, иди.

Митрич, кряхтя, вылез из машины и заковылял в дальний угол двора. Даша почувствовала, что ее сейчас вырвет: вонь была невыносимой. Кравченко заметил это и произнес сочувственно:

– Девушку нужно вывести на свежий воздух. Задохнется она тут.

– Мы все задохнемся, – сердито произнес Губанов. – Вылезайте! И вперед.

– Куда? – опешил Кравченко.

– В больницу пойдем. Майор ждет.

– И она? – Кравченко кивнул на Дашу.

– Она тоже. Не на морозе же ей ночью торчать.

Кравченко с сомнением покачал головой.

– Ох и влетит нам! Не по уставу все это.

– Слушай, не будь дундуком. У девчонки мать погибла. Она уже сутки на ногах, не спала, не ела толком. Куда ее сейчас девать?

– Да ладно, я-то что, – проворчал Кравченко. – Вместе так вместе.

Он заглушил двигатель и вышел из машины. Даша последовала за ним. Они втроем пересекли двор и зашли в уже знакомый подъезд. Из вестибюля слышался голос Усова.

– Значит, так, Кашина! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Митрич твой все нам рассказал. Замарались вы с Лехой по самое не балуй. Сейчас же говори, кто сказал Бреславской, где находится Краснов? Ведь это ты была, больше некому!

В ответ послышался робкий голосок Варвары:

– Я не говорила! Клянусь, я ничего не знаю! Митрич мне телефон дал, а где он его нашел, понятия не имею.

– Здесь он его нашел, у вас во дворе! Бреславская поговорила с Севостьяновым, взяла телефон и выбежала на улицу. Митрич, который был свидетелем этого разговора, вышел следом за ней и сказал, что телефон валялся в больничном дворе. Бреславская помчалась туда, а вскоре вернулась, уже зная адрес. Напрашивается вывод: в больнице она встретила тебя, и ты рассказала ей, где находится ее возлюбленный! Значит, вы с Севостьяновым причастны к его гибели. Леха уже в изоляторе, сейчас составишь ему компанию.

– Нет! – зарыдала Варя.

Даша потихоньку выглянула из-за старой, облупленной гипсовой колонны. Усов стоял перед столом дежурной. Рядом Варя размазывала по лицу слезы.

– Плачь не плачь, не разжалобишь, – сурово произнес майор. – Придется отвечать за свои проступки. Хочешь смягчить наказание, говори правду. Как Севостьянов провернул это дело? Какие у него были планы? Где Сомов, который исчез вместе с Красновым? Как Краснова доставили в наш поселок?

Варя вдруг упала на колени перед Усовым и схватила его за штанину.

– Умоляю! Отпустите меня! Я ни в чем не виновата!! Меня вчера даже на работе не было. Я только с сегодняшнего вечера дежурю. Вот хоть у тети Томы спросите!

Пожилая санитарка, до этого тихо сидевшая за столом и молча наблюдающая за ними, кивнула.

– Правду Варюха говорит, не было ее вчера в больнице.

Майор перевел на нее взгляд.

– Не было? Точно?

– Ей-богу. – Женщина перекрестилась.

Усов мгновение раздумывал, потом спросил:

– А вы были?

– Я, милый, тут каждый день. Работа у меня такая. – Санитарка вздохнула.

Варя перестала рыдать и только шмыгала носом, но с колен не вставала.

– Поднимайся, – устало велел ей Усов. – Ну-ка, живо. Что за цирк?

Варя встала и, закрыв лицо руками, отошла в угол.

– Как вас зовут? – спросил Усов у санитарки.

Та испуганно посмотрела на него.

– Зотова. Тамара Григорьевна Зотова.

– Вот что, Тамара Григорьевна. Вы ведь днем вчера не отлучались с поста?

– Нет. Все время тут сидела.

– Значит, вы должны были видеть Бреславскую. Приходила она сюда?

– Кто ж ее знает? – Санитарка пожала плечами. – У нас тут многие ходят. Навещают родных. Передачки носят. Мы всех пускаем. А что? Люди с работы прибегают, как их не пустить? Может, и Бреславцева ваша приходила.

– Бреславская, – поправил Усов. – Женщина лет пятидесяти. Она должна была зайти около шести вечера. Довольно высокая, стройная. Одета в светлую норковую шубу, волосы длинные, каштановые, сиреневая сумочка.

– Видела! – Санитарка вскочила из-за стола. – С сиреневой сумкой! В шубе. Я еще удивилась, к кому это она. У нас в больнице народ простой лежит, у кого деньги есть, те в другом месте лечатся. А у нее явно муженек из богатеньких. Сумочка – высший класс, я в этом разбираюсь, полжизни на кожаной фабрике проработала.

Даша услышала, как рядом с ней шумно сглотнул Губанов.

– Товарищ майор!

Усов перевел взгляд за колонну, и лицо его вытянулось.

– Это еще что такое? Вам где велели девушку держать? Я вас под арест отправлю! За нарушение приказов начальства.

– Простите, товарищ майор! – Губанов вышел из-за колонны и приблизился к столу. – Разрешите сказать.

– Не разрешаю! – Усов рубанул рукой воздух.

– Но это важно! – Губанов, не дожидаясь ответа, шагнул к санитарке. – Скажите, я верно понял – женщина в шубе приходила сюда именно как посетительница? Она навещала кого-то?

– Да, навещала.

– Кого?? – хором спросили Усов и Губанов.

Санитарка растерялась.

– А я и не знаю, кого.

– Как не знаете? – возмутился Губанов.

– Да так. Она ничего не спросила. Ни номер палаты, ни куда идти. Просто прошла мимо и сразу свернула в коридор.

– Что же у вас за порядки такие? – не выдержала Даша. – У нас в больницу просто так никто не пройдет, пропуск нужно выписывать.

Санитарка посмотрела на нее с любопытством.

– У вас – это где?

– В Москве.

– Так, дочка, здесь тебе не Москва, – снисходительно проговорила та. – Какие пропуска? Я одна здесь сутками сижу, подай, принеси, вновь прибывших оформи, иногда и горшки вынеси, когда рук не хватает.

Губанов, не слушая женщину, уставился на Усова.

– Товарищ майор! Он здесь!!

– Кто?

– Тот, кто сообщил Бреславской адрес дома.

– Что ты мелешь? – Усов взглянул на Губанова с недоумением.

– Он прав!!

Слова вырвались у Даши сами собой. Она кинулась к столу, не опасаясь больше майорского гнева.

– Ей-богу, ваш напарник прав! Мама прибежала в больницу, думая, что Альберт здесь. Она хотела его найти. Наверное, обошла все палаты. Все те, где лежали мужчины. Альберта она не нашла, но встретила того, кто точно знал, где он нахо…

Она не договорила. Усов одним прыжком подскочил к Варваре.

– Сомов?! Ты что ж молчишь, подлая твоя душа!! У вас лежит здесь Ярослав Сомов?? Где, в какой палате?

– Нет тут никакого Сомова, – снова зарыдала та. – Честное слово, нет! Я всех больных знаю по фамилиям. Сомова нету.

– Что за чертовщина! – разочарованно произнес Усов. – Кто тогда все рассказал Бреславской?

– Слушай, Варвара, – неожиданно подала голос Тамара Григорьевна. – А тот мужик, который в коме был – ну, его неделю назад без сознания привезли, – может, и есть Сомов? Он как раз вчера очнулся. А тут ваша дама из Москвы. Она ведь знала его?

– Конечно, знала! Это ее зять, муж моей сестры!

Сердце у Даши колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из грудной клетки. Ярик здесь! В больнице!! На него напали, избили до полусмерти или пырнули ножом! Он едва не погиб, но сильный организм справился! Как ему удалось выбраться из подвала?

– Что молчишь? – спросил Усов у Вари. – Есть у тебя пациент после комы?

– Есть. Тетя Тома верно говорит, он вчера пришел в себя. Меня-то не было, Танька дежурила. Ей плевать на пациентов, она весь день по телефону треплется. Даже не сказала мне, что парень очнулся. Я сама, когда пришла, увидела. Лежит, глаза открыты, и молчит. Ничего не говорит. Я врачу сразу позвонила, тот велел не отходить от него, а утром, мол, он разберется.

– А ну, веди нас к нему, – приказал Усов. – Живо!

– Нельзя его беспокоить, – запротестовала было Варя, но майор цепко взял ее за плечо и подтолкнул к коридору.

– Иди давай, не спорь.

Варя нехотя двинулась с места. Даша, Губанов и Кравченко шли вслед за ней и майором. Длинный коридор петлял то вправо, то влево. Из открытых палат несло мочой, потом и острым запахом антисептика. Наконец Варя остановилась перед закрытой дверью с надписью «бокс номер один».

– Сюда.

Усов толкнул дверь и, обернувшись к Даше, нерешительно мявшейся сзади, сказал:

– Заходите, только тихо и осторожно. Мне нужно, чтобы вы его опознали.

Она кивнула и переступила через порог. Комнатка была крошечной, метра четыре, не больше. Одна-единственная кровать стояла почти посередине, окруженная двумя капельницами. На кровати под одеялом, натянутым до самого подбородка, лежал Ярослав. Голова его была в шапочке из бинтов. Глаза закрыты, щеки ввалились, на них светлая щетина.

– Ярик! – тихо вскрикнула Даша. – Господи! Это Ярик!! Он жив!

– Вы узнаете его? – спросил ее Усов. – Это точно Ярослав Сомов?

– Да, да, точно!! Надо позвонить Кате! Сказать, что Ярик живой!!!

– Подождите звонить, – веско произнес Усов. – Я должен с ним поговорить. Варвара, он может разговаривать?

Варя покачала головой.

– Не думаю. Он весь вечер молчал. Недавно заснул.

– Я попробую. Выйдите все. – Усов подставил к кровати табурет.

Даша не сдвинулась с места, продолжая во все глаза смотреть на Ярика. Ей хотелось броситься к нему, прижаться к его колючей щеке, заплакать.

– Идем, – тихо сказал Губанов и взял ее за руку. – Скоро мы узнаем правду. Если это все же Севостьянов с дружками, их посадят.

Он вывел ее в коридор. Даша потерянно молчала. Теперь, когда выяснилось, что Ярик нашелся и он не погиб, силы, которые держали ее на ногах и заставляли двигаться, говорить, отвечать на вопросы, окончательно иссякли. Осталось только осознание чудовищной трагедии, свершившейся с их семьей и прежде всего с ней самой.

Мама! Самый родной и близкий человек на свете. Как она могла? Как решилась оставить свою дочь, свою кровиночку? У Кати есть Ярик и Олежка. Соня, узнав о том, как подло обманывали ее муж и мать, в конце концов рано или поздно успокоится, решив, что им обоим досталось поделом. Но у Даши никого не было и нет в этой жизни, кроме мамы. Она просто не сможет жить без нее…

Губанов молчал, понимая, что любые слова утешения сейчас будут не к месту. Варя скрылась в соседней палате, откуда доносились протяжные стоны. Кравченко вышел во двор к машине. Даша сидела в коридоре на лавочке в обществе Губанова. Ей хотелось закрыть глаза и заснуть. А проснуться уже в Москве, в своей постели, и понять, что все происходящее – лишь дурной и тяжелый сон…

Время тянулось мучительно медленно. Усов никак не выходил из палаты. В кармане у Даши завибрировал мобильный. Она схватила его трясущейся рукой. Катя!

– Мы в Осташкове. Куда нам подъехать?

– Езжайте в больницу. Она здесь одна. Тут Ярик!

– Ярик?? – Катя охнула и подавилась словами. – Он жив??

– Жив! Ему удалось спастись. С ним сейчас беседует следователь.

– О боже! Мы едем! Навигатор показывает десять минут.

– Хорошо.

Даша бессильно уронила руку с телефоном. Дверь бокса открылась, и из нее вышел Усов. Вид у него был мрачный и озадаченный.

– Где ваши сестры? – с ходу спросил он у Даши.

– Уже близко. Едут в больницу.

– Сколько им еще ехать?

– Сказали, минут десять.

– Ладно, дождемся их тут. Сомов почти не смог разговаривать. Я позвонил врачу, который его принимал и лечил все это время. Он сказал мне… он сказал странную вещь. – Усов внимательно посмотрел на Дашу. Видно было, что он колеблется.

– Какую? – не поняла та.

– Посидите пока здесь. Мы сейчас вернемся.

Усов сделал Губанову жест идти за ним и зашагал по коридору. Даша осталась в недоумении. Неплотно прикрытая дверь тянула ее как магнит. Что… если заглянуть? Одним глазком. Она быстро вскочила, воровато оглядываясь по сторонам. Коридор был пуст. Издалека слышался голос Усова, что-то негромко говорившего Губанову, но слов было не разобрать. Даша юркнула в палату.

Ярик лежал по-прежнему укутанный одеялом до самого лица, но глаза его были открыты. Она медленно подошла к кровати и встала так, чтобы попасть в поле его зрения.

– Ярик, – тихо окликнула Даша.

Он ничего не ответил и не шевельнулся.

– Ты слышишь меня, Ярик? Это я, Даша.

Ярослав облизнул пересохшие губы.

– Да, Даша, я слышу тебя. Мне… мне очень жаль…

– Ты о чем? Знаешь про маму? И про Алика? Майор тебе сказал?

– Знаю… я…

Ярослав замолчал. Даша видела, что каждое слово дается ему с невероятным трудом.

– Ты… как ты себя чувствуешь? Болит что-то?

– Нет. Немного. Ничего. Это не главное.

– А что главное? Можешь рассказать? Что с вами случилось? Как вы очутились здесь, в поселке? Вас ищут по всей Москве.

В коридоре послышались шаги и голоса. Дверь распахнулась. На пороге стояла Катя, белая как мел, глаза вполлица. За ней маячили Соня и Усов с Губановым.

– Ярик!! – Катя пробилась к кровати, оттолкнув по пути Дашу. – Ярик! Что… что случилось? Как все это…

Она, не договорив, упала на колени перед кроватью. Ярик молчал, кусая губы. Даша почувствовала, как невидимая и безжалостная стальная рука сжимает ей горло. Дышать стало невыносимо тяжело. Из всех находящихся в палате ее взгляд выхватил Соню. Ее лицо. Бледное, но спокойное. На губах улыбка. Нет, не может быть! Она улыбается? Может, она просто сошла с ума? Не перенесла всего этого?

Катя на полу тихо и безнадежно плакала. В ее плаче была такая обреченность, что Даше хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этих горьких всхлипываний.

– Ну что, девушки, пора поговорить начистоту. – Усов по-хозяйски зашел в палату. – Предлагаю всем присесть, благо тут есть стулья. Место, конечно, неподходящее для допроса, но тут уж, как говорится, что имеем.

Катя не тронулась с места, продолжая обнимать железную ножку кровати. Соня молча прошла в палату и села на табурет возле окна.

– Что ж, – Усов поглядел на нее. – Расскажите вашей сестре правду.

– Какую правду? – пролепетала Даша, переводя взгляд с Сони на Катю, а потом на Ярика.

– Даша, вы тоже присядьте, – мягко велел ей Усов. – То, что вы услышите, будет достаточно тяжело. Поэтому лучше не стоять.

Губанов в который раз за день взял Дашу за руку и почти силой усадил рядом с Соней.

– Итак. Как я уже сказал десять минут назад, я звонил лечащему врачу Ярослава. Он сказал мне, что Сомова доставили в больницу вечером двенадцатого января по «Скорой» с закрытой черепной травмой. Он был без сознания. КТ и прочие обследования показали, что травма образовалась от сильного удара головой об лед. То есть вследствие падения. Не вследствие нанесенного удара, а именно падения, – подчеркнул Усов, слегка повысив голос. – Были и свидетели того, как неизвестный мужчина поскользнулся посреди улицы и упал навзничь. А дальше – внимание. Документов при Сомове не оказалось. Ни паспорта, ни прав, ни телефона. Ничего, что могло бы помочь установить его личность. Пострадавшего оформили как неизвестное лицо и поместили в реанимацию, где несколько суток врачи боролись за его жизнь. Когда больному стало лучше, его, по-прежнему в бессознательном состоянии, перевели в бокс. По мнению врача, гематома должна была рассасываться и Сомов постепенно мог прийти в себя. Вчера ближе к вечеру так и произошло. Врач уже ушел домой. Медсестра Татьяна Абакумова, дежурившая в больнице, увидела, что Сомов открыл глаза, но никому ничего не сообщила, рассчитывая, что утром врач все сам увидит. Абакумова вообще славится своим халатным отношением к делу. Она должна была безвылазно находиться в палате тяжелобольного, но вместо этого спокойно ушла обедать.

Как раз в это время в больнице появилась Инга Бреславская. Она промчалась мимо поста, ничего не сказав дежурной, и понеслась в палаты. Бреславская искала Альберта Краснова, который являлся ее любовником. – Усов сделал небольшую паузу и посмотрел на Соню, но та осталась совершенно невозмутима.

– Да, любовником, – повторил Усов. – Утром этого же дня ей позвонили с номера телефона, который принадлежал Краснову и предназначался для связи с Ингой. Звонил Севостьянов. Он сообщил Бреславской, что нашел телефон Альберта и за деньги скажет, где тот находится. Бреславская тут же бросила все дела, сняла в банкомате крупную сумму и поехала на такси в Осташков. Однако тут ее ждало разочарование. Севостьянов отдал ей телефон Краснова, взял вознаграждение, но не смог сказать, где находится сам Альберт. Инге помог бомж по имени Митрич. Именно он нашел телефон в больничном дворе. По какой-то причине тот был в кармане у Сомова и выпал, когда его перекладывали с носилок на больничную каталку. Инга Бреславская решила, что Альберт в больнице, и поспешила туда. Она обежала все палаты и попала в бокс к Сомову, который за несколько минут до этого очнулся. У них произошел разговор. Сомов сказал ей, где находится Альберт. Он отлично знал это.

– Знал? – не выдержала Даша. – Откуда? Он был там вместе с ним??

Катя заплакала громче, почти в голос.

– Прекрати, – вдруг резко произнесла Соня и встала.

– Я не понимаю, – обратилась она к Усову. – Что вы от нас хотите? Зачем весь этот балаган? Ищите тех, кто посадил ребят в подвал. Это ваша работа!

Тот сухо усмехнулся.

– В том-то и дело, что никто не сажал ваших мужей в подвал. И не похищал. Из Москвы они уехали добровольно, в одиннадцать вечера одиннадцатого января, на попутке. Доехали до Осташкова, затем до Южного.

– Не может быть!! – Даша вскочила. – Что за чепуха? Мы же звонили им все время, они не брали трубку. Это потом телефоны стали вне сети.

– Кто звонил? Лично вы? – Усов поглядел на нее с сочувствием.

– Не я. Катя звонила, Соня.

– А если не вы, то с чего решили, что сестры говорят вам правду? – жестко произнес Усов. – Они лгали вам, Даша. Обе отлично знали, куда подевались их мужья.

– Как… знали?

Даша ошарашенно глядела то на Катю, то на Соню. Катя отворачивалась, а Соня спокойно выдержала ее взгляд.

– Вот так, – сказал Усов. – Они были в сговоре. Все вместе. Обе семьи. Красновы и Сомовы.

– В сговоре? Но зачем?? Я… я все равно ничего не понимаю, это какой-то бред!

– Это не бред, – раздался с кровати слабый голос Ярослава.

Катя мгновенно вскочила с пола. Взгляд ее вцепился в мужа.

– Не надо! Прошу тебя, пожалуйста!! Молчи!

– Прости, Катюша. – Ярик чуть наклонил голову и сморщился от боли. – Прости. Я не могу. Все… все вышло очень скверно. Мы не думали. Я не думал… Молчать – это не вариант.

– Говорите, – спокойно и даже доброжелательно произнес Усов. – Всегда лучше признаться, чем юлить. Говорите, мы слушаем вас.

– Я не хотел. – Ярик тяжело и мучительно сглотнул. – Это трагическое стечение обстоятельств. Мы просто думали… проучить Альберта.

– Кто это «мы»? – уточнил Усов.

– Я, Катя и Соня. Дело в том, что я за неделю до Нового года узнал про тещу и Альберта. Ну, что у них роман.

– Как узнали?

– Случайно. Приехал к теще забирать сына и услышал, как она разговаривает по телефону. Дверь была не заперта, я вошел. Олежка спал в комнате. Инга Николаевна была на кухне. Она говорила с Альбертом. Я сразу это понял. Она называла его по имени, уговаривала не переживать по поводу Сони. Называла всякими нежными словечками, типа зайчик, мышонок. Аленький… Мне стало так противно! Хотел быстро забрать сына и уехать. Но то, что я услышал дальше, заставило меня остаться и дослушать до конца.

Инга говорила, что у нее есть дом в Италии. На морском курорте Марина-ди-Пиза. Дом на самом берегу моря! Ей его оставил в наследство какой-то итальянский поклонник, с которым у нее были давние отношения. Дом стоимостью в сотни тысяч евро!! Она приглашала Альберта уехать с ней!! В Италию! Жить на пляже, купаться в теплом Лигурийском море, есть мандарины прямо с дерева.

Я просто не верил своим ушам! Мы с женой тянем ипотеку. Соня терпит измены своего супруга, пашет на него как вол. Дашка вообще еще ребенок. И Инге ни до кого нет дела! Ей плевать на всех нас. Она только строит из себя образцовую мать, вечно с улыбкой говорит, как ей повезло с детьми, как она нас всех обожает…

В тот же вечер я рассказал все Кате. Она была в шоке. Мы подумали и открыли Соне правду о ее матери и муже. Оказалось, она давно догадывалась об этом, но молчала, не зная, как быть. Мы сидели у нас в Мытищах, в гостиной за столом, пили вино и обсуждали подлый поступок Инги Николаевны. Я спросил у Сони: неужели она не хочет отомстить Альберту? Она сказала, что хочет, но не понимает как. Тогда мне пришел в голову блестящий план. У меня на работе есть приятель, он родом из Осташкова, у его родителей дача в Южном. Дом летний, зимой никто не ездит. Я сказал девчонкам, что отвезу туда Альберта. Соблазню его уик-эндом без жены. Мол, исчезнем на пару дней, телефоны оставим дома, никто нас не найдет, а мы оторвемся по полной. Шашлык, баня, зимняя рыбалка. Возможно, и девочки. Я хотел привезти его в Южный, а там уже сказать, что мы все знаем про них с Ингой. Думал напугать его. Альберт ведь известный трус. Достаточно было изобразить из себя эдакого злодея, готового на все ради денег, и он бы стух.

Я озвучил мой план Кате и Соне. Он привел их в восторг. Напуганный Альберт должен был тут же отказаться от поездки в Италию. Я хотел его заставить позвонить Инге и сказать, чтобы она немедленно переписала дом на дочерей, иначе ее любовнику капут. Сказано – сделано. Мы начали готовиться. Я взял на работе недельный отпуск, купил цепь, дабы быть убедительным в своих действиях. Заодно мы хотели отомстить и теще, понимая, каково ей будет – думать, что ее любовник без вести пропал. Для этого мы решили, что полностью инсценируем наше с Альбертом похищение. Выждем два-три дня или даже больше, а затем уже Альберт ей позвонит.

Я на всякий случай тайком обыскал его карманы и обнаружил телефон, по которому он связывался с Ингой. Велел взять с собой только его, а обычный смартфон оставить дома.

– Интересно, – перебил Ярика Усов. – А вы не боялись, что после такого звонка Бреславская заявит в полицию? Ведь это чистой воды уголовное преступление.

– Вряд ли Инга побежала бы в полицию доносить на собственных дочерей, скорей всего, она бы пошла у нас на поводу, лишь бы ее ненаглядного Альку никто не обижал…

Ярик остановился, тяжело дыша. Даша видела, как под одеялом взымается и опадает его грудь. Ей казалось, все, что он только что говорил – лишь плод ее больного воображения. Катя и Соня договорились похитить Альберта? Ярик приобрел для этой цели цепь? Настоящую, железную! Вот почему сестры так странно себя вели, то плакали, то смеялись. Они просто играли спектакль для Инги Николаевны и Даши. Выходит, Руслан не ошибался, когда утверждал, что на заставке в ноуте Альберта изображена Марина-ди-Пиза. Не Соня установила ему эту картинку, а он сам, с подачи матери. Так сказать, визуализировал мечты…

– Вы можете говорить? – спросил Усов у Ярика. – Или вам дать передышку?

– Оставьте его в покое! – истерично выкрикнула Катя. – Разве вы не видите, он не в себе! В таком состоянии оговорить себя проще простого.

– Мне кажется, ваш муж вполне адекватен, – спокойно возразил Усов. – Однако я готов отложить допрос. Вернемся сюда завтра, а сейчас поедем к нам в отдел. Думаю, вам тоже есть что рассказать.

– Нет, майор! – Слабый голос Ярослава возвысился. – Девушки ни в чем не виноваты. Говорю вам, это трагическое стечение обстоятельств, несчастный случай, если хотите. Они не могли предвидеть, что события разовьются подобным образом. Дайте мне закончить.

Усов кивнул.

– Мы вас внимательно слушаем.

– Все шло как по маслу. Я увел Альберта из квартиры Инги, посадил его в такси и повез в Осташков. Всю дорогу он рассказывал мне, как устал от жены и всех остальных. Он, разумеется, подразумевал Ингу Николаевну, однако ее имя не называл. Мы добрались к раннему утру. Альберт порядком утомился и ныл, что хочет спать. Я привел его в дом, но ключей у меня не было. Мы просто сорвали замок, который едва держался в петле. Летом я часто бывал в этих краях у приятеля, потому отлично знал, где и что расположено. Увидев убогую обстановку дома, Альберт совсем раскапризничался. Он кричал, что ни минуты не останется в этой холодрыге, хочет принять душ, есть, пить, лечь в чистую постель.

Меня одолела злость. Я выложил ему всю правду. Все о том, зачем он здесь. Он пришел в ужас. Хотел немедленно дать деру, но я скрутил его и спустил в подвал. Там я приковал его цепью к кольцу в полу – зачем это кольцо, ни я, ни мой приятель понятия не имели, оно осталось от предыдущих хозяев. Альберт плакал и просил отпустить его. Я сказал, что он должен немедленно порвать с Ингой и заставить ее распределить наследство по-честному, то есть на три равные доли. Он клялся, что ему не нужен никакой домик в Италии, но Инга его не будет слушать, и поэтому звонить он ей не станет. Тогда я решил припугнуть его посильней. Я оставил его в подвале, забрав телефон, чтобы он не мог никому позвонить и попросить помощи, а сам намеревался дойти до ближайшего гастронома. Есть хотелось невероятно, был уже час дня. Я вышел на улицу и обнаружил, что борсетку с документами, карточками и телефоном оставил в такси. Просто тупо забыл, и все. Это привело меня в расстройство. Нужно было срочно звонить водителю, требовать вернуть ее, кроме того, в кармане у меня, помимо кнопочного телефона Альберта, лежало всего двести рублей.

Озабоченный всем этим, я рассеянно шел по улице и не заметил раскатанного под ногами льда. Последнее, что я запомнил, это пасмурное небо, сплошь затянутое облаками, которое вдруг почему-то стало переворачиваться на сто восемьдесят градусов…

Я очнулся в этой палате. Увидел белый потолок, ощутил боль во всем теле и особенно в голове и шее. Не успел я ничего сообразить, как дверь открылась и передо мной возникла Инга. Она вгляделась в мое лицо, и в глазах ее отразился ужас.

– Ярик! Что с тобой случилось?? Где Альберт?

Я хотел что-то сказать, но язык распух и едва двигался. Я смог только промычать нечто невнятное.

– Умоляю тебя, скажи, где Алик! На вас напали, да? Я видела их, это настоящие бандиты. Куда они дели Алика?

Она даже не стеснялась, не делала вид, что он для нее всего лишь зять. Передо мной была несчастная влюбленная женщина, потерявшая своего любимого. И тут я все вспомнил!

– Который час? – спросил я у Инги.

– Почти пять.

У меня отлегло от сердца. Значит, прошло всего несколько часов, как я вышел из дома. Альберт, конечно, порядком замерз, но ничего фатального с ним случиться не могло. Инга продолжала плакать у моей постели и просить, чтобы я сказал, где Альберт. Я понял, что план наш провалился с треском. Но что было делать? «Альберт ваш в старом доме на садовых участках», – сказал я ей и назвал адрес. В этот момент я думал лишь о том, что нужно срочно освободить его, отстегнуть цепь. Она отстегивалась без ключа, но сам он сделать этого не мог без посторонней помощи. Инга больше ничего не спросила. Она кивнула мне и унеслась прочь.

Вскоре пришла медсестра. Увидев, что я в сознании, она принесла мне попить.

– Ну слава богу, – сказала она, вытирая с моего подбородка пролитые капли. – Мы уж думали, вы так и останетесь овощем. Неделю пролежали в коме.

– Неделю??

Я потерял дар речи. Видимо, лицо у меня было то еще, потому что сестричка взглянула на меня с тревогой и кивнула.

– Да, неделю. Очень большая внутренняя гематома.

Мне показалось, что на меня рухнул потолок. Я представил себе, что сейчас происходит в подвале. Инга спустилась туда и увидела мертвого Альберта. Разумеется, он не мог быть живым, неделю просидев в неотапливаемом помещении, в то время как на улице минус двадцать. Я поневоле стал убийцей!! Первым моим порывом было немедленно все сказать медсестре, заставить ее бежать в полицию. Но у меня не было сил. Последние я потратил на те несколько фраз, которые сказал Инге и сестре. Да и зачем было что-то говорить, когда Инга уже все узнала и наверняка сейчас вернется со следователем?

Я лежал и обреченно ждал. Вот сейчас дверь откроется, войдут Инга и представитель закона. Но она все не шла, и во мне загорелся огонек надежды. Что, если Альберту все же удалось освободиться? Может, он где-то в поселке или раздобыл денег и уехал? Я думал да гадал, пока не уснул. Организм после комы требовал покоя, и я отключился. Проснулся лишь глубокой ночью. У моей постели сидел майор. – Ярик кивнул на Усова. – Он рассказал мне, что Альберт и Инга Николаевна мертвы. Он уже практически обо всем догадался. Задавал мне вопросы. Я мог отвечать только «да» и «нет». Вот, собственно, и все…

Ярик замолчал. Лоб его покрылся бисеринками пота.

– Вот такая история с географией. – Усов подошел к Даше и положил ей руку на плечо. – Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему в Москве якобы ничего не делали для того, чтобы разыскать парней?

– Да, – пробормотала она едва слышно.

– Ну вот. Я ведь сразу, как только обыскал дом, позвонил в Москву, связался со столичным МВД. Там мне сказали, что никаких заявлений о пропаже граждан Краснова и Сомова не поступало. Софья Краснова и Екатерина Сомова не ходили в полицию и не общались со следователем. Они спокойно сидели дома и терпеливо ждали известий от Ярослава, наслаждаясь паникой и страданиями своей матери. Мой помощник Мирзоев нашел водителя такси, который двенадцатого января утром доставил в поселок двух молодых мужчин. Это некто Братеев Мирон Яковлевич. Он сообщил, что один из них оставил у него в машине борсетку с документами и телефоном. В этот же день, двенадцатого января, Братеев связался с Екатериной Сомовой и сказал, что готов привезти ей борсетку. Это так? – Усов поглядел на Катю.

– Да. За борсеткой мы с Соней вместе ездили.

– Вас не встревожил тот факт, что ваш муж остался без связи и денег?

– Конечно, встревожил. Я места себе не находила. Предчувствовала, что случилось нехорошее. Все просила Соню поехать со мной в Осташков. Но мы не знали адреса. И машина, как назло, сломалась. А такси стоило бешеных денег. Соня успокоила меня, сказала, что нужно подождать. Ярик, мол, не ребенок, найдет выход из положения.

– И вы спокойно сидели и ждали? – Усов покачал головой.

– А что нам оставалось делать? – резко вмешалась в разговор Соня. – Уговор есть уговор. Для того чтобы Алик согласился позвонить матери и она пошла на наши условия, двух дней было недостаточно. Вот мы и ждали…

Она опустила голову и уставилась на носки своих сапожек. Даша вдруг вспомнила, как на следующий день после исчезновения ребят Соня просила ее приехать с пар пораньше. Якобы ей надо по делам, а маме плохо. А вечером они вернулись вместе с Катей и рассказывали им с матерью, как побывали в полиции. Про морги рассказывали! Господи, какая ложь, какое коварство! Дашу накрыла такая волна отчаяния, что она не сдержалась и застонала.

– Что с вами? – участливо спросил Усов. – Помощь нужна?

– Нет. – Даша помотала головой.

Ярик лежал безмолвный и безучастный, длинный монолог лишил его последних сил.

– Так. – Усов обвел взглядом палату и всех, находящихся в ней. – Пора заканчивать. Как говорится, финита ля комедия. – Он обернулся к Кате и Соне. – Вы можете быть свободны. Формально в смерти Краснова виноват один лишь Сомов. Он и будет отвечать. Когда поправится, разумеется.

Катя снова зарыдала. Соня кивнула, молча взяла ее под руку и вывела за дверь. Даша во все глаза смотрела на майора.

– Ну, милая, – мягко проговорил тот. – Мне очень жаль. Видите, в полиции не такие уж лохи работают. И дела раскрывают. По мере сил. – Он взял ее руку и тихонько сжал. – Вы ступайте. Идите к сестрам. Они, конечно, нехорошо поступили, чтобы не сказать жестче. Но они не знали, что все так обернется. Идите. Вам есть что обсудить. А мы с Губановым и Кравченко поедем спать. Так, Женька?

Губанов, которого впервые за ночь назвали по имени, расплылся в улыбке.

– Так, товарищ майор.

– Ну то-то.

Усов повернулся и вышел из палаты, на ходу бросив Губанову:

– Караул организуй.

– Есть. – Тот козырнул и вышел следом.

Даша на цыпочках приблизилась к кровати. Ярик с трудом приподнял веки.

– Даш… прости… я не хотел. Прости… если можешь…

В глазах его блеснули слезы. Даша тоже заплакала.

– Не надо, не извиняйся. Ты и так… наказан. Что теперь будет? Как Катя, Олежка?

Она хотела сказать «как я», но вовремя сдержалась. Ярик слабо улыбнулся.

– Ничего. Как-нибудь. Катя выдержит, она у меня сильная. Я тоже выдержу. Постараюсь, во всяком случае. Ингу Николаевну жалко, ее не вернешь. Кто ж думал, что она так… – Он не договорил и осторожно протянул руку из-под одеяла. В запястье торчала игла.

– Подойди. Пожалуйста, – попросил Ярик.

Даша сделала шаг к кровати. Холодные пальцы коснулись кончиков ее пальцев.

– Ты отличная девушка, Дашуля. И я… я очень тебя люблю. Как сестренку. Прошу тебя, не оставляй Катю. Ей будет непросто. Не оставляй, хоть она и… причинила тебе такую боль поневоле. Обещаешь?

Даша кивнула.

– Обещаю.

Лицо Ярослава просветлело.

– Спасибо. Теперь иди. Я устал.

Даша на цыпочках вышла из палаты. В коридоре стояли Катя с Соней и о чем-то тихо разговаривали. Даша плотно прикрыла дверь.

– Вы… – Ее переполняла ненависть. – Вы обе лгуньи! Убийцы!! Вы убили маму!

– Замолчи.

Это сказала Катя – спокойно, без гнева. Однако на лице ее была написана боль.

– Замолчи, – повторила она мягче. – Ты не знаешь, каково это – с молодых лет тянуть лямку, экономить на всем, жить в постоянном напряге: вот что-то случится, и не станет работы, нечем будет платить кредит. Я устала. Мы оба устали.

– Не убивать же из-за этого! – тихо и страстно проговорила Даша.

– Никто и не думал убивать. Мы просто хотели проучить. Их обоих. Ты о ней подумала? – Катя кивнула на молчаливо стоящую рядом Соню. – Каково ей было – сознавать, что мать ворует у нее счастье? Тайком, как преступница.

– Не смей называть маму преступницей!! – крикнула Даша и тут же зажала ладонью рот. – Не смей! – повторила она шепотом. – Она вам всю жизнь отдала. Не думала о себе никогда. Если она влюбилась до потери пульса, то, значит, не могла ничего с собой поделать.

– Я тоже Алика любила до потери пульса, – вдруг сказала Соня. – Любила, да. А теперь – мне все равно. Не жалко. Нисколечки.

Она усмехнулась. В ее глазах горел недобрый огонек.

– Это слишком, – осадила ее Катя. – Прекрати.

– Не прекращу! Хоть поживем спокойно в свое удовольствие. Без нужды, без унижений. Продадим этот чертов дом, он же теперь наш…

Даша почувствовала, что ее тошнит. Вот-вот вырвет, как будто рядом вонючий Митрич. Она подумала, что Соня совсем как Леха-Художник. Тот тоже ожесточился, перестал ощущать себя человеком. Совсем не стыдно и никого не жалко.

– Я пойду, – сказала она, не глядя на сестер. – Вы уж тут сами все… все, что нужно…

– Даш, прости! – Катя сделала попытку обнять Дашу, но та увернулась и быстро пошла по коридору.

В вестибюле она столкнулась с Варей. Та поглядела на нее с жалостью.

– Уезжаешь?

– Уезжаю.

– Ты знаешь, что… – Варя на мгновение замялась. – В церковь сходи, помолись. Отпевать маму нельзя, а молиться за нее можно, мне батюшка говорил. Понемногу легче станет. А совсем – нет, не пройдет. С этим смириться нужно.

– Спасибо, – тихо проговорила Даша.

– Не за что. Красивый этот ваш… Ярик?

– Да.

– Во как бывает. Можно выйти за хлебом нормальным человеком, а очнуться преступником.

Варя поежилась и скрылась в одной из палат. Даша вышла на улицу. Светало. Небо было белесым, голые ветки деревьев торчали на фоне него, как прутья тюремной решетки. Даша поколебалась и пошла в «Кадриль».

Зал был пуст. Бармен дремал на стуле в углу. Заслышав шаги, он встрепенулся, поглядел на Дашу заспанными глазами.

– Вы?

– Я.

– Нашли маму?

– Да. Она умерла.

Парень едва не свалился со стула.

– Вот ешкин кот! Неужели Леха ее того…

– Он ни при чем. Она сама.

– Сама?

Бармен встал и внимательно поглядел на Дашу.

– Выпить хотите? За счет заведения. У нас круглосуточно.

– Хочу.

Он принес ей рюмку коньяка. Даша выпила залпом. Ей стало тепло, мозг заволокло туманом.

– Еще? – спросил парень.

– Да.

Она выпила вторую рюмку и почувствовала, как ее отпускает. Ненависть к сестрам стала не такой острой. Горе от утраты перестало обжигать. Но сердце все равно болело и ныло, как глубокая, никогда не заживающая рана.

Семейная идиллия оказалась фарсом, иллюзией. Нет и не было никакой всеобщей любви, каждый сам за себя. И с этим придется смириться, как посоветовала Варя.

– Ну что, полегчало? – спросил бармен.

– Да.

– Что будете делать?

– Поеду домой. Кто там у вас был с машиной?

– Сейчас позвоню. Может, удастся его упросить, чтобы он отвез вас за полцены.

Даша вспомнила, что денег у нее больше нет и взять неоткуда. У сестер она просить не будет.

– Спасибо. Я передумала. Поеду на электричке. У вас же ходят электрички?

– До Москвы с двумя пересадками. Через Бологое и Тверь.

– Ничего. Они уже ходят?

– Да, с четырех. Сейчас уже семь. Хотите, провожу вас до станции?

– Если можно.

– Можно.

Парень стащил с вешалки в углу куртку и надвинул на лоб шапку.

– Идемте.

Станция оказалась совсем близко, минут десять ходу. Электричка до Бологого уже стояла на платформе.

– Давайте куплю вам билет. А то высадят контролеры. – Парень добежал до кассы и вернулся с билетами до самой Москвы.

– Вот, возьмите.

– Спасибо вам.

Даше хотелось сказать ему что-то теплое и приятное, но внутри у нее было пусто, никаких слов и эмоций. Ледяная пустота, как в подвале заброшенного дома.

Поезд зашипел и коротко свистнул. Даша шагнула на подножку. Вагон был полон народу, она с трудом отыскала свободное место. Рядом полуспала усталая женщина, сложив на коленях неухоженные руки без следов маникюра.

– Не подскажете, сколько ехать до Бологого? – спросила ее Даша.

Та приоткрыла глаза.

– Без малого три часа.

Даша прикинула, когда она будет в Москве. Получалось, ближе к вечеру. Впервые она не подумала о том, что нужно предупредить Соню, а то та начнет волноваться. Не начнет. Ее теперь ничего не волнует, кроме себя и собственных интересов. И совесть не мучит. Или она просто еще не осознала того, что случилось?..

Даша запретила себе думать о сестрах. Ярик – другое дело. Но что толку сейчас печалиться о Ярике? Ему предстоит долгая реабилитация. Потом суд. За ним срок. Может, и небольшой, но реальный. Катя будет ездить к нему в Осташков, затем в колонию. Продаст свою часть дома, погасит ипотеку, отдаст Олежку в хороший частный сад, где им будут заниматься целый день, а сама сможет работать и навещать мужа. Даша в этом раскладе явно лишняя. Ну и бог с ним…

Электричка неслась на приличной скорости. За окнами уже было совсем светло. Народ все прибывал, уже стояли в проходе. Даша попробовала подремать, закрыла глаза, но перед взглядом тут же вставали подвал, мать, лежащая в кровавом желе, белое лицо Альберта, его жуткая застывшая рука, взывающая о помощи. Она вздрогнула, съежилась в комок на жестком сиденье и больше не предпринимала попытки уснуть…

Минут через сорок вошли контролеры. Даша про себя благословила бармена за то, что купил ей билеты. Она показала билет молоденькой контролерше и сунула его поглубже в рюкзак, чтобы не потерять. Пальцы ее при этом нащупали твердый картонный бок.

Что это еще? Даша с равнодушным видом вытащила из внутреннего кармашка маленькую цветную коробочку. Она совершенно не помнила, как та оказалась у нее в рюкзаке. Ах да, это мама. Снабдила ее заграничными витаминами после болезни. Даша осторожно открыла коробочку. Взгляду ее представились три блистера с бледно-желтыми капсулами. Где-то она уже видела такие таблетки. Точно видела! В кармане Альбертовых джинсов. Инга Николаевна и ему подсунула витамины, хотела видеть его здоровеньким, полным сил. Эх, мама, мама…

К полудню Даша была в Бологом. Она пересела на электричку до Твери и уже оттуда добралась до Москвы.

Когда она вышла из здания Ленинградского вокзала, было около шести вечера. За прошедшие сутки заметно потеплело. Сугробы съежились и покрылись коркой льда. У Даши заныл правый висок. Она садилась в метро, когда зазвонил телефон. Это был Руслан.

– Дашкевич!

– А, это ты… – произнесла она безучастно.

Ей показалось, что их дружба, ежедневные разговоры, переписка – все это было в далеком прошлом, в глубоком забвении.

– Куда ты пропала? Я трезвонил тебе вчера весь вечер. И сегодня днем тоже.

Даша равнодушно молчала. Может, он и звонил, она не проверяла телефон.

– Даш, – позвал Руслан изменившимся голосом. – Эй! Ты вообще меня слышишь! Что-то случилось? Ребята нашлись?

– Да.

– Нашлись?? И ты молчишь? Ну что, как? Рассказывай скорей!

– Все плохо. Я… у меня нет сил сейчас говорить. Потом… как-нибудь…

– О господи! Но они живы? Все в порядке?

– Не в порядке.

Даше захотелось немедленно отключиться. Она с трудом удержалась от того, чтобы нажать на отбой.

– Послушай, Дашкевич. – В голосе Руслана зазвучала неловкость. – Тебе наверняка нужна помощь. Я приеду.

– Приезжай.

– Чуть позже. – Неловкость возросла и стала неприлично заметной. – Мне тут нужно по одному дельцу смотаться. Буквально на пару часов…

– Ну Рус! Скоро ты? С кем ты там треплешься? – раздался в трубке капризный голос Светки Кузнецовой.

– Даш, я тебе позже перезвоню. Держись.

Послышались гудки. Даша с ожесточением швырнула телефон в рюкзак и зашла в подъехавший поезд. Ей было совершенно все равно. Не больно, не унизительно. Никак. В конце концов, она знала об этом еще со вчерашнего дня. Знала, что потеряла Руслана и больше он не будет ее верным оруженосцем. Что ж, он долго терпел. Терпел и ждал. Соня тоже терпела. И ждала. Пока не поняла, что все бесполезно. Люди не железные, всякая любовь когда-нибудь заканчивается, высыхает, как река, которую не питают чистые воды родника, ледника или озера. А Руслан ее любил. Только Даша не понимала этого и не ценила. Жила лишь собой, своими комплексами, переживаниями о том, что ей лень учиться, она не умеет ладить со сверстниками. Считала это несчастьем, чуть ли не вселенской скорбью. А настоящее несчастье – вот оно. Когда в одночасье теряешь семью, близких, всех, кто был тебе дорог и кому доверяешь безмерно…

Колеса стучали, вагон трясся и дрожал, как будто намеревался сойти с рельсов. Потом он вынырнул из тоннеля, словно дельфин из морской пучины, и, постепенно сбрасывая скорость, встал.

«Щелковская». Конечная. Поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны». Даша вышла на платформу. Висок болел гораздо сильней. К боли присоединилась тошнота. Она вспомнила, что последний раз ела шоколадку, которой угостил ее добрый Губанов, и это было ночью. Пустой желудок требовал пищи, несмотря ни на какие трагедии. Даша поднялась по ступенькам на улицу и на оставшиеся на карте сто рублей купила в кафешке навынос кофе и какую-то булочку. Кофе оказался холодным и слишком сладким, булочка черствой. Но Даша не обратила на это никакого внимания. Шла по улице, отхлебывала из бумажного стаканчика и грызла жесткий хлебный бок. Так и дошла до своего дома.

У подъезда маячила знакомая долговязая фигура. Длиннющий растянутый свитер, старые джинсы, очки. Серега! Даша поискала глазами и увидела припаркованную поблизости «девятку». Значит, починил и ездит.

– Привет, – сказал Серега и подошел к Даше, не зная, куда деть слишком длинные руки.

– Привет. Ты что тут делаешь?

– Тебя жду. Рус сказал, у тебя какие-то проблемы.

– Мама умерла.

Даша сделала шаг и уткнулась Сереге в грудь. Щеки кололо грубой шерстью. В больной висок стучало его сердце: тук-тук, тук-тук. Ровно и четко, как часы. Сам он молчал. Только тихонько гладил Дашу по спине. Хорошо, что Серега молчит. Ничего не спрашивает, не лезет с сочувствием, не советует держаться и быть сильной. Все это Даше сейчас не нужно и даже вредно. А нужно лишь это молчание и ощущение теплой ладони на спине.

Даша наконец оторвала лицо от Серегиного свитера.

– Зайдешь?

Он кивнул.

– Обязательно зайду. Но попозже. Тебе нужно поспать. Просто тупо лечь и уснуть. Часа на три хотя бы. Я буду тут. Мне есть чем заняться. – Он махнул рукой в сторону «девятки». – Проснешься, сразу набери. Поедем в одно место.

– Какое место? – Даша почувствовала любопытство. – Ты о чем?

– Потом. Сначала поспи.

– Ты издеваешься? Я не смогу теперь уснуть. Скажи сейчас же, куда мы должны поехать.

– Ну хорошо. – Серега излюбленным жестом поправил очки. – Помнишь, ты спросила меня про отца? Я сказал, что не хочу о нем говорить. Помнишь?

– Ну, помню, – растерялась Даша. – При чем здесь твой отец?

– Очень даже при чем. Он ушел от нас с матерью. Два года назад. Я не очень люблю обсуждать эту тему. Короче, мы с ним особо не ладим. Вернее, я – он-то названивает каждый день, все в гости зовет, в новую семью.

Серега сделал паузу, во время которой Даша продолжала недоумевать. Какое отношение имеет оставивший семью отец к ней и к тому, что с ней произошло?

– Короче, вот. Суть в том, что папаня мой препод. Работает в школе МВД. У него полно студентов. Вот я и решил… – Серега снова замялся.

Его косноязычие начало утомлять Дашу. Вместе с тем в голове ее забрезжила догадка.

– Ты… ты хочешь, чтобы я… нет! Не может быть!

– Ну да. Я хочу вас познакомить. Он говорил мне, что есть люди, для которых служба в полиции – призвание. И их единицы. Он даже называл мне их отличительные черты. Сказать?

– Скажи.

– Зоркий глаз. Наблюдательность. И главное – желание во что бы то ни стало узнать истину. Все три пункта у тебя присутствуют.

Он немного помолчал, а потом решительно произнес:

– Руслан сказал, что ты ненавидишь свой институт, на пары ходишь из-под палки. Зачем заниматься тем, что не вызывает интереса и любви? Поедем к отцу, он скажет, как подготовиться к экзаменам. Будешь летом поступать. Он и на работу тебя может устроить, пока каким-нибудь секретарем. У него полно связей. Поваришься в этом соку, посмотришь, как оперативники работают.

Он посмотрел на Дашу вопросительно.

– Ну как? Согласна?

– Согласна!

– Вот и хорошо. Тогда до встречи в десять.

– До встречи.

Даша зашла в подъезд, поднялась на свой этаж. Открыла дверь ключом, разделась. Хотела уже лечь, но вместо этого побрела в комнату Сони. Села за стол, включила ноут Альберта. Она сидела и смотрела на яркую цветную картинку. Лазурное небо, синее море, белый песок. Домик, увитый зеленью. Красивая сказка, разрушившая их жизнь. Но все, что рушится, дает начало чему-то новому. Возможно, не такому привлекательному внешне, какой была их семейная идиллия, но зато не фальшивому, а настоящему. Тому, ради чего стоит жить, просыпаться утром и знать, что ты не один, тебя понимают и уважают твои интересы, какими бы нестандартными они ни были…

Даша вздохнула и, щелкая мышкой, поменяла заставку на базовую. Затем выключила компьютер и вышла из комнаты. Через десять минут она уже спала крепким сном без сновидений. На тумбочке на зарядке стоял телефон с будильником, поставленным на 21:55…