Вдруг слышу сквозь блаженно-расслабляющую негу:

– Поверив mère, думала получить райское удовольствие… Но это было нечто – гораздо больше обычного, неподдающееся описанию человечьим языком. Острейшее наслаждение! Блаженство до обморока и потери разума!

Пришлось во второй раз за сегодня выйти из забытия и пробурчать:

– А он у тебя хоть был, чтоб его терять? Разум то?

Та, включив полный игнор:

– Это то, про что я подумала?

Раскрываю глаза: Лизка задумчиво-восторженно растирала пальчиком мокро-серое пятно по постели. Мельком взглянув на тёмное пятно на белой простыне по соседству – напоминающую раздавленную бабочку Бредбери:

– То, то… Оно самое.

Недоумевает:

– И из такого «вещества» получаются дети?

– С такого, с такого…, - ворчу по-стариковски, – ты ещё «его» на язычок попробуй, малахольная дурочка.

Дав ей хорошенько по рукам, забрал простыню и скомкав – метнул в сторону ванной.

– Не забудь постирать – служанки у меня нет.

И не успев коснуться головой подушки, как погрузился в чёрное небытие и, в этот раз очень надолго, отлично выспавшись…

– Серафим…, - влажно прошептали мне на ухо, а щеки коснулось что-то мягкое и шелковистое, – Серафимушка…

Зеваю и переворачиваюсь на другой бок:

– Шо, опять?! Ну, прям – «Ночь сурка», какая-то!

– Хихихи!

Целует в губы:

– Какая «ночь»? Вставай, лежебока! Уже почти двенадцать дня – мне пора идти на собеседование в Промакадемию.

Приоткрыв глаза, увидев её одетую в строгий официоз, прям – отличница, комсомолка, спортсменка и просто красавица – глаз не отведёшь, лениво-неохотно отвечаю:

– Предлагаешь мне за руку тебя проводить? В постель ко мне ты самостоятельно забралась, значит – уже не маленькая…

– Хихихи! – целует в губы, – да нет, я сама как-нибудь доберусь. Вставай, говорю – а то обед остынет.

И тянет с меня одеяло. Почувствовав зверский голод, принюхиваясь к запахам из кухни – сел и, тут же продрал очи:

– Так у нас и обед имеется?

– Ну, а как же! Пока ты спал, я прибралась в квартире, – смущённо покраснев, – постирала простыню, твои носки и исподнее и, приготовила обед.

Обдало внутренним жаром. Произошло то, чего боялся больше всего:

«ПизТсец… Меня женили!».

Началась семейная жизнь – прямо, как у молодожёнов. Приподняв одеяло и, не особо удивившись – обнаружив собственную наготу, обращаюсь к «новобрачной»:

– Лиза! Выйди, пожалуйста – мне надо одеться…

– Зачем? Хихихи! Я, «что-то» у тебя ещё не видела?

Ударив себя по лбу ладонью:

– Ах, да – чуть не забыл. Мы ж занимались любовью без трусов – по-взрослому.

Уже не стесняясь, встал, вытащил из-под кровати походный чемодан, достал из него сменное белья и начал облачаться.

Наблюдая с порозовевшими щёчками, она, влюблено-восхищённо на меня смотря:

– Ты сегодня ночью был… Как тигр! МОЙ ТИГР!!!

И тут я замер, стоя посреди комнаты с одной одетой штаниной: такие слова мне обычно говорила после «этого» моя благоверная – Королёва-Королева, с которой в «той жизни», мы прожили без малого…

Хотя и не признаёмся, но мы – мужики, очень чувствительны и чрезмерно падки на женскую лесть насчёт наших «сексуальных» возможностей. Моя Королева всегда мною восхищалась, хотя возможно не всегда оправданно:

– Да, ты сегодня ночью был просто… ТИГР!!!

И я уверен именно по этой причине – мы с ней жили долго и счастливо… Пока… Хм, гкхм…

Я не знаю, что произошло с моим телом в моём времени после переноса сознания.

Так, так, так…

Ещё один повод для размышлений: моя Королева, родилась 21 апреля – «между Гитлером и Лениным», что послужило мне поводом для многочисленных безобидных шуток на протяжение всей нашей совместной жизни.

Елизавета Молчанова – родилась тоже в ту же дату!

А может, это не даром? А может – это было двойное «попадалово»?

Было же такое в одном романе… У Калашникова[1] по-моему… Примерно в то же время – в двадцатые годы, муж и жена вместе перенеслись-вселились в детские тела, И хотя тот сразу в неё втрескался – она ему долго не признавалась и, «не давала» – пока… Пока не подросла и, у ней конкретно не «зачесалась».

Видно, здесь же – обратная ситуация: у ней «зачесалась» сразу – но, так как она не призналась в наших длительных семейных отношениях – я ей «не давал».

Так, так, так…

Так, или не так?

Как проверить?

Одев кальсоны и проверив, чтоб из гульфика ничего не высовывалось, глядя прямо в глаза спрашиваю:

– В каком году полетел Юрий Гагарин?

Та, разинув рот:

– Какой «Гагарин», куда и зачем он «полетел»? Юрий?! Я знаю многих из князей Гагариных: Андрея Григорьевича – женатого на княжне Марии Дмитриевне Оболенской, Льва Андреевича – штабс-капитана гвардии, душечку Ростислава Григорьевича – ухаживавшего за мной, когда мы…

Хозяином в доме рявкаю, решив «взять на арапа»:

– Не включай тупую, Бабушка – я тебя как облупленную знаю и насквозь вижу!

Как родились внуки, я свою Королеву стал Бабушкой кликать, а она меня в отместку – стала обзывать Дедушкой…

Захлопав ресницами как крыльями – счас в форточку обиженной стрекозой вылетит, «подозреваемая» притворно надула губки:

– Если, несколько часов назад по собственной глупости и из-за твоего мужского коварства – я потеряла девственность, то это ещё не значит – что я автоматически состарилась и стала бабушкой! Особо бестолковым объясняю на пальцах: перед этим – я должна сперва стать мамой… Да и то – это возможно только через девять месяцев!

Так и не поняв по её реакции – врёт или нет, я строго погрозил пальцем:

– Мы ещё с тобой на эту тему поговорим, Королёва!

И опять в её глазах отразился лишь испуг за моё душевное здоровье:

– Это тебя после вчерашнего ещё не отпустило. Ты вчера сам не свой был: должно быть – возвратный тиф тебя навестил.

И зачем-то потрогала ладонью мой лоб:

– Да нет, вроде не температурит… Значит, всё же контузия даёт о себе знать.

– Но, но, но! Поговори мне ещё, совращенка малолетняя! Ишь, ты и эта туда же: «контузия», дескать…

Бочком пройдя в узеньком коридорчике мимо сушившейся простыни и оценив мысленно качество стирки: «Мда… Халтура!» – я посетил «удобства», сделал там все свои дела и заодно громко по-хозяйски высморкавшись, поспешил на запах на кухню, где уселся за кухонный стол и потирая ладони:

– Ну-с… Что там у нас?

Под носом тут же оказалась пара тарелок разного литража и пара же кусков хлеба:

– «У нас» – борщ со сметаной и жаренная картошка со шкварками.

– ООО!!! Божественно! Ну-с… Как говорится – приступим к трапезе, помолясь. Лиза, прочти мне какую-нибудь цитату из Карла Маркса…

– «В отношении к женщине, как к добыче и служанке общественного сладострастия, выражена та бесконечная деградация, в которой человек оказывается по отношению к самому себе».

Итак, первый день моей семейной жизни, начался.

* * *

Искусство кулинарии, явно не входит в число достоинств моей новой благоверной (моя «бывшая», тоже научилась готовке – лишь спустя почти год или даже два после замужества), однако и вида не подав (медовый месяц всё же, да и жрать охота – как медведю бороться!) большой ложной опустошив посуду, голодными глазами выпросил добавку, затем за чаем с покупными плюшками спрашиваю:

– А чем тебе вариант с Сашей Головановым не приглянулся?

Та, сперва яростно метнув в меня глазами испепеляющую «молнию», помолчав видимо раздумывая – а не огреть ли меня сковородником, затем весьма рассудительно принялась загибать пальчики:

– Во-первых, ждать двадцать лет – когда он станет «Султаном», а я – его любимой женой «в гареме», я категорически не согласна.

– Во-вторых, у него уже есть девушка и он её любит…

Блин, накладочка оказывается вышла!

В «послезнаниии» есть инфа, что в отличии к примеру от маршала Жукова – будущий Главный маршал авиации отличный семьянин: женился в начале тридцатых, прожил всю жизнь и, нажил с первой и единственной супругой пятерых детей – четырёх дочерей и сына. А вот о том, когда он познакомился со своей будущей суженной – ни слова, ни полуслова, ни даже малейшего намёка.

Так что «послезнание» – это палка о двух сторонах!

Тем временем, Елизавета продолжала гнуть пальцы, на секунду запнувшись:

– В-третьих… Когда я посмотрела на тебя – на уходящего, то поняла… Я поняла – что люблю тебя и, никого больше так не полюблю!

Я, чуть не подавился откушенной плюшкой и очень долго – до слёз в глазах кашлял, а она изо всех сил колотила меня кулачками по спине, как показалось – стараясь убить…

Когда пришёл в себя, она меня спросила, заглядывая в глаза:

– А ты меня любишь?

Поёрзав задницей на табурете, уведя взгляд куда-то вверх-влево – я ответил «по-одесски»:

– Ну, а «в-четвёртых»?

Недолго думая, та:

– Ну а в-четвёртых, когда ты мне три года назад рассказывал красивую байку по Роксолану – я была ещё маленькая и глупенькая. Теперь я повзрослела, набралась (в том числе и с твоей помощью, спасибо!) ума-разума и решила: быть женой Султана – это не для меня. Даже, любимой и единственной женой – не важно!

Скептически хмыкнув:

– А что, тогда для тебя? На кухне тарелками греметь, мужние носки стирать, да детские сопливые носы вытирать?

Приняв королевскую осанку, та:

– Я хочу сама быть Султаном!

Ржу, не могу!

– Ну и дура ты, Лизка!

– Почему сразу «дура», объясни?

– Во-первых, султан – это мужик… А ты у нас, как бы, с недавних пор – баба! Хахаха!!!

Ничуть не смутившись, лишь раззадорившись:

– Сам же говорил мне: «мужской ум отличается от женского». Так что более вероятно – это ты дурак.

Поняв, что это у неё серьёзно, я принялся разубеждать, приложив все свои немереные способности и немалый опыт в практической психологии:

– Да это невозможно, понимаешь? Мало того: НЕ РЕАЛЬНО!!! Как до Луны пешком дойти. Вот, если бы ты с Головановым заневестилась, то через… То, как знать! Впрочем, чего уж там – после нашей с тобой постельной «драки», кулаками махать…

Удивлённо приподнимает брови:

– А что тут нереального? Вспомни историю, вспомни Клеопатру, английских королев и русских императриц – из-за которых, весь восемнадцатый век прозвали «женским»… Чем я хуже их?

– Думай что несёшь, Лизка: последних императриц – у нас в восемнадцатом расстреляли, тела сожгли и пепел в шахты выбросили!

– Это всё потому, что император нам никудышный достался. Mon pauvre père говорил, что если бы на престоле была Александра Фёдоровна – никакой бы революции не было.

Подумав, та добавила:

– Хотя ты прав! Чтоб не дразнить плебс – название должно быть другое, а высшая государственная должность – выборная.

Задумываюсь…

По ходу, у неё это ОЧЕНЬ(!!!) серьёзно!

– И как тебе такое только в голову могло прийти?

Та, посерьёзнев как никогда…:

– Это пришло мне в голову – после твоих вчерашних прогнозов! Я поняла, что впереди – новое Смутное время, когда кучка решительно настроенных гвардейцев – вполне может захватить власть и возвести на трон свою Императрицу. И я своим женским умом подумала: а чем я не Екатерина Великая, а ты не Алехан Орлов?

…И вдруг вернувшись в прежнее игривое состояние, схватив через кальсоны моё натруженное за ночь «достоинство»:

– Так что, коль уж соблазнил доверчивую девушку – будь добр исполняй её капризы, а не то…

Крепко сжав, она повернула его «против резьбы»:

– …Из главного визиря разжалую в евнухи!

Непроизвольно ойкнув, возмущаюсь:

– Это я то, тебя соблазнил?! Что ты…

Встав надо мной, перебивает:

– А тебе разве не понравилось? Вон ты какой сегодня стал – огонь, орёл! Не то, что вчера – со взглядом много пожившего, уставшего и умирающего старика. И на вопрос любишь ли меня, можешь не отвечать – я и так всё вижу! С тех пор – как тебя впервые увидела, там в гараже – я поняла, что ты меня любишь. Просто, по каким-то причинам – боишься в этом признаться. Вы – мужчины, иногда такие странные!

Прислушался к себе…

А ведь действительно – как совершенно другой человек стал!

Где бывшее в последнее время уныние, тоска и «всёпропалническое» настроение? Где апатия и отсутствие желания жить?

Наоборот, я преисполнен энергии и желаний!

Вот смотрю сейчас на Лизку и хочу… Хм, гкхм… Пожалуй, после сегодняшнего – придётся с недельку потерпеть с «желаниями» определённой направленности.

– Слушай, Лиза… А может, твои «капризы» будут несколько скромнее? Хочешь, я сделаю тебя самой известной киноактрисой СССР?

С иронично-ревнивыми нотками:

– Как ты обещал Лиле Брик?

У меня слегка зарумянились уши:

– Хм, кгхм… Ну… Ещё известнее – на мироном уровне.

– Я тебе уже сказала, что хочу!

– Нет ну, ты пойми: любая может захотеть стать «Шамаханской царицей», но…

Гордо подняв голову, несколько надменно:

– Я тебе не любая!

Поспешно:

– Конечно, конечно… Ты – единственная, особенная и неповторимая и, хотелки у тебя – тебе под стать. Но, как реализовать их на практике?

Безапелляционно сжав губы:

– Ты – мой мужчина, ты и думай!

Обдав запахом дорогого парижского парфюма, целует и жарко дышит в ухо:

– Ты – самый умный, самый сильный и, самый смелый – ты сможешь!

И тут я «поплыл» как пчелиный воск в ядерном реакторе…

Посмотрев на часы, напряжённо-озабоченно:

– Ладно, мне пора уходить. Так что передать нашим ребятам?

– Передай нашим ребятам, что заседание продолжается! Сегодня в девять вечера, ужинаем в «Стойле Пегаса».

Обрадовано:

– Хорошо! Я забегу в «Стойло» и предупрежу маму…

Стрельнув глазками:

– …Заодно и обрадую зятем!

Пожелав удачи и поцеловав на прощанье, я закрыл за ней дверь, заварил чай покрепче и занялся размышлизмами.

* * *

Вспомнив недавний сон, про свою совсем не героическую смерть, пергаментного цвета кожу лица, открытый беззубый рот и мёртвые остекленевшие глаза… И, аж всего передёрнуло от омерзения:

– БРРРР!!!

Смотреть, как подыхаешь со стороны – чужими глазами, это очень неприятно, оказывается. Сон, был до того реалистичен – что до сих пор помню запах хвойной тайги, подтаявшей земли, чад полудизельных тракторов, и…

Вонь из собственных штанов!

«Чёрт, приснится же всякая чертовщина, – крайне раздосадовано, – да и ещё и, от второго лица»!

Так, так, так…

К чему бы это?

Предостережение? Прогноз развития событий при принятии одного из наиболее вероятных решений по выходу из критической ситуации?

После рейдерского «наезда» Погребинского (а как ещё его назвать?), вариантов у меня не так уж много и, каждый из них – я за прошедшую неделю тщательно «обсосал», отчего и пришёл в состояние крайнего песТцессизма.

Можно вернувшись из Парижа – согласиться стать заместителем Начальника Губернского отдела НКВД, а там – «плыть по течению». Или, как-нибудь подсидеть его и, самому усесться в это кресло. Карьера в карающих органах с помощью «послезнания» – вроде бы и, не так уж и плохо… Глядишь – начальником над вертухаями на Соловки назначат.

Но не для меня!

Вообще – пупырь, отметается с ходу.

Можно хоть сейчас пойти к Первому секретарю Нижегородского исполкома ВКП(б) с жалобой:

– Так мол и так, Андрей Александрович – обижают… Заступись за земляка, выдающегося инженера и изобретателя – Марксом-Энгельсом тебя заклинаю!

Тот, снисходительно похлопывая по плечу:

– Мы тут с товарищами подумаем, чем Вам помочь, товарищ Свешников! Приходите через неделю, а лучше через месяц. Нет, подождите: через месяц – я буду шибко сильно занят… Приходите через год, а ещё лучше – вообще не приходите.

Здесь, даже дело не во мне…

Предположим, Андрей Александрович проникнется моими проблемами и страстно захочет мне помочь…

Как?

Ведь, Погребинский ему напрямую не подчиняется – они могут только договариваться, как торговки на базаре.

Через кого-то, более высокопоставленного?

Жданов – «ходит» под Сталиным, а тот ещё не является кровавым тираном, одержимым маниакальной пароидальностью всех подряд гнобить за невыполнение своих приказов. Он всё ещё – на «мягких кошачьих лапах», очень осторожно подбирается к власти – как тигр к пасущейся зЁбре.

За Погребинским же, скорее всего кто-то стоит из ОГПУ – иначе он бы вёл себя поскромнее. ОГПУ же ныне – это настоящее «государство в государстве», «терра инкогнито» для стороннего и пиратская «республика Тортуга» – никому не подчиняющаяся.

Политика – это искусство возможного!

Захочет ли Сталин ссориться с этой могущественной структурой, ради Жданова – не говоря уже про меня?

Далеко не факт!

Поэтому пожаловаться на Погребинского Жданову, значит возможно – натравить на того весь этот кодляк…

Непредсказуемые последствия!

Слетит со своей должности Жданов – лишатся поддержки мои ребята из Губкома комсомола и, тогда вообще – все мои «задумки-многоходовочки», накроются медным контрабасом.

Ещё есть вариант…

Поехав в августе в Париж на Международную выставку современных декоративных и промышленных искусств», объявить себя невозвращенцем. Компьютер тоже не проблема: его в разобранном виде – можно будет переправить «за бугор» с помощью центрового финского контрабандиста Вели. Ну, а там – на паях с Иохелем Гейдлихом, используя «послезнание» (одна инфа об Великой депрессии в САСШ и социалистических реформах Рузвельта чего стоят!) и программы автоматического проектирования – создать ту же промышленную корпорацию и, лучше всего даже не в Штатах – а где-нибудь в Мексике или Канаде.

Кстати, нашим предкам – до и во время Великой Отечественной Войны, это будет как бы даже не лучше – если я им буду подкидывать кой-какие, уже готовые к употреблению «заклёпки»… Например, за бугром вполне реально начать пораньше разрабатывать пенициллин – инвестировав в открывшего его антибактериальные свойства микробиолога Флеминга и, в химиков Говада Флори и Чейна Эрнста – впервые выделивших чистый препарат.

Однако, имеется один огромный минус – перечёркивающий все маленькие плюсы: после «горячей» Второй мировой – неизбежно начнётся Холодная война и, я вынужден буду – или работать против своей страны и народа, или прикрыть «лавочку».

В конце концов, проанализировав всё – я пришёл к выводу, что все мои беды от того, что я вышел из-под «прикрытия». Слишком высунулся – то бишь и, подставился. Поэтому последним моим решением, как помнится, было такое: по возвращению из Парижа – пристроиться к кому-нибудь из известных в то время изобретателей-авантюристов и тишком попиливать «заклёпочки» за его спиной…

Да, хоть к тому же Владимиру Бекаури!

Я ему подкинул идей насчёт вундерваффлей, теперь можно напроситься реализовать их в металле. «Серый кардинал» у гениального изобретателя, официально получающего миллион рублей оклада – чем плохо?

Глядишь и, того не расстреляют и у меня – «нос в табаке».

И тут мне приснился страшный сон – показывающий, что при таком раскладе может получиться и, что-то не понравился мне «Евроазиатский Социалистический Союз». Повторение СССР – только в глобальном масштабе. Кроме всего прочего, здесь такие подводные камни: если будет выбор, население со временем свалит туда – где тепло: в Италию, Францию, Испанию… И останется Россия той, что и была в «моём» времени – с вымершими деревнями и пустеющими городами.

Хрен редьки не слаще!

И тут после столь бесцеремонного пробуждения и последующего – не менее бесцеремонного соблазнения, Елизавета мне подсказывает…

Навязывает!

…Ещё один вариант развития событий: захват власти до того – как она успеет стать «старухой». Учитывая, что ей этой весной исполнилось семнадцать лет, а в таком возрасте – «старухами» кажутся уже двадцатилетние, у меня в запасе – три года.

То есть в 1928 году, плюс-минус год – власть в России должна поменяться…

Не выдержав, я прыснул со смеху, а потом заржал как стоялый жеребец:

– БУГАГАГА!!!

Проржавшись до колик в животе, я призадумался: так, так, так…

А ведь это самое оптимальное решение!

Лизка «царствует», я правлю и особо не заморачивась – вволю пилю все свои «заклёпки», как моей широкой натуре заблагорассудится и, изредка – казню мешающих мне, путающихся под ногами.

Согласен: идея, конечно безумная – но разве мало безумных идей было реализовано за историю? Взять хотя бы осуществляющийся в данный момент «красный проект»: кто мог даже подумать в 1917 году, или хотя бы предположить – что буквально с земли подобрав власть в разваливающейся на гниющие куски стране, большевики не только продержатся больше года – но и оставят на просёр демократам ядерную сверхдержаву, способную за раз (и не раз) уничтожить всё человечество?

И в главном Елизавета права: сейчас именно такое время, когда небольшая – но решительно настроенная группа единомышленников, вполне может захватить власть и коренным образом изменить всю историю нашей страны.

Конечно, рискованно, очень рискованно.

Но не ещё ли больше рискованно – сидеть на попе ровно и, ждать когда за тобой придут «граждане в казённых пиджаках» и предъявят государственные «ксивы»?

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца!

Да и ребятишки мои…

Что-то сомневаюсь, что из-за своей гиперактивности – они останутся в стороне от событий, которые произойдут в тридцатых годах, особенно в их конце.

Ну, а Великой Отечественной – им точно не избежать!

А не получится ли так, что пожалев их – я своими же руками их погублю?

* * *

Итак, вкратце напомню историю большевизма и дам краткий дайджест происходящих сейчас в стране политических событий – очень скоро перевернувших всё с ног на голову, в политических верхах страны.

С самого своего создания, «Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков)», была по своей сути радикальным альянсом попутчиков, объединённых личностью Ленина и ненавистью к царской России:

Она состояла:

1) Центр, на три четверти состоящий из интеллигентов нерусской национальности, фанатично грезящих о Мировой революции. Они со всей энергией и страстью отдавались Русской революции, но их восприятие России – недостаточно развитой в капиталистическом отношении, никогда не было, мягко говоря, возвышенным. «Вязанка хвороста» для розжига мирового пожара – ничего больше.

2) Объединённые в комитеты по месту жительства и роду занятий рабочие массы – в основном староверческого происхождения, выходцев из многочисленных беспоповских «согласий». У этих, грёзы предков о «Царстве божьем на Земле», через призму марксизма – причудливым образом трансформировалось в мечту о построении коммунизма. Религиозный же фанатизм староверов – шедших на плаху и в огонь за свои убеждения, обратился социально-политическим.

3) Националисты левого толка с окраин Империи – клюнувшие на ленинское «право наций на самоопределение». Эти, всегда за тех – «кто побеждает» и, до поры до времени с теми – «кто кормит».

Многочисленные и непрекращающиеся «тёрки» между этими группами – были до Революции, были во время неё, были и после – во время Гражданской войны.

Но всё это, уж «быльём поросло» и нам не интересно!

Интересные для нас события начинаются с окончанием Гражданской войны – когда до сих пор послушные Центру рабочие-коммунисты, впервые дали о себе знать – требуя свою «долю пирога» и место у штурвала, после пролития океанов собственной и вражеской крови.

На IX конференции РКП(б) в сентябре 1920 года, с резкими речами против засилья интеллигентов во всех партийных структурах и органах власти, выступили партийные представители крупных индустриальных районов.

Злободневная тема имела продолжение на конференции металлистов в Москве, где раздавались протесты против «засилья евреев», против привилегий специалистам и партийным руководителям.

Вскоре после этих выступлений, была создана «Рабочая оппозиция», «визитной карточкой» которой была резкая риторика по отношению к партийному руководству, неприязнь к образованным слоям в целом и, восприятие Советской Власти – как кучки зарвавшихся интеллигентов, чуждых русскому народу.

Рисунок 2. Лидеры "Рабочей оппозиции". Крайний справа – Александр Шляпников.

Возглавивший «Рабочую оппозицию» Александр Шляпников – превратил состоявшийся в марте 1921 года Х съезд РКП(б) – в площадку по выяснению отношений между руководством партии и рабочими низами.

Тем самым, произошло знаковое для страны и партии событие – был предпринят первый штурм властного Олимпа «снизу».

Второй штурм власти «снизу», произошёл после смерти Ленина по инициативе самих «старых ленинских гвардейцев» из Центра.

Здесь такая история…

Хотя «Рабочая оппозиция» была на голову разгромлена на XI съезде РКП(б) в апреле 1922 года, она испугала руководство партии до икоты и заставила крепко задуматься…

А ведь в чём-то «Шляпников и К», были правы!

Основу идеологических конструкций любой политической партии, определяет тот социальный слой – к которому она апеллирует и, большевики не были в этом ряду каким-то исключением.

Коммунистическая партия, взявшая на себя роль выразителя интересов самой передовой части трудящихся масс – пролетариата, «могильщика буржуазии» – была рождена и существовала в условиях непрекращающегося словоблудия в его адрес.

А на поверку то, оказывается – управляет партией выходцы из местячковой интеллигенции, российского чиновничества да купечества, или в лучшем случае – разночинцев!

Где представители пролетариата?

Свои-то ладно – «поймут», а как же – международное рабочее движение?

Не потому-то ли Мировая революция, раз за разом откладывается в долгий ящик, что пролетариат развитых стран – не видит своих собратьев у штурвала первого в мире государства – осуществившего не на словах, а на деле диктатуру пролетариата?

Ой, какая зрада зрадная!

Маркс да Энгельс, небось – пропеллерами в гробах вертятся и шлют анафему за анафемой своим бестолковым последователям…

Положение посчитали настолько угрожающим для комиссарских задниц – уже приросших мясом к своим креслам в ожидании прихода Мировой революции, что их владельцы лихорадочно стали искать новую точку опоры в массах. Бонч-Бруевич, к примеру – не будь дураком, предложил в качестве таковой сектантов – баптистов, духоборов, евангелистов, хлыстов и прочих «свидетелей» – убеждая соратников в их якобы «коммунистическом» настрое и, в единстве с социально-экономической доктриной большевизма.

Однако, попал пальцем в небо!

Сектантство преобладало на Украине, Северном Кавказе и южных регионах России и, позиционировало себя – как интеллигентское движение с крестьянскими корнями.

Нечерноземная зона центра России, северные районы страны, Поволжье, Урал и Сибирь – где жизнь в некомфортных природных условиях требовала коллективных усилий и, откуда родом происходил русский (а другого, в ту пору практически не было) пролетариат – были сплошь староверческими и, к сектантству – относился крайне неприязненно, как к барской забаве.

Разница принципиальная!

Многочисленные согласия и толки староверов-беспоповцев, идеально обеспечивали идейное оформление общинных форм хозяйствования, несли принципы солидарности – выработанные вековым опытом выживания в этих регионах с весьма суровыми условиями. Такой менталитет, вполне согласовывался с простейшими азами социалистического учения.

Нелишним будет упомянуть и об ещё одном непроизвольно сложившимся обстоятельстве – благоприятствующему принятию староверами большевистского учения за своё.

Случайно или нет, но слова «большевик» и «большак» оказались созвучны.

«Большак» же, в народном понимании – это человек, имеющий авторитет, духовный наставник и неофициальный лидер. Отсюда и проистекает анекдотическая ситуация, когда народ – признавая большевиков за власть, категорически был против коммунистов.

Помните в «Чапаеве»:

«А ты за кого будешь, Василий Иванович? За большевиков, али за коммунистов?».

Кстати, насчёт самого Василия Ивановича не скажу, но вот Дмитрий Фурманов – написавший «Чапаева», происхождением из Кинешемского уезда Костромской губернии – типичного староверческого анклава.

И таких как он в русской советской литературе – больше, чем докуя.

* * *

Возможно так бы оно и тлело неизвестно сколько времени и, «перебурлив и устаканившись» – закончилось чем-нибудь хорошим… В чём лично я сомневаюсь… Но после смерти Вождя – началась ожесточённая и непрекращающаяся даже на день, драчка за лидерство. В патовой ситуации возникшей при этом, «новые люди» в партии и в её руководстве – многим тогда показались верным средством для достижения своих политических целей. И, первым на спусковой крючок «Ленинского призыва» в партию – нажал вовсе не Сталин, а «Вождь № 3» в ВКП(б) – Григорий Зиновьев, Председатель ИК Коминтерна.

Во всех своих публичных выступлениях, он требовал снять любые преграды для вступления рабочих в партию и, добился-таки своего: требования для приёма – оказались критически смягчёнными до полнейшего абсурда.

Дальше, как обычно: «думали как лучше – а получилось как всегда»!

Планировали принять в партию по «Ленинскому призыву» сто тысяч рабочих, но «стахановцы» видать – появились впервые среди партийных идеологов, а не среди шахтёров. Весной 1924 года, в РКП(б) одномоментно влилось более 200 тысяч неофитов, потом ещё… Ещё и, ещё… Пики «вступительной горячки» приходились на так называемые «Ленинские дни» – февраль-апрель каждого года, когда прием в партию стабильно находился на уровне показателя первого Ленинского призыва.

И в результате состав «ведущей и направляющей» кардинальнейшим образом изменился.

Тотчас началась ожесточённая борьба за умы и сердца вновьобращённых коммунистов.

Впереди, на лихом коне – был опять же был не Сталин и даже не Троцкий!

Прежде ленинских собраний сочинений, Гришка-Питерский – издал двадцать два(!) тома своих собственных трудов. Его сторонники раздавали бесплатно всем желающим брошюрку «История РКП(б)» и, он уж было успокоился – считая себя лидером рабочего движения, а победу в кармане.

Однако, соратники тоже не дремали.

Поднатужившись как роженица, Троцкий выдал «на гора» труд под названием «Уроки Октября», где рассказывал о себе любимом и своих огромных заслугах в борьбе большевиков за власть.

Умнее всех поступил Сталин.

Он ничего не писал, а просто надёргал набор ленинских цитат попроще – предназначенных для людей не отягощенных образованием и интеллектом. Его «Основы ленинизма» стали пользоваться большой популярностью среди вновьобращённых коммунистов – едва умеющих читать по складам, и…

И сим победиши!

В этом, в 1925 году – прошел следующий этап Ленинского призыва. А к десятилетию Революции – в 1927-м, состоится так называемый Октябрьский призыв. За эти три массовые кампании, в партию влилось более полумиллиона(!) рабочих – в результате пролетарское ядро увеличилось более чем в пять раз и, процесс станет неотвратимым.

Отправив Зиновьева под шконку возле параши, Сталин с успехом продолжил его курс на «орабочивание» большевизма. Между XV и XVI съездами (1928 – середина 1930 года) в ряды ВКП(б) вступали нередко целыми цехами и предприятиями и, партию пополнили еще свыше 600 тысяч новых членов из пролетарских слоев.

ВКП(б) оказалась перенасыщенной кадрами – плохо понимающих кто такой Карл Маркс и, какого Фридриха Энгельса ему надо… Мало того, их староверческое, кержацкое нутро – не вкусившие по эмиграциям социал-демократических истин от «ленинских гвардейцев», вылезло наружу.

Энергия старообрядцев имела жесткий протестантский характер – но была направлена не на личное обогащение – как у европейских лютеран, кальвинистов, гугенотов и прочих пресвитериан…

А на всеобщее, общинное благо!

Их народно-религиозная практика, через изменение мировоззрения – трансформировалась в практику социальную, отвечавшую староверческому менталитету, но выраженную иначе.

Они, непримиримо-враждебно настроены к любому мнению или убеждению – отличному от своего. Упорны и настойчивы в достижении своих целей и, готовы добиваться своего любой ценой. Насквозь пропитаны неприязнью к интеллигенции, включая партийную[2], имеют свои понятия о справедливости и частной собственности и, хотя коллективизм впитали с молоком матери – очень далеки от чувства интернациональной солидарности с трудящимися всего мира…

Это, воистину – Всадники Апокалипсиса тридцатых годов!

Сперва радикалы – Постышев, Евдокимов, Косарев, Ежов… Они сгорели, ценой своих жизней уничтожив прослойку интеллигентов-космополитов в партии – путающуюся под ногами, а вместе с ними ещё множество народа.

Осуждаете?

История, их уже осудила – постарайтесь понять.

«Убивайте всех – Господь на небе отделит праведников-католиков от грешников-еретиков!», – не ими было сказано.

Затем, уже по расчищенному «первопроходцами» пути – двинулись более умеренные: Маленков, Булганин, Зверев, Казаков, Устинов, Первухин, Сабуров, Первухин…

Да, что там перечислять поимённо, ведь:

И ИМЯ ИМ – ЛЕГИОН!!!

Они будут фанатично, с религиозной неистовостью, по своему собственному разумению строить реинкарнацию «Царства божьего на земле» – коммунизм[3].

А кто окажется у них на пути – тех свернут в бараний рог!

Сталин слово против скажет?

Свернут шею и Сталину!

Исторических свидетельств непослушания этой публики этому – так называемому «тирану», предостаточно.

* * *

Так, так, так…

Во рту уже вяжет от крепкого чая – практически чифира, а я всё продолжаю «размышлизмить».

Конечно, Лизка – баба, что с неё взять!

Волос длинный – ум короткий, одним словом.

Никто не спорит – вполне реально захватить власть «кучкой решительно настроенных гвардейцев», учитывая происходящий бардак на всех уровнях Советского государства. Но чтобы её потом удержать, при этом не сорвавшись в пропасть новой междоусобной бойни – нужна опора, если не на «широкие массы» населения – то хотя бы на их самую активную часть.

Екатерина Великая, едва успев коснуться своими кринолинами остывающего из-под задницы убиенного муженька императорского трона, как тут же издала указ «О вольности дворянству» и послаблениях тем же староверам.

Иначе, хрен бы она на нём так долго усидела – при всей своей красоте, уме и любвиобильности!

Кто у нас сейчас «самая активная часть» широких масс?

Правильно: те же самые «ленинские призывники» – в данный момент толпами вступающие в партию. Вот-вот, через три-четыре года – они преподнесут абсолютную власть Сталину и, тот теми (и принуждаемыми ими другими слоями населения) – буквально моря выроет, горы сроет и реки вспять повернёт – создавая вторую экономику мира.

Бороться с этим явлением я не могу – это как стихийное бедствие, вроде торнадо или цунами!

Значит, что?

Значит, надо приручить и поставить это бедствие себе на службу.

Как? Ну, это уже вопрос тактико-технический… Не реально, супротив законов физики – до Луны допрыгнуть, к примеру. Всё остальное – просто невозможно, а значит при определённых условиях – вполне достижимо.

Подумать надо, а прежде изучить – покамест я очень мало знаю об этих выходцах из древнеправославных «согласий», беспоповского толка.

Пока же…

Думай, думай, голова!

Так, так, так…

«Плохо одному – Один – не воин: Каждый толстый ему господин И даже тощие, если двое…».

Как ты прав, мой друг Вован, «молочный брат» и просто – товарищ Маяковский!

Первым делом, нужно срочно создать нижегородскую партийную мафию, которой по зубам будет схлестнуться в подковёрных баталиях с другими – ленинградской, украинской, уральской, кавказкой и прочими «сёстрами».

Это – жизненно необходимо!

Тогда, имея такую «непротекающую крышу» – можно будет «заклёпкоманить» не опасаясь всяких там Погребинских, или ещё кого – шибко прыткого и дюже охочего до чужих ништяков.

Но главное: через Нижегородское лобби в Кремле – можно будет вплотную подобраться к высшей государственной власти, как это сделал Хрущёв через Украинскую партийную мафию.

* * *

Ближе к вечеру вернувшаяся с собеседования в Промакадемии, Елизавета бойко отрапортовала об собственных успехах и доложила об таковых же у других – за что заслужила устные поздравления, поощрительный поцелуйчик в чудесную щёчку и ласковое похлопывание по изумительной попке.

Почти все наши выпускники были готовы к поступлению в этот «рабфак» для государственной элиты страны, что не могло не радовать сердце попаданца-прогрессора.

Затем, видя на её «лице немой» вопрос:

– Я тут подумал над твоей «заявкой» и решил: в принципе – наши с тобой желания совпадают.

Хлопает в ладоши:

– Ура!

– «Ура» – будешь кричать на трибуне Мавзолея… Сейчас же слушай да мотай на ус! Нет усов? Мотай на… Ах, да… «Там» же у тебя побрито!

– Хихихи!

– Тогда просто слушай и запоминай.

Подвигается на стуле поближе и положа руку мне на колено:

– Слушаю, я вся во внимании, мой визирь…

Это было сказано так сексуально, что у меня… У меня появились посторонние мысли. С силой их изгнав, я начал:

– Знаешь, что Елизавета… Пожалуй, императрицей – тебе будет не комильфо, поэтому сразу прямо скажу – не обещаю.

– Почему?

– Слишком много геморроя для твоей прелестной попки, – щипнув за упругую ягодицу, – а тебе её надо беречь!

Вижу непонимание и объясняю:

– Сама подумай: на кой тебе это – колониальные захваты, мировые войны, хитросплетения глобальной политики? Наконец – внутренние мятежи, интриги вокруг трона и воровато-хитрожоппые вассалы с засаленнно-перхотными оседельцами – скачущие со своими трезубами и вопящие нехорошие кричалки на смеси суржика и галицийской мовы? Тебе нужны преждевременная седина и морщины?

Та, сперва уверенно:

– Ты разрулишь. Ты, будешь моим Железным канцлером – как Бисмарк!

Как уже неоднократно говорил, иногда ненароком вырвавшиеся из меня «иновремённые» словечки и выражения, аборигены цепляют враз – как ослабленный организм ковид-19.

– Я то «разрулю» – куда деваться с этой подводной лодки… Но боюсь, после этого – тебе придётся искать себе фаворита среди кавалергардов затянутых в лосины.

Смотрит недоумённо – а я, смотря вниз:

– Да, да! Подобная нервотрёпка очень вредит мужскому… Эээ… Организму. А разве то, что сегодня было между нами ночью – тебе не понравилось?

Не дав углубиться и закрепиться появившемуся разочарованию в её прелестных глазках:

– А вот королевой тебе быть – в самый раз!

Та, не раздумывая:

– Согласна! Я – королева, ты мой премьер-министр.

Вновь её целуя, я:

– А вот это – дудки! Королеву все любят – на то она и королева. А премьер-министра – издающего непопулярные, но жизненно-необходимые законы – все ненавидят. И если королева, слишком долго не меняет ненавидимого народом правителя – ненависть переходит на неё саму…

Глянув в расширившиеся глазки:

– …Ты, сама предпочитаешь быть Марией-Антуанеттой, прикажешь расстрелять меня – как Димитриоса Гунариса[4] или подошлёшь идейного борца с револьвером – как к Столыпину?

Лепечет, осознав как непросто быть королевой:

– Я не знаю…

– Зато я знаю! Поэтому, предпочитаю быть у тебя просто тайным советником. Согласна?

Ответом, был облегчённый вздох и жаркий поцелуй в уста.

* * *

Когда моя гражданская супруга отдохнула, привела себя в порядок, переоделась и слегка напудрила носик, я – перестав любоваться на часы, взял её за ручку и повёл в поэтическое кафе. Туда впрочем, мы уже явились на «пионерском расстоянии», не желая афишировать ставшими «близкими» отношения.

Впрочем…

Впрочем, «шила в мешке не утаишь» – на Лизке эти «отношения» были видны, как пятна на жирафе в солнечный полдень.

Это могло увести мысли моих собеседников по предстоящему очень серьёзному разговору – очень далеко в сторону… Поэтому пришлось сперва завести мою Королеву на кухню и практически насильно накормить лимоном, отчего в зал «Стойла Пегаса» – она явилась скривившаяся, как от зубной боли.

После праздничного ужина, уже по случаю успешного собеседования, в том же составе поднялись наверх в один из служебных кабинетов. Здесь были все, кроме Мишки Барона – играющего, как известно – «сольную партию» в моей многоходовочке.

Когда расселись, я сказал:

– Ребята! Вчера была своеобразная проверка на взрослость и «вшивость»: раз вы выслушав всё это – не разбежались перепуганными тараканами, а решились со мной ещё раз встретиться и поговорить… Значит, вы – уже достаточно зрелые и сильные личности!

Приятное слово и кошке приятно!

Мои архаровцы повеселили, приободрились, приосанились и, стали задорно-уверенно друг на друга и на меня поглядывать.

Затем, я рассказал им про историю с Погребинским и, под возмущённый гул:

– У нашей «группы альпинистов» возникла вот такая проблема… Как будем её решать? У кого, какие соображения на тот счёт?

* * *

Почти не слушая тут же возникший гомон (чтоб они не предложили, будет как я скажу), я думал своё.

Чтоб что-то создавать, надо сперва подсчитать – а что уже имеется в наличие? Какие силы? С какого уровня этой «стратегии» придётся стартовать?

А в наличии имеется – не так уж и мало, зря я прежде прибеднялся, сирота казанская!

Как бы там не было – «первые шаги на дороге в тысячу ли», уже сделаны.

Когда в прошлом году Андрей Жданов стал Первым секретарём Нижегородского губернского исполнительного комитета ВКП(б), то замена «головы» – привела к тектоническим сдвигам и все губернскую «вертикаль власти». Об всех подвижках рассказывать, пожалуй не след – никому это не интересно, но Губернский исполнительный комитет комсомола (Губ РЛКСМ) – стал полностью нашим… То бишь нижегородским, в котором ульяновцы играли «первую скрипку».

«Лиха беда начало», как в народе говорится!

Ефим Анисимов в нём занял должность Ответственного секретаря, Кондрат Конофальский возглавил Отдел пропаганды – отвечающего за идеологию и комсомольскую печать, Елизавета Молчанова – Секретарь учетно-распределительного отдела, отвечающего за «учёт и контроль» кадров. Ещё пятеро ребят из Нижнего Новгорода или других уездов губернии – пришлых «варягов» не осталось от слова «совсем».

Про свой «ближний круг» я уже достаточно много рассказывал, но не помешает ещё раз напомнить.

Младший Анисимов имеет все задатки вождя: яркий, харизматичный лидер – которому его сверстникам хочется подражать и повиноваться. Именно такими, по моему мнению, были выдающиеся полководцы – за которыми шли буквально в огонь и в воду.

Правда, за ним нужен глаз да глаз…

А не то получится какой-нибудь Батька Махно нижегородского разлива.

Ещё двое прирождённых лидеров и организаторов из Нижегородского Губкома РЛКСМ – хотя и уровнем возможно пониже: парень из Ардатова Павел Керженцев – правая рука Ефима по «Ударным комсомольским отрядам по борьбе с хулиганством» (УКО) и нижегородец Николай Бородин – лидер движения «Ударные комсомольско-молодёжные строительные отряды» (УКМСО), или с моей лёгкой руки – «Красные бригады»…

Старший сын Клима – Касьян Крынкин, ныне Секретарь Ульяновского волостного исполкома комсомола – также прекрасный организатор и авторитетный лидер, кроме этого – имеющий задатки хорошего хозяйственника. Тоже, очень далеко пойдёт – особенно если ему помочь словом и делом.

Наш Брат-Кондрат – руководитель пропаганды Нижегородского Губкома РЛКСМ Кондрат Конофальский – острый аналитический ум и природный дар полемики, могущий кого угодно – подвигнуть на что угодно. Причём, «идеологически верно» это обосновав – что, весьма немаловажно в эпоху митингов, собраний и дискуссий. Мы с ним регулярно, по любому поводу полемизируем в прессе и, за нашими «срачами» – электорат следит с не меньшим интересом, чем за «реалити-шоу» по «ящику» в двадцать первом веке.

А в публичных спорах рождается что – угадайте с трёх раз?

Нет, отнюдь не истина – общественное мнение!

А что такое «истина», спросите?

Истина, это то, что выгодно в данный момент.

Цинично, зато логично и реалистично.

При Кондрате Конофальском – уже образовался целый штат пропагандистов-лекторов, каждого из которых – мы с ним подбирали буквально один к одному, как бриллианты к императорской короне. Конечно, всё в самом-самом начале – ещё учить и учить и, набираться опыта… Но думаю годика через два или три – я буду иметь, как минимум семерых «докторов Геббельсов».

В хорошем смысле этого слова, конечно.

Всё выше сказанное, можно увеличив в полтора-два раза – отнести к близнецам Ваньке да Саньке Телегиным. Хоть они и самые младшие – но по своей харизме, к примеру – возможно, переплюнут всех вместе взятых.

Но лишь в том, что касается военного дела и всяких стреляющих железяк!

Ко всему остальному они холодно-равнодушны, как любители забойных производственно-заклёпочных фантастических произведений – к дремучему славянскому фэнтази – с магами, гоблинами, гномиками и эльфами-гомосеками.

За ними стоят две ульяновские «футбольные» команды, которые так и называются «Ванькины» и «Санькины», численностью каждая – как бы уже не в стрелковую роту. Такие же фанаты военного дела, прирождённые бойцы – как и их предводители.

К тому же, они не по-советски дисциплинированы, хорошо вымуштрованы – сперва мной, а затем руководителем «кружка любителей военного дела» – Борщёвым (Слащёвым) Яковом Александровичем.

Отдельно, надо сказать про Ксенофонта Мартьянова – обладающего бойким языком и острым пером…

Этого, «сверхкоммуникабельного» – уже двадцатилетнего парня из ульяновских комсомольцев «второго потока», нашёл Михаил Гешефтман – когда по моему распоряжению создавал службу безопасности. Познакомившись поближе, я оценил его дарования и спрогнозировав потенциал – назначил Главным редактором специально созданной под него первой волостной газеты «Красный глаз».

Цель понятна, да?

Во-первых, он с группой сотрудников – снял с меня большую часть забот-хлопот о работе с «большой» прессой.

Во-вторых, через этот печатный орган – создаёт вполне определённое общественное мнение в Ульяновске и его окрестностях, благоприятное моим начинаниям.

В-третьих, его многочисленные рабкоры и селькоры – суют всюду нос и, добывают для меня информацию – кто, чем дышит в нашей местности и, не замышляет ли он чего нехорошего…

В общем понятно, да?

А всякие подробности, тонкости и нюансы – бесчеловечно скучны и никому не интересны.

* * *

Знаю, кто-то скептически спросит:

«А как эти ребята-комсомольцы, большинство из которых даже не достигло восемнадцатилетия, могут создать «партийную мафию» – могущую стать вровень с ленинградской или украинской?».

Согласен!

Конечно, товарищ Жданов уважает Ефима – как лидера вполне конкретной и, главное – дружественной силы, любит побеседовать с Кондратом по вопросам марксизма и флиртует с Елизаветой… Конечно, «отряды по борьбе с хулиганством» навели порядок в Нижнем Новгороде и в нём теперь безопасно гулять даже ночью… Конечно, «Красные бригады» снизили жилищный кризис в городе и, в него теперь всё чаще и чаще – стали переезжать даже москвичи и питерцы…

Но всего этого бесконечно мало, скажите, для создания партийной мафии.

И, окажитесь совершенно правы. Нужно:

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ВЛИЯНИЕ!!!

Возможность снять или поставить на какой-нибудь высший руководящий пост своего человека, то есть.

Ну, во-первых, ещё раз повторюсь – «процесс пошёл», хотя пока я нахожусь в самом его начале, сделав первые несколько шагов.

А во-вторых…

«Кадры решают всё!».

Кто сказал…?

…А вот и не угадали: в этой реальности – первым эту фразу произнёс я!

Созданная мной система отбора кадров примитивнейше-простая – как всё гениальное и, придумана вовсе не мной – а всей историей цивилизованного человечества.

Если достигший четырнадцати лет молодой человек вступил в «Ударный комсомольский отряд по борьбе с хулиганством» (УКО), или в «Ударные комсомольско-молодёжные строительные отряды» (УКМСО), часто ещё называемые «Красные бригады» – значит, он уже обладает некими психико-личностными характеристиками.

По крайней мере, он стремиться чего-то добиться в жизни, хотя бы той же карьеры – а не просто плыть говном по течению!

А дальше уже от человека зависит – кто и как себя проявит и, у кого какие проявились задатки.

Примерно так было в средневековой Японии: практически любой крестьянин или ремесленник мог поступить в самураи – а там уж, как повезёт…

Мог ещё на «кастинге» головы лишиться, а мог и до сёгунов дослужиться.

Но абсолютное большинство – предпочитало оставаться крестьянами или ремесленниками, так безопасней.

Наскоро подготовленная мной Елизавета Молчанова, наскоро подготовила группу методистов – наскоро производящую по специальным тестам профессиональный отбор. Конечно, система отбора в целом изрядно сырая и, действует с огромными погрешностями…

Но действует!

Времени ждать чего-то более совершенного – у меня нет, от слова «ваще». Под лежащий камень вода не течёт, молодость – единственный недостаток у человека, который проходит сам по себе, а мастерство и опыт придут с годами.

Тех юношей и девушек, у которых «руки золотые» с умной головой «дружат» – Елизавета направляет в технические училища Ульяновска, на курсы профессионального обучения при «ОПТБ-007».

Тех, кто любит возиться с детьми – в наше педагогическое училище.

Тех, кто любит хорошенько подраться – в «Школу подготовки и переподготовки рядового и комсостава транспортной и ведомственной милиции» – (ШППРМКТВМ). В просторечье – «Полицейская академия». «Самые-самые» из них – в «Группу экспедиторов специального назначения имени товарища Вагнера», иначе – «Спецназ».

Там изнурительной муштрой, им привьют любовь к дисциплине, выбьют из головы лишнюю дурь и на её место – вобьют чувство долга.

Парень мечтает о карьере военного?

К великому моему сожалению, к созданию «Фрунзевки» – «Ульяновского начального военного училище имени Фрунзе» (УНВУ) по подготовке младших командиров и технических специалистов для РККА, ещё даже и не приступали… Из-за позиции «верхов».

Однако, как известно – имеются руководимые Борщёвым (Слащёвым) Яковом Александровичем две «футбольные» команды, где желающие могли изучать военное дело вместе с фанатами этого дела – Ванькой да Санькой.

Для желающих стать лётчиками – имелся Ульяновский аэроклуб, для юных шоферов – недавно открытая автошкола… Радиокружок, спортивные секции… Театр рабочей молодёжи, изостудия, физико-математический, музыкальный, литературный класс… Многочисленные курсы…

Всё, что душа желает!

Самое пристальное внимание я уделял будущим управленцам. С каждым, кто имеет хоть малейшие задатки руководителя – при первой же возможности, занимаюсь сам в созданной при «Отделе главного технического консультанта» группе «Научной организации труда».

* * *

Про Елизавету Молчанову – отдельная песТня!

Ещё в прошлом году, глядя на первые успехи Елизаветы на новом для неё поприще, я спросил у неё:

– Ты знаешь, голуба моя, как проверяет своих управляющих на соответствие занимаемой должности Форд?

В те годы, имена Фредерика Тейлора и Генри Форда были на слуху у всех советских людей, имеющих хоть какое-то отношению к производству и управлению. Поэтому, она с крайней заинтересованностью:

– Нет, не знаю – но не отказалась бы узнать…

– Время от времени, он отправляет их в отпуск и затем внимательно наблюдает, как идут дела в их отделах. Если ничего не меняется – направляет руководителя на повышение. Если становится хуже – отправляет на учёбу. Ну а если эффективность подразделения без начальника увеличивается – безжалостно увольняет.

Лиза, аж в ладоши захлопала от восторга:

– Это, он здорово придумал!

– Я тебе это не просто так рассказываю – а с тем, чтоб ты устроила в своём секретариате такие же порядки.

– А как это сделать?

– Первым делом, не надо бояться назначать в свои заместители умных людей с характером.

Вот на этом, возможно и споткнулась советская система управления: начальники больше всего на свете боялись, что их «подсидят» и уровень менеджеров «IQ» во властных кабинетах – с каждым поколением падал.

Лиза была девочкой умной, такую ситуацию просчитала на счёт «раз», тут же задав встречный вопрос:

– А как сделать, чтоб «умный заместитель» – да ещё «с характером», не подвинул меня?

– Для этого, ты должна создать в коллективе корпоративный дух. Внушить, что «вверх» – разумней и легче двигаться вместе. И главное: самой не бояться уступить своё место более способному – во имя достижения общей цели.

Вот последнее то условие и есть – самое-присамое трудное…

Но, по-моему глубокому убеждению – вполне достижимое при желании.

Лиза молодец!

Конечно, не без моих подсказок и «методичек», не без сбоев – но она смогла так организовать работу Губисполкома РКСМ, что могла неделями и даже иногда месяцами не появляться на работе – гостя например, у мамы в Москве, занимаясь делами поэтического кафе «Стойло Пегаса», любимым изобразительным искусством…

Или, по моему заданию – поддерживая дружеские отношения с товарищами военными, с которыми она познакомилась на «Вернисаже» весной прошлого года.

Например, этой весной она побывала в Питере в гостях у Бориса Михайловича Шапошникова – только что назначенного Командующим Ленинградским военным округом.

* * *

Вполуха выслушав предложения своих ребят из «ближнего кругв», из которых дельных было только два. Остальные, суть проявления юношеского максимализма, типа:

«А давайте переломаем (как вариант – выдернем) товарищу Погребинскому ноги!».

Елизавета загадочно молчала и, оттого – казалась самой умной, а Главный редактор «Красного гласа» Ксенофонт Мартьянов, высказал вполне дельную и главное – идентичную моим замыслам, идею:

– Предлагаю начать с того, чтобы через рабкоров собрать всю «подноготную» про этого Погребинского и его людей. Где родились, кто родители, происхождение… Где работали и чем занимались до Революции и Гражданской войны и после… Потом видно будет что делать.

Ефим Анисимов, первым делом же – напомнил мне и присутствующим:

– Серафим! Помнишь, каким мы тебя в первый раз увидели в том сарае-гараже? Помнишь, каким ты в первый раз увидел нас?

Переведя взор на свою «августейшую половинку», я:

– Помню… У Елизаветы объём груди был значительно меньше.

Когда все проржались – не исключая виновницы «торжества», здесь же все свои и, тот продолжил:

– Когда мы познакомились, ты носил старенькие ботиночки с выцветшими обмоточками, а мы так вообще ходили босиком…

Преувеличивает, конечно. Босиком, из той нашей компашки – ходили лишь Домовёнок, да Ванька с Санькой. Но в целом всё верно: все мы имели вид довольно непритязательный.

– …Когда ты взялся за ремонт убитого в хлам «Бразье», тебя за глаза называли «контуженным» и вертели у виска пальцем. Помнишь, как в тебя мелюзга камнями бросала – как в деревенского дурачка?

– Было дело, согласен.

Обведя руками всех присутствующих, он:

– А мы как увидели в первый раз – так сразу в тебя поверили, подошли, прогнали мелких и предложили помочь!

По всему ему виду, было заметно, что он сам искренне верит в то, что несёт… Вот так и рождаются «городские легенды».

Как мне доподлинно известно от «третьих лиц», Ефим тогда предложил со скуки:

«Давай пойдём посмотрим на «контуженного» и если что ему наваляем?».

И, никто, сцука, не отказался!

Ну, а потом я увлёк их перспективами самим покататься за рулём после ремонта этого уёб… Убоищного детища французского автопрома и, как это часто бывает – общее дело нас сдружило…

Да, это уже не важно!

Меж тем, возбуждённо соскочив с места, Ефим Анисимов продолжил:

– Тогда, ты составил план и мы стали действовать. Все вместе, группой, дружно – все как один! А потом, ты составил другой план и позвал нас на битву с хулиганами – мы все, как один приехали в Нижний и загнали их под плинтус как класс буржуев! Потом, ты вновь составил ПЛАН(!!!) и позвал нас строить доступное жильё для нижегородцев… И снова у нас с тобой всё получилось!

Подняв ногу обутую в новенькие берцы артели «Красный лабутен», он её продемонстрировал – как будто свои никто не видел:

– И теперь посмотрите – кто мы! Как мы одеты, во что обуты, где и на каких должностях сидим и, с какими людьми общаемся!

Потом, обращаясь ко мне:

– И, что? Всё это кошке под хвост?

Я промолчал, а вместо меня, из-за его спины, дружно:

– Нет, ни за что!

Умный парень и понимает: двинуться дальше без моих «планов» – в группе «альпинистов» или без неё, ему – будет весьма и весьма затруднительно.

Получив поддержку, от имени всех обращается ко мне:

– Серафим! Составь план и, мы все вместе – преодолеем и Погребинского!

После непродолжительного раздумья при хрустально-звенящей тишине, как будто окончательно решившись, встаю и пристально-внимательно оглядев всех – я делаю отмашку рукой, как посылая в атаку:

– Хорошо! Будет вам план. А пока надо сидеть тихо как мыши под веником, собирать информацию и ждать моего возвращения из Парижа.

Напоследок, твёрдо прямо глядя в глаза Ефиму:

– И помните, парни: Серафим обязательно вернётся и каждому воздастся по делам их!

* * *

Когда пришли домой, усадив напротив себя за стол Елизавету:

- А сейчас я хочу поговорить с тобой.

Ей, предстоит совершить самое главное в моих задумках, поэтому разговор был сугубо индивидуальным.

Та, с готовностью:

– Хорошо, давай поговорим… А о чём?

– В первую очередь о тебе, Лиза. Знаешь, что ты – самая главная в Нижегородском Губкоме комсомола?

Та страшно удивилась, при этом слегка негодующе надув губки:

– Почему же? Я всего лишь занимаюсь канцелярщиной – «перекладываю» папки с личными делами комсомольцев с одного места на другое. Никто из ребят не хотел этим заниматься и, заранее сговорившись – они на общем собрании выдвинули мою кандидатуру и дружно проголосовали… А потом хихикали за моей спиной – я разве не слышала?

Я не стал ей говорить, что по сути – она заняла в нижегородском комсомоле то место, которое в партии в целом – ныне занимает набирающий политический вес Сталин.

Ещё возомнит о себе что!

Целую её в гордый аристократический лобик:

– Моя Королева! Ты теперь – вершительница судеб. Ибо ты можешь по каким-либо своим пристрастиям одну «папочку» с личным делом положить на стол перед Ефимом, а другую – задвинуть куда-нибудь подальше в самый тёмный угол, чтоб она сто лет на глаза ему не попадалась.

Кстати, я всем ребятам говорил о важности кадровой работы и, в первую очередь лидеру «группы альпинистов» – Ефиму Анисимову… Но, что-то пока не дошло-зашло.

Эх, молодость… Шашки наголо, вперёд – у всех на виду!

Вот, смотрите-любуйтесь – какой я на митинге, во что одет, как и о чём говорю…

Впрочем, и такое нужно, согласен.

Лиза насторожилась:

– Зачем, скажи, мне это делать? И что за «пристрастия», такие?!

– А это, детка, называется «политическая борьба». Ты можешь «своих» людей поднимать наверх, а «чужих» – топить. Только это надо делать очень осторожно – «порционно» так сказать, чтоб никто не мог сложить все плазы головоломки воедино и разгадать ребус… Понять, что происходит в целом – хочу сказать.

Так откровенно, я ещё ни разу не говорил никому из своих ребят! Но, девочки взрослеют раньше мальчиков – ей уже можно.

Довольно искренне возмущается:

– Это получается за спинами своих друзей плести какие-то козни? Интриги?

Пожав плечами, как будто об довольно обыденном делом:

– Они же за твоей спиной уже устроили одну «кознь», сама ж только-только жаловалась? Тем более, эти «интриги» могут быть не вредными для ребят – а наоборот, для них очень полезными. Всё от тебя зависит!

Задумалась:

– Конечно, мне моя «la maman» говорила, что за вами – мужчинами, надо всегда присматривать – как за маленькими мальчиками… А это не будет подло?

Вздыхаю тяжело:

– Эх, молодая ты ещё – наивная как кукла Барби с «автоматическими» глазищами… Ну, ничего: я тебя научил сушить мозги ухажёрам – научу и вертеть политиками. И первым делом запомни, моя девочка: таких понятий, как «подлость» или «предательство» – в политике не существует!

Широко раскрыв глаза, она:

– А если эта подлость или предательство будет в отношении тебя, Серафим?

У меня в груди что-то ёкнуло и сжалось, как от предсказания судьбы цыганкой… Но довольно бодренько, нравоучительным тоном:

– А это смотря в каких целях, моя Прелесть! Если в своекорыстных, то просто – подлость и предательство… А если в общественных интересах, то – политическая необходимость.

Помолчав, дав ей осмыслить свои слова, затем:

– Но, это всё так – лирика! А теперь давай поговорим серьёзно… Как королева со своим тайным советником в кулуарах.

У той – прямо огонь во взгляде, искры из глаз:

– Давай!

– Тебе, придётся тоже хорошенько поработать, ибо в отличии от екатерининских времён – в нашей стране было объявлено равноправие полов и, ты ещё пока не издала указ его отменяющий.

Посерьёзнев:

– Да, я это понимаю… Я не собираюсь сидеть принцессой на горошине! Что я должна делать?

– По возвращению в Нижний Новгород, кроме выполнения своих основных обязанностей в Губкоме, ты должна создать шестимесячные курсы подготовки секретарей-референтов и, к этой зиме – успеть подготовить хотя бы пять, а лучше – десять таких офисных работников.

В ужасе округлив очи:

– Да как же я создам курсы подготовки, если я даже не понимаю – что это такое?!

Тоном, не допускающим ни малейших возражений:

– Методичку я тебе «скину» из Ульяновска, с профотбором по психологическим тестам ты справишься сама, а что такое «секретарь-референт» и для чего он нужен – я тебе сейчас расскажу…

* * *

У большинства людей (даже в «моё» время, не говоря уже про хроноаборигенов) сложилось мнение, что обязанности секретаря заключаются лишь в умении варить кофе, печатать на пишущей машинке, отвечать на телефонные звонки и…

И «раздвигать» ноги перед шефом – чего уж там!

Конечно, если секретарь – симпатичная особа, с ногами «от ушей».

Всё это далеко не так, если к слову «секретарь» через чёрточку приписать слово «референт».

Смысл – абсолютно меняется!

Секретарь-референт – это первый помощник руководителя, его «правая рука» и даже «лицо».

Секретарь-референт, имеет самый широкий доступ к конфиденциальной информации предприятия или организации, осуществляет подготовку необходимых документов, обеспечивает их прием, учет, регистрацию и контроль исполнения информационно-справочное обслуживание и хранение документной информации… Он контролирует качество подготовки, правильность составления, согласования. Наконец, утверждает документы – представляемых на подпись руководству.

Рисунок 3. Секретарь-референт – шестирукая богиня менеджмента.

Достаточно обязанностей для одного человека?

Нет!

Это, только то – что касаемо делопроизводства.

Секретарь-референт, специалист не только по секретарскому делу – но и в области деятельности фирмы, который может самостоятельно принимать некоторые решения.

Секретарь-референт всегда на виду – в центре общения с руководством, коллегами, клиентами. Он ведёт деловую переписку, осуществляет прием посетителей, отвечает и ведёт учет телефонных звонков, осуществляет связь между отделами предприятия…

Наконец (очень важно!), готовит доклады своего шефа вышестоящему начальству.

Но главное предназначение секретаря-референта – освобождение своего начальника от текущей работы, чтобы дать ему возможность сосредоточиться на решении основных вопросов деятельности предприятия, благодаря чему он может максимально сконцентрироваться на выполнении своих профессиональных задач.

От секретаря-референта прежде требуется – врождённая коммуникабельность, культура общения, пунктуальность и аккуратность. Очень желательно владения навыками работы на пишущей машинке и владения иностранными языками…

Но необязательно.

Остальное приобретается на практике в течении профессиональной деятельности.

Конечно, на шестимесячных курсах профессионала не подготовишь… Однако, это как в армию – вооружённую лишь однозарядными винтовками, стали поступать первые – пока ещё довольно-таки примитивно-хреновенькие…

Но пулемёты!

Вся существующая тактика, тут же летит к чертям и создаётся новая.

Хороший, способный и опытный секретарь-референт – буквально на вес золота!

Вспомним Александра Поскрёбышева, исполняющего эту должность при Сталине с 1928 по 1952 год.

Лиза была девочкой умненькой, буквально всё схватывала на лету и, сразу же въехав в тему, задаёт вопрос «в лоб»:

– Это, значит к каждому большому начальнику – ты хочешь приставить своё «второе я»?

– Примерно так, моя девочка, – целую её в лобик, – вот только говорить это кому-нибудь другому, даже своим ребятам – категорически нельзя…

Нажав на носик пальцем, строго:

– …В их же интересах нельзя, моя Королева!

Вспомнив про сталинские «Основы ленинизма» – зашедшие «на ура» вновьобращённым коммунистам из безпоповцев, спрашиваю:

– И ещё… Лиза, я тебя как художник художницу спрашиваю: ты умеешь рисовать комиксы?

– «Комиксы»? А что это такое?

– Ну, вот – в Шамаханские царицы собралась, а что такое «комиксы» не знаешь. Сча, я тебе расскажу – подставляй свои августейшие ушки…

Опять же: ей самой их рисовать, вовсе не обязательно. Кругом полно юных талантов и их надо привлечь и максимально задействовать.

Ещё через день мы всей пёстрой компанией выехали – кто в Нижний, а кто в Ульяновск. Кроме Миши, конечно: он остался поступать служить в «Дивизии особого назначения (ДОН) при Коллегии ОГПУ».

Перед отъездом, встретил его и, небрежно объявил что планы меняются:

– Барон! «Наверху» там что-то напутали, а потом разобрались и извинились от имени Архангела. Моя «командировка» продляется – поэтому, я ещё поиграюсь с вами в этой песочнице…

В глазах того пляшут весёлые чёртики:

– Ага, понял! И какова моя задача в связи с изменившимися обстоятельствами?

– …Твоя задача прежняя: ты страхуешь нашу группу со стороны и одновременно – являешься резервным игроком. Ну, мало ли что…

Посмотрел вверх:

– …Ибо, все мы под «ним» ходим – даже ангелы.

– Понял, Серафим.

– Тебе кстати, что из Парижа привезти?

– Ну… Если будет возможность – «шпалер» побольше.

* * *

Меж тем «реальная история» идёт-течёт своим чередом – никаких изменений из-за своего вмешательства я пока не заметил.

В феврале 1925 года, была образована Каракалпакская автономная область – радость то, какая…

Обписцаться можно!

В марте вступил в должность президента Штатов Калвин Кулидж, чья инаугурация впервые была транслирована по радио. Ликую вместе со всем американским народом, ибо через Иохеля Гейдлиха – должен заработать на этом событии изрядное количество зелёных «шелестелок». Вопрос лишь в том, захочет ли он со мной ими делиться, чтоб заработать на следующих «прогнозах»?

Думаю, человеческий разум всё же возобладает над зоологической жадностью. Я ж обещал сделать его самым богатым президентом Америки…

Не уж, соскочит?

НЕ ВЕРЮ!!!

В СССР был принят закон об обязательной военной службе, а в Поднебесной скончался Сень Ятсен – руководитель китайской националистской партии Гоминдан…

Да и, как говорится – хунь с ним.

В апреле, Царицын переименовали в Сталинград…

Надо сказать, Иосиф Виссарионович – вовсе не был оригинальным и даже слегка «тормозил». Славный град Елисаветград обозвали «Зиновьевском» на год раньше, а Гатчину – «Троцком», даже на два.

В апреле же, Чувашская автономная область стала Чувашской автономной республикой – политика национального размежевания «он-лайн», а в Веймарской Республике – президентом стал небезызвестный Гинденбург.

В мае, в братском ряду республик пополнение: в СССР были приняты Туркменская и Узбекская ССР, а в Сибири образован Сибирский край. В Москве вышел первый номер газеты «Комсомольская правда», а в китайском Шанхае – расстреляна демонстрация…

В июне в Крыму, в том который «наш» – а не украинский, был открыт пионерский лагерь – будущий «Артек», а в Женеве все заинтересованные стороны подписали Протокол о запрещении применении на войне отравляющих боевых газов.

* * *

Не все газетные известия были столь радужно-приятными для меня.

Не угомонившись на мототелеге, уже знакомый нам некто Осинский в авторстве с неким Сорокиным, в следующей своей разгромной статье – прошлись-проехались «блицкригом» по советскому тракторостроению.

Под удар попал Коломенский машиностроительный завод – так и сумевший освоить производство шведского трактора «Аванс», завод «Возрождение» в Марксштадте – делающий «Карлик» Мамина, завод в Кичкасе – выпускающий «Запорожцы», Харьковский паровозостроительный завод и завод «Аксай» в Ростове-на-Дону…

Ну и «Акционерное Общество Российского Среднего Машиностроения» – являющееся, главной мишенью для критики.

Если первых обвиняли в убыточности и отвратительном качестве выпускаемой технике, то АО «Россредмаш» – в нецелевом использовании предоставляемых «Госбанком» кредитов. Приводились дичайшие, буквально невооружённым взглядом заметно – высосанные из какого-то вонючего «отростка» случаи. Председателя Совета директоров Дыренкова – прямо и в открытую называли жуликом и казнокрадом.

Наоборот, похвальбы удостоился завод «Красный Путиловец» – выпускающий (скорее – собирающий, в этот период) по лицензии американские «Fordson».

Подключившиеся к первым двум «тяжеловесы» – Пятаков, Преображенский и примкнувший к ним некто Ганецкий (кто такой, почему не знаю?), в наглую лоббировали интересы заокеанского бизнеса, требовали прекратить «кустарщину» и, на всех вышеперечисленных предприятиях – объединённых в единый синдикат, производить только заморские трактора, по приобретённым лицензиям.

Правда, статья была опубликована не в «Правде» – извиняюсь за тавтологию, а в «Крестьянской газете».

Стало быть от Николая Бухарина – официального «отца-основателя» проекта, толк всё же есть!

Ведь, это он являясь главным большевистским идеологом – курирует «Правду» и другие печатные органы коммунистической партии. А раз так – глядишь и пронесёт нас с Дыренковым.

В этот раз, никакой тоски зелёной, уныния и желания бросить всё и свалить куда подальше. Только холодная, веселая ярость:

– Ну, сцуки, держитесь! Доберусь я до вас, дай только срок – и вдоволь поизгаляюсь.

Неожиданный для партийного руководства кризис хлебозаготовок, грозящий перерасти в общехозяйственный кризис, в политическом плане был воспринят как новая атака мелкобуржуазной стихии – как «кулацкая стачка» словами Сталина, как попытка раздвинуть политические рамки – которые диктатура пролетариата начертала капиталистическим элементам.

Государство ответило на это чрезвычайными мерами, позволившими добиться перелома в заготовке зерна, обеспечить хлебом город и армию и, главное – сохранить темпы индустриализации.

Был ли какой-то другой выход в сложившейся ситуации?

Думаю, у страны, у её народа и правящей элиты (при сохранении суверенитета и территориальной целостности, конечно) – другого выхода не было, как пройти через ад сталинской коллективизации и индустриализации – через голодоморы и репрессии, через лагеря и расстрелы…

Возражаете?

А чё до сих пор на диване?

Встать и бегом в Кремль – Россию «с колен» поднимать!

А так ли всё неисправимо-печально?

Ведь сейчас не 27-ой, а 25-ой год?

Чтоб спасти НЭП как экономику смешанного типа, надо понять главную причину – его погубившую.

Интересно, что по этому поводу учённый люд в своих умных книжках пишет?

В большинстве читанных мною книг и статей историков-политологов-политэкономистов – прямо и безапелляционно заявляется, что к концу 20-х годов – НЭП прямо-таки обречён был пасть жертвой административно-командной системы, уступив место так называемой «плановой социалистической экономике».

Ну, про последнюю и, особенно про её «плановость» – у меня своё особое мнение… Но сейчас я не про то.

Оглядев президиум со старыми кадрами, усмехнувшись, говорю:

– Хорошо понимаю, что дело не во мне. Некоторым товарищам, которые ещё под стол пешком ходили – когда товарищи Анисимов, Кац и Взнуздаев кровь буржуйскую проливали за Советскую власть… Или же, вообще – мутной каплей висевшие на «концах» своих папаш, в то время как товарищ Конофальский – по царским тюрьмам и каторгам гробил своё здоровье… Я очень хорошо понимаю – этим «молодым да ранним» товарищам, не терпится усесться на их места.

У Фрола Изотоповича при этих словах, заиграли желваки…

– Однако, им не следует торопиться – своё от них никуда не уйдёт! Этим товарищем следует сперва хорошо подучиться, чтоб хотя бы в теории – знать то, что их старшие товарищи постигли на практике.

После этого, я с полчаса тёр про важность образования для каждого активного комсомольца и молодого коммуниста.

– Товарищ Свешников, – сквозь гул голосов прокартавил от волнения Абрам Израилевич, – говори прямо – что ты хочешь?

– Предлагаю ходатайствовать перед вышестоящими инстанциями, об открытии в Ульяновке рабочего факультета. «Рабфака», стало быть.

Предложение понравилось обеим сторонам, прошло «на ура» и было принято единогласно. Следом, меня приняли в партию – минимальным большинством голосов, при… Раз, два, три, четыре, пять… Надо будет хорошенько запомнить эти рожи… При пятерых голосах против и столько же воздержавшихся.

Накануне моего отъезда из Ульяновска в Нижний, ко мне приехала Елизавета, привезшая новую партию «кадров» в подразделения моей «теневой империи». Распределив их, уже под вечер вернулись домой, поговорили об кой-каких делах – «текучке и мелочёвке» и, главное рассмотрели результаты тестов кандидатур преподавателей и курсантов на «Курсы секретарей-референтов» – только что созданные при «Бюро по трудоустройству «Шанс»».

– «Лучше меньше, но чаще!», – процитировал я классика, – особенно на первый раз.

Поэтому, из более чем ста человек – выбрал всего семь курсантов: пять девушек и двух парней и, двух преподавателей – которые их будут обучать по методикам, составленных мной по «роялистому» учебнику Ильи Мельникова.

Кроме этого, «приходящие» преподаватели будут обучать их скорописи, умению печатать на пишущей машинке, делопроизводству, бухгалтерии и основам юриспруденции.

Во время ужина пообщались за столом с Отцом Фёдором и, уж собрались было идти в опочивальню – чтоб уединиться там и заниматься всякими безобразиями, как вдруг он встал у нас на пути, крестом раскинув руки:

– Грех это! В любом другом месте, кобелируйте сколько угодно – слова против не скажу… А в отчем доме, прелюбодеяния и греховного блуда не допущу!

Не долго думая, повернувшись, встал на одно колено, и:

– Елизавета Владимировна! Предлагаю Вам руку и сердце!

Та, не будь дура, задрав носик:

– Ты мне не сказал ни разу, что любишь меня.

Не меняя позиции – приложив предлагаемую руку к предлагаемому же сердцу, делаю признание:

– Я люблю тебя! Выходи за меня замуж, а?

– Хорошо, я согласна.

Встав, беру её за руку, и:

– Ваше преподобие, Отец Фёдор… Обвенчайте нас!

Тот, бороду вздыбив:

– Прямо здесь и прямо сейчас?

– Прямо сейчас и в Храме. И желательно, с как можно более точным соблюдением всех полагающихся в таких случаях обрядах.

Возмущается зело:

– Так на вас же даже креста нет!

Крещусь на иконы в углу и толкнув локтём, заставляю сделать это и свою суженную:

– Ничего! Мы оба – крещённые, а за отсутствие символов веры, ты Батюшка – наложишь на нас положенную в таких случаях епитимью и произведёшь отпуск грехов.

Долго ли, коротко, но после слов:

– Клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и, в здравии – пока смерть не разлучит нас.

Мы с Елизаветой, отправились в спальню, где…

А вот семейные отношения – это уже святое!

Поэтому про «это» – больше ни слова.

* * *

В Нижнем Новгороде заскочил к своим ребятам в Губисполком РКСМ – дав последние «инструкции», пообщался с Верой Ивановной Головановой – своим литературным агентом и, возврадовшись что ручеёк гонораров не иссякает, поехал и перетёр о кое-каких делах с Ксавером.

Ну, сами понимаете, да?

За эту весну, мы с ним просто сказочно наварились на облигациях государственного займа…

Слава Наркому финансов Сокольникову Григорию Яковлевичу (Гирш Яковлевич Бриллиант) и долгая ему лета!

…И продолжая это делать, хотя уже и не с такой маржой – тихой сапой подбираемся к «Всесоюзному текстильному синдикату», планируя установить над ним контроль.

Предупреждаю его, ибо после того, как я вброшу «дохлую кошку» – возможны события самого причудливого характера и, наши с ним интересы могут пострадать:

– Партнёр! Есть у меня чуйка, что этой осень может произойти чёрт знает, что …

– Это, что же? – навостряет уши, – определеннее сказать не можешь?

– «Чёрт знает, что» – куда ещё определеннее? Поэтому настоятельно рекомендую быть готовым ко всему, что угодно, скупать золото, валюту, ширпотреб и продовольствие. Естественно, без фанатизма – а то загремим мы с тобой под фанфары…

Тот, прищурившись:

– Война будет?

Посмотрев на потолок, сделав вид, что подумал и уверенно пророчествую:

– Нет, войны не будет! По крайней мере – большой войны.

Уже попрощавшись, стоя на пороге:

– Кстати, я тут скоро в Париж еду…

Тот, явно не в духе от моих слов:

– Скатертью дорога!

– Привести, что?

Ксавер, махнув рукой:

– Мне ничего не надо – у меня всё есть. А чего нет…

Повернувшись, размашисто перекрестился на икону в углу:

– …Раздобуду с божьей помощью.

– Ладно, намёк понял, – обращаюсь к стоящему за его спиной Упырю, – у тебя тоже «всё есть»?

Тот, недолго думая:

– От какого-нибудь хорошего французского ножика не отказался бы.

– Хорошо, будет тебе «французский ножик»…

Придётся привезти ему двуручный рыцарский меч, хахаха!

А где наш третий мафиози?

– …А что-то Саула я сегодня не вижу.

– Да, лечится он.

– Лечится? В смысле – болеет? От чего лечится, от какой хворобы – может какие заграничные лекарства привезти?

Упырь весело:

– От лишней дырки лечится.

– В смысле? Аппендицит вырезали?

– Да, подстрелили его пару недель назад…

Вполне искренне ахнув:

– Да, ты что?! Что ж он так неосторожно?

– Ничего, не первая и не последняя! На нём, всё как на собаке зарастает!

– Ну, передавай ему от меня привет и пожелай здоровья.

Едем дальше.

Комаров Даниил Игоревич – который помог мне с электрификацией Ульяновска, ныне занимающий достаточно высокую должность в энергосистеме Среднего Поволжья, узнав что я еду в Париж тоже дал мне «списочек». Но вместо денег, вручил «рекомендательное» письмо к Полпреду СССР во Франции – Леониду Борисовичу Красину, которого знал лично.

Ну, что ж – если им правильно распорядиться, при определённых условиях – это будет дороже любых денег.

* * *

Заведующему Нижегородским губернским отделом НКВД Матвею Самойловичу Погребинскому – про «презренный металл», бумажные «шелестелки» или – хотя бы абы какой «эквивалента стоимости», я напоминать не стал. Ибо после нашего прошлогоднего знакомства на товарной станции, наши отношения напоминают таковые же у ковбоя и дойной коровы. Ну или же, говоря совсем уж откровенно – рэкетира и лоховатого барыги-предпринимателя.

И в обоих случаях – я отнюдь не первый их этих персонажей!

После недавнего же, в буквально смысле этого слова – рейдерского наезда, когда он – сняв меня с трёх должностей в системе «НКВД», покусился на «самое святое» – на с таким трудом созданное «Особое проектно-техническое бюро № 007» (ОПТБ-007)…

Мы с ним стали напоминать двух повздоривших ковбоев у салуна: вежливые улыбки, под прикрытием которых – руки тянутся к «миротворцам» на поясе.

А там – кто первым и более точно выстрелит!

Я это знаю и, он тоже знает, что это знаю я. Так что, отчёт времени смертельного поединка пошёл.

Итак…

Получив на руки список хотелок вышестоящего начальства (на первом месте в котором стоял «Маузер 96К»), выслушав «предполётный инструктаж», беру под козырёк и уже было на выход.

Как вдруг:

– Стой, Свешников! Вернись, это ещё не всё.

– Что такое, Матвей Самойлович? Неуж, что-то забыли? Чулочки для Анастасии Ива…

– Заткнись!

Пишет что-то на бумажке и затем протягивая:

– Как приедешь в Москву – зайди по этому адресу к Ягодке…

– К «Ягодке»? Никак, мамзеля ваша столичная?

– К Генриху Григорьевичу Ягоде – второму заместителю председателя ОГПУ, что ты вечно идиотом прикидываешься?

Читаю на бумажке – адрес явно не «Город Москва, улица Большая Лубянка, дом номер два». Встреча стало быть, предполагается домашней – «без галстуков», так сказать.

Холодком обдало от ногтей пальцев ног до самых корней волос на макушке…

Ну, понеслась жара!

Погребинским был сделан первый ход.

Мне счастье с знакомиться с тем гадючником не улыбается, поэтому пытаюсь спрыгнуть:

– Где уж мне «прикидываться», когда Вы мне такие ребусы задаёте! Генрих Григорьевич, при всём моём к нему уважении – это ОГПУ при(!) СНК СССР. Мы же с Вами, товарищ Погребинский – НКВД РСФСР(!)… Совершенно разные ведомства с совершенно разными задачами.

Действительно, после реформы ВЧК в начале 20-х годов и образования СССР – до начала 30-х годов общесоюзного НКВД не создавалось. У каждой из четырёх республик был свой НКВД, имеющий функции по обеспечению общественной безопасности и пресечению бандитизма и иных правонарушений.

С органами же государственной безопасности – произошло всё с точностью наоборот. Из ГПУ при НКВД РСФСР и других трёх республик, было создано единое общесоюзное ОГПУ СССР, напрямую подчиняющаяся Совету Народных Комиссаров (СНК), где была сосредоточена вся деятельность по борьбе с контрреволюцией, шпионажем, по обеспечению государственной безопасности и борьбе с чуждыми Советской Власти элементами.

Однако, несмотря на организационные мастурбации, довольно тесная связь между ведомствами осталась. В двадцатых годах, например, ОГПУ фактически руководило Центральной аттестационной комиссией по единовременной аттестации личного состава милиции.

Каким-то странно-затуманенным взором на меня глядучи, Погребинский строго-жёстко меня осадил:

– Не умничай, товарищ Свешников! Прежде всего, мы с тобой – чекисты. Это – раз! Все отъезжающие за границу – проходят по линии Главного политического управления… Это – два! И наконец, пора бы уже и запомнить: приказы начальства не обсуждаются – а…

«Зависает» на миг, глядя вопросительно и я его не разочаровал, с лёгким подхалимажем закончив знаменитую фразу из боевого устава:

– …А, выполняются.

– Правильно, молодец. Это – три!

Нет, всё-таки сегодня он какой-то странный. И дело не в том, что его неизменная каракулевая шапка-кубанка, в которой он кажется даже спит и купается – не идёт к эксклюзивно пошитой из тонкого англицкого сукна в «Красной игле» «пролетарке», от слова «никак».

С момента нашей с ним первой встречи, Погребинский разительным образом изменился. Взгляд мой невольно задерживается на ордене «Красного знамени» (когда успел и за что?) и красной звезде в петлицах (неужели и, правда – настоящий рубин?).

Приложив руку к фуражке:

– Всё понятно, товарищ Заведующий губернским отделом НКВД! Разрешите идти?

Вяло махает рукой:

– Идите, товарищ Свешников, идите…

Разворачиваюсь на каблуках, чеканю шаг на выход.

* * *

Выходя из здания НКВД, промотал в памяти всю встречу и, усмехнулся:

– Ишь ты, «Ягодка»! Где-то я такое прикольное погоняло уже слышал. А товарищ Заведующий, сегодня явно под «коксом»… СТОП!!!

На полном ходу остановившись, как сэр Исаак Ньютон – с лёту врезавшейся в яблоню, с выпадением на голову обильных осадков в виде её перезрелых плодов:

– «Ягодка» – «кокс», «кокс – Ягодка»! Да, как же я раньше не допёр?!

Насколько мне было известно со слов Мишки Барона: досель, достаточно дешёвый кокаин в Нижнем Новгороде – можно было достать без особых проблем.

Но «из-под полы», «с рук» – а не в аптеке.

Надеясь обмануться в своих предположениях, захожу в первую попавшуюся:

– Доктор! Марафет имеется?

– А, как же! Германский – фирмы «Мерк», – подвигает к себе аптекарские весы, – Вам сколько взвесить?

– «Сколько»? – начинаю закипать, – да, весь «кокс» что есть!

Удивлён, но охотно хватается за деревянные счёты и назвав требуемую сумму:

– А Вы сможете оплатить?

– Нет. Но вот засунуть в твою задницу – это запросто!

Что-то нервы в последнее время сдают…

Угрожающе:

– Гражданин не хулиганьте! Я сейчас милицию позову.

Действительно, неподалёку от аптеки мной были замечены два миньтона, шляющихся в моих же «пролетарках».

– А кого же ещё, – с горьким смешком и выхожу, не продолжая начатого скандала, – только родных правоохранителей в таких случаях и звать.

По ходу, ленинградский «урок» – преподанный мной, ими хорошо усвоен.

Ну вот… В результате моего вмешательства в историю один хороший человек, Погребинский Матвей Самойлович – тот, что «Флаги на башнях»… Словами Максима Горького – «человек уничтоживший беспризорность», которого я «там» – хотел сделать главным героем своего следующего «попаданческого произведения… Мало того, что стал коррупционером…

Стал наркодиллером!

Не выдержал стало быть испытание властью.

Настроение просто в хлам.

* * *

Как говорится, не так страшен чёрт – когда его досконально знаешь!

Поэтому я не поленился и, вернувшись на сутки в Ульяновск – посидел ночку за компом, изыскивая и анализируя малейшую информацию про Генриха Генриховича.

Сказать по правде, я и до этого был о нём достаточно «определённого» мнения – но, то что я узнал…

Настоящее имя без пяти минут (лет) Генерального комиссара государственной безопасности – Гершель Гершелевич Иегуда (Иуда, в переводе на русский).

Откуда сие бедствие родом и кто родители этой «аварии», по правде сказать – так и не понял. Известно только, что в первый раз Ягодка засветился учеником нижегородского гравера Михаила Свердлова – отца Якова Михайловича Свердлова, печально известного революционера-большевика. Не знаю верить или как, но молодой Ягодка был два раза пойман за нечистую руку, но полицию звать и вообще – шума поднимать не стали, так как Свердлов-папа – подрабатывал изготовлением фальшивых печатей, клише и документов для нужд подпольщиков.

В третий раз, его поймали на девятилетней(!) Иде Авербах – внучке ювелира и племянницы будущего автора первой советской конституции. Поймав, уже не за руку – а за «нечто» совершенно другое, опять же без всякого скандала – примерно наказали женитьбой на ней, таким образом – введя эту гнусную личность в не менее гнусный семейный клан Свердловых.

И не только!

Так как Максим Горький в своё время усыновил ушедшего из семьи сына Михаила Свердлова – Завеля (брата Якова, получается), дав ему имя Зиновий Пешков – то Ягода стал и членом семьи великого пролетарского писателя.

Таким образом, сося сразу у двух «отцов»… Ээээ… У двух «маток», наш антигерой сделал стремительную карьеру. По рекомендации Свердлова и по протекции самого Дзержинского – вступив в 1918 году в ВЧК, уже в 1924-м Ягода вошел в состав Особого совещания ОГПУ – которое имело права высшей судебной инстанции, выносящей приговоры без права обжалования.

Пробравшись на довольно высокую должность в органах госбезопасности, этот вор и педофил-прелюбодей, в свою очередь – продвигал на руководящие посты в этих структурах лиц своей национальности, действуя по принципу – был бы чекист евреем, а остальное приложится.

Это он привлёк в ОГПУ такую одиозную личность, как причастного к казни поэта Николая Гумалёва – Якова Агранова (Янкель Шевелевич Шмаевич), Начальника секретного отдела, «курирующую» творческую интеллигенцию.

Вы только почитайте список начальников лагерей системы ГУЛАГ, которую создаст этот нацист (а как его ещё назвать?): Рапопорт, Коган, Аперт, Кацнельсон, Финкельштейн, Фридберг, Абрампольский, Пидпузько…

Да, в этой стране ещё русские есть?!

Когтистые щупальца этого чудовища протянулись далеко в стороны и даже вверх.

В начале 20-х годов, с подачи Генриха Ягоды на должность личных секретарей-референтов Иосифа Сталина: были устроены двое: некий «мутный» Григорий Каннер[8] и хорошо известный в дальнейшем Лев Мехлис.

Далее, по принципу «рука руку моет»: Мехлис тут же принимает к себе «помощниками секретаря» некоего Маховера и некоего Южака. Последний, прославился тем, что тырил документы из сталинского стола и передавал их Троцкому.

Каннер же, тоже клювом не щелкал и взял к себе «помощником», некоего Бомбина (Шмуль Зомберг)… Про последнего у меня в «послезнании» ничего нет, но не сомневаюсь – гнида ещё та!

И ладно б, если руководящие посты в органах госбезопасности и правящей партии – заполнялись бы правоверными евреями-коммунистами, как хотя бы тот же Мехлис.

Ещё полбеды, как говорится!

Но об «кадрах», которые он подтягивал – говорит вопиющий случай с моим старым знакомцем по поэтическому кафе «Стойло Пегаса» Яковом Блюмкиным.

Как известно, состоя ЧК и в организации левых эсеров, тот убил в 1918-м году германского посла Мирбаха, что наряду с покушением Каплан на Ленина – послужило сигналом к кровавому мятежу в Москве, Ярославле и Рыбинску.

Это, как понимаете – не антисоветский анекдот сочинить или листовку от руки написать!

За что в те времена – без разговоров сажали в лагерь или по приговору трибунала расстреливали…

Эта провокация – поставила вопрос о самом существовании Светской власти!

И что вы думали?

Пару лет где-то прячась, этот тип сам заявляется в ГПУ, сдаёт бывших товарищей по левоэсеровскому подполью оптом и в розницу, кается, и…

Просится в стройные ряды чекистов!

Не, ну с каждым может быть: заболел, переохладил гражданин свои мозги – сидучи на сквозняках в подполе… Его бы в тюремную больничку определить, чтоб подлечился малость – прежде чем лоб зелёнкой намажут.

НО, НЕТ!!!

Держите меня семеро, но по поручительству Генриха Генриховича, этого авантюриста-террориста не только прощают – но и принимают на работу в ОГПУ.

Думаете, всё?

Засучил Яша Блюмкин рукава чекисткой кожанки, до блеска начистил свой «кольт» и принялся рьяно искоренять буржуазную крамолу – навёрстывая упущенное…?

…Как обычно, не угадали!

История имела своё продолжение.

У нашего Яши был в Одессе кузен – Аркадий Максимов (Айзек Биргер) завхоз кавалерийской части. Как-то уличив в делах финансово-нечистоплотных, командование его уволило, а парторганизация – «вычистила» из своих рядов.

Для простого смертного, это было бы окончательное рушение карьеры, после чего – остаётся только на паперть, в тюрьму, в петлю или в самом лучшем случае – в чернорабочие, кайлом всю жизнь махать… Однако, Яков Блюмкин обращается к Ягодке и, кузена-косореза берут на работу в ОГПУ, восстанавливают в партии, и…

Дают ответственное поручение.

Какое, вы думали?

Следить за Борисом Бажановым – Техническим сотрудником аппарата ЦК ВКП (б)!

Если б это не было так печально, это было бы очень смешно…

Кто-то ещё сомневается, что по такому же принципу – комплектовались и другие советские спецслужбы? От ИНО ОГПУ, до Раздведупра (ГРУ) и «ОМС ИККИ»?

Сомневаетесь, всё же?

А почему тогда было столько перебежчиков?

Так, так, так…

Как бы его – «тудым-сюдым», чтобы потом – «оп-па-на»?

Думай, думай, голова…

А кстати, а чем, интересно, в данный момент занимается наш с Мишей старый знакомый – Яков Блюмкин?

Надо порыться…

* * *

Моим попутчиком до Москвы, был крепкий мужчина лет пятидесяти – бритый наголо украинец, с большими пышными усами.

Слово за слово, познакомились, практически подружились (в дороге, да тесном купе, это на счёт «раз» делается) и, узнав кто я, он обрадовано воскликнул:

– Свешников Серафим Фёдорович? А я про Вас всё знаю!

Сразу насторожился: «А не засланный ли, казачок?».

– Ну… Положим «всё» про себя – даже я сам не знаю.

Немножко смутившись, однако настаивает:

– Я знаю, что Вы – Начальник «Особого проектно-технического бюро № 007» в Ульяновске.

С невольно проскользнувший в голосе досадой, я:

– Надо будет почаще умываться – должно быть, должность у меня на лбу написана…

– Да нет же! Я приезжал в Ульяновск с проектом добычи йода из морских водорослей, а Вы даже не захотели меня принять и выслушать.

Должно быть, после этого он тотчас к Погребинскому, и:

– Тук, тук, тук!

А тот, не будь дурак, технично вербанул и дал задание.

Не подав вида, ухмыляюсь:

– Если Вы один такой бы! Если бы я всех «прожектёром» принимал и выслушивал – я б, наверное – даже кушать перестал. Все заявки изобретателей, сперва рассматривает «Экспертный совет» при ОПТБ-007 и лишь потом они попадают на моё рассмотрение. Я Вас не помню, стало быть – проект добычи йода оказался неосуществимым.

Тот возмущённо, аж дым из ноздрей:

– Но почему же, ответьте? Я не чистый теоретик и прожектёр… Когда я находился в японском плену, мне довелось побывать на заводе – где добывают йод из золы морских водорослей, а попутно и разные соли для химической промышленности.

Чуть успокоившись:

– В пятнадцатом году, продав доставшееся в наследство отцовское имение, вложив все имеющиеся средства и взяв небольшой кредит – я уже сам построил в Екатеринославе йодный заводик, перерабатывавший черноморские водоросли. До семнадцатого года, мне удалось таким образом получить пятнадцать пудов йода… Но затем пришли большевики, сперва национализировали предприятие, а потом… Белые, красные, петлюровцы, махновцы…

Он, с неделанной болью махнув рукой:

– Оборудование растащили, здание разрушили, а специалисты разбежались.

Вовсе не собираясь ему сочувствовать, я крайне скептически:

– Великое дело: пятнадцать пудов йода – для почти десятимиллионной армии, не считая тружеников тыла! Уверяю Вас: я прекрасно знаю – как добывают йод в Японии, а также в Чили и других странах – расположенных по всему побережью Тихого океана…

Книжку попаданческую писал я в «своё» время и не поленился погуглить на эту тему.

– …Там, море круглогодично само выбрасывает на берег морскую капусту – только собирай её, суши и отправляй для переработки на завод. У нас же, из-за более суровых климатических условий – заниматься этим возможно, лишь в течении относительно короткого лета.

Подняв руку, в знак того, чтоб не перебивал:

– Да, согласен с Вами: в военное время – когда других источников йода нет, интенданты будут хватать ваш за любые деньги и ещё просить. В мирное же время – это предприятие заведомо убыточное.

Тот, горячечно:

– Но ведь йод, это очень важно для страны! А война она такая: её сегодня нет, а завтра… В прошлый раз тоже о йоде (как и о многом другом) не побеспокоились и видите, как всё обернулось!

* * *

Трудно поверить, но «потерянная» нами Россия – не производила, даже обыкновенный йод!

Когда импортный «кислород» в четырнадцатом году полностью перекрыли, то кто знает – сколько народу погибло от отсутствия этого антисептика на фронте и в тылу?

В любом случае – очень много, вполне возможно – даже больше, чем от всех большевистских репрессий за семьдесят лет.

И это очень серьёзно и имело очень серьёзно-фатальные последствия!

Кадровые, опытные воины нелепейшим образом умирали от элементарнейших царапин, а пришедшие им на смену многодетные, семейные резервисты – не захотели воевать неизвестно за что и, воткнули штыки в землю и в спины ближайшим офицерам…

Невольно, вспоминается песенка Самуила Маршака:

«Не было гвоздя – подкова пропала, Не было подковы – лошадь захромала, Лошадь захромала – командир убит, Конница разбита, армия бежит. Враг вступает в город, пленных не щадя, Потому что в кузнице не было гвоздя». * * *

– Я это очень хорошо понимаю! Но «ОПТБ-007» – организация на хозрасчёте и самоокупаемости и, у неё нет денег на такие рискованные проекты. Поэтому, могу лишь посоветовать обратиться в Совет Народного Хозяйства.

Не развивая больше этой темы, в следующий раз – узнав, что я еду в Париж, он:

– Ведь Вы, наверно, не вернетесь из Франции, а останетесь в Европе или поедете далее, вероятно, в Америку.

Внутренне насторожись:

– Заманчиво, заманчиво конечно… Но нет, я американского языка не знаю.

«Так и знал, пилиять – провокатор от Погребинского! Что делать? Стукануть на него первым – пока он не настучал на меня? А вдруг, я ошибаюсь…? Пострадает невинный человек, мать его етти!».

Как будто прочитав мои мысли, тот весело:

– Сознайтесь, Вы, наверное, подумали, что я прислан к Вам от ОГПУ?

– Сознаюсь, так и подумал, – не стал лукавить я, – а Вы бы, что на моём месте подумали?

Тот, вдруг став серьёзным:

– Я Вам открыто заявляю, что ненавижу коммунистов, так как с их приходом – я потерял все, что я нажил себе упорным трудом.

После этого, последовал рассказ как до Революции, как получив благодаря родителям образование и небольшое имение с долгами на Полтавщине – он разбогател исключительно своим трудом и предприимчивостью. Как потом, большевики лишили всего имущества и средства и, ему пришлось драпать с Колчаком через всю Сибирь – аж до Владивостока, где теперь приходится влачить жалкое существование.

Завершая, он:

– Рано или поздно, уважаемый Серафим Фёдорович – но ОГПУ выведет Вас «в расход»! Но даже если нет, благодарности за ваши труды – ни от народа, ни от Советского правительства, Вы никогда не дождётесь. За границей же, Вас будут ценить ваш талант и обеспечат Вас хорошими средствами для жизни полного комфорта и материальных удобств.

Рассмеявшись, я:

– Скажите тоже – «талант»! Хахаха! В «ОПТБ-007», коль Вам неизвестно – за меня думают заключённые из технической интеллигенции. Я, всего лишь имею некоторые способности правильно ставить перед ними задачи и контролировать их выполнение, стимулируя методом «кнута и пряника». Предоставят ли мне в Америке такие условия? Что-то сомнения берут…

Тут меня осенило:

«Если это человек Погребинского – надо перевербовать его, предложив нечто большее, чем может предложить тот».

– Давайте лучше поговорим о йоде.

Удивляется:

– Вы ж, вроде говорили – что это пустая, никчемная затея?

– Это если его из водорослей добывать… А ведь, этот элемент содержится в нефтяных водах!

Недоверчиво-заинтересованно:

– В «нефтяных водах»?!

– Да! Ведь, вместе с нефтью на поверхность выходит немало содержащийся в нефтяных пластах воды – содержащей некоторые минералы, в том числе и йод. Правда, в разных месторождениях и в отдельных скважинах – содержание его разное… Но найти богатейшее – особого труда не составит, не правда ли?

Задумчиво:

– Думаю, это будет наиболее простым делом.

– Договориться с нефтяными трестами о сотрудничестве в сборе и утилизации нефтяной воды – дело вообще по-детски ерундовое, уверен. От лишней «копейки» они не откажутся!

Я рассказал всё, что знал про «угольно-адсорбционный метод» извлечения йода из нефтяных вод – разработанный инженером Денисовичем в 1930 году и, даже начертил простенькую схемку:

– Сперва, в специальных бассейнах нефтяная вода отстаивается от механических примесей, затем подается насосом в установленные на высокой эстакаде деревянные напорные баки. Отсюда самотеком, она поступает в небольшой деревянный чан-смеситель – где к ней прибавляют немного серной кислоты и азотистокислого натрия, или пропускают через поток воды струю хлора. Эти окислители реагируют с йодистыми солями, находящимися в нефтяной воде, и окисляют ионы йода в свободный йод.

– Из смесителя вода, содержащая свободный йод, по деревянным желобам перетекает в высокие цилиндрические резервуары, заполненные активированным углем на 75–80 % от общего объема…

Заостряю внимание на одном моменте:

– Кстати, насчёт активированного угля можете не беспокоиться: он в уже изрядном количестве производится в Ульяновске, в артели «Красный активист».

И продолжаю:

– …Уголь по мере протекания через него воды постепенно насыщается йодом, который затем выделяется из него в железных резервуарах с помощью раствора щелочи. Поучившемуся раствору йодистых солей дают некоторое время отстояться в небольших резервуарах-отстойниках для очистки от примесей, после пропускают через фильтр в чаны-кристаллизаторы, где происходит окончательное выделение свободного йода. Эта метаморфоза осуществляется путем добавки к раствору какого-нибудь окислителя – бертолетовой соли, хромпика и или чего-нибудь наподобие.

Завершаю:

– На дно чана выпадают кристаллы йода, которые вместе с маточным раствором поступают на фильтр, промываются водой и прессуются в бумажных или суконных салфетках на прессах…

Поставив жирную точку на листочке со схемкой и описанием технологического процесса, жизнерадостно восклицаю:

– Вуаля – всё готово! Отпрессованный йод упаковывают в деревянные бочки и отправляют потребителям.

Эта технология, с начала 30-х годов ставшая доминирующей в отрасли – дала возможность советской фармацептической промышленности, получать дешевый йод практически из отбросов – полностью освободив страну от необходимости его импорта.

Затем, написав записку:

– Если согласны заниматься этой темой, езжайте в Ульяновск – в «ОПТБ-007» и обратитесь к Александру Михайловичу Краснощёкову. Он привлечёт специалистов-технологов, которые помогут Вам оформить патент и разработать проект небольшой опытно-экспериментальной установки. Затем, если результаты впечатлят – будем думать об финансировании проектирования и строительства завода.

Спохватившись, хлопаю себя по карманам:

– Кстати, материально не нуждаетесь?

Растерянно от столь перемены судьбы:

– Не отказался бы…

– Вот Вам полторы сотни – чтоб добраться до места и на первое время устроиться.

Мнётся, затем преданным псом заглядывая в глаза:

– А на чьё имя будет оформлен патент? …На паях с Вами? Согласен на двадцать процентов.

Бурчу сердито:

– Вот мне только ещё не хватало счастья – йодом мараться! На Вас, уважаемый!

Смотрю на его по-детски бурое ликование – в ведь вроде взрослый мужик пятидесяти лет и, улыбаюсь:

«Не охота лишний раз светиться с патентом… Всё равно я своё с тебя возьму, шибко не радуйся!».

Финансовые цепи, они покрепче даже брачных уз будут.

Вроде приручил, но однако на всякий случай – всё же написал на него «закладную» и спрятал в подальше среди своих бумаг. Мол, если что: собирался просигнализировать на классовую вражину «куда надо» – да запарился по причине последствий контузии и предельной занятости.

* * *

Не так оказался страшен чёрт, как его историки малюют!

Генрих Григорьевич Ягода – худой, с землистым цветом лица, в военном френче, с коротко подстриженными «под Гитлера» усиками… Правда, пока такие «сопли» под носом, назывались – «под англичанина».

Напоминал он скорее хозяйственного колхозного завхоза, чем наводящего ледяной ужас главу советской «кровавой гэбни». Да, он и есть – завхоз, который может «всё достать». А это в эпоху – даже не катастрофического, а воистину – апокалиптического дефицита и, есть – реальная власть.

Но пока «Ягодка» держится довольно скромно, стараясь особо не выпячиваться. Ведь ещё жив Дзержинский, здоров Менжинский – а при этих товарищах особо не забалуешь.

У него всё ещё впереди!

Будущий Генеральный комиссар государственной безопасности (как звучит, а? Ну, прям – песТня!), проживал на втором этаже серо-белого дома недалеко от Лубянской площади. Жил довольно кучеряво по этим временам – в многокомнатной квартире с ванной, куда я напросился помыть руки с дороги.

Захожу, гляжу и словами одного из героев романа Корецкого «Антикиллер», невольно вырвалось:

– Вор так жить не должен!

Затем, словами Глеба Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя»:

– Вор должен сидеть в тюрьме!

Мда… Желание жить – естественно, а желание жить красиво – неистребимо.

Конечно, в спальни меня не пустили, но столовая где происходил разговор – была просто шикарно просторна, с огромным «красного дерева» раздвижным столом, обитыми кожей резными стульями, шкафы и буфет – «с горкой» заполненные фарфоровой посудой… И даже с шкурой бурого мишки на полу.

Чем-то напоминает поместье помещика средней руки – как я его себе представляю.

Поздоровавшись и живо поинтересовавшись – благополучно ли я до него добрался, Генрих Григорьевич – задержав мою руку в своей, пристально уставился мне в глаза:

– Так вот ты значит какой, товарищ Свешников! Наслышан, премного наслышан…

Разговаривает подчёркнуто вежливо – даже почтительно, но почему-то при этом по загривку бегают мурашки.

«Откуда дровишки? От «Человека в кубанке», вестимо! Хвастается, поди своей «крыше» – какого удоисто-икрянистого осетра, он на крючок подцепил».

Выдержав его взгляд, я в том же духе:

– Про Вас я тоже наслышан, товарищ Ягода.

Заметно настораживается:

– И от кого же ты про меня «наслышан»?

– «Слухом земля полнится».

Пусть считает, что я черпаю инфу из того же «источника». Мне навряд ли это хоть как-нибудь повредит, а вот Погребинскому – вполне может быть.

Изрядно напрягшись:

– И что за «слухи»…?

– Только самые положительные. Мол, верный ленинец и непоколебимый борец с…

– Ты мне здесь баки не забивай, – как будто сбросив личину, резко обрывает мои дифирамбы, – садись и рассказывай, что ты там в своём Ульяновске творишь.

Серьёзный мужжжщщщина!

Вроде как на суде в 1937 году, на вопрос Вышинского не сожалеет ли подсудимый о содеянном, Ягода честно признался:

«Сожалею, что не расстрелял вас всех, когда возможность была!».

Значит, такая возможность была, значит…

Значит… «Паровозы надо давить – пока они всего лишь чайники»!

– Прям, не знаю что и рассказывать, товарищ Ягода… Давайте Вы будете спрашивать, а я отвечать? Только вот под чай бы! Ибо, рассказ «на сухую», это уже называется по-другому – дача показаний… Хахаха!

– Хахаха!

Прислуга…

Ой, извиняюсь – при народной власти нет никакой «прислуги»!

«Прислуживать» – низко и недостойно для человека… А вот «обслуживать» начальство – это другое дело.

Обслуга (обслуживающий персонал) в виде по-европейски хорошо одетой симпатично-сисястой девки принесла чай в фарфоровых чашках с блюдечками, к чаю что и, начался неспешно-неторопливый…

Допрос!

Зятя самого главного пролетарского писателя буржуйского происхождения, интересовало буквально всё. И первым делом бы прямой вопрос прямо в лоб:

– А расскажи-ка мне, Свешников, откуда ты у нас – такой умный взялся?

Смотрю на него и, думаю:

«Ты даже не представляешь себе – до чего я умный!».

А вслух, говорю:

– Да, как бы Вам это объяснить, Генрих Григорьевич…?

* * *

Ещё одно отличие «реальной» истории – которую я знаю, от «текущей» альтернативной реальности.

И это – полностью моя заслуга!

Есть повод собой гордиться.

18 июня 1925 года, была не принята(!!!) резолюция ЦК РКП(б) «О политике партии в области художественной литературы» – призывающая проявлять терпимость в отношении «попутчиков» и, не одобряющая нападки на них со стороны литераторов – вошедших во вновь созданную Российскую ассоциацию пролетарских писателей (РАПП).

А почему?

Да, потому что нет никакого РАППа!

Нет и надеюсь – никогда не будет. «Пролетарские писатели» из группы «Октябрь», в подавляющем большинстве своём никакого отношения к пролетариату не имеющие (а кое-кто из самых рьяных и к литературе), вдруг по непонятной причине перессорились, переругались, передрались и разбежались по другим литературным группировкам. А их главные идеологи – Авербах и Киршон – попали под следствие специально созданной комиссии Рабкрина (Рабоче-крестьянской инспекции) за фабрикацию биографии и подделку документов.

Искренне жаль только, что «ГУЛАГ» ещё не придумали, а на Соловках – слишком мягкий климат для этих «пролетарских» бумагомарателей.

Кстати, то была вполне распространённая практика.

Например, у того же Погребинского Матвея Самойловича – сына мелкого служащего и до 17 года, начинающего трудовую жизнь конторщиком в мануфактурном магазине – в автобиографии было указано, что в период с 1917 по 1918 год, он работал лесорубом, грузчиком и чернорабочим на мельнице.

Короче – свой парень, в доску!

Пролетарий из самых, что ни на есть пролетариев – пробу негде ставить, ибо везде по всему телу – сухие трудовые мозоли.

Это, открыло перед ним все двери – а кто будет утруждаться-проверять «своего парня»?

А я потрудился и проверил!

Но, пока держал этот факт, как камень – за пазухой и, оказывается – правильно делал. Ибо, при такой «крыше»…

И таких вот «пролетариев» – как мух над кучей свежеотложенного под забором «добра». Одно радует – вместе с откровенной мразью вроде Авербаха с Киршоиом, подделав биографии – вверх по лестнице власти могут пробиться и вполне достойные ребята и девчата из так называемых «лишенцев». Жаль только, по какому-то непонятно-неправильному закону – первых несравнимо больше…

«Слухи» Генриха Григорьевича интересовали, потому что именно после них – Комиссией при Рабкрине, по личному распоряжению и контролю за исполнением Валерьяна Куйбышева – началась проверка «на вшивость» его шурина Авебаха.

Да, да!

Ида Леонидовна, которую я не застал в доме – приходилась племянницей покойному Якову Свердлову и сестрой главы пролетарских писателей.

Рисунок 4. Генрих Ягода и Ида Леонидовна Авербах.

Вообще-то, этот клан Свердловых – семейка «ещё та», раз уж к слову пришлось.

Яков Свердлов был в раннем Советском правительстве «человеком номер два» и есть основания полагать – что он был совсем не прочь стать первым, но вовремя помер – пусть земля ему будет железобетоном марки «800».

И в это же время один из его братьев служил французским военным советником у Колчака, а другой был банкиром в Америке!

Самый младший брат, Вениамин Михайлович Свердлов – председатель Главного Комитета Государственных сооружений (Главкомгосоор), с 1926 года – член Президиума ВСХН, заведующий научно-техническим отделом ВСНХ, ответственный секретарь Всесоюзной ассоциации работников науки и техники. Этот, будет в своё время расстрелян как троцкист и затем – незаконно реабилитирован, как жертва законных репрессий.

* * *

…Довольно информированный, оказался товарищ!

Делаем вполне логичный вывод: по ходу, стучит на меня не только Погребинский – но и кто-то из своих, да ещё и не один. По некоторым обмолвкам подозреваю – Заведующий Ульяновским ИТЛ, Начальник его оперчасти и, даже не исключено – сам товарищ Кац.

Конечно же, наибольший интерес у Генриха Ягоды вызывала моя персональная личность.

Хотя, заранее морально подготовился к такому обороту делу, всю дорогу от Нижнего до Москвы репетировал – где-то с полчаса довольно успешно отбивался, но чую «плыву на косвенных».

Однако, сперва выручил пришедший человек, видимо – порученец «по тёмным делам» Ягоды, при рукопожатии – сжавший мне ладонь так, что я чуть не вскрикнул и, затем представившийся:

– Давид Лейман.

– Серафим Свешников, очень приятно.

«Приятного» было мало: моя правая кисть слегка покраснела – а к вечеру начала синеть…

Хорошенькое начало!

Высокий такой, здоровенный молодой еврейский мужичина с курчавой шевелюрой и мощными плечами. Мне он больше напомнил не того Давида с пращой в руке – а безвинную жертву этого библейского сиониста: палестинца Голиафа ибн… К сожалению, не помню как того по-батюшке.

Одет Давид, правда, крайне непритязательно: кожаная куртка – давно вышедшая из моды, такая же фуражка со звездой и широчайшие галифе с наколенниками. И кажется, он с дефектом зрения, если судить по круглым очкам – нисколько не гармонирующим с его типично семитским «шнобелем».

Ну, думаю – сейчас будет не просто допрос, а ещё и «с пристрастием»!

Однако не угадал и, слава Марксу!

Конечно же, основной интерес был сугубо мергельным – Ягоду интересовал кооператив «Красный рассвет» и особенно его финансовое положение. Особое внимание Второй заместитель председателя ОГПУ проявлял к «Группе экспедиторов специального назначения имени товарища Вагнера».

Нутром чую, положил он на неё свой карий глаз.

Но когда вопрос вот-вот был готов «встать ребром» – вдруг «армией спасения» явилась Ида Леонидовна и, с порога в слёзы:

– Генрих! Какой ужас! Они определённо решили его посадить! Неужели Яков ничего не может сделать?!

Насторожился, ибо помянутый «Яков» – это явно не её родной дяди по матери – безвременно усопший (и слава, Богу!) Якова Свердлова. Того опасаться не стоит – мёртвые не кусаются.

Скорее всего, речь идёт про Агранова Якова Сауловича – Замначальника, Секретного отдела ОГПУ. На этом посту он занимался «курированием» интеллигенции.

Пока любящий супруг её утешал, обзывая нехорошими словами подлых клеветников (у меня ярко горели уши), поминутно поминая всуе этого «сталинского сатрапа» Куйбышева и, называя «очень интересных» для меня людей – могущих помочь отстоять «честь и достоинство», я воспользовавшись моментом – спёр из корзины возле письменного стола пару скомканных листов бумаги с образцом почерка хозяина кабинета.

* * *

Вспомнил всё, что знал про эту особу…

Вот же тоже – судьба-судьбина!

Молодая, ещё и двадцати лет нет, но якобы замужем за Ягодой с 1914 года – когда ей было всего девять лет от роду. Хм, гкхм… Скорее всего, этот педофил её просто растлил, а влиятельная родня – скрыла это под фиговым листком религиозного брака.

Хотя кто его знает, да и надо ли знать такие грязные подробности…

После гимназии, которую заканчивала уже как советскую трудовую школу, Московского университета и общественно-комсомольской работы в начале 20-х, без всякого сомнения – по протекции мужа, Ида Авербах устроилась следователем Московской прокуратуры.

Дослужилась до должности помощника главного столичного прокурора и, даже написала в 1936 году книгу о деятельности ГУЛАГА – как о гигантской фабрике по «перековке» человеческих отбросов в активных и сознательных строителей коммунизма.

Литературный труд был оценён должным образом и, в 1937 году – Иду Леонидовну расстреляли вместе с мужем, братом и многими другими «невинными жертвами» – как по мнению сталинских судей, не подающихся «перековке» в лагерях.

Во время хрущёвской «оттепели» супругов Ягод – разделили аки «козлищ и агнец»: Иду реабилитировали, а Генриха – нет.

* * *

Выпроводив супругу в спальню, Ягода вернулся и, после короткого разговора как бы «ни о чём» – при котором дал ясно понять, что с ним лучше дружить, чем ссориться – наконец раскрыл карты:

– Хочешь поехать в Париж?

Недолго думая, я:

– Сказать по правде – нет, не хочу…

Прямо по-станиславскому пауза, во время которой хозяин «помещичьей» квартиры изрядно напрягся. Затем, поиграв на нервах, я продолжил:

– Но, долг службы – превыше моих желаний.

Тот, как будто с облегчением выдохнув:

– Молодец! Я знал, что на тебя можно рассчитывать. Недаром, товарищ Погребинский за тебя так ручался.

«Да, гори вы оба синим огнём!».

Затем, Ягода начал издалека:

– Время для нашего социалистического государства сложное, положение тяжёлое…

– Кругом враги!

– Совершенно верно: кругом одни враги, – не заметил моего стёба или пропустил его мимо ушей, – а верных людей, преданных Советской Власти – не хватает.

«Понятно… «Здесь вам не там» и, этот Ягода – не тот Ягода, что будет в тридцатые годы. Пока, он всего лишь собирает свою кодлу и, я – один из кандидатов в неё… Что делать?».

Меж тем, с непоколебимой внутренней уверенностью с собственной незаменимости:

– А начальство требует: товарищ Ягода – сделай то, товарищ Ягода – сделай это… А что я могу сделать, если кругом одни враги или идиоты…?!

«Что он, интересно, хочет мне всучить? Наркотрафик, что ли? Хочет в макет вокзала, что мы повезём на Выставку – вложить золотишко и валюту, а повезём обратно – наркоту? Так, пароходом через свободную экономическую зону в Гамбурге – намного проще, безопаснее и дешевле… А эти «дрова» – мы там в Париже и оставим».

– …Несмотря на то, что у нас – разные ведомства, мы с тобой – чекисты и, служим одному – первому в мире рабоче-крестьянскому государству, верно?

В этом месте, показалось – он мне подмигнул. Поняв, что мне не отбояриться:

– Верно. Я Вас внимательно слушаю, товарищ Ягода.

«Хрен с тобой, Ягодка! Отвезу твоё бабло, если не попадусь на таможне конечно, вернусь (тьфу, тьфу, тьфу!) и, устрою вам с Погребинским – холокост локального масштаба».

И тут он выкатывает мне «арбуз», размером с «Запорожец» моего деда:

– Наши советские эмиссары – отправленные с заданиями в капиталистические страны убегают с выданными им деньгами. Уже сейчас там скрывается больше сотни перебежчиков с похищенными сотнями миллионов рублей золотом…

Что? Ох, ну ни хрена, заявки!

Волна за волной, к подбрюшью подкатывают приступы паники:

«Чёрт, блядь, пизТсдец – по ходу, это билет в один конец»!

Лихорадочно ища выход из положения:

– Генрих Григорьевич… Давайте поговорим, как взрослые люди. Сбежать с большими деньгами на Запад и там легализоваться – это не так просто. Скорее всего, эти люди уже под плотной крышей буржуазных разведывательных служб.

«Что делать? Согласиться и сдать его? Кому? Самому Дзержинскому? А вдруг это по его заданию?».

Прищурившись, как бы – по-новому на меня смотрит:

– «Под плотной крышей», говоришь? Соображаешь, значит…

«Штирлиц понял, что был на грани провала».

– …Но не всё понимаешь.

В будущем – ужасный и могущий, а ныне выполняющий в ОГПУ чисто хозяйственные функции, Генрих Ягода встал и походив вокруг стола, уселся обратно и, с довольно прозрачным намёком:

– Выполнишь задание и продолжай дальше заниматься в Ульяновске своими безобразиями.

– Да я бы с большим удовольствием, Генрих Григорьевич…

Хлопает ладонью об стол:

– Хватит! Старшим будет товарищ Лейман, а ты просто выполняй его приказы и поменьше умничай.

Помолчав, воистину иезуитским шепотком:

– И помни, товарищ Свешников про своих кустарей и нэпманов в Ульяновске…

Шантажирует, сцука!

Посмотрев на реального, а не библейского Давида, я резко запротестовал:

– Извините, конечно – но как говорит товарищ Фрунзе: «Каждый красноармеец должен знать свой маневр». В группе всего двое? Переводчик, источники информации? Я не хочу сидеть во французской тюрьме – даже с товарищем, одетым в такие чудные галифе.

На минуту задумался, затем всё тем же безапелляционным тоном:

– Советское посольство в Париже окажет вам всемерное содействии. Все инструкции же – у товарища Леймана, который передаст их представителю ИНО ОГПУ при посольстве.

Ещё с полчаса нам с Давидом мозги пополоскал, затем выпроводил – на прощанье строго погрозив пальчиком:

– И советую тебе, товарищ Свешников – с товарищем Лейманом крепко подружиться.

Осмотрев того ещё раз с ног до головы:

– Только когда он штаны заменит.

Чёрт… Похоже на какой-то грандиозный развод!

* * *

Кстати, так к слову…

Как и у Авербаха с Киршоном, биография самого «Ягодки» – такая же липовая, вот он и чувствует себя довольно дискомфортно – когда тех прижучил Рабкрин Куйбышева. В его автобиографии, написанной по стандартному требованию Оргбюро ЦК, указывается что в 1907 году он вступил в партию и вел работу в большевистском подполье, с 1911 года страдал на царской каторге и ссылке и, в дальнейшем принимал активное участие в Октябрьской революции.

Всё это – галимый фейк, если не сказать больше!

На самом деле Генрих Григорьевич, не имел с большевиками ничего общего до самого семнадцатого года. Из предреволюционных же «заслуг», за ним числится лишь знакомство с пролетарским писателем Максимом Горьким, который видимо и дал «Ягодке» мощного пинка вверх. Это выяснил в 1930 году старый член партии, отбывший десять лет на царской каторге, один из заместителей Ягоды – Меир (Меер) Абрамович Трилиссер, по собственной инициативе предпринявший исследование биографии «обскакавшего» его начальника.

Что мне стоит побудить его сделать это раньше, зная про уже существующую личную неприязнь между ними?

Ничего!

Политический вес Ягодка будет набирать лишь после смерти в июле 1926 году Феликса Дзержинского. ОГПУ возглавил Вячеслав Менжинский – занимавший до того момента пост Первого зампреда. Последнюю должность займёт Акулов Иван Алексеевич (наконец-то хоть один русский!), а после того как тот возглавит Прокуратуру СССР – вторым человеком в этой структуре, наконец-то станет наш «герой».

А так как «шеф» к тому времени буквально на ладан дышал и, через год отдал Марксу душу, всё дело безопасности первого в мире государства и крестьян оказалось в руках сына Гершена Фишелевича – ювелира из Рыбинска, дальнего родственника Якова Свердлова и близкого приятеля классика советского соцреализма – живущего в солнечной Италии.

Так, что «методы против Кости Сапрыкина» у меня имеются!

Натравлю-ка я через «Могучую кучку» Куйбышева и его «Рабкрин» на Ягоду. Если будет вал «сигналов» от трудящихся – то как и, в случае с Авербахом и Киршоном – тот должен будет должным образом отреагировать.

При первой же возможности, вызвал в «13-ый отдел ОГПУ по работе с общественностью» Модеста Карловича – руководителя «Могучей кучки» и от имени Геббельса Адольфа Виссарионовича, поставил соответствующую задачу. «Сигналы от трудящихся» о сомнительных «революционных» заслугах Ягодки – в этот раз должны идти в две инстанции: кроме «Рабкрина» – в само ОГПУ, конкретенее – Дзержинскому, Менжинскому, Меиру Абрамовичу Трилиссеру – Начальнику Иностранного отдела ОГПУ (ИНО ОГПУ)…

Однако, я весь в сомнениях: Дзержинский – шибко занят, Менжинский – ленивый лодырь, а Трилиссер – одной «породы» с Ягодкой и, в данный период времени – они вовсе не обязательно в «контрах» меж собой.

Да и при любом раскладе, чтоб начало действовать – нужно время!

А времени у меня нет…

Поэтому кроме того, дал особое задание Гешефтману – не так давно поступившего в Особую дивизию ОГПУ:

– Миша! Ты Якова Блюмкина помнишь?

– Того жидовчика?

– Миша!

– Извиняюсь… Того еврейчика – которого ты опустил в «Стойле»?

– «Опустил»? Да мы с ним даже в сортир вместе не выходили! Так… Морально нагнул. Короче, помнишь, да?

– Конечно, помню, – Миша, еле слышно скрипнул зубами, – я почему-то – каждого из их племени, навсегда запоминаю…

У каждого свои «скелеты и тараканы», поэтому больше не обращая внимания на его юдофобию:

– Кажется, нашего общего знакомого в Москве нет – иначе бы он обязательно засветился среди поэтической тусовки, в «Стойле Пегаса». Однако, в столице проживает его кузен – Аркадий Максимов, он же Айзек Биргер…

Внимательно слушает, слегка скосив глаза куда-то в сторону.

– …Он, работник ОГПУ и возможно – по поручению Генриха Ягоды следит за Борисом Бажановым – Секретарём Центрального комитета. Запомнил?

– Угу.

– Постарайся найти его и, как можно крепче сдружиться – но не попадаясь на глаза Блюмкину, если тот вдруг вернётся.

И ещё, подумав:

– Слушай Барон… Конечно, понимаю – опасно, но надо как-то взять «под колпак» Куйбышева. Где проживает, где бывает, много ли пьёт и имеется ли любовница. Найди из своих – пару беспризорников понадёжнее и действуй.

Тот, с присущим всем двуногим любопытством:

– Какую-нибудь многоходовочку мутишь, Ангел?

– Много будешь знать, Миша, – щёлкаю его по кончику носа, – быстро состаришься!

– И плохо буду спать.

Щёлкнув ещё раз по носу:

– Вот видишь! Всё понимаешь, а спрашиваешь.

В запасе, до посадки на поезд, следующий до Парижа – у нас было чуть более трёх суток.

Рудольф Вульф тотчас куда-то свинтил, должно быть в свою Баварию, пообещав нарисоваться перед самой отправкой в Париж, а мы с Прасоловым и Лейманом – отправились на извозчике в Советское посольство. Отметившись там, мы по очень выгодному курсу обменяли командировочные червонцы на марки в банке на Унтер-ден-Линден – организованном советским правительством и, поехали в рекомендованный нам «Kurfiirst Hotel» – который находился около «Zoologischen Garten» и, где нас ожидал грандиознейший облом в виде отсутствия свободных номеров.

Маркс помог – послав нам возницу, отвёзшего нас в маленький отель на углу Нюренбергер- и Курфюрстенштрассе. Здесь, на нас посмотрели как-то подозрительно:

– Russische Touristen?

Опередив всех, я жизнерадостно:

– Я, я! Обликом орале!

Тот, залопотал что-то:

– Ein Zimmer für drei? Ich bitte um Verzeihung, meine Herren, aber das Bett für drei auf einmal wird zu eng…

Давид, переводит:

– Он предлагает нам общий номер, но предупреждает, что кровать узкая.

Я поспешно, опережая Сан Саныча:

– Нет, нет! Только отдельные номера – чего бы, это не стоило!

Ну и, в целом – весьма многочисленная колония при советском представительстве в Париже: служащие посольства, торгпредства, собственного банка, транспортной организации, туристического бюро и члены их семей – была эдаким изолированно-малюсеньким сколочком с огромной страны, варящемся в своём собственном соку. Здесь была своя собственная партноменклатура – Секретарь ячейки и пять членов бюро, которые вся и всех контролировали и учили как жить правильно, служба безопасности, рядовые коммунисты, «бывшие буржуазные» специалисты…

Многие из последних, кстати – белые эмигранты, которые покаялись и получили советское гражданство в результате амнистии большевистского правительства.

Многочисленный обслуживающий персонал выполнял роль пролетариата, а вот крестьянства не было как такового.

Всего, порядком около шестисот человек – плюс-минус ещё с сотню.

Чем эта толпа народу занималась в соответствии со служебными обязанностями, узнал позже. Прежде всего, по наиболее часто поднимаемым темам в разговорах – я весьма быстро понял, чем они живут и дышат.

Пресловутый «квартирный вопрос» портит не только москвичей – но и советских парижан. В гостиницах или меблированных квартирах жить дорого, а при съёме доступного жилья – возникали проблемы. Как правило, никакой мебели в нём не было – одни голые стены, а приобретать свою было несколько канифольно…

Нет, это не авторская очепятка – именно «канифольно»!

Покупать мебель и предметы домашней обстановки – считалось «буржуазным перерождением», за это могли отправить изучать марксистскую этику в страну победившего социализма. А этого, все без исключения сотрудники – боялись, как адского пламени.

Хотя…

«Прецедентов», мне так никто и не назвал.

Смельчаков всё же купивших на свой страх и риск мебель, ждал ещё один подводный камень: при новом назначении (а тасовали, как карты в колоде – сотрудников посольств довольно часто) они не могли её вывезти – ни в страну освободившихся от гнёта эксплуататоров рабочих и крестьян, ни на новое место службы. А так как любой советский служащий, как боец-красноармеец – должен быть готов в любое время сорваться с места, бросая всё «непосильным трудом нажитое» – этот вопрос был очень актуально-серьёзным.

Точно так же, под негласным запретом находится покупка многих вещей. На другие же введён прямой и жёсткий запрет, например – на покупку автомобиля.

Ну нельзя советскому человеку ездить на своём собственном авто, буржуазное перерождение это!

Надо обязательно пользоваться услугами таксистов, среди которых – полным-полно бывших белогвардейских офицеров. А в китайском Харбине надо полагать, идеологически правильнее будет ездить на рикшах.

Хм, гкхм…

Среди которых тоже – всякая публика попадается.

Я думаю, таким «косвенным» образом запрещая тратить валюту, Советское правительство вынуждает переводить нерастраченное жалование в Москву, сохраняя валюту для «собственных нужд».

Жульё короче, иначе и не скажешь!

Ведь, сотрудники посольства – довольно неплохо зарабатывали. Курс франка «плавал» как известное вещество в прорубе, но если перевести их оклад в «твёрдую валюту»: секретарша-стенографистка получала на руки до ста долларов в месяц, бухгалтер – сто двадцать пять, торговый агент – сто семьдесят. Хотя, максималка не превышает двухсот пятидесяти «зелёных» – это вполне сопоставимо с доходами сотрудников французских коммерческих фирм нижнего и среднего уровня.

Однако, простой советский гражданин тоже лыком не шит и, тратит выделяемую на жалование валюту на всё что угодно – лишь бы не везти её в Союз по окончанию командировки. В данный момент идёт мода на скупку дорогих мехов для жён.

Ещё вот что заметил…

«Советские парижане» колонии, беседуя между собой, часто жаловались на якобы приступы ностальгии и, постоянно ныли, что мечтают о возвращении домой к родным березкам. Отдельные из них, даже возмущались, что вынуждены жить в этом «ужасном капиталистическом окружении».

Однако ещё больший протест вызывает правило, по которому каждый служащий посольства – должен хотя один раз в два года выезжать в отпуск на Родину. И в то же время, ни от одного сотрудника я не слышал – что тот мечтает провести это время на французской Ривьере, а не скажем – в Крыму или Кисловодске.

Сотрудники посольства жили довольно замкнуто, из развлечений изредка делая вылазки в город, чтоб посмотреть в кинотеатре американский немой вестерн «про ковбоев» или попить пивка в какой-нибудь недорогой забегаловке. Но чаще предпочитали чисто по-русски собраться в свободное время компанией у кого-нибудь на квартире и, резаться в карты под водочку.

Большинство из них и понятия не имели, как и чем «дышат» французы. Даже, самые идейно им близкие из них.

Единственная попытка сблизиться духовно и навести мосты между народами двух стран, закончилась настолько сокрушительным и позорным фиаско – что и вспомнить стыдно.

Приглашённые на вечеринку в Советское посольство французские коммунисты, привыкшие к запретным у нас фокстроту и джазу – не захотели тусить «на сухую» под вальс, мазурку и польку и, по-английски не прощаясь – по одному и целыми группами свинтили с этой стрёмной тусовки.

Наша ульяновская «Пролетарочка» – им бы зашла как надо: в этот я непоколебимо уверен. Но сюда она ещё не добралась – в чём вижу свой собственный «косяк».

Больше таких попыток «культурного сближения» не предпринималось.

* * *

Буквально уже на третий день, освоившись и получив на руки вполне приличные командировочные во франках, я по рекомендации одного бывалого старожила снял на месяц меблированную двухкомнатную квартирку на набережной Кэ д’Орсе.

Цена «приятно» удивила, но оно того стоило. На первом этаже трёхэтажного здания располагались кафе с хорошей кухней, магазинчик с «тысячью мелочей» и, даже обменный пункт – где я смог обратить всю имеющуюся «движимость» в местную валюту.

Откуда «дровишки»?

На афере с облигациями государственного принудительного займа – когда Ксавер сперва по дешёвке скупил у нэпманов, а затем – с великой маржой продал их Госбанку, мы с ним просто сказочно озолотились.

Так что, я приехал уже «упакованным» – хотя и, несколько рисковал влететь с валютой.

В принципе, мне уже вполне хватало, чтоб свалить куда-нибудь в Бразилию и до конца жизни припеваючи среди жгучих мулаточек в беленьких… Хм, гкхм… Может, пора бикини изобрести?

Но, если имеешь другие цели и настроения, денег постоянно не хватает!

* * *

Я прибыл как раз весьма вовремя.

Из-за продолжающейся забастовки профсоюза швейников в Штатах – основных держателей акций, дела «Российско-американской индустриальной корпорации» (РАИК) – были далеко не «ах», но член Контрольного совета РАИК Иохель Гейдлих – прямо-таки светился от счастья.

После нашего знакомства осенью прошлого года, мы с ним ещё несколько раз встречались в Ульяновске и Москве. По моей подсказке поставив у букмекера на Калвина Кулиджа, он после победы того на президентских выборах – срубил небольшой первоначальный капиталец…

Совсем небольшой – но «первоначальный», которого ему хватило на создание совсем крохотной – но своей собственной фирмочки: Дома одежды «Montana».

Название фирмы, кстати, то же я ему подсказал.

– Почему «Montana»? – недоумевая спрашивает, – ведь «Montana», это…

Перебиваю его:

– Да потому, что «Монтана» – это пиз… Это неимоверная круть!

– Ну, раз ты так считать, партнёр – пусть будет «Монтана».

После создания Иохелем Гейдлихом собственной фирмы, мы с ним вообще – крепко подружились и, я даже стал позволять себе вольность – время от времени называя его «Bro» – «Братан», то бишь.

Он тоже – испытывал ко мне самые лучшие чувства, в ответ – обращаясь ко мне «Buddy», «приятель» по-нашему.

Хотя наряду с «наказанной» Германией, Северо-Американские Соединенные Штаты (САСШ) тоже не участвовали в Международной парижской выставке (официально по экономическим соображениям) – частным лицам этого делать, они запретить не могли. И мой партнёр Иохель Гейдлих, опять же – по моему дружескому совету, такой шанс не упустил.

Его отдел новых моделей одежды на Выставке – произвёл фурор не меньший, чем советский фанерный «скворешник». Но если в последний бегали чисто поглазеть, то в отдел фирмы «Montana», нет-нет – да и заходили подписать контракт…

Париж, то – это всепланетный город моды. И чтоб таковым остаться, а не уступить это звание какому-нибудь Нью-Йорку – французы за ценой не постоят. На это был весь мой расчёт и я не ошибся…

Целая очередь выстроилась!

Короче, моего партнёра я застал в самый разгар «страды» – он косил бабло, как справный крестьянин косит спелую рожь – обмолачивая её и складывая её по сусекам. По нашему договору значительная часть содержимого этих «сусеков» принадлежит мне, поэтому Иохель Гейдлих – не смог скрыть кисляка на фейсе, при моём появлении.

Ужом проскользнув мимо секретарши-француженки, я ворвался в его кабинет и по-хозяйски усевшись в кресло напротив стола, закинул на него ноги в добротных немецких чеботах:

– Hello, Bro! Да, ты никак, не рад меня видеть?

«Кисляк» на фейсе мгновенно сменяет самая приязнейшая из всех приязнейших, знаменитая американская улыбка – с демонстрацией всех тридцати двух предметов тщательной заботы стоматологов:

– Серафим, Buddy! Как я есть рад тебя наблюдать!

– Не поверишь, как я рад тебя видеть – живого, здорового, весёлого… И особенно – при деньгах! Хахаха!

– Хахаха!

После крепких рукопожатий и объятий, поболтали об том, о сём и чую – мой партнёр, на которого у меня столь далеко идущие виды – находится в морально-психологическом раздрае. А не предпочесть ли «журавлю в небе» – «синице в руках»? Ведь, кроме нашего договора на словах – державшегося на чисто устном «джентльменском» соглашении, его от этого ничто не удерживает.

Понизив голос, говорю:

– Иохель! По линии ОГПУ пришла инфа, что в Никарагуа, 25 октября этого года – генерал Эмилиано Чаморро поднимет мятеж и свергнет президента Карлоса…

Забыл, блин, фамилию этого горячего латинос.

Однако оказывается, тот за событиями на «заднем дворе» Штатов тщательно следил.

– …Солорсано?

– Его самого, – заговорщически подмигиваю, – подумай, как обратить эту информацию в доллары, партнёр.

Вижу, после короткого раздумья, все сомнения как рукой сняло – в пользу «журавля», конечно.

Однако, пора приступать с самому приятному:

– Кстати, а что там у нас – с последним предметом моей самой искренней радости? Какова моя доля, партнёр – я хочу начать немедленно её тратить!

– Ты хотеть письменный бумаг, Buddy?

– Конечно! Почтительный сынок – родной мамочке может и верит на слово, а вот брат брату – уже нет. Договора, счета – все бумаги, Бро! ЖИВО!!!

– Они, ни есть на русском!

– Ни беда – при мне бухгалтер из посольства: он – три языка знает, кроме родного русского и порядком забытой после окончания гимназии латыни…

Сей «могучий старик» – жучара опытный!

До войны, он занимался юриспруденцией и немного страховым бизнесом и, уверен – те франки, что я ему поверх оклада накинул – отработает со значительной лихвой.

– …Максим Семёнович! Пройдите в кабинет, пожалуйста.

Кто ж, какой советский гражданин откажется помочь сотруднику ОГПУ? Коим меня в Советском посольстве считали с первых же дней? Тем более, за довольно приличную мзду.

Хотя устойчивая чуйка есть, что еврейский «братан» где-то в чём-то меня кинул – но всё же наскоро проведённый аудит, значительных нарушений не выявил – а на мелкие можно закрыть глаза. Видать, мой партнёр – не чаял меня больше увидеть и, даже не собирался делиться… А раз так – кого тогда обманывать по документам?

Самого себя?

«Капнувшая» на мой счёт сумма приятно удивила и настроила на позитивный лад.

Проводив бухгалтера, мы принялись за обсуждение других вех нашего сотрудничества.

– Половину причитающехся мне денег – хочу потратить на скупку акций «РАИК», Бро.

– О, это есть хороший инвестиций, Buddy!

По голосу – явно фальшивит. Забастовка американских швейников – основных держателей ценных бумаг, продолжается и, мне хотелось сказать словами Бодрова из культового фильма «Лихих 90-х»:

«Скоро твоей Корпорации – кирдык!».

– Я просил тебя купить несколько недорогих, но обладающих бойким пером журналистов в американских англоязычных газетах, которые читают эмигранты из России…

Имея в виду приближающейся, неизбежный как старость Великий американский депресняк, пора создавать собственное лобби и в Штатах.

Кивает:

– Такое уже есть.

Передаю запечатанные конверты:

– Пусть разместят эти материалы, а как акции «РАИК» рухнут – через какую-нибудь «левую» фирму, зарегистрированную в штате с либеральным налоговым законодательством…

Ухватив саму суть, перебивает:

– Лучше зарегистрировать на Кубе.

– Хорошо! Как акции обвалятся – начинай скупать.

По сути, намечается афера – как в случае с кафе «Стойло Пегаса», только более крупная и в международном масштабе.

Настораживается:

– Зачем тебе это делать?

Это мне шалабан по носу!

Не надо забывать, что передо мной не просто ловкий делец – но и профсоюзный деятель с вполне определённой идеологией.

Наморщив лоб, как бы вспоминаю:

– По линии Наркомата иностранных дел пришло сообщение: в конце октября сего года – британской разведкой готовится государственный переворот в Персии[9]. Шах будет свергнут, а вместо него этой нефтедобывающей(!) страной – будет править какой-нибудь их ставленник из военных…

Гляжу в его очень широко раскрывшийся от удивления рот, пересчитываю на редкость здоровые гланды и, с невинным видом вопрошаю:

– Как ты думаешь, Бро – сколько нам с тобой можно будет заработать на колебаниях нефтяных котировок?

С любопытством на него смотрю: что перевесит – голая идеология или голый же прагматизм?

С шумом сглотнув слюну, выдыхает:

– Это, ни есть так прост… Но, много! Хорошо, Buddy! Я есть скупать акций РАИК.

Как и следовало ожидать – голый прагматизм победил классовую солидарность.

Дальше, всё было как салом по маслу и, даже как-то обыденно-неинтересно.

Подыхающая РАИК – вынос тела и похороны состоятся уже в конце декабря этого года, всё же напряглась и выделила малую толику на строительство в Ульяновске швейной фабрике на пятьсот швейных машинок. Строительные работы начались ещё в начале года, оборудование уже заказано и к моменту пуска в ноябре, должно быть на месте.

На швейной фабрике АО «Красная игла», кроме «пролетарок», «камчаток» и всего такого прочего «элитного» – будет шиться недорогая рабочая одежда. В том числе зимняя – на основе шапок-ушанок, бушлатов и утеплённых штанов Советской Армии.

Нашу одежду, пока не приняли как обмундирование для РККА…

Не беда!

Пусть, она пока выпускается как рабочая, или даже как повседневная одежда.

Примерно такая же история и с обувным цехом для АО «Красный лабутен» – к зиме он будет тачать эксклюзивные «берцы» и «дутоши», а в смелых планах – дешёвую кирзовую обувь массового спроса.

«Money, money, money Must be funny In the rich man's world…».

С песТнями, у моего партнёра Иохеля что-то пока не получается… Ну, ничего: как только найдётся толковый продюсер в области эстрады – эта «тема» будет приносить доход сравнимый с доходом приличной нефтяной компании.

Всё впереди!

Сём-ка…

Раз не пошли шлягеры будущего тупым американцам – может русский шансон зайдёт нашим эмигрантам?

Вилли Токарев и, иже с ним?

«Поручик Голицин» и прочее ностальжи-лабуда про те времена – когда лакеи были хмельны и румяны, гимназистки – упоительны по вечерам, а юнкера напропалую хрустели французской булкой…

Конечно, не золотое дно – так, небольшой золотой ручеёк. Стоит ещё хорошенько подумать – стоит ли браться-мараться.

Ну не люблю я их, эмигрантов в первом поколении. Чувство личной неприязни к ним испытываю – аж кушать не могу.

* * *

Россия, во все времена славилась своей бюрократией – но вот практически все канцелярские принадлежности закупала за границей, на что если «послезнание» не врёт – в 20-е годы уходило до пяти миллионов(!) инвалютных рублей в год.

Мимо такой горы бабла, я равнодушно пройти не мог!

Конечно, я не мог тягаться с Арнольдом Хаммером – который имея кой-какие подвязки в Кремле, сумел наладить производство карандашей в Москве…

Ну, ничего!

Другие «экологические ниши» свободны и, мы с партнёром – присматриваемся к оборудованию по производству копировальной бумаги, копировальной ленты для пишущих машинок, скоросшивателей, дыроколов, стальных перьев, скрепок, кнопок…

Анилиновых чернил, в конце концов.

К чему-то пока просто присматриваемся, кое-что уже купили – в частности по двум первым позициям.

Оборудование компактное, много места не занимает – достаточно большого просторного сарая и, окупит себя в первый же год.

Ну и приобрели пару линий для производства туалетной бумаги…

Где, как ни во Франции их приобретать?

На одной из последующей встреч наметили другие сферы деятельности:

– Бро! Слышал, там у вас в Штатах в полном разгаре «сухой закон»… Не придётся ли в пору мой порошок против пьянства?

Склонив голову на бок:

– Что есть такой?

Не называя «грибным», чтоб не засветить «ноу-хау» – рассказал ему про эффект вызываемом этим средством на пьющих… Тот, сперва воспрял, затем потускнел и наотрез отказался:

– Нет, Buddy: парням из «Cosa Nostra» – этот ни есть нравиться. Извини…

Мысленно обматерив себя за недогадливость, предлагаю другой вариант:

– Согласен, Бро: «мафия бессмертна» – а мы с тобой нет. Тогда, может возьмёшься распространять среди ваших миллионеров – «поднимающее» средство для мужчин?

Рассказал тому про чудодейственные свойства «Пролетарской стойкости» и напропалую славословя-пиаря:

– «Поднимает» даже у покойников!

По природной американской тупости, не понимает – сделав большие глаза:

– Зачем?

– Ээээ… У нас на Кавказе некоторым усопшим нравится – когда их как настоящих мужчин хоронят.

– Странный обычай, варварский обычай.

– А что с них взять? «Дети гор»!

– Как скотт…?

– Нет, не как шотландцы… Наши горцы юбок не носят.

– Совсем голый?!

– Почему «совсем»? Бурка, кинжал и папаха.

Тем не менее, у того как у маньяка загорелись глаза и, он решил немедленно испытать на деле:

– Идти в бордель, Buddy!

Сам, не прочь был – разнообразия ради попробовать француженку, поэтому долго меня уговаривать не пришлось. Выбрали по совету парижского таксиста, один из самых дорогих «весёлых домов» из которого меня чуть не выкинули, когда я стал слишком настойчиво и нудно – требовать от проститутки, предъявить справку от венеролога.

Ну, ничего…

Ну, что сказать? Баба как баба.

Свои плюсы и минусы: чернява, тоща…

Зато, оргазм во время миннета – имитирует просто бесподобно!

Наутро вышел из борделя несколько разочарованным – решив, что такое «удовольствие» – стольких денег никак не стоит.

Иохель Гейдлих, наоборот – не вышел, а вылетел как на крыльях и, через сутки, изрядно поторговавшись – мы с ним заключили соглашение о поставках «Пролетарской стойкости» во Францию и Штаты.

– О, это есть большой денег! Вот только брэнд надо сменить, Серафим… Этот, ни есть хороший для Амэрика.

– Да, без проблем! Давай назовём его «Твёрдый курс».

– Намёк на наш доллар, Buddy? «Solid dollar rate»?

– Всё верно, Бро! Именно на него.

Обсудили мы с ним и «финскую тему».

Гейдлих, в принципе одобрил мою идею скупки финской промышленности – но никак не мог взять толк, зачем создавать благотворительную организацию – способствующую переселению финнов в места, столь весьма отдалённые от «тысячи озёр» и грандиозных залежей никеля. Я даже карту мира ему принёс и, тыча в материки и океаны пальцем:

– Смотри, Бро – какие гигантские безжизненные пространства! Какая целина – требующая первопроходцев! Какие залежные земли – ждущие освоения! А здесь, миллионы людей – вынуждены бездельничать и травиться свинячьим прибалтийский пойлом.

Тот, озадаченно чешет затылок:

– Как на этом иметь деньги?

Льщу ему напропалую:

– Неужели ты – такой умный, Бро и, ничего не придумаешь?

Тому это польстило и, он усиленно зашевелил извилинами…:

– Разве, что привлечь американский Красный крест?

* * *

Однако, пришло время тратить заработанное!

Со «стандартными» подарками для друзей и знакомых – проблем почти нет.

Предоставил списочек Максиму Семёновичу, тот в свою очередь – нашёл женщину из эмигранток, которая за сравнительно небольшое вознаграждение взялась за это дело.

А что делать с «нестандартными» заказами?

Александр Яковлев, к примеру – просил привезти ему из Парижа…

Авиамотор!

Ему блин, хорошо себе «ништяки» заказывать. А мне в посольстве объяснили, что такие штуки – попадают под торговые ограничения в связи с продолжающейся из-за непризнания царских долгов блокадой. Не… Купить то, в принципе можно… Но столько головняка, что мама не горюй.

Ладно, пока займусь тем, что попроще.

Иохель Гейдлих был сильно занят заключаемыми «Монтанной» контрактами и прочим геморром, но он свёл меня с одним пронырливым французом-всезнайкой.

В сопровождении его и всё того же бухгалтера-переводчика из посольства, я побродил по местным предприятиям, фирмам и складам в поисках промышленного оборудования.

Франция-победительница, испытывала отнюдь не лучшие времена. Былые надежды на репарации с истощённой войной Германии – оказались ничем не обоснованными и иллюзорными и, на страну обрушился жесточайший экономический кризис – напоминающий мне наш НЭП, или даже «лихие» девяностые. Ежемесячно обанкрочивалось и закрывались куча предприятий. Зашкаливающая инфляция, от которой спасала лишь жутчайшая безработица.

Купить по официальному курсу франка твёрдую валюту было практически невозможно. Сам он, как минимум вдвое стоимостью отличался от реального и, точно так же как «у нас» – возле банков толклись валютчики, на этом делающие гешефт.

Естественно, жесткий экономический кризис спровоцировал бурление политической активности. В парламенте большинство было у социалистов и коммунистов и, там всерьёз обсуждали специальный «налог на богатых» – отчего власть имущие, находились в состоянии какого-то перманентного зашквара и, потихонечку линяли из страны – вместе со своими капиталами.

Изрядно посомневавшись, всё-таки сторговал на велосипедном заводе «Гладиатор» с десяточек станочков на пробу – для планируемого Ульяновского велосипедно-мотоциклетного завода. Кроме того – инструмент, оснастку, приспособления, запасные части для них. Подрядил двух французов-инженеров помочь установить и наладить станки в Ульяновске и помочь в подготовке для них персонала.

И ещё сотню таких же договорился заказать – на тот случай, если «проба» придётся в пору.

Всё-таки «конёк» французов – лёгкая промышленность!

По заказу владелицы «Красной иглы» Анны Ивановны Паршиной приобрёл дюжину «б/у-шных» станков для вязания трикотажа – свитеров и носков в первую очередь и, на будущее – приценился к новым. Присмотрелся к конструкции моторных плосковязальных машин, работающих в полуавтоматическом режиме – нельзя ли наладить их производство в Ульяновске. Или, начать с ручных станков для вязания – известных ещё с 16-го века?

Надо хорошенько обдумать это дело.

Эта отрасль лёгкой промышленности в России и, до Германской войны – носила кустарный или полукустарный характер. Буквально, бабушки вручную вязали своим внукам и, если было здоровье – немного на продажу. Несколько развившись во времена оной – за счёт военных заказов, она за период уже Гражданской войны – вновь рухнула в первобытное состояние.

Когда даже советские наркомы просят знакомых привести носочки для детей из-за границы – значит в стране полный швах с экономикой. Должно быть, Россия – временами бывает под «внешним управлением» самого Господа Бога, раз она до сих пор ещё существует…

* * *

С авиамоторами для Яковлева то, как раз – всё получилось на удивление гладко!

Когда искал компрессоры высокого давления для будущей фабрики по производству двуокиси титана, встретился с представителем фирмы «Societe des Moteurs Salmson». Это, было предприятие воистину «широкого профиля» – производящее буквально всё: от тех же центробежных насосов и паровых машин – до автомобилей и самолётов… Но более известное своими довольно удачными авиамоторами периода Первой мировой войны.

Представитель «фирмы-многостаночника», до Русской революции часто бывал в России, вполне свободно владел русским и, мы с ним вдоволь пообщались – почти не прибегая к услугам переводчика…

Но вот к консенсусу, так и не пришли.

Когда я очень тактично отказался от сделки по покупке насосов – сочтя их технические характеристики не подходящими для моих задумок, он в отчаянии:

– Может, месье интересуют авиамоторы? Ведь как известно – в России, как с ума посходили от авиации.

– «Месье» интересуют авиамоторы, но…, - обречённо махнув рукой, – сами понимаете – ваше правительство не даст разрешение на вывоз их в Советскую Россию.

Энергично крутит головой:

– На комплекты авиамоторов нет ограничений и разрешения от правительства не требуется! К тому же, Вы можете приобрести их через подставное лицо, которое вывезет их в свободную экономическую зону – порт Гамбург, а там – никаких проблем не будет переправить их по морю в Ленинград.

Зевнув, чтоб не обнадёжившись моей явной заинтересованностью, тот не стал накручивать цену, я вопросил:

– Хм… Хотелось бы более подробно узнать про тот хлам, что Вы пытаетесь мне сплавить.

Дела у «Societe des Moteurs Salmson» – видать были не в том состоянии, чтоб обижаться на «хлам» – поэтому я услышал от представителя фирмы довольно обстоятельный рассказ-доклад.

В годы Первой мировой войны, фирма серийно выпускала авиамотор «Salmson R9». Эта безкривошипная, 9-ти цилиндровая «звезда» водяного(!) охлаждения – выдавала на вал сто шестьдесят лошадей и, имея моторесурс в среднем 200–300 часов – считалась среди авиаторов довольно надёжной и экономичной.

Конструкция двигателя, хотя и грешила некоторой громоздкостью из-за обилия мелких деталей – была несложной в производстве, не требуя особо высокоточного оборудования и, славилась простой обслуживания.

Заманчивым было ещё и, то – что в России этот двигатель хорошо знали!

Ведь в Империалистическую войну, «Сальмсон» – был самым распространённым в русской авиации типом авиадвигателя и, мало того – собирался в Москве[10] из привезённых из Франции комплектов. Он ставился на выпускаемые по французским же лицензиям «Фарманы», «Вуазены», «Спады» и «Сопвичи». Даже, кажется на «Ильи Муромцы», но в последнем утверждении не уверен.

Вот про такие «комплекты», которые произвели, упаковали в ящики, приготовили к отправке, но в связи с революционными событиями – не успели вывезти в Россию и, была речь.

Едва дыша, чтоб не спугнуть удачу, я тем не менее изрядно раздражённо привередничаю:

Рисунок 8. Двигатель «Salmson R9» с воздушным винтом на самолете.

– «Сто шестьдесят» лошадей? Это смешно, месье.

– Увы, но двухсот-пятидесяти сильные «Salmson 9Z», уже все распроданы…

Это, «шиштяк» по-любасу покруче будет!

С досадой:

– Что, ни одного не осталось?

– И этих бы не осталось, не будь они заказаны русскими.

Понятно… Всё ждут не дождутся, когда большевики или те, кто их сменит – признают царские долги и оплатят заказанное, да ещё и с неустойкой.

Подумал-подумал…

Ну, а что?

У меня есть из чего выбирать, что ли?

Да к тому же, 160 «лошадок» – это не так уж и мало.

На всем известном «У-2» – в первый раз взлетевшем в 1929 году, пролетавшем всю Великую отечественную войну и, ещё очень долго летавшем после неё – вначале стоял всего лишь стосильный «М-11».

Помедлив, спрашиваю как будто нехотя:

– И сколько там у вас «комплектов» в наличии?

– Чуть менее сотни.

– Хм… Всего лишь? И какова цена за один древний авиамотор?

Когда он назвал сумму во франках, я даже не поняв много это или мало, скривился как от попавшей на больной зуб дольки лимона и, тот поспешно:

– Если возьмёте оптом, возможна хорошая скидка!

– А если я возьму тремя оптовыми партиями?

Короче, начался нормальный, азартный до одури торг, с привлечением Максима Семёновича в качестве консультанта и эксперта. В результате, взяв буквально измором, я стал счастливым обладателем пяти комплектов авиамоторов «Salmson R9» немедленно и, выплатив небольшой залог – всех остальных в течении следующего года.

Договорился и об специалистах, которые научат наших собирать авиамоторы в Ульяновске:

– Я найду инженеров которые до Революции работали на нашем заводе в Москве, мистер Свешников.

– Хорошо! И я таковых же поищу среди наших в Москве и по всей России.

Итак – дело сделано!

Осталось только позвонить Иохелю Гейдлиху и через него оформить покупку.

* * *

И тут мне, как попёрла мазь!

После заключения договора по двигателям, по подсказке того же представителя «Societe des Moteurs Salmson», решил заглянуть на склады французской армии – порыться в распродаваемом по дешёвке имуществе. На первом же, от вида числа и разнообразия хабара – у меня разбежались глаза, учащённо забилось сердце и вспотели ладони…

Вот, это – Клондайк! Эльдорадо!

Да, что там…

ФОРТ НОКС!!!

Почему, все эти советские «торговые представители» – не обратили внимания на залежи этого добра? Чем они, интересно – вообще там в посольствах и представительствах занимаются?

Особенно, вставило меня большое, обнесённое колючей проволокой поле – сплошь заставленное 5-ти тонными грузовиками «Mack АС»[11] американского производства. Большинство из которых – практически без пробега по будущим просторам Евросоюза. По объяснению сопровождающего лица, это – самая последняя партия этих грузовиков, прибывшая из-за океана уже после окончания Великой войны.

Про современные мне грузовики и седельные тягачи фирмы «Mack Trucks», я слышал и слышал лишь только хорошее. Про эти раритеты же… Нет, не помню – разве что в своём «послезнании» хорошенько порыться, когда вернусь домой.

Заведующий складом, или кто он там у них – видя, что я «запал» – не уставал нахваливать «Бульдогов», как чаще называли эти грузовики. Мол, самая прочная и надёжная конструкция – из всех ныне существующих, в кузове которой во время войны – даже перевозили лёгкие танки. Бывший при нём автомеханик, тоже буквально кипятком сцался – рассказывая про его, насколько я перевод понял – «неубиваемость» и просто невероятную проходимость для автомобиля с приводом лишь на задние колёса:

Рисунок 9. Опоздавшие на войну. Грузовики фирмы “Mack”, модель “АС” с неофициальным названием “Bulldog”, на складе невостебованной на Великой войне автотехники.

– Он говорит: «Когда другие грузовики застревали в грязи – мы звали на помощь «Бульдога»!».

Сперва, я довольно скептически:

– Разве у них тут ещё и грязь бывает?

– Бывает, Серафим Фёдорович, – отвечает Максим Семёнович, – ещё какая, бывает! Вся Франция – это не Париж.

Однако, чем дальше – тем этот грузовик, мне всё больше и больше нравился.

Конечно, слегка напрягало, что на задние колёса крутящий момент передаётся с помощью двух цепей, а радиатор находится между двигателем и кабиной… Последняя, опять же – открытая, что для условий России – не есть хорошо. Ещё, Заведующим складом нехотя признался и о другом недостатке «Бульдога» – повышенном расходе топлива, из-за чего эта модель не пользуется спросом на «гражданке».

Но, в нынешнее время это в порядке вещей, а ситуация с автотранспортом в Советской России настолько плачевная, что на сии недостатки – можно смело плюнуть и забыть. В моей создающейся подпольно «корпорации» для транспортных нужд используется трактор «Мужик» с калоризаторным двигателем… А этот девайс – вообще без кабины и сущий уничтожитель всего, что горит.

Наоборот, мне очень понравились литые резиновые протекторованные шины – довольно широкие по сравнению с другими моделями грузовиков. Приплюсовывая к ним необычайно мощный по нынешним временам двигатель – семьдесят пять «лошадок» (как на более позднем советском «Захаре-трёхтоннке» (ЗИС-5)) и, длинные рессоры – я готов поверить в выдающуюся проходимость «Бульдога».

Дополнительным бонусом было то, что в комплект каждого входили две довольно отстойные на вид ёмкости – под горючее и масло, буксировочный трос, комплект запасных свечей, комплект гаечных ключей и даже шанцевый инструмент – две лопаты и кирка.

Попросил завести один грузовик и, где-то через полчаса – после заправки и короткой «предполётной» инструкции – смог сам сидя за рулём, дать пару кругов вокруг автохранилища. Личные эмоциональные впечатления – словами неописуемы… Я сидел в кабине, крутил довольно тугую – без малейшего намёка на гидроусилитель баранку и, лыбился как заправский идиот…

До того мне эта машина понравилась!

Главное, присутствуют элементы «защиты от дурака». Например, устройство коробки передач – предусматривает возможность перехода с высшей передачи на низшую, без риска поломки этого узла. В условиях России – с её «уровнем» обслуживающего персонала, это будет весьма и весьма не лишним.

Узрев мою довольную рожу, главный лягушатник на этом поле – лупил цену за грузовик, как за космический корабль «Буран» – с вертикальным взлётом и посадкой!

Лишь вслух пообещав Заведующему – что «ещё зайду», дав «на лапу» небольшой авансес – чтоб «больше никому», с ним же начав переговоры о создании фирмочки «D'occasion» – через «Montana» продающие в СССР подержанные автомобили и прочий стальной «Секонд-Хенд», сумел его «сломать» и сбить цену – до примерно стоимости новенького «Форда-Т» во Франции.

В этот же раз, купил всего тридцать две бортовые пятитонки.

По наводке француза-автомеханика, несколько позже и на другом складе – приобрёл артиллерийский тягач на базе того же «Mack АС», седельный тягач с большегрузным прицепом для транспортировки среднего танка, автоцистерну, самосвал, ремонтную мастерскую, лебедку для аэростатов и даже передвижную генераторную станцию – служившею для электропитания осветительных прожекторов. Правда, все эти спецмашины – довольно сильно изношенные в процессе эксплуатации во фронтовых условиях… Отчего достались мне ещё дешевле, практически по цене металлолома.

Но ничего страшного!

Нашлись и наиболее ходовые запасные части к ним и вообще к «Мак-бульдогам» – которыми доверху наполнили кузов пяти грузовиков.

Того французского автомеханика со смешной фамилией Ришар и неприличным именем Альфонс, я подрядил: во-первых – довести до товарного вида покупки, во-вторых – отправиться в Ульяновск обучать русских шоферов и ремонтников обслуживанию и ремонту грузовиков «Mack АС».

* * *

Увы, всем нам, но человеческие отношения строятся по принципу «ты – мне, я – тебе»!

Отрицающий эту очевидность, или слишком юн – либо непроходимо глуп, хотя вполне возможно некое «промежуточное» состояние.

Если ты хочешь получить что-то от другого человека (если это не родная мать, конечно – любящая тебя только за то, что ты есть такой – единственный и неповторимый), то должен в свою очередь ему что-то дать. Вся фишка лишь в том, чтоб давая как можно меньше – получать как можно больше. Кто умеет это делать, тот – успешный человек. Ну, а кому это умение по каким-то причинам не дано – тот неудачник, лузер. Говоря современным мне языком: лох – которого используют, обречённый независимо от общественного устройства страны рождения и проживания – до конца дней своих горбатиться на некого абстрактного «чужого дядю».

Помня это, я удовлетворил все хотелки насчёт подарков знакомых, друзей и начальства. Причём, сделал это «дифференцированно» – с оглядкой на текущую или предполагаемую полезность.

Ефиму Анисимову купил мотоцикл «Harley-Davidson» модели «19W Спорт» с двухцилиндровым, нижнеклапанным оппозитом «Douglas» мощностью 15 лошадиных сил, по хорошему шоссе разгоняющего этот байк до скорости свыше ста вёрст в час. Не новый, конечно – 1917 года выпуска и, несколько морально устаревший…

Но почему-то уверен, что от такого подарка – тот не ни за что откажется!

Такие же, но поушатанее, я приобрёл для Ксенофона Мартьянова – главный редактор ульяновской газеты «Красный глас», Павла Керженцева – старшего над «Ударными комсомольскими отрядами по борьбе с хулиганством» (УКО) и Николая Бородина – лидера движения «Ударные комсомольско-молодёжные строительные отряды» (УКМСО) или просто «Красные бригады»…

Всем своим ульяновским комсомольцам «первого потока» – Кондрату Конофальскому, Кузьме Рубцову, Саньке и Ваньке Телегиным, а также Василию Васильевичу Путину – мотоциклы немецких фирм «Hildebrand & Wolfmuller» и британской «Douglas», примерно «фифти-фифти». Ещё более морально устаревшие и физически изношенные, но в стране – где даже личный велосипед считается безумно дорогой роскошью, это просто царский подарок.

Елизавете Молчановой, своей Королеве, я купил…

Впрочем, обо всём в свою очередь.

Практически весь советский период истории, в стране ценились люди – могущие буквально из-под земли достать какой-нибудь «блат» для власть придержащих. Такие, хотя и не являлись всемогущими, конечно – но пользовались огромным влиянием, в том числе и политическим. Вспомним хотя бы того же Генриха Ягоду или Авеля Енукидзе по кличке «Золотая рыбка».

Мой социальный уровень растёт: если раньше я целиком и полностью зависел от Председателя Ульяновского Волисполкома Фрола Изотовича Анисимова, да от главы местного НКВД Абрама Израилевича Каца, то теперь ещё и от – Андрея Александровича Жданова, Первого секретаря Нижегородского губкома ВКП(б).

Ну, что ж…

На Жданова у меня имеются вполне определённые виды, поэтому я приобрёл ему почти новый итальянский автомобиль «Lancia Lambda», первой модели со съёмной крышей.

Это, первый в мире автомобиль с несущим кузовом – открывший новую эру легкового автомобилестроения, обладающий кроме этой особенности независимой пружинной подвеской, зажиганием от магнето высокого напряжения, тормозами на все колёса, плавным ходом и отличной управляемостью.

Рисунок 10. Легковой автомобиль «Lambda Torpedo» со съёмной крышей. (Series 4) 1922–1924.

К сожалению, первой модели присущи и недостатки – слабый 50-ти сильный мотор и несколько уже устаревшая трёхступенчатая коробка передач, которые будут устранены в недалёком будущем… Но всё равно, это один из самых комфортабельных легковых автомобилей представительского класса.

Основой кузова «Lancia Lambda», служила по сути пространственная рама из листовой стали с вырезами для облегчения, к которой крепились внешние панели. Такое устройство оказалось технологически простым, лёгким и в то же время прочным и, впоследствии – такую конструкцию с охотой скопируют другие автопроизводящие фирмы мира.

«Старый друг – лучше новых двух» и, в полной мере эта поговорка относится и к начальству

Денег малёха осталось и, от щедроты души своей – помня что начальство надо «подмазывать», чтоб оно ценило и, в случае чего «отмазывало», купил нашему Председателю Волиспокома – почти новый «Renault 4 °CV Type DT», Начальнику волостного НКВД – слегка подержанный «Ситроен 5 CV Trefle»…

Из этих же соображений, я купил Климу Крынкину – Председателю «Красного рассвета», аж два автомобиля: небольшую, неказистую на вид «Татру-11» двадцать третьего года выпуска и однотонный грузовичок на её базе.

Рисунок 11. Легковой автомобиль "Tatra 11» 1923 года выпуска.

Эти два чуда чешского автопрома имели пару «изюминок», к которым стоило бы присмотреться повнимательнее – выпиливая в недалёком будущем массовый «народный автомобиль», из производящейся в данный момент мототелеги «УАЗ-404». Вместо нормальной лонжеронной рамы, у «Татр» была продольная труба – к одной стороне которой крепились полуоси задних колёс на полуэллиптических рессорах, к передней – двух- горшковый «оппозит» воздушного охлаждения мощностью двенадцать «кобыл».

Интересная изюминка – которую не грех будет скоопирайтить!

Ну, а себе любимому, купил всё то же американское «ведро с гайками» – на котором и, ездил в Ульяновске и его окрестностях – «Ford Model T», но абсолютно новенький.

Старенький же, я отдам в уже действующую Ульяновскую автошколу в качестве учебного пособия.

Все эти подарки, будут от лица и имени кооператива «Красный рассвет» – которому в свою очередь привалило ништяками от «Межрабпома», чтоб не возникало вопросов типа:

«Откуда дровишки»?

А если вопросы всё же появятся, можно смело ответь:

«Классовая солидарность, дядя! Так что, скакал бы ты лесом».

Опять же, в преддверии грядущего – не мог обойти вниманием сельскохозяйственная тему.

На глаза попалась французская картошка нового урожая – белая, с розовыми глазками, сильно напоминающую мне знакомую по детству «берлинку». Такой я в своей «новой» жизни не видел, по крайней мере в Нижегородской губернии.

Согласно услышанному в самой ранней юности и отчего-то на всю жизнь запомнившемуся, «берлинку» – якобы привезли наши демобилизующиеся воины-победители из поверженной Германии, отчего и такое название. Этот сорт, своей повышенной урожайностью – хорошо помог преодолеть послевоенный голод.

Не удержался, купил около пяти тонн и, поручил упаковав в деревянные ящики, отправить вместе со всем «хабаром» в кабине одного из грузовиков.

Кроме того, чисто случайно попались мне на глаза нутрии – чудного вида зверьки родом из Южной Америки. Слышал про них такое: питаются камышом и прочими водорослями (а такого добра в Нижегородской губернии – с её реками, речушками, озёрами болотами, хватает), плодится как перепуганная и, при забое кроме отличной шкурки – выдаёт пять-шесть килограмм диетического мяса. И, при этом не дохнет от каждой мимо пролетающей бациллы, как кролик…

– Берём, берём!

Нашёл специалиста, через которого закупил целое стадо этого зверья в клетках и подрядил того сопроводить его в Ульяновск и научить местных зоофилов… Ээээ…

Научить ульяновских звероводов их правильно содержать и разводить по всей науке.

Напоследок заехал на склад и, буквально «на сдачу» – купил французскую военную форму с обувью, как новую, так и ношенную. Комплекты не считал – брал «на вес». Ну, чисто чтоб не везти грузовики с пустыми кузовами.

* * *

Конечно же, возникает множество «неудобных» вопросов.

Как перевезти всё это добро в Советскую Россию?

Обыкновенно: зафрактованным пароходом по морю. Конечный путь назначения – Ленинград, где у меня уже имеются нужные «подвязки».

Как оформить? Или, простому советскому гражданину, не обременённому властными полномочиями – не возбраняется скупать автомобили целыми парками?

А я ничего не скупаю!

Всё это добро, купил на свои собственные «тугрики» Иохель Гейдлих – гражданин САСШ и заодно владелец американской фирмы Дом одежды «Montana». Затем из порта Марсель, всё это добро будет перевезено на зафрактованном пароходе в свободную экономическую зону Гамбург – где будет по всем правилам переоформлено на организацию «Международная рабочая помощь» Вилли Мюнценберга. Последний же, не разгружая – на том же пароходе перевезёт это добро в Питер и, тут же передаст его промышленно-торговому кооперативу «Красный рассвет». Безвозмездно – то есть даром.

Подарок от германского пролетариата – советскому!

Товарищ Красин обещал всяческое содействие в оформлении соответствующих документов.

По морю в Ленинград? При условии блокады? Когда суда идущие в СССР останавливают и досматривают?

Из свободной экономической зоны – порта Гамбург, зафрактованное судно пойдёт в порт Таллин. А там проплыть лишнюю сотню миль… Про «эстонский транзит» слышали?

Советская таможня «даст добро»?

А куда она денется? Международная солидарность трудящихся – это святое, грязными лапищами не трожь!

Да, к тому же – подарки же, как известно налогами не облагаются.

Такие вопросы задал мне Иохель Гейдлих и, в конце немного запаниковал:

– Ты предлагаешь мне заниматься контрабандой?

– Я предлагаю тебе делать деньги.

– Это рискованно, Buddy

– Люди делятся на две категории: одни рискуют, другие работают на тех – кто рискует. Ты к какой из них себя относишь, Бро?

Молчит… Прямо беда с этими евреями.

– Хорошо! Если сам не хочешь рисковать – найди того, кто этим живёт.

– …???

– В Марсельском порту, я думаю – полным-полно парней, готовых рискнуть за небольшое вознаграждение. А ты, типа пассажир – вообще ни при делах.

– «Небольшое»? Это есть приличный деньги, Серафим. Кто будет платить?

Тяжело вздохнув, я:

– Тогда давай запатентуем во Франции, Америке и других странах 20-ти литровую канистру с тремя ручками, Бро. Все деньги – твои.

– Ни есть мал?

Вылезшая из тёмных закоулков моей грешной души «жаба», завыла зимним волком:

– УУУУ, ГНИДА ПИНДОСОВСКАЯ!!!

Но я её задавил, сцаным веником загнал на место и, тяжело вздохнув:

– Хорошо! Тогда, патентуем ещё запасное колесо в багажнике, механизм открытия багажника автомобиля из салона… Чё молчишь, кровопивец?

– Ok, buddy! Я буду делать фракт судна – даже если придётся брать банк.

– ЧТО?! Ты что, империалист куев? Меня на гоп-стоп подписываешь?

– Кредит у банк.

– Фффуууффф… Слушай, Бро! Ты меня так больше не пугай.

* * *

Раз транспортный канал почти в кармане, почему бы не подзаработать на нем дополнительно?

– Максим Семёнович! – спрашиваю как-то своего бухгалтера-переводчика, – напомните мне, когда Вам на пенсию?

– Этой осенью.

– Так рано?

Старикашка то – ещё довольно бодрый!

А подсади его на «Пролетарскую стойкость» – глядишь и по борделям, как удручённый сперматоксикозом шестнадцатилетний гимназист забегает.

Наводящий на деловые подвиги вопрос:

– Вы сильно торопись на Родину? Семья, жильё, достойная пенсия за выслугу лет – всё там имеется?

Только рукой махнул:

– Да, какой там… Приютят в какой-нибудь богадельне – в «собесе», то есть и, на том мерси.

– Понятно.

Тут же вспомнились ильфо-петровские «12 стульев», 2-й дом Старсобеса и его завхоз – «голубой» воришка Альхен и, мне стало чисто по-человечески жаль старика.

– Тогда, может – подзадержитесь в Париже на годик-два? Чтоб так сказать – дополнительно заработать на обеспеченную старость?

Задумывается:

– «Задержаться» то, в принципе можно… А как «подзаработать»? Французам, ныне и самим – не слишком сладко живётся.

Действительно, за время Великой войны «Третья республика» нахваталась долгов и экономическое положение в ней – немногим лучше, чем в обязанной выплачивать репарации Веймарской республике.

– А давайте вместе с Вами вместе подумаем-посоображаем. Например, откроем небольшую фирму по переправке личного имущества сотрудников Посольства в Россию, или ещё в какие другие страны.

Подумали-посоображали мы с ним и открыли фирму «Берёзка» на подставное лицо!

* * *

Пока туда-сюда, за оставшееся время до конца «командировки» – по собственным наблюдениям да по разъяснениям Максима Семёновича, нашёл ответ на вопрос – мучивший меня почти с самого момента приезда: а «чем они тут в посольстве занимаются»? Вернее, в торгпредстве при Советском посольстве во Франции: по количеству персонала – превосходящему все остальные структуры этой дипломатической миссии.

Как и в Берлине, в Париже полным-полно «наших»: эмигрантов или даже командировочных из Союза – по каким-то официальным или «неофициальным» делам здесь долго проживающих и вполне освоившихся в местной среде обитания. Наиболее ловкие из них придумали весьма простую – но довольно эффективную схему изымания лишней валюты у первого в мире государства рабочих и крестьян, которое как известно – «не обеднеет». Пользуясь тем, что НКИД – составы иностранных дипломатических представительств тусовал как укуренный до зелённых соплей катала карты в игральной колоде и, недавно обосновавшиеся здесь торговые агенты торгпредства – плохо разбирались в местной конъектуре, они напрашивались в посредники между ними и французскими фирмами и, в случае заключения сделки – получали солидный «процент» с обоих из договаривавшихся сторон.

До того «солидный», что советской казне закупаемые товары – обходились, как бы не втрое дороже[12]!

Причём, французы не терялись (так же как немцы и остальные фирмачи) и зачастую подсовывали через посредников полный отстрой – давно устаревшее, бэу-шное или даже заведомо бракованное оборудование.

Так что, советским торговым агентам – особенно «заниматься» было нечем: за них всё сделают – найдут нужное, договорятся и «разведут».

Как кроликов!

Но самое интересно, что с посредников – в свою очередь собирал «комиссионные», некто «Товарищ Седой». В Торгпредстве полушёпотом говорят, что это человек – то ли Заместителя Председателя ВСНХ СССР, главного украинского лоббиста Георгия Пятакова, то ли Ивана Кабакова – «короля Урала», то ли самого «Льва Революции» – Льва Троцкого, Председателя Главного концессионного комитета.

А деньги, типа, жертвуются на «Мировую революцию».

Мда… Да, кто бы сомневался – куда же ещё?

Хм, гкхм… Однако, мне почему-то кажется, что деньги на дело освобождения всех трудящихся мира от гнёта эксплуататоров – я могу собирать ничем не хуже этого «седого» товарища.

Оформив с помощью Максима Семёновича ещё одну фирмочку и узнав точные координаты «посредников» – да они, не особенно то и скрывались, я решительно и бестрепетно внёс товарища Седого в список лиц подлежащих… Ээээ…

Про этот «список» в следующей главе и очень подробно.

После того как «Товарищ Седой» – пал жертвою «вихрей враждебных», наняв «втёмную» двух французов «побрутальнее» обликом – я проехался по посредникам и, практически без всяких проблем договорился, что отныне – они будут добровольно башлять на Мировую революцию, совсем по другому адресу.

* * *

Конечно же, нельзя не упомянуть о итогах «Международной выставки современных декоративных и промышленных искусств» в Париже.

Несмотря на то, что Советский павильон дизайна Константина Мельникова был оценён специалистами разных стран, как одно из высших художественных достижений – общее количество наград полученных нашими экспонатами, было сравнительно невелико. Из восьми тысяч – всего чуть более двухсот, в том числе девять высших наград – «Гран-при».

Но, как говорится – важен почин!

К сожалению, моё вмешательство в естественный ход истории имело и негативные последствия. Слив в прошлом году Иохелю Гейдлиху инфу по моде 1925-го года, я лишил наград советского модельера Надежду Ламанову – в «реальной» истории получившую «Гран-при» за коллекцию платьев.

Ну, что ж…

«Лес рубят – щепки летят»!

Тот успех всё равно не принёс бы ей особого счастья: деньги бы забрала посредническая организация «Мосэкуст» (Московская кустарно-экспортная контора), а саму модельершу затравили бы коллеги – то ли от зависти, то ли – из классовой ненависти. А так глядишь, обойдётся.

Кстати, предложил ей переехать из Питера в наш Ульяновск – на швейную фабрику «Красная игла», но та наотрез отказалась сменить северную столицу на провинциальную глушь.

Ну, что ж – это её выбор!

Провал в дизайне одежды, я компенсировал Отечеству громким успехом в архитектуре. Проект Ульяновского железнодорожного вокзала в стиле «Хай-Тэк», принёс широкую известность и «Гран-при» Александру Александровичу Прасолову. Принёс бы и контракт от Мэрии Парижа на проектирование многоэтажного гаража на тысячу машин… Но произошедшие под конец нашей «командировки» события, описанные ниже – сорвали уже было начавшиеся переговоры.

А вот зависть и классовую ненависть со стороны советских коллег-архитекторов, то да!

Александру Александровичу пришлось испытать на себе в полной мере. Особенно со стороны Константина Мельникова – автора Советского павильона и саркофага Ленина.

Однако, мы с ним из НКВД!

Мы можем постоять за своих.

* * *

Ну, это была так сказать – «лирика».

Но кроме лирики, была у меня в городе Париже и…

Политика!

Практически с момента моего приезда в эту "мировую" столицу моды, началась операция "Вброс дохлой кошки".

Какой-нибудь гражданин – желательно из «бывших», получал через Внешторг поручение приобрести что-либо за границей для народного хозяйства страны и соответствующую внушительную сумму в валюте для этого. Счёт в банке, или реже наличкой в руки – не суть важно.

Как только тот оказывался в странах «свободного мира и рыночной экономике», в посольстве страны его командировки, комиссией возглавляемой товарищем Лейманом – проводилась «ревизия хозяйственной деятельности советских зарубежных хозяйственных организаций».

Своими словами говоря – «чистка»!

В результате сего, «бывший» – бежал из посольства «быстрее лани, быстрей чем заяц от орла» и становился так называемым «невозвращенцем». Причём не простым диссидентом – только в парижские или нью-йоркские таксисты идти, или какой-нибудь «Архипелаг» писать для прокорма – а довольно-таки материально-обеспеченным.

Затем к «богатенькому Буратине», те же «товарищи из комиссии» – подкатывали уже на «воле» и требовали «поделиться».

Всё примитивно-банально и просто до изумления!

Хотя…

Кто его знает, но возможно таким образом из СССР выводятся деньги за наркотрафик.

Искренне восхищаюсь и аплодирую стоя человеку – придумавшему столь гениальную схему.

Неужели, Ягодка?

Что-то мне…

Стоп!

А в каком месте здесь разведка? Французская, а скорее всего – британская? Ведь те, по логике – должны тут же брать сбежавшего диссидента под свой плотный «колпак».

Или, там своих лохов хватает?

Здесь, надо ещё учитывать один немаловажный нюанс…

Из нашей «троицы» прибывшей в Берлин накануне происшествия в отеле, архитектор-немец Рудольф Вульф – почти не таясь открыто демонстрировал свой культурно-европейский антисемитизм. Наш Александр Александрович Прасолов, конечно же, тщательно скрывал свою дико-пещерную русскую жидофобию…

Но «шила в мешке не утаишь»!

Неприязнь того к Давиду Лейману, читалась в каждом его взгляде, каждом слове, каждом жесте и даже на спине – демонстративно к нему повёрнутой при каждом подходящем случае.

Я же, проживая уже вторую по счёту жизнь – ещё в первой половине первой понял: открыто показывать человеку своё неприязненно-отрицательное отношение – есть самая непроходимая глупость, из всех возможных. Поэтому, отнюдь не набиваясь в друзья, всегда помня об своём подчинённом положении, я тем не менее – всячески являл нашему нежданно-нежелательному попутчику самое благоприятное отношение.

И уверен – Давид Лейман это ценил.

Однако, непонятки между нами ещё остались:

– Это были твоих рук дело? Там – в берлинском отеле…?

Вижу, он на грани нервного срыва – значит, ответ для него однозначен и врать бесполезно. В том, что он догадался про мою роль в своём гипертрофированном сексуальном возбуждении – приведшем его в немецкую кутузку, ничего удивительного. Ведь, это я маячил последним возле его ужина в тот вечер и, значит только я мог подсыпать туда какое-то средство – приведшее к столь «неоднозначному» результату.

И никто другой.

Моё скорбное молчание он понял правильно – поэтому больше с укоризной, чем с угрозой взревел:

– …ЗАЧЕМ?!

С простодушно-покаянной улыбкой на роже лица, состроив как можно более невинные глазища, я:

– Как говорил в таких случаях один мой хорошо-шапочно знакомый: «Хотели как лучше, а получилось как всегда!». Видя, как та «блонди» воротит от тебя свою арийскую мордашку – я из самых благих пожеланий, подсыпал в твой ужин противоротное зелье…

Тяжело вздыхаю, и:

– Но видно неверно «на глазок» определив твой вес – неправильно подсчитал разовую дозу… Прости, если сможешь, Давид…

Тот, сперва онемев, затем разразился бурной тирадой – общий смысл которой был такой:

– «Приворотное зелье»? Что за бред?! Ты – круглый дурак, если считаешь меня идиотом!

Несколько обиженно:

– Может я и «дурак»… Может и совершенно «круглый» – как глобус Украины, со стороны видней… Но за остатки зелья – срубил с одного американского туриста три тысячи долларов.

Упоминание про заработанный гешефт, всегда заставляет еврея серьёзно относиться к вашим словам. Лейман, разявив рот:

– «Три тысячи долларов»?!

– Конечно! Тот, сперва тоже не верил, но после того как мы с ним за ночь перетрахали один парижский бордель…

Последняя проверка:

– Название борделя! БЫСТРО!!!

Я практически без заминки, отчаянно грассируя и безбожно искажая – произнёс французское название «весёлого заведения», где мы были с Иохелем Гейдлихом и, тот заметно расслабился.

Крайне заинтересованно спрашивает:

– Где взял?

– В Нижнем Новгороде, у одного старика-китайца. Забавный тип! Учит драться ногами и лечит иголками – втыкаемыми в тело…

– Зачем тебе было «приворотное зелье»?

С нескрываемо-жгучей завистью, как будто в первый раз, оглядев с ног до головы его могучую аполлоно-геркулесовскую фигуру:

– Конечно, тебе этого не понять, Давид! На тебя девушки и так – штабелями вешаются… Не считая, конечно, лезбиянок и расисток – вроде той… Хм, гкхм… Не к ночи будет упомянута.

Повожу ладонью по собственной лысой головушке и поникшим голоском, демонстрируя комплекс размером с внешнее кольцо Сатурна:

– Мне же, с моей ничтожной внешностью и крохотным размером полового члена… Даже родная мать говорила мне, что с таким пенисом – мужчину способна любить только его собственная мама.

Вижу – проникся. Ведь евреи сентиментальны и очень любят свою еврейскую матушку…

По-моему, ему даже стало меня жаль!

Траурно помолчали и первым его вопросом было, крайне заинтересованное:

– А скажи, Серафим: того приворотного зелья больше не осталось?

Хохотнув в душе, внешне с понурым видом отвечаю:

– Увы! После того досадного недоразумения, я решил от него избавиться.

Сожалеющее цокнув языком, добавил:

– Согласен, я – идиот! Мог бы раскрутить этого пиндоса и на три с половиной штуки баксов.

Тот, непонятно к чему относящемуся, угрожающе:

– Ну, если соврал…

Не объяснив, к каким именно моим словам-утверждениям – он испытывает сомнения и, каким образом собирается проверять их правдивость, зато заметно успокоившись, Давид буркнул:

– Ладно, заходи – не трону.

Вернувшись с балкона в гостиную, он поставил картонку на обеденный стол, развязал ленточку, снял крышку, и… Вскрикнув что-то по-еврейски, что-то типа «О, Боже мой!», он восхищённо-опасливо – как обращаясь к кобелю бойцовой породы:

– Это сделал ты, Серафим?

Косясь на «товарища Отто», мол – опасаясь откровенничать в его присутствии:

– Нет, это сделал вовсе не я. Мне эти «вещдоки» в трамвае подкинули – пока я кемарил.

Ответил честно, правдиво – но таким тоном, что он мне явно не поверил.

Не став выяснять подробности, Лейман деловито пересчитал скальпы и, несколько недоумённо вопросил:

– Этих пятерых я знаю… Кто, кем был этот седой?

– Так, «статистическая погрешность», – с деланной небрежностью маньяка, – сам знаешь, Давид: «лес рубят – щепки летят».

Почесав голову:

– Зачем?

– Для доказательства. Ведь, в вашей «конторе» – на слово не верят.

– Вот здесь ты прав, – посмотрев в глаза, – но лучшим доказательством были бы деньги…

– Прекрасно это сам понимаю! Но товарищ Иванов из Посольства сказал, что приоритетным – является наказать отступников и, в приказной форме – потребовал их ликвидировать… Кстати, приказ тоже здесь – на дне коробки. Завонялся конечно среди этой падали, но если ты не шибко брезгливый…

Товарищ Лейман брезгливым не был. Достав приказ и прочтя, он воскликнул в сердцах:

– Старый дурак!

Срывая злость, Лейман изо всех сил пнул лежащего ничком Резидента.

Я, очень осторожно:

– Может он и дурак – тебе видней. Но кроме этого досадного обстоятельства, товарищ Иванов ещё – старый революционер и представитель ИНО ОГПУ. К словам которого, таким как я – надо прислушиваться, а приказы – беспрекословно выполнять.

– Да, я тебя не обвиняю.

Несколько раз глубоко вздохнув и успокоившись, помолчав и подумав, Лейман покосившись на подозрительно неподвижного Резидента:

– Ладно, давай про деньги.

Смотря в том же направлении, предлагаю:

– Может, на балкон выйдем?

– Говори здесь – этот уже остывает… Должно быть, разрыв сердца случился – после того, как ты из спальни – где покойник, вышел.

«Ага… Вали теперь всё на меня!».

– Ты уверен?

Он, со знанием дела:

– Что я – свежих покойников мало видал?

Приглядываюсь:

– Вроде точно – зажмурился товарищ Отто… Так сказать – погиб на боевом посту.

– Да пидорас он, а не товарищ! Был всегда пидарасом – пидарасом и подох.

Изрядно покоробило такое отношение к смерти – пусть даже и пидараста, но всё же человека:

– Давид! Про мёртвых только хорошее или ничего.

– А что хорошего можно про него сказать?

– Ну… Может, он пролетарского происхождения?

Возмущённо:

– Ты, что? Издеваешься?

– Нет. А что – похоже?

Ну да ладно, это их – чекистов-нелегалов «тусовка» и, мне туда со своим «уставом» – лезть не след.

Давид Лейман становится несколько назойлив:

– Так что там с нашими деньгами?

Приятно удивляюсь, захлопав ресницами:

– Эти деньги уже стали «нашими»? Нашими с тобой, Давид?!

Резко:

– Даже не думай! Эти деньги принадлежат…

Глядя на забегавшие карие семитские глазки, я разочаровано:

– Понятно… Эти деньги того – кого надо, деньги.

– Совершенно верно. Так, где они?

– Не знаю, как там у вас – евреев, а у русских – неприличного говорить о деньгах при покойнике. Выйдем на балкон или отнеси его в спальню.

Лейман предпочёл второе, как оказалось позже – у этого верзилы-отморозка был страх высоты. Когда он как пушинку вскинул то, что когда-то – буквально десять минут назад, было Андре Айвеном на плечи, появилась новая идея:

– Постой-ка минутку, Давид…

– Что ещё?

– Нужно подготовить «место происшествия» для полиции. Чтоб направить расследование на ложный путь.

– …???

– Ты развяжи его как можно быстрей – пока не закоченел и, сняв люстру – на какой-нибудь верёвке подвесь труп за шею к потолку в спальне. О, кей?

– Зачем?

– Типа, повздорив с любовником, наш резидент свернул ему шею, а сам повесился… Смекаешь?

– А сломанные пальцы?

Пожав плечами:

– Всякое средь этой публики бывает… «Садо-мазо», например, или ещё какие половые совращения. Но в таких случаях – следователи в первую очередь обращают внимание на задницу, что даст нам время свалить куда подальше…

Восхищённо цокнув языком:

– Ну, голова… Однако, «шито белыми нитками».

– Согласен, но возможно – пару суток нам с тобой удастся выиграть.

Подобрав с пола невесть как оказавшийся там носовой платок, аккуратно – хотя и не без брезгливости, я поднял «самотык» и положил его в коробку со шляпами.

Давид, пуча гляделки:

– А зачем эту «штуку» туда?

– Ещё не знаю для чего, но чую – пригодится. Не нам с тобой, так товарищу Ягоде. Слышал – любит он всякие буржуйские диковинки.

Недоумённо пожав плечами, типа – «тебе видней», Лейман движением плеч подкинув поудобней, понёс труп экс-резидента в спальню.

* * *

Когда Лейман вернулся, я встретил его сидящим в кресле и вопросом:

– Интересно, каким образом тебе удалось уйти из берлинских застенков? Ты часом – не ученик Гудини?

Тот, несколько бахвалясь:

– Гудини – просто мелкий поц! Толпа немцев-антисемитов бросилась громить полицейский участок чтоб линчевать меня. Под шумок я придушил полицейского и сбежал. Ну а там товарищи помогли уехать в Париж.

Тоже, устроившись поудобней напротив меня в кресле, перевёл стрелки на более интересующую его тему:

– Так, где деньги?

Глаза в глаза, отвечаю без запинки, как на духу:

– У некого товарища Рейха. Якова Самуиловича Рейха. Знаешь такого? Он же – «товарищ Томас» или «Джеймс».

Тот, аж подскочил:

– Что ты брешешь?!

Я, абсолютно спокойно и, бровью не моргнув:

– Собака брешет! А я, «за что купил – за то продаю». И сам подумай – откуда бы я тогда, вообще узнал это имя? В захолустной дыре под названием «Ульяновск», откуда я к вам с Ягодкой приехал – такие имена, ещё реже птичьего молока встречаются.

Встав, подошёл к коробке со скальпами и, стараясь не касаться резинового члена – двумя пальцами за длинные волосы вытащил один из них:

– Вот этот сказал (извини, не запомнил – как звали-величали), что товарищ Томас взяв деньги обещал перевести их на счета в швейцарский банк.

С печально-траурным оттенком в голосе:

– Его звали Иосиф Гури… А, другие что говорили?

Пожав плечами:

– А «других» – не было времени и условий «интенсивно» допрашивать. Чай, не у нас где-нибудь… Хм, гкхм… В вполне определённом «подвале» на Лубянке. Всё приходилось делать впопыхах, да на скорую руку!

В местных газетах, действительно: сообщалось лишь об одном трупе – имеющего следы зверских пыток. Остальные жертвы, видать и без применения методов интенсивного «потрошения» «кололись» специалистам из бывшей белогвардейской контрразведки и, были всего лишь «не больно» убиты и оскальпированы.

Посыпалось множество вопросов «на засыпку», на одни из которых – я уверенно отвечал, на другие – не менее уверенно, но язвительно, обещал:

– Извини, в другой раз буду всё протоколировать!

В общем – пролезло.

* * *

Лейман, глубоко задумался:

– Похоже на правду. Товарищ Томас, представитель Коминтерна в Германии – жулик ещё тот! Бывший представитель. После комиссии Крестинского – обнаружившую крупную недостачу средств, был отозван в Москву…

В душе, несколько охреневаю:

Это пятьдесят лямов марок – «крупная недостача»?!

Да это больше, чем двести тысяч рублей николаевскими червонцами – более ста килограмм чистого золота.

Это – хищение у государства в особо крупных размерах, за которое – надо не просто расстреливать…

На кол голой жоппой сажать!

– …Последнее что я про него слышал – он ищет работу.

В моём «позлезнинии», про товарища Томаса или иначе – Якова Самуиловича Рейха, сказано: «пропал за границей».

Так, оказывается – он напоследок успел в Москве побывать!

Не иначе, как в ожидании следующего «транша». А когда не обломилось – решил «пропасть».

Прищуриваюсь и многозначительно:

– Или, ищет способ свалить из Москвы «за бугор»?

Лейман внимательно посмотрел на меня и в глазах его вспыхнуло озарение:

– «Свалить» он может только в Германию, конкретно в Берлин – там у него имеются конспиративные квартиры и нужные связи. И я знаю – через кого, нам его можно там найти.

Он сказал «нам» …

Ликование в душе:

«КЛЮНУЛО!!!».

Вслух:

– И это надо делать как можно быстрее. Прежде чем до товарища Томаса дойдёт весть об смерти этой «пятёрки».

Тот заполошно засуетился:

– И ты опять – прав! Заляжет же на «дно», сцука!

Вдруг, светлое лицо моего подельника омрачила унылая тень:

– Мне нет хода в Берлин… Сам понимаешь…

Ещё раз оглядев его с ног до головы, заострив внимание на лице, вопрошаю:

– Почему? Изменим тебе внешность, попросим у товарища Иванова «чистые» документы.

С досадой хлопнув ладонью об колено:

– Товарищ Иванов стал сущим бюрократом! Он, сперва даст запрос в Москву…

Соглашаюсь, добавив негативчика:

– С учётом того, что Советское посольство буквально вчера подверглось вандальскому разгрому белоэмигрантами – на это уйдёт не менее недели, а то и месяца. Может даже – пара месяцев.

Того, эта новость буквально сразила наповал и схватившись за голову:

– Да, ты что?!

– А я, что? Своими глазами видел, сам едва спасся – буквально вырвавшись из лап молодчиков генерала Кутепова!

Вкратце, но несколько приукрашивая и нагоняя жути, рассказал всю историю. Естественно, умалчивая про свою роль в ней.

* * *

Товарищ Лейман, совсем было пал духом и опустив руки, растеряно спросил:

– Что делать?

Беру инициативу в свои руки:

– Начиная играть в незнакомую «стратегию», первым делом изучи и используй местные ресурсы… Ты проводил обыск у этого гомосека?

– Конечно! А чем я по-твоему здесь почти трое суток занимался?

«Трое суток?! То-то, тот «жмур» в спальне уже слегка пованивал…».

– И что нашёл? Не может такого быть, чтоб этот гнусный тип не приготовил для себя полный комплект документов… На всякий случай.

– Всё что нашёл – в этом чемодане.

Действительно, по полу раскиданы бумаги, а в углу стоит уже знакомый чемоданчик из отличной кожи.

Озадаченно-озабоченно:

– Вот что, Давид… Ты бы – здесь и в других комнатах прибрался. Не горничную же звать, в самом деле! А то по виду этого грандиозного шмона, полиция сразу решит, что здесь было – не убийство из ревности и последующие самоубийство в порыве раскаяния, а преднамеренное убийство с целью грабежа. Зачем облегчать задачу криминалистам? Займись, а я пока изучу то, что ты там надыбал… Хорошо?

– Хорошо…

Удивительно, но он послушался!

– Все документы, все бумаги мне на стол! Понял?

– Понял, понял.

Впрочем, ничего удивительного. Взрослый человек, если он достаточно умный конечно и, знаком хотя бы с основами психологии – всегда переиграет ребёнка. А кто такой двадцатишестилетний Давид Лейман, в сравнении со мной? Имеющим «общий стаж», как бы уже не в восемьдесят годков?

Да, сущий сопляк!

* * *

Гомосятского белья в чемодане уже не было – оно Давиду было ни к чему, а сам сей предмет путешествий – он явно собирался прихватить с собой.

Так, так, так… Что тут у нас?

Естественно – деньги, всяческие мужские аксессуары типа бритвенного станка, подтяжки для брюк, нескольких пар носков, подтяжки для носков… Личный архив – письма, счета… Андре Айвен, оказывается – из семьи ещё дореволюционных эмигрантов. То-то произношение у него хромает…

Хромало!

«…Они все путают и имя и названия И ты бы «Ваня», у них выл «в ванне я»».

Эх! Лучше Владимира Семёновича никто не скажет.

В принципе, ничего интересного или полезного я не нашёл. Даже бывших в прошлый раз денег в чемодане не было – должно быть их прикарманил мой новый-старый напарник.

Тем временем, Давид собирал по всей комнате разлетевшиеся бумаги и складывал их на стол. Несколько из них меня заинтересовали.

Так, так, так…

По ходу, товарищ Отто собирал компромат на сотрудников посольства с целью их шантажа.

Задумался… Воспользоваться самому?

Решил не заморачиваться этим делом и предоставить его французской полиции. Поэтому, незаметно засунул компромат под скатерть.

Ух, ты!

По ходу, наш покойничек собирал компромат на своё вышестоящее начальство – товарищей Трилиссера и Ягоду… Ничего, впрочем серьёзного. Так – галимая бытовуха и моральное разложение.

Но пригодится до кучи!

Скосив глаза – не видит ли «напарник», незаметно ныкаю за пазухой.

Однако, ничего похожего на документы удостоверяющих личность не было!

«Да, не может того быть… Покойник конечно был дурак, но не настолько же! По крайней мере водить за нос и доить ИНО ОГПУ – ума у него хватало».

Внимательно осматриваю гостиную.

Так, где они?

«Хочешь, чтоб не нашли – положи на самое видное место».

На самом «видном» месте стоя громоздкий старинный граммофон с коллекцией пластинок на специальной тумбочке. Судя по некоторым признакам, Давид искал под ним, под тумбочкой, среди пластинок…

А в самой трубе?

Дождавшись, когда он уйдёт прибираться в спальню, залез рукой…

«Эврика!».

«Нашёл», стало быть – в переводе с древнегреческого.

Один за другим извлёк из раструба граммофонной трубы два свёртка.

В первом оказалась твёрдая валюта – американские доллары и английские фунты стерлингов…

Достаточно внушительная сумма!

Не пересчитывая, сунул их в карман: подельнику достаточно будет и «деревянных» французских франков из чемодана покойника. Половину «деревянных», ему придётся возвратить туда, так же как и гомосятской направленности нижнее бельё.

Документами же занялся плотную и, когда Лейман вышел из спальни, обрадовал его:

– Давид! Теперь, ты теперь у нас – турецко-поданный армянин!

Рисунок 12. Нансенский паспорт беженца.

У того, аж глаз захлопал:

– Почему именно «армянин», да вдобавок ещё и «турецко-поданный»?

Задумчиво-озабоченно:

– Конечно, можно было пробовать сделать тебя финном, прибалтом или ещё каким-нибудь «шведом»…, - печально-удручёно качая головой, – но твой нехарактерный для северных народов шнобель никуда не денешь. А вот для армянина – в самый раз!

Здесь были документы многих европейский стран – кроме великих держав, конечно – чьи заграничные паспорта были куда как добротней и, главное – имели фотографию с печатью. Этот же, так называемый «нансенский паспорт» – выдающийся после Первой мировой войны беженцам и прочим перемещённым лица.

– Так что ты теперь армянин – бежавший из Османской империи в 1915 году от резни и теперь постоянно проживающий в Германии. Что-нибудь по-турецки или по-армянски бельмекаешь?

– Нет, ни слова.

– Тогда называйся армянским евреем турецкого происхождения – такие тоже встречаются… Наверное.

Морщу лоб:

– Конечно, всё одно – придётся кое-что подтереть-исправить. Но это уже на моей квартире, – раскладываю всё по карманам, – теперь же давай думать, как отсюда выбираться.

Как и бывшие в тайнике деньги, остальные документы, в том числе с пяток паспортов граждан Швейцарии, – я самым бессовестным образом присвоил, не поставив в известность «Большого босса».

* * *

Возникает вопрос: а не опасно ли пользоваться найдёнными ксивами?

Вдруг, они фальшивые?

Насколько мне известно, полностью поддельными документами советские спецслужбы – практически никогда не пользовались, ибо было несколько каналов получения подлинных.

Приехавший в СССР на ПМЖ иностранный коммунист передавал свой паспорт советским товарищам – это был самый простой способ раздобыть документы для нелегала. Самый простой, но не самый надёжный способ: нового владельца могут заподозрив – проверить опознанием по месту бывшего жительства. К тому же, в нужном количестве иностранцы в страну победившего пролетариата не переезжали…

Почему то!

Более надёжно, было получение настоящих документов «на местах» с помощью подкупа чиновников. Так например, один такой под псевдонимом «Сапожник», аж до самого 1942 года снабжал Коминтерн особенно ценившимися паспортами Швейцарии, позволявшими их владельцам путешествовать по странам Западной Европы без визы. И брал вроде сравнительно недорого – всего сто швейцарских франков за один экземпляр.

Владельцем, имевших такое происхождение швейцарских паспортов, видать я и, стал.

Глядишь, да пригодятся на что-нибудь!

* * *

Как выбраться, думали не особо долго, особенно я.

Перебравшись через крышу в свою квартиру, через фойе провёл в неё Давида, а затем – заперев изнутри жилище Анри Айвена, проделал это ещё раз. После чего, ровно в четыре часа утра организовав небольшой – но дюже дымный пожарчик на первом этаже. Выждав сколько надо, воспользовавшись возникшей суматохой, вместе с толпой объятых лютой паникой постояльцев, громче всех крича: «Feu! Feu!», мы смогли незаметно выскочить на улицу.

Добрались ко мне на квартиру, уже практически утром.

Сперва съездил к Прасолову и забрав у него оба железнодорожных билета, дав ему денег и особо ничего не объясняя: «Так надо, Александр Александрович!», – приказал добираться до Гамбурга в гордом одиночестве.

Сам же наскоро «подретушировал» Давида Леймана, «подтёр» ему год рождения – ибо нам достался паспорт какого-то шестидесятилетнего старика.

Где-то с полчаса свободного времени оставалось, которые я убил на обучение новоявленного «армянина» правильно выговаривать слово «ара» и, втыкать его через слово – к месту и не к месту…

Ну, всё – пора на вокзал!

* * *

Сперва хорошенько выспавшись в двухместном купе, всю дорогу читал купленные в последний момент на вокзале в Париже газеты – конечно, по большей частью русскоязычные. Но и «Юманите» прихватил и, даже «Фигаро» – которые мне переводил с французского Давид. Не только свежие, но и недельной давности.

Тот, то и дело хватался за свою кучерявую головёшку:

– Да, что такое на них нашло, ара?!

И матерился матерным матом.

Я, каждый раз шипел:

– Давид! Не так громко по-русски! Ты же у нас – армянский еврей турецкого происхождения, не забывай. И ты, по определению не можешь знать такие слова. Неужели, на своём иврите не можешь выразиться?

– У нас – «таких» слов нет, ара… Мать, перемать… Да, что на них всех нашло?!

– Буржуи, что с них взять?

– Золн дайнэ байнэр зих брахн азай офт, ви ди асарэс хадибрэс!

– Чего?

– «Чтоб их кости ломались так часто – как нарушаются Десять заповедей», ара!

– Ты чё злой такой, Давид?!

Во французской прессе – сенсация за сенсацией!

Торгпредство при Советском посольстве, почитай разгромлено. К счастью, вопреки ожидаемому – пострадавших на удивление мало. Убито трое сотрудников – в том числе и товарищ Иванов, ранено свыше пятнадцати. Полицией задержано около сотни человек: как нападавших – так и «оборонявшихся». Кроме того, имеются неподтвержденные пока официально слухи, что агентами французской контразведки – найдены очень(!) интересные документы, касаемые замыслов Коминтерна.

До сих пор жуются-обсасываются подробности убийства агентами ГПУ шестерых отступников-перебежчиков, с каждым номером обрастая всё более и более жуткими подробностями.

Целые полосы, нередко целые газетные страницы посвящены «Дневникам Златы Лилиной», Запискам агента Коммунистического интернационала «Из царства ночи» и «Плану генерала Гофмана», не говоря уже про далеко идущие планы украинских национал-большевиков.

Мда… Газетчики на мне неплохо заработали – как бы, не сгореть от жгучей зависти!

В связи с обнародованием счётов некоторых коммунистических вождей в швейцарских банках (якобы только лишь у одного Дзержинского, там хранится порядка восьмидесяти миллионов) буржуазная пресса задаёт такой очень интересный и справедливый вопрос: если, ещё с дореволюционных времён, Россия задолжала французским вкладчикам огромные деньги – почему бы не надавить на власти Швейцарии, для их конфискации?

В печатных СМИ – плотный наезд на Французскую коммунистическую партию. Продажные буржуазные писаки обзывают её «наймитом Коминтерна», орудием национального порабощения шайкой интернациональных авантюристов-бандитов из Москвы, требуют запретить и изгнать коммунистов из Парламента. Своим «красным» припомнили все грехи – особенно недавние выступления против подавления французскими войсками национально-освободительных движений в Рифской области, в Марокко и в Сирии.

В главном печатном органе ФКП – газете «Юманите», самая настоящая паника.

Партию покидают интеллектуалы – дающие финансовые влияния сравнимые с коминтерновскими: Андре Бретон, Луи Арагон, Жордж Политцер и, прочие… Даже рабочие, массово переходили обратно в левое крыло Французской секции «Рабочего интернационала» (СФИО) – откуда и, произошла местная компартия.

В «реальной» истории, если моё «послезнание» не врёт, так или примерно так – произошло в феврале 1927 году, когда полиция нанесла решающий удар по обнаглевшей советской (на самом деле коминтерновской) разведке во Франции – в открытую обзавёдшуюся, даже собственной мощной радиостанцией.

Тоже – кем-то явно организованная и тщательно спланированная акция…

Но в этот раз, «режиссёром» был я!

* * *

Время в дороге прошло отнюдь не скучно и в высшей степени полезно.

Хотя после Минска, отведав моих «грибочков» – мой попутчик был в «глухой завязке» насчёт выпить, мне удалось разговорить его и вытянуть кое-какие сведения.

Я так восхищался Генрихом Ягодой, что тот не сдержавшись:

– Да «шестёрка» твой Ягодка!

– С чего бы это он был моим?! И на кого же он «шестерит», если не секрет?

– Какие могут быть секреты между своими? – но на всякий случай шёпотом, – Ягодка ходит под Авелем Енукидзе… Знаешь, такого?

Знать-то этого мутного типа по прозвищу «Золотая рыбка» – я знаю, но не могу понять какую должность в системе власти занимает этот педофил, чьё имя и деяния из «Дневников Златы Лилиной» – так и мелькают на страницах западной прессы. Скорее всего, это «многостаночник»: член президиума ЦКК, Член ЦК ВКП(б), Член Центральной контрольной комиссии ВКП(б), Председатель Комиссии по контролю за повседневной деятельностью Академии наук, Председатель Правительственной комиссии по руководству Большим и Художественными театрами…

Наконец – крёстный отец.

Нет, не мафии!

Крёстный отец супруги Сталина – Надежды Аллилуевой, что ещё хуже.

Ну и естественно – жертва заслуженных репрессий и незаконных реабилитаций, тут уж как водится.

– Да, откуда нам, дуракам… А под кем этот Авель «ходит»? Под Сталиным?

Давид, слегка презрительно:

– А кто такой Сталин?

Морщу лоб:

– Если не изменяет память – Генеральный секретарь…

– Вот именно, что «секрётарь»!

Мне стало обидно за лучшего друга всех советских ботаников и, я:

– А кто такой твой Авель?!

– «Кто такой Авель Енукидзе», спрашиваешь? – Лейман закатил глаза к потолку двухместного купе и восхищённо завыл, – ооо…! Это… БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК!!!

Здесь ещё раз подтвердилось, что каждый представляет власть со своей собственной «колокольни». Если словам Леймана верить, Авель Енукидзе – самый главный в Кремле. «Золотая рыбка», исполнял среди «кремлёвских» те же функции, что и Ягодка среди «гэбни» – был всемогущим завхозом, то есть. В эпоху тотального дефицита, это действительно – непреодолимая сила…

До поры до времени, непреодолимая!

До той поры – когда всё будет решать не «блат», а «кадры».

По словам мнимого армянина, Енукидзе мог достать для кремлёвских «небожителей» абсолютно всё: от деликатесов из-за границы на стол – до девочек из Большого театра в постель.

Словами Давида, Авель мог организовать всё что угодно: от банкета в честь какого-нибудь торжественного случая – до государственного переворота… Ибо, оказывается вовсе не Сталин ему был лучшим другом – как про то «наши» историки пишут, а Комендант Кремля Рудольф Петерсон – обеспечивавший безопасность правительственных учреждений.

«Ну ни фига себе расклад, – только диву даюсь, – или, он всё изрядно преувеличивает – или всё гораздо хуже, чем я даже предполагал».

– Ну, а ты под кем «ходишь», Давид? Под «Ягодкой» или под «Золотой рыбкой»?

Однако, тот – поняв что и, так сболтнул много чего лишнего – заткнул «фонтан», лишь презрительно усмехнувшись на оба моих предположения.

«Однако, несмотря на всё своё «послезнание», – сделал вывод, – я об многом даже не догадываюсь».

* * *

Когда перед пересечением границы в вагон зашли французские таможенники и попросили предъявить к досмотру вещи и документы для проверки, я вскинул кулак в коммунистическом приветствии и, по-идиотски лыбясь – выкрикнул выученную фразу…:

– Vive l'amitié franco-soviétique, vive Albert Tran!

Что в переводе на русский означало: «Да здравствует советско-французская дружба, да здравствует Альбер Тран (Генсек ФКП)»!

…Пассажиры вагона от меня шарахнулись как от в дерьме перепачканного, а какая-то излишне впечатлительная мадам хлопнулась в обморок. За такое хулиганство, я тут же получил от жабоеда в форме – со стороны незаметный, но сильный удар под дых и получасовой шмон.

При этом, на сидевшего в углу «турецкоподанного армянина» с надменно поджатыми губами, с шляпной картонкой в руках, таможенники почти не обратили внимание – лишь мельком глянули в его липовую «нансенскую» ксиву.

На немецкой стороне, достаточно было вскинув кулак – выкрикнуть с фанатичным блеском в глазах…:

– ФРОНТ В РОТ, КАМРАДЫ!!!

…Чтоб донельзя вежливые немецкие работники таможни, меня мурыжили с час – чуть ли не с «мелкоскопом» изучив мою «краснокожую паспортину», перешмонав все вещи в чемодане и саквояжнике, ощупав каждый шов одежды – даже на кальсонах… Осталось лишь судьбу благодарить, что не заставив снять оные – не потребовали нагнуться и предъявить к осмотру задний проход.

Хотя, такое желание на их лицах было явно написано.

Зато опять же, на насупленного Давида, с картонной коробкой в руках – ноль внимания и фунт презрения к его «липе».

В общем и целом, до Берлина добрались благополучно.

Словами главы разведки Коминтерна в странах Центральной Европы – в 1912 году, по плану крупнейших сановников страны и с одобрения самого Императора – группой российских промышленников был создан некий «Фонд индустриализации России». Цель фонда – выкуп у иностранных владельцев государственных и частных долговых обязательств, предприятий российской промышленности, банковского и страхового сектор.

Деньги фонда разместили в евиболее безопасном месте тогдашнего финансового мира – в одном из швейцарских банков.

Однако, осуществить эти планы – сперва помешала начавшаяся Первая мировая война, затем их слила в канализацию Февральская революция.

После Октября, Николай Александрович Второв вроде бы, не против был сотрудничать с большевиками и передать им права распоряжаться «фондом» (при каких-то – вполне определённых условиях, конечно), но…

Но, как нам уже известно – он был убит «при загадочных обстоятельствах».

История вполне правдоподобная и готовность Второва сотрудничать с большевиками – отнюдь не удивляет и не звучит более дико, чем например поступок Военного атташе в Париже генерала Игнатьева – перешедшего на сторону большевиков вместе с резидентурой и, передавшего им счета на 300 миллионов франков.

Вот только при чём здесь я?

С нескрываемым раздражением:

– Вы мне предлагаете, объявить себя ещё одним «побочным» сыном самого богатого человека царской России, что ли? Поехать в Швейцарию и предъявить свои права на «Фонд индустриализации России»?

Отрицающе машет головой:

– Нет, даже у Дзержинского не удалось подобраться к депозитам «Фонда» во время его поездки в Швейцарию осенью 1918-го года. Но я знаю человека, которому Второв передал доверенность на управление активами.

– И кто же это?

– Сперва гарантии на то, что я останусь жив.

Как-то незаметно для нас обоих, мы с товарищем Абрамовым перешли на «ты»:

– Сперва гарантии, что ты не брешешь – спасая свою шкуру. …Ну?!

Молчит.

Я, ухмыляясь:

– Когда вернётся Давид Лейман, ты нам без всяких «гарантий» – всё расскажешь и всех поимённо назовёшь… Ты уж поверь мне, товарищ Абрамов!

И нагоняя жути, рассекал ему про «случай» произошедший в Париже с товарищем Отто с, естественно, с «небольшими» преувеличениями довольно «пикантных» подробностей в сторону откровенной чернухи.

Тот, облизнув губы, попросил ещё воды…

С самой благожелательной улыбкой, я ему отказал:

– Настоятельно не рекомендую в вашем положении есть или пить, Александр Лазарьевич! Если не доводилось наблюдать, подскажу: после смерти (не говоря уже о пытках) гладкие мышцы расслабляются и человек «ходит под себя». Вам же не безразлично, как будет выглядеть ваш труп, товарищ Абрамов?

Того, аж в жар-пот кинуло и, он торопливо затараторил:

– Хорошо, я скажу через кого можно добраться до депозитов Второва! Но полагаюсь на вашу порядочность…

Резко перебиваю:

– Сразу предупреждаю: это ты – зря! И как разведчик – сам должен прекрасно это понимать. Говори мне имя, а я подумаю и возможно… В любом случае – шанс уцелеть у тебя есть, хотя и самый минимальный. Итак, я жду?

Ещё раз облизнув губы, он ухватился за «соломинку»:

– Борис Бажанов.

Признаюсь, я тут же изрядно окуел:

– «Борис Бажанов»?!

Неправильно поняв моё замешательство, тот с готовностью подсказал:

– Это – личный секретарь Сталина… Сталин – это Генеральный секретарь ВКП(б).

Я, в дичайшей непонятке:

– Как, каким образом?!

– Обстоятельства поручительства именно Бажанову так же загадочны – как и смерть миллионера Второва. Сталин же, узнал имя распорядителя «Фонда» от Дзержинского – ездящего в Швейцарию на переговоры в конце восемнадцатого года, как я уже говорил.

Да, это – галимый «развод»!

С выражением высочайшего недоверия, на него глядя:

– А у Вас откуда такие «разведсведения»? Через «сарафанное радио»?

– Мне рассказал об этом Григорий Каннер… Ещё один личный секретарь Сталина.

Так, так, так…

Знакомые все лица. Вспомнилось из мемуаров самого Бориса Бажанова:

«Постоянно работают в Секретариате три помощника Сталина: я, Товстуха и Каннер. Бажанов – личный секретарь Сталина по Политбюро, Товстуха – секретарь по полутемным делам, Гриша Каннер – по темным…».

Хорошо, пока брешет складно.

– Он, эту занятную историю слышал лично от Бажанова?

– Нет, случайно подслушал разговор между Сталиным, Дзержинским и Бажановым…

Ладно, сделаем вид – что верим в такую «сказочную» версию. Тогда, ещё вопрос:

– А кто ты такой Григорию Каннеру, чтоб тот поведал тебе сию государственную тайну? Брат? Сват? Или любимый супруг?

У товарища Абрамова забегали глазки:

– Он рассчитывает сам… Ну, сами понимаете! Но я объяснил ему, что без самого распорядителя «Фонда» ничего не выйдет и, предложил выкрасть Бажанова и вывезти в Швейцарию.

– А он что?

– Каннер сказал, что ничего хорошего не получится. Что Борис – фанатично преданный Сталину и Коммунистической партии большевик. Что он скорее язык себе откусит, чем…

Я не смог больше сдержаться и прямо-таки – жеребцом стоялым заржал-расхохотался ему прямо в лицо:

– БУГАГАГА!!!

Это, перебежчик и диссидент Борис Бажанов, то – «фанатично преданный Сталину и Коммунистической партии большевик»?!

– БУГАГАГА!!!

– …Что он если и окажется на Западе, то только ПО ЛИЧНОМУ ПРИКАЗУ(!!!) Сталина и Дзержинского.

И тут меня как быка – кувалдой в лоб: не сидел бы кресле – упал бы задрав все четыре «копыта»:

– ЧТО?!

– Я сказал, что…

Ладонь вперёд:

– Всё, заткнись! Я буду думу думать.

* * *

В голове с громким щелчком щёлкнула какая-то извилина и, всё выстроилось в стройную логическую цепочку – уже произошедших событий и, событий – которым ещё предстоит случиться в «реальной» истории: Фонд индустриализации – «странная» смерть Второва – взятие Сталиным личной власти в СССР в 1927 году – объявление курса на индустриализацию – «странный» побег Бажанова на Запад сразу после принятия этого решения – начало индустриализации…

…Вторая мировая война?!

Во время «перестройки и гласности» – читал-почитывал всякую-разную диссидентско-антисоветскую литературу, в том числе и книгу Борис Бажанова «Воспоминания бывшего секретаря Сталина», было дело… Да и позже пару раз перечитывал: когда «там» – сам стал пописывать АИ и, уже «здесь» – когда сочинял чернуху под видом «Дневников Златы Лилиной».

В первые разы меня несколько смущало резкое несоответствие бажановских «Воспоминаний» прочей диссидентщине, а в последний раз я задал себе прямой вопрос:

– А чего это он вдруг? Вроде по «ГУЛАГам» не сидел за дезертирство как Солженицин, не подвергался преследованиям за убеждения, как Сахаревич с супругою и, материально-финансово – ни вы чём не нуждался, как прочие беглецы в «свободный мир»… Чего это вдруг, он на Советскую Власть взъелся и лично на товарища Сталина?

Рисунок 15. Кто Вы, мистер Бажанов?

Объяснения, что типа Бажанов внезапно прозрел, осудил все гнусности, творившиеся коммунистическим режимом и прочее тому подобное – из разряда тех же на дурачка рассчитанных баек, типа – что жена Сталина якобы застрелилась в знак протеста против насильственной коллективизации крестьян, осуществляемой супругом.

Три раза «хахаха»!

Среди определённой части публики с девственно чистыми мозгами и паралельно-прямыми извилинами, этот вариант прокатит – на счёт «раз» и на «ура». А думающий человек – по крайней мере засомневается в мотивах побега.

Так какие мотивы для побега – кроме вышеприведённых «сказочных», конечно, могут быть у личного секретаря Сталина?

Сперва, давайте вспомним кто это такой.

Личность этого человека выбивается из ряда не только диссидентов-перебежчиков-невозвращенцев, но и кремлёвской партноменклатуры.

Борис Бажанов, 1900-го года рождения – ровесник 20-го века и моего «нынешнего» тела, то есть. Вступив в компартию в 19-ом году, он уже через три года входит в чрезвычайно ограниченный (не более дюжины человек) круг лиц, принимающий ключевые решения и вершащих реальную политику страны.

В этом – в 1925 году, Бажанов – занимает должность личного секретаря (по современной мне терминологии – секретаря-референта) человека – метящего в Вожди.

Поднимите мне веки и покажите ещё одного землянина – который сбежал бы на пике подобной карьеры!

В пределах обитаемой части нашей Галактики, вы такое разумное существо не найдёте.

Угроза жизни?

Не канает, от слова «вообще»!

1927-ой год – это вам не 1937-ой и, даже ни разу – не 1934-ый. Ещё не было ни процесса «Весна» – когда стали массово расстреливать военных специалистов, на дела «Промпартии» – когда взялись геноцидить уже гражданских спецов.

Да и какое отношение имеет Бажанов к обоим группам? Он, относится к высшей политической элите страны, у него самые радужные перспективы карьерного роста. Таких тоже, пока не только не расстреливали – но даже не садили.

Даже злейшего, непримиримого врага Сталина – Троцкого, просто выслали из СССР, дав возможность вывезти архив и снабдив средствами – позволяющими тому довольно безбедно жить и путешествовать по всему миру, вплоть до далёкой Мексики – где из колючих кактусов, потомки ацтеков и конкистадоров гонят забористую текилу.

В своих «Воспоминаниях», Бажанов честно рассказывает о полном доверии к нему «кровавого тирана». Тот якобы, даже давал ему читать доносы Генриха Ягоды на самого себя любимого и, они вместе над ними и незадачливым гэбистом – не по-детски угорали.

Что ещё? Какие ещё причины для побега можно привести?

…Финансово-материальные? Бажанов недоедал и, был так по-совдеповски нищ, что не мог купить себе – ни «тачку», ни «дачку» с «харнитуром», ни даже синих американских штанов с американскою же «жвачкой».

Даже не смешно!

Развитая западная демократия не могла ему дать больше, чем недоразвитый сталинский социализм.

Возможно, некоторые скажут, типа – секретари у Сталина трудились как рабы на галере, не имея даже возможности съездить на отечественный курорт, не говоря уже про заграницу…

А вот и не угадали!

Бажанов, выбивался даже из ряда личных секретарей Вождя – подобных Поскребышеву, вынужденных приноравливаться к рабочему ритму своего шефа-трудоголика.

С 1925-го году, он неоднократно свободно выезжал в страны «дальнего зарубежья», а через год изменил род деятельности – перейдя в Наркомфин, сохранив в то же время свободный доступ к Сталину и к государственным секретам.

Воистину уникально!

Сам побег Бориса Бажанова выглядит не менее странно.

Имея возможность выехать в любую страну Западу на вполне законных основаниях (по крайней мере, обстоятельств этому препятствующих в его книге не приведено), он тем не менее выбирает нелегальный переход через советско-персидскую границу… Где его не только мог прирезать первый попавшийся на дороге бандит, контрабандист или запросто пристрелить какой-нибудь бдительный пограничник… Но ещё он, дитё городской европейской цивилизации – вполне мог банально сдохнуть от какой-нибудь тропическо-экзотической инфекции.

Не менее странно выглядит и то, что он сбежал не в одиночку – а в сопровождении чекиста!

Правда, у этого «чекиста» – родственника небезызвестного Якова Блюмкина, была весьма тёмная биография…

Уже рассказывал про него, да?

Но вполне возможно, что от того чекиста сопровождающего Бажанова в его тернистом пути в «свободный мир» – к тому времени осталась лишь его имя и запятнанная репутация, а на самом деле – это был совсем другой человек, вполне даже вероятно – не гражданин СССР.

Кто-то поспешить напомнить мне: а как же гнусный антисоветский пасквиль – написанный этим изменником пролетарского дела?

Отвечу: а чем же ещё по-вашему должен заниматься диссидент-невозвращенец, чтоб якобы иметь средства к существованию? Возле Эйфелевой башни с протянутой рукой стоять, или в нью-йоркском метро по карманам мелочь тырить?

Так что вполне вероятно, что «мемуары» Бажанова – это операция финансового прикрытия.

Кстати, ничего больше кроме этих «Воспоминаний» он не написал, что тоже – говорит о очень многом.

Да к тому же, если хорошенько разобраться – ничего там особо компрометирующего про Сталина нет. Обычный путь человека к власти, вполне соответствующий букве и духу времени. Про Черчилля и Рузвельта можно написать тоже самое, с учётом национального «колорита», конечно.

Знаю, скажите: ну, те то – демократы, а наш то – диктатор и тиран!

«Наш» тоже до поры до времени был вполне себе демократом. Возможно, для многих это станет откровением – но подобно этим двум, Сталина выбирали вполне демократически – тайным голосованием на партийных съездах.

Чем хуже съезда Консервативной партии Британии, или сходняка выборщиков в Штатах?

По крайней мере до 1934-го года, когда он проиграл Кирову и удержался в кресле Генсека, лишь благодаря тому, что Сергей Мирович по неясным для меня мотивам взял «самотвод». После этого Иосиф Виссарионович, уже никаких «случайностей» в своей политической карьере не допускал.

Вопросы возникают и про жизнь Бажанова на Западе, конкретнее в Париже. Почему ОГПУ, а затем НКВД СССР – не объявило на него сезон охоты, как на Троцкого? Или, как на белогвардейских генералов – руководителей РОВС?

Сам Борис упоминает лишь об одном покушении – когда некто неизвестный, кинулся на него с кинжалом…

Что-то, как-то несерьёзно для «кровавой гэбни», не находите?

В ликвидации украинского националиста Коновальца, напомню – было проявлено куда больше изобретательности и профессионализма. Его взорвали в парижском кафе, на глазах у всех коробкой шоколадных конфет «Рошен».

Так что, прожил этот человек долгую, спокойную и даже в чём-то – скучную на события жизнь и скончался своей смертью в полных 82 года.

Но даже, судьба бренных остатков этого человека – уникальна и неповторима!

Борис Бажанов был похоронен – не вместе с собратьями-эмигрантами на нищем парижском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, а на престижном Пер-Лашез, вместе с выдающимися людьми – учёными, политиками, литераторами, художниками, композиторами и актёрами…

За какие-такие заслуги, интересно?

За свой единственный «литературный шедевр», в котором он даже не смог как следует очернить Сталина?

Например, тоже выдвиженец Ягодки, автор опуса под названием «История сталинских преступлений» – чекист-перебежчик Александр Михайлович Орлов (Лейба Лейзерович Фельдбин), явно имеющий больше заслуг перед западной демократией, таких почестей не удостоился.

* * *

Связанный и полуголый Александр Лазаревич Абрамов (Абрамов-Миров), глядя на меня – истекал потом и страхом, а я продолжал «думу думати»…

Другой вопрос: а на какие извиняюсь – «шиши», Сталин провёл индустриализацию СССР?

Общепринято считать, что индустриализация была проведена за счёт грабежа крестьян, принудительно сгоняемых в колхозы. Мол отобрав у последних хлеб, устроив так называемый «голодомор», кровавый тиран продал его за границу и на вырученные деньги – купил оборудование, технологии и, оплачивал услуги заокеанских специалистов.

Одни историки, а за ними и читающие их труды обыватели за это Сталина – ругали-проклинали, другие – оправдывали его, его же словами «иначе нас сомнут», третьи…

Рисунок 16. Доля зерна в общем экспорте СССР.

За неимением другой (не то чтобы правдивой – правдоподобно выглядящей), я тоже был вынужден как попугай повторять эту версию.

Хоть и с оговоркой: не хлебом единым жив экспорт СССР!

Доля продажи зерна, не превышала тридцати семи процентов (в рублёвом эквиваленте) в 1924 году, снизилась до чуть более процента в «год великого перелома» (1929).

Всё правильно: с началом Великой депрессии, цена на Чикагской бирже упала с 68-ми, до восьми(!) долларов за тонну.

Как провести индустриализацию, за счёт отбираемого у крестьян – но столь дешёвого на мировых рынках зерна, если услуги лишь одного Роберта Кана обошлись стране в два с лишним миллиарда долларов?!

…Молчите?

Вот и я не знаю!

Так что коллективизация была проведена, не с целью добыть средства для индустриализации – а всего лишь дать дешёвые рабочие руки для строительства промышленных гигантов первых пятилеток и продовольствие для строителей.

А откуда взялись денежки?

Из какой-такой «тумбочки»?

Конечно кроме зерна, за границу продавали другие товары. В основном – так называемого «традиционного экспорта»: лён, пенька, пушнина, мёд, лес-кругляк, дёготь, нефтепродукты и так далее…

Но так было всегда, ещё со времён Царя Гороха!

Почему же тогда не было индустриализации?

Конечно же, историки способные соображать – а не переписывать друг у друга «фэнтазийщину» с добавлением «отсебятины», ищут ответа на этот вопрос.

Каких только версий мне не приходилось читать!

Вплоть до того, что Сталин был человеком Рокфеллера…

ХАХАХА!!!

Упс…

Однако – всё мимо и факт остаётся фактом: если предположить, что одно предприятие в среднем «вставало» Советскому Союзу в тонну золота – что явно заниженная расценка, то вся Индустриализация – обошлась примерно в десять тысяч тонн «презренного металла[22]».

Откуда столько золота в прошедшей через две революции(переворота) и две разрушительные войны стране – если в 1923 году, даже ста пятидесяти тонн золота не нашлось на погашение государственного долга? Если вся золотодобыча была целенаправленно похерена (кремлёвские идеологи всерьёз считали, что после Мировой революции, золото потеряет значение эквивалента стоимости и, собирались из него делать сельские нужники) и, даже в конце 30-х годах огромные армии зэков и вольных старателей – добывали в совокупности всего лишь около 200–300 тонн золота ежегодно?

Другой вопрос: в каким в таком случае должен быть «Фонд индустриализации Второва», если весь золотой запас Российской Империи накануне Первой мировой войны – составлял порядка всего лишь тысячи шестисот тонн, с учётом ходивших среди населения николаевских империалов?

* * *

Вопросы, на которые нет ответа, возникали один за другим…

А может, Фонд Второва был лишь «поводом для знакомства» Сталина с финансово-олигархической верхушкой Штатов?

А может в какой-то момент, он трансформировался в «номер» счёта – через который, так называемая «мировая закулиса» – банально переводила Сталину средства на модернизацию страны?

Если это так, то с какой целью?

Да с той целью, что и Гитлеру: разрушить мировую колониальную систему чужими руками!

Нацистская Германия под началом «Фюрера всех немцев», перед Второй мировой войны – тоже показывала чудеса экономического роста, за счёт американских инвестиций в оборонку.

Именно так выращивают двух бойцовых собак для поединка – на кону которого, стоят умопомрачительные суммы.

Кто развязал Вторую мировую войну?

Чтоб ответить на вопрос о каком-то событии, всегда ищи – кому это в конечном итоге выгодно.

Вы подумали про то же, что и я?!

Америка в 30-е годы стояла перед выбором: или вечная рецессия и тоталитарный режим, или новая мировая война – открывающая для неё глобальный рынок.

Ещё один нюанс…

Виктор Резун выдвинул версию, что Сталин якобы готовился напасть на Гитлера, а предупреждениям советских разведчиков не верил…

Почему тогда он верил в предоставляемые ими сведениям о явно завышенной численности Вермахта и многократно преувеличенного количества и качества техники на вооружении Люфтваффе и Панцерваффе?

Почему в ответ о наличии якобы германских толстобронных танков, снимается с производства «сорокопятка» и срочно разрабатывается 107-миллиметровая противотанковая пушка «М-60» и её аналоги – устанавливаемые на бронетехнику?

Почему всерьёз ставится вопрос о снятии с производства новейших танков КВ-1 и КВ-2, и срочно пилятся семидесяти- тонные КВ-3?

От сталинского недоверия разведчикам?

Сталин вовсе не был дурачком!

Если желаете полюбоваться на такового, откройте жизнеописание последнего российского недержанца – развязавшего Первую мировую войну объявленной всеобщей мобилизацией, неожиданно и вероломно вторгшегося в Восточную Пруссию и Галицию и, полюбуйтесь на портрет самого богатого и единственного курящего православного великомученика…

Грех и смех, пилиять!

Прекрасно зная, что лёгкой прогулочки по германским автобанам не будет – Сталин не готовился первым нападать на Третий Рейх отчётливо понимая, что русский мужик не будет воевать за то, чтобы «землю в Баварии крестьянам отдать»… Он, этого не понимает: земля в России всегда была общинной или барской, затем – колхозной или государственной. А менталитет русских крестьян – общинно-артельным, а не жлобско-хуторским.

Зато за родные берёзки у крылечка, наш Ваня – порвёт любому «освободителю» хрип!

Поэтому, Сталин вполне мог спровоцировать нападение Гитлера – рассчитывая на волне «ярости благородной», утвердиться хозяином в Европе.

А почему бы и, нет?

Если бы война началась и велась чуть удачней для нас – вполне реально, что русские танки дошли бы не только до Берлина и Вены – но и до Парижа и Мадрида, оккупировав таким образом всю Европу.

«А оно нам надо?», – спросите.

А двадцатилетняя оккупация Афганистана нужна была американскому народу?

Вот и, я про то же!

Как же произошла эта провокация?

Осенью 1940 года в Москве побывал личный посланник Рузвельта, который имел долгую личную беседу со Сталиным, так сказать – «без галстуков». О чём беседовали эти два джентльмена?

А фиг его знать!

Но сразу после этого, в свою очередь поехавший в Берлин Молотов – предъявил Гитлеру такие хотелки насчёт Финляндии (никель и лес), Румынии (нефть) и Болгарии (контроль над Балканами), что тот срочно отдал своим генералам приказ о подготовке к нападению на СССР.

Версия, не хуже самой распространенной, по которой якобы – Германия напала на СССР, чтоб Британия лишилась последней надежды и воли к сопротивлению.

Однако, это смеху подобно!

Черчилль с самого начала посматривал в поисках спасителя за океан, а не в сторону уральских гор. Вступление в войну СССР, было для него лишь неожиданным лишним бонусом.

Приятным бонусом – согласен, но не более того.

Конечно, как и при каждом международном договоре каждая из «высоких договаривающихся сторон» – держит за спиной пальцы крестиком, рассчитывая наипать другую «высокую договаривающуюся сторону».

Не мне, при моей скудной осведомлённости судить – кто и кого и, через что «кинул» в конечном итоге… Но не всё было гладко, для всех без исключения участников этого всемирного заговора.

Навряд ли, Сталин мог – даже в самом страшном сне подумать, что немцы дойдут до Москвы и, даже до Сталинграда и Грозного…

Гитлеру, даже под действием самых сильных галлюциногеннов – никогда бы не привиделись русские танки в Берлине и разделённая Германия…

Стоящие за Рузвельтом «кукловоды», скорее всего не рассчитывали что обескровленная Красная империя – будет «трепыхаться» супротив их воли после Второй мировой войны… Да ещё так долго и, распадётся – лишь перед самым закатом самих Штатов как сверхдержавы.

Но, тем не менее!

После войны, оценивая вклад стран-союзниц по антигитлеровской коалиции, Сталин сказал:

– Англия дала время. Америка дала деньги. Россия дала кровь.

Он забыл, или не захотел сказать…:

– Германия дала повод для войны за передел мира.

…Или, просто не понял сути грандиозного «развода» – беря деньги у тайных правителей мира на индустриализацию СССР.

Повод для передела мира, после которого колониальный период человечества закончился и начался нео-колониальный. Когда миром правили не через золото, христианство, канонерки и пулемёты «Максим» – а через бумажный доллар и политтехнологии, которые очень удачно дополняли авианосцы и «ядрён-батоны».

И Советский Союз, как ни трепыхался, в конце концов там же и оказался – в «нео-колониях», никуда он не делся!

* * *

Осознав это, я шибко – чуть ли не до истерики, перепугался!

Ведь, кроме того, чтоб отвлечь внимание от формирующейся Нижегородской партийной группировки (мафии) и желания скинуть «с кошта» многочисленных и прожорливых дармоедов из Коминтерна – операция «Вброс дохлой кошки», была направлена на то – чтобы хотя бы на два раньше привести Сталина к власти.

По моей казалось бы неопровержимо-железной логике, разогнав всю эту путающуюся под ногами шушеру из «ленинских гвардейцев», взяв единоличную власть – не в конце 1927-го, а в конце 1925-го – Сталин на два года раньше начнёт индустриализацию. В результате чего, к 1941 году, СССР – получит так необходимые дополнительные два года для перевооружения и подготовке к войне.

Это, даже не считая «роялей», что я непременно буду ему подкидывать.

Опять же, по моим прикидкам, индустриализация должна проводиться по способу «а-ля барон Мюрхаузен» – «вытаскивания себя за волосы из болота», с «опорой на собственные силы», под которыми я подразумеваю в первую очередь себя, мой компьютер с программами и «послезнанием» и, создаваемую мной подпольную промышленную «империю-корпорацию»…

И самый главный «рояль» в виде титано-циркониевых песков Лукояновского месторождения[23], находящегося под самым боком у меня в Ульяновске.

А теперь, что получается?

Сталин во мне не нуждается?!

Это, выглядит примерно так:

Вы – тренер какого-нибудь популярного вида спорта… Представили?

Вы нашли перспективного парня из нищего простонародья, составили по всей науке программу его подготовки в олимпийские чемпионы и, мотивирую «вывести в люди» – приступили к усиленным тренировкам…

А тот вдруг получает наследство от американского дядюшки-миллионера!

Конечно же, юное дарование тотчас забивает вполне себе соответствующий «болт» на тренировки, пускается «во все» тяжкие и, в ответ на все ваши увещевания – снисходительно обещает специально для вас купить целый футбольный клуб, а на крайняк устроить швейцаром в личный бордель.

Не, вариант тоже неплохой…

Но мне, он что-то «не зашёл».

* * *

– Значит, жить хочешь? – спросил я Александра Лазаревича Абрамова (он же Абрамов-Миров).

Тот, вымученно улыбнулся:

– В данный момент мне больше хотелось бы закурить…

Из одного кармана выложив на письменный стол «одолженный» из коллекции хозяина квартиры револьвер системы «Наган», из другого – пистолет похожий на «Люгер»:

– Хорошо! Я сейчас развяжу тебя, дам тебе возможность одеться, попить водички и закурить – причём в любой последовательности. Но сперва расскажи мне, как заряжается и работает эта штука.

– Это – «Luger Parabellum».

Меня сомнения дрючат:

– Согласен – похож, но что-то калибр вроде бы маловат…

– Это, модель под патрон «7,65×21[24]», предназначенная для армий Швейцарии, Болгарии, Португалии…

Патроны, на которые он указал, были похожи на маузеровские, только несколько укороченные.

Ладно, хорошо – Миша просил ствол покруче – в самый раз ему будет.

– Забавная штуковина, – сказал я, – я возьму его себе для подарка очень хорошему человеку? Если не возражаете, конечно.

– Берите, конечно: жив буду – ещё себе достану. А если…

Прервав, достаю из кармана «Баярд»:

– Не возражаете, если и эту «игрушку» я возьму себе? Как подарок для любимой женщины?

– Ну, если для любимой… Тогда не возражаю.

Раз уж к слову пришлось.

Каждый член в СССР, имеет право на вполне законных основаниях владеть огнестрельным оружие – разрешением на ношение которого, при таком раскладе является партийный билет.

А если нет партийного билета?

Тогда штраф в тысячу рублей или шесть месяцев домзака!

Кроме того, карманные (дамские) пистолеты типа того же «Байярда», считались гражданским оружием не требующим никакого разрешения и, владеть ими мог любой гражданин страны.

Однако и себя, любимого, нельзя обидеть!

Выбрал, что попроще и спрашиваю:

– А это что?

– Это – «настоящий Руби[25]»!

– А, что? Бывают ещё поддельные?

Объясняет, как полному лабуху – коим я и, являюсь:

– Пистолеты «типа Руби», во время войны производились для французской армии более чем пятьюдесятью фирмами, в основном испанскими…

Во мне тотчас проснулся завзятый «заклёпочник»:

– Ага! То есть, конструкция настолько проста, что её можно даже воспроизвести напильником на коленке!

Рисунок 17. Пистолеты фирмы Виктора Бернардо входят в пятерку наиболее качественных «Руби».

Тот, не без сомнения:

– Не могу сказать с уверенностью. Но качество многих было настолько отвратительным, что иногда «не настоящие Руби» – начинали стрелять как пулемёт

– Значит, в принципе его можно запилить под пистолет-пулемёт?

Как и в истории с «Люгром», по моей просьбе – Александр Лазаревич всё показал, обо всём рассказал и помог зарядить оружие.

В этом пистолете радовал небольшой вес и объём, простота разборки-сборки и повышенная по сравнению с другими образцами ёмкость магазина – девять патронов. С другой стороны – огорчала небольшая мощность патрона «7,65×17» и, следовательно – слабая останавливающее действие…

Да, ладно!

Не на слона же в самом деле, мне с ним ходить!

Тем более, что бывший хозяин пистолета утверждает, что патрон хоть и слабый – зато из-за меньшей отдачи, позволяет даже плохому стрелку вести прицельную стрельбу.

– Годно, берём… Если не возражаете, конечно.

Тот:

– Да, как Вам возразить? Вы столь убедительны…

Прижав ладонь к груди, слегка кланяюсь, и:

– Огромное Вам спасибо! Желаете испить водички, говорите? Тогда пройдёмте на кухню. И умоляю Вас – держите руки подальше от всего колюще-режущего…

На кухне, аппетиты хозяина квартиры выросли на порядок:

– Хотелось бы вместо «водички» попить кофейку, товарищ Мюллер… Да и Вам бы не мешала, не правда ли?

Знакомый психологический приём. Хочет меня «очеловечить»? Ну, пускай попробует – попытка, как в народе говорят – не пытка.

– Без проблем, товарищ Абрамов. Но постарайтесь без глупостей! Ибо, у Вас будет всего лишь одна попытка – да и та заведомо неудачная.

Естественно сперва «оправив» естественные надобности, затем одевшись в отличный повседневно-выходной костюм, выкурив пару папиросок и попив со мной кофейка, мой пленник вновь расположился в кресле за своим столом, а я напротив него.

– Итак… Продолжим разговор. Кажется, мы остановились на цене вашей жизни, Александр Лазаревич и, сочли её достаточно высокой. Так?

– Так! Если вы с товарищем Лейманом вывезете Бажанова в Европу и доступными вам средствами – продемонстрированными на мне, «уговорите» его…

Я, так спокойненько вопрошаю:

– Газеты читаете? Знаете, что в последнее время творится?

– Да… Читаю, знаю… Происходит что-то непонятное, ужасное для…

Кулаком по столу, тот аж вздрогнул и рявкаю:

– ЧУШЬ!!!

Встав, через стол нависаю над собеседником:

– Лейман – фанатик не хуже вашего Бажанова и он действует по прямому приказу Сталина, собирая компромат на руководителей Коминтерна! Неужели Вы этого ещё не поняли? Сталин расчищает себе путь к личной власти.

Тот, разрумянившийся было от выпитого кофе, разом побледнел:

– Так значит…?

Развожу руками:

– Вы обречены в любом случае. Увы… Но это так!

Помолчав, траурно-похоронным тонном:

– Как и у товарища Отто и шестерых товарищей в Париже, у вас с Яковом Рейхом имеются лишь два варианта: умереть очень мучительно при отказе сотрудничать, или умереть легко – подписав всё, что тот вам подсунет.

Тот, в панике:

– Заберите все деньги и дайте мне убежать!

Со всем присущим мне вульгарно-практичным резоном, отвечаю:

– Тогда на вашем месте окажусь я… А оно мне надо?

– Давайте убежим вместе! Денег, на двоих надолго хватит.

– Нет, такой вариант тоже не пойдёт: в отличии от вас с Рейхом – мне в России есть что терять. Считайте, что у Сталина и его людей в заложниках – самое для меня дорогое.

Схватившись руками за голову:

– Так что же делать?

Помолчав, недоумённо спрашиваю:

– Александр Лазаревич! Вы же добровольно, то есть – без всякого принуждения, стали революционером. И, даже в разведчики Вас никто не звал – сами пришли. Возможно, даже напросились – проявив известную назойливость, так присущую вашей национальности… Кстати, Вы не хотите обвинить меня в антисемитизме?

Едва не крестясь:

– Нет! Что Вы?! Как Вы такое только могли подумать!

– Вот и ладненько. Неужели, Вы не знали, что это – довольно рискованная профессия? Что в любой момент Вас могут арестовать, пытать и убить? Почему же тогда, страх смерти вызывает у Вас столь животный ужас?

Глазами, полными от слёз на меня глядя:

– Я всегда готов к смерти от рук врагов…

– Ээээ, бросьте! Крестьянину «от сохи» или пролетарию от станка – ещё простительно по темноте их. Но Вы – как человек образованный должны прекрасно знать, что от рук «своих» во время Французской революции – погибло больше революционеров, чем от вражеских. Так, что хорош придуриваться, товарищ Абрамов! Сумейте умереть настоящим мужчиной, стойким борцом не дав себя сломить даже самыми страшными пытками…

«Верный ленинец», аж позеленел от страха.

Вполне его понимаю и ему сочувствую и, не строю из себя особенного героя: на его месте – я б ещё и «обделался» жидко.

Однако, в данный момент каждый из нас – на своём собственном месте!

* * *

Сидим, молчим – друг про друга всякую гадость думаем.

Посмотрев на часы: «что-то товарищ Лейман задерживается…» и, уловив новую волну паники в глазах пленника, зевнув подсказываю:

– У Вас один выход – уйти из жизни легко, красиво и напоследок громко хлопнув дверью.

Поднимает на меня поникший было к плинтусу взор:

– Как это?

Глаза в глаза:

– Вы, не в силах спасти себе жизнь, но в ваших силах – отомстить за неё уже после смерти.

В его потухшем, как пепел костра взгляде, загорелась едва видимая злая искорка:

– Объясните пожалуйста, как? Каким образом?

– Напишите в Центральный комитет, в Политбюро или ещё куда… Или просто, человеку – которому Вы наиболее доверяете, письмо – где Вы раскрываете план Сталина по установлению личной власти путём компрометации Коминтерна… Про участие в нём Авеля Енукидзе, Генриха Ягоды, Давида Леймана и всех прочих – чьи имена я Вам назову или Вы мне подскажите. Про распространяемые группой Сталина фальшивки за границей – вроде «Дневников Златы Лилиной» и «Записок агента». Мол, тоже в этом «шабаше» участвовал – являясь тайным агентом сталинской тайной спецслужбы, но потом осознал, раскаялся и решил собственной кровью искупить вину. А перед тем разоблачить коварные планы этого перерожденца от большевизма… Как Вам такое, Александр Лазаревич?

Изрядно помолчав соображая, Абрамов с хорошо заметной подозрительностью, весома нелепо выглядевшей в его положении:

– А для чего это Вам надо, товарищ Мюллер?

Пожав плечами, мол – обыденное дело:

– Обыкновенный карьеризм, ничего более! Устранив вашими руками, к примеру – Ягоду, я вполне могу рассчитывать на его должность в структуре ОГПУ.

Такое объяснение товарища Абрамова вполне устроило и, где-то за два часа мы с ним состряпали вполне приличный по объёму, весьма правдоподобно выглядящей посмертный политический донос.

Перечитав ещё пару раза, пока «автор» докуривал пачку папирос, положив его в бывший при себе саквояжник, зевнув:

– Полдела сделано, теперь надо выбрать способ «лёгкой смерти» – пока товарищ Лейман не вернулся. Если он явится, да ещё и без товарища Рейха – то нам двоим места в этой квартире будет мало!

Пока тот забился в очередном приступе паники, ещё раз осмотрел кабинет: дом старинной постройки, с толстыми кирпичными стенами, да к тому же со стороны смежной квартиры обит толстым персидским ковром…

Отличная звукоизоляция!

Подошёл к окну, отодвинул шторы и посмотрел на хорошо освещённую – но относительно безлюдную по причине позднего времени «штрассе» и, закрыл форточку.

Зарядив «Наган» одним патроном, провернув барабан в нужное для смертельного выстрела положение, протягиваю рукояткой вперёд… Не забывая «Руби» контролировать «процесс»:

– Предлагаю выстрел в висок: мгновенная и как говорят – безболезненная смерть.

Последовал вполне логичный вопрос:

– Кто «говорит»? Покойники?

– Нет, медики…

Посмотрев на потолок и массивный крюк люстры на нём:

– …Впрочем, Вы можете предпочесть повешенье, но предупреждаю: из-за недостаточной высоты потолка – удушье будет довольно продолжительным, а сама смерть – мучительной и не красивой.

Нерешительно взяв револьвер:

– Может, Вы меня сами застрелите, товарищ Мюллер?

Энергично протестую против такого варианта:

– Никогда никого убивать не приходилось и не намерен этого делать впредь! Впрочем, можете дождаться прихода товарища Леймана, ответить на все его вопросы, подписать соответствующие бумаги… И умретё легко и быстро! Наверное… Всё зависит от его настроения.

– Ни за что!

Прислонив револьвер к виску, закрывает глаза, и…

Бросает оружие – слёзы, сопли и упрёки:

– Вы обещали дать мне шанс, за историю с «Фондом Второва»!

Фффуууффф, как с вами – революционерами-разведчиками, тяжело.

* * *

– Вы правы – слово надо держать, – согласно киваю, – хорошо! Я дам Вам шанс остаться в живых, товарищ Абрамов… Верните мне «Наган»!

Получив оружие, прижав к предплечью, изящно-скользящим движением от сгиба локтя к кисти, верчу барабан:

– Поиграем в игру под названием «Техасская рулетка» – которой развлекаются американские трудящиеся-животноводы в салунах на Диком западе.

Как я уже говорил, мне было очень удивительно, что в этом мире «Русская рулетка» – якобы забава перепивших шампанского гвардейский русских офицеров, была совершенно неизвестна[26]. Про «их благородий» и их «подвиги» после употребления в изрядных количествах «Мадам Клико», современники-очевидцы рассказывали много чего «дивного»: придавленные тоталитаризмом советские офицеры – нервно курят за поребриком и, массово – как от световой вспышки «ядрён-батона», сгорают от лютой зависти…

Но столь на всю голову отмороженными, они отнюдь не были!

Объясняю правила:

– В барабане один патрон, как Вы сами уже знаете. Вертим его в произвольном порядке и поочерёдно стреляемся, – выкладываю из кармана патронную пачку, – если повезло обоим – добавляем по патрону и начинаем всё сызнова… Такой вариант годится?

Сперва опешив, но довольно быстро придя в себя, тот с поспешной готовностью согласился:

– Годится!

А что ему ещё оставалось делать?

Однако, был ещё вопрос:

– Кто будет стреляться первым?

– «Кто будет стреляться первым»? – переспрашиваю и отвечаю, – как правило, такие вопросы среди ковбоев решаются методом жеребьёвки… Нет, самцы их мустангов здесь вовсе ни при чём.

Взяв со стола один патрон, под столом зажимаю его в правой ладони и протягиваю оба кулака сопернику по «ристалищу»:

– …Угадаете в какой руке – будете первым. Не угадаете – первым буду я.

Он не угадал.

– Ну, что ж… Значит, это – судьба!

Возможно этот мир «параллельный» – спорить не буду, но Александр Абрамов про «Русскую рулетку» тоже ничего не знал. Самом собой понятно, что в отличии от меня – не знал он и, про некоторые манипуляции с «Наганом» – позволяющие с почти стопроцентной гарантией, обезопасить себя при этих игрищах самоубийц.

Почему «почти», спросите?

Что ни говори, но риск случайно «обдёрнуться» каморами барабана – перепутав заряженную с пустыми, всё же существовал. Тем более, я уже давно – после того случая с Мишкой Бароном, не практиковался.

Глубоко вздохнув и, вижу – Абрамов тоже затаил дыхание, прикладываю дуло ствола к виску и смотря прямо в глаза противника, нажимаю спусковой крючок…

ЩЁЛК!!!

Мы оба в унисон вздрогнули, затем так же разом выдохнули. Я с облегчением, тот с нескрываемым разочарованием.

– Видите? Это совсем не страшно – «щёлк» и всё!

Протягиваю револьвер и как можно строже:

– Теперь ваша очередь, Александр Лазаревич. И не вздумайте больше филонить!

Тот, уже более смело берет «Наган», с минуту его обследует и, не обнаружив подвоха – копируя меня вертит барабан об рукав, прикладывает дуло к виску и, закрыв глаза и набрав побольше воздуха – как перед броском в ледяную прорубь, нажимает на спуск…

ЩЁЛК!!!

– Ну, что ж…, - подвожу итоги первого «раунда», – пока нам обоим чертовски везёт.

Заряжаю револьвер ещё одним патроном и, процедура повторяется по новой и с тем же результатом.

Потом – ещё раз и ещё…

Александр Лазаревич Абрамов, он же Миров-Абрамов – с каждым разом всё больше и больше смелел и даже уже не зажмуривался перед очередным выстрелом в себя.

Почему?

Во-первых, присущий всему живому элемент привыкания к опасности.

Во-вторых, возможно он не верил (и правильно делал!) что я – ради данного слова об предоставлении «шанса», подвергаю себя равной с ним опасности. А, следовательно – это всё какой-то розыгрыш с непонятными пока целями.

И в-третьих, самое главное: это уже не было, по его мнению – тупо безысходным самоубийством по принуждению более страшным и жестоким убийством, а являлось скорее поединком – когда шансы на жизнь и на смерть у всех равны.

Наконец, смерть в бою – более почётна, чем суицид!

* * *

Но, на пятом «раунде», вместо «шёлк», раздалось:

– БАХ!!!

Везение товарища Абрамова закончилось, причём – самым радикальным способом из всех возможных…

Он умер!

Довольно неприятное зрелище, скажу вам, когда целая голова человека – с пока ещё живыми глазами, вдруг становится пробитой с одной стороны и вывороченной розовой костью с другой, а практически высковшие глаза – стекленея мертвеют. Слав те Господи, мозгов на стол выплеснулось сравнительно немного и совсем чуть-чуть крови брызнуло на шторы занавешивающие окна, вслед за пробившей их пулей.

А где же она сама? Звона разбитых стёкол вроде бы не слышал…

Подавив позывы рвоты – впрочем довольно слабые по сравнению с прошлыми в аналогичных случаях (должно быть привыкаю), подошёл к окну и раздвинул шторы.

А вот она – застряла в деревянной фрамуге.

Всё же патрон «Нагана» излишне мощный для короткоствольного оружия!

Присмотрелся в свете уличных фонарей: в направлении нашего дома шло двое, о чём-то по пути довольно оживлённо беседую. Одного из них, я узнал практически сразу: это бы Давид Лейман…

До их приходя, я ещё успел несколько опустошить сейф Начальника берлинского Отдела международных связей (ОМС) Исполнительного комитета Коммунистического интернационала. Справедливо рассудив, что фунты и доллары ему больше не нужны – а вот кооператорам Ульяновска вполне могут на что-нибудь пригодиться. Находящие же там документы на немецком языке, тяжеловесные золотые империалы и беспонтовые немецкие марки – оставил на месте для нищей берлинской полиции.

Не надо жадничать!

Господь, жадин не любит…

Особо не спеша, сделав ещё пару обжигающе-вкусных глотков:

– Не совсем удачная идея, партнёр!

– Почему?

– Появление нас с деньгами в Посольстве – мгновенно свяжут со смертью этих двоих. Ты хочешь ополчить против себя весь Коминтерн?

Тот, с горячечной юношескою непосредственностью:

– Так они же – воры!

– Ты думаешь, про это никто не знает? Если эта «гнида» вернулась из Москвы, значит в ИККИ про их воровство – не только знают, но и одобряют.

– Как это?

– Обыкновенно. «Отстёгивает» товарищ Томас кому-нибудь из высших партийных бонз, а тот его «крышует».

За время нашего знакомства, Давид вполне себе освоился с моими иновременными словечками:

– Кому «отстёгивает», кто «крышует»?

– Пока не знаю, но при желании это достаточно легко выяснить, – помолчав, – вот только не уверен стоит ли это делать, Давид. Ведь, многие знания – преумножают печаль…

Мгновенно вспотев от выпитого кофе и напряжённой мозговой деятельности, громила растерянно промямлил:

– Так что же делать?

Не торопясь допиваю своё кофе:

– Надо подумать, напарник… А плесни-ка, мне ещё чашечку! Вот, спасибо…

Такие землеройные машины широко использовались при рытье Панамского канала и не менее широко будут применяться в ходе первых пятилеток – в частности при рытье Московского, Беломоро-Балтийского и Волго-Донского каналов.

Мне тоже, край как необходимо – в ближайшем будущем прорыть небольшой такой канальчик длиной в несколько километров, чтоб осушить Лавреневский карьер.

Помните, где мы с Климом ловили рыбу?

Это – мой самый главный «рояль»!

Доменный шлак Ульяновского чугунолитейного завода, доставшийся мне ещё со времён братьев Баташёвых – в ближайшее же время закончится и, мне понадобится срочно начать разрабатывать титано-циркониевые пески Лукояновского месторождения – имеющие выход на дне затопленного Лавреневского карьера.

Кроме чисто немецких, или трофейных «железяк» «от щедрот» союзников, попадались на складах и изделия фирм почившей в бозе Австро-Венгерской Империи – верного союзника Германии по Великой войне. От обмундирования и полевых кухонь, до…

Рисунок 20. Артиллерийский тягач – генератор «Austro-Daimler M.16 B-Zug, C-Zug» с 305-мм осадной мортирой Skoda 1916.

Не скажу пока для чего, чувствуя себя как неразумно-капризный отрок, упросивший слабохарактерных родителей купить привлекательно выглядевшую – но даром ему не нужную безделушку, приобрёл такую хреновину. Это, так называемый «тягач-генератор Morserzugwagen M.16» – для буксировки орудийного комплекса «Skoda 30,5-cm Morser M.16», более известного как «Двенадцатидюймовая полевая мортира М.16[29]».

Про саму чешскую мортиру – с успехом провоевавшую обе мировые войны, рассказывать можно вечно!

Но, так как в этот раз не про артиллерию, скажу одно: она являлась первой в истории войн мобильной системой оперативно-тактического назначения, включавшей в себя все специальные агрегаты – непосредственно орудия, специально спроектированного транспорта и средств обслуживания. Современным аналогом этого орудийного комплекса, можно считать не мало, ни много – оперативно-тактические ракетные комплексы типа «Точка» или «Искандер».

Эти мортиры, приловчились использовать даже в качестве «кочующей артиллерии»: ночью батарея «М.16» выдвигалась максимально близко к позициям противника, за несколько часов расчёт оборудовал площадку, монтировал орудие, выпускал весь боекомплект и, так же быстро сворачивался и отходил в тыл.

Столь мощным полевым орудием, не располагала ни одна армия мира!

«Двуединная империя», в общем-то не выделяющаяся среди прочих стран-государств какой-то особенной промышленной развитостью или военной мощью – безусловно удивила мир, став новатором в деле создания моторизованной артиллерии большой мощности.

Почему гениальные стратеги Красной Армии, ещё до того как их незаконно репрессировали, не обратили внимание на эту систему, а предпочли поставив на гусеницы американского трактора 203-х миллиметровую английскую гаубицу «Виккерс» – запилить уродец «Бр-4», совершенно незаслуженно носящий прозвище «Сталинская кувалда»?

Надеюсь, на это были какие-то объективные причины – а не просто непроходимая глупость баранов с большими звёздами на будёновках и широкими лампасами на шароварах, как это чаще всего бывает.

Какая, на хер, «кувалда»?

«Дверной молоточек» по сравнению с «М.16», чтоб вежливо постучаться в бетонную стенку финского дота!

Масса фугасного снаряда – около 100 килограмм, с едва ли пудовым зарядом взрывчатки. Для сравнения: у каждой их трёх сбрасываемых с «У-дваса» авиабомбы «ФАБ-100» – внутри корпуса имелось семьдесят килограммов взрывчатого вещества.

Скажите, «Бр-4» – успешно применялась в Великую Отечественную Войну?

Дык, ничего другого не было – сравнивать то, не с чем!

Может, сравним с чешской «М.16» – участвовавшей в штурме Севастополя и в осаде Ленинграда, а последний свой выстрел – сделавшей при обороне Берлина, в апреле 1945 года?

Её стандартные фугасные снаряды массой 385,3 килограмм, содержали 38,3 кило тротила – оставляя в земле воронки глубиной 8,8 метров, пробивая 3 метровую кирпичную стену и 2,2-метровую бетонную кладку.

Скажите: дык, ведь – финские «миллионники», всё-таки этими «кувалдами» раздолбали-разрушили!

Дык, если собственным лбом достаточно долго стучаться – и великие египетские пирамиды до основания снести можно.

А чешская мортира – вынесла бы любой дот, на счёт «раз»!

Однако, давайте про «тягач-генератор», тем более что он достался мне всё равно без мортиры – которую предназначен был возить в разобраном виде.

Спроектированный на фирме «Аустро-Даймлер» группой инженеров во главе с небезызвестным Фердинандом Порше, тягач «Morserzugwagen M.16» имел в более поздних моделях 150-сильный 6-ти цилиндровый двигатель собственной конструкции – мощнейший на то время, среди имеющихся на наземном транспорте. От двигателя крутящий момент передавался на генератор, вырабатываемый тем электрический ток – на моторы, приводящие в движения колёса большого диаметра.

Однако, это ещё не всё!

Шестнадцати- тонный «тягач-генератор» – мог тянуть два прицепа общей массой до сорока(!) тонн у последних модификаций, по хорошей дороге – развивая скорость до двенадцати километров в час. Каждый из прицепов обладал всеми четырьмя ведущими колёсами с собственными электромоторами каждый, питаемыми через кабель. Таким образом – получился гигантский внедорожник колёсной формулой «12х12», уверенно преодолевающий любое бездорожье и подъём в тридцать градусов.

На одном из прицепов везли ствол мортиры, на втором – лафет, на третьем – разборную платформу, с которой орудие вело огонь.

Этот, по современной терминологии «трёхсекционный вездеход», потреблял от 300 до 400 литров бензина на сотню вёрст и 50-100 литров моторного масла, стоящего намного дороже.

В военное время это себя оправдывало, а в мирное?

Сказать по правде, пока не знаю: мне просто понравилась эта большая игрушка и всё тут!

* * *

Кроме этого, я не удержался и купил в Гамбурге…

Целую железную дорогу!

Правда не настоящую – узкоколейную, стандартной немецкой шириной колеи в семьдесят пять сантиметров.

На первое время, так сказать – «на пробу», всего лишь десяток километров железнодорожных путей, два паровозика и тридцать вагонов, в том числе и с пяток специализированных – типа платформ или цистерн.

Здесь в чём фишка?

Мне очень понравилась система узкоколейных железных дорог, связывающая все промышленные предприятия в Приокском горном районе – который моими хотелками и трудами Дыренкова Николая Ивановича, преобразился в «Акционерное Общество Российского Среднего Машиностроения» – АО «Россредмаш», крупносерийно выпускающее трактора «Мужик»… Я не раз и, даже не два – довольно частенько мечтал обзавестись такой же в Ульяновской волости, трясясь на своём «Форде» по кочкам, ухабам, рытвинам да по колдоЁб…

Извините: по колдобинам.

Да, ладно я!

По крайней два месяца в году (а то и все три), всё моё рассредоточенное по окрестным с Ульяновском сёлам производство – вставало «нефритовым колом» из-за распутицы. Таким образом, бездорожье – приносило неимоверные убытки промышленно-торговому кооперативу «Красный рассвет» и прочим структурам моей промышленной «империи».

Поэтому, не помешало бы связать узкоколейкой с волостным центром и нормальной железной дорогой – довольно-таки далеко стоящий женский старобрядческий монастырь, где ныне расположилось Воспитательно-трудовая колония (ВТК) для несовершеннолетних, плавно трансформирующаяся в «Завод контрольно-измерительных инструментов им. Кулибина». Кроме того – Подсобное хозяйство, где мутится Ульяновская «Станция селекции сельскохозяйственных культур» (УСССК), Академгородок с посёлком педологов – где уже запищали первые из «поколения Next», торфоразработки, места бывших лесозаготовок и так далее.

А главное: в ближайшей же перспективе – будущие разработки титаново-циркониевых песков на месте Лаврещенского карьера, про которые я уже неоднократно говорил.

Пока не появится развитого автотранспорта и нормальной сети хотя бы примитивных автострад, а это будет весьма и весьма нескоро – такая логистика в моей «промышленной империи», практически безальтернативна.

Узкоколейная железная дорога, на порядок упрощает и удешевляет транспортные издержки: ибо даже лошадь, тупо запряжённая в передвигаемый по рельсам вагончик – тащит груз раз в десять больше, чем по грунтовке.

Поэтому, когда увидел на распродаже «переносную железную дорогу системы Копеля, с колеёй 75 сантиметров», тут же воскликнул, как капризно-избалованный ребёнок в супермаркете игрушек:

– Берём, берём!

* * *

Немножко истории, уже основательно забытой…

Сама идея военно-полевой железной дороги собираемой из готовых элементов-секций – возникла во Франции, в конце прошлого века, в голове у некого инженера Декавиля, чем папа-сахарозаводчик – ежегодно маялся с доставкой тысяч тонн свеклы с полей на своё предприятие, выпускающее сладкую продукцию.

Рисунок 21. Кто интересуется: http://alcala.ru/brokgauz-slovari/izbrannoe/slovar-Zh/J1237.shtml

На новинку, тут обратили самое пристальное внимание французские военные – не так давно огребшие конкретных люлей от бошей в ходе Франко-прусской войны: такие элементы – легко и быстро укладывались для снабжения войск и, также – легко и быстро снимались при наступлении вперёд или отступлении назад. Локомотивом для такого рода «переносных» военных дорог служил 8-ми тонный танк-паровоз Пешо-Бурдона или его аналоги.

Такой зачётный девайс не долго был секретным и практически мгновенно, был скопирайтен военными ведущих государств Европы. И, вскоре системы переносных узкоколейных железных дорог-«декавилек» – естественно каждая со своими национальными особенностями, были приняты на вооружение во всех странах.

В Германии появилась система Коппеля, в Австро-Венгрии – система Дольберга, в России – система инженера Дольберга-Яловецкого. Правда, в России за недостатком мини-паровозов – гораздо чаще использовали «живую силу» и, переносная дорога официально так и называлась: «конно-полевая железная дорога».

За применением «декавилек» в полевых условиях дело не заржавело!

Как ни странно, первыми были наши – также не так давно, изрядно огрёбшие от нагло-франков в Крымскую (Восточную) войну. Войска генерала Скобелева в агрессивно-завоевательном походе Российской Империи на Хиву и Бухару – снабжались по «времянке» проложенной прямо по пескам пустыни Кара-Кум.

Рисунок 22. Перегрузка военного снаряжения из обычного поезда в военно-полевой. Окрестности Ипра, 1917 год.

За ними, французская армия – неся европейскую культуру, просвещение и демократию в авторитарно-тоталитарный Тунис – снабжалась по узкоколейке проложенной по пескам Сахары.

Австро-Венгрия, для аналогичной миротворческой миссии в Боснии и Герцеговине – использовала собираемую из готовых элементов-секций военно-полевую железную дорогу. Германия – при защите законности и порядка в Китае во время Боксёрского восстания и, в Юго-Западной Африке – при приобщении местных людоедов к общечеловеческим ценностям…

Конечно же расцвет узкоколейного железнодорожного строительства пришёлся на годы Первой мировой войны, когда только Российские железнодорожные войска протянули свыше двух тысяч вёрст «конно-полевых железных дорог».

Наши же, более экономически и промышленно развитые союзники и противники по этой великой бойне – естественно строили временных железных дорог в разы и на целые порядки больше. В сентябре 1917 года, для снабжения лишь одной армии при наступлении под Аррасом, англичане подвезли военно-полевыми железными дорогами во прифронтовую полосу – до 6000 тонн боеприпасов и снаряжения, в том числе почти четыре тысячи танков.

Вы будете сейчас смеяться: в разгар позиционной войны, появилась даже «траншейные железные дороги» с колеей рельсов шириной в 380 миллиметров!

Грузы на самую передовую по ней подвозили на шахтных вагонетках, приводящихся в движении бестопочными паровозиками[30], солдатами, называемыми «железными крысами».

Использовались переносные железные дороги и, во Второй мировой войне[31] – но по вполне понятным причинам довольно ограниченно.

* * *

Аппетит приходит во время еды…

Да, что там Ульяновская волость?

На прогрессорство надо смотреть ширше!

Как мне проехались по ушам немцы, заинтересованные в сбыте своего стального «секонд-хенда»»: узкоколейные железные дороги – «Schmalspurbahnen», ещё до войны нашли самое широкое применение и в Германии, где их перечень превышает добрую сотню[32].

Особенно распространен этот вид транспорта в Восточной Пруссии, где сеть малых узкоколейных линий с шириной колеи 750 миллиметров, весьма удачно дополняет сеть стандартной железной дороги.

Последней, соединены крупные города с выходом к морю – Кёнигсберг, Инстербург, Тильзит. Сеть узкоколейных линий общей длиной почти в пятьсот вёрст, связала столицу Восточной Пруссии и её райцентры с сельскими населёнными пунктами. Станции узкоколейки имелись почти у каждой деревни, на перекрёстках сельских дорог, на главных просеках лесничеств. Максимальные расстояния между этими станциями, редко когда превышали километр.

А почему бы во всей Нижегородской губернии, не замутить нечто подобное?

В отличии от других, немецкая система крепления элементов-звеньев узкоколейного железнодорожного полотна, хоть и была более технологически сложна и экономически дорога (немцы лёгких путей не ищут!) – зато годилась для прокладки не только временных ж/д дорог, но и постоянных. Мне, в данном случае, эта «технологическая экономичность» – как-то побоку. Ведь я покупаю уже готовые изделия, фактически по цене железного лома.

* * *

Конечно, всё это добро одним рейсом не перекинуть в Питер на и, так уже под завязку набитом, разваливающемся на ходу корыте.

По парижскому примеру организации фирмы по долгосрочной покупке и транспортировки в Россию грузовиков «Мак-Бульдог», Иохелем Гейдлихом – весьма оперативненько была создана фирмочка «Gebraucht» по скупке секций и подвижного состава военно-полевой железной дороги.

– Бро, – заостряю внимание партнёра на одном нюансе, – насчёт паровозиков особенно не парься! Но вот вагоньчиков надо бы побольше и с как можно разнообразной номенклатурой.

Действительно, уже есть «в железе» и даже прошедший испытания трактор «Мужик» поставленный на железнодорожный ход – специально для предприятий Донбасса, откуда мы собираемся по бартеру получать чугун, сталь и продукты коксохимии. Ширина колеи, правда – там несколько иная, но это обстоятельство достаточно легко исправимо.

– Без проблем, Buddy!

Обговорили и об поиске более подходящего судна для регулярных рейсов по маршруту Марсель – Гамбург – Ленинград и, обратно.

– В Гамбурге, проблем с судном и экипажем быть не должно, действуй, Бро!

Тот, что-то быстро столбиком подсчитав в блокноте, поднял на меня глаза:

– Это есть большой манни, Buddy! Кто будет платить?

Фффуууфф…

Чтоб б, ему ещё подкинуть?

– Ты знаешь, что такое «кондиционер», Бро?

– Как есть не знайт…

Кондиционеры в САСШ известны с начала 20-го века, получив самое широкое применение – но в качестве хладагента в них использовался ядовитый аммиак, что неоднократно приводило к несчастным случаям. К тому же, они получались излишне громоздкими, состоящими из двух блоков – с компрессором и конденсатором, расположенными обязательно вне помещения.

Для больших помещений, типа кинозалов – да!

А вот массовому потребителю – владельцам и съёмщикам квартир, даже мелким, средним и крупным боссам – остаётся только потеть, вонять и проклинать жаркий, положим – калифорнийский климат.

В «реальной» истории, лишь в 1928 году – американской компании «Дженерал Моторс» удалось получить хлорфторуглеродное химическое соединение, позднее названное «фреоном». Это позволило несколько позже создать компактные, моноблочные конструкции кондиционеров – могущие разместиться даже в форточке окна, вполне доступные в цене для массового потребителя, сравнительно простые в монтаже и обслуживании.

И самое главное – безопасные в эксплуатации.

Быстренько разжевав про фреон и все его преимущества по сравнению с аммиаком:

– …Представь себе, Бро: кондиционер можно будет засунуть в форточку!

Тот, едва сигарой не подавившись:

– Wow! Я буду брать кредит в банк!

* * *

Кроме железной дороги в самый последний момент, я не сдержался и, ничтоже сумлетясь, приобрёл в Гамбурге… Кто угадает с трёх раз – шапку новую куплю…

Правильно!

Целую фабрику по прядению волокна…

Из чего вы думали?

Нет, не угадали – хрен вам, а не новая шапка: из крапивы, как в одной из печальных сказок братьев Грин…

Ан нет – Ганса Христиансовича Андерсена!

Помните?

Одному из братьев крапивы не досталось и он так и остался лебедем-мутантом.

Крапива – наряду с коноплёй, льном и прочим растительным сырьём – для изготовления одежды, «крепежа» в виде верёвок и парусов для рыбацких лодок – использовалась очень давно. Китайцы, перед тем как изобретать бумагу, глобус, порох, компас, свою четырёхтысячелетнюю историю для лохов и городить Великий китайский плетень – даже вывели особый сорт крапивы: «Рами» – годной на все случаи жизни.

«Рами жарим, Рами варим, Рами так – сырой …уярим»!

И не только!

В средневековой Японии, из «композита» на основе крапивного волокна и шёлка – мастырили крепчайшие тетивы для луков и шикарнейшие самурайские доспехи.

Затем, с развитием мореплавания и развитием колониализма, крапиву повсеместно вытеснил дешёвый привозной индийский и египетский хлопок.

Вспомнили про эту культуру, в лишённой заморских колоний наполеоновской Франции – в которой шили мундиры из крапивного волокна для Великой армии. Затем, вновь про неё сравнительно надолго забыли.

Тот исторический факт, что в Германии – во время Первой мировой войны отрезанной блокадой союзников от источников нормального текстильного сырья, обмундирование для солдат шили из крапивного полотна – для меня в принципе никакая не новость. Однако, в моём «послезнании», было русским по белому написано, что германские и австрийские учёные в поисках подходящего заменителя:

«…Случайно(!!!) пришли к оригинальнейшему решению: смешать крошечные количества хлопка с крапивой, точнее, с крепкими, морозоустойчивыми волокнами крапивы двудомной».

Но в разговоре с немцем – банкующим металлоломом в виде бывшей прядильной фабрики, я лишний раз убедился: когда речь идёт о немцах – слово «случайно» надо применять крайне осторожно.

Никакой «случайности»!

«Срединные державы» – Германская и Австро-Венгерская Империи, готовились к переделу мира очень давно и следовательно – предусмотрительно предполагали возможность блокады. Поэтому наряду с другими, ещё в 1876-м году – была создана и очень долго работала «Крапивная комиссия», проводя многочисленные широкомасштабные опыты с этим растением. В результате, к 1914 году, эти государства – обладали соответствующими технологиями и опытом, позволившими им заменить крайне дефицитное сырьё буквально бросовым…

Ведь крапива – это вездесущий сорняк!

Поэтому, как только грянули «Августовские пушки», как тут же в Германии и Австрии был организован сбор сырья и построены фабрики – которые используя заранее отработанные технологии – всю войну выпускали из крапивного волокна текстиль, шнуры, чулки, медицинские бинты и так далее.

Я, хотя и изрядно потратился – купил пару сотен комплектов германской военной формы образца семнадцатого года и, довольно-таки изрядное количество оставшегося полотна. На ощупь, оно мягкое и гибкое, имеет слегка шелковистый блеск. Крапивное волокно внутри пустое, поэтому одежда и крапивной ткани работает как своеобразный «термос»: летом в ней прохладно, зимой тепло. По словам немцев, крапивные мундиры – прочны и носки, обладают антисептическим и антигрибковым действием, снимают вредную для солдатского организма электростатику.

Думаю, пошить в «Красной игле» «пролетарки» для «футбольных» команд Ваньки да Саньки и затем опробовать, так сказать – в полевых условиях. Ибо, словам прошлого и будущего противника – конечно, доверять можно…

Но забывать их проверять – категорически нельзя!

С сельскохозяйственной точки зрения, у крапивы масса преимуществ по сравнению с хлопком – обязательно требующего тёплого климата, обильного полива и применения пестицидов.

А вот с точки зрения технологии и экономики – не всё так гладко, оказывается…

Стебель крапивы содержит весьма незначительное количество волокон – не более восьми процентов из общей массы. Поэтому, производство крапивной пряжи – процесс весьма и весьма затратный: сырьё приходится собирать с большой площади, перевозить на большие расстояния и затрачивать огромные усилия на его переработку в волокно для пряжи.

Ну, это как руда с очень низким содержанием металла!

Другой недостаток: избыточное содержание смол в стебле крапивы – не удаляющихся обычной продолжительной мочкой в воде, как у льна или конопли. Чтобы нивелировать эту вредную особенность, башковитые немцы – применяли несколько последовательных операций по обработке волокна перед прядением горячей водой, паром, щёлочью под давлением…

Множество патентов, которые мне пытались впарить!

Но я включил «тупого Ивана» и не клюнул, ибо…

Но обо всём в свою очередь.

Поэтому, как только по окончанию Великой войны для германской промышленности открылись рынки нормального текстильного сырья – тут же все «крапивные» плантации были перепаханы, фабрики закрыты, персонал выброшен на улицу, а оборудование выставлено на продажу в виде железного лома.

Я одно такое предприятие купил по соответствующей цене – практически даром, хотя и, в несколько разукомплектованном виде. Немец-специалист по «крапивной технологии», которого пришлось нанять, заверял, что восстановить – раз плюнуть, только успевай марки отстёгивать.

При участии своего юриста, заключил с ним соответствующий договор на скупку оборудования, его восстановления и отправку в Россию.

«Лох», про меня скажите?

Возможно!

Однако, я руководствовался следующими соображениями.

Во-первых, что касается классических «законов рынка» – многие из них в России категорически не действуют. А другие – действуют, но перевёрнутые с ног на голову – это я ещё в своей первой жизни понял.

А во-вторых…

До сооружения Каракумского канала (да и после этого, сказать честно), российская текстильная промышленность испытывала острую нужду в сырье. Импортный хлопок был ей недоступен из-за монополии внешней торговли и острого дефицита валюты у государства. Среднеазиатский коротковолокнистый – низкокачественен и…

Неимоверно дорог!

Ибо, среднеазиатские небратья в эпоху НЭПа – изо всех сил тянули общесоюзное «одеяло» на себя. Это потом, они стали более покладистыми – когда им Сталин по тюбетейкам дал и, как Джордж Вашингтон негроамериканцев – на хлопковые плантации загнал. Но далеко не все – многие в басмачи подались.

Лён и конопля?

Эти культуры, имеющие экспортный потенциал – государство взяло их «на откуп», зарабатывая на нём твёрдую валюту – в том числе и на Мировую революцию.

Так что на внутреннем российском рынке – крапива имеет все шансы стать вполне рентабельной сельскохозяйственно-технической культурой. Конечно, если подойти к этому делу грамотно и творчески.

Тем более, что я знаю – как исправить первый недостаток.

Да!

Я совершенно согласен с экспертами лёгкой промышленности: для огромного текстильного комбината – весьма накладно организовывать сбор, транспортировку и переработку крапивного сырья…

А если вместо одной большой фабрики в городе – иметь небольшую мини-прядильную фабрику в каждой русской деревеньке в Нечерноземье, где крапива – за каждым огородом, да по оврагам растёт? Где по извечной крестьянской традиции – женщины рожают как перепуганные и, где всегда априори переизбыток рабочих рук?

Тем более, далёкий от химии, тёмный русский мужик и его баба-дура – ещё столетия назад знали, как обойти второй недостаток – повышенное содержание смол в волокне, над устранением которого высокотехнологичные немцы – бились как рыба об лёд с 1876 года, один за другим беря хитромудрые патенты.

На Руси, стебли крапивы собирали весной – когда сама природа своими осенними дождями, зимними морозами и весенними оттепелями, произведёт «химическую» обработку волокна – избавляя его от этой технологически вредной гадости.

Из непряденых волокон крапивы в русских сёлах и деревеньках вили веревки и канаты. Из коротких и грубых волокон, ткали так называемую «ряднину» – грубое полотно, шедшее на мешки, одеяла, подстилки и накидки для скота.

Из получившейся после механической обработки мягкой кудели, крестьянские девки ткали плотные холсты, из которых шили сарафаны, рубахи, полотенца и постельное белье для приданого.

Ещё одно немаловажное соображение…

Хлопок идёт не только на одежду. Ещё, это – ценнейше-важнейшее сырьё для многих видов промышленности. Например, из него делают пироксилиновый порох, фото- и киноплёнки, лаки, краски и эмали для авиации. В Первую мировую войну, около девяносто процентов использованного российской оборонной промышленностью пироксилина – имело заокеанское происхождение, в том числе – как я думаю и из-за нехватки своего хлопка. Ведь, солдата мало вооружить – дав ему винтовку и патроны – его надо одеть-обуть.

Не папуасы же мы какие – в бою голыми яйцами сверкать!

Конечно, в конце 30-х, в СССР научились делать порох из древесной целлюлозы, поэтому в Великую Отечественную – «всего лишь» половину пороха мы получали по Ленд-лизу.

Однако «за державу», всё же обидно: получается без Америки мы и, воевать – не в состоянии.

Вот я и думаю: если, ещё задолго до войны – удастся хотя бы частично заменить хлопок крапивой для текстильной промышленности – возможно, получится перебиться без загребущей «руки помощи» большого заокеанского «брата».

* * *

Ещё вот такие есть соображения.

Кроме элементарной нехватки сырья для производства, русский порох считался «грязным»: нестабильным при горении – что приводило к низкой кучности и дающим сильный нагар в стволе оружия – преждевременный износ.

Почему, спросите?

«Ах, эти жоппорукие русские…».

Нет, не так!

Лучшим сырьём для производства порохов являются длинноволокнистые сорта хлопка, причём обязательно ручной сборки. Среднеазиатский коротковолокнистый хлопок, сырьё машинной сборки и древесная целлюлоза – содержат значительное количество примесей, усложняющих предварительную подготовку к пороходеланию и снижающих качество продукции.

Мда… География – это судьба!

Вы подумали то, что и я?

Северный среднеазиатский хлопок – худший в мире, никто не спорит.

Но ведь русский лён, конопля и как мне мнится – крапива, наоборот – самые лучшие!

А ведь, всё это практически одна суть – целлюлоза…

…Порох из крапивы?!

Ну, а почему бы и нет?

В любом случае – попробовать не только можно, но и нужно.

* * *

Наш пароход, арендуемый сперва владельцем американской компании «Монтана» Иохелем Гейдлихом, а затем Председателем «Межрабпома» Вильгельмом Мюнценбергом – есть предприятие частное и, его владелец – никогда не откажется заработать лишнюю копейку. Поэтому я ничуть не удивился неожиданной задержке отплытия судна: словами Вилли, к капитану (он же владелец судна) поступило предложение о «попутном грузе» до Питера.

– Насколько долгой будет задержка?

– Обещают не более трех суток, – отвечает тот.

Бывший при разговоре Иохель Гейдлих, виновато разводит руками:

– В подписанном контракте запрета нет, а срок прибытия в Ленинград указан приблизительно.

– Ты первый раз занимаешься морскими перевозками, Бро, тебе простительно, – понимающе киваю, – меня больше интересует, за чей счёт будет эта незапланированная трёхдневная стоянка в порту?

– За счёт хозяина груза, – успокоил меня Вилл, – фирмы «Zепtга1е Moskau», или «ZMO».

Услышав знакомое слово, я насторожился:

– Ты сказал «Moskau»?

Тот, меня успокоил:

– Германская фирма, зарегистрированная в Москве.

– Ах, вот как… Тогда всё понятно.

Трое суток задержки пошли мне на пользу: прикупил небольшую разорившуюся ювелирную мастерскую – во время Великой войны мелкосерийно изготавливающую военную оптику.

Кто будет на ней работать?

Зэка Модест Модестович Фаворский, известный в вполне определённой среде по прозвищу «Филин», прежде на воле – «фармазон», «маклёр» или «малявщик» (так я и не понял – как на воровском жаргоне правильно называется профессия подделывателя документов), а ныне – писарь в администрации Ульяновского исправительно-трудового лагеря, обладал красивым почерком и умением подделывать документы.

Но не только!

Свою трудовую карьеру он начинал с вполне законной и мало того – весьма уважаемой профессии ювелира. Лишь потом, в связи с некими жизненными обстоятельствами – «кривая» вывела его на сколькую криминальную дорожку. Однако, через полгода у него «звонок» и он уже пару раз он мне жаловался, что в Ульяновске нет ювелирной мастерской, а то бы он у нас остался…

Ну, а что?

Вполне ещё бодро-шебуршной старикан!

А занимаясь любимым делом – ещё как минимум лет десять-пятнадцать протянет, подготовив за это время себе смену из ульяновской молодёжи.

Но всё равно, через вновьобразованную Гамбургскую фирму «Gebraucht», решил подыскать парочку немцев умеющих работать с ювелиркой и оптикой ему в подмогу.

Сперва, нехай тупо шлифуют линзы для очков, а там видно будет.

* * *

Все остававшиеся сомнения рассеялись как утренний туман к полудню, когда увидел на пирсе несколько десятков ящиков с надписью «Mechanische Ersatzteile für Autos» и, его сопровождающих – старательно скрывающих вбитую на уровне инстинкта строевую выправку.

На моих глазах, происходило тайное сотрудничество между немецким Рейхсвером и Красной Армией, так сказать – в режиме «он-лайн».

Ну, что делать?

А что тут сделаешь!

Только и оставалось, как сердито крикнуть «грузчикам», когда ящики с «деталями машин», стали перемещаться в трюм:

– Осторожно майнуйте – зверюшек моих не подавите!

Недоумённо таращаться, не понимая.

– Вилли! Переведи им: за своих нутрий, я им ещё в этом году – Сталинград и Курскую битву устрою!

Однако, тот и сам не понимал, а переводчик куда-то отлучился:

– Ich verstehe nicht was du gesagt hast?

– Тьфы ты, нерусь…

Ищу глазами толмача, но тот вместе с секретарём, уже сам бежит с слегка выкаченными глазищами и что-то на языке Шиллера трёт по ушам Председателю «Межрабпома». Тот, засуетившись, через него же передаёт:

– Извини, Серафим – срочно вызывают к телефону.

– Иди, чего уж там.

Взял своих троих телохранителей и сам полез в трюм, следить за сохранностью своего хабара.

Когда вдоволь перелаявшись с ряженными офицерами Рейхсвера – норовившими втиснуть свои ящики между моими «Мак-Будьдогами», вылез обратно, ещё новость. Уже сам Вильгельм Мюнценберг, после телефонного разговора…

С Советским консульством в Гамбурге!

Просит задержать отправку:

– …Товарищи просили отсрочки отплытия судна.

– Зачем?

– Хотят с нашим пароходом переправить вещевые посылки от эмигрантов их родственникам в Советский Союз.

Знакомая история!

Такие посылки с вещами (а также денежные переводы в валюте), советскими властями в 20-е годы – не только не запрещались, но и всемерно поощрялись.

В принципе и, я не против – но есть один вопрос:

– Сколь много посылок? Это «корыто», часом не утонет прямо у причальной стенки?

– Говорят, что один стандартный ящик.

– Всего-то? И, стоило такую бучу поднимать?! Ладно, фиг с ним… Надолго?

– Обещают, что не более чем на сутки.

Самый главный вопрос и я даже знаю на него ответ:

– За чей счёт?

Помявшись, тот промямлил:

– Просили, чтоб в знак солидарности…

Усмехаюсь:

– Понятно. Ну, раз надо – так надо!

Саму погрузку деревянного ящика с «вещевыми посылками» от эмигрантов, я проспал – это событие происходило глухой глубокой ночью, аки татьба. Но на следующее утро, когда наше «корыто» под именем какого-то католического святого – разведя пары наконец-то дав прощальный гудок отчалило от причальной стенки, увидев возле леера две коминтерновские морды типично чухонско-прибалтийского вида, позёвывая подумал:

«А мешочек то с гипсом, оказывается – я прихватил вовсе не зря…».

Ну а лишний тазик, думаю – на борту найдётся.

Поискав глазами Фрица, подзываю его, и:

– Надо устроить пару ссор между этими прибалтами и теми вашими ряженными, желательно с мордобитием… Сможешь с камрадами? За дополнительное денежное вознаграждение, разумеется.

У эстонцев и латышей в те времена, были довольно-таки сложные взаимоотношения с «тевтонами» – когда-то бывшими их господами. Совсем недавно, немецкие добровольцы из так называемых «Фрайкоров» – помогли молодым прибалтийским демократиям отстоять не так давно обретённую незалежность от наступающих красных полчищ. Когда же опасность миновала и, с Советской Россией был заключён Тартутский мир, «помощников» самих – мощным пинком вышибли из Прибалтики, разгромив в многодневной ожесточённой битве у городка Вендена.

Кроме этого, власти не так давно созданных прибалтийских государств, совершенно по-большевистски – конфисковали землю некоренных представителей, в большинстве своём тех же немцев – в пользу чистокровных литовцев, эстонцев и латышей, а бывшим владельцам показали на дверь.

Про сталинские депортации народов, всем известно…

А кто слышал про демократические депортации прибалтийских немцев?

Мда… В ЕГЭ, про это не спрашивают.

Тот искоса, изрядно неприязненно смотря на коминтерновцев:

– Мы с парнями сделаем это ради удовольствия. Но нужно много Schnaps.

– Ты знаешь, где взять пойло в открытом море, Фриц?

– На борту есть контрабандная водка, Herr Chef.

Достав портмоне, из него «пресс» и отстёгивая Фрицу бабки на шнапс:

– Без проблем. Только, смотри, чтоб на вас даже не подумали!

– Не в первый раз, Herr Chef! Мы есть… Как это по-русски?

– «Профи»? В смысле – профессионалы?

– О, да! Wir sind Profis!

Чуть позже меня удивило, что встречать ящик с «посылками» из советского консульства в Гамбурге – приехало одно из подразделений моего «Вагнера»…

Бывшего моего!

Ныне, они «ходят» под Ягодкой, чтоб ему…

Разумеется, интересуюсь:

– Что за дела, товарищи бойцы?

Те, предъявив соответствующие документы – хотя и не обязаны были это делать, не совсем весело:

– Нас наняли для сопровождения груза. Обычное дело, тов… Товарищ бывший Заведующий.

Ничего не оставалось делать, как только посоветовать:

– Хорошенько проверяйте пломбы, чтоб не было потом к вам никаких претензий.

– Как Вы учили, тов… Товарищ Свешников: «Чтоб не было пизд…ежу – делай всё по чертежу. Будет пиз…дёж – покажи чертёж».

– Молодцы! Ну, удачи всем нам…

Те, воспользовавшись моим советом, приняли груз и умчались на уже знакомом красном «АМО».

В Ленинграде, нас уже давненько поджидала весьма представительная делегация из Ульяновска во главе с самим Председателем «Красного рассвета» Климом Крынкиным.

Тот, даже не поздоровавшись:

– Вернулся?

Я тоже, даже без обычного «здрасьте»:

– Очки носить надо.

– А говорили ты у буржуев остался…

– Кто говорил? Плюнь тому в морду.

– И плюну! …Крючки привёз?

– Британский бамбуковый спиннинг с катушкой и целый чемодан крючков, блёсен и лессы. Всё, как заказывал, Клим.

– Американские, как те?

Счас, ага! Счас, я через портал в 21-й век сгоняю и по Инету на «Али-Экспресс» – специально для тебя крючки закажу.

Развожу руками:

– Извини, но «американских» не было – не сезон, должно быть. Всё европейское.

Тот, заглядывая мне за спину:

– Где они?

Показываю рукой:

– В кабине этой «слегка сиреневой» легковушки. Она тоже твоя, как и вон тот грузовичок…

Едва не задохнувшись от переизбытка чувств, прослезившись до сырости на бороде, Клим бросается на меня Отеллой с гнусной целью задушить в объятиях:

– Серафим… Чёртушко ты наше контуженное… Я тебя ужасно люблю!

– Да, подь ты к лешему со своей «любовью».

Ловко увернувшись, я скрылся от горячих проявлений благодарности меж «сопровождающих лиц», среди которых оказалась пара представителей Нижегородского Губкома ВКП(б).

Кроме «объятий и поцелуйчиков» от друзей и знакомых, меня ждало и несколько приятных известий из столицы моей «промышленной империи».

На III Всесоюзных Планерных Состязаниях в Крыму, все три планера Александра Яковлева: рекордный «Як-1 РСС», учебный двухместный «Як-2 Октябрёнок» с двойным управлением и учебно-тренировочный «Як-3 Красный курсант» – заняли первые места.

Главному конструктору это принесло премии, почёт и уважение (даже назад в Военно-воздушную академию звали!), кооперативу «Красная жара» – многочисленные заказы.

По словам Клима:

– На год вперёд всё продано.

– Напомни, сколько планеров мы сможем производить в месяц?

– Не более пятнадцати.

Так, так, так…

– А если подключить другие «кустарные гнёзда» губернии?

Тот, грудь колесом:

– Да, там же – жоппорукие!

С усмешкой на него глядучи:

– Сам-то каким недавно был, вспомни! Ничего – снабдим инструментом, плазами да пластвудом: через год – не хуже наших артельщиков работать будут.

– Ну, разве что через год…

Ещё вот новость из разряда приятных: для не так давно образованной Ульяновской «Станции селекции сельскохозяйственных культур» (СССК) – по задумке для обеспечения нашего Подхоза семенной картошкой, я дал задание «Бюро по трудоустройству «Шанс»» отыскать Заведующего с организационными способностями «выше среднего уровня». За время моего отсутствия, они нашли одного такого – паренька старше меня всего на два года, недавнего выпускника Киевской сельскохозяйственного института, по фамилии Лысенко[33]… Убей меня гром – молнией в дупу, но никак не могу вспомнить – где и в связи с чем, эту фамилию слышал.

Должно быть, после удара чем-то тяжёлым по голове в Париже – меня мимолётным видением «déjà vu» посетил!

А так же, меня обрадовали тем, что: в Ульяновске начались занятия в двух новых школах первой ступени, одной второй ступени и трёх фабрично-заводских училищах…

Профессор Чижевский Дмитрий Павлович рапортует, что в лабораторных условиях – удалось получать уже более центнера чистейшего диоксида титана в сутки…

Вернув свой «УАЗ», Кузя-Домовёнок заканчивает очередной апгейд своей мототелеги – ставя её на «резиновый ход»…

В городке педологов, дети из «Поколения-next» делают первые шаги и учатся говорить слово «мама»…

Председатель Совета директоров АО «Россредмаш» рапортует о сходе с конвейера 5-ти тысячного «Мужика»…

На московской киностудии «Красная Русь-Межрабпом», режиссёром Владимиром Маяковским – заканчиваются съёмки фильма «Место встречи изменить нельзя», по сценарию Валентина Константиновича Туркина… Исполняющая главную роль актриса Лили Брик – молодой оперативницы МУРа Шараповой, шлёт горячий и «влажный» привет Азазелю и мечтает, как можно быстрее с ним свидеться.

Столько хороших новостей – голова на радостях пухнет!

Буквально через два часа, ещё выгрузка основного хабара не окончилась, примчалась группа решительных парней с прибалтийским акцентом, до зубов вооружённых и с казёнными ксивами и, началось следствие сразу по двум делам: исчезновение двух коминтерновцев и подмена содержимого ящика с «посылками».

Были и ко мне вопросы, как им не быть…

А я в этой истории, кто?

Напомню: официально, я как руководитель-представитель «ОПТБ-007» – сопровождаю архитектора Прасолова Александра Александровича с Парижской выставки:

– Ещё будут вопросы, товарищи? Нет? Ну, если нет – давай до свиданья!

После короткого опроса свидетелей, горячие прибалтийские парни намертво прицепились к сотрудникам германской фирмы «Zепtгаlе Moskau». Те, категорически отказались отвечать на вопросы без присутствия консула Веймарской Республики и вскрывать свои ящики без представителей получателя. Затем, в порту появился консул с дипломатической неприкосновенностью, командиры из Главного штаба РККА – с вооружёнными бойцами и не менее грозными ксивами.

Разгорелся настоль грандиозный кипешь, что описать его – по силам только самым выдающимся мастерам пера, а я себя к таковым не отношу.

Не знаю, да и знать не желаю, чем всё дело закончилось: у меня в Питере были свои движухи – про которые расскажу чуть ниже.

* * *

Но, кроме многочисленных приятных новостей, были и немногочисленные – но неприятные.

Весьма неприятные!

Напомню, в Ульяновске я официально числился Начальником невоенизированной охраны Ардатовского сектора НКПС, Начальником Ульяновской вневедомственной милиции и Заведующим «Школы подготовки и переподготовки рядового и младшего комсостава транспортной и вневедомственной милиции» – (ШППРМКТВМ).

Погребинский скинул меня с этих должностей – взамен предложив стать его заместителем. Пообещав подумать над его до жути щедро-заманчивым предложением, я тем не менее – остался Начальником «Особого проектно-технического бюро № 007» (ОПТБ-007) при Ульяновской исправительно-трудовой колонии. Если не считать неофициальной должности Главного технического консультанта при промышленно-торговом кооперативе «Красный рассвет», конечно.

Теперь узнаю, что меня лишили и «морковки»!

Товарищ Кац – Начальник Ульяновского волостного (районного) управления НКВД (милиции), стал Первым заместителем Погребинского…

Ну, не особенно-то удивило, зная натуру Абрама Израилевича.

На освободившиеся места, Погребинский, разумеется, тотчас назначил своих людей – которые принялись тут же наводить свой «орднунг».

– Представляешь – требуют, чтоб в каждой артели численность свыше полутора десятков человек, была своя партячейка, – жаловался Клим, – а я ему: а кто тогда работать будет? А он меня «контрой» обозвал и обещал на первом же собрании дольщиков выкинуть из председателей…

– Понятно. Всё это в принципе не так страшно – ты знаешь, что делать и, Краснощёков – если, что подскажет.

– Дык, уже полным ходом разукрупняемся и переоформляемся – хрен нас возьмёшь так просто.

Как уже неоднократно упоминал: «Красный рассвет», даже без какого-то моего участия – стал непроизвольно формироваться, как некая сетевая структура – не имеющая чёткого управляющего центра. Артели в него входящие, как будто жили своей жизнью: рождались, развивались, налаживали связи меж собой и, с сторонними производственно-торговыми структурами и даже…

Умирали, распавшись – чтоб, снова соединиться в новом качестве.

Какое-то «броуновское движение», иначе не назовёшь!

Я, через «Отдел главного технического консультанта» (состоящий из «Отдела надомной-кустарной промышленности», «Отдела по связям с общественностью» секретариата, архива, технической библиотеки) – лишь слегка корректировал сам процесс в нужном направлении и давал рекомендации организационно-технологического характера.

Рассказывал уже, да?

Заметив и оценив естественно происходящий процесс, я дополнительно ещё изрядно потрудился в этом направлении и, теперь контроль над моей «империей» – не так-то просто установить. Уничтожить да, можно: законодательно – по-хрущёвски, запретив кооперативное движение. Да и то: она, скорее всего уйдёт в «тень», станет нелегальной организацией «цеховиков» или останется в виде каких-нибудь полуподпольных бригад шабашников.

Меня, больше интересует другое:

– Много нашей собственной «шелупони» из-под плинтуса вылезло?

– Прилично! Наш Федька снова бузит и с ним почти все те партийцы, что с прошлого и в этом году, приняли. Фролу Изотовичу на собраниях Волисполкома – уже и слова не дают сказать, перебивают криком. Только из опаски перед его сыном – Ефимкой, до сих пор ещё не вышибли с кресла.

А вот это уже гораздо хуже…

Итак, Погребинский сделал первый ход!

* * *

Второй ход от Погребинского не заставил себя долго ждать

Как рассказал мне курьер от моих ребят, не так давно – произошёл плотный наезд на Ефима Анисимова и всю возглавляемую им Нижегородскую комсомольскую организацию.

Сам Лазарь Шацкий – основатель и в течении долгих лет бессменный руководитель комсомола… С ним прибывшие секретари крупнейших ленинградских заводов – Оскар Тарханов и Иван Кострицкий, члены Секретариата РЛКСМ и «Коммунистического Интерационала Молодёжи» (КИМ) – Оскар Рывкин, Ефим Цетлин…

И ещё множество народу:

– С ними было человек сто – больше, чем вся комсомольская организация завода «Красное Сормово»!

Снюхавшись с недовольными из местных, коих везде и всегда хватает – они сперва инициировали внеочередной съезд и перевыборы, а затем в ультимативной форме потребовали переизбрать заводской комитет – поставив в его главе его неких Петра Смородина и Александра Мильчакова…

– Насколько я понял, все это – питерцы? Ну, кроме Шацкого, разумеется. Так какого хунта, их назначают к нам? С какой такой радости, наши стали бы за них голосовать?

– Нет, не все они питерцы… Петр Смородин – наш, нижегородец, но уже давно «ходит» под Зиновьевым.

Далее, произошла настоящая битва за крупнейшую губернскую комсомольскую организацию на крупнейшем в Нижегородчине заводе. Ставки были очень высоки и это все наши ребята отчётливо понимали:

– Если бы мы потеряли «Красное Сормово» – мы бы потеряли всё!

А я понимал, что потеряй я комсомольскую организацию Нижнего Новгорода – мне оставалось бы только линять куда-нибудь в тайгу и искать там семейство Лыковых.

После многодневных баталий, во время которых – знамя победы склонялось то в одну, то в другую сторону, на съезде вдруг появился Погребинский и начал угрожать, применяя такие слова и выражения, как:

«Сопляки», «Я вас в порошок сотру», «Отправлю вас всех в Красную Армию, а там – вас научат старших уважать»…

Выступавшим представительницам противоположного пола, он не постеснялся заявить:

«С вами то, полоумными бабами – мы меньше всего будем считаться»!

«Флаги на башнях», говорите?!

Вот же педагог, фуев!

Когда, после речей Ефима Анисимова и Кондрата Конофальского, большинством голосов решили, что голосовать за переизбрание – имеют право только работники завода, Погребинский вышедши из себя крикнул:

«Сволочи, саботажники, контрреволюционеры! Привлеку к ответственности и сотру в порошок, вы так и знайте!».

Наконец, он предложил, чтоб все кто за переизбрание – отошли налево, а кто против – направо… Чтоб, как говорится – отделить «зёрна от плевел».

На такое, возмутились даже питерцы!

Короче, несмотря на то, что мы все вместе были на грани фола – «Красное Сормово» удалось отстоять, а значит – ещё повоюем[34].

* * *

После Берлина, Парижа и Гамбурга – Ленинград неприятно поразил грязью даже на мостовых, обшарпанными зданиями, большим количеством военных патрулей, проверкой на каждом шагу документов милиционерами – одетых как бандиты, то есть – «кто во что горазд» и, от последних отличимых только по нагрудным значкам.

Поселился в арендованной комнате в бывшем особняке Нарышкиных – где у меня «заначен» на чёрный день их клад фамильного серебра, отдохнул чуть-чуть и начались «мероприятия» – гори они синим пламенем.

Первым делом была «презентация» – то бишь грандиозный митинг, на котором весь купленный мной хабар был представлен – как подарок германского пролетариата, пролетариям Ульяновска.

Однако, хотя на торжественном митинге от вышестояще-руководящих ленинградских товарищей слышались сплошь мажорные речи – просто так не пролезло!

Рисунок 23. Ленинград, 20-е годы.

Таможня дала «добро», но ленинградские власти вывозить груз не разрешили – в наглую и едва ль не открытым текстом, требуя «поделиться». Подобные же хотелки предъявили железнодорожники, мурыжа подачу вагонов. Причём, заморская картоха и непонятные зверьки страхолюдного вида, их почему-то не интересовали… Все вместе, они претендовали, не много ни мало – на половину моих грузовиков и особенно на легковушки.

Я то в принципе привык, но на бывших со мной иностранцев – неизгладимое впечатление произвело убойное сочетание крайней бестолковости советских чинуш и их же беспримерной наглости.

Дело дошло до того, что мой хабар пытались арестовать!

Охрана состоящая из немцев, чуть ли не стреляя в воздух их дробовиков – отбила первый натиск ментов и чекистов, но дело конкретно запахло керосином и я уже было всерьёз подумывал, чтоб раньше времени применить своё «оружие массового поражения» – грибной антиалкогольный порошок…

Ну, чтоб отвлечь внимание и потихоньку слинять из города трёх революций, гори он неугасимым синим пламенем.

К счастью, у меня в Питере был «свой» человек и довольно высокопоставленный.

Это Шапошников Борис Михайлович – ныне Заведующий Ленинградским военным округом. Стоило позвонить и передать ему привет от Елизаветы Молчановой, как тот тут же оказал нашей миссии полное содействие – прислав в подмогу немцам целую роту вооружённых красноармейцев с пулемётом, для охраны и сопровождения груза.

Последовал грандиозный скандал, чуть не перешедший в грандиозное мордобитие высокопоставленных лиц, но хабар удалось отстоять.

Правда в ответку, в знак так сказать – «доброй воли», Председателем производственно-торгового кооператива «Красный рассвет», в дар от ульяновских рабочих – одной из кадровых частей ЛенОВО РККА, было безвозмездно передано пять «Мак-Бульдогов».

Снова торжественный митинг, уже в одной из частей округа, сменивший его торжественный ужин, то да сё…

Отбояриться в этот раз не смог – наговорился до благородной хрипотцы, как у Никиты Джигурды!

Содержимое же их пятитонных кузовов (в основном, это всё та же французская военная форма и обувь, зачастую уже ношенная) – ушло к железнодорожникам за вагоны.

Питерское руководство я тоже не обидел, подарив им в знак примирения кой-какие заморские финтифлюшки, всё больше по мелочи. Брали всё: дефицит в стране был страшенным – но почему-то в особом тренде у начальства были женские чулки.

Интересно: сами носят – гомосеки, иль жёнам и любовницам дарят – прелюбодеи?

Нечто подобное предполагал ещё в Париже, поэтому заранее позаботился об изрядном запасце, как средневековый купец плывущий к папуасам – об красных ленточках в их кучерявые волосы, об бубенчиках в их широкие ноздри, да зеркальцах – всем этим самозабвенно любоваться.

Короче, несмотря на некоторые возникшие поначалу недоразумения – расстались мы с питерскими властями, чуть ли не друзьями…

* * *

Пока суд да дело, тёрки-разборки – занимался в Питере, ещё кой-какими делами-делишками…

Как уже рассказывал выше, весной этого года в Чуйскую долину Киргизии ездила экспедиция вермикологов за одноимённым – Чуйским же, дождевым червём. Где-то в начале августа, учёные вернулась в Ульяновск с неплохим расползающимся «уловом» и теперь усиленно – скрещивает его с ранее приобретённым маньчжурским и нашим владимирским.

По их и моей задумке должен получиться мутант – который своей прожорливостью, плодовитостью и неприхотливостью – должен если не превзойти, то быть не хуже моего «современника» – красного калифорнийского червя.

А это, в свою очередь – вызовет переворот в сельском хозяйстве страны!

Под прикрытием экспедиции вермикологов, за «травкой» для центрового финского контрабандиста Вели – ездил мой пройдоха-порученец и, с ним – двое врачей из «Клиники душевных болезней» при ленинградской Военно-медицинской академии, где будущий профессор Николай Иванович Бондарев, финансируемый «Красным рассветом» – проводит смелые эксперименты по лечению безнадёжного алкоголизма курением марихуаны.

Первые результаты эксперимента обнадёживали: подавляющее большинство подопытных хроников бросили пить – даже после возвращения их в «естественную среду обитания». Хотя, имелись и «неподдающиеся» и, даже предпочитающие совмещать оба этих «достойных» занятия.

Двое врачей клиники, ездившие с экспедицией вермилогов, привезли научно зафиксированные наблюдения: курение гашиша в советской Средней Азии носит достаточный массовый характер – но нигде не увидишь валяющихся по канавам и вдоль заборов «обдолбышей», как в России упившихся вусмерть пьяниц.

Зная ответ, тем не менее спрашиваю:

– Так, если верить научно доказанным фактам – курение гашиша менее вредно, чем употребление спиртных напитков?

Кивают:

– Если верить фактам, то это именно так. Хотя, чтоб научно доказать – ещё требуются исследования.

И смотрят на меня, как эфиопцы на мать Терезу.

Ничего конкретно обещать не стал – здесь, ещё ломать и ломать голову:

– Ладно, пока отдыхайте до следующей весны, а там посмотрим…

Почему именно гашиша, а не анаши?

Хлопайтесь в обморок, но узбеки, таджики и прочие киргизы шмалят именно его – гашиш, контрабандно поставляемый из Афганистана.

Про «чудодейственные» свойства Чуйской конопли, среднеазиаты ещё не знают!

Как так произошло?

По словам этих двоих членов экспедиции, это растение появилось в Чуйской долине сравнительно недавно. Её, в целях борьбы с опустыниванием земель, во второй половине XIX века приказал посадить генерал-губернатор Туркестана – генерал Герасим Колпаковский.

Недоумённо вопрошаю:

– Почему местные не делают свой любимый гашиш из чуйской конопли? Соображалка у них не так варит, что ли?

Ответ, меня просто убил:

– По содержанию психотропных веществ, чуйский сорт не годится для приготовления гашиша. Из него возможен только самый лёгкий вариант наркотика из сушеных листьев, цветов и соцветий, называемый анашой, марихуанной или «собачкой».

«О, сколько нам открытий чудных…».

В таких случаях, лучше Александра Сергеевича – никто не скажет!

Но это ещё не всё, держитесь за стулья покрепче.

По словам моих вермикологов и особенно Ипполита Степановича, экспедиции была оказана всесторонняя помощь местных властей, к которым они естественно обратились за содействием. В деле привлечения местного населения к копанию червей, сбору «сырья» и его сушке, особенно помог…

Угадайте с трёх раз, кто?

Правильно: Николай Иванович Ежов.

Да, да – тот самый!

Направленный два года назад Валерьяном Куйбышевым, будущий «Кровавый карлик» сперва занимал пост Ответственного секретаря Семипалатинского губкома РКП(б), затем – Заведующего орготделом Киргизского обкома, а в данный момент – Заместителем Ответственного секретаря Казахского крайкома партии, являясь вторым по величине человеком в огромном по площади регионе.

Я сперва ушам своим не поверил:

– Ипполит Степанович, а ты часом не свистишь? Ты точно именно с Ежовым общался?

– Точно с ним, прям как сейчас с тобой говорю, Серафим Фёдорович.

– Жесть! Опиши мне его.

– Плюгавенький на вид, конечно! Но, что-то в нём есть… Что-то такое…

– Что «что-то», что «такое»? Конкретнее!

Тот, морща в раздумьях лоб:

– Глянулся я ему чем-то, в ресторацию меня приглашал… Я ещё подумал: «А не пидараст ли он, часом…»?

Жестом руки останавливаю дальнейшие разглагольствования:

– Достаточно. Это он.

Почти дословно, вспоминаю характеристику Ежова, данную одним из его современников:

«Я не знаю более идеального работника, чем Ежов. Вернее, не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным – он всё сделает. У Ежова есть только один, правда, существенный недостаток: он не умеет останавливаться…».

Очень перспективный товарищ и знакомство с ним через моего порученца-пройдоху, обещает быть весьма перспективно-полезным.

…Пидараст, говорите?

Ну и, что? Ведь, он же пока(!) пидараст – «в хорошем» смысле этого слова?!

Эта «категория» – любимый объект вербовки всех спецслужб мира, из-за лёгкости шантажирования и следовательно – манипулирования…

Так почему попаданец мимо этого «контингента» должен брезгливо проходить?

Да ведь, через такого пидараста как Ежов – можно горы свернуть и моря на их месте выкопать.

«Не умеет останавливаться»?

Ничего страшного: «кто предупреждён – тот вооружён»!

Остановим товарища – коль, уж столь жизненно необходимо понадобится.

Так, так, так…

Надо срочно найти ему «единомышленника» среди наших комсомольцев и, после курсов секретарей-референтов – подсунуть будущему «Кровавому карлику», так сказать – «партнёра».

Ладно, разгребу возникшие проблемы – поговорю на эту тему с Елизаветой. Она у меня «на кадрах» – наверняка знает и, про «нетрадициалов» в комсомольской среде.

* * *

Но пока все эти довольно смелые замыслы в будущем!

В данный момент, с далекоидущими целями, я медленно – но последовательно и настойчиво подсаживаю на «Ruoho» финнов.

Регулярные поставки марихуанны в страну «тысячи озёр», начались с конца августа – спустя некоторое время после возращения экспедиции вермикологов. Как раз удачно совпало так, что приплыв в Ленинград из Гамбурга – я обрадовал своего партнёра по финскому наркотрафику Вели не только своим появлением, но, очередной партией товара из Чуйской долины и познакомил его с Иохелем Гейдлихом.

Посидели втроём в отдельном номере ресторана, поговорили о текущих делах и перспективах и, нашли что наш совместный бизнес обещает быть весьма прибыльным.

Конечно, решающее проникновение в финскую экономику – а, следовательно и, в политику – произойдёт в разгар «Великого депресняка». Сейчас надо лишь создать «плацдармы» и закрепиться на них.

– Иохель! Мы с тобой эту тему уже не раз жевали, но ещё раз: организуйте и зарегистрируйте с Вели какое-нибудь акционерное общество в Финляндии и начинай скупать акции «Enso» и «Stora Kopparbergs Bergslag». Последняя – «крепкий орешек», конечно… Но, двенадцать процентов акций принадлежит американской компании «ADR»…

– Помню, ты мне уже говорил.

Вспомнив фильм «Однажды в Америке»:

– Если не получится уговорить продать по-хорошему – то надо искать подходы к еврейской мафии.

– К кому, Buddy?

– К организованной преступности, Бро.

Тот, задумчиво:

– Разве что через профсоюзы: там в руководстве сплошь бандиты – прям, как у вас в Кремле.

Вдруг спохватившись:

– Бандиты из профсоюзов разговаривать со мной не будут, если нет много «money»…

Вот, сволочь!

Знал бы заранее, что такой крохобор мне попадётся на стезе прогрессорства – рецепт противозачаточных таблеток бы захватил из будущего.

Чтоб, подобные ему не размножались.

Чтоб такое вспомнить на скорую руку…?

Во!

– Я научу тебя делать «мани» прямо из воздуха, Бро.

– «Из воздуха»? Такое не может быть, Buddy!

– Может, если ты создашь в Штатах сеть предприятий каршеринга.

– «Car» и «sharing»?

– Вот именно! Прокат легковых автомобилей, говоря по-русски. Представь себе: приплывает некий джентльмен по делам в Нью-Йорк, где у него полно движнячков, но не хочет пользоваться услугами такси – а покупать автомобиль на неделю или месяц, ему накладно…

Вроде бы идея – проще паренной репы, но первый подобный сервис – впервые возник лишь в послевоенной Германии.

Йохель, ухватился буквально на лету:

– Я всё понял, партнёр!

Идём дальше…

Наши грешные земные деяния, должны перекрываться благими благодеяниями – чтоб воздалось на Небесах, как говорится.

– Йохель! Много ли головняка организовать Благотворительное общество по стимулирования эмиграции безземельно-безработных финнов в Америку, Канаду и Австралию?

– Сделаю через Американский красный крест – там у меня имеются кое-какие полезные знакомства.

Немного ещё поболтали, прикинув приблизительные ближне и среднесрочные планы, затем мой американский партнёр, посмотрев на часы:

– Sorry gentlemen, но у меня через час московский поезд…

Йохель в тот раз сильно торопился: ведь, кроме всего прочего, у него были дела в Москве, связанные с уже стагнирующей «РАИК» – в Совете управляющих которой, он до сих пор числился.

Узнав у Вели его «координаты» в Хельсинки – он распрощался и, прежде всей нашей – уже крепко сдружившейся компашки, уехал в столицу.

Оставшись наедине, обращаюсь к контрабандисту:

– Как насчёт моей прошлой просьбы, Вели?

Тот, ехидно ухмыляется:

– Что-то не пойму я тебя, Брат! С одной стороны, ты хочешь всех безработных финнов вывести в Америку… С другой стороны – уменьшаешь эту саму безработицу, заказывая в Финляндии оборудование для своих фанерных фабрик.

Угрожающие огоньки вспыхнули в его невыразительных рыбьих глазках, но быстро погасли и, крайне доброжелательно улыбаясь, он:

– Если бы не последнее обстоятельство, я бы подумал что ты затеял нечто нехорошее в отношении моей страны.

Согласен: выглядит несколько нелогично, как если бы левая рука не ведала, что творит правая…

Но мне нужна фанера, чёрт бы её побрал и, причём – много фанеры.

Очень много фанеры!

А финская фанера – самая лучшая и, производимое в Финляндии оборудование для её производства – наиболее дешёвое из всех, по крайней мере – из мне доступных.

Однако, как-то надо выкручиваться:

– Всё очень просто, Вели: много безработных – много недовольных властью. Много недовольных властью – много революционеров. Много революционеров – мало денег у деловых людей…

От уха до уха, как ножом проведя ладонью по горлу:

– …А мне всё это, Брат – уже до самых чёртиков надоело в России!

Пригнувшись к самому его уху, доверительно шепчу:

– К тому же сам подумай: куда мне бежать, если в Росссии меня комиссары возьмут за «самое сокровенное»? В Америку к этому жиду, что ли? Обманет и продаст!

Тот, в озарении:

– Так ты значит…

– Если в России отменят НЭП – а к этому дело и идёт, то я переберусь в Финляндию – где у меня уже будет наш с тобой бизнес! Короче считай, что в твоей стране я готовлю себе «запасной аэродром».

Заговорнически подмигивая, незаметно сложив за спиной пальцы «крестиком», безбожно вру:

– Кстати, я до сих пор не женат, Вели! Невесты в Финляндии есть?

Тот, растаяв душой как воск в мартеновской печи, стал перечислять первых приходящих на ум кандидаток мне в жёны:

– Hannelle Seppälä – девка ещё сопливая, но зато Kalevi – даст за неё yksinänen talo с хорошими покосами…

А я глядя в его белёсые очи, неприязненно:

«Да я на первой же вашей рыбьеглазой чухонской «салаке» – готов жениться и, плодить такую же «плотву», лишь бы заполучить никель Петсамо»!

Хотя, надеюсь без свадьбы-женитьбы обойдётся… Не хочу быть многожёнцем, это ж какие нагрузки на нервную и мочеполовую систему.

Вскоре после этого разговора, мы уезжали из Ленинграда в изрядно увеличившемся составе: кроме немцев – мой хабар охранял взвод красноармейцев Ленинградского военного округа. Это – будущие шофера, которые пройдя обучение в Ульяновской автошколе – затем будут управлять даренными мной пятитонками.

* * *

Полученные по приезду в Москву новости из Ульяновска – вполне располагали к нешуточной панике…

Итак, Погребинский первым сделал два хода!

Следующий его «ход конём по голове» застал меня в Москве.

Новость была настоль важная, что сообщить её в столицу приехал сам Ксенофонт Мартьянов – главный редактор единственной ульяновской газеты «Красный глас» и одновременно глава моей главной тайной спецслужбы.

– Серафим! Неделю назад, погиб Председатель Ульяновского Волисполкома, Фрол Изотович Анисимов…

Рука, без команды потянулась снять шляпу:

– Как погиб? Как это произошло?

– Ты же знаешь нашего Изотопыча? «Какой русский не любит быстрой езды…».

Жёстко перебиваю:

– …Тот, на котором быстро ездят. Давай без «прелюдий», Ксенофонт – ты не газетную статью пишешь, а даёшь отчёт о происшествии.

– Несся он по дороге на своём «Призраке», да врезался в встречный трактор и убился насмерть.

– Вот, значит как…

«Но примешь ты смерть от коня своего!», – хотелось мне процитировать пророчество древнего волхва князю вещему Олегу, из Александра Пушкина.

Британский «Роллс-Ройс 40/5 °Cильвер Гоуст» – «Серебряный призрак».

Такой автомобиль типа «кабриолет», оснащённый 48-ти сильным 6-цилиндровым двигателем объемом 7 литров – закупался «Внешторгом» для высшей партийной элиты Советской России в период с 1922 по 1925 год. Позже, когда в страну потоком хлынули более современные «Бьюики», «Линкольны», «Кадиллаки» и наконец – любимые Сталиным «Паккарды», «Серебряных призраков» – решено было передать «вождям» на местах.

Я расстарался ради «крыши» и, один из семидесяти «Серебряных призраков» – минуя губернские и уездные комитеты, достался нашему Ульяновскому волостному исполкому ВКП(б).

И вот тебе, на…

Придя в себя, начал соображать.

Хм… «Несся», это по понятиям хроноаборигенов – еле-еле тащиться со скоростью порядком пятидесяти вёрст в час, на большую – наши «автобаны» не рассчитаны. Несколько утрирую конечно, но на такой «бешенной скорости» – краску поцарапать об «встречный трактор» конечно можно, но чтоб на смерть убиться…

Не верю!

– Кто расследовал?

– Новый начальник волостного отдела НКВД и, с ним двое его людей – тоже пришлых.

– А наши местные менты, что?

– Наши, местные дознаватели и прокурор допущены не были. Мол, дело и так – ясное и понятное.

Эге…

– Детали расследования известны? К примеру – тормозной путь анисимовской машины измеряли?

Тот, лишь глаза таращит:

– Не понимаю, про что ты?

Мда… Ему простительно не знать: это – первая автомобильная авария в наших заповедных «палестинах», да к тому же – со смертельным исходом. Сильно сомневаюсь, что даже в Москве – имеют понятие про «тормозной путь».

Наскоро объяснив – глядишь тому когда-нибудь пригодится, продолжаю:

– Каков был характер повреждений у автомобиля? В хлам?

Наморщив лоб:

– Да я бы не сказал… На «Призраке» уже наш новый главный мент гоняет. Правда, сам баранку крутить не умеет и заставил шоферить преподавателя из автошколы.

Невольно сжав кулаки: а кто ребятишек учить будет?

Ведь, он же у нас единственный!

Вот падла, а?!

Ладно, идём дальше:

– А какие телесные повреждения – приведшие к смерти, получил Анисимов?

– У Фрола Изотовича голова была разбита и… Руки сломаны.

«Картина маслом», как говорится!

При встречном ударе, прежде всего – повреждается грудь об руль, но никак ни голова и тем более руки.

Скорее всего, каким-то образом остановив автомобиль, Анисимова вытащили из кабина и забили насмерть. Возможно ударами трубой, железным ломом или просто каким-нибудь дрыном по голове. Защищаясь, он подставлял руки – вот почему они поломаны.

После этого (а может быть и заблаговременно) остановили идущий по той же дороге трактор и довольно топорно сымитировали ДТП.

Иномарку же, им вовсе разбивать «в хлам» не хотелось!

На чём тогда главный ульяновский мент будет ездить? На бричке с бубенцами? Иль, на пыхтящем вонью «чуде» местного автопрома?

Так, слегка помяли небось передок…

Объяснив все эти банальные в начале двадцать первого века истинные – известные любому моему современнику, прочитавшему за жизнь хотя бы пару детектив, спохватываюсь:

– А что тракторист по поводу происшествия говорит?

– Тракторист ничего не говорит и, уже никому не скажет… Ибо перепугавшись до смерти (ещё бы – самого главу местной Советской Власти убил!) побежал в ближайший лесок и повесился на дереве.

– Посмертную записку оставил?

Наморщил лоб вспоминая, затем несколько неуверенно ответив:

– Насколько мне известно – нет.

– Тракторист – семейный? Дети имеются?

– Конечно! Молодой ещё, но трёх детей уже успел настругать… Говорят, его вдова – так убивалась, так на похоронах выла… Сама чуть не вздёрнулась – едва из петли успели вынуть.

Траурно помолчав, я резюмировал:

– Если нет предсмертной записки, стало быть скорее всего – это не самоубийство, а убийство. Как и в случае с Анисимовым.

Про себя добавил:

«Значит, Погребинский начал войну на уничтожение».

Ещё один немаловажный вопрос:

– Кого вместо Анисимова выбрали? Того, про кого я подумал?

Угрюмо кивает:

– Того самого… Федьку-ассенизатора. То, сразу же стал всюду расставлять своих дружков.

Это – бывший анисимовский кучер, с которым у меня с самого начала рамсы. Нелюбовь с первого взгляда, то бишь. Стало быть теперь – мне ходу в Ульяновск нет…

Сживёт со свету!

– Сверху утвердили?

– Рассматривают.

Кивнув:

– Хорошо… Хотя, что тут хорошего… Теперь давай рассказывай как идёт сбор информации по известным нам с тобой лицам.

После того, как глава моей спецслужбы рассказал всё, меня интересующее и, как и положено в таких случаях – получил умеренно-лестную похвальбу его талантам, ехидно-вьедливые критические замечания по поводу его умственных способностей и, дальнейшие инструкции – как руководство к действию, несколько минут подумав, я:

– Вот что, Ксенофонт… Сейчас мы с тобой посидим и вместе напишем газетную статью про смерть… Так и назовём: «Смерть председателя»!

Как обратить явное поражение в безусловную победу?

– И зададим в ней очень много вопросов… Очень много! И напечатана, она должна быть…

– Во всех газетах, где у меня знакомые рабкоры имеются.

Молодец, парнишка – прямо всё на лету схватывает!

– Правильно! Но ещё один нюанс: газеты с этой статёй должны выйти…

Эта ситуация, напоминает таковую же дилемму – вставшую перед главным героем по вопросу со взрывом стратегически важного моста, в романе Хемингуэя «По ком звонит колокол»: раньше нужного срока это сделать – хуже прямого предательства, а позже – просто бессмысленно.

Поэтому, повторяю:

– Статья «Смерть председателя», должна выйти…

– ВОВРЕМЯ!!!

Тот, слегка офанорев:

– А как определить срок, Серафим? Ты скажешь?

Откуда я знаю – какой фокус, какой фортель? Что, где и когда – в следующий момент выкинет Погребинский?

Поэтому не сказав ничего определённого, отвязываюсь на нём, от всей души:

– ДУМАТЬ НАДО!!!

Уже прощаясь, одев пальто и подзадержав над головой шляпу:

– «Ты скажешь…». А если меня в это время будут по почкам бить, прессуя? Так и будишь сидеть – команды ждать?

* * *

Проезд через московский железнодорожный узел обошёлся мне намного дороже, чем через питерский…

Представители Наркомата обороны, просто-напросто реквизировали у меня десять грузовиков «для нужд Красной Армии», к счастью – почему-то не проявив особого интереса к спецтехнике. Видимо, не понимая – что это и для чего предназначено.

Правда, прибегнув к помощи своего «суперинтенданта» – Осипа Фёдоровича Всеволодова, мне удалось несколько нивелировать потери – срубив с Военного ведомства некоторую компенсацию.

Впрочем, включая мои транспортные издержки, эту «компенсацию» можно назвать скорее «моральной»…

Преуспели в моём «доении» и железнодорожники: ведь в столице – Октябрьская (до 1923 года – Николаевская) железная дорога кончилась и началась Московско-Казанская. А там своя «мафия» – которая об моих договорённостях знать не знала и, ведать про них не ведала.

Да и скачать честно, смотря правде в глаза – и знать про эти договорённости не желала!

Прям, удельные княжества какие-то, в эпоху феодальной раздробленности – чес слово…

Переговоры о предоставлении подвижного состава, были не столь длительными – как трудными, но мне вновь удалось отбояриться ширпотребом – хотя и в изрядном количестве.

Нет, так дело не пойдёт!

Пожалуй, надо искать другие транспортные коридоры. Например, через Мурманск и Архангельск.

Однако узнав, что даже из наиболее близкого до центра Архангельска – груз по железной дороге идёт не менее сорока пяти(!) суток…

Я понял, что надо как-то договариваться с «железнодорожной мафией» на долгосрочной основе.

Вот только, как и с кем? Что предложить взамен?

Пока не знаю.

Однако, недолго я грустил-печалился!

Вдруг, нежданно-негаданно, благодаря архитектору Александру Александровичу Прасолову – мне удалось не только вернуть своё по «бабкам», но и изрядно навариться.

Где-то побывав, с кем-то переговорив-пообщавшись, он как бы между делом – рассказал мне о трудностях, которые испытывают строители каменного Мавзолея для Ленина, с транспортировкой гранитных блоков массой до шестидесяти тонн.

В то время, даже серийных железнодорожных вагонов такой грузоподъёмности не существовало!

Хорошо, нашлась-таки такая эксклюзивная платформа – на которой в Первую мировую перевозили подводные лодки… Но это только от карьера до московской товарной станции.

А дальше, как?

Железнодорожную ветку до самой Красной площади прокладывать?!

Не знаю, как они там в «реальной истории» выкрутились-вывернулись, а в «текущей» реальности – строителям Мавзолея, я продал за наличные австрийский артиллерийский тягач – генератор «Austro-Daimler M.16 B-Zug, C-Zug».

Хотя и «жаба» по такой игрушке – прямо-таки меня душила-давила и, напоследок – отложила огромную «личинку» на душу.

Средств на подобные мероприятия большевики не жалели – поэтому я сторговался невероятно выгодно, да меня ещё и хвалили за «сознательность»…

Не напрямую, конечно – а через Клима Крынкина, Председателя кооператива «Красная жара» – которому формально принадлежало это чудо техники. Но и мне было весьма приятно – как лицу причастному.

Даже обещали ему какой-то орден дать, да надули… Ибо, вскоре такое началось – не до орденов стало «власть предержащим» и даже не до Мавзолеев.

* * *

Без митингов, тожественных собраний и ещё более торжественных застолий, конечно – в Москве не обошлось, но я их удачливо избежал, предпочтя другие занятия.

Первым делом вызвал в «13-й отдел ОГПУ» Модеста Карловича – главу «Могучей кучки»… Сперва, премировав его и сотрудников: Лерочку, Жоржика и Петюню – парижским ширпотребом и крупной суммой денег за успешное выполнение предыдущего задания по дискредитации Авербаха, Киршона и прочей гоп-компании из несостоявшегося РАППа. Затем, проверил как идет ход текущего – по дискредитации Ягодки и всей его шайки-лейки.

Всё шло, как надо!

Не ограничившись вопросом о его происхождении и сфабрикованным участием в революционной деятельность при царизме, в подтверждение распространяемых буржуазной прессой слухов – о заговоре с целью государственного переворота, бдительные граждане Советского Союза – тоже донимали своими письмами правительство, контролирующие и правоохранительные органы – такими вот образчиками народного творчества:

«В разговоре с неизвестным мне гражданином, гражданин Ягода позволил себе заявить:

«Совершенно ясно, что никакой Мировой революции не будет, никакого социализма мы не построим и никакой Советской власти в капиталистическом окружении быть не может. Поэтому, нам необходим такой строй – который приближал бы нас к западноевропейсклй демократии. Довольно революционных потрясений! Нужно наконец зажить спокойной обеспеченной жизнью, открыто пользоваться всеми благами, которые мы, как руководители государства, должны иметь…»».

Ягодку, одного не сковырнёшь!

Здесь, надо уничтожить всю эту кодлу – чтоб за него никто не смог впрячься.

Поэтому, следующий шедевр эпистолярного жанра:

«Товарищи!

Дорогие мои!

Среди коллектива нашего завода и не только нашего, ходят слухи что Авель Енукидзе – ездит на автомобиле по городу, разыскивает красивых десятилетних девочек и мальчиков(!), похищает их и развращает…

(Длинный список похищенных детей).

…И затем подкладывает в целях морального разложения членам Центрального комитета и Политбюро…

(Длинный список прелюбодеев-педофилов из вышеназванных партийных органов).

…И делает он нарочно – для дискредитации Советской власти, коммунистической партии и самой идеи Мировой революции! Чтоб затем, с приспешниками захватить власть.

Кто стоит за ним? Неужели, правду люди говорят – товарищ Сталин, крёстным отцом чьей дочери приходится Енукидзе?».

Ещё вот, образчик:

«Обращаясь к Енукидзе в присутствии неизвестного мне высокопоставленного военного с орденом «Красного знамени» на груди, комендант Кремля Петерсон сказал:

«С таким аппаратом, как наш, не пропадешь! Мои орлы из находящейся в Кремле Школы имени ВЦИК – сделают всё нужное за минуту. Ни в одной капиталистической стране мира, министр внутренних дел не в состоянии произвести дворцовый переворот. А мы это сумеем, если потребуется. Вы – военные и оглянуться не успеете, как всё будет сделано»…».

«Подмётные письма», тревожным набатом – шли со всех концов страны, всем высшим должностным лицам, во все инстанции.

Ещё вот:

«Товарищи! Пока вы там ушами своих будёновок хлопаете – Енукидзе, Петерсон и Ягода готовятся свернуть Советской Власти шею и посадить на трон Сталина! Не верите? А вы обыщите Кремль – обязательно склад с оружием найдёте. А в «тайной ленинской комнате» – сейф с подложными документами и царскими драгоценностями: для побега за границу – в случае фиаско…

Насколько мне известно, что-то подобное этому – в Кремле действительно нашли, но уже в тридцатые годы.

«…Торопитесь, товарищи! Вчера было рано, завтра уже будет поздно».

Доносительство – вполне себе нормальная политическая практика всего советского периода, почему бы и мне не прибегнуть к нему?

«A la guerre – comme à la guerre», – как говорится, а победителя не судят!

* * *

Затем, встретился с Михаилом Гешефтманом.

Напомню, тем кто не знал – а потом забыл: тот, сразу по окончанию ульяновской трудовой школы второй ступени (средней, стало быть – в отличии от начальной «первой ступени») – поступил на службу в недавно сформированную «Дивизию особого назначения (ДОН) при Коллегии ОГПУ».

Да не простым рядовым бойцом-красноармейцем – а сразу оперуполномоченным в Особый отдел!

Согласитесь: особист в Особом отделе Особой дивизии, это – неимоверная круть.

Такая карьера вчерашнего школьника, никого не должна удивлять: в революционные и постреволюционные годы – это было довольно распространенным явлением. Вспомнить хотя бы Егора Гайдара… Не того жирненького гадёныша с нагленькими крысиными глазёнками, конечно, а его деда – Аркадия Голикова.

Опять же, если кто забыл: Мишка-Барон, всего лишь повторяет карьеру немногим более старшего Александра Голованова – который поступил туда же и на ту же должность, всего лишь на год ранее.

В ту противоречивую до изумления эпоху, смотрели не на года – а на заслуги: несмотря на относительную молодость – за плечами моего выдвиженца было официальное участие в Гражданской войне, служба воспитанником в Отряде Военизированной Охраны (ОВО), участие в двух спецоперациях и даже раскрытие контрреволюционного заговора в Ульяновске…

«Дело Сапрыкиных» помните?

Короче, товарищ с немалым послужным списком!

Вызвав Мишу через дежурного на ККП, я некоторое время наблюдал через забор на территорию части, где как раз проводились строевые учения.

«Дивизия особого назначения» (ДОН) – выглядела гораздо зрелищней, чем обычные части РККА. Её отборные бойцы были одеты в новенькую форму, имели сыто-откормленный вид и, пользовались многими льготами – недоступными простым красноармейцам.

Да, это – каратели, ну и что?

Жандармерия в западно-демократических странах, тоже – создана и существует, вовсе не для игр с электоратом в песочнице.

«Демократизатором» в лоб никогда не получали?

Ну дык выйдите на площадь где-нибудь в Нью-Йорке и попробуйте побузить, уподобясь нашим белоленточным глистам…

Огребёте сей же момент!

Ибо демократия, это диктатура закона, а не право каждого индивидуума творить, всё что ему заблагорассудится.

Зато, служба в элитной дивизии послужит хорошей стартовой площадкой – как для карьеры самого Михаила, так для всей нашей «группы альпинистов» – карабкающейся к вершине власти.

* * *

Поздоровавшись с Мишей, я кивнув на строевой плац, восхищённо:

– Зачётная муштра! Прям, как у нас в Ульяновске на занятиях по строевой подготовке, которые проводит Товарищ Яша.

Яков Александрович Борщёв, а на самом деле – такая хорошо в истории Гражданской войны известная личность, как белогвардейский генерал-лейтенант Слащёв… Он же – «Слащёв-вешатель», или по-простецки меж своими – «Генерал Яша».

Кто он самом деле, в Ульяновске кроме его жены и нас с Мишей – никто не знал, да и встреться с ним – навряд ли узнаешь, если просто «шапочный» знакомец. Он отпустил усы и «профессорскую» бородку, стал брить голову наголо и носить очки с «фальшивыми» стёклами.

Официально, Яков Александрович – преподавал в Ульяновской трудовой школе «второй ступени» немецкий язык, иногда подменял нашего старенького математика, всецело помогал не менее старенькому директору школы… Неофициально же, он возглавлял задуманную мной, уже фактически существующую – но пока не утверждённую в верхах «Школу первоначальной военной подготовки», какие я хочу внедрить повсеместно.

Кроме того, что Слащёв-Борщёв является лучшим военноначальником периода Гражданской войны – он ещё и отличный педагог, преподавший в Пажеском корпусе тактику. Он с превеликим удовольствием возился с моими юными фанатами воинского искусства и, те его шибко уважали – называя не иначе, как «Товарищ Яша».

Миша, понимающе кивнул:

Рисунок 24. Пистолет «Люгер-Парабеллум». По-немецки сложный и дорогой в производстве, он компенсирует этот недостаток малым весом и размерами, удобной рукоятью, лёгким спуском и соответственно – точностью стрельбы.

– У нас многие командиры из бывших офицеров царских гвардейских пехотных и кавалерийских полков. Их специально взяли на службу в нашу дивизию для надлежащего обучения красноармейцев и насаждения в части суровой дисциплины.

Из уст Барона, звучала не наигранная гордость:

– Ведь наш шеф – сам Президиум ВСНХ! Это тебе не какой-нибудь Великий князь, как прежде! Который, мог и ни разу не появиться перед подшефными.

За исключения этого, наша с ним встреча была по-деловому краткой – ибо дел у обоих не в проворот… Немного поговорили про смерть Анисимова, траурно помолчали, почитая память Фрола Изотовича…

Сперва, я порадовал моего юного выдвиженца подарком – пистолетом, правильно называющимся «P08, Parabellum, Borchardt-Luger)» и, глазом не моргнув – выслушал целую лекцию конкретно по этому стволу, с оттенком тщательно скрываемого разочарования: «…патроны для него днём с огнём не найти».

Потом спросил:

– Всё исполнил, что я просил?

– Всё. С Аркадием Максимовым… Точнее, с перекрасившимся в него Айзеком Биргером – подружился, не разлей вода!

– Он действительно следит за Борисом Бажановым – Секретарём Центрального комитета, или меня дезинформируют?

Пренебрежительно махнув рукой:

– Скорее, это прохвост делает вид, что следит.

– По приказу Ягоды?

– Мы не настолько дружны, чтоб он делал такие откровения! Хотя… Подходили к нему недавно двое – таких же жид… Если судить по рожам. Но, не из ОГПУ, зуб даю! Какие-то из «цивильных» и, причём – молодых «пташек», да ранних.

А это уже становится интересным!

Неужели инфа про «Фонд Второва», верна?

– И, что?

– Шептались о чём-то и, тот стал рьянее относиться к своим обязанностям… Но не надолго – сущность не та! Тогда, этот меня подговорил, обещая подкинуть полсотни к окладу. Ну, а я чтобы – вообще уж «подружиться», как ты просил – приставил к Бажанову двух своих «босяков» из самых лучших…

Не увидев моей реакции, он с сомнением:

– Я правильно поступил, Серафим?

– Ты всё правильно сделал, Барон! А теперь слушай сюда…

Взяв Мишу за поясной ремень, рывком подтягиваю к себе:

– Возможно, в самом ближайшем времени – произойдёт пытка похищения Бажанова с целью вывести за границу. Ты должен любыми способами предотвратить это! Получится, как только почуешь «запах жаренного» – срочно вызови меня. Не получится – действуй сам. Если вообще дело кисло – убей Бажанова, но не дай его живым вывести «за речку»… Понял?

– Понял.

* * *

Отпустив, помолчав чуток, спрашиваю по следующей теме:

– Яков Блюмкин не появлялся?

– Уже месяц, как наш жидо… Гм, гкхм… Еврейчик в Москве. Правда, как обычно – в кафе «Стойло Пегаса» нос не кажет и, вычислить его было делом далеко не таким тривиальным, как казалось. Так мы ж – ОГПУ!

– Он тоже, напомню. А с чего, это вдруг наш жид… Тьфу, ты! Чего, это он повадки изменил, не подскажешь?

– По ходящим среди поэтической богемы слухам, в Тифлисе поругался из-за своей жены с Есениным и даже угрожал тому своим «Кольтом». А ведь, в народе уверены, что «Стойло» принадлежит Сергею!

Эта «народная уверенность», приносит нам с Надеждой Павловной – управляющей кафе и по совместительству – мой тёщей, неплохой дополнительный доход в «деревянных».

– Вот, как? – задумываюсь на пару минут, – так значит, наши закадычные друзья – поссорились и, по ходу – смертельно… Так, так, так…

* * *

Про этого ушлого парня, не знаешь где в моём «послезнании» верить, а где нет!

Якобы, прослужив с 1921 года начальником штаба бригады(!), а затем и комбригом(!!) – тот по протекции самого Дзержинского(!!!), став три года спустя агентом ИНО ОГПУ – является чуть ли не одним из отцов-основателей советской разведки. Мол, в том же году – создав антибританскую разведывательную сеть (три раза «хахаха!») на Ближнем Востоке, он даже успел побывать в Индии – где будучи арестованным британской разведкой, сбежал из тюрьмы – не забыв прихватить с собой в Союз секретные документы…

И смех и грех!

Чудеса продолжаются: в этом же – 1924 году, Блюмкин работает в Закавказье политическим представителем ОГПУ и членом коллегии Закавказского ЧК. Одновременно являясь помощником Командующего войсками ОГПУ в Закавказье и уполномоченным Наркомвнешторга по борьбе с контрабандой…

Ржу, не могу!

Этот террорист-затейник, якобы участвовал в подавлении восстания в Грузии, командовал штурмом захваченного персидскими войсками города Баграм-Тепе и даже участвовал в советско-турецких пограничных комиссиях по урегулированию спорных вопросов…

БУГАГАГА!!!

В будущем, его ждёт отдельная статья в Большой Советской Энциклопедии ещё при жизни, карьерный рост, поиск золота Унгерна, курирование молодой разведки в Монголии, секретные задания в Китае и Германии. И бесславная смерть у расстрельной стенки в 1929-ом году, как курьера от Троцкого – привёзшего инструкции и деньги для подрывной деятельности его оставшимся в стране единомышленникам.

Слова Мишки о ссоре Блюмкина с Есениным, заставили меня настроиться на серьёзный лад.

Есть версия, что великий русский поэт не покончил жизнь самоубийством в ленинградской гостинице «Англетер», а был убит в каком-то другом месте группой чекистов под руководством Блюмкина.

Затем, труп перевезли в гостиничный номер и сымитировали повешенье.

Не исключено, значит – вполне может быть!

* * *

Однако, всё это не суть важно: спасение спившегося в ноль поэта в мои первостепенные задачи не входит, поэтому меня больше интересует другое:

– Его «Кольт» при нём, или наш герой где-то его уже пролюбил?

– Если мой босяк не врёт – всегда при нём.

Как уже говорил, Барон ещё полтора года назад, во время операции «Вернисаж» – сколотил в Москве агентуру из беспризорников, которая хорошо помогла мне и во время операции «Нарсес». Сейчас же, он пробивает другой проект: ссылаясь на собственный опыт воспитанника ОВО – Миша добивается создания в «Дивизии особого назначения» целой команды «сынов полка» под своим началом. Хотя, бумаги на самом «верху» ещё не подписаны, но негласно начальство дало добро. Пока всего лишь семеро, специально им отобранных подростков лет двенадцати-четырнадцати – прошедших, как говорится «Крым и Рым». Я с ними, буквально на ходу ознакомился перед поездкой в Париж…

Мда!

Весьма перспективные ребята.

Одному, даже пришлось хорошенькую плюху отвесить, чтоб повежливее разговаривал со взрослым дяденькой.

Впрочем, а не таким ли и сам Барон был вовремя и, ещё довольно долго после нашего знакомства?

Идём дальше:

– Я просил тебя установить наблюдение за Валерьяном Куйбышевым…

– Всё сделано в самом наилучшем виде, Серафим! Знаю где живёт, по каким улицам ходит-ездит, на каком боку и с кем спит и даже – сколько и с кем пьёт…

Как кажется я уже говорил, этот сын угнетённого Самодержавием пролетария…

Извиняюсь: сын потомственного дворянина, полковника Русской императорской армии, выпускник кадетского корпуса – Валерьян Куйбышев, ныне «ходил» под Сталиным и руководил Рабоче-крестьянской инспекцией (РКИ).

– …И, что? Много пьёт?

– Не то слово – калдырит, просто безбожно!

Известия из Ульяновска заставляли поторапливаться, поэтому положив руку на плечо – пристально глядя в глаза, вполне недвусмысленно – гружу максимально:

– Есть у меня подозрение, что с Валерином Владимировичем – в самое же ближайшее время произойдёт несчастный случай… Точнее сказать, на него будет совершенно злодейское покушение и он будет убит.

У Миши бегают глаза:

– Да, что ты говоришь?! И что же ставится моей целью? Предотвратить покушение?

– Ммм… Пожалуй, нет. Установить исполнителя и главное – заказчика и группу заинтересованных лиц.

– А если это будет несчастный случай?

– Тем более! У каждого «несчастного случая», Миша – есть фамилия, имя и отчество.

Товарищ Каганович, извините за плагиат!

Мишка, дурашливо раскланивается:

– Спасибо, запомню эту мудрость от самого Ангела… Затем, что?

– Затем, через подставное лицо желательно, к примеру: через вышестоящего Начальника своего Особого отдела – ты должен раскрыть антиправительственный заговор. Участники заговора: Авель Енукидзе, Рудольф Петерсон и обязательно Генрих Ягода – как непосредственный организатор убийства Куйбышева. Исполнителем же пусть будет Яков Блюмкин, а орудием убийства – его «Кольт»… Усёк или повторить, Барон?

У Мишки глаза круглые – как у героя японского мультика, присевшего покакать:

– Если ты – Ангел, Серафим, но я-то – не Господь Бог!

Угораю со смеху, от его вида:

– Ты просто недостаточно о себе знаешь, Барон. Хахаха!

Посерьёзнев:

– Миша… Главное правило – которым я руководствуюсь уже несколько тысячелетий, гласит: «Никогда не отдавай невыполнимых приказов». Поэтому у меня нет никакого сомнения, что ты справишься.

Протягиваю компромат на Ягоду и некоторых других товарищей из ИНО ОГПУ – найденный на парижской квартире безвременно от нас ушедшего товарища Отто… Ничего, конечно серьёзного. Так – галимое и морально-бытовое разложение, максимум наказания – исключение из партии и лет десять понижения в правах.

– Это тебе «запал», а «бомбу» – ты должен сделать сам.

Миша, по моему настоянию – брал уроки у «фармазона» Филина, был тем признан «невероятно способным» – мог подделать любой почерк и, даже за ночь нарисовать денежную купюру – чего я, например, так и не постиг.

Коротко проинструктировал, предложил несколько своих вариантов и в ответ выслушал пару его:

– Строгого плана всё одно не получится, действуй по обстоятельствам, Барон.

Напоследок поощряюще-дружески хлопнув по плечу:

– Да, ты не очкуй! Из «небесной канцелярии» уже пришла депеша, что скоро такое начнётся… Любая «липа» пролезет – лишь бы она помогла найти «крайних» и отвлечь внимание электората. Да и тебе, «посильное» участие в раскрытии заговора – лишним в карьере чекиста не помешает.

Наконец, уже попрощавшись, спохватываюсь:

– Блин, чуть не забыл! Миша, если будет возможность – пробей там по вашим каналам про некого Якова Ганецкого… Кто такой, чем занимается и под кем «ходит». Хорошо?

– Сделаю!

* * *

Естественно, не мог не посетить самого Ягодку!

С моей стороны это был бы совершенно канифольный моветон.

На Лубянку разумеется не пошёл – делать там мне абсолютно нечего, без приглашения заявился к нему домой по известному адресу.

Замечаю: что-то здесь как-то малолюдно по сравнению с прошлым разом и, в тоже время – несколько суетливо. Все домочадцы и, их прихлебатели – какие-то перепуганные, да?

Как будто сидят на чемоданах, готовясь к «рывку»…

Никак «пригорает», да?!

Оставляю внизу трёх своих немцев-телохранителей и, плечом отстранив с дороги какого-то, что-то вяло вякнувшего хлюста, поднимаюсь в хозяйский кабинет.

В этот раз перед ним лебезить не надо было, ибо в ближайшее время я не собирался в загранкомандировку…

От этой, впечатлений на две жизни хватит!

Но согласно заветам Петра, перед начальством надо иметь вид лихой и придурковатый.

Поэтому, в соответствии с уставами козырнув, высокопарно отрапортовал:

– Таащ, задание выполнено! Предатели уничтожены, а другие – ещё сто раз подумают, прежде чем изменить делу Мировой революции!

И поставил на стол пред ним, уже сказать по правде – осточертевшую коробку из-под шляпы.

Сперва потянув носом, Генрих Григорьевич Ягода поднял крышку, вскочил – как шилом через кресло кольнуло и, у него чуть глаз не выпал:

– ЧТО ЭТО?!

Я, стоя на вытяжку, невозмутимо:

– Сверху – искусственный мужской половой член, по-научному – «фаллоимитатор». Под ним – вещественные доказательства выполнения задания: скальпы изменников пролетарскому делу.

Тот, буквально остекленевши до состояния богемского хрусталя, аж звон послышался:

– «СКАЛЬПЫ»?! ЗАЧЕМ СКАЛЬПЫ?!

– Товарищ Лейман сказал, что раз не удалось вернуть деньги – скальпы предателей будут лучшим подтверждением выполнения задания.

– Да, он с ума сошёл!!!

Склонив голову:

– Вы тоже это заметили?

С подозрением глядя на меня:

– Нет, я этого не заметил! Уезжал то он вполне нормальным.

Задумчиво-озадаченно, предлагаю рабочую версию, опровергнув разом все подозрения в своей причастности:

– Возможно при первом задержании в Берлине, Давида – излишне сильно ударили по голове?

Тот, психуя не по-детски:

– Да, лучше бы его там сразу и убили, чем…!

Через пару минут придя в себя, осторожно-брезгливо потрогав пальчиком чёрную резину, поднимает на меня недоумевающие глаза:

– Сперва решил, что это настоящий «хер» – от какого-то здоровенного негра отрезанный… Но, зачем?

Пожав плечами, слегка лебезиво:

– Подарок лично от меня, Генрих Григорьевич! Долго был в сомненьях тяжких, выбирая что Вам подарить… Давид же сказал, что Вы обожаете всякие заграничные диковинки – а ничего диковиннее этой «хреновины», мне за границей не попалось.

– Идиот!

– Как прикажите, Генрих Григорьевич!

Долго он меня «ел», видимо желая убить взглядом, но вдруг спохватился:

– А почему не удалось вернуть деньги?

– Товарищ Иванов сказал, что приоритетным будет именно наказание перебежчиков – что сохранит ещё большие народные средства в будущем.

С досадливым раздражением:

– Старый дурак!

– Вам чекистам виднее, кого вы в ИНО ОГПУ держите.

Закрыв глаза на явную издёвку:

– А что произошло с товарищем Лейманом?

– Выполняя ваше задание, геройски погиб на своём боевом посту за дело освобождения рабочего класса.

– А точнее?

– Увы, но с ним по борделям я не шлялся и, подробности мне не известны. Сам, совершенно случайно узнал о происшествии из газет.

Изрядно затянувшаяся пауза, затем:

– Ты – ловкий парень, товарищ Свешников, я в тебе не ошибся…

Помолчав, Ягода как-то по-собачьи просяще взглянул мне в глаза:

– …Не желал бы работать на меня?

Так же, прямо глядя в его глаза, положа руку на коробку с «самотыком» и скальпами, я от чистого сердца ответил:

– А какой мне интерес, Генрих Григорьевич, работать на труп?

Тот, изумлённо буча на меня буркалы:

– Извините… В каком смысле «на труп»?

Во! На «Вы» заговорил – спешите видеть!

По ходу, совсем немного осталось, чтоб «клиент» совершил нужный мне поступок.

– Да, в самом прямом смысле! Всё это, с самого начала была подстава с целью искоренения всей вашей свердловской кодлы – скажу тебе откровенно. Неужели, до сих пор ещё сам не понял? Вроде не дурак же и, знак «Почётного чекиста» не зря носишь.

В его глазах синей искрой вспыхивает огонёк позднего «зажигания»:

– Так, Вы…?

– Так я, уже давно «работаю». На кого, спросишь? А про кого твой самый страшный кошмар?

Поднимаюсь и, не прощаясь иду к дверям:

– А что делать дальше – сам думай: «кочерышка» на плечах – у тебя покамест(!) имеется.

Давайте забьём пари – ставлю мой комп против прошлогоднего прогноза погоды, что он подумает на Валерьяна Куйбышева? А подумав, он станет искать «мокрушника», чтоб того вальнуть – решив все свои проблемы разом.

Что мне и требуется!

Вопрос в спину:

– А Погребинский?

– Догадайся сам.

Мысленно, я всё же подсказал:

«А через кого я на тебя вышел»?

* * *

В который раз повторяю: передо мной не всемогущий Генеральный комиссар государственной безопасности Генрих Григорьевич Ягода – а не успевший им стать «завхоз» Ягодка, неудачно встрявший в какие-то тёмные делишки.

Второй заместитель Председателя ОГПУ, с сентября 1923 года, скажите?

Э, бросьте!

Надо смотреть не на должность, а на влияние.

Формально, в данный момент страной правит Председатель Совнаркома Рыков. Должность – ленинская, а где у него влияние?

Его у Алексея Ивановича практически нет.

К данной эпохе, как ни к какой другой подходит народная поговорка:

«Не место красит человека, а человек место».

Все 30-е годы, страной официально руководил не Сталин – а всенародно любимый «дедушка Калинин», за нездоровую предрасположенность к молоденьким балеринам – прозванный среди своих «Козликом».

Напомнить, кто такой Сталин и где было место у этого старого козла?

Думаю, все и без моего напоминания всё прекрасно знают…

То же самое и в данном случае. Это позже, после смерти в 1926 году Дзержинского – должность Председателя ОГПУ займёт лежачий на диване «живой труп» Менжинский и, Ягода – тихой сапой подберёт под себя всю «контору», став к концу 20-х тем – кем мы его знаем по «реальной истории».

Пока же он, хотя и имеет определённое влияние (как и каждый ловкий завхоз в любой организации), Ягода – никто и звать его «никак»!

И, в «альтернативной истории» судя по всему – таковым и останется.

Кто придёт на его место?

Я не знаю!

Будет ли лучше? Или, наоборот – хуже?

Совершенно без понятия… Такова уж судьба у нас, у попаданцев – менять естественный ход событий, смутно понимая к чему это приведёт.

* * *

По приезду в Москву, поселился у тёщи «на блинах» – в поэтическом кафе «Стойло Пегаса», на втором этаже.

В первый же вечер, подарив Надежде Павловне автоматический фонограф – электромеханический аппарат для автоматического воспроизведения музыкальных граммофонных пластинок, приводящийся в действие монетой или жетоном (другие названия – «никельодеон», «джук-бокс») и, поджидая приезда Елизаветы – при случайном упоминании Есенина, я вдруг неожиданно для самого себя, выпалил:

– Сон мне нехороший приснился… Будто повесился наш Серёжа в ленинградской гостинице «Англетер», в кабинете номер пять.

Наверное, что-то такое было в моих глазах или в тоне голоса, что управительница кафе вздрогнула и побледнев, переспросила:

– Повесился?

Кивнув, уточняю:

– Повесится… Двадцать восьмого декабря сего года. А вот точное время в часах и минутах – уж извините, Надежда Павловна, не помню.

Та, помрачнев задумалась и весьма надолго…

Когда приехала Елизавета, мы поужинав и оживлённо-взахлёб поболтав об пустяках, как это водится после длительной разлуки, направились в спальню.

Как только за нами закрылась дверь, она обняв меня за шею и жарко поцеловав, томно спросила:

– Что ты привёз своей Королеве из Парижа?

– Ах, да…

Пошарив в принёсённом с собой саквояжнике, достаю пару стальных наручников британской фирмы «Peerless» и, в свою очередь целуя:

– Это, чтоб ты вдруряд не мучилась с моими подтяжками и галстуками.

Несмотря на плохо скрываемое разочарование в её чудных глазках, она приковала меня ими к кровати и между нами в ту ночь был безумный трах…

Трах-тарарах-тарарах!

Должно быть, гром где-то гремит – видать к дождю.

Затем, мы поменялись местами, и…

Ну, вот опять где-то «громыхает»!

В перерывах между «раскатами грома», она информировала меня о происходящих событиях, о ходе выполнения моего задания по подготовке секретарей-референтов и прочей приторно-скучной текучке. Обсудили в общих чертах кое-какие планы, связанные с развитием событий и, наконец под утро заснули.

Проснувшись, я подарил своей Королеве пистолет «Баярд» – за что был вновь прикован к койке и, причём очень надолго.

Когда «отгремело», наручники забрал…

Ибо, ну его нах!

Да и изначально, они предназначались вовсе не для «этого» – а для копийратства в ульяновских артелях с целью сбыта родным правоохранительным органам. Я даже название им придумал: «Ежовые рукавицы».

Осуждаете?

А, что? Лучше когда по старинке – руки задержанным, «до синевы» верёвкой стягивают?

Я так не считаю.

* * *

Перед самым отъездом из столицы в Нижний Новгород, ко мне от имени Погребинского обратился какой-то незнакомый человек:

– Тебе лучше бежать, Серафим!

– «Бежать»?! С какого такого – шибко сильного перепуга, не подскажите?

– Твои архаровцы-вагнеровцы были застуканы за ограблением товарного поезда. Васильцев, Купцов и ещё несколько человек арестованы и, уже дали признательные показания на тебя.

Ну, что тут скажешь?

«Ай да Матвей Самойлович! Ай да сукин сын!».

Вслух, только промямлил:

– Это – какая-то ошибка. Я НЕ ВИНОВАТ!!!

Внимательно следя за моей реакцией, неизвестный приободрившись продолжает:

– Товарищ Погребинский не верит в твою причастность – но факты есть факты, а статья за бандитизм – очень серьёзная. Могут и «шлёпнуть» не разобравшись!

Решив подыграть и посмотреть, что из этого выйдет – я прикинулся очень перепуганным и, достаточно правдоподобно заикаясь:

– И-и-и, ч-ч-что мне т-т-теперь д-д-делать?!

Суёт мне в руки какой-то свёрток:

– Бежать! Здесь деньги и «чистые» документы. Отсидишься где-нибудь в Ташкенте, а там глядишь – если не образуется, так всё забудется.

Хватаю «босячий подгон» от «доброжелателя» и, прижав его к сердцу – со всей искренностью, на которую был в тот момент способен:

– Т-т-так и с-с-сделаю! П-п-передайте т-т-товарищу П-п-погребинскому, что я н-н-никогда н-н-не забуду его з-з-заботу и д-д-доброту.

После чего, рванул вприпрыжку в сторону Казанского вокзала.

Через кассу и вокзальный туалет, сделав большой круг, я вновь появился на Курско-Нижегородском вокзале, где купил с рук билет на поезд – отправляющийся в сторону Нижнего, незадолго до нашего эшелона.

Одно плохо: до того вошёл в образ, что аж до самого Нижнего заикался.

Затем, Жданов с отчётливо видимым на лице интересом, обращается ко мне:

– «Детская железная дорога», говорите? Не расскажите ли про свою затею более подробно, тов… Хм, гкхм… Гражданин Свешников?

Если кто не знал, а потом забыл – «детские железные дороги» (ДЖД) появились в СССР в конце 30-х годов. Это – уникальнейшая система профессионального обучения детей в формате «делаю всё, как взрослый». На ДЖД всё «по-взрослому»: локомотивы, вагоны, рельсы, устройства сигнализации, централизации и блокировки – только в уменьшенном масштабе. Каждый заинтересовавшийся профессией железнодорожника школьник – имел возможность пройти все ступени карьеры: от простого обходчика или проводника – до директора железной дороги.

Обо всём этом, я вкратце поведал Жданову, добавив реальное предложение:

– Среди подарков германского пролетариата, я заметил всё необходимое для этого строительства: «декавильки» – звенья быстросборной узкоколейки на десять вёрст, паровозы и вагоны.

Из-за опережающих ударов Погребинского, все мои прежние планы улетели куда-то в тартарары!

Поэтому приходится импровизировать, выдумывая просто на ходу. Конечно, коммуникации в Ульяновской волости – это очень важно, но ещё важней собственную задницу спасти – которую ужё изрядно припекает.

Видимо Андрей Александрович вспомнил, что на носу XIV съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – на котором можно было б похвастаться диковинкой, поэтому вмиг уцепился в моё предложение:

– Железная дорога, пусть и детская – это очень серьёзное дело. Срок?

Практически у всех без исключения современных советских деятелей, как заметил – имеется одна очень существенная особенность: им всё хочется осуществить тотчас же, сию минуту – не вставая со стула, а когда выясняется, что это физически невозможно – интерес у них тут пропадает.

Поэтому – рублю рукой, как шашкой:

– Неделя! До годовщины пролетарской революции – должны справиться.

Жданов, прищурившись:

– Вы не переоцениваете свои возможности?

Председатель кооператива «Красный рассвет», стоящий на той же трибуне неподалёку от всего происходящего, бойко-задиристо меня поддерживает:

– Наш Серафим, хоть и на всю голову контуженный на белопольских фронтах – зато шибко башковит мозгами: сказал за неделю сделает… Значит, во что бы не стало сделает! Такой он уж человек.

Смотря на присутствующего здесь же – зло-серьёзного, вмиг ставшего – как-то уж чересчур взрослым на вид Ефима Анисимова, продолжаю:

– Ничуть не преувеличиваю, товарищ Жданов! Строительством, могли бы помочь комсомольцы «Ударных комсомольско-молодёжных строительных отрядов», обучением курсантов и организацией работы «ДЖД» – товарищи железнодорожники.

Начальник местного управления Наркомата путей сообщения, с которым мы до этого неоднократно пересекались по разным железнодорожно-транспортным делам – с ходу ущучив полезность новинки, тут же меня поддержал:

– Товарищ Жданов! А ведь Свешников дело предлагает.

А что Ефим?

Перед ним встала во весь свой рост дилемма: если промолчит – стопроцентно останется главой нижегородских комсомольцев.

А вот если впишется за меня – то, как знать!

Тут уж, куда кривая вывезет…

После едва заметного тычка в спину Братом-Кондратом – Ефим решительно, как грудью на амбразуру:

– Нижегородские комсомольцы верят товарищу Свешникову и, в любой момент готовы поддержать его предложение делом!

Я, как уже об давно решённом:

– Видите, товарищ Жданов? Дело за площадкой под строительство. Вы уж нас не подведите… Хахаха!

Смех получился несколько нервным и его никто не поддержал.

Революционными шароварами покрасневший Погребинский, тычет в меня пальцем:

– Товарищи! Какая «Детская железная дорога»? Кого вы слушаете? Это же – бандит, преступник…

В контрреволюции он меня обвинить пока не решается, так как тогда будет разрушена моя «подпольная промышленная империя» – над которой Погребинский хочет всего лишь перехватить управление.

На трибуне онемели, от столь открытого обвинения, а снизу возмущённо зашумели. Сквозь гул, слышу громкий писк нашего «боевого хомячка» – Василия Васильевича Путина (Пупкина):

– Где ты был, Погребинский, когда нас хулиганы убивали? Когда товарищ Свешников повёл нас в бой с этим позорным явлением?

Ефим Анисимов, указательным пальцем, как стволом револьвера:

– А вот Вам, Погребинский, наши комсомольцы не верят! Вы – лживый и двуличный человек!

Его поддержали гласом народным:

– Он – прав!

– Сам ты – преступник!

– Явился на всё готовое – в самый безопасный от хулиганья и бандитизма город, а теперь на заслуженных товарищей клевещешь!

Звонкий девичий голос:

– Руки прочь от нашего Серафима!

Я, с каменным лицом:

– В нашей стране, назвать человека «преступником» – имеет право только народный суд. Вас не шибко заносит…? Хм, гкхм… Гражданин Погребинский?

Погребинский, меча глазами гром и молнии, от осознания своего бессилия, молча истекал потом из-под кубанки.

Ефим, кого-то ища глазами в толпе:

– Я и другие комсомольцы Ульяновска и Нижнего Новгорода, давно знаем товарища Свешникова как честного и преданного делу партии и Советской Власти комсомольца! Думаю, коммунисты Ульяновска тоже того же мнения.

В ответ, из толпы выкрикнули было:

– Так он же – из попов…

Короткий водоворот человеческих тел и, крик – как в выгребной яме захлебнулся, лишь слышно как кого-то бьют ногами, а взамен голосом бывшего военкома Взнуздаева:

– Волостная партийная организация ручается за члена ВКП(б) товарища Свешникова!

Местный глава ГубГПУ, которого я «шапочно» знал по «Делу Сапрыкина», переводил взгляд с одного выступающего на другого, пока не уставился пристально на переносицу Жданова. Тот, почувствовав это, не спеша, обдумывая каждое слово:

– С арестом придётся несколько повременить, товарищ Погребинский. Я считаю и уверен – товарищи меня поддержат, что надо дать шанс тов… Товарищу Свешникову, искупить свою вину перед Советской Властью и трудовым народом. Если такова имеется, конечно.

После паузы, он:

– А следствию за это время, придётся хорошенько поработать – поискав дополнительные доказательства его вины или напротив – невиновности…

Сунув под нос газету со статьёй «Смерть председателя», резко:

– …Заодно и с этим делом разберитесь!

Тот, возмущённо:

– Да он же подастся в бега!

Со всем презрением бросаю в его сторону:

– Не дождётесь, Погребинский! Я от белополяков и бандитов не бегал, не побегу и от Вас.

При последующей гробовой тишине, вынырнувший откуда-то Кац негромко предложил компромисс:

– Оформим подписку о невыезде и, пусть себе пока строит – не покидая пределы города.

Первый секретарь кивнул:

– Пусть будет так.

Сошедши с трибуны, с очень заметным даже невооружённым глазом вожделением, направился к своей красной «итальянке» – возле которой крутился поджидающий его шофёр и, вскоре укатил «с ветерком».

* * *

За окном служебного кабинета товарища Каца в Управлении губернского отдела НКВД, вечерело и было несколько шумновато. Подойдя к нему, хозяин отодвинув шторы, озадаченно глянул на улицу и недовольно прошипел:

– Без демонстрации нельзя было обойтись?

Ногу на ногу закинув, чувствуя себя хозяином положения, отвечаю:

– А вы с Погребинским издайте указ – запрещающий в СССР демонстрации, митинги и дискуссии. Аль, слабо?

Эти права, как и право на забастовку, были записаны в ещё досталинской Конституции. Другое дело, что кроме правящей и направляющей ВКП(б) – организовывать все эти мероприятия в стране было некому.

А здесь всё стихийно, само собой получилось: люди провожали меня до Управления, а теперь ожидали моего выхода – начиная бузить. Я этого контролировать не мог при всём своём желании.

Вздыхает:

– Умный ты больно – оттого и все твои настоящие и будущие беды.

– Ээээ… Да, Вы никак меня уже похоронили, Абрам Израилевич? А не рано, ли? Ведь кажись, уже разок отпевали – а я вот, где!

Не отвечая, Кац сел за стол и достав какой-то бланк с печатью, принялся его заполнять. Сунув мне под нос постановление об ограничении права на передвижение, дождавшись когда я ознакомился и расписался, он продолжил:

– Ты хоть понимаешь, что сейчас он(!) начнёт «суетиться»? Что ты эту неделю под подпиской не проходишь? А если окажешься в «допре» – тебе крышка?

– А если я «встану на лыжи»?

Прикусывает губу:

– Тогда, крышка мне…

Я вполне отдаю себе отчёт, что после моего сегодняшнего хода – последует контр-ход от Погребинского. И вполне возможно, это будет как во второй по популярности настольной игре:

Шах и мат!

Первой, напомню – в «новой реальности» является моя «Мировая революция», на которой просто сказочно обогатились ульяновские кустари.

Интересуюсь, на всякий случай:

– А ты, вообще-то, Абрам Израилевич, за кого: за меня – или за этого…?

Прячет глаза и молчит.

Ну, что ж… Будем считать, что товарищ Кац за того, кто побеждает. Поэтому решение приходит само собой: кто нам мешает – тот нам и поможет.

Не просто по наитию – но и тщательно анализируя кое-какие имеющиеся факты, я сразу понял: Кац – был завербован Погребинском, при первом же посещении последним Ульяновска.

Обвинять Каца в предательстве нельзя: он мне не друг, не родственник и даже не единомышленник – чтоб предать. За ним водится вполне конкретный «бзик» – мечтает забраться куда повыше по служебной лестнице, вот он и воспользовался шанцем – предоставленным ему Погребинским.

Какие претензии?

Обижаться на него и бычиться – глупо и непродуктивно. Более умным будет, по примеру Погребинского использовать эту его слабость в своих бескорыстных интересах.

Скептически-насмешливо на него глядучи:

– Заместитель Погребинского, это конечно – неимоверная круть… Но об этом ли ты мечтал с семнадцатого года, сидя в нашей дыре, Абрам Израилевич?

Тот, поднимает на меня умный, всё понимающий взгляд:

– Ты хочешь предложить мне нечто большее?

Слегка приподнявшись, полушёпотом спрашиваю:

– Газеты читаешь?

– Ну, допустим… Читаю!

– Знаешь, что в мире и стране творится и, понимаешь – чем это всё может закончиться?

Настороженно:

– Могу только догадываться.

– Ты «можешь догадываться», а я точно знаю – в Москве кое с кем общался: вот-вот в ОГПУ начнутся большие чистки – которые затронут и Погребинского… Это я ему железно обещаю!

Вижу – заглатывает наживку, и:

– Ты, Абрам Израилевич – можешь просто сидеть на попе ровно и, тогда тебе возможно достанется кресло – из-под его забронзовейшей как бюст Маркса, жоппы…

Откидываюсь на спинку стула и прямым текстом:

– …А можешь раскрыть контрреволюционный заговор возглавляемый Погребинским и, тогда (при известной удаче и собственной ловкости, конечно) – ты переедешь в кабинет на Лубянке.

Вижу полное обалдевание и, продолжаю максимально «грузить»:

– Другой вариант: я прямо отсюда иду в Губернское управление ГПУ и, тогда – контрреволюционный заговор раскрывают там. Ну тогда извини, Абрам Израилевич: как выдвиженцу Погребинского – место твоё будет тоже на Лубянке… Но вот только, уже не в кабинете за столом – а в подвальной камере. А там, уж как договоришься: на нарах у окна – или под нарами возле параши.

Исходя парами от бурления в нём кипящих говн:

– Угрожаешь?

Вытаращив на хозяина невинно-наивные глазки:

– «Угрожаю»?! Да, упаси меня Маркс – предупреждаю и предлагаю.

Товарищ Кац, трясущимися руками сломав две папиросы и изведя полкоробка спичек, наконец закурил. Потом после первой же затяжки, сунув в рот не тем концом и обжегшись, выматерившись в адрес непосредственного руководства и проплевавшись прямо на пол, прошепелявил:

– А если он раскроет контрреволюционный заговор – возглавляемый тобой?

Тычу большим пальцем за спину, где из окна продолжало шуметь и, даже слышались отдельные выкрики:

– У Погребинского нет и, никогда не будет такой «группы подтанцовки» – поэтому ему это сделать сложнее.

Как будто в подтверждении, на улице кто-то истошно завопил:

– СВОБОДУ СЕРАФИМУ!!!

Кац, ликом взбледнев аки Иуда на осине, пробормотал:

– Счас стёкла будут бить…

За этим отчётливо слышалось: «…А потом – меня».

Подошёл к окну и посмотрел вниз на собравшуюся толпу, еле-еле сдерживаемую растянутой цепью милиционеров. Их здесь собралось тоже прилично, но все их действия выглядели суматошно-бестолковыми – как муравейник с всунутой в него головнёй.

Двадцатые годы, это вам не хрущёвская «оттепель» и, в демонстрации – стрелять было ещё не принято. По всему было видно, что поднажми толпа – правоохранители просто-напросто разбегутся как запечные тараканы от света лучины, позабыв про свои «наганы» и «винторезы».

– Думай-соображай быстрее, Абрам Израилевич, пока всю вашу контору по кирпичику не разнесли!

В приоткрывшейся без стука двери, показалась голова секретарши и панически вопрошает:

– Товарищ Кац! Из «губернии» звонили – почему Вы арестовали Свешникова? Что ответить?

Подскочив ужом на сковородке, чернильницей на неё замахиваясь, Кац:

– ЗАКРОЙ ДВЕРЬ, ДУРА!!!

Нехарактерно для него – обычно Абрам Израилевич с женщинами по-еврейски тактичен и обходителен.

Тяжело дыша, как загнанный через камыши в трясину кабан – под дула охотничьих двустволок, уставившись на меня налившимися кровью глазами:

– У тебя ровно сутки, Свешников! Чтоб, завтра вечером – улики на Погребинского были у меня на столе!

Недоумённо пялясь:

– А свидетелей куда прикажите, товарищ начальник? Вам под стол…?!

Тараща глаза:

– У тебя и свидетели есть?!

– А ты фули думал, Изральич? С терпилой связался – в майке, в шлёпках, да в выцветших на коленях тренниках?!

Тот, обессилено падая в кресло:

– Всё, иди! И успокой толпу, пока до Москвы не дошло про твой «арест».

Выхожу на крыльцо управления НКВД и, подняв руку:

– Всё нормально, товарищи: никакого ареста – всего лишь лекция об условиях…

Меня не дослушав, народ грянул:

– УРА!!!

Толпа комсомольцев, членов партии и беспартийных, стащили меня с крыльца и, буквально на себе донесла меня до «Форда» – с которого я как Ленин с броневика, толкнул коротенькую речь…

О чём речь, спросите?

Да всё о том же – о строительстве Детской железной дороги, о чём же ещё. На штурм Нижегородского белокаменного Кремля и бывшего Дворца губернатора в нём, я не звал…

Не время ещё!

После моей речи народ потихоньку начал рассасываться «по пещерам», а я с тремя немцами-телохранителями поехал…

Правильно: к Ксаверу.

* * *

На уже давненько знакомом подворье встретили меня более чем сердечно – сразу же за стол, даже моих немцев не побрезговали усадить рядом и накормить «от пуза». Затем, поднялись в кабинет, где я вручил подарки: оправившемуся от ран Саулу – по случаю купленную эксклюзивно сработанную немецкую трёхсекционную стальную кирасу «скрытого ношении», Упырю – наваху, испанский нож-складень. Основному партнёру по «монетизации» знаний из будущего, я подарил купленную в Париже закопчённую старообрядческую икону – от вида которой, он чуть кипятком не описцался:

– Вот это уважил, так уважил…

Поставил её в «красный угол», подвинув уже имеющиеся и с полчаса молился – то и дело двуперстно осеняя.

Сразу скажу, что икона обошлось мне совсем недорого: видимо русские иконы – ещё не в особом тренде «за бугром». Или же, что скорее всего: в связи с известными событиями в стране-производителе – предложение превысило спрос и произошло элементарное затоваривание рынка предметами культа.

Вволю помолившись, я аж кемарнуть успел, Ксавер выжидающе уставился на меня:

– А новой «инфы» пока нет?

Включаю ему «стоп-сигнал»:

– А не до хрена ли зараз подарков зараз будет, Партнёр?

К сожалению, в связи с моей бурной деятельностью этим летом, у казалось бы неисчерпаемого «колодца» с «послезнанием» – показалось песчаное «дно», на котором жалобно квакали печальные личные «жабы» – превратившиеся в обычных лягушек.

– Не лайся перед святыми ликами, – вновь повернувшись к иконам, перекрестил лоб, – а если серьёзно?

Озабочено-озадаченно, отвечаю:

– К сожалению, с «инфой» конкретная напряжёнка – видишь, что в мире и в московских верхах творится? Единственное, что могу посоветовать словами великого Кормчего: запасай зерно, копай окопы.

– Какие «окопы»? Война будет?

– С хлебом этой зимой будет плохо, говорю. Очень плохо!

Отмахивается:

– Да, это я без тебя знаю – когда с ним «хорошо» было… Спрашиваю: война будет?

– Насчёт же войны, – подражая ему, крещусь на иконы, – уверен, что всё обойдётся демонстрацией величины писюков центровых пацанов на этом «Шарике».

– Ох, что за язык у тебя, Серафим… Когда-нибудь, коль сам не отсохнет – велю Упырю его у тебя вырезать. Писать же умеешь?

– Азбуку Морзе знаю – буду стучать тебе по лбу «точкой-тире», Ксавер.

Ржём всем квартетом…

Почему я так уверен что большой войны не будет, после того – как такого натворил?

Большие войны просто так не возникают!

К примеру, в 1918 году, чекистами в Москве был раскрыт «Заговор послов» – иначе, известного под названием «Заговор Локкарта». При ликвидации последнего, чекистами был произведён налёт на британское посольство и убит один из его сотрудников, не считая арестованных.

Объявило Соединённое королевство войну Советской России?

Нет!

Весной 1920 года корабли Волжско-Каспийской флотилии под командованием Федора Раскольникова, подошли к берегам Ирана у порта Энзели, открыли по берегу огонь, а затем высадили десант, захвативший плацдарм на берегу.

Находившимся в городе британским войскам было приказано убираться на хер, что они и незамедлительно проделали.

И опять же: никакой войны Советской России, объявлено не было. «Владычица морей» утёрлась и, сделала вид, что так оно и надо.

Ксавер, ёрзая от нетерпения:

– Ещё, есть что-нибудь?

Слегка небрежно и не особо торопясь:

– Да есть тут в заначке кое-что. Но не знаю – сумеешь ли ты срубить с этого бабло или наоборот.

У того задёргалось веко:

– Да, говори уже, не люби мне мозги…?

Кстати: хит этого сезона – очередной шедевр от поэта Юры Шатунова, на музыку Веры Ивановны Головановой, где есть такой припев:

«А ты сердце моё не разбивай на куски А ты люби меня, а не люби мне мозги…».

Неплохие, кстати денежки, «капают» мне за мою литературную… Нет, не за мою: все эти ещё ненаписанные тесты и мелодии – я бессовестно ворую, у чаще всего – даже ещё не родившихся авторов.

Но денежки то, всё равно – «капают»!

Вот, народ потихоньку и перенимает мои иновремённые словечки и выражения.

– Скажи, Ксавер: а какие отношения у тебя с криминалом? Не с «деловыми» – вроде тебя, а вот именно с криминалом – бандиты там, домушники и прочие налётчики.

Возможно, я ошибаюсь из-за недостатка информации, но сдаётся мне – мой «напарник», служит вяжущим звеном между «деловыми» и «блатными».

Вытаращив на меня глаза:

– А тебе на что?

– Да, есть информация по их части.

Помолчав, спрашивает:

– Ну и какая же?

– Ты Погребинского знаешь?

– Лично нет. А, что?

– А такие личности, как Шелухин по кличке «Гуливан», «Колька-мясо» и «Карахан», тебе известны?

Ксавер, видно – вовсе не обязанный знать каждую уголовную шелупонь, переводит вопросительный взгляд на Упыря. Тот, максимально осторожно:

– Слышал про таких блатных… А, что?

– Так, вот: эти трое – знают Матвея Самойловича Погребинского «лично», ибо работают на него.

Упырь, хищно прищуривается:

– Отвечаешь за свои слова?

Креща лоб на святой лик:

– Готов на любом толковище под ними подписаться.

Отводит глаза в сторону и, долго молчит. Наконец:

– Ну смотри, Серафим – если соврал…

– Тю… А, мне что «смотреть», то?! У меня, никаких с ними дел нет! Это вы смотрите, чтоб они вас под цугундер не подвели.

Ксавер, багровея шеей, обращается к своим:

– А вы что скажите?

Саул, он которого за всю историю нашего знакомства – я слышал не более десятка слов, проскрежетал ворочая желваками:

– Этим троим, я никогда не верил – гнилые они по жизни. В «общак» не вкладываются – «фарту», говорят нет. А сами – «прикинуты» как на картинке, всегда при файфовых шмарах и из кабаков – их за уши не вытащишь.

Упырь, поигрывая подарком:

– А что раньше молчал?

– А ты разве спрашивал? С виду то, всё пристойно, а на что гуляют – среди людей спрашивать не принято.

Ксавер, зло щетиня свои «великопетровские», жёсткие усики:

– Продались, сцуки! Знаешь, где они кантуются?

– Поспрошать у людей надо.

– С утра выловить всех троих и ко мне «на разговор».

Свиньи в сарае плотоядно захрюкали – как будто почуяв свеженину и, меня тут же морозным холодком по загривку – посетила давешняя «попаболь».

Упырь, щелчком выбросил лезвие из толледской стали:

– Заодно и подарок опробуем-обновим! Как там его, говоришь? «Колумбийский галстук»?

– Э, нет, – возмутился-запротестовал я, – такая казнь только для «особо важных» персон – а не для всякой пупырёвой мразоты, вроде этих кумовок. Да и не их бесславная кончина мне нужна, а наоборот – бесславная жизнь… Хотя бы до суда.

Все трое в диком ахуе:

– Объясни, почему их нельзя просто зарезать – коль признаются?

– Признаться то, они признаются – у меня есть на них письменные показания Васьки Кота…

Судя по реакции, отдельным присутствующим хорошо был известен и этот трубейный персонаж – весной свершивший побег из Ульяновской школы милиции и ныне находящийся неизвестно где.

– …Но мне нужно, чтоб они пришли с повинной к ментам и вложили Погребинского, как организатора и идейного вдохновителя банды. Завтра, не позднее, чем в двадцать часов по московскому времени.

Недоумённо переглядываются и, Ксавер задаёт вполне логичный вопрос:

– А, нам это на хрена надо, скажи-поведай?

Глядя на наручные часы, сожалеючи:

– «На хрена» – это слишком долго рассказывать, Партнёр, а времени у меня уже нет. Но могу коротко поведать «зачем».

– Зачем?

– Затем, Ксавер, что если удастся утопить Начальника ГубНКВД – я расскажу тебе самую(!) важную с момента нашего знакомства информацию. А если не удастся…

Театральная пауза – прямо по Немировичу-Данченко и, затем:

– …Тогда ты её узнаешь сам. Но, возможно – уже сидучи на нарах в бараке таёжных лесорубов.

Произведя ни с чем не сравнимый эффект, поднимаюсь и, ещё раз глянув на свой старенький «Swiss» – на котором почти полночь, прощаюсь:

– Итак, до завтра! Если вопросов больше нет, предлагаю джентльменам сверить часы…

* * *

Далеко за полночь, мы выдвинулись из Нижнего Новгорода целой автоколонной.

Спереди, на «Renault 4 °CV Type DT» дозором мчались наши комсомольцы во главе с Ефимом, за ними – я на новеньком «Форде-Т» с тремя немцами, за мной – «Татра»-грузовичок с «вагнеровцами», следом четыре оставшихся «Мак-бульдога» – битком набитых бойцами «Ударных комсомольских отрядов по борьбе с хулиганством» (УКО)…

Как был уговор в инструкции Краснощёкову: Ванька да Санька со своими «футбольными командами» – встретят нас уже на месте, предварительно «зачистив» местность.

* * *

Конечно же, с целью подобраться к виртуальным рычагам управления моей «промышленной империи», Погребинский, задним числом уволив меня с четырёх занимаемых должностей в системе НКВД – назначил на них своих подручных. Однако, видимо ему не хватило времени, верных людей или всего этого вместе – поэтому мои заместители оставались на местах.

Подъкузмил «Человеку в кубанке» и поведенческий стереотип советской партноменклатуры – перенятый как «родимое пятно» от дореволюционного чиновничества.

Объясняю, буквально на пальцах:

Взглядом человека начала 21-го века, очень хорошо заметно: кадровый подбор у хроноаборигенов – чаще всего производится по известному с самых древнейших времён принципу: «Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак».

Иными словами: назначать к себе в заместители человека умнее себя или просто способного хоть к какой-нибудь инициативе – местные «боссы» боятся категорически!

Тупо делай, что тебе говорят и, поменьше умничай.

Кажется, я уже приводил в пример слова Гришки Питерского (Зиновьева) на замечание Красина:

«Мы просим некоторых товарищей, которые суются к нам со словом „некомпетентность“, чтобы они забыли это слово».

Вот, вот!

Весь стиль советского менеджмента можно выразить этими словами.

Ведь, постоянно идёт подковёрная борьба за кресла и, умный зам – может запросто «подсидеть» своего босса.

Другая, хорошо заметная тенденция: круглых дураков – начальники тоже терпеть не могут, ведь тогда буквально всё приходится делать самому. Но из-за особенностей советского законодательства – избавиться от таких чрезвычайно трудно…

Что делать?

Правильно: отфутболивать на повышение.

Поэтому, средний советский управленец – это эдакий «серенький середнячок», терпеливо-усидчивый и работящий, но не имеющий своего мнения и, в отсутствии вышестоящего руководства – теряющийся, как ёБжик в тумане.

Исключения, конечно, были – не спорю, от чего и всем хорошо известные советские достижения на решающих направлениях, но общий фон был именно таковым.

Таким макаром, качество советского менеджмента от поколения к поколению снижалось – пока всё не накрылось…

Чем конкретно всё накрылось в начале «Лихих 90-х» – я уже неоднократно рассказывал и, причём – в самых интимнейших подробностях.

Однако, у меня принцип подбора заместителя – был совершенно другой!

Я специально искал именно умных, способных, природно одарённых организаторов – а не тупых исполнителей моих прогрессорских хотелок, могущих только поддакивать.

То, что меня «подсидят» я не боялся: «кресел» у меня много – какое-нибудь, да останется под моей тощей задницей. Наоборот, я постоянно подбадривал своих «негров», типа:

– Как сам понимаешь – не маленький чай, я здесь ненадолго: вот натаскаю тебя и «усядусь» где-нибудь повыше. Проявишь себя – не забуду, сам понимаешь… Так что, пока Солнце ещё высоко – трудись во имя нашего с тобой светлого будущего!

«Брежневский стиль» взаимоотношений с подчинёнными: прежде разговоров о делах – пусть даже самых важных и безотлагательных, разговор о самом человеке – о его лично-семейных успехах и проблемах… После этого, хоть матерно отлай накосявшего – но он будет уважать и ценить тебя.

Я не давал скучно-подробных инструкций, требующих буквального – «от аз до ять», исполнения:

– Голова на плечах есть? Вот и думай ею, а не бегай ко мне из-за каждой ерунды.

– А если я что-нибудь сделаю не так?

– Тогда я тебя уволю, а на твоё место возьму более способного.

Хотя, пугал больше – но действует безотказно!

Поэтому, я мог месяцами не появляться на рабочем месте и, тем не менее – «дела шли, контора писала».

Что немаловажно – я не жадничал.

Мой оклад я целиком отдавал заместителям делающим мою же работу, да ещё и через «тумбочку» – поощрял материально за служебные успехи. Вот и сейчас, хотя мои замы и не просили об них – я везу им подарки «из самого Парижа»: кому шёлковые чулки для любимой девушки, кому заграничные лекарства для болеющей мамы…

Вроде мелочь, да?

Но после такой «мелочи» – подчинённый пойдёт за вас в огонь и в воду!

Нет, не подумайте: я – вовсе не святой, не какой-то особый и, даже – не самый умный.

Просто, человек своего – 21-го века, много поживший и много повидавший и, набравшийся соответственного опыта в работе с людьми.

Считайте, что это умение находить в безбрежном людском океане редкие жемчужины нужных мне кадров – ещё один «рояль», доставшийся мне при переносе – вместе с компьютером, с программами и «послезнанием» в нём и, месторождением титано-циркониевых песков под самым боком.

* * *

В общем, то понятно, да?

А вот теперь встаньте на место человека – моего заместителя на должности Начальника Ульяновской вневедомственной милиции, положим – когда всё это одночастно рухнуло и, вместо меня – неизвестно откуда, является неизвестно кто.

Власть меняется и вместе с нею – давно заведённые, кажущиеся правильными и справедливыми и, уже полюбившиеся порядки.

«Новая метла метёт по-новому» – народом давно уже было замечено.

Новому начальству и, то – не так и, это – совсем не эдак!

Оно всё меняет и, причём совершенно в духе времени – ломая через колено и нагибая под себя. Вы, с ужасом понимаете, что должны прикинуться нерассуждающим исполнителем-болванчиком и со временем отупеть, или вылететь с места службы – которое худо-бедно кормит вас и вашу старенькую болеющую мать. Что став безработным, вы превратитесь в нищего неудачника – на которого навряд ли обратит внимание девушка, которая вам нравится…

Впрочем, вам в любом случае дадут «пинка под седалище», или если сильно повезёт – переведут на более низкую должность. Ведь, любой вновь назначенный начальник – всегда стремиться пристроить на «хлебные должности» своих родственников или хорошо знакомых друзей.

Представили?

Я это «представил» себе очень давно, причём – ещё задолго до командировки в Париж. Не будь я человеком 21-го века, прожившим довольно долгую жизнь – в которой всякое бывало, чтоб я не предугадать такое развитие событий.

Поэтому, все мои заместители и просто – ключевые персонажи «промышленной империи» были мною проинструктированы и знали что делать.

Если совсем коротко, то смысл всех «инструкций» был таков:

– Не сцыте, пацаны – Серафим вернётся и каждому воздастся по делам их! А покамест прикиньтесь ветошью и собирайте информацию про «пришельцев».

* * *

Однако, была структура в моей «империи» – которая целенаправленно собирала не информацию, а компромат… Даже, можно сказать так: на основе собранной инфы – она могла создать «компру» на лиц, от которых могла исходить угроза для моей «Империи».

Это, как можно догадаться служба безопасности – созданная Мишкой Гешефтманом по моим «методичкам», которые я в свою очередь написал на основе имеющейся в «послезнании» и тщательно отфильтрованной информации о работе соответствующих спецслужб моего времени.

ГКБ, ЦРУ, МИ-6, Штази, Массад, Гестапо – тщательно проанализированный и обобщённый опыт, почерпнутый из воспоминаний сотрудников этих известных организаций, или исторических исследований об их деятельности на протяжении второй половины двадцатого века. Добавьте сюда современную мне психологию и политтехнологию – хотя бы их самые основы.

Конечно, всё в самом начале становления – уровня детской игры в песочнице и подглядывания маме под юбку…

Но оно действует!

Ведь, уровень хроноаборигенов – ещё ниже, особенно у нас – в глухой провинции.

Главное для любой спецслужбы – сбор информации о противнике, правильно?

Правильно!

А кто лучше может это делать, причём – не особо привлекая внимание, как не журналисты?

Волостная газета «Красный глас» была мною создана специально и именно с этой целью. С целью сбора информации – основы-основ действий любой спецслужбы. Её главный редактор Ксенофонт Мартьянов, от Матушки-природы – суперкоммуникабельный ульяновский комсомолец «второй волны», ровесник Мишки Барона и его лучший друг…

По крайней мере, он так считает.

В период прекрасно-ужасного НЭПа – в стране была просто запредельная активность внештатных журналистов, так сказать «от станка и сохи» – рабкоров, селькоров…

Счас ржать как кони будете, но даже в местах лишения свободы – было полным-полно этой пишущей «братии»: камкоров, тюремкоров, лагкоров и имелось десятка два периодических изданий.

Да я и сам в начале своей попаданческо-прогрессорской деятельности – был рабкором сразу в нескольких газетах, вспомните хорошенько!

Рисунок 26. У лагерной прессы – своя тематика и своя целевая аудитория.

Сейчас же, я переложил эту деятельность на группу специально подобранных – хоть и наспех обученных, но очень способных ребятишек.

Общая же численность подобных активистов доходила до четверти миллиона, ими проводились совещания, конференции и даже съезды, издавалась свои газеты и журнал «Рабоче-крестьянский корреспондент».

Огромная сила – если к ней умело подобрать ключики, чем я через «Красный глас» и занимаюсь с переменным, надо признаться успехом… Слишком молодые ещё мои ребятишки, неопытные.

Но, пока речь не об этом!

При любом советском учреждении имеется такая бюрократическая – но очень полезная в данном случае структура, как «отдел кадров».

Ещё вот: каждый комсомолец или член партии, по прибытии на новое место службы, должен немедленно зарегистрироваться в соответствующих первичных ячейках, предоставив в том числе – характеристику с прежнего места и автобиографию.

Очень полезное правило!

Стоит только иметь подход к кадровикам – характеристики и автобиографии у тебя в руках. Далее – дело техники: материально заинтересовав, послать запрос к коллегам-рабкорам в те города – откуда прибыли люди Погребинского. Чтоб собрать интересующую информацию на наиболее интересующие персоны – отправляется группа уже штатных корреспондентов «Красного гласа».

Прибывшие на запросы материалы, направляются…

Нет, не напрямую ко мне!

Я здесь – как бы, не при делах.

В «Отдел по связям с общественностью» торгово-промышленного кооператива «Красный рассвет», обязанность которого – знать про всё и про вся в Ульяновске и, его окрестностях. Оттуда – в «Комиссию по учёту, контролю и распределению кадров ОПТБ-007» (КУКРК), где информацию должным образом оценит Краснощёков Александр Михайлович – моё «втрое я» и, если потребуется – даст команду в Канцелярский отдел «ОПТБ-007», где умным добавлением сфабрикованных документов к подлинным – фабрикуется полный пакет компромата.

Примерно всё ясно-понятно, да?

* * *

Доехав через разъёзд Ульяновский, затем через всё ещё до сих пор строящийся-достраивающийся Ильичевский район – до окраины города, наша колонная встала и народ спешился… Дальше «на цырлах» и «короткими перебежками». Лишь я, да трое немцев-телохранителей на моём «Форде» потихоньку поехали дальше, приглушив мотор. Остальные – пешком.

Проезжая мимо Благовещенского Храма и отеческого дома, обратил внимание на припаркованный автомобиль – «Серебряный призрак», ранее принадлежащий убитому Фролу Изотовичу. Вроде мелочь – по сравнению со всем прочим, но почему-то невероятно взбесило.

Изредка в свет фар попадаются патрули из «футбольных» команд Саньки да Ваньки – блокирующих будущих фигурантов «дела» в их домах, останавливающие нас и тотчас после вновь опознания меня, вновь скрывающиеся в ночной темени.

Подъезжаем к «Красному трактиру», останавливаюсь и, оставив немцев загорать под почти полной Луной – поднимаюсь к себе в кабинет, на ходу поздоровавшись с Софьей Николаевной:

– Свадьбу сыграли?

– Сыграли…

– А что глазки то на сыром месте?

– Так, ведь у нас здесь такое творится…

– Ничего, ничего! Скоро всё опять наладится – смотри веселей.

Меня уже ждали Александр Краснощёков, трое бывших заместителей по линии НКВД и, заведующие вышеупомянутыми отделами – входящие в тайную службу безопасности:

– Серафим вернулся!

– А куда он от вас денется, или вы от него? Здравствуйте, товарищи!

Каждому пожимаю руки и, усевшись за свой стол:

– Прошу каждого вкратце доложить обстановку. Начнём, как положено с младшего… Афоня, бомби!

– Вчера, после обеда был звонок в Управление НКВД от Погребинского и, уже почти ночью из «Допра» – в морг при волостной больнице поступили двое наших ребят из «Вагнера».

Невольно задержав дыхание:

– …Вот, даже как?! Кто такие?

Назвав до боли знакомые фамилии:

– Ты их знаешь – из новеньких, этой весной поступили в группу, закончив «Полицейскую академию».

– Причина смерти?

– Говорят – повесились в камере, а сами – все «синие».

– Что наши менты говорят?

– В тот вечер в Управлении дежурили только чужаки и «активисты».

– Понятно…

Окинув всех бешенных взглядом, переламывая «заупокойное» настроение:

– Товарищи! Скорбеть будем потом. Теперь же давайте думать, как отвести угрозу от пока ещё живущих. Следующий!

Выслушав всех, обращаюсь к своему «второму я»:

– Михалыч! Что у нас там с документально-архивным обеспечением?

Тот, вынув из портфеля две внушительной толщины папки:

– С моей стороны всё готово: даже через суд присяжных и самого Плевако в адвокатах – им не отвертеться, от карающей десницы советского правосудия.

Буквально полчаса на изучение и обсуждение и, не откладывая в долгий ящик:

– Товарищи, внимание! Начинам операцию… Ээээ… «Не всё скотам масленица».

Времени придумать более краткое кодовое название – совершенно не было, уж извиняюсь.

* * *

Новый Начальник волостного (районного) управления милиции НКВД, был по сути своей трудоголиком. Хотя он привёз с собой двух следователей в дополнение к уже имеющимся, любил сам вникать в дела, участвовать в допросах и, даже на вскрытиях в ульяновском морге – куда прямиков из подвальной камеры, буквально вчера попали двое «вагнеровцев».

Якобы покончили с собой в камере… Хм, гкхм…

Вот же какая сцука, а?!

Молодые пацаны из вновь, буквально – только что принятых. Не местные – ульяновских трогать пока опасаются. Городские ребята из Нижнего Новгорода.

Больше всего мне понравилось привычка «Гражданина начальника» являться в Управление за час-полтора до начала официального начала рабочего дня.

Вот и, сегодня нелёгкая принесла его ровно в шесть «ноль-ноль»… Правда, кабинет к его удивлению был уже занят: на кресле – перешедшим ему из-под справной еврейской задницы товарища Каца, вальяжно развалился своим тощим задом, ваш покорный слуга.

Тот, сдал было назад – но его схватили за руки стоящие по бокам двери Ганс и Франц, а подошедший сзади Фриц – ловко лишил табельного «Нагана» и весьма чувствительно подтолкнул в спину. Затем, бывший хозяин этого кабинета, почти мгновенно оказался сидячим на обшарпанном стуле напротив.

Молча, внимательно рассматриваю «пришельца»: молодой человек – лет на пять старше меня нынешнего, с хорошо заметной печатью вседозволенности на лице – уже как будто то бы въевшейся в кожу.

Можно было использовать для этой «сцены» своих вагнеровцев, но те сплошь и рядом – зелённая молодёжь и, не произвели бы нужного впечатления. То ли дело трое тёртых жизнью мужиков, один лишь вид которых – вмиг настраивал на «позитивный» лад и желание чистосердечно сотрудничать.

Оказавшись на стуле напротив, «Гражданин начальник» вдруг обрёл способность членораздельно говорить – а не просто мычать, как до этого:

– Кто Вы такой?

Хлопок ладонью по столу, прозвучал громче выстрела у расстрельной стенки:

– Здесь вопросы задаю я!

Товарищ не понял:

– А в чём, собственно дело?

– Сейчас узнаешь!

Неуловимый знак и довольно чувствительный удар по почкам, заставивший допрашиваемого зашипеть от боли и съёжиться на стуле.

Открываю стоящий слева старинный сейф (чисто на всякий случай, дубликатом ключа я обзавёлся ещё в бытность Мишки Барона «двойным» воспитанником), что произвело должный эффект, достаю из него две уже знакомые папки и, задаю вопросы.

Сперва, довольно стандартные:

– Имя, отчество и фамилия? Год и место рождения? Происхождение? Социальное положение? Партийность…?

Ну и так далее.

Далее, перечисляю вполне достоверные факты из его биографии, опровергая ими вымышленные из его автобиографии:

– Вы указали, что происходите из семьи потомственного типографского рабочего… Это, так?

Уверенно, как на уроке – отвечая хорошо вызубренное домашнее задание:

– Да, это так.

По-моему, как и всякий без исключения успешный мошенник, эта гнида сама уверовала в подлинность придуманной им самим жизни.

Достаю из другой папочки листочек с подписью и печатью:

– А вот по ответу на запрос из вашего родного города Ейска, ваш отец был надзирателем в местной пересыльной тюрьме… Что на это скажите?

Кстати, абсолютно подлинный документ.

Краснеет наливным яблочком, но наотрез отказывается от родного папы:

– Это какая-то ошибка!

– Ошибка…?

Достаю другой листочек – весьма талантливо изготовленный в Канцелярском отделе «ОПТБ-007»:

– …Может и ошибка! Но вот по показаниям очень уважаемого ветерана революционного движения из «Общества политкаторжан» – ваш папаша был воистину зверюгой. Издевательства, избиения, лишения сна и казённой продуктовой пайки… Неоднократные изнасилования молодых женщин – в том числе и, из антисемитских соображений.

Если кто не знает, антисемитизм в то время – одно из самых тяжких преступлений. А в период Гражданской войны, это однозначно – расстрельная статья…

Вот он и кипешнул, с перепуга:

– ЛОЖЬ!!!

– Вы обвиняете Розалию Самойловну Землячку во лжи? Которую ваш папаша – предварительно зверски избив, затем в крайне извращённой форме изнасиловал – доведя до выкидыша ребёнка, предположительно от самого товарища Дзержинского? Хорошо, это будет занесено в протокол.

Чем чудовищней ложь – тем охотнее на неё ведутся!

Впервые вижу, как живой человек из кумачово-красного – в один момент стал белым, как только что выпавший снег в экологическо-чистой от грязных производств местности.

– НЕ НАДО!!!

Мда… Слухи о суровом нраве этой пламенной революционерки – «героине» Крыма, успели дойти даже до Сибири – откуда родом этот «лишенец».

– Что, «не надо»? Вы признаёте, что соврали в своей автобиографии насчёт происхождении?

– Признаю…

– Хорошо! Так и запишем.

Далее:

– В вашей автобиографии указано, что в период с шестнадцатого года по восемнадцатый – Вы работали на железной дороге путевым обходчиком.

Не дождавшись подтверждения или отрицания, опровергаю:

– Однако, по сделанному запросу, ни служащие, ни рабочие товарной станции города «N-ска» – человека с такой фамилией не помнят.

– Это какая-то ошибка!

Пожимаю плечами:

– Это легко проверить. Давайте вызовем с полустанка рабочего-обходчика и, он Вас проэкзаменует на знание профессии. Так, что? Вагонную сцепку от колёсной буксы, хоть отличите?

Сопит угрюмо, опустив голову:

– Не надо…

Склоняюсь над бумагами:

– Так и запишем: «К пролетариату не имеет никакого отношения».

Хорошо знакомое и широко распространенное явление: чтоб избежать призыва на военную службу в разгар Первой мировой войны, многие хитрожоппые представители чиновничевства, буржуазии и даже дворянства – за мзду фиктивно устраивались на предприятия оборонного значения, или на железную дорогу – где была «бронь». Случился Октябрьская революция, а они оказывается – пролетариат…

Как кстати, то!

Вот и, этот – из таких же.

– В вашей биографии указано участие в красном партизанском отряде с 1918-го года по 1919-й, борющемся против Колчака…

Достаю ещё один – подлинный документ, полученный по корреспондентскому запросу:

– Однако, если верить письменным свидетельствам командира и бойцов партизанского отряда – действовавшим в тот же период в той же местности, такого «партизана» как Вы – они не знают.

Тот мямлит, пытаясь выкрутиться:

– Я был связным… В подполье… Конспирация, понимаете ли…

Усмехаюсь благожелательно:

– Видно, то «подполье» было очень глубоким!

Вмиг посерьёзнев, достаю очень добротно состряпанную «липу»:

– А вот по этому документу, можно предположить, что ваше «подполье» называлось «Государственной охраной» (контрразведка у Колчака. Авт.). Вы в ней служили в звании корнета, под именем Леопольд Кудасов[35]…

Вижу – покрывается разноцветными пятнами, чем-то напоминая выцветший тропический камуфляж.

Чтоб преждевременно не отдал душу Кондратию, а так же из-за соображений – что врать надо дозировано, несколько разочарованно добавляю:

– …Впрочем, именно за Вами никаких особых злодеяний не числится – лишь конвоирование арестованных и охрана. Как говорится: «Яблоко от яблони…»! Избиения, вымогательства, грабёж заключённых, редкие случаи насильственного мужеложства… Увы – свидетельств об участии в массовых казнях или порках шомполами нет. Однако, сам факт утаивания – характеризует Вас по крайней мере, как неискреннего по отношению к народной власти человека.

На самом деле, конечно – этот тип перекантовался где-то, всплыв только после установления твёрдого порядка в 1921-ом году. Был бы тот «твёрдый порядок» колчаковским – был бы этот тип в данный момент – жандармом, полицейским или ещё каким-нибудь сатрапом.

Бегло читаю написанное, пересказываю своими словами, комментирую:

– Единственный временной период вашей автобиографии, в котором концы с концами сходятся: после изгнания силами РККА и партизан «Омского правителя» из Сибири – Вы устроились на службу в уголовный розыск города Ейск и быстро пошли на повышение…

А далее пошла галимая «липа»:

– …Но одновременно, Вы через подставное лицо создали псевдо-кооперативную заготконтору «Рога и копыта» – нанеся урон государству в размере полутора тысяч миллионов рублей. Через другое подставное лицо, от имени «Добролёта» собирали деньги на строительство аэроплана «Ейский большевик» – с целью присвоения их в мошеннических целях, но главное…

Продолжительная театральная пауза – пусть помучается в догадках, и:

– …Вы создали подпольную антисоветско-контреволюционную организацию «Союз меча и анала», с целью свержения власти рабочих и крестьян.

Тут уж, имярёк не выдержав, соскакивает и вопиет:

– Это – чудовищная провокация!

Кулаком по столу и ору, давая понять, что игра в бирюльки закончилась:

– СИДЕТЬ, КОНТРА!!! МОЛЧАТЬ!!!

Немцы, довольно жёстко действуя, усаживают его назад на стул – от всей души добавив «заряд бодрости» под рёбра, а я помолчав, типа – успокоившись, продолжаю в очень суровом тоне:

– У меня нет оснований не доверять словам ейских товарищей из ГПУ, гражданин заговорщик. Ибо, перебравшись в Ульяновск после разоблачения в родном городе, Вы принялись за старое – за создание подпольной антисоветской организации. После этого, перешли к открытой террористической деятельности против представителей Советской власти – зверски убив Председателя Ульяновского волисполкома ВКП(б).

Захлопнув папочку, спрашиваю:

– Что на это скажите?

Спустя минуту, тот – прямо как в одном голливудском боевичке (не помню названия), пытается наглеть:

– Какие будут ваши доказательства?

Стараясь от показного удивления, поширше раскрыть свои очи:

– «Доказательства»? А какие доказательства Вы предъявляли командирам «Вагнера» Васильцеву и Купцову – которых уж неделя как, как мурыжите в подвале? По каким доказательствам ваши «заплечных дел мастера» угробили двух молодых комсомольцев из Нижнего Новгорода?

Тот:

– Доносы… Заявления граждан. А этих двоих задержали на месте преступления…

– «Заявления граждан»?! Так держите ответку!

Достаю из папки кучу от руки исписанных листов и бросаю на стол перед ним:

– Здесь, даже показания двух ваших «дуболомов» имеются – узнаёте почерк…?

Тот, только глянув на каракули одного из своих следователей-садистов, хватается за голову.

А я продолжаю:

– «На месте преступления»?!

Достаю из сейфа пачку бумаг (списки членов организации, инструкции на «ненанашим» языке, антисоветская литература и прочее тому подобное) и тычу ею ему в лицо:

– Всё это нашли при обыске в сейфе, ключи от которого имеются только у Вас…! Понятые Вам нужны? Вот Вам подписи понятых! Протокол обыска? Вот Вам протокол обыска!

Гражданин начальник, даже не читая – хватается за сердце и, обмякнув – пытается лишиться чувств. Однако, звонкая пощёчина от Фрица, возвращает его к суровой реальности сего говённого бытия.

– …Так что, перед известными компетентными органами Нижегородской губернии стоит лишь один вопрос – расстрелять Вас здесь, или предоставить это «удовольствие» чекистам Ейска.

Как бы раздумывая, несколько философски-спокойно:

– Как по мне – я бы экстрагировал Вас на вашу малую Родину. Но товарищ Жданов, узнав, что после убийства Анисимова ваша организация – планировала покушение на него, думает несколько иначе.

Остолбенел, остекленевшими глазами уставившись в одну точку…

* * *

После довольно затянувшейся паузы, с некоторым оттенком сочувствия, спрашиваю:

– Курите?

– Курю…

– Тогда закуривайте: как знать – когда ещё доведётся.

Когда тот крупными затяжками закурил, как будто перед смертью, обращаюсь к единственному понимающему по-русски немцу:

– Фриц! Выйди, тоже покури и дверь за собой хорошенько запри.

– Яволь, Шеф!

Когда тот скрылся из зоны доступа, доверительно обращаюсь к хозяину кабинета:

– Эти двое по-нашему – «нихт бельмес», разумеешь?

– Эээ… Да! Нет… Я не понимаю.

Перехожу на шёпот:

– Закон такой недавно вышел – «О сделке с правосудием» называется, слышал?

Изо всех сил морщит лоб, но мотает головой:

– Нет, не слышал.

– Правильно – тебе некогда было изучением выходящих законов заниматься. Ты со своими держимордами – беззаконие в подвале чинил! За что парнишек ухайдакали, сволочи?

Тот, прижав руку к груди, горячечно залепетал:

– Я не хотел! Это они… И Анисимова… Этот, ваш подстрекал!

– Федька-ассенизатор?

– Да, он!

Понимающе кивнул головой:

– Понимаю: гиперактивность тупых исполнителей – неправильно тебя понявших. Но, сейчас речь не об этом…

Достаю из папки листочек с печатью:

– Возьми, ознакомься с законом.

Пока тот, обдирая глаза об параграфы – пытается включить «соображай», я ему разжевываю и вкладываю в уши:

– Ты чистосердечно каешься, сдаёшь всю контрреволюционную организацию в целом и каждого её члена в частности, даёшь показания на её идейного вдохновителя и указываешь источники финансирования. А правосудие за это, распространяет на тебя «Закон о защите свидетеля»… Про такой закон, тоже ни разу не слышал?

– Нет.

Подсовываю другую «гербовую» бумагу:

– …Получаешь новые документы на другое имя, чистую биографию, немного «подъёмных» и сваливаешь куда подальше…

Последние сомнения я развеиваю «свёрточком» от Погребинского, полученным в Москве:

– …Здесь всё вышеперечисленное. Лично я рекомендую Ташкент – там сытно, тепло и, мухи цеце не кусают. Там тебя никто не знает и не достанет. Как устроишься, а здесь всё устаканится – вызовешь семью.

Единственное, что в этом уроде осталось человеческого – это отличный семьянин, примерный муж и любящий отец двоих детей. Его супруга вот-вот должна родить третьего: видать, этим можно объяснить – но не оправдать захват дома Отца Фёдора.

Решил свить уютное семейное гнёздышко!

Но не мной было сказано: не строй себе счастье на несчастье других…

– Так, что?

Тот, почти радостно:

– А кто «идейный вдохновитель»?

– Погребинский. Он же – «источник финансирования»: обкладывает данью частников и кооператоров, создал банду грабящую государственные склады и, на приобретённые таким образом средства – ведёт активную антисоветскую деятельность, готовясь свергнуть народную власть. Так, что?

Практически не раздумывая больше:

– Я согласен! Дайте мне…

Даю ему чернильницу с ручкой, несколько чистых листков и один уже заполненный:

– Здесь всё готово. Осталось переписать, поставить дату – сегодня двадцать седьмое октября и расписаться.

* * *

Когда работа была окончена и уже бывший Начальник Ульяновского отдела НКВД, изнеможенно откинулся на спинку стула, прямо рукавом гимнастёрки вытирая пот со лба, я внимательно перечитал его «чистосердечное» признание и удовлетворённо кивнув, громко крикнул:

– Фриц, заходи!

– Да, да…?

– Делайте, как условились.

С готовностью:

– Яволь, герр Шеф!

Немец мгновенно накинул удавку на шею и слегка придушил болезного, пока «ассистенты» удерживали того от излишне резких движений. Я же в это время заскочил на стол, снял лампу и взамен накинул на массивный кованный крюк тонкую – но прочную пеньковую верёвку, предварительно щедро натёртую простым совдеповским хозяйственным мылом.

– Давайте его сюда, камрады! Шнель, шнель!

Буквально пара секунд и, хрипящий «Гражданин начальник» – оказался «танцующим» на цыпочках на собственном столе, судорожно пытающимся руками разорвать душившую его петлю. Из выпученных по-жабьи глаз на багрово-синюшнем лице – катились крупные, как у плачущей лошади слёзы, а из штабных галифе…

– ФУ!!! Это что надо жрать и сколько, чтоб так предсмертно вонять?!

Фриц, озадаченно посмотрев на это:

– Das Dingsbums… Это надолго, Шеф!

Я, брезгливо морща нос, согласился:

– Да, нехорошо получилось…

Длину верёвки неправильно рассчитали, так нас всех и перетак.

– …Дык, ладно я, ну а вы то куда смотрели? Мне порекомендовали вас троих, как опытных в подобных делах.

– Нам не приходилось делать этого раньше, Шеф.

– Эх…

Привыкли поди – взрывать, стрелять, да резать во время Великой войны. Эх, мне бы парочку наших казачков – уставившими «глаголями» все польские да галицийские еврейские местечки в тот же период…

Да, где ж их взять?

Повывелся ныне казак на Руси!

Вот и этот, вроде мужик боевой и всякие виды видевший – а стоит, как Валаамова ослица и нерешительно спрашивает:

– Помочь ему?

– В смысле? «Отходняк» прочитать?

– Если за ноги потянуть – быстрее умрёт.

Выходя из кабинета, я безразличным голосом:

– Как хочешь, «помощник». Только смотри в его дерьме не измарайся – мне с тобой ещё сегодня работать. И не забудь его табельный «Наган» назад в кобуру вернуть, как «успокоится».

Повеситься, предварительно утеряв табельный ствол – это будет весьма канифольно выглядеть.

* * *

Зашёл в соседний кабинет, где освобождённые из застенков командиры «Вагнера» Васильцев и Купцов, ещё несколько человек командного и преподавательского состава «Полицейской академии», писали – но уже не «чистосердечные признания», а заявления.

Почувствуйте разницу, как говорится!

После так сказать «изменения гражданского состояния» – вполне естественные бурно-радостные «обнимашки», со слезами на глазах. «Полапав» их – стараясь не задевать отбитые рёбра и, дав «полапать» себя – читаю затем их «бумаготворчество» и, внимательно разглядывая «слегка помятые» во время допросов лица, делая замечания по сюжету:

– А разве следователи, во главе с Начальником отдела – не понуждали вас присоединиться к антисоветскому заговору и, убить товарища Жданова и всех коммунистов в Нижнем Новгороде? А потом дождаться нашествия интервентов и на Москву вместе с ними пойти? Чтоб, по петровскому принципу: «где зубец – там и стрелец», развесить комиссаров на кремлёвской стене?

Те переглядываются в полном обубуении, но едва ли не хором:

– Принуждали!

– А разве они не зверски убили на ваших глазах двух молодых комсомольцев, чтоб вы были сговорчивее?

– Убили!

– А разве они не стращали тем, что в случае отказа – расправятся с вашими семьями?

– Стращали!

– Но вы стойко держались, не изменяя делу Ленина и пролетарской революции?

– Держались!

Тычу пальцем в бумагу:

– А почему в бумаге не указано? По вашим объяснительным, можно понять – что весь свет сошёлся клином на каком-то Серафиме Свешникове… А кто это такой? Да, никто по сравнению с товарищем Ждановым и Мировой революцией! Про него можно вообще – лишь вскользь упомянуть, не велика цаца.

Чешут в затылках:

– Понятно…

– Ну, раз понятно – немедленно переписать!

* * *

Почему всё так легко получилось? Практически захват власти в отдельной волости?

Пока я отсутствовал, моей службой безопасности распускались слухи, что «Контуженный» вернётся и, причём не просто так – а на «белом коне». Почти все в это верили, а кто не верил – предпочитал на всякий случай помалкивать в тряпочку.

Ну, а то, что нашлось полтора десятка гиперактивных идиотов во главе с Федькой-ассенизатором…

Так, что с идиЁтов возьмёшь?

По моему возвращению, тут же был пущен слух, что я действую по прямому распоряжению главы Нижегородской губернии – в который все поверили, буквально на счёт «раз».

А попробуй не поверь в это!

Коль со мной были Анисимов, Брат-Кондрат и другие комсомольцы – выходцы из Ульяновска… С ними – решительно настроенные бойцы из «Ударных отрядов по борьбе с хулиганством» (УКО) и трое «воинов-интернационалистов» со зверскими рожами.

По этому поводу народная мудрость гласит:

«Кто палку взял – тот и капрал».

Большинство милиционеров Ульяновска – которых я знал ещё со времён операции по разгрому прорвавшейся с Дона банды и, которые ещё не забыли – как я спас их души от почти стопроцентной гибели, не удивились моему появлению и охотно присоединились к операции «Не всё скотам масленица».

Ну, а там, надеюсь – словами Екатерины Великой:

Победителей не судят!

К восьми часам, после короткого митинга возле Управления, во время которого я поведал о раскрытом антисоветском заговоре – умело пристегнув его к происходящим международным событиям, ввёл чрезвычайное положение по городу и волости, а устами ульяновского народного судьи – было объявлено о самоубийстве нового Начальника отдела НКВД и провозглашено:

– В связи с чрезвычайно сложной обстановкой – всеми подразделениями НКВД, ведомственной, вневедомственной и транспортной милиции, школой подготовки и переподготовки, вплоть до особого распоряжения – будет руководить товарищ Свешников.

То бишь теперь, я – главный мент в Ульяновской волости.

Я же, уже своей властью – назначил трёх своих бывших заместителей начальниками Ульяновской вневедомственной милиции, «Школы подготовки и переподготовки рядового и младшего комсостава транспортной и вневедомственной милиции» – (ШППРМКТВМ) и «Особого проектно-технического бюро № 007» (ОПТБ-007) при Ульяновской исправительно-трудовой колонии).

На свои бывшие должности, то есть, временно бывшими занятыми «пришельцами».

Тут же были арестованы двое подручных назначенца Погребинского и, трое из четверых начальников силовых структур. Начальника невоенизированной охраны Ардатовского сектора НКПС, я трогать не стал: во-первых – он самый безвредный, во-вторых – находится в столице одноимённого уезда, где имеется своя «мафия».

Ладно, мне и этих троих хватит для громкого процесса.

Двоих подручных покойного, методом систематического избиения пытавших Васильцева и Купцова и, лично причастных к убийству двух бойцов «Вагнера» – ознакомившись с личными делами, решил до судебного процесса не допускать.

Нет, вовсе не из чувства мести… Вернее, не только из-за него.

Они мужики жизнью тёртые, «правильного происхождения», воевавшие за народную власть, заслуженные члены партии и так далее. Характером, по-крестьянски быковато-быдловатые и, на «сотрудничество» со следствием не пойдут. Поэтому, не допрашивая (у меня имеются подделки их корявого почерка с нужными показаниями) запер их в камере, а при этапировании в Нижний…

Всякое может случиться на этапе этапирования.

Трёх же «экс-начальников» – имевших «белые пятна» в биографии, не особенно утруждаясь, чисто методом психологического давления – раскрутил на «чистосердечное»:

– Свалите всю вину на Погребинского и покойного Начальника волостного отдела НКВД – отделаетесь максимум «червонцем» на рыло. А там, через год-другой – амнистия приуроченная ко Дню взятия Бастилии двадцатью шестью бакинскими комиссарами и, вы на воле и при собственных бабах.

Но наиболее убедительной была альтернатива:

– Если не договоримся – сделаю всё, чтоб вас ещё в камере – уголовники шконку грызть заставили и затем в параше утопили. Есть у меня кое-какие подвязки среди блатных. Так чё, граждане? Будем соображать конструктивно или быковать?

Люди интеллигентные, враз всё поняли правильно!

После этого, начались задержания рядовых участников контрреволюционного заговора из числа местной «шелупони». Практически все представители доморощенного «Союза воинствующих безбожников» очутились на нарах, по соседству с несколькими «ленинскими призывниками», во главе с Федькой. Последнего, при задержании – наши комсомольцы несколько раз уронили с грузовика, разбив голову и сломав обе руки.

Ничего, главное что жив остался!

В тюремной больничке вылечат и расстреляют уже здоровым.

Увы, но посадить всех без исключения «призывников» – что очень хотелось сделать, я не мог… Ограничился только самыми радикально настроенными из них, уже успевшими изрядно поднадоесть своим же. Тут же провели блиц-партсобрание и большинством перепуганных происходящим голосов, их исключили из Всесоюзной коммунистической партии (большевиков).

По существующему закону, семьи причастных к контрреволюционной деятельности – подлежат выселению в места более отдалённые и, по решению судью и Волостного Совета народных депутатов – процесс уже пошёл. Двадцать с чем-то человек «заговорщиков» – потянули за собой свыше трёхсот «ссыльных поселенцев», которых уже начали «упаковывать» – сгоняя с самим минимумом личных вещей в Ульяновский исправительно-трудовой лагерь. Перекантуются там с недельку-две, потом в спецэшелон и на спецпоселение куда-нибудь в тайгу.

Суров закон, но это – закон!

И это на порядок лучше, чем полное беззаконие – творящиеся в годы Гражданской войны. Исстрадавшийся за время последней народ, это прекрасно понимает и вполне одобряет такой порядок вещей.

В данном случае, я тоже на стороне такого закона: в провинции – всё ещё сильны родственно-кланновые традиции, а мне в Ульяновске «неуловимые мстители» не нужны.

* * *

Наконец всё более-менее разгребя, кинулся со всех ног домой (автомобиль отдал для продолжавшихся оперативно-следственных мероприятий) – благо он недалеко от Управления и, как раз нарвался на выселение семьи «Гражданина начальника».

Очень неприятное зрелище, скажу вам…

Двое зарёванных детей до пяти лет, уже охрипших от плача и лишь жалобно скуливших… Женщина с огромным животом, с распущенными волосами и обезображенным горем лицом, ползала на коленях среди валяющего в осенней грязи домашнего барахла и выла как издыхающая волчица, изредка вопрошая:

– За что? За что?

Чужаки!

Никого сочувствия к ним, лишь усмешки и оскорбления в их адрес… Лучше Александра Сергеевича не скажешь:

«Ужасный век, Ужасные сердца!».

Не стал вмешиваться – всех не пережалеешь, нашёл в тайном месте ключи от Храма и стараясь сделать это незаметно, пробрался в свой хрон. На ощупь (электричество отключили сразу после закрытия) проверив целостность своего компьютера, выгреб в карман все иновременные лекарства из ящика – на месте разберёмся и, также рысью побежал в волостную больницу.

Слава Богу, успел!

– Как он, Михаил Ефремович?

Доктор Ракушкин, пряча глаза:

– Очень тяжёл. Сильные боли… Всё какого-то ангела зовёт, должно быть бредит.

Красноречиво молчу и тот, как будто насилу выталкивая слова:

– Вот-вот представится… До вечера, в любом случае не доживёт.

Отец Фёдор лежит в отдельной палате.

Ну и вид – краше только… Ему было так больно, что он меня не узнал.

Что делать?

– Оставьте нас наедине!

Делаю, что могу и надеюсь – хуже не будет. Вколол ему свои «стариковские» – что мне были прописаны, для тех случаев – когда конкретно «прижимало»… Сразу тройную дозу.

Через минуту-другую порозовел чуток и, открыв глаза узнал меня:

– Ангел…

– Аз езмь.

– Ты вернулся… Я ждал, я не мог умереть, не узнав…

Едва смог выдавить хрипло:

– Спрашивай что хочешь, человече.

Высохшей до костей холодной рукой взяв мою, ища измученным взглядом мой:

– Ангел, мне страшно… Нет, не смерти боюсь, не подумай… Вдруг они правы и «там» ничего нет? Пустота и космический холод… Существует ли у человека бессмертная душа? Иль, мы бездушны как камни? Рай или ад? Они существуют? Где я окажусь? Скажи – уже можно, никто не узнает.

Не пряча глаза, начинаю врать:

– Душа, так же материальна – как и всё остальное и, она бессмертна – как бессмертна и вечна материя, переходящая из одного состояния в другое. Рай или ад – мы сами себе создаём и, причём ещё в земной жизни. «Там» же, такого понятия не существует и, каждая «отлетевшая» в другое измерение душа – соединяется с другими в один огромный мир – в котором нет на злобы, не зависти, ни жестокости…

Вижу горящие глаза, как искры из-под пепла ночного костра:

– Увижу ли я своего сына Серафима и супругу Прасковью Евдокимовну? Батюшку, мою матушку…?

– Обязательно увидишь, хотя это может произойти самым необычным образом…

Я, по месту интерпретирую, пересказывал Отцу Фёдору голливудский фильм «Куда приводят мечты» и, он даже стал улыбаться – как вдруг…

Как вдруг его не стало.

Закрыв ему глаза и поправив свесившуюся со смертного одра руку, посидев минут пять рядом, выхожу из палаты и не поднимая головы:

– Хороните без меня, я уже попрощался.

– Мы понимаем, Серафим Фёдорович… Сделаем всё как положено, не беспокойтесь.

Действительно, чувствую себя потерявшим самого дорогого человека, более того – как будто, мне отсекли с болью и кровью часть самого себя. Этому человеку, в своей новой жизни – я обязан буквально всем, как своим родителям в «той». Страшно даже представить, что было бы со мной – если бы он не принял меня, дав мне имя своего сына – без вести пропавшего в польском концлагере.

Жив и при деньгах буду…

Последнее с себя продам!

Но обязательно памятник мраморный у скульптора закажу: православный крест и скорбящий ангел, подле него…

* * *

Контракт с тремя немцами-телохранителями закончился: устраняя все возникающие угрозы для моей «священной тушки» – они в целостности и сохранности сопроводили меня до Ульяновска.

Подписав бумагу, по которой они через «Межрабпом» получат крупное вознаграждение в Германии, предлагаю им следующий контракт.

За время нашего путешествия я с этой «троицей» хорошенько познакомился и, достаточно хорошо изучил их биографии. Ганс и Франц – недоучившиеся студенты, которые с началом Великой войны добровольно пошли на фронт и, будучи неоднократно ранеными, пройдя сущий ад этой «мясорубки» – дослужились до офицерских званий. Первый из них перед окончанием войны, например, командовал ротой штурмового батальона. Второй – штурмовой группой.

«Тактика небольших групп» – самое слабое место Красной армии, по унаследованной привычке от Императорской – умеющей воевать только массированным натиском кое-как вооружённых и обученных толп вчерашних крестьян-мужиков. Даже заимев танки, командиры РККА не изменив обычаю – посылали их в бой слабоуправляемыми стальными табунами.

Весьма заманчиво было бы, чтоб немцы натаскали в подобной тактике «футболистов» Саньки да Ваньки. Я накоротке познакомил их с Борщёвым (Слащёвым) и те, как будто подтверждая народную поговорку – «рыбак рыбака видит издалека», с ним моментально снюхались

Языковых проблем быть не может: Яков Александрович знает немецкий не хуже русского и напомню – официально работает в Ульяновской школе второй ступени (средней) учителем математики и, одновременно – преподаёт язык Гёте, Шиллера и Геббельса. Наши будущие командиры, как язык наиболее вероятного противника – тоже усердно штудируют дойчемову, установив даже дни немецкого языка – вторник и пятницу – когда меж собой общаются только на нём.

Особенно усердствуют, что касается допроса военнопленных. Взятого на учениях «языка» из конкурирующей «футбольной команды» – допрашивали только на немецком и, причём довольно жёстко – почти «по-настоящему».

Присутствовал как-то раз на таком, ещё этим летом:

– Wo ist deine Artilleriebatterie? Antworte mir, du Rohling, bevor du deine Eier schießt!

– Ich werde dir nichts sagen, fick dich!

Отведя в сторонку «наставника», спрашиваю:

– Яша, о чём это они с такой экспрессией шпрехают?

Тот, охотно объясняет:

– Один молодой человек предлагает другому рассказать, где находится артиллерийская батарея – в противном случае, обещая лишить его способности любить женщин и иметь детей. Тот, отказывается совершать этот позорящий военнослужащего поступок, предлагая «любопытствующему» совершить пешую прогулку в некий «вонючий тоннель»…

Враз охреневаю:

– В жоппу, что ли? Ты чему детей учишь?

Тем временем, допрос продолжился, плавно перейдя с военных секретов на личности на личности:

– Der Vermaledei Tunichtgut!

– Der Schwuler!

– А вот за «дер швулера», Филька – ты мне сейчас ответишь!

Под аккомпанемент раздавшейся смачной плюхи, «Генерал Яша», невозмутимо, как двугорбый верблюд:

– Ничего! Коль решили стать военными – пусть знают, что их ждёт в плену.

Меж тем, допрашиваемый парнишка, вытирая кровь с разбитой губы, тем не менее с усмешкой:

– А как же Женевские конвенции, Scheisskerl?

– Scheiss drauf! Ты на меня в Совет Антанты пожалуйся, Wichser!

Видя мою негативную реакцию, Борщёв:

– Ты же сам говорил: «Учи их всему, что пригодится на войне»… Вот я и учу!

Ничего не сказал, но про себя подумал:

«Научи их ещё вешать, педагог фуев».

Знающий практически в совершенстве русский язык Фриц – более интересный тип.

Бывших авантюристов не бывает, согласен, но бывает опытный, постаревший и несколько в связи с этим остепенившийся авантюрист.

Этот – из таких же!

Недаром, он влёт сдружился с Гусаром, с Ипполитом Степановичем – моим «офицером по особым поручениям», с которым мы возвращались из Питера.

Как говорится – «два сапога пара».

Он намного старше первых двух, выходец из Прибалтики – где когда-то немцев было полным-полно, учился в петербургском университете, но за участие в революционном кружке был исключён с третьего курса.

Отсидев в участке, обидевшись на «тюрьму народов» и, в то же время поняв, что быть маргиналом – не есть хорошо для молодого организма, он перебрался на историческую Родину. Где получил гражданство и, до четырнадцатого года – перебрал великое множество профессий. Был простым полицейским, полицейским детективом, когда надоело ишачить на дядю – стал владельцем частного сыскного бюро, занимающимся в основном охранной деятельностью.

Пошёл добровольцем на фронт, но несколько позже своих коллег и, до конца войны служил на Восточном фронте:

– К тому времени навоевался уже до сыта и, когда ваши с нашими заключили Брестский мир – удалось устроиться переводчиком, не попав таким образом под раздачу на Западе.

Согласитесь, человек с таким опытом – может быть весьма полезным «в хозяйстве».

Во-первых, пора уже всерьёз задуматься об безопасности собственной персоны.

Давно пора!

Во-вторых, наряду со Школой секретарей-референтов – неплохо было бы иметь Школу телохранителей. Ибо, свой человек возле нужных людей из «власть придержащих» – это очень хорошо…

А целых два – ещё лучше!

Когда я предложил немцам новые контракты на два года, они были в принципе не против: в Веймарской Республике с работой – не то чтобы «ахти», а я им заплатил более чем щедро… Но, надо полагать, поинтересовались насчёт условий и окладов.

В ответ, как и водится при приёме нужных специалистов в моей «Империи», я раздал им чистые бланки:

– Сами пишите, сколько и что хотите. Я не так богат, чтоб платить мало нужным мне людям.

Те едва с дуба не рухнули, но придя в себя, написали цифры с нужным количеством нулей и подписали.

Взглянув на «нули», чуть «с дуба не рухнул» уже я!

В отличии от большинства наших специалистов, эти немцы от ложной скромностью не страдали. Не будь я уверен, что они с лихвой эти деньги отработают – причём с немецкой педантичностью, я б их послал, конечно. А так, не подав вида, подписал контракты и пожал им руки, закрепляя сделку.

* * *

«Но примешь ты смерть от коня своего…», – хотелось мне процитировать пророчество древнего волхва князю Олегу из Александра Пушкина на могиле Фрола Изотовича Анисимова. Однако на коротком траурном митинге, я в говорил совсем другое, закончив несколько оптимистично:

– Спи спокойно, дорогой наш товарищ, соратник и друг и, знай – дело всей твоей жизни будет продолжено! Первый пятилетний план развития Ульяновска – будет выполнен точно и в срок.

В четыре часа дня выехали обратно в Нижний Новгород.

Впереди так же – «разведдозор»: наши комсомольцы на «Рено» – который как бы по наследству от отца перешёл к Анисимову-младшему. За ними мой старенький «Форд» с вновь назначенными начальниками вневедомственной и ведомственной милиции и «Полицейской академии» – в том числе, едущих «в губернию» для утверждения в должности. Следом вместительный как автобус «Мак-Бульдог» с большей частью арестованных заговорщиков и их конвоирами. Затем, принадлежавшая Климу чешская однотоннка «Татра» с его племянником за рулём, с телами двух вагнеровцев в гробах.

В кузове последней, меж тех гробов – двое их мучителей в наручниках британской фирмы «Peerless» (как уже говорил, купил в Париже с десяток в качестве образца для копийратства), недавние узники ульяновских застенков – Васильцев и Купцов. А также ещё трое вагнеровцев – из самых надёжных и лично мне знакомых.

Это – будущие первые ученики Фрица и мои секьюрити.

Замыкал колонну я на своём новеньком «Форде-Т», с Фрицем в салоне. Двое других немцев остались на ПМЖ в Ульяновске.

Отъехав подальше от Ульяновска, я побибикал и «Татра» – заглохнув, встала как вкопанная.

Я, объехав его, тоже остановился, заглушил мотор и, помахал впереди едущим, мол:

– Езжайте, мы скоро догоним.

Вылезший из-за руля Кузя-Домовёнок озадаченно почесал пятернёй свою рыжую голову и, пожав плечами:

– Компрессия куда-то пропала, надо долить.

И полез по плечи в мотор, шутник-самоучка.

Как только «Бульдог» скрылся с глаз долой, командую:

– Вывести арестованных и снять наручники: пусть оправятся и разомнутся.

Когда тех, буквально вышвырнули из кузова, подойдя поближе, негромко говорю:

– Бегите!

Переглядываются в изумлении:

– Куда?

– Мне похер. Бегите, сказал!

Один, как на автопилоте развернулся – видимо ничего не соображая и, как-то неловко спотыкаясь – побежал в сторону не так уж и далёкого леса. Когда расстояние сократилось наполовину, с борта грузовика раздался выстрел из «Винтореза».

Мне никогда не нравился звук выстрела из хроноаборигенских винтовок: слишком он оглушающе-резкий – как удар двумя ладошками по ушам. «Выхлоп» же из «Винтореза», даже без несуществующего пока встроенного глушителя – мягкий и затяжной, как будто гигантскую бутылку шампанского откупорили.

Девятимиллиметровая тяжёлая дозвуковая пуля, в патроне выглядевшая несуразно крупной по сравнению с «промежуточной» коротенькой гильзой – ударила в спину бежавшего человека с силой лома или кувалды. На испытаниях, с одного выстрела – даже лошадь садилась на жоппу, а этот бегущий человек – беззвучно упал, как подкошенный и, даже ни разу не шевельнулся.

После недолгого молчания – ни к кому впрочем, не обращаясь, я негромко сказал:

– Так и запишем: убит при попытке убежать.

Затем, повернувшись ко второму:

– Теперь давай беги ты.

– КОНТРА!!!

Рыча, тот крысой загнанной в угол – со всей яростью молниеносно бросился на меня, нацелившись вцепиться в глотку и задушить.

Не успел я даже шевельнуться, как мягкий, приглушённый выстрел – раздался казалось, у меня из-под мышки и, нападавший получив в грудь несовместимую с жизнью пулю – опрокинувшись на спину, упал и после недолгой агонии, затих.

– Так и запишем: убит при попытке улететь.

– Товарищ Заведующий…?

– При попытке оказать вооружённое сопротивление, – поправляюсь, – вещественные доказательства не забыли прихватить?

– Нет, не забыли, тааащ…

Мне показали какой-то ржавый нож, впрочем – достаточно острый и длинный, чтоб выпустить кому-нибудь кишки.

– Приобщите к делу.

Немного подождав чтоб поменьше кровянили, закинули трупы в кузов, поехали дальше и вскоре догнали колонну.

* * *

В Нижний Новгород прибыли с опозданием на час – к девяти часам вечера: перед самым городом нас застал проливной дождь и, пришлось немного повозюкаться в холодной осенней грязи. Однако, прицепив тросами к «Мак-Бульдогу» «Татру» и оба «Форда» – удалось всё-таки доехать таким «автопоздом», хотя и с часовой задержкой.

Заодно, ещё раз убедился в правильности своего выбора и, причём впервые на наших – российских «направлениях»: этот пятитонный американский грузовик – просто зверюга по проходимости.

Прёт, буквально как танк!

Хотя и со скоростью мирно пашущего трактора.

В Губернском управлении НКВД, застал какой-то нездоровый ажиотаж. Везде на всех этажах горит свет, слишком много вооружённых людей с озабоченно-серьёзными лицами и все туда-сюда бегают…

Неуж, случилось что?

Пока выгружали и оформляли задержанных, туда-сюда, неведомо как возле меня на улице материализовался Упырь и плотоядно щерясь, проинформировал:

– «Кольку-Мясо» пришлось зарезать да скормить свиньям, двое других сейчас уже «поют исповедь» операм.

В жисть теперь свинину не буду жрать.

– Хорошенькое дельце… Премного благодарен за помощь, друзья! Что-то спросить хочешь?

Тот, несколько опасливо косясь на Фрица:

– Ксавер спрашивает: когда придёшь с инфой?

Отмахиваюсь досадливо:

– Передай ему: «как только – так сразу». Пока же пускай к «Швейному синдикату» подбирается – как мы с ним условились.

Секретарша, завидев меня подскакивает как на пружине:

– Вас ждут, товарищ Свешников!

Притягиваю руку к знакомой двери, но она делая большие глаза:

– Не здесь! Этажом выше – в кабинете у «самого»…

Изнутри обдало холодком:

У Погребинского?

ДА НАС РАТЬ!!!

Я обладая такими документами, уликами и свидетелями – имею право арестовать его, или даже пристрелить на месте при попытке сопротивления.

Поправив свой «Настоящий Руби» в подмышечной кобуре, бегом взлетаю на нужный этаж. Бесцеремонно растолкав плечами очередь в приёмной, без стука, открыв ногой дверь – решительно врываюсь в кабинет Начальника Губернского отдела НКВД…

– Явился не запылился!

Подняв голову от кучи бумаг, товарищ Кац, вновь в них уткнулся, перебирая руками.

– Лучше поздно, чем…, - положив на стол всю документацию по контрреволюционному заговору, – а вот я Вам ещё работёнки подкинул, Абрам Израилевич

Но тот, в свою очередь молча подвинув ко мне какую-то измятую депешу, «радует»:

– В Москве попытка государственного переворота, заговорщиками убит Куйбышев… Как ты и говорил – шерстят Лубянку. Вроде бы как арестован Ягода, но пока точно не известно.

По ходу, Мишка-Барон – хоть и, чуть-чуть – но всё-таки Бог.

Поднёс-таки «фитилёк» к заложенной мной бомбе!

Искусно изображаю бурное шевеление мозгами:

– Значит, «цепочка» ульяновского заговора ведёт в столицу… Надо срочно арестовать Погребинского!

Кивает на незамеченные мной небольшие капли крови на стенах, язвительно:

– Хватился! Буквально час назад застрелился здесь в кабинете. По приказу товарища Жданова и с согласия Начальника отдела ГубГПУ, исполняю его обязанности.

Оторопев, только диву даюсь: в «реальной истории», более чем на десять лет позже, «Человек в кубанке» – тоже застрелился, узнав про всё тот же арест Генриха Ягоды. Ну, что ж… Значит, «такая у него планида» – как любила говорить в подобных случаях моя бабушка.

Только и осталось, что:

– Ну и, дела в городе творятся… Поздравляю с назначением, Абрам Израилевич!

– Спасибо.

Шутейно, улыбаясь, но с серьёзно-отмороженными глазами:

– «Спасибо» – это слишком много, товарищ Кац… А вот оправдать народное, а также наше с Андреем Александровичем доверие – тебе в самый раз будет.

По его лицу было видно, что оправдает. Но всё равно при первой же возможности – продаст. Поэтому немного позже, надо будет обязательно приставить к нему своих людей.

Только, надо поделикатней как-нибудь: Абрам Израилевич – воробей стрелянный и умный и, уже достаточно хорошо изучил меня и мои «методы»…

Уже второй «контрреволюционный заговор» раскрывает с моей помощью и, третий вполне возможно – попробует разоблачить сам.

* * *

Что было дальше, в принципе рассказывать неинтересно – поэтому максимально кратко.

Через три дня состоялись похороны двух нижегородцев – комсомольцев и бойцов группы «Вагнер», погибших от рук заговорщиков-контреволюционеров. Траурная демонстрация, собравшая чуть ли не полгорода, митинги, речи…

Брат-Кондрат и его пропагандисты из Отдела пропаганды при Исполнительном комитете ГубРКСМ, охрипли – создавая образ двух героев-мученников в борьбе за правое дело и образец для подражания всем сознательным комсомольцам Нижегородчины.

Рисунок 27. Станция "Пушкино" Нижегородской детской железной дороги.

Согласен – несколько кощунственно звучит, но так надо.

Пару речей толкнул и я и, в каждой практически открытым текстом заявил:

– Наших трогать не надо. НИКОМУ!!! НИКОГДА!!! Опасно для здоровья и жизни.

Неделю в городе шло два процесса: следственно-судебный по делу об антисоветском заговоре – возглавляемому бывшим Начальником Губотдела НКВД и, строительный – по возведению первой в мире(!) детской железной дороги.

Я участвовал в обоих: был одним из главных свидетелей по обвинению арестованных в их злодеяниях и одновременно – главным архитектором, главным проектировщиком, главным подрядчиком, главным прорабом и так далее.

По последнему, я особенно мудрствуя париться не стал и, не оригинальничая – взял за основу проект подобного же сооружения: самой протяжённой (одиннадцать с небольшим километров) в СССР Горьковской детской железной дороги – возведённой в «реальном» 1939-м году.

Конечно же, я несколько его переиначил – в основном с названиями и архитектурой.

«Декавильки» немецкого происхождения, были с минимальным изменением ландшафта проложены треугольником по маршруту «Канавино – посёлок Молитовка (будущий Ленинский район) – посёлок Комсомольский, или в простонародье Ждановка – по названию его первой улицы (в «реальной истории» – Автозаводской район. Авт.).

Таким образом, полезное было совмещено с приятным: до этого, к примеру – в бурно растущую Ждановку, можно было добраться только на извозчике или пешком. Первое – дорого, второе – долго. Теперь же, даже по всей протяжённости игрушечной «чугунки», можно было промчаться менее чем за час.

Главный вокзал (здесь же Управление и учебный центр Нижегородской ДЖД) сохранил своё «старое-новое» название – станция «Родина». Расположен он также – на обширной площади рядом со строящимся Дворцом культуры имени Ленина.

Другие две главные станции поменяли «реальные» наименования и вместо «Счастливая» и «Пушкино», в честь погибших вагнеровцев были названы – «Петров» и «Баширов»…

Ну, совпало так – я не виноват!

Может, стебается кто «сверху» – разве узнаешь?

Две промежуточные станции получили названия «фифти-фифти»: «Пушкинская» осталась, а вот вместо «Маяковской» – появилась станция «имени Марка Бернеса».

Ибо, Владимир Владимирович пока не заслужил такой высокой чести – он ещё не застрелился (да и, навряд ли это сделает) и не был посмертно объявлен классиком пролетарской литературы… А вот автор многочисленных сверхпопулярных на просторах СССР шлягеров – «погиб в бою за дело освобождения народов всего мира от гнёта помещиков и капиталистов».

Я, уже начинаю несколько беспокоиться: к Вере Ивановне Головановой – моему литературному агенту, уже забегали любопытные журналисты и любопытные историки, с целью узнать факты биографии столь выдающегося… Бла, бла, бла… А мне их придумать пока некогда.

Наиболее разительные отличия «оригинальной» Горьковской ДЖД от «альтернативной» Нижегородской, конечно, были по части архитектуры. Даже фотографий зданий станций в моём «послезнании» нет, тем более совершенно невозможно их воздвигнуть в столь короткий срок. Поэтому пришлось на скорую руку мастырить наскоро «перезапиленные» копии павильонов Московской выставки 1923 года, благо Сухарев Иван Иванович и его АО «Жилстрой» – руку на них уже набили в Ульяновске. Главная станция же – вокзал «Родина», был нагло скопирайтен с советского павильона на Всемирной парижской выставки этого года.

В строительстве принимали не только профессиональные строители и комсомольцы из «Красных бригад», но и очень много народа из нижегородцев – всего порядка свыше сорока тысяч. Причём – добровольно, бесплатно и с песТнями.

* * *

К восьмой годовщине Великого Октября, в принципе успели сделать всё: осудить-расстрелять-посадить заговорщиков (в подобных делах пролетарское правосудие осуществляли небезызвестные «тройки») и пустить первый поезд Нижегородской ДЖД.

Конечно, не без существенных недоделок и недостатков – вполне объяснимых недостатком времени и средств и жоппорукостью неквалифицированных исполнителей.

Конечно, новая мини-железная дорога – пока была не совсем детской: ею управляли взрослые, опытные железнодорожники – хотя и с ребятишками в кабинах паровозиках для антуража. Персонал из детей от двенадцати до шестнадцати лет – ещё только-только набирали, с конкурсом как для первого полёта на Марс.

Железнодорожное полотно не везде смогли уложить идеально ровно и, кое-где – даже невооружённым взглядом можно было заметить «амурские волны». Опять же все станции, кроме головной – вокзала «Родина», достроить не успели…

Но эти мелочи никого смутить не могли!

7 Ноября 1925 года, после традиционной демонстрации трудящихся, на площади между станцией «Родина» и строящимся Дворцом культуры имени Ленина, состоялся грандиознейший митинг посвященный вводу в эксплуатацию первой в мире(!) Нижегородской детской железной дороги.

Я выступал пятым или десятым – точно не помню: после Андрея Жданова, других руководящих товарищей из Губисполкоса ВКП(б)… Ефима Анисимова и, других комсомольцев из Губисполкома РКСМ… Те, в основном про международное положение, да про происки недремлющих врагов. Я же, хорошенько пропиарив настоящие и грядущие достижения Ульяновской кооперативной промышленности, в завершение произнёс:

– МЫ, НИЖЕГОРОДЦЫ…

Вдруг потеряв дар речи от спазмы перехватившей горло, махнул рукой и сошёл с трибуны.

Моё состояние вполне объяснимо: человек только тогда чего-нибудь стоит и может что-нибудь совершить – когда за нам стоит могущественная группа единомышленников: семья, род, клан, класс, партия, государство…

Я, до сих пор чувствовал себя одиноко-безащитным – как голым в колючем кустарнике. И наконец-то моими тяжкими трудами свершилось то, что ещё не понял никто из хроноаборигеннов:

В составе Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), наряду с ленинградской, московской, украинской, грузинской и прочими – родилась Нижегородская партийная мафия, при наличии некоторых обстоятельств – обещающая стать очень влиятельной. Смогу ли я подобно Архимеду, опираясь на эту «опору» – «рычагом» технического прогрессорства, перевернуть историю страны?

Как знать, как знать!

Я отнюдь не преувеличиваю – ни свои способности, ни возможности нижегородской партийно-комсомольской группировки. По большому счёту, всё будет зависеть – от итогов процессов происходящих в стране и в мире, после изменений «реальной» истории – случившихся в результате проведённой мной операции «Вброс дохлой кошки».

А не пора ли нам присмотримся к ним повнимательней? К этим – происходящим в данный момент в мире и стране, процессам…?

К сожалению, не то чтобы достоверных – вообще никаких источников информации в кремлёвских и околокремлёвских кругах, я не имел. Ведь не присутствовал на многочисленных – идущих непрерывной чередой совещаниях, пленумах, конференциях и съездах…

Забывали приглашать, как сами понимаете.

Поэтому ничего более-менее конкретно – не могу рассказать про этот грандиозный замес «бульдогов под коврами».

Слухи в народе ходили просто дичайшие!

Советским же (да и вообще любым) газетам верить – себя не уважать.

Единственно, что более-менее правдоподобно выглядело, это инфа в письмах, что писали в Ульяновскую ИТК друзья Александра Краснощёкова или находившийся в Москве Миша Гешефтман.

Да и, то не всё так однозначно.

Как например, относится к сообщению, что Ян Рудзутак – назначенный после преждевременной смерти Дзержинского Наркомом путей сообщения, Заместитель председателя ВСНХ СССР Валерий Межлаук и, с ними ещё группа лиц латышско-эстонского происхождения из Коминтерна, ОГПУ и Разведупра – чуть было не похитили весь золотой запас СССР? Дескать, уж было погрузили его в вагоны – собираясь вывести в Прибалтику, да чистая случайность помешала…

Не верится?

Вот и мне тоже!

Если верить «Правде», у первого при обыске в квартире – нашли два миллиона рублей, у второго – полмиллиона долларов на счету в зарубежном банке.

Зачем им ещё золотой запас страны? Что они с ним собирались делать на Западе? Просто так взять и довезя до Швейцарии – разместить в первом попавшемся банке?

Не верю!

А почему их тогда расстреляли?

Ээээ… Не знаю.