Маленький отряд из пяти человек с трудом продвигался по осенней грязи. Холодный, колючий ветер бросал в лица путников мокрый снег, заставляя морщиться и прикрывать глаза руками. Силы таяли, но они продолжали идти, когда от усталости немела спина и ноги, когда, упав, подниматься приходилось, превозмогая боль — путники упорно поднимались и шли. Они верили, что выполняют важнейшую миссию и несут ценнейшую ношу и, они должны были дойти. Любой ценой, даже если в уплату пойдут их жизни!

Вдали показалась маленькая деревушка. Приземистые домики, красивые крыши из красной черепицы, ухоженные огороды и множество садов, вековой лес, защищавший обитателей от набегов пиратов, заплывавших по рекам от самого океана вглубь материка. Это была красивая деревушка, где жили простые люди, не подозревавшие о той роли, которую предначертали их общине рыцари Хранители.

В начале пути их было сто двадцать человек, первоклассных воинов и лучших магов, они были теми, кого называли орденом Хранителей… А теперь их осталось только пятеро, каждый старался не прикасаться к товарищу, идущему рядом, ибо под одеждой, на груди каждого висел кожаный мешочек, и в каждом из них была своя тяжелая, смертоносная ноша, высасывавшая из крепких мужчин жизнь, заставлявшая сомневаться в самом себе. Рыцари несли три самородка и два драгоценных камня, в которых была заключена мощь мироздания и власть над мирами.

У околицы их ждал тот, кто мог избавить от этой страшной ноши. Казалось, он был слишком юным для столь ответственной роли в этой истории, но стоило заглянуть ему в глаза, и сразу становилось понятно, что этот юноша так же стар, как и лес, окружавший деревню. Юноша ждал, терпеливо снося порывы ветра и мокрый снег, он был готов снести все, что угодно, лишь бы получить пять священных порождений мира, появившихся именно в этом мире не без его участия. Он потратил целые десятилетия, чтобы эти пять измученных рыцарей наконец-то пришли к нему. И когда Хранители подошли вплотную к юноше, он уже не мог скрывать своего нетерпения. Хромая и семеня одновременно, он направился к своей маленькой хижине, он часто оглядывался, как будто боялся, что ослабевшие рыцари не дойдут оставшиеся метры и упадут замертво.

Хранители, переступая порог, сразу же срывали с себя плащи и непокорными, замерзшими пальцами разрывали куртки, спеша сорвать с шеи шнурок, на котором висела их ноша и по одному опускали ее в приготовленные специально для этого случая чаши из чистейшего горного хрусталя. Появились помощники и унесли чаши в подвал, где уже все было готово к магическому действию.

Юноша счастливо потирал руки, любуясь на то, о чем он так долго мечтал, и даже не заметил как его помощники перерезали горло пятерым рыцарям. Хранителям, осуществившим его мечту. Он был полностью поглощен своим замыслом и в тигле уже краснели угли, и самородки в хрустальных чашах уже начали оплавляться, искрясь всеми цветами радуги. Хрусталь стал темнеть но не плавился, это говорило о том, что магический процесс протекал верно, и самородки не потеряют своей природной магической мощи даже в видоизмененном состоянии. Руны, начертанные на стенах подвала, стали мерцать, изливая на людей мощные потоки магии.

В полной тишине за спиной мага взвизгнул младенец и затих, его кровь накрыла драгоценные камни, и они с жадностью впитали кровь единственного сына великого правителя этого мира. В подвале стало душно, и воздух наполнился едким запахом драконьей желчи. Ее было мало, и это был очень редкий и ценный ингредиент, а потому маг обращался с ней очень бережно. Затаив дыхание, он опустил по пять капель в каждую из чаш, и их содержимое, взбурлив, выпустило из себя золотистые клубы пара. Помощники мага умирали в страшных муках, вдыхая ядовитые испарения, и только Юноша счастливо улыбался, вынимая драгоценные камни и опуская их на покрывало, сотканное из волос юных монахинь, посвятивших себя девственности. Камни засверкали, наполнив помещение кровавыми тенями, их сила была абсолютна и ни капли не уменьшилась от магического воздействия. Но магу было некогда любоваться их красотой, металл в чашах был готов, и его пора было соединять. Именно теперь юноше предстояло пустить в ход свою собственную магию и произнести заклятие, на составление коего ушло более сотни лет. Он знал, что, возможно, эти действия убьют его, но он был готов на всё ради достижения цели…

Заклятие тянуло из него жизненную силу медленно и болезненно, но он продолжал, даже когда от боли упал на колени и кровь пошла из десен и ушей, маг упорно продолжал плести великое заклятие соединения. Все вокруг завибрировало и, казалось, воздух стал густым, когда из трех почерневших чаш заструились к потолку три мерцающие жидкости. Когда они соприкоснулись, вздрогнул весь мир, а в маленьком подвальчике, постепенно переплетаясь, стал появляться меч, мощь которого могла дать власть над миром и над многими другими мирами.

На рассвете, когда все мироздание затаило дыхание в ожидании нового чуда, из подвала выбрался согбенный старик с мечом, в рукоять которого были вделаны два кроваво-красных камня.

— На вид неказист, зато сколько мощи сокрыто в тебе, дружочек мой, — произнес старик.

Он устал, смертельно устал, но его дело еще было не закончено. С утра в деревню, в которой он поселился, должны были приехать скупщики оружия, эта деревня славилась своими кузнецами…

Через час старик продал свой меч первому попавшемуся купцу всего за два золотых и отправился к себе домой. Покряхтывая и постанывая от боли в суставах, он с большим трудом уселся за свой рабочий стол и достал огромную книгу, куда записывал не только свои изобретения и заговоры, но и свои мысли и наблюдения. В книге осталась только одна страница, на которой он и сделал последнюю запись:

«Я Протес Лер из ныне не существующего города Керч. Сегодня пятый день второго месяца осени, местные его называют „листопадницей“, год нынче три тысячи сто девяносто пятый. Я наконец-то создал великий меч всевластия и вложил в его рукоять камни называемые „Сердце мира“ и „Душа мира“. И сегодня же я продал его купцу из города Дисп, всего за две жалких монеты. Труд всей моей жизни окончен, и я умираю, но я, наконец, отомстил великому правителю! Его единственный сын умер, дав свою кровь на создание меча „Всевластия“, и вскоре появится тот, кто сможет отнять у правителя корону, и тогда все обретут покой и свободу»!

Старик опустил перо и прошаркал к своему любимому креслу у небольшого очага, силы покидали его быстро, он сел в кресло и накрыл ноги пледом. Его рука сжала маленькое колечко, что всегда было с ним. Он улыбался умиротворенно, его глаза потускнели…

«Лилиана, я наконец-то иду к тебе…» — еле слышно прохрипел он и затих.

Маг умер, и он так никогда и не узнает, сколько раз его имя будут вспоминать с проклятиями и хранители меча, и те, кто будет служить им. Я же хочу поведать вам историю последнего хранителя меча «Всевластия», которая начиналась совсем в другом мире…

Мне всегда нравилась вересковая пустошь, что была в десяти километрах от университета. Я любила сесть на свой велосипед и прокатиться до нее после лекций, мне хотелось почувствовать себя свободной от всей той кутерьмы, что свалилась на меня с началом учебного года. Поступила я в университет с легкостью, даже попала на тот факультет, о котором мечтала, и вот, казалось бы, все хорошо, но я уставала, как никогда, и мне хотелось тишины и покоя. Вересковая пустошь считалась парковой зоной, и никто не трогал этот удивительный уголок природы, открывавшийся взгляду, стоило выехать из-за ряда аккуратных березок, посаженных специально, дабы сохранить этот природное чудо. За пустошью начиналась лесополоса шириной примерно в три километра, а затем снова дома, магазины, университетские строения и единственный в нашем городе, но огромный химический комбинат. Вот именно из-за комбината люди и берегли этот кусочек почти первозданной природы.

Мы с дядей Сашей часто приезжали сюда, как он говорил, снять стресс и напряжение после долгой трудовой недели и мне всегда хотелось смеяться, когда я вспоминала эти «трудовые дни» на рынках, в автобусах и на вокзале, где мы с дядей промышляли.

Но в этот раз я бы предпочла оказаться в каком-нибудь другом месте!

Вечером я, как обычно, плотно закрыла дверь в свою комнату в общежитии, достала бутылочку пива и, усевшись у компьютера, загрузила любимую игру. За окнами темнело…

Проснулась я от по-осеннему холодного порыва ветра, с трудом открыв глаза, я почувствовала, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Рот завязан какой-то грязной тряпкой. «Ничего себе похмелье, с одной то бутылки» — мелькнула у меня глупая мысль.

Потом пришла мысль о том, что конкуренты дяди Саши все таки нарушили договор и решили через меня надавить на него, но когда я смогла рассмотреть парней, сидевших у костра, я растерялась и начала нервничать. Как себя вести с конкурентами дядюшки я знала, но как себя вести с мужиками в странноватой одежде, говорившими на незнакомом мне языке…

У нас в университете было три клуба, в которых парни и девушки увлеченно создавали костюмы, мастерили разную утварь и по выходным бегали по лесу, изображая каких-нибудь орков, эльфов и волшебников. Эти же парни не подходили ни под один известный мне клуб. Слишком хорошо были сшиты кожаные куртки, и кинжалы на поясах выглядели так, как будто их ковал настоящий кузнец, да и пользовались ими явно не для нарезки колбасы вовремя игры в гоблинов. О чем они говорили, я понять не могла, а ведь я считала, что смогу хотя бы узнать любой известный миру язык. В голове закрутился вихрь путаных мыслей, я растерянно осмотрелась и увидела еще нескольких девушек, они лежали, так же как и я, со связанными руками и ногами. В глазах одной из них я прочла неконтролируемый ужас, мне даже показалось, у девчонки от страха мозги отключились.

Невдалеке стояла карнавальная клетка, в таких обычно перевозят хищников, но эта с цепями явно предназначалось для нас!

Одна из девушек заплакала, тихо, почти скуля. Она попыталась отползти к кустам, что росли всего в двух метрах от нас, тогда-то мы и узнали, что от наших ног тянулись веревки к колышку, вбитому в землю рядом с ногой одного из похитителей. А к колышку был привязан колокольчик. Раздался звон. Мужчины сразу обернулись, и один из них подошел к нам, я увидела парня лет двадцати пяти, с небольшим шрамом по центру лба. Красивый, брюнет с карими глазами, он улыбался, как улыбается старший брат своим горячо любимым сестренкам, и от этой улыбки мне стало еще страшней.

— Вы, наверное, драгоценные мои, ломаете себе головы, спрашивая: и как это я тут оказалась? — в его голосе было столько презрения и надменности. Он говорил со странным пришепетыванием и, когда его губы двигались, шрам на лбу удивительным образом повторял движение губ.

«Сейчас я вам объясню и вы, умницы мои, будете все знать! А значит, и вести себя правильно! Я не хочу причинять вам боль, но непослушание карается сначала плетью, затем смертью»!

Кто-то из девушек позади меня всхлипнул, как будто ей не хватило воздуха, и я почувствовала как ее нога наносит удар по моей спине. Я инстинктивно откатилась и повернулась к бившейся в истерических конвульсиях девушке, ее глаза закатились, и она могла вот-вот прикусить себе язык. Но говоривший с нами спокойно подошел к ней и полил ее какой-то густой синеватой жидкостью из фляжки, что висела у него на поясе, девушка почти мгновенно затихла, и в ее взгляде появилось отрешённость.

Мы мчались до самого полудня и остановились только после того, как за нашими спинами сомкнулись стройные гряды горных вершин. Клетку и лошадей загнали в небольшую пещеру, нас извлекли из нее и приковали к гигантскому сталактиту, который мне показался чересчур удобным для подобного использования. Потом я увидела царапины на сталактите рядом с моими кандалами и все поняла. Похоже Зайт стремился к этой пещере, здесь работорговцы чувствовали себя в безопасности, и мои догадки вскоре подтвердились, Буйвол достал из-за нагромождения камней спальные принадлежности и большой котел. Костер развели в некоем подобии очага, и по пещере разнесся аромат свежесваренного супа, нас, как всегда, покормил Буйвол и в этот раз его стряпня оказалось значительно лучше. Я медленно хлебала суп прямо из миски, ложки нам никто не дал, и у меня, наконец, появилась возможность понаблюдать за Зайтом и его компанией.

Эти парни были давними знакомыми и, судя по всему, не очень-то доверяли друг другу, но авторитет Зайта был очень высок и нерушим, похоже, что, кроме него, никто не владел магией. Я прислушивалась к их разговору, пыталась понять их образ мышления, но никак не могла понять, почему он отказался продать одну из нас северянину. Зайт явно боялся мести за неповиновение северянину и вздрагивал при малейшем постороннем звуке, и все же он не уступил. Неужели он думал, что в Пеларе за нас получит значительно больше? Или он специально пошел поперек воли северянина, надеясь тем самым привлечь покупателей побогаче? В голове вопросы соревновались, оспаривая степень своей важности, и чтобы от них избавиться, мне пришлось тряхнуть головой, остриженные волосы напомнили мне об исцарапанном лице Зайта, и я, злорадно улыбнувшись, подумала:

«Пусть пока я не могу „сделать ноги“, зато расписала тебе морду! Даст бог, пришибу, лишь бы слинять и узнать, как домой вернуться!»

Я никогда не отличалась кровожадностью, но навсегда запоминала обидчиков, и даже в детстве пару раз получала по мягкому месту от дяди Саши за попытки отомстить тем, кто меня обидел. Дядюшки поблизости не было, чтобы отчитать меня за злопамятство, да и этот мир отличался от нашего мира. Мне нужно было везение, удачное стечение обстоятельств и терпение, каменное терпение по отношению ко всему, что вытворял Зайт. Я верила в свою удачу, а терпение мне было привито с детства, к тому же, я отличалась непоколебимым упрямством и, похоже, теперь мне могли пригодиться эти качества моего характера.

Мы провели в пещере три дня, никто не выходил на улицу и даже воду использовали дождевую. Хорошо еще, что они ее кипятили, прежде чем поить ею нас, вода была с желтизной и с неприятным привкусом, лошади, пившие некипяченую воду, выглядели все время слегка пьяными и вечно приставали к Буйволу то с поцелуями, то с укусами. С теми же порывами к нам периодически подбирались то Рябой, то Красавчик, но бдительный Зайт каждый раз плетью отгонял от нас своих подручных, и вскоре всем стало скучно сидеть в пещере. Когда же Зайт, наконец, осмелился покинуть пещеру, с облегчением вздохнули все, даже лошади. Эта пара кобылок быстро оправилась от сумасшедшей скачки, и им уже не терпелось снова ощутить опьяняющую скорость.

Они вывезли клетку из пещеры и я зажмурила глаза от яркого солнечного света, вокруг стояло марево от невыносимой жары, но, похоже, Зайта это волновала меньше всего. Мы ехали по безжизненным пустынным горам, и они не шли ни в какое сравнение с «Большим драконом». Это действительно были лишь его зубы, изъеденные ветром и жарой острые и гнилые зубы. Повсюду были видны отверстия пещер, а в долинах, таких же безжизненных и не езженых, виднелись только каменные столбы в форме больших деревьев. Наши похитители почему-то их избегали, а Буйвол и Рябой откровенно побаивались, когда же ночью эти столбы начали светится, я поняла, что в них заключена огромная магическая сила. Мне нравилось смотреть на их спокойное разноцветное свечение и, чем больше я на них смотрела, тем легче мне становилось на душе. В какой-то момент мне даже показалось, что еще немного, и я обрету свободу, еще чуть-чуть, и я навсегда разрешу все свои проблемы. Но сильный удар в челюсть и грязные ругательства Зайта нарушили это зачарованное состояние и ощущение близкой свободы ушло. Я лежала на полу клетки и уговаривала себя не шевелиться, а Зайт смотрел на меня с ненавистью и каким-то странным испуганным призрением.

— Если бы ты не пользовалась таким спросом, я бы с большим удовольствием бросил тебя здесь, и подыхай ты среди этих демонических камней! Но ты привлекаешь покупателей, уж не знаю, почему, не такая уж ты и красавица. В Пеларе я продам тебя князю, но если ты еще раз посмотришь на эти столбы, я выколю тебе глаза!

Он отошел к костру, я еле слышно зашипела от боли и злости, выругалась ему вслед, отвернулась к стене и больше ни на что не смотрела. Мне хотелось кричать от кипевшей во мне ярости, испытанное мной ощущение и та пьянящая сила, исходившая от столбов, были прекрасны, а он лишил меня этого чувства.

«Когда-нибудь я распишусь на твоем сердце!» — вспомнила я слова одного киногероя и поняла его чувства. Теперь я стала многое понимать: и то, почему отец не простил убийцу матери и, мстя ему, погиб сам, и почему дядя Саша всегда с невероятным упорством отстаивал свои территории, даже если они почти не приносили доходов. Я многое начала понимать, и вдруг с ужасом осознала, что из-за всех этих передряг я повзрослела, а ведь еще совсем недавно я со смехом говорила дядюшке, что никакая сила на свете не заставит меня повзрослеть раньше сорока лет. Представляю, как переживал мое исчезновение мой старый дядюшка. Он заботился обо мне с тех пор, как мне исполнилось восемь лет, и, кроме меня, у него никого не было. Дядя Саша делал все, чтобы уберечь меня от житейских трудностей, конечно, его воспитание было довольно-таки своеобразным, и все же он любил меня. При мысли о нем мое сердце наполнялось ноющей болью, а в голове постоянно возникали образы из детства, и мне стоило больших усилий не погрузиться в эти воспоминания полностью, не отключиться от окружавшей меня реальности. Не расплакаться.

Через пять дней мы покинули горы и вошли в проклятые болота, клетку покрыли антимоскитной сеткой и на наши шеи надели ожерелья из каких-то сушеных плодов. Запах от ожерелий шел тошнотворный, но когда я поняла, что именно он отпугивает многомиллионные рои насекомых, я сумела упросить Буйвола дать нам еще по одному ожерелью. Наши похитители не только увешались этими плодами, они еще пили какую-то жидкость с таким же ароматом и вскоре их охмелевшие рожи стали глупо счастливыми и с зеленоватым оттенком кожи. Мы ехали по ухабистой дороге между тропических болот, и я не раз вздрагивала от доносившихся воплей и других жутковатых звуков. Буйвол, окончательно охмелев улегся на крышу животом и сверху заглянул к нам.

— Не бойтесь, девоськи, — пробормотал он, еле ворочая языком. — Болота не стлашны, если не сволачивать с дороги, к тому же завтло к вечелу мы плоедим топи, и я наколмлю вас болотными ягодами. Их здесь море, и все можно есть.

Его пьяные глаза сошлись в одну точку у переносицы и он отключился, я сразу же попыталась дотянуться до ключей, висевших у него на шее, но тут к нему присоединился Рябой и посмотрел на нас взглядом сутенера.

— Если бы не запрет Зайта, вы бы узна… ли бы си… лу Ря… бого, я бы…

Рябой запинался, и голос его срывался на визг, но при этом он не забыл о своих обязанностях, и с большим трудом оттащил Буйвола от края. Я со злости шибанула цепью о решетку и увидела, как девчонки с ужасом вжались в стену. Они поняли, что я хотела сделать и, похоже, не очень одобряли мои действия.

— Я не рабыня! И не хочу ею становиться, и если у меня будет возможность, я убегу! — зло прошипела я, глядя на каждую, но мои слова расслышали только Татьяна и Света. Девчонки уселись рядом со мной и собрались спать, у нас уже была своеобразная традиция, Танюшка и Света рядом со мной в центре, Ольга и Регина по углам. Они промолчали. Похоже, они еще не поняли, что нас ждало по прибытии в Пелар, но я догадывалась, что после официальной продажи мы уже никогда не отмоемся от статуса рабыни. Даже если мне удастся бежать, в памяти все равно останется позорный момент моей продажи как какой-то вещи…

В ту ночь, кроме меня и Зайта, все уже спали, Зайт смотрел вперед, а я назад. Вот уже две ночи подряд мне казалось, что я видела огни факелов вдали, почти на самом горизонте, и теперь я надеялась снова увидеть их. Мне не хотелось верить в чудо, но я надеялась, к тому же у меня было стойкое предчувствие скорых перемен, и оно меня не подвело. На этот раз всадники были значительно ближе, они нас нагоняли, и я уже не сомневалась: северянин не простил Зайту оскорбления, я успела насчитать пятнадцать огоньков, прежде чем мы повернули на распутье, и огоньки исчезли из виду. Последующие две ночи огоньки появлялись все ближе, в третью ночь я запретила девчонкам спать, по моим прикидкам, факельщики должны были нагнать нас именно в эту ночь, и я хотела быть готовой к действию.

Я не ошиблась.

В болотах стояла неимоверная духота, что и не удивительно для середины лета, но та ночь была настоящим испытанием для нас. Наши похитители, пьяные уже пятую ночь, продолжали заливать свои желудки вонючим пойлом, спасавшим их от насекомых, и я впервые смогла смело протянуть руку к вожделенным ключам.

— Марта, Зайт сказал, что от него еще ни кто не сбегал, — сказала Танюшка, при этом стараясь подползти ко мне поближе.

— Всегда бывает в первый раз!

— Если тебя поймают, ты умрешь, — прошептала Регина, и я уловила в ее глазах мимолетное торжество, как будто меня уже поймали.

— Знаешь, лучше умереть при попытке к бегству, чем от жертвенного ножа, или умереть со скуки в каком нибудь гареме, — неожиданно поддержала меня Света.

— А я вообще не хочу умирать, — пролепетала Ольга и, тихонько вздыхая, снова начала покачиваться в такт движениям клетки. Она последние два дня ни с кем не разговаривала и ела только потому, что мы ее заставляли.

— Никто и не собирается умирать, Оленька, — попыталась успокоить ее Света, но Ольга нас уже не замечала, она бормотала себе под нос какой-то детский стишок и широко улыбалась.

— Одна уже свихнулась, — проворчала Регина, усаживаясь поудобней в своем углу, закутываясь в одеяло и закрывая глаза, по тому, что я о ней успела узнать, говорить она больше не собиралась.

— Черти полосатые и их плешивая бабка! Мы не должны сдаваться, — мой дядя всегда так высказывался когда наступали трудные времена, и теперь, произнеся вслух его любимое ругательство, я почувствовала, что действительно не сдамся, никогда.

Впервые в жизни я была благодарна матушке природе за существование комаров. Мои попытки добраться до ключа каждый раз заканчивались одинаково, Рябой как будто чувствовал, что я делаю и всегда появлялся рядом с Буйволом, стоило мне только протянуть руку. Наконец настал момент, когда из всей банды не спал только Зайт, и я снова увидела огни факелов. Они были совсем близко, я даже смогла разглядеть очертания лошадей и их наездников. Но и Зайт их тоже заметил! Звонкий щелчок кнута дал сигнал к началу гонки и мы, как по команде, вцепились в прутья клетки. Буйвол лежавший на самом краю крыши клетки неожиданно повис передо мной, в пьяном угаре он даже не проснулся. Ключи позвякивали перед моими глазами и я, не веря в свою удачу, спокойно сжала их в кулаке. В тот же момент от очередного толчка Буйвол слетел с крыши и бечевка, порезав мне руку, легко оборвалась. Я видела как огромное тело рухнуло с обочины в топь и начало медленно погружаться в болотную жижу. Следующим слетел с крыши Рябой, и его растоптала лошадь северянина. Я уже не сомневалась, что нас догоняет именно он! Кнут Зайта взвивался и щелкал безостановочно, он выкрикивал какие-то магические слова, но его усилия были напрасны. И когда мимо нас пронесся всадник в черных доспехах и выстрелил в Зайта из арбалета, он смог лишь удивленно выругаться. Всадник начал останавливать перепуганных лошадей, и к тому моменту, когда клетка остановилась, на землю рухнул наш мертвый похититель.

Я, довольная происходящим, вздохнула и начала действовать, быстро отстегнув от себя кандалы, я помогла остальным избавиться от жутко гремевших цепей, и когда к клетке подошел тот самый «северянин», я резко раскрыла клетку и сшибла его с ног. Соскочив на оглушённого неожиданным нападением мужчину я быстро выхватила его кинжал, и срезав пояс, отшвырнула его девчонкам. Острие кинжала впилось в горло «северянина», а его меч, символ его благородства уже упирался ему в живот, у Светы тряслись от страха руки, но она держала меч и всем видом показывала, что готова на все.

— Никому не двигаться, иначе он умрет! — прохрипела я осипшим голосом и заставила своего пленника подняться на ноги.

Как ни странно, он оказался одного со мной роста, и мне не составило труда держать кинжал у его горла. А он и не думал сопротивляться, так, по крайней мере, мне показалось.

— Спокойно, рабыня, мы тебя не обидим… — произнес северянин, но стоило мне плотней прижать кинжал к горлу, как он тут же замолчал.

— Это ты, спокойней, приятель, — сказала Татьяна, смело вставшая рядом со мной, — А ну мальчики, кидай оружие в болото!

— Да! А ты здоровяк, гони свою стрелялку и ножичек, — поддержала нас Света, и в ее голосе уже не было страха.

Здоровяк, к которому обратилась Светлана, смотрел на нее снисходительно спокойно и не реагировал. Это был здоровенный мулат с фигурой, наверняка зачаровывавшей многих женщин, лицо у него было наполнено мудростью, скрываемой под грубой силой, и он явно не был простым солдафоном. Не знаю почему, но этот темный и немного страшный мужчина мне понравился, а я привыкла доверять своему чутью на людей.

— Ты, мужик, не дури! Я твоего хозяина отпущу, когда он не будет опасен для нас, а сейчас вам лучше делать, что мы говорим!

Он взглянул на меня, и я одарила его уверенной улыбкой, затем он посмотрел на северянина и произнес:

— Мой господин, я мог бы…

— Раньше думать надо было! Делай, что они говорят! — Сквозь зубы прорычал мой пленник, и я еще плотнее прижала кинжал, порезав кожу северянину, и прошептала:

— Если никто не станет нам мешать, ты, останешься в живых, а если кто-то дернется, мне терять нечего.

— Делайте, что они говорят! — Снова повторил «северянин», и в болото полетело оружие.

— Ты слышал волю господина? — прокричала торжествующая Татьяна и протянула руку к арбалету.

— Нет! Пусть кинет к твоим ногам, ни кому к нам не подходить! — закричала я, предугадывая действие мулата, как только Татьяна подойдет к нему поближе.

Мы, не разворачиваяс, ь пошли к болоту, «северянин» не сопротивлялся, я специально переместила кинжал к артерии и он понял, что я действительно настроена серьезно. Ольга, ведомая за руку Региной, весело улыбалась, и спокойно спустилась в болото, похоже, она была убеждена, что вонючая липкая болотная жижа значительно лучше клетки.

— Если кто нибудь шевельнется, я его прирежу! — крикнула я на всякий случай и ускорила шаг. — Девчонки, не отставайте!

Татьяна и Света собрали оружие и гордо одаривали мужчин презрительными оскорблениями.

— Хватит, девчонки, пошли отсюда, — рявкнула Регина на расхрабрившихся «амазонок», и две вооруженные до зубов девушки помчались по болоту, догоняя нас.

Я держала северянина за волосы, а кинжал уперла ему в спину, так было легче идти по кочкам.

— Ты пожалеешь об этом, рабыня, ты даже не знаешь, кто я…

— Во-первых, я не рабыня, а во-вторых, это ты, похоже, не понял, кто я теперь для тебя, но ничего, со временем поймешь. А сейчас помалкивай и иди.

Мы медленно пробирались через засушливую часть болот, и все же девчонки поочередно проваливались в озерца теплой грязи, и вскоре мы уже абсолютно сливались с природой, благодаря этой коричнево-зеленой жиже. Яркие звезды и почти полная луна тускло освещали нам дорогу, и мы довольно быстро увеличивали расстояние между нами и дорогой. Несколько раз северянин пытался уличить момент, и вырвать у меня кинжал, но бдительная Света успевала направить на него арбалет.

— Марта, долго ты его будешь тащить за нами, — спросила меня Татьяна, и в ее голосе уже поубавилось уверенности в себе. Она бодро выбиралась из очередной лужи, таща за собой совершенно не соображавшую Ольгу, — Самим идти тяжело, еще этого карауль!

— В сущности, он нам уже не нужен, — пробормотала я и, отпустив волосы северянина, отошла на несколько шагов. — Запомни, мы девушки на грани отчаянья, нам терять нечего! Уходи и забудь о нашем существовании.

— Уйду, но не забуду, я вас найду и спущу с вас живьём кожу, вы будете мучиться годы, — яростно прохрипел «северянин», и я ему поверила, в моём сердце поселился страх перед этим человеком, сильный, необъяснимый страх. И мне пришлось ущипнуть себя за ляжку, чтобы сбросить нахлынувшее состояния жуткого ступора.

Он ушел, не оглядываясь, как будто в точности знал, куда идти, и это меня насторожило.

— Скоро рассвет, — сказала я девчонкам, — нужно пройти как можно дальше от этого…

— Откуда ты знаешь про рассвет? — спросила Регина, уже жевавшая ягоды.

— Мой дядя Саня учил меня быть внимательной, особенно в кризисных ситуациях, и за то время, что мы здесь находимся, я научилась кое-чему полезному.

— Ты, наверное, уже придумала, что мы будем делать дальше? — неожиданно спросила Ольга, ее лицо тоже уже было перемазано ягодным соком, отчего вид у нее стал совершенно жутким.

— Придумала, но не во всем уверена, честно скажу, это болото жутковато, и мне страшно, как и вам, нам нужно выжить, выбраться из болота и, в конце концов, вернуться домой.

— Как ты себе это представляешь? — Регина взяла на себя роль скептика и, усевшись на сухую кочку, посмотрела на меня неверящим взглядом.

— Смотрите, светает! — так же неожиданно заговорила Ольга, и Регина уставилась на порозовевший краешек неба как на нечто невиданное.

— Ты думаешь, этот, ну, которого ты прозвала «северянином», отступится и не будет мстить? — Света, в отличие от остальных, была настороже и не опускала арбалета.

— Вы видели, что он сделал с Зайтом, только за то, что он отказался продать одну из нас. Мы его оскорбили еще больше. Он не отступится! — Регина хотела что-то мне сказать, но я ее опередила.

— Ему еще нужно нас найти, а нам нужно выбраться из болота. Дайте мне, пожалуйста, немного времени на обдумывание, и я вам все расскажу.

Мы шли молча, набивали рты ягодами, они были крупными и почти безвкусными, комары усердно искали место, за которое можно было укусить, но толстый слой грязи не подпускал их к коже, и они норовили залезть в рот и нос. Регина явно была недовольна, но молча шла за мной, старалась помогать Ольге, и я ей была благодарна за это, Ольга начала приходить в себя и осознавать происходящее рядом с ней. Рука Регины, помогающая преодолеть очередное грязевое озеро, придавала ей уверенности в себе. Татьяна и Света шли рядом со мной и весело обсуждали события прошедшей ночи, похоже, они полностью доверились мне, и хотя это льстило, но и тревожило, я впервые несла ответственность за чьи-то жизни.

Я старалась идти так, чтобы солнце всегда было справа от меня, я всматривалась в кочки, в заросли кустарника и даже небольшие островки деревьев, мне казалось, за нами кто-то наблюдает, и ощущение надвигающейся опасности становилось все сильней. Но время шло и ничего не происходило! У меня даже возник вопрос по поводу жуткой репутации болота, мы даже птички не встретили, не то что хищников или какой-то нечисти, о которой нам рассказывал Буйвол. Ближе к полудню девчонки начали выдыхаться, и все чаще падали, с каждым разом все с большим трудом поднимаясь на ноги. Я чувствовала, как возбужденное состояние сменилось усталой апатией, и поняла, что пора объявить привал.

Мы сидели на более-менее сухих кочках и отмахивались от надоедливой мошкары веточками растения, пахнущего так же, как и ожерелья на наших шеях. Девчонки смотрели на меня и ждали, когда же я поделюсь с ними своими планами, а я смотрела на них и пыталась понять, почему они так мне доверились.

— Ладно. Вот какие у меня мысли, — наконец произнесла я, в очередной раз хлестнув прутом по своей же собственной спине. — Мы пойдем к дороге и постараемся идти на юг, как и планировал Зайт.

— Ты сума сошла, да? Надо идти назад к тому месту, где мы перешли в этот мир! — сразу же возразила мне Регина.

— Проход закрылся, мы сами это видели, если помнишь, конечно. К тому же, у нас нет того открывающего устройства, да и северянин наверняка держится тем же маршрутом. Я бы на его месте рассчитывала на то, что не знающие этого мира беглянки попытаются вернуться. Мы пойдем на юг, и постараемся узнать, как можно вернуться домой. Для этого нам придется не только узнать местный образ жизни, но и принять его, нам придется научиться постоять за себя.

Мы смотрели друг на друга и понимали, насколько мы наивны и несведущи в местных традициях. Мне даже стало казаться, что мы все пропадем, пытаясь вернуться домой, но сдаваться я не собиралась.

— Думаю, если хорошенько постараться, мы справимся, и еще в ближайшее время мы должны избегать людей. Никто не должен узнать, кто мы и откуда, иначе «северянин» нас найдет.

— А как ты собираешься найти дорогу, может, она резко поворачивает куда-нибудь в неизвестность? Мы можем всю оставшуюся жизнь провести на этих болотах! — Ольга спросила спокойно, без страха, и это меня обеспокоило куда больше, чем ее постоянные истерики.

— Нам придется надеяться и довериться Марте, до сих пор только она пыталась сбежать и она нас не бросила там у клетки! — Света говорила, как какой нибудь политический деятель на предвыборной компании, и это всех развеселило.

— Ладно, девчонки, надо двигаться, пока нас не сожрали эти проклятые мошки — сказала я, вставая с кочки и размазывая по лицу вонючий сок растения, которое сильно напоминало то, что использовал Буйвол для создания своего алкогольного пойла от мошки. И я очень надеялась, что оно не ядовито.

— Мы похожи на утопленниц, — хохоча, заявила Татьяна, — Лица зеленые, сами все в тине, жуть какая-то!

— Зато ни один работорговец на нас не позарится, — уверенно произнесла Ольга и надела на спутанные волосы венок из того же вонючего дерева, окончательно став похожей на кикимору болотную.

Мы шли медленно, но без остановки. Болото демонстрировало нам свои экстравагантные красоты и кормило нас своими водянистыми ягодами. Свобода опьяняла, мы даже не обращали внимания на исцарапанные руки и лица и на исколотые ноги, мы были свободны и гордо вышагивали по своему пути. Я вдыхала ароматы этого мира, и теперь они уже не казались мне приторными или прогорклыми. Нет, они обретали свою прелесть, хотя никак не могли сровняться с ароматами родного мира.

Ольга и Татьяна норовили сорвать любой цветок, нам постоянно приходилось их останавливать и напоминать о трясинах и ядовитых растениях, и они слегка успокаивались, но вскоре снова видели нечто «очаровательно-красивое» и нам снова приходилось хватать их за руки. Одна Света ни на что не отвлекалась и при малейшем шорохе вскидывала арбалет и замирала, как заправский телохранитель.

Ольга без умолку болтала с Региной и, похоже, от этого разговора постепенно приходила в себя и мы все были благодарны Регине за ее терпение. Она стойко выслушивала уже в третий раз, то как Ольга испугалась, очнувшись связанной в компании Зайта.

— Кстати, я так и не поняла, как я там оказалось? Я легла спать дома в родной кровати и дверь я всегда запираю и на окнах решетки, а проснулась…

Ольга вздохнула и, к нашей радости, отмахнулась от неприятных мыслей и потопала дальше, как будто отказалась разгадывать загадку своего похищения:

— Ничего, теперь все будет хорошо, правда, Региночка?

— Конечно, все наладится, — задумчиво ответила та, не отрывая глаз от куста с ягодами. — Я, кстати, тоже не понимаю, как я попала к Зайту, помню лишь, как зашла в небольшой магазинчик, свет погас, и больше ничего не помню.

— И я тоже не понимаю, как они это провернули, у меня, между прочим, собака, и она лает даже на комаров, — сказала Татьяна, отмахиваясь от мошки размером со шмеля.

— И я ничего не помню, — Света посмотрела на меня, и я молча кивнула, говорить было нечего.

Мы одновременно замерли и рухнули на землю, или в то, что в тот момент ее замещало, так как невдалеке услышали цокот копыт по каменной кладке дороги. Мы стали продираться сквозь кусты к тому месту, откуда доносился шум и при этом старались не шуметь. Получалось у нас не очень тихо, но когда мы подобрались к дороге, поняли — наши усилия были напрасны.

Огромный караван проходивший в это время по дороге, издавал столько шума, аромата и оставлял после себя столько навоза, что наше скромное присутствие могли заметить, только если бы мы вышли навстречу и перегородили дорогу. Мы сидели в небольшом овражке и наблюдали, как мимо прошествовали гордые животные, похожие на «верблюдов» с тремя горбами, но значительно крупнее. Хрипло орали погонщики, сидевшие меж первыми горбами, равнодушно посматривали по сторонам два лучника сидевшие на специальных площадках позади погонщиков. Молниеносные кони стражников проносились вдоль каравана, проехали телеги, нагруженные разнообразным товаром, в том числе рабами. Охрана каравана расслабленно потягивала из тыквенных фляжек пойло, от которого их лица становились зеленоватыми, а движения несколько рассеянными. Богато одетые купцы в чалмах и шитых золотом халатах о чем-то беседовали. На их шелковых поясах поблескивали амулеты и кинжалы, изукрашенные драгоценными камнями, а руки крепко держали резные посохи.

— Прямо как из сказки: «Тысяча и одна ночь», — прошептала Таня мне в ухо, и я согласно кивнула. Знаками поманив девчонок за собой, я отползла подальше от дороги в очередной овраг и спустилась на самое дно.

— Мы должны отдохнуть, — тут же сказала Регина и девочки согласно закивали.

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, что от усталости уже не смогу подняться на ноги. — Завтра пойдем по дороге, точнее, по ее обочине и будем очень осторожны. Если что, сразу бежим в болото, только не разбегаться кто куда! А теперь спать, уставшие мы далеко не убежим.

— А вдруг нас здесь найдут? — с просила Регина, тыча пальцем в удаляющийся караван.

— Если сильно не храпеть, никто нас не найдет, так что спать, девчонки!

Больше я ни слова не сказала, удобно устроившись на мягком мохе, я закрыла глаза и открыла их от ярко светившего над нами солнца. Рядом со мной сидела Ольга и держалась за подол моего балахона. Даже под зеленой маской, покрывавшей ее лицо, было видно, как она побледнела. Проследив за ее взглядом, я столкнулась с другим, с искорками смеха и любопытствующим взглядом.

На крою оврага был огромный камень, покрытый каким-то голубоватым мхом, а на нем сидел старик в огромной соломенной шляпе, в льняных штанах и рубахе. Он ласково улыбался, с любопытством рассматривая нашу зеленоликую компанию.

— Марта, кто это? — Услышала я испуганный голос Татьяны и, отведя взгляд от старика, увидела, как та расталкивает Регину и Свету.

Старик смотрел на нас, мы на него, и эта немая сцена мне уже начала надоедать, когда он, наконец, кашлянул и произнес:

— Вы кто? Болотные лихи или утопленницы, сбежавшие от водяного?

— Ни то, и ни другое, — ответила я, поднимаясь на ноги, — мы просто заблудились… В Болотах…

— Конечно, конечно, — как-то легко согласился старик и я крепче сжала кинжал, спрятанный за спиной.

— Быть может, вам нужен провожатый, если ваши родители или мужья, или хозяева мне заплатят, я с удовольствием провожу вас до дому.

— Нет, спасибо, мы сами как-нибудь, — ответила Света и помогла подняться на ноги Ольге. — Мы сами справимся!

— Конечно, конечно, — снова согласился старик, но с места не тронулся.

— Послушайте, уважаемый, может, вы скажете, где ближайший город, да мы пойдем? — Регина была предельно вежлива, но в голосе слышалось раздражение, а в руке у нее появился один из арбалетов.

— Не волнуйся! Я не причиню вам вреда, я просто старый отшельник, и живу здесь недалеко. Шел домой, слышу, кто-то так сладко посапывает в овражке, дай, думаю, взгляну. Смотрю, а тут пять странных существ спят, да так сладко, что я залюбовался. А до Пилара два дня пути, если верхом на лошадях, да по дороге. Пешком идти опасно, да и долго.

Старик говорил, улыбаясь, и было в его говоре что-то странное, но что, я никак не могла понять.

— А вы здорово придумали Лаликой намазаться, ни мошка не ест, и ни один работорговец не позарится. Правда и отмыть ее будет непросто, въедливая она.

Я невольно улыбнулась, старик подтвердил наши догадки, а он от моей улыбки заулыбался еще шире.

— Похоже, вы еще не совсем озлобились, — сказал он совершенно серьезно, — если хотите, я приглашаю вас к себе, сможете нормально поесть, отдохнуть да и помыться тоже.

Мы переглянулись, и я поняла, что решение оставили за мной, а значит, и ответственность за последствия тоже. А старик был пристрастный, весь такой простой, что у меня от его простоты неприятные мурашки по спине побежали. Но нам нужна была еда и информация, а старик не внушал опасений настолько, чтоб отказаться от его предложения:

— Что же, если нас приглашают, мы не откажемся, — как можно наивней ответила я и стала выбираться из оврага.

Старик, кряхтя, поднялся со своего камня, и, дождавшись, когда мы все выберемся на поверхность земли, бодро зашагал по дороге. У меня было стойкое ощущение, что меня ведут на веревке, или, точнее, непринужденно навязывают нечто, отчего бывают неприятности, и потому я знаками велела девчонкам держаться обочины и не расслабляться. Было видно, ни одна из нас не собиралась доверять старику, и мы были готовы броситься в болота в любую секунду. Но по дороге мы шли недолго, через час мы свернули на еле заметную тропинку и пошли сквозь болота. Домик старика появился неожиданно, словно вынырнул из-под земли, и выглядел он не очень презентабельно.

Гнилой, покосившийся от времени частокол обозначал территорию владений старика, за частоколом виднелась избушка с соломенной крышей и миниатюрными окнами. Рядом с домом, подпирая друг друга, стояли сарай и банька.

Старик посмотрел на наши унылые лица и заулыбался еще больше, в его жилище царило запустение и нищета в самом своем ярком проявлении, а он выглядел счастливым.

— На вид развалина, а на самом деле…

Он не договорил и зашагал к воротам, державшимся на одной петле. Мы пошли за ним, и настроение у меня было похоже на эти ворота: серое и унылое, не знаю почему, но я ожидала чего-то другого. Старик внешне был очень аккуратен, чистая одежда, окладистая борода — длинная и даже с двумя длиннющими косичками по бокам. Из-под соломенной шляпы виднелись аккуратно собранные в хвост чистые седые волосы и это жилище совершенно не сочеталось с его внешним видом.

Мы подошли к воротам, и те открылись медленно и тихо, хотя я приготовилась услышать душераздирающий скрип, но ничего не услышала и вошла во двор. В следующий момент я замерла, как вкопанная, и у меня душа ушла в пятки от ощущения, что мы попали в ловушку. Передо мной стоял новенький дом с черепичной крышей и широкими окнами, украшенными резными наличниками. Во дворе бегали откормленные куры, а в конюшне два каурых жеребца хрумкали овсом. Банька была небольшой, но удобной, да и сарай казался недавно построенным.

— Похоже, вы, красавицы болотные, не привыкли к иллюзиям? Магии не знаете и не чуете?! — Старик веселился от души, рассматривая наши ошарашенные и бледные лица.

— Я никогда… такого не видела, заколдовать… целый дом!? — мое восхищение магией преодолело страх и затмило ощущение ловушки.

Но Света пришла в себя мгновенно, и в ее взгляде появилась угроза:

— Зачем это вам наводить иллюзии и накладывать на своё жильё? — Строго спросила она, и в ее руке задрожал заряженный арбалет.

— Мало ли лихих людей в мире, — отмахнулся от нее старик и, поднявшись на крыльцо, повернулся к нам, — вы меня не бойтесь, я знаю, с вами скверно поступили, вырвали из родных домов и обрекли на мучения невольнические.

Он осмотрел нас своими серыми, мудрыми глазами и продолжил:

— Но, вы, большие умницы, смогли противостоять злому умыслу, и это хорошо, это очень хорошо…

Я живу здесь уже много лет, один, и я отвык от людей и их злобы…

Старик снова замолчал, и мне показалось, он очень многое не сказал из того, что хотел. Его грусть была глубокой и имела многолетние корни, но он сумел с ней справиться, и к нему снова вернулась его заразительная веселость.

— Я хочу вам помочь, чем смогу, конечно. Оставайтесь у меня, сколько хотите, заодно поможете мне по хозяйству.

Последние слова он произнес совершенно шутливым тоном, и, не дожидаясь нашего ответа, скрылся за дверью дома. Мы стояли молча, каждая обдумывала ситуацию по-своему, но, как всегда, решение взвалили на меня:

— Марта, ну что скажешь? — Регина стояла, подбоченившись, и смотрела на меня с вызовом. Похоже, она была убеждена, что я не знаю, как нам быть.

— Мы остаемся, и будем мыться, отъедаться и отсыпаться по очереди, и не очень расслабляясь!

— Не думаю, что это разумно… — тут же возразила Регина.

— Ну, тогда вон ворота, — вспылила я, — Иди, куда хочешь!

— А я согласна с Мартой, — Танюшка уже стояла у двери, — и вообще, он мне не кажется опасным.

— Мне он тоже понравился, но давайте не будем забывать об иллюзиях! — призналась я и пошла за Танюшкой.

— Ну, конечно, даже и спорить нечего!.. — проворчала Регина, последней входя в дом.

Там была простая деревенская обстановка, без всяких излишеств: стол, лавки, печь и немудреная утварь. В сенях дома всюду были развешаны травы и льняные мешочки, я потрогала один из них, и мне показалось, что там лежали сушеные кузнечики.

— Почти как избушка на курьих ножках, — прошептала Татьяна, проходя мимо меня в комнату.

Старик не позволил нам особо расхаживать по дому, заявив, что от нас грязи как от целого стада болотных леготов. Кто такие леготы, мы не знали, но решили не спорить. Потому мы расселись по лавочкам, причем мы со Светой сели напротив окон и видели, как старик носил воду в баню. Почему-то я никак не могла начать разговор или найти слова для того, чтобы вывести на разговор не только старика, но и своих спутниц, мы молчали, пока хозяин дома не погнал нас мыться.

Отмыть сок лалики, действительно, оказалось не так-то и просто, наши волосы приобрели легкий салатовый оттенок, а наши блондиночки так и остались с ярко зелеными русалочьими волосами. Только Светкиным черным волосам лалика не смогла навредить, а только придала им невероятный блеск. Мне потребовалось несколько раз намылиться и облиться почти кипятком, чтобы почувствовать себя достаточно чистой. Старик дал нам по комплекту льняных штанов и рубашек и мы, распаренные и очень голодные, уселись за стол в предвкушении ужина. Жареные куры, тушеные в печи овощи и свежеиспеченный хлеб пахли одуряюще, мы уминали за обе щеки и запивали все это легким вином из болотных ягод, а старик улыбался, искренне радуясь нашему аппетиту, а когда он увидел, что мы наелись, начал разговор:

— Меня зовут Титус, — сказал старик, как только мы отложили ложки.

— Я Марта, а это Ольга, Регина, Татьяна и Света, — представилась я, толком не дожевав, и почувствовала, что краснею.

— Конечно, конечно, — снова весело улыбаясь произнес старик. — Я здесь живу один потому, что не могу ужиться с большим количеством людей. И все же даже мне бывает одиноко, не с кем и словом перемолвиться. Я люблю поговорить.

— Это мы заметили, — ляпнула Ольга и весело хихикнула, увидев, что Титус не обиделся.

— Скажите, многоуважаемый Титус… — начала было я, но старик поморщился и замахал руками в знак возражения.

— Никаких «вы», или «мой господин», или «многоуважаемый». Называйте меня просто: Титус, я не люблю все эти церемонии и этикеты, давайте будем по-простому, по-человечески общаться друг с другом.

— Хорошо, Титус. Я хотела спросить, вы, как я поняла, хорошо владеете магией и наверняка знаете, как путешествовать между мирами?..

Титус осмотрел нас еще внимательней, чем раньше, отчего мы даже жевать перестали, потом понимающе кивнул и ответил:

— Теперь понятно, почему вы такие странные!.. А я все думал, неужели в Зайнаре или в Дионе, или в Рейнаре совсем разучились воспитывать девчонок.

— Мы настолько сильно выделяемся? — шепотом спросила Регина.

— Да, сильно, — так же шепотом, и с заговорщицким выражением лица ответил старик. Но долго сдержать улыбку не смог, — но для меня это даже к лучшему, то, что вы не местные…

— О чем это вы? — в моей голове снова зазвенел сигнал тревоги, я напряженно стала искать то, в чем могла быть его выгода, но Титус по-прежнему был весел и непринужден, как будто его выгода была в уходе за его хозяйством.

— Я смогу многому вас научить, а значит, вы подольше у меня погостите! Чтобы вернуться домой, вам понадобится ключ, а он дорогой, неимоверно дорогой, к тому же ключи междумирья большая редкость. Значит, вам придется научиться, во-первых, вести себя как местные женщины, чтобы заработать денег, а во-вторых, набраться терпения.

— Мы застряли здесь надолго, — Ольга отложила ложку и отвернулась от нас.

— Ольга, только не надо раньше времени сдаваться, — строго сказала я и развернула ее к столу, — долго — не навсегда! Ведь правда, Титус?

— Конечно, конечно. — В его голосе было столько уверенности, что не поверить ему было невозможно.

— А как местные женщины, ну, в этом мире могут заработать?

Титус сразу стал серьезным и посмотрел на спросившую его Свету с явным сочувствием, и мне это не понравилось.

— Вариантов немного. Женщины у нас либо выходят замуж, и семья мужа их содержит, либо попадают в гарем, и то, как они там живут, по-моему, известно всем. Те же немногие, что предпочитают свободу, живут проституцией, воровством или становятся воительницами, есть еще клан наемных убийц — «Лезвие ночи», но те живут в «пустынных землях» и попасть в их число практически невозможно. Ещё есть магички, но без лицензии от правителя вам магичить никто не позволит. Так что выбирайте сами.

— Небогатый выбор, — тихо сказала Света, и совсем приуныв, посмотрела на меня.

— Никто из нас не захочет стать проституткой, это однозначно! Воровать мы не умеем, и драться тоже! — твердо заявила Ольга, а потом, чуть не плача, добавила, — Марта, я стараюсь не впадать в истерику, но это трудно в такой ситуации!

Я смотрела на своих подруг и у меня все внутри сжималось, я так надеялась покончить со своим прошлым, но, похоже, судьба была против нас. Старый Титус сидел задумчивый и потирал бороду, он явно обдумывал каждое слово, которое собирался сказать нам:

— Я уже сказал, вам нужно многому научиться, и если вы согласитесь, я научу вас владеть мечем и луком.

— А я научу вас воровать и мошенничать! — наконец, выдавила я из себя слова, которые были для меня горше хрена.

Все уставились на меня с явным любопытством, и я снова почувствовала, что краснею. Мне еще ни разу не приходилось столь откровенно говорить о своих навыках с малознакомыми людьми, и тем боле признаваться людям, на дружбу которых я так надеялась.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи поподробнее? — Титус явно был заинтригован, и при этом ни капли меня не осуждал.

— Понимаете, я сирота. Понимаю, мы, девочки, все здесь сироты… Меня вырастил дядя и он был профессиональным вором, карманником и мошенником. Он научил меня всему, что знал сам, и в десять лет я уже кое-что смогла усовершенствовать из его приёмчиков.

— Надо же! Похоже, нам крупно повезло! — Регина впервые смотрела на меня с уважением и даже завистью, отчего мне стало совсем погано на душе.

— Марта, а ты меня научишь? — робко спросила Танюшка, кладя руку мне на плечо и преданно заглядывая в глаза.

— Похоже, Марте придется всех научить этому искусству, — Старик был совершенно уверен во мне, — Значится, так. Завтра мы начнем заниматься, а сегодня надо ложиться спать.

Разговор был окончен, Титус умело руководил уборкой со стола и подготовкой мест для сна. Он отдал свою спальню девчонкам, ему досталось место на печи, а я расположилась на широкой скамье возле печи. Из огромного сундука были извлечены тюфяки и набиты свежим ароматным сеном, также каждая из нас получила по подушке и легкому летнему одеялу.

Ночь наступила быстро, и звезды рассыпались по небу, озарив болота бриллиантовым светом. С болота снова стали доноситься странные звуки, и я в очередной раз удивилась тому, что во время нашего путешествия по болоту мы не услышали ни одного рыка и никого, кроме Титуса, не встретили. У меня возникла мысль, что нас кто-то оберегал все это время. Рев какого-то крупного зверя послышался совсем рядом, но меня эти звуки уже не беспокоили, я была под крышей и за крепкими ставнями. Все вокруг было тихим и спокойным, на печи тихо похрапывал Титус, и девчонки в комнате давно затихли. Я потихоньку поднялась с постели и на цыпочках подойдя к спальне, заглянула в комнату. Ольга и Регина спали на кровати, а Света и Татьяна лежали на огромном сундуке, смешно переплетя ноги и держась за руки. Я тихонечко выбралась на крыльцо и, усевшись на ступеньках, попыталась представить себе, что меня ждет в дальнейшем, но, как ни странно, не смогла. Моя бурная фантазия не могла конкурировать с судьбой!

Осмотревшись вокруг, я обнаружила, что мошка, шумно жужжавшая за забором, не проникала на территорию двора и дома. «Магия» — с восхищением подумала я, мне было очень интересно, как творилась магия, и еще больше мне хотелось знать, могу ли я сотворить нечто магическое.

— Завтра, все будет завтра! А сейчас спать, спать, спать… — прошептала я и вернулась в дом, но еще долго не могла заснуть.

Мне столько всего нужно было обдумать…

Почему я так доверилась Титусу, так же, как и девочки доверились мне?.. У старика явно были какие-то свои потаенные планы насчет нас, но при этом я нутром чувствовала, что он не опасен, скорее, полезен. К тому же «северянин» не выходил у меня из головы, и я никак не могла решить, стоит ли рассказывать о нем Титусу?..

— Красавицы, вставайте! Солнце уже на горизонте и новый день пришел для всех! — бодро прокричал Титус, и я поняла, что заснула, даже не закончив мысль…

Старик поражал нас своей бодростью, как будто предстоящие занятия дали ему силу, не только духу, но и телу, и он довольно шустро соорудил нам завтрак.

— Быстренько перекусим, и за дело! — заявил он, когда мы, сонные, уселись за стол.

— Похоже, вам не терпится начать занятия, — проворчала Татьяна, откидывая мешавшие волосы и пододвигая к себе огромную миску каши.

— После долгих лет бездействия, наконец, займусь делом, это не может не радовать. Думаю, по утрам с вами буду заниматься я, а после обеда Марта. К тому же нам придется распределить дела по хозяйству, иначе оно просто придет в упадок, и никаких иллюзий не понадобится.

Так, за обсуждением планов на день, мы покончили с завтраком. На столе вместо чашек-плошек появились книги в тяжелых кожаных переплетах и грифельные доски. Сначала я не поняла, зачем нам все это, но Титус оказался хорошим учителем и, быстро рассадив нас так, как ему было удобно, он начал объяснять:

— Как вы уже, наверное, заметили, вы легко меня понимаете, и язык, на котором я говорю, кажется вам знакомым, но это не так. Видите ли, одна из причин по которой рабыни из других миров так высоко ценятся, это их способность понимать любой язык благодаря Волховскому бальзаму. Вас ведь напоили кисло-сладкой густой жидкостью?

Мы закивали, и старик, удовлетворённо кивнув, продолжил:

— Рабынь не нужно ничему обучать, и в какую бы страну вы не попали, вы с легкостью сможете общаться с ее обитателями.

— Здорово! — восхищено пробормотала Ольга, и тут же замолчала под строгим взглядом учителя.

— Но понимание и способность говорить еще не делают вас грамотными, и вам придется научиться писать и читать на нескольких языках. Также вам придется освоить правила поведения и этикет высшего общества этих стран. Вы будете учиться верховой езде, фехтованию и стрельбе из лука.

— А магия? — хором спросили мы, и лицо Титуса озарилось лукавой улыбкой.

— Если справитесь с грамматикой, то и занятия магией станут для вас доступными… Ну, хватит попусту болтать, пора заняться делом. Итак, начнем мы с языка княжества, в котором мы находимся, это самый сложный язык, потому мы уделим ему много времени.

Титус действительно оказался хорошим учителем, и по окончании первого урока алфавит из шестидесяти четырех букв был-таки вложен в наши головы. Каждому уроку Титус уделял час времени и десять минут давал на отдых. На следующем уроке мы узнали основы жизни в княжестве и ее иерархические ступени, которые были не слишком сложны.

Сначала были рабы и нищие, бесправные и безвольные, как сказал Титус. Затем шли земледельцы и мастеровые, у которых были кое-какие права, и они крепко за них держались, умело пользовались, не позволяя себя унижать и обворовывать мелким владетелям и купцам, стоявшим на следующей ступени. Потом шли военные и судейские, имевшие многое благодаря покровительству знати, а над знатью стоял князь, сумевший довести территорию княжества до таких размеров, что оно конкурировало с самым крупным королевством, расположенным на севере континента. Титус показал нам карту его мира и рассказал о том, где и какое государство находится, он не хотел особенно вдаваться в политику, но я и Регина настояли, и ему пришлось уделить и этому вопросу немного времени.

Незаметно прошло время, наступил обед, но и за едой мы продолжали заваливать старика вопросами. Он охотно отвечал, и, похоже, был счастлив оттого, что ему попались такие любознательные ученицы. Но вот обед закончился, отпущенное на отдых время пролетело, как будто его и не было, и настало мое время.

Честно говоря, я не знала с чего начать, мне никогда не приходила в голову мысль, что я когда-нибудь буду обучать кого-то своему ремеслу, и теперь мне нужно было определиться с программой обучения. Мой дядя учил меня с детства, между делом объясняя и показывая все, что он сам знал, а передо мной стояли великовозрастные девицы и ждали чего-то особенного. Дядя Саша всегда говорил: «Начни с простого, и все получится», и я уже почти решила, с чего начать, когда поняла, что у меня нет инвентаря.

— Титус, мне нужен кошелек и нечто режущее?… У вас тут плащи носят или еще что-нибудь?

— Плащи во время дождей носят, и то редко, здесь не бывает холодов. А нож и кошелек я тебе дам.

Старик пошел в дом и вскоре вышел с изящным стилетом и кожаным мешочком на кожаном шнурке.

— Что это?

— Кошелек на два десятка монет, такие обычно бывают у купцов, военных и зажиточных мастеровых. У знати обычно побольше, на пять десятков монет. Хотя знать предпочитает брать в кредит или снимает с рук украшения и бросает на прилавок. Они делают вид, что ношение денег ниже их достоинства и пусть этим занимается их прислуга.

— Ваши воришки, небось, процветают, срезать подобный кошель легче, чем извлечь из кармана в переполненном автобусе.

— Почему? — тут же спросила Регина, ее мои уроки интересовали больше, нежели уроки Титуса.

— Потому, что когда лезешь в карман, ты не всегда уверена, что в нем есть деньги, а не какой нибудь сопливый носовой платок. К тому же одно неловкое движение, и тебя поймали, а тут находишь зазевавшегося растяпу и легким движением руки срезаешь кошелек.

— Сначала нужно научиться делать это легкое движение! — сказала Света, рассматривая с недоверием свои руки.

— Вот именно это для начала мы и будем учиться делать.

Многое я могла показать только в реальной обстановке и все же мне удалось втолковать девчонкам самое элементарное и ложась спать после тяжелого, но результативного дня, я чувствовала себя великолепно.

Но эйфория первых дней быстро прошла, и учеба стала такой же изнурительной, как и жара, повисшая над болотами. Вскоре каждая из нас переболела лихорадкой, после которой мы походили на собственные тени, и Титусу пришлось приостановить занятия, дабы привести нас в норму и откормить до приемлемых округлостей. Это было тяжелое время! Мне стоило большого труда научиться ездить верхом, а уж стрелять из лука и арбалета я так толком и не научилась. Титус качал головой и говорил, что еще никогда не сталкивался с такой криворукой, как я. Зато политика, грамматика, этикет давались мне с легкостью. К тому же я овладела мечом и глефой, мои способности в рукопашном бою были, как сказал наш учитель, значительно выше, чем у него самого. Конечно, я с завистью смотрела на то, как стрела Светы всегда попадала в цель и все же я не унывала, с нетерпением ожидая начала магических уроков.

А уже через неделю магических занятий я рыдала, сидя за сараем, потому что выяснилось — у меня почти не было магических способностей! У каждой из моих подруг были магические способности, связанные с простейшей стихийной магией, и только я не смогла выполнить правильно ни одного задания из начального курса начинающих магов. Титус говорил, что, возможно, у меня есть какой-то магический талант, но он скрыт от нас и когда-нибудь неожиданно может раскрыться. Время шло, а никаких раскрытий талантов так и не произошло, и мне все трудней было смотреть на то, с какой легкостью остальные справлялись с заданиями. И все чаще я стала уходить в болота за ягодами или травами, пытаясь скрыть свои переживания. Однажды я наткнулась на небольшой холм, в котором был вход в какой-то туннель, и попыталась узнать, что там, но сильнейшее чувство страха заставило меня отступить. Несколько дней подряд я пыталась проникнуть в туннель, но так и не смогла побороть себя и, тогда я решила рассказать все Титусу.

— Никогда, слышите, никогда не ходите в туннели «Проклятых» болот! — кричал старик, когда услышал мой рассказ. Я никогда его таким еще не видела. Он как будто кричал от переполнявшего его ужаса и в тоже время от злости.

— Знаете, почему болота называются «Проклятыми»? — спросил он, когда, наконец, овладел своими чувствами и уселся на ступени крыльца. — Давным-давно, две тысячи лет назад, на месте болот стоял великий город древних. Мы даже не знаем, какими они были, но все точно знают, они совершили какое-то волшебство, которое заставило наш мир измениться, и их город ушел под воду. Впоследствии это место превратилось в болото и мало что из живого здесь может выжить. Нужно иметь хорошую магию и много храбрости, чтобы жить здесь. Вам повезло, вы выжили в этих болотах и даже почему-то не столкнулись ни с чем опасным. Но эти туннели!.. Много веков назад жил один правитель, он попытался добраться до сокровища и знаний древнего народа. Он построил эти туннели и уничтожил на этом строительстве сотни тысяч людей, возможно, он добрался до города…

Только из туннелей никто не вернулся, а вот монстры разные, нечисть всякая, повылазили. Их, конечно, почти всех перебили, но и до сих пор нет-нет, да и появится страшилище кровавое и начнет людей изводить.

Я знаю все входы поблизости и это я наложил «замок страха», чтоб всякие любопытствующие туда не лезли. Не надо вам туда соваться. Придет время, и я вам расскажу все, что сам знаю, всему научу и подготовлю, но вы мне нужны живыми…

Старик не закончил фразы и ушел в дом, вид у него был расстроенный, и мы уже знали — сейчас его тревожить не стоит. Вскоре он сам вышел во двор, и мы вернулись к своим повседневным обязанностям, но еще долго я не могла забыть его слов: «Я вас всему научу и подготовлю». Он явно имел в виду не наше возвращение домой, но что тогда?

А Титус учил, старательно, кропотливо, он вколачивал в наши головы знания об этом мире и однажды, когда осень второй раз нас порадовала богатым урожаем и принесла благословенную прохладу, учитель, наконец, заявил, что мы готовы к первому выходу на публику и велел запрягать телегу.

Мир, по которому мы шли, состоял из трех материков и одного гигантского острова, называемого «Дикие земли». Нам предстояло пересечь один из крупнейших материков из одного конца в другой. И я вам скажу, путь нам предстоял не из легких! Первое, что преградило нам дорогу — это горы «Зубы дракона», и я уже знала по личному опыту, насколько неприветливы эти места. Титус избрал наиболее безлюдный путь через горы к городу Райнар, столице одноименного королевства, там мы могли купить лошадей и провизию, а также узнать, не появлялся ли в тех краях наш «северянин». Затем мы планировали покинуть небольшое королевство, страдающее бесконечным регентством и направиться к «Большому дракону», чтобы пересечь его, как утверждал Титус, по тропе, о существовании которой знали немногие. Благодаря этой тропе мы могли попасть в город Мегатера, где снова сможем пополнить свои запасы не заезжая в столицу Диона, не пересекая реку «Возрождения». Таким образом, мы срезали путь до двух недель и попадали в «Великий лес» с той стороны, откуда уже давно не приходили люди.

Судя по тому, что я уже знала о Великом лесе, это было странное место, где жили разные магические существа, а некоторая растительность была разумна и вела войну с окружающей ее степью и обычными лесами. Хотя Титус утверждал, что слухи про незримую войну леса были всего лишь россказнями, и лес очень даже дружелюбен, правда, только к тем, кто добр к нему…

На территории «Вечного леса» точнее, на северной окраине, мы должны были перейти монастырские земли, и именно эти земли были совершенно мне непонятными. Огромные территории были отданы монахам и монашкам, которые жили почти затворнической жизнью и ни во что не вмешивались, пока им не прикажет их патриарх, ну а уж если прикажет — то они умрут, но выполнят. Титус говорил, что в тех землях нам не о чём беспокоиться, и там нас не сможет достать даже наш бешеный северянин. Но потом начинались земли, в которых он был очень влиятельным человеком, и там нам нужно быть предельно осторожными.

Ну, а пока мы были в самом начале пути, и нас ждали Зубы дракона. Пустынное нагромождение безжизненных скал, опаленных солнцем и выщербленных ветрами. В предгорье зеленела весна и журчали ручьи, какое — то время я надеялась, что и в самих горах будет так же, но на второй день мы почувствовали, как к нам начала подкрадываться жара. Венки из васильков на наших головах быстро увяли, по обочине тропы желтела пожухлая трава, звон ручьев остался далеко позади. Мелкие камни и песок хрустели под ногами, ветер свистел в сотнях пещер и наша веселая болтовня быстро затихла.

— Ну, слава Богу, — с облегчением вздохнул Титус, когда мы замолкли, — вы мне все уши прожужжали.

— А чего ты ожидал, Титус? Ты впервые нас ничему не учишь, мы впервые не обсуждаем базарные дела, вот мы и болтаем о своем, девичьем. — Весело сказала Светлана и подмигнула мне, мы действительно болтали о всяких пустяках, рассказывали о своей жизни до похищения, но не потому, что у нас до этого не было возможности поговорить о прошлом. Нет. Просто нам было проще говорить о прошлом, нежели гадать о будущем, тем более, нам не хотелось обсуждать меч, привязанный к моей спине. И все же эта болтовня была не пустой, мы впервые смогли говорить о прошлом без слез и истерик. Мы уже знали, что все мы были сиротами, и нас почти некому было искать. Судьбы у всех нас были непростые, почти у каждой не было детства. К тому же каждая из нас, в той или иной степени, начала осуществлять свои мечты, и вдруг все рухнуло, когда в наших жизнях появился Зайт. Мы все впятером дружно вздохнули, возможно, подумав об одном и том же, и Титус велел бросить думать о плохом, а начать думать, как нам справиться с вновь возникшей проблемой. Я взглянула на то, что он рассматривал, и снова вздохнула. Мы приближались к обрыву, причем противоположный край был намного выше того, на котором стояли мы.

— Нет, вы только посмотрите! — Всплеснув руками, возмущенно воскликнула Татьяна, мы посмотрели туда, куда она смотрела, и я чуть не начала плеваться и материться от злости. На нас с запада надвигалась песчаная буря, а мы даже не могли противопоставить ей стихийную магию, «Зубы дракона» обладали особым свойством, вся магия, творимая на этих землях, искажалась, редко давая необходимый результат.

— Это я во всем виновата, — тихо сказала Ольга. — Я попыталась сотворить земляной мост, а получилась буря!

Она стояла, опустив голову, и как нашкодившая школьница теребила подол куртки, которую она упорно не снимала, несмотря на жару.

— Да как ты могла?! — взвилась Регина, но Титус остановил ее, положив руку ей на плечо.

— Сейчас не время, нужно спуститься вниз! — И мы начали спускаться, медленно перебираясь с карниза на карниз, благо отвесная стена обрыва была ими усеяна. Потом мы отсиживались в одной из пещер, пока снаружи бушевала буря, а бушевала она от души.

— Интересно, какие компоненты и жесты ты использовала для создания такой бури? — восторженно спросил наш старый учитель и даже велел нам запомнить, когда Ольга показала ему свои действия.

Ожидание было утомительным, вой ветра был таким заунывным, как будто плененный демон оплакивал свое бесконечное заточение, и если бы не беспрестанные рассказы Титуса о его прошлой жизни, я бы, наверно заразилась этой тоской и умерла от нее. Позже мы узнали, что все испытывали подобные чувства, и что Титус неспроста убалтывал нас своими историями. Буря утихла и мы выбрались из пещеры, с радостью принимая обжигающие ласки солнца на своих щеках.

— Начинается самое пекло, лучше укрыть головы и спрятать лица, как это делают караванщики, — сказал Титус с явным облегчением в голосе.

— Глядите, там, кажется, тропа из карнизов, как гигантские ступени в небо! — Регина радостно прыгала и махала руками, по ее щекам текли слезы, ей эта буря далась тяжелее всех, и теперь она радовалась абсолютно всему. Она бежала впереди нас и радостно приветствовала солнце, небо, камни и даже мерзопакостную слизь, водившуюся в расщелинах, хотя еще несколько часов назад она ее панически боялась.

— Чего это она, а? — Озадачено спросила Татьяна, посмотрев сначала на меня, затем на Титуса.

— Чем порочней душа, тем тяжелее слушать плач демонов, — ответил старик, — этот плач заставляет душу очиститься, правда, ненадолго. Этот вой часто бывает во время песчаных бурь в этих горах. Здесь когда-то давно погибло такое количество магического народа, что их смерть и вызвала этот феномен.

«Да… Великолепная была война, тебе бы понравилась»! — Услышала я задорный юношеский голос. Вздрогнув, я осмотрелась вокруг себя, но кроме нашей компании в ущелье никого не было, и я решила, что это последствия бури, и успокоилась.

Мы поднялись по карнизам и тут же натолкнулись на стадо кроликов, именно стадо и именно кроликов. Однажды нам уже доводилось есть пятидесяти килограммового кролика, и нам это очень понравилось, вкус у него был нежно одуряющим. Поэтому мы, не сговариваясь обрушились на ближайшего крольчонка, и на ужин у нас было много мяса. На следующий день тоже, и на следующий, и на следующий… в общем, через неделю я захотела стать вегетарианкой.

Зато когда мы, наконец, дошли до долгожданной равнины и увидели реку, радости нашей не было предела.

— Знаете, что для нас означает река? — Спросил дочерна загоревший Титус.

— Это значит рыба на ужин!!! — хором заорали мы и помчались к берегу.

— Вот это ширина! — Выдохнула Татьяна, когда все радости были излиты, и мы, накупавшись, улеглись на свежую травку, наслаждаясь прохладой ветра.

— Эта река не зря называется «Великая грозная». Ранней весной она разливается, и несется бурным потоком, разрушая все на своем пути.

— Но сейчас она выглядит мирной, и к тому же, нам нужно ее пересечь, — сказала я и уставилась на Титуса в ожидании ответа.

— Волна прошла примерно недели две назад, за это время все позарастало травой и зацвело. А переправимся мы с помощью твоей силы.

Титус смотрел на меня, я на него, а девчонки смотрели на нас двоих. В голове же у меня зазвучал возмущенный юношеский голос:

«Вот он всегда так, когда нужна сила, он мною пользуется, а потом говорит, что я чистое зло, и я во всем виноват».

Я резко оглянулась, но никого не увидела, тогда у меня появилась идея и я подумала:

«Ты имеешь в виду, что он имеет виду твою силу»?

«Ну, а чью еще»! — Голос был хоть и ворчливым, но радостным. — «Может, еще поболтаем»?

— Не сейчас, — вслух ответила я.

— Чего не сейчас? — спросил Титус.

— Извини, я не тебе, — пробормотала я, и уже более громко продолжила, — может, лучше объяснишь, о какой силе идет речь.

Старик посмотрел на меня подозрительно, так, как будто я нашкодила, и не сознаюсь. Потом отмахнулся от каких-то своих мыслей и продолжил:

— Меч. Он дает тебе большую магическую силу, также ты можешь усилить любого другого мага, особенно стихийного, а у нас есть два водных и воздушных мага. Мы будем медленно парить над водой.

— Ты хочешь сказать, что я — проводник между магами и мечом, и все, никакой своей магии?

«Со временем я дам тебе все, что ты пожелаешь, но сейчас я слишком слаб. Мне нужно время на восстановление», — ответил вместо Титуса меч, и мне показалось, он даже вздохнул с грустью о былом величии.

— Со временем твоя сила будет возрастать, а пока будем благодарны судьбе за то, что имеем, — ответил Титус, и я услышала, как хмыкнул недовольный меч. Я еле сидела на месте от этой мысленной беседы, меня так и подмывало все рассказать девчонкам, но почему-то решила оставить эту новость при себе.

«Правильно, не нужно знать о нас с тобой, всяким там мелким магам».

— Не умничай, — не выдержала я, и Титус снова уставился на меня. — Извините, это я сама с собой немного поспорила.

«Подумаешь. Нашлась тоже мне…», — меч явно обиделся и замолчал, а Титус неожиданно улыбнулся и подмигнул мне.

— Ладно, хватит болтать, пора двигаться в путь, — заключил Титус, и мы двинулись в прямом смысле слова. Мы сидели, скрестив ноги, и держались за руки. Ольга и Татьяна творили волшбу, подпитывая свои силы от меня, а Регина и Света выжигали за нами слишком явный магический след. Движение было медленным и только к рассвету мы ступили на твердую землю. Уставшие, голодные и продрогшие мы рухнули под береговую иву и какое-то время отлеживались.

«Ну, как»? — снова услышала я самодовольный голос в своей голове.

«Спасибо», — коротко ответила я и усмехнулась, у меня было такое ощущение, что я говорю с младшим братишкой, а не с мечом с плохой репутацией.

«Эта репутация яйца выеденного не стоит, — тут же встрял меч, — я просто давал то, что они хотели. А хочешь знать, чего ты хочешь?»

«Честно говоря, не очень, слушай, а ты всегда и все мои мысли слышишь»?

«Мы с тобой теперь одно целое, хотя, если хочешь, я не буду с тобой, когда у тебя появится мужчина, и ты захочешь побыть с ним наедине». — Он хихикнул почти по девчоночьи и добавил: «А сны у тебя классные, цветные, яркие не то, что у Титуса. Он всегда видел черно-белые сны и всегда какую-то несуразицу».

«А почему ты выбрал меня»?

«Честно говоря, я обратил внимание на тебя из-за твоего отчаянного желания овладеть магией, а потом не сдержался и выбрал тебя. Мне стоит только раз отдать кому-то свое предпочтение и все, назад уже не отступишь. Сначала я присматривался к этой …Огненной».

«Регина», — подсказала я.

«Да, конечно, Регина, но она слишком горда и властна, такие мне уже надоели, их столько было… Потом я присматривался к этой, как ее… Ах, да… Света, она получше, но она слишком романтична, как и Титус, и если влюбится, считай, пропала. Ты же всего понемножку, в меру, хотя и любишь покомандовать, но это и хорошо».

«Ясно, у тебя был богатый выбор».

«Не так уж чтоб очень, раньше из сотни выбирать приходилось, не то, что теперь», — меч со вздохом замолчал, и мне показалось, он ударился в воспоминания, но вдруг он заявил: «Называй меня Лиран».

«Так у тебя есть имя»? — удивилась я.

«Я сам его выбрал, а то все меч да меч, а я все-таки разумен, хоть и железный».

— Марта! — Позвал меня Титус, и я от неожиданности подскочила на ноги.

— Что случилось? — выкрикнула я и зажала себе рот, рядом спали девчонки.

— Тихо! — прошептал старик. — Давай-ка обсудим твоего собеседника.

Я посмотрела на сверток с мечом, лежавший у моих ног, затем на Титуса.

— Давай, — ответила я и тут же услышала:

«Слушай, Титус, не надо ее мной запугивать. Она умная, и сама во всем разберется».

— Я должен предупредить о твоих выходках. — Ответил Титус, к моему великому изумлению.

«Да ладно тебе, она уже и так сделала правильные выводы, говорю же, она умная девчонка»!

— Эй, я же здесь и слышу вас! — Возмутилась я и даже стукнула кулаком по мечу.

«А вот драться необязательно»!

«Извини» — я была сыта по горло сюрпризами, происходившими со мной и осознание того, что Титус слышит Лирана, меня доконала.

— В общем, так, вы сейчас оба замолчите и оставите меня в покое хотя бы на время, мне нужно все обдумать и понять, что со мной происходит, — я говорила строгим шёпотом, не допускающим неповиновения, и напоследок услышала:

«Я же говорю — любит покомандовать! Это просто великолепно!»

— Отдыхай и извини, что лезу в ваши беседы, — сказал Титус, он встал и направился к реке.

Я вскочила на ноги и пошла за ним, чувствуя себя виноватой и глупой.

— Титус, постой, — окликнула я старика, и тот с явной неохотой дождался меня.

— Извини, Титус, просто это все так неожиданно свалилось на меня, и я не выдержали всего этого. Я ценю твою помощь, и очень тебя люблю и уважаю, ты так много сделал для нас, а я тебе нахамила. Извини, пожалуйста.

Старик смотрел на меня глазами, полными слез, и мое сердце сжалось от жгучего чувства вины.

— Ты ни в чем не виновата, Марта! Меньше всего на свете я желал именно тебе подобной судьбы, кто угодно, но не ты. За это время, что вы прожили в моем доме, вы стали мне как родные, и ты особенно, ты так похожа на мою покойную дочку! А теперь этот чертов Лиран готов разрушить твою жизнь, и я ничего не могу с этим поделать.

— Помнишь, ты нас учил не сдаваться, не попробовав найти выход, а то и пару выходов из сложившейся ситуации, и я собираюсь последовать твоему совету. Но мне нужно время, чтобы понять, что к чему. Титус, поверь, все будет хорошо, ты справился с Лираном, и я попытаюсь совладать с ним.

«А меня, значит, никто не спрашивает»! — возмутился меч по имени Лиран.

— С тобой я тоже потом поговорю, — сказала я, еле сдерживая смех, в возмущении Лирана было столько детской обиды, что это вызвало улыбку даже у Титуса.

— Он так долго молчал. Я уже и забыл, какой он обидчивый, — сказал старик, он по-отцовски обнял меня за плечи и повел обратно к спящим девчонкам.

— Марта, главное, никогда не забывай, он не так прост и наивен, как хочет казаться, и он умеет быть жестоким.

«А он как будто не был жесток, когда запер меня в том подвале. Потом еще хочет, чтоб с ним разговаривали, а зачем он забрал от меня близнецов»!?

— Близнецов? — непонимающе спросила я.

— Кристаллы, — коротко ответил Титус, он улыбался, и было похоже, что переживания за меня уже не так сильно терзали его душу. — Думаю, ты с ним справишься.

— Тогда давай немного поспим.

Старик вздохнул и улегся спать, он уснул почти мгновенно, в голове моей появилось теплое присутствие Лирана, и я услышала: «Спокойной ночи, Марта». Потом я почти перестала ощущать его присутствие, и у меня появилась ощущение, что он тоже уснул.

— Спокойной ночи, Лиран, — пробормотала я, удивленно покачивая головой, — точнее, доброго дня.

Уснуть я так и не смогла, сидя на берегу и смотря на плывущую по реке лодку, вспоминая все то, что со мной происходило, и мне становилось страшно оттого, что еще меня могло ждать в этом мире. Я чувствовала себя той маленькой лодочкой плывущей по великой грозной реке жизни, и у меня нет ни весел, ни паруса…

Три недели мы шли до Райнара, прячась от людей, воруя еду и боясь собственных теней. В этих краях было много поселений, полевые работы были в самом разгаре, и я вдруг поняла, насколько эта часть материка густо заселена, каждый клочок земли был возделан, и люди всеми силами разрабатывали новые участки, уничтожая леса. Все земледельцы были на своих полях вместе со своими многочисленными семьями, и пройти незамеченными вездесущими мальчишками было почти невозможно, к тому же наш загар и южная одежда сразу бросались в глаза, люди начинали интересоваться и, естественно, запоминали необычную компанию, вышедшую из леса. Потому мы решили передвигаться только по ночам и только молча, что было нелегко для пятерых молодых девушек, не привыкших молчать так долго.

И, наконец, мы увидели башни, украшеные бирюзовыми штандартами — столицу Райнара.

Вошли мы в город ранним утром, когда по узким мощеным улочкам разносился аромат свежеиспеченного хлеба, и молочницы только начали обходить своих клиентов. Небольшие двухэтажные дома были аккуратно побелены, и на подоконниках стояли горшочки с цветами, это была почти идиллическая картина утреннего города, пока мы не вышли на небольшую площадь и не увидели украшавшую ее дыбу, на которой разлагался не первый день покойник. Повсюду по городу были расставлены различные орудия пыток и позорные столбы, причем ни один из этих столбов не пустовал.

— Прелести регентства, — прошептал Титус и велел не отставать от него.

Он привел нас в небольшой трактир в котором был только один посетитель, спавший в собственной тарелке. Наше появление ознаменовал звон колокольчиков, прикрепленных над дверью, и в небольшой закопченный зал вошёл тучный хозяин заведения.

— Мы закрыты, приходите часа через два.

Его голос был удивительно мелодичным, но в нем чувствовалась привычка приказывать, твердость и абсолютная уверенность в своем праве приказывать. Владелец этого великолепного голоса явно был близорук, он смотрел на нас, прищурившись, и, несмотря на засаленную одежду и чрезмерную тучность, в нем чувствовалось врожденное благородство. Поэтому вся эта обстановка вокруг него и одежда совершенно не сочеталась с этим толстяком. А обстановочка, скажу я вам, была еще та! Камин, в котором жарилась туша жилистого барана, давно нуждался в чистке и побелке, как и потолок, а балки, державшие потолок, были настолько засалены, что я не могла быть уверена в их прочности, они на вид были давно прогнившими и, похоже, грязь была тем цементом, что удерживала их от обрушения. Столы и скамьи нуждались только в огне, в котором они обрели бы, наконец, покой, настолько неприглядно они выглядели. И только щит, висевший над камином, был тщательно вычищен, и герб на нем говорил о высокородном происхождении его владельца.

— Я гляжу, ты все еще носишься с этой круглой железкой, старый скупердяй! — ответил толстяку Титус, и тот стал того же цвета что и его передник, грязно-серого. Хозяин трактира сделал три шага вперед и, вытянув перед собой трясущуюся руку, указал на Титуса и пролепетал:

— Ты!?! Это действительно ты!?

— Девочки, усадите нашего многоуважаемого владелmwf трактира, а то, боюсь, он сейчас в обморок грохнется… — Титус сиял довольной улыбкой, замешательство толстяка, похоже, сделало его по-настоящему счастливым.

— Еще ни один отпрыск моего рода не грохался в обморок, — возразил встрепенувшийся толстяк, — хотя на мгновение я решил, что передо мной призрак.

— Я не призрак, и если ты нальешь мне из твоих лучших запасов, я тебе это докажу.

Наш старый учитель никогда еще не выглядел столь величественно и властно, он преобразился, как будто стоял не на пороге захудалого трактира, а в тронной зале.

— Сатинка!!! — заревел толстяк в сторону кухни, — Сатинка, приготовь мой личный кабинет на?..

— На семь персон, — подсказал ему Титус, и старик продолжил орать:

— На семь персон, и подай все самое лучшее! Из моих личных запасов! Слышишь?

— Слышу, слышу, твой ор слышат и в Пеларе! — говорившая женщина неопределенного возраста, в старой одежде неопределенного цвета, наградила нас с порога кухни недовольным взглядом и отправилась греметь посудой.

— Не обращайте внимания на старую ведьму, — весело сказал толстяк, особенно громко произнеся последние два слова и жестом приглашая нас следовать за ним.

— Послушай, дружище, во что ты превратил это заведение, — изумлено спросил Титус, когда мы поднимались по узкой, скрипучей лестнице на второй этаж. — Шикарное было место, даже девушку не стыдно было пригласить на ужин.

— Все меняется, мой друг, все меняется. — Вздохнул трактирщик и распахнул маленькую дверь, которая могла вести только в чулан. — Добро пожаловать в мои личные апартаменты, друг мой! Ну, и вы, мальчишки, входите, не стесняйтесь, хотя грязи от вас будет, за месяц не выгребешь.

Мы переглянулись с девчонками и, не обращая внимания на последние слова толстяка, вошли в его «апартаменты», согнувшись в три погибели. Мы оказались в удобном и очень опрятном кабинете, стены которого были увешаны картами и заставлены книжными шкафами. Всё в обстановке этой комнаты сочеталось с ее владельцем, особенно когда он снял передник и надел приличный камзол.

— Вот теперь я узнаю своего старого друга, — воскликнул Титус, и они крепко обнялись.

— Дружище, я рад тебя видеть, хотя и был убежден, что ты давно умер. — Трактирщик посмотрел на Титуса пристально и строго. — Значит, старая железяка снова зашевелилась!?

«Сам он старый боров», — возмутилась «старая железяка», и я еле сдержала улыбку.

— Теперь он не со мной! — Титус сделал жутко загадочный вид, и я поняла, что нам нужно помалкивать. — Но ты не волнуйся, он безопасен, по крайней мере, на некоторое время.

— Ну, и слава Богу! Слава Богу! А кто эти грязнули, что таскаются за тобой? — толстяк говорил без презрения, но от этого обида была не слаще.

— Поаккуратней, старина, иначе твоя репутация дамского угодника канет в лету, — прошептал Титус так, чтоб все слышали.

— А причем здесь эти маль… — Толстяк внимательно посмотрел на наши широко улыбающиеся перепачканные и загорелые лица, и на его лице появилась понимающая улыбка, — Так ты хочешь сказать, что это девицы? Титус, ты старый развратник! Пятеро сразу, это слишком даже для такого сердцееда, как ты!

— Жар Жак Федерик, владетель Диспон, ты совершено не изменился, и по-прежнему судишь обо всех по себе. Эти благородные девицы — мои воспитанницы, и они хотят помыться, отоспаться, поесть по-человечески и отправиться в дальнейший путь.

— Желательно верхом! — тут же вставила Регина, стягивая с головы потрепанный тюрбан, и на ее грудь упали две косы, подтверждая слова Титуса.

— Прошу простить меня, мои благородные дамы, за невежество и непроявленное гостеприимство. Но с тех пор как этот старый… перестал быть моим господином, я редко общаюсь с достойными людьми и совершено очерствел.

— Что вы, мы прекрасно понимаем, какие мысли вызывает наш внешний вид, — церемонно ответила я, и тоже сняла тюрбан. В следующий миг владетель Диспон от удивления икнул и, схватив Титуса за плечо, слегка его тряхнул.

— Рыжая, она рыжая!!! — он смотрел на меня огромными глазами и показывал на меня пальцем.

— Да, друг мой, она рыжая, и тут ничего не поделаешь. Извини его, Марта, в этих краях цвет твоих волос у всех будет вызывать подобную реакцию.

— Но нам нельзя привлекать к себе внимание, — в ужасе воскликнула Ольга, переводя взгляд с моих кос на барона и обратно на мои косы.

— Я что нибудь придумаю. — успокоила я Ольгу, и тут постучали в дверь и я поспешила спрятать свои волосы под полуразвалившимся тюрбаном.

— Это Сатинка, не пугайтесь. — трактирщик-владетель тут же взял себя в руки и открыл дверь. В комнату вошла Сатинка с нагруженным подносом. Татьяна попыталась ей помочь, но заработала лишь грозный взгляд женщины. Она сама расставила на столике, стоявшем посреди комнаты, тарелки с закусками, блюдо с фруктами и извлекла из казавшихся бездонными карманов семь бутылок вина.

— Юные дамы не желают ли помыться? — спросила она, поворачиваясь к Титусу, как только сервировка была закончена.

— Сатинка, ну как ты узнала? — спросил совершенно сраженный толстяк, женщина же насмешливо глянула на него и заявила:

— Еще ни разу не видела, чтоб на мужской заднице так ладно сидели брюки.

Титус разразился смехом, а старый владетель густо покраснел.

— В общем, ванна будет готова через полчаса, спать я им постелю на чердаке, это единственное приличное место в этом доме. А вы, я так думаю, спать так и не ляжете!?

— Ты как всегда права, леди Сатина, и я очень благодарен тебе за твое понимание и чуткость. — Титус отвесил женщине нижайший поклон, и та с готовностью на него ответила легким, но умелым реверансом.

— Вы, мой господин, всегда были очень галантным кавалером! — Она неожиданно переменилась и я поняла, что весь ее внешний вид всего лишь иллюзия, на самом деле она была чрезвычайно красива, хотя уже и не молода.

— Ну, а за вами, девушки я зайду через полчаса, — сказала она нам, уже почти закрыв за собой дверь.

— Она такая красивая! — прошептала Татьяна усаживаясь в кресло возле столика.

— Первая фрейлина империи обязана быть очень красивой, — гордо заявил Жар Жак, но потом вздохнул и добавил, — а теперь она первая леди трактира, и виноват в этом ты, Титус.

— Знаю, дружище, знаю, — наш старый учитель помолчал какое-то время, глядя в глубину красного вина а потом решительно заявил. — Но, я думаю, что скоро одной юной девушке понадобится умная и опытная фрейлина, способная объяснить девушке, что такое дворцовые интриги.

— Что ты затеял, Титус? — в голосе владетеля появилась тревога, он смотрел на нас пятерых, как будто только сейчас увидел.

— Обсудим это позже, а сейчас расскажи нам, чем живет Рейнар? — Титус не хотел обсуждать свой план при нас, но я прекрасно понимала, что это связано с мечом и со мной.

«Конечно, связано, он хочет посадить тебя на трон и проследить за тем, чтобы ты стала хорошей правительницей. Так он надеется победить меня», — меч не злился, не обижался, он просто высказал свое мнение и замолк. А мне его идея показалась совершенно бредовой.

Вскоре за нами пришла леди Сатинка, и мы, наконец, смогли помыться и переодеться в легкие льняные платья с шелковой шнуровкой и очень красивой вышивкой. Когда я спросила у нашей гостеприимной хозяйки, откуда у нее подобные платья, она мне ласково улыбнулась и ответила:

— К нам приходят разные люди, и в моих сундуках вы найдете одежду на все случаи жизни. Хоть империя и рухнула много десятилетий назад, ее верные подданные по-прежнему общаются и делают, что могут, чтобы выжить.

Она оставила нас откисать в двух огромных деревянных ваннах, рассчитанных, наверное, на десяток человек. Девчонки с удовольствием плескались, а я задумалась над словами бывшей фрейлины.

Судя по всему, она и ее муж, владетель Диспон, были особо приближенными к императорскому престолу и продолжали какую-то деятельность до сих пор. А когда Титус заговорил о девушке, нуждающейся в опытной фрейлине, в голосе барона четко послышался страх, перемешанный с огромной толикой надежды и радости. Значит, они мечтают о возрождении империи и готовят или сохраняют почву для этого.

«Вот именно, Марта, они ждут, не дождутся, когда ты их снова возвысишь, тут же встрял в мои мысли Лиран, — но, честно говоря, мне не очень нравились методы старой лисы и его женушки. И всё же, первое время они могут быть полезными».

— Забудь об этом! — Строго сказала я, и меч тут же замолчал, оставив после себя в моем разуме ощущение насмешливой улыбки.

— Ты снова говоришь сама с собой, Марта, — Улыбаясь, сказала Света, сидевшая рядом с со мной, — И говоришь ты себе только гадости.

«Вот именно, она все-таки умница»!

— Просто, Светик, это единственный способ сохранить здравый смысл.

— Что ж, нужно попробовать твой способ, мне все трудней и трудней мыслить здраво во всей этой чехарде событий, — сказала Татьяна, пристраиваясь с другого боку.

— Слушай, Марта, я правильно поняла старика или нет? Он что же, хочет тебя посадить на престол? — тихо спросила Света и оглянулась на Ольгу и Регину, которые уже в третий раз намыливали волосы.

— Мне кажется, есть два варианта, — так же шёпотом ответила я, — Он искренне надеется меня короновать, и второе, Титус сказал им то, что они хотели услышать. Теперь Титус выудит из старого владетеля всю информацию о политической и экономической ситуации на землях по эту сторону гор. Может, даже узнает что-то новенькое о северянине, не привлекая при этом особого внимания со стороны благороднейшего трактирщика.

— А в какой вариант веришь ты? — спросила Танюшка, помогая мне намыливать спину Свете.

— Не знаю, еще не решила…

Спали мы на чердаке, укутавшись в лоскутные одеяла, а на рассвете нас разбудил встревоженный Титус.

— Северянин вьехал в город, нам пора убираться отсюда подальше, — обьяснил он, и мы тут же проснулись.

— Он знает, где мы? — спросила я уже на лестнице между вторым и первым этажом.

— Нет, похоже он просто возвращается домой.

— И что мы будем делать?

— Он отправится домой по обычной дороге, по основному тракту, через «Пасть дракона», это широкое ущелье, по которому путешествуют караваны, а мы пойдем моей тропой.

— А может, теперь, когда он возвращается домой, мы тоже вернемся?

— Он наверняка оставил наемников, которые будут искать нас там, а мы будем придерживаться изначального плана.

— А вдруг он все-таки нас выследил? — Шопотом спросила Ольга, бледная но еще сохроняющая спокойствие.

— Там, откуда он родом, началась чехарда с престолонаследием, и на какое-то время он лично нами заниматься не сможет, а уж наемники нас здесь точно искать не станут.

— Это хорошо! — хором шепнули мы, и вышли через черный ход к конюшне. Там нас ждали лошади, провиант и пожелания счастливого пути от гостеприимных хозяев.

Покинув Райнар, королевство, страдавшее нескончаемым регентством, мы почти не слезали с коней. Жуткие грозовые ливни начались, когда до «Большого дракона» оставалось три дневных перехода, и мы на целую неделю застряли в небольшой деревушке, где нас откармливали молоком, сливками, медом и орехами. Когда мы, наконец, смогли выехать, нам пришлось пересекать разлившуйся не по сезону приток «Большой грозной», и только через месяц после того, как мы покинули прибрежную деревушку, начали долгое восхождение по тропе, петлявшей через брюхо «Большого дракона».

Я никак не могла урвать время для разговора с Титусом, Регина, как назло, ни на секунду не оставляла нас со стариком наедине. Но, наконец, после недельного восхождения мы остановились в горной деревушке, жившей настолько изолировано, что там даже не знали о развале империи. Там мы купили теплую одежду и набрали провизии на месяц вперед. Наши красавцы жеребцы были выменяны на маленьких мохнатых пони, и мы уже готовы были пуститься в путь, когда снежная буря заставила нас еще два дня просидеть возле очага маленького домика старейшины деревни.

— Я, наконец, вспомнил, почему выбрал душные болота княжества для своего обиталища. — Сказал Титус, стряхивая снег с шубы и валенок. — Никогда не любил снег.

— Я тоже не люблю мёрзнуть. Хотя, знаешь, мне все это начинает нравиться, — сказала я, принимая из рук старика корзину с едой и местным, очень крепким вином.

— Ты имеешь в виду деревенскую жизнь? — удивлённо спросил он, усаживаясь за стол возле маленького окошка, затянутого промасленной кожей. Ветер свистел за окном, стараясь перекрыть звуки свадебного веселья в соседнем доме, но даже он не мог пересилить этого безудержного веселья.

— Нет, Титус, я имею в виду наше путешествие, и мне очень бы хотелось, что бы оно никогда не кончалось.

— Похоже, ты становишься нелюдимой, это плохо!

— С чего ты взял? — Я постаралась сделать шутливо-удивленное лицо, хотя и понимала, что он прав.

— Хотя бы с того, что ты сбежала со свадьбы и сидишь тут одна.

— Мне просто надоело ухаживание местных парней, они, похоже все решили на мне жениться, а местные девушки этим не очень довольны, — Титус посмотрел на меня чуть прищуренным взглядом, и я, вздохнув, призналась, — мне просто нужно было побыть одной и подумать.

— Ты очаровала местных, они убеждены, что ты принцесса, тайно путешествующая по миру, или скрывающаяся от нежеланного жениха.

— У них богатое воображение, со вздохом сказала я и налила нам вина. — Титус давай не будем ходить вокруг да около, и, наконец, поговорим откровенно. Что ты задумал? Я прекрасно поняла, что в Рейнаре мы могли обойтись без помощи Диспона и его жены.

— Ты права, могли. Но я… мы, долго жили вне политики и событий этого мира, для того чтобы справиться с северянином, нам нужно быть в курсе событий.

— Да кто он вообще, этот северянин?

— Он один из претендентов на престол Зайнара, и он мечтает возродить империю. А теперь, когда король Зайнара умер, не оставив прямого наследника, начнется война, в которую будут втянуты и Райнар, и Дион, быть может, даже княжество. Но хуже всего то, что мои бывшие верноподданные тоже мечтают о возрождении империи и проделали уже не малую работу, они даже нашли моего сына… Он последний из моей семьи, и я отправил его в дикие земли, чтобы уберечь от моего наследства, но его и там нашли. Слава Богу, он умный мальчик и сумел сбежать от них…

Титус сделал большой глотка вина и улыбнулся мне пьяной улыбкой, потом опустил глаза на свою ладонь, украшенную шрамом.

— У меня было трое детей: дочь, на которую ты очень похожа и два сына-близнеца. Дочь покончила с собой, когда ее любимый муж попытался убить меня и сам погиб. Это была большая любовь, замешанная на политике, трагедия была неизбежна… Сыновья… один умер от болезни, от чумы… Это случилось, когда империя доживала последние дни, и повсюду бушевали голод и болезни.

У меня остался только Андор, и, чтобы спасти его, мне пришлось отослать его от себя, я его не видел уже более тридцати лет, я даже не знаю, как он выглядит…

Старик налил себе еще вина и залпом осушил кружку. Он посмотрел на меня и подмигнул мне как-то странно, обреченно.

— Я задумал последнее дело в своей жизни. Твой северянин, он станет чумой для всех и… он ни перед чем не остановиться для достижения своих целей. В его роду все мужчины были порочными и слегка сумасшедшими… а ты… из тебя получится хорошая правительница. Ты не склонна к жадности, насилию и тугоумию.

— А если я не хочу? — спросила я, еле сдерживая гневные слезы.

— Жизнь покажет, чего ты хочешь, а чего нет! — Ответил мне старик, еле ворочая языком, и заснул, уперев голову в кулак.

— Замечательно, вот и поговорили, зараза! — проворчала я, осушила свою кружку и отправилась спать, ноги у меня были ватными, и стены почему-то очень шатались, я еле добрела до своей лежанки и рухнула на нее. Все вокруг кружилось, а перед тем, как я уснула, перед моими глазами предстала картина на болоте, когда я держала северянина за волосы и прижимала к его горлу кинжал, а на меня смотрел его телохранитель, и я знала, что сейчас я самым глупым образом улыбаюсь.

— Как же он все-таки красив, — пробормотала я и уснула.

На утро Титус не смотрел мне в глаза, хотя после того количества вина, что было выпито нашей компанией, нам вообще было трудно куда либо смотреть. И все же нас ждал перевал, и мы двинулись в путь, как только рассвело. Перевал нас встретил солнцем и трескучим морозом, мы пробирались по глубокому снегу и продвижение замедляли перегруженные пони. Нам приходилось пользоваться магией, очень часто приходилось пользоваться магией. Переход через горы кончился неожиданно, мы вышли к обрыву и внизу увидели равнину и далекий город со странным названием Мегатера, что означало — дорога знаний.

В городе профессоров и студентов мы провели всего один день и этого мне хватило, чтоб загореться желанием снова оказаться в этой сокровищнице знаний. Город, состоявший из университетов и специализированных школ, был наполнен шумными и веселыми студентами. Даже профессора не выглядели занудами, вот только девушки не могли обучаться в заведениях Мегатеры, их уделом были школы в монастырях.

Из Мегатеры наш путь лежал к землям «Великого леса» и я все пыталась представить, какой он, этот лес. Но то, что я увидела, было недоступно моей фантазии. Уже в подлеске деревья были большими, когда же мы вошли в сам лес, мне показалось, что эти гигантские зеленые великаны вот-вот проткнут своими макушками небо. Кроны деревьев были настолько обширны, что, казалось, они создавали многоярусный мир, живший своей потаенной жизнью. Как нам объяснил Титус, из уважения к Великому лесу мы не могли разжигать огня, за это он дал нам множество ягод, орехов и красных плодов, похожих на клубнику, но размером с мою голову…

Тот день не задался с самого начала! Низкие тучи скрыли макушки деревьев, воздух, наполнившийся почти осеней прохладой, был к тому же полон тревожной тишины. Та какофония звуков леса, что сопровождала нас с той минуты, как мы вошли в Великий лес, этим утром исчезла, и мы с тревогой укладывали свои пожитки. Титус все посматривал вверх и на тропу, ведшую на запад, его рука то и дело ложилась на рукоять ятагана, и старик призывал нас поспешить.

— Что происходит, Титус? — шепотом спросила Регина, когда мы, наконец, двинулись в путь.

— Раграши вышли на охоту, поэтому так тихо, ничто живое не смеет сегодня издавать хоть один звук, — старик снова посмотрел на запад, и потом жестом велел прибавить шагу. — Надеюсь, скоро пойдет дождь! Они страсть как не любят дождя.

— Раграши — полулюди, полузвери, — прошептала Татьяна, и положила руку на арбалет, когда с запада донесся вой какого-то раненого зверя. Мы уже почти бежали, чувствуя, как кто-то хищный взял наш след, полил дождь, и благодаря мощным дождевым потокам раграши вернулись в свои норы. Но мы по-прежнему не сбавляли скорость, ощущение опасности не проходило. Ливень закончился после полудня, и сразу зелень леса осветило яркое, теплое солнце. Настроение сразу изменилось, мы вздохнули с облегчением, и тут же увидели трех мужчин, сидевших на перегораживавшем дорогу бревне. Они смотрели на нас оценивающе и ждали, когда мы подойдем поближе.

— Ну, здравствуйте, здравствуйте, а мы вас уже заждались! — заявил тот, что сидел в центре, и я увидела на его лбу такой же шрам, что был и у Зайта. Такими шрамами метили преступников на каторгах диких земель, и их обладатели всегда отличались магическими способностями и жестокостью.

— А вы нас что, знаете? — Спросила Татьяна, опуская на землю свою поклажу и кладя руку на рукоять меча.

— Нет, но всегда можно познакомиться поближе. Если же не пожелаете, нам придется настоять на своем.

— Интересно как вы это сделаете, нас шестеро, а вас трое, — спросила Р егина принимая чрезвычайно самоуверенный вид.

«Их гораздо больше», — любезно подсказал мне Лиран, и слегка загудел за моей спиной.

«Следовало полагать» — ответила я ему, но продолжала стоять, как стояла.

«Может, развяжешь меня»?

«И не мечтай!» — несмотря на отказ, меч продолжал гудеть в предвкушении схватки, и его настрой передался мне.

Кустарник, росший по краям узкой дороги, раздвинулся, и я насчитала двадцать довольно крупных парней, вооруженных мечами и алебардами.

— Титус, что будем делать? — спросила Татьяна, криво улыбаясь и обнажая меч.

— Что-что? Ясное дело, будем защищаться, — ответила за старика Регина и тоже обнажила меч.

— Марта, помни — Лиран только на крайний случай! — Титус сделал шаг, и мы встали в круг, прикрывая друг другу спину.

— Ну, зачем, зачем вам это нужно? — сокрушенно спросил человек со шрамом, — неужели вы надеялись нас одолеть?

— Конечно, а ты сомневался?! — чуть не прокричала Ольга и добавила пару ругательств для убедительности, хотя вид у нее был очень неубедительный.

— Ладно, — сказал человек со шрамом, наградив нас печальной улыбкой, — бей их, братцы.

И они ударили все сразу и первые восемь упали, опаленные огненным вихрем. Двоих поджарили молнии и одного поглотила земля… Остальные же как будто не замечали творимой нами магии, она просто на них не действовала.

— Ладно, красавицы, не тратьте на них силы, амулеты у них! От магии защищены, — сказал Титус и мы перестали понапрасну стараться с магическими заклинаниями.

Поначалу в пылу схватки я ничего, кроме противника не замечала, пока не поняла, что спину мне уже никто не прикрывает. Ольга с Региной отбивались от тройки парней, вооруженных не только алебардами, но и выстреливаемыми из рукавов дротиками, девчонки ловко уворачивались, но долго они так не продержатся. Татьяна и Света пытались одолеть главаря и его подручного. На меня наседали двое рослых бугаев, но когда я увидела Титуса в луже крови, тогда-то Лиран и одержал первую победу надо мной. Не помню, как он оказался в моей руке, знаю лишь, что когда я убила последнего из разбойников, Регина смотрела на меня с ужасом. Она стояла на коленях рядом со мной и кричала, держась за голову:

— Ты чего? — ошарашено спросила я, она опустила голову на землю и разрыдалась. Если бы не Титус, я бы попыталась ее успокоить, но старик лежал в луже крови с кинжалом в груди и пытался мне что-то сказать. Я склонилась над его окровавленными губами, и он прохрипел:

— Запомни, они будут тебя искушать, все! Возьми мешочек, тот самый, в нем сердце мира, воспользуешься, если станет совсем плохо, но никогда не вставляй его в меч.

Я утерла старику кровь, появившуюся в уголке его губ, и попыталась заставить его замолчать, но он из последних сил улыбнулся и произнес:

— Прости, Марта, что не смогу тебе помочь, но мой сын присмотрит за тобой…

— Господи, — выдохнула я, когда Титус закрыл глаза, — Ольга, иди сюда, ты же медик, скорей же!

— Я повернулась к девчонкам, и не увидела среди них Ольги.

— Ее больше нет, Марта, — сказала охрипшая Света, и я увидела рядом с ее ногами тело Ольги, ее волосы разметались, а в глазах не было страха, они были очень удивленными.

— Как это случилось? — услышала я свой бесцветный голос и удивилась тому, что я еще была в состоянии говорить в такой момент.

— Она понадеялась на тебя, а тут один из них подскочил к ней. Она, как всегда, испугалась. — Сквозь слезы голос Регины звучал гневно, похоже, она винила меня в смерти Ольги.

Мы похоронили их невдалеке от дороги под раскидистой кроной дерева, похожего на дуб, и до утра просидели возле могил, не в силах покинуть тех, кто нам был очень дорог.

— Знаете, а Ольга, она… почти ничего уже не боялась… — неожиданно сказала Регина, достала из котомки флягу, сделала большой глоток вина и протянула ее мне.

Я посмотрела на неё и хотела спросить, что ее так напугало вовремя боя, но так и не смогла, в горле стоял огромный ком. Сделав глоток, я протянула флягу Татьяне, и она молча выпила терпкого вина.

— Он был нам как отец… — прошептала заплаканная Света, и вытерла рукавом снова полившиеся слёзы, — он нас столькому научил…

Дорогие читатели не забываем про волшебные кнопки ПОДПИСАТЬСЯ, ЗВЕЗДОЧКИ И БИБЛИОТЕКА. Так же жду ваших комментариев, ваше мнение для меня очень важны.

Подписывайтесь на мою страничку и я обещаю вам еще много интересных приключений.

Колокольный звон разносился над древним городом Лордоном. Снова повсюду бегала чумазая ребятня. И хотя еще не выветрился запах гари и сгоревшие кварталы бедняков только начали отстраиваться, все же вокруг царило веселье. На радость всем было объявлено о помолвке наследника престола.

Жители Лордона радовались за своего правителя и его наследника, радовались за себя.

Брошенные корабли пиратов сгорели, пленных почти не было, а город постепенно возвращался к нормальной жизни. Мы же сидели на балконе своего гостиничного номера и молчали, почему-то сил не было даже на то, чтобы пить ягодное вино и смотреть по сторонам. Светка опять умчалась во дворец по своим свадебным делам, а мы остались в гостинице. И не потому, что мы были против ее замужества, вовсе наоборот. Мы прятались от благодарных обитателей дворца. Неожиданно для нас мы стали героями битвы с пиратами. Если бы не я, с магом-самоучкой вряд ли бы справились, да и девчонки в этой битве показали себя с лучшей стороны, и при этом без всякой магической поддержки с моей стороны. Так что мы молодцы, и у нас образовался довольно-таки большой клуб поклонников, не отстававших от нас последнюю неделю. Поэтому мы и отказывались ехать со Светой во дворец. Было невыносимо выслушивать восторженные ахи и вздохи, невозможно было объяснять решительным матронам, почему я не хочу замуж за её единственного и неповторимого сыночка. Регине пришлось набить морду одному решительному и очень благородному кавалеру за то, что тот решил взять ее крепость штурмом. В общем, во дворце мы теперь старались не появляться.

Свадьбу назначили на первый день весны, и счастливая Светка болтала без умолку о том, какой у нее замечательный жених и со свекром повезло, и придворные просто чудо…

Пришлось напоить ее успокоительным, и всю предыдущую ночь вправлять ей мозги. Объясняя, что она не в сказке, и хоть ей достался очаровательный принц, это не значит, что вокруг нее все такие добрые и хорошие. Пришлось напомнить о дворцовых интриганах, о тех, кто рассчитывал женить наследника престола на своих дочерях, сёстрах и просто симпатичных родственницах. О том, что, как только пройдет свадебная счастливая лихорадка, на нее свалится реальная жизнь княжества и много всяких обязанностей и правил. А вот права и привилегии ей придется зарабатывать самой, а возможно, и отбивать их с боем.

Светка поплакала, сказала, что мы злые и не понимаем ее счастья, а потом признала нашу правоту. Наша жизнь отбила у нас привычку носить розовые очки, и мы просто сказали нашей подруге, что, если что, она всегда может догнать нас, что мы всегда будем рады ее возвращению в нашу компашку. А если кто-то посмеет ее обидеть, мы вернёмся и разнесём тут всё к чёрту. А обидчика так накажем…

Смеясь и подшучивая над счастливой невестой, мы собирались в путь. Князь Лордона предлагал нам остаться, было много посулов и обещаний, но мы отказались. Я чувствовала ― надо торопиться.

Ранним утром под покровом тумана мы покинули древний город и по северной дороге помчались лишь три всадника.

Погода становилось всё хуже и хуже, а земли и обитатели этих земель всё мрачнее и мрачнее. Нас преследовали бесконечные туманы и дожди. Только благодаря магии и Лирану, знавшему бесконечное количество полезных заклинаний, мы добрались до Зайнара живыми и здоровыми. За время пути мой меч рассказал мне историю города и то, как там бывает мрачно и неуютно, о том, что под городом расположен настоящий лабиринт с огромными залами и древними потайными сокровищницами. О том, что если захотеть, то эти потайные пути могут вывести нас прямо к северному морю, или к далеким степям. Правда путь будет нескорым, и нам придётся запастись провиантом. Лиран рассказывал так, как будто приглашал меня совершить это небезопасное путешествие. Он хотел мне показать весь мир. У меня даже появилось впечатление, что он не хочет окончания нашего пути. Похоже, древний меч не очень хотел видеть меня на престоле. Лиран хотел свободы, и хотел путешествовать. Иногда мне казалось, что в эту железку заточена душа шкодливого мальчишки, который упорно не хочет взрослеть.

Лиран не мог противостоять своей сущности, и периодически возвращался к управлению государством, или долго и нудно рассказывал о том, как вести финансовые дела с крупным купечеством, но я понимала, он охотнее рассказал бы мне о том, как он с одним из хранителей плыл по северному морю и, как они чуть не утонули в бурю. Или предпочёл поведать мне, как Титус бегал за одной красавицей, а та водила его за нос.

Так что в отличие от Регины мне было не скучно. Татьяна, как всегда, искала себе приключений на мягкое место, но через пару дней призналась, что без Светки это всё уже не то. Поэтому, когда на горизонте появилась мрачная громада Зайнара, мы вздохнули с облегчением.

— Наконец-то помоемся, — с облегчением вздохнула Регина, почесывая голову под шляпой.

— Гостиница, помывка и нормальная еда, — поддержала ее я.

Танюша шмыгнула носом и довольно вдохнула. За время пути от Лордона до Зайнара нам так и не удалось нормально поесть, не говоря уже о нормальном ночлеге и мытье. Люди в этих краях были жутко хмурыми и недоверчивыми. Чувствовалось, что в стране ситуация напряжённая. Нас неохотно пускали на постой, да и то максимум на сеновал, в дома не пускали. Пару раз нас погнали селяне, мне даже пришлось немного колдануть, вилы в спину — это не очень приятно.

— Знаете, я наверное, сожгу этот очаровательный костюмчик, что подарили нам монахи и больше никогда не буду носить чёрное, — Татьяна почесалась и недовольно сморщилась. — Куплю себе ярко синее платье, нет, даже голубое, и буду щеголять в нём по городу.

— Боюсь ты, во-первых, быстро испачкаешься, а во-вторых, замёрзнешь. На улице наверное, уже минус пять, если не больше. Да и судя по тому, что мы видели, о чистых улицах Пилара здесь и мечтать не стоит.

— Да ладно, куплю шубку, да и в столице наверняка всё же почище, чем в провинции — возразила Танюшка и, тронув поводья, не торопясь направила коня к видневшимся вдалеке воротам.

— Надеюсь, что ты права, — Пробухтела Регина и поспешила за подругой. Их белоснежные кони выглядели серо и понуро. Похоже, они тоже очень устали.

Мой Орешек недовольно фыркнул, вроде как намекая, что он тоже бы не прочь оказаться в тёплой конюшне и наконец-то отмыться и поесть.

Я погладила его шею, и мы поспешили догнать наших друзей.

Мрачные стены Зайнара вблизи оказались какими-то зловещими, возможно, это сырая, промозглая погода на нас так повлияла, но, когда мы проезжали ворота, меня просто передёрнуло от мрачной атмосферы вокруг.

Стражники были одеты в новенькие кирасы, подтянутые, вооружены арбалетами и алебардами, они почти ни с кем из въезжавших не разговаривали, лишь провожали взглядами, не сулившими ничего хорошего. Подать за въезд собирал маг. Он осматривал въезжающие в город телеги и людей. Брал по серебрушке с человека и по серебрушке с коня. Пустые телеги въезжали бесплатно, а гружёные платили две серебрушки. По местным деньгам не так уж и много, но земледельцы ворчали, неохотно расставаясь с кровно заработанными монетками. На их ворчание никто не обращал внимания, лишь один из стражников время от времени покрикивал, чтоб поторапливались «земляные черви».

Мы въехали в город в обеденное время и повсюду сновали торгаши лотошники, со всякой выпечкой и мелкими сластями. Но нам совершенно не хотелось у них что-то покупать. Аппетит пропал вообще.

— Это прямо, как в средневековье в каком-нибудь Париже, — пробурчала Регина, заматывая нос и рот шарфом. — Я, помнится, на историческом канале нечто подобное видела.

— Бе-е-е, жуть. Как они в такой вони живут? — Танюшка повторила действие Регины и тоже замоталась шарфом.

— Привыкли. Помнится, Диккенс так описывал Лондон конца восемнадцатого века. Я думала, что он преувеличивал. Но теперь я думаю, что он преуменьшал, — ответила я, шарфа у меня не было, я его где-то умудрилась потерять, или его у меня спёрли, не знаю. Поэтому я старалась дышать ртом.

Улочки Зайнара шли как бы по спирали, поднимаясь верх. Город стоял не то на огромном холме, не то на небольшой горе. Чем выше ты живёшь, тем ты значимее и богаче. Как только мы покинули кварталы бедных, дышать стало полегче, но грязи и всяких отходов жизнедеятельности от этого меньше не стало. Я заметила, что те, у кого были деньги старались не ходить пешком, они пользовались услугами носильщиков с паланкином, или небольших повозок, рассчитанных на кучера и двух пассажиров. Месили грязь ногами только те, кто зарабатывал на перевозке и переноске состоятельных господ, да студенты и школяры. Эти выделялись из толпы серой ученической формой и наличием книг в руках. Еще в средних кварталах было много нищих возле храмов различным богам и возле небольших питейных заведений, а возле гостиницы стояли трое в лохмотьях, но судя по рельефным мышцам, плохо скрываемым под грязной и вонючей одеждой, они явно не нуждались в милостыне.

— Как думаешь, кто они? — шепнула мне в ухо Регина.

— Либо местная охранка, либо местные бандюги присматривают себе клиентов, либо по нашу душу, — ответила я так же шёпотом.

— Тьфу, тьфу, тьфу, не дай Бог, чтоб за нами. С чего бы, кто знает о том, что мы тут? — спросила Татьяна, спешиваясь.

— В Лордоне знали, куда мы направляемся, да и Сем Нил мог предупредить получателя о том, что отправил посылку и, главное, с кем. А еще могут быть те, кто не хочет, чтоб посылочка дошла до адресата. Мало ли. Вот и посадили у каждой приличной гостинице наблюдателей, — ответила я, отдавая поводья мальчишке, работавшему при конюшне. Кинув ему три серебрушки, я попросила его как следует обиходить наших коней и парень чуть ли не в ноги кинулся благодарить меня.

— Похоже, ты перестаралась с чаевыми, — посмеиваясь, сказала Регина, когда мне наконец-то удалось избавиться от благодарного мальчишки. — Могла бы и медяками дать, чего вдруг такая щедрость?

— Такие мальчишки обычно, все слышат, все видят и все знают, задел, так сказать, на всякий случай. К тому же у меня медяшки кончились, — ответила я.

На Танюшкины подштанники последние потратила.

— Ну, вот вы опять? — обижено зашипела подруга, воровато оглядываясь по сторонам, не слышит ли кто. — Я же не виновата, что эта чёртова коза сжевала мои портки.

— Да, да, да, милашка козочка умудрилась залезть тебе в сумку и вытащила именно подштанники, а ты и не заметила.

Танюшка снова зашипела, как змея, и мы с Региной, не сговариваясь, хлопнули друг друга по ладоням. Эта шуточка с козой нам не надоедала уже неделю. Танюшка полезла в сад с ежевикой и лакомилась там последними ягодами, спелыми-спелыми и слегка прихваченными морозом. А в это время беленькая очаровательная коза с кривыми рожками стянула ее нижнее бельё и была поймана с поличным только когда вещь уже не могла быть восстановлена.

Пришлось покупать подруге в ближайшем городке новое белье. Татьяну наше подтрунивание выводило из себя, и она начинала шипеть и рычать в наш адрес.

— Ладно, ладно, будет и на моей улице праздник, когда-нибудь и вы вляпаетесь в какую-нибудь историю, и вот тогда я вам всё припомню, — прошипела обидевшаяся подруга, при этом мило улыбаясь портье и делая вид, что у нее все просто замечательно, и наши подшучивания ее вовсе не трогают.

Разместились мы с комфортом, наших денег хватило и на приличный номер, и на шикарный ужин, и даже на то, чтобы зарезервировать сауну. Представляете себе — настоящая сауна. У них она называлась «Душегрейкой» и допускали в нее только очень платёжеспособных господ. Нам предоставили новейшие полотенца, простыни, шампуни, кремы и ароматические масла. Мы провели в сауне целых четыре часа и почувствовали себя заново родившимися. Правда, и наше финансовое положение сильно пошатнулось. Поэтому с утра, выспавшись и откушавши шикарный и довольно-таки плотный завтрак, мы пересчитали монеты и поняли, что нам надо поторопиться с доставкой посылки и заняться своими делами.

В конюшне парнишка, вчера обнимавший мои ноги в благодарность и говоривший как простой деревенский дурачок, сегодня сидел на чурбаке и читал здоровенную книгу.

— Эй, парень что читаем? — Выкрикнула Танюшка, выхватив у парня книгу и прочитав на обложке «Основы магического построения простейших пентаграмм». Ни фига се, какое чтиво.

— Н-да, парень и где можно взять такое почитать? — поинтересовалась я.

Парнишка провел пятернёй по давно немытым волосам и, ни капли не смущаясь, ответил:

— Поступите в магическую школу, на факультет начертательной магии и получите в библиотеке как обязательное чтиво.

Речь его была грамотной и совершенно не походила на вчерашнюю.

— А зачем было вчерашнее представление? — поинтересовалась я глядя в глаза парнишки.

— Дык, хозяин, он ить не любит умников. Сказал, буду умничать, он меня уволит. А я туточки и столуюсь, и ночую. А стипендию коплю и плюс приработок, жить то как-то надоть. — Парень легко переходил с одного образа на другой, похоже, он привык к подобному.

— Ясненько. Хитрован жуликоватый, вот ты кто. Уважаю. — Регина похлопала парнишку по плечу и пошла к своей белоснежной кобыле. Она выглядела сытой, отмытой и отдохнувшей.

— Меня зовут Пьер, — парень забрал у Танюшки книгу и самоуверенно улыбнулся, — если щедрым путницам нужна моя помощь, я всегда помогу.

— Помощь нужна. Подскажи-ка нам, где нам найти обиталище князя… — спросила я, и улыбка с лица парня сползла.

— А зачем вам этот бесноватый?

— Да ни зачем, то место что нам нужно находится в нескольких шагах от его обиталища, вот нам его и указали как ориентир. — Тут же соврала я, понимая, что народ этого князя не любит. — А что, такой нехороший человек этот князь?

Парнишка недоверчиво осмотрел нас, потом глянул на вход в конюшню, шепнул заклинание от подслушивания (примитивненькое, я такое мгновенно бы взломала, и он бы и не заметил), а потом заговорщическим шёпотом сообщил:

— Плохой — это не то слово, он и его сумасшедшая сестричка — это что-то жуткое. Они наследники древнейшего рода, рода Тёмного повелителя, он претендент на престол. В народе говорят, что, когда на престол взойдет князь, а за его правым плечом встанет его безумная сестрица, нам всем наступит конец. Но я думаю, что, если к власти придет Мариана Лель Бакая или, еще хуже, ее кузен нам можно будет всем идти на кладбища копать себе могилы. Эти служат темным богам и еще более безумны, чем князь и его безумная сестрица.

— Не слишком ли много безумцев претендует на престол? — Озадаченно спросила Регина, пожёвывая соломинку.

— Не-е-е, — отмахнулся парнишка, пряча книгу в соломе и берясь за моё седло. — Для нас, кто жил под дланью короля Катарния, кто общался с личными бесами и женился на собственной матери, можно сказать, мы к этому привыкли.

— И никто не пытается исправить ситуацию? — спросила я.

— Все три претендента владеют магией и очень могущественными магическими артефактами. Все, кто пытался противостоять им, погибли жуткой смертью, и их семьи, и их друзья и все, кто хоть как-то их поддерживал.

В прошлом году неожиданно вымер целый род, их дом теперь обходят стороной, там поселилась нечисть.

— Угу, сплошная безнадёга, — пробурчала Регина.

— Хочу назад домой в родные болота, в Пелар, — заявила Татьяна, самолично седлая свою конягу и выводя ее за уздцы из конюшни.

— И я тоже, — одновременно произнесли мы с Региной.

А парнишка смотрел на нас с расширенными глазами.

— Вы были в великом Пеларе? — благоговейно пробормотал он.

— Были и вернёмся туда, как только завершим свои дела, — сказала я, и Регина поддержала меня довольным хмыканьем, а Татьяна воскликнула: «Да будет так»! И одним махом запрыгнула в седло.

— Возьмите меня с собой? — робко попросился парнишка, как будто просил о спасении души. — Я вам дам обед вечной верности, буду вечно служить вам.

Я посмотрела в глаза парня и поняла, что он на всё готов, лишь бы убраться из этого города и из этой страны.

— Посмотрим, на что ты способен, а там поглядим, а для начала, может, всё-таки скажешь, где живёт князь?

— Я вам покажу, — парень схватил поводья моей лошади и потянул ее к дороге, ведущей к западной части города.

Парнишка довольно-таки бойко бежал, держась за поводья и показывая дорогу.

Улицы становились все чище, нищие исчезли, а между домами появились небольшие скверики и цветники. А впереди возвышалось строение, больше похожее на небольшой замок. Древние стены и ворота, которые были увиты плющом и вьющимися цветами. Цепи подъемного моста обвивали пышно цветущие розы. Красота была поражающая разум. Никак не ожидаешь увидеть буйство зелени там, где уже ложится снег и процветает грязь и нищета. А в десятке метров от замка зеленело летнее благолепие. У ворот стояли не стражники, а ливрейные служаки.

Мы проехали мимо ворот, и я почувствовала, сколь велика мощь магии, вбуханной в это вечное лето.

— Это все безумная Анжелика, сестра князя, — негромко сказал мне наш сопровождающий и остановился у перекрёстка. — Куда вам конкретно надо, я отведу…

— Спасибо, ты уже привел нас, — сказала я, спешиваясь. — Нам нужна вон та аптека.

Я указала на шикарную вывеску, что висела над шикарным зданием через дорогу, и протянула парню серебрушку.

— Отведи коней назад в конюшню и верни их нам через три часа. Еще договорись с хорошей портнихой, пусть вечером придёт к нам в гостиницу и принесёт с собой дорожные костюмы и повседневные платья. Те, что можно быстро подогнать по фигуре.

— Хорошо, будет сделано. — Пьер, сияя от счастья, вскочил в седло Танюшкиной Беляночки и увёл наших коней назад в конюшню…

— Что ты задумала? — спросила Регина.

— Наблюдаем и подрабатываем по мелочи. Народу много, но не берите много, так чтоб на тряпки хватило. И смотрим, кто в замок входит, кто выходит. В общем, сбор информации.

Мне было скучно. Я сидела за столиком, расположенном в большой, шикарно обставленной аптеке. Её ассортимент меня потряс. За длинным прилавком находились многочисленные полочки с ингредиентами и уже готовыми лекарствами. В выдвижных шкафчиках под замком хранились ценные и очень редкие ингредиенты к магическим зельям.

Высокий аптекарь с пушком седых волос на голове принимал посетителей так, как будто он служитель храма, а все пришедшие к нему были не очень-то достойны его внимания.

А в дальнем углу аптеки был небольшой кондитерский прилавок с самыми разнообразнейшими пирожными, потрясшими меня своим внешним видом и ароматом. Такого мастерского исполнения я никак не ожидала увидеть. Нечто подобное я видела только на самом дорогом постоялом дворе в Пиларе, и стоили они там значительно дороже этих маленьких вкусностей.

За прилавком работала молоденькая девушка по имени Зуйла, и вот к ней старый аптекарь обращался крайне вежливо и заботливо. Похоже, это была его внучка.

Я вообще была сильно удивлена царившей тут атмосферой, в аптеке она была совсем иной, не сочетавшейся с тем, что было за окном, я как будто попала в другой мир.

Все-таки контакты с другими мирами в Зайнаре чувствовались больше, чем в Пеларе.

Я уже попробовала несколько пирожных, и теперь наблюдала за происходящим на улице сквозь огромное витринное окно, в руке моей была чашечка самого настоящего кофе, за который я заплатила целых два золотых, и пока моя душа нежилась в ароматах этого чудесного напитка, глаза мои были прикованы к воротам княжеского обиталища.

Девчонки развлекались, Танюшка уже принесла мне два полных кошелька и, стрескав свою порцию вкусняшек, убежала на соседнюю улицу за информацией.

А Регина общалась с местными бандюгами. Нас они вычислили быстро, на что мы очень надеялись, для чего Танюшка с Региной и светились уже больше часа с наворованным добром. Нам сразу предложили оставить всё уворованное и валить с их улиц, пока нас не укоротили на голову. Мы же предложили лишь часть прибыли в оплату возможности погастролировать на их улицах с недельку. Но нашей щедрости не оценили, и мне пришлось закопать местного главаря по шею в близлежащем садике, а их мага голым пустить по городу за подмогой.

Танюшка взялась самым зверским образом пытать главаря… Она банально выщипала ему очень-таки симпатично брови и хотела уже взяться за депиляцию, когда главарь согласился, что таким милым девушкам можно гастролировать на их территории хоть месяц.

— Похоже, он просто не понял, что такое депиляция, — хихикая, сказала мне Регина, когда ощипанный бедолага наконец-то был извлечён из земли.

— А, по-моему, он просто испугался, что станет совсем отмороженным. Почти зима же, земля мёрзлая. Какой бабе он потом такой нужен, да и братва уважать перестанет, — прошептала Танюшка и помахала бедному главарю, кутавшемуся в огромную шубу и отдававшему распоряжения насчёт нас.

— Вы, главное, выясните всё, что сможете, о местном переделе власти и договоритесь о том, чтоб нас не трогали. Гарантируйте, что дней через десять мы сами отсюда свалим и не вернёмся.

И теперь Регина общалась с бандюгами на равных, даже нашла нескольких поклонников её таланта. Похоже, слухи о пятёрке из Пелара докатились и до местной братвы.

Регина наслаждалась вниманием «уважаемых» парней, а те ей сливали информацию, даже не подозревая об этом.

Главное, не забыть напомнить ей, что это восторженное внимание в любой момент может кончиться ножом в бок, как только «уважаемые» поймут, что она расслабилась и не ожидает нападения.

«Может, уйдём?» — предложил мне Лиран. Я чувствовала, как он съёжился и недовольно ерзает где-то в глубине моего сознания.

«В чём дело? С тех пор, как мы покинули гостиницу, ты прям молчун, тихоня и вообще тебя как будто нет. Рассказывай».

«Этот замок… Я не люблю это место. Те, кто владеет этим местом, они всегда хотели заполучить меня. Убивали хранителей, что, кстати очень не просто сделать, похищали меня. Даже придумали какой-то обряд, чтоб подчинить меня, но у них что-то не заладилось. Но я боюсь, они могли провести работу над ошибками. Поэтому, пока мы с тобой не вошли в полную силу, им лучше не знать, что я тут».

«Не волнуйся, я никому тебя не отдам», — подумала я, и волна нежного тепла прокатилась по моему сознанию.

«Как ты мне однажды сказала? Против лома нет приёма. Так вот, представители этого рода и есть этот лом, по крайней мере, мужчины. Женщины, наоборот, гибкие, хитрые и изворотливые, а главное, умеют манипулировать своими мужчинами».

«Ясненько, значит в их присутствии ты нем, как рыба, и никак себя не проявляешь. А девчонок я приведу».

Додумать я не успела. В аптеку вошли бледные Регина и Татьяна и сели рядом со мной, как перепуганные мышки.

— Чего это вы? — спросила я.

— Он, это он! — шёпотом возопила Танюшка, не отводя взгляда от ворот замка.

Я проследила за ее взглядом и поняла, что тоже бледнею.

«Вот ведь непруха, да?» — шепнул Лиран и почти исчез из моего сознания.

«Ты знал, паразит ржавый!» — мысленно прорычала я, не сводя взгляда с кавалькады всадников, въезжавших на широкую площадь перед замком, а возглавлял их наш вездесущий «Северянин»…

— М-м-м-м, — еле сдерживая ругательства, замычала я.

— Только не матерись, — прошептала Регина, — нас выгонят отсюда со скандалом, и он нас уведёт.

— Ну… блины-оладушки, — высказалась за меня Танюшка и допила мой кофе.

— Потратить столько сил и времени, мчаться через весь материк. Похоронить… И вот так упереться в него здесь, — я не знала, плакать мне или смеяться.

— Князь, чтоб ему не дна не покрышки, — прошипела Татьяна- Светка бы уржалась с нас.

— Что будем делать? — Регина смотрела на меня абсолютно растерянная. — Что?

Всадники въехали в ворота, а я медленно встала и, не торопясь, направилась к выходу, прошла к воротам, посмотрела вслед уже скрывавшимся в конце аллеи всадникам и от души, но тихо выматерилась. А потом мы, неторопливо пошли в гостиницу.

Чувствовала я себя опустошённой. Я больше не боялась Северянина, не боялась могущественного князя Париса Мили Авитала. Нет, мне было понятно, что встречи с ним нам не избежать, это судьба, рок. Вот только как эта встреча закончится, я не знала.

Пьера мы встретили на полпути к гостинице, и, видимо, лица у нас были такими красноречивыми, что парень сразу предложил нам отправиться в бега. Например, в благословенный Пелар.

Я улыбнулась и даже пришла в себя.

— Так, сделали глубокий вдох и выдох. Стряхнули с себя все негативные мысли и начали думать продуктивно, — скомандовала я. — Бояться запрещаю.

— Привычка — страшная сила, — пробормотала Регина, но было видно, что и она, и Татьяна уже тоже пришли в себя.

— Значит, никуда не едем? — расстроился Пьер.

— Послушай, двуликий, чего это ты так рвёшься в путь? — спросила парня Танюшка.

— А как же учёба? — Спросила я.

— Ну, учёба никуда не денется, книги можно и на привале читать. К тому же в Пиларе самые лучшие магические школы этого мира. А главное, я не хочу быть в этой части континента, когда схлестнутся претенденты на престол.

— Ясненько, — Танюшка слегка щёлкнула парня по носу. — Хитрован ты продуманный.

— Так, сейчас в гостиницу, с портнихой договорился? — спросила я.

— Да, она уже вас ждёт, — ответил Пьер, закивав головой, отчего его волосы еще больше растрепались.

— Отлично, потом у меня будет к тебе еще одно поручение, и если ты его выполнишь, то ты точно едешь с нами.

Парень аж подпрыгнул от радости и засиял самой лучезарной улыбкой.

Девчонки посмотрели на меня удивлённо, но возражать не стали.

В гостинице нас ждала полненькая женщина с помощницами. Она была маленького роста и с тихим голосом, но с твёрдым характером. Она умело руководила тремя молодыми девушками, и примерка прошла очень быстро и результативно. Мы договорились, что за дополнительную плату она подготовит наши заказы к завтрашнему обеду и позаботится о том, чтоб ее знакомый сапожник принёс нам к этому же времени обувь к нарядам.

Как только портниха ушла, появился Пьер, одетый в приличный форменный костюм серого цвета, и на шее у него висел медальон посыльного. Такие носили все школяры, подрабатывавшие доставкой писем.

Отлично, Пьер, выглядишь очень даже пристойно, — похвалила его Регина. Парень даже помылся, и обычно грязные волосы теперь выглядели, как копна мытой соломы.

— Я готов выполнить любое ваше поручение, — парень рвался быть полезным.

— Так, в общем, тебе придётся попасть в замок князя, и сделать так, чтобы он лично прочёл моё письмо, — сказала я, и Пьер как будто сдулся, настолько он не любил князя.

— Ничего, ничего, не переживай, нам самим не в радость иметь с ним дело, но выбора нет. Нужно один раз с ним встретиться, — пришлось мне успокаивать парня.

— При этом остаться в живых! — вставила Татьяна.

— И суметь выбраться из логова зверя, — продолжила ее мысль Регина.

— Выберемся, — твёрдо сказала я. — Главное, не болтайте там лишнего, не отходите от меня далеко и будьте готовы действовать решительно.

— Угу, — хором ответили девчонки, и пошли обедать, они решили заказать в ресторане все самое лучшее, объесться напоследок вкусненьким.

Я проводила их взглядом, села за письменный стол и достала перо и чернила. Кстати, перо было железным и очень даже удобным.

— Пьер, я дам тебе два письма, одно от меня, другое от монахов. Отнесёшь князю и дождёшься ответа. Потом сразу ко мне, — серьезным тоном сказала я парню.

— Понял, отнести, дождаться ответа, бегом назад, — Пьер был серьёзен, похоже, парень понял, что вляпался в игры власть предержащих и, по-моему, уже и не рад был всему происходящему.

— Не переживай. Нам только отдать кое-что этому психу, и мы двинемся в путь. Все будет хорошо, — сказала я то ли парню, то ли самой себе.

— Ага, а вы точно в Пелар отправитесь? — с сомнением произнес Пьер.

— Точно, навестим могилу старых друзей, и в Пелар. Здесь нам делать нечего, а Пелар… Это такое место, где все будет хо-ро-шо.

Я написала письмо и, запечатав его сургучом, отдала парню.

На душе было неспокойно, но эта тревога не касалась князя и наших с ним отношений. Появилось чувство резких перемен и опасности.

«Лиран, ты чувствуешь это?»

«Да, но не пойму, откуда надвигается, кто-то хочет скрыть серьёзную волшбу».

«Надеюсь, она не по наши души».

«И я надеюсь», — со вздохом ответил Лиран.

Дорогие читатели не забываем про волшебные кнопки ПОДПИСАТЬСЯ, ЗВЕЗДОЧКИ И БИБЛИОТЕКА. Так же жду ваших комментариев, ваше мнение для меня очень важны.

Подписывайтесь на мою страничку и я обещаю вам еще много интересных приключений.

Пьер вернулся через три часа. Явно перенервничавший и поэтому бледный, осунувшийся и еще больше взъерошенный.

— Вот, выпей лёгкого вина и рассказывай! — велела Регина, когда парень протянул мне небольшой конверт с гербовым оттиском на сургуче.

— Ох, ни за что больше не пойду в этот гадючник! — Парень сделал большой глоток вина и продолжил. — Меня приняла его сводная сестра Анжелика. Такая жуткая, взгляд как у хищника. Она упорно не желала меня слушать и все обнюхивала и рассматривала, бормоча, что я пахну неприятностями и переменами. Знаете, от нее исходит такой магический фон… Она совершенно не сдерживается, сплошные эмоциональные выбросы магической энергии. Мне аж дурно стало.

Он сделал еще один глоток и закашлялся, подавившись.

— Ну, ну, полегче, — похлопала парня по спине Татьяна.

— Меня спасло от неё только то, что прибыл караван из Диона, и она умчалась покупать себе нового невольника. И только тогда слуга осмелился меня проводить к секретарю князя. Тот попытался забрать у меня письма, но после княжеской сестрички, этот гусь на кривых ножках не способен был меня запугать. А на его крики из кабинета вышел сам князь. Я не растерялся и сказал ему точности, как ты велела, — Пьер очень гордился своей храбростью, но он даже не подозревал, как рисковал, произнося ту фразу.

— И что же ты ему сказал? — спросила Регина, они с Танюшкой даже не догадывались, что за игру я затеяла.

— Девушки с Проклятых болот передают привет и просят прочесть их послание, — гордо ответил парень.

— Офигеть! — Высказалась Татьяна, а Регина лишь молча покрутила пальцем у виска, стоя за спиной парня и глядя на меня квадратными глазами.

— И как он отреагировал? — спросила я, не обращая внимание на подруг.

— О-о-о-о-о, он сначала переспросил, потом крякнул, потом схватился за кинжал, потом саданул своего секретаря по спине и расхохотался. А потом взял письма и велел дожидаться его у кабинета. — Пьер снова был горд собой. — А потом я сидел и смотрел, как секретарь пытался делать вид, что ничего не произошло, а меня так и вовсе не существует. Потом мимо меня пронеслась полоумная Анжелика, и с треском захлопнула за собой дверь. Какое-то время она орала, а князь отвечал ей спокойно, но слов разобрать было невозможно. Видимо, глушилку включили. Через какое-то время князь вышел и дал мне записку для вас и мешочек с двадцатью золотыми для меня за хорошую новость. Я таких денег отродясь не видел!

— Да, ты молодец и я сдержу слово, ты поедешь с нами в Пилар. А сейчас ступай, собери свои вещи, и книги не забудь. Поживёшь пока в нашем номере. Нечего тебе прислуживать в конюшне, раз уж ты теперь мой личный помощник, — сказала я.

Парень задохнулся от восторга и, подскочив на ноги, попытался поцеловать мои руки, но вместо них получил подзатыльник и был выпровожен из номера.

— Ты что затеяла, — тут же попыталась возмутиться Регина, но я лишь отмахнулась от её праведного гнева и открыла записку.

«Ну, ты и нахалка. Ладно, месть пока подождёт, Старый монах потребовал от меня оставить тебя в покое и твоих подружек тоже, иначе он откажет мне в своей поддержке. А его помощь дорогого стоит. Он пишет, что у вас есть для меня посылка, принесёшь ее завтра, в пять. У нас будет небольшое торжество, оденьтесь как тогда на базаре.»

— Ага, финт с наглостью прошёл удачно, да и, как я рассчитывала, старая сутана за нас заступился, — улыбнувшись, сказала я.

— И ты собираешься ему поверить? — скепсису Регины не было предела.

— Он же сам написал, что перемирие временное. Так что, пока мы ему нужны и пока ему нужна помощь монахов, он нас потерпит, но как только ситуация изменится, он нас придушит, как котят, ну, или, по крайней мере, попытается. Мы-то уже давно не котята, — спокойно ответила я.

— Девчонки, давайте спать ложиться, день был тяжелым, а завтра, я так понимаю, ещё тяжелей будет. Ты ведь, Марта, я так думаю, планируешь завтра с утра заняться закупками в дорогу, чтоб, как только отдадим посылку, сразу в путь? — Танюшка была уже спокойной и готовой к действию. Что мне в ней нравилось, она умела принять любую сложную ситуацию, как данность, и просто старается пережить ее, не вешая нос и с гордо поднятой головой…

Мы дождались Пьера и легли спать пораньше. За окнами гудел вечерний город, до нас доносились какие-то залихватские песни выпивших студентов и смех столь же нетрезвых девушек. Город жил своей столичной жизнью, а у меня снова появилось предчувствие крупной катастрофы, и я была абсолютно уверена, что пока не князь будет ее причиной.

На утро мы посетили рынок и закупили провизию. На улице стоял мороз и светило солнце, сыпал мелкий снежок и скрывал под собой грязь Зайнара.

Портниха пришла минута в минуту и принесла всё, о чем мы договаривались, и удивительно твёрдо сказала, что раз мы взяли на себя ответственность за Пьера, то мы должны пообещать ей, как его единственной родственнице, что позаботимся о том, чтоб он поступил в магическую школу в Пеларе. Она даже пыталась всучить нам пятидесятимонетный кошель с серебром, но мы не взяли и, кроме того, заплатили ей вдвойне. Правда, пришлось немного колдануть, чтоб она не сразу поняла, что денег значительно больше оговорённой сумы.

Наряжаться мы не стали, нас не интересовали празднества князя. Обувшись и одевшись по-походному, мы собрали все свои пожитки и расплатились за номер. Шустрый Пьер достал нам приличных лошадей для поклажи, и мы подъехали к воротам обиталища князя за десять минут до назначенного срока.

У ворот нас ждал слуга и крайне вежливо проводил к центральному входу. Ушлые конюхи тут же увели наших лошадей, и мы вошли в шикарный, хоть и по-готически мрачный холл. Обстановка вокруг была какой — то нервозной, теперь я понимала, почему Пьер отказался идти с нами предпочтя общество лошадей обществу князя и его полоумной сестрицы. А она действительно была сумасшедшей, это явно читалось на ее лице. Стоя за спиной сводного брата, она некрасиво кривила губы и покусывала ноготь. В ее глазах было море ненависти по отношению к нам. Она была невысокой и худенькой, даже мельче нашей Татьяны. Таких можно нарядить в мужскую одежду, и ни за что не поймёшь, парень это или женщина.

Одета она была изыскано, но не в модные нынче платья из парчи, а в бархат глубокого синего цвета, от чего ее фигура казалась еще более хрупкой.

Князь же в этот раз был одет во все черное, но расшитое богатыми узорами из золота и сапфиров. Его красивое лицо было удивительно спокойным и даже в глазах не было былой спеси и не сдерживаемого гнева. Он играл роль гостеприимного хозяина. И хотя ему явно не понравились наши дорожные наряды, он все же сдержался и лишь попенял нам, что мы лишаем его возможности лучше узнать нас.

Я думала, он проведёт нас в свой кабинет, но нет, мы вошли в большой зал для приёмов, где уже было человек сто, и все пристально смотрели на нас. Разодетые в парчу мужчины и женщины рассматривали нас, как удавы кроликов. Мне пришлось поставить ментальный щит и на себя, и на девчонок. Сразу несколько человек попытались проникнуть нам головы и порыться в наших воспоминаниях.

— Я гляжу, вы кое-чему научились за это время, — шепнул мне князь Парис в ухо и, приобняв за талию, повёл в центр залы.

— Да нам многому пришлось научиться, — ответила я, убирая его руку с талии и одаривая князя самой ледяной улыбкой, на какую я была способна.

— Что ж, уважаемые гости! — громко произнёс князь, и, хотя на нас и так все смотрели, он хотел еще большего внимания. — Позвольте вам представить учениц старого пройдохи, бывшего императора Титуса — хранителя МЕЧА. Они привезли нам от его брата Первосвященника Сема Нила очень важную посылку.

Он говорил, а я еле сохраняла спокойствие. Он знал, кто был нашим учителем, но знал ли он, кто теперь хранитель меча?

— Итак, мои прекрасные леди, я так понимаю, эта шкатулочка предназначена мне? — князь Парис протянул руку, и я еле заставила себя отдать ему посылку.

Народ в зале шептался, и было похоже, что новость о том, что мы ученицы Титуса, у многих вызвала сильнейшее удивление, и теперь многие гадали, как к нам относиться и какую стратегию поведения им стоит избрать. В фаворе мы у князя, или нет?

В это же время князь торопливо сорвал печать со шкатулки и торжествующе достал из нее скипетр. Это была тяжёлая вещица из белого золота крестообразной формы, она была украшена всего пятью камнями. Один бриллиант с голубиное яйцо размером и четыре энергетических кристалла, символизирующие стихии. Магическая мощь этой штуки была потрясающей.

— Вот, пусть сомневающиеся узрят, а те, кто всегда был на стороне моего рода, пусть возрадуются. Вот доказательство моего права на престол. Только истинный наследник престола может владеть скипетром…

Договорить князь не успел, потому что произошло два события. Сначала за моей спиной возник меч, и скипетр неожиданно оказался в моих руках. А затем откуда-то послышались множественные душе раздирающие крики.

Но князь их как будто не слышал. Он смотрел на меня, от такого взгляда можно было бы испепелиться, но на меня это не действовало. Я молча подошла к нему ближе и протянула ему скипетр.

— Я не претендую на престол! Я просто хочу вернуться в родной мир, — говорила я спокойно и так чтоб все меня слышали. — Я предлагаю сделку, вы, князь поможете нам вернуться домой, а я помогу вам взойти на престол! Договорились?

— За стенами замка творилось какое-то безумие, криков становилось всё больше и больше, но в зале стояла тишина. Никто не шевелился, все не сводили с нас взгляды.

— Договорились! — Князь принял из моих рук скипетр и сжал мою руку, вскидывая ее вверх. — Все слышали, что сказала хранительница меча. Я единственный законный наследник престола!

«Врушки и ты, и он» — заявил мне Лиран…

Он хотел еще что-то сказать, но не успел, в зал вбежали слуги и стражники, среди них был и Пьер увешанный нашими через седельные сумки. Вид у них всех был перепуганный.

— Да что там происходит? Капитан? — гневно заорал Князь.

— Туман! Мой господин, он стелится по всему городу и убивает всех на своём пути! Он уже в замковом парке, защита замедлила его продвижение и всё же скоро он поглотит и замок. Мы окружены им, и бежать нам некуда.

— Брат? — удивительно спокойно спросила Анжелика. — Думаешь, наши соперники узнали о нашем договоре с монахами?

— Всё может быть, — ответил он и посмотрел на меня, слегка приподняв бровь, вопрошая, не моих ли это рук дело.

— Надо посмотреть, что это за туман, а вы придумайте, куда девать людей. Все в замке не поместятся, — ответила я, проталкиваясь к выходу. — Регина, Татьяна оставайтесь здесь. Пьер, не отходи от девчонок. Я быстренько гляну и вернусь.

Толпа вокруг меня становилась всё плотнее. Похоже, в замок стекался народ со всего города, спасаясь от смертоносного тумана. Здесь были и женщины, и старики, и дети. Повсюду были слышны плач и стенания, народ был перепуган не на шутку. Как ни странно, я услышала, как князь бойко взялся наводить порядок в своих владения. Было приказано открыть какой-то тоннель и пропустить туда сначала стражников с факелами, а затем женщин, стариков и детей.

Я протолкалась к выходу и сделала глубокий вдох, в замке уже дышать было нечем, так много народу набилось в коридоры. Но воздух на улице был не свежим, он был затхлым, как будто я вошла в давно заброшенное здание. К тому же влажность была почти стопроцентной. Туман уже клубился в начале аллеи и медленно полз к своей цели.

«Лиран?» — позвала я свой меч и он тут же откликнулся недовольным гудением.

«Это „Предсмертие древних“. Это проклятие неодолимо. Его не использовали уже много сотен лет. Очень оно энергозатратное и не избирательно. Смертельность результата стопроцентная, но гибнут от него все, кто в него попадёт. Даже близко подпускать его нельзя. На расстоянии трёх метров туман начинает действовать как наркотик и замедляет способность мыслить».

«Ясненько и, что, никто ни разу не смог его остановить?»

«Как остановить то, что не имеет структуры и не имеет энергетической сетки построения заклинания?» — Спросил меня Лиран, тоном Титуса задававшего риторические вопросы во время занятий магии.

Воспоминания о старике мне помогли, в голове закрутились воспоминания об уроках магии и неожиданно я вспомнила:

«Лиранчик, скажи как мне, пожалуйста, можно ли использовать примитивную руническую вязь обратки, так любимую бабками-ворожеями, против этого тумана?»

Меч какое-то время молчал, а потом засмеялся.

«Против сложнейшего заклинания, на создание которого было угрохано фантастическое количество сил и энергии, ответить простейшим деревенским заклинанием? Это уму непостижимо! Давай попробуем».

«Давай, сделаем им обраточку, и с вывертом, пусть этот туман там у них и останется».

Я уже спешила обратно. Люди неохотно пропускали меня, кто-то возмущался, что тут и так тесно, кто-то пытался остановить нахальную девчонку, что лезет за спасением без очереди и мне, дабы не терять времени, пришлось колдануть, людей поприжимало к стенам и создался коридорчик, достаточный, чтоб я могла спокойно пройти в зал для приемов, где уже вовсю шла работа. Несколько мужчин пробивали стену в дальнем углу, а со всех сторон подносили провизию, одеяла и медикаменты. Не было суеты или паники. Все чётко выполняли указания князя. Сумасшедшая Анжелика забралась на плечи здоровому мужику из личной охраны и руководила разбором стены. Похоже, всё происходящее вокруг очень её забавляло.

Князь стоял у помоста, предполагавшего наличие там трона и о чём-то разговаривал с тем самым мулатом. Я аж споткнулась, когда его увидела, но сумела совладать с эмоциями и спокойно обратилась к князю.

— Ваше сиятельство, как скоро вы сможете отправить людей в тоннели? — Я уже поняла, что князь собирался покинуть замок через подземные тоннели, понастроенные под городом и уходившие, как в сторону моря, так и в сторону степей.

— Стена почти разобрана — князь смотрел на меня с интересом. Что можете сказать о тумане?

— Это «Предсмертье древних»! — вокруг меня несколько человек вскрикнули, не в силах сдержать ужаса перед этим проклятьем. Князь же лишь криво усмехнулся.

— Значит, они заключили сделку с Шестеркой. Это плохо, очень плохо. — Князь потер затылок скипетром и посмотрел на своего собеседника. — А ты, что скажешь, Айс?

— Надо уходить к морю. Даже Шестёрка не сможет долго держать такого энэргозатратное проклятие. Через сутки оно рассыплется.

— А сутки бегать по катакомбам со всей этой толпой… Бросать их нельзя. Я не хочу становиться правителем без подданных.

— Я знаю, как остановить туман. — спокойно сказала я, и князь аж глаза вытаращил, а Айс лишь скептически помотал головой.

— Никто не способен остановить «Предсмертный туман»! — заявила Анжелика, она по — прежнему сидела на плечах стражника. Говорила она спокойно, но с презрением, и в глазах снова просыпалась какая — то странная искорка. Похоже, в мыслях она перебирала варианты того, как бы она меня прибила.

— Всегда что-то бывает в первый раз! — ответила я и посмотрела на князя. — Мне понадобится большое зеркало, уголь и смесь «Сизый голубь № 3».

— Не понял, это же…

— Айс что-то хотел сказать, но быстро передумал и продолжил — Я всё принесу.

— Тогда освобождайте замок как можно скорей, — рекомендовала я, и князь поморщился.

— Я как раз подошла сказать, что проход открыт и можно запускать людей, стражники уже в тоннелях, — сказала Анжелика, затем за уши развернула своего стражника и направила его обратно к огромной дыре в стене.

— Мой господин, туман уже почти у дверей, — передали стражники по цепочке, и все зашумели. Князь отдал приказ, и народ потёк в дыру в стене.

— А ты, — ткнул меня в грудь пальцем князь — если остановишь Предсмертие, так уж и быть, прощу тебя за историю на болоте.

— Ну, спасибо, конечно, это так щедро с вашей стороны, — обалдело ответила я в спину князю и стала искать своих подруг и помощничка.

— Они стояли особняком в углу и не торопились куда-либо идти.

— Ну, и что? — спросила Татьяна, от нетерпения она аж подпрыгивала на месте. Регина хмурилась, но старалась делать вид, что ничего особенного не происходит.

— Я остаюсь в этой зале и буду кое над чем колдовать. А вы проследите за тем, чтоб из тоннеля ни одна зараза за мной не следила. Не хочу, чтоб кто — то узнал мой способ борьбы с этой пакостью. Пьер, ты молодец, что быстро среагировал и притащил всё наше барахло. Держись поближе к Танюшке и Регине. Помогай им и следи за Анжеликой. Если что кричи мне «Госпожа, пора менять поток». Понял?

— Понял, — парень неуверенно кивнул и еще больше нахмурился.

Танюшка порывисто обняла меня и поцеловала в щёку.

— Поаккуратней здесь, — шепнула она и пошла под ручку с Пьером к пролому.

— Ты уверена, что справишься? — с тревогой в голосе спросила меня Регина.

— Не волнуйся, я точно знаю, что делаю. Все получится, — ответила я, а Лиран опять сказал: «Врушка».

Регина больше ничего не сказала, лишь подхватила мои вещи и пошла за остальными.

Народ быстро уходил в тоннели, а рядом со мной появился Айс и несколько стражников. Они несли огромное зеркало в серебряной оправе, и величиной оно было в рост самого мулата. Он хитро улыбнулся и протянул мне мешочек с магической смесью. Рядом с моими ногами поставили целый мешок угля.

— Куда что ставить? — весело спросил Айс, и в его глазах было что-то такое знакомое и непонятное.

— Уголь рассыпать кольцом вокруг зеркала, радиус примерно метра три.

— Родниковая вода понадобится? — По-прежнему весело спросил меня телохранитель князя.

— У меня во фляге есть, — уже почти раздражённо ответила я, похоже, этот умник понял, что я задумала и мне почему-то было очень некомфортно под его искрящимся весельем взглядом.

— Тогда вот, пригодится, — протянул он мне чашу из горного хрусталя, достал он её из-за пазухи, и она была согрета теплом его тела.

«Ну, вот не вовремя ты отвлекаешься», — пожурил меня Лиран, и я с ним была полностью согласна.

— Ладно, все уходите и не мешайте мне. И из тоннеля не подглядывать. Этот ритуал — семейная тайна, так всем и передайте. Не хочу, чтоб кто-то ее узнал.

Айс хохотнул и помахал мне рукой, он-то точно знал, что за обряд я собираюсь провести.

Когда я в зале осталась одна, а в воздухе чётко стал чувствоваться запах липкого тумана, я разожгла угли и развела магическую смесь в хрустальной чаше.

На зеркало нанесла с помощью кончика кинжала руническую вязь и стала ждать.

Угли горели ровно, но постоянно потрескивали, борясь с отравляющей влагой тумана. Когда первые щупальца белёсого проклятия проникли в зал, я капнула каплю свое крови в раствор и тот окрасился в золотистый, всё шло как надо, затем я вылила раствор на зеркало и проговорила простой заговор, правда, вложив в него очень много магической энергии.

«Возвращаю вашу злобу и ненависть, вашу ворожбу вам же, да повернётся она вам тридцатью тремя несчастьями и бедами. Аминь, аминь, аминь».

Туман не исчез, но он, как будто вздрогнул и на какое-то время остановился. Я почувствовала, как часть тумана потянулась к тем, кто его призвал, и потому мощь проклятия ослабла. Колдовавшие отвлеклись на построение защиты, и туман почти остановился. Теперь нужно было только дождаться, когда он истает. А на это нужно было время. Так что в тоннели все-таки придется спуститься, и уходить из города потаёнными путями, построенными во времена давно сгинувшего правителя.

Репутация у этих тоннелей была плоховатая. Лиран рассказывал, что там водится всякая нечисть, и очень много призраков, и потому люди старались не ходить по тоннелям. А теперь нам предстояло идти огромной толпой.

— Ох, что же из этого выйдет? — со вздохом спросила я себя, проходя в пролом, и в последний раз кинула взгляд на туман. Он так и остановился в проходе в зал, и вяло выбрасывал свои щупальца в поисках жертвы.

— Какова магическая сила у нас? — спросила я, наблюдая за тем, как князь размещает на карте синие и красные флажки. Картина получалась чересчур красная, а наш цвет был синим.

— Данные ещё не точны, — сказал Айс, разворачивая какое-то письмо, оно было в сальных пятнах и в запёкшейся крови, — Судя по последним данным, у нас много молодых, неопытных магов. Толку от них почти никакого, есть несколько мощных стихийников… Но если наши враги заключили сделку с Шестеркой из потаённого грота, нам их не осилить.

— Шестёрку я беру на себя. — Тихо сказала я, рассматривая ту часть карты, где был обозначен грот пресловутой шестёрки.

— Каким образом, интересно? — удивлённо спросил меня князь, и только теперь я поняла, что все смотрят на меня с нескрываемым интересом.

— Я с ними встречусь!

— С ума сошла? — взвизгнула обалдевшая Анжелика и так скривила губы, что я не удержалась и ответила:

— Кто бы говорил.

Кажется, между нами проскочила молния, и мужчины резко переместились так, чтобы оказаться между нами.

— Девочки, девочки, дамы, только не ссорьтесь! — как можно веселее и дружелюбней сказал князь и, обняв Анжелику, поцеловал ее в лоб. — Не надо ссориться, мы все на одной стороне. Не забывайте об этом.

— Мы помним, помним, — прошипела Анжелика, отстраняясь от родственника и мгновенно успокаиваясь. Ее перепады настроения поражали меня все больше и больше.

— Просто мне интересно, ты вообще представляешь, кто такие эти шестеро? Или так, наобум, ляпнула? — Анжелика говорила спокойным бархатистым голосом, как будто мы обсуждали новую модную шляпку.

— Титус мне подробно рассказывал, да и Лиран снабдил информацией. — ляпнула я и чуть не хлопнула себя по губам за болтливость. Но было уже поздно, Анжелика тут же прищурила глаза ухватившись за новое имя.

— Кто такой Лиран? — Тут же отреагировал и князь.

Рука Айса легла на мою ладонь и крепко сжала, похоже это был толстый намёк на молчание.

— Это мой осведомитель, шпион, — спокойно соврала я. Мне его Титус подарил.

Анжелика одарила меня понимающей улыбкой.

— Я же говорила, она такая же, как и я!

— Ну, спасибо, подруга! — Иронично ответила я на высказывание полоумной, но та иронии не заметила. Похоже, она услышала только слово «подруга» и вцепилась в него всеми фибрами души. С того момента она уже не смотрела на меня кровожадно, норовила присесть поближе, и всякий раз, когда была возможность, болтала о всяких пустяках, как с настоящей подругой.

— И всё же, насчёт шестёрки, какие у тебя планы? — вернул нас к основной теме Айс.

— Просто встречусь, а там буду действовать по обстоятельствам. Насколько мне известно, шестёрка непредсказуема в своих действиях и предпочтениях. Так что любой план насчет них бессмыслен. Зато я знаю, как нам решить проблему с численным превосходством.

— Как? — Хором спросили меня мои собеседники.

— Пошлю Танюшку в Рейнар, там у нас есть кое какие связи при их правителе. Думаю, они нам не откажут в помощи. Главное, она не может ехать одна, обязательно во что-нибудь вляпается. К тому же, если мы надеемся успеть договориться с Шестёркой, нам нужно тянуть время и свести войну к одной решающей битве. И там, где мы того захотим.

— Это мы с легкостью устроим, — гордо заявил Парис, — мои дорогие родственники будут бегать за нами по всей стране, а когда придёт время, мы вытянем их туда, куда нам нужно. Уж поверь моему опыту, они будут, как щеночки на привязи, бегать за нами.

— Отлично, — решила я подытожить все оговорённое и завершить затянувшийся совет, мне вдруг захотелось спать. — Значит, вы выгуливаете щеночков, я еду к Шестёрке, А Татьяна едет в Рейнар. Дорога у меня займёт где-то около месяца, ну, плюс-минус неделя на всякие неожиданности. Думаю, кому-то придётся меня встретить в рыбацкой деревушке на той стороне моря, чтоб я тоже за вами не бегала по всей стране.

— Я тебя встречу, подруга! — Тут же вызвалась Анжелика.

— Ни за что! — тут же запретил князь, в благие намерения сводной сестры он не верил, оставлять нас наедине друг с другом он не собирался. — Тебя встретит Айс.

Анжелика обиделась на всех сразу, надула губки и, шлёпнув князя по плечу, удалилась в свой угол, бормоча что-то злобное.

— Значит, на том и порешим, — продолжил князь, совершено не обращая внимания на выходки своей родственницы.

— Как только выберемся из каменного мешка, каждый займётся своим делом. А теперь всем спать.

Князь, не прощаясь, завернулся в плащ, лёг там, где сидел и закрыл глаза. Мне ничего не оставалось, как встать и отправиться к своему месту.

Айс пожелал мне сладких снов, не спокойной ночи, а именно сладких снов. Он как ему и положено устроился рядом с князем.

Я посмотрела на солдат и добровольцев, что стояли вокруг лагеря, дежуривших этой ночью. Они все старательно всматривались в тьму, пытаясь первыми увидеть то, что там скрывалось.

Это была третья ночь в катакомбах под городом.

В первую ночь мы потеряли двадцать пять человек. Упыри напали неожиданно, почуяв лёгкую добычу, они атаковали яростно и молниеносно и выхватывали растерявшихся людей прямо из толпы. Пока все сориентировались в происходящем, кровь уже текла рекой.

Но не упыри были самым тяжёлым испытанием. К середине ночи был сооружён временный лагерь и установлен защитный магический полог. Но страх не уходил, создавалось ощущение, что он просто концентрируется под куполом. Спать было невозможно. Моё сердце стучало как бешеное. Мне хотелось бросить всё и всех и с воплем перепуганной идиотки кинуться прочь во тьму тоннеля. Только мягкое присутствие Лирана помогало мне сдерживаться. Остальным было значительно хуже. Регина то и дело вздрагивала и норовила вскочить на ноги. Она была бледной и потной. Татьяна и Пьер сидели, обнявшись, и искусанные в кровь губы Танюшки были более чем красноречивы.

Повсюду плакали дети. Многие женщины истерично вскрикивали. Мужчины тоже были на пределе. Пара стариков померли, явно не выдержали сердца.

Вдруг к князю подскочила его полоумная сестричка и взялась его колошматить всем, что подворачивалось под руки.

— Сними, сними эту гадость, — орала она, телохранитель князя отнимал у девушки то, чем она лупила брата, но она выхватывала у кого-нибудь тряпку или палку и снова бралась лупить Париса. — Я сказала, сними эту пакость. В тоннелях и так атмосфера, как в могиле, ещё ты со своим амулетом. Даже я уже боюсь, а у меня иммунитет на него. Сними немедленно!

— Да сейчас, сейчас сниму, только перестань меня бить, — рявкнул князь. — Айс, держи эту психичку!

Телохранитель обхватил буйствующую девушку за талию и оттащил от князя, она верещала и требовала ее отпустить, но Айс сжал ее еще крепче.

Князь же в это время расстегнул бархатный камзол и достал из-за пазухи амулет ядовито жёлтого цвета с прожилками мерзостно зелёного цвета.

«Страх богов — благоговейно произнёс Лиран, и дзинькнул от восторга. — Это многое объясняет. Амулет, созданный Старксом. Вызывает устойчивое чувство страха у людей, стоит им хоть раз испугаться владельца амулета».

«Хочешь сказать, мы боялись „северянина“ только потому, что у него был этот амулет?» — спросила я, чувствуя, как страх отпускает мой разум. Дышать сразу стало легче, сердце успокоилось и мысли прояснились.

Князь снял с шеи амулет и, завернув его в платок, спрятал в карман.

«Эту вещицу должен был уничтожить один очень необязательный хранитель, лет триста тому назад. Хотел бы я знать, как роду Авиталов удалось раздобыть эту вещицу. Сундук с сокровищами Старкса был замурован в пещере, а пещеру засыпало осыпью. — Лиран был очень недоволен тем, что этот амулет оказался в руках князя. — И что еще из скрытого он сумел найти?»

«Ты о чём?» — спросила я.

«Понимаешь, в той пещере был скрыт амулет мага Закрия. Он может уничтожить весь этот мир, открыв путь тварям хаоса. И там было еще несколько ритуальных предметов, которые и уничтожить нельзя, но и в руки таким, как Парис, давать тоже нельзя».

Пока мы болтали с Лираном обстановка вокруг сильно изменилась. Люди вздохнули с облегчением. Многие просто отключились от переизбытка эмоций. Анжелика резко успокоилась и стала вертеться на месте, как будто к чему-то прислушиваясь. Она всматривалась в лица людей и пробиралась сквозь толпу в нашу сторону.

— Где ты? Кто ты? — Бормотала она. — Я тебя слышу. Я найду тебя.

Потом наши взгляды встретились и она, вдруг заверещав, попыталась впиться когтями мне в лицо. Но не успела. Айс накинул ей на голову свой огромный плащ и, завернув ее в него, утащил девушку к ее братцу.

Наутро мы тронулись в путь, но прошли всего примерно с час. Потом мы вышли на распутье, на огромной круглой площадке диаметром в двадцать метров прямо на полу было написано: «Левый второй и правый третий коридоры — смерть, первый справа от центра — упыри и гаарские пауки — смерть! Иду в левый от центрального, помолитесь за меня…»

Все, кто шли в первом ряду, в том числе и мы с девчонками, замерли и попытались определить о каких проходах было написано.

Но в связи с тем, что в круглом помещении было двенадцать проходов, то понять о каких именно проходах писал неизвестный подсказчик, понять было невозможно.

«Лиран, — почему-то шёпотом позвала я, — Ты знаешь, куда нам дальше идти?»

«Знаю, — так же шёпотом ответил он — От тебя проход на девять часов ведёт к степям. А проход на час ведёт к морю. Но, как ты им объяснишь, откуда ты знаешь куда идти?»

«Ты же сам сказал, что я врушка, с врунами жить и врулей быть!» — пошутила я и смело направилась к проходу, ведшему к морю.

— Ты куда? — удивлено крикнул князь.

— Туда. — Ответила я, обернувшись и махнув девчонкам, чтоб шли за мной, — Мне об этом месте Титус рассказывал. Этот проход ведёт к морю.

— Благодаря Титусу мы о-о-о-очень много чего знаем, — весело поддержала меня Танюшка и пошла за мной.

Так мы и шли. Я вела людей в лабиринте катакомб. Мы прошли дверь из огромного камня, заложенную засовом длиной в пять метров и толщиной в три метра. Когда мы проходили мимо этой двери, там что-то заворочалось, заворчало и все, не сговариваясь, прибавили скорости.

Из одного ответвления на нас вынырнуло несколько привидений, но увидев, какой толпой мы на них прём, передумали нас пугать и сами скрылись во мраке.

Ночью снова было нападение, но упыри не смогли пробиться сквозь защитный полог, а вот лысые обезьяны с мерзкой липкой и ядовитой слизью, покрывавшей их от пяток до макушки, пробились. Нас спасло только то, что их было всего двадцать и стражники их заметили первыми. А вот убивать их пришлось огнём, никакие мечи, алебарды и стрелы их не останавливали…

Теперь нам предстояла третья ночь, и я опасалась, что снова спокойный сон нам только снился. Как объяснил мне Лиран, мы находились в той части тоннелей, что построил архимаг Бантара, служивший тёмным богам и чей призрак обитал в этих же самых тоннелях. Ходили слухи, что встретить его — стопроцентная смерть, потому что он высасывал жизненную энергию в надежде вернуть себя в своё давно сгинувшее тело.

Но нам повезло, не считая пары огромных пауков и парочки призраков, нывших о своих потерях, ничего страшного не произошло.

Утро ознаменовалось детским плачем, всем детям приснились кошмары, и мамаши не знали, как успокоить перепуганных малышей.

Я тоже не выспалась, но не из-за кошмаров, а из-за непонятных смазанных снов, в которых был какой-то важный смысл, но я не могла вспомнить подробностей, и потому настроение у меня было так себе.

К тому же вчерашние ушибы нещадно болели и мне не особо куда-то хотелось идти, но идти было нужно и я, постанывая и покряхтывая, собрала свои вещи и встала во главе отряда. Справа шли Айс и Татьяна, за ними Регина и Пьер, слева Парис, Анжелика и три ее служанки. Три ночи и четыре дня мы провели в тоннелях, и как же все были рады увидеть закатное небо и солнце, растворявшееся в море и окрашивавшее его в странный цвет пожара. Воздух на поверхности был пьяняще богат разнообразием запахов, я лежала на песке и наслаждалась прохладным ветерком, в такие моменты этот мир становился удивительно милым и приятным. Я начинала радоваться разным пустякам, например, звёздному небу над головой, даже ночной мороз казался прекрасным явлением природы, и я вдыхала морозный воздух полной грудью.

Спать совершенно не хотелось, я вскочила на ноги, накинула на голову капюшон и медленно пошла вдоль берега. Море было не по-зимнему спокойным, волны шуршали у ног и как будто жаловались на ветер не желавший играть с ними. На моём пути разлеглись огромные валуны, их давно пыталось сгрызть ревнивое море, не терпящее конкуренции в величии, но они стояли и, возможно, будут стоять, когда о существовании последней империи давно забудут.

— Вот в чём настоящее величие! — прошептала я, ласково проведя ладонью по шершавой поверхности камня.

— Только никому из смертных не дано достичь такого величия! — услышала я знакомый голос и, подняв голову вверх, увидела Айса, стоящего на валуне. — Не спится?

— Нет, не спится, — ответила я и, сжав протянутую руку, забралась на вершину валуна. — Слишком много мыслей в голове.

— У меня тоже, — прошептал Айс.

Мы сидели бок о бок и смотрели на море. У меня к нему было множество вопросов, но я никак не могла решиться задать их.

Я чувствовала, что могу довериться ему, а моя интуиция меня еще не подводила… Мне хотелось с ним откровенно поговорить, но меня одолела какая-то девчоночья робость, абсолютно несвойственная мне.

— Много лет назад, — вдруг сказал Айс тихим, наполненным тоской и одиночеством голосом, — да, уже очень много лет назад я сидел вот так же на этом валуне рядом с отцом, мне было всего пятнадцать лет, и мой отец казался мне величайшим человеком на свете. У нас планировался серьёзный разговор перед долгой разлукой, а вместо этого мы говорили о всяких пустяках. Наутро я сел на корабль, и мы больше никогда не виделись. Лишь редкие письма…

Судьба хранителей непредсказуема и нелегка, но он… Я обещал помочь тебе…

Айс протянул мне перстень, точно такой же был надет на мой указательный палец. У меня от волнения вспотели ладони, и я чуть не выронила заветное кольцо. С трудом сняв перстень, я приложила камни друг к другу и они, слегка засветившись, исчезли. На их месте оказались гербовые оттиски императора, и я наконец-то поняла, откуда Айс знал о Лиране и кого мне напоминали эти весёлые искорки в глазах. Теперь я понимала его пристальные взгляды и ненавязчивую опеку там в тоннелях. Но я не понимала, почему он был с «северянином». Хотя, если немного подумать, находясь рядом с ним, он был избавлен от необходимости скрываться от тех, кто знал о его происхождении. Кто заподозрит в простом телохранителе наследника императорского рода.

— Тебя зовут Артур? — шёпотом спросила я.

— Отец как-то рассказывал, что так звали одного великого правителя из другого мира и что это правитель сделал много хорошего для своего народа.

— Король Артур и рыцари круглого стола, я читала эту книгу, он был действительно великим правителем.

Я смотрела в глаза Артура и утопала в шторме эмоций, я никогда не испытывала ничего подобного. Ни один мужчина не заставлял меня чувствовать такое разнообразие чувств.

«Неужели ты?.. Нет! Не может быть…, — промелькнуло у меня в голове. — Хотя с тебя станется и, главное, как не вовремя».

Он склонился надо мной, и его губы коснулись моих губ, мир перевернулся с ног на голову, и я полетела куда-то в облака, наполненные удивительным покоем и блаженством. Меня подхватило безрассудство и швырнуло в омут неги и блаженства. В тот короткий и в тоже время бесконечный миг ни существовало ничего, только тёплое дыхание Артура, ласковые поцелуи и крепкие, столь необходимые мне объятия. Он не отпускал меня, и я впервые в жизни чувствовала себя в безопасности, вот здесь и сейчас я была абсолютно защищена.

Рассвет мы встретили молча. Я сидела, прижавшись к нему, и удивлялась, насколько может стать тебе дорог человек за столь короткое время.

Море, тихое всю ночь, в рассветный час вдруг стало волноваться, шуметь и бросаться в нас брызгами. как будто намекая, что наше время истекло. Ветер усилился.

— По-моему, будет шторм, — со вздохом сказала я, убирая с глаз прядь волос.

— Шторма не будет. Не волнуйся, — тихо ответил Артур и пропустил сквозь пальцы мои волосы.

Я распустила косы, и он мог налюбоваться игрой рассветных лучей в золоте моих волос. Я вытащила небольшой нож из-за голенища сапога, отрезала небольшую прядь и, перевязав ее шёлковой ленточкой, протянула ее Артуру.

— Ты с ума сошла! — Возмутился, было, он, когда я срезала волосы, но подарок принял. Для этого мира подобные подарки были великой честью, ведь девушка вручала мужчине не только свою честь, но и свою жизнь, всю себя без остатка.

— Я встречу тебя через месяц… — хрипло проговорил Айс, — и мы с тобой…

Я не дала ему договорить, отрицательно помотав головой и указала взглядом на приближающуюся к нам Регину.

— Никто-никто, — коротко сказала я, пряча под косынку волосы и натягивая капюшон. На руку я успела надеть перчатку, скрывшую императорскую печать.

— Эй, вы чего ушли так далеко? Северянин в ярости от того, что не застал вас на пляже. — Регина говорила, а с ее лица не сходила улыбка. — Он говорит, пора отправляться в путь.

— Мы просто гуляли, — сказала я, спрыгивая с валуна, и порыв ветра тут же сорвал с меня капюшон.

— Ага, гуляли?! — насмешливо уточнила Регина, посматривая то на меня, то на Айса.

— Скажу по секрету, мы ещё любовались рассветом, — как ни в чём не бывало, сказал Айс, и поправил мою косынку. — Спрячь волосы, это зрелище не для слабонервных.

Мне осталось преодолеть самый тяжёлый участок пути. Он проходил через чащобу Вечного леса, а у меня почти закончилась провизия. К тому же погода менялась каждый час. Проливной дождь сменялся удушливой жарой, потом резкий порыв ветра снова нагонял снеговые тучи, и я уже не сомневалась, кто-то очень не хочет, чтобы я шла дальше.

К вечеру посыпался крупный град и засверкали молнии, и все это из-за магических возмущений энергополя самого Вечного леса. Так он реагировал на чужое вмешательство в его эко систему. К тому же и от меня, и от меча шёл мощный поток энергии, ведь мне приходилось защищаться от непогоды. Лес был недоволен. Это ощущалось во всём, в ручейках — вода была мутной, ягоды почти не попадались, с деревьев постоянно падали старые отсохшие ветви, норовя упасть мне на голову, ноги бедного Искры постоянно путались в корнях. Деревья сплетали разлапистые ветви. Кусты терновника и другие колючие растения тянули ко мне свои иглы, поэтому я не доверяла неожиданно возникавшим тропинкам, которые могли увести в те же болота, в которых меня еще не скоро забудут. Все что у меня было — солнце, на которое Вечный лес не мог повлиять. Всё что мне оставалось — это, поскрипывая зубами от злости, продираться вперед к небольшой скалистой гряде, называвшейся гиблой обителью, или потаённым гротом.

Ближе к горам лес стал быстро меняться, исчезали лиственные деревья, всё больше и больше становилось хвойных великанов. В воздухе стоял густой еловый аромат, птицы заливались щебетом, шумел поблизости водопад.

Его грохот означал, что мне осталось совсем немного, и вскоре я увидела водопад в ослепительных искрах и радужной рамке с дурманящим запахом чистой горной воды. Невдалеке шумел еще один водопад, я посмотрела еще дальше и увидела еще пять водопадов.

«Мы выбрались к Семи водным демонам, это не очень хорошо» — ворчливо сказал Лиран — «Нам нужен был водопад любви у подножия гиблой обители, это значительно южней, там подъём в гору мене сложный, почти безопасный, а тут нужно быть горным козлом, чтоб подняться к пещере».

«Я знаю, где мы есть и где должны быть, так что не ворчи, как старый дед». — Настроение у меня было не очень, напиться-то я напьюсь, и фляги наполню, а вот с едой у меня было совсем плохо. Была маленькая надежда на рыбу, но не было уверенности, что местные духи, Вечный лес и те, кто не хотел меня здесь видеть, позволят мне поймать хотя бы головастика.

«Что будешь делать», — спросил Лиран меня, сменив интонацию на приторно ласковую.

«Завтра повернём к третьему демону, подымемся к его коленям и свернём к обиталищу», — ответила я, присматривая себе двух крупных рыбин, плескавшихся почти у самого берега.

«На это уйдёт целых три дня, есть ты что будешь?» — Лиран был не на шутку обеспокоен тем, что у меня остались только сухари, да и тех было максимум на пару дней.

«Тебя есть буду» — выкрикнула я, и бросилась на рыбину и, о чудо, мне удалось ее поймать голыми руками. Огромная форель килограмма на три брыкалась и пыталась хлестнуть меня хвостом, но я так хотела есть, что ни за что бы ее не выпустила, хоть как меня хлещи хвостом.

Вообще-то еще вчера я грозилась съесть Искру в томатном соусе, когда он утащил у меня последний кусочек сахара, а Лиран сказал, что от такого вредины, как Искра, я могу заработать грандиозное несварение.

Путь хоть и был трудным, но нам было не скучно. С таким шкодным конём, как Искра, и с таким собеседником, как Лиран, время летело.

Мы болтали о разных пустяках, не затрагивая важных тем, так как нам казалось, что нас подслушивают.

Первым делом я сняла с коня уздечку и объяснила ему, что дальше ему придётся ждать меня на этой чудесной полянке, пока я не вернусь. Конь недовольно фыркнул. Похоже, он не хотел оставаться один в этом негостеприимном лесу.

— Я поставлю на тебя защиту, и ни один хищник не сможет тебя обидеть, — сказала я коню.

«Да, главное, чтоб он сам никого не обидел» — вставил свои пять копеек меч.

— У тебя тут много сочной травки и чистой водички, — продолжила я объяснять коню ситуацию.

«А если кто-то подкрадётся к пожиткам, бей их в морду я разрешаю» — сново встрял Лиран и, похоже, конь его слышал, потому что сделал вид, что кого-то лягает задним правым копытом.

— Да, Искорка именно так нужно поступать со всякими злодюками злодейскими. — Я погладила коня по шее и наложила на него охранное заклинание. — Жди нас и далеко не уходи. Я вернусь через пару-тройку дней и мы наконец-то выберемся из этого леса.

Конь смешно сгримасничал и дунул мне в ухо, как бы говоря, что он с места не сдвинется, но сухари на всякий случай оставь.

Я повернулась к водопадам и снова восхитилась их красотой. Вчера весь вечер до самой темноты я наслаждалась великолепным зрелищем, свет постепенно уходил, и радуги блекли, потом ярко розовые лучи сделали брызги рубиновыми и постепенно исчезли, оставив белесую водную пыль дожидаться утренних лучей. Я запекла себе рыбу и поделилась сухариками с Искрой, а потом попыталась уснуть, но не могла расслабиться.

И тогда Лиран рассказал мне, что это место называют семь водных демонов из-за того, что много тысяч лет назад в этот мир пришли демоны, они служили тёмному богу и хотели поработить мир, но первые семь демонов увидели красоту этого мира и решили защитить его от остальных демонов. Они провели очень сложный магический обряд и принесли себя в жертву этому миру, но закрыли путь демонам. Сами же семеро превратились в эти водопады, и пока их вода питает Вечный лес, ни один демон не сможет проникнуть в этот мир.

Утреннее шоу красок и водяных брызг было ещё ярче, и мне хотелось любоваться им как можно дольше.

Но смотри — не смотри, а подыматься вверх по этим самым водопадам было нужно, и как бы не были прекрасны местные красоты, подъем от этого легче не становился.

Первый час был несложным, я легко перескакивала небольшие расщелины и взбиралась на уступы и уже собиралась ступить на колено водопада, когда услышала гул приближающейся бури.

Чёрные тучи несло на меня с ужасающей скоростью, ни спуститься, ни подняться я не успевала. Пережидать бурю на уступе было смертельно опасно. Оставалось только забиться в небольшую щель за моей спиной и надеяться, что стихия не вызовет камнепад, и я сумею дождаться ее окончания, не сорвавшись вниз.

Буря бушевала минут пятнадцать, но за это время я успела промокнуть и продрогнуть, ветер выл и пытался выковырять меня из щели, я держалась за корни растений и пыталась перебороть сильное желание отпустить спасительные корни. Кто-то очень сильно хотел, чтоб я не дошла до обители Шестерки. Никакая ментальная защита не выдерживала этого натиска, и только твёрдые и спокойные слова Лирана помогали мне удержаться и не отпустить спасительные коренья.

Когда я поднялась на колено демона, я расплакалась от усталости, обиды и злости. Такая мощь, такая магическая сила была потрачена впустую, только ради того, чтоб убить меня. А ведь они могли бы сделать столько хорошего для своего мира. Но нет. Только всевластие интересовало тех, с кем я так хотела встретиться.

Пришлось потратить еще немного времени на то, чтобы просушить одежду и успокоиться, в таком настроении мне нельзя было продолжать путь.

Разбудил меня тёплый солнечный луч. Он улёгся на моей щеке и, похоже, собирался поспать, но я проснулась, и ему пришлось искать другое мягкое место. Небо было голубым-голубым, ни ветерочка, ни облачка. Простой теплый день. Я собрала свои немногочисленные пожитки и снова начала подъем. Завтракать не хотелось, да и рыбу свою я съела еще вчера, напившись воды, я чувствовала себя бодрой, казалось, я в любой момент смогу вбежать на эту проклятущую горку, как на маленький холмик. Но через пару часов карабканья вверх заряд бодрости угас, и в голове остались только ворчалки и ругалки в адрес этой самой горы.

Лиран помалкивал, как мы и договаривались, тишину нарушало только позвякивание шпор и моё пыхтение. Я сбила себе пальцы в кровь, пару раз еле увернулась от осыпающихся камней, чуть не соскользнула с уступа в пропасть, и все же продолжала карабкаться вверх. Горные духи, наверное, еще не сталкивались с такой упрямой девушкой, как я, да ещё и ругающейся как сапожник и горланившей всякие песни во всё горло, когда было особенно страшно. А страшно было, никогда не думала, что я боюсь высоты. Но когда я заглянула в пропасть, то поняла, что очень боюсь высоты, особенно когда осознала, что чуть не улетела в эту самую пропасть.

Силы покидали меня быстро, уставшая и голодная, я все чаще и чаще стала останавливаться на отдых, смотрела на далёкую пасть пещеры, и мне казалось, что никогда до нее не дойду. Сколько я уже шла? День, два, неделю, месяц? А эта проклятущая пещера так и оставалась недосягаемым пятном вдалеке.

«Эй, — рявкнул на меня Лиран, я аж на ноги подскочила и тряхнула головой. — Ментальную защиту на всю мощность и шагом марш к пещере».

«Ага, иду, иду», — на автомате ответила я, устанавливая защиту и ускоряя темп преставления ног. — Левой, правой, левой, правой, шире шаг, врагу не сдается наш гордый «Варяг»!

Я запела «Наш паровоз, вперёд лети, в коммуне остановка» и почувствовала, как сомнения отскочили от меня, а еще я ухватила тончайшую нить волшбы, исходившую из пещеры. Она повела меня, как путеводная нить, и я вдруг увидела, что до пещеры осталось идти не больше пары километров.

Я стояла у входа в пещеру, запыхавшаяся, уставшая, но жутко гордая собой. Дошла. Правда если бы не Лиран, вряд ли это случилось.

«Ой, да ладно тебе, — смущено проговорил мой меч, а потом продолжил, — ну, ладно, хвали меня, хвали».

«Ты неисправим», — улыбнулась я.

Закрыв глаза и, заставив себя отбросить все посторонние мысли, я сделала глубокий вдох. Мне нужно было сосредоточиться, собрать все силы в кулак и вот я сделала первый шаг в пещеру.

Тот, кто пытался на меня воздействовать, понял, что проиграл. Он попытался загородиться, но я крепко держала ту тоненькую нить энергии, что он не успел вовремя убрать. Я шла уверенно, точно зная, что теперь меня никто не заставит плутать в трёх соснах или сомневаться в собственных силах. Моя защита стала сильнее. Когда знаешь, как на тебя воздействуют, то знаешь и как защититься.

«Похоже, они тебя боятся» — удивлённо прошептал Лиран, с каким-то детским злорадством.

«Да, здесь просто физически ощущается страх, усталость и бессильная ярость», — ответила я.

Но Титус часто говорил нам, что тот, кто погружается в самоуверенность и начинает радоваться победе до битвы, становится проигравшим заранее.

Поэтому я сделала три глубоких вдоха, прежде чем продолжить путь. Мне нужна была ясная голова, чтобы выиграть словесную битву и предотвратить магическую.

Темнота была недолгой, глаза быстро привыкли, и я увидела обычную пещеру. Было много боковых ходов и мне даже показалось, что в некоторых из них света больше, чем в тех, куда я сворачивала. На вид это была просто пещера, ничего особенного, в горах великого дракона были пещеры и побольше, и позапутаннее, и покрасивее. А главное, опасней этой. Где-то капала вода, был слышен шорох крыльев летучих мышей, а из глубины пещеры доносился какой-то странный гул. Такой звук был не свойственен пещерам, я не удивилась бы, услышав его в Проклятых болотах, но не в пещере. Но пока я не увидела источник шума, я сомневалась, что такое может быть.

Передо мной возникла тёмная завеса, шевелившаяся, гудевшая стена комаров и мошек. Они полностью перекрывали проход, и обойти их было невозможно, мне сразу же вспомнился дом на болотах и точно такой же гул за воротами. Титус умел мастерски защищаться от мошки, но еще он научился управлять этой кусачей мелюзгой. А главное он научил и нас своим маленьким хитростям и теперь оставалось только выяснить подействует ли магия Титуса на этих пещерных комаров.

На всякий случай я усилила энергопосыл, и мошки, как занавес в театре, раздвинулись, пропуская меня вглубь пещеры. Примерно в трёх метрах я увидела, как тоннель пещеры переходил в просторный зал и в его глубине потрескивал сырыми дровами слабый костёр.

Занавес из мошкары за моей спиной закрылся, и я пошла к костру.

Похоже, пещера была значительно больше, чем я могла увидеть, и отблески от костра подтверждали мои догадки. Костёр сильно дымил, сырые дрова сильно потрескивали, неохотно сгорая и не давая тепла. У костра сидели шестеро, закутанные в меха и пытавшиеся согреться.

Пещера была удивительно сырой, какой-то промозглой, такой затхлости я никак не ожидала. В костёр подкинули дрова и на мгновение я увидела сырые, покрытые какой-то пеленой стены и потолок метрах в десяти надо мной. Пещера была переделана в тройную залу, я успела увидеть шесть каменных кресел, изукрашенных резьбой и самоцветами, бархатные подушки должны были делать кресло удобными для их владельцев. Но холод и сырость сделали их совершенно непригодными. Я посмотрела на сидевших у костра, а шесть пар измученных, усталых глаз пристально смотрели на меня. Двое женщин и четверо мужчин, их не удивило моё появление, но удивило, что я спокойно рассматриваю окружающее пространство и их самих.

Один из мужчин вздохнул, встал с трудом и молча ушёл в темноту пещеры. Женщины зашептались между собой, старший из мужчин посмотрел на них, потом снова перевёл взгляд на меня и со вздохом произнёс:

— Уходи, — в его голосе чувствовалась вековечная усталость, он отвернулся, поправил шубу на своих плечах и подкинул еще дров в костёр. — У нас из-за тебя и так полно проблем, мы тебе не противники… Уже.

— Что у вас произошло? — тихо спросила я, чувствуя, как сырость проникает под мою одежду.

— Она еще спрашивает! — взвилась одна из женщин, и с ее плеч упала шуба. Я увидела молодое тело, одетое в шёлковую тунику и непокрытые тканью части тела, были сплошь покрыты покусами комаров, некоторые из них начали загнивать, и женщина от этого выглядела жутко.

— Сядь, Рассвет!!! И накройся, а то опять комаров к себе привлечёшь, — сказал старик и снова посмотрел на меня. — У нас случился туман, мы натравили его на тебя и князя, ты нас обыграла. Обратная волна волшбы ударила полной силой, мы не были готовы к такому, и теперь мы живём в болотной атмосфере, под властью тумана. Обессиленные и тратящие все силы на поддержание защиты самих себя.

— Вы вините меня в том, что вы принесли в жертву целый город? Вы вините меня за то, что вас настигла кара за ваш эгоизм? — я даже задохнулась от такой наглости.

— У нас не было выбора. Либо ты нас, либо мы тебя. Пришлось действовать на опережение, — сказал самый молодой мужчина, сидевший напротив меня. — Мы не были готовы к твоим нестандартным действиям. Меч снова обыграл нас.

— Господи, Боже мой, — простонала вторая женщина, укутанная в шубу с головой, и потому ее лица я не видела. — Что вы с ней разговариваете, она пришла нас добить, и слава богу, кончатся мои мучения.

— Я не убивать пришла, — почти по-детски обиженно сказала я, и все пятеро уставились на меня, как на чудо чудное.

— Зачем же тогда ты пришла? — спросил меня шестой маг, появившийся в круге света с дровами в руках, похоже, они сжигали мебель.

— Я хотела поговорить, — пробормотала я, смотря в небесно-голубые глаза собеседника. Я знала, его звали Дух, он был самым честным и благородным из шестёрки, к тому же, он всегда знал, врёт ему человек или нет. Поэтому я продолжила более уверенно. — Поймите, у меня и мысли не было убивать вас, я даже забыла о вашем существовании после уроков Титуса. Да и сейчас, я не намерена вас убивать, мне просто нужно, чтоб вы не мешали мне, а потом… я надеюсь вернуться домой, и делайте, что хотите.

— Ты сама себе противоречишь, — сказал старик, его звали Вихрь, он был самым древним из шестёрки, и он хранил память о былых временах. — Зачем тебе наводить порядок, если ты собираешься вернуться домой?

— К тому же без Души мира тебе не вернуться домой! — ехидно высказалась закутанная ведьма, ее звали Раздол, но многие называли ее Раздором, и зачастую были правы.

— Ради Титуса, ради Ольги, они погибли. Ради своих подруг и ради самой себя. А ещё ради меча, который не виноват, что его таким сделали. Быть может, даже ради вас. Вот вы тут сидите, гниёте заживо в своей пещере, а ведь вместо этого могли бы выйти наружу и увидеть, чем живёт ваш мир, чем живут простые люди…

Гавкающий смех Раздола перебил меня, она смеялась надо мной, правда, недолго, надрывный кашель заглушил смех.

— Мы не покидали наше обиталище много сотен лет, а тут приходит девчонка с улицы и заявляет, что нам нужно вернуться к людям! — равнодушно сказал Янтарь, так звали молчавшего до сих пор мага, но смотрел он на меня пристально, как будто пытался заглянуть мне в душу.

— Именно это я вам и предлагаю, вы слишком долго жили здесь, изолированные от реальной жизни. Вы, конечно, знаете, что там снаружи творится, но вы не живёте той жизнью.

Неужели вы не понимаете, что уже давно перестали быть для людей справедливым судом и защитой, вы забыли, как жить простым человеком. Вы стали мифом, о котором вспоминают, только когда случается нечто плохое, и в этом винят вас…

Я замолчала, мне показалось, я говорю в пустоту, они даже не смотрели на меня, их взгляды были устремлены в огонь. В тишине потрескивал огонь, я смотрела на магов и пыталась понять, зачем они вообще объединились и поселились в этой пещере.

— Много лет назад, — вдруг заговорил Рассвет, — мы тоже мечтали навести порядок в родном мире. У нас была цель, и нам казалось, что мы знаем, как к ней идти…

— Но постепенно возвышенные цели переродились в гонку за властью, у нас был достойный соперник… — со вздохом дополнил слова товарища Янтарь. — Твой меч. Он дал старт этой гонки за всеобъемлющую власть. Он лишил нас разума и чести…

— Мы мечтали уничтожить его, и ты нам показалась самой слабой из хранителей. Прошептала молодая магиня. Но твоя сила оказалась в инакомыслии и в способности использовать память меча в своих целях…

Они говорили поочерёдно, фраза за фразой, меч тревожно загудел, и я приготовилась к атаке. Я чувствовала, как они объединяют силы, но неожиданно последняя фраза не прозвучала. Все посмотрели на Духа, и увидели слёзы на его глазах.

— Она права, — сказал он уставшим слабым голосом, бросая с размаху последние дрова в костёр, в воздух взметнулся сноп искр, на мгновение снова осветив Лазурную пещеру.

— Мы забыли, что значит быть людьми, мы влачим здесь жалкое существование, много дней поддерживая этот костёр, и хотели потратить последние силы на ее убийство. Вместо того чтобы попробовать выбраться из этого Лазурного склепа наших мечтаний. Вы что, не слышали, о чём она говорила? — Вдруг его голос окреп, и в его глазах вспыхнуло зловещее величие. — Она предлагает мирный договор, возможность спокойно жить! Без страха уснуть и не проснуться. Возможность снова побродить по лесам и степям.

— Дух, — возмущённо выкрикнул Янтарь. — Ты сошёл с ума, у нас ещё есть шанс заполучить меч!

— И что мы будем делать потом? — Спросил старого друга Дух, — Ну, скажи мне, что ты будешь делать потом, когда меч будет в наших руках?

— Вы перегрызёте друг другу глотки, а мир так и будут разрывать в войнах, — вздохнув, сказала я, чувствуя, как разочаровываюсь в этих могущественнейших магах. — Я предлагаю вам мир и покой. Кто хочет увидеть солнце, тому я помогу. Тем, кто останется здесь, советую не вмешиваться в мои дела, вы еще, ох как не скоро, сможете потягаться со мной силами.

Заглянув в глаза каждого из шестёрки, я не стала давать им время на долгие размышления, занавес из комаров раздвинулся, и я покинула пещеру. Мне не хотелось смотреть на тех, кто за мной шёл, но все же… двое шли за мной.

— Подождите меня! — Услышала я голос старика и, обернувшись, увидела Духа и Раздол, а также шаркавшего старыми тапками старика по имени Вихрь. Они втроём прошли комариный полог и оглянулись на своих товарищей, но те даже не смотрели в сторону уходивших. Я опустила полог и Лазурная пещера исчезла за комариным роем.

— Пойдёмте, — сказала я, беря старика под руку. — Я помогу вам спуститься.

— Спасибо, милая, спасибо. Ты только дай дойти мне до солнышка, а уж там я силушки поднаберусь и сам как-нибудь…

И действительно, на свежем воздухе маги быстро приободрились, посвежели и спуск практически не составил для них труда. У подножия горы мы немного передохнули и потихоньку двинулись к водопадам.

Первое, что я почувствовала — это боль. А боль означает, что я жива. Потом нечто тёплое и вкусное полилось мне в рот, и я с жадностью стала пить. Чувство голода и жажды — второй признак того, что я жива. Кто-то заботливо укрыл меня тёплым одеялом, и я подумала, что это мой любимый дядюшка: «Наверное, заболела и он, как всегда, заботится обо мне». Я снова заснула, и боли уже не чувствовала, только кто-то постоянно звал меня по имени, кричал, просил откликнуться. Назойливый голос не давал мне покоя даже во сне и поэтому я резко проснулась. Мышцы заныли, голова болела так, как будто в нее всадили огромный гвоздь, что-то было не так. Я была не в своей комнате и не в больнице. Укрыта я была вовсе не одеялом, а старым дорожным плащом, подбитым мехом. Рядом потрескивал костёр, была ночь, и мириады звёзд подмигивали мне с неба.

У костра сидел старик, он курил трубку и что-то бормотал себе под нос. Мне был знаком этот голос, неожиданно в памяти возникло имя Титус, но, к сожалению, это был не он. Старик Титус погиб, то был другой человек. Его я встретила в пещере, подсказала мне память, и я сморщилась от боли, воспоминания всплывали медленно и болезненно, как будто медленно выбирались из той липкой темноты, в которой они спрятались от меня.

Тело ломило, но уже не так сильно, я чувствовала, как быстро затягиваются раны, магия действовала безотказно. Какая магия?

Магия меча! Я застонала и ухватилась за голову, старик по-прежнему не обращал на меня внимание. Мысли о мече пробили какую-то преграду и воспоминания хлынули в моё сознание таким же бурным потоком, как тот, из которого я каким-то чудом сумела выбраться.

Навязчивый голос, что преследовал меня все это время, стал сильнее, и я смогла разобрать смысл слов.

— Он зовёт тебя, кричит, надрывается. Никогда не видел, чтоб он так привязался к кому-то из хранителей. А я видел много хранителей и знаю, как он умеет их предавать, — произнёс старик и повернулся ко мне. — Я знал, что ты особенная, есть в тебе какая-то скрытая сила, заставившая его полюбить тебя.

— Дух, — произнесла я, наконец-то вспомнив его имя. — Что ты тут делаешь?

— Ничего, сижу, курю, наблюдаю за тем, как ты меняешь мир. Странная ты, рыжая, очень странная. Они тебя сильнейшим ядом напоили, от него, если не умирают, то сума сходят, а ты даже памяти не потеряла. Они меч твой забрали, и обычно в такой ситуации он начинал искать себе нового хранителя, ты ведь не справилась, а он кричит, зовёт тебя. Как будто у родной сестры помощи просит. Странная ты, — тихо ответил Дух и выпустил из ноздрей дым.

— Ты тоже странный, Дух. — Кряхтя и морщась, я переползла поближе к огню, и старик протянул мне котелок с кашей.

— Я туда травок полезных добавил, так быстрей поправишься. Поешь и спать, утром меня здесь уже не будет. Оставлю тебе кое-что в дорогу, а куда пойдёшь, сама решай.

Больше он ни слова не сказал, свернулся комочком под попоной у самого костра и сделал вид, что спит.

— Спасибо тебе, Дух, — тихо произнесла я и взялась за кашу.

Старик спас меня, вытащил меня из воды, согрел, обработал раны и заботился обо мне три дня. Почему он это сделал? Не знаю, сам же он никогда не расскажет. Поэтому я не стала приставать с расспросами, и после того, как осилила кашу, сразу же улеглась спать. Сил не было даже «мяу» сказать, не то, чтобы думать.

Утром старик действительно ушёл, не попрощавшись. Он оставил мне коня и сумку с провизией, а ещё небольшую шкатулку из черного дерева. Я её открыла и от удивления чуть не выронила, в ней лежало три предмета и записка. Первой была карта с проложенным путём в Драконьи горы. Вторым был тот самый матерчатый мешочек Титуса. Я его развязала и медленно вытянула за золотую цепочку его содержимое. Раньше я никогда не позволяла себе достать на свет божий «Сердце мира». Это был прекрасный кроваво-красный энергокристалл, и как только он коснулся моей ладони, голос в моей голове умолк. Я почувствовала, как Лиран облегчённо вздохнул и немного расслабился. Он ждал меня, и я всем сердцем рвалась к нему.

Третий предмет был ключом, позволявшим путешествовать в другие миры, к нему я даже не прикоснулась, не посмела, побоялась соблазна воспользоваться им. Я не могла этого сделать, меня ждала встреча со многими в этом мире. Мне оставалось только развернуть записку и прочесть:

«Ты можешь решить судьбу моего мира, выбрав одну из дорог. Вернёшься ли ты в свой мир, или помчишься в Драконьи горы за своим сумасшедшим мечом? Решай сама, но в любом случае наш мир уже никогда не будет прежним. Если, что позови, приду, чем смогу, помогу».

Размышлять и гадать, как мне быть, я не стала. Просто собрала вещи, оседлала серую в яблоках кобылку и снова пустилась в путь. Мне предстояло попасть в ту часть гор, где когда-то мы в первый раз вступили в этот мир.

Если судить по дате на записке Духа, я отстала от северянина на четыре дня.

До поселения, где я могла бы нанять корабль, было далеко, к тому же меня могли узнать, а я хотела остаться покойницей как можно дольше.

Голова слегка кружилась еще не совсем оправившаяся, я туго соображала и потому не сразу вспомнила о нашей переправе через «Великую грозную», когда Титус ещё учил нас премудростям магии.

Но смогу ли я? Хватит ли мне сил, поможет ли камень справиться с задуманным. Я боялась прикоснуться к силе камня и вот уже час боролась сама с собой, уж больно жуткая энергетика исходила от камня, стоило только попытаться потянуться к его силе. Как же мне не хотелось прикасаться к этой мерзости, но потом я вспомнила смеющуюся Танюшку и влюблённую Светку, перед глазами возник образ Ольги, лежавшей у ног Регины. Теперь я засомневалась. Как Ольга погибла и почему Регина тогда так испугалась, что я её убью? Неужели она ее… Нет, не могла она. Если только случайно, подставив подругу, чтобы спасти себя.

Я разозлилась на Зайта, похитившего нас, на колдунов, что пытались отнять меня у работорговцев, на северянина, из-за которого нам пришлось покинуть Пелар. На Регину, предавшую меня и, возможно, ставшую причиной смерти Ольги. А еще я вспомнила своего старого дядюшку, вспомнила те дни, когда он учил меня своему ремеслу, он улыбался и говорил: «Твоя сила в твоём упрямстве и в желании быть во всём лучшей, ни в чем никому не уступать. Однажды эта упертость поможет тебе покорить целый мир».

— Ты оказался пророком дядюшка, — шепнула я, — Я покорю этот мир из упрямства и назло недругам.

Сколько еще? Сколько еще мне предстояло метаться по этому миру? — спрашивала я у звёзд, но они молчали.

Странно всё получилось, в этот мир я вошла не по доброй воле и в рабских кандалах. Я приобрела подруг и учителя, но осталась одна, я приобрела силу и странного друга в виде меча, но его у меня отняли. Я впервые влюбилась, но не знала, взаимно ли это. Что же это у меня за судьба такая? Почему всё это выпало мне и буду ли я жить когда-нибудь спокойной жизнью, без метаний по когда-то чужому, а сейчас почти родному миру. Я сидела и смотрела на свою линию жизни на левой ладони, рядом с которой лежало Сердце мира. Затем посмотрела на своё отражение в удивительно спокойной морской воде.

Отражение посмотрело на меня пристальным суровым взглядом и спросило: «А ты хочешь этой спокойной жизни? Не боишься не справиться?».

— Боюсь! — Честно ответила я и отвернулась от слишком умного и понятливого отражения.

Мне пришлось остановиться, передо мной снова раскинулось море и пришло время решить, как его пересечь. Сначала камень позволил мне лишь прикоснуться к его силе, затем, как будто убедившись, что мне можно доверять, он позволил зачерпнуть немного его мощи. Мир на мгновение стал кроваво красным. Я с отвращением почувствовала тягучую, похожую на свернувшуюся кровь, силу камня. За тысячу лет неприкосновенности энергия камня стала концентратом могущества и теперь вобрав в себя её маленькую толику, я почувствовала, что могу не просто переплыть море. Нет! Я могла пройти его по воде аки посуху, и я пошла. Спокойно, не торопясь, преодолевая волны как барханы.

Постепенно я стала ощущать весь мир и как же это было тяжело, энергопотки струились вокруг меня и сквозь меня, мир дышал в одном ритме со мной, и я постепенно привыкла к этому тяжёлому дыханию.

Я не знала, что меня ждёт в горах, и что я буду делать, когда найду своих бывших союзников, а главное, я не знала, какую силу мне может противопоставить князь. Но я знала одно: я не сдамся, не отступлю. Я любой ценой избавлю этот мир от Париса Мили Авитала. Князь был слишком жесток, Регина слишком тщеславна и жадна до власти, но при этом наивна, раp; доверилась северянину. Анжелика слишком одинока, и при этом крепка её связь с силами хаоса. Если она однажды сорвётся и позволит той тьме, что сидит в ней, взять над разумом верх, могут погибнуть многие и многие, сам мир может быть разрушен. Эта троица может погубить всё живое и открыть путь в этот мир силам, которым нам нечего будет противопоставить.

Вся окружающая реальность, все магические потоки кричали мне: «Останови их»!

Я спешила, как могла, иногда часами бежала по ненадёжной поверхности моря. Лиран тихо звал, направляя меня, и я слышала его тихие слова: «Останови их»!

Князь использовал какое-то заклятие, не позволявшее Лирану начать поиск нового хранителя, из-за чего нормально связаться с ним я могла, только когда Парис спал. Поэтому фраза: «Останови их», была моим маячком, на который я шла.

Воздух вокруг меня был наполнен разнообразными ароматами, погода была ярко солнечной и прибрежные леса были наполнены птичьими трелями. Казалось, природа не замечала той возни, что устроили люди, она продолжала расцветать, одаривая всех удивительно яркими красками, чарующими звуками и завораживающей чистотой небес. За всё время пути я не встретила ни одного человека, старательно избегая поселений, я пробиралась ели заметными тропами, что обнаруживались сами собой и вели они меня именно в том направлении, в котором я двигалась.

Я не чувствовала голода и усталости. Я была всесильна! Как же это чувство опьяняет, как кружило голову осознание всесильности, и только образ Титуса, глубоко засевший в моём сердце, удерживал меня от желания повелевать всем миром.

На седьмой день пути я остановилась невдалеке от одного небольшого городка, и мне стоило титанических усилий вспомнить, зачем и куда я иду. Как же мне хотелось войти в городок и объявить себя их госпожой., а потом идти из города в город, радуя людей своим присутствием…

— С ума войти! — пробормотала я, вытряхивая из головы образы, привидевшиеся мне и так сладко поманившие меня. — Сама себе вышибу мозги, если ещё раз так размечтаюсь. Хорошо, что у меня был Артур, если бы не воспоминания о нём, вряд ли я справилась с этой сильнейшей жаждой власти. Я на миг представила себя коронованной госпожой мира, поглощённой гонкой за власть и бесконечными интригами, а где-то позади меня тенью следует за мной Артур. Нет, навряд ли бы он согласился бегать на свидания с госпожой мира. Мне остро захотелось узнать, где он, что с ним, и я потянула еще немного магической энергии. Мой мысленный взор направился на север. Неподалёку от реки Шумной уже должна была начаться битва за престол Зайнара. Я видела, как войска Марианы Лель Бакоя двинулись в атаку и их было много, очень много…

— А тот, кто им должен был противостоять где-то в горах, неизвестно что задумал! — зло сказала я.

Непонимание действий князя раздражало меня больше всего. Почему он бросил свою армию? Зачем он вообще задумал эту игру в войну, если не собирался участвовать в битве? Зачем он мчится в горы?

А войска уже схлестнулись в центре поля боя, и кровь хлынула потоком. Айс руководил войском вместо князя, и мое сердце сжималось при мысли о том, что у него почти нет шансов выжить в этой кровавой мясорубке.

«Останови их» — снова услышала я далёкий шёпот, донёсшийся откуда-то из Великого леса, и вернулась к реальности. Голова слегка кружилась. Каждый раз, когда я касалась силы кристалла я всё больше пропитывалась его кровавой мощью, и каждый раз испытывала сильнейшее чувство брезгливости. При мысли о том, сколько жизненной энергии, сколько жизней кристаллу нужно было поглотить для создания такой магической мощи, мне становилось жутко. Я как будто ощущала души всех тех, кого убил меч.

Жизнь младенца в обмен на создание меча. Сотни и тысячи жертв хранителей меча. Всё это создавало эту необъятную мощь. К тому же каждый из хранителей вкладывал частицу своей жизненной энергии, что и позволяло им и мне слиться с Сердцем мира.

И неожиданно мне в голову пришла одна мысль, я поняла, как мне избавить мир от проклятия меча всевластия, и при этом не навредить Лирану. У меня аж дыхание перехватило от столь дерзкой мысли, моё сердце радостно застучало, и вдруг пропустило один удар. Радоваться было еще рано, чтоб осуществить задуманное, мне, прежде всего, нужно было вернуть свой меч и, главное, заполучить в свои руки северянина. А еще мне нужно было найти «Душу мира». А где она находится, я не знала, предусмотрительный Титус спрятал камень и не сказал мне, где он. Лишь объяснил, почему нельзя соединять оба камня в рукояти меча. Он сказал, что моя жизненная энергия сольётся с кристаллами навсегда, так кристаллы восстановят свою силу, а меч начнёт искать себе нового хранителя.

Я упорно шла в гору, шаг за шагом приближаясь к конечной точке своего пути. Отбросив все мысли о дорогих мне людях, я сосредоточилась на пещере, в которой уже много часов что-то делал князь. Вокруг пещеры расположился отряд личной стражи северянина, те еще отморозки и негодяи, всего-то какая-то сотня вооружённых до зубов здоровенных мужиков. Да и в самой пещере собрались два десятка сильнейших магов Зайнара.

А я? Кроме кинжала и кристалла у меня ничего не было, да и привлекать внимание к себе раньше времени мне не хотелось.

К тому же я почувствовала более нескрываемую мощь самого северянина, оказалось, он умело строил из себя малосильного мага. Да и с Региной он, похоже, чем-то поделился, на ее теле я ощущала очень мощный амулет. Они по-настоящему спелись, похоже, князь нуждался в присутствии Регины, иначе он не стал бы терпеть ее капризов и всё более возрастающего гонора. Анжелика тоже была в пещере, но я с трудом узнала ее. Маленький, худенький заплаканный комочек жизни, погружённый в свои темные видения, она лежала в тёмном углу пещеры, завернувшись в мой плащ, и постоянно тихо бормотала что-то. Регина на неё всё время орала и требовала замолчать, а князь демонстративно не замечал этого. Он был занят. Северянин усердно изучал какие-то древние рукописи и перебирал столь же древние предметы. Особенно ему нравилось держать в руках полотно, сотканное из женских волос. Рядом с ним стояли две хрустальные чаши, это были великолепные магические сосуды, покрытые тончайшей резьбой и когда-то они, наверное, потрясали игрой света в этих узорах, но теперь они были закопчёнными и немытыми изнутри, как будто там засохла жертвенная кровь. в дальнем углу пещеры стояла клетка в которой сидел золотой дракончик. Он был источником особой магии, и найти такого стоило большого труда, и потому сам дракончик мог стоить целого королевства. В центре пещеры был возведён каменный помост, устланный белоснежной шкурой. В центре помоста лежал мой меч и как только мой магический взор коснулся его, князь вздрогнул и начал озираться по сторонам. Мне пришлось вернуться в собственное тело и открыть глаза.

Князь не мог учуять меня, но он почувствовал изменения магического поля в пещере. И если я хочу остаться незамеченной как можно дольше, мне прийтись отказаться от всякой магии.

«Значит, придётся тряхнуть стариной», — подумала я и прервала связь с «сердцем мира».

— Боже, как же я хочу есть, — сильное чувство голода и жажды набросилось на меня, и голова закружилась. Похоже, прежде чем идти спасать меч, мне необходимо было спасти себя, и помочь мне в этом должны были стражники северянина. Они как раз готовили обед, и над лесом разносился умопомрачительный аромат.

Незаметно прокравшись в лагерь, я забралась и в общий котёл, и в личные бурдюки и фляжки стражников. Пополнив свои запасы съестного и питья, я постаралась обеспечить личной охране северянина грандиозное пищевое отравление. Всего несколько капель листьев Маруки, что росла на соседней поляне, и теперь всякий, кто отведает похлёбку из общего котла, через полчаса из кустов не выберется, физически не сможет. Это растение было несмертельно, знахарки использовали его как сильнейшее слабительное. К тому же я успела накапать этого самого сока и во фляги, и в бурдюки. Как же было приятно сидеть невдалеке от лагеря, никем не замеченной, вкушать вкусную похлёбку, хлеб, колбасу, пить легкое вино и наблюдать за тем, как стражники потянулись к котлу за добавками.

«Сердце мира» снова был спрятан в мешочек, и теперь у меня постоянно возникало желание достать его и воспользоваться его мощью. Я даже пару раз нахлестала себя по щекам, чтоб избавиться от этого навязчивого желания.

Время на отдых и восстановление сил быстро истекло, в пещере что-то происходило, один из магов выбежал из пещеры и велел воинам отойти от пещеры подальше. Те не возражали и перебрались на ту самую полянку, где я собирала для них те самые листья. Сами маги тоже покинули пещеру, но далеко не отходили, они разбились на пятёрки и стали разводить ритуальные костры.

«Ну, и зачем вы так со мной?» — Мысленно спросила я магов, подбираясь все ближе к входу в пещеры. — «Что я вам сделала плохого? Нет бы все бросить и разойтись по домам, так нет же, они будут сновать туда-сюда, усложняя мне жизнь».

Я мысленно ворчала, продолжая двигаться с подветренной стороны и так тихо, насколько была на это способна. Уже сгущались сумерки, и я надеялась проскользнуть в пещеру под покровом тени, падавшей от горы. Но мне пришлось поспешить, и всё потому, что кто-то в пещере раздразнил дракончика, и тот изрыгнул свое магическое пламя. Все маги у пещеры на несколько секунд стали глухими и слепыми, и я по стеночке сумела забраться в пещеру незамеченной.

— Надо же, ты это смогла?! — услышала я удивлённый возглас князя. И увидела Регину, стоявшую у клетки с дракончиком и державшую в руке отрубленный кончик хвоста дракончика.

— Всего пара сантиметров хвоста и того, чего ты не мог добиться полдня, я достигла за секунды, мой драгоценнейший Парис. — Регина выглядела довольной и счастливой. Одетая в серебристое парчовое платье, с руками, измазанными драконьей кровью, она походила на злую колдунью из сказок. Прекрасная и смертельно опасная.

— Зачем ты так обижаешь малыша? — еле слышно спросила Анжелика из своего угла, она, похоже, искренне жалела дракончика, который, поскуливая в своей клетке, сжался в испуганный комочек.

— Он ящерица-переросток, дорогостоящая ящерица, а значит, хвост отрастёт, да и потом, нам нужна его желчь, а как я должна ее извлечь, не обидев малыша?

— Тебя саму нужно обидеть! — зло прошипела Анжелика, подымаясь на ноги, и из под плаща по земле заструился черный маслянистый дым. Регина завизжала и спряталась за князя. Тот строго посмотрел на свою родственницу, и дым исчез.

— Прекратите обе! У нас наконец-то есть драконий огонь, и мы можем начать ритуал. Регина, позови этих бездельников, пусть начнут готовить дракона к ритуалу. А ты, моя дорогая сестрица, приготовь всё остальное.

Анжелика некоторое время смотрела на князя и, наконец, улыбнулась, но в этой улыбке не было ничего хорошего для Регины, на безумном лице проступила странная умиротворённость, как будто она, наконец, поняла смысл жизни и готова была поделиться этими знаниями со всем миром, кроме Регины.

— Я всё приготовлю, — тихим елейным голосом ответила девушка и, поплотнее запахнувшись в мой плащ, скрылась в полумраке неосвещённой части пещеры.

Маги вошли молча и, двумя рядами встав вокруг клетки с дракончиком, затянули какую-то ритуальную скороговорку. Бедное существо мелко задрожало в клетке, похоже, он осознал, какая судьба была ему уготована.

Князь расставил вокруг меча чаши и накрыл сам меч полотном из женских волос. И тут я поняла, что он задумал. Он хотел провести обратный обряд, уничтожить меч и перетянуть всю его мощь на себя самого. Но он не знал одного нюанса, о котором знала я, и я не стала его останавливать. Лишь когда маги приготовились прирезать дракончика, и князь занёс ритуальный нож над ничего не замечавшей Региной, я вышла из своего укрытия.

— Не нужно проливать кровь, северянин! — громко произнесла я.

Как же было приятно смотреть на эту немую замершую сцену. Маги не знали, как реагировать, князь замер с занесённым для удара ножом и почти квадратными глазами смотрел на мою чумазую персону, а Регина переводила взгляд с меня на нож, занесённый над её спиной и, похоже, до нее начало доходить, зачем она нужна было князю.

— Всего лишь жертва? — взревела она. — Я для тебя всего лишь жертва?

— Да, а ты что, думала, что я женюсь на безродной беглой рабыне? Не смеши моих предков, а то они опять помрут уже от смеха.

— Вы все умрёте, если провести этот ритуал до конца, — я говорила громко и уверенно, медленно продвигаясь к помосту. — И вы, уважаемые маги, и ты, Регина, и ты, Анжелика. Не прячься, пожалуйста, я знаю в точности, где ты и на что способна.

Анжелика вышла из мрака, но лишь настолько, чтоб я могла рассмотреть ее силуэт.

— Но главное, князь, вы бы тоже не выжили, — сказала я, смотря в глаза северянина.

— Ложь! — прохрипел князь, потом прокашлялся и продолжил. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Старый Титус никогда не касался столь высоких магических материй. Следовательно, и тебя не мог научить.

— Да он учил меня другому, он учил нас выживать в этом мире, учил правилам этикета, экономику тоже нам преподавал., но после Титуса у меня был еще один учитель, о существовании которого Регина не знала.

— Марта, я… — Регина попыталась подойти ко мне, но князь схватил ее за волосы и подтянул к себе.

— Ты никуда не пойдёшь и как только я отправлю эту рыжую заразу на тот свет, ты отправишься вслед за ней.

— Брат, она говорит правду.

— Тебе-то откуда знать? — рявкнул взбешённый князь.

— Она говорит о том голосе, что появляется в присутствии хранителей и меча, вспомни, я много раз говорила тебе об этом. — Анжелика говорила как никогда робко и тихо.

— Если я буду помнить обо всех голосах, что посещают твою безумную голову, я сам сойду сума.

Как только князь произнёс эти слова, я мысленно улыбнулась, он только что потерял своего единственного настоящего союзника, и я закрепила эту ситуацию, всего лишь сказав:

— Зачем ты обижаешь Анжелику?

Смех князя покатился по пещере, как отзвуки грома.

— Я её не обижаю, мне безразличны вы все, сейчас я закончу ритуал, заберу у тебя Сердце мира, а уж найти второй кристалл мне не составит труда. Есть, у кого найти ответы.

— Без драконьей желчи и без жертвенных смертей без магической поддержки сестры, ты ничего не сможешь. К тому же, я ещё раз повторяю, если тебе удастся провести ритуал, ты сам не проживёшь и минуты. А вот если ритуал провести по-моему, то ваш мир будет навсегда избавлен от проклятия меча Всевластия, — произнесла я, и у всех вытянулись от удивления лица, а молчавший до сих пор Лиран возмущено выругался.

«Лиран, прошу, тебя доверься мне», — попросила я мысленно, а вслух произнесла:

— Если я вас избавлю от этого меча, то ты, северянин, по-прежнему будешь одним из сильнейших магов, твоя сестра сможет обрести покой, и ее разум больше не будет разрушать связь с мечом. А я, и Регина, и Татьяна сможем вернуться домой. Тем самым мы перестанем вам мешать делить власть.

— И ты думаешь, я тебе поверю? — ехидно спросил князь, по-прежнему удерживая Регину за волосы.

— В мече заключена не только огромная магическая сила, но и еще кое-что. — Попыталась объяснить я, но князь не дал мне договорить.

— Не говори ерунды, ты ничего не можешь знать об этом.

Князь поднёс нож к горлу Регины и та, всхлипнув, чуть не упала от неожиданности.

— Ты приготовил все те предметы, что были использованы при создании меча, ты даже нашёл записи мага, создавшего меч, но ты так и не понял, каким образом магу удалось вложить в кусок железа столь огромный магический потенциал, и каким образом эта железка способна обучаться, совершенствоваться, хитрить и ловчить, устраивать всякие ловушки для потенциальных хранителей. Он как будто обладает разумом или даже душой…

— Хватит, — снова перебил меня князь, — Какая душа у меча? Ты такая же безумная, как и Анжелика.

Князь терял терпение, и его рука все сильнее прижимала нож к горлу Регины и все же я упорно продолжала смотреть в глаза северянина. Мне нужно было удержать его внимание до тех пор, пока Анжелика не смогла подойти к брату сзади и не ударила его по голове одним из хрустальных сосудов.

Регина и князь рухнули на белоснежную шкуру, и я тут же послала парализующее заклинание на магов, уже готовых нанести удар по мне. Впервые в жизни у меня получилось! Я совершила волшбу без чьей-то помощи и заклинание, целиком сотворённое мною, подействовало. Мне удалось обездвижить двадцать сильнейших магов.

— Спасибо, подруга! — с трудом выговорила я, обнимая Анжелику.

— Ну что ты, подруга, на то мы и друзья, чтобы помогать друг другу. К тому же ты первая в моей жизни, кто заступился за меня перед Парисом. Знаешь, как это приятно?

Регина сидела рядом с оглушённым князем и пыталась снять с пальца обручальное кольцо. Но оно упорно не хотело сниматься.

— Чёртов подлец! Урод, извращенец, скотина безмозглая! — ругалась она, вытирая злые слёзы. — Я не хотела, чтоб всё так кончилось, я просто хотела жить по-человечески…

— Ладно, потом это все обсудим, — сказала я Регине. — А сейчас, пока он не пришёл в себя, нам нужно завершить ритуал.

— Что? — одновременно спросили девчонки и посмотрели на меня так, как будто в первый раз видели меня такую ненормальную.

— Все в порядке, я всего лишь хочу избавиться от меча и освободить Лирана.

— Кого? — тут же заинтересовалась Анжелика.

— Я вас познакомлю потом. Давайте, помогите мне уложить князя на помост, накройте его полотном, да не с головой, он же еще живой, — зашипела я на девчонок, когда они сложили руки Париса у него на груди и накрыли с головой. — Так. А теперь сверху я положу меч.

Девчонки не задавали вопросов, а я стояла над бесчувственным князем и слегка дрожала от волнения, впрочем, так же, как и меч.

«Ты уверена?» — Спросил меня Лиран.

«Абсолютно уверена». — ответила я и положила меч на полотно.

— Так, теперь мне нужен дракончик.

— Неужели ты его убьёшь? — возмущенно воскликнула Анжелика и попыталась перегородить мне путь к клетке.

— Нет. Но мне нужно, чтобы он расплавил меч, и я могла разобрать его на составляющие его части.

— А, ну это мы с лёгкостью, — заявила счастливая Анжелика и подбежав к клетке с лёгкостью сломала замок и выпустила малыша. Она что-то ему пошептала и было похоже, что дракончик ее не боялся. Он протопал к помосту, по пути рыкнул на Регину и, наконец, уставился на князя.

На мгновение я испугалась, что молодой зверь не рассчитает силу пламени и спалит и меч, и Париса, но за то и ценились золотые драконы, что они были разумны и очень сообразительны даже в столь юном возрасте. Струя пламени ударила по мечу и магический огонь начал оплавлять метал.

«Больно!», — закричал Лиран, и его боль передалась мне, я чувствовала, как мой разум горел вместе с разумом Лирана. Мне стоило большого труда и огромного усилия воли, чтобы направить магические потоки в нужном направлении. Боль постепенно угасала, и я усилила контроль над энергопотоком. Скрепя зубами, заставила метал разделиться на три составляющие.

Мы трое взяли по чаше и поднесли их к полотну. Металлы с лёгкостью наполнили собою хрустальные сосуды. Чаша в моих руках оставалась холодной, это значило, что ритуал проходил верно. Меч исчез, но над полотном завис небольшой сгусток жизненной энергии, и я услышала ели уловимое «Я хочу жить!»

«Ты будешь жить», — ответила я и достала Сердце мира, кристалл в моих руках пульсировал, как будто я держала в руках настоящее живое сердце, и оно наполнялось теплом.

Я опустила кристалл на лоб князя и выпустила из него всю мощь, что была заключена в кристалле. А в следующий миг пещера озарилась багровым сиянием, и весь магический мир как будто вздохнул с облегчением. Я закричала от боли. Моя голова и ладонь там, где остался шрам от первого прикосновения к мечу, все горело и кололо так, как будто я снова переживала этот момент. Только теперь я обретала свободу от древнего проклятия.

Боль медленно отступала, Анжелика напоила меня вином и укутала в одеяло. Рядом со мной сидел князь и с удивлением рассматривал свои руки.

— Вот оно, оказывается, каково ощущать что-то. — пробормотал он и, выхватив из моих рук кружку с вином, сделал глоток и сморщился.

— Гадость. А молока у вас нет? — спросил он самым страдальческим тоном.

— Нет, Лиран, нет. Но обещаю, в ближайшей деревне я куплю тебе целую корову. — Пообещала я своему другу, и он счастливо заулыбался.

— Правда? — в глазах бывшего князя сверкали озорные огоньки, и не было ни капли злости и жестокости.

— Правда! — ответила я и забрала кружку с вином.

— Ну, и что мы теперь будем делать? — спросила Регина, рассматривая прозрачный кристалл, в центре которого мерцал серый сгусток энергии. — И что нам делать с этим камнем?

— Делай с ним что хочешь, Он теперь всего лишь бесполезный кусок хрусталя, а то, что в нём сокрыто, никогда не вырвется на свободу, иначе просто перестанет существовать.

— Тогда оставлю его себе, — со вздохом сказала Регина, — как напоминание…

— Друзья, а вы не знаете, кто победил в битве? — Спросила Анжелика, и мы переглянулись.