Я торопилась. Торопилась на собственный банкет, устроенный по случаю помолвки. Третьей помолвки в моей жизни. А мне всего лишь двадцать пять. Я ровесница своей невестки, которая совсем недавно родила моему старшему брату малыша. Они счастливы, живут в большом, но самом уютном на свете доме, с чудесным садом во дворе и качелями. Герман и Кира ангелы в нашей семье. А кто я? Чего добилась? Столько лет напрасно потратила на призрачно-веселую беззаботную жизнь, при этом стараясь угодить родителям. Всегда. Почти.

Почти два года назад я все-таки пошла наперекор семье, когда посоветовала матери, нашей грозной Марианне Троицкой полечить нервишки. Вот же был скандал! Теперь мне пришлось прикусить язык и принять то, что она решила позаботиться о моей личной жизни. Мол, хватит прожигать молодость, а то лучших женихов разберут. И вот это уже третья помолвка. Как же я устала!

Я торопилась на этот чертов никому ненужный банкет, где должна была мило улыбаться, со всем и всеми соглашаться. А после, через месяц состоится моя свадьба. У матери лопнуло терпение. У меня оно на грани. Но я терплю. Должна, потому что обещала сама себе забыть его.

Мужчину моей мечты. Единственного, которого я любила все эти годы. Лишь бы не навредить брату. Таков был уговор с матерью. И никто не встал на мою защиту. Теперь я ее одержимость. Ее больная идея как сделать из младшей дочери новый проект по увеличению семейных накоплений. Как жаль, что однажды я отказалась просто сбежать и жить долго и счастливо. Ведь он предлагал.

Входя в номер отеля, я бросила сумочку на кровать и промчалась к ванной комнате, попутно скидывая рубашку. Нужно привести себя в порядок, освежиться и нарядиться в платье, отобранное матерью. Ведь там, внизу, в ресторане я встречусь не только со своей семьей, но и с семьей жениха. Вот такие посиделки. Богатые, пафосные и иностранные. Да, мой названный жених француз из не менее богатой семьи, чем Троицкие. Равный брак, как сказала мать, представляя мне Жана-Франциска Дюваль. Ну и имечко! Но нужен ли мне такой жених? Нет, не нужен, но в этот раз не получится разорвать помолвку. Ведь это сделка между семьями. Боже мой, словно живем в средневековье!

– Сара, – я услышала чей-то голос и резко остановилась, успев лишь прикоснуться к двери.

Замерла, ощутив, как по телу пробежала нервная дрожь. Ноги подкосились. Я знала этот голос! Он здесь. Он тут, за моей спиной! Или мне почудилось? Игра разума, дающая надежду, что еще не все потеряно?

Я боялась обернуться. Боялась, что это лишь иллюзия. Дикая фантазия. И там, за спиной никого. Пустота, наполненная отчаянием.

– Сара, повернись, – нет, я не ослышалась.

Я в номере не одна. И это точно его голос.

Схватилась покрепче за дверь, иначе опасалась упасть. Ноги не держали. Медленно повернула голову. Он там! Точно он!

– Привет, красотка, – на его лице улыбка. Та самая, как в первый день нашего знакомства. Он не изменился. Как же я заблуждалась, считая, что ему безразлична. Как же я ошибалась, надумывая, что мы не должны быть вместе. Но он тут. Рядом. Протяни руку, и я дотронусь до него. Мой. Он только мой.

– Привет, – прошептала я, быстро моргая. На глазах собрались слезы.

А вдруг все же галлюцинация?

– Ты как всегда прекрасна, – выдохнул он, а я покраснела.

Совсем забыла, как быстро раздевалась, скидывая вещи и направляясь в душ. Я думала обо всем, что угодно, лишь бы не о том, что окружало меня. Даже не заметила того, что в номере кто-то был.

– Как ты сюда попал?

– Я тоже рад тебя видеть, – он усмехнулся, приподнимаясь из глубокого обитого розовой тканью кресла. Девичий цвет. Так сказала мать, выбирая именно этот номер.

– Зачем ты здесь? – мой голос дрожал. Предательски звенел в ушах.

Он знал, что я нервничаю. Что я трясусь от страха находиться рядом с ним. Глупая девчонка. А тогда я была смелой. Оторвой. Такой хотела быть, лишь бы покорить незнакомца, когда поймала на себе его задумчивый и заинтересованный взгляд.

Искра. Одна искра между нами – и вот, он рядом. Но не мой. И я не его. Через час, там внизу, меня будут ждать две семьи для того, чтобы создать новую ячейку общества. Заключить крупный контракт Троицких-Дюваль.

– Зачем? – он усмехнулся вновь. Сделал пару шагов вперед, и я смогла рассмотреть в его чистых как утреннее небо голубых глазах счастье.

Он счастлив. Он рад. А я боюсь. Меня колотит. Трясет. Еще шаг и я упаду перед ним. Рухни на колени и разрыдаюсь.

Прошел год, когда мы виделись в последний раз. Я старалась забыть его. Выбросить из головы. Я честно старалась. Я проиграла.

– Сара, я приехал за тобой, – он уже стоит около меня.

Протяну руку и коснусь его лица. Его тонких губ, на которых я вижу счастливую улыбку. Его темно-русых волос, в которых я зарывалась пальцами в первую нашу ночь. Он рядом, и так далеко.

– За мной?

– Да, моя красотка, – он коснулся первым.

Нет, нельзя. Убери руки! Не трогай! Ты же все узнаешь. Раскусишь. Я больше не буду твоей загадкой.

– У меня есть жених, – прошептала я, словно пытаясь отпугнуть его. Или напомнить себе, что я должна сбросить его руку.

Он не должен касаться меня. Только не так. Только не там. Но его ладонь скользит по волосам, зарывается в спутанные кудри, тянет на себя. Я приближаюсь к нему. Я отпускаю проклятую дверь и делаю шаг. Маленький, незначительный, но я рядом с ним. В его руках.

– К черту твоего лягушатника. Ты только моя. Хватит бегать, глупышка.

– Я не могу. Они ждут.

Он смеется. Вновь. Все громче. Я же боюсь издать хоть звук. Вдыхаю его аромат. Мой аромат. Он знал, разгадал мой шифр. Я создала этот аромат для него. Мой «Тайный роман». Мой первый парфюм. Потом я работала над множеством других. Создала специальный аромат для брата. Хит, шедевр, покоритель женских сердец. Аромат для Киры. Девичья непосредственность, искренность, молодость. Но этот, самый первый. Лишь для него. Любовь во флаконе.

– Я ждал семь лет, Сара. Может, я достоин тебя больше чем все те, кто будут ждать тебя в ресторане? Через час, если не ошибаюсь? У нас есть время, чтобы сбежать.

– Сбежать?

– Конечно, красотка. Я забираю тебя. И к черту твою семью. И лягушатников.

– Они никогда не простят мне. И не одобрят. Никогда.

– Зачем мне одобрение твоей семьи? – он изумленно взглянул на меня. – Хватит и того, что я получил от Германа разрешение на твое похищение.

– Брат?

– Да, и он тебя любит. Поэтому потребовал, чтобы мы оба перестали мучить друг друга и сбежали. Ведь у него получилось.

– Он не зависим от семьи. И отец согласился.

– Ох, Сара, какой же ты упрямой бываешь. Поторопимся. Наше время настало, – и он потянул меня за руку, вынуждая бежать за ним.

Я сбегаю. Я тороплюсь, но теперь не туда где меня будут ждать и требовать соблюдать чужие правила. Я бегу с ним. С мужчиной моей мечты.

– Ты уверен, что мне не нужно ехать с тобой? – я повернулся назад, чтобы рассмотреть лицо Германа.

Да, эмоций там как обычно мало. То есть нет совсем. Гладкое, тщательно выбритое лицо. Темные глаза. Аккуратная стрижка. Подогнанный и дорогой костюм. Черт, я выглядел как неряха рядом с ним.

Рваные джинсы, серая футболка с вульгарной надписью, кроссовки, ветровка. Осень только начиналась, и было еще тепло, чтобы кутаться в куртки и свитера. Однако нас обоих не беспокоило это. Впереди слишком ответственный день. Для меня. Для Германа ежегодная рутина. Но он все также сосредоточен и внимателен.

– Точно не нужно, – его голос даже не дрогнул.

– Я беспокоюсь за тебя, – а вот я нервничал. Еще в самолете начался легкий мандраж.

– С каких пор? – мне показалось или все-таки на его лице дернулся один мускул?

Моргнул, но ничего не изменилось. Значит показалось.

– Как познакомился с тобой. Ты же мой лучший друг. С самого первого дня понял, что мы друзья до гробовой доски, – я рассмеялся, вспоминая то самое знакомство в институте. Эх, были времена, когда не нужно было думать о работе и прочих взрослых проблемах. Черт, мне всего-то двадцать семь, а рассуждал как старик.

– Как обычно преувеличиваешь. И мне казалось, что ты считал меня ненормальным, – я бы вновь рассмеялся, но голос друга был чертовски холодным.

И когда в нем пробудятся хоть какие-нибудь человеческие эмоции?

– Ты не правильно меня понял тогда.

– Кажется, я всегда и всех не правильно понимаю, – он даже пожал плечами, но продолжал смотреть хоть куда, но не на меня.

Мы ехали в машине, в личном автомобиле, отправленным в аэропорт семьей Троицких. Меня подвозили до гостиницы. И я сидел впереди, рядом с водителем. Герман не очень любил близкое соседство, даже меня. Сторонился людей, воздвигал нерушимые стены. Что же, я пытался пробиться, и не раз. Пока безрезультатно.

– Вот и я о том же. Я уверен, что судьба нас не просто так свела. Я буду твоим гуру. Учителем, – вдохновлено сказал, на что получил тихий смешок водителя и неодобрительный ответ друга.

– Егор, оставь свои мотивирующие речи. Завтра пригодится, раз решил встретиться с моей семьей.

Эх, попал в цель. Я немного стушевался. Это я был обходительным, юрким и прозорливым, а вот Герман всегда говорил либо правду, либо молчал. Врать его отучили в детстве.

– Не беспокойся, во мне запала столько, что хватит твою родню спалить. Всю. И перестань меня запугивать матерью.

Да, с мамой там была совсем беда. Я ни разу не встречался с этой женщиной, но по скупым рассказам Германа начинал догадываться, кто виноват в том, что замечательный и умный парень вырос таким. Закрытым, сложным и с особенностями, делающими его жизнь порой невыносимой. Как и мою.

– Я предупреждал, – спокойно ответил друг, впервые за вечер взглянув на меня. Что же, уже прогресс. На меня теперь смотрят примерно три-четыре раза за день.

– Хотя, стой. Давай в гостинце тоже останешься. Ограбим мини-бар, – я улыбнулся, на миг, представив то самое ограбление. Скорее всего, напьюсь до потери сознания, пока Гер будет работать или читать свои скучные книги на французском. Или испанском. Черт его знает, сколько языков он успел освоить к двадцати семи. Мы были полной противоположностью во всем, и лучшими друзьями по жизни.

– Я не пью. И не живу в подобных местах. Ты же знаешь, – ну вот, тот самый ответ, который и должен был прозвучать. Он не умел шутить, да и юмор тоже понимал плохо. Точный вопрос – точный ответ. Никаких вариантов. Как же скучно порой было с ним.

– Ты зануда, Гер, – не знаю случайно или намеренно я сказал это вслух. Но Герман даже не обиделся. И я не был уверен, умеет ли он обижаться.

– Увы, какой есть. Тебе стоит поторопиться. Иначе я опоздаю на семейный ужин, – он взглянул на часы. Да, строгие правила, четкие цели.

– Ну, тогда я пошел. А ты держись, не поддавайся на провокации.

Я коснулся ручки. Водитель уже остановился около гостиницы и достал мою сумку из багажника.

– Не беспокойся. Не в первый раз, – все-таки я смог расслышать в его голосе усталость.

– Завидую твоей выдержке.

– Поверь, в этом нет ничего хорошего.

Я помахал ему. Эх, бедный и несчастный Герман. Хотя, нет. Он ни черта не бедный. Наследник семьи Троицких только что оставил меня с дорожной сумкой на пороге гостиницы, а сам направился в сопровождении личного водителя в дом. В родительский дом. А я, как дурак пялился на дорогу и усмехался.

Герман Троицкий все же оставался наследником, пусть и отказался от семейного бизнеса. Мы вместе сколотили свою собственную, пусть и по меркам «Альянса», скромную империю. Дизайн, строительство. Группа компаний, которая теперь приносила нам существенный доход, и не нужно было волноваться ни о чем. Но я переживал, провожая друга.

Он впервые пригласил меня на семейный ужин. Странно, но я согласился. Невзлюбил я его семью сразу, как только все узнал. Да, я знал чуть больше, чем возможно нужно было, но Герман не умел лгать. Я долго и кропотливо собирал информацию, и теперь мог с уверенностью заявить, что никакой он, мать его, не псих. А вот родня у него странная. Особенно мамаша. Такую врагу не пожелаешь. А тут собственного сына попыталась упрятать в психушку.

Год назад я отвоевал своего друга. Теперь же лично приехал, чтобы поддержать его. Ровно раз в год он виделся с семьей. И мне предстояло посмотреть в глаза тем людям, который попытались перечеркнуть жизнь Германа. Пожалуй, я был настроен очень решительно пощекотать им нервишки.

Подхватив сумку, я вошел в гостиницу. Большой, опрятный номер. Огромная кровать. Надеюсь, сегодня я не буду спать один. Наспех принял душ, пересмотрел последние письма. Отдых еще не повод не думать о работе. Пусть все и считали меня ветреным парнем, который выезжает за счет мозгов друга, но я никогда таким не был. Нет, я не гений как Герман. Это у него получалось анализировать в голове объемы, который пугали меня. Или помнить мельчайшие детали.

У меня были иные таланты. Симпатичная мордашка, очаровательная улыбка и язык без костей. Я был лицом компании, тем, кто светился на мероприятиях, общался с крупными клиентами, вел переговоры, сотрудничал с конкурентами. Да, мы их не поджимали, а забирали к себе, когда они начинали терять сноровку. Так и создали свой бизнес. Группу компаний, объединенных одной целью.

Чуть позже, перекусив в ресторане, я поинтересовался у администратора про ближайший клуб. Про место, где можно неплохо провести вечер. «Морфей». Мне дали название, адрес и даже пригласительный на вечеринку. Маскарад.

Я усмехнулся, но проигнорировал предложение девушки-администратора подождать немного ее и сходить вместе. Увы, но я искал кого-нибудь другого. Милую девушку, и не такую сговорчивую, которая сама на меня бросалась. Хоть чуточку сопротивления, немного борьбы.

Я сошла с ума.

Хотела рассмеяться, но заставила себя плотнее сжать губы в ничего незначащей улыбке и сделать первый шаг.

Настя была права. Он смотрел на меня. Не сводил глаз, как и я не могла перестать смотреть на него. Это гипноз? Притяжение?

Впервые со мной такое. Словно вспышка в мозгу. И я ослеплена. Как мотылек лечу на свет. А он не свет, он огонь. Я чувствую, как во мне закипает кровь лишь от одного взгляда. А что будет, если он прикоснется? Или поцелует?

Ноги подгибаются, но я заставляю себя идти и напряжено улыбаться. Мне страшно.

Ох, я никогда не боялась мужчин. Не пугалась их внимания. Даже сегодня на меня обратили внимание примерно двадцать пять особей мужского пола. Но ни один из них не был похож на того, к которому я приближалась.

Подруга шепнула на ухо непристойную идею. Шутку, нелепицу. Но я не могу так пойти покрутить хвостом. А сама с каждым шагом превращаюсь в хищницу. Тело живет отдельно от головы. Со мной такое впервые. Всегда, когда бы я не задумывала маленькое хулиганство, я прежде всего думала. Взвешивала, оценивала. Кое-что общее у нас с братом все-таки было, и если он это возвел в абсолют, то я знала границы дозволенного для общества. Не хватало и мне схватить от матери нравоучений или чего похуже.

Но не сегодня. Голова отключилась, и я мило улыбнулась. По-настоящему.

Остановилась около мужчины, взглянула из-под полуопущенных ресниц.

– Привет, – первым выдохнул он.

Голос тихий, низкий, но даже через шум, наполняющий клуб, я могла слышать его. Читать по губам.

– Привет, – мой голос дрогнул.

Что же такое творилось со мной? Ну же, где моя хваленая смелость, про которую минутой ранее рассуждала подруга? Где дерзость, с которой я натягивала на себя это крошечное платье? Где хоть что-то, что спасет меня от этого мужчины. От его светлых голубых глаз, в которых плескалась страсть. Я тону.

– Познакомимся? – он наклонился немного вперед, и мне показалось еще чуть-чуть и я почувствую вкус его губ на своих.

Но нет, границы он не нарушил, а вот нервы мне пощекотал. Втянула воздух, густой, тяжелый. Клуб был пропитан смесью запахов, и я никак не мгла уловить его аромат. Аромат мужчины, заставляющего биться сердце в груди так отчаянно, что я задыхалась от страха умереть.

– Давай, – прошептала в ответ.

Я не знала, слышит ли он меня. Или я его. Мы лишь смотрели друг на друга, на губы. Читали по губам.

– Как тебя зовут? – он не торопился представляться, а я замешкалась. Забыла, как должна ответить, какое мое имя здесь. Радовалась, что здравый смысл все-таки в глубине раскаленного мозга сохранился.

– Настя, – ответила не сразу, и он усмехнулся. Неужели раскусил?

– Денис, – тут же ответил. Никакой натянутой паузу. Он сказал правду, когда я врала?

– Приятно познакомиться, – выдохнула в ответ и заметила, как мужчина протянул руку вперед.

Рукопожатие. Я испугалась. Пыталась судорожно вспомнить, что делал брат, когда отказывался пожимать руку. Он всегда отказывался. И почему я не умею так? Лишь один взгляд, и человек напрочь забывал про протянутую ладонь. А я не боялась контакта, я боялась того, что меня раскусят окончательно. Тело вибрировало от желания коснуться.

– Ну же, – он вновь усмехнулся.

Дразнил? Спорил?

– Приятно, – я дернула его ладонь, перехватила своей рукой и крепко пожала. Как это делают мужчины, но еще сильнее. Руки напряглись. Моя онемела, его лишь дрогнула.

Он вновь рассмеялся. Черт, я проиграла. Меня испытывали, и я провалилась. Какая же из меня покорительница мужских сердец. Мое только что похитили!

– Угостить? – он не отпустил ладонь, я же торопливо дернула.

Мужчина сжал ладонь. Я взглянула на наши руки. Он тоже. Я кивнула, он покачал головой. Вот так, без слов я вновь проиграла. Тело совсем перестало слушаться, и я сдалась. Решила, что тут в окружении сотни людей со мной ничего не случится. Или подожду, когда его хватка ослабеет, а после сбегу. К Насте. Вот она-то меня точно спасет. Бойкая, шустрая и пробивная, она могла даже поколотить кого-нибудь. Да и ее друзья заступятся. А пока буду наслаждаться вечером.

– Угости, – улыбнулась в ответ и сделала шаг вперед.

– С удовольствием, – на его губах играла загадочная улыбка. – Только обещай, что не сбежишь.

Мужчина посмотрел на сжатые ладони. Я кивнула. Я обещала и впервые не хотела нарушать данного слова. Он отпустил мою ладонь, напоследок проведя пальцем по тыльной стороне. Я вздрогнула. Это лишь касание, а я забыла, как дышать. Словно удар током, в самое нутро, под кожу, к мышцам и костям. Напряглась грудная клетка, и я все-таки выдохнула. Слишком шумно. Он заметил, но ничего не сказал. Лишь повернулся и шагнул вперед. Я последовала за ним. Боялась выпустить из виду. Потерять его.

Мы приблизились к бармену, а через пару минут уже наслаждались напитками.

– Ты один? – мне удалось взять себя в руки и заговорить.

– Да, – он кивнул. – А ты видимо с друзьями?

Шумная компания залилась очередным звонким смехом. У меня уже начинала болеть голова, но рядом с ним я перестала думать о друзьях. Только он.

– Да, с друзьями, – почти, но из всей компании я знала только настоящую Настю.

– И они не обидятся на то, что ты здесь?

– Не думаю, – горько усмехнулась. – А ты тоже пришел на маскарад?

– Почти, – он отставил бокал и взглянул на меня.

Я тонула в этой синеве. Небо, как небо ясное и теплое. Летнее, утреннее.

– Тогда где твоя маска? – как бы я хотела, чтобы он тоже прятал лицо. Тогда бы я не узнала, какой он красивый. Особенно притягательный для меня. На щеках легкая щетина, слегка загорелая кожа. Если присмотреться, то можно было увидеть тоненькую сеточку морщин у глаз и рта. Он часто улыбался.

– Я без нее. Не люблю подобное. Да и вообще, я здесь чтобы расслабиться.

– Устал?

– Да, с дороги. Недавно прилетел. А завтра важная встреча. Нужно развеяться, – как-то обреченно выдохнул.

– У меня тоже важная встреча, – словно пытаясь его поддержать, ответила и я. – То есть не так. Праздник. Завтра у нас дома будет праздник, правда повеселиться мне не дадут.

– Почему?

– Не любят веселья, – пробурчала и отвернулась. – Так что будем цедить чай и вести унылые разговоры.

– Не завидую. Хотя думаю, у нас будет также.

– Не завидую, – повторила я.

Он рассмеялся.

– Снимешь маску?

– Нет, – лукаво ответила. И если раньше просто хотела спрятать лицо от тех, кто мог меня узнать, то рядом с ним надеялась сохранить интригу. – После полуночи обещаю.

Он взглянул на часы.

– Я буду ждать.

Еще десять минут. Я не верила, что всего лишь десять минут до полуночи. Так мало и так много. И все это время мы говорили обо всем и ни о чем одновременно. Общие фразы, тонкие намеки. Я совершенно ничего не узнала о мужчине, как и он остался в неведении кто я и чем занимаюсь. Да, обычная студентка колледжа. Вот такой ответ, хотя я солгала. Совсем не обычная, и училась я не здесь, а за границей. Еще пару лет и примкну к бизнесу матери. Уже начала работать в ее компании. Она видела во мне наследницу, а вот я хотела свободы выбора. Увы, мне его не предоставили.

– Одна минута, – шепнул он на ухо, и я задрожала.

Не помню, когда нервничала так в последний раз. Стало душно, страшно.

Я схватила его за руку, подскочила на ноги и потянула мужчину за собой.

– Куда мы? – единственное, что я расслышала из его слов.

Но я бежала вперед, утягивая его за собой. Он не сопротивлялся. Лишь тихо посмеивался и извинялся, когда я кого-нибудь сбивала по пути. Мне же было не до извинений и оправданий.

Мы выскочили на улицу, на свежий прохладный воздух. Я пожалела, что оставила кардиган в машине друзей. Поежилась, растирая вмиг продрогшие обнаженные плечи.

– Сумасшедшая, – хохотнул он и скинул с себя ветровку. – Держи, красотка.

– Спасибо, – дрожащими губами ответила, пытаясь закутаться в мужскую куртку. Тепло, как же там было тепло. А он горячий.

Я сделала шаг вперед, одной рукой потянулась к его лицу. Провела пальцем по щеке. Немного щекотно и обжигает.

– Рискованно, – хрипло произнес он, пытаясь перехватить ладонь, но я ловко одернула руку и скинула маску. Она полетела к ногам, но нам было все равно.

Он наклонился вперед, чтобы поцеловать. Я приподнялась на носочках, чтобы ответить.

Рискованно? Да я сошла с ума, когда согласилась поехать с ним. Несколько минут, и мы были в такси. Молчали и просто держали друг друга за руку.

Гостиница. Его номер. Я шла следом за тем, кто не только похитил мое сердце. Но и разум. Выпотрошил душу, поработил тело. И я доверилась ему. Моему первому мужчине.

Я не смогла уснуть, а вот он спал. Да, действительно устал после перелета. И разнежился рядом со мной. Чудесный, терпеливый, страстный. Он удивился, когда узнал мою маленькую тайну, но я не видела на его лице усмешки. Он ликовал, словно я оказала ему особую честь. А я считала себя сумасшедшей. Да он прав. Я рисковала и проиграла.

Убедившись в том, что не разбужу его, я отыскала платье и белье. Привела наспех себя в порядок и, закутавшись в его ветровку, выскочила из номера. Я опаздывала и сбегала, как маленькая воровка. Хотя нет, он украл меня. Всю, без остатка. И я оставлю эту ночь в памяти, как самую восхитительную.

Прокралась домой как мышка. Еще на пороге черного входа скинула туфельки и ветровку. Не стоит никому знать в доме, что на мне чужая одежда. Мужская. Проблем не оберусь, даже от прислуги, которая быстро разнесет весть. А там и мама узнает. И мне несдобровать.

Миновала кухню. Тишина и темно. Замечательно, значит, все спят. И даже тетя Тоня не дожидается меня на пороге. Несколько шажков, приблизилась к коридору. Выглянула.

Усмехнулась. Как же здорово, точно никого нет.

Огляделась по сторонам, побежала вперед, вывернула из-за угла и чуть не заорала во все горло, если бы возникший на пути братец не поймал меня и падающие на пол туфли.

– Герман, – выдохнула я, пытаясь не трястись от страха.

Брат резко отступил, но продолжал сжимать туфли. Хорошо, что не посмотрел на них, иначе бы увидел какие они грязные. А там уже мне пришлось бы приводить его в порядок.

Быстро отняла у него обувь, спрятала свою поклажу за спину. Про куртку ему тоже не стоит знать.

– Привет, братец, – наигранно улыбнулась. – Чего не спишь?

– Сара, я думал, ты помнишь, что я просыпаюсь рано.

– Помнила. Но не знала, что ты в пять утра уже на ногах.

– Двадцать четыре минуты шестого, – и он указал на свои часы.

Черт, как всегда точен. А вот я что-то затянула со своим возвращением. Брат рассматривал мое криво надетое платье, растрепанные волосы и возможно даже потертый макияж. Ведь сбегая от своего случайного любовника, я и знать не могла, в каком виде появлюсь дома. Надеялась, что никто кроме таксиста не увидит мой видок.

Брат не упускал момента и тщательно меня разглядывал. И судя по его выражению, выглядела я действительно помято.

– Не спрашивай, – проворчала, пытаясь перехватить вещи в одну руку, а второй одернуть платье.

Отчего-то стало совестно перед ним. Герман не будет ругать. Он никогда не ругался. Но для меня было достаточно одного темного тяжело взгляда, чтобы ощутить себя настоящим ничтожеством.

– Я и не собирался, – сухо отозвался брат.

– И никому не расскажешь?

– Разве я болтун?

Он пошутил? Или мне померещилось? Нет, такого точно не могло быть. Это просто вопрос. Никакого юмора в жестком голосе. Вот же я тупица! На секунду понадеялась, что в брате есть хоть какие-то чувства.

– Нет, ты не болтун. Это меня не заткнуть обычно.

Он кивнул. Я не обиделась. Знаю свои слабые стороны, которые точно не ценят в семье. Вот только куда моя находчивость делась сегодня ночью не понятно. Я была до неприличия молчаливая, когда позволяла случайному знакомому увозить меня в гостиницу.

– Тебе лучше поторопиться и привести себя в порядок. Или поспать.

Я улыбнулась. Брат не только не злился, но еще прикрывал меня и заботился. Мой ангел-хранитель. Уверена, не будь он таким, какой есть, мать бы сконцентрировалась на мне, превращая в очередную копию себя. Прогибая, ломая, при этом уверяя, что закаляет характер. Только Софии, моей старшей сестер повезло больше всех. Она сразу родилась копией матери. Словно ее клон. Отличное образование, удачный брак. И даже ее молодой супруг уже значится как приемник в отцовском бизнесе. Мой брат отказался от всего, заявив это пару лет назад. Что же, я ему завидовала. Да вот только у меня не было ни накоплений, которые могли бы мне помочь прожить первое время без проблем, ни друзей, которые бы поддержали. У Германа все это было. Быстро развивающийся бизнес, лучший друг и соратник.

– Кстати, твой друг сегодня точно приедет? Если честно, я бы не прочь познакомиться с тем, кто не воспринимает тебя так.

– Как психа?

Я ахнула.

– Блин, Герман, конечно же не так. Я даже не думала об этом слове. И не смей его больше произносить.

– Ничего страшного, Сара. Это что-то вроде шутки у нас. У меня и моего друга. И да, Егор сегодня приедет. Днем, на обед. Потом останется до вечера, а после мы улетаем на ночном рейсе.

– Работа? – поинтересовалась я, понимая, что даже брат может придумать причину, лишь бы не задерживаться здесь.

Он кивнул.

– Через день крупные переговоры. И Егору необходимо подготовиться. Как и мне.

Я улыбнулась. Брат, пусть и был совладельцем компании, но его друг выполнял медийную функцию, когда Герман предпочитал зарываться в бумагах. Тут ему не было равных. Вот мне бы хоть немного его мозгов, и я бы так не сглупила сегодня ночью. Но никому не стоит знать об этом.

– Хорошо. Я тогда пойду, приведу себя в порядок.

– И поспи обязательно, – отозвался брат, впервые за все время разговора взглянув мне в глаза. – И еще…

Я замерла. Он тяжело выдохнул, переместил взгляд на шею.

– Постарайся подобрать закрытый наряд на завтрак. Да и вообще на весь день. У тебя следы по всей шее. И это явно не аллергия и не укусы насекомых.

Руки задрожали. Я ахнула, ухватилась за собственную шею и умчалась прочь. Засосы. Он говорил про следы от поцелуев моего тайного романа на одну ночь, стараясь при этом оставаться деликатным.

Надо же было так оплошать и подставиться!

– Ты рассказал ему?

– С чего взяла? Я же без понятия, что красотка, которая грела ночью со мной постель, окажется младшей и горячо любимой сестренкой лучшего друга, – ответил мужчина, хитро подмигнув. Мне бы обидеться, но я не могла злиться на Егора. Не имела права.

– Ну да, – поджав губы, быстро кивнула. Тут мы оба соврали и в итоге вот что получили.

– Даже если бы знал, думаешь, я такой дурак, чтобы рисковать своей головой. Он же меня придушит.

Взглянула на Егора. Черт, он не шутил, когда так отзывался о брате. Правда, я не верила в его слова. Нет, Герман не такой. Уравновешенный до предела, идеальный до мелочей. Он всегда оставался для меня примером стойкости и целеустремленности, но никак опасным и жестким человеком, каким хотел представить Егор. Как и мама. Вот кто не сомневался в психических проблемах брата, так она. И лишь потому что он не повиновался ей.

– Герман? Нет, ни за что на свете, – резко ответила, не заметив то, как голос все же нервно дрогнул.

– Поверь, ты плохо его знаешь, – Егор слегка наклонил голову вперед и незаметно кивнул.

Кажется, он что-то знал о Германе, о чем мне было неведомо.

– Он мой брат, – тут же ответила, намереваясь вывести его на правду.

– Да, твой брат. И, судя по всему, ты думаешь, что он добрый и заботящийся о тебе братец, который не посмеет прибить посягнувшего на его сестренку мужика? Я сомневаюсь, – кисло отозвался он и выпрямился.

А я рассмеялась. Лицо у Егора в этот момент было злым и расстроенным одновременно.

– Почему не сказала настоящее имя? – он решил, что нужно уходить от опасной темы. Как бы оба не старались, а Германа воспринимали каждый по-своему.

– А ты? – перебила мужчину.

– Я первый спросил, – рыкнул в ответ.

– Да потому что имя у меня редкое, не то, что Настя. И не дай бог, если родители прознают, что я была не дома этой ночью. Вот кто меня пришибет, так это мама.

– Да, твоя мама зверюга.

Наверное, я должна была вновь обидеться, но на удивление Егора заливисто рассмеялась.

– Ты не обращай на нее внимания. Она всех не любит. Особенно тех, кто на стороне Германа. Вот даже с отцом разругалась, когда тот позволил ему уйти из семьи и начать собственный бизнес. Тут такой скандал был. Ужас!

– Я слышал про это, – пожал плечами Егор и осмотрел мой скромный наряд. Да я была полной противоположностью себя вчерашней.

– Милое платьице, – словно читая мои мысли, сказал мужчина.

Я дернула подол, словно опасаясь, что он не прилично задрался. Мужчина перехватил взглядом мое резкое движение.

– Поверь, я видел вчера многое. И надеюсь, посмотреть на это еще раз. Много раз.

Я залилась румянцем. Вот так, без предисловий, он напомнил мне о бездумном поступке. Да еще заставил покраснеть, как невинную девицу. С невинностью теперь была проблема. И он это понял, одарив меня жадным горящим взглядом. Таким можно души сжигать, не то чтобы напомнить про бессонные ночи.

– Нет, не будет, – сухо ответила, встречаясь с его глазами своими, полными твердости и решимости поставить точку. – То, что было, лишь ошибка. Эксперимент. Опыт. Хоть как называй, но больше никогда не повторится.

Он тяжело задышал. Словно своими словами я выбила воздух из легких мужчины.

– Что значит «не будет»?

– То и значит. Попробовали и хватит. Мне не понравилось.

Егор двинулся вперед. Нас разделяла лишь пара шагов, которые он вмиг преодолел.

– Не понравилось? Напомнить? – и не дожидаясь ответа, он впился в мои губы жестким, страстным поцелуем.

Теперь я разучилась дышать. Весь мир словно исчез. Время замерло. Все сконцентрировалось в одной точке – в соприкосновении наших губ.

Шум голосов, доносившийся из коридора, заставил Егора отвлечься, и я оттолкнула мужчину.

– Больше так не делай, – рукавом стерла влажный след.

Ему не понравилось, я же делала это намерено. Хотела позлить. Не просто хотела, требовала от себя показать ему, как мне безразлично. Как противно. Поверил ли он? Кажется, да. Ведь в его чистых глазах больше не было смеха или искреннего счастья. Там бушевал пожар, и вовсе не от страсти. Он разозлился, и я впервые за несколько лет испугалась по-настоящему.

– Мне пора, – пролепетала, быстро удаляясь прочь.

Я должна бежать, чтобы спрятаться от него. Даже за спину матери, но я уберегу свое сердечко от этого мужчины. Никогда бы на свете не подумала, что он может быть таким, пусть и знала о нем лишь как о случайном знакомом из клуба и лучшем друге брата. Нет, там за личиной доброго парня, отзывчивого, верного друга и даже страстного любовника скрывалась иная сущность. Темная, порочная. И я только что заглянула в глаза той самой сущности, готовой меня сожрать. Пожалуй, будь мы не в родительском доме и на празднике. На котором собралась толпа гостей, Егор сделал бы то же самое, что и прошлой ночью. Ох, я бы не смогла ему сопротивляться.

Какой же я наивной вчера была, полагая, что буду хитрой искусительницей, играющей с мужчиной, пусть и повиновалась в итоге ему. Сегодня я познала страшную тайну, увидев ее в исказившей лицо жесткой гримасе. Что же, Сара, беги, пока тебе не перегрызли глотку за неуместные слова. Егор Щербаков не простит такого поведения.

Я посмотрела на сцену и поняла, что пропала. Вновь и вновь я возвращалась в первый день нашего знакомства. Вновь и вновь пыталась вычеркнуть его из своей жизни.

Очень часто я слышала фразу про то, что первая любовь особенная. Ее не забывают. Видимо, в этом и была причина, почему я сейчас так тряслась, но разевала рот от удивления, рассматривая стоящего перед аудиторией человек в сто мужчину и не могла поверить собственным глазам. Почему я не изучила программку? Почему проигнорировал тот факт, что на конференции для начинающих молодых бизнесменов будет выступать он?

Егор Щербаков собственной персоной.

А он стал еще краше. Если к мужчине можно было применить подобное. Блистал на сцене, делясь секретами, отпуская вполне себе приличные шутки и не замечая меня. Я словно пустое место в третьем ряду. Такая зияющая черная дыра размером с девушку, безумно влюбленную в человека, которого игнорировала.

Два месяца. Ровно два месяца он пытался достучаться до меня. Не знаю откуда и каким образом, но он достал мой номер телефона, даже тайный, который я берегла как зеницу ока от родных. Все мои профили в различных приложениях социальных сетей, почтовый электронный ящик. Он будто отыскал меня среди миллиона людей и осаждал мою башню. А я как дракон шипела на него и грозилась оторвать ему язык, если он не перестанет засыпать меня письмами, эсэмэсками, звонками. Я не была принцессой, потому что понимала, если дам слабину, то не смогу и дальше держать дистанцию. Наплюю на правила и запреты, сорвусь и умчусь к нему. Но тогда я останусь ни с чем. Мать вышвырнет меня из дома. Отец вряд ли заступится. И да, я завидовала Герману. По-настоящему и по-доброму, потому что он смог. А я нет. Трусливая Сара, которая смотрела на сцену, совершенно не слышала слова и не могла отвести взгляда от любимого человека.

Почему он пропал? Ведь пытался добиться меня? Хотя бы просто поговорить? Нет, это я виновата. То игнорировала его, то огрызалась. Пыталась заставить его закрыть рот, отвязаться от меня. Егор так и поступил, а я смотрела на замолкший телефон, на пустую почту и не могла поверить своим глазам. Он исчез точно также внезапно, как и появился. Вот только его жизнь продолжала кипеть, а я плыла по уготовленному заранее течению. Исполняла роль прилежной младшей дочери. Училась в выбранном матерью колледже, чтобы получить корочку, которой совершенно не буду гордиться, и с глупой надеждой раз за разом обновляла страничку, ожидая хоть какой-нибудь весточки от мужчины. Бежала к телефону, когда слышала мелодию входящего звонка или сообщения. Но все было мимо и напрасно. А я так и не рискнула сделать первый шаг. Я просто не могла рисковать свободой Егора, его бизнесом, спокойной жизнью брата. Потому что мать не простила бы мне такого опрометчивого поступка. А я клятвенно обещала вести себя хорошо, и защитить Германа от влияния Марианны Троицкой – женщины, которая могла уничтожить любую жизнь. Даже собственных детей.

Как только выступление закончилось, я первой подскочила на ноги, но вместо того, чтобы приблизиться к лекторам, умчалась в противоположном направлении. Чем дальше от Егора, тем лучше для моего маленького трепещущего в груди сердечка. Потому что то, что происходило со мной последний час, было похоже на безумие.

Я выскочила в коридор, почти бегом добралась до выхода на улицу, и лишь когда за мной захлопнулась огромная массивная железная дверь, я смогла вдохнуть. Или выдохнуть. Легкие жгло, а глаза заволокло пеленой слез.

Я все-таки пропала.

– Сара? – за спиной я услышала мужской голос.

Как же давно я не слышала его. Вот так, без искаженных микрофоном ноток. Натуральный, чистый и родной. Почти родной.

Я не рисковала повернуться, потому что могла выдать себя с потрохами.

– Сара, ну же, – он смеялся. – Хватит воротить от меня свою симпатичную мордашку. Думаешь, я тебя не видел?

Я пожала плечами. Говорить совсем не могла. Все слова словно испарились из головы. Да и своему голосу я не могла доверять. А вдруг он дрожит? А вдруг он поймет, что я волнуюсь?

– Ну как хочешь, – Егор даже не приблизился.

Хлопок металлической двери. Лязг, разрывающий барабанные перепонки. Он ушел. Он же ушел? Я осторожно повернула голову и не обнаружила за спиной никого. Да, ушел. Я хотела именно этого, но почему в груди так больно защемило? Почему по щекам катились слезы?

Шмыгнув носом, я заставила себя дышать. Успокоила тело, которое потряхивало от нервной дрожи. Нужно собраться. Привести себя в порядок и отправиться на конференцию. Я здесь как начинающий бизнесмен, а не как размазня, которая встретила того, кого пыталась выкинуть из головы и отчаянно любила.

То, что я увидела, было сродни падению вниз. Будто я стояла на самом краю утеса, в лицо бил сильный морской ветер, и кто-то очень родной, близкий и любимый толкнул в грудь. И я летела вниз, в замедленной съемке наблюдая, как эта девица с алыми губками и задорными кудряшками целовала того, кто должен был прикасаться лишь ко мне. Егор не оттолкнул ее, не отшвырнул наглую пигалицу, присосавшуюся как пиавку к моему мужчине!

Внутри все задрожало от гнева. Я не смогла нормально вдохнуть, закашлялась. И лишь после рваного кашля на меня посмотрели. Девица удивленно-изучающе, Егор испугано-растеряно.

– Наверное, я мешаю, – натянула улыбку-обманку, которая не раз помогала мне избежать ненужных разговоров с родными и демонстративно развернулась.

Я старалась не бежать, но ноги несли меня куда-то вперед, лишь бы оставить все позади, и как можно дальше, того, кто только что вонзил в сердце нож. А я? Я сама хороша. Навыдумывала. Я действительно думала, что интересна ему. Пусть нас ничего и не связывало, но я верила в то, что мы могли бы стать хотя бы друзьями. Очень далекими, пусть и знакомыми. Хотя бы ради брата. Но я не готова была увидеть поцелуй Егора и чужой девицы, в кудряшки которой хотелось запустить руки и ощипать ее как курицу. И откуда во мне столько гнева? Но он не притуплял боль. Ненужное чувство, усиливающее отчаяние.

Я спешно покинула конференцию, благополучно забив на фуршет. Мне здесь не место, не рядом с ним. Да и я была ужасным слушателем. Не могла ничего запомнить, понять, получить. В голове звенящая пустота, а в сердце зияющая дыра. В таком отвратительном состоянии я добралась до отеля, забежала в свой номер и упала в кровать. Никуда не пойду, и отсюда уеду так скоро, как смогу забронировать билет на самолет. Можно было бы попросить помощи, но я не хотела, чтобы родные узнали о моем побеге с трехдневной конференции. А сегодня только первый день. Как я буду выглядеть в их глазах?

Зарычала, пряча лицо в подушке. Егор! Он во всем виноват!

Из постели я выбралась лишь к вечеру. В животе урчало, скребло, а ну душе было так гадко, что есть я отказывалась интуитивно. Кусок в горло все равно не залезет.

Я блуждала по комнате, заламывая руки, и неожиданно подпрыгнула, когда телефон резко ожил. Странно, что он вообще молчал полдня. Обычно друзья забрасывали сообщениями, или периодически звонили помощники матери или сестры, чтобы уточнить какие-либо вопросы. Сами она редко звонили, корона не позволяла общаться с младшей в семье, потому что слишком мелкая.

Я подбежала к телефону и замерла с ним в руке. Неизвестный номер. Рискнула, но все-таки ответила.

– Привет, Сара, – его голос резал слух.

– Привет, Егор, – я почти рыдала, вцепившись в спинку кресла. Ноги подкосились, и я чуть не упала, если бы вовремя не схватилась за мебель.

– Ты так резко ушла.

– Не хотела мешать. Ты был занят.

– Сара, это, – он замолчал, и я услышала его тяжелое дыхание. – Это не то, что ты подумала.

– У нее очень красные губы. И шустрые, – теперь я смеялась сквозь слезы.

– Сара, ты плачешь?

– Нет, – я быстро заморгала, растирая ладонью влагу по щекам. – Тебе показалось.

– Я слышу. Ох, Сара, что же я наделал, – и он сбросил вызов. Я уставилась на замолчавший телефон, не веря своим глазам. Меня вновь продинамили. В груди больно кольнуло.

Десять минут я гипнотизировала телефон, который ожил новым входящим звонком. Опять его номер. Но я не ответила. На второй, третий раз. На восьмой не выдержала и гневно нажала на зеленую кнопку. К черту, выскажу все, что я думаю!

– Выходи, – но Егор опередил меня.

– Что?

– Говорю, выходи немедленно. Я около твоего отеля. Жду тебя пять минут, а потом к чертовой матери заминирую здание. Поверь, ты точно выйдешь!

Я подскочила на ноги, подбежал к окну. Выглянула наружу, посмотрела на противоположную сторону улицы. Около черной машины стоял мужчина, прижимающий телефон к уху. он. Я узнала Егора в его высокой спортивной фигуре, в темно-серой ветровке. Он взмахнул рукой. Отыскал меня, и тоже рассматривал.

– Я жду. У тебя четыре минуты.

– Подожди, – я зашептала, не понимая, что должна делать. Он был убедителен. Очень убедителен. И если я не потороплюсь, то быть беде.

– Я жду, Сара. И буду ждать всю жизнь, – Егор горько усмехнулся и сбросил вызов вновь. Что же, у меня не было шанса пойти ва-банк.

На улице я оказалась через три минуты. В шлепках, взлохмаченная, с поплывшем макияжем, в просторном платье-сарафане, что было опрометчиво для меняющейся погоды в конце августа. Поежилась от холода, приближаясь к машине Егора.

– Ты успела, – он усмехнулся, посматривая то на часы, то на меня. – Ты красотка.

– Не смей, – я вскинула руку, надеясь, что он не продолжит сыпать колкими комплиментами моему потрепанному виду. А ведь виноват он.

– Запрыгивай, – Егор услужливо открыл для меня дверь. – Немедленно, – он не просил, а я и не думала сопротивляться. Уже ловила на себе косые взгляды прохожих.

Я забралась в салон и немного расслабилась. Тут было теплее, чем на прохладном воздухе. Растерла ладошками голые плечи, в сотый раз отругав себя за то, что не переоделась. Ну, подумаешь, задержалась бы. Вот только я сомневалась, что Егор стал бы ждать.

– Я рад, что ты вышла, – он сел за руль и завел мотор.

– Ты угрожал, – возмутилась, наблюдая, как он аккуратно выехал на дорогу, вклиниваясь в поток. – Куда мы?

– Кататься. И болтать, – Егор глянул на меня и улыбнулся. А я как дура растаяла. Я пропала.

Мы стали друзьями. Так я хотела думать, когда строчила для Егора сообщение с поздравлениями. Он отмечал день рождение. Тридцать три. Мне всего лишь двадцать один. Казалось бы, разница большая, и тем у нас было мало общих, но мы все же находили о чем поболтать. Просто так, без умысла и тайного подтекста. И чаще всего центром наших обсуждений становился Герман. Наверное, ему икалось после очередной нашей переписки. Егор весело рассказывал, как пошутил над моим братом. Герман шуток не понимал, поэтому воспринимал все довольно серьезно, но не обижался. Я вообще не верила, что он умел обижаться.

«Спасибо», – единственное слово, которое я получила в ответ на свое трехстраничное послание. Вот же глупая, так старалась, расписывала пожелания, искала дурацкие стишки, крепила в письме идиотские цветочки, шарики и смайлики, а в ответ лишь одно слово. Мы друзья. Я не должна забывать об этом. Я пыталась помнить.

Перечитав еще раз его короткий ответ, я захлопнула крышку ноута и выскочила из комнаты. До встречи осталось меньше часа. Нужно было собрать сумочку, соорудить приличную прическу и выдвигаться на очередную утомительную встречу со своим женихом. Когда-нибудь я сорвусь, но пока терпеливо смотрела на себя в зеркале и ловила печальный взгляд. Какой же я грустной была в эти моменты, когда никого не было рядом, никто не смотрел на меня и ничего не говорил. В одиночестве я тосковала по Егору, по его шуткам, по голосу. И лишний раз напомнила себе, что это лишь игра воображения. Бурная девичья фантазия. Пустая трата времени на иллюзии.

Мы друзья.

А вот жених был куда реалистичней, чем мнимая дружба с Егором. Я добралась до автомобиля, завела мотор и плавно покинула парковку. До кафе мне ехать примерно минут двадцать, и отчаянно наделась попасть по пути в крупную пробку, лишь бы не видеть лица Назара. Он дико бесил! А еще он был сыном миллионера, владельца крупного ритейлера, подающий надежды спортсмен, и отвратительно чавкающий мальчишка с кривым носом, который ему сломали в том самом большом спорте. Лучше ракеткой махал бы, а не кулаками.

Назара выбрала мать. У меня же не было выбора. Как и София, я должна была стать удачным капиталовложением. Но если у старшей сестры это получилось на ура, и она чуть ли не на руках носила своего благоверного, то я не хотела также. Я желала свободы, который у меня никогда не будет.

До кафе я доехала за полчаса. В пробку не попала, а вот по улочкам попетляла. Уверяла себя, что просто заблудилась, пропустила поворот, собрала все светофоры. Я врала себе, я обманывала и Егора. Он спрашивал про жениха месяц назад. Ненавязчиво, аккуратно, вроде из простой вежливости. А я не знала как ответить. Сказать, что счастлива, тогда бы он понял, что лгала. Сказать правду, это бы разрушило нашу хрупкую дружбу. Поэтому я училась врать всем. Но сложнее всего было с Егором. С ним я хотела быть честной, открытой. Быть собой.

Я входила в кафе будто на расстрел. Отыскала взглядом Назара. Он махнул рукой, подзывая не меня. Официантка спешила к нему, разинув рот от удовольствия. Вот еще один минус от этого союза с качком. Он был падок на женщин, а я ненавидела таких мужчин. И в чем-то он был похож на Егора. От Германа я узнала, что его друг любил общаться с женщинами, и я подозревал как именно. И дико ревновала. Но он был свободен в своих отношениях и мог встречаться, общаться и спать с приглянувшейся ему женщиной. А я должна была смотреть на Назара, который пялился на официантку, а меня в упор не замечал.

– Привет, – я села напротив. Меня проигнорировали все.

– О, Сара, – он наконец-то отвлекся от заигрывания и взглянул на меня. – Что будем заказывать?

Я посмотрела на чашечку кофе перед ним.

– Смотрю, ты уже позаботился. О себе.

Назар усмехнулся и быстро кивнул.

– Красотка, моей даме принеси-ка десертик. Она какая-то кислая, нужен сахарок.

Официантка смерила меня взглядом, кивнула и ушла. Я удивленно посмотрела ей вслед, потому что мне показалось, будто девица что-то бросила на прощание.

– Ты чего такая грустная? – Назар вернулся к своему кофе. – Может, не выспалась?

Он всегда считал то, что у девушки проблемы бывают лишь из-за плохого сна или сломанного ноготка.

– Я спала отлично. И ногти целые, – сразу показал ему обе руки. На безымянном пальчике красовалось его кольцо, которое он преподнес полгода назад. Официальная вечеринка, полный дом родственников и друзей. Пафос, шик и одиночество в моем сердце.

– Так что случилось тогда?

Я ухмыльнулась. Все-таки в его пустой голове водилась горсточка серого вещества. Я дотронулась до кольца, покрутила его на пальчике, а потом стащила и положила перед ним.

– Вот, забирай, – легкие будто наполнились воздухом до отказа. А кольцо душило, сжирало, отваляло ядом бриллиантов и платины.

– Не понял, – он уставился на меня.

– А что тут непонятного? Я разрываю помолвку, возвращаю кольцо и ухожу. Мы взрослые, чтобы принимать подобные решения. И достаточно молодые, чтобы встретить и любить того, кто нам будет по-настоящему дорог.

Рядом возникла официантка с подносом. Она явно поняла заказ Назара буквально, потому что на подносе было нечто белое, воздушное и усыпанное сахарной пудрой. Я поморщилась. Сладкое любила, но дозировано.

– Прощай, мой дорогой бывший жених, – я поднялась из-за стола и подхватила сумочку. – Он свободен, – подмигнула официантке и гордо прошествовала мимо.

Назар не обидится. Он изначально знал, для чего нужна была помолвка. Наша семья не обеднеет без его отца, я – не пожалею о своем решении. Мама попытается открутить мне голову, но я придумаю чертовски убедительную причину понять меня и простить. Думаю, в этот раз сработает.

– Не ожидал, что ты решишь заглянуть в гости, – Герман был удивлен. Я так думала, что он был удивлен, когда возникла у него на пороге с чемоданом наперевес.

Я глупо улыбнулась, поборов порыв повиснуть у него на шее и расцеловать. К нему нельзя было прикасаться. Даже родным.

– Прости, что без предупреждения, – я пожала плечами и приятно удивилась тому, что брат позволил войти в квартиру. – Но я решила немного изменить маршрут. Мама, конечно, разозлится, когда узнает, но ты же меня не сдашь?

Герман наблюдал, как я стягивала кеды с ног, переобувалась в предложенные им тапочки и осторожно прошла в коридор. Следил за каждым шагом. Как-то даже неприятно стало от такого пристального взгляда. И я знала почему. Я на его территории. В его доме. В месте, куда посторонним было запрещено заходить.

– Нет, не сдам.

–Спасибо! – быстро хлопнула в ладошки.

– Если ты объяснишь, почему именно сюда и ко мне?

– Уф, ты как всегда, – я надула губы и отвернулась. Интересно, у меня получится убедить брата не выдавать меня и позволит ли остаться. Хотя в последнем я сомневалась. Видимо, придется снимать номер в отеле.

– Сара, не беспокойся, я не выдам тебя родным, – вот теперь я поверила. – Будешь обедать?

Безграничная забота брата заставила меня разрыдаться. А он стоял в метре от меня и не решался что-либо сказать или сделать.

– Прости, – я поторопилась утереть слезы. – Прости. Наверное, это от усталости, – размазывая слезы, прошептала. – Даже не знаю, что на меня нашло. Почему к тебе? – я пожала плечами. – Не знаю, брат. Но знаю, почему сюда. До родного дома отсюда долго добираться, так что у меня будет хотя бы день без нравоучений. Я хочу просто отдохнуть там, где меня не знают.

– Я тебя знаю.

– Ох, брат! Я не про это! Просто хочу подышать воздухом и не думать, что меня начнут опять воспитывать.

– Тогда рассказывай, что опять натворила.

– Я иду по твоим стопам, – улыбнулась, присаживаясь на диванчик в гостиной. Герман занял место в кресле. – Не только у тебя каждый год смотр невест. Вот и у меня также.

– С прошлым ты же рассталась.

– Я его бросила! Герман, ты даже не представляешь, какой он кабель. И мне вообще не нравился.

– Зачем тогда согласилась на помолвку? – брат всегда бил в цель, даже не понимая, как больно в этот момент мне было.

Согласилась потому что хотела быть дальше от Егора. Задеть его, поставить точку. Возвести между нами нерушимую стену, но все пошло крахом. Жених оказался ужасным, невеста – еще хуже. Да, мне изрядно досталось от родни, но мать не унималась. За время с момента расторжения помолвки у меня наклевывалось уже пять женихов, вот только каждому я отказывала, да еще в такой манере, что они бежали, лишь пятками сверкая. И матери это не понравилось. Она обещала поставить свою глупую и недальновидную дочь на место. Перекрыть мне кислород, что в принципе и произошло.

– Потому что была дурой, – вздохнув, я все же ответила. – Потому что думала, что поступаю правильно, слушаясь мать. А она еще больше зверствует. Прости, Герман, но я тебе завидую.

– Не думаю, что я лучший вариант для зависти, – голос Герман по-прежнему оставался спокойным, но я услышала, как в нем промелькнуло что-то нервное, еле уловимое, но все же чужеродное.

– Давай не будем о грустном? – я подскочила на ноги и суетливо стала осматриваться. – Покажи-ка мне лучше свою холостяцкую берлогу. А потом я была бы не прочь поесть. Жутко голодная.

Герман кивнул и поднялся следом на ноги. Выпрямил спину. И указал на дверь. Он, как я просила, устроил для меня осмотр его квартиры. Вот только в спальню свою не пустил, да и я не намеревалась смотреть на столь интимную часть жизни старшего брата. Меня же больше интересовала его кухня, на которой он приготовил обед, и я в мгновение ока позабыла о неприятностях, уплетая за обе щеки сочное мясо и запеченные овощи. У Германа был отличный вкус во всем, даже в еде. Не то, что наш домашний повар. От его еды дико болел живот, и все было таким пресным, что мне украдкой приходилось таскать с собой солонку и перечницу.

– Я забронирую для тебя номер, – после обеда мы вновь переместились в гостиную, в которой я продолжила рассказ о своей жизни в Лондоне.

– Да ладно, – отмахнулась, – могу и сама.

– Тогда они узнают, что ты здесь. У меня под боком, – бровь Германа дрогнула. Кажется, я уловила хоть какую-то эмоцию на его лице. Так здорово, когда он был похож на простого парня. На старшего брата, и чертовски заботливого.

– Ты лучший, – улыбнулась и подскочила на ноги. Почти рванула вперед, но заставила себя остановиться и сесть обратно на диван. – Прости, забываю порой. Но знай, я бы тебя обняла и расцеловала.

– Хорошо. Буду знать, – брат даже не смутился.

Он поднялся на ноги и, сказав, что сделает бронь из своего кабинета, оставил меня на несколько минут наедине с собственными мыслями. Я повертела головой, осматривая комнату вновь и вновь. Как же тут было хорошо. Уютно, пусть и строго. По-домашнему. Удивительно чисто, аккуратно, но все же живое, а не как в доме родных. Там я не чувствовала себя спокойно, здесь же не боялась закрыть глаза и улыбнуться. Однажды у меня будет такая же небольшая квартира, с уютным видом на тихую улочку. Под окнами будет игровая площадка. Я буду слушать детский смех, лай домашних собак. На высоких деревьях будут чирикать птицы. Рябина. Я хотела, чтобы под окнами росла рябина, тогда даже зимой на голых ветках будут птицы, клюющие плоды. Как же было бы здорово жить вот так. Одной. Или с кем-нибудь, кто бы любил меня.

Егор. Его имя всплыло в мыслях против воли. Я нахмурилась и открыла глаза. По-прежнему одна. Тихо, слишком тихо.

Я встала и потянула руки, разминая мышцы. Нужно прогуляться в этом городе, пройтись по улицам, заглянуть в какой-нибудь парк. Как жаль, что Герман не пойдет со мной. Было бы здорово погулять вместе, поболтать. Но оба слова не подходили моему брату.

Герман вернулся спустя минут десять, сообщив, где забронировал номер. О своем решении прогуляться я сказала сразу и получила одобрение. Кажется, мое присутствие на его территории немного раздражало. Или нервировало. Я не была уверена, какие ощущения вызывала у брата, но знала наверняка, что была тут лишней.

Оставив чемодан в комнате, я попрощалась с Германом и обещала заглянуть на ужин. Брат же в ответ обещал угостить чем-нибудь вкусным, кажется, на его усмотрение, а завтра забрать из гостиницы и увезти в аэропорт.

По городу я блуждала примерно часа два, пока не сообразила открыть карту и отыскать здесь парк. До самого большого парка с двумя прудами в центре города добралась на такси, понимая, что еще чуть-чуть и у меня отвалятся ноги от усталости. Но когда я оказалась в том самом парке и залюбовалась на уток в практически прозрачной воде, то поняла, что от усталости не осталось и следа. Появилось тихое, умиротворенное состояние, растекающееся медом по телу. Я улыбнулась, выхватила из карман телефон и стала фотографировать все, что мне казалось красивым. Деревья, кустарники, цветы, даже насекомых. Почти сотня фотографий уток и их маленьких утят. И, конечно же, несколько снимков меня на фоне знаковых мест.

Просматривая пеструю почти бесконечную ленту со снимками, я невольно задержалась на одной фотографии. В лучах вечернего солнца она выглядела великолепно. Вода блестела на заднем фоне, высокий зеленый забор из стройных березок. И мое лицо. Счастливое, открытое. Радость. Я наконец-то видела радость в своих глазах.

В голову закралась безумная идея. Даже две. Первая – переехать сюда. Бросить всё: семью, друзей, родной дом. Разорвать все контакты, жить как Герман. Заняться своим делом. У меня же были деньги, пусть чуть-чуть, но в первые дни я бы не умерла с голоду. Потом нашла бы место в какой-нибудь компании, стала бы профессионалом в своем деле. А может и вовсе открыла бы свое дело, как сделал это Герман. Стала бы бизнесменом. Ох, размечталась.

Мать не позволит.

Нахмурилась, отворачиваясь к воде. Да, не позволит. Герману удалось вырваться. Я же не могла. Меня не отпустят. И тот разговор дал мне ясно понять, что я не имела права на собственное мнение. Иначе многие могли пострадать. Мой брат. И Егор.

Усмехнувшись, я быстро стерла ладошками проступившие в уголках глаз слезы, шмыгнула носом и вновь посмотрела на фотографии. Да, отличный снимок. Ничего же дурного не случится, если я отправлю ему? Сомнения. В голове роились как мошки сомнения, кусали, зудели, но я смогла отмахнуть от себя непрошеных мыслей и быстро нажала на кнопку «отправить». Ничего плохого не случится.

Сообщение было доставлено через секунду. Но не просмотрено. Я заглядывала в приложение слишком часто, чтобы убедить себя, что все в порядке. Меня не волновало то, как отреагирует Егор. Что скажет. Вообще ответит ли. Или перезвонит. Пусть мы и общались, но в последнее время все реже. Он не писал мне первым, если только не поздравлял с каким-нибудь праздником. Обычно инициатором становилась я. Будто мы поменялись ролями. И я понимала, что чувствовал тогда Егор, когда два месяца безрезультатно добивался меня.

Сглотнув ком, я спрятала телефон в сумке и развернулась, намереваясь пройтись по парку еще раз, а после отправиться в гости к брату, уверяя себя, что Егор просто занят. Или забыл телефон дома. Или… миллион ИЛИ.

Прохаживаясь по широкой дорожке, я не сразу поняла, что именно привлекло меня. Будто кто-то толкнул в бок, заставляя поднять голову и прислушаться. Голоса. Так много голосов вокруг. Я повертела головой, пытаясь понять, что же это было. Еле уловимое, но до боли знакомое.

Голос. Его голос.

Я услышала его. Егор где-то рядом. Совсем рядом. Внутри будто что-то загорелось. Зазвенело, заскребло. Я дернулась, намереваясь отыскать его. Он же здесь не из-за моего снимка? Быстро достала телефон. Нет, сообщение так и не просмотрено. Значит Егор здесь  по другой причине. С кем-то.

С девушкой.

Сначала я увидела блондинку. Такая яркая, красивая. Ее голос как мелодия, звонкий, но приятный смех. Она была очаровательной в своем голубом платье. Он был опасно притягательным, обнимающий девушку за талию и что-то шепча ей на ухо.

Егор. И она. Не я.

Резко развернувшись, я прижала к груди сумочку и почти убегала, молясь, чтобы меня не заметили. Ведь они были так близко. Я могла протянуть руку, дотронуться до его локтя. Схватить его за руку. Оторвать от этой незнакомки. Сказать ей, что он мой. Он должен быть моим.

В глазах слезы. Так много слез. Они обжигали щеки. Поджав губу, я почувствовала их вкус. Соленые. Соль моих слёз. Здесь я чужая. Это не мой город. Не мой дом. Не мой мужчина.

Я слушала голоса, но не понимала ни слова. Очередной семейный ужин, теперь только в родном доме. Да, у нас гости, которых я бы не хотела видеть, но приходилось терпеть и улыбаться, порой вставлять пару фраз на ломанном французском. Все-таки это не мой язык. Но мать не останавливал этот факт. Она уже налаживала новые связи, и мой будущий жених сидел напротив меня, с упоением наслаждаясь изысканными блюдами. Он нахваливал то повара, то вступал в диалог матери и Элен, родительницы Жана-Франциска. Я же давилась и молчала, вынуждая себя улыбаться каждый раз, когда тема затрагивала меня. Но все мои мысли были не здесь.

Раз за разом я возвращалась в прошлое, анализировал все, что произошло, и понимала, что уже ничего не вернуть. У Егора новая девушка. Я как маньячка следила за его жизнью, создав себе левый аккаунт. Слишком много ненастоящих аккаунтов, чтобы уследить за его жизнью. Он не был постоянен в своих отношениях, а мне, чтобы не выдать себя, приходилось врать и импровизировать. Вот и на днях я узнала, что он встречается с некой Аленой. Красивая девушка. У него всегда красивые подружки. Я начинала чувствовать себя ущербной, и волосы не такие шелковистые и длинные как у тех, и глаза не яркие, а темные, тяжелые. В них больше не было блеска. К сожалению.

Я перевела взгляд на возможного жениха. Жан-Франциск был симпатичным парнем, но все же он не Егор. Нахмурившись, я вернулась к своей тарелке. Как жаль, что нельзя просто сослаться на усталость и уйти. Раньше, еще пару лет назад такое могло прокатить, сейчас мать не верила моим словам. А у меня была еще одна тайна, которую приходилось тщательно хранить.

Девять дней назад Егор по секрету поведал мне свое предположение о том, что мой брат с кем-то встречается. Это слово было слишком вызывающим в отношении Германа, но у Егора закралось подозрение в том, что кто-то не дает покоя Герману. В хорошем смысле. Он беспокоился за друга, я волновалась за брата. И нет, не за его психическое состояние, а за то, чтобы мать не узнала. Она бы не простила ему подобного. Потому что у нее была подготовлена новая невеста для Германа, которая точно должна была стать частью нашей семьи. Так она говорила. Так говорила каждый год, наплевав на мнение остальных, особенно Германа. Со мной не считались еще больше. Я не имела права на собственное мнение, та как была слишком маленькой в их глазах. Несмышленой девчонкой, которая должна была потакать желанием матери. Этим я и занималась, кивая на очередную фразу Жана-Франциска, который пригласил меня прогуляться после ужина.

Что же, я проворонила его слова, и пришлось идти. Он болтал без умолку, пока я пыталась вообще сообразить, о чем шла речь.

– Сара, вы красивая девушка.

«Красотка» мне нравилось больше, но так говорил только Егор. А еще нимфа. Как мне не хватало его голоса.

– Спасибо, – я натянула улыбку.

– Вы чем-то расстроены?

– Нет, со мной все в порядке. Просто сегодня не лучший день для общения.

– Я заметил, – парень пожал плечами. – Сара, нам нужно кое-что обсудить.

Я кивнула. Действительно нужно. Особенно мне. Сказать ему какую-нибудь гадость, притвориться ненормальной, чтобы вызвать в нем отвращение ко мне. Или сомнение. Хоть что-нибудь, что позволило бы сорвать очередной план матери. Но Жан-Франциск отвернулся и остановился около скамьи в окружении розовых кустов.

– Поговорим здесь, – он кивнул на скамью, и я согласилась с его предложением. Здесь нас не увидят из дома. – Думаю, мы оба понимаем, чем сейчас занимаются наши родители.

Я удивленно открыла рот, но кивнула, позволил парню говорить дальше.

– Они рассчитывают на наш брак, потому что слияние наших семей поможет вашей косметической фирме выйти на мировой рынок.

Я слушала Жана-Франциска, затаив дыхание. Сейчас он рассуждал почти так, как говорил Герман. Спокойно, не отклоняясь от темы.

– А для нашей семьи это дополнительное финансовое вливание. Все-таки ваша семья очень богата, пусть наша и держит ветвь от аристократии. Но сейчас миром правят деньги, поэтому я вынужден сделать вам предложение, Сара.

Сначала я ахнула, изумленно изгибая бровь. Потом нахмурилась, всматриваясь в лицо парня. Он был серьезен. Ни грамма шутки. Да, в нем был толк. Хотя бы не увиливает от темы, не льет воду и понимает, для чего мы здесь собрались. Толковый парень. Жаль, что не Егор.

– Я не прошу отвечать сразу. Возьмите время, которое вам понадобится на решение. Но знайте, наш брак будет фиктивным. Мы можем договориться, на сколько его заключим. Думаю, что лет пять-семь достаточно, чтобы бизнес принес хороший доход, а мы вышли из-под родительского контроля. После мы, конечно же, если оба это захотим, тихо разведемся, поделим согласно брачного контракта имущество и бизнес и разойдемся, не усложняя друг другу жизнь.

Мне хотелось закричать. Впервые закричать и убежать от его слов. Но он был прав. Это лишь брак по расчету. К этому стремилась мать, об этом впервые со мной заговорил очередной жених.

– Мне нужно время, – чуть слышно пробормотала, поднимаясь на ноги.

Жан-Франциск следовал за мной, но больше ничего не говорил. Мы распрощались дома, и вскоре он и его родные уехали, оставляя меня наедине с собственными мыслями. И кроме страха там поселилось еще одно. Сомнение.

Сомнения сменились на ужас, когда мать все же узнала про Германа и Киру. В тот момент я винила себя за то, что занималась лишь личными проблемами, позабыв о брате. Нужно было его предупредить, подсказать о том, как отреагирует мать. Но, увы, я не успела.

Мать устроила грандиозный скандал, обещав уничтожить Киру. Она не заслуживала наследника Троицких. Вот тогда-то мне пришлось заступиться за Германа. Первым делом я разругалась с матерью, допустив грубейшую ошибку. Нужно было сначала предупредить Германа, а лишь потом советовать ей подлечить свои нервишки.

Меня заперли в комнате как нашкодившего котенка и отобрали все способы связи. Поэтому я смогла позвонить брату лишь тогда, когда мать была на пути к его офису, а меня все же выпустили. Отца в этот момент дома не было, он бы не позволил поступать со мной так. София, которая примчалась по первому требованию матери, сторожила меня, однако у меня тоже были друзья дома.

Набирая номер брата по памяти, я молилась успеть. После второго гудка он ответил.

– Братик, что же ты там натворил? – мои первые слова вместо приветствия. Прислушалась и поняла, что София бродит по коридору. Значит, следила за мной. Нужно было поторопиться.

– Не помню, чтобы нарушал закон, – кажется, я удивила Германа. Но времени объяснять не было.

– Наша мама улетела ночным рейсом, так что жди ее, – усмехнувшись, быстро ответила. – Желаю удачи, – добавила тихо, прикрывая динамик рукой. – И надеюсь, эта девушка стоит того.

Я не слышал ответа брата, потому что пришлось сбросить звонок и спрятать телефон, завернувшись обратно в одеяло.

Скрипнула дверь. София заглянула в комнату. Прислушалась. Вышла. Я же вновь достала телефон и настрочила новое сообщение для Егора. Герману нужна была помощь, и я пока не могла оказать ее. Но знала того, кто также защищал моего брата, готового противостоять моей матери. От Егора не получила ответа, но позже я узнала обо всем, что произошло там. Егор в подробностях пересказал про приезд моей матери, про скандал, устроенный в компании. И про Киру. Она ушла. Ее выгнали.

Произошедшее перевернуло нашу жизнь. И если Герман смог отстоять свое решение, то мне пришлось сдаться, чтобы защитить его. Когда вернулась мать, она потребовала от меня поговорить с ней.

Пришлось извиниться за несколько малоприятных фраз, которые сорвались с моих губ в порыве гнева.

– Так что, Сара, все еще будешь его защищать? – мать даже не посмотрела на меня. Она была занята последними отчетами из компании, маскируя за работой кипящую злость.

Я промолчала. Да, я буду защищать Германа любой ценой.

– Твой отец не позволяет мне отправить собственного сына на лечение. Он же сошел с ума, связавшись с девчонкой. Кто она?! Обычная студентка из бедной семьи. Это позор для нас, – она нервно отложила бумаги. – Я намерена настоять на том, что Герман нуждается в лечении.

– Нет! – я дернулась, будто намереваясь поколотить мать за подобные слова, но осталась стоять на месте, получив в ответ гневный взгляд. – Не трогай, пожалуйста, его. Оставь в покое, – добавила тише, посмотрев себе под ноги. – Я сделаю все, что ты скажешь, если пообещаешь не трогать его. И Егора. Оставь их бизнес и жизни в покое.

Мать фыркнула, но вернулась к бумагам.

– Хорошо. О твоей помолвке с Жаном-Франциском объявим через пару недель. Думаю, нужно купить разворот. Что же, пиар-отделу придется потрудиться.

Она махнула рукой, показывая мне на дверь. Я кивнула и вышла из кабинета, осознавая, что теперь точно нет пути для отступления. Меня радовало лишь одно – брак для нас с Жаном-Франциском будет фиктивным. Я надеялась, что он поступить точно так, как и обещал тогда. Через лет пять я разведусь, стану свободной и независимой женщиной. И, возможно, тогда все еще смогу стать хоть чуточку ближе к Егору. А пока я буду защищать его, как и брата. Всегда.

– Я знал, – Герман выдохнул и посмотрел на меня. Черт, я пугался его взгляда, лучше бы как раньше, хоть куда, а не на меня. Не так пристально, будто сканировал, душу выворачивал, перемешивал внутренности и обратно все запихивал. Вот такое ощущение было от его взгляда. И почему я попросил о личной беседе. Где Кира?!

– Как? – у самого сбилось дыхание.

Решить поведать Герману о своих проблемах подвигло отчаянное желание забрать Сару. Перестать играть с ней в кошки-мышки, мучить себя и страдать. А вот то, как отреагирует ее старший брат на подобное заявление, насторожило меня. Будь Сара моей сестрой, я бы ее ухажеру руки переломал, лишь бы он сестренку не трогал, а Гер сидел напротив, пристально изучал меня и молчал.

– И? – я не выдержал. Заерзал на диванчике, посматривая по сторонам.

Вот бы Кира вошла в рабочий кабинет своего мужа и спасла меня. Да я сам бы бросился к ней навстречу, если за ее хрупкими плечами можно было бы спрятаться от друга, лицо которого по-прежнему оставалось не читаемым. И почему я хотел, чтобы он изменился? Стал человеком с эмоциями? Явно из него не получился бы эмоциональный парень, а вот тот, кто пугал до усрачки, так да, идеальный взгляд убийцы. И, кажется, мне оторвут голову за то, что посягнул на младшую сестру Гера. Мне конец.

– В тот день, когда мы навещали мою семью, – Герман наконец-то заговорил, перестав меня сверлить взглядом. На миг я расслабился, но после опять подобрался, услышав его слова. – Сара вернулась домой, утром. Она была в твоей куртке. Ведь так?

Я сглотнул. Как же я заблуждался насчет Германа. Вот это память.

Кивнул, вновь отворачиваясь. Ощущал себя мальчишкой, которого будут ругать за сломанный велосипед.

– И ваш разговор в библиотеке. Если у меня и были сомнения, то они исчезли после ужина. Но я был удивлен, – а вот тут я изумился, изогнув бровь и открыв рот, – что вы не продолжили общение.

– Мы продолжили, – я все же закрыл рот. – Правда Сара меня отфутболила. Чёртов каждый раз. С ней невозможно общаться. Бегает от меня как мышь от кота. Фиг догонишь.

– Увы, но она такая, – Герман улыбнулся, а я потерял дар речи. Черт, что с ним сотворила Кира, раз мой непробиваемый друг превратился в человека? – Сара хочет казаться сильной и взрослой. А еще у нее комплекс.

– Какой? – я нервно дернулся. Не хотелось, чтобы и она стала жертвой тирании драконихи.

– Она пытается защитить меня, но страдает в итоге не меньше.

– Защитить? Напомни-ка, какая у вас разница?

– Двенадцать лет. Но Сара не считает это колоссальной разницей в возрасте. Она была маленькой и впечатлительной девочкой, когда увидела, как мне было тяжело жить в родительском доме. С тех пор она вбила в свою милую головку, что должна принять удар на себя, чтобы облегчить мою жизнь. Кажется, она примерно так и заявила, когда ей было шесть лет.

Я улыбнулся, представляя маленькую девочку с безумно красивыми глазами, которая стояла бы напротив мамаши-тирана и, уперев крохотные ручки в бока, заявила, что защитит старшего братца. А потом нахмурился, осознавая, что это ни черта не хорошо. Она глупая девчонка, которую нужно защищать и оберегать.

– Гер, она же замуж не по любви собралась, – я почти прошептал, рассматривая собственные кулаки.

– Не думаю, что в нашей семье знают значение этого слова, – он пожал плечами, и на миг на его лице появилось задумчивое выражение. Я наверняка знал, что сейчас он думал о своей молодой жене и младенце, который успел ущипнуть меня за нос, когда я решил поддержать Троицкого-младшего на руках. – Егор?

Я вздрогнул. Задумался, запутался в мыслях.

– Почему ты все еще сидишь здесь? – теперь у Германа удивленно изогнулась бровь. Вот те на, у него вполне живая мимика.

– В смысле? – я даже растерялся. – Я же пришел тебе признаться, – да, прозвучало двусмысленно. Надеюсь, друг правильно понял.

– Ты не мне должен признаваться, – кажется, он все еще воспринимал некоторые слова неверно. – Вот, – Герман достал телефон из кармана брюк и быстро показал последнее сообщение, полученное от Сары. Они общались, и это радовало. От Сары я давно не получал писем. Последнее удаленное сообщение, которое я так и не увидел, и все. Она словно пропала.

– Что это? – я внимательно прочитал и не сразу понял, что это название. Но название чего?

– Это отель. Там Сара и родственники встречаются завтра днем. Обсуждают последние приготовления перед свадьбой. Поторопись. Если ты любишь мою сестру.

– Ты даешь мне свое благословение?

– Видимо да, – Гер пожал плечами. – От моего отца не жди подобных слов. Он и мой брак не одобрял, но смирился. Тебя же примет в штыки. Поэтому возьму на себя ответственность.

– Ты же понимаешь, что Сара упрямая как ослица. Мне придется ее похитить.

– Только постарайся без мешка и багажника. Я бы не хотел выступать лжесвидетелем.

– Ты шутишь?

– Уверен? – на его лице располагалась хитрая улыбка. Мой друг шутил. Черт, кажется, я со своими душевными терзаниями так много пропустил.

– Благодарю, – я рассмеялся. – А теперь мне пора. Похищать невесту.

Герман поднялся вслед за мной и протянул руку. Я никак не мог привыкнуть тому, что он мог пожать ладонь. Как обычный человек. Но я все же крепко схватился за его руку, сжал и улыбнулся.

– Спасибо, дружище.

– Поторопись, – Гер кивнул. – Иначе Сара совершит ужасную ошибку.

– Сбежать? – от удивления я чуть не задохнулась. Он произнес запрещенное слово. То самое, которое чуть однажды не свело меня с ума. И вот я слышала его вновь. Он не передумал. Он вновь давал мне шанс. Но что я должна была сделать. Согласиться?

– Конечно, красотка, – Егор улыбнулся, заглядывая в мои глаза. Уверена, он видел там страх и слезы, но все равно продолжал гладить мои волосы и шептать. – Я забираю тебя. И к черту твою семью. И лягушатников.

– Они никогда не простят мне. И не одобрят. Никогда, – я спрятала лицо в его рубашке. Как же тут уютно. Какой же он родной. Семь проклятых лет я тосковала по этому теплу.

Егор подхватил пальцами подбородок и заставил посмотреть на него. Да, я должна смотреть. Я слишком долго убегала сама от себя. Пора становиться взрослой и сильной девочкой.

– Зачем мне одобрение твоей семьи? – он изумленно взглянул на меня. – Хватит и того, что я получил от Германа разрешение на твое похищение.

Слова Егора поразили меня в сердце, которое сделало смертельный кульбит в груди. Рвануло ввысь, пробило легкие. Я выдохнула. А после выдавила из себя лишь одно слово, на которое все еще оставались силы.

– Брат?

Егор кивнул. Заметил, насколько пораженной его словами я оказалась.

– Да, и он тебя любит. Поэтому потребовал, чтобы мы оба перестали мучить друг друга и сбежали. Ведь у него получилось.

Я вновь не верила. Неужели брат мог так сказать? Предложить такое? Любовь творила чудеса. Лечила раны, меняла людей. А вдруг у меня тоже все получится? Шмыгнув носом, я все же тихо пробормотала.

– Он не зависим от семьи. И отец согласился.

– Ох, Сара, какой же ты упрямой бываешь. Поторопимся. Наше время настало, – и он потянул меня за руку, вынуждая бежать за ним.

– Подожди, – я попыталась остановить мужчину, понимая, что упрямства в нем не меньше чем во мне.

Егор замер, взглянув на меня потемневшим недобрым взглядом.

– Я могу хотя бы одеться? – смущенно прижала ладонь к тонкому кружеву.

– Ох, Сара, – теперь мужчина не злился. Перевел взгляд на шею, опустил чуть ниже. Хищно улыбнулся. – Как жаль, что у нас так мало времени. А то я бы, – и он недвусмысленно кивнул на кровать.

Я же залилась румянцем. Он прежний. Дерзкий в своих словах, прямолинейный и честный.

– Пять минут, – я покачала головой, намереваясь натянуть обратно рубашку и собрать самые необходимые вещи. Незачем удирать с чемоданом.

– Не больше, – Егор быстро кивнул. – Нам нужно успеть на самолет.

– Самолет?

– Да. Я все предусмотрел.

– Значит, и не думал, что я откажусь?

– Я бы силой тебя увез.

– Как тогда с угрозой? – напомнила про отель.

– Да, моя красотка.

Больше я не могла сопротивляться. Быстрые сборы, небольшая сумка с необходимыми на первое время вещами. Дальше мы крались как шпионы в каком-то дешевом фильме по отелю, озирались по сторонам, прислушивались к разговорам. То есть, этим занималась я, а Егор лишь ухмылялся и уверено шел вперед. Как танк, не боящийся опасностей, поджидающих нас за углом. И нам дико повезло в том, что моей матери не взбрело в голову пойти проведать меня. После того как мы успешно преодолели бесконечные коридоры отеля, будто заминированное поле, поймали такси и добрались до аэропорта. Там у Егора все было готово, мне лишь осталась предъявить паспорт и не сопротивляться его крепкой руке, утягивающей за собой.

Нет, я не боялась идти за ним, просто ноги не слушались. Так было страшно. Впервые я рисковала по-крупному, и могла остаться вовсе без головы, если мать доберется до меня раньше, чем мы сможем сбежать. И только в самолете я смогла выдохнуть.

– Не беспокойся, – Егор погладил меня по руке.

– Я все еще боюсь, что нам не позволят, – замолкла, опасаясь, что разрыдаюсь.

– А я разве намерен спрашивать разрешения? – бровь изогнулась, и Егор еще крепче сжал мою ладонь. – Сара, ты бегала от меня столько лет. Теперь я просто обязан привязать тебя к себе и не отпускать.

– А вот этого я боюсь еще больше.

Егор нахмурился.

– Боюсь, что мне понравится быть к тебе привязанной.

– Ох, Сара не шути так. А то я могу по-настоящему тебя привязать. В наручниках есть что-то очень…

– Егор! – я вспыхнула, быстро осматриваясь по сторонам. Не хотела бы, чтобы кто-то обратил внимание на заявления мужчины.

– Не дуйся, красотка, – он нежно улыбнулся. – Я шучу. Но лишь пока.

Я и не намеревалась обижаться на него. И даже смогла расслабиться, убаюканная его тихим вкрадчивым голосом, милыми шутками и рассказами о том, как мы будем жить. Там в его мечтах все было так прекрасно, что я поверила, пока не поняла, куда нас везет такси из аэропорта. По наивности или неосмотрительности я подумала, что мы останемся у Егора, в доме, в котором я никогда не бывала, хотя не прочь оказаться. Узнать, как живет мужчина, которого я до безумия любила. Но мы ехали за город, в элитный поселок, в котором пару лет назад построил дом мой брат. Мы ехали к Герману.

– Зачем? – вымолвила я, рассматривая высокие заборы и красивые дома. – Егор, зачем мы едем сюда? – голос хрипел от нахлынувшего как цунами страха.

– Мы едем к твоему брату. Поживем немного здесь.

– Нет! Давай уедем! Пожалуйста.

– Сара, что с тобой?

– Я не хочу рисковать братом. Не хочу, чтобы и ему досталось из-за меня. Только не ему. Только не им, – с губ срывались слова, а из глаз хлынули слезы. – Пожалуйста.

– Девочка моя, – Егор обнял меня за плечи. – Не волнуйся ты так. Это план Германа.

– Что?!

– Он сказал где и как тебя найти. Помог с билетами. И твердо заявил, чтобы я привез тебя сюда, к нему, – Егор кивнул на дом, рядом с которым мы остановились. – Ты слишком долго защищала его от семьи. Теперь он намерен защитить свою глупую маленькую сестренку.

– Прости, брат, кажется, твоя рубашка промокла от моих слез, – я постаралась улыбнуться, но губы нервно подрагивали.

Герман сидел напротив и смотрел на меня. Переплел пальцы в замок и положил на них подбородок.

– Нет, не промокла, – он говорил так тихо и ровно, что его беспокойство передалось и мне.

Я расслаблено повела плечами, отклонилась назад и прижалась к тканевой бархатистой спинке небольшого диванчика, стоявшего в его личном рабочем кабинете.

– Спасибо за то, что позволил нам остаться. Хотя я все еще против такого решения, – скривила улыбку, вспоминая то, что произошло за последние несколько минут.

– Егор был не против.

– Он просто не понимает, как теперь ты рискуешь. Мать уничтожит тебя.

– Сара, расскажешь? – брат выпрямился, его руки легли на ноги.

Я же отвернулась. Не могла смотреть на него. Было слишком больно.

– Расскажи, – тихий вкрадчивый голос заставил вздрогнуть.

– Обещай, что не будешь ругать меня. Или злиться.

– Разве я ругаюсь? – ответил брат, и в его голосе я услышала отчетливое возмущение, заставившее меня невольно улыбнуться. – Или злюсь?

– Нет, ты на такое не способен, – я повернулась к Герману, шмыгнув носом. – Ты никогда не злился. На меня так точно.

– Порой эмоции бывают и у меня, – неопределенно произнес брат. – Но я всю жизнь держал их в узде. Под крепким замком. Теперь же я могу расслабиться и быть уверенным, что меня правильно поймут.

– Кира сотворила с тобой чудо.

– Она и есть чудо, – лицо Германа будто озарилось.

– Я вам завидую, – прошептала, утирая слезы. – Хочу также.

– Тогда что тебя останавливало?

– Мать, – я вздрогнула от собственных слов. – Все семь лет меня останавливала мать. Я расскажу, обязательно все расскажу, только обещай, ты не передашь моих слов Егору. Вот он будет ругаться и злиться на меня. А я не хочу потерять крупицы счастья, которые не заслужила.

– Ты ошибаешься, моя глупая младшая сестренка.

– Так непривычно слышать тебя таким.

– Привыкай.

– Хорошо. Герман, семь лет назад я познакомилась с Егором в баре. В тот день я сбежала с подружкой. В баре и встретила его. Только я не знала кто он, а он не знал кто я. Мы солгали, представившись чужими именами. А после, – я замялась, будучи неуверенной в том, стоит ли брату знать, что нас объединяло с Егором. – В общем, в ту ночь я вернулась в его куртке. И ты меня дико напугал.

– Я прекрасно помню твои огромные напуганные глаза. И куртку Егора, хотя признаюсь, некоторое время сомневался, пока не заметил, как вы стреляли друг в друга глазами.

– Хорошо, что только ты заметила. Узнай об этом мать, она бы оторвала мне голову там же за обеденным столом.

– Неужели это тебя остановило?

– Нет, не это, а то, что было после вашего отъезда. Егор настолько не понравился маме, что она закатила истерику, требуя от отца, чтобы он настоял на твоем возвращении домой. Она намеревалась опять упечь тебя в больницу, потому что считала, что Егор тебе забил голову глупостями. Мол, ты попал под его дурное влияние и поэтому отказался от семьи и бизнеса. Она так громко кричала, ругалась, проклинала всех и всё, особенно Егора. Она грозилась уничтожить ваш бизнес, а Егора вовсе пустить по миру. И как после ее слов я могла продолжить общение с ним? Узнай про это мать, она бы сдержала свое слово. А я так переживала за вас. За тебя, за Егора. Я просо не могла допустить, чтобы мать смогла добраться до вас. Поэтому позволила ей управлять своей жизнью, лишь бы про вас реже вспоминала. Прости, да, я глупая, но защищала тебя.

– Знаю, Сара, и очень жалею, что не смог помочь тебе тогда. Я настолько привык к тишине вокруг, к отсутствию людей в моей жизни, что не замечал, как тебе было тяжело там. Это я должен просить прощение.

– Нет, даже не смей, – я вспылила и подскочила на ноги. – Я сама так решила. Никто не заставлял меня. И до сих пор считаю, что поступала правильно. Если бы я не оберегла тебя, беря весь огонь материнской больной заботы на себя, то ты не смог быть счастливым с Кирой.

– С Кирой?

– Да, тогда когда мама против вас, когда узнала, но я заставила ее отпустить тебя. Она, конечно же, не смирилась, но мы с отцом кое-как остановили ее. Она же хотела упечь тебя в психушку. Тогда я согласилась на любые ее условия, а она вцепилась в это мертвой хваткой. Теперь же мне грозит головоотрывательство за побег.

– Неужели ты думаешь, что она сможет до тебя добраться?

– Не только до меня. Она и за вас возьмется. Брат, мне порой кажется, что она сумасшедшая. Но отец мочит и лишь усмиряет ее. А София во всем потакает ей.

Герман покачал головой, поднимаясь на ноги.

– Сара, я не позволю ей тебя тронуть. А сейчас было бы неплохо поужинать. И тебе нужно отдохнуть, – ну вот, брат поставил точку в нашем разговоре.

– Ты не боишься ее?

– Сара, я никогда не боялся ее. Сторонился, избегал, но мать я не боялся.

– Хотела бы я быть такой сильной, – улыбнулась, стискивая кулаки. – Да, ты прав, мне нужно отдохнуть.

– Ты злишься на меня? – я повернулась к Егору и посмотрела на его профиль.

Мужчина был неразговорчив и задумчив с самого утра. Вчера у нас состоялся, пожалуй, необычный разговор. Сначала ужин, на котором мы стреляли друг в друга молниями под светские беседы Германа и Киры. Они с упоением и профессионализмом обсуждали рабочие вопросы, делились последними новостями, а мы мерились взглядами с Егором. И если он пытался пошутить надо мной, поддеть колкостью, то я намеренно игнорировала его слова, а порой срывалась и отвечала так же остро. Вскоре Герману это надоело, что, кстати, оказалась удивительно для меня и Егора, и он посоветовал нам пройтись прогуляться в их саду.

В общем, нас выставили из-за стола как маленьких детишек, которые кидались едой друг в друга.

– Да, злюсь, – отмахнулся Егор, продолжая внимательно следить за дорогой.

Он предложил прокатиться с ним с утра, хотя я намеревалась рыть подкоп под стенами дома и искать там тайное место, где смогу спрятаться от гнева матери. Уверена, она уже подняла всех на уши в поисках своей блудной дочери.

– А куда мы едем? – решила, что продолжать злить Егора опасно. Может и сорваться.