Мы все готовы сделать так, чтобы следующие поколения в семье не начинали с нуля. Дать им стартовые точки активов, финансов лучше, чем у вас.

В России это сделать особенно тяжело.

XX век в России – две гиперинфляции, три денежных реформы, деноминация и рост, бесконечный рост цен, реальных и номинальных. Каждое поколение теряло свои активы, начинало с нуля.

XXI век – пока продолжение этой бесконечной истории. Уже два кризиса, две девальвации и четыре пенсионные реформы.

1) 1–2 раза в 5–10 лет в России происходит кризис. Девальвация, вспышка инфляции, потеря денег. Это обычная статистика таких развивающихся стран, как Россия. Доказано академически.

2) Каждое поколение россиян теряет свои активы, а новое начинает жизнь с нуля. Приблизительно 1 раз в 20–25 лет. Верно в XX веке, а, может быть, и в XXI в.

3) Каждую семью за последние 25 лет грабили 3–4 раза (разные люди и в разных формах, не считая государства).

4) Государство больше выжимает, чем дает. В российском государстве и правилах, которое оно создает, нет ничего постоянного. В сырьевой, рентной экономике отношения государства с населением – всегда торг. Главный тренд – больше взять, меньше дать. Через 25–35 лет всё будет по-другому. Надейтесь прежде всего на себя.

5) Имущество отнимают финансовые рынки. На них крупные и профи кушают мелких и малограмотных. Всё равно, что слепому и глухому вступить на дорогу, по которой мчатся грузовые фуры.

6) Друзья и родственники – замечательное средство отъема. Отдать легко, вернуть – очень тяжело. Нужно знать, на что идешь.

7) В управлении нашими активами сильна генетическая память. Память о том, что любыми активами семья владеет временно. Для отъема всегда кто-то найдется. Поэтому мы все – во времянках.

8) Только 1–2 % активов российской семьи способно пережить 3–4 поколения. Мы можем этому сопротивляться.

9) Если ничего не делать, то произойдет худшее. Настигнет и добавит. Время разоряет имущество, если им не заниматься. Дом умирает без хозяев за несколько лет.

10) Закон всегда может трактоваться так, чтобы вы потеряли. Или не выиграли.

11) Юрист и бухгалтер – те, кто могут разорить кого угодно. Ключевые фигуры. Классные юрист и бухгалтер – те, кто могут спасти, на кого вся надежда.

12) Эта «Азбука отъема» должна быть в каждой семье. Глубокое понимание его методов и механизмов так же важно, как и великое искусство кухни.

13) Новые кризисы, как, впрочем, и подъемы, всегда впереди; мы живем в их разворачивающемся процессе.

14) Каждые 10–15 лет будут 1–2 кризиса. Пока эта статистика работает.

15) Стабильности не будет. Жизнь нашего имущества – большое приключение. Тем интереснее с ним поупражняться.

16) Будем его выращивать, как в соляном растворе.

17) И управлять рисками.

Мы – великая сырьевая экономика. Наше семейное имущество – родом из сырья. Россия, занимая 9-е место в мире по населению, держит 2–3-е места по производству нефти. По части природного газа – впереди планеты всей, мы – № 2, сразу за США. Уголь? 6-е место в мире.

Третьи в мире по производству золота, 4-е – по серебру, 2-е – по платине. Добываем в год на каждого половину обручального кольца – 1,7 грамм золота и 12 граммов серебра. Всё небо в алмазах – 1 место в мире по их «извлечению» из недр земных. По одной четверти карата на брата (точнее, на сестру) в год. Добыча железных руд – 5-е место в мире. Производство алюминия – 2-е место, титана – 2-е место; никеля – 3-е место; висмута – 3-е место; стали – 5-е место; урана – 6-е место; меди – 7-е место; цинка – 11-е место; палладиума – 1-е место; бокситов – 8-е место. 6-е место в мире по пиломатериалам. 4-е место – по удобрениям.

Россия занимает 4-е место в мире по пшенице, по ржи – 2-е место, по ячменю – 1-е место, по гречке – 1-е место, по овсу – 1-е место, кукурузе – 11-е место.

2–3-е места в мире по экспорту вооружений. Мы – 5-е в мире по числу мобильных телефонов, 6-е – по числу пользователей Интернет, 20-е – по проникновению смартфонов. 4-я страна в мире по числу ядерных реакторов[1].

И, как это ни смешно – малая экономика.

По статистике в российской экономике за 11 месяцев 2019 года произведены 744 штуки детских колясок, 19,7 тыс. «зонтов для дождя и солнца» на 146 млн чел. На рынке обуви импорт занимает 75 % – 85 %. За 11 месяцев 2019 г. промышленность России произвела из текстиля 1 юбку на 26 женщин и девочек старше 4-х лет, 1 платье на 16 человек, 1 блузку на 30 человек, 1 женский костюм на 73 человека, 1 женскую куртку на 68 человек, 1 женское пальто на 72 человека и 1 штуку бюстгальтеров, поясов, корсетов и подтяжек на 9 человек. В трикотаже – то же, 1 штука верхней одежды – на 2–3-х человек. «Мужской отдел» – такой же по свирепости (Росстат, ЕМИСС, 2019). Да, еще по 1 паре «чулочно-носочных изделий» на человека. То, что производится в неформальной экономике, не учтено.

Электрочайники? В январе – ноябре 2019 года их сделано в России 93 тыс. шт. Один чайник на 500 с лишним семейств. Объемы рынка – до 9–10 млн штук в год. Откуда берем? Китай с примесью Европы и откуда угодно. За 11 месяцев 2019 года внутри России были произведены 63 тыс. электросоковыжималок (ЕМИСС (Росстат), 2019). Одна штука на 840 семейств. А сколько нужно? На всю страну – примерно 1 млн. штук в год. Чем замещаются? Конечно, импортом! И больше всего – из Китая.

В России в январе – ноябре 2019 года произведен один ноутбук на 650 чел. (Росстат, ЕМИСС, 2019). На 1 душу населения – примерно на 3 долл. вычислительной техники (2019). В 2017 г. в Малайзии было произведено 27,2 млрд. интегральных схем (statista.com), в России – 0,96 млрд шт. (Росстат, ЕМИСС). В месяц на всю страну производится около 4 тыс. сотовых телефонов. Электроника? Доля иностранной электроники в российских гражданских спутниках связи достигает 70 процентов[2]. Минпромторг сообщил, что микроэлектронику размером 28 нанометров и менее Россия заказывает у крупных фабрик Юго-Восточной Азии («Российская газета», 27 августа 2018 г.).

В 2019 г. производили металлорежущих станков – 330–350 штук в месяц на всю страну. Бульдозеров – 54 штуки в месяц. Вертолетов – 68 штук за 11 месяцев 2019 года. Доля «своих» двигателей внутреннего сгорания в производстве автотранспорта – примерно 20 %, кузовов – 13 % (Росстат, ЕМИСС, 2019). Подобная статистика длится годами. Очень высока зависимость от импорта технологий, оборудования, исходников.

Огромна потребность в нормализации «среды обитания». «Доля уличной водопроводной сети, нуждающейся в замене» по России – 44,8 % (2017). 169 тыс. километров. Москва – 56 %, Саратов – 81,6 %, Барнаул – 80,2 %, Магадан – 79,2 %, Уфа – 79,1 %, Тверь – 79 %, Омск – 77,3 %, Пермь – 76,9 %, Курган – 74,8 %, Кострома – 73,9 %, Иваново – 73,9 %, Нижний Новгород – 72,9 %, Красноярск – 71,5 %, Астрахань – 70,1 % (Росстат, ЕМИСС, 2017).

Это реальность. «Доля уличной канализационной сети, нуждающейся в замене, в общей протяженности уличной канализационной сети» в целом по России – 45,1 %, в Москве – 70,1 %. Не менее 15–20 крупных городов, где нужно менять от 70 до 95 % сети. В Кургане – 94,3 %, Архангельске – 81,7 %, Мурманске – 76,1 %, Иваново – 79,2 %. (Росстат, ЕМИСС, 2017).

Доля тепловых и паровых сетей, нуждающихся в замене по России – 29 %. Это 49,6 тыс. км труб. В 1995 г. масштабы проблемы были в два с лишним раза меньше (Росстат, 2017).

В 18 % городского жилья нет горячей воды, в 9 % – холодной воды, в 11 % – канализации. (Росстат, 2017 г.).

Дороги местного значения – 43 % из них без твердого покрытия. А «межмуниципальные» – 7,3 %. Между тем, таких дорог – более 400 тыс. км на всю Россию (Росстат, 2017). Только 43 % дорог регионального значения и 42 % городских «отвечают нормативным требованиям» (нацпроект «Безопасные и качественные автомобильные дороги», 2018).

Это слабая экономика.

В ней большинству семей особенно не разбежишься.

Но зато в ней огромные возможности – для роста, модернизации, состоятельности семей.

Если бы мы создали для этого условия.

Кризис за кризисом. Это экономика, которую всё время трясет. Сейсмическая зона. За последние четверть века – 4 кризиса (начало 1990-х годов, 1998 г., 2008–2009 гг., 2014–2016 гг.).

А сегодня – пятый (2020 г).

И еще – шесть крупных девальваций рубля.

1994, 1998, 2008–2009, 2014, 2018, 2020 годы.

Это сырьевая экономика, счастье или беда которой полностью зависит от внешних переменных – от тех, что за рубежом: мировых цен на нефть и другое сырье (это цены товарных деривативов на биржах Нью-Йорка, Чикаго и Лондона), от мирового спроса на сырье и от курса доллара к евро – двух мировых резервных валют (чем тяжелее доллар, тем больше он давит вниз на цены на нефть и другое сырье, и наоборот).

Мы – огосударствленная экономика. Длинный, базовый тренд – рост доли государства и в банках, и в реальном секторе. Сегодня, по оценке, она составляет выше 60 %. Это экономика, в которой доминируют вертикали и «слоны» – крупнейшие компании, олигополии, со сверхконцентрированной собственностью, с долей среднего и малого бизнеса не выше 25 %.

У нас крупная собственность, она неустойчива, ее переделы – постоянны.

У России впереди – высочайшие технологические риски. Основной удар от санкций – именно по технологиям. Зависимость от импорта оборудования и инструментов – 70–90 %, по отдельным позициям – до 95–100 %[3]. Мы «китаизируемся». Основной поставщик оборудования – Китай.

У нас – очень мелкая финансовая система. Ее доля в глобальных финансах не была выше 1 %, сегодня, по оценке, 0,4–0,5 %. Она в 2-х – 3-х кратном размере не адекватна экономике.

25 лет деформаций в финансах – низкая монетизация (60–70-е место в мире), низкая доступность кредита (60–70-е место в мире), высокий процент (входим в 25 % стран мира с наиболее высоким процентом), высокая инфляция, слабые финансовые рынки, их спекулятивная модель. Избыточное фискальное бремя – до 37–38 % ВВП (на уровне «развитых» экономик, растущих с низкой скоростью), отсутствие сильных налоговых стимулов для роста и модернизации.

Мы постоянно находимся под угрозой финансового кризиса. Всегда есть риски «кэрри-трейд» – постоянно увеличивался приток горячих денег нерезидентов, основанный на высокой доходности финансовых активов внутри России и закрепленном курсе рубля. Трижды «кэрри-трейд», бегство горячих денег послужили спусковым механизмом для финансовых шоков – в 1998, 2008–2009 и 2014 годах.

При любом резком движении в мировых ценах на нефть, в курсе доллара к евро, в геополитике, во внутренней политике горячие деньги, кэрри-трейдеры пугаются и поворачивают капиталы вспять – прочь из России, обваливая рубль.

То же самое – при девальвациии рубля весной 2018 г.

Это же произошло и в пятый раз – в начале 2020 г.

«Болотная» экономика – она очень медленно растет и с удовольствием падает. Почему? Низкая доля инвестиций в основной капитал (чуть больше 20 % ВВП).

Экономика наказаний. В основе экономики – человек действующий? Которому нужно помогать, стимулировать? Так это понимают власти?

Нет, лицо, нарушающее заведенный порядок. Тот, кто вечно нарушает, выводит деньги, обходит закон, не платит налоги. Поэтому число правил, запретов, барьеров постоянно растет. Стимулы, льготы – это вычет из доходов государства, в них – вред.

Из этого складывается не государство стимулов, а, скорее, наказаний.

Объемы Уголовного кодекса и Кодекса об административных правонарушениях выросли почти в три раза с момента их принятия.

По России гуляет 7–8 млн нормативных актов. Рост их числа в 2000-е – 2010-е годы – по экспоненте.

Административный пресс не дает расти и – время от времени – устраивает ему кровопускания. «Загоняет» имущество в офшоры, наличность, а бизнес – в серую экономику.

Бизнес и имущество семей растут «сквозь асфальт».

Заранее известно, что наша экономика – крайне неустойчива сама по себе и к тому же очень подвержена внешним инфекциям – финансовым шокам, «черным лебедям» и т. п.

Она – крайне сейсмична.

На любой кризис в развитых странах (мы – развивающаяся экономика) реагирует, как правило, с «рычагом».

У нас бывает хуже, тяжелее. Так пока всё устроено.

Как всё это влияет на семейное имущество?

Ему это очень вредно.

Какие ответы на всё это «людей действующих»?

Высокая доля офшоров. Больше 70 % входящих – исходящих прямых инвестиций через офшоры и подобные им.

Еще один ответ – много неформальной, серой экономики. Больше 40 % ВВП (Всемирный банк, начало 2010-х гг.).

14–15 млн человек работают без контрактов. Это так называемая неформальная занятость.

Всё это постоянные вызовы для семейного имущества – как его сохранить, как прирастить, как создать активы для будущих поколений семьи, чтобы их стартовые площадки были выше.

Семьи управляют своим имуществом как в ледоход. Перепрыгивая со льдины на льдину.

Едем дальше?

К новым мелким и крупным финансовым взрывам? А куда мы денемся.

Мы двойственны. Мы сызмальства привыкли полагаться на государство. Но где-то там внутри, у сердцевины, всегда есть червячок сомнения в том, что государство играет за тебя.

У государства – неважная история.

Или, можно сказать, кредитная история.

«Всё равно обманут» – вот наше уличное присловье. Или – «всё равно отнимут». Кто-то. «Они», имея в виду государство, властные структуры. Поэтому мы всё время строим времянки. Живем – в нашем имуществе – в короткую.

Самые пронзительные «имущественные» истории советского времени – тяжелейшие денежные реформы, с отбором «спекулятивных» денежных излишков; принудительные облигационные займы, по которым год за годом ухудшались условия и откладывались погашения, до полного умаления сумм и людей, когда-то занимавших. «Обнуление» сбережений на рубеже 1990-х.

Всё это продолжается.

Пирамида ГКО. Дефолт по госдолгу в национальной валюте, в государстве – эмиссионном центре, в условиях, когда 60 % госдолга держало само государство (ЦБ и Сбербанк) – почти неслыханное дело.

Пенсионная реформа, с ее длинными деньгами, которые немедленно стали короткими. Выдержала только чуть больше десяти лет. Несколько пересмотров – к худшему. Пенсионный дефолт 2018 года.

Фонды «будущих поколений» (Стабфонд, потом Фонд национального благосостояния). Выдержали чуть больше десяти лет. До будущих поколений дела не дошло, ФНБ стал разбираться по ручьям и ручейкам сейчас, сегодня, и где-то там, на горизонте, мы неизбежно увидим списание текущих из него миллиардов.

В этом проблема.

В отсутствии доверия.

В понимании того, что любая новая, самая благожелательная конструкция, вменяемая государством – это времянка.

Что через десять лет всё станет по-другому.

В ветрености правил. В том, что государство всегда, «вечно», на нашей исторической памяти, подписывая контракт с обществом, затем вычеркивает из него пункт за пунктом и, начиная с благих намерений, неизменно заканчивает чем-то худшим.

Доверие к государству – как в бизнесе.

Доверие к тому, что государство всегда – в длинном историческом времени – будет играть в твою пользу.

Либо оно есть, либо его нет.

Если оно есть, семьи будут богатеть, наращивать имущество из поколения в поколения. Учиться не разоряться, управлять своими активами.

Если его нет, наша имущественная жизнь – времянки, вывоз капиталов и детей, крайняя нестабильность и бедность во всем.

Пока у государства – неважная история.

И поэтому пока впереди – времянки. Надежда – только на себя.

Обычно вас не замечают. Хотя, конечно, кажется, что именно на вас направлены прожекторы.

Как достать государство? Как сделать так, чтобы оно, наконец, повернулось к вам лицом?

Это доступно каждому, хотя и требует упражнений.

1) Назвать всех, кого перестреляете, была бы ваша воля; и еще – кого пересажаете. Чу, не гром гремит – а колокол звонит.

2) Послать поименно – всех, кто виноват, что жизнь такая; а для надежности послать еще сто раз, дав именам эпитеты. Эпитеты должны быть точными и ясно толковаться.

3) Звать на баррикады, желательно басом, но не в Париже, а по месту жительства.

4) Наступить кому-то на крупную ногу. И даже не заметить, что а) наступил, б) что было больно.

5) Стать козлом отпущения. Большим козлом. Нет, козлищем. Чтобы всё можно было спихнуть. На вас, козла, спокойно делающего круги у прикола.

6) Знать лишнее. Когда, с кем, почему, в какое время, что получилось, и как всё это не вяжется с новейшей картиной мира. Ага!

7) Говорить, как громкоговоритель. Желать общения. И радоваться: «Ну как сказал! С каким родился слогом!»

8) Быть, точнее оказаться, не там, не в тот момент, не с теми и не так. И озираться радостно: что вижу я! О, как я слышу! Какие хорошие уши!

9) Иметь то, что требуется государству взять, и все это знают. Сверчок это знает. Шесток это чует. У него это есть, не может не быть.

10) Не подходить по жизни. Цвет волос, корни, язык, на что молишься, во что веруешь – всё не то, чужой, другой, инакосложенный и мыслящий инако.

11) Быть триумфальным. Самой известностью внушать надежду на перемены, властям – опаску, ревность, дрожь. Быть замечательно беспомощным предметом, чтобы вас (действие) всем – в назидание.

12) Сачковать. Правила – побоку. Их посылать – подальше. Их обходить – наслаждаясь, как пьешь воду. Считать, что кот, котище – дремлет. Выпендриваться и не ждать доноса!

13) Не принимать. Не присягать. Не подчиняться. Не подписывать. И никогда не соглашаться.

14) Пытаться быть свободным – там, где от тебя этого не ожидают.

15) Прозевать. Букву, намек, имя, указующий палец. Честно и добросовестно – прозевать.

16) Быть идеальным – для зачистки, для бытия – щепкой, когда лес рубят; и не убраться заблаговременно.

17) Махать всем страждущим; мы, мы – тоже власть, сюда – сюда, а мускул наш – растет. Власть параллельная.

Что ж, вы сделали всё, чтобы власть обратила на вас внимание.

Вопрос – насколько оно вам понравится.

Это история на память.

Вы – семья среднего класса в 1917 году. Ваш кусок земли конфискуется безвозмездно. Частная собственность на землю отменяется (Декрет Всероссийского съезда Советов от 26 октября (8 ноября) 1917 г.). Ваш дом в городе – его больше нет. Отменяется право собственности на земельные участки и строения в пределах городов (в рамках лимитов) (Декрет СНК от 23 ноября (6 декабря) 1917 г.).

Вскрывают ваши депозитные ячейки в банках и конфискуют всё золото (монеты и слитки), которое там есть (Декрет Ц.И.К. от 14 декабря 1917 г.). Если вы не явитесь сами с ключами, всё, что внутри, подлежит конфискации.

Сделки с недвижимостью запрещаются. Ваша квартира, ваш кусок земли, ваша дача становятся непродажными, нулем (Декрет СНК от 14 декабря 1917 г.). Вы не можете продать деревенский дом (постановление Народного Комиссариата Юстиции от 6 сентября 1918 г.). Все платежи по ценным бумагам прекращаются. Сделки с ценными бумагами запрещаются. Все ваши сбережения в ценных бумагах становятся нулем (Декрет СНК от 4 января 1918 г.). Если вы – писатель, ваши авторские права «переходят в собственность народа» (Декрет от 4 января 1918 г.). Любое произведение (научное, литературное, музыкальное, художественное) может быть признано достоянием государства (Декрет СНК от 26 ноября 1918 г.).

Аннулирование государственных облигаций, которыми вы владели (Декрет ВЦИК «Об аннулировании государственных займов» от 21 января (3 февраля) 1918 года). Запрет денежных расчетов с заграницей (Постановление Народного Комиссариата по Финансовым Делам от 14 сентября 1918 г.). Запрет на сделки с иностранной валютой внутри страны. В двухнедельный срок сдать всю валюту (Постановление Народного Комиссариата по Финансовым Делам от 3 октября 1918 г.). Вам прекращают платить пенсии выше 300 руб. ежемесячно (декрет СНК от 11 декабря 1917 г.).

Был кусок леса в собственности? Больше его нет (Основной закон о социализации земли, 27 января (9 февраля) 1918 года). У вас окончательно отобрана квартира или дом в городе. Частная собственность на недвижимость в городах отменена (Декрет Президиума ВЦИК от 20 августа 1918 года). Началось уплотнение.

Вашей доли в товариществе больше нет. Один за другим идут декреты о национализации предприятий, банков, страховых организаций и т. п. Издательств, аптек, нотных магазинов. Частных коллекций (Щукин, Морозов и др.). «Конфисковать шахты, заводы, рудники, весь живой и мертвый инвентарь». Конфискации одного за другим. «За самовольное оставление занимаемой должности или саботаж виновные будут преданы революционному суду».

Вы никому ничего больше не сможете передать в наследство. Право наследования упраздняется (Декрет ЦИК от 27 апреля 1918 г.). Вы никому ничего не можете подарить на сумму свыше 10 тыс. руб. Право такого дарения отменяется (Декрет ВЦИК и СНК от 20 мая 1918 г.). Вам запрещается вывозить за границу «предметы искусства и старины» (Декрет СНК от 19 сентября 1918 г.). Вы не можете больше привозить из-за границы «предметы роскоши» (постановление ВСНХ от 28 декабря 1917 г.).

Чтобы добить ваше имущество – единовременный чрезвычайный десятимиллиардный налог с имущих лиц (Декрет ВЦИК от 2 ноября 1918 г.). Москва – 2 млрд руб., Московская губерния – 1 млрд руб., Петроград – 1,5 млрд руб. Плюс права местных органов «устанавливать для лиц, принадлежащих к буржуазному классу, единовременные чрезвычайные революционные налоги» «Должны взиматься преимущественно наличными деньгами» (Декрет СНК от 31 октября 1918 г.).

Вашего имущества больше нет. Есть фотографии, серебряные ложки, иконы, письма и мешочек с кольцами и серьгами. И пара статуэток. Деньги в банках съела гиперинфляция.

Быть спокойнее, быть рациональнее, знать, что всё пройдет, всё перемелется, занять правильную позицию. А какая она? Выигрывает тот, кто мобильнее, у кого больше идей. Кто живее. Кто не держится за последний кусок, потому что он есть, подозревая, что рано или поздно его отнимут. Кто думает о будущем. Тот, кто не берет на себя лишних обязательств. Они могут похоронить нас. Кто готов быть одиночкой – вместе со своей семьей – извлекая из всего, что можно, хлеб, тепло и молоко. И деньги, конечно, – то, что дает нам свободу. Не нарушая прав и свобод других, давая, а не только пользуя.

Можно бесконечно говорить, что это просто общие слова, но в жизни – всё не так, и иногда стоит вспомнить, что наше единственное, настоящее имущество – мозги, ничем не затуманенные, примененные во всём их объеме.

Всё это обязательно перемелется. За месяц, два, три. У кризисов есть пики, а потом – всем будет легче. У пандемий – экспоненты, потом они ломаются. Но всё-таки – что делать, когда всё так быстро меняется? Что делать разумному, думающему человеку, когда он попадает в обстоятельства, которые раньше даже представить было нельзя?

1. В кризис выживают связями.

2. Удерживать основные линии доходов семьи, ни от чего не отказываться, ничем не пренебрегать. Всё то, что держит семью на плаву. В эти месяцы – никаких резких движений, но добавляя новые идеи, находясь в поиске – где еще взять.

3. Ждать, искать любые льготы, выплаты, отсрочки (налоги, ЖКХ, кредиты, страховые взносы). Могут быть и региональные. Особенно на это не рассчитывать – наша власть не любит прямой поддержки.

4. Не пытаться заработать на кризисе, на рынке, который постоянно колошматит. Конечно, если вы – уже в бизнесе, или готовы рисковать в бизнесе, или профессионально играете на финансовом рынке – другая история и другие идеи.

5. Система выдержит, если вы 2–3 месяца за что-то не будете платить или не выполнять обязательства. Потом все сделаете. На 2–3 месяца вашего отсутствия большого сбоя не будет. 2–3 месяца – обычно резервов хватит. Если нужно – и сможете – дайте себе эти 2–3 месяца, каникулы от жизни, потом – догоните.

6. Играйте на усиление, на время после кризиса. Запомните, кто как себя сейчас ведет – в помощь Вам или эгоистично. Ваш работодатель, власти, все, кто имеет на вас влияние – они играют в вашу пользу или вашими интересами пренебрегают? Если пренебрегают – когда-нибудь вы от них без жалости избавитесь. Новые умения, проекты, языки – для будущего после кризиса. Вкладывайтесь надолго – только в себя и в свою семью.

7. Опережайте события хотя бы на несколько дней. Главное, не быть разделенными с теми, кого вы любите, кто должен быть с вами в сложное время.

8. Не быть в толпе. Только не быть в толпе. Любыми способами не быть в толпе, какой бы она ни была. Быть автономным – по мере возможности. И вашей собственной точкой зрения, вашей позицией – не быть в толпе.

9. Деньги, имущество, доходы, продовольствие, здоровье – всё время думайте, где ваши главные риски и как управлять ими. Пока риски – управляемы, пока работают главные системы – вы на ходу, ваша семья – на ходу.

10. Не делайте того, с чем вы не согласны. Любыми способами избегайте действий вышестоящих, несущих риски и беду. Не будьте их заложниками.

11. Не думайте о курсе доллара, о провалах рубля, о собственных потерях. О том, что вы не успели. Не взрывайтесь по этому поводу, пожалейте себя. Всё это восстановится, главное – не потерять себя и своих близких, не потерять ядро, материальные основы семьи – делать это с самой холодной, рациональной головой.

На этом нужно остановиться, хотя список требований к самому себе может быть бесконечен.

Давно замечено, что в кризис часто идут учиться. Пока всё перемелется, лучше узнать что-нибудь новенькое для будущего, когда заря воссияет.

В кризис многие учатся (переждать, всё равно ничего толкового на работе нет, обеспечить потом новый старт). Часто уходят в государственные структуры (дремотный, но постоянный кусок хлеба). Или в крупнейшие корпорации с госучастием (оказаться под зонтиком, пересидеть). Или ищут в государстве заказчика (бездонная бочка на нужных связях).

Магистратуры, защиты кандидатских диссертаций – у всех, у кого есть денежные запасы. Всё, что раньше откладывалось. Всё равно в кризис делать нечего, его нужно переждать.

В кризис часто заводят детей. В финансовых компаниях – бэби-бум.

Почему?

Первое – это замечательное дело.

Второе – никаких увольнений.

Третье – государственное обеспечение.

Четвертое – на работе всё равно нет толку.

Пятое – пересидеть и переждать всю эту муть с легким сердцем. Женщине – в спокойствии дома. За спиной у мужчины.

Еще одна «стратегия» – выезд за границу, хотя бы временный. Если позволяют доходы, образование, связи, любовь к рискам. Как отступление с развернутыми знаменами, при сохранении всех пушек и полного состава батальонов.

Историй со счастливым концом и не очень – наверное, фифти – фифти. Растения в полном цвету пересаживаются с трудом. Во всяком случае, это легче тем, кто давно живет в самолете, с семьями, разбросанными по всему миру.

Сетевая семья, распределенная семья – это тоже способ выживания. Зарабатывать в одном месте – тратить в другом. То, что в финансах, называется ценовой арбитраж.

1. Не слабеть

Чем дальше, тем тяжелее себя сдерживать – давай, пакуй чемоданы, выбирайся за дверь, как люди, всё это паника, голь перекатная. А то бизнесу – каюк, жизни веселой – тоже каюк. Но голос внутри говорит – не слабей, не ослабевай, сиди, не будь идиотом, в этом кризисе есть смертельная составляющая, от которой никак не отвертишься, если в нее попадешь. И еще – скажи это не только себе.

Это, действительно, нужно сказать.

Быть, располагая всего лишь одной человеческой силой, – самим собой, помещенным в пределы, – это хорошая вещь. Это бытие даст потом очень многое.

Это время – не растраченное.

Это время – полученное.

Так что, не слабеть, не ослабевать, сидеть, быть.

2. Переключиться

а) Ценность свободы. Время не мелькает, как в вагоне. Наконец-то, оно стало длиться.

б) Медовый месяц.

в) Гастрономический тур.

г) Голова над поверхностью явлений.

д) Болдинская осень.

е) Мировые имена пляшут и поют.

ж) Собственный «Оскар». Киномания.

з) А поговорить? Со всеми, с кем не говорил годами.

и) Институт иностранных языков им. Мориса Тореза.

к) Сто лет спустя – наслаждение, девственное, чистое от законных школьных каникул.

л) Наглое чтение в смутные времена.

м) Риск. Кажется, что колодец под ногами. Наперченные дни.

За чувственный карантин!

3. Закрыться

Быть дома. Обязательно быть дома.

Если это позволяют общественные обязательства и служебный долг.

Не дать себе волю – и когда экспонента набирает силу, и тогда, когда она сломается.

В дарвиновском отборе царствует случайность, но всё же тот имеет больше шансов – для себя и своей семьи – кто рационален. Тот, кто управляет своими рисками.

Оказывается, разумность – не поголовное свойство человечества.

4. Быть на связи

В кризис выживают связями. Давно мы не вели таких долгих разговоров с теми, на кого раньше хватало нескольких минут. И, главное, есть повод – всё ли в порядке? Все ли? И еще помощь – где взять, у кого это есть, смогут ли доставить. Как избежать физических контактов. Никогда у нас не было такого обмена книгами. Электронными, конечно. Кажется, что пространство физическое – когда дерево можно потрогать – быстро замещается пространством идеальным.

Ты не видишь глаз, выражений лиц – ты общаешься с сущностями людей. Они могут быть теплы и совершенны, они могут быть классически прекрасны, неважно, в какой оболочке живет человек.

Когда всё это пройдет – и мы снова устремимся неизвестно куда, – все сожаления будут именно об этом – пусть бестелесной, но теснейшей и теплейшей связи, когда страх, паника, закрытость рождают братство. А сейчас – да, сейчас мы выживем связями. Набираешь номера (надо же – номера человеческие!) и спрашиваешь: «Ну как? Всё в порядке?». И когда к номерам подходят – наступает кратковременное счастье.

Несколько номеров не отвечают. Нет, не отвечают.

5. Делать, если можешь

Болдинская осень – это холерный карантин. 3 месяца. Уже помолвлен и томится. Закончен «Евгений Онегин» + «Повести Белкина» + Маленькие трагедии + 30 с лишним стихотворений.

У нас есть шанс.

6. Ждать. Хорошо темперированное ожидание

Когда это закончится, будет день, нет три дня, нет неделя только встреч, с утра и допоздна, где угодно – в офисе, в коридорах, в каком-нибудь замызганном кафе, когда оно откроется, в лобби гостиницы – там, где мы обитаем.

Первое – пожать руки, в этом милость природы. Ближнего – обнять крепко, расцеловать в щеки. Родным – зарыться в гриву, закрыть глаза. Свой, свой, свой. Тепло, кожа, звуки голоса, мёд человеческой толпы, гул – какое счастье!

Второе – слова, разговор, теплейший, живой, в воздухе, о чем угодно. Эти пустые, ничем не заканчивающиеся разговоры – но там, где всё – истинное: зал, свет, человек, люди, чай, дымящийся мой ноут, речь.

Третье – человеческие соты, быть в них. Огонь, вода, толпа. Когда это закончится – быть, плыть в толпе. Неважно где – просто на тропах человеческих.

Что еще? Четвертое. Вернуться. Вернуться к самим себе. Мы еще не знаем, какое это будет возвращение, и в каком ландшафте – но мы обязательно вернемся к самим себе, когда это закончится. В шесть часов вечера. На каком мосту? Не знаю. Где? Неизвестно. Но обязательно вернемся.

Он всегда полон, особенно в кризис.

Как доказать всем, что жизнь твоя дурацкая? Что в кризис ты проявляешь все свойства дурака? Непоколебимого, уверенного.

Есть масса возможностей.

1. Не делать ничего. Ждать, пока всё рассосется само. Само отпрыгнет. Или отскочит прямо в руки.

2. Отыгрываться. Без конца и без края. Самому, без помощи. Гордо стоять в окопе в одиночку. Мелко спекулировать, пытаться схватить колебания рубля, доллара, акций, облигаций. Паниковать. Метаться, менять всё время «стратегии». Покупать доллары, когда рубль на самом дне. Продавать доллары, когда рубль в самой силе. Делать всё это на пиках или у дна, с огромными разницами в курсах покупки и продажи. Потери, потери, потери.

Есть известный анекдот по поводу того, сколько раз нужно обменять сумму рублей на одну валюту, потом «назад», потом на другую валюту, потом еще на одну и так далее, чтобы начальная сумма перестала существовать. Поверьте, не так уж много.

Эти постоянные рассказы банкиров в узком кругу, как при скачках курса рубля сначала очереди покупать валюту, потом очереди сдавать валюту, потом опять очереди покупать валюту и т. п. Всё это – проигрыш.

3. Не спать. Искусно расклеиться и слечь. Переключиться на усиленное питание, заесть всё это. Забыться и запить. Уйти, понизиться, забить на всех. Затвориться, питаясь только солнцем, хлебом и бессмысленностью бытия.

4. Попрать законы и понятия. Как вы со мной, так и с вами – я. Взять, увести, наехать, бросить без точного учета сил и средств противной стороны.

5. Взять новые кредиты, чтобы выиграть время, с процентом выше крыши и с тем, что как-нибудь мы справимся, пусть непонятно как. Не будет эта катавасия ведь продолжаться вечно.

6. Скорее всё продать. Избавиться. Отринуть от себя. Остаться налегке. Освободиться – и заняться на остатки венчуром. Вот там будет прибыль, которая покроет всё.

7. Уйти на глубину – в ученье о всемирном заговоре, о пагубе извне, о том, что доллар вот-вот взорвется и покажутся четыре всадника Апокалипсиса, о светозарности своей страны и о чревоугодии извне, об общине как способе сражаться с кризисом. В мистику.

8. Срочно запастись вагоном телевизоров, стиральных машин и ноутбуков, как тем, что сохраняет капитал. И думать, что, когда всё это поднимется в цене, продать и выручить исконное свое – легко и весело над теми посмеяться, кто не успел так сделать.

9. Идти просить – денег. Обычно – не допросишься, а в кризис – так же редко, как подобрать на лавочке бриллиант. Понятия о милосердии, о чувстве долга, о спасении ближнего, о подчинении себя служенью обществу в кризис похожи на траву под солнцепеком, когда жара поставила рекорд.

10. Не снижать своих личных цен. Ждать, что квартиру сдашь по тем же ставкам. Что будешь продавать себя дороже по номиналу, ибо цены выросли, а рубль покатился вниз. Ждать, гордо ждать, пока всё снова станет по справедливости. Ничего не предпринимать, потому что меньше получать, чем пару лет назад – совсем не комильфо, и как-то маловато.

11. Быть человеком «нет». Заранее считать, что это не получится и этого не будет, потому что быть не может, а выхлоп – небольшой. Не радоваться любым деньгам, впервые пришедшим после кризиса, потому что их – мало. Быть тем, кто отторгает инстинктивно, оттягивает время, и снова и снова говорит «нет» любому предложению быть в чем-то новым.

12. Ввязываться в длинные проекты, когда доходы – за горизонтом при нарастании затрат уже сейчас. Входить в идеи и проекты, риск которых кратно выше во время кризиса. Входить в проекты – лишь бы бродить по городу, вырваться из дома и изображать всю важность бытия. Да, еще пить кофе, разговаривая.

Любая семья – как «бизнес».

Чаще всего на семью так не смотрят.

Она генерирует доходы, несет издержки. Она управляется. У нее есть свой «баланс» – активы (деньги, имущество, долги, когда ей должны) и обязательства (кредиты, долги, когда семья должна). Множественные, мультивалютные.

Есть резервы (сбережения) – короткие (покрыть дефицит наличных) и длинные (на крупные вложения, на черный день, на образование, пенсионные и т. п.).

Такой «бизнес» семьи связан пуповиной с внешним миром.

Инфляция, процент, валютный курс, кредит, кризисы, подъемы, модель экономики – всё это может либо приподнять семью, либо заморозить, либо утопить.

В семье даже небольшого достатка активов много – квартира, дача, земля, авто, гараж, депозиты, ценные бумаги, фамильные ценности. Часто деньги, отданные кому-то под процент. Квартиры от старших поколений, в которые пустили жильцов. Права (наследство, изобретения, книги). Валюта. Даже случайно уцелевшая коллекция фотографий 100-летней давности может представлять огромную ценность. Создать новые доходы семье.

И, наоборот, обязательства. Кредиты, долги, процент. Их может быть слишком много. Одни и те же, фиксированные обязательства – аренда, услуги. Дети, за них нужно платить. Старшие – «стипендия» от детей. Иногда десятки договоров, по которым семья должна, должна, должна.

Часто семья – это несколько домохозяйств. Три или даже четыре поколения, существующие раздельно. Но их имущество, деньги связаны друг с другом.

Всем этим приходится управлять.

Потоками доходов, минимизацией расходов, избавлением от лишнего.

Не брать на себя таких долгов, которые бы утопили.

Удерживать доходы, достаточные, чтобы выжить даже тогда, когда семья – под риском, под стрессом.

Не делать этого – значит терять всегда.

А иногда терять всё, как это происходило в России раз в 25 лет с начала 1900-х годов.

Управлять можно неосознанно. Каждый день, автоматически, особенно не заморачиваясь, исходя из собственных привычек и представлений, что – хорошо, а что – не так.

Но лучше бы выстраивая «финансовую политику семьи».

«Политика» – это просто привычка думать наперед о том, что должно происходить с финансами и имуществом семьи. Что станет с ее деньгами. Как хотя бы чуть-чуть приподняться. Или не сползти с возрастом.

Всё то же – доходы, риски, расходы, имущество, долги. Материальная и денежная ткань жизни. Планы семьи. Хотя бы на пять лет вперед.

Лучше бы это делать, обсуждать.

Слишком многие семьи попались в ловушку, не делая этого.

У каждой семьи – своя игра, свое понимание бытия.

Россия – страна имущественных штормов.

Что это значит для семьи, пытающейся сохранить состоятельность, если она есть?

У каждой семьи – свой баланс рисков, обязательств, ответственности и, конечно, доходов и имущества.

Может нахлынуть охота к перемене мест. К тому, чтобы всё взорвать в статусах и обычном круге дел.

Но об этой линии рассуждать не будем. Она – другая, она – вне России, тогда, когда семья решит, что ее жизнь – или главная жизнь – в России исчерпана.

Лучше подумаем о том, что делает семья, которая не готова расстаться ни с театрами Москвы, ни с чудовищной энергетикой российской жизни, ни с летним пропыленным ветерком на пути к зеленым дачным местам.

Политика семьи

Самое главное – политика семьи, финансовая, имущественная, должна быть. Хотя бы на 5–7 лет вперед.

Тот, кто не опережает события, – всегда проигрывает.

Невозможно управлять своим имуществом, только шарахаясь, только отвечая на внешние события. Быть человеком – или семьей – в толпе, которую всегда куда-то несет.

И еще. Такая политика способна заранее, как говорят профи, «урегулировать риски», смягчить их, не вызвать на себя все ливни и молнии.

Скажите это тем, кто брал на себя валютную ипотеку в России в 2005–2006 годах, считая, что рубль больше не будет падать к доллару, и идиоты те, кто платит такие высокие проценты в рублях. Набирали ссуд до 500–700 тысяч долларов на семью. «Как-нибудь справимся» – это был лозунг дня.

Никогда не говорите себе: «Как-нибудь справимся».

Обязательно проиграете.

Парочка аксиом

Есть масса людей, которые с ними не согласятся.

Деньги и имущество – это свобода. Быть человеком финансовым, уметь управлять своими активами – такая же привычка, как спортивный образ жизни. Ключевой инстинкт.

Бытие включает осознанное управление деньгами, доходами и имуществом семьи.

Бытие – это еще взгляд на самого себя как на денежный товар на рынке труда, который нужно холить и лелеять. Не делать этого – примерно то же, что не понимать, где у тебя находится сердечная мышца.

Финансовый успех – это такой же принцип состоявшейся личности, как выдающаяся семья, профессиональная карьера или служение обществу.

Только пять процентов людей всегда нацелены на монетизацию, прибыль, рост имущества, посредничество. Эти финансовые или торговые люди есть всегда, так же как «люди армии», «люди власти», «люди технического склада», «люди спорта» и т. п.

Если это не вы, то беспокоиться нечего. За вас отыграются ваши дети.

Первое поколение генерирует собственность, второе – поддерживает, третье-пятое – уничтожает. На смену ушедшим к активам рвутся новые семьи, чтобы потом снова уйти и дать место новым семьям, ищущим пути наверх.

Главное – дать детям площадку для старта лучше, чем была у вас.

Что должно найтись в политике семьи?

У всех в семье – разные интересы, разные вкусы к активам, рискам, разные временные горизонты.

Они находятся на разных стадиях «жизненного цикла» (life cycle).

Разные характеры, привычки, образование. Разное прошлое.

Политика семьи обязана «урегулировать» конфликты интересов.

Хорошо бы договориться об общих целях. К чему стремимся.

Согласиться на запреты, понятные всем.

Решить, что будем делать эти 5–7 лет, если, конечно, не вмешается что-то неожиданное.

Жизненные циклы

Нельзя взлетать, как ракета, там, где вы – по времени своему – медленно шествуете, озирая окрестности. И наоборот.

Финансовая политика семьи обязана точно идти по жизненному циклу семьи и ее главы. Того в семье, кто принимает ключевые решения – деньги, имущество, долги.

О жизненных циклах см. ниже.

Что в основе

Никто не отменял правила, когда активы семьи распределяются в соответствии с доходностью («не гонялся бы ты поп…), ликвидностью (быстро продать и не потерять) и рисками (кредитный риск, процентный риск, валютный риск, риск ликвидности, рыночный риск, операционный риск).

Не толстый манускрипт

Хотя бы между собой проговорить. Прикинуть на бумаге. В основных чертах. И обязательно договориться.

Когда семья – набор разнородных желаний, тянущих кого в небо, кого под воду, а кого – куда-то на юг, можно попасться.

Когда в семье нет – пусть негласных – договоренностей, как ограничиваются финансовые риски – можно попасться втройне.

Снаружи

Хорошо бы решить для себя, что будет происходить в стране? Куда дело идет? Подъем? Кризис? И то, и другое? Новые запрещения? Впереди свобода? Внутренняя эмиграция – или раскрыться и полный вперед!

Процент – ниже? Рубль – слабее или сильнее на длинную дорожку? Инфляция – вспыхнет или погаснет? Мы верим в стабильность или живем, как под вулканом? Риск страны – он в чем?

Чем выше риски в стране, тем короче временные горизонты для вложений. Когда в стране всё полыхает, вряд ли хочется думать дальше, чем на полгода.

И наоборот. У нас стабильность? Можно закладываться на 5–10 лет? Или даже на больший срок – для тех в семье, кто будет позже?

Те или иные ответы могут радикально изменить наш взгляд на то, что нужно делать с семейным имуществом в ближайшие 5–7 лет.

Политика семьи как «коллективного человека»

Вздорный, неуемный, растрепанный, неустойчивый, рациональный, интра- или экстраверт.

Всё это можно сказать о семье в целом.

В конечном счете, важно – семья – оптимист или пессимист?

Она считает, что стакан наполовину полон, или, наоборот, наполовину пуст?

Как это влияет на имущество семьи? На ее «денежную политику»?

Известно, что скупка дешевых активов в моменты, когда никто ничего не хочет приобретать, может принести максимум прибылей.

Например, на рубеже 2000-х годов, после кризиса 1998 года выиграли семьи – оптимисты. Те, кто считал, что всё будет в порядке. Каким образом? Квартиры в Москве в конце 1990-х годов, после кризиса августа 1998 г., были необыкновенно дешевы.

А потом резко, в разы выросли в цене.

Рискнули и выиграли семьи – оптимисты, скупавшие квартиры по дешевке. Те, у кого не было паники, а было, наоборот, настроение прочно стоять на земле и играть в долгую, потому что «ничто никуда не денется».

Семья – «оптимист» и семья – «пессимист» будут вести себя совершенно по-разному, занимаясь своими деньгами и имуществом.

Оптимисты будут расти и падать быстрее.

Семьи – пессимисты будут медленно и мучительно набирать высоту, либо не наберут ее совсем.

Политика семьи – что решается?

«Модель семьи». Где она будет жить (дома, за рубежом, переезд внутри России, распределенная семья). Под одной крышей («семья трех поколений») или же все неминуемо разъедутся. На всё это у каждого члена семьи могут быть разные точки зрения, свои вкусы, желания.

Идеология семьи. «Исламские финансы» или «православные»? Запрет процента? Финансовые рынки – это только спекуляция? Нелюбовь к США? За всем этим – реальные запреты для семьи на те или иные активы.

Не вкладываемся в производство вооружений? Только в «зеленые активы»? Вкладываемся только в те компании, которые декларируют «социальную ответственность».

Этика семьи, идеология, которой она придерживается, прямо определяет, что будет происходить с ее имуществом.

Крупные издержки. Из тех, что неминуемы.

Образование, страховки, медицина (здесь расходы могут отличаться постоянством).

Желания и хобби – затратные (коллекции, спорт, требующий крупных сумм, коллекции, всё то, что ретро, или всё то, что стремится вдаль, ввысь, в глубину, и при этом цены – выше крыши).

Новые бизнесы семьи или даже венчуры для души (смена профессии).

Новые капитальные затраты. Да хоть участок на Луне. Желания неисчислимы. Пробурить, посадить в землю, возвести – и, что самое важное, купить.

Финансовая подушка, сбережения. Она есть? Что от нее должно остаться? Или, наоборот, она должна прирасти?

Цели, величина имущества. 500? 10000? 100 х 1000? Дело не в том – сколько, мы все – разные. Но хотя бы представлять – что заказываем в будущем.

Главное – не уменьшаться в имуществе. Для многих это непереносимо.

А, собственно, за счет каких средств? Какие доходы мы ожидаем? Какое имущество приносит доходы, какое – нет. От чего избавиться. Что перетрясти. Нет ли того, что лежит без дела. Что изменить в потоке доходов. Как сделать, чтобы они постоянно росли, чтобы в них не было тряски. Или хотя бы не уменьшались.

И, что очень чувствительно, брать ли в долг? У кого, когда, сколько, под залог чего? Каков предел долга? Или еще говорят, какой кредитный рычаг? Кто будет брать в долг? Какой максимальный процент? Какую часть доходов можно отдать в погашение?

Какие активы? Вопросы всё копятся. Самые ли простые? Депозит и наличка – это предел воображения? Валюта – это счастье? Или же – более сложные. Ценные бумаги, деривативы, финансовые рынки.

Будут крупные приобретения имущества? Ремонты, реконструкции? Мечта всей жизни – купить яхту и отправиться куда подальше? Или дом в глуши? Пусть здесь разбираются сами?

Семейные деньги в долг? «Неформальные финансы». Кому-то отдать деньги под процент. Или даже официально – через сделку, нотариуса. Такие сделки – тоже семейные активы.

Рубли? Валюта? Несколько валют? Золото? Металлические (золотые) счета? И чахнуть над золотом? Купить что-то ретро и ждать, когда повысится в цене?

Какие риски? И какие лимиты на них?

Берем на себя валютный риск, занимая в долларах? Или рубль точно покатится вниз, и мы сядем в яму – наши рублевые обязательства резко возрастут, а доходы – нет.

Или же всё наоборот? Берем на себя валютный риск, отдав деньги на депозит в евро в банке? Но если рубль усилится к евро – мы потеряем.

Мир рисков, мир изменчивости.

Риск ликвидности.

Кредитный риск.

Процентный риск.

Рыночный риск.

Валютный риск.

Операционный риск. Это не только риск человеческой ошибки, но еще и криминала. Кто-то когда-то решит отнять у вас собственность, неважно какую.

Как будем управлять этими рисками?

Что сделать, чтобы эти риски – часто очень крупные – не пришли и не постучались.

Что поискать?

Где что находится. Права собственности, права на наследство, доверенности. Авторские права. Договоры – на депозиты, на кредиты. Документы – существуют ли, актуальны ли, – в России всё часто меняется. Удостоверены ли они.

Заодно – идут ли выплаты. Должники забывчивы.

Изготовить сканы, копии.

Сделать опись активов, счетов, способов доступа. Семейный справочник. И заодно, может быть, обнаружить что-нибудь новенькое.

Что еще делать?

Готовиться проявить чудеса изобретательности, если что-то ухудшится. Готовиться думать и строить, если времена начнут улучшаться. Готовиться пытаться управлять рисками, ликвидностью и доходностью имущества семьи на несколько поколений вперед, если, конечно, жизнь и другие обстоятельства это позволят.

Готовиться быть неординарными, изобретательными, мобильными, готовыми к перемене мест и идей. Извернуться, придумать, перевернуться – но сохранить имущество семьи даже в тех обстоятельствах, когда это кажется невозможным.

Но обстоятельства – разные. Нет прямых аналогий. Но есть аналогии – в хитром, творческом мышлении человека, сохраняющего – и охраняющего – свою семью и то, чем она живет.

1) Не запасешься.

2) Всё, что может, должно приносить доход. Любое лишнее имущество. Всё, что жалко было отдавать в чужие руки. Всё, что дорого, но просто время пришло (если это так). Все активы семьи должны постоянно пересматриваться – что с ними делать (избавиться, в доход, держать).

3) Все, кто могут, должны приносить доход. Нет денег – есть льготы.

4) Больше всего денег дают хорошие идеи.

5) Выживают связями с людьми. Легче тем, кто дружит, тем, кто имеет подход и понимает правила. Легче экстравертам.

6) Из российских кризисов веками выползают землей, огородами и садами.

7) Не спекулировать по мелочи. Всё равно проиграете. Против вас профи.

8) Вкладываясь на годы, не пытайтесь отыграть копейку. В чем-нибудь да попадетесь.

9) Не выживать, а жить. Лучшие инвестиции – в себя, в детей и даже, страшно сказать, в родителей. В умения и здоровье. Больше умений – больше доход, больше гибкости, больше выбора. Лучше здоровье – меньше издержек.

10) Мы все – товары на рынке труда, и худшего, и лучшего качества. Удерживать качество.

11) Вкладывайтесь не в запас – в то, что приносит регулярный доход, лучше в кризис.

12) Нельзя стоять на одной ноге. Лучше на шести. Разные активы, разные «вложения», разные доходы, отовсюду. Но – один центр управления полетами. Он должен быть. Активами нужно день изо дня управлять. В ином случае – немедленные потери.

13) Бывает, что издержки выше доходности. Любые издержки, не только из кармана. Ваши эмоции, ваша мораль, ваши идеи и принципы, ваши отношения с государством, с теми, кто рядом – там тоже могут быть издержки. Что бы вы ни делали, издержки не должны быть выше доходности. Лучше махнуть рукой и отказаться. Забыть.

14) Мобильность. Страсть к изменениям. К чему-нибудь новенькому. На этом стали богатеть США.

15) Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной. Или доходностью. Холодная оценка рисков.

16) Управление наличностью. Лучше всего – ликвидные, легко сбываемые активы. В 1998 году квартиры упали в цене в два-три раза, акции – в пятнадцать раз. Объект искусства может не стоить в кризис ничего в сравнении с его настоящей ценностью.

17) Не знаете, покупать ли активы, – лучше не покупать. Не знаете, входить ли на рынок, – лучше не входить. Но если очень хочется, то можно, но только на 30 % или 50 %, чтобы разделить риски. Если потеряете, то 50 %, не так обидно. Если выиграете, то 50 %, и всё-таки выигрыш – за вами.

18) Таким экономикам, как российская, во время кризиса помогает выжить теневой сектор. Неформальные отношения. То, что мимо государства. Это экономический закон.

В России ее и так было много (выше 40 % ВВП, Всемирный банк, 2010). Больше налогов, больше кризисов – ее будет еще больше. Это одна из семейных стратегий, ничего не поделаешь.

19) Рассчитывать на будущее. У кризисов всегда бывает конец. В самые туманные времена строить обустройство в будущем.

20) Всё это – как в шахматах. Выбрал плохую позицию – идешь ко дну. Выбрал правильную, с правильным человеком, в правильном месте – подбрасывает вверх. Прогноз, еще раз прогноз, тысячу раз – попытка счета на несколько ходов вперед.

21) Бывают обстоятельства непреодолимой силы. Таким обстоятельством может стать государство и то, что оно делает. Не винить себя. Есть люди, которым всё это не дано. Зато дано другое. Тем больше – не винить себя.

22) Бывает, что нужно сломать себя, чтобы стать рациональным, особенно в деньгах, имуществе. Не ломайте. Цена этому может оказаться слишком высокой. Как-нибудь проживете.

Бедное государство. Заброшенный клочок суши. Овцы не растут, виноград не давится. Кругом гиганты в тысячи раз больше – по земле, людям, пушкам и пулям. Как ни броди между ними, как ни выслуживайся и ни хитри, рано или поздно раздавят.

Да, еще. И не земля – просто бухта у моря, со скалами, уходящими в небесную высь.

Это задачка – ее решить нельзя без экстравагантности, почти безумия. Но хитрый на выдумки и цепкий государь (он же – глава семьи), особо не стесненный в принципах евангельской любви, всегда ее решит.

Была нужна идея.

Она пришла и прокормила детей и домочадцев, и подданных, и их внуков, и внуков их внуков на сто с лишним лет вперед.

И они соорудили Казино. А потом сделали ему Здание как символ Государства. И жили за счет казино, пока поток тех, кто богат, не накрыл их деньгами, и поцелуями, и легендами, и яхтами, и какой-то мистикой порока, и они не ввернули Идею № 2 – финансовый офшор в Европе. И идею № 3 – американскую кинозвезду в принцессы.

И еще была масса идей, и зовут их семейство Гримальди, а место их обитания – Монако, как привкус горького шоколада, хотя это просто гора серых и желтых зданий в бухте, забитой яхтами.

К чему весь этот разговор?

Тот, кто взялся управлять семьей и «владеть» ее людьми, и решать за них их судьбу, должен быть набит идеями.

Решают судьбу семьи прежде всего новые идеи, невероятные идеи и люди, готовые сделать из них реальность, кормящую и детей, и внуков, и внуков правнуков.

Циклы есть. У большинства – похожи.

Бессмысленно, управляя своим имуществом, изображать из себя того, кому за 70. Или, наоборот, того, кому 25 лет.

Хотя у талантливых всегда есть исключения. И всё по-своему – у самых состоятельных.

Первая стадия такого life cycle.

Детство и юность – узаконенное сумасшествие. Трюкачество. Куколки и коконы. Рискуем, любим скорости на финансовых рынках, из единицы сделать сто, а лучше – тысячу, и как можно быстрее. Денег около нуля.

Делаем свой бизнес (как правило, он лопнет). Венчуры, проекты всего нового. Кофейни. Бред. Поиски гуру и легенд.

Начинаем обременяться – кредиты на образование, на авто, на телефон, на чудо-юдо, на первую квартиру, на нехватку наличности. На эскападу в горы.

Вторая стадия.

Майский жук. Лететь и жужжать. Погружение в имущество – первая квартира, первый дом, если повезет, автомобиль, земля, техника. Строим. Дети – у них есть экономическое измерение. Рост собственных доходов. Опережающее потребление – за счет увеличения долгов. Зарплатное рабство – берем, покупаем, выплачиваем, зависим. Первые попытки сбережений и проектов надолго.

Третья стадия.

Ткачество. Замедляемся с доходами, выходим на плато. Вторые дома, вторые и третьи мужья и жены (не правило). Больше перестраиваемся, чем строимся. Отчаянные рывки в свои проекты, в юность. Тема финансовой подушки в будущем всё громче. Как вложиться надолго, сохранить и не потерять.

Крупные расходы на удержание семьи (маленькие детки – маленькие бедки; «что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом» и т. д.). Резкий рост издержек на каждого в семье. Глубокое зарплатное рабство, если не удалось вырваться. Рост рисков сокращения доходов.

Постепенное погашение кредитов. Нарастание сокращений и увольнений. Чувство рюкзака, набитого консервными банками, надвинутого на плечи. А в целом – счастье. Может быть.

Четвертая стадия.

Бреющий полет. Третьи дома или квартиры. Продажа большего, покупка меньшего. Перебраться туда, где спокойно. Или климат лучше (если можешь). Любовь к низким рискам, консервативным активам, фиксированным доходам и расходам. Пусть капает.

Минимум управления активами, максимум экономии. Вложения в себя. Жизненный максимум сбережений и других активов, если удалось. Свобода – кредитов нет. Зарплаты нет.

Свобода времени, движения, свобода от тех, кто разлетелись из гнезда.

Или крайняя несвобода, если всей предшествующей жизнью не удалось создать активы – постоянные источники доходов. А, может быть, их сметет государство денежными реформами, инфляцией, переворотами, как это было на рубеже 1990-х годов. Тогда точно – несвобода.

Тогда тост – за финансовую свободу!

Желательно в любой точке life cycle.

Ничем не лучше крепостного права.

Ты закреплен экономически. Долгами, которыми нужно отдавать. Месячными расходами. К точке, где живешь (переехать или даже выехать дорого), к месту, где работаешь, к людям, тебя кормящим.

Даже рождение ребенка – экономическое решение. Когда соизмеряют затраты и доходы.

Тот, кто осознал, что он в зарплатном рабстве, – пусть сделает всё, чтобы вырваться из него.

Жизненные циклы семей. Первое поколение генерирует собственность, второе – поддерживает, третье-пятое – уничтожает.

На смену ушедшим к собственности рвутся новые семьи, чтобы потом снова уйти и дать место новым семьям, ищущим пути наверх.

Всё, что нам предлагают рынки, рассчитано на одно поколение, максимум на два-три, на их life cycle (жизненный цикл).

Ни одна семья не смогла обеспечить рост активов в течение столетий. Где вы, старинные патрицианские роды, владевшие бесконечной собственностью, венецианские купцы и флорентийские банкиры, Великие Моголы, аристократические семьи Европы с их огромными поместьями?

Семьи всплывают на поверхность как собственники, а затем исчезают, уступая место новым семьям и родам, ждущим своего «третьего поколения», завершения своего «жизненного цикла», чтобы тоже ослабеть и уйти со сцены.

Найдите хотя бы один банковский счет, открытый пару столетий назад. Все они обрываются с жизнью человека, с завершением поколения, с окончанием семьи. Даже Габсбурги, правившие Европой семь столетий, ушли со сцены.

Конечно, есть исключения, но они – исключения, как старейший банк в мире – Monte dei Paschi di Siena (с 1472 года, Италия). Хотя и он, как осыпающееся здание – вечно под угрозой исчезновения.

Жизненные циклы человека, семьи задают короткие сроки продуктов, цикличность экономик и рынков.

Но всё-таки в темные зимние вечера тянет, хотя это совершенно бессмысленно, заглянуть на десять поколений вперед – или хотя бы на пять – и знать, что именно от тебя они оттолкнулись в своей спокойной жизни. Желаешь по никем не изведанной цепочке причин и следствий влиять на них, работать на них, обеспечивать их, покровительствовать им.

Как правило, этого не может быть. Но жизнь взрывает правила[4].

А) Четверть века Россия – старательский лагерь.

Б) Цены задраны. Кольты, лопаты, салуны. Много ям – и много самородков. Кто в золоте, кто – вспоминает о том, что могло бы быть.

В) Любить риски, экстрим. Не нужно бросаться с парашютом. Достаточно быть в бизнесе. Это большое приключение.

Г) Брать всё на себя. Тащить всё на себе. Отвечать за всех. Могу, должен, имею право, это – я.

Д) Не менять первую жену. Не менять вторую. Ну хотя бы не менять третью.

Е) То же – о мужьях.

Ё) Удачливость – она должна быть. Есть те, кому она не дана. Факт жизни.

Ж) Быть профи. Любителям – не везет. Дуракам – не везет. Везет – внимательно разбирающимся в процессе.

З) Быть гибким, меняющимся. Быть готовым всё изменить. Меняться, когда меняются правила. Мир другой – каждые пять лет. Быть в вечном движении. Быть вечно ищущим.

И) Знать только то, что можно знать. Лишнего – не знать. Знать, как можно больше – по делу, по миру, по будущему делу.

К) Понимать правила, систему. Как всё устроено. Быть в меру подчиненным. Быть на длинном поводке от системы.

Л) Не сидеть у соски. У спецраспределителя. Производить – реальное или идеи. Неизменно – нужное.

М) Принимать высочайшие риски. Быть готовым отвечать на них. И за них.

Н) Искать свою жилу. Быть на бегу. Всегда. В марафоне. Не на короткой дистанции.

О) Не навредить другому. Не бросать. Поднимать тех, кто слабее. Не предавать.

П) Прирастать, не делить. Не принимать куски – их создавать.

Р) Желать быть состоятельным. Желать себе. Желать для всех.

С) Быть не в одиночестве. Вести.

Т) Создавать идеи. Быть вечным конструктором. Быть вечно думающим.

У) Конкурировать. Жестко, ясно.

Ф) Но это не война. Ничто не стоит того, чтобы жить как на войне.

Х) Любить быть. Любить. Собственно, это можно было бы поставить еще в десяток пунктов.

Ц) Удерживать собственную энергию – поиска, бытия. Ни за что ее не снижать.

Ч) Быть всегда не старше сорока. Ну на крайний случай – сорока пяти.

Ш) Не замаливать грехи. Не нести грехи, которые были бы непереносимыми.

Щ) Дети тоже должны уметь выживать. Выбрасывать их из гнезда, чтобы могли летать.

Ъ) Никого не ставить выше себя. Никого – ниже.

Ы) Не искать кумиров. Коучей не искать. Самому приводить себя в порядок. Балансировать себя. Самому (ой) удерживаться на траектории. Быть сильным.

Ь) Быть благотворителем. Но истинным – для тех, кому хуже.

Э) Быть самим собой. Лишь чуть видоизменяться под вкусы тех, с кем связан. Может быть, цветом поверхности, но не нутром, не сердцем, не тем, что ты есть.

Ю) Всё это было бы слишком хорошо, чтобы случиться.

Я) Быть готовым всё бросить. Оставить. Уйти. Снова начать. Неважно где. Это – старательский лагерь.

Россия – «сейсмическая», вулканическая экономика. Ее вечно шатает. Во что вкладываться, когда кризисы – 1–2 раза в 10–15 лет? Или, когда каждый год – высочайшие колебания в курсах валют, акций, ценах на активы? Экономика то падает, то стагнирует, то вдруг взрывается ростом, как в 2000-х годах.

Ниже – список. От него никуда не деться.

– Инвестиции в образование, в здоровье, в детей, в родителей.

В то, чтобы сделать себя дороже на рынке труда. В максимум языков (самом собой разумеющееся), количественных методов, информационных технологий, способностей в доступе к данным. Внутри профессий и между ними. Западное образование приветствуется в любой системе координат.

В свободу – в любые статусы и документы, дающие больше мобильности – какой угодно. По странам и континентам. По городам и весям. По ступеням иерархий. В профессиях.

В детей, которые когда-нибудь могут сами стать источником дохода (редко, но бывает). Или хотя бы прокормить себя (бывает чаще, но не всегда).

В родителей – их возрастные проблемы могут свалить любую семью. Речь даже не о любви – это само собой. Издержки могут быть огромны. Лучше их предупредить, смягчить заранее. Следить за родителями и ближайшим кругом семьи. Вкладывать в них. Время, им отданное – не вычет, даже когда двигаешься стремительно. Почти летная инструкция – написана многими семьями.

– Вложения в свой бизнес, если он существует. Свой бизнес, который может работать с гораздо большей прибыльностью, чем любые финансовые активы. Если он, конечно, успешен. Прямой, без посредников доступ к денежным потокам, при всех рисках – всегда больший доход.

Это, конечно, не для всех. Людей – предпринимателей, тех, кто готов под «ключ» брать риски и ответственность на себя, очень немного. По оценке, не более 3–4 %.

Ключевая проблема – риски бизнеса, связанные с государством. Они пока в России растут (рост налогов, административного бремени, наказаний).

Если на дворе – кризис, лучше всего и сытнее тем, кто покрывает самые простые потребности. Есть, пить, одеваться, встречаться, любить, учить, штопать старые вещи, возить. Всё, что было сложнее – упрощается.

И еще в кризис легче бизнесу, кормящемуся у государства.

– Вложения в депозиты крупнейших банков с государственным участием (с горизонтом до 1 года. От этого всё равно никуда не денешься, если за несколько лет (2014–2018 гг.) исчезли до 45 % банков, а доля государства в банковской системе выше 60 %.

В огосудаствленной экономике, когда вкладываешь деньги на короткое время, поневоле ищешь активов рядом с государством.

Или в банки – крупные иностранные имена. Это, на самом деле, российские банки, но к ним регуляторы относятся с большой тщательностью и осторожностью.

Часто это делают, не надеясь на «прирост капитала» или даже на его «сохранение». Четверть века в России был отрицательный процент по вкладам. Но зато удобно – из процентов по крупным вкладам покрывать текущие расходы, коммуналку. Не нужно думать – автоматически.

Это – временная рекомендация. Надеемся, что когда-нибудь российская финансовая система станет разнообразней, спокойней, устойчивей. И вклад в банк, в третьей или четвертой сотне по величине, сможет быть таким же надежным, как и в полугосударственный.

– Инвестиции в портфели из 2–4 валют (кроме рубля). И доллары, и евро – это две мировые резервные валюты. Более 90 % мировых расчетов и финансовых активов номинированы в них. Эти валюты находятся в противовесе. Выигрываете в долларах, проигрываете в евро. И наоборот. Но всегда есть риск введения ограничений на хождение внутри страны долларов, или долларов и евро. Этот политический риск нужно учитывать.

Валюта, в которую вкладываете, должна быть ликвидна и стабильна – в сравнении с рублем или другими валютами развивающихся стран. Это охранит от убытков курсовых разниц при ее покупке – продаже. Например, когда банки выставляют огромные «ножницы»: купить у вас валюту подешевле, продать вам подороже.

Вкладывать в наличную валюту? Это – риски домашнего хранения. Есть риски хранения и в депозитных боксах банков, особенно, если вдруг – банкротство.

В валютные депозиты крупнейших банков с государственным участием (с горизонтом на 0,5–1 года)? Здесь – регулятивные риски. Кому-нибудь может прийти в голову ограничить хождение валюты или выдачу валюты в одни руки. Придется следить за этими рисками, иметь возможность досрочно погасить депозит.

– Финансовые рынки. Рубль – надолго на слабеющей траектории. Риски очень велики, у финансовых активов в рублях – очень короткие временные горизонты. Рынок очень волатильный. На российском финансовом рынке доминируют «слоны», крупнейшие игроки. Игра по неизвестным вам правилам. Спекулировать с ними – тяжело. Инвестиционные горизонты – 2–3 месяца.

Акции? Это игра вслепую. Повезет – только если дуриком и на коротких горизонтах.

Облигации? Лучше крупнейших, прибыльных компаний с государственным участием и банков – точно таких же. Это огосударствленная экономика. Хотя бы есть надежда, что этим компаниям не дадут упасть.

Осторожнее. Надежда может быть призрачной.

Облигации середняков и мелких? Доходности выше, риски могут зашкаливать.

Акции и такие облигации – только для тех, кто рынке ценных бумаг пытается быть серьезным. Мелкому инвестору – лучше не соваться. Для крупных. Или профи.

Но для тех, кто любит казино и располагает деньгами, можно предложить старинную российскую игру «посидеть в засаде» или другую игру – в салочки на рынке акций.

Для развлечения вместо параглайдинга или горных лыж на черных трассах. И только в 2–5 % семейного портфеля активов.

– Вложения в инвестиционные и пенсионные фонды, в доверительное управление, когда руль полностью выпускается из рук? У этих институций пока плохая репутация. Много тех, что перестали существовать. В активы фондов могут «всунуть» неликвиды. Насколько в вашу пользу рулят, и кто рулит и с какими издержками – большой вопрос.

Не поддаваться моде, давлению (ключевые фонды – «дочки» крупнейших компаний и банков).

Всё это не значит, что вы не найдете свой единственный, неповторимый фонд, в котором вас обслужат «по полной». В котором вы, действительно, заработаете.

Ищите.

Следите за ростом, устойчивостью, доходностью и собственниками фонда.

– Вложения в золото, металлические счета? Следите за длинными трендами. Не обязательно растет в цене. Бывают многолетние падения. Например, мировые цены могут идти вниз годами вслед за циклическим укреплением доллара. Или цены могут стагнировать, находиться в «коридоре». Золото всё ближе к обычному металлу. Хотя всё равно каждый будет иметь хотя бы немного мелкого золота. В тяжкие времена им спасались.

Проблема золота – быстро становится неликвидом в плохие времена. Грубо говоря, продать или отдать только с великим трудом и за бесценок.

Еще одна проблема – разница между курсами покупки и продажи. Она может быть настолько велика, что съест прибыль. Даже в обычные, не кризисные времена – от 10–15 %.

– Валюта (форекс), деривативы (опционы, фьючерсы и т. п.). Не спекулировать на форексе. 99 % тех, кто заходил с улицы на этот рынок, проигрывали и бросали его по-быстрому. Всё устроено на заемных деньгах, на так называемом «кредитном рычаге». Этот рынок – только для тех, кто готов играть в нее со знанием дела, или для профи. Еще – чтобы снять стресс, как замена казино для тех, кто может себе позволить потерять крупные суммы.

– Инвестиции в землю и недвижимость как активы. Никто их не отменял. Если, конечно, не рассчитывать на то, что когда-то вновь случится большой отъем и запрет на строительство двухэтажных домов, как в 1960–1980-е годы снова станет реальностью.

В кризис – всегда падение валютных – и даже рублевых – цен на недвижимость. Объявленные цены очень отличаются от цен реальных сделок. Быть ниже не меньше, чем на 20–25 %.

Есть возможность поймать «дно».

Так, в 1998–1999 годах квартиры упали в цене в 2–3 раза. Те, у кого были наличность и готовность рискнуть, оказались к концу 2000-х гг. с огромной прибылью. Квартиры покупались даже семьями со скромными доходами. Деньги наскребались отовсюду.

Следующего раза пришлось ждать 15 лет.

Вложения в недвижимость для себя с фиксацией цены за счет рублевых кредитов с фиксированной ставкой (если удастся). Только не валютные кредиты – у рубля длинный тренд к ослаблению. Это ловушка – валютные обязательства семьи, когда национальная валюта девальвируется. Сумма «рублей», которую нужно выплатить, сразу резко растет, а рублевые доходы – или постоянны, или отстают, или падают. Роскошь валютного кредита может позволить только тот, у кого надежные валютные доходы, покрывающие валютные обязательства.

Рублевые ставки по ипотеке традиционно в России велики. Поэтому эти вложения – только при собственной уверенности, что будущие доходы будут расти, что кредиты и проценты будет «съедать» инфляция и что съем квартиры – худшее решение, чем ее покупка.

Вложения в недвижимость для сдачи в аренду. Можно плакать, можно смеяться, у всех возможности разные, но самые лучшие вложения здесь – хотя бы в 6–7 квартир, когда можно хотя бы нанять кого-нибудь, чтобы «работал» с арендаторами.

Какие бы интеллигентные и «сахарные» ни были арендаторы, какими бы приятными ни были молодые семьи, с которыми имеешь дело, с ними всегда проблемы и после них всегда – «хвосты». И почти всегда – запаздывание с платежами, финансовая небрежность, тягостная надобность вытаскивать из них деньги.

Но если есть решимость быть лицом к лицу с теми, кто тебе должен, то милости просим – вложить деньги в 1–2 квартиры или хотя бы не продавать «бабушкины», переоборудовать их.

Короткая аренда. Гораздо большие деньги, но и хлопоты – превращение квартиры в «апартаменты» для короткой сдачи для приезжающих. Де-факто, мини-гостиница из одного – трех номеров. И здесь вопрос – то ли самим встречать, следить, убирать и брать деньги, то ли нанимать кого-то. Но тогда таких «апартаментов» нужно пять – шесть у семьи. Это очень распространено за кордоном – особенно, в столицах, туристических городах и на курортах.

Коммерческая недвижимость. Ну и, наконец, для состоятельных семей – вложения в коммерческую недвижимость. Кусок бизнес-центра, чтобы сдать его в аренду. Или земли, чтобы сдать ее под пахоту. Или, например, скупка квартир на первых этажах жилых домов и превращение их в сети небольших магазинов – рядом, во дворе, у метро. Или гостевые квартиры / дома для специалистов, работающих вахтовым методом. С бизнесом бывает легче жить, чем с семьями – арендаторами. Если, конечно, он – разумный, спокойный.

– Венчуры, новые проекты. Инновации, информатика, био-, эко- и т. п.

Во всё то, что обещает миллиарды, если выживет. Выживают один из тысячи. Или пятьсот. Чаще всего деньги съедаются. Просятся еще. Очень рискованно.

Венчурный инвестор – особенный. Зарабатывают только профи. Или нужно самому быть внутри проекта. Или дуракам везет. Этого тоже нельзя исключать.

Чашек кофе будет выпито немерено.

– Неформальные финансы. Самые рискованные. Дать деньги друзьям под процент. Вложиться родственнику в бизнес. Под честное слово и надолго. Если что – не извлекаемы. Лучше всего сразу о них забыть. Получить назад – большая редкость.

– Структурированные продукты. Только для профи. Только для крупных, мелкими долями портфеля. Или пусть для мелких – но для спекулянтов, собаку съевших. Для математиков, любящих поразвлечься. Или для любителей поиграть в казино.

Особенно потому, что российский финансовый рынок экстремально волатилен. Летят все математические модели. Может произойти всё, что угодно.

– Средства семьи могут спасаться от рисков за рубежом.

Вложения в недвижимость за рубежом, если позволяют средства, будущий способ жизни (чтобы реально жить, отдыхать), согласие в семье, политика семьи. Но очень редко ради только сохранения средств – наплачешься, очень высоки «регулятивные издержки», связанные со страной пребывания (визы, регистрации, платежи, сохранение законности имущества).

Банковские счета и ценные бумаги за границей, если готовы отчитываться перед налоговиками (особенно в системе автоматического обмена налоговой информацией между разными странами, к ней подключена и Россия).

Всё это для россиян – не запрещено. Хотя с каждым годом в системе «свой – чужой» человек, имеющий активы за границей, будет чувствовать себя всё сложнее. По крайней мере, в 2010-х – начале 2020-х годов. Велико давление на Россию (санкции), ответы на это жестки, страны постепенно размыкаются, условия для обмена людьми, идеями, ресурсами, капиталами – ухудшаются.

Здесь нужно быть честным. Всегда есть риск, что в минуты роковые государство может ограничить хождение наличной валюты внутри страны, заставить сдать ее по принудительному курсу, запретить счета и имущество за рубежом, поставить знак «Въезд запрещен!» на валютных счетах внутри страны, ограничить выемку валюты из банкоматов или из банков. Примеров масса – Украина, Греция, Кипр. Можно представить себе, как какое-то начальствующее лицо скажет: «А зачем вам валюта? Вы живете в России».

Этот риск – политический. Просто нужно решить для себя – принимать его или нет.

– Недооцененные активы

Их всегда стоит искать. Россия напоминает старательский лагерь. Где добывают золото, нефть, газ, металлы. Всё, что ценно, дорого, потому что производится где-то там, за горизонтом, риски высоки, и каждый хотел бы нажиться за счет старателей.

Сегодня (2018 год) на низких уровнях находятся акции, когда-то их цены – в целом по рынку, по фондовому индексу – были на 60–70 % выше. По отдельным компаниям падение курсов акций еще глубже. Тот, кто рассчитывает, что сегодняшние риски в России когда-нибудь смоет волной и к нам вернутся «иностранцы», и мы вновь увидим спекулятивный бум, может делать свои рискованные вложения – на долгое время – в акции.

– В «ценовой арбитраж»

А это что такое? Грубо говоря, выигрывать за счет того, что Россия – очень большая страна, в регионах – разные уровни доходов и разные цены на имущество, на услуги. Всегда есть место, где то, что тебе нужно, можно приобрести дешевле, если, конечно, расходы, связанные с этим, не зашкаливают.

В Москве, Петербурге и сырьевых столицах (Ханты-Мансийск, Тюмень, Сургут и т. п.) доходы кратно выше, чем в стране. Можно представить семью, которая, располагая этими доходами, ищет недооцененные активы в регионах. Не только недвижимость и землю.

Еще и инвестиции в свое здоровье, образование, удовольствия, в услуги и образ жизни, для него в столицах не достижимые. Например, медицинский туризм из Москвы на Урал. Смешно? Но он есть, и приносит деньги в регионы.

– В нечто особенное. Обычно это называется «альтернативные инвестиции» или «вложения для души», когда деньги вкладываешь в то, чем особенно увлекаешься.

А во что именно? Предметы искусства, антиквариат, коллекции вин, лошади (они могут раскупаться по «кускам», иметь несколько владельцев), автомобили. Редкие драгоценные камни (например, стоимостью от 80–100 тысяч долларов и выше). Для этого нужно, конечно, иметь доходы или же быть профессиональным коллекционером, который способен извлекать прибыль из редких и дешевых для него находок.

Бум инвестиций «для души» пришелся на докризисный период (до осени 2008 г.). Доллар падал, мировые цены на сырье росли, Россию заливало деньгами. Цены на объекты искусства росли кратно. Сегодня ко всему этому, скорее, скептическое, уставшее отношение, и то, что приобретается, действительно делается «для души», чтобы отдохнуть, владеть. Многое было испорчено массовыми подделками. Цены, по оценке, «загнаны» вверх, не эластичны к снижению спроса. Поэтому все приобретения – если душа лежит, если инвестиционный расчет на много лет вперед.

Кроме того, решения зависят от того, сколько намерены вкладывать. Есть крупнейшие инвесторы, которые заходят на рынок, чтобы открыть новое имя, разогреть интерес к нему и на пике интереса «выйти из актива».

Небольшой инвестор, как правило, чужую стратегию не разгадает и, скорее, если собирается спекулировать, может рассчитывать только на удачу или на собственную оценку потенциального интереса к тому или иному периоду искусства, к той или иной «серии» объектов.

Коллекция, пусть небольшая, под будущую продажу создается, насколько известно, с размерностью, стартовой точкой которой являются шести – семизначные суммы в долларах США. Всё остальное – вещи для души.

Неликвидный, туманный рынок, на котором нужно существовать, как специалист или очень увлеченный человек. Много подделок. Большой подпольный оборот, криминальные риски. На этом рынке плоховато с оценкой и экспертизой. Всё дорого для среднего класса. Цены не слишком публичны, хотя, конечно, возникают базы данных по совершенным сделкам. Всегда проблемы с хранением ценностей – страшно. Часто места хранения – специализированы, за границей, особенны.

В минуты роковые ценности неликвидны, уходят задешево. Другое становится ценностью.

На этом рынке лучше действовать как истинный коллекционер, профессионал. Все остальные – дурачки (простите, пожалуйста).

Это не исключает, конечно, наших обычных покупок того, что нравится, лучше не безымянных (если речь идет об объектах искусства), с надеждой на то, что когда-то, если вдруг возникнет желание, это можно будет перепродать по более высокой цене, просто в силу инфляции.

Отдавать ли активы, ценности в управление?

Всё просто. Суммами ценностей до 40–50 тыс. долл., может быть, даже до 100–200 тыс. долл. (конечно, в рублевом эквиваленте) лучше управлять самим. Одной – двумя квартирами, сдаваемыми в аренду, тоже самим.

А так – всё очень индивидуально. Зависит от размеров инвестиций (чем скромнее, тем меньше надобность в управляющем), от увлеченности (бывает, что приятней это делать самому, находить «приют для души», чем поручать постороннему посреднику), от того, есть ли рядом качественный управляющий (ужасов, наверное, наслушался каждый, кто формирует коллекцию, когда управляющий пренебрегает интересами нанимателя в пользу себя, любимого).

У передачи в доверительное управление небольших портфелей ценных бумаг – традиционно в России плохая репутация. Много кризисов – на длинной дорожке такие портфели рано или поздно попадали в крупные перетряски.

Часто отдают в управление знакомым, друзьям. Это лучший способ с ними поссориться. Мы надеемся на что-то личное, особенное в управлении, в то, что будет делаться «как для себя», но это, по наблюдениям, бывает не так часто.

Опыт, окружение и желания того, кто вкладывает деньги, обязательно подскажут, какую дорожку выбрать – делать это самому, ждать самых лучших инвестиций от домашних или же найти опытного и грамотного посредника или даже спекулянта рядом, чтобы поручить ему работать с деньгами и необычными активами на ваш страх и риск.

Вкладываться ли под сверхвысокую доходность? Особенно у знакомых?

Финансовое поле усеяно останками денег тех, кому было «обещано», кто «поверил», кого ни за что нельзя было убедить, что такой доходности просто не бывает или что проект, требующий новых денег, зашкаливает за любые риски.

Особенно, если это родственники (с них особенно не возьмешь) или близкие друзья. Порядочные, верные, внешне успешные.

Да, бывает, что деньги отдаются неформально. Вкладываются в чей-то бизнес, под честное слово. Остаются надолго, если бизнес успешный, с них платятся проценты.

Но случаев один – на тысячу, даже если тот, кто отдает, пытается действовать профессионально. Запрашивает бизнес-планы, экспертов, пытается оценить рынки, технические идеи.

Если вы решили потерять деньги, то вы это обязательно сделаете.

Вкладывайтесь хотя бы небольшими долями, до 5–10 % того, чем владеете.

Не успокаиваться

Не успокаиваться, что вот-вот немного отскочило, выросло, прибавилось и даже чуть-чуть увеличилось. Не отставать в своих поисках новых мест, новых бизнесов, новых денег, нового спроса, всего, что прибавляет к жизни.

Не спекулировать по мелкому. Эти вечные рассказы банкиров в узком кругу, как при скачках курса рубля сначала очереди покупать валюту, потом очереди сдавать валюту, потом опять очереди покупать валюту и т. п. Всё это – проигрыш.

Надеяться только на себя. Скорая помощь не придет. Государство не прибежит, размахивая рукавами, на помощь. История с валютными заемщиками – вопрос никак не решается – это еще раз показывает.

А еще что?

Ликвидность.

Кухонная истина: всё, во что вкладываетесь, должно быть ликвидным, быстро продаваемым, либо, если не ликвидно (пример – квартиры), должно приносить постоянный доход (сдача в аренду). Какая это была горькая клоунада – когда во время кризиса 2014 года покупали по пятерке телевизоров, чтобы сберечь, сохранить сбережения.

Резервы, кредитный рычаг (заемные средства к семейным доходам).

Жить с резервами, но не слишком высоким кредитным рычагом – постсоветские экономики и финансовые рынки настолько волатильны («колеблемы», по-русски говоря), что всегда готовы выбить семьи, которые приняли на себя слишком много обязательств.

Все приключения с Вашими деньгами, с Вашим имуществом – впереди.

Знать, что ничто не закончилось, а, может быть, еще не начиналось, видеть впереди самые высокие взлеты и самые глубокие падения – они обязательно будут на всем постсоветском пространстве – в 5, 10, 15, 20 лет; считать, жить, получать удовольствие, планировать – на длинную дорожку, а там уж боги сами решат – посмеяться над нашими лучшими намерениями или же протянуть руку (крыло, длань?) и помочь.

Быть финансовым инженером, мастерить активы, доходы и обязательства семьи – удовольствие, когда всего много, и необходимость, когда всего не так много или даже маловато.

Но быть – стоит.

Кризис – обычное состояние человечества. Такое же, как подъем. Вот она радость: «В 181 стране, с 1970 по 2011 гг. произошли 147 банковских, 217 валютных и 67 долговых (суверенных) кризисов»[5].

В таких странах, как Россия, кризисы по статистике происходят 1–2 раза в 10–15 лет. Были, есть и будут. Сами не упадем – значит, занесут.

Мы не готовимся к кризисам – мы живем. Но все-таки краешком сознания помним – они будут. И лучше бы сегодня жить так, чтобы в кризис не каяться.

1) Максимум мобильности. Самая высокая цена самого себя на рынке труда. Независимые источники дохода. Почему? В кризис увольняют и режут зарплаты

2) Максимум выносливости и здоровья. Пока тренд один – сокращение социальных обязательств государства. В кризис пропадают. Стресс – мы знаем, что из него следует.

Это же – к членам семьи. В кризис обычно одна проблема липнет к другой, и третьей погоняет. Не связывайте себе в кризис руки тем, что к нему не относится.

3) Максимум скорости. Чем крупнее вы успеете стать в статусах, доходах и имуществе, тем легче будет в кризис. Большую машину меньше трясет. Не случайно в кризис товары «элит» меньше падают на рынке.

4) Максимум за свой счет. Слишком большой кредитный рычаг в кризис губит семьи. Процент растет. Залоги падают в цене. Кредиты требуют вернуть. Свободные деньги резко сокращаются.

5) Минимум валютных долгов. Как правило, в кризисы происходит девальвация рубля. Пока главный тренд, ему больше четверти века – ослабление рубля. Он сохраняется.

6) Валютные активы – полезны. Даже если кажется, что рубль стабилен. Или даже если он укрепляется. Проблема в том, что это – временно. Рубль пока не является спасительной гаванью. Может быть, когданибудь.

7) В семье должны быть резервы. Прежде всего, денежные. Не избыточные, иначе будут мешать росту. Но хотя бы год – полтора жизни они должны покрывать.

8) Даже в спокойные времена лучше не иметь дела с теми, кто в кризис, скорее всего, утонет. Или иметь – но на короткий срок. Даже когда всё тихо, лучше двигаться, как по льду. Кризисы плохо предсказываются. А когда это делают – никто им не верит.

9) Не связывать себя такими обязательствами, которые в кризис нельзя было бы разорвать. Теми, что «виснут» самым тяжким грузом.

10) Не брать избыточных фиксированных расходов, которые в кризис было бы нельзя сократить. Не плодить недострой. Не уходить в избыточное, не убиваемое в кризис потребление. Не привыкать к повышенным стандартам, как к тому, что быть должно само собой. Быть готовым их снизить.

11) Работать до потери пульса, искать себя, но не принимать решения, резко сокращающие в будущем доходы семьи. Расширять те виды семейных доходов, которые устойчивы к кризису, не исчезнут в момент «Х».

12) Делать «стресс-тесты». Что было бы с нами, если кризис начнется сегодня. Или завтра. Выдерживаем? Сколько времени? Что остается на линии дохода? Что сокращаем? Что тратим, как неминучее? Что будет, если рубль девальвируется на… процентов? Какие активы находятся под риском? Как невозвращаемые?

13) Учитывать риск запретов, «непопулярных» реформ, замораживаний. Если завтра введут запрет на обращение наличного доллара, семья выживет? Или вдруг конфискационная денежная реформа? Что тогда? Не может быть? Абстрактно? В кризис, когда государство свирепеет, всё может быть.

14) Не допускать слишком больших концентраций рисков. Прежде всего, валютного, кредитного, ликвидности, процентного, рыночного, операционного. В последний входят криминальный риск, риск ошибок. В кризис он резко возрастает.

15) В кризис выживают связями. Строить вокруг себя свой мир, свою сеть. Да будь вы хоть сто тысяч раз интраверт. В момент «Х» будете на порядок устойчивее.

Если эти правила в чем-то помогут Вам – когда-то, где-то, вдруг – буду счастлив. Всё, что пытаюсь делать, – не зря.

Ребенок может уронить семью. А может закинуть на высоту.

Традиционная семья, когда дети – рабочие руки, а потом кормильцы – разрушается. 7–8 детей в императорской семье в XIX веке – почти обычай. У Николая I – семь детей, а, по слухам, были и другие. У Александра II – восемь законных детей и четверо внебрачных.

Сегодня 3 ребенка – подвиг и денежное бремя. 5–6 детей – признак или бедности, или глубокой веры, или крупных состояний. 2–3 жены, 5–6 детей – как знак отличия. Рыцарство ордена денег.

И всё-таки как сделать, чтобы дети – пусть даже лет за тридцать – семью приподнимали?

Особенно в распределенных, сетевых семьях, когда вся жизнь – в самолете.

Когда все – от мала до велика – разбросаны по городам и весям?

А) Не перекармливать. Но и не пережимать. Не передавливать. Не связывать избыточным контролем. Дитя (от 0 до 99 и старше) должно быть в движении, в свободе. Но только бы знать (хотя бы знать) – где он и с кем.

Б) Любить. Просто любить, отчаянно и выражать любовь теплом, чувством ценности, не уставать говорить об этом. Всеми знаками.

В) Должны уметь выживать. Выбрасывать их из гнезда, чтобы могли летать. Отпускать, рискуя, но управляя риском. На новую почву пересаживать как можно раньше. Как растение – быстрее приживется.

Г) Дать всё для старта выше. Все возможные умения. С ума сойти от их образования. Но прежде – языки, книги, математика (сложность и образность мышления), сила – неважно, духа или тела, а лучше того и другого. Совершенство форм – по возможности. Дать там, где всё – лучше. Дать приватно, если сможешь.

Д) Никогда не терять связи. На расстоянии – быть на проводе хотя бы несколько раз в день. Вести связанную, параллельную жизнь, пусть на расстоянии пары тысяч километров. Или даже больше. Четверть века – полно историй детей потерянных, куда-то отосланных – и оторвавшихся.

Е) Культивировать – независимость, самодостаточность, способность генерировать идеи, способность принять ответственность на себя. Способность учиться. Культивировать способность быть личностью. Это гораздо важнее специальных знаний, потому что в этом случае они обязательно появятся – по талантам. Но связь не потеряется.

Ж) Бороться и искать, найти и не сдаваться. Быть женщиной. Быть мужчиной. С высоко поднятой головой. Интуитивно мы все знаем, что это такое, хотя все наши ощущения сейчас размываются как лед.

З) Дружить с ними. Легко сказать, сделать – почти нельзя. Те, кто старше – всегда орудия подавления. Но дружить, пытаться убежать только с вертикалей. Сойти с биологии: верх – и дети где-то там внизу.

И) Им, а не вашим ожиданиям – приоритет. Их желания кем и с кем, и где быть – вперед. Если сделано все, что выше, они интуитивно не нанесут вреда. У них – автоматические ограничители

К) Молчать, когда тянет – целеполагать. Слушать. Меньше их спрашивать. Показывать, что вы – тоже человек. Смиряться, если нужно. Но неустанно демонстрировать собственную ценность – своей жизнью, своим подъемом, своими приключениями, своей карьерой – пусть она никогда не прервется – всей атмосферой живого бытия, лучше праздничного, в котором хочется быть.

Л) Быть глубоко в профессии. Пусть будут вами горды. Быть на опережение. Пусть понимают вашу ценность. Не связывать свою дорогу только с детским. Иметь свой путь. Ценить свободу от детей. Ценить себя без связи с детским.

М) Никогда не давать им в долг, хотя бы лет до 25–27. Ни в коем случае. Давать безвозмездно. Образование – не в долг. Первый их бизнес, ваш вклад – не в долг. Помощь в жилье, что можете – не в долг. Никаких долговых отношений с ребенком. Ни единой мысли у него, что он должен что-то и когда-то отдавать.

Н) Чувство целостности семьи. Ее единства. Ее продолжения в цепи поколений. Ценности тех, кто ушел. Их уникальности. Их неповторимости – и повторения во всех нас. Вы сами должны быть в этом уверены. Тогда передастся.

О) Говорить вслух. Обсуждать всё на свете. Как всё устроено. Не скрывать, когда вы – против. Пытаться сделать так, чтобы дети не поддавались обработке. Любой пропаганде, неважно, откуда бы она ни шла. Потому что, когда мы говорим о спецпропаганде, мы можем иметь в виду не только государство, но и любого, кто обрабатывает нас. Образованные дети, обладающие в полной мере самоуважением, дети, которых любят, с критическим мышлением, будут в сто раз устойчивее к любым внешним воздействиям, которые, как мы хорошо знаем, приводят к несчастьям в семье.

П) Убить ящик. Убить всё то, что учит способности разрушать другого человека, не как защиту от него и не тогда, когда мы вынуждены это делать.

Р) Любовь и мужество – как высшая ценность, жалость – как то, без чего жить нельзя. Демонстрировать. Быть проектным, четким, видеть будущее, предлагать системность как способ мышления, движение как способ жизни, творчество во всём – как самое желанное, не склонять головы – как ценность. Гибкость – как способ понять других. Не поддаваться толпе. Плыть самому.

С) Ценность времени. Любовь к деньгам, имуществу как способу свободы и выражения себя. Как способ быть конкурентным. Бросать вызов. Строить дом – но самому. Продолжить семью – из поколения в поколение, наращивая ресурсы семьи. Принадлежность ей.

Т) Отчаянно бояться за детей – не только инстинктивно, но прививая чувство рисков и управления своими рисками. Никогда не считать, что именно со мной этого произойти не может.

У) Всё это, конечно, хорошо. Но обязательно будет по-другому. Но будет всё же так, как быть должно. Если только пытаться из этой азбуки сложить свои собственные слова и фразы.

Ф) Один мой немецкий приятель повел отца в знаменитый японский ресторан в Лондоне.

Для расширения кругозора, как он сказал. К палочкам, прозрачным кусочкам, к суши и чему-то очень коричневому.

Тот долго вертел меню и чуть ли не смотрел его на свет. И снова его вертел. И поворачивал в руках.

И было по всему видно, что он ищет шницеля.

Никогда не ищите только шницеля!

Особенно в присутствии детей в возрасте за тридцать.

Лучше их запомнить, чтобы даже ночью, когда разбудят, не думая, их объявить.

Кредитный. Взять и не вернуть.

Процентный. Платить процент больше, чем рассчитывал. Получить меньше, чем ожидал.

Рыночный. Цены на вашу собственность падают вниз – и не краснеют.

Валютный. Купил доллар за десять единиц – продал за семь.

Ликвидности. То, чем владею, никому не нужно. Или почти никому, тем более за цену, за которую купил.

Операционный. Сломалось. Потерялось. Забылось. Украдено. Ошибочка вышла.

Риск политический, риск страновой. Ну и страна. Платить не хочет.

Системный – когда всё валится и сделать ничего нельзя.

Почти стихи.

Без рисков доходности не бывает. Выше доходность – выше риски. И наоборот.

Как с ними справиться?

Ваши личные риски нужно:

а) Понять, назвать. Даже их простое перечисление помогает собраться.

б) Оценить, взвесить. Когда рисков в какой-то точке становится слишком много, они обязательно нагрянут. Из вероятности – прямо в жизнь.

в) Назначить лимиты – по каждому риску «ни-ни», пределы, которые не переходим. Где тонко, там и рвется.

г) Урегулировать, привести к лимитам, чтобы не выше. Если нужно, устранить.

д) Учитывать, следить. Это – скука.

е) Диверсифицировать. Желательно иметь активы разного риска, и ниже, и выше. И лучше всего, проигрывая в одном активе, когда на вас падают все риски, выигрывать в другом. Рубль ослаб к доллару – выросли рублевые цены на вашу квартиру. Так бывает.

ж) Сжиться с ними. Жизнь – это контролируемые риски, дающие вам шансы извлечь незабываемое удовольствие.

Первое. Мы часто ищем заговоров, тайных умыслов, политик, втихую направленных против нас.

Если бы мы их нашли, нам стало бы легче. Вина была бы снята с нас самих и перенесена на внешние силы. Идиотизм бытия, наши потери – это не мы.

Но этого не делать нельзя.

Лучше самим управлять своими рисками.

Конечно, в той мере, в какой риски позволяют сделать это. Иногда мы в самом деле не виноваты.

Нет, виноваты. Хотя бы тем, что вовремя не смылись.

Второе. Нельзя не понимать, какие риски перед тобой. Даже назвать их – полезно.

Нельзя их не считать.

Нельзя не пытаться оценить, что с ними произойдет в будущем. То, что называется прогноз.

Нельзя не ставить лимиты на риски – четкие, ясные. Что можно делать, что нельзя.

Нельзя нарушать лимиты рисков. Дисциплина – прежде всего.

Третье. Мы отстаем от событий.

Человеку, у которого всё, в принципе, хорошо и он сыт и удачен, не верится в то, что нормальное течение жизни может быть заменено чем-то «сероводородным». Хотя он клянет власти, но в основе своей уверен, что тепло, еда и дворники на улицах всегда будут. У него нет «встроенного» ощущения повышенных рисков, чутья к ним, он успокоен.

И это беда, потому что у каждого в семье были люди, потерянные во время войн и революций, которых было в избытке в последние 100 с лишним лет.

Нам нельзя терять чувства рисков.

Четвертое. Мы в общем-то инерционны.

Мы опаздываем, когда начинается поворот к лучшему, потому что не верим в него.

И, наоборот, опаздываем, когда нужно убегать сломя голову, потому что тяжело перестроиться от сытости к голоду и бегу.

Нельзя опаздывать, когда управляешь рисками.

Передо мной сидит человек, пьет кофе и говорит:

– Знаешь, как я первый раз побывал в Лондоне? Самолет задымился. Кто был под градусом, тот счастливо проспал экстренную посадку. Старый московский особняк, когда я пришел туда на встречу, вдруг взял и вспыхнул. Через десять минут его витая лестница стала трубой, как в печке. Мой дом в провинции попал под наводнение. Вода – под потолок – пришла за полчаса. Меня грабили за четверть века трижды, как и любого россиянина. Я был в воздухе в одно время с малазийским боингом, в часе полета от него. Я собирался на «Норд-Ост» как раз в те дни, когда был совершен теракт.

Что еще он говорит?

– Я долго не мог летать на самолетах. А сейчас просто отключаю сознание, когда захожу на борт.

Я, приходя в театр, всегда проверяю аварийные выходы.

Надо мной смеются мои друзья.

Даже в самой роскошной гостинице, возносясь к небу на лифте, я ищу лестницы вниз.

Они еще больше смеются.

Я не живу на верхних этажах.

Я летаю только теми авиакомпаниями, у кого меньше история катастроф.

Я почти не летаю чартерами.

Я избегаю толпы, стараясь уйти из нее как можно быстрее.

В сверхбыстрых поездах я стараюсь ни о чем не думать.

В метро не сажусь в первые и вторые вагоны. Помните теракт на «Павелецкой»?

Для меня не существует курортов на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Я не верю охране, не верю всем этим мерам безопасности, потому что чувство риска неизбежно притупляется.

– И что теперь – не жить? – говорит он. – Я летаю дважды – четырежды в месяц. Мы не можем избежать рисков, мы живем толпами. Мы живем в потоке событий и массовых мест. Но мы хотя бы можем пытаться делать риски слабее.

– Ты тоже можешь смеяться, – сказал он, – но каждый день, утром и вечером, я говорю своим родным: «Будьте осторожнее!»

Я их замучил, они смеются надо мной.

Я их замучил телефонными звонками.

Но я всё равно буду это делать каждый день.

А вдруг это их спасет.

Каждое поколение россиян теряет свои активы, а новое начинает жизнь с нуля. Приблизительно один раз в двадцать – двадцать пять лет. Верно для XX века, а может быть, и для нынешнего. Каждую семью за последние двадцать пять лет грабили три – четыре раза (разные люди и в разных формах, не считая государства). Только 1–2 % активов российской семьи способны пережить три – четыре поколения.

По статистике в экономиках, подобных российской, кризисы происходят один – два раза в десять – пятнадцать лет. Считали на примере ста пятидесяти кризисов.

Какой результат? Мы – временщики. В управлении нашими активами сильна генетическая память. Память о том, что любыми активами семья владеет временно. Для отъема всегда кто-то найдется.

Нет ничего проще.

1) Надеяться на государство, на свой кусок от него. Считать, что государство – это прочная сухая почва. В финансовом отношении государство – это лед, подтаявший весной, вечно меняющий очертания и проваливающийся под шагами и полозьями тех, кто полагается на крепость этого ледяного пространства.

Государство часто отнимает, а не дает.

2) Копить на старость. Запасаться. Лет за двадцать до пенсии. Под процент. Или под будущие высокие дивиденды.

Пока дело до старости дойдет, инфляция, кризисы, закрытия банков, перетряхивания пенсионных схем, исчезновения инвестфондов, смерть страховых компаний, девальвации, дефолты – вся эта сутолока развивающегося рынка съест все сбережения и пустит по миру. Не запасешься. Просто деньги имеют свойство таять и исчезать. Никуда не денешься, имуществом придется управлять, засучив рукава.

3) Деньги должны быть громкими. Роскошь нужно показать. А иначе зачем всё это? В превосходстве – смысл.

4) Как-нибудь отдам. Слишком высокий «финансовый рычаг», слишком быстрое расширение имущества и расходов за счет кредитов под высокий процент, при двузначной инфляции и неустойчивом курсе национальной валюты.

Главная ловушка – валютные обязательства. Курс рубля может держаться годами, но потом обязательно случится девальвация. 1998, 2008–2009, 2014, 2015 годы – это годы разовых, крупных девальваций. Они усеяны обломками тех семей, которые брали на себя высокий «финансовый рычаг».

5) Семейная финансовая пирамида. Покрыть новыми долгами старые, не перекрывая их вложениями, приносящими доход. Потребление не по средствам.

6) Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной. Или доходностью.

Холодная оценка рисков. Не ищите сверхвысокой доходности. Часто это последний крик отчаяния перед банкротством. Или открытое мошенничество.

Сколько полегло знакомых, отвергавших разумные финансовые предложения, чтобы съесть то, от чего нужно было бежать сразу, не втягиваясь в обсуждения.

7) Спекуляция, попытки заработать в высоких финансах (валютный рынок, деривативы, акции).

Эти рынки – чужие для мелкой розницы. Они живут по чужим правилам, неизвестным пешеходам. Их устанавливают крупнейшие финансовые институты. Валютные и срочные рынки глотают и выплевывают 99 % тех, кто на них приходит, играя по мелкому. Вы берете деньги в долг, берете «финансовый рычаг», чтобы выигрыш был как можно выше. 1 к 100. 1 к 200. При первом колебании курсов – проигрыш. Первоначальный взнос «слизывается». Всё равно проиграете. Против вас профи.

8) Приходить на рынок акций, недвижимости, других активов, когда рост уже исчерпан.

Толпы розничных инвесторов в ажиотаже бросаются на акции после того, как они долго, иногда годами, растут. И только почти у пика, когда вот-вот всё рухнет, наконец массовый инвестор становится уверен, что рост цен акций будет всегда и он неисчерпаем, и бросается на рынок. Вот тут-то всё и лопается. За четверть века было неоднократно.

9) Накупить кучу неликвида по дешевке и ждать, когда цены вырастут до небес. Набрать золота и брильянтов, как того, что всегда в цене. Держать жилье под Везувием как отличный, растущий в цене актив, который всегда легко продать. И сидеть, радостно считая, что впереди – золотом блистающий щит.

10) Быть открытым, распахнутым – двери настежь. Не думать, что деньги – это еще и документы, технологии, защита данных. Напрашиваться на то, чтобы у вас украли, сломали, увели, чтобы напали, вытащили или просто потеряли. Не резервироваться, не страховаться, не перестраховываться, не покрывать любые риски. Не документировать – да ладно, зачем это. Связываться с теми, кто всегда ошибается по жизни – просто так устроен, кто мало думает, кто работает больше, как автомат. Или просто не надежен, не завершает дел, для кого вы и ваши интересы – где-то там, на периферии сознания.

12) Считать, что есть только одно место во всей Вселенной, где может жить семья – там, где родился. Радостно терпеть все глупости, когда они творятся в верхах, в столицах. Терять – есть на то высшие обстоятельства, лишаться – так быть должно, беднеть – что делать, судьба страны, всё отдавать – так велено, иначе ослабеем, жертвовать – исконно так предназначено.

13) Деньги – ничто. Деньги – отвращение. Идеи, страсти, любовь, убеждения, этика и вера, всё это – сущность бытия, имущество и деньги – привесок. Сначала – сущность, а потом – все остальное. Только потом, в строгой очередности. Я верю в то, во что я верю, и имущество семьи должно совершать свой оборот в строгом подчинении мне, мне, мне. Оно должно быть таким, каким оно мне нравится. Его движение вытекает из моих идей, страстей, веры и и только из того, что я считаю истинным.

14) Именно со мной ничего не случится. Мне ничего не будет. Всё это – о других. Когда пули свистят – в лоб другим.

Есть еще много правил, но начинать – хотя бы с этих.

Он вечно жил под давлением. Лишь бы успеть. Хотя век тогда был короток даже у императоров. Александр I прожил 48 лет, Николай I – 59 лет. И ничей быт не описан так подробно. Все как с ума сошли – день за днем, и все о Пушкине. Тысячи страниц, чтобы понять – мы в том же ряду. Вечно в бегах, вечно в поисках денег, вечно под надзором, вечно в попытках смириться с властью – для хлеба, тепла и молока семье. Писать? Чтобы достать денег и выплатить долги.

Разве это наш драгоценный, вечно пылающий Пушкин? «Никогда не думал я упрекать тебя в своей зависимости. Я должен был на тебе жениться, потому что всю жизнь был бы без тебя несчастлив; но я не должен был вступать в службу и, что еще хуже, опутать себя денежными обязательствами»[7]. Вошел на службу за 5000 рублей жалованья и доступ к архивам. Закладывал бриллианты жены, вещи закладывал, пытался лично управлять имением, основывать газету, альманах, журнал – как проекты, под платную подписку. Одалживался бесконечно, пытал казну, точнее императора, на предмет государственных ссуд (и получал их) и, самое главное, писал, чтобы заработать на жизнь. Писал! И был зависимым.

Мечта? «Плюнуть на Петербург, да подать в отставку, да удрать в Болдино, да жить барином! Неприятна зависимость; особенно когда лет 20 человек был независим. Это… ропот на самого себя»[8]. Ропот, вечный ропот человека изработавшегося, желающего прокормить, насладить, развлечь. Деньги – как независимость. Как это он сказал? «Я деньги мало люблю – но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости»[9]. Можно повторять сотню раз, когда снова ищешь заказ и ждешь телефонного звонка – ты нужен.

Заложить крестьян, чтобы выручить деньги на приданое невесте? Нынче – точно не удастся. ««Через несколько дней я женюсь: …заложил я моих 200 душ, взял 38000 – и вот им распределение: 11000 теще, которая непременно хотела, чтоб дочь ее была с приданым – пиши пропало… Остается 17000 на обзаведение и житие годичное… Взять жену без состояния – я в состоянии, но входить в долги для ее тряпок – я не в состоянии»[10].

А в каком состоянии мы? Наше чувство загнанности, когда нужно каждый день вырабатывать доходы. Наш пыл хоть что-то сберечь. И да, многим из нас известно вот это. «За четыре года моей супружеской жизни я задолжал около 60 тысяч и принужден был взяться за фамильное имение, но оно меня так запутало, что я… принужден или поселиться в деревне или занять большую сумму, чтобы сразу отделаться от долгов; но в России занять крупную сумму почти невозможно и приходится обращаться к государю…»[11]. Обращение к «куратору», к посреднику между Пушкиным и императором – к Бенкендорфу. Просить по вертикали, они не оскудеют, взять в долг. О, это нам хорошо знакомо. Пушкин взял в казне 50 тыс. рублей, из них 20 тыс. – на «Историю пугачевского бунта»[12]. И как быть дальше?

«Государь, удостоив принять меня на службу, милостиво назначил мне 5000 жалованья. Эта сумма громадна, и однако ее не хватает для жизни в Петербурге. Я должен тратить здесь 25000 и притом платить все долги, устраивать семейные дела и, наконец, иметь свободное время для своих занятий»[13]. Мы все помним, что это были за занятия. Они нам дарят наслаждение. Из-за них мы так кротки, так преклоняемся перед русским языком. И из-за них уверены – русская литература божественна.

Пушкинской рукой – смета расходов на год. 6000 руб. – квартира. 4000 – лошади. 4800 руб. – кухня. Платья, театр – 4000 руб. Всякое разное – 12000 руб. Итого (округлил) – 30 тыс. руб. в год (июнь – июль 1835 г.)[14]. Еще и долги – личные, брата, имения. Сестры жены, жившие с 1834 г. у Пушкиных в Петербурге. Их нужно было выдать замуж. Письмо жене 21 сентября 1835 г. «…О чем я думаю? Вот о чем: чем нам жить будет? Отец не оставит мне имения: он его уже споловину промотал; Ваше имение на волоске от погибели. Царь не позволяет мне ни записаться в помещики, ни в журналисты. Писать книги для денег, видит бог, не могу. У нас ни гроша верного дохода, а верного расхода 30000»[15].

Его проекты – «История пугачевского бунта» (1834 г.), журнал «Современник» (1836 г.) – убыточны. Когда был убит – «в доме Пушкина нашлось всего-навсего триста рублей»[16]. Хоронили Пушкина за счет графа Строганова (родственника по теще). Из милости императора, его записка: «1. Заплатить долги. 2. Заложенное имение отца очистить от долга. 3. Вдове пенсион и дочери по замужество. 4. Сыновей в пажи и по 1500 р. На воспитание каждого по вступление на службу. 5. Сочинение издать на казенный щет в пользу вдовы и детей. 6. Единовременно 10 т.»[17].

Сколько долгов за почти 6 лет семейной жизни? Выплачено их на 139 тыс. руб., в том числе казенного долга – 43 тыс. рублей[18]. Пенсионы вдове до замужества – 5 тысяч рублей в год, детям – по полторы тысячи рублей[19]. 10 тысяч – сразу, лично вдове. Еще 50 тысяч рублей на издание собрания сочинений – в пользу семьи[20].

Всё вместе – огромные деньги. В первой оценке, 5–6 млн долларов по нынешним временам. Если бы кто-то мог на учительской доске изобразить, как разные желания в семье, разные модели жизни приводят ее к финансовой катастрофе, лучшего примера – не сыскать. Не затворник, не святой писатель, ищущий истин подальше от столиц – по принуждению светский, служащий человек из Петербурга, находящийся в низких чинах, допущенный в большой свет ради обласканной всеми супруги, желающей – несмотря на пять беременностей и четверых детей – блестящей молодости. С катастрофически растущими долгами.

Это были, действительно, разные желания? Да, разные. «…Будь молода, потому что ты молода – и царствуй, потому что ты прекрасна»[21]. И еще. «Не стращай меня, женка, не говори, что ты искокетничалась; я приеду к тебе, ничего не успев написать – и без денег сядем на мель. Ты лучше оставь уж меня в покое, а я буду работать и спешить»[22]. Работать и спешить. Разные желания. «…Сделаю деньги, не для себя, для тебя»[23]. «Гуляй, женка; только не загуливайся, и меня не забывай»[24]. Все одно и то же: «Женка, женка! Я езжу по большим дорогам, живу по 3 месяца в степной глуши, останавливаюсь в пакостной Москве, которую ненавижу, – для чего? – Для тебя, женка; чтоб ты была спокойна и блистала себе на здоровье, как прилично в твои лета и с твоею красотою. Побереги же и ты меня»[25].

Идея одна и та же – уехать. «Ты разве думаешь, что свинский Петербург не гадок мне?». Предложить другую роль: «мать семейства», «долг доброй матери», а не только «долг честной и доброй жены… никакие успехи тщеславия не могут вознаградить спокойствия и довольства»[26]. И еще раз, множество раз – «Ух кабы мне удрать на чистый воздух»[27].

Кажется, что большое столкновение желаний. Ольга, сестра Пушкина: «Они больше не собираются в Нижегородскую деревню, как предполагал Monsieur, так как мадам и слышать об этом не хочет… Она не тронется из Петербурга»[28]. Не тронется из Петербурга. «Наталья Николаевна действительно никогда не хотела уехать в деревню»[29]. Что еще? Прямая речь: «…Вы, бабы, не понимаете счастия независимости и готовы закабалить себя навеки, чтобы только сказали про вас: «Вчера на балу госпожа такая-то была решительно красивее всех и была одета лучше всех»[30].

А нам – считать. Не брать избыточные риски. Договориться в семье, если это вообще возможно. Не платить зависимостью – жизнью по чужому формуляру, когда ты всем должен – и мало кто тебе. Вот формуляр Пушкина – чиновника. 14 ноября 1831 г. – вновь зачислен в коллегию иностранных дел с чином коллежского секретаря (X класс, один из низших в Табели о рангах). 6 декабря 1831 г. – получил титулярного советника. 31 декабря 1833 г. – пожалован камер-юнкером (чин для юных). «…Что довольно неприлично моим летам… Но двору хотелось, чтобы Наталья Николаевна танцевала в Аничкове»[31]. Все ранги – нижние, не по талантам. 29 января 1837 г. – умер. Взял 4 отпуска общей длительностью 13 месяцев. Вечно не по форме. То во фраке, когда все в мундирах. То в мундире, когда все во фраках. То шляпа не та. Николай I – Бенкендорфу: «Вы могли бы сказать Пушкину, что неприлично ему одному быть во фраке, когда мы все были в мундирах… впоследствии, в подобных случаях пусть так не делает»[32].

То в бегах. «Ни за что не поеду представляться с моими товарищами камер-юнкерами, – молокососами 18-летними. Царь рассердится, – да что мне делать?»[33]. «Я был в отсутствии – выехал из П(етер)Б(урга) за 5 дней до открытия Александровской колонны, чтоб не присутствовать при церемонии вместе с камер-юнкерами, – своими товарищами»[34].

Очень современно. По-нынешнему. Встать в вертикаль, внизу, маяться – и быть с ней в мелких терках. А дальше? Конечно, выскочить. Подать в отставку, уехать, убраться из Петербурга. Ему было сказано от Николая – в этом случае «всё между нами кончено». С угрозой не быть допущенным в архивы (Пугачев, Петр I). Немедленно дал отбой. «…Христом и богом прошу, чтоб мне отставку не давали. А ты и рада, не так?»[35].

Еще раз: «А ты и рада, не так?»

Служить для прокормления семьи. Служить ради молодости женщины. Служить, чтобы войти в архивы. Служить, испрашивая разрешения на любой отъезд. Служить под надзором. «Во все эти двенадцать лет, прошедшие с той минуты, в которую Государь так великодушно его присвоил, его положение не переменилось; он всё был как буйный мальчик, которому страшишься дать волю, под строгим, мучительным надзором»[36]. Служить внизу пирамиды, при жене, идущей в Петербурге первым классом. Служить с растущей горой долгов. Служить так, что не вырваться. Служить под подозрением? И вести при этом жизнь человека, заглавного в литературе? Как это можно?

«Зависимость жизни семейственной делает человека более нравственным. Зависимость, которую налагаем на себя из честолюбия или из нужды, унижает нас. Теперь они смотрят на меня как на холопа, с которым можно им поступать как им угодно: Опала легче презрения. Я, как Ломоносов, не хочу быть шутом ниже у господа бога. Но ты во всём этом не виновата, а виноват я из добродушия, коим я преисполнен до глупости, несмотря на опыты жизни»[37].

Глупость? Добродушие? Вина? Мы не знаем. Знаем только, что они не должны вести к смерти и несчастьям. К унижениям – и униженности – в иерархиях. К войне с самим собой. Январь 1837 г. нам дал пример, чем это кончается.

Как может вынести сложный, творческий человек еще и всеобъемлющий контроль властей? Цензуру на каждый чих, пусть первого лица в государстве? Полицейскую люстрацию его писем к жене? «Я не писал тебе потому, что свинство почты так меня охолодило, что я пера в руки взять был не в силе. Мысль, что кто-нибудь нас с тобой подслушивает, приводит меня в бешенство… Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности… невозможно; каторга не в пример лучше»[38]. И еще – «будь осторожна… вероятно, и твои письма распечатывают: этого требует Государственная безопасность»[39].

Как всё это вынести? А как справиться вот с этим – «он всё-таки порядочный шалопай, но если удастся направить его перо и его речи, то это будет выгодно»?[40] Направить? Да, встреча и соглашение с царем 1826 г. «С надеждой на Великодушие Вашего Императорского Величества, с истинным раскаянием и с твердым намерением не противоречить моими мнениями общепринятому порядку… Вашего Императорского Величества верноподданный Александр Пушкин»[41]. «Обязательство Пушкина: Я нижеподписавшийся обязуюсь впредь никаким тайным обществам… не принадлежать»[42]. Есть и попечитель. «Его Императорское Величество, с чисто отеческим благоволением к вам, удостоил поручить мне, генералу Бенкендорфу, не как начальнику жандармов, но как человеку, которому он оказывает доверие, следить за вами и руководить вас своими советами…»[43]. Не советы, а выговоры (Жуковский).

10 лет демонстраций благонадежности. Секретное донесение: «Поэт Пушкин ведет себя отлично хорошо в политическом отношении. Он непритворно любит государя… Пушкин сказал: „Меня должно прозвать или Николаевым, или Николаевичем, ибо без него я бы не жил. Он дал мне жизнь и, что гораздо более, – свободу: виват!»[44]

И даже так. Июль 1832 г.: «Осыпанному уже благодеяниями его Величества… я всегда желал служить Ему по мере способностей… Если Государю Императору угодно будет употребить перо мое для политических статей, то постараюсь с точностью и усердием исполнить волю Его Величества… Озлобленная Европа нападает покамест на Россию не оружием, но ежедневной, бешеной клеветою… Пускай позволят нам Русским писателям отражать бесстыдные и невежественные нападения иностранных газет…»[45].

Когда он умер, бумаги его были сразу же опечатаны: был сделан их жандармский обыск, «чтобы ничего не было скрыто от наблюдения правительства» (Бенкендорф)[46]; прощание – по сокращенной программе, в усиленном охранении жандармов; цензурой – запрет «громких воплей по случаю смерти Пушкина»[47]; императорский запрет «всяких встреч», пока гром с телом Пушкина везли из Петербурга в Святогорский монастырь, запрет любой церемонии при погребении; по смерти вокруг него пытались найти тайное общество / реформаторскую партию; «Пушкин – глава демагогической партии»[48].

Вот черновик письма Жуковского Бенкендорфу. «…Выговоры, для Вас столь мелкие, определяли целую жизнь его: ему нельзя было стронуться с места свободно, он лишен был наслаждения видеть Европу, ему нельзя было произвольно ездить и по России, ему нельзя было своим друзьям и своему избранному обществу читать свои сочинения…».[49] И еще: «Пушкин хотел поехать в деревню на житье, чтобы заняться на покое литературой, ему было в том отказано под тем видом, что он служил, а действительно потому, что не верили. Но в чем же была его служба?.. Какое могло быть ему дело до иностранной коллегии? Его служба была его перо… Для такой службы нужно свободное уединение. Какое спокойствие мог он иметь с своею пылкою, огорченною душой, с своими стесненными домашними обстоятельствами посреди того света, где всё тревожило его суетность, где было столько раздражительного для его самолюбия, где, наконец, тысячи презрительных сплетней, из сети которых не имел он возможности вырваться, погубили его»[50].

Что он сделал?

Итак, «стесненные домашние обстоятельства». 1831–1837. Среди большого света, «раздражительного для самолюбия». Под «мучительным надзором». Когда «все тревожило его суетность». Внутри машины государства.

«Санктпетербургский Обер-Полицмейстер, от 20 минувшего сентября за № 264, уведомил…, что по Высочайше утвержденному положению Государственного Совета, объявленному предместнику его предписанием Г. Санктпетербургского Военного Генерал-Губернатора от 19 августа 1828 года № 211, был учрежден в столице секретный полицейский надзор за образом жизни и поведением известного поэта, Титулярного Советника Пушкина…»[51].

Что сделал за это время? «История Пугачева», «Пиковая дама», «Дубровский», «Капитанская дочка», «Русалка», лучшие свои сказки, «Медный всадник», «Песни западных славян», «Путешествие в Арзрум», «Анджело», десятки великолепных стихов. «Арап Петра Великого» – то, что успел. Тексты и материалы будущей «Истории Петра I». Огромная переписка, заметки – всё приготовления к будущей писательской жизни.

Последнее письмо? В 3-м часу дня, 27 января, за 2 часа до дуэли – о переводе пьес Барри Корнуолла[52].

Он всё это сделал.

Повести без конца

Мы все хотели бы сделать концовку повести о жизни Александра Пушкина счастливой. Число его томов – утроенным или учетверенным. Нам это дано лишь в воображении.

Но наши собственные повести продолжаются. И смысл происходящего – часто тот же самый. Неутомимые расхождения желаний. Быть подчиненным возрасту, любви, хлебу, теплу и молоку, но не себе. Быть иным, чем хочешь. Быть не там. Быть служащим. Быть с внушающими жалость попытками проникнуть в разум высших лиц государства. Добиться понимания. Влиться, подчиниться, выбиться, бежать, менять, меняться, быть. Ходить во фраке, когда все в мундирах. А что переживать? Свою бесценность и униженность в одном флаконе. И еще – загнанность. Так это называется. Когда ночь – бессонная и еще не закончилась рассветом. Страх небытия. Страх невозможности. Страх завершения. Смерть, которая может быть выгодна, чтобы погасить долги.

«Мне очень не хочется беспокоить мужа всеми своими мелкими хозяйственными хлопотами, и без того вижу, как он печален, подавлен, не спит по ночам и, следовательно, в подобном состоянии не может работать, чтобы обеспечить нам средства к существованию: для того чтобы он мог сочинять, голова его должна быть свободной»[53].

Свободной. Быть. Свободным. Чтобы сочинять в высшем смысле этого слова. Чтобы наслаждаться любыми актами жизни. Пусть это будет – о каждом из нас.

Всё пытаешься найти в России абсолютно счастливого человека. А он сам назвал свои записки «Под счастливой звездой»[54]. И закончил их в 80 лет, в том самом 1937 году, но – в Голливуде. Коммерсанта Ивана Кулаева, внука каторжан, в 10 лет чудом вытащили из-под баржи. Дважды похищали в Харбине – один раз его, другой – детей. В 20 лет он потерял медеплавильный завод. В 35 – снова остался у разбитого корыта. С пяток раз брал золотые прииски на Урале и в Сибири – и разорялся. «После пятнадцати лет беспрерывной кипучей деятельности я оказался буквально у разбитого корыта: после ликвидации всех моих дел у меня на руках осталось всего 2 тысячи рублей… Я кинулся искать счастья на Алтай» (С. 38). Снова золотые прииски, три штуки. На одном – золота не нашел, другой – сам рассеялся, третий – запретили. Закрылся и собрался «с горечью в душе… в путь на далекий Амур» (С. 42).

Снова прииски – Амур. То застрелится управляющий, то Петербург откажет. Бросил через пару лет, хотя «манили новые края своими необъятными просторами, чудились запрятанные… несметные сокровища» (С. 48). Взял подряд на строительстве Забайкальской железной дороги. Судьбоносный ответ – «разорительное наводнение». Перебрался в Маньчжурию. Новый подряд на железной дороге и привоз товаров из Москвы. Масса денег, много прибылей, а в ответ – боксерское восстание (1900 г.). Ему – уже 43 года. «Над моей головой грянул такой гром, что от моего материального благосостояния и щепки не осталось». Массовое бегство, монголы, китайцы, русские, паника, чуть не потерял семью. «Таким образом, у меня на руках оставалось всего 5 тысяч рублей – точно все мое богатство мне только во сне приснилось» (С. 83).

Боксеров подавили. Взял товара в кредит в Москве на 200 тыс. рублей – на ввоз в Маньчжурию. Озолотился, с 1902 года – в Харбине. Сеть мукомольных мельниц – Западная Сибирь, Дальний Восток, Харбин. «Меня влекло даже не желание увеличить свой капитал, но чисто спортивный интерес, труднообъяснимое, захватывающее чувство – стремление выйти победителем в соревновании» (С. 100). Купил золотые прииски. В 1917 г. потерял всё, что в России. Национализация.

Остался в Харбине. Там – «людоворовство». «Выскочившие из машины бандиты схватили меня за руки, сняли с пролетки и предложили, не сопротивляясь, пересесть в их автомобиль». (С. 128). Освободился, уехал в Тяньцзинь. Там похитили сыновей. Затребовали «выкуп в размере ни больше ни меньше как 600 тысяч долларов, с угрозой, в случае отказа, умертвить пленников». Сыновей освободил, бандитов – посадил.

В 1918–1920 годах перебрался в Америку. В Беркли, к Калифорнийскому университету. Выучил там всех. «Год живу в Америке, год в Китае, а в промежутках иногда отправляюсь покататься по Европе». «Движимый любознательностью, я исколесил почти всю Америку» (С. 142). «Последние шесть лет живу в Голливуде. В Голливуде у меня свой домик». И пронзительное признание: «Всего в Голливуде 10 тысяч русских».

Так в Голливуде заканчивается это счастливое повествование. Был ли в это стопудовое время, в 1860–1930-е – в России хотя бы один публичный, счастливый человек? Все мучаются, ломаются, их ломают. Но один нашелся. И сам в этом признался. Безукоризненно счастливый человек – без сучка и задоринки.

А нынче кто счастлив?

Никогда не сдавайтесь! Иван Бешов, матрос с броненосца «Потемкин», ел рыбу, пил виски, дожил до 104 лет, женил на себе прекрасную ирландку Нору, родил с ней пять сыновей, а заодно и дочь, и основал в Дублине сеть рыбных ресторанов Beshoff Bros. За треской и пикшей – до сих пор туда! Родился в 1885 году, служил на миноносце, обвинен в заговоре, наказан карцером. Месяц – без солнца. Два раза в день – хлеб и вода, раз в три дня – тарелка супа и стакан молока. Освобожден, отправлен механиком на «Потемкин», бунтовал в 1905 году, очнулся в Румынии. Из Румынии добрался до Турции в угольном бункере немецкого парохода. Потом по поддельным документам – в Антверпен, затем механиком в Роттердам и дальше – по всему свету. В Лондоне его якобы накормил Ленин.

В 1913 году добрался до Дублина. Решил осесть – надоело море. Хороший механик, брался за всё. Жену нашел в монастырской школе. Великий союз католички и православного на 60 лет. Попал под войну за независимость Ирландии. В 1920–1930-х сбывал нефть мелкими партиями из СССР. Дважды арестовывался – под подозрения в шпионаже. И, наконец, когда ему было далеко за пятьдесят лет, вышел на большую, величественную дорогу – открыл свой рыбный ресторан.

Никогда – не сдавайтесь! И тогда ваши внуки – рестораторы напишут, что у них настолько честная рыба, что их дедушка дожил до 104 лет! Так объявляет о себе сеть Beshoff Bros, что, конечно, означает «Братья Бешовы», чудом рожденные сыновья Ивана Бешова, матроса с броненосца «Потемкин», последнего из выживших[55].