Всем казалось, что в данный момент ничего непривычного не происходит. Да и произойти не может. Но нежданные гости были уже недалеко от незапертых дверей. Рекламная пауза, как всегда, затягивалась. Охранник, потянувшись, поднялся из кресла и не спеша двинулся на второй этаж. В коридоре он увидел маленькую раскачивающуюся фигурку, которая шла ему навстречу. Это и была древняя старушка-аудитор, измученная многократными попытками свести концы бумажной бухгалтерии с началами компьютерной. Во времена ее далекой молодости, когда она работала на огромном заводе, ни компьютеров, ни двойной бухгалтерии не было, а ревизоров мучили только приписки и железный арифмометр «Феликс». В новое время бабке пришлось разориться на ноутбук для внучки, и она, в испуге от растраты, быстро освоила новую технику и, вопреки всем загадкам учебника информатики, заодно и новые цифровые технологии. Шеф о тайнах двойной бухгалтерии подозревал, но находился в ожидании профессионального аудитора с репутацией надежного и порядочного человека. Ему порекомендовали взять ночного аудитора — старушку с полувековым опытом, проведя ее по штатному расписанию как уборщицу для конспирации. Шеф, конечно, сомневался, но, к его удивлению, бабуля, потупив глазки, пожелала совместить разгадку тайны двойной бухгалтерии с уборкой помещений, обеспечив таким образом не только конспирацию, но и порядок в штатном расписании.

— Ты вниз? — спросил ее охранник. — Побудь там, пока я пошатаюсь по коридорам. Откроешь, когда этот мужик вернется и позвонит.

— А куда это его на ночь понесло?

— Куда? Сама знаешь! Попробуй-ка заснуть на новом месте! Но ты учти, я — ни грамма.

Старушка хмыкнула и, спустившись по лестнице, подошла к телевизору. Увидев темную фигуру, которая угрожающе кралась по экрану, она испуганно отпрянула, и в этот момент неожиданно открылась дверь. Старушка даже вскрикнуть не успела — сильные руки зажали ей рот, и в следующее мгновенье она ощутила отвратительное прикосновение липкой ленты. Через минуту она уже лежала скрученная на полу, а огромный мужской ботинок почти касался ее лица. Она подняла глаза и увидела высокого, под потолок, мужчину в камуфляжной форме. Но если бы глазомер не обманул ее, то в налетчике осталось бы всего каких-то метр девяносто шесть. Его лицо скрывала натянутая до подбородка маска. Мужчина сразу заметил ее взгляд, слегка нагнулся и процедил:

— Лежи, бабка, смирно!

Он подошел к стойке, где находился сейф с ключами, и по-хозяйски, не спеша отключил общую сигнализацию. Набрав код, открыл сейф и, взяв какие-то ключи, вынул из кармана рацию:

— Охранник где-то наверху.

Хлопнула входная дверь, и в холл кошачьими прыжками проникли еще двое высоких мужчин в камуфляжной форме. Они с ходу бросились к лестнице. Прошло всего несколько минут, а они уже спускались по ней навстречу главарю, таща что-то тяжелое и неподвижное. Это и был основательно упакованный охранник. Приближающиеся шаги, скрип полноразмерной мужской обуви, шуршание по полу тяжелого тела растревожили бабку. И когда рядом с ней опустилось тело охранника, она увидела его бледное лицо с закрытыми глазами. Один из нападавших остался возле них. Другой подошел к двери, осторожно приоткрыв ее, прислушался и снова прикрыл. Когда раздался звонок, он снова открыл дверь, но затем резко дернул ее вперед и втолкнул менеджера в зал, и старушка услышала его вопль. «Досталось бедняге! — посочувствовала она менеджеру. — Лучше бы на вокзале заночевал!» А тот, теряя сознание, мертвой хваткой продолжал сжимать банки с пивом в руках. Через пару минут все неподвижно лежали рядом. Главарь с ухмылкой произнес в радиотелефон:

— Все трое — здесь и вместе!

Нагнувшись к бабке, он вдруг утешил ее:

— Держись! Мы скорую не вызываем.

Однако налетчики учли не все, а точнее, не всех. Дело в том, что программист Мила еще днем запуталась в модулях программы, и к концу дня — уже в который раз — снова и снова с ожесточением начинала десятью натруженными пальчиками долбить по клавиатуре, но каждый раз программа то испуганно вскрикивала, то орала благим матом и требовала вернуться к началу установки. Сзади раздавались какие-то шорохи, кто-то ходил, чем-то брякал, звякал, но Мила ни разу не обернулась. Завтра должен появиться шеф, и к его приходу все должно работать.

— А зачем вы каждый раз начинаете с главного модуля? — раздался сзади женский голос.

Мила с трудом оторвалась от экрана. На нее смотрела маленькая, почти квадратная старушка, державшая в руке швабру, как копье. Она недавно появилась в фирме и приводила помещения в порядок после работы без того навязчивого сервиса, когда швабра в основном гуляет по обуви сотрудников. Мила изумленно уставилась на старуху, потом фыркнула и резко повернулась в сторону экрана. «А действительно, почему я начинаю с главного?» — спросила она себя, уставившись на семафорное мигание противной планки с сообщением пользователю об ошибке.

— Попробуйте сразу с вашего модуля, — будто следуя ее мыслям, посоветовала бабка.

Раздались кряхтенье, громыхание и удаляющиеся тяжелые шаги. Мила оглянулась и, увидев пустую комнату, начала запуск программы со своего модуля. Через полминуты ей приветливо улыбнулась с экрана первая таблица. Комнатка, где трудилась Мила, была маленькая и вмещала два стола и двух сотрудников: саму Милу и ее коллегу, ушедшую в декретный отпуск, что стало приятной неожиданностью для администрации. Вот Миле и пришлось помимо своей работы возиться с этой программой. Отказывать Людмила еще не научилась: с детства приученная к труду, она готова была броситься на помощь своим подругам — коллегам по работе. Мила полным ходом заполняла таблицы рядами цифр, но, потеряв чувство времени, опомнилась слишком поздно. Взглянув на часы, она поняла, что электричка, которая каждый день доставляла ее домой, потеряв терпение и надежду на встречу, отправилась в депо. Миле пришлось остаться на ночь в офисе. Вздохнув, она вышла в коридор покурить. Но, пройдя всего два метра, услышала чужие шаги. Оглянуться она не успела: кто-то зажал ей рот и противно зашипел в ухо:

— А что ты здесь вынюхиваешь?

Из-за этого шипения голос она не узнала, но не было сомнения, что это был кто-то из сотрудников. А кто же еще это мог быть?! Но как раз в это время внизу раздались грубые голоса и крики. Хватка неизвестного сразу ослабла, девушка вырвалась из опасных объятий и через минуту услышала, как звуки шагов его позорного бегства замерли в конце коридора. Мила не очень испугалась, ей только было жаль, что она не успела рассмотреть нападавшего. Она уже придумала для него план страшной мести. Но внизу в этот момент сильно хлопнула дверь, раздались звуки ударов, кто-то вскрикнул и тяжело грохнулся на пол. Она подошла к лестнице, нагнулась и сквозь стойки увидела у входа человека в маске, который смотрел на неподвижных людей на полу. «Ужас!» — чуть не вскрикнула Мила. А когда среди лежащих тел узнала бабку, то решила ей помочь! Но тут же остановилась: эти монстры просто сделают ее следующей жертвой. Мила развернулась и мгновенно оказалась у дверей своей комнаты, и только влетев в нее, она ощутила, как сильно бьется ее сердце — ей казалось, что его стук слышен в коридоре. С трудом справившись с замком, который упорно сопротивлялся, Мила немного успокоилась. Ей было страшно и стыдно. Но что она могла сделать? Городской телефон на ночь отключался, а мобильник… Она приложила ухо к двери. Мила не успела даже взять телефон в руки: кто-то уже поднимался по лестнице, и она, пытаясь затаить дыхание, слушала, как шаги приближались к ее комнате. Дверь рванули явно с избытком сил, но замки выдержали, и кто-то лениво процедил:

— В этом коридоре пусто.

— Ты забыл, что несколько окон светились.

— Так охранник здесь шлепал. Наверное, проверял помещения.

— После того, как мы его упаковали и снесли вниз? Кто же тогда здесь бегал по коридору? А бабка что здесь делала ночью?

— Спроси у нее! Слышишь, сигнал! Сматываемся!

Мила вздохнула и даже поправила волосы, которые разметались в разные стороны, когда она бежала по коридору. Кажется, внизу все затихло?! Напавший на нее в коридоре, наверное, убежал с налетчиками. И она решила в первую очередь освободить пострадавших. Она осторожно разрезала липкие путы конторским ножом. У бабули Мила долго не могла нащупать пульс, но, когда освободила ее, старушка вдруг открыла глаза и слабым голосом буднично поблагодарила: «Спасибо, дочка», — как будто Мила разбудила ее утром, потому что пора идти на работу. Командированный менеджер, несмотря на все усилия Милы, продолжал лежать неподвижно, сжимая в руках банки с пивом. Пробуждение охранника было тяжелым, и Мила позвонила в скорую. Но, когда раздалось тревожное завывание, Мила спряталась в своей комнате и, подбегая к двери, прислушивалась к звукам внизу. Состояние Милы не позволяло ей спокойно анализировать: неожиданное появление и такое же внезапное исчезновение налетчиков не только напугали ее, но и озадачили.

Не опоздай она на электричку, завтра вместе с остальными изображала бы изумление и ужас. А сегодня? Сегодня ее больше уже ничем не напугаешь. Да и нападали на их офис не первый раз. В прошлый раз подвыпивший мужик с топором в руках ухитрился влезть по водосточной трубе на второй этаж, чтобы разгромить «осиное гнездо олигархов». Ему помешал сам шеф. Говорят, что любитель экстрима даже не понял, как топор оказался в руках шефа, и поборник справедливости, пораженный ловкостью «олигарха», безропотно позволил привязать себя к креслу и в нем быстро затих, обреченно ожидая встречи с правоохранителями. Потом оказалось, что этот борец любил развлекаться и у себя во дворе многоэтажки, запугивая сторожевой собакой пенсионеров и детей.

Изрядно утомившись за эту ночь, Мила под утро все-таки крепко заснула. А утром ее не разбудил даже необычный шум. Все носились по коридору, хлопали дверями и возбужденно обсуждали дикое ночное происшествие. Ее искали, стучались в ее комнату, нетерпеливо выкрикивая ее имя в закрытую дверь. Но Мила все проспала, и получилось так, что она опоздала на целых полчаса. Еще в школе ей сказали, что у нее образное мышление, и поэтому по алгебре и информатике у нее будет только заслуженная тройка. Тройка тройкой, но сейчас дипломированного программиста Милу действительно тревожили яркие образные картинки: она стоит перед шефом, получает справедливый выговор за опоздание, а дальше — увольнение. Но обычно Мила не опаздывала, и каждое утро точно в семь пятнадцать ее с нетерпением ждала электричка.

Но вот пришло это утро! И шеф ее действительно вызвал. Страх Милы перед ним будет понятен даже очень смелым женщинам, если сказать, что шеф был высоким, атлетически сложенным мужчиной, повергающим упорным немигающим взглядом подчиненных в глубокое суггестивное состояние. Мила уже знала, что шеф — из отставников, и теперь никто ей не поможет. Она была не очень пугливой девушкой, но его ужасно боялась, а сейчас, после ночного происшествия, шеф, наверное, вне себя, и ей точно грозит увольнение. Она вошла в кабинет с полузакрытыми глазами и слабым дыханием, всем существом ощущая его давящий взгляд. А шеф спокойно разглядывал вошедшую девчонку. Глаза закрыты, лицо бледное. Фигурка в джинсах и небрежно надетой футболке, ножки в двухцветных кроссовках. Еле стоит. Он пару раз замечал ее в холле: приезжал он рано, но она была уже там и каждый раз испуганно отскакивала в сторону, а однажды даже спряталась за колонну. Неужели и сейчас так испугалась? Но шеф раньше не замечал, что Мила была приятной девушкой. Золотисто-рыжие волосы, нежная белая кожа, темные, почти черные глаза, улыбка и стройная фигура. Но шеф из-за ночного происшествия и сейчас не оценил ее прелести. А мелькни она где-нибудь в местечке Беверли-Хиллз, местные продюсеры появления инопланетян не заметили бы.

— Ну, что стоишь? Проходи! — вывел девушку из глубокого погружения в себя его голос.

Шаг дался Миле непросто: легкие кроссовки стали свинцовыми, да еще почему-то приклеились к полу.

Мила покачнулась, а ее черные глаза непроизвольно открылись. «Все! — подумала она. — Теперь точно уволит».

Но шеф не любил поспешных решений.

— Ну, рассказывай! Куда собралась?

— В грузчики, — вырвалось у Милы. — В магазинчике за углом как раз приглашают грузчика. Всего-то четыре часа — с четырех до восьми утра.

Мила заметила, что взгляд шефа изменился: в глазах появился интерес.

— А что у тебя случилось?

— Опоздала!

— На сколько?

— На двадцать девять минут!

Мила почувствовала, что ему эта точность понравилась, но шеф молчал, все еще подавляя ее своим безжалостным взглядом.

— А ну-ка иди сюда! — неожиданно приказал он.

Мила стояла в нерешительности. Но он отодвинул стул, и она все-таки подошла и присела на краешек.

— Где живешь?

— За городом, — объяснила Мила.

— Подъем?

— В шесть!

Шеф внимательно посмотрел на нее.

— Ты у кого числишься?

— В лаборатории, у Андрея.

— Что делаешь?

— Программу для бухгалтерии.

— Программист? — шеф с недоверием посмотрел на девчонку. Но на этот раз Мила не отвела своих черных глаз.

— Так это ты трудишься за себя и за подругу?

Мила удивленно кивнула. Угадал или ему это известно?

— Как идет? — спросил он.

— Тяжеловато! — призналась Мила.

— Андрей помогает?

Мила промолчала.

— С тобой все ясно! — вдруг решил шеф и нажал на кнопку селектора:

— Аня, два кофе! Один покрепче!

Вошла Аня с подносом. Глаза ее округлились, когда она увидела Милку, сидевшую рядом с шефом. Значит, вторая чашка кофе — Милке!

Когда Аня вышла, шеф достал из холодильника коробку, раскрыл ее, и Мила увидела набор аппетитных пирожных.

— Ешь! — сказал шеф. — А то уволю!

— Все? — спросила Мила. Она уже поняла, что ее не уволят.

— Сколько сможешь.

— Тогда одно! — стрельнув глазами по коробке, с некоторым сожалением сказала она.

— Кофе пей!

Когда Мила съела два пирожных, она поднялась, держа коробку с остальными в руках.

— Я пойду?

Шеф кивнул.

Но Мила вдруг опустила коробку на стол и, безнадежно махнув рукой — все равно будет известно, сказала:

— Я вас обманула. Я всю эту ночь в офисе проспала.

— Одна или вдвоем?

— Здесь такой ужас был! — пропустила скользкий вопрос мимо ушей Мила. — А вы разве не знаете? — удивилась она.

Шеф отключил селектор.

— Ну-ка присядь! Мне нужны последовательность событий и хронометраж.

— Хронометраж? Мне показалось, что на все у налетчиков ушло несколько минут.

— Сколько это? Пятнадцать-двадцать?

— Меньше. Пять-семь минут. Они действовали быстро, слаженно и безошибочно, — оживилась Мила.

— Значит, профессионалы! — с сожалением констатировал шеф.

— Но суметь с ходу разобраться с сигнализаций, охраной и ключами от сейфа за несколько минут без наводки практически невозможно, — осмелев, разошлась Мила.

Он слушал девушку с интересом. После чашки кофе сонная красавица очнулась и даже начала анализировать.

— И кто же, по-твоему, может быть наводчиком?

— Кто-то из наших. Кому все известно.

— Все известно мне.

Мила смутилась.

— Мне уйти?

Шеф промолчал. Сейчас девчонка замкнется в себе, и какие-то детали будут упущены.

— Продолжай! — приказал он и, заметив, что девушка медлит, добавил:

— Смелее!

— Когда я вышла в коридор осмотреться, кто-то неожиданно напал на меня сзади.

— Что-то серьезное? Он тебя ранил?

Мила помедлила с ответом и, с любопытством взглянув на шефа, с некоторым удовольствием жалобно произнесла:

— Чуть не придушил!

Шеф качнул головой и усмехнулся:

— Сопротивлялась?

— Само собой! — соврала Мила. — Но налетчики его спугнули.

— Но если он испугался налетчиков, то какой же он наводчик?

— Возможно, в определенный момент он посчитал, что создалась обстановка, подходящая для операции, и сообщил им, что время «чепе» и надо срочно выезжать. Тогда ему приказали скрыться где-нибудь на втором этаже и не высовываться.

— Складно у тебя получается. А почему ты решила, что он из своих?

Мила пожала плечами.

— Уверена?

Она кивнула.

— Ты не заметила, напавший на тебя был в маске?

— Я не могла этого заметить, но у него не было маски.

— Как тебя понимать?

— Он так противно дышал мне в затылок.

Шеф улыбнулся.

— Зная все про нас, они не знали, что основные деньги фирмы лежат в банке, а не в офисе?

— Тебе это известно?

Мила снова смущенно кивнула.

— Почему ты решила, что они не знали?

— Если бы профессионалы затеяли дело из-за денег, то не из-за пачки наличных в сейфе у кассира. Им нужны не пачки, а мешки денег.

— Солидно рассуждаешь! Хочешь сказать, что деньги их, возможно, и не интересовали?

— Просто напугать нас, повязать и исчезнуть? Нет, это даже не для подростков!

— Не исключено, что их интересовали документы, финансовая отчетность или разработки… — шеф вдруг поднялся и сказал: — Если что еще вспомнишь или сообразишь — сразу ко мне.

Но, когда она была уже у дверей, он остановил ее.

Мила замерла на месте.

— Иди сюда!

Она подошла. Шеф ткнул пальцем в коробку:

— Забыла! Забирай!

Мила не стала упрямиться.

— Я тогда Аню угощу?

Он кивнул.

Мила подняла ему настроение. Она права: это профессионалы. Все детально продумано и выполнено. Нападение дерзкое! И его дерзость и наглость характеризуют личность заказчика. Ему кажется, что он орел — золотистый беркут, парящий в горных лесах или в таежных массивах, а не в глухом микрорайоне агломерации. Но очевидно, что его цель серьезная, раз оправдывает такие средства. Если деньги налетчиков не интересовали, то вывод простой: их интересовали счета или новая разработка, что совсем плохо, — все это раздражало и даже оскорбляло его! Как он мог так расслабиться, что позволил чужакам легко ворваться на его территорию?! Почему не проверил людей перед уходом? И, преодолевая острое, почти непреодолимое желание немедленно смыть с себя позор, он с трудом удерживался от поспешных активных действий. Хорошо, что появилась эта девчонка! Она наблюдательна, может анализировать даже сложную ситуацию и по-женски замечает малозаметные детали, которые могут оказаться важными. Но если допустить, что наводчик — кто-то из сотрудников, то ему легче было бы скопировать материал на флешку, а заказчику не затевать эту профессионально выполненную, но слишком шумную операцию. Тогда, возможно, наводчик или не владеет цифровой техникой даже начального уровня, или настолько хитер, что сразу откинулся в тень? Но кто же тогда напал на девчонку? Она уверена, что этот кто-то — из своих сотрудников. Шеф на работу принимал всех лично и каждого проверял досконально. Он снова и снова перебирал достоинства и недостатки сотрудников, но так и не смог допустить, что кто-то из них мог стать крысой. Но постепенно он успокоился, и у него появилась надежда, что теперь с холодной головой он разберется с этим наглым вторжением и его заказчиком. Он решил вызвать Милу еще раз, но вместе с пострадавшими. Возможно, вместе они что-то еще вспомнят, если не начнут путаться в деталях.

А Милу охватило вдохновение, и она, отгоняя тревожные воспоминания о прошедшем дне, увлеклась модулями программы, изредка вспоминая очень вкусные пирожные. Кроме того, она решила, что опаздывать, по крайней мере завтра, ну никак нельзя! Она чувствовала, что шеф на ее счет все еще сомневается. А напрасно! У него появился преданный человек.

После встречи с начальником охраны и юристом шеф вызвал Ирину. Войдя, она услышала обрывок их разговора и вопросительно уставилась на встревоженное лицо шефа.

— Посторонних этим вечером не встречала? — спросил он, следя за ее реакцией.

— Нет. Произошло что-то важное? — забеспокоилась она.

— Пока неясно.

По интонации шефа она поняла, что он уже знает о таинственном визитере. И, видимо, надеется, что, выслушав разные мнения, сможет осветить обстановку с неожиданной стороны. Но главное — он доверяет ей.

— Пока ты свободна, — подтвердил он ее догадку.

Шеф вызвал Горкюнова и охранника. Он ожидал, что новые мелкие и на первый взгляд незначительные факты могут открыться в процессе свободного обсуждения.

— Так я уже все рассказал, — начал охранник. — Могу повторить: услышал шум на втором этаже. Поднялся по лестнице. Иду по коридору. Смотрю: дверь кабинета открыта. Ну, думаю, прикол — шеф только что в зале был, а сейчас уже здесь! Может быть, он вышел, а его гость в кабинете остался? И тут какая-то тень мелькнула. Я заорал, думаю: сейчас уйдет. Бегу. Нажал сгоряча на курок пару раз. До угла добежал, смотрю — никого. Я в одну дверь, в другую — все заперты, кроме кабинета. А там — никого.

— А если ты подумал, что это гость, зачем на курок нажал?

— Что это за гость — замки ломает?

— Замок был взломан?

— Так или иначе, дверь была заперта, а ее открыли. Выхожу из кабинета и вижу: кто-то на полу сидит. Я ствол поднял, а это Горыныч со страху на пол сполз!

Шеф повернулся к Горкюнову. Но тот сначала только мрачно кивнул, а потом прохрипел:

— Все так и было.

— Первая схватка вчера закончилась очень странно, — сказал шеф. — После боя я говорил с тренером и рефери. Этого бойца они не знают и уверяют, что не привозили его. Они были в полной уверенности, что это наш сюрприз им.

— А что он делал в вашем кабинете? — засомневался охранник. — Дверь либо он открыл сам, либо ему кто-то помог и нас продал.

Шеф сразу понял, что произошло что-то непоправимое.

«Нет, он не из наших!» — размышлял про себя шеф. Взломать систему сигнализации и обмануть охрану! Да никто из своих не способен это сделать: спокойно вскрыть замок кабинета, потом сразиться на ринге с профессионалом и в финале исчезнуть, как ниндзя.

Шеф снова обратился к охраннику:

— Но когда же он успел задержать и заменить бойца, который реально должен был выйти на бой?

— Возможно, договорился с ним! Тогда среди бойцов у него должен быть подельник.

— Пока все! Свободен, — кивнул шеф охраннику, — Горкюнов, задержись-ка на минутку!

Когда охранник был уже в дверях, раздался ехидный голос Горыныча:

— А ты пульки не забыл собрать?

Охранник остановился. Он порылся в кармане, поднял руку и показал зажатую между пальцев пулю.

— Одна?! А стрелял, говоришь, два раза! Где же вторая?

— Закатилась куда-то, — недовольно рыкнул охранник и резко хлопнул дверью.

— Человек уравновешенный, но здесь сорвался и сделал два выстрела, — покачал головой шеф. — Предположим, что вторую пулю подобрал этот визитер, и если его задержат, то, конечно, спросят, что он делал в коридоре около кабинета. Он спокойно ответит: «В доме первый раз, заблудился, а охранник почему-то испугался и начал сразу стрелять». А потом в качестве доказательства выложит пулю. И все, дело уже закрутится вокруг охранника, потому что появилась зацепочка. А! Частная охрана! Зачем стрелял?

— «В воздух стрелял!»

— Пулька-то налицо.

Пожав плечами, Горыныч переключился на гостей:

— Вы депутатам доверяете. А что они за люди? И зачем приехали? Я в первую очередь думаю о них. Уж очень хитро это все для этих костоломов с ринга.

Шеф хорошо изучил странные и хитрые повадки массажиста и его слабо ограниченные моральными устоями способности выполнять любые задания сомнительного свойства. Он приказал охраннику установить видеокамеры нового типа в дальних концах коридора, а Горкюнову — понаблюдать за ним. Шеф был уверен, что его указание выполнено, и теперь ожидал видеозаписи с этих камер.

Рабочий день уже закончился, и шеф отпустил секретаря. Горкюнов вошел в кабинет и положил на стол шефа флешку.

— Откуда?

— Из коридора правого крыла замка, как раз где… — помедлил Горыныч, — комната переводчицы. Неизвестный двигался с западной стороны дома, хотя неясно, как он туда попал. Все входы и выходы были перекрыты. Взлома и его следов не обнаружено. Только в одной комнате была девушка… Можно неожиданно вломиться в ее комнату и запугать девушку, — продолжил Горыныч. — Но он мог и просто войти, если его там не ждали. А что случилось в действительности, знает только она.

Скрытая ирония и двусмысленность сообщения Горкюнова смутили шефа, и он спросил:

— Никто не появлялся, когда ты возился с камерами?

— Обижаете!

Над рабочим столом шефа висела картина, надежно укрывающая сейф. Горкюнов рассчитывал, что шеф потревожит свои валютные запасы. Но шеф не прикоснулся ни к ним, ни к красавице на картине. Он только отрывисто выдохнул:

— Свободен!

Горкюнов кашлянул. Шеф обернулся.

— Ты еще здесь?

Горыныч молча наклонил голову, но оставался на месте.

— Что ты хочешь?

Горкюнов виновато опустил голову еще ниже.

— Пока не разберусь с видеозаписями, забудь об этом.

Тот склонился еще больше, но с места не сдвинулся. Шеф извлек несколько банкнот из ящика стола, где для случая держал всякую мелочь, и протянул их Горынычу, а тот удивленно уставился на бумажки, будто не веря своим глазам.

— Остальное получишь позже, когда разберусь с видеозаписями.

Ему показалось, что в мутных глазках Горыныча мелькнули искры недовольства.

— Ты тоже получишь остальное позже, — почти неслышно проскрежетал Горыныч, ухмыльнулся и не спеша поплелся к выходу.

Ирина ждала автобус на загородной остановке. Автобус опаздывал, настроение портилось: на работе нелады, машина в ремонте, дачу запустила. Посмотрела вдаль: потоком шли грузовики, проскакивали мимо иномарки, автобус не просматривался. Ирина вскинула голову: не хватало только дождя, — а когда опустила взгляд, в глаза ей бросился черно-белый клубок, прыгающий с большой скоростью по обочине дороги. Автобуса все не было, а клубок подпрыгивал все ближе и ближе, и Ирина разглядела собаку с черной холкой и черными очками на глазах. Оставалось метров десять, но собака не сбавляла скорость. Ирина забеспокоилась: бродячая! Как будто почувствовав ее тревогу, собака замедлила бег, за пару метров от нее остановилась и вдруг легла, подняв на Ирину глаза с такой мольбой, что она не выдержала и отвернулась. «Кто-то завез тебя подальше и бросил? Нет! Не могу тебя взять! Не могу!» Какое-то движение заставило ее повернуться, и она увидела, что собака ползет к ней лежа. Некоторое время она не могла оторвать взгляд от невиданного зрелища. Подошел автобус, и Ирина, не оглядываясь, побежала к нему. Нехотя открылась дверца, Ирина поспешно протиснулась внутрь, и дверца также неторопливо захлопнулась. Сделав шаг, девушка почувствовала, как что-то теплое трется об ее ноги, и, бросив взгляд вниз, увидела благодарные глаза в черных обводах: вот видишь, я с тобой… «Конечно, я же не прогнала тебя, не крикнула «убирайся!» И ты по-своему поняла это?»

До дома Ирина добралась под вечер. Когда шла по двору, изредка поглядывала вниз. Собака то плелась рядом, то забегала вперед, но часто поднимала белую мордочку, видимо, стараясь уловить: не изменилось ли что-то в лице новой хозяйки?

Ирина обходила брошенную посередине двора иномарку, и ей показалось, что из машины кто-то наблюдает за ней. Пиликающие звуки домофона отвлекли ее, и она взглянула на соседний подъезд: оттуда вышел рослый плотный мужчина. Ирина иногда сталкивалась с ним во дворе и после каждой такой встречи, приходя домой, сразу падала в кресло, закрывая глаза. Он почему-то считал, что с Ириной отношения у него уже накоротке и церемониться с ней нечего. В этом Ирина не сомневалась, встречаясь с его самоуверенным взглядом на раскормленной физиономии.

В этот злополучный день он шел ей навстречу с собакой. Ирина слегка пригнулась и встала за иномаркой. Теперь он или не заметит, или не узнает ее. Но он, конечно, заметил и сразу двинулся к ней. По пути он наклонился к псу и, что-то буркнув ему, вдруг спустил с поводка. Ирина оцепенела от жуткого звенящего лая, с ужасом наблюдая, как на нее мчится огромная сторожевая собака, а ее преданная псина тем временем прячется под машину. Но когда огромный пес был всего в двух шагах от Ирины, из-под машины высунулась мордочка, и хотя боец почти пролетел мимо лайки, та неожиданно вцепилась в его заднюю лапу. Он ревел, крутился и подпрыгивал, безрезультатно пытаясь освободиться.

В этот момент хлопнула дверца иномарки, и высокий мужчина бросился к собакам. Он сжал кулак, и шипящий звук нарушил тревожную тишину большого двора. Бедный боец неожиданно завалился, а лайку отбросило в сторону от его лапы. Ирина сразу нагнулась к ней и, обняв, стала ласкать ее. Лайка вздрогнула и зашевелилась. «Жива!» — обрадовалась Ирина и, обернувшись к незнакомцу, поблагодарила его. Но тот не отреагировал, видимо, оценивая приближающуюся к нему грузную фигуру.

— Жив! — предупредил он хозяина бойца, желая избежать столкновения.

Но хозяин, не обращая внимания на своего пытавшегося подняться пса, как разогнанный локомотив, стремительно надвигался на незнакомца. В следующее мгновенье его мощный кулак, мгновенно разрезав воздух, должен был сбить с ног спасителя Ирины. Гавкнув, лайка вдруг вскочила и, подбежав к нападающему сзади, стала рвать его штанину. То, что произошло дальше, внимание Ирины уже не могло зафиксировать: мощная фигура нападающего, как щепка, подхваченная сильным ветром, взлетела вверх. И, легко держа на поднятых руках грузную фигуру, незнакомец вдруг двинулся с ней к подъезду, но по дороге, остановившись около какой-то машины, сбросил соперника на ее крышу.

Сверху кто-то засмеялся и захлопал:

— В точку! Его тачка!

Овации продолжились: несмотря на то, что дом был многоквартирный, дикий нрав хозяина был известен многим жильцам.

Едва дверь ее квартиры открылась, как лайка прыгнула в прихожую и, повернувшись к Ирине, встретила ее коротким, но радостным приветствием: «Ну, теперь ты знаешь, как я преданна и нужна тебе. Ради тебя я так рисковала! Теперь-то ты меня не прогонишь?!»

А ее хозяйка прошла в комнату и упала в любимое кресло. Потом она нагнулась и обняла за холку подбежавшую собаку, а та от нахлынувших чувств положила ей на колени передние лапы и потянулась к ее лицу, пытаясь выразить свою радость и преданность.

— Как же тебя зовут? — спросила Ирина и назвала несколько кличек, но собака, не реагируя, продолжала ласкаться. — Что ж, будешь тогда Найдой.

Из прихожей послышались какие-то шорохи, но Ирина уже успокоилась и была так увлечена общением со своим новым другом, что не обращала на них внимания. Что-то заставило ее поднять голову, и она увидела, что в кресле напротив нее вальяжно расположился незнакомец. С минуту пораженная Ирина молчала, не зная, как ей реагировать. Наивная уверенность, что все приключения этого дня уже закончились, обернулась неожиданной неприятностью.

Она вскрикнула:

— Как вы вошли?

— Если дверь открыта, тогда даже приличному человеку очень просто переступить порог.

— А зачем приличному человеку переступать чужой порог?

Незнакомец усмехнулся и бросил выразительный взгляд на ласкающуюся собаку:

— Подождать своей очереди!

Что-то в интонации мужчины показалось ей знакомым. Рано расслабилась! От одного «всех порву» избавилась, но неужели только для того, чтобы сразу попасть в руки другого, возможно, еще более опасного человека?

— А вы не могли бы подождать своей очереди за дверью? — спросила она, решив поставить его на место.

— Долго?! Я очень занятой человек!

— Ценю ваше время. Но я имела в виду за дверью вашей квартиры.

Незнакомец невольно улыбнулся. Резкие черты лица его разгладились, жесткий взгляд смягчился. Ирину это изменение удивило: оказывается, иногда он выглядит приятным и даже симпатичным мужчиной.

— Для вас дверь моей квартиры будет всегда открыта.

— Занятой человек готов тратить свое время на случайных знакомых?

— А вы скупы на благодарность.

— За спасение благодарю. Но теперь вы свободны.

— Вам не стоит меня бояться!

— Если бы.

Незнакомец замолчал. Взгляд его немигающих глаз снова стал жестким, упорным и подавляющим. Но Ирина, неприятно пораженная этим, не отвела глаз. Снова обозначились резкие черты лица, как у человека, привыкшего к интенсивным физическим нагрузкам. Судя по поведению и действиям, реакция мгновенная, готовность к опасности постоянная. Ну и, главное, обладает необычайной физической силой. Все это напомнило ей загадочный случай в загородном доме шефа. «А если это — он? Значит, появился здесь не случайно. Как мне вести себя с ним? Осторожно? Но поможет ли это, если он ждал именно меня?»

Мужчина вдруг поднялся. Собака заворчала, а Ирина вжалась в кресло и притянула Найду к себе поближе. Но, подойдя, он ласково потрепал собаку:

— А ты надежный друг!

— А мне жаль и его пса, — приходя в себя, отреагировала она.

— Он мог покалечить вас.

— Я очень обеспокоена. Вы использовали какой-то аппарат, отпугивающий животных. Собака не виновата.

— Каковы хозяева — таковы и собаки. Но доза для них была минимальна, хотя некоторые люди сейчас настолько агрессивны, что легко выпрыгивают из себя.

— А вы кто? Гуру или просто проповедник? — осмелела Ирина после его философской тирады.

— Надеюсь, что урок для него не придется повторять. А вы очень неосторожны. Признайтесь, сегодняшний случай не первый! Он и раньше преследовал вас?

— Не очень приятно вспоминать об этом.

— За вами надо присматривать.

— Мое согласие не требуется?

— Я не буду назойлив, и вы ничего не заметите.

— Может, все-таки не надо? — со слабой надеждой возразила Ирина.

— Тогда мне придется преодолеть симпатию к вам, а я не в силах это сделать.

— Это так сложно для вас? — усмехнулась удивленная неожиданным признанием Ирина, — И я бы предпочла, чтобы ни симпатии, ни эмпатии между нами не было. А поблагодарить вас за заботу и покровительство по телефону я не смогу: из моего мобильника исчез аккумулятор, — решила она осторожно закинуть удочку.

— Это легко исправить. Вам этот не подойдет? — спросил он и неожиданно протянул ей аккумулятор!

— Кажется, подойдет, — Ирина узнала свой аккумулятор по характерной царапине. — А вы что, их коллекционируете?

— Нет. Этот — эксклюзив на память! Даже жаль расставаться.

— Ну, теперь я смогу позвонить, если, конечно, не забуду, — удовлетворенно кивнула Ирина. — Я быстро все забываю, — охотно пояснила она. — Так мне посоветовал один человек. Он сказал, что люди с хорошей памятью опасны, — с удовольствием произнесла она последнюю фразу.

— Правильно сказал, — спокойно согласился гость. — Хотя советы, как и люди, бывают разные.

Темно-синие глаза Ирины излучали победное сияние. Теперь у нее уже не было сомнений, что именно этот непрошеный гость и заставил ее трястись от страха в загородном доме. Но неужели его все-таки пробило?

Гость кивнул, будто угадывая ее мысли. Потом нагнулся к ней и протянул визитку.

— Визитка? Зачем? — засомневалась Ирина.

— Мне тоже может понадобиться ваша помощь.

— Моя? — подняла на него изумленные глаза Ирина.

— Я понимаю, это неожиданно для вас.

«Теперь он понимает меня, а там, в загородном доме, когда он выдернул меня из кресла и держал на весу, как котенка, — там он понимал?»

— Звоните мне в двух случаях: когда вам все покажется подозрительным и мрачным, или наоборот — светлым и замечательным!

— Боюсь, что тогда мне придется звонить вам непрерывно! — улыбнулась Ирина. — Нет, я не рискну беспокоить вас.

— А меня будет беспокоить, если я долго не услышу ваш голос.

Он кивнул и направился к выходу. Расстались, как старые знакомые. Ирина еще раз взглянула на визитку: только имя и телефон. Странно! Но приятно уже то, что на этот раз он вышел через дверь, а не исчез, как призрак в загородном доме.

Найда неуверенно тявкнула пару раз. Ирина подошла к двери и замерла. Позвонили еще раз. Она посмотрела в глазок — никого. Только отступила на шаг — снова звонок. «Странные игры! Нет, не открою». В тишине растворились звуки шагов на лестнице. «Ушел», — облегченно вздохнула Ирина и, щелкнув замком, приоткрыла дверь. Никого. Она хотела закрыть дверь, но та не поддавалась: что-то мертво удерживало ее. И из-за двери появилась высокая фигура.

— Вы?! — отпрянув назад, только и сумела произнести пораженная Ирина.

Парализующий ужас, который она испытала перед ним в загородном доме, исчез, но страх остался. А он нагнулся к Найде и, потрепав ее по холке, как старую знакомую, поднял глаза на хозяйку:

— А вы по-прежнему неосторожны и любопытны! Но это простительно. Вы очень красивы.

Неожиданная галантность незваного гостя вызвала у нее подозрение.

— Ладно, проходите, — недовольно махнула она рукой. — Раз у вас все так просто! Препятствовать-то вам все равно бессмысленно.

— Сегодня — да!

— Что-то случилось? — насторожилась Ирина.

— Ничего. Небольшое ДТП.

— Кто-то пострадал, а вы сбежали?

— Вы угадали! Только пострадал я.

— Вы? Разве это возможно? Да и по вашему виду незаметно.

— Чтобы убедить вас, мне пришлось бы снять рубашку.

— Я не скорая помощь.

— У меня нет другого выхода. Я пройду в ванную?

— Делайте что хотите! — недовольно крикнула вслед ему Ирина.

Почему он пришел именно к ней, а не поспешил в больницу? Чего-то опасается? Но он ничего и никого не боится. К тому же считает, что все должны если не дрожать от страха, то по крайней мере опасаться его.

— Ирина, — раздался его голос. — Пожалуйста, подойдите! Я не могу разглядеть… Просто взгляните и скажите, что у меня за царапина на плече?

«Оказывается, он способен обратиться за помощью и даже изобразить просьбу», — удивилась она, услышав в его голосе необычные интонации.

— Только обещайте, что вы сразу уйдете, — потребовала она, приближаясь к нему.

На его правом плече темнело огромное красно-сизое пятно.

— Что, синяк? — ухмыльнулся он, оценивая ее взгляд и молчание.

— Нет! Страшный след от удара.

— Утешает, что автобусу больше досталось!

— Вы столкнулись с автобусом? — ужаснулась она.

— Можно сказать и так. А если точнее, я слегка помял его.

— Вы еще и иронизируете! Даже после такого удара у вас не появилось чувство опасности? А вам нужен хирург! Я позвоню! — беспокойство и волнение охватили Ирину. — Без анестезии вас могут замучить боли.

— Само собой все пройдет, если вы рядом.

— Ну, раз так!.. — и точным движением она положила накладку на рану.

Делая перевязку, она шептала тоном из другого, спокойного и безмятежного мира: «Пусть у вас все пройдет само собой». Изредка слова утешения она сопровождала случайными ласковыми прикосновениями, на которые он заметно реагировал. И этот человек, который при других обстоятельствах не заметил бы ее самого сильного удара, теперь вздрагивал от ее самого слабого прикосновения. Помимо всего прочего, загадочный гость явно не был избалован женской лаской.

— Ну, кажется, все, — заключила она, закончив перевязку. — Кстати, ваши бицепсы и трицепсы, вероятно, впервые поработали в мирных целях: они спасли вас от переломов. Как себя чувствуете?

— Обновленным!

— Остальное в больнице и дома! — подытожила Ирина.

— А дома я один.

— Теперь вам будет трудно управляться с рубашкой! Я помогу вам! — она почему-то была довольна его ответом. — Вы оптимист. Это поможет вам. Мне как-то раз тоже пришлось прочувствовать подобную мощь на своем бедном теле, но я пессимист, и, к сожалению, с того случая пессимизм не покидает меня.

— Почувствовать подобную мощь на таком нежном теле? — сумел улыбнуться он. — Я даже не знаю, как это назвать!

— Я знаю, но не скажу, потому что боюсь, что это может повториться.

— Никогда! — помотал он головой. Неожиданная улыбка смягчила резкие черты его лица.

«Это извинение за старое? Или обещание начала новой сложной игры? Возможно, цель его прихода сюда — это всего лишь, как он и говорил, присмотреть за мной. Но его рана ужасна. Возможно, он действительно не нашел более надежного места, чем скрыться у меня?»

— Как вы терпите такую боль?

— Любые ваши слова лечат меня.

— Боюсь, что моих слов недостаточно, — улыбнулась Ирина. — Но если вы такой терпеливый, то мы сможем поужинать. Мне понадобится несколько минут, чтобы приготовить легкий ужин. Сегодня я бы не отпустила вас!

Она перехватила его удивленный взгляд.

— Что же мешает?

— Мы такие разные.

— Люди мы разные, но обстоятельства у нас одинаковые.

Приготовив ужин, она повертелась перед большим зеркалом в спальне, прижимая к себе легкое платье. «Как-то по-домашнему, но выразительно. Посмотрим на его реакцию. Но не переигрываю ли я? Насколько он терпелив — настолько и опасен!»

Она вошла на кухню, следя за его взглядом. Он с восхищением наблюдал за ней, видимо, оценивая, что сие явление для него означает.

— Вы аппетитно выглядите! — наконец оценил он.

— Спасибо! Но такие комплименты вам лучше оставить для закусок, которыми мы сейчас и займемся. А как ваше самочувствие?

— Теперь привычное.

— Может, отложить все?

— Не люблю неопределенности. Закуски — всегда начало праздника! А меня несколько лет приучали к подножному корму.

— Были в горячих точках? — не скрыла тревоги Ирина.

— Я прослужил там несколько лет, — не ответил он прямо. — Но вижу, вас это напугало. Не воспринимайте это односторонне.

— А как надо воспринимать?

— Главное: люди там рискуют жизнью. Жизнью — каждый день! — повысил он голос. — А для этого надо иметь в характере стальной стержень. Пафос тех, кто знает о войне понаслышке, не поможет. Но даже хорошо подготовленный боец в критический момент между жизнью и небытием может успеть спросить себя: «Я выстою?» И ответить: «Не подниму руки вверх! Я выстою!»

— Я это понимаю и сочувствую вам, — успокаивающе произнесла Ирина. — Вы сейчас говорите правильные слова. Но хочу сразу признаться: в моем характере этот стальной стержень отсутствует.

— Стальной — это термин с частично утраченным смыслом из-за тиражирования.

— Я вас понимаю, но я женщина…

— К сожалению, чистой войны не бывает! — продолжил он. — Стерильность — это в операционной у хирургов, но вы знаете, что и там — тоже не всегда! Это не оправдание, это простая констатация фактов. Сомневаетесь? А я в вас не ошибся! — сказал он с улыбкой. — Может, разрешите развеять ваши сомнения?

Ирина удивленно взглянула на незваного гостя. Он угадал и спокойно воспринял ее откровенность! «Такой дипломат или у него есть какая-то серьезная цель, ради которой он готов пойти даже на проявление чуждой ему деликатности? Сейчас я общаюсь с ним, как со старым знакомым, которому можно многое простить».

— Сегодня важный день: вы в очередной раз выжили!

— А главное — встретился с вами.

— Это так важно?

— Для меня, и для вас тоже.

— Для меня? — удивилась Ирина.

— А как самочувствие вашего шефа?

— После того, как его кабинет посетил неизвестный?..

— Да. Большой шум был?

— Вызывал всех.

— И вас?

— Да, но меня сразу отпустил. Так что я вне подозрений, и по этому поводу можно выпить! — решила она больше не углубляться в эту тему.

— Не обольщайтесь! Возможно, как только вы вышли, они начали обсуждать вас как самую вероятную кандидатуру в наводчицы.

— Вы шутите? — растерялась Ирина.

— Нисколько. В таких случаях полезно задержаться у дверей. Вы этого, конечно, не сделали.

— И что мне теперь делать?

— Сейчас, как вы и предложили, вам стоит выпить.

— Есть коньяк.

— У меня вместо напитков — тренажеры, — вздохнул он.

Его ответ застал Ирину у дверцы небольшого бара.

— Но сегодня можно временно отменить табу, — неожиданно согласился он на ее предложение.

Ирина все же поставила на поднос рюмки и коньяк.

— Какой бизнес у вашего шефа?

— Вам это интересно?

— Только для поддержания беседы.

— А разве о его бизнесе вы осведомлены хуже меня? Или я ошибаюсь?

— Почему? Только после ваших слов стоило бы выяснить, где в этих событиях причина, а где следствие. Вам ведь это пока не известно? — неожиданно заключил он, взглянув на поднос в руках Ирины.

— Согласна.

«Наконец-то коснулись сути дела. Судя по его словам, у него была причина посетить загородный дом. Тогда, скорее всего, в этой битве гигантов он готовит мне какую-то роль! Но стоит ли гадать об этом?»

— Чем вы занимаетесь, когда не сталкиваетесь с автобусами? — спросила она, раскладывая закуски по тарелкам.

— Бизнес!

— Охранный! — уверенно произнесла она.

— Нет, не охранный и не криминальный, — и, помедлив, добавил: — Вы ведь снова подумали об этом?

«Он продолжает угадывать, о чем я думаю, но отреагировал не сразу. Не желает говорить о своем бизнесе?»

— Почему бизнесом реально можно заниматься только чиновникам и бандитам? — мрачно произнес он. — И почему без помех им не могут заниматься те, кто рисковал своей жизнью ради страны?

— Я думаю, могут и даже должны, — с улыбкой подняла руки вверх Ирина.

— Сдаетесь?! Ладно, можно опустить руки, — тоже улыбнулся он. — У меня айти-бизнес.

— У вас? — не скрыла недоверия Ирина.

— У меня! — виновато закивал он с усмешкой. — Простите за личное. Я рос обычным мальчишкой: школа, компьютерные игры, баскетбол, футбол. Но жизнь заставила меня оставить мечты и поступить в военное училище.

— Сочувствую вам!

Он замолчал, почувствовав, что сказал ей что-то лишнее.

Но Ирина внимательно его слушала, одновременно размышляя не о прошлом, а о настоящем. Его бесшабашная влюбленность вызвала у нее симпатию. «Сейчас он мне рассказывает о своем детстве, а для него это означает серьезность намерения. Но даже относительно работы — выбор непростой! Проверенный временем шеф или же загадочный незнакомец с задатками супермена? Кроме того, если в фирме моего шефа нет его человека, то эта сомнительная роль может быть поручена мне. А меня лично она не привлекает!

Для него экстрим — легкий тренинг для поднятия тонуса, а для меня? Что я смогу противопоставить? Во-вторых, он потребует от меня поступать, как и положено по суровым законам военного времени: «свой — чужой»! По его жестким понятиям, женщина — это семья и надежный тыл. А в тяжелых случаях для убедительности это потребует опрощения. Я только женщина, да еще с такими крупными и неисправимыми недостатками: два высших образования и несколько иностранных языков!

Но с другой стороны, он не будет рисковать мной, иначе потеряет тыл. Конечно, остаются еще форс-мажорные обстоятельства, когда любой человек способен на непредвиденные поступки, и мое положение станет непредсказуемым. Кажется, я слишком далеко заглядываю. А слишком далеко заглядывают только самые недалекие люди».

— Я позвоню соседке! — опомнилась она после долгого молчания.

— Она здесь необходима?

— Посмотрит вас и поможет.

— Зачем?

— Вам необходимо отоспаться.

— А я так надеялся на бессонницу! Меня влечет к вам непреодолимое желание.

— А успокоительное лекарство вас не влечет? У меня даже валидола нет, — встревожилась Ирина. — Я сбегаю к Тамаре Алексеевне. Она медсестра и фитотерапевт.

Ирина пропадала несколько минут, видимо, успев обсудить событие с Тамарой Алексеевной. Но это не вызвало у него протеста и раздражения. Он даже улыбнулся, когда в комнату вошла Ирина с большим пакетом, а за ней — приятная женщина бальзаковского возраста. Но он так стремительно вскочил, что женщины замерли на месте.

— Извините меня!

— Это вы извините меня за вторжение, — растерянно повторила за ним Тамара Алексеевна, с любопытством оглядывая его. — Что с вами случилось?

— Спросите лучше меня, — вмешалась Ирина. — Столкнулся с автобусом!

— Ничего серьезного, напрасно вас побеспокоили.

Но, увидев его пораженное плечо, Тамара всплеснула руками:

— Не могу сказать, что часто видела такое. Ужасный удар! Гематома. Судя по вашим легким, свободным движениям, кости не повреждены. Это удивительно. Но, возможно, задеты костные соединения. Нужен хороший хирург.

— Он категорически отказывается от любой медицинской помощи, — пожаловалась Ирина.

Тамара Алексеевна готовила составы, уже не обращая внимания на пациента, как иногда делает медперсонал. Но иногда Ирина встречалась с его насмешливым взглядом и чувствовала, что происходящее забавляет его и даже доставляет ему удовольствие. А это уже было победой в ее опасной борьбе за его приручение.

Уходя, Тамара Алексеевна остановилась у дверей:

— Это ваш друг, Ирина?

— Надеюсь.

— Что касается раны, то у него все пройдет. Но какой мужчина! — воскликнула Тамара, неожиданно цокнув языком. — Не пропустите момент, Ирина!

В ответ девушка махнула рукой.

— Сомневаешься?

— И сомневаюсь, и боюсь.

— При необходимости звони мне. Когда будешь накладывать ему компресс, задержи на несколько минут свою руку на компрессе. Но смотри! Преждевременно не мешай процессу его реабилитации, — засмеялась она. — И строго соблюдай дозы препарата. Это не инфекция, а гематома, и большое количество препарата при приеме внутрь организм воспринимает как пищу. Результаты лечения могут стать ничтожными.

После сеанса лечения они остались одни, изредка обмениваясь малозначащими фразами. Он почувствовал теплоту в ее голосе и осторожно привлек к себе.

— Нет, нет, процедурой это не предусмотрено! — шепнула она, ловко выскользнув из его объятий.

Но ему удалось поймать и задержать ее руки.

— Что вы делаете?! Какие нежности! — ласково причитала Ирина. — Вы что, забыли о своей ране?

Ему казалось, что коридор этого циклопического здания сталинской постройки превратился в туннель, увлекающий его в мрачную, темную бездну. Осторожно передвигаясь по полуосвещенному в этот поздний час зданию, он чувствовал его пустоту и безлюдность даже через двери покинутых лабораторий. И осторожность не подвела его, когда он, завернув за угол, ясно увидел на полу в ярком свете, шедшем из открытой двери, две неподвижные тени. Эта странная неподвижность и полная тишина остановили его. Он заглянул в дверь. В зале, совсем близко от него, друг напротив друга стояли два человека. Один из них держал в руках нож, которым угрожающе касался горла другого.

Это было настолько неожиданно, что какое-то время он не мог сдвинуться с места, но потом, не чувствуя пола, попятился назад. Попав в привычную полутемноту, он уже хотел развернуться и броситься снова за угол, но его привлек слабый свет, падающий на лестничный пролет. Но, чтобы попасть туда, нужно было снова пройти по освещенному полу мимо этих двух жутких неподвижных фигур, и когда он наконец вышел из полутемноты, то снова оказался в том пугающем, но влекущем его месте. Не сразу он понял, что тот, у кого нож, если услышал шаги, не рискнет обернуться или ударить ножом противника. И он пошел по освещенному полу, осторожно ступая по их теням, как по раскаленным углям. Добравшись до лестницы, он, не стесняясь, почти скатился по ней, а выскочив в коридор на нижнем этаже, чуть не налетел на темную, двигающуюся по коридору фигурку. Чтобы смягчить удар, он успел только нелепо развести руки, одной рукой удерживая кейс, но в следующее мгновенье кейс упал, и в его объятьях оказалось создание с соблазнительным ароматом парфюма.

— Пустите-ка меня! — потребовало создание.

— Нельзя, наверх нельзя! — задыхаясь, произнес он и с некоторым сожалением опустил руки. — Извините, но наверх нельзя, — повторил он спокойнее.

— А я туда и не рвусь! — услышал он удивленный голос.

Они пытались разглядеть друг друга в полутемноте.

— Что? Здорово напугали вас?

— Есть немного, — неожиданно для себя признался он.

— Идите-ка за мной! — произнесла девушка и уверенно зашагала по коридору. Он послушно поспешил за ней.

— Бандиты с бизнесом выясняют отношения, — спокойно пояснила она, нажимая на кнопки кодового замка, когда остановилась у одной из дверей. — Это у них не впервой.

— Я считал, что это осталось в далеких девяностых.

— Ушло, — кивнула девушка. — Но где-то застряло, и не в далеком прошлом, а, как видите, в самом настоящем. Ладно! — сделала она безразличный жест рукой в сторону невидимых нарушителей спокойствия и тут же приветливо предложила, — А вы отдышитесь, успокойтесь и проходите!

Все это было лет восемь назад, но и теперь неясные воспоминания иногда неприятно беспокоили его, проявляясь все ярче и ярче.

Они вошли в небольшую и по сравнению с коридором хорошо освещенную комнату. Со стойки светодиодными огоньками ему вежливо подмигнул тонкий конструктив из Страны восходящего солнца, на экране монитора причудливо вздрогнули кривые, загнанные в графики виртуальных успехов. Мягкий шум каких-то вентиляторов или насосов подсказал, что это одна из оставшихся в живых лабораторий.

Он бросил на свою спутницу оценивающий взгляд. Это была юная девушка. Ее нежное лицо контрастировало со стройной, но уже плотной женской фигурой. В ответ на его немой интерес она ответила ему быстрым взглядом темных, почти черных глаз и привлекательной улыбкой. Заметив, что он тоже улыбнулся, она резко развернулась и уверенными, точными движениями, обходя какие-то огромные металлические сосуды и высокие табуреты, быстро достигла небольшого столика, на котором разместился чайник со всем нехитрым лабораторным сервизом.

«Бедную девочку мама здорово гоняла по секциям», — решил он, наблюдая за ее уверенной и женственной походкой.

— Не бойтесь, сюда они не заходят: здесь для них нет интереса, — успокаивала его девушка, включая чайник.

— А вы сами? — осторожно спросил он.

Она бросила на него насмешливый взгляд: не слишком ли рано его заносит?

— А вы сами не боитесь? — тут же поправился он.

— Сначала, когда только начали сдавать в аренду верхний этаж, очень боялась, потом привыкла, но для надежности запираюсь.

— Но ведь приходится выходить?

— Покурить выхожу. Здесь нельзя. У меня два помещения. Остальные лаборатории закрыты. Моя комната — седьмая.

— А меня почему не испугались?

— А вы на бандита не похожи даже в темноте. Первый раз здесь?

— Первый!

— Тогда вам стоит немного задержаться у меня. Кофе готов.

— Я уже по аромату чувствую, что должен поблагодарить вас. Как мне вас называть?

— Мила.

— Денис. Спасибо, Мила, — поблагодарил он, осторожно принимая чашку из ее рук.

В коридоре раздались шаги. Дверь рванули. Мила приложила палец к губам, подошла к дверям и спокойно спросила:

— Кто?

— Открывай! Мужик с кейсом у тебя?

Денис замер, а чашка в его руках завибрировала.

— Какой еще мужик? Я не могу вам открыть, здесь под высоким напряжением работает сложная аппаратура.

— Он свалил по лестнице на твой этаж. Кроме твоей халупы ему деваться некуда!

— Наверное, он уже на выходе, если так испугался.

— Проверю. Тебя раньше не трогали. Сейчас ты рискуешь.

Дверь успокоилась. Шаги удалились. Мила с усмешкой взглянула на Дениса.

— А вы кофе не разлили! — усмехнулась она.

— Вы спасли меня! Может быть, стоит вызвать полицию? — смущенно спросил он.

— Вызвать можно. Полиции известно, что тут происходит, но появляться здесь бесполезно. Когда приезжали, их встречали тишина и полный порядок у «деловитых бизнесменов», арендующих у нас площадь. Да не мучайтесь вы! Не вмешались — и правильно сделали. На подвиги вы не тянете, и если бы вмешались, то неизвестно, как бы все повернулось. Вы чужак, и они могли бы мгновенно поладить, объединиться против вас, и тогда…

— Мне бы не удалось попробовать ваш кофе. Стыдно признаться, но на подвиги, особенно здесь, меня не тянет. Да и дело у меня важное. А охрана? — спросил он, делая спасительный глоток ароматного кофе.

— В такой час охрана не разрешает вход в институт!

— Вошел вовремя — и можешь заняться разборками, а закончив свое черное дело, можешь спокойно выйти? Вы из-за меня теперь в опасности!

— Я уже привыкла к этому, — повернулась она к Денису. — А почему вы на меня так смотрите?

— Полутемный лабиринт, бандиты и вдруг — живой уголок, а в нем такая красивая и смелая девушка. Что вы улыбаетесь?

— Вам все еще страшно, а вы пытаетесь флиртовать? Ну, тогда вот вам еще одна чашка! — Мила протянула ему напиток.

Она сняла белый халат и потянулась повесить его. Коротенькая юбочка заметно поползла вверх. Мила повернулась к нему, и их взгляды встретились. Потом с чашкой кофе в руке она присела на высокий табурет, положив ногу на ногу.

«Скучно ей здесь одной, и она дразнит меня…»

— Я только сейчас вас разглядел…

Мила нахмурилась и поставила свою чашку на край стола.

— Здесь — стоп! Между прочим, мой шеф — знаменитость, — сказала она с гордостью после паузы. — Правда, бывает здесь днем и очень редко.

— Это приятно, что знаменитость здесь бывает, но непонятно, почему вам приходится работать по ночам.

— Конечно, не всем нравятся ночные смены по соседству с бандитами.

— Что же вас заставляет? Неужели любовь к науке?

— Нет, у меня, как у всех, необходимость. Но эксперимент почти закончен, и сегодня у меня только вечерняя смена. А в следующем месяце институт могут обесточить за долги.

— Вы на машине?

— Нет.

— Я на машине, могу подбросить.

— Спасибо. На метро доберусь, а то вас дома заждутся.

— Некому ждать.

Она взглянула на него с любопытством.

— Мила, вы, наверное, знаете, как незаметно можно выйти отсюда?

— Знаю. Это единственное мое преимущество: я знаю, а они — нет. Идемте, я покажу, как вам добраться до выхода.

— И вы останетесь здесь одна? Я бы мог проводить вас.

— Вы? — поднялась из кресла Мила. — Идемте! А то, как говорят местные старожилы, в древние времена здесь сразу два шпиона заблудились и погибли…

— Только этого нам не хватало.

Всего несколько минут спустя он снова шел один по полутемному коридору, испытывая сожаление и даже не особенно веря, что только что покинул Милу и ее обжитой уголок. Помимо его воли снова стало нарастать ощущение опасности и одиночества в этом огромном заброшенном здании с невероятным количеством петляющих коридоров и закрытых дверей. Он дошел почти до конца последнего коридора, как вдруг его остановил крик:

— Эй, мужик!

Он ускорил шаг.

— Да подожди ты!

Сзади раздался тяжелый топот.

Несмотря на неприятное предчувствие, ему пришлось остановиться.

— Ты чего? — тяжело дыша, сказал, подходя, грузный мужчина. — Ты же меня, считай, с того света вытащил.

— Не сомневаюсь, — на всякий случай вяло пробормотал Денис.

— Ты чего? Это же ты проходил мимо?! Думаешь, он не заметил? Весь скривился, но нож убрал и распрощался до следующего раза. Ладно, дело есть. Слушай, машину надо срочно разгрузить. Никого под рукой нет.

— Твои проблемы.

— Думаешь, кину? Зелеными заплачу. Давай выручай.

— Но я тороплюсь.

— Если не заброшу сегодня товар в камеру, завтра бабки не получу. Завтра бабок не будет — тогда… Ну, ты сам видел.

— Ладно, — решился Денис. — Идем!

— Тебя как зовут?

— Денис!

— А я Александр.

Не замечая времени, он таскал какие-то ящики и складывал их в грузовой лифт, пока тот работал. Но когда лифт застрял между этажами, то ящики уже вместо лифта ездили на Денисе до четвертого этажа. Он еле стоял на ногах, когда наконец его ободрил голос нового знакомого.

— Шабаш! — сказал он, протягивая Денису зеленую бумажку.

— Зачем? — удивленно махнул рукой Денис, с трудом шевеля языком.

Александр засунул банкноту в его карман.

— Когда лифт остановился, решил, что ты не выдержишь. Надо будет подзаработать — заходи, всегда буду рад.

— Спасибо за интересное предложение, — ухмыльнулся Денис.

Проходя мимо вахтера, Денис демонстративно тряхнул дипломатом:

— Открыть?

Вахтер устало махнул рукой.

Выйдя на свежий воздух, Денис невольно развел руками, блаженно вздохнул и зашагал к своей машине.

За все это время он ни разу не вспомнил о Миле, но сейчас что-то заставило его взглянуть наверх. Он увидел свет в одном из окон. Не ее ли? И вдруг свет погас. Денис сел в машину и стал ждать. Она вышла быстрее, чем он ожидал. Он включил газ и медленно поехал за ней. Она шла, не обращая на это внимания. Пошла быстрее — он двинулся быстрее. Повернулась и пошла назад — он дал задний ход. Она вдруг остановилась и неподвижно застыла на месте. Он открыл дверцу:

— Садитесь!

Она подошла. Он мгновенно выскочил из машины и открыл перед ней дверцу.

— Куда? — спросил он, когда она оказалась с ним рядом. Она промолчала. И он, уже чувствуя, что события будут развиваться не по его сценарию, дал газ и на ходу сказал: — Понял!

Он не заметил, как позади на мгновенье вспыхнули огни иномарки. Но теперь он вообще ничего не замечал: рядом с ним была Мила.

Они долго ехали молча. Молчание нарушила она.

— А у меня сегодня единственный за эту неделю свободный день, точнее, ночь — ребенок с бабушкой. Разочарованы?

— Нет, поражен. Когда успели?

— Еще не успела: ребенок сестры. Девочка. Три года.

— И где сестра?

— На двух работах.

— Теперь понятно, ради кого вы двигаете науку ночами.

— Какой жалостливый.

— Если не секрет, а где он, который не очень жалостливый?

— Не секрет. Живет со своей новой женой. Бросил сестру с ребенком почти сразу после родов. А ваша жена где?

— Далеко-o! За океаном! Теперь она очень богата. Мила, мой привычный оптимизм и позитивный настрой утрачены в мрачных коридорах вашего храма науки. И вы обязаны сделать все, чтобы исцелить меня. А я обещаю быть благодарным и ответить взаимностью. Но самое главное: с меня — роскошный ужин.

— Готова поверить всем вашим обещаниям, — улыбнулась Мила. — Кроме роскошного ужина.

— Напрасно! Я помог пострадавшему бизнесмену разгрузить машину с товаром. Правда, в критический момент лифт перестал работать, но зато я заработал валюту.

— Гулять на заработанные таким непосильным трудом деньги неудобно, — улыбнулась она.

— Вы неправы. На чужие — всегда удобно!

— И вам не жалко будет их тратить?

— Вообще жалко, — признался он. — Но не на вас! Как вы могли так подумать?!

На кухне он выложил из пакета на стол целую горку красочных упаковок.

— Ты разорился!

— Я почувствовал себя свободным рядом с тобой, Мила!

— А мне кажется, ты все еще переживаешь разрыв с женой, — сказала она, разворачивая на столе упаковки. — А ерничаешь, потому что впервые после ухода жены привел домой девушку.

— Возможно, ты права! Разве я мог мечтать пару часов назад, что буду готовить с тобой праздничный ужин? Но давай попробуем хотя бы немного отодвинуть прошлое! И не лишать себя радости.

— Довольно примитивной.

— Это школьный цинизм, Мила. Случай свел нас. А судьба определяется не столько закономерностью, сколько случаем.

— Все наоборот. А тебя остановить можно?

— Когда речь о тебе — нет, — сказал он и поднял бокал. — Мила, а у меня к тебе деликатный вопрос… У тебя же нежный возраст! Сколько же тебе годиков стукнуло?

— Восемнадцать.

— Золотое время.

— А о себе ты ничего не сказал. Чем занимаешься? Сколько тебе стукнуло?

— По сравнению с тобой я аксакал: мне стукнуло двадцать семь. Программист.

— По сравнению с тобой я бедная пчелка. Но скоро все это закончится.

— Может, помочь?

В темных глазах Милы вспыхнули огоньки, и она попыталась подняться из-за стола. Но он поймал ее руку и остановил.

— Прости, пожалуйста. Конечно, мы здесь не для того, чтобы сыпать соль на раны.

Мила помолчала. Потом спросила:

— А у тебя дети есть?

— Нет, детей нет.

— Она забрала с собой?

— У нее двое детей от нового мужа, — мрачно сообщил Денис. — Но я рад за нее: дети есть, богата. Стабильный статус. А я в данный момент инвалид и разрешаю себя пожалеть.

— Ты перестал ворковать. Теперь лучше меня понимаешь? — мягко спросила она. — Ладно, ты неисправим, — усмехнулась Мила. — Налетай на салат и мясо!

Он послушно нагнулся над тарелкой.

— Что ты? — встревожился он, почувствовав, что она приподнялась из-за стола. — Все-таки уходишь?

— Я думала, у тебя черные волосы, а оказывается, темно-каштановые. Можно я потрогаю?

— Не надо! Моя прическа! — вскрикнул Денис, пытаясь схватить ее за руку. Но она ловко увернулась и все-таки погладила его темные вихры.

— Выглядишь ты намного лучше, чем говоришь.

— Мила, а ты ведь просто сказка. Так быстро все сделала. Так красиво все расставила. Так все вкусно! — улыбнулся довольный Денис.

— Ешь! Солист! А в квартире у тебя порядок. Чистота.

— Понимаю. Тебе кажется это подозрительным?! Когда ты будешь приходить, я лично буду мыть подъезд и расстилать красную дорожку.

— Приглуши свое бельканто, солист. И не подливай мне больше! Мне уже достаточно. Да и тебе. Иди! — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я здесь приберусь.

— А может, не надо?

— Меня завтра здесь не будет.

Он уже лежал в постели, когда услышал, как она, выйдя из ванной, хлопнула дверью. Потом она взобралась на постель и спокойно пошла по ней, наступая прямо на него.

Но он не чувствовал ее веса и ощущал только касания.

— Это массаж? — прошептал он.

Она легла и немного отодвинулась от него.

— Мила! Я влюбился! — жарко произнес он ей на ухо и, поймав ее взгляд, обнял в полутьме.

— Забудь сейчас про все! — прошептала она.

Он проснулся первым. Она была здесь, рядом с ним! Но еще не проснулась и, казалось, не дышала. Он потянулся к ней, на ее лице было детское выражение такого блаженного покоя, что он осторожно опустил одеяло.

В шесть часов она приподнялась и, потянувшись рукой к одежде, разбудила его случайным прикосновением. Он стал наблюдать за ней, не отрываясь.

Она почувствовала его взгляд.

— Мне надо идти!

За кофе он увидел ее без макияжа. Она выглядела юной и беззащитной.

— Денис, надеюсь, ты понимаешь, что наша встреча случайна? — спокойным тоном произнесла она.

Чуть не захлебнувшись, он с трудом удержал чашку в руках.

— Ты хочешь сказать, что продолжения не будет? Что-то не так?

— Мне все понравилось. Но я не об этом. Мне твои признания не нужны.

— Понимаю, их на хлеб вместо масла не намажешь.

— Но что было, то прошло.

— У тебя кто-то есть?

— Сейчас это не имеет значения.

— Тогда в чем дело? Ты просто хочешь сделать мне больно? Что ж, считай, что у тебя получилось.

— Не переживай. Через два дня ты все забудешь.

— И через два года не забуду!

Мила посмотрела на него с насмешкой. «Вполне возможно, — уже без всякой надежды думал он, — что для нее это мог быть просто случай, и случай, которого она даже не ждала».

— Мне пора.

У него не было сомнений, что его жизнь необратимо изменилась. Но чем же она так сразила его, что теперь его охватывает беспокойство не только за себя, но и за нее? Он вспомнил, как из отчужденной и холодной она внезапно стала ласковой и нежной. Блаженная оторопь при воспоминании об этом вдруг вытеснила охватившее его беспокойство. Утром она снова стала чужой. «Что было, то было!» Но главное — он не может понять, что ему сделать, чтобы вернуть Милу в свою жизнь. А он предчувствовал тяжелые последствия для себя, если не сможет вернуть ее.

Туман неожиданно растаял. Ветерок тронул заснувшие облака — они подвинулись, и небо взглянуло на землю ясными синими глазами. Березка сбросила свой наряд, вниз полетели золотые листочки, и Денис, снимая листочек с Милы, продекламировал:

— Они падают на прохожих и на девушку падают тоже! Ту, которая мне всех дороже!

— …Пробудился поэтический дар?

— Я погрузился в такие глубокие социальные слои, где ничего от бизнеса — только личное: проблемы жэкэха. Теперь я, как глубоководное существо, совершенно безразличен к тому, что происходит наверху. Даже если бы я поинтересовался, это не принесло бы мне никакой пользы, так же как и осьминогу — успешный лов сардин рыбаками.

— Да ты еще и философ!

— Это простая аналогия, объяснение, что чужое мнение, даже твое, мне безразлично.

Он ожидал встретить простую девушку, самовзрывающуюся по любому поводу и даже безо всякого повода. Но он еще помнил юную, смелую особу с жестким отношением к людям и окружающему миру. Повзрослев, она стала женственней и привлекательней. А он — жестким и циничным.

— Сейчас я жажду свежего воздуха, а мой истощенный организм — пиршества.

— Теперь у меня есть домик под номером семь в этом глухом переулке. Моя подруга, узнав, что я сегодня свободен, обещала устроить пиршество. И я тебя приглашаю.

— В каком качестве?

— В качестве представителя золотой молодежи.

— Как представитель золотой молодежи — я отказываюсь.

— А как девушка из утренней электрички?

— Девушка из утренней электрички не в силах подавить свое девичье любопытство! Настолько велико ее желание увидеть твою подругу.

— Тогда поспешим! А то пирожки остынут.

Они вошли в прихожую. Мила остановилась и замерла, рассматривая изумленным взглядом неожиданно возникшие изыски арт-декора на стенах. Почувствовав его взгляд, оглянулась:

— Ты чего?

— У тебя природная грация, но ты замерла.

— Как санитару, тебе к лицу медицинский цинизм. Я ожидала, что у тебя все плохо, но оказалось, что не все. Я хочу все рассмотреть до прихода твоей пассии. Прекрасный декор!

— Ты всегда права, и я тебя боюсь.

Он не спеша следовал за ней. Пару раз стукнул в двери. Одна открылась.

— Подожди минутку в этой комнате! Мне надо заглянуть на кухню проведать, насколько оправданны наши ожидания.

Вернувшись, он остановился на пороге, увидев, что она, обняв колени, устроилась на диване.

— Почему молчишь? Что-то не так?

— Я жду обещанных пирожков.

В ответ ей сначала потянуло забытым ароматом аппетитной выпечки, а на пороге возникла маленькая женская фигурка. Увидев Милу, она резко остановилась, большой поднос, заполненный выпечкой, хотя и прикрытый легкой, светлой тканью, вздрогнул, но сохранил строго горизонтальное положение. Женщины безмолвно уставились друг на друга. Мила вскочила от изумления и поднялась на диване во весь рост. Явление этой маленькой женской фигурки было настолько неожиданным для нее, что она удивилась бы меньше, если бы в комнату вошла одна из особ королевских кровей!

— Кажется, нет необходимости представлять вас друг другу, и это радует, — быстро отреагировал Денис, оценив безмолвные взгляды женщин.

— Как сядем? — спросил он, взглянув на дам.

— Вы — рядом с Милой, — предложила старушка. — А я — напротив.

Пирожки мягко и аппетитно улеглись на красивые тарелки.

— До душевной боли знакомые запахи! Выросла на выпечке, — втянула в себя аромат Мила, принимая поднос с горой аппетитных пирожков и пирожных.

Старушка неожиданно поднялась:

— Я очень рада, Денис, что твоей девушкой оказалась Мила. Если бы не ты, Мила, меня бы сейчас не было за этим столом. Я готова сделать для тебя все, что в моих силах.

— Мне очень неловко! Я же просто освободила вас.

— Нет! Я уже прощалась с белым светом, но ты не убежала, а действовала решительно и быстро и спасла меня и других.

Анжела радовала первого гостя своими посещениями. Но однажды он заметил, что она кладет свою старую одежду в спортивный рюкзак, оставляя в шкафу новую фирменную одежду, купленную им для нее. Он подошел к Анжеле, и она рассказала ему что-то об изменении семейного положения девушки, с которой снимала квартиру, а также о том, что ей самой пришлось срочно съехать со съемной квартиры. Он никогда не слышал от нее такого длинного монолога. Из всей ее речи для него важным было, только что Анжелу замучил квартирный вопрос, и она может исчезнуть из его жизни, захватив с собой отлаженный и привычный ход вещей. Он уточнил:

— И в этом все дело?

Она молча кивнула, и он не заметил, как сам разразился не менее длинным монологом:

— Это дом с многокомнатными квартирами. Наша — не исключение, — спокойно объяснял он. — Выбирай себе любую комнату! Приведи ее в удобный для тебя порядок. Если надо, обнови мебель. Действуй!

Если бы он сказал кратко: «Но жить будешь на кухне!» — она бы без слез и упреков сразу удалилась туда. Но его слова удивили ее, и она стала действовать быстро, почти скоропалительно. Он намеревался нанять прислугу, но, понаблюдав за Анжелой, решил, что чужой человек — лишняя тень в доме, и отказался от своего намерения. И, начав со штор в своей комнате, Анжела сменила обстановку, мебель, посуду во всей квартире, а потом пришла очередь его костюмов и галстуков и его самого. Она ловко готовила, оценивая пользу, разнообразие и объем блюд, угадывая, что ему нравится, и создавала режим питания и ритм жизни, которые даже изменили его внешность. Со временем он стал выглядеть вальяжным, значительным и представительным, удивляя своих знакомых и друзей: перед ними возник образ настоящего босса.

Но кое-что настоящего босса все еще беспокоило: Анжела продолжала занятия на батуте. Он велел проследить за ней. «Она в отличной спортивной форме, — сообщили ему. — Но кульбиты такие сложные, что дух захватывает». Он решил проверить все сам. В зале готовились к профессиональным соревнованиям, и его взгляд сразу поймал Анжелу: она готовилась к прыжкам. Ему показалось, что она заметила его тоже. Набрав высоту, она вдруг сделала несколько переворотов, один из которых, с горизонтальным смещением, заставил его замереть и закрыть глаза, и он, как в другой реальности, внезапно почувствовал себя парящим в воздухе вместе с ней. Когда он очнулся и открыл глаза, она уже коснулась основания батута. Раздались аплодисменты, и он покинул зал. В машине он овладел собой и постепенно вернулся к реальности.

«На батуте она выплеснула избыточный импульс энергии своей замкнутой натуры», — решил он.

Однажды вечером она крадучись выбралась из палаты и оказалась в пустынном коридоре, освещенном только светом настольной лампы на покинутом медсестрой столике. Ирина едва успела сделать пару осторожных шагов, как сильные руки внезапно схватили ее и попытались прижать к стене. От неожиданности Ирина отпрянула назад, ударилась головой о стену, а придя в себя, различила перед собой глаза, которые внимательно ее разглядывали. Вздохнув, она осознала, что пребывает теперь в больнице с очень странными пациентами, и ей повезло столкнуться с одним из них. С минуту она стояла, неподвижно вжавшись в стену, но заметив, что пациент локтем тоже упирается в стену и выдерживает дистанцию, слегка расслабилась. Можно было бы оттолкнуть его: сил у нее было достаточно, но теперь, в полутемноте, она уже различала черты его лица, его спокойный, даже изумленный взгляд, с любопытством изучающий ее, и узнала его. Она заметила этого пациента с первого дня пребывания здесь. Они раньше бросал на нее недоуменные взгляды, а ее удивила его странная походка: он вдруг замедлял шаг, как будто вспомнил что-то важное — и теперь ему необходимо срочно вернуться, но потом, как будто передумав, также неожиданно быстро двигался дальше. Мимо проходили две медсестры, одна из них на ходу объяснила его странность: на этом неприхотливом добровольце особым способом испытывают лекарство.

Но когда он столкнулся с ней и прижал к стене, то, кажется, забыл даже об этом. Поэтому она отреагировала спокойно и даже с пониманием:

— Вы ведь куда-то направлялись. А я вас, наверное, задерживаю? Извините!

С минуту он молчал, продолжая ее изучать, а потом, покачав головой, произнес медленно и взвешенно:

— Здесь много девушек, но таких, как ты, я не встречал. Ты классом выше.

Ирине становилось все интереснее. Ее поразило, что его организм такое длительное время терпеливо выдерживал впрыскивание выверенных, а возможно, и невыверенных доз новых лекарств.

— Я Ирина. А ты?

— Там, куда мы с тобой сейчас двинем, я буду Мишаня.

— И куда же мы двинем?

— На дискотеку.

— Неожиданное предложение! А это не помешает? — она кивнула на инновационное устройство, закрепленное на поясе.

Он только поморщился. И она рискнула осторожно отвергнуть завидное предложение:

— Мне можно немного подумать?

— Подумай! — снисходительно разрешил он. — Только времени у тебя мало. Я завязываю. Просчитался: обещали впрыскивать что-то на спирте, и действительно в организм что-то проникает, но в гомеопатических разведениях.

— А плата тебя не интересует?

— С одного захода много не возьмешь. Но я здесь не первый и не последний раз. А вот тебя воткнули сюда надолго, пока не распечатаешься. Так что пользуйся моментом, пока я здесь. Потом будешь без меня киснуть!

Его напоминание не повысило Ирине настроения. Ей уже и самой стало ясно, что, если не произойдет чуда, киснуть ей придется долго.

— Если бы я могла позвонить! Мобильник отобрали, по проводу — невозможно, — закинула крючок Ирина.

— Мобильник или даже спутниковый телефон со всем комплектом завтра будет у тебя в руках.

— Ты такой всемогущий?! Не надо спутниковый. Хотя бы простую кнопочную «говорилку».

— Без разницы. Но сама понимаешь, это риск. А риск всегда дорого стоит.

— У меня нет денег, а кредитки здесь отобрали.

— В долг еще дороже.

— Я готова. Сколько ты хочешь?

— Я?! Обижаешь. Ты получишь мобильник из рук в руки. Но не от меня. И если бы у меня была такая возможность, то я, пожалуй, не рискнул бы. Здесь единственное место, где меня по крайней мере бесплатно кормят, откуда я могу при желании уйти и куда смогу всегда вернуться.

— Зачем тогда обнадежил?

— На дискотеке все узнаешь.

— Но как выйдем отсюда?

— Об этом рассказать нельзя: теряется острота ощущений. Могу только показать.

— Не боишься раскрыть свой секрет?

— Мне терять нечего, а тебе будет полезно.

— Тогда идем, — улыбнулась Ирина, неожиданно получив небольшую дозу надежды. — Но мне надо что-то накинуть на себя. Не идти же в халате.

— Даже если ты появишься в халате и сбросишь его во время танца, все решат, что это круто…

— Но я бы не рискнула, — улыбнулась Ирина.

Этому Мише все-таки удалось заразить ее своим оптимизмом.

Он заставил ее подняться на последнюю площадку лестницы, где они уперлись в чердачный люк с тяжелым амбарным замком.

— Возвращаемся?

— А для чего тогда ключи? Раньше здесь был замок с секретом, но его быстро взломали. Амбарный надежнее.

Он извлек из халата ключ, зажег подсветку брелока и вставил ключ в замок.

— Где-то здесь у нас будет гардеробная, — буркнул он, когда они очутились на полутемном чердаке, освещенном лишь слабым светом из небольшого окна. Спотыкаясь на упаковках уже испытанных чудодейственных средств и поднимая причудливые клубы пыли в свете брелока, он двинулся в темноту и вскоре исчез в ней. Ирина тоже сделала шаг и чихнула.

— Ты чего тормозишь? — раздался из темноты его недовольный голос.

— Амбре! — виновато пожаловалась она. — Не переношу такие резкие запахи!

— Тебе, вероятно, известно, что медицинские препараты утилизируются, но процесс сложный, и не всегда у людей руки сразу доходят: то одно, то другое…

— Что-то оригинальное, — с интересом взглянула на него Ирина, когда он материализовался из темноты с каким-то жгутом в руках. — Бальное платье?

— Напрасно иронизируешь.

Они осторожно двинулись в сторону светлого проема чердачного окна.

— Кстати, ты спросила меня, кто я такой, — задумчиво пробубнил он и внезапно остановился. — Здесь самое подходящее место, где я могу оставить тебе завещание.

Ирина недоуменно пожала плечами.

— У нас есть на это время?

— Это займет всего несколько минут, но ты почувствуешь себя более комфортно, когда услышишь эту душераздирающую историю с леденящими подробностями.

Несколько лет назад я был студентом меда и даже подавал надежды. Судьбу изменил незначительный случай. Как-то я столкнулся с двумя знакомыми с параллельного потока. Сессия только закончилась, и по их лицам я понял, что они направляются куда-то расслабиться. Забыв, что у одного из них по прозвищу Акула была непреодолимая привычка создавать и разрешать все проблемы неожиданным ударом кулака, я отправился вместе с ними. Навстречу шел мужчина, его лицо я даже не успел толком рассмотреть. Когда он сблизился с нами, Акула вдруг мгновенно развернулся и резким броском должен был сбить прохожего с ног. Но в следующее мгновенье сам Акула уже катился по каменному парапету. Мы с приятелем бросились ему на помощь. Незнакомец поймал приятеля за руку и, заставив его повертеться, как в танце, с силой отбросил его, и тот ухитрился удариться головой об ограду.

— Ужасно! А что случилось с тобой?

— Этого я не помню, потому что потерял сознание, — он прервал рассказ и взглянул на Ирину: — Ты поражена. Но настал момент, когда я должен тебе объяснить, зачем я тебе все это сейчас рассказываю.

Акула и его приятель попали в больницу. Они предложили мне взять вину на себя. Я был успешным студентом и оказался наименее пострадавшим. У них же были «хвосты», и им грозило отчисление. Дело замяли, но наказать кого-то было необходимо, и, к моему удивлению, отчислили именно меня. Года два назад, уже сменив несколько профессий, я случайно столкнулся с Акулой. Он дружески обнял меня и после расспросов предложил работать у него. Так я здесь и появился.

— Ты хочешь сказать…

— Да, да. Тот любезный господин, который встретил тебя по прибытии на пороге и окружил чрезмерным вниманием, — это и есть мой старый друг Акула. Пока он довольствуется только плотной опекой и плохо скрываемой слежкой за тобой. Я ему на всякий случай уже сказал, что ты знаешь итальянский и немецкий языки. Это так?

— Так! Но откуда ты узнал?

— Угадал! Но если ему относительно тебя последует предложение, от которого трудно отказаться, то он тут же проверит на тебе целебные свойства препарата, который еще не успели испытать на мышках. Пора остановить его, чтобы он не поставил эксперимент и на родной маме! Но это для тебя большой риск!

— Или ты все преувеличиваешь, чтобы напугать меня.

— Возможно.

— Акула — главврач?

— Нет. Но он оказался, как сейчас говорят, эффективным менеджером. А главврач, когда уезжает на конгрессы и совещания, оставляет его фактическим руководителем текущей работы.

— И поэтому шеф не всегда в курсе дел «эффективного менеджера»?

— Ты что-нибудь знаешь о вирусах?

— Все, что осталось у меня от школьного курса и ЕГЭ по биологии.

— Может, тебе лучше остановиться? Ты вряд ли заинтересуешь меня таким способом.

Наш большой ученый и его ассистент собираются с помощью определенного комплекса различных препаратов, выделенных из самых обычных растений, активировать борьбу против этих неутомимых маленьких чудовищ.

— Универсальный антивирусный препарат? Панацея от всех болезней? — усмехнулась Ирина.

— Напрасно смеешься! Возможно, это фишка! Твой шеф сделает все, чтобы оказаться здесь точно в момент, когда курочка будет на сносях. И последнее, о чем я хочу тебя предупредить. Здесь в ближайшее время может появиться человек твоего босса с судьбоносным для тебя предложением: либо ты повинишься во всем содеянном и добровольно дашь признательные показания, либо — тоже добровольно — займешь мое место. Тебе надо немедленно исчезнуть из этого заведения.

— Трудный выбор. У меня от твоего потока информации голова уже разболелась.

— Эту проблему мы тоже решим.

— Ты меня обнадежил.

— Пока есть третий путь: вперед на дискотеку! Эта проторенная тропа выведет тебя на свободу.

Заглянув вслед за своим проводником в открытое окно, Ирина похолодела: ступеньки пожарной лестницы были почти в метре от окна и устремлялись глубоко вниз.

— Этот цирковой номер не для меня, — отступила она.

— Риск минимален, и все подготовлено, — успокаивал ее Миша, деловито разматывая канат. — Если это цирковой номер, то для тебя он уже интересен своей новизной. Прости, но я должен прикоснуться к твоему прекрасному телу, чтобы обмотать его страховочным канатом.

Он спустился первым и, уцепившись за поручни пожарной лестницы, приказал:

— Давай!

Массы воздуха, разогнанные огромными диффузорами колонок, с неожиданной силой ударили по толпе на небольшой площадке. У кого-то заложило в груди, кто-то почувствовал удар по почкам, а Ирине показалось, что ее барабанные перепонки, не выдержав форсированных нижних тонов, если еще не лопнули, то уже наотрез отказались участвовать в этом мероприятии. Но вокруг все сразу задвигались, закрутились, а кто-то даже резво запрыгал, иногда по пояс взлетая над толпой. Миша оживился, обнял Ирину за плечи, и они тоже немного попрыгали, а потом он двинулся к столику, занятому крепко сбитыми пацанами. Миша солидно поздоровался с ними, а Ирину они сначала не заметили. Один из них сразу поднялся, и они с Мишей по-братски обнялись и отошли в сторону. Пару минут о чем-то говорили. Когда они вернулись, Миша снова обнял ее, и парни, видимо, разглядев ее, все как один уставились на девушку.

Чердак, куда они благополучно вернулись после прогулки, показался Ирине особенно мрачным.

— Миша, я не верю, что ты привел меня на дискотеку только для того, чтобы попрыгать со мной, а потом показать меня своим друзьям.

— Попрыгали мы маловато, и это на твоей совести, а показать тебя было необходимо. Тебе нужен спутниковый телефон, а им — хороший адвокат.

— Теперь все понятно! А ты знаешь, сколько стоит хороший адвокат? Стоимости всей этой больнички не хватит, чтобы оплатить его услуги.

— Тебе выбирать. Хороший адвокат для тебя и для них — разные понятия. У тебя или у твоих знакомых, наверное, есть адвокат по уголовным делам?

— Тяжелый случай?

— Нет. Надо скостить срок. Телефон будет завтра. Мы снова забираемся на чердак, и ты звонишь своему покровителю и адвокату.

Мила вошла в приемную и сказала Ане:

— Спроси шефа, я могу войти?

Аня уже знала, что Милке всегда можно.

Шеф встретил ее, как всегда, с улыбкой и, когда предложил ей сесть, она спросила его:

— Можно я сегодня постою? Боюсь, то, что я расскажу, вам не понравится. Это личное и касается вас. Пожалуйста, потерпите! Мне позвонила Тамара Алексеевна! Она сказала, что вы ее знаете. Вашу подругу зовут Ирина?

Шеф нахмурился, и Мила заколебалась, но продолжила:

— Ее похитили. Я знаю, где она находится.

— Говори, не тяни!

Этот возглас шефа в состоянии аффекта, сопровождаемый движением массивного стола, напугал Милу, и она ощутила острую необходимость направить импульс его энергии по менее опасному руслу. Иначе клиника превратится в руины, а реконструкция здания потребует детальных археологических исследований. Мила продолжила:

— У вашего конкурента есть интерес в частной клинике, которой он поставляет медицинские приборы. Сейчас главврач отсутствует, и всем в клинике заправляет его заместитель по кличке Акула. В клинике на добровольцах испытывают новые препараты. Туда Ирину и привезли. Сначала ее там изолировали, заперли в отдельной палате, не давали общаться с другими клиентами. Сейчас она свободно перемещается по клинике. Все в порядке.

— Где находится эта клиника?

— В ста километрах от Москвы.

— Откуда у тебя эти сведения?

— Здесь не обойтись без некоторых подробностей. Один молодой человек заступился за девушку и оказался в КПЗ. Его друзья попросили Мишу, одного из добровольцев-испытателей, найти им хорошего адвоката. А он в ответ в качестве аванса попросил мобильник для Ирины. Так что скоро она сможет вам позвонить. Она сообщит, куда и когда вам надо будет приехать, чтобы забрать ее. Это опасно. Но все, что необходимо сделать, продумано.

— Если они помогут освободить Ирину, то у них будет отличный адвокат, сколько бы это ни стоило.

Главврач, как всегда, вернулся из командировки неожиданно.

— А это у нас кто? — спокойно отреагировал он на появление Миши.

— Это у нас самый активный. Доброволец. Сейчас он находится в фазе свободного парения, — с иронией прокомментировал Акула. — Скоро мы его снова загрузим, тем более у него появился конкурент — очень милая девушка.

— Попробуйте только тронуть ее! Мало не покажется.

— Такие вопросы не решаются на ходу, — сказал главврач. — Я подумал, что у нас появилась свежая голова. Оказалось, не очень.

Но на следующий день главврач вынужден был срочно уехать на важный симпозиум.

Крупные капли дождя усиленно барабанили в окно, пытаясь проникнуть в комнату. Cквозь бегущие по стеклу ручейки Ирина надеялась увидеть долгожданный просвет в тучах. Увы! Провозилась всего несколько минут, а теперь застряла здесь на несколько часов. Возможно, ливень ей поможет? Но как выбираться отсюда? В случае неудачи ее привяжут, прикуют к кровати, к батарее, да к чему угодно; упакуют в халат и завяжут узлом вместе с халатом. Примут все меры, как к больной с неадекватным поведением. А от потока этих мыслей все казалось безнадежно возможным, и теперь она даже не злилась.

Неиссякаемый поток воды обрушился на дорожки, кусты и деревья. Проселочная дорога до самого шоссе превратилась в судоходный фарватер. Но и вся надежда теперь на этот дождь. Ирина была уверена, что не только у нее погода вызывает чувство апатии и безнадежности, но и у других таких же несчастных обитателей этого захолустного приюта, будто материализовавшегося из темных закоулков ее самых мрачных сновидений.

Но как объяснить удивительное появление в этой глуши ее знакомой? Самое простое объяснение — кто-то попросил или заставил ее подъехать сюда, чтобы психологически воздействовать на упрямую подругу, конечно, щедро оплатив поездку. Выбор точный: подруге Ирины не надо тратить время на знакомство и установление доверительных отношений. Для начала можно посочувствовать, а потом постепенно начать пошлые уговоры: зачем тратить быстротекущее время своей молодости в таком ужасном месте? И всего-то надо признаться, покаяться — ошиблась! — и пообещать информировать обо всем, что их заинтересует. Но кому это все надо? Тому, кто засадил ее сюда, тому, кто знает об их дружбе. Ее хитрому и опасному шефу? Или ее новому, но еще более опасному другу?

Она сжала рукоятку зонтика. Третий этаж больницы. Прыгнуть с зонтиком, как с парашютом? Чем больше она бездействует, тем глупее мысли. Ирина оглядела свои кроссовки. Даже если ей повезет и она сумеет вырваться отсюда, то как добраться до шоссе?! «Невозможно, невозможно!» — убеждала она себя. Через минуту кроссовки превратятся в промокашки. А бедные ноги? А если попробовать?! Она осторожно открыла окно. Резкий порыв ветра выстрелил в нее крупными холодными каплями. Вместе с ним в комнату ворвался шум дождя. Вряд ли кто увидит цирковой номер, на который решилась Ирина. Но у нее не было выхода: время истекло. Она забралась на подоконник и, на мгновенье закрыв глаза, сделала первый и отчаянный шаг к пожарной лестнице.

Чья-то тяжелая машина, раскачиваясь и исторгая из-под колес фонтан грязных брызг, пыталась проложить себе дорогу к шоссе.

Нет, машина — не его. Ирина приготовилась к очередному испытанию. Все складывается одно к одному и как нельзя неудачно. Во что сейчас превратятся ее куртка, джинсы и зонтик? Машина пронеслась мимо. От безнадежности и обиды Ирина закрыла глаза. Но рычание движка замерло в шуме дождя уже в нескольких шагах от нее. Ей послышалось, как хлопнула дверца, и раздались хлюпающие звуки шагов. Но Ирина даже не повернулась. Шаги приблизились. После короткого, но стремительного полета она оказалась на чьем-то могучем плече, стукнувшись подбородком о железную мужскую грудь. Она встрепенулась и ударила по его кованым доспехам.

— Эй, тракторист! — нараспев, как поселковая девушка, безнадежно вскрикнула она. Но повернувшись и разглядев лицо мужчины, с трудом сдержала радостный вопль и только бессильно простонала: — Опять вы!

Опираясь на клюку и погружая ноги в хлябь, в их сторону двигалась возникшая неизвестно откуда старушка. Подойдя, она остановилась, удивленно разглядывая странную парочку. Но заметив замедляющиеся движения кулачков Ирины, обратилась к мужчине:

— С добычей или прибытком?! — и ядовито добавила: — Попалась, птичка! Будешь знать, где летать! Гм, — хмыкнула она и, повертев клюкой, также неожиданно удалилась.

Через минуту он аккуратно усадил Ирину на переднее сиденье «хантера», но ее ноги остались на свежем воздухе. Мужчина нагнулся, мгновенно расшнуровал кроссовки и, сдернув их с ее ног, перекинул их, как и положено, через левое плечо. Со свистом пролетев метров двадцать, они угодили в большую лужу. Ирина, услышав, с каким жалобным стоном они шлепнулись, вдруг бессильно заплакала.

— Это были мои фирменные кроссовки!

— В твоей прошлой жизни! А в будущей — куплю тебе модные «мокроступы», если будешь слушаться. Ножки держи! Не опускай!

Сев на место водителя, он развернул Ирину к себе, извлек из рюкзака бутылку со спиртом и чистую тряпку и, положив ее ноги себе на колени, стащил с них то, что еще недавно было носками, и принялся растирать ей ступни. Ирина вздрагивала при каждом его прикосновении, но почувствовав, как приятная теплота наполняет ее тело, а таинственная энергия, отрицаемая маститыми учеными, пульсирует в ней, постепенно успокоилась. Она закрыла глаза и очнулась, когда перестала ощущать его прикосновения.

— Это все?! — не скрывая разочарования, спросила она.

Удивленно взглянув на нее, он пробурчал:

— Перерыв на прием лекарств! — и достал из волшебного бардачка бутылку коньяка.

— Иди ко мне! Ну?! Не бойся! — произнес он так ласково, что она на мгновенье замерла.

Таких интонаций Ирина от него не ожидала, а от других еще не слышала.

— Не бойся! — повторил он. — У меня есть для тебя сухая теплая одежда, а я не буду тебя больше трогать.

Он подвинулся к ней ближе. Она не пыталась увернуться.

— Надо обязательно снять всю мокрую одежду. И джинсы тоже… — небрежно добавил он и начал осторожно стягивать с нее мокрую куртку. — Иначе ты простудишься.

— Я сама. Отвернитесь!

— Отвернусь, — поднял он руки. — Но выйти я не смогу, — усмехнулся он.

Через несколько минут Ирина оказалась в длинном свитере и теплых рейтузах. Он обращался с ней, как с ребенком, и при других обстоятельствах она бы только посмеялась над ним. Но сейчас…

— Теперь, кажется, все!

Он повернул ключ зажигания.

Время персонально! И для важной особы, и для совсем никчемной. Оно сжимается при вспышке озарения, зависит от быстродействия человека и вращается на холостом ходу, если вместо скорости — торопливость, вместо решений — суета, а вместо ясного указания — клубы пафоса, как из трубы паровоза. Но объективно Время идет, не останавливаясь, персонально изменяя людей и оставляя им нерешенные проблемы. Это относится и к окружению, и к среде, в которой живут наши герои.

И если несколько слов об этом — то старые электрички, гуляя по рельсам сами по себе, оказались в депо, где задержались в ожидании заслуженной пенсии. И Мила загрустила: придется теперь изменить ритм и весь уклад своей жизни. А главное, в чем она боялась признаться себе, — их дороги с Денисом, что часто бывает в случае многолетних романов, опять могут разойтись. Она боялась признаться себе, но призналась бабуле-аудитору, жалуясь ей на безысходность своей ситуации. Но мудрая бабка не стала ее успокаивать и не щадя встряхнула ее антиномией: безысходных ситуаций и проблем не бывает, бывают слабые люди, и привела в пример жизненную стойкость Дениса. Сама бабуля-аудитор, разгадав загадки первичной бухгалтерии, теперь вместе с внучкой с юношеским пылом и энтузиазмом первооткрывателя взялась за неразгаданные письмена минойской цивилизации. Девочка уговорила бабушку разгадать письмена хотя бы одного диска из Феста и обещала использовать для этого метод Монте-Карло. Охранник, получивший выговор и компенсацию за несчастный случай на рабочем месте, как услышал про Монте-Карло, сразу уехал туда отдыхать. Там он случайно встретился с массажистом, который пригласил его пройтись на яхте в Ниццу. Охранник, конечно, отказался, интуитивно чувствуя фальшь его извинений и безжалостное отношение к людям. Он предпочел солнечное побережье от Монте-Карло до Ниццы, омываемое ослепительным голубым морем.

Шеф Милы переехал на квартиру Ирины, и через положенное время она, после колебаний и сомнений, сообщила ему важную новость. Игорь Борисович подружился со своим подопечным, но его командировки стали реже, поскольку теперь его удерживали Ирина и два будущих человечка. Менеджер по закупкам вернулся в свою глубинку и открыл фирму по изготовлению «умных» гаджетов с искусственным интеллектом и нейросетью.