Среди всей этой громогласной толпы родной и не очень родной крови, особое место занимает старший брат.
Зовут его Крым.
К нему убегаешь, когда страшно, когда плохо, когда никто не в силах помочь, когда жаловаться взрослым – стыдно. Он примет, рассудит, подставит плечо и займет линию обороны на твоей стороне против целого мира. С ним не бывает скучно, жизнь с ним – одно большое приключение.
Вы готовы отправиться в это приключение вместе со мной?
Сколько родственников у человека?
Мама и папа, бабушки, дядюшки, двоюродные, и по маминой линии, всех и не упомнишь. А еще есть Ростов-папа, Одесса-мама.
Москва и Петербург, так вообще разведенные родители, между которыми туда-сюда снуют их неугомонные дети.
– Ты куда?
– В Москву! К маме под крыло, – сытно и там ждёт исполнение любой мечты. Правил много, но перетерплю.
– Вы куда билет берете? Неужели в Питер? Давно не видели отца?
Он же все разрешает: проведет по своим улицам, позволит выпить горячительное и съесть сладкое. Оставит на «Ваське» смотреть, как разводятся мосты. Можно будет хоть миг – не бежать, выдохнуть и просто жить, не подчиняясь маминым правилам.
Есть дедушка Иерусалим с бабушкой Хайфой, троюродный дядя Пекин, и вычурный, белобрысый Вашингтон – первая школьная любовь мамы – Москвы.
Для меня, среди всей этой громогласной толпы родной и не очень родной крови, особое место занимает старший брат. Зовут его Крым. К нему убегаешь, когда страшно, когда плохо, когда никто не в силах помочь, когда жаловаться взрослым – стыдно. Он примет, рассудит, подставит плечо и займет линию обороны на твоей стороне против целого мира. С ним не бывает скучно, жизнь с ним – одно большое приключение.
– Когда ты уже приедешь? – его голос звонкий, бархатный раздаётся в телефонной трубке. Ты словно прижимаешь к уху морскую ракушку: её гул обволакивает тебя, тело погружается в теплое приветливое море, находясь за сотню километров от родных волн.
– Что ж ты делаешь со мной, скотина! Мне – никак…
– Мама не отпускает? – приятный гул превращается в переливчатый смех.
Мужской баритон разбавляет несколько женских голосов. Извечные спутницы моего братца: Алушта, Алупка и красавица Ялта.
– Если бы. Дела, – и сейчас разговаривая с ним, понимаешь: « Разве что-то может быть важнее этой встречи с братом?». Ты так давно его не видел.
– Бросай свои дела, приезжай немедленно, поганец, ты так и не поднимался на Ай-Петри. Нет. Не на «канатке». Пешком, дорогой – никак иначе. Мой младший не имеет права быть хилым. Да, и я бы не хотел в этом признаваться, но Ялта передает привет и скучает!
– Но, Крым! – знает, на что давить.
– Давай без «Но». Я жду! – на той стороне гудки – повесил трубку. Он всегда так делает, последнее слово за ним.
Как я жду этой встречи. Проходит год, два, ещё несколько месяцев, дней… Прямо с вокзала Симферополя прыгаю к Крыму в объятия.
– Прости, что так долго! – вот я и дома. Так хорошо, что в голове не укладывается, почему так тянул с этим приездом.
– Ничего. Прощен, – брат улыбается. Яркий солнечный свет бьёт по глазам.
– Ты же сказал, я прощен! – закрываю лицо руками, жмурюсь.
– А я что? Я ничего. Тебе показалось, – Крым подмигивает солнечному диску. – Просто он тоже рад тебя видеть.
Бледно-жёлтая громыхающая маршрутка прячет нас от палящего солнца. Внутри душно. Водитель заверяет, что стоит лишь выбраться из города, и природный кондиционер из физики и сил природы будет в распоряжении пассажиров. Крым закидывает мой рюкзак дальше по проходу, помогает пожилой женщине с чемоданом, подаёт руку девушке.
Блондинка, бледная кожа, почти белая на фоне моего загорелого братца, хватается за его руку и проходит в маршрутку. Красавчик нашелся. Обаятельный, веселый. Всегда завидовал его этой способности – в одну секунду, с одного слова, улыбки или взгляда, становиться для человека своим. Пара слов на ухо, легкое прикосновение обветренных губ до белой ладони.
– Обязательно навещу Вас у тёти! – брат садится рядом.
– Хватит пудрить мозги барышням, – шёпотом.
– Не завидуй, – Крым отмахивается.
Маршрутка трогается. На сидении тесно, колени вжимаются в спинку кресла, кручусь, пытаясь устроиться удобнее. Спустя несколько минут меня ожидает успех – я сумел. Солнце не светит в глаза, ногу не сводит судорога. От тряски и духоты в салоне я проваливаюсь в полудрёму.
Пирс. Бескрайнее море – далеко впереди и прямо здесь под моими ногами. Стайка медуз жмётся к деревянным балкам. Я вдыхаю морской воздух. Свешиваю ноги с пирса, облизываю губы – они солёные на вкус. Залётный ветер, ударяясь о берег, подлетает ко мне и толкает в спину, к морю. «Эй, залётный, ещё холодно для купаний». Апрель месяц. Вцепляюсь руками в деревянные доски пирса. «Сам давай!» Ветер, словно услышав меня, бросается вниз, окатывая меня градом солёных брызг и поднимая волнистых барашков. Вот чудак! Волна поднялась выше, чем я думал, и я не успел убрать ноги. Мокрые джинсы пониже колена, на кроссовках собираются капли.
– Не играй с ним, – голос за моей спиной.
Я оборачиваюсь, передо мной стоит он: высокий загорелый, русые волосы, улыбается. Тогда ещё незнакомый мне Некто.
– Здравствуйте! – я немного растерян, не ожидал кого-то увидеть здесь в столь ранний час
– Доброе утро! – парень садится рядом.
Ветер ударяет мне в лицо, принося очередную порцию ледяных брызг. – Давай отсюда! – парень кивает в сторону моря, как будто увидел старого приятеля
– Простите, вы мне? – господин Некто показался мне весьма странным.
– Нет. Ему, – парень указал перед собой.
Я смотрю, оглядываюсь по сторонам для верности и никого не вижу: на пирсе только мы и ветер. Разыгрывает, что ли? Парень явно местный.
– Но здесь ведь никого, – я подтянул ноги к себе и встал. Мало ли кого принесла нелёгкая.
– Ага, как же. Давай, до вечера. Без тебя холодно, – незнакомец потёр виски.
Море успокоилось. В ушах перестает свистеть. Полное затишье, над горизонтом восходит солнечный диск. Белые облака обрамляют зарево кострища, розовые угли теплятся в синеватой дымке. Завораживает. Крымский гипноз.
– Здесь очень красиво, – я делаю пару шагов в сторону берега.
– Рад стараться, – парень улыбается. Солнечный свет, падая на его лицо, стирает с него краску, незнакомец становится прозрачным, словно сам состоит из этих ярких бликов и морских брызг, холодной гальки и сыпучего песка. Должно быть, игра света, вот же привидится такое.
– Я пойду, – всё-таки не вежливо уходить не попрощавшись.
– Меня зовут Крым! А тебя?
Рука Крыма бесцеремонно толкнула меня в плечо, вырвав из дрёмы. Маршрутка остановилась. Я выглянул в окно. Горная местность.
– Ещё рано же? – тело на автомате подхватило рюкзак и протиснулось в проход вслед за братом. – Случилось чего? – Крым молчал, лишь приложил палец к губам, прислушиваясь. Не прошло и минуты, как перед нами приземлилась огромная птица.
Орёл, как на картинке из школьного учебника биологии. Стоит отдать должное, я быстро привык к друзьям брата. Они у него, поверьте, очень разные. Орёл покрутил головой, после чего взмахнул крыльями и поднялся в воздух, быстро набирая высоту.
– Нам туда, – брат указал в сторону леса, над которым возвышалась горная гряда. – Двигаться нужно быстро, рюкзак оставишь здесь. Вот она посмотрит!
Из-под трухлявого пня выбралась мышь: маленькая серая и очень храбрая, судя по всему. Такая ответственная миссия охраны моих вещей. Вот только что она может сделать похитителю, интересно?
– Но там мои вещи! – надеюсь, мышь не поняла, что я настроен скептически.
– Люди, – вздохнул Крым. В подтверждение его негодования, пискнула мышь.
– Простите, сударыня! – я встал на одно колено. – Ваша охрана, это то, о чём я не смел и мечтать.
Мышь отвернулась от меня.
– Беда… Догоняй, – негодяй направился по тропе к горам, оставляя меня наедине с обиженной мышью.
Я оттащил рюкзак в кусты и прислонил к стоящему неподалеку дереву. Вытащил документы и кошелёк – с остальным можно и проститься. Накрыл вещи накидкой от дождя, достал пачку крекера, раскрыл и положил на рюкзак в знак примирения. Мышь забралась и устроилась на верхнем клапане, но печенье есть не стала, демонстративно толкнув пачку лапкой, чтобы та скатилась вниз. Молча, я поднял крекер и положил обратно. Вот же привередливая особа. Времени вымаливать прощения не было. Надо было нагонять брата, а то он у меня быстрый. И я устремился вверх по тропе.
В тот самый момент, когда я уже догнал Крыма, острые зубки серой милашки вгрызлись в лямку моего старого рюкзака…
Впереди слышались раскаты грома, над самой вершиной, пронизывая серое небо напополам, вспыхнула молния. Ещё один разряд: гром сбил с ног, ударил по ушам. Дождь без предупреждения обрушил свою мощь на землю. Никаких первых капель. Сразу: втаптывая потоки воды в груду камней, заливая трещины и засохшие тропы, прибивая траву и цветы. Погода в горах – вещь коварная.
– Спрячься там, – Крым показал на деревянный гостиничный комплекс у подножия вершины. – Мне нужно спешить.
– Но я мог бы помочь!
– Ты поможешь, если не будешь гулять под дождём, – спорить со Старшим было бесполезно.
Мгновение, и брат превратился в дождь. Ступенчатыми перекатами он штурмовал величественные горы. Я задержался больше положенного, любуясь великолепным зрелищем. Вода и огонь вот оно – сочетание характера моего братца. Капли ударили сильнее, отвешивая подзатыльник. Молния сверкнула прямо над гостиницей.
– Понял я, понял!
Дождь прекратил к вечеру. Я уже высох, принял горячий душ, пообедал, и сейчас пил травяной чай, сидя в беседке туристического комплекса.
Сначала на деревянный настил положили мой рюкзак, затем по ступенькам в беседку поднялся Крым, сел рядом, взял из моих рук чашку, сделал глоток, закинул в рот кусочек сахара.
– Тебя Ялта заждалась! Идём?
– Что случилось?
– Помогал в горах.
– Всё в порядке?
– Лучше и не придумаешь, ещё за вещами твоими успел. Вторая лямка жива.
– Что? – я бросился к рюкзаку. Одна из лямок была перегрызена. Можно зашить. В конце концов, я её обидел, усомнился в ней. Здесь, в горах, ты становишься ближе к всепрощению, что ли. Мелкие неурядицы кажутся нелепыми. – И что в горах?
– Тишь и благодать. Туристы на лошадях забрались на вершину, а там неожиданно ливень и гроза. Лошади – на дыбы. Девочка-инструктор в слёзы. Вниз не идут – дорога скользкая. Седоков норовят скинуть. Успокоил и вывел.
– Ты всегда успеваешь? – я оставил рюкзак и вернулся на место. Брат грел руки о мою чашку.
– Я же не супергерой. Всего лишь твой брат,– Крым подмигнул и закинул в рот ещё один кусочек сахара.
По улицам плыл аромат цветущих садов. В такие минуты брат всегда меня оставлял. Хотя я чувствовал его присутствие рядом. Ялта бросилась ко мне, подарив поцелуй, наполненный сладковатым и дурманящим запахом виноградных нектаров, муската, свежих фруктов, вкусом соли и песка. Ночь скрыла нас от глаз посторонних. Даже нахальный ветер не смел тревожить наш покой и абсолютное счастье. Низкое звездное небо, словно качалось на поверхности моря. Медленный вальс двух стихий. Ялта погладила меня по голове, провела руками по плечам, вдавливая свои пальцы в мои затекшие мышцы.
– Я-л-т-ааа… – признание вышло неумелым.
– Что? – красавица с глазами-звёздами внимательно смотрела прямо на меня.
– Я Тебя Люблю.
– А, – закончила за меня черноволосая красотка.
– Серьёзно, Ялта! – я вывернулся из-под её рук.
– Я знаю, вот только остаться ты не сможешь. Поэтому, даже не начинай!
– Это на всю жизнь, Ялта…
– На всю…, – девушка направилась к морю.
Вода коснулась её купального платья и тут же отпрянула, расступаясь перед красотой звёздной принцессы с прибрежным именем.
Я скинул рубашку и поспешил за своей мечтой. Вода не церемонилась со мной, сбивая с ног и затягивая в свои глубины. Ялта засмеялась, протягивая мне руку. И когда её пальцы коснулись моих, я понял, что всё серьёзно.
Больше не будет дорог, километров, телефонных звонков. Зона географической недоступности моей мечты и жизни, моих родных, будет закрыта навсегда. С утра мне предстоит разговор с братом о переезде. Уверен, Крым будет только рад.