На дачный посёлок опустилась тень сумерек, перемешанная с промозглым дыханием затяжной осени. В такое время года дачников можно было сосчитать по пальцам, ведь урожай уже собран, а опустевшие огороды и теплицы уныло проживали свои последние деньки в ожидании долгой зимней спячки. Артём свернул с центральной дороги на узкую натоптанную тропинку и на ходу взглянул на циферблат ручных часов. Ему можно было не спешить, до последней электрички ещё оставалось минут тридцать, а полустанок находился недалеко за небольшой колкой. По правую сторону от тропинки виднелись последние домики посёлка, среди которых выделялись один двухэтажный дом с мансардой, огороженный оригинальной кованой изгородью.

«Да-а, не бедные люди здесь живут, явно не бедные, если раскошелились на такой забор. Ты погляди-ка, у них там ещё и живая изгородь из кустарника, метра полтора высотой не меньше. А дальше сосенки высажены. Ничего, красиво», – отметил про себя он, невольно замедлив шаг.

В этом посёлке он бывал не раз ещё со студенческих времён, у родителей его университетского друга Лёшки Самойлова здесь была дача, но они не так часто на ней появлялись в основном летом. А их весёленькая компания сюда частенько наведывалась, как говорится в одной песне – на шашлычок под коньячок. Сегодня как раз и был тот самый случай. Приехали они уже после обеда на трёх машинах с твёрдыми намерениями оторваться по полной программе и, естественно, с ночёвкой. Ещё с университетской скамьи они любили вот так экспромтом погулять на природе, всё порешав буквально накануне вечером, затариваясь продуктами и спиртным уже по дороге. Нет, они не были раздолбаями или прожжёнными гуляками, просто любили повеселиться в кругу своей дружной компании. Трое друзей Артёма уже обзавелись семьями и приезжали со своими вторыми половинками, а убеждённых холостяков среди них осталось только двое – он да Толя Липнянский, но в одиночестве они не скучали, не раз удивляя компанию своими новыми подругами. Начиналось всё очень даже обнадеживающе, моросивший всё утро дождик к их прибытию на дачу как по заказу закончился, и вскоре лениво выглянуло заспанное осеннее солнце. Процесс подготовки пикника сразу же вступил в активную фазу, женщины занялись продуктами и посудой, мужчины оборудованием места под мангал и дровами. Ближе к вечеру общими усилиями на веранде был накрыт стол во главе с шашлыком, ароматно пахнущим специями и костровым дымком. Наполненные рюмки с бокалами уже предвкушали свой первый тост, но в этот ответственный момент в кармане Артёма затрезвонил сигнал мобильника. Звонил его шеф и без объяснения причин просил его выйти завтра на работу. Артём хоть и считал себя человеком исполнительным до гроба преданным своей фирме, но друзья – это было святое. Найдя пару веских причин своей чудовищной занятости, он в каждую вложил весь пыл своей душевной искренности, пообещав отработать сверхурочно в понедельник и даже во вторник ежели шеф того пожелает. Любой другой на месте его начальника уже бы не раз прослезился, а этот нет, упёрся – не сдвинуть. Надо и всё! Дело было вечером, делать было нечего, вздохнув, Артём пообещал, что завтра будет и уже про себя наградил директора «добрым» напутственным словом. Компания, конечно, посочувствовала свалившемуся на него несчастью, но дальнейшему веселью это ничуть не помешало, тем паче, что сегодня Артём был один и девичьих слёз на своём плече всё равно бы не дождался. Он с трудом уговорил ребят не тащиться вместе с ним на станцию, пообещав отзвониться по приезду в город. Его провожали, как положено шумно со словами напутствия и посошком. А Лёша Самойлов даже пожертвовал ему свою карманную фляжку – доверху наполненную горячительным. Торжественно и прилюдно вручив её Артёму с парой бутербродов в придачу, он благословил друга на дорожку:

– Домой приедешь, брякни, у меня уже тост созрел… только не вздумай выжрать в электричке.

– Спасибо, брат, пока еду придумаю встречный, а эту святую воду спрячу подальше от искушения, – рассмеялся он, бросив на прощание своей тёпленькой компании:

– Ну всё, сообщество, я погнал! Блюдите приличие и не опускайтесь до наших меньших хрюкающих братьев.

Под улюлюканье со смешливыми подначками своих друзей Артём направился в сторону станции, в его хмельной голове всю дорогу не смолкали их весёлые голоса и шуточки.

Когда он поравнялся с добротным особняком, ему показалось, что в тёмных окнах второго этажа блеснул свет. Эти блики не походили на электрическое освещение, скорее – на керосиновую лампу или свечи.

«Странно, людей вроде не видно и машины тоже… Может, в гараже? А если кто-то забрался в дом? Хм… ситуация. Тьфу ты, вечно я лезу не в свои дела! Ладно, глянем, пока есть время», – подумал про себя Артём, направляясь к дому, до которого от тропинки было всего метров пятьдесят.

Он никогда не считал себя трусоватым, до сих пор поддерживал неплохую спортивную форму, а в студенческие годы даже призы брал на области по дзюдо, так что в случае чего смог бы за себя постоять. Остановившись у забора, парень внимательно осмотрел территорию двора, но никаких признаков хозяев не обнаружил. Снова взглянув на окна, он понял, что не ошибся, блики света действительно ему не показались, а стали ещё ярче, причём появлялись уже в двух крайних окнах. В этот момент порыв сменившегося ветра принёс откуда-то запах гари. Артём потянул ноздрями воздух и сразу отсеял версию костра, здесь было что-то другое, запах дыма отдавал какими-то искусственными примесями.

И тогда его осенило:

«Чёрт, это же пожар! Дом горит! Надо звонить пожарникам».

Пока Артём набирал пожарную охрану, ему показалось, что в одном из тёмных окон мелькнул чей-то силуэт. Сообщив о пожаре, он стал всматриваться в темноту углового окна и вновь что-то увидел, ему даже послышался женский или детский голос.

«Нет, только не это», – мелькнуло у него в голове.

На раздумье времени уже не оставалось, Артём сбросил с плеча сумку и перемахнул через забор. Ободрав об кустарник руку, он даже не обратил на это внимания и побежал к дому. Вытащив из кармана платок, он обмакнул его в бочку с водой и взлетел на крыльцо открытой веранды. Дверь оказалась не запертой. На первом этаже хоть и ощущалась гарь, но задымление было ещё не сильным, очаг пожара находился этажом выше. Когда Артём взобрался по лестнице наверх, огонь уже полыхал в большей части коридора, однако небольшая лазейка ещё оставалась как раз чтобы проскочить к комнате, где маячил силуэт человека. Прижав к носу платок, он побежал в самый конец задымлённого коридора. Крайняя дверь была приоткрытой, Артём заскочил внутрь комнаты и стал осматриваться. На полу возле кровати он увидел лежащую без сознания девушку. Склонившись над ней, он убедился, что она дышит и попытался привести её в чувства:

– Эй, очнись, горим! Ну давай же, милая, просыпайся, уходить надо, вставай!

Когда уговоры не подействовали, он начал трясти её и бить по щекам, но девушка что-то бессвязно лепетала с закрытыми глазами и никак не хотела подниматься.

«Так, так, что делать, что делать? Нести на руках?»

Артём выглянул в коридор, но огонь уже стоял сплошной стеной, всё ближе и ближе подбираясь к комнате.

«Нет, поздно, не проскочим! Чёрт! Так, думай, соображай. Может, из окна? Вариант. Нужна верёвка», – мелькали мысли в его голове.

Верёвку он не нашёл, но вместо неё связал между собой две простыни, штору и ещё какую-то одежду. Один конец он пропустил между её ног и, обмотав им талию, закрепил узлом, а другой привязал к ножке кровати. Подняв девушку на руки, он положил её на подоконник открытого окна и стал осторожно спускать вниз. Времени практически не оставалось, счёт уже шёл на секунды, дым пробивался через все щели и всё сильнее заполнял комнату. От удушья Артёма спасало только открытое окно, но в этом были и минусы, почувствовав тягу из окна, огонь бросился на прорыв через дверь, пожирая в своей пасти последнее препятствие. Наконец, девушка коснулась земли, и в этот момент огонь прорвался внутрь комнаты. В последнюю секунду перед прыжком Артём услышал странную мелодию, она ворвалась вместе с огнём, и пока он летел вниз, мелодия неотступно стояла в его ушах. Уже в воздухе ему пришлось менять траекторию своего полёта, чтобы не упасть на девушку, поэтому приземление оказалось не слишком удачным. Почувствовав острую боль в ноге, он, скрипя зубами, встал и оттащил девчонку подальше от дома. Как оказалось своевременно, лопнувшие стёкла окон уже падали буквально в двух метрах от них. Освободив девушку от простыней, Артём стал лихорадочно соображать, как ему оказать первую помощь, первое, что пришло на ум это искусственное дыхание и массаж сердца. Он никогда не делал ничего подобного и действовал чисто по наитию, но спустя минуту-другую девушка подала первые признаки жизни.

– Фу-у… ну, слава Богу, очухалась, – с облегчением выдохнул парень, когда она открыла глаза.

– Что… со мной? – еле слышно произнесла она.

– Ты в отключке была, дыма наглоталась, – пояснил он. – Что не помнишь ничего?

– Я спала, а потом… нет, не помню… А мы что горим?

– Угу, пожарные уже едут, наверно, проводку на втором этаже замкнуло.

– Холодно мне, – жалобно сказала она.

Артём посадил девушку на ближайшую скамейку и набросил ей на плечи свою куртку.

– Сейчас теплее будет.

– Спасибо. А вы кто?

– Я Артём. Я мимо проходил на станцию.

– А-а… А меня Даша зовут. Спасибо, Артём.

– Да не за что. Ты сама-то как?

– Лучше уже… голова, правда, болит.

«Ничего девочка, и фигурка что надо, лет девятнадцать или двадцать не больше, наверно, ещё учится. Если б не пожар, то можно бы и поближе познакомиться», – подумал про себя парень.

В этот момент со стороны дороги послышалась сирена, и через минуту появились две пожарные машины. А тем временем огонь со второго этажа уже перекинулся на мансарду и с треском стал пожирать всё на своём пути. Пока разворачивались пожарные расчёты, Артём с Дашей перебрались подальше от дома в беседку. Вскоре на двух машинах с охраной подъехали родители девушки и с перепуганными глазами стали выяснять, что случилось. Даша нехотя отвечала, но родителей это не успокаивало, они настаивали на её немедленном медицинском осмотре. Девушке, видимо, поднадоело родительское внимание, и она показала свой норов:

– Папа, мама, всё, хватит уже! У меня всё нормально, ничего не болит и мне не нужно в больницу! Давайте лучше полюбуемся на этот славный костерок. Вот это зрелище!

Как ни странно это подействовало, но только на несколько секунд.

– Доченька, как ты можешь такое говорить? – растерянно проговорила её мать и тут же вынесла вердикт:

– У тебя, вероятно, шок… да, это шок… Женя, позвони, пожалуйста, Петру Алексеевичу, Дашеньку надо срочно осмотреть. Ну зачем ты поехала, доча, сюда одна, зачем?!

Отец молча отошёл в сторонку и стал кому-то названивать по телефону.

– Нет у меня никакого шока, мама! Вон лучше спасителю моему скажите спасибо, если бы не он…

После её слов парня наконец-то заметили.

– Мы вам очень признательны, молодой человек, мы вас обязательно отблагодарим, – заявила импозантная дама.

– Да не нужно мне ничего, – отмахнулся Артём.

– Как же не нужно, вы же доченьку нашу спасли, нет, даже не спорьте.

Уладив какие-то дела по телефону, отец Даши подошёл к Артёму и похлопал его по плечу:

– Спасибо за дочь, парень. Вот тебе моя визитка, зовут меня Евгений Викторович, завтра звони мне в любое время, встретимся и всё обсудим. Учти, отказов я не принимаю. Слушай, что-то мне лицо твоё знакомо… у меня идеальная память на лица. Погоди-ка, погоди… А ты, случайно, не у Викентия Гурского на фирме работаешь?

– Да, у него юрисконсультом, – ответил Артём, только сейчас вспомнив этого человека. Месяц назад он видел его в кабинете у своего директора, отцом Дарьи оказался главный акционер и хозяин одного из самых крупных промышленно-коммерческих холдингов области.

– Я же говорил, парень, что у меня идеальная память, раз сфотографировал и всё, уже не вычеркнуть. А с Викентием мы давние приятели, завтра позвоню ему насчёт тебя, пусть отметит.

– Я тоже вас вспомнил.

– Вот и добре. А ты не видел здесь мужичка лет сорока, на вид такой простоватенький с рыжими усами? Родственничек мой дальний, сторожит тут у меня.

– Нет, кроме вашей дочери никого не было.

– Хм, странно… Где бы он мог быть? Небось опять запил. Тьфу-ты, ведь кодировал этого балбеса, совсем недавно кодировал!

– Папа, он не пил, это я его отпустила в деревню, я забыла как её… ну, не важно, он обещал через пару часиков прийти, – раздался голос Дарьи.

– А-а, тогда другое дело, а я уже думал его гнать к чёртовой матери.

Отец Даши, действительно, оказался человеком со связями, пока пожарники боролись с огнём, подъехала следственная группа из районного центра и дознаватель от госпожнадзора. Евгений Викторович минут пять им втолковывал, что не ущерб его волнует, дом всё равно застрахован, а причина возгорания, случайность это или кто-то посодействовал. Ему пообещали разобраться с фанатичной скрупулёзностью. Артём понял, что отец Даши не особо переживает насчёт дымящегося пепелища, скорей всего, таких домов у него в запасе ещё хватало. Потом с Артёма как со свидетеля сняли показания, а когда он освободился, Евгений Викторович сам предложил подбросить его до города.

После того происшествия прошло чуть больше двух месяцев, следователи так и не нашли злого умысла в пожаре и уголовное дело открывать не стали. Правда, Артёма ещё раз вызывали в райотдел для уточнения некоторых деталей в его показаниях, но этим всё и ограничилось. За работой он почти забыл о случившемся, тем более, что нога больше не беспокоила, но однажды ближе к вечеру его вызвал к себе в кабинет Викентий Гурский.

– Разрешите, Викентий Павлович? – спросил Артём, уже перешагнув порог кабинета.

– Проходи, Артём, проходи. Знаешь, тут такое дело… даже не знаю с чего начать. Ты же спас дочь Подорожного?

– Ну, было дело… я уже и забыл об этом.

– Забыл, говоришь? А вот он нет. Ладно, сопли жевать я здесь не буду, они сами тебе всё расскажут. Только прошу тебя, Артём, выслушай их внимательно, очень внимательно выслушай и не принимай поспешных решений. Евгений Викторович очень серьёзный человек, для него не существует невозможного, и коль уж он решил обратиться к тебе за помощью, значит, дело швах.

– За помощью ко мне? – не поверил Артём. – А в чём проблема?

– В дочери проблема, в дочери… что-то с ней не так после того случая, он даже в Москву её возил к какому-то там светилу на консультацию, два раза свой личный самолёт гонял и ничего.

– Я сочувствую им, конечно… Но чем я-то смогу им помочь?

– Ладно, сделаем так, сейчас ты дуешь в одну частную клинику, водителя они уже выслали за тобой. А ты сегодня на машине?

– Ну да.

– Пускай здесь пока постоит, охрана присмотрит, я скажу. Артём, послушай меня, ты не отказывай им сразу, посиди, подумай немного… я прошу тебя не только как твой директор, но и как человек, с Женей мы уже, почитай, двадцать лет дружим и мне его Дашку по-отцовски жалко, с малолетства её знаю… но кроме этого есть ещё и работа, сам ведь знаешь сколько нашего на его предприятия завязано, мне бы очень не хотелось, чтобы между нами пробежала чёрная кошка.

– Понимаю, – кивнул Артём.

– Ну, короче, подумай и сам решай, они тебе всё объяснят. Потом позвони о чём порешали. Всё, иди, машина, наверно, уже подошла, там тебя встретят. Иди, Артём.

Возле больницы его действительно встретил сам Подорожный, он нервно прогуливался с дымящей сигаретой у входа но, завидев Артёма, тут же выбросил её.

– Здравствуй, Артём, спасибо, что не отказал, – сказал Подорожный, протягивая для рукопожатия свою сухую жёсткую руку.

– Здравствуйте, Евгений Викторович. Но я так и не понял, чем могу вам помочь.

– Давай пройдём в кабинет главврача и там всё обсудим.

Артём молча проследовал за ним и только на лестнице второго этажа обратился к Подорожному:

– Евгений Викторович, я правильно понял, что эта больница…

– Да, ты правильно всё понял, – не дал ему договорить Подорожный. – Самому тошно, но что поделать, если в нормальных клиниках помочь не могут.

В кабинете главврача кроме него самого находилась мать Даши. Они обменялись приветствиями, и женщина не замедлила представиться как – Эльвира Германовна.

– Артём, мы очень на вас рассчитываем, с Дашенькой что-то происходит неладное, – без предисловий начала Эльвира Германовна, – после того случая в доме вроде бы всё обошлось, но спустя неделю начались эти приступы, не с того ни с сего у Дашеньки поднимается высокая температура и тело становится пунцово красным, её бьёт дрожь и начинается настоящая истерика… Эти страшные приступы стали повторяться всё чаще и чаще, с каждым разом они становятся всё продолжительнее и мучительнее для нашей девочки… её спасают только сильные успокаивающие, а это же очень вредно для её здоровья…

Артём видел, что женщина с трудом сдерживает себя, чтобы не расплакаться.

– Мы уже не знаем, что делать, – произнесла она, вытирая платком заблестевшие от слёз глаза. – Артём, Дашенька уже не просит, а требует вас пригласить, она уже третий день только о вас и говорит, но мы с Евгением Викторовичем только сейчас решились и то по настоянию Самуила Львовича…

– Но мы же едва с ней знакомы, так перебросились несколькими фразами и всё, – непонимающе развёл руками Артём.

– Такое бывает, молодой человек, – произнёс главврач, – когда вы её спасали из огня, сознание Даши спало, но её бессознательное записывало хронику событий и сейчас оно заполняет в сознании вынужденные пробелы. А это страх, удушье, одним словом – экстремальная ситуация с угрозой жизни… но это ещё не всё, похоже, что бессознательное сформировало убеждённость, что вы, Артём, являетесь её защитником от этих самых угроз, если можно так выразиться, вы стали для девочки символом её безопасности. Когда в её сознании стали всплывать угрожающие образы и она не нашла вас рядом, то и возникла такая инстинктивная реакция на угрозу с повышением температуры тела, покраснением кожи и в придачу ещё с истерическим неврозом.

– В принципе я понял, – кивнул головой Артём. – А разве нельзя как-то удалить эти образы, стереть? Есть же уйма всяких способов, тот же гипноз хотя бы.

– Да мы уже всё, что можно перепробовали, всё – гипноз, медикаменты, у лучших специалистов консультировались и ни на шаг с этой мёртвой точки не сдвинулись! – дал волю эмоциям Подорожный. – Как заколдованный круг какой-то, не вырваться!

Самуил Львович пригладил свою острую бородку и произнёс:

– Да, случай очень неординарный, трудно сказать, что провоцирует рецидивы после гипнотических сеансов, я хорошо знаю работавших с ней специалистов и не сомневаюсь в их профессионализме. Видимо, матрица её фобий спрятана глубоко в бессознательном и чтобы извлечь эти корешки, или хотя бы понять механизмы их взаимодействия с мозгом Даши нужно искать иные пути. Я думаю, что вы, молодой человек, можете быть одним из них.

– Артём, вы просто обязаны нам помочь! – воскликнула Эльвира Германовна. – У нас совсем мало надежды осталось, совсем мало, только на вас… если бы у вас были дети, Артём, вы бы нас поняли.

– Слушай, парень, мы по-человечески тебя просим, как попавшие в беду родители, мы в долгу не останемся, – вторил ей Подорожный.

– Да я же не отказываюсь. Но чем я могу помочь? Я хоть убей – не понимаю!

– Всё очень просто, молодой человек, если вы ассоциируетесь у её бессознательного, как ликвидатор угрозы, то ваше появление может если не стереть, то на время блокировать её страхи. Нужно внимательно поглядеть на её поведенческую реакцию и от этого уже плясать. Думаю, дорогие мои, у нас есть надежда, – заключил профессор.

В этот момент в кабинет без стука влетела перепуганная медсестра.

– Самуил Львович, у Подорожной опять приступ, ещё сильнее, чем в прошлый раз! – громко выпалила она, но заметив, что главврач не один, виновато сказала:

– Ой, извините… Самуил Львович, но вы же сами просили сразу же докладывать вам.

– Правильно, Оленька, правильно, ступай, мы сейчас будем.

Когда девушка вышла, все с надеждой поглядели на Артёма.

– Молодой человек, вы готовы? Сейчас мы можем всё выяснить, – спокойно произнёс главврач.

– Ну хорошо, пойдёмте, – выдохнул Артём, ещё не зная, что его ждёт впереди.

Они дружной когортой зашагали по коридору на истошный крик, доносившийся в одной из палат. Когда они вошли в просторную палату, Артём сразу смекнул, что хитроумный профессор всё продумал заранее, и как-то приурочил его появление в больнице к приступу Даши. Девушку не фиксировали к кровати и не пичкали успокоительным, её только держали два здоровенных санитара. Лицо Даши было красным, словно от солнечного ожога, она изо всех сил извивалась, пытаясь вырваться из крепких рук своих «мучителей», и выкрикивала всё, что приходило на ум. Но, увидев Артёма, девушка вдруг перестала извиваться и притихла. Несколько секунд она внимательно рассматривала парня и, наконец, произнесла:

– Я очень ждала тебя, Артём, очень… Почему ты так долго не приходил?

Самуил Львович сделал знак санитарам, чтобы они ослабили хватку.

Дарья будто этого и ждала, бросившись к Артему, она повисла у него на шее. Он совсем не ожидал такого поворота событий и чисто рефлекторно обнял её за талию. А Даша, уткнувшись в его плечо со счастливой улыбкой шептала:

– Я никуда тебя больше не отпущу, никуда… так и знай.

– Даша, ты как себя чувствуешь? – не найдя ничего лучшего спросил он.

– Уже хорошо, ты ведь рядом.

Судя по нормальному цвету её лица, она говорила правду, а ведь ещё полминуты назад жар её тела буквально обжигал Артёма.

Оторопевшие родители молча наблюдали за этой сценой, ожидая, что будет дальше. Первым напомнил о себе Самуил Львович:

– Дашенька, ты не будешь возражать, если Артём покинет тебя всего на несколько минут, нам нужно с ним обсудить очень важный вопрос.

– На несколько минут? – испуганно произнесла она.

– Да, да, на пять, десять, не больше. Мы будем недалеко в моём кабинете, ты же знаешь.

– Я не хочу, чтобы он уходил, – замотала своей прелестной головкой девушка, вцепившись в руку парня.

– Артём, скажите Дашеньке, что вы обязательно вернётесь, очень скоро вернётесь, – призвал его на помощь профессор.

В эту минуту Артёма одолевали смешанные чувства, с одной стороны, он жалел Дашу и понимал, чем может обернуться его отказ, а с другой, он совсем не хотел надевать на себя этот хомут, да ещё и с непредсказуемыми последствиями. Артём поглядел на профессора, потом на родителей девушки и, встретившись с умоляющим взглядом Эльвиры Германовны, произнёс:

– Даша, я скоро. Ты подождёшь меня?

– Ты обещаешь, Артём?

– Обещаю.

– Хорошо, иди, только недолго… я буду ждать тебя.

Тем же составом они двинулись обратно для дальнейших переговоров.

– Я оказался прав, блокировка сработала, – довольно потёр руками Самуил Львович. – Даша вновь обрела защитника, и фобии отступили. Дорогие мои, вы видели, насколько быстро явился результат, симптомов истерии будто и не было вовсе. И я уверен, что прогресс будет, и он напрямую будет связан с постоянным присутствием в палате Артёма.

– С чем с чем? – не поверил парень. – Вы хотите сказать, что я должен там поселиться?

– Иного выхода я не вижу.

Подорожный, всё это время нервно меривший шагами кабинет, вдруг остановился и повернулся к парню:

– Слушай, Артём, я узнавал, сколько ты получаешь у Викентия, я заплачу тебе втрое больше, это очень, очень хорошие деньги, плюс премия, если всё закончится хорошо. С Викентием я договорюсь. Или вот такой вариант, ты переходишь работать ко мне, на любое предприятие по твоему выбору, сразу начальником юридического отдела. Пока ты здесь вакансия остаётся за тобой. Я тебе, парень, слово своё даю! Как тебе такое предложение?

– Да причём здесь деньги, меня и моя работа вполне устраивает. Вы что предлагаете мне стать сиделкой для вашей дочери? – уже начинал нервничать Артём. – Да о чём вы вообще говорите, о чём вы вообще просите меня?! Нет, нет… я готов приходить к ней, готов общаться с ней, но постоянно торчать здесь… нет, даже не просите.

– Пойми, парень, Даша самое дорогое, что у нас есть, она поздний ребёнок, мы очень долго ждали её… Мы не можем её потерять, не можем! Ты это хоть понимаешь?! Ты же нормальный человек, войди в наше положение, помоги…

– Я всё прекрасно понимаю и сочувствую вам, но и вы меня поймите, я же не психотерапевт, я всего-навсего юрист!

После этих слов на глазах Эльвиры Германовны навернулись слёзы, и она сдавленным голосом произнесла:

– Артём, вы же видели, как Дашенька к вам потянулась, она доверяет вам… Мальчик мой, ну хочешь, я на колени перед тобой встану? Только помоги нам, прошу тебя, помоги…

Респектабельная дама сделала к нему шаг и действительно собралась опуститься на колени. Но Артём вовремя остановил её, удержав за руки.

– Ну зачем вы так, зачем вы меня позорите? – с покрасневшим лицом проговорил он.

– А мне не зазорно, я же мать и мой ребёнок страдает… я всё сделаю, всё, что в моих силах лишь бы помочь Дашеньке.

– Эльвира Германовна, голубушка, успокойтесь, у вас же больное сердце, успокойтесь, прошу вас, – постарался смягчить ситуацию главврач.

Договорить они не успели, в кабинет, как и в прошлый раз, но уже со стуком – ворвалась всё та же медсестра.

– Что случилось, Оля? – уже заволновался профессор.

– Самуил Львович, у Подорожной снова истерика…

– Её хватило на десять минут… всё, что и требовалось доказать, – заключил Самуил Львович, глянув на наручные часы. – Ступай, Оленька, мы сейчас определимся. Решайте, молодой, человек, решайте… если вы не согласитесь, нам придётся перейти на психотропные препараты, чтобы хоть как-то затормозить её нервную систему, иначе её мучения только усилятся. Жалко девочку, жалко…

– Ну хорошо, допустим, я соглашусь, допустим… И сколько мне здесь куковать?

– Друг мой, с юмором у вас всё в порядке и это даёт нам надежду на позитивный результат. Я думаю, от нескольких дней до месяца, всё зависит от динамики купирования её проблем.

– До месяца?! Да вы что, я же сам свихнусь за это время!

– Нервные болезни не заразны, молодой человек, а с психикой у вас всё в порядке, на глазок вижу.

– Ну а если динамики не будет, что тогда? – не сдавался Артём.

– Это самый худший из вариантов, но надеяться мы будем на лучшее. Вы побудете нашим гарантом спокойствия девочки, а мы в свою очередь постараемся поскорее отыскать дверку, за которой прячутся её фобии, и подберём к ней ключик. Мы подберём его, обязательно подберём. Что скажете, молодой человек?

В эти секунды три пары человеческих глаз с нескрываемой надеждой глядели на Артёма, и ему предстоял непростой выбор. После мучительного перетягивания каната внутри себя он всё же решился:

– Ну-у… давайте попробуем.

Эльвира Германовна, уже не скрывая эмоций, со слезами на глазах обняла Артёма:

– Спасибо, Артёмчик, спасибо, я так вам благодарна, вы очень, очень милосердный человек!

А Подорожный по-свойски похлопал его по плечу:

– Я не ошибся в тебе, парень, в тебе есть стержень, я этого не забуду.

– Вот и ладненько, друзья мои, – произнёс профессор, поглаживая свою бородку, – теперь у нас значительно больше шансов, значительно. А сейчас прошу вас проследовать за мной, время не терпит.

При их появлении в палате всё повторилось с поразительной точностью, только на этот раз Дарья ещё крепче вцепилась в руку Артёма и ни в какую не хотела её выпускать. Через некоторое время она уже вполне нормально реагировала на родителей, даже обменивалась с ними фразами, но всё равно не спускала глаз с Артёма. По лицам Евгения Викторовича и Эльвиры Германовны было видно, что они довольны такими переменами с их дочерью, однако напряжённость всё-таки чувствовалась, поэтому они осторожничали в своих словах, чтобы ненароком не вспугнуть хрупкое равновесие в отношениях. Между делом по распоряжению главврача санитары внесли в палату ещё одну кровать и поставили в метре от другой. Самого Артёма тоже обеспечили всем необходимым, начиная от одежды медицинского персонала до нижнего белья и зубной щётки. Дело близилось к ночи, родители Дарьи засобирались домой, но перед тем как уйти Подорожный подозвал к себе Артёма.

– Слушай, Артём, мне неприятно об этом говорить, но я должен тебя предупредить… по словам Викентия ты ещё тот ходок, а Даша девушка красивая, вы одни, она тянется к тебе, всякие желания могут возникнуть… Ну ты меня понимаешь? Я тебя предупреждаю, парень, даже в мыслях запрети себе думать об этом. Учти, в палате и в ванной стоят камеры, и если что замечу…

– Нормальненько, – усмехнулся Артём, – сначала на коленях умоляют, а когда дело сделано, условия ставят, да ещё с подтекстом угрожающим.

– Что обиделся?

– Есть немного…

– Извиняться я, парень, не буду, сам же всё понимаешь.

– Не дурак. А если она сама?

– У тебя же мозги есть, вот и думай. Добре, не скучай, до завтра.

– И вам спокойных снов, папенька, – не удержался Артём.

Подорожный с молчаливой усмешкой проглотил его иронию.

Эльвира Германовна на прощание ещё раз поцеловала дочь и с улыбкой пожелала всего хорошего Артёму.

Когда за родителями закрылась дверь, Даша облегчённо выдохнула:

– Наконец-то ушли, я уже что-то устала от их болтовни.

– Зачем ты так о них? – попытался урезонить девушку Артём.

– А, не заморачивайся, – махнула рукой она. – Артём сядь ко мне поближе, я хочу с тобой поговорить.

Парень присел на кровать рядом с Дарьей.

– И о чём ты хочешь поговорить?

– О тебе. Расскажи о себе.

– Даша, а что конкретно ты хочешь узнать?

– Я хочу знать о тебе всё, всё с самого детства.

– Даша, не дури…

– Артём, ты хочешь, чтобы я полезла к тебе целоваться перед камерой?

– Ну всё, всё, убедила. Но это же долгая история.

– А куда нам спешить, – резонно заметила она.

Собравшись с мыслями, Артём начал рассказ о своей недолгой, но довольно активной жизни, естественно, утаив от девушки самые интимные подробности.

Его воспоминания не заняли слишком много времени, но Дарью они впечатлили до доброй зависти. После недолгой паузы, она со вздохом произнесла:

– Какая же интересная у тебя жизнь, Артём, такая разнообразная, насыщенная и друзья у тебя просто замечательные…

– А у тебя разве не так?

– Нет, Артём, у меня всё не так… у меня всё гораздо прозаичнее. Какая может быть жизнь под контролем мамы с папой… у меня и друзей-то настоящих никогда не было, так, детишки папиных компаньонов и напыщенных тёток с маминых светских тусовок, ничего общего и близкого…

– Но ты же учишься где-то, там ведь тоже есть люди? – сказал Артём.

– Знаешь, я около года в Англии проучилась, но дальше не захотела, сбежала… не потому, что не получалось, а чтобы родителям насолить, они всю жизнь хотели из меня слепить какую-то светскую куклу, а я хотела быть собой. Им всегда было до лампочки, о чём я мечтаю, чем живу, их мало интересовало моё мнение. А потом и мечты куда-то исчезли… Сейчас я на четвёртом курсе универа на факультете журналистики и вроде бы нравится и ребята нормальные… но после занятий у всех какие-то планы, какие-то свои интересы, а меня папина охрана пасёт, шаг в сторону и всё, очередной скандал.

– В тот вечер, когда пожар случился, ты тоже шаг в сторону сделала? – поинтересовался он.

– Ну да, сбежала от этих надсмотрщиков на электричке! – рассмеялась девушка. – Теперь мама с папой локти пытаются кусать, а не получается.

– Даша, но родителей же не выбирают… или нет, вру, я где-то читал, что родители даются ещё до рождения по выбору души, значит, в этом есть какой-то смысл.

– Знать бы какой, – вздохнула девушка. – Артём, а ты веришь во всё это… ну, в существование души, в её переселение?

– Как тебе сказать… в этом что-то есть, если бы не было, то, наверно, и тему бы эту не поднимали.

– Да, скорее всего, – задумчиво произнесла Даша, – я чувствую, что она у меня есть, не всегда, но иногда чувствую… она как бы просит меня о чём-то или даже умаляет… и в эти минуты на сердце становится так приятно грустно…

– Даш, а у тебя тонкая и чувствительная натура, я с первого взгляда и не увидел, – с удивлением отметил Артём.

– Не знаю, Артём, я всякая бываю, сейчас одна, а через минуту уже другая… даже не знаю, где я настоящая…

– Не ты одна такая, во мне тоже хватает противоречий… Даша, я хотел тебя спросить: ты не боишься так откровенничать о родителях? Они же нас завтра могут прослушать запись.

– И пускай, хоть правду о себе раз в жизни узнают! – сразу изменила тон она. – Я даже рада, что случился тот пожар… ты знаешь, я впервые увидела в их глазах что-то по-настоящему искреннее и живое, а раньше не видела…

– Даша, а почему ты так хотела меня видеть? Мы же почти не знакомы.

Дарья смешно по-детски сморщила лицо и пожала плечами:

– Я и сама не знаю… но это было сильней меня.

– Что это? – не понял Артём.

– То, что внутри меня…

– А свои приступы ты помнишь? С чего они начинаются?

– Очень смутно… я каждый раз слышу одну и ту же мелодию, а потом всё, темнота.

– Какую мелодию, вспомнить сможешь? – встрепенулся Артём.

– Что-то путается в голове… нет, вряд ли.

– Нет, так нет, – рассеянно проговорил парень, вспоминая, как выпрыгивал из окна горящего дома, в тот момент он тоже слышал какую-то мелодию и сейчас пытался вспомнить её. Но времени с того злополучного вечера прошло уже достаточно и память не хотела открывать свои тайные кладовые. Вынырнув из своих мыслей, Артём увидел, что глаза Даши начинают слипаться.

«Намаялась девчонка, пора бы уже и баиньки», – подумал про себя он, озвучив девушке свою мысль:

– Уже поздно, Даша. Будем спать?

– Пожалуй, – согласилась она.

После ванной комнаты они улеглись на свои кровати, пожелав друг другу спокойной ночи. Вскоре послышалось ровное дыхание девушки. Артём заснул не сразу, несколько минут привыкал к новому месту, мысленно прокатывая сложившуюся ситуацию, а перед самым провалом в таинственный мир Морфея даже сыронизировал по поводу люкса для душевнобольных. Он проснулся от ощущения, что кто-то пристально на него смотрит. Увидев перед собой силуэт в светлом одеянии, ему стало не по себе. В первые секунды Артёму в голову лезли всякие страшилки, пока до него не дошло, что это Даша в пижаме. Она что-то ему говорила.

– Что? – не понял он.

– Артём, подвинься, я не могу заснуть, какие-то кошмары в голову лезут…

– Даша… ты в своём уме?

– Артём, прошу тебя, не прогоняй меня, я рядышком полежу, мне с тобой спокойнее будет.

Вступать с ней в диспуты среди ночи ему явно не хотелось.

– Ладно, забирайся, только без фокусов, – буркнул Артём.

Повторять ему не пришлось, Дарья быстро юркнула под одеяло и положила свою русую головку ему на плечо. Боясь пошевелиться, Артём ждал очередного фортеля с её стороны, но на его удивление девушка сразу же заснула. Подождав ещё с полчаса или чуть больше, он бережно перенёс Дашу на её кровать и вернулся обратно. Сон был напрочь испорчен, в полудремотном состоянии он кое-как промучился до утра и с тяжёлой головой направился отмокать в ванную. Когда он вернулся обратно, Даша уже лежала с открытыми глазами.

– Доброе утро, Артём, – с улыбкой пропела она.

– Доброе, – бросил парень.

– Как же я сладко спала, ни одного сна не помню.

– А как вставала, помнишь?

– Вставала? Когда? – удивилась девушка.

– Ночью, милая, ночью. Я чуть со страху не помер, думал приведение, а потом вижу, ты собственной персоной, смотришь на меня своими немигающими глазищами прямо как ведьма из Вия.

– Я не помню этого, правда… Артём, ты меня разыгрываешь, да?

До Артёма наконец-то дошло, что она действительно ничего не помнит. Чтобы не загружать психику Дарьи ночными подробностями, ему пришлось выкручиваться.

– Что поверила? – рассмеялся он.

– Дурак! – чуть ли не со слезами вырвалось из неё. – Шуточки у тебя тоже… мне ещё лунатизма для полного счастья не хватало.

– Всё, забыли.

– Не делай так больше, – надула губки Дарья. – Я не хочу в тебе разочаровываться.

– Обещаю и торжественно клянусь. Даш, ты только не нервничай, успокойся.

– А ты не ёрничай!

После привычных утренних мероприятий они направились на завтрак в местную столовку. Столовая оказалась небольшой всего на двадцать персон, видимо, её посещали не все, а кто мог адекватно вести себя в приличном обществе. Таких пациентов с небольшими отклонениями Артём насчитал чуть больше десятка. С виду они все казались вполне нормальными, при появлении Даши с Артёмом некоторые из них удостоили вошедших вниманием и даже поздоровались. Бросались в глаза лишь двое – пожилой дядечка, всё время качавшийся на стуле, и молодая женщина, с лица которой не сходила странноватая улыбка. Остальные вели себя, как в обычной жизни, следуя своим привычкам, одни молчаливо ели, уткнувшись взглядом в тарелку, а другие, наоборот, были чересчур словоохотливыми. Дарью явно тяготило общество этих людей, но она старалась сдерживать себя и даже пыталась улыбаться. После завтрака был врачебный обход во главе с Самуилом Львовичем, по его хитроватому взгляду Артём сразу понял, что тот уже успел поглядеть фильм с их ночными приключениями. Перед тем как покинуть плату Самуил Львович прихватил Артёма за локоток и прошептал ему на ухо:

– Я доволен вами, молодой человек, пускай девочка выговаривается, ей нужно облегчить душу. Только не напоминайте ей о ночных похождениях, не надо. Позже всё обсудим.

Артём согласно кивнул, проводив профессора до дверей. После осмотра он вместе с Дарьей отправился на какие-то анализы и диагностику, затем на процедуры, сеанс гипноза и так почти до обеда. Родители Даши появились уже после сончаса. Судя по их растерянным лицам, они так же ознакомились с любопытным видео и готовились ко всяким неожиданностям со стороны Дарьи. Но та олицетворяла саму невозмутимость, будто и не было вовсе неудобных для родителей откровений. Пока Эльвира Германовна с Евгением Викторовичем суетились возле дочери, пытаясь проникнуться её настроением, Артём незаметно выскользнул в коридор, чтобы разобраться со звонками, вчера ему пришлось отключить мобильник и не принятых вызовов накопилось с вагон и маленькую тележку. Звонили по работе, друзья, подруги, со всеми он коротко побеседовал, ссылаясь на запарку в делах, пообещав перезвонить попозже. Потом, как и обещал, он отзвонился Гурскому, поблагодарив его за незапланированный отпуск и бесплатную путёвку на курорт. Викентий Павлович умел ценить юмор и не обиделся, ко всему пожелав Артёму не быть валенком, а повнимательнее приглядеться к Даше, так, на всякий случай.

Когда он вернулся, все трое вполне мирно беседовали, сидя на небольшом диванчике в углу палаты. Завидев Артёма, Дарья загадочно улыбнулась и демонстративно отпустила ему воздушный поцелуй. Но этим дело не закончилось, она неожиданно поднялась и, взяв Артёма под руку, заявила:

– Мама, папа, как мы смотримся, а? Мне кажется, очень даже ничего… Знаете, если я когда-нибудь надумаю выйти замуж, то только за Артёма… учтите это, родители.

Её смелые слова, естественно, шокировали Эльвиру Германовну и Евгения Викторовича, мать замерла с открытым ртом, а отец нервно заёрзал на диване. Артём же с ехидной улыбочкой молча наблюдал за их дальнейшей реакцией, прокручивая в уме возможные варианты. Однако родители не повелись на Дашины шалости, посчитав, что душевное равновесие дочери куда важнее всяких условных приличий. Первой нашлась Эльвира Германовна:

– Доченька, да, вы… вы с Артёмом очень интересные молодые люди и стоите друг друга… но тебе же, Дашенька, надо доучиться сначала, как-то определиться в жизни, а уж потом…

– А потом будет суп с котом! На вид вроде жирный, наваристый, а принюхаешься – тошно! – с вызовом ответила Дарья. – Вот и вся моя жизнь, мамочка.

– Дашенька, девочка моя, ты же ещё совсем молоденькая, у тебя вся жизнь впереди, всё ещё у тебя будет, вот увидишь, – убаюкивала её Эльвира Германовна.

– Ну да, вся жизнь впереди – только бабки плати! – не снизила тон девушка. – У вас ведь всё с папулечкой схвачено и рассчитано на двадцать лет вперёд, сначала элитная школа, танцы, английский, музыка, потом Оксфорд, потому, что папочке так захотелось, а на закуску женитьба на сыночке какого-нибудь нужного компаньона, потом, как по заказу – детки, ваши спланированные внучата и всё опять по кругу… А где же я в этом вашем добродетельном плане, где в нём место моим желаниям?!

– Дарья, прекрати! – прикрикнул на неё Подорожный.

– Что, папочка, крыть нечем, да?

Не зная, что ответить, Евгений Викторович запыхтел прямо как паровоз, а Эльвира Германовна заахала и заохала, осмысливая, как остудить пыл дочери.

– И это ещё не всё! А вы уверены, что пожар в доме был случайным? Может, это я подожгла его, может, я не хотела, чтоб меня спасали! – вошла в раж Дарья и собиралась сказать ещё что-то более хлёсткое, но не успела. Артём неожиданно обнял её и крепко прижал к себе. После недолгого сопротивления, Даша затихла на его груди. В самый интересный момент этой животрепещущей сцены появился Самуил Львович и знаками поманил родителей девушки на выход. Проходя мимо них, Подорожный хотел что-то сказать, но вышло как-то не очень убедительно:

– Ну ты и… ну-у…

Артём так и не понял, к кому были обращены эти слова. Когда дверь закрылась, он отпустил девушку. На её лице блуждала виноватая улыбка:

– Вот ведь концерт устроила. И что на меня нашло?

– Это нормально, накопилось в тебе всего, а сейчас выходит, – пояснил Артём.

– Ты прямо как психотерапевт, – засмеялась Даша.

– Нет, я только учусь, – в том же духе ответил он. – Хоть полегчало?

– Вроде да… Артём, а ты считаешь меня сумасшедшей? Только честно.

– Даша, не говори глупости, ты абсолютно нормальная, просто ты немного взвинчена из-за того пожара, он ещё не вытравился до конца, он где-то в тебе… но это пройдёт, вот увидишь. А ты пошутила насчёт поджога или как?

– Не скажу.

– Дело твоё.

– Артём, я хотела тебя спросить…

– Спрашивай.

– Артём, а ты любил когда-нибудь? Нет, я не о простой влюблённости, я о настоящем чувстве… Если не хочешь, не отвечай.

– Хм… даже не знаю, – замялся он, – мне не совсем понятна разница.

– Значит, не любил, – со вздохом сожаления сказала она. – Если бы с тобой это случилось, ты бы не задумывался.

– А ты откуда знаешь?

– Не скажу. Знаю и всё, – заупрямилась Дарья и вдруг неожиданно для него выдала:

– А мне понравилось, как ты меня обнял, очень…

– Обращайтесь, можем повторить.

– Артём, я серьёзно!

– Ну всё, всё, извини.

– Хорошо, ты прощён, – как ни в чём не бывало, сказала она. – Артём, мне кажется, всё, что с нами происходит похоже на какой-то сон… всё это очень странно и необъяснимо…

– Почему? Как раз всё объяснимо, я здесь потому…

Но она не дала ему договорить:

– Я не о том. Что-то произошло тогда в тот вечер, что-то стало другим, не совсем мне понятным, я чувствую это внутри… и ты в моей жизни появился, это тоже как-то связано с изменениями, но я пока не знаю с какими, и это меня беспокоит.

Артём положил свою ладонь на её маленькую тёплую руку:

– Даша, я понимаю, о чём ты хочешь сказать, я сам это чувствую… но мы разберёмся, обязательно разберёмся во всём и всё станет нам понятно, вот увидишь.

– Ты обещаешь? – с надеждой заглянула ему глаза Дарья.

– Обещаю.

– Я верю тебе… мне так с тобой спокойно, – почти прошептала девушка, прижавшись к нему.

Остаток вечера они провели в обычных разговорах, но ту щекотливую тему старались больше не трогать. Ночь не предвещала ничего неожиданного, они заснули в хорошем расположении духа, но примерно в то же время Дарья вновь оказалась возле его кровати. Всё повторилось почти слово в слово, но вдобавок она ещё попросила обнять её. Артём спорить не стал, и вскоре девушка сладко засопела на его крепкой груди. Решив немного подождать для верности, он почему-то тянул время, убеждая себя в том, что пока не нужно тревожить её сон. Но на самом деле ему просто хотелось как можно дольше ощущать её рядом, слышать её дыхание, вдыхать пьянящий запах её волос. Артём не хотел признаваться себе в появившемся чувстве к этой девочке, но сердце предательски выдавало его. Как-то незаметно он заснул сам…

Они шли с Дашей по длинному тускло освещённому коридору, и вдруг он услышал уже знакомую мелодию, она раздавалась где-то впереди них, усиливаясь с каждым шагом. Мелодия словно звала их к себе, манила своей загадочной глубиной, увлекая и опутывая их чувства незримой связью. Её притягательная сила всё сильнее волновала его сердце, уже не оставляя сомнений, что в ней заключена какая-то важная для него и Даши тайна, которую они должны разгадать. Артём поглядел на задумчивое лицо девушки и понял, что она переживает сейчас нечто похожее. Но вдруг всё изменилось, прямо перед ними в нескольких шагах вспыхнул огненный столб и стал моментально разрастаться вширь, пока не охватил горячим пламенем всю ширину прохода. Артём остро почувствовал, что эта огненная стена готовится наступать на них, он уже кожей ощущал её палящее дыхание. Он крикнул Даше, что нужно бежать назад, но не услышал своего голоса. Тогда он попытался схватить девушку за руку и силой потащить за собой, но не мог найти её руки, он вообще не мог сдвинуться с места, будто прирос к нему. Артём с ужасом глядел, как Даша шагнула навстречу огню. Пламя разгоралось всё сильнее и сильнее, готовясь в любую секунду поглотить в себе девушку. И он был бессилен помешать этому. А Даша всё шла, пока не исчезла в огне…

– Артём, миленький, что случилось? Артём, проснись, ну проснись же, прошу тебя, проснись, миленький мой! – сквозь сон услышал он.

Открыв глаза, он увидел испуганное лицо Даши, её нежные ручки гладили его щёки и волосы.

Приподнявшись на кровати, он охватил ладонями лицо девушки:

– Даша… ты цела? С тобой ничего не случилось?

– Я в порядке, Артём, это кошмар, это плохой сон. Всё хорошо, миленький, всё хорошо…

– Фу-у, слава Богу, и вправду сон, – облегчённо выдохнул он.

Артём вытер со лба холодные капли пота и встал с кровати.

– Я сейчас, – на ходу бросил он, направляясь в ванную.

После холодного душа он вернулся в комнату. Его голова несколько прояснилась, но вопросов меньше не стало, сейчас ему казалось, что этот сон, как-то был связан с тем пожаром и памятью Даши, и что образы сновидения являются какими-то знаками, возможно, подсказками ему. Но увязать их в смысловую картину он пока не мог. Дарья уже сидела на своей кровати и в задумчивости побалтывала ножкой.

– Ты всё-таки вчера сказал правду, – произнесла она.

– Ты о чём? – не понял Артём.

– О моём лунатизме.

– Даш, да брось ты! Не бери в голову, ты нормальная, даже очень, и всё у тебя будет хорошо.

– А очень нормальная – это что-то вроде комплимента, да, Артём? – послышались игривые нотки в её голосе.

– Нормальная – это значит здоровая!

– Ах… а я то уже обрадовалась, дурочка… хотя ночь проведённая с девушкой должна к чему-то обязывать. Разве не так, Артём? – в её игривом голосе уже слышалась и женская кокетливость.

– Даша, хватит уже! Мне сейчас не до шуток, – резко остудил её он.

– Ладно, не буду. А что ты видел во сне? Расскажешь?

– Нет, Даша, не стоит, там нет ничего интересного.

– Ну и не надо, – обиженно ответила она.

Почувствовав перемену в настроении девушки, Артём присел рядом и взял её руку:

– Даш, не обижайся, я всё расскажу тебе, только кое в чём разберусь сначала.

– Артём, это касается меня?

– И тебя и меня, и ещё кое-чего… давай чуть позже об этом. Хорошо?

– Ну ладно. Только не замыкайся в себе, Артём, прошу тебя… я ведь рядом, я тоже живой человек.

– Конечно, ты живой человек, и очень милый человек, я помню об этом, Даша, – с теплотой в глазах сказал он.

Девушка трепетно вздохнула и положила свою голову ему на плечо. В этот день между ними больше не было размолвок, хотя какая-то недоговорённость всё же чувствовалась. По настоянию Самуила Львовича родители Дарьи дали согласие не навещать её ежедневно, чтобы она немного успокоилась, профессор пообещал самолично докладывать о состоянии её здоровья и, разумеется, обо всём остальном. До позднего вечера Артёма не покидало ощущение какой-то опасности, но найти внятного объяснения своему предчувствию он не мог. Что-то было не так, что-то вокруг них назревало и готовилось разразиться грозой. Но он старался не подавать виду, чтобы ненароком не встревожить Дашу. Пожав дружески друг другу руки перед сном, они попытались заснуть. У неё это получилось быстрее, а Артём ещё какое-то время ворочался…

Он очутился в том же сне, в тот самый момент, когда огонь поглотил Дашу. Артём не испытывал страха за себя, то, что он мог потерять, он уже потерял и хотел вернуть её любой ценой. Почти вплотную подойдя к огнедышащей стене, он ощутил на себе весь пыл её обжигающего дыхания.

– Отдай её! – крикнул он, неизвестно на что надеясь.

После его слов наступила мёртвая тишина, пламя словно замерло, обдумывая его требование. Потом в самом центре огненной стены стало проявляться женское лицо, но это была не Даша.

– Ты хочешь, чтобы я вернула ей свободу? – раздался её смеющийся голос.

– Да, хочу.

– А ты готов расплатиться за неё?

– Расплатиться? И чем же? – проговорил Артём, чувствуя какой-то подвох.

– У всего есть своя цена. Разве ты не знал? – усмехнулась она. – Эта девочка моя пленница, она в полной моей власти, и только я могу решить её дальнейшую участь. Мне надоело играть с вами в кошки мышки, я хочу назначить свою цену за её освобождение.

– Так назови её.

– А ты готов пожертвовать собой ради неё?

Артём ответил, почти не задумываясь:

– Да, я готов.

– Это достойный ответ. Но я всё же дам тебе время на обдумывание, а чтобы ты не сомневался в нашем разговоре, прими от меня небольшую памятку.

В следующее мгновение грудь Артёма пронзила острая жгущая боль, заставившая его вскрикнуть.

– И запомни одно, чтобы остановить непоправимое ты должен сказать: Агнис. Это я. Я услышу тебя и пойму, что ты решился окончательно.

Артём хотел ещё что-то спросить, но не успел, картинка сна моментально распалась.

– Артём, милый, проснись, ты опять кричал, ну проснись же! – ворвался в его сознание голос Даши.

– Что? Опять кричал? – переспросил он.

– Да, очень сильно, тебя, будто саблей насквозь пронзили. Что ты опять увидел?

– Может быть, и саблей… а может, ещё чем-то, надо проверить, – рассеянно произнёс он, направляясь в ванную.

– Артём, что за шутки?

– Какие уж тут шутки.

Его подозрения подтвердились, на правой груди он обнаружил небольшой ожог, похожий на заглавную букву «А», или ему так казалось. Всё это походило на какую-то зрительно-слуховую галлюцинацию, если бы не вполне вещественные доказательства. Да и боль в груди Артёму не могла померещиться, она была вполне настоящей и ощутимой. Он особо никогда не увлекался мистикой и ей подобными вещами, но сейчас невольно подвергал сомнениям свои прошлые убеждения.

«Чёрт, в голове не умещается! Разве такое возможно?! Или я чего-то не понимаю или… или я заразился паранойей от кого-то из местных. Тьфу-ты, чушь какая-то! Но я же не слепой… Ну, допустим, она существует, допустим, что я не сбрендил… Что она хочет? Показать свою власть над Дашей? Да, скорей всего, чтобы я не сомневался. Только не пойму, зачем ей это? И кто вообще она такая? Да-а, задачка на выкручивание мозгов. Так, ладно, Даше ни слова, будем наблюдать и реагировать по обстоятельствам», – роились мысли в голове Артёма.

До обеда они с Дашей разговаривали мало, ей были назначены разные психотерапевтические сеансы, а Артём в то время болтался по коридорам клиники или сидел возле дверей кабинетов, обдумывая сложившееся положение. Он почему-то не сомневался, что очередная встреча с Агнис состоится уже этой ночью, и надеялся, что она окончательно расставит все точки над «и». Перед самым обедом в палату в сопровождении Самуила Львовича заявились родители Даши, видимо, не выдержав долгой разлуки. В первые минуты всё было нормально, девушка вела себя спокойно, даже приветливо, но потом произошло то, чего так опасался Артём. Ни с того, ни с сего лицо Дарьи налилось красным цветом, и она закричала, оттолкнув от себя отца с матерью. Как только всё это началось, Артём вновь услышал ту самую мелодию пламени. Всё, что происходило потом – напоминало фильм ужасов, с Дашей начали происходить пугающие изменения, её лицо исказилось до неузнаваемости, глаза засверкали огнём, а тело стало извиваться в ритме каком-то дикого неконтролируемого танца. Артём кожей ощущал, исходящее от неё горячее дыхание пламени. Даже вбежавшие на помощь санитары застыли, как вкопанные, боясь подойти к ней. У Артёма не оставалось выбора, ещё одна минута и Даша не выдержала бы этого безумного транса, он бы просто испепелил её. Артём бросился к ней на встречу с единственным словом:

– Агнис!

Прошло несколько секунд, и Даша замерла на месте с остекленевшими глазами, глядевшими на Артёма, но не видевшими его. Он взял обессилившую девушку на руки и перенёс на кровать.

– Выйдите все, пожалуйста, ей надо отдохнуть, – сказал Артём, услышав ровное дыхание Даши. – Самуил Львович, а вы останьтесь, мне нужно вам кое-что сказать. На родителей девушки было жалко глядеть, но спорить они не стали и молча вышли.

Когда дверь закрылась, профессор подошёл к Артёму.

– Я вас слушаю, молодой человек, – произнёс он, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– С ней будет всё хорошо, я вам это обещаю. Самуил Львович, мы должны завтра собраться с её родителями и серьёзно поговорить, я хочу прояснить ситуацию.

– Вы что-то знаете, Артём? Я же понял, что мы столкнулись с чем-то необъяснимым и очень опасным… и все мои знания здесь не стоят и гроша ломанного. Увы, молодой, человек, увы, как бы ни прискорбно это звучало.

– Вы правы, Самуил Львович, всё так, но мне нужно кое-что уточнить и проверить… не спрашивайте сейчас, что произошло, всё равно не скажу. Завтра я буду знать больше, тогда и поговорим.

– Договорились, мой друг, я воздержусь. Артём, а что вы ей сказали? Это же как-то подействовало, я видел…

Артём устало улыбнулся:

– Клин ведь клином вышибают… я позвал огонь.

– Тогда, молодой человек, мне остаётся снять перед вами шляпу, в вас много скрытых талантов. Не подумывали сменить профессию?

– Если не свихнусь сам, то обязательно подумаю.

– Неужели всё так серьёзно? – обеспокоился профессор.

– Серьёзней не бывает.

– Я могу вам чем-то помочь, Артём?

– Спасибо, Самуил Львович, но я должен сам всё решить.

– Удачи вам, молодой человек, я верю в вас.

– Спасибо.

После ухода профессора, Артём присел на кровать Даши. Она спала, как ребёнок со счастливой улыбкой на лице. Ничто не тревожило девушку в эти минуты, Агнис отпустила её на время, дав окончательно увериться Артёму, что полностью владеет её душой. Он нежно провёл рукой по её русым волосам и вздохнул. Артём догадывался, что им придётся расстаться, возможно, даже навсегда, и с трудом сдерживал свои чувства. Даша проспала обед, паровозиком прихватила сончас, но он не будил её, зная каково ей пришлось. Она проснулась к полднику и сразу заявила, что ужасно голодна. Перекусив, они вели себя, как обычно, будто ничего и не случилось, Даша, скорей всего, мало что помнила, а Артём не хотел её тревожить расспросами. Уже совсем скоро ему предстояло всё узнать самому. После ужина с разрешения Самуила Львовича они отправились на прогулку по территории клиники, с удовольствием вдыхая свежий морозный воздух. Зима уже перевалила свой экватор и удивляла обилием снега, местные дворники едва справлялись со снежными заносами. Дарья взяла Артёма под руку и доверчиво прижалась к нему. Пушистый снежок сказочно кружился в свете фонарей и нехотя ложился уже на занесённую дорожку. Они шли совсем близко, оставляя за собой две полоски хрупких следов, слыша, как скрипит под ногами упавший снег.

– Как же хорошо здесь, так необыкновенно, волшебно, мне давно уже не было так хорошо… всегда бы так, – мечтательно произнесла она.

– Да, ты права, так бы всегда.

– Артём, я не слышу радости в твоём голосе… Что с тобой?

– Тебе показалось, Даша, всё нормально, – попытался её успокоить он, но вышло не очень убедительно, женское сердце уловило смену его настроения.

– Я тебя чем-то обидела?

– Да что ты, Дашенька… Ну чем ты можешь меня обидеть? У меня такое бывает иногда, как закон подлости… когда мне слишком хорошо появляется это странное чувство грусти или тоски, и я не могу понять почему.

– Может, ты просто не веришь в своё счастье? Оттого и грустно. Когда не веришь всегда так.

– Да, наверно, когда я думаю о чём-то хорошем, у меня невольно закрадывается противная мыслишка насчёт того, что будет потом. И я просто не хочу об этом говорить вслух, чтобы не сглазить.

– А я не хочу жить потом, когда-нибудь, я хочу сейчас! Я уже устала думать о плохом, устала и всё, я хочу счастья сейчас и мне до лампочки, что будет потом! – буквально выпалила Дарья.

Взглянув в её заблестевшие глаза, Артём не удержался от улыбки и, прижав девушку к себе, закружил её под вуалью падающих снежинок.

– Дашка, ты будешь счастлива, я знаю, ты будешь счастлива! – прокричал он, не прекращая её кружить. – Ты заслужила своё счастье!

– Обещаешь? – с замирающим от радости сердцем спросила она.

– Обеща-а-ю!

Перед сном Артёма одолевали смешанные чувства, с одной стороны, он хотел всё поскорее закончить, а с другой – понимал, что это всё лишь только начало для него и неизвестно к какому концу оно выльется. Но он наверняка знал, что завтра его жизнь уже будет не такая, как прежде. Выключив свет, они ещё какое-то время переговаривались, вспоминая прогулку по заснеженным дорожкам и удивительный вечер их душевной близости. Даша как всегда заснула первой, и Артём стал готовиться к встрече с Агнис. Как назло сон не спешил забирать его в свои призрачные владения, но промаявшись полчаса или чуть больше, он всё же заснул…

Они стояли друг перед другом, он и женщина, глядевшая из пламени огня.

– Ты сам позвал меня, теперь твоя жизнь принадлежит мне. Это и есть цена, – сказала Агнис.

– Я уже понял. Но ты должна оставить её в покое.

– Она мне больше не нужна, у меня есть ты.

– Зачем я тебе? – уже из любопытства спросил Артём.

– Я скажу, но позже, когда приду за тобой. Завтра ты покинешь её, это моё условие.

– Хорошо. Но я хочу уехать из города, мне так будет удобнее.

– Это не важно, я найду тебя везде, наша с тобою связь уже крепка.

На этом сон оборвался, и Артём открыл глаза. Даша ещё спала на соседней кровати, по-детски подложив ладошку под щёку. Он на цыпочках подошёл к изголовью кровати и минуту или две просто любовался спящей девушкой. Наверно, почувствовав его взгляд, она заворочалась, и ему пришлось спешно уйти в ванную. Умывшись, он оделся и вышел на улицу. В помещении проходной он показал сонному охраннику пропуск и в первый раз за последние дни оказался за территорией клиники. С трудом поймав попутку, Артём назвал адрес собственного офиса.

Его Форд стояла на том же месте на офисной площадке, слегка припорошенный ночным снежком, видимо, охрана исправно выполняла наставления Викентия Павловича. Артём довольно легко завёл машину, а пока она грелась, стряхнул остатки снега с кузова. Помахав рукой выглянувшему из дверей охраннику, он забрался в ещё не оттаявший автомобиль. Он всегда с любовью относился к своему многосильному железному другу, но сейчас это чувство куда-то ушло, что-то другое вытеснило его из сердца Артёма. Откинувшись на спинку кресла, он задумался, перед серьёзным разговором с родителями Даши ему нужно было всё хорошенько взвесить. Ненадолго заскочив домой, Артём дождался звонка от Самуила Львовича и выехал в клинику. Заходить в палату он не стал, а сразу же направился в кабинет главврача. Подорожные уже были там. После взаимных приветствий возникла недолгая пауза, Артём собирался с мыслями, а все остальные с нетерпением ждали его пояснений. Интрига оказалась нешуточной, это чувствовалось не только по лицам Подорожных, но и в глазах Самуила Львовича. Наконец, Артём произнёс:

– Вы уж извините, что я вот так без объяснений вас собрал, но дело стоит того.

– Мы вас слушаем, молодой человек, – подбодрил его профессор.

Подорожные согласно кивнули.

– Самуил Львович, помните, вы говорили о причине Дашиных приступов и о том, что эти причины нужно обнулить? Я буду своим языком.

– Всё верно, Артём, купирование проблемы было нашей целью.

– Считайте, что эта проблема уже купирована, её больше нет, а значит, и не будет приступов у Даши.

– Артём, вы это серьёзно? Ведь у Дашеньки ещё вчера был такой сильный приступ, – с недоверием произнесла Эльвира Германовна.

– Слушай, парень, это очень смелое заявление. Ты отвечаешь за свои слова? – проговорил Евгений Викторович, уставившись в глаза Артёму.

– На все сто, – спокойно ответил тот, выдержав тяжёлый взгляд Подорожного. – Вы же, как пить дать, наблюдали за ней с монитора, она уже три часа как одна и ничего. Я вам могу поклясться, что всё закончено, приступов больше не будет, она вполне здорова.

– А поконкретней, мне факты нужны, а не твои умозаключения! – не унимался отец Дарьи.

– Как я это узнал, мне трудно объяснить вам, но попробую… после того пожара нас с Дашей действительно что-то связало, причём очень тугим узлом, Самуил Львович оказался прав. Вы, конечно, можете считать меня сказочником или идиотом, мне всё равно, но всё произошло во сне Даши, я оказался в её кошмарном сне и мы вновь прошли через огонь… только на этот раз он отпустил её. Хотите верьте, хотите нет, но всё так и было, он её отпустил.

– А я верю вам, молодой человек, таких случаев достаточно в нашей практике, гипнотическое состояние это ведь, в сущности, тот же сон, только искусственный… Так вот, если ещё раз сознательно взглянуть в глаза своим страхам и выйти из этого поединка победителем, то страхи отступают и даже обнуляются, как вы говорите, Артём. Так что вполне, вполне возможно.

– Если вы так считаете, Самуил Львович, то это же чудо, это же наша победа! – с блеском в глазах заявила Эльвира Германовна. – Теперь мы все можем спокойно вздохнуть, Дашенька снова здорова и будет с нами. Ведь так?

– Посмотрим ещё, день только начинается, – буркнул Подорожный, но его изменившиеся глаза не могли скрыть блеснувшую надежду. – Слушай, Артём, ты мне всё-таки скажи, как мужик мужику – это действительно не лажа?

– Евгений Викторович, говорю вам, как мужик мужику – нет, не лажа, Даша здорова. И я бы на вашем месте не держал её больше здесь, а увёз бы в какой-нибудь профилакторий, где есть сосновый бор, пускай она просто отдохнёт на свежем воздухе.

– Ты думаешь?

– Уверен! И Самуил Львович, надеюсь, меня поддержит.

– В ваших словах, молодой человек, есть резон… но я настаиваю, друзья мои, что денёк другой надобно ещё понаблюдать за девочкой.

– Да, я согласна, Самуил Львович, денёк другой Дашеньке не повредит. Мы должны быть до конца уверены в её выздоровлении, – заявила Эльвира Германовна.

– Дело хозяйское, – не стал спорить Артём. – Ну а я всё, сегодня съезжаю. Если говорить юридическим языком – условия договора с моей стороны исполнены надлежащим образом, а вторую сторону я освобождаю от договорных обязательств. Так что наш контракт может быть расторгнут по обоюдному согласию сторон.

– Нет, парень, так дела не делаются, я человек слова, если всё будет, так как ты сказал, получишь своё и даже не спорь, – произнёс Подорожный, не принимающим возражения голосом.

– Как знаете, спорить не буду.

– Артём, а к чему такая спешка? – поинтересовалась Эльвира Германовна. – Побыли бы ещё с Дашенькой, она так к вам привыкла.

– Я бы с удовольствием, но у меня срочные дела появились, личные, мне нужно отъехать из города, – отделался полуправдой парень.

– Ты сутки хотя бы потерпи, не уезжай, мало ли чего, – сказал Подорожный.

– Да без проблем, сутки потерплю.

– Вот и добре.

– Артём, мы очень благодарны вам за Дашеньку, мы так любим её с Женей, это же единственная наша кровинушка… мы этого никогда не забудем, – искренне произнесла Эльвира Германовна.

Артём молча кивнул, окинув внимательным взглядом Подорожных:

– Я хочу ещё кое-что вам сказать…

Родители девушки замерли в ожидании.

– У меня, конечно, нет такого жизненного опыта, как у вас, но я хочу вам дать небольшой совет, и можете думать про меня, всё что хотите. Вы же наверняка смотрели записи наших с Дашей разговоров, она же не зря всё это говорила, она говорила именно для вас, чтобы вы её услышали. Поймите же, у неё своя жизнь, своя единственная и только ей решать, как эту жизнь проживать… поставьте себя на её место, ей же претит сама мысль о такой жизни. Какой в ней смысл, если в ней нет удовлетворения?! Она же живой человек, в конце-то концов! Ну нельзя человеку без внутренней свободы, нельзя за него всё решать, это же всё равно, что в тюрьме гнить! Из-за этого она и перестала вам доверять и отдалилась от вас только из-за этого, в себе замкнулась… но я же видел по её глазам, что она ещё любит вас… Сделаете первый шаг, пока не поздно, попытайтесь её услышать, и у вас всё наладится, я уверен в этом. Всё… что хотел, то сказал, теперь можете рубить мне голову.

– Ты, видно, забыл, парень, что хвост голове не указ! – вспылил после его пылкой речи Подорожный, но тут же смягчился:

– Н-да, раньше за такие слова ты бы точно без головы остался, а сейчас… признаю, в чём-то ты прав… Но спасибо я тебе не скажу, не надейся, из гордости не скажу.

Артём молча кивнул, отдавая должное непростому, а может, даже болезненному для самолюбия откровению Дашиного отца.

– А я скажу вам, Артём, спасибо, если бы не вы, если бы не тот пожар, наши глаза вряд ли бы раскрылись сейчас. Артём, а мы уже вторую ночь с Евгением Викторовичем только об этом и говорим, что уж только не передумали. Хороший урок нам преподала Дашенька, очень поучительный урок и мы должны его очень хорошо запомнить, иначе всё может повториться.

Несмотря на некоторые шероховатости, они нашли общий язык и в основном остались довольны разговором. Перед тем как уйти Артём обратился к Подорожному:

– Евгений Викторович, у меня есть к вам одна просьба.

– Говори, чем смогу – помогу.

– Вы не могли бы отпросить меня у Гурского ещё на некоторое время, ну, якобы для помощи вам, меня он слушать не будет, а вам не откажет.

– Не вопрос, посодействуем с Викентием. А сколько дней тебе выписать?

– Давайте пока на месяц, а там видно будет.

– Что серьёзные проблемы? – нахмурился Подорожный.

– Ничего, разгребём.

– Добре. Если нужна моя помощь, звони, телефоны у тебя есть. Удачи тебе, Артём!

– Спасибо. Я заскочу к Даше, попрощаюсь. До свидания.

Теперь Артёму предстоял непростой разговор с Дашей, ему ужасно не хотелось лгать и выкручиваться, но другого выхода он не видел. Девушка сидела на диванчике, листая какой-то журнал. При появлении Артёма её лицо озарилось улыбкой, и она легко поднялась ему на встречу.

– Я уже тебя потеряла, Артём. Ты куда пропал? – нежным ручейком пролился её голосок.

– Даша, тут такое дело… мне нужно уехать из города на какое-то время. Ты справишься без меня?

– Уехать из города? Зачем? – растерянно произнесла девушка.

– Знаешь, это личные дела, можно сказать семейные, и мне нужно там быть самому.

– И когда ты об этом узнал?

– Да только что, потому и уезжал.

– Артём не ври, пожалуйста, я по глазам твоим вижу, что это неправда, – укоризненно сказала она. – У тебя перед кем-то обязательства, да?

– Ну, можно и так сказать.

– Это женщина? – продолжала пытать его Дарья.

– Не совсем…

– Артём, хватит говорить загадками! Что ты скрываешь от меня?! – не выдержала она.

Артём подошёл к ней вплотную и дотронулся до её руки:

– Даша, я не хочу лгать тебе. Мне нужно уехать и это единственная правда, которую я могу сказать тебе. Ты должна мне просто поверить и всё. Так надо, Даша. Я очень хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, а для этого ты должна отдохнуть и успокоиться, родители тебя во всём поддержат, я с ними только что говорил. Они тебя очень любят и хотят многое тебе сказать. Поговори с ними, вам есть что обсудить.

– Хорошо, Артём, я поговорю. Но мы же ещё увидимся?

– Даш, я же не навсегда уезжаю.

– Артём, ну почему ты опять ускользаешь от ответов? Разве нельзя сказать прямо – да или нет? Ладно, езжай. Не переживай за меня, милый, я не подведу тебя, буду пай-девочкой, но учти, я каждый день буду думать о тебе… каждый день.

Он порывисто обнял её, чмокнув в щёку и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к выходу. Артёму непросто далось расставание с Дашей, чтобы не выдать своих переживаний, ему приходилось уговаривать и даже обманывать себя.

Он сдержал своё слово, дождавшись выписки девушки, а на следующий день умчался своим ходом в соседнюю область. В одной деревушке в стороне от больших дорог у него был свой домик, доставшийся ему после смерти деда. Местных жителей там почти не осталось, домов десять не больше, всё остальное уже давно скупили городские под дачи. А появлялись дачники в основном в тёплое время года, правда, некоторые любители романтики заскакивали на выходные, но не часто. Так что тишиной и покоем он был обеспечен. Пять часов за рулём пролетели незаметно, Артём сквозняком проскочил небольшой городок, от которого до его Соснянки было чуть больше двадцати километров, и свернул с основной трассы на просёлочную дорогу. В Соснянке не было магазина и Артёму пришлось заскочить в посёлок, находившийся как раз на половине пути от города. Затарившись на неделю продуктами, он примерно через километр повернул на почищенную грунтовку и по ней уже доехал до самой деревеньки. Его домик находился на другом конце Соснянки почти у самой реки. Все подступы к воротам и калитке были завалены метровыми сугробами, и чтобы добраться до дверей дома ему пришлось изрядно попотеть. Войдя внутрь, он ощутил дыхание холода и какой-то безжизненности, вроде бы всё находилось на тех же местах, а жизнь будто выветрилась.

«Ничего, мы это быстро поправим, сейчас печурку раскочегарим и всё оживёт», – подбодрил себя Артём.

Переодевшись в рабочую одежду, он сходил в дровяник, доверху набитый берёзовыми поленницами и принялся за растопку. Ещё год назад он нанимал печника переложить печь, и тот сработал на совесть, тяга была, что надо, да и дымок не травил через швы. Вскоре первые поленья дружно затрещали в объятиях жаркого пламени, и дом стал понемногу оживать теплом. Подбросив ещё пару полешек, Артём отправился расчищать площадку под стоянку своего Форда. Он уже почти заканчивал работу, когда услышал за своей спиной голос:

– Никак Артёмка наш пожаловал! А я гляжу, инмарка чья-то к забору упёрлась и вроде кто-то во дворе орудует, думаю, пойду гляну ты иль не ты. И точно ты! Здоров будешь, Артёмка!

– Я это, дядя Миша, кому ещё здесь быть. Здравствуйте. Как вы тут?

– Хе-хе, мы тут как у Христа за пазухой, свет светит, дровишки греют, чужой не тревожит, живём помаленьку, не тужим. А ты зачем пожаловал, Артёмка, дом проведать?

– Да я, дядя Миша, пожить немного хочу здесь, устал что-то от работы, свежим воздухом хочу подышать, на лыжах походить, может, с удочкой посижу у лунки. Ловится, дядя Миша?

– Да куда ж ей деться то, рыбалим помаленьку. Правильно ты решил, Артёмка, дело стоящее, наш соснячок не только хандру выветрит, но и всякую душевную болячку упокоит, да и мышце сердечной тонус поправить тоже не грех. Правильно решил, правильно. С харчами-то как у тебя?

– На неделю хватит, я по пути в магазин заскочил.

– Да то же магазинное, переработанное, уже неживое. Загляни к нам с Любашей, когда управишься, мы тебе своего соберём с огорода, картошечки с морковью, огурчиков солёненьких, приправки какой. Заходи, Артёмка, посидим по-соседски ради такого случая Любаша и настоечки своей нам по стаканчику накапает. У нас с ней уговор по этой теме, сам, поди, знаешь, после смерти Вани я переусердствовал с этим делом… сейчас вот только по праздникам, а тебя она вон как уважает, на радостях праздник и организуем внеплановый.

– Спасибо, дядя Миша, конечно, загляну, – улыбнулся Артём.

– Ну и ладушки, – сказал мужчина и с грустью вздохнул:

– Эх, Артёмка, Ваня-то покойничек шибко тебя ждал всегда и в разговорах нашим о тебе всё упоминал… жаль рано ушёл, душевный был мужик. Ну не буду утомлять тебя, Артёмка, обживайся.

– Хорошо, дядя Миша, тёте Любе привет передайте.

– Да, поди, сам передашь, – блеснули лукавинкой глаза Михаила.

Артём проводил взглядом удаляющуюся фигурку в зелёном бушлате и задумался. Дядя Миша хоть и был на лет пять моложе его деда, но дружили они давно ещё с молодости, вместе охотились, рыбачили, частенько захаживали друг к другу в гости, они любили поговорить по душам и не обязательно за рюмочкой горькой. Артём видел, что дядя Миша до сих пор тоскует по своему другу, хотя прошло уже два года. Перед смертью Ивана Фёдоровича Артём не часто баловал его своим вниманием, то работа, то круизы с друзьями, он постоянно откладывал поездки, находя самые разные причины, а дед ждал его, ждал даже больше чем его родителей.

Ему вдруг стало стыдно за себя, за своё равнодушие к близкому человеку так любившему его.

«И ничего нельзя изменить, ничего… имеешь не ценишь, а потеряешь… прости, дед, прости за всё и не сердись там на меня дурака», – нахлынули на него запоздалые раскаяния.

Артём вспомнил о родителях, живших в другом городе, и твёрдо пообещал себе навестить их, если всё сложится удачно. О Даше он старался не думать, ему так было легче готовиться к неизвестному, но не всегда это получалась, её лицо то и дело появлялось перед его глазами. Артём встряхнулся от грустных мыслей и принялся за остатки двора, а потом навёл порядок в доме, хоть бардака там не было, но пыли хватало. Ближе к вечеру он заглянул к дяде Мише с тётей Любой и засиделся у них до поздней ночи. Люди они были простыми, хлебосольными, за хорошим разговором время пролетело незаметно. На радостях тётя Люба накапала им не по одному стаканчику, расстаралась так же с закуской, понимая, что такими встречами судьба их баловать не будет. Возвращался домой Артём в приподнятом настроении, ночь радовала крепким морозцем и нереально яркими звёздами, он даже не помнил, когда в последний раз наблюдал такую красоту, в городе точно не видел. Ему вновь стало стыдно за свою слепоту.

Неделя пролетела незаметно, Артём отыскал в сарае старые охотничьи лыжи деда и целыми днями бродил по окрестным лесам. Дядя Миша не лукавил, говоря о чудодейственном воздухе здешних лесов, сосна обладала удивительной способностью заряжать позитивной энергией, что Артём даже про еду забывал. Он брал с собой минимум еды и в основном привозил её обратно. Два раза они с дядей Мишей сходили на зимнюю рыбалку, побаловав себя настоящей тройной ухой из окуня и ерша. Артём уже стал забывать, зачем приехал сюда, но на восьмой день поздним вечером он вновь услышал мелодию пламени. Она раздавалась откуда-то из печи, или ему так показалось. Артём насторожился. Внутри него появилась противная слабость, но он сохранил ясность мысли и подошёл ближе к печи. Звук мелодии нарастал, не предвещая ничего хорошего. Чисто интуитивно Артём сделал шаг назад, и в этот момент перед печью вспыхнуло яркое пламя. Как и тогда во сне огонь стал разрастаться, не прекращая своей пугающей песни, но странным было то, что он не воспламенял дом, видимо, он контролировал свои аппетиты. Артём стоял как загипнотизированный, не в силах сдвинуться с места и только наблюдал за тем, что происходило внутри пламени. А там проявлялось лицо Агнис, глядевшее на Артёма насмешливыми глазами, будто предвкушая свою власть над ним. Потом огонь разошёлся в стороны, и перед Артёмом предстала во весь рост его владычица. Она была довольно высокой и абсолютно голой с ярко красным цветом кожи, её жёлто-оранжевые волосы играли, словно устремлённое вверх пламя свечи, а раскосые глаза переливались многоцветными огоньками. Она была по-своему красива и излучала какую-то необузданную силу страсти, от которой у Артёма буквально вскипала кровь.

– Я шокировала тебя, мой милый? – пролился её бархатный голос.

– Если честно… я до сих пор сомневаюсь в твоей реальности, – растерянно проговорил он.

– Глупо сомневаться в очевидном. Неужели ты считаешь меня плодом своего воображения? – рассмеялась она, подходя к нему вплотную.

– Потрогай меня, я не фантом… тебе же много раз приходилось это делать, сравни ощущения, – произнесла Агнис, прижав его руку к своей груди.

Грудь оказалась вполне настоящей, от прикосновения к ней Артёма обожгло желанием, но он взял себя в руки и отступил назад.

– Твой долг ещё не оплачен. Ты не забыл? Я пришла взять своё, – требовательно заявила женщина.

– И что ты хочешь взять?

– То, что в тебе, но без чего ты можешь обойтись, – заговорила загадками Агнис.

– Ну, если это мне без надобности, то жадничать не буду, – усмехнулся Артём. – Спрашивай, расскажу.

– Нет, ты должен открыть мне дверь и я сама возьму, что мне надо.

– Дверь? Какую дверь? Я не совсем понимаю…

– Милый мой, ты всегда пользовался успехом у женщин и я хочу, чтобы ты поделился своим опытом со мной. Это ведь не сложно, достаточно пригласить меня войти.

– А ты случайно не перепутала? Обычно хозяйка женщина, а мужчина гость.

– У нас всё будет наоборот! – рассмеялась она. – Скажи, как я прошу, и не пожалеешь.

– Но пока я не повернул ключик в двери, может, поговорим о тебе? Ты ведь не просто женщина, в тебе столько загадок и я бы хотел…

Но Агнис перебила его:

– Я расскажу, но чуть позже, а сейчас я хочу, чтобы ты впустил меня.

Её настойчивость настораживала, но с другой стороны, Артём ведь сам подвязался на обещание, а своё слово он привык держать.

– Ну хорошо, войди, Агнис… только с ключиком я пошутил.

– А он мне уже без надобности, – томно сказала она, обвив его шею руками.

Вначале Артём подумал, что она соблазняет его и это всё, что ей было нужно, но очень быстро понял, как ошибался. Она действительно вошла в него, он почувствовал её внутри себя, как обжигающее пламя страсти. В первые секунды это безумное ощущение захватило его, обволокло своей пьянящей сладостью, а потом началась эта нескончаемая пытка. В голове Артёма стали всплывать картинки его любовных похождений, одна за другой, как бегущие кадры киноплёнки, все его бывшие женщины – беленькие, тёмненькие, рыженькие, худенькие и не очень, с которыми он когда-то был близок, вновь возвращались в его чувства. Потом кадры остановились, и он сам оказался в одной из картинок, всё повторялось вновь в самых малейших интимных подробностях, в тех же самых ощущениях близости с её бесстыдными играми вседозволенности. Едва заканчивалась одна сцена, тут же начиналась другая, менялись декорации, его партнёрши, но страсть оставалась страстью, она всё сильнее затягивала его в этот сладкий безрассудный омут и не желала выпускать обратно. Но с каждой новой близостью на Артёма буквально сваливалась опустошённость, его чувства словно выгорали, становились безвкусными и неживыми. Ему невыносимо захотелось остановить всё это, но Агнис не отпускала его. И только ранним утром Артём понял, что она ушла. У него совершенно не осталось сил, ему казалось, что его душа вместе с чувствами обуглены и тлеют, как почерневшие головёшки. Почти сутки Артём провалялся в постели, трижды просыпаясь от ощущения, что его кровать горит, после обеда он даже выбежал на улицу, спасаясь от огня. Его увидел проходивший мимо Михаил и не удержался от назидательной реплики:

– Артёмка ты чё голышом сигаешь, простынешь же! Стряслось что?

– Всё нормально, дядя Миша, заслонку в печке рано закрыл, чуть не угорел во сне.

– А-а… ты аккуратней с этим, с этим не балуют. Порыбалить вечерком не желаешь? Я уж и снасти собрал.

– Нет, дядя Миша, сегодня без меня, ночью бессонница достала, сейчас, как кукла ватная… пойду досыпать.

– Рано тебе, Артёмка, бессонницей маяться, в твои-то годы я с девкой горячей до утра любился, а утром, как штык на работу.

– Э-э, только не про девок, дядя Миша, сыт я ими. Лучше посплю.

– Ну лады, сынок, добирай, – благословил его Михаил.

Артём вернулся в дом и снова свалился на кровать. Проснулся он поздней ночью ближе к утру, последнее, что он помнил – это лицо Даши, она с сочувствием глядела на него, но ничего не говорила. Артёму даже показалось, что она всё про него знает, и от этого ему стало ещё противнее.

«Ну, конечно, если не знала, то папочка просветил, он про меня уже наслышан, Викентий стуканул по-дружески. Да и зачем нормальной девчонке такой, как я… хм, меня теперь на километр к ней не подпустят, видел, как у Подорожного желваки заходили после моих откровений, это он так для публики в плюрализм ударился, а за пазухой-то камушек держит, супостат… И что дальше? Когда теперь ждать эту пламенную даму? Видно, в моих невинных забавах она нашла себе лакомый кусочек. А что… кормёжка, что надо, наелась досыта моими шалостями и свалила! Только меня выпотрошила до самых пяток… н-да, ещё парочка таких свиданий с этой особой и всё, меня можно бальзамировать или на крайняк соломой набить, сойду вместо чучела… Вот умора будет! Дяденька Подорожный скажет: «Добре, парень, вот ты и нашёл свой последний приют», а Дашка из жалости повяжет на мою соломенную шею розовую ленточку и пустит невинную слезу. Тьфу-ты! О чём это я? Что-то у меня явно с головой… Не загреметь бы мне самому в этот милый дом скорби в качестве пациента», – мелькали его воспалённой голове мысли.

Через пару дней он вошёл в норму, но всё равно с тревожным сердцем ждал следующей встречи с Агнис. Она не позволяла ему расслабиться даже на час, постоянно напоминая о себе назойливыми фрагментами той выжигающей душу ночи. Агнис появилась снова спустя неделю после первого посещения Артёма, в этот раз она пришла хозяйкой, не принимающей никаких возражений. Насмешливый взгляд победительницы не оставлял ему сомнений на её снисхождение. Ещё он заметил, что Агнис изменилась, её кожа приняла нежно-розовый цвет, а в волосах стало больше жёлтых оттенков.

– Ты всё хорошеешь, – не удержался от иронии Артём.

– Всё благодаря тебе, мой милый, – в том же тоне ответила она. – И ты поможешь мне стать ещё краше, хотя мою истинную красоту ты вряд ли увидишь.

– Это ещё почему? – насторожился он.

– Ты впустил в себя демона поющего пламени, и его нельзя остановить пока он не возьмёт всё, что ему нужно. А ослепшему и увядшему не дано видеть чужую красоту.

– И что тебе нужно, мои страсти? – как можно спокойнее спросил Артём.

– Твои страсти лишь топливо для новой моей песни и пока я не подберу ей другую тональность, ты будешь питать мои чувства. И ещё мне нужна более стойкая форма, твои расплавленные страсти я волью в свой жизненный сосуд, и они оживят моё новое тело.

По её решительным глазам было видно, что для своих целей она готова выжечь его нутро дотла, оставив там лишь безжизненный серый пепел.

– А если я буду сопротивляться, – сказал Артём.

– Уже поздно, в первый раз ты ещё мог это сделать, а сейчас нет, – усмехнулась Агнис.

– Зачем тебе новое тело? Ты и в этом чудненько смотришься, даже мысли всякие непотребные в голову лезут, – попытался умаслить её Артём, чтобы потянуть время.

– Но я же буду ещё краше, если волью в себя огонь твоих чувств… Это моё тело не продержится и суток, а мне нужны недели.

– А зачем ты влезла в Дашу, тоже для своей песни и тела?

– Эта девочка сама позвала меня, и я не могла ей отказать. А потом я увидела тебя и сразу поняла, что ты и она – это музыкальный ключик для нового ритма моей жизни.

– Значит, Даша не лгала, – задумчиво произнёс Артём. – И что же означает этот музыкальный ключик?

– У тебя мало шансов это понять, но всё же они есть, – обнадёжила его женщина огня. – Ты услышишь и увидишь это, если сможешь оставить своё у себя.

– А можно без загадок, Агнис?

– Так же неинтересно. Чтобы понять себя нужно сначала умереть. И не думай, что своим откровением я делаю тебе одолжение, мне абсолютно всё равно, что станет с тобой и той девочкой, во мне нет жалости к вам, а есть только практический интерес.

– Значит, мы для тебя что-то вроде подопытных кроликов?

– Вы лишь средство для моей цели, и ещё вы мой пропуск в человеческий мир, – ответила она.

– Зачем тебе наш мир. Неужели тебе не хватает своего?

– У низшего огня нет постоянной формы, я не смогу изменить свою природу, если не пройду через мир форм. Так уж у нас заведено.

– А у вас это у кого? – поинтересовался Артём.

– Ты опять мне зубы заговариваешь, – пронзительно поглядела на него Агнис, но потом рассмеялась:

– Хорошо, я отвечу, пускай это будет последним моим подарком тебе. У стихии огня есть тоже своя иерархия, внизу – материальный огонь, а наверху – свет, и чтобы перейти на следующую ступень нам, как и вам приходится умирать и вновь возрождаться. Только наша смерть отличается от вашей, она есть сознательный выбор нового пути. А ты готов умереть для новой жизни?

– Я не думал об этом, – честно признался Артём.

– Поздно думать, мой милый, поздно, – сказала она, вновь обвив его шею руками.

Ощутив реальную угрозу своей жизни, Артём попытался сопротивляться, но было действительно поздно, она уже проникла в его плоть и разум. Он не мог противиться ей, а только наблюдал, как разворачиваются сцены его же прошлой жизни. Этот навязчивый «кинопроектор» раскручивался по похожему сценарию, только сюжеты любовных связей Артёма стали выборочными, видимо, Агнис сейчас интересовали только близкие ему женщины, оставившие в его сердце заметный след. Здесь уже не было случайных связей, его ум не пестрил от мимолётных разовых встреч, но легче от этого не становилось, его сердечные подруги забирали много больше энергии и силы Артёма таяли прямо на глазах. С каждой следующей любовной сценой его душа всё больше уподоблялась выжженной солнцем пустыне, где не росло ничего живого, ему нестерпимо захотелось настоящей любви, чтобы защитить свою душу от палящих страстей, но любовь, будто мираж ускользала от него. Он уже с трудом ощущал себя и то, что его окружает, его чувства словно осенние листочки засыхали и сворачивались… Но внезапно «кинопроектор» остановился. Артём стоял посреди падавших на землю хлопьев пепла и равнодушно взирал на эту унылую картину. Он не испытывал ни желаний, ни мыслей, ни чувств, его мир сжался до прогоревшего уголька и тихо угасал…

– Артём, миленький, проснись, ну проснись же, мой родной! – ворвался в его сознание знакомый голос.

Он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Дашу. Сначала он не поверил своим глазам, думал, что это его последнее предсмертное видение, но Даша не исчезала.

– Слава Богу, очнулся, – облегчённо вздохнула она.

– Ты как здесь оказалась? – прошептал он, почти не ощущая своего тела.

– Я приехала, сначала на поезде, потом с города на такси, еле твой дом нашла, Михаил Сергеевич помог, твой сосед.

– А… как ты узнала, где я? – всё ещё не понимал Артём.

– Ты же сам рассказывал про своих друзей. Помнишь? Я разыскала Алексея Самойлова, и он по секрету сказал, где ты можешь быть.

– Но ты же в санатории…

– А, я сбежала! Я почувствовала, что тебе нужна моя помощь, у меня сердце плакало, когда я представляла тебя… вот я и приехала. Вхожу, а ты лежишь на полу без сознания. Я ужасно испугалась, что я только не делала – кричала, трясла тебя, по щекам хлестала! Даже целовала… И вот ты очнулся. Как ты себя чувствуешь?

– Теперь хорошо, ведь ты рядом, – тихо проговорил Артём. – Как же мне нужна была твоя помощь, Дашенька… я так ждал тебя, родная.

– Правда? – заблестели от счастья её глаза.

В эту секунду он увидел в её глазах то, что так мечтал увидеть в глазах других своих женщин, но так и не сумел разглядеть. Лишь только сейчас Артём понял, о чём говорила Агнис, то, что он должен был уберечь в себе, теперь поселилось в его сердце и звучало немыслимой песней любви. Он нежно прижал к себе девушку и с нахлынувшим чувством произнёс:

– Мы будем счастливы, Дашенька, всегда будем счастливы, мы заслужили с тобой это счастье…

– Да, родной мой, и мы никому его не отдадим, – почти прошептала она, прильнув своими губами к его губам.

Сейчас в душе Артёма уже не было больше никого, совсем никого кроме этой любящей его девочки.

Словарь

Бессознательное – совокупность психических процессов и явлений, не входящих в сферу сознания субъекта (человека), т.е. в отношении которых отсутствует контроль сознания;

Демон – злой дух, искуситель; дьявол, падший ангел, сверхъестественные существа, полубоги или духи, занимающие промежуточное состояние между людьми и богами и способные оказывать влияние на жизнь;

Добре – ладно, хорошо (укр.);

Дом скорби – психиатрическая лечебница;

Истерический невроз – один из видов невроза, который проявляется демонстративными эмоциональными реакциями (слезы, смех, крик);

Иерархия – порядок подчинённости низших звеньев к высшим, организация их в структуру типа дерево; принцип управления в централизованных структурах. Ситуативно подчинённость может возникать по горизонтальному принципу;

Купирование – пресечение, локализация, отрезание, укорачивание, сокращение;

Мансарда – жилое помещение чердачного типа, образуемое на последнем этаже дома с мансардной крышей;

Морфей – бог сновидений в греческой мифологии. Его отцом является Гипнос – бог сна;

Неординарный – необычный, незаурядный; выдающийся;

Посошок – последняя рюмка вина, выпиваемая перед уходом из гостей (компании);

Почитай – пожалуй, вероятно, наверно;

Рецидив – возобновление, возврат клинических проявлений болезни после их временного исчезновения;

Супостат – противник, недруг;

Фобии – патологические страхи с неадекватной реакцией.

Дизайн обложки выполнил: Вячеслав Корнич.

В работе были использованы иллюстрации и фрагменты иллюстраций из коллекции Яндекс (ссылка на сайты: personage.kz, goodfon.ru, название и авторы не известны).