Маленькие сказки, рассказы и баллады в стихах. Мистика, современность и, местами, юмор.
Родник
Отшельник спускался к ручью за водой.
Обет жить в лесу человек молодой
Сказал пред иконами. «В вере я тверд,
С пути не собьют ни природа, ни черт».
Отец-настоятель упрямца спросил:
«Достанет с соблазнами справиться сил?»
И грустно-неверящим был его взгляд.
«Мне, отче, поверьте. Я подвигу рад».
Построил он скит на мысу, у реки:
С молитвою бревна и доски легки.
Вставал еще затемно, серый рассвет
Лишь только проклюнется. Небу привет
Своим страстным словом направит монах.
Улыбка играет на юных губах.
Нашел с ключевою водою родник,
Расчистил его и к водице приник:
«Сладка, словно мед!» Как на ветках роса,
Фонтанчик блестит, рвется вверх, в небеса.
Чуть ниже построил отшельник купель.
Ступени приладил, чрез пару недель
Его освятил. Крест, икона над ним.
И стал этот мыс словно Богом храним.
Узнали об этом жильцы деревень,
Сходить и разведать им было не лень,
Простые монаха послушать слова,
Водицы испить, что свежа и жива.
Зимою, в неслабый крещенский мороз,
К купели ходили, ныряли до слез
Служения Вере. И брали с собой
Бутылки с чистейшей святою водой.
Отшельника стали кругом уважать.
Мужчины пытались ему подражать,
Мамаши детишек носили крестить.
И многие рвались его навестить.
Однажды в деревню, к подружке своей
Приехала дива: милей и белей
Окрест пол мужской никогда не видал,
И в семьях у многих был крупный скандал.
Красива девчонка: баб зависть берет.
Волос золотистый каскад, словно мед
Гречишный, большие в ресницах глаза,
Точеные скулы, на губках роса
Прохладною влагой мерцает внутри.
И словно бы шепчет: испей, посмотри!
Фигурка стройна, ну а кожа – как шелк:
Нарочно искал – ни за что б не нашел!
И вот две подружки сидят вечерком,
Блиночки едят с монастырским медком.
И та, что в деревне жила, говорит:
– У нас, за рекой, на мысу стоит скит.
Живет там монашек. Совсем молодой.
Мы ходим туда за святою водой!
Подруга в деревне скучает, грустит,
А тут развлеченье… «Хочу видеть скит!»
Наутро подруги, одевшись легко,
Наполнили крынку парным молоком,
И взяли по фляжке: «идем за водой!»
Соседка кивнула: «поступок святой!»
Девчонки хихикнули, тропкой пошли,
И скоро к мосточку дорогу нашли.
Вдали, на мысу, за леском виден скит.
А тут, совсем рядом, избенка стоит.
«Водица целебная недрами бьет,
А там, где часовня, монах наш живет».
– «Ему сколько лет?» – «Он совсем молодой!
И часто приходит сюда за водой!
Давай подождем, отдадим молоко,
Поближе увидишь, каков он, легко».
Девчонки присели на дерево тут.
Болтают, смеются, отшельника ждут.
Но солнце на запад неспешно бредет…
«Боюсь, он сегодня сюда не придет.
Давай молоко мы оставим, потом
Его он заметит. Быть может, трудом
Каким-либо занят. Пора нам идти,
Иначе впотьмах не увидим пути».
Подруги бидон ткнули в ямку с водой,
Смеясь, по мосткам поспешили домой.
И тут из кустов появился монах:
Слеза на лице и бугор на штанах.
Взмолился, упав пред иконой в траву:
«О Боже! Спаси от соблазна, живу
Я тихо и мирно. За что ты меня
Опять искушеньем терзаешь полдня?
Ты помнишь, до крови себя истязал,
Как вены порезал и смерть осязал?
За что ты мне снова послал этот крест?
Ведь много девчонок и женщин окрест…
Зачем с ней на встречу меня пригласил?
Ты знаешь, как больно, и нет моих сил
Смотреть на нее. Еще рана свежа…
Она же убила меня без ножа,
С любовью моей осмеяв на весь свет:
Признанье и слезы слила в интернет.
Жестоко ославив меня дураком.
О Боже! Мне в ней каждый локон знаком!
Прошу, если встреча случится у нас,
Пусть ей незнакомцем предстану сейчас».
Молился монашек весь вечер и ночь.
А утро тоску отодвинуло прочь:
Заботы, уборка и стройка. Дела,
Молитвы и куры. Вот ночь прилегла
На мягкую землю. Уснули кусты,
Поля и деревья, деревни, мосты.
У речки заливчик туманом прикрыт,
Но только монашек в часовне не спит.
Он свечи зажег и к иконе приник.
Морщины на лбу. Словно дряхлый старик,
Он тихо бормочет: «Прошу, отпусти
Мне грех мой, пожалуйста, Отче, прости!
Прошу, снегом выстели душу мою,
В Твои руки, Боже, себя отдаю!»
Отшельник спускался к ручью за водой.
Заметил сиянье волос молодой
Прекрасной девицы, идущей к нему:
«Ах, здравствуйте, Отче! Ужель одному
Не тяжко в лесу только с белками жить?» -
«Об этом, девица, не стоит тужить,
А лучше подумай, что в жизни твоей
Случилось хорошего. Может, друзей
Своих поддержала ты в час непростой?
Кому освещаешь своей красотой
И ласкою быт? Чтишь ли мать и отца?
Своим убежденьям верна до конца?
Подумай, девица. А ныне ступай.
Молиться пора. Я прошу, не мешай!»
И он отвернулся. Да с полным ведром
Ушел, на утес поднимаясь с трудом.
Девчонка стояла, смотрев ему вслед,
И солнце ласкало ее силуэт.
Всю ночь прокрутилась в постели она.
«Какой нежный голос…а взгляд! Влюблена
Быть может, в него? Но мужчина – монах,
Душой в небесах, ну а я – только прах
У ног его сильных. Его бы обнять…
Хочу добрый голос услышать опять!»
Девчонка неделю с рассветом встает,
Корзинку хватает и к двери идет.
«Опять за грибами?» – Подруга лежит.
«Мой отпуск кончается!» – Дева спешит.
И вот день последний в деревне настал.
Едва только дождик мочить перестал,
Девица в сапожки и плащ – за порог.
За нею кот Барсик, да тут же промок!
Вот мостик, тропинка, с избушкой родник.
«Тебя очень жду! В это время привык
Спускаться от скита с ведром ты сюда.
И где же ты ходишь? Какая беда
Сейчас задержала? И как мне сказать
Те мысли, что душу готовы терзать?
Пускай ты – монах! А я – просто люблю…
Иди же сюда! Я отказ не стерплю!»
Отшельник спускался к ручью за водой.
Влас черный разбавился прядью седой.
Девица стояла и молча ждала.
Воды зачерпнул и застыл, как скала.
Потом, повернувшись, сказал: «Бог храни
Тебя в твоей жизни печальные дни…»
«Постой!» – Та метнулась стрелою к нему. –
«Неужто тебе не понять самому,
Что лучше тебя мне нигде не найти,
Ну разве у нас нет иного пути?
С тобою хочу проводить день и ночь…»
«Послушай», – спокойно сказал, – «Евы дочь,
Ты жаждешь того, что увы, не достичь.
Попробуй, однако, понять и постичь,
Что кроме тебя и желаний твоих
Есть много занятий и думок иных,
И вовсе не значит, что в чьей-то судьбе
Есть место и время, желанье тебе,
Капризам твоим потакать. Ты смирись.
И с чувством бесовским сама разберись».
Ведро подхватил и поднялся на мыс.
Девчонка, рыдая, по тропочке вниз.
Наутро монах по реке в монастырь,
К отцу-настоятелю. Дверь во всю ширь
Рукой распахнул, на колени упал:
«Прости меня, Отче, что не оправдал
Надежд твоих светлых, доверья ко мне…
Я видел ее. Что жило в полусне,
В измученном сердце, проклюнулось вновь».
Рукой сжал лицо: «Виновата любовь…»
«И что же ты делал?» – «Молился и рвал
Себе кожу в клочья. Как будто бы вал
Накрыл и понес меня в мутной волне…
Но я устоял, хвала Господу!» – «Мне
То слышать отрадно, что с искусом ты
Смог справиться, мальчик. Отринь те мечты,
Что скрыли на время Божественный свет.
Ты встал на ступеньку духовных побед!
Иди, мой хороший, поспи, помолись.
Сраженья за душу тебе удались».
Вот вышел из кельи монах наконец.
В окошко смотрел Настоятель-отец:
«Монахом он стал, зачеркнув мира свет.
Тащил за собою Судьбу восемь лет.
Но чувство зажглось и с другой стороны…
Возможно, вдвоем они Богу нужны?
А он разорвал эту тонкую нить,
Не в силах теперь что-нибудь изменить…
Пускай поживет под присмотром моим,
А место заселим монахом иным».
Сверкает и плещет фонтан родника.
Стремятся сюда даже издалека
Паломники к чистой воде и живой.
Бесстрастно траву серебрит под Луной
Спокойная ночь. А погожие дни
Меняются ливнями. Ангел хранит
Бессонную реку и скит на холме.
Природа живет в своем ласковом сне,
Встречая рассветы и синий туман.
Неведом ей чувств человечьих обман,
Безумства желаний… Смывает вода
Печаль и греховные сны. Иногда
Вне срока в часовенке колокол бьет:
То инок опять на молитву встает
И просит защиты для тех, кто ослаб.
«Прости нас, Отец… И отринь силы зла
От властных и нищих. Нам путь укажи,
В котором не будет неволи и лжи»
А утром спускается он за водой:
Лицо – молодое, а волос – седой…
2016
Баллада о деве и витязе
На небе темном равнодушно
Прикрылась тучами луна.
С холма спускается послушно
Конек мышастый. Два крыла
Совы большой чуть не задели
Главы ночного ездока.
Вот стрелы резко просвистели,
Хватает меч его рука.
Смертельный круг сжимают тени,
И танец начали клинки.
Но сил расклада не изменит
Тот, чьи желания близки.
Он чует смерть, все чаще капли
Кроваво падают в песок.
Изрублен щит, в лохмотьях латы,
Пот струйкой льется на висок.
Но тверд боец. С большим усильем
Противник грозный поражен.
Над местом брани – снова крылья
Совы мелькнули. Как страшен
Вид победителя. Измучен
Изранен витязь молодой.
А на холме, над самой кручей,
Темнеет замок над рекой.
В том замке дева, изнывая,
По келье бегает, не спит.
Дневного платья не снимая,
Тоскует, мечется, грустит.
Влюбленный витязь должен ночью
Забрать любезную с собой.
Грядет полночный час урочный,
И страшно деве молодой.
Бежать ей надо: вот уж нынче
Со старым графом ждет венец.
Но темен лес и необычен.
И где же витязь, наконец?
Вот час прошел, второй и третий.
Ушла девица от окна:
– Нет слова верного на свете.
Пойду я с тем, кому дана.
Луна зашла, звезда бледнеет,
И алый близится рассвет.
Окно закрыто в старой келье.
В траве – недвижный силуэт.
Приполз боец к своей любимой:
Никто не ждет, погашен свет.
– Прости… – Вздохнул уже с усильем
И умер. Жизни юной след
Прошел и тихо растворился
Среди высот небытия.
На деве старый граф женился
И разрослась его семья.
Забытый холмик у опушки
Давно порос одной травой.
Годам подсчет ведут кукушки…
Спи, славный витязь удалой!
…Мужчина смелый, умный воин,
А стоит жизнью рисковать,
Когда девица преспокойно
В чужую может лечь кровать?
2016
Косарь
Прошел по дороге пастух молодой,
А рядом – овечек отара гурьбой.
Из пастбищ в горах кочевал в свой аул.
Но вот ненадолго с дороги свернул.
Присел он на камень. Болит голова.
Вскачь мысли несутся, бессвязны слова.
Но надо отару домой довести.
О палку оперся. Поднялся. В пути
Он кашлял и язвами тело пожгло.
Но вот он увидел родное село:
Там мать и братишки. Отару привел,
Упал у порога и рай свой обрел.
Но в этом селенье никто не видал,
Что вместе с мальчишкой, который упал,
Был рядом мужчина в плаще и с косой,
Изъеденной ржавчиной. Сам же босой,
Глаза, словно звезды, искрятся во тьме,
И белые волосы бьют по спине.
Но вот отлетает ребячья душа.
Мужчина творит свой замах не спеша,
И в душу вонзает косу, словно в плоть…
И сталь засияла, готова колоть
И резать безжалостно души больных,
Умерших в агонии, муках иных.
Чума входит в дом, ну а следом за ней
Косарь в блеске молний. «Водички налей», -
Увидев его, просит старая мать. –
«Сыночку хотела водицу подать».
Косарь отступился и снял капюшон.
Он ликом прекрасен, одеждой страшен.
И молвит старухе: – «Ты видишь меня?»
– «Конечно, сыночек. Осталось полдня
Всего мне прожить. Мою душу возьмешь,
Но мне обещай, что водицы нальешь
Сыночку, кровинке, что рядом лежит!»
Мужчина поставил косу. Он дрожит.
Свет ясных, совсем не горячечных глаз,
Исходит от матери. «Да, я сейчас».
Он кружку наполнил, идет тихо к ней:
– «Возьми это матушка. Столько отпей,
Сколь хочется. После я к сыну пойду.
Слеза материнская лечит беду!»
И мать отхлебнула, а слезы с лица
Упали в водицу. «Испей до конца!» -
Мужчина поднес чашу юноше. В миг
Вскочил тот, хотя был как дряхлый старик.
Косарь взял косу: «Покидаю село,
А вместе со мною проклятье ушло!»
Он в душу старухи очами взглянул,
А в ней – неба синь и родимый аул.
Цветы по весне и вершины в снегах.
«Будь счастлива, мать, береги вас Аллах!»
Ушли из селенья чума и беда.
Несчастья, невзгоды обходят всегда
Малюсенький дом. У ручья он один.
Прожили в нем долго и мама, и сын.
2016
Страшная сказка
Черный лес и редкие деревни,
Нет спасенья в них от непогоды.
Покосился домик в чаще древний -
След времен ушедших да невзгоды:
Прогорели угли в печке старой,
Скрипнула и стихла половица.
Тают сны под стрехой да кошмары,
Где в крови засохшей чьи-то лица.
На столе, в потеках, деревянном,
Золотой подсвечник со свечами.
Полыхнет огонь в окне нежданно
Безнадежно-темными ночами.
Запоздалый путник на дороге,
Плащ промок, с желанием «поесть бы»,
Сердцем не почуявший тревоги,
Видит: свет, проселок и поместье.
Лошадь он отдаст мальчишке-пажу.
В дверь войдет: тепло, огонь камина.
Стол накрыт. Бокалы. Блики пляшут.
За роялем – дева. «Катарина!» -
Представляясь, руку протянула. –
«Проходи, садись, усталый странник.
Наливай вина». – Бокал качнула. –
«Нынче ты – Богов лесных избранник!»
Ел и пил. Смеялась Катарина,
И сверкал в руках бокал хрустальный.
На кровати – мягкая перина,
Шелк волос на белом шелке спальни.
Раз за разом бил фонтан желаний…
Сил подняться нет хоть и на плаху.
«Пить подай!» – Рот высох от лобзаний.
Приподнялся путник – старец дряхлый…
Рассмеялась Катарина – ведьма.
На губе осталась капля крови,
И на вдохе, сладостью последней
Душу отпустила вверх с любовью.
Новый день светило поднимает
Из-за леса розовым рассветом.
А избушка снова засыпает,
Прикрываясь ветхостью от света.
А под полом, в темном гробе старом,
Ведьма спит. Из глаз слеза катится.
Муж ее убил одним ударом:
«Не смотри с тоской в мужские лица!»
И запил, терзаясь болью, горем
И своим бесславным пораженьем
У любви, огромной, словно море…
Да терпенья вечным выраженьем
На лице жены, не раз им битой,
Всепрощенья солнечного взгляда…
Вдруг заметил рук родных изгибы:
Тень жены пришла и села рядом.
«Посмотри, мой милый, как скучала», -
Листопадным эхом шепот слышен. –
«Поцелуй меня…» – и замолчала.
Только цвет снегами падал с вишен.
И в усадьбу утром юный повар,
Как примчал, увидел там картину:
Все в кустах, листве, хозяин помер,
А в руках – портретик Катарины.
***
Очень быстро заросла дорога…
Но как дождь, и ветер завывает:
Свет горит, хозяйка у порога
Ждет мужчин, их силу выпивает.
2016
Путь шута
Исповедь шута
К чему ведет меня Судьба?
Назначен мне урок,
В котором – вечная борьба
За жизни краткий срок.
Дойду достойно до конца,
Что с детства предрешен,
А дальше – исповедь глупца.
Не плачьте. Я – смешон…
Я – клоун. Шут, придворный фат,
И лиц моих – не счесть.
Смеюсь и плачу невпопад…
Кинжал, слепая месть…
Клыки вонзив, скользнет змея
Расплаты поутру…
Прошу, забудьте про меня
В тот день, когда умру.
2016
Детство шута
Я с детства таскаю в заплатах трико,
Хотя я – потомок дворян.
Поверьте, мальчишке шутить нелегко:
Отец мой – картежник, буян
Меня Королю он продал за долги.
«Отличный получится шут!»
Покормят объедками с чьей-то руки,
Смеясь, благодарности ждут.
Сквозь слезы пою – тихо плачет душа,
Звенит голова в колпаке.
Ну что я могу, и куда мне бежать?
Зажата судьба в кулаке
Безумных людей и дворцовых интриг,
Которым я в горле, как кость.
Оружье сражённого – дерзкий язык
И тайная, гордая злость.
Я вижу в сердцах ваших грязь и обман…
Но ветра задует гобой:
Над башней стремительно мчится туман,
Мечты унося за собой.
2016
Юность шута
Войдет Она – и мир взорвется светом,
Протянется таинственная нить
От сердца к сердцу ласковым приветом.
Глаза в глаза – так сладостно любить
И радоваться счастьем, что дыханья
Летят за ветром в облачную высь…
– Маркиз, уже заткнись, достал чиханьем!
Хлебни-ка водки, перцем подавись.
А что за повод к пьянке? Ах, помолвка!
Барон-богач с графиней молодой?
Которой? Даже спрашивать неловко,
У нас, как грязи, их… Как? Что? Вот с той?
И душу вмиг скрутило жуткой болью:
Ты беден, и ничто не изменить.
В глазах твоих – прощание с любовью,
И сердце кровоточит – рвется нить…
Над башней – облака. Раскинув руки
Ты жаждешь полететь кортежу вслед…
– Шут, где пропал? Король дурит от скуки!
– Уже лечу! Когда у нас обед?
2016
Смерть шута
Тысячи маленьких черных сов
Спрятали крыльями мир.
Дверь изнутри заперев на засов,
Видели горестный пир:
Чаша с вином на столе. Три свечи.
Алым в ней светится яд.
Часто дыханье, и сердце стучит,
Призраки мертвых стоят.
Вышла фигура, укрыта плащом:
– Ты! Твое место не здесь!
Пей! Песни сложатся кем-то еще,
Падким на деньги и лесть.
Руки трясутся, не в силах вздохнуть:
– Выйди, непрошенный гость!
– Жизни постигнуть пытаешься суть?
Ненависть, зависть и злость
Дружно сложили тебе приговор.
Слава – медлительный яд,
Зревший подспудно в сердцах с давних пор.
Твой не разжалобит взгляд.
Всё, дерзкий шут. Бой полночных часов.
Пей свою чашу до дна.
Слышишь небесный пленительный зов?
– Слышу: кругом тишина.
Вспыхнули свечи, потек теплый воск,
Совы вершат круговерть…
Падает шут. Тьмы не выдержал мозг.
Плащ свой откинула Смерть…
2016
Ах, во поле, полюшке
Ах, во поле, полюшке
Поселилось горюшко.
Домик заколоченный
Ставнями стучит…
Где ты, сиротинушка,
Ладная дивчинушка?
Но притихло небушко,
Плачет и молчит…
Не было у Ладушки
Ни отца, ни матушки.
Дядька да сердитая,
Глупая жена.
Девку замуж выдали,
Грубостью, обидами
Растоптали серденько,
Мужу не нужна.
– Ах, мамо и батюшка!
Пожалейте Ладушку,
Заберите дочушку
Во сыру землю…
Плохо мне на волюшке,
Зарастает полюшко
Снытью да бурьянами,
Мамо, я молю!
Таволга с ракитою
Видели, не выдали
Тропку да на реченьку
Омут под травой.
Приютил он милую
Мягкою могилою,
Скрыл он душу грешную
Ласковой водой.
Прошептало небушко:
Спи спокойно, детушка,
Ночью звезды ясные
Улетают вдаль…
А на поле с маками
Колокольцы плакали:
Нету нашей Ладушки…
Ах, как жалко…жаль.
2016
Карниз. Пятнадцатый этаж…
Карниз. Пятнадцатый этаж,
Машины в белом.
И пулей в сердце тот шантаж…
Она сумела
Влюбиться сразу, без причин,
Наивной, юной,
Еще не знающей мужчин…
А ночью лунной
Шептал на ушко ей стихи,
Лаская взглядом.
И мыслей не было плохих,
Пока он рядом.
Бокалы, свечи и кровать…
О, близость тела!
Хотелось тайну ей познать
Всю, до предела.
В дыханье частом жадный рот
И дрожь объятий…
И черный шелк, горячий пот
Там, на кровати,
И боль безудержной любви…
На белой коже
Признанье сердца на крови,
Оно дороже
Всех равнодушно-сладких слов…
А утром стылым
Ей, так поверившей в любовь:
– Была ты милой…
Смотри сюда. – Сказал, смеясь.
В компе картинка:
Цветы и свечи, тела страсть:
Секс-вечеринка.
– С тебя бабло. – Он закурил. -
Отправлю папе.
И сопли быстро подотри,
На пол не капай…
Оделась молча и ушла.
По телу – лава…
Она представить не могла,
Что жизнь – подстава.
Шестой, седьмой, восьмой этаж,
А лифт уехал.
Вскипел отчаянья кураж –
Минута смеха…
Десятый… Выше и балкон.
Теперь – все поздно.
Душа молилась небу. Стон…
А с неба звезды
Пушистым, белым, мягким сном
Слетают в вечность.
Полет, отброшенный балкон
… И бесконечность…
2017
Vade retro
Шорох шелка, неяркий огонь –
Им пылает бездымно свеча.
На окошке замерзла ладонь,
Но душа в этой тьме горяча.
Губы нервно искусаны в кровь,
Сердце часто стучит, не таясь,
И приподнята черная бровь:
Где же, где он, таинственный Князь?
Он придет, когда тени в углах
Осязаемо выйдут из стен.
Дрожью жадной набросится страх,
Обнимая склоненность колен.
Его взгляд, словно пламени вал,
Обжигает до боли и слез.
Лиц безумных летит карнавал –
Ей не чудится, это – всерьез.
И у ног, на ковре, распалясь
Лихорадочной страстью из грез,
Ей чулочки снимал Темный князь.
Сзади ложе краснело из роз.
Ритмом бешеным бились сердца,
Бил по стенам энергии вал.
«В этот раз мы дойдем до конца» -
Очарованный Князь простонал.
И безудержной мукой любви
Поняла вдруг, кому отдана…
Только поздно. Все тело в крови.
– Vade retro, уйди, Satana!
2018
Спектакль окончен
Спектакль окончен: зрители бегом
Из зала вон. Все мысли об одежде:
Схватить ее быстрей других в надежде
Усесться в незаполненный вагон
Метро в ночи, и рано встать, как прежде.
Ну а с утра, зевая, повторять
Друзьям, коллегам с умным выраженьем:
«Ах, что там театр? Эмоции в движенье…
Вся сложность в том, как им себя подать,
Не будучи великих отраженьем!»
Актер снимает пенкой жирный грим,
Парик, как шляпу, грузит на болванку:
«Пойдем, мон шер, нам завтра спозаранку
Здоровый сон, как вдох, необходим…
Ну а сейчас, мой друг, пора на пьянку»
А прима все волнуется, спешит,
В гримерке, как в цветочном магазине:
Душисто, парко, розочки в корзине.
В букетах по записочке лежит
С посланьями прекрасной Мелузине.
Героя ждет давно поклонниц ряд:
По очереди нервно обмирают
И волосочки тихо обдирают
С соперниц. Хоть замерзли, но стоят,
И груди их рельефно выпирают.
Уборщица проходит вдоль рядов
В совочек собирая всякий мусор:
От фантиков конфет с различным вкусом
До хрящиков – приличнейший улов!
И серьги с бриллиантами к ним плюсом.
Охранник изнутри закрыл замки…
И вот погашен свет в старинном зданьи.
Но из углов и стен спешат к свиданью
Чьи лики не видны, шаги легки…
«Звонок звенит. Прошу без опозданий!»
И грянул туш невидимый оркестр,
И дирижера палочка взлетает,
Актеры о любви спектакль играют,
А публика им рукоплещет с мест.
Но полночь бьет. И тени тают, тают…
2018
А Вы меня ждали?..
…А Вы меня ждали? Смущение
Идет Вашим нежным щекам…
Простить? Да за что же? Прощение –
Удел состоятельных дам…
Какая Вы, все-таки, милая.
Увы, мною куплен билет.
Остался бы… Бедность постылая
Уносит в края, где Вас нет.
… А Вы меня ждали?! Наверное
У Вас в жизни все хорошо!
Не надо влюбляться в неверного…
Нет, я не искал. Но нашел
Хорошие деньги. Приданое…
Ах, бросьте, глупец я. Игрок.
Теперь вот купюрою рваною
Плачу за портвейна глоток…
Утрите слезинку, прекрасная!
Скажу Вам, себя не тая,
Отбросьте надежды напрасные,
Вы – честная, чистая… я…
… Помилуйте! Боже… Вы помните!
И все продолжаете ждать…
Портрет мой с иконами в комнате…
Нет, мимо прошла благодать.
Не стоит. Смешной и поношенный,
Как старый, потертый сюртук.
Где был? Ничего там хорошего.
Но с Вами сильней в сердце стук.
Целую Вам пальчики, милая,
Уходит в ночи дилижанс…
Погода… не плачьте… унылая.
Но призрачный светит мне шанс!
… Вернулся я к Вам… Сердце верило,
Что Вы отведете беду…
Но гроб, скрытый черной материей –
Вы ждали меня! … Я иду.
2018
Казнь Ангела
Маски лживые сорваны
Льет по затылкам пот:
Ладят люди проворные
Ангелу эшафот.
Крылья цепями скручены,
Руки держит конвой.
Лик небесный измученный…
Как же вы так его?
– Место в небе – лишь птицам! –
Крикнули из толпы.
Черным костер клубится…
– Белым быть хочешь ты?
Чистеньким, незамаранным,
Волосы в завиток?
Видишь, что жизнь кошмарная?
Светлый, где же твой Бог?
– Бог в моем сердце, грешные!
Грянул огонь с небес,
Ночь улеглась кромешная…
Ангел с помоста исчез.
Утром над миром позорным
Встала отнюдь не заря:
Всадники скачут дозором…
И города горят.
2018
Женщина в очках…
Женщина в очках и с пистолетом
Ходит по району черной ночью.
Следуют за тонким силуэтом
Белый кот и лапок многоточье,
Замкнутое лунною ловушкой.
Линией небесных искажений
Светятся во тьме кошачьи ушки
Полного презренья выраженьем.
Луч Луны скользнул по окнам дома,
Линзами эффектно отразился.
В страшных человеческих фантомах
Город в склеп большой преобразился.
Скалятся безглазыми тенями
Горе, одиночество, пороки –
Всё, что суть людскую изменяет,
Жизни укорачивая сроки.
Взмах руки отточенным движеньем:
Призракам не спрятаться от пули.
Гордый идеальным достиженьем,
Кот осколки стресса караулит.
Темный шлейф на небе ветром вспорот,
Грохот в облаках, блистанье молний.
Дождь пошел, а в нем спокойный город
Запахами свежими наполнен.
Женщина очки свои снимает,
Шлепает без обуви по лужам.
Кот промокший плечи обнимает,
Думая про сон и вкусный ужин.
2018
Волк
Почему, как восходит луна,
Дыбом шерсть и морозом по коже?
Я бегу и опять не до сна,
Пятна крови… О, Боже! О, Боже!
Я любил. Теплый бок, пять волчат,
Голубые глазенки… Им зайца
Приносил… Как забавно ворчат!
…Егеря, городские мерзавцы,
Лай собачий порою ночной.
Стон подруги и выстрел картечью…
Я очнулся один. Под луной
Запах крови, следы человечьи.
И я шел по следам. Спирт и храп.
Их кордон. Как все это знакомо.
Лишь собаки в сарае не спят…
Я толкнул двери темного дома.
Кто кричал. Ну а кто помер так,
Волчьи зубы острее кинжала.
А в сарае волчата лежат…
Я лизал их, как мать их лизала…
Голубые откройте глаза!
Убежим, вместе все позабудем!
И по морде катилась слеза…
…Будьте прокляты, злобные люди!
А на небе светила луна:
Так волчица смотрела с любовью…
Вновь бегу я по лесу без сна,
Подгоняемый взглядом и болью.
2018
Ты придумана мной
Ты создана из шепота и снов
И красок беспокойных карнавала…
Ах, как твоя улыбка волновала!
Я целый мир к ногам твоим готов
Коврами расстилать. Но свет окон
На холст небрежно холодом ложится…
И взгляд уходит тенью под ресницы.
Я силой колдовскою обделен:
Тебя не воплотить. А жизнь идет.
Сомнения тревожат мою душу:
Влюбленность эфемерную разрушу,
Останется унылый идиот
Преклонных лет. Продавленный диван,
Колени ноют, стоптанные тапки,
В разводах желтых старенькой тетрадки
Восторженный рифмованный роман
С видением, подаренным судьбой…
Намеренный заложник давней боли,
Живу в тоске осознанной неволи,
Измотанный с реальностью борьбой.
Но скоро я уйду в бескрайний свет,
Где стерты грани твердые Вселенной,
Диктующей условия надменно.
Там будешь ты… сомнений в этом нет.
2018
Что печален, паяц?
Душу уйми! Что печален, паяц?
Мыслей сумбур в голове…
Видишь утоптанный гвардией плац:
Казнь будет здесь на заре.
Юную ждут. Каплей чистой росы
Скатится в землю слеза.
Ведьминой люди боятся красы:
Вытри хмельные глаза –
Это судьба. Отказав Королю,
Жизни своей приговор
Та подписала… Но шепот «люблю»
Снится шуту с давних пор.
Крысы и мрак. Темнота грязных стен,
Запах соломы гнилой.
Грех надругательства. Горе и тлен.
Медленно, твердой рукой
Вскинут кинжал. Грузно падает страж.
Факела мечется блик.
Парень вихрастый в трико, как мираж…
Скрежет ключа. Бледный лик
Той, что любил. Вздохи сбивчивых фраз,
Синих очей юный свет:
«Что ты? Зачем?» «Мы живем только раз,
Мне без тебя счастья нет!
Плащ мой возьми. Убежим далеко,
Ждет за горой экипаж.
Нам только выйти, а дальше – легко»,
Но поднимается страж:
Пуля летит. Но не точен прицел,
Смерть – ненадежный игрок.
Девушка молча, без криков и сцен,
Падает, словно листок,
Парню к ногам. Обернулся: но как?
Выстрел раздался второй.
Пару убитую пестует мрак.
Души, безлунной порой,
Бросив дворец, устремляются ввысь.
Бледно-лиловый рассвет
Черным цветком провожает их жизнь…
Полных пятнадцати лет.
2018
Старый дом
Туман над озером седой скрывает камыши.
За темной, с ряскою, водой стоит один в глуши
Старинный дом. Упал забор, ступени крошит мох
Слепыми окнами во двор глядит. Еще не плох
Красивый каменный фасад, терраса и подъезд.
За домом есть фруктовый сад, растут цветы окрест…
Закатной солнечной порой видали рыбаки,
Что из поселка под горой, в том доме огоньки.
И звуки вальса над водой, и шепот тихих слез.
Фигурка. Шарфик голубой, и золото волос.
Дебаты мистики вели, прославив этот край.
Туристов толпы привлекли. Для живописи – рай:
И старый дом, и острова, источник под горой…
Попал из города сюда художник молодой.
Ходил и много рисовал, не верил в чудеса.
Смеялся: «Луч в стекло упал, и света полоса
В нем преломилась – вот ответ! Все это – ерунда.
Живу уж скоро тридцать лет. Не верю, господа!»
Но, очарован местом сим, этюд писал с холма.
Спустилось солнце. Перед ним окрасилась стена
В густой оранжевый. Гранит, как новый, невредим.
Нет трещин, щелей между плит. Ступени перед ним.
Калитки кованой запор открыт, как будто ждет,
Когда в поместье, за забор, случайный гость войдет.
Накидку бросил на траву, этюдник свой сложил.
Полился скрипки чистый звук, и старый дом ожил:
Сверкает люстра за стеклом, а тени кружат вальс.
Он очарован, словно сном… Вот створка подалась,
И на террасу у воды, укутав плечи в шаль,
Отливом ярко-голубым, девица вышла. Вдаль
Глядят печальные глаза, чуть губы шепчут. Всхлип,
Слеза катится по щеке. С тревогою прилип
Художник к камню. Онемел, дрожит его рука.
Да кто обидеть её смел? Спешит к ней: «Велика
Потеря Ваша? Я молю скорей меня простить!
Хотите, Вас развеселю? Ненадобно грустить!»
И темно-синие глаза под сенью черных стрел
Раскрылись шире: «Чудеса! Как ты войти сумел,
Отважный путник, в этот дом? Судьбы моей портрет
Окутан давним колдовством уже немало лет!
И лишь закатный солнца блик, скользящий по стеклу,
Мне дарит жизни тонкий миг из смерти, где живу…
Ах, всё пустое! Нежный вальс мне голову кружит!
Мой странник, – крикнула, смеясь, – Танцуй со мной!» Лежит
В его руке ее ладонь. Как нежен аромат
Ее духов! Волос огонь в закате. Синий взгляд,
И губ улыбка озорных, что льнут к его губам…
Но луч погас, и ветер стих. Проснулся. К холодам
Высокий месяц серебром залил холмы, леса
И дом у озера. С трудом поднялся. Три часа
За полночь как. Поет петух в деревне под горой.
Схватил свой холст, ругнулся вслух, отправился домой.
Как одержимый, рисовал десятый день портрет.
Ходил на озеро, искал тот миг и солнца свет,
Который в окнах золотых зажег огонь любви…
Но солнце в тучах. Ветер стих. Как время не ловил,
Всё мрачен дом. Не слышен звук. Художник вспоминал
Ее ботинок частый стук и личика овал…
Но время шло. И холода засыпали снежком
Холмов и елей кавардак, а также старый дом.
Художник к озеру ходил, но чуда нет, как нет.
«К беде, дружок, не подводи, бери скорей билет,
Беги отсель, пока живой» – Рыбак ему сказал.
Отдал он деньги за постой, уехал на вокзал.
Пустой перрон и ветер выл, но в дверь из-за угла,
Под шалью цвета синевы, вдруг женщина вошла.
Дымит трубою паровоз… Он, задыхаясь, к ней:
– Знакомы ль мы? – И тайной грез зовет его очей
Прекрасный свет и губ изгиб… Но изумленный взгляд:
– Простите, сударь! – «Я погиб… Но нет пути назад!»
– Скажите, – он спросил с трудом, – мне кажется, встречал
Недавно Вас… Озера, дом и лодочный причал?!
– Вы ошибаетесь, экспресс стоит тут пять минут!
Билет в руках на этот рейс! Меня в столице ждут!
Свисток к отправке будет дан… Хотите угодить?
В багаж мой сдайте чемодан. До дома проводить
Я, так и быть, Вам разрешу… – Подводит, как итог.
– Ах, да, конечно! Поспешу! – Умчался со всех ног.
На свет очей упала тень: «Наш первый вальс… кружись!
Я помню, милый, этот день. Теперь у нас – вся жизнь!»
2018
Дикая охота
Тихо бренчит колокольчик, спит под дохой господин.
Думает кучер: «до ночи лес бы проехать». Один
Санный путь. Сосны, березы. Тени из чащи ползут
Тайной, немою угрозой… «Тьфу» – Сплюнул кучер. Везут
Бодро повозку лошадки. Небо темнеет. Луна
Яркою всходит лампадкой. Снег захрустел. Не до сна –
Бодрый морозец крепчает, бледною искрой блестит.
Кучер мечтает о чае, ветер в ветвях шелестит…
Вот завертелся, продрогнув, в санях лихой офицер.
Веки открыл: «Бесподобно! Где мы, любезный? Мон шер!»
Кучер на миг обернулся: очи зеленым огнем
Брызнули… Он улыбнулся. Черный, безгубый проем
Рта, и клыки, словно шила, видны при полной Луне…
«Эй, ты куда меня, милый?» – Страх расплескался вовне
Голоса дикою дрожью. Саблю искала рука.
Смотрит – кругом бездорожье. Кони влекут седока
Прямо по рыхлому снегу, ветви стреляют в лицо.
Только не кони, а небыль, нежить… Хоть был он бойцом,
Войны прошел и сраженья – дрогнуло сердце тоской.
Нёс не металл пораженье – лес приготовил покой.
Он же домой ехал мимо… Та, что ждала много лет,
Верила: встреча с любимым – в завтра счастливый билет!
Шилось венчальное платье, и приглашенья на бал
Всем разослали. А сватья так говорили: Судьба!
Только теперь мчатся быстро сани. Кровавым Луна
Лик свой завесила диском. Пала на лес тишина.
Тянут корявые ветви к плоти живой. Офицер
Встал на санях. И заметно сабля блеснула. В лице
Болью светилась отвага. Нотой высокой у звезд
Выла надрывно собака… Может быть, волк? Черный пес
Рядом промчался огромный. Следом, в ухмылке Луны,
Стая. Налитые кровью очи огнями полны.
Тут же лес словно взорвался. Свист и охотничий рог…
Шум кавалькады раздался. Рухнул на сани седок,
Голову спрятал под шкуры. Смотрит, в глубокой тени
Всадники едут понуро. Конь удилами звенит,
Что впереди. Словно туча, сумрачен, злые глаза.
Всадник на теле могучем. Плащ, седина в волосах.
Голову грустно повесил. Не утешают его
Свиты надрывные песни… Руки сжимают копье.
Светлою каплею красной кончик бликует. В тиши
Чудятся стоны напрасно сгубленной кем-то души…
Взлаяли громко собаки, сани в момент окружив.
«Что под кошмою упрятал?» Кучер, к нему поспешив,
Рухнул, как сноп, на колени. «Там у меня человек…
С Вашего соизволенья кончится тёплого век
Здесь ритуальным убийством…» «Прочь с глаз моих, как вода.
Эй, под кошмой, ну-ка быстро встань, подойди-ка сюда!»
Выбрался в зиму служивый, крепко сжимая в руках
Саблю. Почуяв поживу, капнул слюной волкодав.
Встал офицер перед старшим гордо, не пряча глаза:
«Тело убьете. А дальше душу отмолит слеза
Так меня ждавшей невесты…» Свита, примолкнув, глядит.
В небе мерцают созвездья. Всадник, как глыба, сидит.
Но, капюшон вдруг откинув, ясно взглянул: «Офицер!»
Конь встряхнул черною гривой. Дрогнул душой кавалер.
«Я тебя видел в сраженьях… Слава бойцу и хвала!
Трусом ты не был. С рожденья битва тебя позвала…
В ночь, когда ты появился в муках и крике на свет,
Батюшка-граф твой разбился, жизнью купив сыну лет.
Вез он пакеты из штаба, но – неприятель вокруг:
Речка, обрыв, и засада вышла из зарослей вдруг.
Бился достойно полковник – только врагов не исчесть.
Кровью умылся терновник: выход к обрыву лишь есть.
Батюшка твой помолился: Богу тебя помянул.
Вечер туманом разлился, в реку с обрыва шагнул…»
«Ну а пакеты с приказом?» «Тело нашли в камышах,
И – в наступление сразу… Здесь, в моей свите, душа».
В небе задул стылый ветер, пряди волос теребя…
«Есть справедливость на свете. Я отпускаю тебя!»
Тучи Луна кувыркала, таял кровавый покров.
Тускло корона сверкала… «Воин, прощай. Будь здоров!»
И кавалькада рванула прочь, не касаясь земли…
Вечным ночи караулом – воины и короли.
Конские резвы копыта. В мире лютует мороз.
«Батя! Я здесь… посмотри ты!» – Щеки под коркою слез.
Мимо проносятся тени. Вытерта горя слеза.
Встал офицер на колени… Серые видит глаза.
Только секунда… И душу греет биенье сердец.
Жарко. «Сыночек, Павлуша!» «Господи Боже, отец!!!»
Скрылась Охота в тумане. Искристым светом Луны
Светят снега на поляне. Падают вечностью сны…
«Хей! Господин, просыпайтесь!» – Будит военного крик. –
«Дом Ваш, скорей поднимайтесь…» Утро. Поместье. Старик
Кучер лошадок подводит. Вот и родное крыльцо.
Матушка в шали выходит. Радостью светит лицо.
Выскочил воин и жарко обнял родимую мать.
«Три дня в дороге! С подарком! Счастлив тебя увидать!»
«Милый, родной, всё готово к свадьбе! Невеста – краса!
Лучший наряд от портного! Снег на твоих волосах…
Милый, не снег. Издалече…» «Ах, пустяки. Страшный сон
Всё про войну. Время лечит…» Слышен к заутрене звон.
«Мальчик, пойдем-ка на службу…» «Да, моя мама, с тобой
Сделаем все, так как нужно. Ждет нас уют и любовь».
Пару распряг старый кучер, медленно вводит в сарай.
Зеленью брызнул летучей свет старых глаз: «Ад и рай…
Мудрость достойна награды. Трусость – начало греха:
Бытие видится адом… в страхе не жизнь, а труха».
Вкусный овес им засыпал, запер за конями клеть.
«Мир всем в сраженьях убитым, слава, кто смог уцелеть!»
Дело закончилось свадьбой. Утро. Обрыв. На краю
Павел с бокалом и саблей: «Слава всем в вечном строю!»
2018
Приключения вора – 1
Последний рывок. За утесами – рай.
А здесь шею ищет петля.
Ущелье пройду, а за ним – тихий край:
Бесстрашно свой путь из дорог выбирай -
Там нет егерей короля.
Пусть вор я… Но женщин прекрасных люблю,
Не то, что слепые мужья!
Но верность недолго я милой храню:
Слезинку на взятый браслет уроню.
Бродяга… Кому нужен я?
В столице недавно случился конфуз:
Забравшись в казну короля,
Познал сладость губ королевы на вкус,
А с ним – бриллиантов безумный искус,
Пока с войском муж. Вензеля
С короной на мягкой льняной простыне:
Свой путь начинаем с нуля…
Насытился страстью сегодня вполне.
Возможно, что истину ищут в вине…
Находят в любви. Voila.
С победою муж возвратился домой:
Закончилась быстро резня.
Беременной встречен у входа женой,
Почищенной мною любимой казной…
Увы, мне король – не родня.
Прогневался страшно. Погоня не ждет,
Подковой о камень звеня.
От смерти меня лишь граница спасет.
Карабкаюсь вверх, спотыкаясь об лед,
Солдат, волкодавов кляня.
Да, мне не впервой дергать смерть за косу,
Но срок не пришел для меня.
Когда подойдет, расцелую красу,
На ложе роскошное сам отнесу,
Любовь в своем сердце храня.
2018
Приключения вора – 2
Он – тьма в ночи. Беззвучен шаг,
И с ветром слитый вдох.
Он – мрак в тени. Великий маг,
Излишеств в доме первый враг,
Король воров, пройдох.
Он ловок, словно акробат.
Под кровом чердака,
Минуя стражей главных врат:
Кто спит в наряде – виноват,
Нисходит свысока
В ночной пустынный коридор.
Сокровищница здесь.
Под маской глаз глядит в упор:
Замки ласкает его взор,
Открыть без взлома – честь.
Но вот беда – графини дочь
Скучала целый день.
Свечу схватила и в полночь,
Сбежав из комнат своих прочь
Примчалась, как олень,
Туда, где золото и блеск.
А там – чужой мужик.
Звук плюхи, ткани рваной треск,
Протяжный стон и страсти всплеск…
Мамаши грозный рык.
Забег, прыжок… и полутьма
В ствол пятками удар
Прости, но ты дала сама
Камею… в чем моя вина?
И тела юный дар.
2018
Приключения вора – 3
В два дня начинается утро мое
С дымящейся чашечки кофе…
Богатый клиент мне поспать не дает:
На кухне с кухаркой чай весело пьет,
Закрыв плотной маской свой профиль.
Но мне все равно, что таится в лице:
Авансом оплатит заботы.
Задание вора в пасхальном яйце:
Сапфиров, алмазов не счесть на кольце –
Вещица тончайшей работы.
На выставке лучших сокровищ казны
С утра и до вечера людно.
Полиция, сыщики в штатском грозны…
Заводит особый азарт новизны –
Украсть под надзором так трудно!
Увы, я не молод. Но тонок мой стан,
Проворны, чувствительны руки.
Архив подарил зданий уличных план…
Недельный мне срок до закрытия дан –
Не время для лени и скуки.
Три дня на расчеты… Охрана в ночи
Двойным оцепленьем скучает.
Сигналка на входе прилежно молчит.
Ах, молодость… сердце бесстрашно стучит,
Красотку во тьме замечая.
Девица рыдает, идя вдоль домов,
Прилично, по моде, одета.
Взбодрился капрал: запоздалый улов!
Прелестной красавице помощь готов
Сейчас оказать. Но за это
Один поцелуй. «Мне возможно узнать
Случилось что? Плачете жутко!» -
На ручке браслет: дама вовсе не знать,
А как бы попроще, понятней сказать…
Богатая лишь проститутка.
Горит ретивое: «Не плачьте, пойдем!
Замена унынью простая:
Мы повод к веселью пустячный найдем:
Во фляге – коньяк, что стоять под дождем,
Когда в зданье ложа пустая!»
На улице холодно. Зависть солдат
Уже неприкрытая гложет:
«Капрал с ней внутри уж второй час подряд
Часы до сих пор на двенадцать стоят,
Закончить пораньше не может!»
Забрезжил рассвет, внутрь охранник глядит,
От смеха на месте он замер:
Капрал неглиже под колонной сидит,
Отчаянно-скорбен его внешний вид:
Штанами запястья связали.
Едва отпустили, он кляп из трусов
Достал изо рта, громко рявкнул:
– Ты – вверх на чердак, ты – подъезд на засов!
Ударила сразу кастетом в висок…
Сокровище сперла, мерзавка!
Забег черной тенью по крышам. Экстрим:
По желобу прыгал я ловко.
Парик – театральный. Оттуда и грим.
Манто – дочки мэра. Ох, мучился с ним:
Худа весьма телом плутовка!
Яичко теперь за картиной висит:
Клиент – частый гость в доме мэра.
Уйти просто так не хватило мне сил,
Недаром цветочки супруге носил:
Объятия ждут кавалера!
День входит в сознание шумом карет,
Веселою песнею улиц.
Чужая жена рядом спит. Мужа нет:
Уехали с сыном вдвоем на обед
Вчера. Но еще не вернулись.
Пиджак и пальто. Шляпа. Тонкая трость.
Я вышел на улицу садом.
Горжусь тем, что все так легко удалось
И бегать в ночи мне почти не пришлось.
И даму сыграл так, как надо.
2018
Узник
Истина – вот она… Холод, снега,
Голод, душевные муки,
Сны, медитации. Жизнь дорога –
Нет тут понятия скуки:
Жаждал открыть людям рай на земле.
«Тяжкую выбрал ты долю, -
Молвил Учитель, – блуждают во мгле,
Будут тобой недовольны».
«Да, я предвижу. Но знаю и то –
Ждут пробуждения люди!»
«Если готов, то запомни одно:
Здесь воскресенья не будет».
Дальний покинул в Тибете ашрам,
В путь по долинам пустился.
В селах лечил, заходил в города –
Знаньями щедро делился.
Только трудиться никто не хотел:
Алчут мгновенного чуда,
Шепчут: «Святой к нам на землю слетел…»
«Кто он такой и откуда? –
Мучает этот серьезный вопрос
Власть и служителей храмов. –
«Прелесть – от дьявола. Тлен среди роз!
Лечит… Кто дал ему право?
Толпами бродит за нищим народ…
Вдруг он задумал, о, Боже,
Стать королем? И в крестовый поход
Быдло поднять?» «Да, он может!
Все станут счастливы… Кто покупать
Будет лекарство в аптеках,
Дурь да вино? А как выживет знать?
В храм не загнать человека!»
«Что станем делать?» «Реальность угроз
Бытию нашему ясна.
Мы по-другому поставим вопрос:
Вы с приговором согласны?»
Утром, когда город праведно спал,
Вышли на площадь гвардейцы.
Вел за собой их, кто дружбы искал…
Хладный металл вместо сердца:
Бьет о ребро серебро в кошельке…
Спящего будит он друга.
Сила солдата в его кулаке…
Вяжут веревкою туго.
«Терпишь, красавчик? А где чудеса?» -
Гнусно хохочут солдаты.
Алая вспухла на лбу полоса.
Дальнего грома раскаты…
Ветер поднялся, деревья гнет шквал.
«Что делать с этим бандитом?»
«Ты здесь начальник, вот ты и решай».
«Был при побеге убитым…»
Нож под лопатку… Посыпался снег.
Кровь с ливнем шумным смешалась.
Связанным мертвый лежит человек:
Силе не свойственна жалость…
«Эй, – звук пощечины, – спит допоздна…
Слишком его обкололи».
Веки поднял: свет в решетке окна,
Тело немеет от боли.
«Все-таки сон… – Зарыдала душа. –
Лучше бы вечная кома…»
Тянется день, как всегда, не спеша,
Узника скорбного дома.
2018
Он безумно устал…
Он безумно устал…
Подломились со стоном колени.
Тонко воет песок.
От жары обметало уста.
Носом снес самолет
Тот бархан. И, увы, без сомненья,
В баках топлива нет,
И канистра с водою пуста.
Знал, наверно, одно:
За морями и сотнями милей
Беззаботно текут
Сена, Ганг, Амазонка и Нил.
А на млечном пути
Звездно-искристый сыпался иней…
Ну а он час назад
Друга там, под шасси, схоронил.
Сутки тают, как пыль.
Миражи… Старый садик из детства.
Он срывает цветок:
Руки ласково вытянет мать.
Друг, что штурманом был,
Жил когда-то у них по соседству.
А в мечтах и один,
И другой так хотели летать.
Солнце снова палит…
Этот бой над пустыней не нужен.
Мир устал от людей
И бессмысленных яростных войн.
Он упал на песок.
Эфа тотчас вонзила бездушно
Зуба острый клинок.
Он не понял, но видел: родной
Среди яблонек дом
И качели на дубе зеленом,
И мальчишки, смеясь,
Подлетают, неведом им страх…
Труп лежит на песке,
Ткань комбеза насквозь просолена.
А вверху тает след
Самолета в пустых небесах.
2018
На поле
На поле, среди серебристой травы,
Подсвеченной алой зарей,
Лежал мертвый рыцарь. Вокруг головы,
В очах отраженье небес синевы,
Кровь темная. Шея змеей,
Как черной удавкой, обвита вокруг.
Заржал рядом горестно конь.
Шипела змея: «Бесполезный ты друг,
Не будет для вас новых встреч и разлук,
Он – мой! И его ты не тронь!
Хозяина сбросив, ты жизнь себе спас.
Теперь ты не нужен ему.
Кто предал однажды, предаст и не раз,
Послушай же истину с глазу на глаз:
Ты плачешь о нем ни к чему.
А я его нежно собой обовью…
Дней зимних пройдет круговерть…»
Копытом конь топнул и ранил змею,
Зубами впилась она в ногу коню…
… Их инеем красила смерть.
2018
Темной украинской ночью…
Темной украинской ночью
В небе рассыпаны звезды.
Месяц над хатами сочен.
Травам и пастбищам роздых
Нужен от зноя дневного…
Где-то петух кукарекнул.
Двое парнишек из дома
Дружно подались на реку.
Радость от ранней поклевки…
Что может с этим сравниться?
Удочки, сеть из веревки…
В ветках чирикнула птица.
Тропка к заброшенной хате,
Спуск и вода недалёко.
– Нам на жарешку, и хватит…
Месяц задумчивым оком
Тихо окинул просторы,
В облако спать завалился.
Кошка прошла вдоль забора,
К речке туман опустился.
Быстро костер разложили,
Сетку закинули в реку.
– Лешие в хате той жили,
Путали так человека,
Что вместо дома – к осине…
Помнишь хромого Макара?
– С толстою старою псиной?
Пил беспробудно недаром…
Парни чуток помолчали,
Глядя на ржавую крышу.
– Ведьму там часто встречали!
– Глупости! Дверь то колышет!
…Розовым вспыхнули окна,
Словно стекло в час заката.
Ветхость, убогость поблекла,
Свежестью пахло из сада.
И на резное крылечко,
Будто доски не касаясь,
(Бухнуло парня сердечко)
Вышла девчонка босая.
Он был немного постарше…
Друг убежал камышами:
Стало ему шибко страшно.
Дева, перила нашарив
Нежною, хрупкой рукою,
К парню глаза обратила.
Обняло душу тоскою:
Бельма в них ярко светили.
– Где мой возлюбленный сильный?
Теплых ладоней объятья?
Пала я жертвой невинной…
Им целовала распятье… -
Руки по воздуху шарят. –
Только они насмехались:
Плюнут в лицо и ударят…
Внешность их вызвала зависть.
Помнишь глаза цвета неба?
Мне их кололи иглою.
Платье содрали, да в реку.
В омут меня головою…
Здесь я лежу, под березой. –
Слезы стекают по лику. -
Снятся июльские грозы,
Луг в колокольчиках с викой…
Разве меня ты боишься?
Просто прошу поцелуя…
"Губы твои слаще вишен",
Ты говорил мне, ревнуя
К встречным мужчинам. Но где ты? –
Пальцы тянулись к оврагу. –
Плохо. Тебя рядом нету…
Тявкнув, завыла собака
Жалобно, тонкою нотой.
Плач вдруг утих, оборвался.
Парню идти неохота,
Только под чарами сдался.
Вот и крылечко, ступени.
– Чувствую, бьется сердечко!
Он перед ней на колени…
– Жизнь человечья не вечна,
Много в ней боли и горя.
Тянутся губы лобзаньем…
Вспышка… и дева довольна.
То – не любовь. Наказанье…
Сердце мальчишки трепещет
Взрывами боли и грома.
Молния, дождь страшный хлещет.
…Утром, у старого дома,
(Что б разнесли его черти!)
Парня подняли седого.
Тихо сказал перед смертью:
"Жди, я приду к тебе снова…"
2018
А на поле кресты
А на поле кресты всё, кресты.
В небесах темных – крик воронья.
Черепами украсил шесты
Равнодушный ко всем судия –
Мор. Чума никого не щадит.
От нее никуда не уйдешь:
Каждый дом мертвечиной смердит,
А на улице капает дождь
Безнадежный. Усталый, больной
Сел ребенок. На двери своей
Он углем чиркнул: "Мама, за мной
Приходи, я прошу, поскорей!
Нету сил растопить даже печь…
Ну а кур всех поели попы.
Я скотину не смог уберечь,
На дворе нашем – кот да клопы.
Брата в подполе я схоронил,
В небесах хорошо вам втроем!
Кашель снова меня ночью бил…
Скоро вместе у Бога споем.
Ну, до завтра". На сене сухом
Постелил старый теплый тулуп.
Кот пришел, лег на парня верхом…
Ну а утром под лапами – труп.
Кот подумал и взял уголек.
Подойдя к деревянной двери,
Написал: "Я теперь одинок.
Отчего же так больно внутри?"
2019
Танго
А в шоколадно-фиолетовом просторе
Песком оранжевым присыпанные пальмы
Пугливо шепчутся о тайнах вечных моря,
Фонтан под ними заливает яркость мальвы.
Там над заливом белоснежная усадьба,
Розан бордовый по стене роскошно вьется.
Столы накрыты, все готово здесь для свадьбы,
А про невесту меж гостями спор ведется:
Очаровала, южным зноем присушила…
Она не пара, ох, она ему не пара!
Вертлява, словно кто-то колет ее шилом,
Сразила сердце жениха одним ударом!
Сердиты дамы, и с презреньем кавалеры,
Не торопясь, глотают солнечное виски.
Но вот поднялись на входных дверях портьеры:
Жених с невестою стояли близко-близко.
Читал священник что-то громко из писаний.
Мужчина в белом, в фиолетовом – невеста.
– Вас Бог венчает. Обнимитесь для лобзаний…
Вуаль откинута, а гости встали с места:
Глаза огромные, ресницы, словно стрелы.
А губы сочные, как вишня в час рассвета,
И кожа нежная, как персик загорелый,
Движенья плавные, как воздух жаркий летом.
Взгляд цвета меда, только с горечью полынной,
Цветок лимонный в волосах темнее пепла.
– Нашел любовь на побережии пустынном,
За пять годов прошедших лишь она окрепла. -
Жених рассказывал, невеста улыбалась,
А гости шлепали по теплым летним лужам.
– Сама Судьба соединить нас постаралась.
Прошу садиться. Ожидает легкий ужин.
А скрипки пели о горячих поцелуях,
Мужские взоры обнимали деву взглядом.
Спустился вечер, ветерком мечты волнуя,
С невестой скромная присела дама рядом.
Ее взгляд темен был, а голос – еле слышен:
– Он был моим. Любила тайно всей душою!
Тебя увидел и пропал. Я стала лишней,
Ему не нужной, одинокой и чужою.
Ты так прекрасна, словно юная богиня,
Горит пожар в тебе желания и страсти,
Познав тебя, он насовсем меня покинет…
Но ты – шестерка, а ведь я – козырной масти!
…Достала спицу и решительно вонзила
Невесте в сердце, проступило на лиловом
Пятно кровавое, но губы стонут: «Милый,
К тебе иду я, как тогда давала слово!»
Ладонь к груди последней волею прижата,
Два шага, три… Вот парапет, а снизу – волны.
Кольцо с руки, цветок с волос. «Не виновата…
Мой муж внизу, зовет меня, томленьем полный…»
Она не видела, как женщину – убийцу
Скрутили, бросили. Жених тоскливо плачет.
Умчались в прошлое растерянные лица.
Шарф фиолетовый поспешно воды прячут.
…Чужая страсть еще не повод для измены,
Любовь ждала ее в глубинах океана.
Поднялись волны в высоту, как дома стены…
Закатный луч сверкнул, как огненная рана.
2019
Я расскажу тебе сказку
Я расскажу тебе сказку. Как-то, в дождливую ночь
Юная дева под маской, графская вольная дочь
Бросилась в бурное море. Девушка не умерла
В пене шипящей прибоя яхта в заливе ждала
Как же проспали гвардейцы девушки юной побег?
Глупое женское сердце… Короток радости век
В крепких руках у корсара. Волны, разбой, абордаж
Бойни кровавая кара. Море – отменнейший страж.
Вопли, мольбы о спасенье женщин, захваченных в плен.
Гнал ветер тучи осенний… Мерзкую горечь измен,
Скотское к ней равнодушье дева познала вполне.
Стала покорной, послушной. Душу топила в вине.
Как-то в бушующем море вахтенный крикнул: аврал!
Как мотылек с перепоя между волнами порхал
Шлюп с драгоценнейшим призом: златом, маслами, свинцом,
Девушкой юной, капризной, папой – богатым купцом.
Жестом широким графиню отдал матросам корсар.
Сам взял в каюту «богиню»: жадно приник к телесам
Рыхлой купеческой дивы. Двадцать матросов. И боль.
Встала над бездной графиня: «Бог, умереть мне позволь!
Знаю, отец меня проклял. Мать… уже пятого ждет.
В шуме ветров слышу вопли, душ убиенных полет
Вижу вокруг нашей шхуны. Черный мой волос стал сед
Узкой полоскою лунной. Мне и семнадцати нет!»
Встала она на колени. Видит: под бочкою – нож.
Мыслей коснулось прозренье: ликом корсар был пригож…
Виски, как воду, хлебнула. Тихо в каюту вошла.
Тело на теле уснуло. Девушка нож подняла
И полоснула по лику… Ах, как он раньше был мил!
Крик разорвал небо дикий. Сколько в руках было сил,
Злобно вложила в удары. Льется на палубу кровь.
Смеха раскаты: «Не пара… Может быть, встретимся вновь
Там, за последнею гранью? Нет. Не желаю. Прощай.
Выжить случайно придется, помнить меня обещай!»
Спали хмельные пираты. Корчился их атаман.
Шлюпку спустила. «Проклятый жребий от Бога мне дан».
Парус поставила. Села дева в крови у руля.
«Песню свободы я спела. Плаху подарит земля»
Парус растаял во мраке… Лета меняли весну.
Город портовый. Гуляки любят таверну одну.
Ей заправляет хозяйка, женщина лет сорока.
Ходят о ней слухи, байки. Только не дрогнет рука
Шибко болтливому ночью разом подрезать язык.
Ей помогают две дочки. В море у каждой мужик.
Бегают юные внуки. И не допустит здесь свар,
Если зайдет на досуге, Джон – одноглазый корсар.
2019
Избранник смерти
Нет, он уже не мог развести огонь.
Пальцы хладны, как лед, и уста сомкнуты.
Где-то в траве вздыхает бродяга-конь
Сердце стучит все тише с каждой минутой
Ветер свистит, степной шевеля ковыль,
Красный закат врата раскрывает к Богу.
Свет покидающий чувствует жизни пыль,
В ночь уходя за край, оттолкнув тревогу.
Он позабыл, как горло терзает страх,
Боль кровавых потерь, равнодушье близких.
Кости земля поглотит: всё тлен и прах.
Плачет в степи шакал надрывно и низко.
Жизнь человечья – тела безвольный плен.
Души внутри порою так одиноки.
Смерти избранник тьму получил взамен
Звезд в небесах и трав поющих высоких.
2019
Пылают закаты
Пылают закаты в степи ярче дальних костров.
Прохладен задумчивый лик наползающей ночи,
Дарующей странникам отдых, заботу и кров.
Бессонницу всем осознавшим, как мир наш непрочен:
Жестокие игры судьбы, угнетающий плен
Начертанных кем-то однажды обманчивых истин,
Кидающих веру безгрешную в похоть и тлен.
Но как обрести средь бушующих волн свою пристань?
Надежды, спасения нет, ведь кругом – миражи,
А тьма под иллюзией зла и не знает пощады.
Казалось, добру ты пытаешься верно служить,
Но юной души лепестки обессилены ядом.
Беспомощный грешник, которому жизнь не мила,
Забвенья искал. Грозный рок его тело разрушил.
И ночь, милосердно раскинув над трупом крыла,
В себя вобрала и укрыла уставшую душу.
(К «Песнь ветра») 2019
Акробатка
На тонкой веревке над пропастью смело стою.
Партнер мой с ухмылкой чудной остро точит кинжалы.
Мой голос беспечен и легок, я громко пою,
Стараясь не думать о сне… Мое тело лежало
В песке, на арене, изломанной куклой в крови.
Все зрители встали с трибун, и глаза их искрятся.
Внутри меня – боль. Сердце бьется: еще поживи!
И капают слезы из глаз озорного паяца.
Ах, то просто сон, и тревоги мои унесет
Восторженный гомон толпы, ветер ярких эмоций.
Но брошен кинжал, лонжа рвется. И, кажется… всё.
Навстречу песок неизбежностью смерти несется.
2019
Безделушка
…Вот опять эта чертова пробка!
Визажистка волнуется, ждет.
Что ты ерзаешь, телепень робкий?
Поглядите, дорожный «пилот»
Притереться пытается близко…
Ты хоть знаешь, во сколько, наглец,
Тебе встанет покраска с зачисткой…
Не испытывай карму… Пипец!
Растопырил окошко и ручкой
Мне! Оттуда! Козел! Помахал!
– Пусик, глянь, тут безумствия случай…
Нарывается он на скандал!
Да, стою. Да, почти на Манежной…
Да, я снова была не права:
Собиралась лениво, небрежно…
Да, надела белье в кружевах.
И алмазики в ушках сверкают…
И на шейке. Ты помнишь, дарил?
Ну, дебилов конкретная стая!
Мы поехали. Тот гамадрил
Все косится и лыбится. Пуся!..
Я, конечно, подъеду к шести.
Да, люблю… Изумруд? В моем вкусе!
Бесконечно… Целую… Прости…»
Смартик брошен на сумочку Гуччи.
Бардачок приоткрыт. Вот она!
Подходящий представился случай!
Безделушка… но видом ценна.
Приспустила стекло, и клыкастый
Вдруг водила увидел оскал…
И губу с яркой каплею красной.
Он сбледнул и вперед стартовал.
Но забыл, бедолага, что пробка
Рассосалась еще не совсем…
Звук удара в железо. Жестоко.
Что ж. Желаю приятных проблем!
Ловко челюсть вампира снимаю.
Озабоченным: bye и adieu.
С губки точку помады стираю…
Ох, люблю же я внешность свою!
2018
Вскипала Нева…
Вскипала Нева по вершинам валов белой пеной.
И крик жадных чаек касался ростральных колонн.
Он видел в очах юных женщин намеки измены.
Любовь проклиная, молился под частый трезвон
В церквях белокаменных, теплящих Господу свечи.
Но боль не сгорала на скромном лампадном огне,
А лишь раскалялась безумием пламенным в вечер,
Сливаясь с пятном фонаря в потемневшем окне.
Казалось ему по ночам: то не дождь льет унылый,
А слезы мужчин, обманувшихся в чувствах, как плеть,
Внахлест бьют дома и зонты дам уверенно-милых…
Ах, как же хотелось ему в тот момент умереть,
Когда губ накрашенных яд прошипел: ты ничтожен!
А смех серебристый, как колокол, бил о виски.
О, нет! Он не верил, что с ним… что такое возможно.
Ночами он пил в одиночестве, плача с тоски.
Но утром вставал, шел на службу, курил сигареты.
С друзьями смеялся, по праздникам пил Грю Лароз*.
Но кончилось юности дивной наивное лето,
А осень печальная мокнет от горестных слез.
Укроет зима белым саваном ангела крылья,
Что город крестом осиял и навеки замерз.
Он верил в любовь. Но, увы, оказался бессилен.
…У кладбища яркий заметил веночек из роз,
С посыльным отправил. Ах, женщина… Сладкое тело,
В котором таится из страсти и спеси душа.
Он взял пистолет. По-хорошему ты не хотела.
Но в белом гробу и цветах будешь так хороша!
Стоял у подъезда. Курил. Дождь с зонта капал в лужу.
Бессмысленна жизнь. Показался вдали экипаж.
Гром конских подков. Почему же тебе я не нужен?
Их двое. И голос ее: "Всё – поклонников блажь!"
Достал револьвер, взвел курок. Отшвырнул зонтик черный.
Его ветер зло по брусчатке неровной погнал.
Ах, юная жизнь! Ты была красотой обреченной…
И пуля ее написала жестокий финал.
Он красные капли на мокрой дороге не помнил.
Лишь крики людей и незрячий фасад серых стен.
Волна пустоты залила мир вокруг, став огромной.
Он капли со лба отряхнул и поднялся с колен.
И сыпался лед на несмятое в ночь покрывало.
Свет утренних звезд побелел и навеки иссяк.
Судьба шла за ним по перрону. Так в книгах бывало:
Свист поезда, грохот колес, искупление… Мрак.
*Коллекционное французское вино Шато Грюо Лароз
2019
Девица замуж хочет…
Девица замуж хочет. Посватался жених. Одна нога короче, зато в торговле лих.
«Ах, матушка, он старый и кудри в седине. Да разве мы с ним пара? Не нравится он мне!»
«Но доченька, послушай, в богатстве будешь жить! Пусть пахнут его уши, не с лика воду пить!»
«Ах, матушка, хотелось мне замуж по любви! В монетах разве дело? Красавца позови!»
Прошло почти полгода. Вновь сваха к ним на двор. С ней молодец заходит. Сверкает искрой взор.
«Ах, матушка, мужчина красив, как Аполлон. Отказу есть причина: себя лишь любит он!»
«Но доченька, в обновках ты будешь щеголять! От зависти все сдохнут, как выйдешь с ним гулять!»
«Ах, матушка, мне надо, чтоб муж меня любил! Меня лишь звал отрадой и мил со мною был!»
Но только вышел случай: туман в болотах сер. С дороги сбился кучер, в карете – офицер.
Стучат они в ворота, из дома вышла мать. «Поесть, поспать охота, дороги не видать!»
Девица подавала им брагу и еду. «Здесь нет ли сеновала? С тобой туда пойду!»
Звезда в ночи сияла, а сила молодца девице доставляла усладу до конца.
Рассвет прошедшей ночи бросает тело в дрожь. «Меня ты любишь? Очень? Женою назовешь?»
Мужчина встал с постели. Уходит со двора. «Туманы улетели, и ехать нам пора».
«Ах, матушка, молю я, верни сюда его! Мне, кроме поцелуя, не нужно ничего!»
«Не слушала советов… Тебя он не любил, как только сел в карету, так сразу позабыл».
С тех пор, не улыбнувшись, стояла у ворот. Мужчина не вернулся, зато подрос живот.
Село насмешки прячет: греха не утаишь. А кумушки судачат: «Без мужа есть малыш!»
Упрямый он и смелый. Не знает про отца. Деревня не видала такого сорванца…
Хоть кличут байстрючонком, разбил немало рож. Но знают все девчонки, как ликом он пригож.
Мамашу видно редко. Подростком стал малец. Красивый он и дерзкий… Тут сказочке конец.
А может быть, начало? Мальчишке повезло. К себе его взял барин. Завидует село…
(К «Песнь ветра») 2019
Маньяк
Семь часов вечера. Ветер и дождь. Осенью ночь наступает в четыре.
Солнца с надеждой, как премии, ждешь. Нет справедливости в чокнутом мире.
Светлыми окнами дом мой зовет. Двор лишь пройти, парк пустой. По привычке
Выбраться в дырку ограды. И вот тропка в кустах, что ведет к электричкам,
Резво несущимся. Вдоль гаражей – рельсы путей, а за ними – дорога.
Будка, забор – пристань местных бомжей и наркоманов-подростков берлога.
Рядом качается, думой пленен, в черных штанах, черной куртке…Убийца?
Крепко сжимаю фонарь, как ружье. Свет, если что, ослепит кровопийцу.
Может… маньяк? Электричка летит. В ней – безопасно, уютно. Я знаю.
Тот, в капюшоне, я чувствую, бдит. И каблуков моих стук замирает.
Шаг. Еще шаг. Я готова бежать. Паника горло сдавила мне туго.
Некому даму домой провожать… Что, доходилась дворами, подруга?
Мыслей печальных уносится в ночь резвая стая. С фонариком руку
Я достаю. И лучом ярким прочь страхи гоню. Не поддамся испугу!
"Не убегайте! – Мужчина зовет. – Вы – не фантом? Я так рад нашей встрече!
Здесь заблудился. К метро мне вперед? Или назад? Что за пакостный вечер!
Что за район! Увели кошелек. Вместо автобуса шлют в неизвестность.
Как Вы впотьмах не ломаете ног?" – "Пусть стилем жизни для Вас станет трезвость!"
… Мы через рельсы бежали вдвоем. Вслед нам гудел тепловозом товарный.
"Там, за дорогой, метро". – Каблуком твердо пинаю асфальт. – "Благодарным, -
Черный склонился ко мне капюшон, – буду вовек, не жалея желаний".
Я покивала. Еще день прошел. Завтра в автобус вобьюсь без стенаний.
2019