В маленьком городке Лимана жила девушка по имени Катрина. У нее был небольшой домик и сад, который разрастался с каждым годом. В саду встречались даже самые редкие цветы. К Катрине приходили не только пообщаться, но и посмотреть на ее удивительной красоты творения. Вскоре у неё стали появляться покупатели, которые умоляли продать им хотя бы один цветок. Простой народ приходил за гвоздиками, фиалками или васильками, а приезжие иностранцы и знатные жители Лиманы все больше приобретали лилии, розы и пионы. Вскоре в саду появилось больше экзотических цветов, за которыми Катрина специально ездила в другие города.

Сама же Катрина была так же прекрасна, как ее цветы. Длинные вьющиеся светло-каштановые волосы и большие добрые глаза. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько чиста и светла эта двадцатилетняя девушка, вдыхающая жизнь в любое растение.

Многие приезжие называли Лиману "Миниатюрным городом". Он действительно был таким. Маленькие, будто кукольные, домики вдоль улочек, вдоль мостовых, с геометрическими рисунками. Через центр города протекала река. Теперь, после того, как Катрина прослыла в городке "Королевой цветов", название "Миниатюрный город" сменилось на "Город цветов".

Люди в Лимане отличались доброжелательностью и оптимизмом. Они всегда готовы были прийти на помощь, подбодрить, а каждый, кто приезжал, чувствовал себя как дома.

На главной площади Справедливости, которая отделялась от остальной части города тремя небольшими мостами над рекой, которая протекала через весь город, возвышался замок правителя Лиманы – графа Корнелиуса, славившегося своей безграничной добротой и щедростью. Он был одним из наиболее уважаемых губернаторов. Этот титул пожаловала ему королева из ближайшего королевства за то, что он помог поймать разбойников, похитивших ее дочь.

Губернатор был мечтой многих. Чуть ли не каждую неделю к нему приезжали знакомиться мечтающие о нем девушки из самых знатных семей. В самой Лимане прекрасно знали, что на место невесты графа Корнелиуса давно уже метит городская красавица Леона, которая знала его с детства и постоянно проводит время в его замке, не взирая на пересуды народа. Им было по двадцать пять лет. На первый взгляд они напоминали брата и сестру, но Леона считала, что они с графом прекрасно подходят друг другу.

Графу Корнелиусу к всеобщему удивлению никто не был нужен. Он ко всем своим поклонницам относился одинаково хорошо. Приглашал их на приемы в замок, рассказывал интересные истории, вселяя в сердца красавиц сладостную надежду, но совершенно не стремился выбрать конкретную девушку и назвать ее своей невестой.

Еще с детства Леона привыкла добиваться того, чего хотела. И в этот раз она была уверена, что время, проведенное с Корнелиусом, не пройдет даром. Она надевала самые шикарные платья, самые дорогие украшения, которые только мог сделать ее отец – известный ювелир. И сама Леона была красива. Длинные густые черные волосы и выразительные проницательные глаза, белая кожа. Слегка вздернутый кончик носа выдавал капризную натуру. Правда, в разговоре с Корнелиусом этого никогда не было видно.

– А как ты думаешь, эти цветы действительно так прекрасны, как о них говорят? – спросила Леона, сидя на резной бархатной банкетке в покорной и скромной позе.

– Наверное. Я бы хотел купить у этой девушки несколько редких экземпляров. Если хочешь, я могу достать для тебя тоже.

– Что ты, не стоит.

– Странно. Я всегда думал, что девушки любят цветы.

– Да! – поспешно согласилась Леона. – Конечно, любят! Но у меня дома и так много всевозможных украшений. Если к ним добавить еще и цветы, наши гости будут забывать, зачем пришли.

Корнелиус улыбнулся. Все это время, пока они разговаривали с Леоной, он смотрел в окно. Как ни далеко от замка была улица Катрины, но он прекрасно видел, как к ее дому заворачивают люди и счастливыми уходят с покупками.

– Ты знаешь, я пожалуй пошлю за цветами своего слугу.

Леона пожала плечами, давая понять, что мужчина вправе решать все сам.

Корнелиус позвонил в колокольчик, и через минуту в комнате появился крепкий дворецкий с гордо поднятой головой. Он никогда не смотрел в глаза, он смотрел сквозь них.

– Позовите, пожалуйста, Феликса.

Дворецкий едва заметно кивнул и удалился.

Через несколько секунд в комнату вошел сухонький человек неопределенного возраста. Он был быстрый и ловкий. Все знали, что он самый преданный Корнелиусу человек, у которого граф нередко спрашивал совета.

– Феликс, у меня к тебе просьба. Я был бы тебе очень признателен, если бы ты сходил к сеньорите Катрине и посмотрел на ее сад. Если тебе что-нибудь там понравится, я буду рад поставить это в гостиной.

– Как вам угодно, граф, – коротко ответил Феликс и поспешил исполнить приказ.

* * *

Катрина оформляла свой сад, который был расположен на первом этаже двухэтажного домика. Она расставляла таблички с названиями растений. Заботливо осматривая быстрым взглядом свои детища, Катрина слегка касалась лепестков самых любимых бутонов. Заметив где-нибудь прокравшийся сорняк, тут же ломала его стебелек ногтями, а потом уже без труда вытаскивала из земли. Катрине просто нравился этот едва слышимый хруст стебля. Как она ни перебирала землю в поисках корней сорняков, несколько наверняка осталось.

В магазине пока никого не было, поэтому Катрина полностью занялась оформлением. Она не слышала, как на двери чуть звякнул колокольчик, когда в магазин вошел Феликс.

– Опрометчиво погружаться в работу, когда стоишь спиной к двери, – произнес Феликс, и Катрина обернулась. – Здравствуйте.

Катрина приветливо кивнула. Феликсу хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, что она за человек.

– Так уж получается. Все забываю, когда общаюсь со своими цветами, – тут Катрина чуть нахмурилась, вглядываясь в посетителя. – А вы случайно не…

– Да-да, я Феликс, слуга графа. Граф послал меня осмотреть ваш сад и выбрать что-нибудь для его гостиной.

Катрине было приятно, что сам губернатор уделил внимание ее магазину.

– Что ж, тогда могу порекомендовать вам вот этот цветок, – Катрина указала на тюльпаны. – Они долго стоят в воде и украсят любую гостиную. А если граф все-таки захочет любоваться цветами все время, то у меня есть несколько луковиц разных сортов и семена. Я знаю, у него прекрасный садик. Его можно оборудовать под оранжерею… – Катрина несколько смутилась. – Если, конечно, захотите… Есть и другие. – Катрина подставила себе стул и достала с самой верхней полки шкафа с маленькими отделениями мешочек с луковицами. – Королевская лилия. Очень красивый вид. Крупные цветки, молочного цвета, чем-то напоминают опал. У меня в саду их нет, но могу с точностью сказать, что они великолепны. Либо вот эти, – быстро сориентировалась в полках Катрина и достала из коробки другой пакетик. – Тигровая лилия. Или, может, хризантемы? Вот эта… Хризантема. Звезда Востока. А розы? Просто чудо! Особенно вот эта. Хоть и требует тщательного ухода, но зато каков результат!

Феликс смотрел на девушку, которая не столько пыталась продать, сколько любовалась разнообразием того, чем владела. Она была так мила в тот момент, что Феликс не задумался больше ни на секунду.

– А еще граф пожелал видеть вас в своем замке, дабы познакомиться с искусным творцом подобных чудес лично.

Катрина остолбенела и чуть не выронила все пакетики, которые набрала.

Леона в это время вкладывала в свой голос всю нежность, на которую была способна. Она смотрела на Корнелиуса, а он все стоял у окна. Он ждал Феликса и отвечал Леоне совсем коротко.

Феликс не заставил себя ждать. Катрина шла вместе с ним. Дворецкий вошел к Корнелиусу и оповестил о молодой гостье. Девушка заворожено смотрела на роскошь, окружающую ее: потолки были расписаны, подобно Сикстинской капелле, большие зеркала и дорогие вазы с драгоценными камнями по всему коридору, по которому они с Феликсом прошли.

Корнелиус обернулся в нетерпении. Катрина вошла первой. Их взгляды встретились. Корнелиус никогда не думал, что его так поразит простая девушка, которая живет на соседней улице. Ее глаза были так глубоки, они светились от радости или, может, от неожиданности, что манило еще больше. Катрина не могла отвести взгляд от графа. Вся роскошь вокруг будто потускнела, став незаметной.

Леона все так же сидела на банкетке и смотрела на всю эту сцену с явным недовольством.

Феликс стоял сзади, его узкие глазки смеялись. Он был рад за Корнелуиса и Катрину.

– Мои родители уже умерли, оставив мне свой дом и садик. Тогда это не было таким известным местом, это был просто садик, где росли розы и фиалки, лишь для красоты, радовать глаз. Я любила наблюдать, как мама возится с цветами, ухаживает за ними. Она даже читала им. Посадит меня, я помню, рядом с цветами и начинает читать какую-нибудь сказку. Вы тоже любите цветы?

– Да, красота всегда любима, – ответил Корнелиус, смотря вдохновенно на Катрину.

Они сидели на балкончике и любовались видом на реку. Она здесь разливалась широко, и в ней можно было увидеть отражение луны полностью, во всей красе, с лунной дорожкой, которая мерцала при малейших колебаниях воды.

Леона попрощалась с Корнелиусом еще два часа назад, но любопытство удерживало ее в замке. Она не могла спокойно уйти, пока Катрина оставалась с графом и беседовала с ним, как с давним другом. О чем именно они говорят? Злость и любопытство душили Леону. Она не могла спокойно сидеть на месте. Раньше Корнелиус ни с кем, кроме нее, не сидел на балконе и не разговаривал так долго. Леона слышала, как на балкончике изредка раздавались смех Катрины, или сам Корнелиус до такой степени увлекался, что переходил на более громкий голос:

– И тогда он поднял над моей головой меч и сказал: "Я убью тебя!" Я набросился на него. "Ты не получишь это невинное создание!" Рядом были его товарищи и ждали, когда схватка с их главарем кончится, он не позволял им вмешаться. Девочка кричала от страха, пока мы сражались посреди леса.

– И чем же все закончилось?

– Я победил его, а девочку возвратил королеве. Именно поэтому я теперь губернатор Лиманы – это благодарность королевы.

Как же Катрине нравился Корнелиус! Она не знала, как справиться с чувствами. Ведь это был сам губернатор! Граф! А она? Простая цветочница.

Леона стояла за шторой и подслушивала. В конце концов, она не выдержала.

– Не пора ли молодой даме домой? Уже поздно. Вы так увлечены беседой, что не следите за временем.

Корнелиус посмотрел на Леону, затем на Катрину.

– Да, ты права. Пора, – сказал он.

Катрина встала, поклонилась графу и последовала за Леоной.

– Я все-таки принесу вам несколько луковичек королевской лилии. Вам понравится этот цветок. Всего-то нужно немного земли и вот уже перед вами чудо, которым можно любоваться с утра до вечера.

Корнелиус улыбнулся и кивнул.

– Идемте же, – поторопила Леона Катрину и повела ее к выходу.

– Граф очень любезен, да? – сказала Катрина уже на улице. – Я его раньше видела только издалека.

Леона ничего не ответила. Она боролась с желанием напомнить Катрине об ее истинном месте.

Перейдя мост, они любезно попрощались. Леона села в карету, которая уже давно ждала у резных кованых ворот, и укатила, а Катрина перешла дорогу и скрылась за дверью своего дома, последний раз посмотрев на окна губернаторского замка.

Каждый день Корнелиус практически все время проводил с Катриной. Он будто совсем забыл о том, что существует Леона. Он рассказывал Катрине о своей жизни, о том, что с ним было до того, как он стал губернатором. О своих родителях, которые были очень уважаемыми людьми, о своей некогда бедности и даже о своей первой любви, которая случилась в детстве.

– Это было чистое светлое чувство, милое драгоценное, но быстро умершее. Может, это была и не любовь вовсе. Не знаю…

– Когда любовь, тогда знаешь, – сказала Катрина.

– Да, наверное. Значит… – пожал плечами Корнелиус.

Они оба замолчали. В этой красноречивой тишине лишь изредка слышно было, как плещется вода под окнами замка.

Оранжерея уже была готова. Красивая и просторная. В магазине Катрины было недостаточно места, но здесь… Огромное количество клумб и горшков самых разных форм и размеров… Здесь она решила посадить те самые редкие и любимые луковички, что держала на верхних полках, а при переезде хранила при себе. Первым делом она, конечно, посадила королевскую лилию, которую так давно хотела вырастить. Она не была таким уж редким цветком, но все же Катрина считала ее безумно красивой.

Леона стала совсем невыносимой. Она постоянно искала момент, чтобы уязвить Катрину или обвинить в воровстве. Корнелиус долго терпел, надеясь еще, что ревность пройдет, но все же не вытерпел.

– Леона, я хочу, чтобы ты ушла, – сказал он девушке в отсутствие Катрины.

Дочь ювелира бросила на него колкий взгляд.

– Что?! Ты вот так хочешь от меня избавиться? Вот так вот раз и всё? Спасибо большое, ничего не скажешь!

– Ты слишком эгоистично себя ведешь. Я тебе не принадлежу. Если ты не можешь смириться с Катриной, то тебе придется уйти. Я тебя не задерживаю.

– Она..!

– Нет! Я не позволю тебе вновь говорить о ней плохо! Замолчи и уходи. Больше терпения у меня нет.

– Ты чего-то боишься? – спросила Леона.

Корнелиус посмотрел на нее.

– Ты боишься, что все-таки я такая же, как моя мать. Да, наверняка. Иначе бы ты не дрожал как осиновый лист, – голос её был злой и тихий.

Корнелиус с горечью смотрел на лишившуюся ума подругу.

– Не бойся. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Я не ведьма, а нормальная девушка, желающая своему близкому другу добра. Понимаешь? – Леона подошла совсем близко к графу и пристально посмотрела в его глаза. Ее голос стал нежным. – Моя мама просто не умела пользоваться своим даром на пользу. Она не рассчитала свои силы. И поэтому люди ее не поняли. Как и ты меня сейчас не понимаешь… Жаль… – пожала она открытым декольте плечом и отошла от Корнелиуса.

– Значит, ты тоже ведешь себя неправильно, – сказал он и ушел. Леона осталась в своих мыслях, которые рождали коварный план все быстрей и быстрей.

К вечеру Леона уехала. Она попрощалась с Корнелиусом, сказав ему напоследок, что он все-таки образумится.

Граф вздохнул свободно. Он впервые направлялся в оранжерею к Катрине, не опасаясь того, что Леона может выйти из-за угла.

Катрина в это время как всегда ухаживала за цветами.

– Может, тебе не стоит самой это делать? – подошел Корнелиус. – Я могу поручить грязную работу своим слугам, а ты будешь руководить.

– Не нужно. Я слишком люблю заниматься этим сама и не считаю это грязной работой.

– Завтра некоторые вельможи приедут посмотреть твой сад. Я сказал, что ты очень известная и уважаемая, и что нигде больше нельзя увидеть такого разнообразия и красоты, как в твоей оранжерее.

Катрина слегка испугалась.

– Но… у меня же ничего не готово!

Корнелиус засмеялся.

– У тебя прекрасный сад. Это просто рай! Оглянись вокруг. А если твои лилии недостаточно высоки, то это уже не так страшно. А сейчас прошу, закончи, наконец, свою работу и поговори со мной. Я ничего о тебе не знаю. О себе я уже все тебе рассказал.

– Да мне и рассказывать нечего. Мои родители умерли, оставили мне дом, а мама – садик. …Сеньорита Леона права – я выгляжу нелепо рядом с тобой, а в твоем кругу буду выглядеть еще нелепее.

– Она тоже так выглядела. Мы друзья, давнишние друзья, которые хорошо друг друга знают. Но, как видишь, все-таки есть у нас с ней несоответствия… Я рад, что она ушла.

Катрина посмотрела на Корнелиуса, думая, говорить или нет.

– Я, честно говоря, тоже.

Они рассмеялись и пошли в замок.

Был уже вечер. Несметное количество звезд заполонило небо. Феликс не слыл романтиком, но все же от такого зрелища трудно было отказаться, поэтому он вдохновенно смотрел в окно. Он видел, как граф с Катриной покинули оранжерею, и улыбнулся.

Чей-то темный силуэт мелькнул в кустах. Вроде женщина… Да, скорее всего. Но вроде уж очень узкое платье… Феликс пристально вглядывался в цветник, но ничего больше не увидел. Скорее всего, ветки шевелились от ветра, а силуэт только игра воображения. И все же…

– Да нет же… Это кто-то в оранжерее. Кто-то влез в нашу оранжерею! – с некоторой растерянностью воскликнул Феликс, и бросился вниз по лестнице. – Кто-то проник в оранжерею! – сообщил он быстро графу и Катрине, которые, держась за руки, шли на балкон, и побежал дальше.

Корнелиус посмотрел в окно, но никого не увидел. Он лишь заметил, что внутри что-то светится.

– Идем, надо посмотреть, что случилось, – и они с Катриной поспешили за Феликсом.

Оказавшись у оранжереи, они поняли, кто перед ними стоит. Леона. Она обернулась с горящими глазами, на ее лице играла злая и безумная улыбка. Сзади полыхал огонь. В затуманенном сознании Катрины силуэт Леоны плыл среди дьявольского пламени, охватившем цветы.

Феликс бросился на Леону, пытаясь схватить ее за руки, но она оказалась сильнее. Она ударила чем-то старика по голове и вышла из оранжереи.

Катрина и Корнелиус в ужасе смотрели на происходящее.

Корнелиус взял себя в руки первым и кинулся в оранжерею за Феликсом. Он вытащил его и склонился над ним.

Из оранжереи валил дым. Весь сад был охвачен пламенем. Катрина остолбенела, по ее щекам текли слезы.

Из замка выбежали слуги графа, чтобы скорее затушить пожар, но было поздно.

– Ты предала меня!!! – кричал Корнелиус Леоне, но ей, кажется, было все равно. Она стояла напротив Катрины и радовалась ее горьким слезам. – Сумасшедшая! Схватите ее!

– Я сильнее тебя, запомни!

Стража будто остолбенела, не в силах выполнить приказание графа, им оставалось только слушать слова Леоны.

– Теперь ты будешь ему не нужна со своими цветочками. Которых у тебя, кстати, уже нет! Ха-ха-ха!

Феликс начал приходить в себя.

– Сад… Леона… – бормотал он.

– Да, это я, Леона, – издевательски согласилась злодейка.

Убедившись, что Феликс в порядке, Корнелиус встал с колен и направился к Леоне, чтобы схватить ее, так как все слуги были заняты пожаром.

– Стой! – крикнула Леона, вытянув перед собой кулак.

Корнелиус застыл на месте, думая, что еще выкинет эта бестия.

– Знаешь, мне все-таки на несколько мгновений стало жаль все эти цветочки, – обратилась Леона к Катрине, – так что я оставлю тебе один. Новый. Зато какой!

И Леона с размаху бросила что-то в Корнелиуса. Какая-то мерцающая пыль опустилась на его одежду.

– Что это? – спросила еле слышно Катрина, посмотрев на графа.

– Ты был не прав, когда выбрал не меня, а цветочницу. Вы теперь действительно будете подходить друг другу.

– Господи, да схватите же ее! – крикнул Корнелиус.

Это было последнее, что он сказал. Слуги выбежали из оранжереи и кинулись к Леоне. Ее схватили за руки, но дело было сделано: Корнелиус неестественно вдохнул, будто задыхался, и превратился в воздухе в большой сиреневый цветок, который упал на землю.

– Поздравляю, – бросила Леона, взмахнула полами плаща, превратилась в какое-то жуткое существо, напоминающее летучую мышь, и улетела.

Катрина стояла потрясенная и несчастная. Сад сгорел, а граф превратился в пион и сейчас лежал у ее ног.

До чего же был красив этот ярко-сиреневый цветок, большой и пышный! Но это было всего лишь растение, которое никогда не сможет заговорить, никогда не сможет посмотреть на тебя, никогда не сможет взять тебя за руку.

Все-таки мать Леоны сделала свое грязное дело – превратила в ведьму единственную дочь.

Катрина обреченно опустилась на колени и бережно подняла пион. Она посмотрела на Феликса и оцепеневших слуг. Среди этого хаоса из дыма, тлеющих головешек и людей в изумленных позах, стояла бедная девушка и держала пион.

Знатные вельможи постучали в дверь на следующее утро. Они были одеты с иголочки, празднично, так как давно не хвалились друг перед другом нарядами, и все потому, что граф Корнелиус редко устраивал светские рауты.

Единственное, что их немного покоробило, это нерасторопность дворецкого. Насколько он был всегда тверд и осанист, настолько же потерян и сутул, когда открыл гостям в этот раз.

– Мы к графу Корнелиусу, – объявили они торжественно.

За спиной дворецкого стояла Катрина. У нее был тот же удрученный вид, а в руках она держала пион. Она будто хотела показать гостям, рассказать о случившемся несчастье, но не могла. Лицо ее заметно побледнело, синяки под глазами указывали на то, что она не спала всю ночь. Катрина была похожа на человека, умирающего от чахотки.

– Кто это? – не постеснялся кто-то спросить.

– Наша цветочница. Сеньорита Катрина, – ответил дворецкий. – Простите, – еле сдерживался он, – но губернатор сейчас не может вас принять… Он… он… – дворецкий достал из кармана белоснежный платок и вытер глаза, не желая показывать свою слабость. – Он заболел, – взял он себя в руки. – Простите… Он приносит тысячу извинений. Извините… В другой раз…

– Но как же… Позвольте…

– Простите, – покачал дворецкий головой, не зная, что еще сказать, и с совсем поверженным видом закрыл перед гостями дверь.

– Какая неслыханная наглость! – возмутился кто-то.

Один уехал сразу, другой еще постоял, посмотрел наверх, в губернаторские окна, остальные подождали, пошептались, но решили, что им ничего не остается, как удалиться. Замок возвышался, будто небоскреб посреди печальной и гнетущей пустыни, хотя жители Лиманы по-прежнему шли на работу, гуляли, смеялись, ничего не подозревая о случившемся горе.

– Что теперь делать? – спросил Феликс у Катрины, когда они сидели в комнате Корнелиуса. – Я всегда знал, что у сеньориты Леоны черная душа.

– Кошмар какой-то! Мы служим самому умному, доброму и знаменитому человеку, а сами сделать ничего не можем! Мы просто не достойны служить у него! Мы не достойны вообще здесь находиться!

Катрина смотрела в одну точку. Она ни на секунду не выпускала из рук цветок.

– Может, посадить его, а? – повернулся Феликс к ней.

– Пион?

– Да. А что, очень мудрая мысль. Он же так завянет.

– Надо тогда подождать. Сейчас он не примется… Пока его нельзя сажать в землю, у него нет корней, – тут Катрина задумалась. – Хотя… можно посоветоваться с моим дядюшкой. Он всегда любил цветы, но так получилось, что посвятить им жизнь у него не получилось. Так что… Но он часто давал мне советы по саду.

Дядя Мариус сидел с грустным лицом и курил, задумчиво смотря перед собой. Иным могло показаться, что он любуется мясной вырезкой на прилавке и думает, где бы достать еще.

– Дядюшка Мариус, мне срочно нужна твоя помощь, – влетела в лавку Катрина. Следом за Катриной вошёл Феликс и недоверчиво посмотрел на мясника.

– Странно… – пробормотал он. – Мясник, который любит цветы…

Катрина сказала дядюшке Мариусу, что ей нужна помощь с необычным цветком.

– Мне срочно нужно его посадить. Он очень редкий, даже единственный в своем роде, но боюсь, пока я буду ждать, когда он даст корни, с ним может что-то случиться, а мне нужен именно он.

Мариус довольно захихикал в усы, напомнив упитанного кота.

– Наконец-то мои опыты пригодятся. Пошли, – позвал он Катрину и повел на чердак, оставив Феликса охранять лавку.

Они поднялись на чердак, и Катрина не поверила своим глазам.

– Ох! – выдохнула она от изумления, чуть отшатнувшись назад.

Чердак был залит лучами солнца. У самого окна в раме из белых квадратов, которые доставали до середины крыши, стоял небольшой ящик на ножках, а из него высились тоненькие стебли бархатцев1 вперемешку с каким-то стелющимся по земле тощим растением с маленькими листочками.

– Так ты все-таки их выращиваешь… – изумленно сказала Катрина.

– Да, – скромно отозвался дядюшка Мариус. – Но я не это хотел тебе показать. Я понял, что мое дело совсем не это. Не цветы, а, можно сказать, помощь цветам.

Он осторожно открыл сундук и что-то оттуда достал. Это были клочки бумаги, исписанные торопливой рукой, куча образцов странных жидкостей и порошков, которые уже по внешнему виду вселяли сомнение, так как некоторые покрылись плесенью.

– Что это? – спросила Катрина, поморщившись.

– Мои опыты. Некоторые, можно сказать, увенчались успехом. Правда, ненадолго… Зато последний самый-самый! Вот он! – торжественно вытащил он из этой кучи маленький пузырек с лиловой жидкостью. – Это мое последнее изобретение! Оно позволяет ускорять рост корней у растений. У любых растений! Кроме ядовитых. Правда, здорово?

Его глаза горели радостью, даже восторгом. Он смотрел на этот пузырек, как на звезду в небе, которую назвали его именем. После того, как Мариус смирился с тем, что он должен все-таки отдать пузырек в руки Катрины, он протянул его медленно и осторожно. Катрина так же осторожно взяла его и пристально осмотрела.

– И что мне с ним делать?

– Надо капнуть две-три капли в землю прямо рядом с закопанным черенком, и тогда это снадобье для растений сделает свое дело.

– Хорошо, я попробую. А если не получится?

Мариус пожал плечами.

– Ты сомневаешься во мне? Я же проверял. Тысячу раз проверял! Посмотри на эти милые цветочки, – указал Мариус на бархатцы, – они все выросли с помощью моего снадобья.

Катрина улыбнулась.

– Хорошо. Я попробую.

Дядюшка Мариус напросился посмотреть на процесс.

Катрина, Феликс и Мариус собрались вокруг небольшого горшка, приготовленного для пиона Катриной. Они стояли рядом со сгоревшей оранжереей, в саду, в той его части, которая пока пустовала.

– Какой большой, – Мариус рассматривал цветок с нескрываемым любопытством. – Никогда такого не видел.

– Это новый вид, – проговорила Катрина, желая быстрее покончить с этим. Она вообще хотела, чтобы весь этот кошмар закончился.

Она судорожно вырыла неглубокую ямку и опустила в нее стебель цветка. Феликс одним движением присыпал ямку землей.

– Он упадет, – взмолилась Катрина, чуть не плача, придерживая стебель пиона.

– Не упадет, – отрезал Мариус и уплотнил землю вокруг стебля, затем достал свой пузырек и отдал Катрине. – Попробуй и будешь восхвалять меня всю оставшуюся жизнь.

Катрина все такими же трясущимися руками взяла снадобье и склонилась над пионом, который уже начинал вянуть.

– И что теперь?

– Лей осторожно у самого стебля.

Катрина вздохнула и открыла пузырек. Как только три капли упали на землю и впитались, Мариус остановил Катрину.

– Все, хватит, я думаю. Можно сказать, дело сделано.

– Почему вы всегда так уверены? – нетерпеливо спросила Катрина, закрывая пузырек и отдавая его дядюшке Мариусу. – И сколько надо ждать?

– До завтра.

– До завтра?!

– По крайней мере, я всегда оставлял результаты на следующее утро. Не знаю, когда зелье подействует на самом деле. В крайнем случае, привяжи стебель к палочке, если ты боишься, что он упадет. Головка цветка действительно очень большая.

Катрина так и сделала. Она радовалась тому, что Мариус сам это предложил, иначе бы он сильно обиделся, если бы она это сделала без его разрешения.

– Как назовешь, если получится? – спросил он.

– Что?.. Корнелиус… – неуверенно произнесла Катрина, и дядюшка Мариус понимающе и мечтательно улыбнулся.

Почти сразу он ушел в мясную лавку продолжать торговлю, но сам жутко переживал. Ведь помощь предложил он, а если действительно не получится… Ведь он ставил опыты на обычных цветах, а это пион, да еще и новый вид…

"Но ведь новый вид никогда не выводится так быстро, так что меня еще должны поблагодарить за услугу…" – пытался успокоить себя Мариус, но не мог. Он очень сильно волновался.

На следующее утро Катрина встала рано и побежала в сад прямо в ночной рубашке. Феликс уже сидел там, на складном стульчике рядом с цветком. Бутон поднялся и раскрылся больше. Палочка, кажется, была совсем не нужна. Стебель окреп и стал толще.

Катрина подошла к пиону и посмотрела на Феликса.

– Ну что? Рискнем? – сказал он, вынув трубку изо рта.

Катрина прикоснулась к палочке и вынула ее из земли.

– А как мы проверим?

– Попробуй тоже вынуть его из земли.

– Но как же… так нельзя… А вдруг…

– Нам надо узнать или как?

– Конечно, я понимаю, что для губернатора и графа быть цветком это оскорбительно, но, по крайней мере, он останется жив. У нас будет способ вернуть его назад. Эта бестия Леона расскажет нам все, чего бы нам это ни стоило, но пока граф был в таком безнадежном состоянии, мы должны были что-то сделать.

Катрина вздохнула и осторожно взяла двумя пальцами стебель пиона. Ей стало жарко от волнения, ее руки задрожали, но надо было проверить.

– Ой, вы уже проснулись! – вбежал в сад дядюшка Мариус, а Катрина даже вздрогнула. – Дворецкий меня пропустил, хотя его манеры никуда не годятся. Ну, что там у вас?

– Пытаемся узнать, подействовало ли.

– И что? Вперед! Что же вы медлите?

Катрина снова вздохнула, но скорее от безумного волнения, и бережно потянула стебель вверх. Пион укоренился и крепко засел в земле. Всю ночь простоявшая опора цветку оказалась не нужна уже через пять минут после того, как Катрина увлажнила землю зельем Мариуса.

– Действует! Работает!!! – обрадовался дядюшка Мариус. – Невероятно!

Катрина улыбнулась сквозь слезы. Она вдруг засмеялась, так задорно и заразительно, что Феликс подумал, не сошла ли она с ума. Это был просто выброс эмоций, накопившихся после всего того, что устроила Леона.

– Спасибо! Спасибо большое, дядюшка Мариус! – кинулась Катрина на шею родственнику, затем осмотрелась. – Так… Место довольно солнечное, ветер вроде не дует… Земля хорошая, так что…

– Не забывайте, – вмешался Феликс, и все обратили взор на него. – О Леоне. Надо ее навестить.

Катрина посмотрела на дядюшку Мариуса, который понятия не имел, о чем Феликс говорит.

– Дядя Мариус, нам нужно сейчас уйти. Прости, что так мы…

– Да ничего, все нормально! Я ж понимаю! Только прежде губернатору сообщите. Все-таки в его честь назвали…

– Да-да, конечно. Но уверяю вас, он уже знает, – сказал Феликс.

– Да? Правда?

– Да, все-таки замок не такой большой. Слухи быстро распространяются, – вела Катрина дядюшку Мариуса к выходу.

– Надо же. Недаром он губернатор.

– Ты прав, здесь надо иметь кое-какие навыки, – отвечала Катрина, лишь бы что-то говорить. Наконец, она выпроводила Мариуса и вернулась к Феликсу.

Леона жила на окраине Лиманы, в горах. Ее аккуратный трехэтажный дом был похож на остальные, он стоял на утесе, у подножия которого начинался лес. Подъем на утес был выложен плиткой, окаймленной полотном свежей светло-зеленой травы. Вдалеке виднелись горы.

– А я и забыла о тебе, Феликс, – сказала Леона надменным голосом, когда гостей провели к ней в приемную.

Она как всегда была красиво одета, с обнажёнными округлыми плечами, и держалась уверенно и высокомерно.

– Зачем пожаловали?

Катрина ничего не могла сказать, она только горящими от обиды глазами смотрела на Леону, поэтому Феликс начал первым.

– Ты должна сказать нам, как расколдовать графа.

Леона рассмеялась.

– Не вижу ничего смешного, – заметил Феликс.

– Может, еще скажешь, что ты тоже влюбился в цветочницу? Ты посмотри на нее! Она же боится! Она же ничего сказать не может!

– Она честный добрый человек.

Леона снова засмеялась.

– "Честный добрый человек!" Ха-ха-ха! – тут ее смех оборвался, и черты лица исказились злостью. – А разве ты… Ты был честным, когда служил сразу двоим? Когда помогал мне, а потом вдруг предал меня, предал мои ожидания! Ты теперь не получишь ни копейки из того, что я тебе обещала! Ты понял меня?! Ты понял, старый дурак?!

Катрина не верила своим ушам. Она слушала всю эту перепалку, не пропуская ни слова, и не могла поверить в свои догадки. Она со слезами на глазах посмотрела на Феликса. Тот ссутулился, посмотрел потухшим взглядом на Леону и повернулся к Катрине, виновато опустив голову.

– Подними хоть глаза, если у тебя еще хватает на это мужества, трус! – бросила ему Леона.

Феликс посмотрел на Катрину, которая стояла не в силах пошевелиться.

– Да. Она говорит правду… – выдохнул Феликс, и Катрина отступила на шаг назад. – Я помогал ей… Она обещала щедро отблагодарить меня за это. С моей помощью она должна была выйти замуж за графа. Это была очень большая сумма. Сеньорита Леона даже показала мне этот мешочек. В нем было все: титул, друзья и еще куча всего, – горячо убеждал Катрину Феликс, но после его голос снова стал обычным. – Я терпеливый человек… Такой же, как ты, Катрина… Я терпел, хотя мне это совсем было не по душе, но все же… этот мешочек…

Катрина не хотела его слушать. Ей стало тошно.

– Я уже давно не служу сеньорите. Как только понял, какая она на самом деле…

Леона хмыкнула.

– А потом я увидел тебя и сразу понял, что именно такая девушка достойна быть рядом с губернатором…

– Ха-ха-ха! Он же врет! – снова вмешалась Леона. – Он просто увидел, что теперь ты – будущая жена губернатора! И нужно только угождать Корнелю, чтобы всегда быть в чести. Я ведь права, Феликс? Не слушай его россказни, дурочка. Они годятся только для таких, как ты, но в данном случае я тебя предостерегла, – и Леона довольная собой поудобнее устроилась на диванчике.

Феликс не выдержал и кинулся на Леону.

– Замолчишь ты или нет?! – кричал он, но стража Леоны схватила старика под руки.

– Скажи спасибо, что мой отец в очередном торговом путешествии, иначе бы он стер тебя в порошок, – сказала Леона, поправляя помятое платье. – Отпустите этого жалкого человека и выпроводите их обоих, – заключила она и отвернулась к окну.

– Я до сих пор хочу помочь графу! – в сердцах крикнул Феликс Катрине, но она будто не слышала его.

Катрина подошла к Леоне и сказала:

– Пожалуйста, скажи, что надо сделать, чтобы Корнелиус вновь стал человеком?

Леона повернулась и спокойно ответила:

– Нет, не скажу. Я привыкла добиваться того, чего хочу, а если он снова станет человеком, значит, я вынуждена буду признать свое поражение. Господи! Неужели ты теперь захочешь возиться с ним?! Это же всего лишь цветок!

– Даже за цветами надо уметь ухаживать. Я буду любить его, даже если он станет крысой.

Катрина пристально посмотрела на Леону.

– Можешь сообщить о том, что это я превратила его в цветок, но толку будет мало. Мой отец слишком богат, чтобы позволить его дочери гнить в тюрьме. Тем более тебе, цветочнице, пусть даже известной, вряд ли поверят.

– Твоя мать…

– Даже если поверят, я все равно ничего не скажу. Я не признаю своего поражения. Никогда, – закончила Леона, кивнула стражникам и ушла из залы.

Катрина вытерла слезы и, не став дожидаться приглашения стражников, сама направилась к выходу.

Феликса грубо вышвырнули на улицу.

Катрина побрела вниз по утесу, не дожидаясь старика, но он догнал ее.

– Катрина, верь мне, прошу. Неужели ты не помнишь, как я к тебе относился?

Катрина остановилась и развернулась к Феликсу.

– Я верю, что ты был один в оранжерее, когда ее поджигала Леона. Я верю, что она ударила тебя лишь по твоей просьбе. Я верю, что предатели никогда не становятся хорошими людьми. Вот во что я верю, – сказала твердо она и продолжила свой путь.

– Ты обижаешь меня. Я не мог так поступить с твоей оранжереей. Я никогда бы не причинил человеку подобного вреда. Я просто мягкий терпеливый человек, который…

– Хватит! Не желаю слушать это! – отмахнулась Катрина и ускорила шаг.

– Если я верну графа к человеческому облику, ты мне поверишь? – крикнул Феликс ей вслед, и Катрина остановилась.

Она повернулась к нему и внимательно посмотрела на него. Она молча согласилась и снова пошла по дороге домой.

"Безумие! Как это могло быть?!

Неужели это я виновата во всем?

Как странно и тоскливо.

Феликс… Он ведь так долго казался… Он был добр ко мне, я не видела ни малейшего обмана в его глазах… Да, он немного ехидный, но все же…"

Катрина молча шла, уставившись себе в ноги. Феликс решил не гнаться за ней, а пойти сзади.

Катрина думала над всем, что с ней произошло. Она не могла избавиться от мысли, что если бы не она, ничего бы не произошло. Все было бы хорошо. Сидела бы в своем магазинчике и продолжала работу, принося радость людям.

А как же она теперь поступит? После всего, что произошло… Леона не захотела раскрыть секрет, но без нее ничего не выйдет.

Как же она жестока!

– Феликс! – обернулась резко Катрина, но его почему-то сзади не оказалось. – Феликс! – закричала она громче, но ей никто не ответил. – Феликс, ты где?!

Леона была права – он самый обыкновенный предатель. Невыносимо! Как он мог быть таким хладнокровным? Он просто оставил ее в лесу!

"Как я была глупа!" – и с этими мыслями Катрина бросилась через лес по тропинке к дому. Ей никто не встречался по пути. А может, она никого не видела, так как бежала слишком быстро, только с одной мыслью: "Добраться невредимой домой".

Когда Катрина шла с Феликсом, эта тропа не казалась такой длинной.

Ветки били по лицу, но девушка этого не замечала. Ей становилось все страшнее. Лес был светлым, но это не добавляло оптимизма, так как она была одна. Одна посреди высоких деревьев, взмывающих куда-то далеко ввысь.

Катрина обернулась пару раз на бегу, но никого не увидела. Наверняка от дома Леоны был другой путь, большая, широкая дорога, ничуть не страшная…

А зачем они с Феликсом пошли по этой дьявольской тропинке?

"Потому что короче?.. – мелькнуло в голове у Катрины. – Да, кажется, поэтому…"

Катрина вдруг упала. Она слегка подвернула ногу, но встала и пошла дальше.

Снова обернулась – по-прежнему никого.

Ей казалось, что вот-вот из-за дерева вынырнет дикое животное, хотя она прекрасно знала, что в Лимане такие встречаются редко.

Или Феликс. Теперь ей было страшно при мысли о нем.

Стало темнеть. Катрина посмотрела на небо и увидела тучи, постепенно скрывающие солнце. Должен был начаться дождь. Девушка ускорила шаг.

Дождь постепенно стал накрапывать, а вскоре уже сорвался совсем.

Катрина промокла, ее прическа растрепалась, но вот она увидела впереди свет. Наконец-то! Это Лимана!

Она подобрала юбку и побежала. Да, это была Лимана! Когда Катрина вышла на дорогу, она рухнула на мостовую без сил.

– Вам помочь, сеньорита? – подъехал на телеге какой-то мужчина.

Она подняла на него усталое, грязное лицо.

Мужчина слез с телеги и помог Катрине подняться.

Она пробормотала, куда ей надо, чем явно удивила своего спасителя, но все же ее желание исполнили.

– Что-то молчит наш правитель в последнее время, – произнес на прощание мужчина, когда они подъехали к замку. – Вряд ли он тебя примет.

Катрина поблагодарила за помощь и побрела в замок. Дворецкий ее еле узнал. Он тут же принес ей горячий бульон и оставил Катрину одну в комнате.

Уже было темно. Подступала ночь. В большое окно в комнате заглядывали звезды. Прошёл дождь, и было сыро.

Вдруг Катрина услышала какой-то шум. Она встала с кровати и подошла к окну. Внизу в сгоревшей оранжерее кто-то бегал, суетился.

Это был Феликс.

Катрина со злостью посмотрела на него и схватила халат. Она накинула его поверх ночной рубашки, пока бежала вниз, в сад.

– Что ты здесь делаешь? – прокричала она, когда вбежала в сад и увидела ненавистного Феликса.

И тут она увидела ужасную картину: Феликс вытащил из горшка пион. Теперь комок из земли и корней во главе с шикарным и ничего не понимающим бутоном валялся на дорожке между рабатками.

– Что ты с ним сделал?! Господи! – Катрина схватилась за голову и побежала было к цветку, но Феликс остановил ее странной фразой.

– Надо его пересадить!

– Что?! – Катрина не верила своим ушам.

– Надо его пересадить, только так мы вернем его к жизни, – твердо сказал Феликс, посмотрев на Катрину. Его глаза блестели в темноте. Он возился с землей. Суетливо, но вроде правильно. За то время, что Катрина провела в графском саду, Феликс много чего успел запомнить. Немного неряшливо у него выходили все манипуляции, но для новичка это было нормально.

– Зачем?! Боже мой, зачем?! Я сойду с ума!

– Не сойдешь. Я вернулся к Леоне.

– Что ты с ней сделал?

– Ничего.

– Но…

– Она не такая хорошая ученица своей матери. Она не настоящая ведьма. Леона плохо знает это ремесло, – ухмыльнулся Феликс и достал что-то из кармана. – Вот, – протянул он пожелтевший сложенный вчетверо листок бумаги Катрине.

Она развернула его, и на землю просыпался тот золотистый порошок, который Леона бросила в Корнелиуса. На самом листке было написано несколько строк на непонятном языке.

– Что здесь написано? – спросила Катрина у Феликса, протянув листок.

– Там написано, что без любви в сердце этот порошок действует не так. Тем более на людей.

– Я не понимаю.

– Ее мать зря преследовали, она была ведьма, но не такая, как все думали. Она помогала, а не наоборот. Леона, видимо, не очень разобралась в этом языке из маминой книжки, поэтому все поняла по-другому. Она не знала, что эта книга безобидна, если оказывается у таких людей, как ее мать. Но… ты видишь, что получилось.

– Так надо выбросить эту книгу!

– А ты думаешь, что я этого не сделал? Более того, я сжег ее в лесу. Я был уверен, что ты доберешься нормально, так что приступил к делу, – Феликс отряхнул руки и поднялся. Земля в рабатке была готова. – Ты же сказала, что поверишь мне, если я верну графа к человеческому облику. Лучшее время проникнуть в замок было как раз тогда, когда все подумали, что я ушел.

Катрина нахмурилась и недоверчиво смотрела на старика.

– Но зачем доброму человеку кого-то превращать в цветы?

– А почему ты решила, что это должен быть обязательно человек? Совсем не исключено, что мать Леоны так облагораживала камни… Помоги мне лучше. Я, конечно, помню, как ты это делала, но твои руки привычнее для таких нежных созданий.

Катрина все еще с сомнением опустилась на колени и посмотрела, как работает Феликс. Земля была действительно готова. Феликс наверняка взял оставшиеся у Катрины удобрения.

– Сейчас для пересадки пиона очень неподходящее время… – проговорила Катрина.

– Это не пион, а губернатор.

Катрина осторожно убрала все ненужное и опустила стебель в вырытую яму. Вдруг она почему-то взяла и внимательно всмотрелась в цветок.

– Что такое? – спросил Феликс.

– Я бы хотела оставить вид этого пиона. Ведь он новый. Как профессиональный цветовод я не могу позволить ему пропасть.

И Катрина осторожно отщепила ногтем один недавно ответвившийся стебелек с корнем.

– А ты не боишься, что мы лишим графа руки?

– Нет. Это новый побег, так что все в порядке.

Через три минуты все было закончено. Цветок пересадили.

– И что теперь? – спросила Катрина.

– Надо ждать.

– Опять это страшное слово.

Как Катрина ни старалась высидеть всю ночь, у нее это не получилось. Она заснула прямо на стуле напротив горшка с пионом.

Утро выдалось солнечным. Яркие лучи коснулись щеки Катрины. Она открыла глаза, вспомнила все, что было вчера, вскочила с постели и подбежала к окну. Но ничего не разглядев спросонья, схватила халат и помчалась в оранжерею.

Корнелиус непонимающе стоял рядом с тем отщепленным отростком, который Катрина посадила вчера.

Девушка в оцепенении наблюдала, как ноги графа появляются из стебля, будто раздваиваясь из него. Толстого стебля, который неимоверно вырос за ночь. Само превращение началось с бутона.

– Боже! – прошептала Катрина, наблюдая за постепенно обретающим привычный облик губернатором.

Наконец Корнелиус посмотрел на нее.

Феликс тоже проснулся и уже подходил к оранжерее.

– Граф!

– Корнелиус… – прошептала, не веря своим глазам Катрина.

– Спасибо… Прости, что так себя вел, – сказал Корнелиус.

– Как? – чуть дыша произнесла Катрина.

– Не сказал сразу, что люблю тебя.

– Ты думал об этом, пока был цветком? – Катрина улыбнулась сквозь слезы – их слишком долго сдерживала тишина.

– Давайте я вам помогу, – Феликс подошел к графу и дал ему руку.

– Господи! Это ужасно! – сказал граф. – А Леона? – вспомнил он, поправляя камзол.

– С ней все в порядке. Она дома. Она не знает, что я украл у нее книгу, не знает, что вы снова человек.

– Но ведь узнает. Надо что-то предпринять.

Граф подошел к Катрине и посмотрел в ее глаза.

Феликс тактично ушел.

Корнелиус прикоснулся пальцами к подбородку девушки.

– Прощаешь?

– Да. Да! – радостно воскликнула Катрина, и они обнялись.

– Спасибо, что спасла меня.

– Мы спасали тебя все. И дядюшка Мариус, который даже не знал, что именно спасает.

– Теперь надо спасти Леону. От самой себя.

Первым делом Корнелиус привел себя в порядок. Затем его слуги накрыли праздничный стол. Катрина сидела рядом с губернатором.

Корнелиус настоял, чтобы она пригласила и Мариуса. Дядюшка обезумел от радости, когда услышал, что Катрина отдает ему свой дом под лабораторию.

– Я должен всем вам сообщить одну важную новость, – сказал Корнелиус.

На радостях он посадил за стол всех слуг и помощников.

– Катрина – моя будущая жена и ваша хозяйка.

– Эта роль ей не в новинку, – сказал Феликс. – Пока вы были… цветком, Катрина все взяла на себя.

Все подняли бокалы, и выпили теперь уже за жениха и невесту.

Снаружи послышался нарастающий шум. Толпа людей наперебой кричала что-то под окнами.

– Что там происходит? – поднялся Корнелиус и подошел к окну. – Это народ. Чем-то недоволен.

Катрина тоже подошла к окну.

– Вер-ните графа! Вер-ните графа! Вер-ните графа! Мо-шен-ни-ки! Мо-шен-ни-ки! – кричали люди, стоя перед окнами замка. Людей было много. Вся площадь Справедливости была заполнена народом.

– Они сломают дверь! – спохватился дворецкий и побежал вниз, за ним на помощь поспешили два стражника.

– Да… – протянул Корнелиус. – Давно такого не было… Я выйду на балкон.

Корнелиус исполнил сказанное, и народ немного затих.

– Что происходит?! – громко спросил граф, смотря вниз.

– Нам сообщили, что губернатора больше нет! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Что значит "нет"?!

– Нам сказали, что его убили, и больше некому управлять Лиманой!

– Кажется, я знаю, откуда ветер дует… Леона постаралась… – сказал негромко Корнелиус Катрине и снова обратился к толпе. – Как видите, я перед вами!

Катрина вышла на балкон и взяла графа за руку, немного волнуясь.

– Это она! Она!!! – взорвалась толпа, и граф услышал, как некоторые стали долбить ворота.

– Тихо! – крикнул повелительным тоном Корнелиус. – Это Катрина! Неужели вы не узнали ее?

– Она убила графа! Она должна быть наказана! – закричали многие.

– Она никого не убивала! Я – граф Корнелиус! Я – ваш губернатор и правитель Лиманы! А Катрина моя будущая жена! Прекратите это бессмысленное собрание и расходитесь! А в честь нашей помолвки объявляю сегодня праздничный день! И пусть все идут домой и празднуют с семьей это счастливое известие!

Кто-то из толпы истошно завопил со злостью. Несколько людей расступились. Какая-то женщина в черном плаще с капюшоном стояла среди людей.

– Это сеньорита Леона! – узнал ее кто-то, а другой подхватил юношеским голосом:

– Так это ее гонец разослал такую весть по городу! Я у него спрашивал!

Леона посмотрела на графа и Катрину, затем увидела, что люди приближаются к ней.

– Зачем вы нам соврали? Вы бесчестная! – выкрикнул кто-то, и толпа стала наступать на Леону.

– Да вы тупицы! Он был цветком! А Катрина ведьма! Она ведьма, а вы ее слушаете!

– Это вы ведьма, ваше «святейшество», – язвительно произнес Феликс, чтобы его услышали все. Он вышел на улицу и встал рядом с двумя стражниками.

Леона бросила на Феликса уничтожающий взгляд.

– Ах, это ты! – прошипела она. – Это ты украл у меня книгу! – она хотела броситься к Феликсу, но толпа не дала ей пройти. Народ вдруг разозлился и закричал на Леону. Слова слились в гам, ничего нельзя было разобрать.

Леона все отступала и отступала, выкрикивая проклятья людям, готовым ее затоптать, и, в конце концов, бросилась бежать.

– Теперь она точно не вернется сюда, – сказал граф.

– Надеюсь. Да и думаю, ее папа все-таки займется ее воспитанием.

– Вы дадите мне еще один шанс? – спросил Феликс у Катрины.

Она посмотрела на него счастливыми добрыми глазами.

– Я не вижу причины, по которой я вообще должна на тебя обижаться. Скорее, мне надо просить у тебя прощение, что была резкой и обидела тебя недоверием.

Феликс улыбнулся в ответ как раз в тот момент, когда в комнату зашел Корнелиус. Он подошел к Катрине, поцеловал и взял за руку.

– Нам пора, – сказал он негромко. – Боже, как же ты красива!

Это было действительно так. На Катрине было восхитительное свадебное платье, украшенное белыми цветами от плеч до талии.

Катрина с Корнелиусом вошли в главную залу, где происходило пиршество по поводу свадьбы.

Посреди залы стоял внушительных размеров длинный стол от стены до стены. Огромное количество людей сидели за ним и праздновали свадьбу губернатора и его избранницы.

Корнелиус сказал, что каждый житель Лиманы может прийти в замок и поздравить жениха и невесту, после чего выпить за здоровье молодоженов.

Дядюшка Мариус выглядел самым счастливым: ему достался домик Катрины, а губернатор поблагодарил его за помощь в спасении, пообещав лучшее оборудование для лаборатории.

Феликс курил трубку и задумчиво смотрел в окно. Пион неимоверно быстро расцвел, его огромный бутон сразу бросался в глаза.

– Скоро у нас будет много губернаторов, – сказал Феликс, посмотрел на цветок, и улыбнулся.

Бархатцы – цветы. В данном случае на чердаке дядюшки Мариуса Катрина увидела один из видов бархатцев – карликовые. Низкое узколистное растение высотой 20 см. Цветки мелкие ярких броских тонов, многочисленные, соцветия собраны в щитки (кисть из нескольких цветков).