– Да, очень красиво, – оценила она, осматривая пустое просторное помещение.

Она давно искала что-то подобное. То, что ей предложили в этот раз, подходило идеально. Квартира, больше напоминающая студию, располагалась в центре города.

Неуклюже стоящие доски, реи и какие-то фанеры рядом с входной дверью выглядели неаккуратно и опасно.

– Я уберу потом, – спохватился хозяин квартиры, заметив, куда смотрит его покупательница. – У меня на новом месте некуда пока поставить мелочи.

– Ничего страшного. Мне все равно здесь очень нравится.

Аня снова повернулась спиной к двери, чтобы разглядеть то, что осталось еще не осмотренным. Она уже сделала пару шагов по направлению к кухне, но внезапный шум заставил женщину обернуться.

Высокий, растрепанный, русый мужчина с усами, редкой бородой и несколько смущенным видом запнулся о доски у двери; несколько рей упали, закрыв проход, как шлагбаум. Мужчина переступил через них так нелепо и расторопно, что Ане показалось, будто с ним вечно что-нибудь случается. Она чуть нахмурилась, и ее лицо приняло выражение сердитой учительницы.

– Да что же вы тут поставили, – проговорил больше для себя, чем для других, мужчина и вернул реи на место. – Здравствуйте, – подошел по-деловому к хозяину и протянул руку.

Тот пожал ее с нескрываемым непониманием.

Как ни в чем не бывало незнакомец сунул руки в карманы светло-коричневых брюк и принялся тоже осматривать квартиру, кивнув приветливо удивленной Ане.

– Э… простите… простите, вы что делаете? – решился спросить хозяин.

Мужчина обернулся.

– Я? Как «что»? Я оцениваю обстановку. Мне же нужно иметь представление о том, что я собираюсь приобрести.

Аня пораженная уставилась на хозяина.

– Вы же говорили мне…

– Подождите, я и сам ничего не понимаю… Алик, ты же… у тебя же есть квартира. Прекрасная квартира! Соседняя со мной. Ты мой сосед.

Тот, кого хозяин назвал Аликом, обернулся:

– Послушай, – подошел он и по-дружески обнял соседа. – Мы давно знакомы, так что ты естественно знаешь о том, что мне позарез нужна мастерская, а так как в моей, как ты говоришь, «квартире» уже места живого нет, вполне естественно, что я пришел к тебе. Ты как раз переехал, продаешь свою, так что…

– Но ее уже покупаю я, – вмешалась Аня, высокомерно подняв бровь.

Алик посмотрел на стройную женщину в строгом костюме и с убранными в хвост темными волосами и сказал:

– Вы, как я успел заметить, человек не творческий, следовательно, вы не можете знать, что для человека творческого означает слово «место»…

– Я собираюсь как раз напомнить вам о вашем, – сверкнула Аня глазами.

– О, все понятно. Нам будет трудно, – он медленно стал подходить к Ане, гипнотизируя ее оливковыми глазами со смеющимися морщинками по краям. – Пожалуйста, я взываю к вашему благоразумию и… состраданию к бедному художнику, которому нужно место… – с некоторой иронией говорил он, подходя все ближе. – Место… не для житья, не для того чтобы просто расположить мебель, не для того чтобы жить именно в центре, не для того чтобы просто… да много еще можно сказать об обычном человеке, но для художника, тем более такого разностороннего, как я, нужно ме-сто. Вы понимаете меня?

Теперь Аня разглядела этого наглеца подробнее. Очень привлекательная, даже притягательная, слегка небрежная за счет все тех же волос, внешность, орлиный выразительный нос, ничуть не портивший этого человека, и самоуверенные театральные жесты, свойственные исключительно странным «творческим» натурам.

– Мне нравится эта квартира, я уже договорилась с ее хозяином и ничего менять не собираюсь. А художникам должны выделять площади, отдельные мастерские, которые можно получить всего лишь…

Алик приставил к своим губам палец, и Аня замолчала.

– Всё. Всё понятно. Всё ясно. С вами все ясно, – сказал он отрывисто и с тенью обиды, отступая назад, к выходу. – Пожалуйста, не отдавай ей эту квартиру. Ты же был у меня и видел, что мне действительно нужна точно такая же, – говорил он соседу, который только растерянно слушал. – Позвони мне. Квартира мне нравится. Я знаю, ты примешь правильное решение. А с вами, – обратился Алик снова к Ане, – мы еще встретимся.

– Тоже мне, Терминатор нашелся, – пробормотала она, когда Алик, чуть не задев все те же реи, вышел из квартиры. – Я ее беру, – сказала она хозяину, и тот довольный кивнул, очень быстро придя в себя от неловкой ситуации.

– Все-таки купили, – вошел в квартиру уже знакомый субъект, и Аня наградила его недовольным взглядом.

– Да, так что буду теперь портить вам жизнь своим присутствием.

– Почему женщины в костюмах такие строгие? Меня всегда мучил этот вопрос. Хотя… Вы еще не в последней стадии строгости, значит, еще не все потеряно.

– В какой это «последней»?

– Вы без очков.

Аня демонстративно распрямила локти, так как она стояла со сложенными до этого на груди руками, достала очки, очень изящные, с оправой только сверху стекол, и украсила ими нос.

– Потрясающе, – прошептал Алик, посмотрев на новую соседку, и, не в силах больше находиться рядом с ней, побрел к себе. – О, еще вещи! – встретил он в дверях носильщиков, которые трудились над диваном.

К вечеру с переездом было покончено. Всю мебель и вещи уже расставили по местам, но Ане захотелось поскорее отдохнуть, поэтому она попросила рабочих внести большой шкаф и тот диван, который встретил на своем пути Алик, как придется. Это смотрелось странно, но придавало комнате необычный вид и шарм. Единственное, что Аню радовало, это то, что в квартире оставалась еще куча свободного места.

– На что вам столько? – спросил Алик, возникший в дверях внезапно, как привидение.

– У вас такая манера – подкрадываться и без приглашения врываться в чужие квартиры?

– У вас дверь открыта.

– Это не значит, что надо заходить всем и каждому.

– Я не все и не каждый, я ваш сосед, с которым вам следовало бы подружиться.

– Это почему?

– Ну… творческого человека всегда приятно иметь в друзьях. Чтоб хоть не так отвратительно скучно было сидеть в этом костюме.

Аня сверкнула глазами:

– Уходите, я не собираюсь с вами дружить. Вы бесцеремонный, нахальный позер, и я стараюсь исключать подобных личностей из своего окружения.

– Но все же общаетесь.

Аня уже хотела выставить его и захлопнуть дверь, но Алик ушел сам.

– Боже, как с тобой вообще можно «дружить»! – подошла Аня к двери и громко ее захлопнула.

– Я слышал! – крикнул с лестничной площадки Алик.

– Я рада! – зло ответила Аня, не заботясь о том, дошло это до его ушей или нет.

Настойчивый звонок в дверь разбудил Аню на следующее утро.

Она поворочалась в постели, пытаясь проснуться, вяло встала с кровати и направилась к двери.

– Кто там? – сонно произнесла она и, даже не посмотрев спросонья в глазок, открыла.

– О, вы спите! – живо заметил Алик, одетый в спортивные брюки, кофту и кроссовки. Он разминал ноги, будто неспешно бежал, прямо перед дверью. – Плохо-плохо, – покачал он головой. – У нас тут рано встают.

Аня не верила в то, что это происходило с ней.

– Какого черта! Вы соображаете вообще?!

– «Вы»… Слишком официально. Хотя… ладно… Вы же не уточнили у моего соседа и хозяина этой квартиры, как у нас тут обстоят дела, вот и удивляетесь. А я теперь буду напоминать вам о том, что эта квартира была нужна именно мне. У вас даже кровать меньше плитки на кухне!

– Что? – Аня уже окончательно проснулась. – Господи! Как вы вообще с людьми общаетесь?!

Алик задержал дверь рукой.

– Не хотите со мной побегать?

Аня отбросила руку Алика и резко закрыла дверь.

– Боже, какой кошмар! Я не намерена терпеть это! Ненормальный.

Ей пришлось пойти варить кофе, так как сон окончательно ушел. Было воскресенье. На работу идти уже завтра, а днем Аня спать не привыкла.

– Какой идиот, – бормотала она, все еще не в силах остыть. – Ну, надо же… грубиян… Да если бы у нас такие работали, к нам на фирму бы никто не пришел…

Аня на автомате взяла турку и поставила варить кофе. Чуть подойдя к окну, она увидела бегущего Алика. Он бежал как раз под окнами и помахал ей рукой. Аня отпрянула назад.

– Точно ненормальный, – пробормотала она. – Он что, ничего совсем не понимает?

Так она стояла и размышляла. Кофе убежало, Аня схватила турку и быстро сняла с плиты.

– Вот черт!

В дверь позвонили.

– Если это он, я его убью. Честное слово!

Открыв дверь, Аня увидела перед собой паренька лет двадцати. Он держал большой предмет, завернутый в коричневую бумагу, перевязанную грубой волокнистой веревкой.

– Это… – паренек посмотрел на пакет, где был написан адресат, – Александру Парамонову. Он тут?

– Нет, – растерянно ответила Аня. – Он вообще не тут живет. Он напротив.

– А мне сказали, что к этому времени он уже будет жить по этому адресу.

Аня еле сдержалась.

– Ясно, – фальшиво улыбнулась она, но получился какой-то ехидный оскал. – Я ему передам.

– Хорошо, – и парень легкомысленно, безо всяких сомнений отдал посылку Ане.

Она уже хотела закрыть дверь, но увидела, что парень стоит и чего-то ждет.

– Что такое? Что-то еще?

– Триста рублей, – как само собой разумеющееся ответил парень.

– А, да. Я забыла, – сказала Аня и пошла за кошельком. Она заплатила парню, и тот счастливый ушел.

– Ой, кстати, я тоже забыл вам сказать, – вернулся он через секунду. – Меня просили передать, что натурщицу уже оттяпали. Передадите?

– Да, – брезгливо ответила Аня, и на этот раз парень ушел совсем.

Аня повертела в руках посылку. Предмет был тяжелый. На ощупь она поняла, что это, скорее всего, книга. Фолиант.

Сделав себе бутерброд, Аня села за стол и принялась за кофе, положив посылку перед собой. Она жутко хотела открыть и посмотреть, что за книжки читает ее чудной сосед. Не иначе, как какое-то необычное издание. Например, «Как достать соседей». Или «Как сойти с ума от рисования».

Через несколько минут она услышала, что на лестничной площадке послышался шум.

– Ах ты, черт! – говорил мужской голос. – Черт! Черт!

Аня без труда узнала Алика. Она вышла в легком халате на лестницу и с язвительным видом стала наблюдать, как сосед прыгает на одной ноге перед своей дверью.

– Что, радуетесь, да? – спросил он, открывая квартиру.

– Чему именно?

– Тому, как я страдаю.

– Откуда мне знать, что вы страдаете?

– А что ж вы улыбаетесь? Эх вы, нет у вас сочувствия. Черствая, как ваш костюм.

– Да что вы привязались к моему костюму?

– Потому что он приучил вас к жизни по стойке смирно. Вы думаете, зачем на нем полоски? Зомбирование. Надел костюм – и всё – ты уже другой человек. Жесткий, властный. Так что чувства к человеку, который подвернул ногу, испаряются так же быстро, как и кипящая вода.

– Я сейчас не в костюме.

– Вижу… Вам, кстати, так намного лучше… но от этого ваша сущность не изменилась. Вы уже к ней привыкли… Черт побери, да откроется она когда-нибудь или нет?! – обратился он к двери, и та поддалась.

– Вам посылка пришла, – сообщила Аня, пока Алик не проковылял в квартиру.

– Да? А, я забыл, что попросил прислать ее уже на ваш адрес. Но тогда-то я думал, что это мой… будущий. И где она? Вы, конечно, побоялись к ней даже прикоснуться…

Аня чуть отклонилась назад, чтобы взять с комода у двери завернутую посылку.

– Вот она.

Алик удивился.

– Надо же, – сказал он и осторожно принял посылку. Ане даже показалось, что он засомневался в том, настоящая ли это посылка, которую он ждал, или нет. Он осмотрел ее и начал открывать, бережно и осторожно, иногда посматривая на Аню.

– Парнишка попросил денег, – сказала она.

– Да? И что вы ему сказали?

– Ничего. Дала, сколько он просил.

Красивые пальцы художника застыли, и его глаза поднялись на Аню. Этот взгляд выражал всю прискорбность ситуации и в то же время огромное, но сдерживаемое снисхождением, желание убить Аню на месте.

– Что?..

– Дала, сколько он и просил.

– Зачем?

– Ну, он же попросил.

– В следующий раз за деньгами буду обращаться к вам, – сказал Алик и переступил порог квартиры. – Расскажу правила по приему моих посыльных и покажу сами посылки только в том случае, если вы со мной позавтракаете.

– Я не настолько любопытна, – сказала Аня, и Алик посмотрел на нее таким взглядом, который красноречиво говорил: «Опять действует ваш проклятый костюм?». Аня перефразировала. – Нет, спасибо, я уже поела.

Алик пожал плечами, но все-таки довольный тем, что по воспитанию он получил сегодня «четверку», закрыл за собой дверь.

Дождь стучал в окно; телевизор работал фоном. Аня иногда посматривала на экран, но особо не вникала, что там происходит. Она грызла ручку и задумчиво смотрела на стекающие по окну струйки дождя. Вечер был прохладным, поэтому иногда по рукам Ани бегали мурашки. В конце концов, ей надоело чувствовать себя неуютно, и она накинула на плечи шаль, любимую, связанную мамой, серую, с крупным кружевом, большую и теплую.

Скучная работа с цифрами, ненужными строчками на белой бумаге, стекалась в мозгу в бензинную пленку на лужах, в конце концов, перетекая в толстые струи краски. В виде краски это выглядело привлекательнее. Даже стали образовываться сами собой цветные яркие полотна. Будто взяли несколько тюбиков гуаши, выдавили на белый лист пластмассы и чуть разбавили водой. Завитушки, спирали и круги, линии из разноцветных полосок.

Аня встала из-за стола и оперлась о него руками, чтобы посмотреть в окно. Ничего интересного кроме двух слоняющихся по двору собак. Пустая детская площадка с высоким тополем посередине.

Аня вздохнула.

– Никогда бы не подумала, что я это сделаю, – пробормотала она, выключив телевизор…

Алик встретил ее в забавной белой теплой пижаме с широкими бледно-голубыми полосками, стоптанных тапочках и с попкорном в руках. Как всегда беспорядочная озорная прическа из русых с рыжиной волос.

– Какие люди. Что ж, заходите.

Аня всегда представляла квартиры творческих людей, а в частности художников, именно такими: как они называют это – «творческий беспорядок». Большие куски ткани на валиках кресла и мольберт с красками у голого окна без штор – первое, что увидела Аня в левой от себя комнате. Прямо перед ней была более приличная обстановка – в этой комнате стоял телевизор, сервант с посудой (на некоторых предметах были пятна масляной краски, а на некоторых отбиты края) и длинный удобный диван цвета дождевых грязно-синих туч, но этот цвет материала в качестве обивки смотрелся симпатично. Справа тянулся коридорчик в кухню.

Картины висели не так уж часто, места хватало, как Ане показалось с первого взгляда. Но когда Алик пригласил ее в ту комнату, где стояли мольберт и пианино – по сути, больше ничего бы и не поместилось, она увидела, что в той части, что была за дверью и не видна раньше, стояли многочисленные холсты, прислоненные друг к другу, в два ряда. Занимали эти два ряда в среднем чуть больше половины комнаты.

– Садитесь, – пригласил Алик, и Аня приземлилась на мягкий диван. – Хотите? – предложил он попкорна.

Аня отрицательно покачала головой.

– Да ладно вам, не стесняйтесь так. Вы же у меня, нечего церемониться, – сказал Алик и положил ноги на пуфик, стоящий перед диваном.

Аня все равно неуютно себя чувствовала.

Алик хрустел попкорном несколько минут и смотрел телевизор, иногда посматривая еле заметно на гостью. Не выдержав такой жутко несуразной атмосферы, он нетерпеливо выключил у телевизора звук.

– Так, в чем дело?

– А что?

– Я что, убивать тебя собрался? Я же не сижу с топором в руках. Не стоит так съеживаться.

– Знаете, я, пожалуй, пойду.

– А зачем тогда приходила?

– Просто… просто стало скучно…

– И? В чем проблема? У меня никогда не бывает скучно! Так что давай как-нибудь развлечемся. В шахматы играешь? Раз уж телевизор ты не любишь… Или вот хочешь, ко мне завтра должна натурщица прийти, я покажу, какую красавицу я из нее делаю…

Аня вдруг вспомнила:

– Ой, я совсем забыла! Боюсь, я вас расстрою…

– Ну? – нахмурил брови Алик.

– Тот парень, что принес посылку…

– Что еще натворил этот Денежный Мальчик?

– Он просил передать, что натурщица не придет.

– Почему?

– Не знаю, сказал, что она уже занята.

– Оттяпали все-таки, – причмокнул Алик, и Аня искренне по-доброму усмехнулась. – А чего смешного? Ничего. Я без натурщицы остался… Хотя нет. Смейтесь, все правильно. Вы ж для этого сюда и пришли, что же это я. Может, вы мне попозируете? Из вас-то точно красавица получится, и подправлять ничего не надо.

– Нет, – категорически помотала Аня головой и улыбнулась.

– Вы подумали, обнаженной, да?

– Да.

– Что, думали, раз художник, значит, обязательно обнаженная натура?

– Ну, да.

– Нет, не угадали… – сказал Алик и захрустел попкорном. Аня так пристально и недоверчиво на него смотрела, что Алик не выдержал. – Ладно, успокойтесь, угадали. Да, обнаженная, и что? Но поверьте, я ничего нового там не увижу, художнику важно совсем другое, – нетерпеливо пожал плечом Алик. – А одетой хоть согласитесь?

– Одетой соглашусь.

– Когда?

– Только не в семь утра, – вспомнила Аня про утреннюю встречу и чуть улыбнулась.

– А сейчас? – отставил Алик картонное ведерко с попкорном на диван и живо посмотрел на гостью.

– Сейчас?

– Да, сейчас. Как вы… не заняты? Все-таки это тоже развлечение, раз уж в шашки не хотите.

Алик отряхнул руки, встал с дивана и поспешил в ту комнату, где стоял мольберт.

– Я даже не знаю… – промямлила Аня, поправив сползшую шаль, и тоже встала, заглядывая в ту комнату.

– Проходите, – громко сказал Алик, подвигая стул.

Аня вошла в маленькую комнату-мастерскую и огляделась. Черное пианино слева за дверью мешало открываться ей до конца, за пианино стояли все те же ряды многочисленных холстов. Паркет у мольберта был заляпан краской.

– Почему вы не подстилаете клеенку?

– Мастерская должна иметь лицо, – ответил Алик, приготавливая место. – У меня это лицо уже есть. Оно перед вами. Не нравится?

– Нравится, в этом что-то есть, но не думаю, что понравится вашей жене.

– Именно поэтому у меня ее нет. Садитесь.

Аня опять осмотрелась, увидела сзади себя кресло, на котором лежала та самая книжка, которая была в посылке, судя по размерам, переложила ее на пианино и скромно присела, чуть опустив с плеча шаль. Книжка о художниках классической школы.

– Вам так удобно?

– Да.

Алик сомнительно повел бровью и принялся за работу.

Он писал красками, хоть и думал вначале сделать портрет углем или тушью. Что-то подтолкнуло его сразу начать серьезную работу.

Алик не славился среди знакомых многочисленными заказами, но если они все же приходили, то праздник был неописуемый. Теперь он, конечно, реагировал на такие события с прохладцей, но радость оставалась.

Аня оказалась хорошей моделью. Сидела смирно, даже ничуть не изменив позу.

– Ты не устала?

– Нет. Мне даже нравится. Я раньше никому не позировала.

– Может, поэтому ты так стараешься.

Холст немного дрожал на мольберте, и этот звук добавлял работе усердности, как показалось Ане. Натянутый холст Алика, как часто бывало, немного пошел пропеллером, но он уже к этому привык и не замечал.

– Шаль фактурная очень. Да и само лицо необычное. Сложно рисовать. Может, вы кушать хотите?

– Нет. Не хочу, спасибо. Только у меня одна просьба… Не будите меня больше по утрам. Я не бегаю.

– Жаль… Да это я, честно говоря, из вредности.

– Я так и поняла.

– Не обижайтесь. Просто я очень расстроился, когда узнал, что мне не достанется квартира. Это была последняя надежда на место. Видите же, что делается? – указал он кивком на холсты.

– Играете? – спросила спустя несколько секунд Аня, намекая на пианино.

– Немного.

– Здорово.

– А вы нет?

– Нет. Меня мама пробовала научить, но так и не смогла.

– Почему?

– Я сказала, что уже все умею после двух занятий.

– Да, – засмеялся Алик, – это на вас похоже.

– Я вынуждена принять это как оскорбление.

– Вы тоже вредная, как и я.

– Не парируйте.

– А вы не грубите.

– Я сейчас уйду, и у вас не останется ни одной модели.

Алик перестал рисовать и пристально посмотрел на Аню, держа одну из кисточек во рту и поставив руку на пояс.

– Ладно, больше не буду, – сказала она.

Алик снова стал рисовать.

– А до которого часа вы можете мне позировать? – спросил он с кисточкой во рту.

– Только не очень допоздна.

– А «очень допоздна» это для вас сколько?

– Час-два ночи.

– Ох ты! – оценил Алик, уже освободив зубы от кисточки. – Вы сова, да?

– Да. А вы нет?

– Если я бегаю в семь, значит, наверное, нет. Надо же когда-то спать.

– А я не могу спать так рано. Подождите… значит, вы скоро уже ляжете?

– Вы хотите со мной? – Алик игриво сверкнул слегка прищуренными глазами на Аню.

Она нахмурилась.

– Не шутите так больше. Я не люблю пошлые шутки.

– Как хотите… Может, я и не шутил вовсе, откуда вы знаете…

Совсем обескуражив Аню подобным диалогом, он замолчал и где-то полчаса писал молча, иногда комментируя то, что получалось на холсте.

– Ладно, на сегодня пока хватит. Спасибо. Я с ног валюсь.

Алик промыл кисточки в банке от маслин, которую приспособил под уайт-спирит, критично косясь на картину.

– Можете посмотреть, но предупреждаю, что еще не закончено.

Аня встала и с трепетом подошла к мольберту. Портрет произвел впечатление. Можно было даже не заканчивать. Характер Ани Алик уловил прекрасно, а размашистые сочные мазки придали портрету смелости и живости. Теплая коричнево-бежевая гамма с вкраплениями зеленого, серая шаль, написанная легко и небрежно, но важные акценты на лице, руках и крупной вязке дорисовывали в воображении настолько уютную сцену, что хотелось любоваться картиной еще очень долго.

– Да. Мне самому странно. Никогда еще не получалось так хорошо. Даже критиковать нечего. Вы меня вдохновили, – по-дружески коснулся он плеч Ани и чуть сжал.

Она неудобно себя почувствовала и отошла от мольберта:

– Пойду я.

– Может, все же выпьете чай?

– Вы приглашали меня на завтрак, так что сейчас приглашение не принимается.

– Вертится шутка, которая вам не понравится, но… я не стану ее озвучивать.

– Да, лучше не надо.

Алик немного подумал, задумчиво глядя на Аню.

– Вот, сейчас, – и он ушел на кухню, а через пару секунд принес две шоколадки.

– Возьмите. Чтоб я не чувствовал себя невежливым. И чтоб вам было вкусно. И к завтраку…

Алик открыл ей дверь, все еще держа тряпку, о которую он вытирал руки. Аня повернулась к нему.

– Спасибо, – сказал Алик и поцеловал ей руку. – Вы мне очень помогли. Завтра придете? Все-таки дорисовать надо.

Аня кивнула.

– Заходите в любое время, – сказал Алик.

– Только после работы.

– Хорошо. А вы где работаете?

– Тут недалеко. Собственно это одна из причин, почему я выбрала эту квартиру – близко от работы. Я бухгалтер. В здании напротив.

– То, что за углом?

– Да.

– Понятно.

И они расстались.

На этот раз Алик не пришел будить ее утром, хотя она слышала, как он вышел из квартиры на пробежку. Она не спала, сама не зная почему. Проснулась как раз тогда, когда он выходил, но вставать было еще рано.

Сон пропал совершенно, так что Аня начала заранее собираться на работу.

Алик вернулся через полчаса. Она слышала, как он шумно открыл дверь и, напевая какую-то детскую песенку, вошел в квартиру. Аня уже оделась и позавтракала. Теперь она сидела за столом, перед ней лежала раскрытая книжка, но сама Аня смотрела в окно. Ее сумбурные и летящие мысли прервал телефонный звонок.

– Да? – подняла она трубку.

Раздался знакомый голос сотрудницы:

– Сегодня тебе не надо идти, так что не волнуйся. Можешь выйти завтра.

Аню несколько покоробила такая формулировка, но она, заикаясь, согласилась и в недоумении повесила трубку.

– Хм… ну, ладно. Наверное, опять что-то со светом…

Она была похожа на человека-лунатика, который ходит, все делает автоматически, а перед глазами сознание рисует странные, какие-то независимые друг от друга картины. Как размышления или игра в ассоциации.

Спустя некоторое время сомнамбулизма Аня решила одеться, как вчера, и пойти к Алику позировать.

Он обрадовался ее появлению, место было уже готово, либо он ничего не убирал с вечера.

– Там на работе что-то произошло, и мне сказали, что сегодня приходить…

– Да, я знаю.

– Что?

– Знаю я, – повторил Алик, выдавливая краски на палитру.

– Откуда же?

– Да знаешь, записался на курсы ясновидящих… – улыбнулся он хитрыми глазами. – Как видишь, действует.

Аня сощурилась, заподозрив неладное.

– Это я позвонил им и сказал, что ты заболела, но боишься не прийти и волнуешься, а я, твой друг, решил сделать доброе дело и предупредить их, чтобы они перезвонили тебе и сказали, что все в порядке.

Аня от неожиданности не знала, что сказать.

– Не выпучивай так глаза, некрасиво получится.

– Вы ненормальный?

– Вы же не побежите сейчас на работу все объяснять. Поверьте, ничего не изменится, если вы один день что-то там не посчитаете.

Аня замялась:

– Нет… но…

– Давайте рисовать, а то вы позу изменили, пока ругали меня… Я просто захотел вас порисовать, что тут плохого?

– Мне тоже много чего хочется, но я этого не делаю.

– А зря. Да перестаньте. Вам же скучно весь день сидеть и заниматься ерундой. Вы бы не пришли ко мне вчера, если бы знали, чем заняться. Вам было скучно.

– Нет, просто…

– Просто до вас, наконец, дошло, что есть более интересные вещи, чем бухгалтерские цифры. Иногда надо выйти из привычного однообразно крутящегося круга и увидеть что-то новое. Выйти из своего яйца.

– Я не в яйце.

– Да, вы правы. Вы не в яйце – оно слишком содержательное, вы в скорлупе.

Аня насупилась.

– Не надувайте щеки, это тоже некрасиво, – сказал Алик, по-хулигански смотря на нее.

– Вы не имели права так делать.

– Я дал вам один день провести по-другому.

– Я не просила об этом.

– А я увидел просьбу в ваших глазах.

– Перестаньте, – улыбнулась Аня.

– Вчера вы позировали лучше. Вы как-то не смирно себя ведете.

– Конечно! После такого кто будет спокоен?

– Значит, вы рады?

Аня колебалась.

– Рады?

– Может быть. Немного.

– У вас свободный день, отпуск радости. Или нет… – Алик поднял руку вверх, подбирая подходящие слова. – День в стране желаний!

– Каких желаний?

– Скрытых, конечно. Этот портрет будет закончен даже быстрее, чем я думал.

Он замолчал, и в «мастерской» раздавался только стук подрамника о мольберт.

– Знаете, я даже не думал, что мы так подружимся.

Аня хотела возразить, но все-таки потом согласилась в мыслях с этим «подружимся». Еще несколько минут прошли в тишине со стуком и редким чириканьем за окном.

– А любовь у вас есть? – вдруг спросил Алик.

– Простите?

– Жених есть?

Аню все больше поражала бесцеремонность соседа.

– Вообще-то… – начала читать она нотацию, но Алик прервал ее.

– О нет, не надо только лекций по поводу приличий. Перестаньте, сейчас уже ушло время, когда благородные рыцари выбирали слова и говорили двусмысленными намеками, которые были понятны только им самим. Сейчас все стало намного проще. Если хочешь спросить, просто берешь и спрашиваешь. Если не хотите отвечать, пошлите меня куда подальше, я не обижусь. Вот в чем прелесть нашего времени… И, главное: рисуй, что хочешь… Но это уже больше для меня.

– Тогда я последую вашему совету и отвечать не стану.

– Посылаете?

– Да.

– Хорошо… Значит, нету, – сделал вывод Алик.

– Позвольте, я же не ответила.

– Это очевидно. Если бы у вас кто-то был, вы б не сидели сейчас у меня, а пошли проводить лишние минуты с Ним.

– Тогда какого черта вы спрашивали?

– Поддержать беседу.

– Могли бы поддержать ее чем-то другим.

– О чем еще могут говорить мужчина и женщина в интимной обстановке? Тем более художник и модель. Не о погоде же.

– А вам бы это не помешало.

– Светская беседа, да? нет, это не мое.

– Как же вы участвуете во всяких культурных мероприятиях? Выставках и прочее.

– Представьте себе, отлично.

– С трудом верится.

– Вы обижаете меня. Снова делаете поспешные выводы. Так же как и тогда, когда увидели меня впервые.

– То мое мнение не было поспешным.

– Интересно. И как же вы обо мне подумали? И думаете. Насколько я помню, вы как-то уже меня называли, но вот думаю, совпадет ли это с тем, что вы скажете сейчас…

– Вы действительно хотите это услышать?

– Почему нет? Раз спрашиваю.

– Бесцеремонный нахал.

– Лестно.

– Мне даже уже страшно спрашивать, какой смысл подразумевается под этой интонацией.

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Вы поистине странный человек.

– Да, наверное. Но как я вам уже говорил, это неизменное качество творческой личности.

– Не стоит так этим гордиться.

– Почему же? Я тот, кто создает что-то новое. Для людей. Любое творение что-то да привносит. Оно всегда полезно. И желанно. Это совершенствование самого себя…

Аня усмехнулась.

– Вот вы. Что вы создали, сидя за бухгалтерским столом? Я ни в коей мере не хочу вас ущемить, но ведь согласитесь, что я занимаюсь интересным делом.

– Без таких, как я, тоже нельзя обойтись.

– Согласен. Я не говорю, что вы не нужны. Просто наши профессии противоположны. Мы по-своему востребованы.

Аня снова усмехнулась.

– Вы, кстати, не закончили свой ответ про мысли обо мне. Сейчас же наверняка что-то добавилось? «Бесцеремонный нахал», думаю, стал более содержательной натурой.

Аня подумала и стала перечислять:

– Странный, непосредственный… – она запнулась, размышляя, стоит ли говорить следующее качество. – Интересный…

Алик улыбнулся.

– …самоуверенный… Думаю, хватит. Не хочу быть зеркальцем из сказки: «Ты прекрасен, спору нет».

– А я уже приготовился это услышать, – опять улыбнулся Алик. Его улыбка была теплая и даже нежная, а голос настолько бархатным, что Аня поймала себя на мысли, что Алик ей нравится.

«Фантазии», – усмехнулась она про себя, немного поведя плечами.

– Тебе холодно? – тут же отреагировал Алик.

– Нет, все нормально.

– Слушай…

– Давай определимся уже, как мы друг к другу обращаемся, а то мне уже не по себе от этих скачков то на ты, то на вы.

– Хорошо, я не возражаю.

– Будто почву прощупываешь.

– Ты права, именно этим я и занимался.

– Тоже мне разведчик. Нет, чтоб сразу.

– Не умею. Все-таки у меня остались качества тех рыцарей. Хотя… иногда говорю прямо.

Алик еще несколько секунд творил, а потом вдруг пригляделся к картине, вытер руки все той же тряпкой и бросил на мольберт.

– Предлагаю поесть. Тебе, как больной, нужны еда и сон, так что отказ не принимается. Не завтрак, конечно, но обед тоже хорошо.

– Почему тебя так волнует именно завтрак? Все гости, которые к тебе приходят, появляются только утром?

– Нет. Как-то так вышло, что у нас слишком необычное знакомство, так что и твой визит должен ознаменоваться чем-то необычным.

– Завтраком?

– Да, а что?

Аня вздохнула, задержав дыхание, пытаясь вникнуть в логику Алика.

– Не получится. Это понимаю только я, – указал он на голову. – В большинстве случаев. Если, конечно, ты не избранная.

– И опять боюсь спрашивать, что это значит.

– Идем.

Тесно – первое, что бросалось в глаза при входе на кухню. На стенке, над столом, висели маленькие картины в незамысловатых прямых рамках.

– Судя по размерам, это не твои.

– Да, это подарки знакомых художников.

Алик подошел к плите и поставил сковороду на огонь.

– Ты как у нас, не очень привередливая в еде, а то…

– Только не говори снова о костюме.

Алик запнулся, но все же смог закончить фразу.

– …а то… у меня деликатесов нет.

– Нет, я не привередлива. Хотя обычно ем в кафе. Но только потому, что в это время я на работе.

Рядом с холодильником у окна тоже стояла стопка связанных картин.

Аня почувствовала укол совести, Алик это заметил по ее лицу и закушенной губе, но ничего не сказал, а только слегка улыбнулся.

Он готовил самое простое – хлеб, залитый яйцом. От того, что Аня давно такой «экзотики» не ела, казалось, пахнет вкуснее, чем на самом деле.

– Знаешь, я тут подумала… Может, ты перенесешь пару стопок картин в мою квартиру? Места много.

Алик обернулся и пристально посмотрел на Аню.

– Ты серьезно?

Аня на секунду задержала дыхание, как при смущении, и как-то виновато сказала «да».

– Это здорово! Тогда мы можем после обеда выбрать те холсты, которые тебе понравятся, а некоторые даже можем повесить.

– А почему у тебя ничего не висит?

– Не люблю хвастать. Тем более, если я повешу одни, а для других естественно не хватит стен, то буду все время перевешивать и менять их, а это надоедает.

– Да, наверное. А у меня? Ты тоже будешь перевешивать?

– Это ж не моя квартира. Так выберешь, что тебе понравится?

– Хорошо.

Алик дожарил хлеб и, расставив тарелки, положил Ане и себе по порции. Беспокоясь о том, все ли нравится, Алик несколько раз предлагал достать то кетчуп, то горчицу, то еще какие-нибудь приправы, но Аня, улыбаясь, отказывалась.

Когда с трапезой было покончено, Алик помыл посуду и вместе с Аней пошел выбирать картины. Они присели на корточки рядом с мольбертом, Алик вытащил три связанных стопки и поднес к Ане, развязав веревки.

Впервые Аня увидела, что Алик любил рисовать женщин. Большинство картин изображали именно их, притом многие были обнаженными. Алик любил писать сочными глубокими цветами, часто клал такие краски, которые вместе смотрятся странно, но у него это получалось красиво, некая изюминка. Характер картин был смесью Климта с Моне и Дега. Алик хулиганил с цветом на женском животе и бедрах, смешивая больше красок. В верхних, чаще правых, углах частенько красовались рельефные горизонтальные линии и масляные «бусинки» – тоже своеобразный почерк. В волосы, если у модели они были густые и длинные, он вплетал такие же выпуклые неровные линии и будто нанизывал на пряди бисер.

Ане больше всего понравились два портрета. На одном из них была изображена женщина. Она лежала на боку и кокетливо опиралась на локоть; у нее были большие глубокие темные глаза и черные волосы, живописно тянущиеся до бедер. Фигура ее была несколько полновата, на что Алик сказал:

– Аппетитная, да?

Аня согласилась – той женщине действительно это очень шло.

Второй портрет представлял собой сидящую девочку в светлой панамке, очень густо написанную. Художник рисовал, смотря чуть сверху. Картина была меньше размером, чем все остальные, а по гамме цветов – самая светлая. «Солнце» – первое, что пришло в голову, как описание портрета.

– Это заказ, – прокомментировал Алик. – Но его так и не купили. Уехали куда-то.

– Жаль.

– Отнюдь. Мне нравится эта картина, так что я рад, что она осталась у меня.

– Мне тоже очень нравится.

Алик ставил перед Аней все больше и больше картин, отставляя те, что были ей по душе. Он не расстался только с этой женщиной с черными волосами – картина была действительно потрясающая, он не мог с ней проститься, хотя бы даже и на несколько шагов от его квартиры.

– А вот здесь? Как вот здесь получилось? Ничего, кажется… Красиво, – показал он на очередные рельефные части другого полотна. Он говорил приятным тихим голосом, будто боясь разбудить картину, которая может из-за этого измениться.

Аня слегка повернула голову и посмотрела на Алика. Она глядела на него нежно, изучая каждый миллиметр его напряженного лица. Он заметил, что она смотрит на него, и тоже повернулся:

– Что?

Она отрицательно покачала головой и отвела взгляд.

– Посмотрела на меня по-другому?

Аня резко впилась взглядом в его уверенные глаза. Она хотела что-то возразить, одними чертами лица, но усмешка получилась слабой, так как необыкновенный пронизывающий засасывающий взгляд не давал думать нормально. Он чуть подался вперед, неуверенный в своих действиях, и, не увидев никакого сопротивления, коснулся губами ее губ.

Аня никак не думала, что она так долго ждала этого поцелуя. Едва губы Алика коснулись ее, она обняла его и пылко ответила на поцелуй, будто они были давно вместе и долго не виделись.

– И что это было? – спросил Алик после поцелуя.

Аня растерялась.

– Минутная слабость? – спросил Алик, не дождавшись ответа.

Аня сняла руки с его шеи и повернулась к картинам, молча смотря в одну точку. Она не хотела ничего больше говорить.

– Ты чего?

Она обиженно посмотрела на него.

– Всегда хочешь оставаться ни при чем? Всегда прав?

Алик впервые отвел взгляд. Теперь на картину уставился он. В тишине Аня смотрела на Алика, который так больше и не взглянул на нее. Постепенно взгляд Ани смягчился, затем она поднялась и вышла из квартиры.

Два, а затем и третий день Аня не видела Алика, только слышала. Утром он не бегал, побежал только на третий день.

На работе Аню никто не упрекнул за отсутствие. Ей даже показалось, что этого никто не заметил.

К Ане приходила один раз подруга-сотрудница, которую она совсем не слушала. Монотонная речь, которую Аня раньше слушала спокойно, теперь воспринималась тяжело.

Аня не понимала, что происходит. Почему Алик ничего больше не говорил? Почему не звал ее позировать, ведь портрет еще не закончен? Почему он не хочет извиняться? А должен ли он вообще это делать? Может, это она была не права? Но ведь он был инициатором нелепого поцелуя…

– Ты не слушаешь меня? – спросила подруга, пытаясь поймать задумчивый взгляд Ани.

– Слушаю. Почему не слушаю, я все прекрасно слышу.

– Не знаю. Ты какая-то странная в последнее время. Думаешь все время о чем-то. Что случилось?

– Ничего. Все как обычно.

– Ну, смотри.

Подруга исполнила желание Ани в тот момент – ушла.

Аня слонялась по квартире и, наконец, решила занять себя чтением. Не поняв ни одной строчки, она включила телевизор, но какой-то шум заглушил надрывающегося корреспондента «Новостей», и Аня выключила звук, чтобы понять, в чем дело.

Шум раздавался с лестничной площадки. Аня прихорошилась по-быстрому, чтобы не предстать перед Аликом в виде несчастной «мымры» из «Служебного романа», и вышла. Двое мужчин, один из которых стоял с бокалом в руке, курили, опираясь о поручни, и живо разговаривали. Дверь квартиры Алика была приоткрыта, и оттуда исходил беззаботный шум веселья.

– О! – обратил внимание на Аню один из мужчин. – Соседка Алика!

– Вы не могли бы сказать всем, чтобы они вели себя тише? – интеллигентно попросила Аня.

– Да, конечно, – ответил все тот же, а другой подхватил:

– Но нам было бы приятнее, если бы вы присоединились к нам.

– Нет. У меня дела.

– Вы скоро там, а то сейчас Лола будет танцевать? – вышел на лестницу Алик, но тут же осекся, когда встретился глазами с Аней. Ее взгляд стал суровым.

– О, кажется, сейчас будет война соседей, – сказал один из стоящих и потянул другого в квартиру, но они столкнулись на полпути с женщиной, как раз выходящей из нее.

Это была именно та женщина, которую Аня видела на картине. Волосы у нее действительно были шикарные. Ярко накрашенная (притом, Ане показалось, что если убрать косметику с ее лица, можно будет спокойно сказать, что она и так очень красива), медленно двигающаяся, чтобы показать все достоинства в черном закрытом облегающем платье выше колен. Она прошла мимо тех двоих, которые бросили ей «ох, Лола, что ж ты не танцуешь?», и положила руки на плечи Алика. Она была чуть выше его. Большая сочная женщина.

– Ты куда ушел? – проговорила она низким грудным голосом ему на ухо, зашевелив алыми пухлыми губами.

Алик не отводя взгляда от Ани, ответил:

– Иди, милая, я сейчас приду.

Лола осмотрела Аню с ног до головы и представилась, протянув руку:

– Магдалена.

Аня пожала предложенную руку, усердно думая, какое отношение к ней имеет имя Лола. Дерзкая противоположность библейскому? Или, можно сказать, навеянное им же?

– Я жду тебя, – провела Лола пальцем по щеке Алика. – Мы ждем, – и медленно удалилась в квартиру художника.

Где-то минуту Аня и Алик стояли и смотрели друг другу в глаза, будто состязались в силе взгляда.

– Картины-то когда заберешь? – нарушил молчание Алик.

Аня уже устала поражаться его отвратительному характеру. Она думала, какой ответ будет звучать холодней: «потом», «никогда» или «как хочешь», но, так и утонув в выборе, она дала Алику право еще на одну реплику.

– Пошли к нам.

– Не хочу, – над этим ответом она не думала.

– Брось. У нас весело. Или будем сердиться друг на друга вечно?

«Мне нравится это «друг на друга», – подумала Аня, подавляя в себе желание как-нибудь уязвить Алика.

Из квартиры снова вышла Лола и решительно направилась к Ане. Со словами «народ хочет, чтобы ты зашла» она потянула ее в гущу событий.

У Алика было душно. Компания оказалась шумная и разговорчивая. Догадки Ани насчет того, что вероятнее всего это были художники, подтвердилась уже через пару минут, когда Лола начала представлять ей всех, кто встречался на пути.

– Не стесняйся, чувствуй себя, как дома, – говорили художники, радушно принимая Аню в общество.

– Алик! Ты зачем скрывал от нас такую очаровательную леди? – крикнул из кухни один из друзей, на что Алик громко ответил из комнаты, уже приближаясь к ним:

– Вот теперь вы познакомились.

– Да. Благодаря только нашей Лолочке.

Сама Лолочка сияла от радости, показывая всем, какая она молодец. Она посматривала на Аню и иногда пригибалась к ее уху, чтобы шепнуть пару слов своим гипнотическим голосом про кого-нибудь из гостей. Аня чувствовала себя не в своей тарелке, но слушала. Она предпочитала представлять, что ее тут нет, и что это происходит совсем с другим человеком. Через некоторое время эти мысли помогли, и она более или менее раскрепостилась.

Кто-то всучил ей бокал вина.

Все уже переместились в «мастерскую», и Аня удивлялась, почему все же Алик не поменяет местами две комнаты, ведь другая, где стоял телевизор, была намного просторнее.

– Шкаф не позволяет, – сказал Алик, угадав мысли Ани по ее задумчивому взгляду и указав на большой протяженный сервант в большой комнате. – Да и так интереснее.

«Скорее второе, чем первое», – подумала Аня.

Мольберт и сложенные холсты убрали пока во вторую комнату. Стало свободнее, но людям все равно было тесно. Двое мужчин устроились на подлокотниках того кресла, в котором позировала Аня и куда ее усадили и сейчас. У окна стояли две женщины, проще, чем Лола, одна из них курила в форточку. Еще один мужчина сидел на уже знакомом Ане пуфике за пианино.

– Ну, Лола? – обратился к модели Алик. – Дождемся мы сегодня твоего танца или нет?

– Естественно, – манерно ответила Лола и встала посреди комнаты.

Алик стоял у стены напротив Ани, скрестив ноги, и смотрел то на Лолу, то на Аню. Его взгляд был очень серьезным, еще никогда Аня не видела такого выражения на его лице.

Лола тем временем приготовилась, и ее нарастающие напряжение и волнение передались гостям. Она выгнула спину и медленно поплыла в странном танце по воздуху под звуки пианино, на котором как раз начал играть тот мужчина. Это было что-то невообразимое. Аня никогда не видела, чтобы женщины подобной комплекцией так гнулись. Это был абстрактный танец, просто плавное движение тела, за которым струились длинные черные волосы. Иногда Ане казалось, что это выглядит нелепо, но все же она согласилась с тем, что, возможно, неисполненная мечта Лолы о профессиональном занятии танцами, нашла выражение в компании ее друзей. Притом так, что все просили ее танцевать. Да, может, с некоторой снисходительностью, может, даже с насмешкой, но, видя лица мужчин, Аня порадовалась за Лолу: они готовы были наблюдать за ней вечно, они пожирали ее глазами. И, может, в конце танца захотели бы отвезти ее к себе и заняться любовью.

Алик не отрываясь, смотрел уже только на Аню.

Лола закончила танцевать и поклонилась. Все захлопали, а кто-то из мужчин сказал «браво».

– Ох, Лола, – причмокнул кто-то из художников, и черноволосая танцовщица расплылась в блаженной улыбке.

– Тебе понравилось? – спросила Лола у Ани.

– Да, это было… необычно.

Лола присела рядом, так как все трое, что сидели на подлокотниках, ушли курить.

– Знаешь, я ведь хотела заниматься танцами профессионально.

– Да? И как?

– Не получилось. Я не тех габаритов.

– Это тебе на танцах сказали?

– Нет, это и так видно. Все так на меня смотрели, что я не выдержала и ушла.

– Может, зря?

На Лолином лице появилось выражение отметаемого сожаления.

– Мне самой страшно так думать. Не будем об этом. Алик сказал, что ты работаешь бухгалтером.

Аня кинула взгляд на Алика. Он все еще стоял у стены и смотрел на нее.

– Да. Работаю.

Краем глаза Аня увидела, как Алик наконец-то оторвался от стены и направился к ним с Лолой.

– Можно тебя на секунду? – обратился он к Ане.

Лола надула губы:

– Ал, ну я только начала знакомиться с человеком.

– У тебя для этого еще будет время. Потанцуй пока еще.

– Все издеваешься, – сказала с тенью упрека Лола и пошла к другим гостям.

– Идем?

– Что случилось? – спросила Аня на лестнице, скрестив руки на груди.

– Не закрывайся от меня, – сказал Алик и опустил ее руки. – В чем дело? Мы так хорошо ладили, и тут вдруг ты стала злиться на меня.

– Я не люблю, когда себя ведут не так, как чувствуют.

Алик кашлянул:

– Ну ты выразилась.

– Не превращай все снова в шутку. Это не всегда решает проблему.

– А я не вижу проблемы.

– Я тоже.

Аня уже собралась вернуться в компанию, но Алик задержал ее за руку.

– Подожди, – он притянул ее на прежнее место и подошел ближе.

Его дыхание отпечатывалось на Аниной щеке, и она прикрыла глаза. Она не могла ему сопротивляться. Он все же ей нравился. Его обаяние жило своей жизнью вне зависимости от того, что Алик делал в тот или иной момент.

Лола вышла на лестницу, захотев вернуть двоих на праздник, но, увидев, что они совсем в другом настроении, бросила:

– Упс, простите.

Аня посмотрела ей вслед, и опять встретилась с Аликом глазами, но боковым зрением увидела свою квартиру.

– Ты что, – взволновалась вдруг она, – захлопнул дверь?

– Да. А что?

– Я же не взяла с собой ключи!

– То есть ты оставила бы квартиру открытой? И меня еще называют безалаберным.

– Черт! Как же я теперь войду?

Аня подошла к двери и подергала ручку. Естественно безуспешно.

– Так, подожди, я сейчас.

Алик вернулся к Ане уже с Лолой.

– Вот кто нам поможет, – прокомментировал он и уступил Лоле дорогу.

– Так, – со знанием дела протянула она и подошла к Аниной квартире со шпилькой в руках. – Нам повезло, что ты еще не поставила новую дверь. Мы часто заходили вот так подшутить над соседом, – улыбнулась воспоминаниям Лола и посмотрела на Алика. – Помнишь?

– Еще бы не помнить, – отозвался тот без энтузиазма.

Замок щелкнул, и Лола с победой сказала:

– Готово. Можешь входить.

– Ты просто виртуоз! – восхищенно произнесла Аня.

– Обращайся. Можете продолжать, а я с гостями разберусь.

Аня вошла к себе, Алик последовал за ней.

– Наконец-то я у тебя в гостях. А то все ты ко мне ходила.

– У меня, к сожалению, не так интересно.

– Ничего. Переживу. И куда бы ты хотела повесить мои холсты? – осмотрелся Алик.

– Да везде подойдет.

– Лестно.

– А кто эта Лола?

– Моя одноклассница.

– Правда? Да, похожа. Я сразу подумала, что вы давно знакомы.

– И моя первая любовь, – добавил Алик, ожидая реакции Ани.

– И что же не сложилось?

– Почему не сложилось? Как раз таки сложилось. Мы некоторое время встречались, даже хотели пожениться, но две творческие натуры в одной квартире это чересчур.

– Значит, все-таки не сложилось.

– Все, что мы смогли получить от этой связи, мы получили. Оба остались довольны и в долгу друг перед другом не стоим.

– Хм… Забавно.

– Что именно?

– Я не думала, что ты можешь быть таким.

– Каким?

– Сложным.

– Это тебя пугает?

– Нет. Скорее, приятно удивляет.

Алик еще раз осмотрелся и спросил:

– Ты не против, если я принесу сейчас картины, и мы расположим их, как надо?

Аня пожала плечами. Она думала, что Алик поступит по-другому.

Он принес две стопки картин и прислонил их к стене.

– Куда сначала? – спросил он.

Аня подумала и указала на большую комнату, где стоял телевизор.

– Твой сосед любил искусство? – спросила Аня, увидев несколько гвоздей, вбитых в стены.

– Нет. Честно говоря, здесь висели мои картины.

Аня поддерживала нижний край подрамника, помогая Алику.

– Спасибо. Пошли за следующей.

Так они нашли место пяти картинам, и теперь Алик стоял и любовался.

– Уже хочется перевесить, – сказал он.

– Не надо. Мне так нравится. Надо теперь занять так же вторую комнату.

Алик принес еще две стопки картин. Это всё были те, что Аня выбрала ранее.

– Там гости без тебя не скучают? – спросила она. – А то ты со мной возишься, а они не знают, куда себя девать и чем заняться.

– Я не вожусь с тобой, а занимаюсь вполне благородным делом – помогаю женщине обустроиться. Тем более, Лола умеет развлечь.

– А кем она работает?

– Моделью. Но вообще она психолог.

– Вот это сочетание.

– Да. Такая она у меня.

– Ты очень к ней привязан?

– Да. Мы как брат с сестрой, прекрасно понимаем друг друга. Она помогает мне с заказчиками.

– Идеальная пара, – заметила Аня, но это было сказано скорее самой себе, как мысли вслух.

– Ревнуешь?

Аня усмехнулась.

– С какой стати? Мы с тобой не муж и жена, так что не вижу смысла в ревности.

Эта фраза прозвучала фальшиво, как Аня ни старалась добавить беззаботности.

– Не умеешь врать.

– Да, над этим надо еще поработать. Никудышная из меня актриса.

Алик повесил очередную картину и спустился с табуретки. Он подошел к Ане и, проведя тыльной стороной пальцев по ее щеке, обнял.

– Я боюсь ошибиться, – начал Алик. – Боюсь людей. Ведь они всегда могут подложить свинью. Притом именно в тот момент, когда ты этого меньше всего ждешь. Притом именно тот человек, от которого меньше всего этого ждешь. Понимаешь?

Аня кивнула.

– Хоть у тебя и отвратительный характер… знаю, у меня тоже… мы похожи. Мы подходим друг другу, ты так не считаешь?

Аня что-то промычала, утопая в нежности, охватившей ее.

– Хотя с Лолой мы знаем друг друга давно, в качестве друзей мы чувствуем себя намного лучше. Я всю жизнь в активном поиске, а Лола, как маяк, которого я всегда держался. Она друг. Близкий верный друг. Но этого недостаточно. Я ищу свою… своего человека. «Музу», если хочешь, хотя это уже заезженное выражение в отношении художника, зато ты сможешь понять, что я имею в виду.

– Понимаю.

– Как-то ты это безразлично сказала. Я хотел бы, – посмотрел Алик Ане в глаза, – чтобы ты действительно понимала, насколько это для меня важно. Почему-то я притягиваю к себе чуть ли не всех женщин подряд, но ни одна из них не смогла вызвать во мне какого-то хотя бы минутного страстного чувства. Ты мне показалась именно той «музой»… Должен признаться, несмотря на то, что я одинок и еще и творческая натура, – Алик улыбнулся, – совершенно не склонен к похождениям.

– С трудом верится, что ты не умеешь использовать свое обаяние.

– Мне тоже, – снова улыбнулся Алик и продолжил. – Так вот… так, сейчас я это скажу, и назад пути уже не будет… – Алик собрался с духом, прикоснулся зачем-то к кончику своего носа, и сказал: – Если ты позволишь назвать тебя… моей «музой»… я понимаю, что это быстро, но сейчас я чувствую, что правильнее этого ничего нет… то я буду тебе верным спутником, я буду твоим, а ты будешь моей. Только ты и я. Ты мне веришь? – Алик проницательно смотрел в Анины немного испуганные глаза и ждал ответа, держа ее за руки.

Аня задыхалась от чувств, мысли смешались в голове, никогда она не была так растеряна. Никогда не слышала, чтобы мужчина говорил подобное, но знала точно, что творческим людям свойственны импульсивные поступки. И чаще всего то, что они говорят в данный момент времени, для них является истиной, они верят в нее без остатка.

Ей тоже захотелось поверить.

– Я верю тебе, – произнесла Аня, и Алик обнял ее.

Тихо. Только за окном птицы напоминали, что это все еще была планета Земля.

Аня лежала на спине и смотрела в потолок. Там не было ничего интересного, но она просто хотела продлить момент. Момент, когда все хорошо. Так, как она давно хотела. Алик лежал рядом, тоже на полу. Лопаткам было немного неудобно, но они этого не замечали.

– И часто ты так проводишь время? – спросила Аня, повернув голову в сторону Алика, и озорно улыбнулась.

– Нет. Впервые. Хотя нет, во второй раз. В первый раз я так сделал потому, что хотел отвлечься от грустных мыслей. Сейчас я хочу задержаться на приятных мыслях, а точнее, ощущениях.

– Надо потолок разрисовать на всякий случай. Для следующего похожего времяпровождения.

– У меня уже разрисован, – заявил Алик с широкой улыбкой.

Аня приподнялась на локте и повернулась набок, нежно посмотрев на Алика.

– Да? Я не замечала.

– Как будто все так часто смотрят на потолок…

– И что там у тебя нарисовано?

– Узоры всякие. Цветы. Сумбурное месиво.

Они уже месяц были вместе. Алик закончил Анин портрет и приступил к очередным заказам, большинство из которых для него нашла Лола. Психолог с организаторскими задатками. Плюс модель. Действительно странное сочетание, как и сказала Аня.

Алик не перестал быть особенным, пытающимся угодить «музе».

Недавно они вдвоем привели большую комнату в Аниной квартире в нормальный вид, придав ей уюта. Пустой и напоминающей состояние ремонта оставалась вторая, на полу которой они сейчас и лежали. По полу стелился холод, но это ничуть не мешало, а даже приятно щекотало обнаженное тело.

Аня нагнулась немного и поцеловала Алика.

– Это за что?

– Просто так. Разве тебя раньше целовали только за что-то?

Алик задумался на мгновение.

– В общем, да. Наверное, это были проходящие люди, которым не суждено было остаться в моей жизни. Что-то брали, ничего не отдали взамен и ушли. Но некоторые все же смогли остаться.

– Грустно. Почему ты так часто говоришь о разочаровании в людях?

Алик тоже поднялся на локте и посмотрел на Аню.

– Предлагаю поесть. Сегодня выходной, так что не сходить ли нам в какой-нибудь ресторанчик? Отпразднуем первый месяц наших отношений.

Видимо, Аня была еще не в том качестве, в котором Алик мог раскрывать душу, поэтому она решила подождать и не давить на него.

Она часто задумывалась, что именно испытывает к нему. Это была не любовь, а скорее симпатия. Обычная симпатия, даже влечение к мужчине. Ане было обидно, что это не любовь. Она очень хотела, чтобы это была она, но все же… ее не было.

Они остановились в ближайшем кафе, часть столиков которого находилась под навесом на улице. Там они с Аликом и сели.

Алик о чем-то усердно думал, но не хотел подавать виду, что его что-то беспокоит. Он хмурился и посматривал на Аню так же, как и тогда, на вечере, когда Аня познакомилась с Лолой.

– В чем дело? – спросила Аня, не выдержав.

– Нет. Все нормально.

– Я же вижу. Ты тоже не слишком хороший актер.

Алик поерзал на стуле, то ли устраиваясь удобнее, то ли чтобы выиграть время для обдумывания ответа.

– Мне кажется, что не все между нами ясно.

– Ты иногда непонятно говоришь, – закрыла Аня меню и сложила руки на столе, посмотрев на Алика.

Алик посмотрел на скатерть все с тем же нахмуренным видом.

– Пойдем погуляем.

Аня пожала плечами.

– Идем.

Они шли по улице. Алик молчал, хотя прекрасно знал, что Аня ждет хотя бы невразумительных слов.

– Может, скажешь что-нибудь? Что происходит? Что с тобой вдруг случилось?

Алик молчал.

Они дошли до дома поднялись по лестнице на свой этаж. Алик молча открыл квартиру и сделал жест рукой, приглашая зайти. Она послушалась, в нетерпении вздыхая.

Алик подошел к своему старому магнитофону, который ему привез когда-то друг из Сингапура, и нажал на «Play».

С шорохами и помехами, которые придавали записи характер ушедшего в прошлое ретро, зазвучала мелодия пианино. Это была неспешная музыка, чем-то похожая на ту, под которую танцевала Лола. Под эту мелодию можно было представить идущий дождь, стекающие по окну струйки и капли, будто срывались с кончиков сочно-зеленых листьев со звуком, напоминающим колокольчик.

Алик вернулся из большой комнаты к Ане, которая все еще стояла в прихожей, и нежно взял ее руку. Его движения нельзя было остановить или как-то воспротивиться им, настолько это было уверенно и в то же время завораживающе. Аня смотрела в глаза Алика. Он пару раз повернул ее вокруг себя, медленно, под эти гипнотизирующие звуки пианино, в конце концов, остановив Аню у себя в объятиях. Он склонился над ее ухом, и его дыхание мурашками отпечаталось на шее.

– Тебе нравится? – спросил он негромко, почти шепотом.

– Да.

Все-таки она не выдержала и спросила через несколько секунд.

– Так что тебя мучает?

Алик чуть отстранился от Ани и посмотрел ей в глаза.

Пленка на кассете закончилась громким шипением, и кнопка «Play» звучно взлетела вверх, разрезав неприятную тишину пополам.

Алик отпустил руки Ани и пошел прогулочным шагом по направлению к магнитофону, сунув руки в карманы брюк, но так и не дошел до него. Аня опять ждала ответа. Тут Алик развернулся, видимо, взвесив все «за» и «против», и выпалил с чересчур нервной интонацией.

– Я не верю, что ты меня любишь.

Ане стало жарко. Она стояла посреди прихожей и чувствовала себя виноватой школьницей, которая задержалась где-то после уроков, а родителям об этом не сказала. Ее взгляд выдавал панику, она не знала, что ответить, но совсем не хотела, чтобы Алик понял ее неправильно. Это были самые жуткие минуты из всего их знакомства.

Вспомнив, что в подобных случаях лучше всего говорить правду, Аня решила все-таки ее сказать.

– Я не говорила, что люблю тебя.

Алик поднял на нее глаза. Это был острый, впитывающий каждое изменение, взгляд. Ане стало не по себе.

– Я испытываю к тебе влечение… симпатию. Но прости… это пока не любовь… Мне кажется, любовь не возникает так быстро, – Аня решила, что пора все же пробить невидимую стену, которую она только что создала, хотя стена не представлялась чем-то прочным. Она казалась Ане обычной целлофановой пленкой, которую сейчас прорвет одним прикосновением своей руки к его.

Аня медленно стала подходить к Алику, стоящему в проеме двери. Она осторожно прикоснулась к его пальцам и постепенно взяла руку полностью.

– Но я хочу быть с тобой… Помнишь? «Только ты и я»… Ты мне веришь?

Аня пыталась проникнуть в сознание Алика, но, как она не могла раньше понять ход его мыслей, так и сейчас это не получалось.

Алик держал ее руку равнодушно, только потому, что она была в его руке, если бы руки не было, он бы ничего не потерял.

– Наше знакомство так необычно, вокруг меня никогда не происходило столько событий. Меня влечет к тебе, ты мне интересен, но не требуй от меня больше, чем я могу. Это слишком короткий срок, чтобы полностью принять новый мир. Ответь, ты мне веришь? – спросила Аня, ловя каждое движение Алика. Его молчание убивало ее.

– Да, – ответил он спустя минуты молчаливой пытки, и Аня облегченно вздохнула.

Алик молча смотрел на холст, думая о чем-то своем. Он будто не замечал Аниного присутствия, хотя она находилась в квартире уже давно. Она смотрела на Алика и пыталась найти хоть какие-то слова, чтобы снова увидеть хитрую озорную усмешку на его лице. Аня не понимала, что происходит. Еще до того, как они стали встречаться, он был нормальным (во всяком случае, она так думала), и тут вдруг все так резко изменилось.

Аня боялась произвести лишний звук и даже дышать старалась тихо-тихо, чтобы Алик не дай Бог не поднял глаза. Теперь в этом взгляде можно было разглядеть все что угодно кроме игры, которую он так любил, пока они не были вместе.

– Я пойду, – сказала негромко Аня и медленно поднялась с кресла.

Алик вздохнул и потер лоб ладонью.

– Извини, что я так себя веду, – произнес он.

Аня обернулась и поддерживающе улыбнулась через плечо, правда, в мыслях все равно блуждала грусть. Чуть постояв в нерешительности или чтобы выдержать вежливую паузу, Аня все-таки ушла. Она осторожно прикрыла дверь и даже не удосужилась закрыть ее окончательно. Может, в надежде разбередить Алика хоть этим.

Аня никак не думала, что встречи с тем, кому ты симпатизируешь, когда-нибудь будут так печальны, без всякого другого выхода эмоций. Только в тишину, в хаос уходящее дыхание и непонимающий взгляд.

Может, дело в том, что она его не любит? Она так спокойно сказала ему об этом, а он теперь мучается… Но только зачем? Неужели он думал, что так все идеально в мире, что любовь должна возникнуть сразу? Да и вообще стоит ли убиваться из-за… из-за чего?! Из-за чего?

Раньше она не слышала телевизор только потому, что ее интересовал Алик, теперь она не слышала его из-за мандража. Первое состояние ей нравилось больше.

– Может, спросить?.. Нет… Так будет только хуже…

И тут Ане пришла в голову, как ей показалось, прекрасная идея. Позвонить Лоле! Ведь она давно знакома с Аликом и знает все его причуды.

Тогда, на вечеринке, Лола настойчиво сунула ей в руку бумажку с телефоном, и теперь Аня была этому безмерно рада.

Она порылась в карманах брюк и достала измятый клочок. Быстро набрав номер, Аня застыла. Это была последняя надежда все выяснить. Долго никто не подходил. Аня уже расстроилась, но тут гудки оборвались, и Лолин приятный голос воскресил потухшую надежду.

– Алло! – радостно сказала Аня, сжав трубку. – Привет! Это я, узнала?

– Да, естественно, – отозвалась Лола, что-то жуя.

– Мне очень нужна твоя помощь. Давай встретимся где-нибудь. Это важно.

Лола немного подумала, продолжая жевать, наконец, проглотила и ответила.

– Хорошо. Давай.

– В кафе на углу твоей улицы. Через полчаса. Как?

– Отлично.

Аня приготовилась услышать от нее что-то страшное, так как она не знала, что могло настолько расстроить жизнерадостного человека по имени Алик, что он даже не мог нормально рисовать, а только тупо смотрел на холст и о чем-то думал, думал… думал………

В кафе было много народа, так что Аня не сразу увидела ее силуэт. При всем желании она бы все равно Лолу не узнала. Только если по волосам. Лола была одета по-простому – в джинсы и короткий белый топ на бретельках, – и совсем без макияжа, что сбросило ей сразу почти половину возраста. Длинные черные волосы неизменно струились вдоль спины.

Аня была права: так ей шло намного больше.

Лола изящно прошла к столику Ани и присела: ее манерные движения ничуть не изменились.

– Что ты хотела? – спросила она.

Аня не знала, как начать, она подбирала слова, но решила просто спросить напрямую, что происходит с Аликом.

– Это я виновата, – спокойно заявила Лола, пригубив коктейля, который уже успела заказать.

– Почему? – удивилась Аня и выпучила глаза. Она никак не ожидала такого ответа.

– Потому что обманула его. Бессовестно и без тени сожаления, – ответила несколько устало Лола. – Просто так получилось, что я была его первой любовью. Нам было в общем-то хорошо вместе, но так вышло, что мне это было не очень и нужно. Я встречалась с ним только потому, что он мне нравился. Я не любила его. Он был другом, с которым я еще и встречалась. Можно сказать, он и сейчас таковым остался. Так что он теперь немного боится… Он говорил тебе, что любит тебя?

– Нет. Он как раз спрашивал об этом меня.

– Вот-вот. Узнаю его, – улыбнулась Лола, помешивая трубочкой в бокале. – Он теперь в жизни не скажет женщине «люблю», пока не убедится, что она испытывает то же самое. Даже если он будет мучиться и изнемогать, он слова не проронит.

– Да, я это заметила.

– Алик простил меня. Он не мог меня не простить.

– А как же он все узнал?

– Я отказалась выйти за него замуж.

– Но ведь многие женятся просто потому, что хорошо знают друг друга. Это не смертельно.

– Для него это смертельно. Исходя из всего, что было. Тем более после того, как я абсолютно искренне была с ним такое долгое время, а потом вдруг резко отказалась и сказала, что не люблю.

– Я думала, мужчины не бывают такими ранимыми.

– Полностью солидарна. Я тоже так не думала, поэтому и выложила ему все начистоту. А оказалось…

Аня надолго задумалась. Она не знала теперь, что делать. Как вести себя с ним.

– Не усложняй задачу, – сказала Лола. – Пусть все идет так, как идет. Если все будет хорошо, ты сама поймешь. Он хороший человек. Надежный и верный.

Алик сидел у окна рядом с мольбертом и рисовал размашистыми движениями набросок дворика мягким карандашом. Аня вошла так тихо, что он не услышал.

– Привет, – произнес он, подняв голову, когда она оказалась в поле его зрения.

– Привет.

Аня нежно смотрела на него. Она думала, сделать ли то, что она хотела, или нет. Все же она сделала. Аня не спеша подошла к Алику сзади, посмотрела на его набросок и осторожно обняла за шею.

Алик немного растерялся. На его лице ясно читалось недоумение. С чего вдруг такая нежность?

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего. Разве должно что-то случиться, чтобы мне захотелось обнять тебя?

Алик поморщил лоб.

– Ладно. Мне надо дорисовать набросок. Нельзя прерываться, пока идет движение.

– Не будь таким холодным.

Аня чуть отошла, и Алик продолжил рисовать.

– Мне иногда хочется, чтобы мы снова были едва знакомы. Тогда ты мне нравился больше, – сказала Аня, но вдруг пожалела об этом – вдруг и эта фраза повергнет его в еще большее уныние?

Алик снова поднял голову и задумчиво сощурил глаза.

– Прости, – только и сказал он.

– Прощаю.

Спустя еще несколько секунд он спросил.

– Ты говорила с Лолой?

Аня опешила. Откуда он узнал?

– Нет. А что?

– Ищу причину объятия.

– Боже! Ты невыносим!

– Предлагаю поехать куда-нибудь отдохнуть. На выходные. Или на три дня. Ты как? – спросил Алик.

Аня отреагировала бесцветно.

– Хорошо. Но я соглашусь, если ты не будешь так отвратительно себя вести.

– Обещаю, – поднял Алик правую руку вверх и улыбнулся.

– Куда?

– Думаю, куда-нибудь за город. У меня есть одно место, куда я обычно езжу рисовать. Что-то вроде дачи. Одноэтажный домик с верандой и кучей зелени.

– Хорошо.

– Завтра, – заключил Алик, подошел к Ане, радостно поцеловал ее и ушел.

Ане начинало надоедать такое течение событий. Она все ближе подходила к мысли, что если так будет и дальше, то придется все же с ним расстаться. Как бы больно это для него не было. Все время думать о неправильном истолковании безобидной фразы слишком утомительно.

Место, о котором говорил Алик, оказалось уютным и тихим.

Но ненадолго. Как только узнали о приезде художника, нагрянули друзья. Среди них Аня узнала некоторых с первого вечера – двух девушек и разговорчивого мужчину. Они все тут же стремительно устроили веселье – видимо, они им только и жили. Странно было то, что одна из девушек, которая была в городе у Алика в квартире, вела себя несколько двусмысленно. Она бесцеремонно висла у Алика на плече, строила ему глазки, даже не вспоминая о существовании Ани. Нежным томным голосочком темноволосая лохматая кукла шептала что-то на ушко художнику, пока тот готовил остальным выпить. Алик же в свою очередь пару раз вроде подал ей знак, что пора бы уже прекратить, но та не унималась, и он решил, что лучше просто не обращать внимания.

Аню такая постановка вопроса не устроила. Она подошла к Алику и демонстративно положила руки ему на плечи, приторно улыбаясь девушке.

– Прости, я забыла, как тебя зовут, – так же приторно произнесла Аня.

– Я тоже, – ответила девушка почти так же, с уязвленным видом посмотрела на Алика и медленно, пытаясь сохранить гордость, пошла к другим гостям.

– Ты меня удивляешь, – сказал Алик. – Все больше и больше.

– А ты меня нет. Говоришь, не умеешь пользоваться обаянием, а сам тратишь его на всех подряд.

– Брось, не нужно делать вид, что тебя это чересчур трогает.

Аня смогла сдержаться и не высказать все, что взорвалось сейчас у нее внутри – эта лава слов, которая вылилась в мозг, жаждала вырваться наружу, но, решив, что это бесполезно, лава остыла.

– Всем привет! – со свойственной только ей специфической кокетливой манерой произнесла Лола, войдя в дом под ручку с каким-то высоким накаченным парнем.

Алик посмотрел на нее, и его лицо изменилось. Что он думал в тот момент, Аня знать не хотела. Ей надоел весь этот дурдом, и она тяжело вздохнула. Единственное, чего Аня видеть не хотела, явилось перед ней сейчас во всей красе.

– Ты ее любишь? – спросила Аня напрямик.

Алик бросил на Аню какой-то бешеный взгляд.

– Нет, – его голос был похож на металлический лист, который дрожит при движении.

Лола засмеялась шутке кавалера. Этот смех казался насмешливым и предательским после единственного слова, сказанного Аликом.

Качок Лолы как-то грубо обнимал ее за талию, будто это была не женщина, а мягкий матрас.

Аня пошла спать. Точнее, она так сказала Алику, а сама лежала в кровати с открытыми глазами и, смотря в потолок, слушала шум компании, который доносился с улицы.

Одноэтажный домик, где легла Аня, находился в нескольких шагах от главного дома с уютными верандой и кухней.

Где-то раздавался шумный голос подвыпивших мужчин, где-то в их шутки вливался низкий голос Лолы с вкраплениями хихиканий остальных девушек.

Голоса Алика слышно не было.

Это было очевидно. Аня не видела, но представляла то, что было на самом деле. Алик весь вечер просидел, смотря на Лолу и ее нового друга. Он молчал и усердно думал, как сделать вид, что ему все равно. Что сказать? Как удачно пошутить? Но ничего не приходило в голову. Только Лола. Только она стояла перед глазами, даже если они были закрыты.

Аня?

Алик вздохнул и опустил голову. Коньяк в бокале еще остался, и он опрокинул его в рот.

Лола перевела взгляд на Алика и поежилась. Наверное, от неловкости.

Она пыталась не обращать внимания после длительного пристального изучения друг друга, но ей все равно было неудобно. Она ерзала на месте, а один раз даже убрала руку приятеля со своего бедра. В конце концов, она предложила потанцевать, вскочив с потрепанного желтого дивана. Ее приятель тут же согласился и пополз рукой по направлению к Лолиной талии.

Алик встал, включил музыку и удалился. На улице стало прохладно, поэтому он пошел в домик, где спала Аня.

Она слышала, как он прошелестел шагами куда-то вправо, позади ее кровати. Аня не хотела подавать вида, что не спит. Алик со вздохом сел на вторую кровать и замолчал.

Через несколько секунд в комнату осторожно вошла Лола. Так осторожно, что дверь немного заскрипела. Ни слова, ни звука ни от одного, ни от другого.

– Что ты хочешь от меня? – спросила Лола с усталостью.

– Ничего, – с той же интонацией ответил Алик.

– Ты настолько невыносим, что Аня уже не может дольше получаса находиться в твоем обществе и просто уезжает подальше, чтобы не видеть твою несчастную физиономию.

– Тише, – попросил Алик, но Лола махнула на него рукой, не желая ничего слушать.

– Что с тобой случилось? Пора было бы уже забыть про мои детские выходки, а ты живешь прошлым! Хватит им жить! Это глупо!

Алик пристально смотрел на Лолу.

– Но я не могу забыть, – спокойно произнес он.

Аня еле сдерживалась. Она хотела, чтобы они замолчали. Или хотя бы выясняли отношения не там, где она будет их слышать.

– А ты постарайся! – резко выпалила Лола и уже повернулась к двери.

– Но я…

– Черт тебя подери, Алик! Я же тебя люблю! – воскликнула в сердцах Лола, и Алик застыл.

Для него эти слова означали всё. Весь смысл, который они в себе заключали, сейчас вылился на него холодной струей, обжегшей все внутренности. Лола бы не произнесла этого, если бы действительно не чувствовала. Из ее уст эти слова звучали, как что-то очень трудное, что безумно нелегко отпустить от себя. Но на секунду все-таки емкость, где хранились эти слова, вдруг открылась, и Лола не смогла их удержать.

Алик в оцепенении смотрел на Лолу и ничего не мог сказать. В его голове все спуталось. И Аня, лежащая сзади него за перегородкой, и Лола, которая сказала сейчас что-то совсем невероятное, и весь мир, который теперь поплыл и раскрасился в разные цвета. Другие цвета, которых раньше не было.

– Мы не можем быть вместе, как у всех принято, Ал. Ты же знаешь. Мы не уживемся. Так и будем постоянно выяснять отношения с нашими дурацкими характерами. Ты же знаешь, я не сахар, а ты и вовсе, каждый гнет свою линию. Перестань мучить и себя, и меня. Ведь все нормально и так?

– Вы не могли бы выяснять отношения не тогда, когда я сплю?

Аня все-таки не выдержала и постаралась придать голосу оттенок недовольного разбуженного человека.

Лола округлила глаза и положила руку в кольцах на грудь:

– Боже мой! Ты не уехала?

– Нет, – выглянула Аня из-за Алика. – Я пошла спать.

– Почему ты не сказал мне?

– Я пытался, но ты не захотела слушать. А потом это стало не важно.

– Пора было бы уже привыкнуть, что я не умею слушать, а только говорю, – сказала Лола с неуместной игрой в голосе.

– Ничего страшного, можете продолжить, но только не здесь, – как ни в чем не бывало заявила Аня.

– Ань, я сказала, что люблю его… Но мы с ним как кошка с собакой, я не собираюсь вам мешать, – мягко говорила Лола, пытаясь исправить положение.

– Не нужно. Я же сказала, все в порядке, – и Аня дружелюбно улыбнулась.

Алик усмехнулся.

– Ты все-таки что-то там поняла, – указал он на свою голову. – Даже мне это иногда не удается.

– Я еще не видела в своей жизни, чтобы люди так долго любили друг друга и так долго никак не могли соединить эту любовь. Вот это глупо, – вспомнила она фразу Лолы. – А всего-то нужно было просто поговорить. Не умеют люди общаться, – снисходительно произнесла Аня и снова скрылась за Аликом, положив голову на подушку. – А теперь, пожалуйста, дайте мне поспать.

Алик подошел к двери, но тут почувствовал нежное прикосновение рук Лолы, которые опустились ему на плечи. Он чуть повернул к ней голову, и они вдвоем вышли из домика.

Аня посмотрела им вслед, снова опустила голову на подушку, вздохнула и закрыла глаза.

Аня так и осталась в новой квартире, большую часть которой занимали картины Алика. Они добавляли живость, оставляя возможность не исключать Алика из жизни. Он был прав, когда говорил, что иметь творческого человека в друзьях – интересно.

Настойчивые приглашения Лолы и Алика позволяли Ане изредка посещать их творческие вечеринки.

Пианино теперь играло чаще. Раньше Аня не понимала, в чём дело, ощущение разлаженности не покидало её. То играл незнакомец, а Лола танцевала, то Алик танцевал с Аней, а Лолы рядом и вовсе не было. Но теперь, когда Лола с Аликом снова соединились, всё встало на свои места. Мозаика сложилась. Они снова танцевали жизненное танго под звуки пианино, которое теперь могло играть само по себе, поддавшись чувству в лучах долгожданной гармонии.

2007-2011