Нестор никогда не попадал в СИЗО и не интересовался тем, как там живут люди, ждущие суда и приговора. Поэтому пребывание в одной из таких камер в обновлённом Лефортове стало для него откровением.

Задержали его с Жанной в кабинете президента сразу же после невидимой битвы с советником главы государства Долгим Валерием Валентиновичем, и через час с минутами Нестор, обессилевший от ментального боя, был препровождён в СИЗО, где уже обретались трое сидельцев, и оставлен на их попечение. Куда увезли Жанну, также потерявшую много сил, он не знал, хотя надеялся, что её отпустят.

К вечеру слипер успокоился и привёл чувства в порядок.

Соседи по камере, два молодых человека и лысый старик, не проявили к новому задержанному интереса, что Нестора порадовало. Объясняться с посторонними людьми, кто он и почему оказался в следственном изоляторе, не хотелось. А после ужина его и вообще отправили в одиночную камеру, на топчане которой, пропахшем табаком и потом, он и расположился, вспоминая недавние события.

Валерий Валентинович Долгий, работающий советником президента по информационно-коммуникационным технологиям, на самом деле являлся Смотрящим тайных сил мирового правительства и обладал колоссальным экстрасенсорным запасом, превращавшим его в слипера. То есть в НЛП-оператора, способного внедряться в сознание людей и программировать их на выполнение его желаний. То же самое могли делать и Нестор с Жанной, хотя их программы были иными: они подчинялись этическим категориям справедливости, как бы выспренно это ни звучало, и служили народу России, вместе с носителями той же морали, олицетворённой в сотрудниках КЗО — Комитета защитников Отечества.

«Призрак», как и все организации подобного рода, имел и свою разведку, и контрразведку, и службу безопасности. Поэтому его руководство было хорошо информировано о деятельности в России «пятой колонны» — либералов-монетаристов и деятелей из так называемых «некоммерческих организаций», служащих Западу. Но и КЗО и «Призрак» не были застрахованы от проникновения в их ряды предателей, да и разведки западных конкурентов работали неплохо, вербуя сексотов из предателей России, коих в коррумпированной чиновничьей среде хватало. И это послужило основанием крупного провала «Призрака», в результате которого в Польше погиб слипер Даманский, а советник президента Долгий едва не успел завершить операцию по «тихому» программированию президента страны, готовящуюся несколько лет.

Между тем помогали Долгому не дилетанты, а такие мощные фигуры политического и финансового олимпа России, как Герман Оскар, президент «Сбера» — структуры, опиравшейся на Сбербанк России, председатель совета директоров Объединённой авиационной компании Бурдюк, президент Нацбанка Сухезадов, министр торговли Манторов и олигархи из оппозиционной группировки, мечтающие сменить таких же господ из «элитной финансовой бригады» президента, находящихся нынче у власти. Командир «Призрака» Сивков называл процесс смены властных структур «круговоротом майданов в природе», что точно соответствовало действительности.

Нестор невольно вздохнул.

Сивков погиб, и кто теперь возглавил «Призрак», было неизвестно.

Мысли свернули в другое русло. Жанна…

Жанна Миловидова была слипером, имеющим оперативный псевдоним А-2, и первое время курировала деятельность Нестора (ставшего агентом А-4), что позволило двадцативосьмилетнему служащему нотариальной конторы быстро освоить новую для себя профессию слипера и поучаствовать в нескольких операциях «Призрака» по коррекции поведения разного рода функционеров социальных служб.

В последней операции по спасению президента она помогала Нестору, но где находилась сейчас, он не знал. Очень хотелось надеяться на то, что ей удалось незаметно покинуть кабинет президента, тем более что внедряться в чужие пси-сферы тридцативосьмилетняя женщина умела не хуже Нестора.

Вспомнился поцелуй, который она подарила ему недавно, после того как он поделился с Жанной своим умением переселяться в неживые предметы. Правда, ни к чему особому, о чём можно было бы помечтать, это не привело, однако Нестор не раз вспоминал взрыв чувств, последовавший за поцелуем, и ярко представлял себе мягкие, полные, красивого разреза губы женщины. Вот как сейчас: пчёлы и мёд, как писал Грин в незабвенных «Алых парусах».

Ощущение тёплого прикосновения к собственным губам было таким сильным, что они сами собой выгнулись сердечком…

В коридоре за дверью что-то громыхнуло.

Он очнулся.

Рука невольно потянулась к кармашку на груди, но смартфон у него отобрали, имплант связи ещё не вшили под кожу за ухом, и позвонить никому он не мог.

Так как делать было нечего, пришла идея потренироваться с множественным переходом от объекта к объекту. На практике такими экзотическими переходами пользоваться Нестору не приходилось, но процесс казался многообещающим с любой точки зрения, и вполне возможно способность менять физические тела в качестве убежищ могла в будущем пригодиться.

Обойдя в задумчивости камеру (два с половиной на два метра), Нестор осмотрел топчан, привинченные к полу стол и стул, но остановил выбор на двери. Родилась идея пойти дальше — в дверь секции, а потом и в дверь в коридор, ведущий к посту охраны у выхода.

Он улёгся лицом к обитой железным листом двери с глазком и окошечком для подачи еды. Сосредоточился на вхождении в толстую пластину, открывавшуюся с таким лязгом, что он всегда подскакивал, ожидая появления в камере по крайней мере БТР.

Короткая темнота вобрала в себя сознание слипера, и в следующее мгновение он уже невидимым «облаком» врезался в дверь, превращая её в своеобразный череп.

Смена ощущений подействовала не хуже пощёчины: тепло камеры сменилось холодом стали и дерева, руки и ноги исчезли, осталась голова, заполненная «дымом» нервного потрясения, а затем он стал видеть и слышать не глазами и ушами, а всем телом, превратившимся в прямоугольник тюремной двери. Глаз «облако-дверь», конечно, не имело, но непостижимым образом он видел детали интерьера до мелочей. Такое случилось впервые, раньше так подробно воспринимать зрительные образы он не мог и с интересом прислушался к себе, пытаясь понять, что произошло.

Обнаружил себя лежащим на топчане с открытыми глазами, мысленно поприветствовал: здорово, арестант! Удобно лежать?

Тело не ответило, почти потеряв все физические параметры. Когда он только начинал свою паранормальную деятельность — пугался внезапной потери возможности двигаться, потом привык. А всего пару недель назад вообще научился поддерживать положение тела, принимаемое им во время перехода. До этого момента он просто падал без сознания, так как переставал управлять моторикой мышц. Теперь же «остатки» сознания в голове позволяли ему контролировать тело.

Конечно, картина, которую обрабатывал мозг слипера, переселившегося в другой объект, особенно в объект, не имеющий ни мозга, ни нервной системы, ни сознания, сильно отличалась от той, которую видели глаза, передавая изображение в мозг по зрительным нервам. Больше всего процесс напоминал пульсацию пара в бане, видимую как плоский серый лист. Но всё же Нестор мог оценивать объём пространства и положение предметов в нём. Но если раньше он видел себя (тело) как бледно-жёлтую колоду с намёками на голову, руки и ноги, без движения лежащую на плоском верстаке, то сегодняшний опыт стал сюрпризом. Дверь камеры видела тело слипера как огромная телекамера с хорошим разрешением. Возможно, именно размеры двери и создали эффект бинокулярного зрения.

Сосредоточился, «поворачиваясь» на сто восемьдесят градусов, чтобы видеть коридор по ту сторону двери.

Длинная труба, заполненная «паром», была пуста. Вертухаи, как зэки называли охранников тюрем, зря по коридорам своего учреждения не ходили.

Так, отлично, поехали дальше.

Разогнался, пулей влетел в дверь, оборудованную решёткой, в другом конце коридора.

Короткая темнота, холод, железодеревянные объятия, тишина.

Поворочавшись в тесноте пластины, он оценил помещение по ту сторону второй двери, увидел дымную пещеру, разветвлявшуюся на два колена.

Понятно, Т-образный перекрёсток. По сути — тупик, потому что переселяться больше не во что, если не брать во внимание стены коридоров или потолок. Чёрт! Придётся возвращаться. Или подождать охранника?

В течение минуты он торчал в двери, как гвоздь в доске, постепенно теряя концентрацию, испугался надвигающейся темноты и в два прыжка вернулся обратно в тело. Полежал, отдыхая, возвращаясь к нормальной жизни, ощущая движение каждой мышцы, каждой жилочки, лёгких и сердца, успокоился окончательно.

Но отбой в СИЗО должен был наступить через час после ужина, времени ещё было предостаточно, организм требовал активного образа жизни, поэтому Нестор решил потренироваться в другой плоскости: не переселяться в предметы и объекты, а поискать живых перципиентов, то есть людей, находившихся где-то рядом, за стенами камер и самого здания. Потом вообще мелькнула мысль поискать Жанну в тюрьме, что настроило молодого человека на более серьёзный лад.

Для того чтобы переселиться в чужое тело, особого напряжения не требовалось. Достаточно было сосредоточиться на преодолении сопротивления чужой психики, сконцентрировать собственную ментальную сферу в подобие силового кокона и запустить его как камень из пращи в голову клиента. Дальше начинал работать автоматический механизм захвата сознания человека, напоминающий, говоря военным языком, действия спецназа при захвате блокпоста террористов.

В случае же поиска «подходящих умов» технология паранормального перемещения напоминала бесшумное скольжение разведгруппы во время операции по захвату «языка». Здесь требовалось умение мгновенного прощупывания концентраций ментальных полей при сохранении формы и объёма собственного ментального солитона, и Нестору в своё время понадобился не один такой рейд, пока он не научился не расслабляться при попадании в «ложную цель».

Коридоры СИЗО на первом этаже здания в данный момент оказались пустыми.

Волновой пакет сознания Нестора ощупал их все, затем пробежался по камерам, но нигде не нашёл знакомую ауру Жанны, которая давно и прочно заняла ячейку памяти как маячок тепла и радостного ожидания.

Пришла мысль поискать женщину в городе.

Сердце заработало как отбойный молоток: энергии на поиск в пространстве больших расстояний требовало повышенного расхода душевных и физических сил. Так как «пакет вибраций» слипера не имел ни зрения, ни слуха в обычном понимании этих категорий, ориентироваться можно было лишь по вспыхивающим вокруг «маячкам» биополей других людей. Чтобы разобраться в их положении Нестору пришлось напрячь воображение и представить квартал вокруг здания тюрьмы. В этом районе Москвы он ещё не бывал, поэтому картина получилась неполной и, наверно, далёкой от реальности. Однако он всё же смог нарисовать виртуальный пейзаж и поднялся над домами района как воздушный шар, имеющий собственный двигатель. Москва легла под ним пёстрой мозаикой «замков и крепостей», бурлящих фонтанами и фейерверками мыслесфер их обитателей.

Этих «фейерверков» было так много, что Нестор сам едва не взорвался ракетой! Лишь невероятным вывертом воли он остановил процесс распада и рванул «шар» в небо, спасаясь от моря призрачных огней.

Чем выше поднимался «шар» Нестора, тем слабее светился огненный ковёр под ним, в котором он попытался найти светлячок ауры Жанны. Над головой слипера вырос купол космоса, к удивлению человека расцветившийся россыпью звёзд, которых он видеть не мог, и одна из них вдруг разгорелась клубочком золотого пламени и факелом осветила Нестора, пронзив его насквозь.

Обрушившийся на голову (привычная оценка, хотя о голове в данном случае речь не шла, волновой «пакет» «я» Нестора находился вне головы), ливень странных видений буквально затопил его сознание и лишил возможности думать! Побарахтавшись в струях геометрических фигур и пейзажей, он кинулся назад и на последнем издыхании вывалился в своё тело как метеорит, блуждающий в космосе!

Вход в собственное тело оказался сродни удару об асфальт после падения с большой высоты, настолько сильным было сотрясение, породившее мгновенную головную боль.

Такого с ним ещё не происходило, и Нестор постарался расслабиться, очищая голову от посторонних нервных сотрясений, стирая проникшие извне картины внеземной жизни. Последняя из них изображала хрустальную чашу с уходящими в синее небо фестончатыми краями, в центре которой располагалась изумительной красоты друза драгоценных камней, увенчанная «царской» короной. Что это такое, Нестор понять не успел, контакт с этим необычным сооружением длился не больше двух секунд. Но ему показалось, что чаша действительно находится где-то глубоко в космосе, а кристаллическая фигура с короной на голове представляет собой нечто вроде сложной антенны.

Картина окончательно растаяла.

Нестор тряхнул головой, успокаиваясь. Его ментальная сфера и в самом деле могла наткнуться на луч какого-то радара или радиопередатчика, который и породил в сознании каскад видений, сформированных воображением слипера.

— Бред! — пробормотал он вслух.

Дверь вдруг загрохотала, открываясь.

Нестор вздрогнул, сел на топчане, досадуя на себя за то, что не проконтролировал появление гостей, занятый своими мыслями. В камеру вошла пара: смуглолицый молодой человек в белом халате, с южной бородкой и чёрными очками, и мужчина постарше, в тёмно-коричневом костюме, кремовой рубашке и чёрном галстуке. У него было ястребиное лицо с острым носом, полоска губ, словно щель, прорезанная на лице лезвием бритвы, серые глаза навыкате, вспыхивающие кусочками острого стекла, и широкие покатые плечи тяжелоатлета. Руки он держал в карманах брюк, в то время как его напарник нёс металлический чемоданчик-дипломат.

Ни слова не говоря, они начали действовать.

«Санитар» в халате положил дипломат на стол, щёлкнул пряжками, открыл. Крышка дипломата превратилась в экран ноута. Парень вытащил из чемоданчика грушевидный аппарат, смахивающий на фен для волос, потыкал пальцем в приборную панельку, направил ствол «фена» на Нестора.

— Э-э, вы чего удумали… — забеспокоился пленник, вдруг сообразив, что к нему пришли вовсе не медики, чтобы померить давление и сердечный пульс.

Но сделать он ничего не успел, потому что был слишком расслаблен после путешествия вне себя.

«Фен» скрипнул, и сознание Нестора вынеслось из головы, превращая человека в соляной столб.

Правда, гости всё же не учли кое-какие нюансы в поведении и навыках слипера, научившегося переселяться в тела других людей и даже в неживые предметы. Поэтому Нестор не просто потерял сознание, а его вышибло из головы как зуб при ударе кулаком! Мгновение спустя оно (сознание) переместилось в топчан под сидевшим пленником, и он стал видеть-слышать всё, что происходило вокруг, в ином режиме, недоступном обычным людям.

— Норма, — проговорил «санитар» удовлетворённо. — Хорошую технику прислали нам пиндосы.

— Заткнись! — буркнул пожилой «ястреб», подходя к замершему Нестору. — Слушай внимательно: будешь выполнять все мои команды! Сейчас выходим отсюда, покидаем тюрьму и садимся в машину. Вставай!

Тело Нестора не послушалось. В данный момент его сознание ему не принадлежало, и выполнить гипноприказ слипер не мог.

— Вставай!

«Санитар» с недоумением посмотрел на сидящего, почесал затылок.

— Во, мля!

— Бей ещё раз! — приглушенно рявкнул «ястреб».

«Санитар» пощёлкал клавишами, вдавил большим пальцем красную кнопку.

Дуло «фена» метнуло призрачную молнию (странным образом Нестор её увидел) в голову пленника.

— Вставай! — оскалился «ястреб», медведем нависая над телом Нестора. — Убью!

Нестор хотел переселиться из топчана в голову старшего, чтобы перехватить управление, но вдруг обнаружил, что не может этого сделать! Не хватало концентрации сил, поскольку слепить в один ком растёкшиеся по лежаку психосвязи оказалось непросто.

Испугавшись по-настоящему, он собрал все доступные ручейки энергии и попытался вернуться в своё тело, хотя существовал риск полной фрустрации сознания.

Короткая дурнота погасила сознание. А когда он пришёл в себя (слава богу — в своём теле!), увидел, как открывается дверь и в камеру входит… Жанна!

Спрашивать, что происходит, она не стала, обладая опытом и навыками спецназа. Замерла на пару мгновений, глядя на «санитара».

Тот, в свою очередь, перестал шевелиться, раскрыл глаза шире, уставился на гостью.

Нестор понял, что женщина устроила либо «засос», как слиперы называли меж собой приём затемнения сознания, либо «подвал» — импульс подавления воли.

«Ястреб» оказался опытным специалистом в таких делах.

Он сунул руку под мышку и вытащил пистолет — новенький «Волк» с насадкой бесшумного боя.

Однако Жанна действовала быстрее, зная, с кем имеет дело, и не позволила широкоплечему «ястребу-борцу» открыть огонь. Подняв ствол, «борец» застыл, теряя мысль, потом бросил пистолет на пол.

Жанна, стоявшая статуей манекенщицы на модельном показе (обтягивающие ноги джинсы-скинни, белая курточка, обтягивающая торс перчаткой, сапожки-лифы на высоком каблуке), пришла в себя (вернулась в тело после «хождения по чужим головам»), подошла к сидевшему без движения Нестору.

— Ты здесь?

Он наконец освободился от ступора, порождённого релаксацией на нервный срыв, проговорил деревянными губами:

— Только что… пришёл…

Она кинула взгляд на дипломат.

— Понятно, тебя лупанули из зомбера. Отлично, заберём с собой. Идти можешь?

— Могу. — Он слез с топчана. — Как ты здесь оказалась?

— Ты бы лучше спросил себя, как ты здесь оказался. Ведь мог же спокойно уйти, когда тебя конвоировали.

Он смущённо пригладил чуб.

— Я думал… не стоит показывать… свои способности…

— Идёт война, надо же соображать, чем закончится задержание, если враг узнает о том, кто ты. За нами идёт охота, вон даже зомберы используют для захвата, а ты сопли жуёшь!

— Я… думал…

— Чем?

— Корень квадратный, — расстроенно сказал он, — из минус единицы.

Жанна фыркнула.

— Уходим! Следуй за мной, и если заметишь что-то, чего не замечу я, включай «засос» без колебаний!

— Понял.

— Надень халат.

Нестор повиновался, снял с «санитара» халат, накинул на свои плечи.

— Да, и захвати зомбер.

Он закрыл крышку дипломата и двинулся вслед за освободительницей, невольно любуясь её походкой. Вспомнился незабвенный «Служебный роман», в котором секретарша учреждения показывала директорше, как должна ходить женщина — «свободно, раскованно, от бедра». Точно так же шагала и Жанна, обладая к тому же отличной фигурой и грацией гимнастки.

Прошли коридор, в конце которого у двери с решетчатым окном столбом стоял охранник в тёмно-серой униформе. По его остановившемуся взгляду можно было безошибочно определить, что здоровяк находится в полном «засосе».

— В камеру двенадцать шагом марш! — приказала Жанна тоном укротительницы тигров. — Залечь и спать!

Охранник молча направился к камере, где сидел Нестор, деревянно переставляя ноги.

Миновали ещё один коридор, задержались у решетчатой перегородки, возле которой в позе задумчивого сурка стоял ещё один охранник.

Нестор заметил глазки видеокамер, наблюдавших за коридорами, однако судя по отсутствию тревоги и суеты дежурные на мониторе охраны не замечали, что творится на первом этаже СИЗО.

Третий переход вывел пару к помещению оперативного обслуживания тюрьмы, и Нестор понял, почему охрана не реагирует на беглецов. В помещении находились трое молодцев в сером, и все трое сидели без движения, тупо пялясь в ряды экранов системы контроля.

Четвёртый — толстопузый дядя с лицом мясника торчал у двери с видом школьника, решавшего в уме задачу по умножению два на два. Судя по его застывшему взгляду ответа на задачу он не знал.

— Сопроводить к выходу! — железным голосом проговорила Жанна.

Толстяк торопливо распахнул дверь и засеменил впереди неё к выходу с территории тюрьмы.

Пересекли пустой двор, встретив лишь одного охранника у железных ворот. Тот открыл боковую дверцу в сплошном бетонном заборе, и беглецы вышли на подковообразную площадку, занятую десятком автомобилей. Тотчас же одна из машин — чёрная «Октавия» с говорящим номером 01ЕКХ77 — подъехала к Жанне.

— Садись, — сказала она, занимая место справа от водителя.

Нестор ввалился в кабину на заднее сиденье, увидел лицо шофёра (это был командир группы спецназа «Призрака» капитан Виктор Боков) и расслабился. Виктор подмигнул пассажиру, вдавил в пол педаль газа.

Машина молнией перелетела стоянку и влилась в поток автомобилей на улице Энергетической, огибавшей тюрьму.

— Куда едем? — поинтересовался Нестор. — В контору?

— Приказ Ланина — по норам, — ответил Виктор. — Блок-офис переехал на новое место возле Лосиного острова. Вас же велено поселить на секвах. Придётся какое-то время сидеть тихо как мыши.

— На каких ещё секвах?

— Аббревиатура «секретных квартир», — пояснила Жанна. — Тебя мы намерены отвезти на старое место жительства, квартира не засвечена.

— На Берзарина? Возле «Пятой авеню»?

Жанна не ответила на вопрос, продолжая:

— А мне придётся переехать.

— Поселись у меня. — Нестор спохватился, что предложение можно расценить как непристойное, хотел поменять формулировку, но она ответила раньше, серьёзным тоном, не допускающим двусмысленности:

— Спасибо на добром слове. Пару дней поживу у подруги, потом посмотрим.

— Следов не оставили? — спросил Виктор, белобрысый, голубоглазый, спокойный и сосредоточенный.

— «Засосы» развеются через полчаса, — ответила Жанна. — Никто ничего не вспомнит. Старший смены сотрёт запись камер.

— Сильно! — Виктор покосился на пассажирку как инспектор французской полиции из фильма «Люси». — Мне тебя бояться?

Она улыбнулась.

— Нет. Я рада, что ты со мной.

— А я? — вырвалось у Нестора. Получилось жалобно, и он покраснел.

Водитель снова подмигнул ему, а Жанна обернулась и положила прохладную ладошку на руку слипера.

— Иногда ты так восхищаешь меня своей простотой, что хочется смеяться и плакать одновременно.

Он хотел ответить резко, как и полагается мужчине, но вместо этого пробормотал:

— Извини… я просто перенервничал.

Его высадили у высотки рядом с ТРЦ «Пятая авеню».

— Дойдёшь?

— Не маленький. Сегодня мы уже не увидимся?

— Нет.

— Холодильник полон, — добавил Виктор. — Держи новые ключи, мы поменяли замки.

— А завтра?

— А завтра будет прекрасный день, если не пойдёт дождь, — рассмеялась Жанна, — как говорят осторожные синоптики.

Она помахала рукой, и «Октавия» уехала.

Нестор проводил её взглядом, поколебался, решая, не зайти ли в магазин купить бутылочку вина, потом вспомнил слова Виктора: холодильник полон, — и заторопился домой.

Сначала искупался, с наслаждением почувствовав себя чистым. Потом решил поужинать. Но события последних двух часов измотали его психологически, и Нестор, прилёгши на минуту на диване, уснул.

Проспал больше часа, полез в холодильник, порылся в запасах продуктов и обнаружил бутылочку шампанского «Моёт». Улыбнулся, подумав, что тот, кто собирал набор еды и напитков, наверно, был осведомлённым человеком, знавшим пристрастия слипера, любившего сухие вина.

А ещё через полчаса, когда окончательно стемнело, дверной звонок залился соловьиной трелью, и Нестор увидел Жанну с большой сумкой на колёсиках. Изумился:

— Ты?!

— Неужели я так изменилась? — пошутила она.

— Нет, но ты говорила, что поживёшь у подруги…

— Так ты меня выгоняешь?

Он вспыхнул, и женщина со смехом бросилась к нему на шею.

Этот небольшой клочок земли на краю парка «Лосиный остров» площадью в один гектар был отделён от лесного массива проволочной изгородью и поясом хвойных деревьев — сосен, елей и лиственниц, поэтому редко кому из посетителей парка удавалось рассмотреть стоящие на берегу ручья три строения: одно трёхэтажное, новое, обнесённое решёткой и башенками 5G-комплексов, и два поменьше, одноэтажные, накрытые десятиметровыми пластинчатыми шарами белого цвета. Лишь эти шары, скрывающие антенны спутниковой связи, и указывали на скрытую деятельность этих строений, не вязавшуюся с буколическим пейзажем и мирной жизнью леса. Да и видны они были только с воздуха да со спутника, если кого-то вдруг заинтересовал бы этот уголок природы. Но знали о существовании Филиала русского космогонического общества (РКО, под этим названием он был известен московским властям) лишь отдельные сотрудники российских спецслужб, осуществляющие контроль данной территории.

На самом деле в этих зданиях расположилось хозяйство Главного разведуправления Минобороны России, куда пару дней назад и переехало подразделение «Призрак».

Конечно, даже среди своих «Призрак» вынужден был шифроваться, представляясь как информационное крыло ГРУ. Ему было передано одно из одноэтажных строений, обладавших секретным подвалом, в котором находился комплекс подземных отсеков и блоков, углубившихся в землю на полсотни метров. Комплекс имел тренировочные залы, бассейн и учебные аудитории, не считая аппаратуры связи со всеми руководителями и родственными организациями, а также арсенал. Хотя главным оружием «Призрака» были слиперы — люди, наделённые от природы способностью психоэнергетически вселяться в других людей и диктовать им свою волю.

После известных событий с атакой на «Призрак» межгосударственной структуры «Комитет 300», которую в России курировал Долгий, командир секретного подразделения Сивков и руководитель службы безопасности Дубинин погибли, и теперь командовал парадом полковник Ланин, бывший глава разведки «Призрака».

Так как деятельность этого подразделения ГРУ официально подпадала под статью Конституции о запрете существования на территории России военизированных формирований, в открытую искать замену погибшим Ланин не мог, поэтому остановился на заместителях того и другого. Сам он остался руководить «Призраком», взяв псевдо Полковник, а заместителем назначил бывшего зама Сивкова полковника Веретенникова Сергея Павловича. Начальником же службы безопасности стал майор Хвощёв Пётр Данилович, неплохо проявивший себя во время последних событий.

Пятого октября все руководители подразделений «Призрака» собрались в кабинете Ланина на первом этаже флигеля, накрытого белым шаром комплекса связи. Всего вокруг и напротив стола владельца кабинета разместились семь человек, в том числе командир отряда спецназа Виктор Боков. Капитану исполнилось двадцать семь лет, действовал он надёжно, решал поставленные задачи быстро и в дальнейшем претендовал на вхождение в руководство «Призрака».

— Прошу почтить память наших погибших товарищей минутой молчания, — объявил Ланин, поднимаясь с места.

Встали и гости.

Минута прошла.

— В таком формате мы собираемся последний раз, — сказал Ланин, невысокий, с интеллигентным лицом учителя истории. Трудно было предположить в этом человеке наличие стальной воли, решительности и быстрого ума, но именно таким и должен был быть руководитель разведки, обладающий секретной информацией обо всех крупных чиновниках в стране, определяющих нынешнюю либерально-монетарную политику, и великолепно ориентирующийся как во внешних, так и во внутренних делах государства.

Присутствующие промолчали, и Ланин добавил:

— Новые вызовы требуют применение новых технологий защиты секретности нашей работы. Поэтому переходим на удалённые форматы и вижн-сопровождение.

— Облако, однако, — улыбнулся Хвощёв. Майор был экстравертом по жизни, вёл активный образ жизни (бегал на лыжах) и всегда находился в хорошей физической форме и деловом настроении.

Его реплика означала, что во всём мире теперь активно использовались нейросети и облачные технологии связи и обработки информации, тем более что впереди светило появление квантовых компьютеров, и он, как опытный айтишник, умел пользоваться новейшими разработками.

Ланин кивнул, но не отвлёкся.

— Уходим в подполье. Никакие контакты с бывшими коллегами любых контор не поддерживать. Это приказ. Вижн только через кодированные каналы. Пётр Данилович снабдит всех гаджетами.

По ряду сидящих прошло движение, однако никто из присутствующих не произнёс ни слова, что говорило о прекрасной сдержанности людей.

Термин «вижн» появился в ходу недавно, обозначая контур связи на базе очков с дополненной реальностью, и на улицах городов, не только в Европе, но и в России, всё чаще можно было увидеть бормочущих что-то себе под нос пешеходов (больше молодых) в очках.

Эпоха гигантских смартфонов размером с две ладони, по сути — миникомпьютеров с миллионом опций, постепенно уходила в прошлое. Их всё быстрее заменяли вижн-очки либо, пока ещё робко, импланты.

Сам Ланин предпочитал очки.

Хвощёв же в силу молодости и желаний не отставать от «прогресса» пользовался самыми современными технологическими новинками и, естественно, носил вшитый под кожу на виске молекулярный чип.

Видя, какое впечатление произвели на слушателей слова Ланина, майор добавил с неизменной улыбкой:

— Если что — могу порекомендовать спеца на вживление фитюльки. Это не больно, минутное дело. Зато всегда будем на связи.

И снова никто из присутствующих ему не ответил. «Призрак» являлся не просто тайным подразделением для проведения специальных операций, но очень опасным инструментом, попади он в руки криминальных структур. И руководили им закалённые жизнью бойцы, полностью отвечающие парадигме «Родину защищать».

Ланин, как никто другой, знал, что дала России «революция гидности» — распад Советского Союза, так как много лет преподавал историю новейшего периода страны в МГУ и обладал исключительной, в том числе секретной информацией. «Призрак» и был создан не в последнюю очередь для борьбы с внутренними врагами и предателями России, окопавшимися в правительстве и Государственной Думе, обладавшими гигантскими информационными и финансовыми ресурсами. Тридцать с лишним лет оголтелой, развращающей души людей, особенно молодёжи, пропаганды «свободы личности» превратили народ в соглашательское стадо, легко поддающееся контролю. Недаром люди перестали говорить «я сделаю», заменив этот слоган другими — «подумаю» или «я попробую». Именно благодаря льющейся с экранов ТВ и Сети информационной грязи, возводящей вседозволенность в доблесть, и стали жить в стране, в которой всегда были востребованы справедливость и правда, лозунги примитивизации культуры, сведение её к «инсталляциям гендерного равенства и торжества либеральных свобод», душащих воображение ребёнка и стимулирующих молодых людей на потребление готовой информационной жвачки под видом «увлекательнейших компьютерных игр».

— Как долго мы будем сидеть в подполье? — спросил озадаченный повисшей паузой майор Бурыга, руководитель службы снабжения.

— Изменим формат, как только обнаружим забугорные щупальца в КЗО, — ответил Ланин. — А они, к сожалению, остались, что грозит нам новыми провалами. Долгий в коме и вряд ли выйдет из клиники здоровым. Да и не нужен он «трёхсотке» здоровым, завалив операцию с зомбированием президента. Но вместо него наверняка остался его зам, и чем быстрее мы определим личность нового Смотрящего, тем лучше.

— Президент здоров?

Ланин перевёл взгляд на Хвощёва.

— По нашим данным, — сказал майор, — с ним всё в порядке. Напуган, всё-таки охрана его по сути подставила, и требует тщательного расследования. Боюсь, претензии к директору ФСБ будут существенными.

— Это его проблемы, — пробурчал Курчинский, заведующий лабораторией в Королёве, — а не наши.

— А как чувствуют себя слиперы?

— Нормально, настроение боевое. Им инкриминировалось лишь несанкционированное проникновение в рабочий кабинет президента, но мы решили перестраховаться. А-2 показала себя в полной красе, легко вытащив новенького из камеры. Охрана опомнилась только после того, как оба вышли за ворота тюрьмы. План «Перехват» как всегда не сработал.

— Им потребуется реабилитация?

— Лучше спросить у них самих, но по моим ощущениям слиперы в форме.

— Это хорошо. — Веретенников посмотрел на хозяина кабинета. — Нам надо срочно провернуть три операции из плана, спущенного стратегами КЗО. Мы начинаем опаздывать.

— План будем корректировать, — сказал Ланин. — В первую очередь предстоит определить предателя в КЗО. Контрразведке придётся встать на уши и вычислить «крота».

Взгляды присутствующих скрестились на лице Ивана Ильича Шапошникова, полковника Минобороны, год назад ушедшего в отставку с должности заместителя командующего ССО ГРУ. Этот шестидесятилетний человек был настолько тих и незаметен, что как бы исчезал в компании, никогда не участвуя ни в каких дискуссиях. По физическим данным он походил на самого Ланина, будучи малого роста и хлипкого сложения. Про таких принято говорить — тише воды ниже травы. Но специалистом он являлся отменным, обладая сорокалетним опытом работы в спецслужбах, и от его внимания не ускользала ни одна мелочь в области осуществления его деятельности.

— У меня уже есть разработка, — сказал Шапошников, исподлобья глянув на Ланина. — Но потребуется участие слиперов.

— Решим, — сказал Валерий Леонидович. — Что касается плана, то, повторяю, его придётся корректировать, так как мы действительно не успеваем реагировать на рост акций, запланированных сверху. Давайте пройдёмся по плану и расставим приоритеты. Будьте добры, Сергей Павлович.

Веретенников раскрыл лежащий перед ним на столе ноутбук.

— Внешний контур: Китай, Турция, Норвегия, Украина. По последней: готовится провокация СБУ с нападением на главу российской дипломатической миссии Иванова. Надо пресечь в зародыше, чтобы по их ТВ выступил сам директор СБУ. По Китаю: их крутой миллиардер Лю Синпинь, спонсирующий президента Китая, объявил о покупке им острова на Амуре, и помешать сделке может только прямой «засос» этого наглого товарища. Который, кстати, намеревается также купить в Сибири золотоносный рудник.

— А я бы по этому делу предъявил претензии нашему суперкреативному правительству, — сказал Бурыга, — которое внезапно разрешило китайцам добывать наше золото. Развитие торговых отношений дело нужное, но не в ущерб же интересам страны? А тут налицо предательство. После скандала с тайной заготовкой леса в Хабаровском крае и продаже его тем же китайцам, несмотря на закон, запрещающий это делать и вступивший в силу год назад, чиновники спокойно продолжают торговать нашими природными ресурсами. Попомните моё слово: китайские миллиардеры так интенсивно скупают земли и компании по всему миру, что лет через двадцать вся Земля будет принадлежать Китаю.

По лицам собравшихся промелькнула улыбки. Все знали пристрастное отношение полковника к китайским «братьям и партнёрам», порождённое многолетними контактами с ними, легко предающими компаньонов и не гнушавшимися обыкновенным воровством, что это стало уже притчей во языцех.

— С Китаем понятно, — кивнул Веретенников. — Мы на подхвате, но основную работу по этому направлению пусть ведут МИД и ФСБ. Теперь Турция: их так называемые янычары плаща и кинжала уже вовсю окопались в Сирии, Карабахе, в Крыму и Азербайджане, проводя политику возрождения Великого Тюркестана. Особенно опасен визирь султана Хакан Фидан, глава национальной разведки МИТ[1]. Вот его и следует зомбировать.

— Не согласен, — качнул головой Хвощёв. — Уберём Фидана — появится новый визирь с теми же полномочиями. Корректировать надо самого президента Турции.

Снова по лицам присутствующих пробежали улыбки.

— Вряд ли наши стратеги согласятся с твоим мнением, — сказал Бурыга с огорчением. — Хотя я с тобой полностью согласен.

— К сожалению, нас к Эрдогану не подпустят и на пушечный выстрел, — вздохнул Веретенников. — А слиперы не могут работать дистанционно, с экрана, для вселения им нужен прямой визуальный контакт с клиентом. Идём дальше, Норвегия. Высокие сферы трогать не будем, чтобы не отнимать хлеб у чекистов и мидовцев. А вот проблему норвежской ювенальной юстиции и опеки решать надо, это уже чистое гестапо за гранью добра и зла по отношению к людям, и особенно — к русским. Ювенальное правосудие там отправляет детская правозащитная организация «Барневари», и такого чудовищного произвола нет ни в одном государстве мира.

— У нас она тоже поднимает голову, — сказал Шапошников. — Совсем недавно мы решали проблему с нашими законодателями, пошедшими на поводу «защитницы детских прав» Оксаны Пушкиной. Хорошо, что мы успели отвести беду, и законопроект удалось отклонить.

— Надолго ли, — поморщился Бурыга. — Эти леди-нелюди не успокоились и продолжают подкоп под наш культурный код.

— Достаточно вспомнить инцидент на прошлой неделе, — продолжал Веретенников, — когда «Барневари» отняла у русской матери троих детей. А всего за последние пять лет органы опеки Норвегии отобрали у родителей более двадцати тысяч детей! Из них почти половину — у российских матерей и отцов.

— Вот кого я бы замочил в первую очередь, — с улыбкой признался Хвощёв, — так это президента Норвегии. Плюс главу их юстиции. Плюс…

— Остынь, майор, — покачал пальцем Ланин. — Иначе придётся мочить половину жителей планеты. Надо работать тоньше и на перспективу. Одной коррекцией той же Пушкиной позитивного результата добиться невозможно, на её место придёт такая же Оксана, обслуживающая спецслужбы Европы.

— Но ведь мы по сути являемся подразделением МЧС, то есть последней инстанцией в процессе воспитания людей, дальше — только высшая мера. Пусть о других методах воспитания заботятся соответствующие законодательные и прочие структуры.

— Наше ремесло — восстановление божественного порядка, — проворчал Веретенников. — Мы последний оплот справедливости в этом мире и должны пройтись по краю и не потерять главное — душу народа.

— Давайте не будем философствовать, — ровным голосом сказал Ланин. — Попусту теряем время. Предлагаю обсудить внутренние проблемы.

— Их гораздо больше. — Веретенников поелозил пальцами по клавиатуре. — Нам поступили двадцать две заявки от руководства КЗО. И почти все требуют немедленного решения. Есть задачи точечного вмешательства, но появились и заботы глобального масштаба. К первым относятся коррекции отдельных руководителей на высоких постах. Это в первую очередь глава Нацбанка Сухезадов, отдавший негласный приказ вложить два миллиарда долларов в ценные бумаги США. Фактически — отдать деньги врагам России! Что не лезет ни в какие ворота! Они нам санкции, мы им с благодарностью золото на блюдечке. К тому же банк тихой сапой готовит деноминацию рубля и полный переход расчётов на безнал, даже в торговле, чтобы потом спокойно контролировать все денежные потоки России. А как вам заявление этого господина о том, что цены в России растут, оказывается, от избытка денег у населения! Сколько можно терпеть?

— Откуда это известно — про безнал? — поинтересовался Бурыга.

— Наш информатор, — Веретенников криво усмехнулся, — директор ФСБ. Далее — глава Объединенной авиакорпорации Бурдюк, бывший министр обороны, который, как оказалось, такой выдающийся «успешный менеджер», что не тонет ни при каких обстоятельствах. Представляете, какая у него крыша? А между тем им задумано ни много ни мало уничтожение авиаразработчиков сразу четырёх знаменитых российских фирм: «Сухой», «Туполев», «Иркут» и МиГ, с переездом конструкторских бюро из Москвы на заводы. Разумеется, ради благих намерений «улучшения» качества авиастроения. Ну и наконец, назрела необходимость смены директора НИФИ Набиева. Надеюсь, кто он и что делает, объяснять не надо?

По взглядам коллег можно было смело судить, что дополнительной информации им не требуется. Все знали, что собой представляет этот молодой человек (ему исполнилось всего двадцать семь лет), заменивший директора Научно-исследовательского финансового института не менее одиозного Владимира Назарова, прозванного в соцсетях «шелупонью».

Как и его предшественник, Набиев (тоже Владимир) не раз выступал с речами в тех же соцсетях и не боялся высказывать своё мнение, опираясь на связи с внутренними врагами России, либеральное крыло которых по-прежнему имело влияние на правительство и на президента. Набиев неоднократно высказывался о том, что капитализм и конкуренция являются единственными двигателями прогресса, добавляя абсолютно неверные утверждения о «росте равенства во всём мире» на фоне углубления неравенства богатых и бедных. Ему же принадлежали такие перлы как «снижающаяся актуальность пенсии и скорый переход пенсионеров на личные сбережения». Известна была и его главная мечта всей жизни — свернуть социальную поддержку россиян до нуля, ради конечно же улучшения их жизни. И этот человек занимал должность директора института, чьими рекомендациями руководствовалось Министерство финансов России! Человек, воспевающий настоящий геноцид и социальный каннибализм! Человек, предвещающий «смерть социальных государств», и в первую очередь — России!

— Согласен! — мрачно сказал Бурыга. — Убрать и всё.

Остальные отделались кивками.

— Убрать просто, — возразил Шапошников. — Но проблему это не решит. Нужно откорректировать ему мозги так, чтобы он сменил стратегию института. А это уже задача посложней.

— Тем не менее задача поставлена, и её надо решать. Она не такая сложная, как другие. А их предостаточно. На очереди работа с Центробанком, антироссийская деятельность которого зашкаливает и видна невооружённым глазом. Затем надо взяться за Сбербанк, президент которого является нашим главным противником на сегодняшний день. Сменим Оскара — создадим прецедент ротации таких мощных фигур, от которых по-настоящему зависит судьба России.

— Он действует не один, а подчиняется Смотрящему, — сказал Бурыга. — Нужно понаблюдать за ним. Новый Смотрящий наверняка свяжется с господином Оскаром для выработки плана действий.

— Этим мы уже занимаемся, — сказал Хвощёв.

— Кроме правки этих структур возникла нужда в коррекции таких важных кластеров как правительство. Как минимум требуют замены два министра: промышленности и торговли Манторов, самый настоящий кардинал чёрных и серых схем госзакупок, пляшущий под дудку зарубежных «реформаторов» и вчистую обыгрывающий премьера и президента, и министр финансов. Мы уже обговаривали планы их коррекции и повторяться нет нужды.

— Не мелочимся ли мы, увлекаясь коррекцией индивидуумов? Ведь против нас работает система, коллегиальный орган. А с ней может справиться лишь другая система.

— Каждое решение коллегиального органа, — сказал Ланин, — будь то Государственная дума, партия, совет директоров, Администрация или ФСБ, имеет персонифицированное начало. Тех, кто эти решения формулирует. Вот такие персоны и надо корректировать в первую очередь.

— По первому будет работать А-2, — сказал Хвощёв. — По второму А-1, как только вернётся с группой из командировки в Турцию.

— А чем будет загружен наш новичок А-4? — поинтересовался Бурыга.

— Ему задания пока планируются попроще. Кроме уже перечисленных Бурдюка и Набиева ждёт своей очереди целый ряд государственных деятелей второго эшелона власти. Это и господин Минидухов, президент Татарстана, богатство клана которого уже превысило три миллиарда долларов, не в последнюю очередь за счёт государственных субсидий на суперпроекты, и целиком фонд «Детство-2030» под руководством руководителя аппарата Общественной палаты России, собирающегося ввести Нейронет — программу чипирования детей, и ювеналы в Госдуме, список прилагается, и бешено внедряющиеся во все хозяйственные структуры России филиалы зарубежного кибершпионажа «Эшелон» под вывесками НКО и правозащитных организаций. Кстати, вещь это страшная по своему влиянию на психику людей, особенно недовольных своим положением. Ведь в России запущена колоссальная перепрошивка мозгов молодёжи, инструменты которой — ложь, обман, провокации. По сути это будущий цифровой концлагерь, первый кластер которого возник в Китае. Началось всё, как вы знаете, с контроля населения города Синьцзянь, где были установлены камеры для отслеживания эмоций на лицах жителей, особенно школьников. Теперь же эти камеры ставятся по всему Китаю, что является первым ростком тотальной слежки за всеми жителями Земли. И это уже не фантастика.

— Китай — это средний палец руки, показываемый всему миру, — проворчал Бурыга.

— Китай — это отдельная тема, — сказал Ланин. — Работа с ним требует огромных ресурсов, которых пока нет ни у Комитета, ни у нас. Что ещё в списке?

— Авиастроение…

— А эта тема может состыковаться с воздействием на Манторова и Бурдюка.

— Хочу только подчеркнуть, что если мы не сможем решить проблему сих деятелей сменой, о новых разработках в авиастроении можно будет забыть. Ясно же, что и Манторов, и «успешный менеджер» Бурдюк работают на забугорные авиакомпании «Эйрбас» и «Боинг» и сделают всё, чтобы у страны не было своих самолётов.

— Кто организует доступ к этим парням? — спросил Бурыга. — ОАК — мощная структура и хорошо охраняемая. Я уж не говорю о правительстве, членов которого бережёт Госохрана.

— Пробьёмся, — беспечно махнул рукой Хвощёв. — Тем более если нам помогут чекисты со своей системой наблюдения и кибердоступа. Я бы и это дело доверил Нестору Безоружному, имеется в виду поход к Бурдюку. Мне нравится, как работает этот слипер.

— Подумаем, — пообещал Ланин. — Хотя объём работы настолько велик, что пора просить помощи.

— У кого? — скептически произнёс Веретенников. — У президента, разве что?

— Президент сам нуждается в защите, как оказалось, — усмехнулся Шапошников. — К сожалению, он так и идёт на поводу у наших замшелых либералов, не решаясь сменить курс развития России.

— Вдобавок ему не докладывают больше половины негативной информации о деятельности чиновников и коррупции в стране. К нему практически невозможно пробиться сквозь паучьи тенета помощников, советников и секретарей, которые подставляют его, просто отфильтровывая информацию по своему усмотрению. Причём не пробиться не только простым людям, но и классным специалистам. Так что о помощи президента можно только помечтать.

— Либо надеяться задать вопрос на очередном брифинге президента с народом, — презрительно улыбнулся Бурыга.

— Итак, подведём итоги, — сказал Ланин. — Мы ушли в партизаны со всеми вытекающими. Все прежние связи блокировать, пароли и коды сменить. Выяснить подходы к нашим объектам, начиная с простых и кончая вышаками. Обновить системы наблюдения с использованием новейших технологий «нано» и «био». Кстати, Марион Давидович, раз к нам в руки попал американский пси-генератор…

— Зомбер.

— …как можно скорей разберите его до атомов, выясните принципы работы и попытайтесь создать защиту.

— Работаем, — кивнул элегантно одетый Курчинский: серебристый костюм, чёрная рубашка, белый галстук, красный платочек, высовывающий кончик из кармашка на груди.

— Пётр Данилович, вы пригласили слиперов?

— Так точно, ждут у меня.

— Зовите обоих, обговорим задания. Товарищи, все свободны, за работу.

Присутствующие расслабились, стали расходиться. В кабинете остались Ланин и Шапошников, который и готовил план работы слиперов.

— Ну что, Иван Ильич, — негромко проговорил глава «Призрака», — послужим Отечеству в новом амплуа?

— Партизаны? — Полковник улыбнулся, покачал головой. — И ведь не возразишь? По сути мы вынуждены работать подпольно в родной стране!

— Уточняю — завоёванной стране! — сказал Ланин.

Нельзя сказать, что он вошёл в политическую и экономическую жизнь России незаметно. Но карьеру Герман Германович Оскар, немец по национальности, сделал быструю и головокружительную.

Помощник по юридическим вопросам мэра Санкт-Петербурга. Заведующий юридическим отделом министерства финансов, примкнувший к «младореформаторам» гайдаровского розлива — Чубайсу, Грефу, Бурбулису, Кириенко. Министр экономического развития. Премьер-министр. И, наконец, президент Сбербанка России, сформировавший мощнейшую финансово-торговую структуру «Сбер».

Этому деятелю исполнилось ровно пятьдесят пять лет, и он считался в управленческих кругах государства «главным рычагом прогресса», потихоньку внедрявшим технологии цифровизации и создающим платформу «новейшего образования» в стране, призванную привести народ в единый механизм потребления. «Умных воспитывать нам не надо, — заявил он как-то на Всероссийском экономическом форуме, — так как управлять умными намного труднее».

И это при нём Сбербанк начал управляться Советом директоров, львиную долю которых представляли иностранные финансисты, миллиардеры и сотрудники спецслужб.

Многие в России (те самые «умные») понимали, что такую фигуру создали и управляют ею прозападные силы и «Комитет 300», то есть глобальное мировое правительство, не существующее якобы в реальности. Однако «Комитет 300» существовал, имея целую армию подконтрольных СМИ. Смотрящие за Россией от этой структуры существовали. И существовал господин Оскар, мнящий себя Поводырём России и считавший, ничтоже сумняшеся, что после захвата страны «Сбером» ему не составит труда стать и Повелителем всего мира.

Впрочем, мечты свои он Смотрящему не излагал, полагая, что не стоит такими планами делиться даже с родной мамой. Получив сигнал по кодовому компьютерному каналу связи, означающий начало контакта, Оскар напрягся, ожидая смену формата общения, и подсел к монитору в своём роскошном кабинете, скопированном по лекалам Брюссельского «обкома Комитета 300».

После ухода со сцены прежнего Смотрящего, коим являлся советник президента в области информационно-коммуникационных технологий Долгий, судя по всему не выдержавший боя со слиперами «Призрака», два дня Оскара никто не беспокоил. Тем не менее он собрал всю информацию о визите агентов «Призрака» к президенту, и был готов к разговору с контролёрами, кем бы они ни были. И вот прозвучал вызов, которого он ждал.

Мяукнув три раза, экран компьютера засветился, нарисовав известную в соцсетях голову Эйнштейна с высунутым языком. Историки утверждали, что знаменитый учёный не был чужд шуткам и ёрничеству.

В свою очередь, появление головы физика говорило, что новый Смотрящий не рискнул показать своё истинное лицо, хотя мог бы не опасаться перехвата: нынешние облачные криптотехнологии пока что казались (по утверждениям специалистов) безопасными для передачи и хранения данных.

— Приветствую, господин Оскар, — заговорил «Эйнштейн» с лёгким грассированием. Голос показался Герману Германовичу знакомым, но это ни о чём не говорило. Для такого рода связи абонент мог использовать любой аудиоконтент.

— Приветствую вас… э-э, — ответил президент «Сбера». — Как я могу вас называть?

— Леон Леонович годится?

— Мы с вами встречались?

— Было дело.

— Расшифруетесь?

— Не сегодня, дружище, пока рано, — рассмеялся «Эйнштейн», и в его смехе снова почудились Оскару знакомые нотки.

— Мне нужны убедительные подтверждения ваших полномочий. Сами понимаете, не в бирюльки играем.

— Именно в связи с этим обстоятельством я и вынужден какое-то время побыть инкогнито. Для подтверждения же полномочий получите метку, пожалуйста.

Рядом с лицом «Эйнштейна» появилась золотая монета (с виду), на которой было отчеканено число «300» и буква английского алфавита «S», переходящая в подпись с завитушками: Soros.

Оскар сглотнул.

Американский миллиардер, бывший председатель «Комитета 300», яростный русофоб Сорос подготовил два десятка золотых сертификатов для Смотрящих за развитыми странами мира, и показанная нынешним Смотрящим за Россией монета имела порядковый номер «2», что соответствовало действительности. Первым номером в списке подконтрольных государств стоял Китай.

— Я весь внимание!

— Прекрасно, друг мой. Король ушёл, да здравствует король? Так это называется? Что вы знаете о нападении на моего предшественника?

— Вам не доложили?

— Отвыкайте отвечать вопросом на вопрос, Герман Германович, — сказал «Эйнштейн» с ноткой неприязни. — Привыкайте отвечать прямо и по существу.

— Прошу прощения, Леон… э-э, Леонович, учту. На вашего предшественника было совершено нападение бойцов небезызвестного вам «Призрака», произошедшее во время проведения им в кабинете президента операции «Северный курс». Слиперы заблокировали доступ к президенту, и советник Долгий не смог запрограммировать…

— Понятно, это я знаю. Где слиперы?

— К великому сожалению, их взяли федералы, переправили в СИЗО Лефортово, однако на следующий день оба ушли.

— Как им это удалось?

— Возможны два варианта: помогли сами же федералы, поскольку по нашим данным директор ФСБ является одним из руководителей КЗО, либо сработали сами слиперы.

— Одно не мешает другому.

— Согласен, могли быть реализованы оба варианта.

— Теперь понимаете, какое это мощное оружие — слипер?

— Незримая пуля, — усмехнулся Оскар.

— Оно должно быть у нас! Наши слиперы вчистую проигрывают российским! Одна надежда на зомбер.

Оскар пожевал губами в сомнении, признаваться Смотрящему в потере пси-генератора или нет, и решил промолчать.

— Брать всех выявленных слиперов живыми! — продолжил «Эйнштейн». — Бросайте заниматься ликвидацией российского образования и ростом своего благосостояния. Это всё может остаться в мечтах, если «Призрак» не станет сотрудничать с нами.

— Понимаю, сделаю всё возможное…

— И ещё момент, — перебил Смотрящий собеседника. — Все ваши прежние помощники прокололись: командир ЧВК Рубинов, решала Альтеррус, разведка, ну, вы понимаете. Сменить немедленно всех! Повысить уровень ответственности за добычу достоверной информации! Вычислить новый адрес «Призрака» и уничтожить гнездо физически! Но до этого переманить слиперов.

— Вряд ли это возможно, они люди идейные.

— Купить можно абсолютно всё! Вопрос лишь в цене. Грядёт очередной ледниковый период, нам, чтобы выжить, нужна вся территория Россия, которая по прогнозу в недалёком будущем станет комфортной для проживания золотого миллиарда, поэтому следует поторопиться с переводом её под нашу юрисдикцию, пока это не сделали китайцы.

— Российское образование надо добить окончательно…

— Добьём, но это можно делать и параллельно. Присоедините к своей группе министров образования и науки, и дело будет сделано.

— Минобразования уже с нами, министр Фалькон работает под нашим контролем, ещё одно усилие…

— Я изложил вам точку зрения моих руководителей, а там сами решайте, следовать их советам или нет. Кстати, ведь ваши дети учатся и работают в Германии?

— Ну… — Оскар поёжился, — да…

— Верните их в Россию. Совсем скоро Европа станет халифатом, и белым там делать будет нечего.

— Неужели всё так плохо? — удивился Оскар.

— Хуже, чем вы думаете. И последний вопрос: где зомбер?

Герман Германович замер на мгновение.

— Я передал его… э-э… своему помощнику…

— По моим сведениям генератор сейчас находится в руках боевиков «Призрака».

— Понимаете… — Оскар перекусил зубами попытку оправдания, оставив на лице застывшую полуулыбку. — Да, мои люди ошиблись…

— Это хуже, чем ошибка, это провал. Хорошо, что мы подготовились к такому повороту событий.

— Мы вернём генератор…

— Закончили на этом, Герман Германович. Зомбером займусь я сам. Жду приятных новостей. Код для связи прежний.

Голова «Эйнштейна» превратилась в оскаленную в улыбке морду тигра и исчезла.

Оскар перестал улыбаться (эта непрестанная полуулыбка, даже, скорее, намёк на улыбку, на всех его собеседников действовала угнетающе, так как люди начинали чувствовать себя неуютно, не в своей тарелке, будто упустили из виду что-то важное, в то время как он знал об этом и напоминал своим скрытым пренебрежением), пощёлкал суставами пальцев, пригладил роскошную чёрную шевелюру без единого седого волоска и вызвал начальника службы охраны Сбербанка, исполнявшего в том числе и роль личного телохранителя, и исполнителя приватных поручений.

Слоневский заявился в кабинет шефа через четверть часа.

Свою фамилию он «отрабатывал» на сто процентов: природа дала ему рост под метр девяносто, мощный торс, массивные плечи и тумбообразные ноги, для которых трудно было подобрать штаны. Их приходилось шить по заказу. Эти ноги и походка действительно приравнивали гиганта к аналогам животного мира, и тридцатилетнего майора Федеральной службы охраны заглаза не зря называли Слоном.

Лицо у него было круглое, малоподвижное, совиные глаза смотрели на всех оценивающе и неласково, крупные губы нередко складывались в презрительную ухмылку, что роднило его с боссом, и Оскар был уверен, что этот человек его не подведёт, несмотря на цепочку мелких проколов по службе, которые Слоневский совершил в силу характера и уверенности в своей непогрешимости.

— Слушаю, босс, — вытянулся он перед шикарным столом президента «Сбера», выполненным в стиле хай-тек. По сути это был не стол с прозрачной столешницей из толстого керамического стекла, а целый кибернетический комплекс, включавший в себя компьютер, аппаратуру связи (в том числе — спутниковой), встроенный бар, холодильник, систему контроля оружия и защитный модуль, в течение пары мгновений выдвигающий из-под пола прозрачный гнутый лист керамики, выдерживающий выстрел из пистолета.

— Каким образом боссы наверху узнали о твоём провале со слиперами?

Светло-жёлтые глаза Слоневского мигнули.

— Не знаю, я никому не докладывал.

— Ещё раз начнёшь действовать самостоятельно — уволю!

— Не начну.

— Где Рубинов?

— У себя наверно. Я не пересекался с ним больше недели.

— Разыщи и передай следующее: отряд расформировать, оставить только личный резерв бойцов на пять-шесть. Дислокацию и коды связи сменить. Доложить об исполнении.

— Он не сдвинется с места, пока не получит пачку зелёных.

— Заплатить наличкой десять кусков.

— Понял.

— После того как он переедет, ни с кем из прежних знакомых не перезваниваться. Пусть доложит тебе, ты мне. Он понадобится через несколько дней.

— Понял.

— Выяснил подробности бегства задержанных из СИЗО?

— Так точно, у меня есть пара знакомых вертухаев в Лефортово. Мои парни прошли…

— Опусти детали.

— В общем, наши спецы с зомбером не смогли перепрограммировать Нестора Безоружного. За ним явилась Миловидова, которую сразу после задержания в кабинете президента отвезли в контору ЧК лично директору, после чего она исчезла и всплыла уже в Лефортове. Не знаю как, но ей удалось вывести задержанного…

— Ты же сказал, что выяснил подробности бегства.

Слоневский мигнул, лицо его осталось сонным, не реагируя на эмоции Оскара.

— Судя по докладам дежурных, охрана тюрьмы просто не видела, как Жанна прошла внутрь, а потом вышла вместе с Безоружным. Записи телекамер были стёрты. Это всё, что удалось выяснить.

Оскар кивнул. Точно так же ему доложили о побеге и другие информаторы. Вариант участия в побеге руководителей ФСИН и тюрьмы подтверждался. Хотя нельзя было исключить и реальное использование слиперами своих возможностей. Новый Смотрящий был прав, слиперы являлись высокоточным и мощным оружием, обладание которым возводило его владельцев в настоящих богов, ну или хотя бы во владык контроля цивилизации. Следовало это оружие изъять у противника и обратить в свою пользу.

Оскар улыбнулся, повторив мысленно: в свою пользу! Смотрящему необязательно было знать, кому оно достанется. «Комитет 300» пошёл по другому пути, изготовив программатор, он же зомбер, а у россиян должен был быть свой. Герман Германович снова улыбнулся, осознав, что назвал себя россиянином. В принципе он и в самом деле жил в России, хотя мог жить в любой другой стране мира, имея собственность и в Европе, и в Америке, и на далёких южных островах Тихого океана.

— Что ещё? — спросил Слоневский.

Президент «Сбера» очнулся.

— Доставь мне к вечеру Ефимыча.

Начальник охраны кивнул.

Ефимычем Герман Германович называл главу ай-ти-управления «Сбера», который занимался разработкой системы фейсконтроля служащих корпорации. Эту систему уже внедрили у себя китайцы, добиваясь «гармонического развития общества», и начинали внедрять государства Европы. Первой — Норвегия, за ней Нидерланды, Польша, Италия и Германия. Правда, делали это они по-разному, используя разные инструменты. В Норвегии процесс запустили ювеналы, добивающиеся полного контроля над институтом родителей. В Италии якобы началась борьба с мафией. В Польше под лозунгом «борьбы с российской агрессией» начали выявлять людей, «потакающих агрессии». Но дальше всех пошёл, конечно, Китай, внедривший технологию распознавания эмоций на лицах жителей Поднебесной, используя нейросети и построив систему оценки «эмоциональной благонадёжности». Ту же систему собирался внедрить в России и Оскар, сначала в своих владениях — с помощью чипизации — компаниях «Сбера», затем и по всей России. И соратники у него из чиновничьей среды, правительства и Госдумы были.

— Всё? — сказал Слоневский.

— Пока всё.

Начальник охраны повернулся и потопал к двери грациозной слоновьей поступью.

Оскар набрал номер президента Нацбанка, добавив пароль «Сухой» для кодовой связи.

Сухезадов не прятался за символическим «тигром» или «Эйнштейном», показав себя во всей красе: узкое обезьянье личико, узкие глазки, прячущиеся за чёрными очками, острый носик, безвольный подбородок и косой рот почти без губ. Этот человек, поддерживаемый европейскими структурами МВФ и Минздрава, имеющий большие связи в «Комитете 300», не боялся никого и ничего, и давно вёл Россию по пути самоуничтожения, умело пряча заработанные страной капиталы в кубышки «национального благосостояния» и «нацрезерва» ради мифических «угроз будущего», чтобы не пускать эти средства в оборот. В сферу развития промышленности и сельского хозяйства эти деньги не поступали.

— Вы в курсе? — спросил он вместо приветствия.

— Конечно, — ответил Герман Германович с ноткой превосходства. Сухезадова он не любил, но был вынужден терпеть его манеру поведения и сотрудничать с ним в деле выстраивания отдельного «государства в государстве» — «Сбера». — Всё под контролем.

— У меня иное мнение.

Оскар хотел ответить шуткой: льва не интересует мнение овец, — но вместо этого сказал:

— Новый Смотрящий передал мне полномочия по физической ликвидации наших врагов, и мне понадобится ваша помощь, Набий Уллаевич. И финансовая и материальная.

— Что вы имеете в виду под материальной помощью?

— Мне известно, что вы патронируете в Казани спорткомплекс «Будулай», якобы центр развития единоборств. А вместе со всеми молодыми спортсменами там тренируются и крутые профи рукопашного боя.

Обезьянье личико Сухезадова искривила усмешка.

— Удивительно, Герман Германович, как вам удаётся добывать совсекретную информацию. Группа такая существует, называется…

— «Байрактар».

Президент Нацбанка пожевал губами, пребывая в некотором замешательстве, выдавил ещё одну кривую улыбку.

— Полагаю, вы знаете и её командира?

— Бывший капитан спецназа МВД Чечни Тогоев. Не расстраивайтесь, Набий Уллаевич, я же не спрашиваю, зачем вам понадобилось создавать свою маленькую армию. У меня тоже есть своя, но, боюсь, она засвечена нашими врагами, поэтому я хочу подсоединить к нашему делу исполнителей неизвестных.

— Разумно, хотя я и против физического устранения противника. Главное оружие нынче — информация, а его база — деньги.

— Плюс пси-технологии. К сожалению, слиперы имеются только у Комитета защиты Отечества…

— И у американцев.

— Мне известны два, но они работают на ЦРУ в Европе и не на нас, естественно, курируя НАТО и европейских президентов и премьеров. Нам придётся обходиться без их помощи.

— Они же передали вам зомбер.

Оскар потускнел, получая «ответку»: Сухезадов подколол его тем, что знает о связях президента «Сбера» с американскими спецслужбами. Хотя о том, что пси-генератор в настоящий момент захвачен противником, он знать не мог.

— Передали, но дело это не решает, и наша задача — привлечь к работе слиперов КЗО. Только после этого мы вздохнём свободно, убирая препятствия тихо и незаметно.

— В первую очередь нам нужно запрограммировать президента, остальное может не понадобиться.

— Были уже две попытки, вы знаете, последняя тоже потерпела неудачу, наш главный помощник Долгий не справился со слиперами, а ведь сам являлся паранормом.

— Новый Смотрящий тоже владеет этими способностями?

— Он не раскрылся, поэтому утвердительно сказать не могу, хотя мне показалось, что я уже слышал этот голос.

— Может, он из окружения премьера?

— Такие люди не светятся в общественном информационном поле. Поживём — увидим. Так я могу на вас рассчитывать?

— Позвольте мне подумать над вашей просьбой.

— Позвольте заметить, что все мы сидим в одной лодке.

— Но не все в ней гребцы, — улыбнулся Сухезадов, самоуверенно давая понять, что он-то занимает в «одной лодке» особую позицию.

«Барбос!» — подумал Оскар с презрением, не меняя выражения лица.

— Прекрасно вас понимаю. Но времени у нас не так уж и много. Для перехвата власти без всяких «майданов» нам предстоит серьёзная работа по нейтрализации серьёзных конкурентов. В первую очередь это председатель КЗО Мараев, потом командир их секретного подразделения «Призрак», националисты в Госдуме и Совбезе, а также надобно присоединить слиперов, как я уже говорил. Чем быстрее вы передадите под командование моих людей своих профи спецопераций, тем лучше.

— Я подумаю, — повторил Сухезадов.

Экран компьютера свернулся в светового паучка и стал пустым.

Оскар выключил канал, залез в бар и вытащил початую бутылку текилы. Отвинтил колпачок, сделал большой глоток прямо из горлышка. Проглотил. Выдохнул сквозь стиснутые зубы. Глаза его заблестели.

— Faggot! — выругался он хрипло.

Он знал, что Сухезадов является представителем сексуальных меньшинств и в своём финансовом королевстве установил абсолютную гендерную диктатуру. Хотя родился пятьдесят девять лет назад нормальным мальчиком.

«Что ж, может, он и прав?» — мелькнула в хмельной голове Оскара кривая мыслишка. И будущее — за «радужной расой»? За теми, кто твёрдо решил изменить божественный замысел института семьи? За теми, кто перестанет быть «мужем» и «женой», «отцом» и «матерью», превратившись в существо среднего рода — в «родителя»? Либо вообще отказавшись от функции деторождения, а значит — и от любви?

Ещё один крупный глоток текилы пробежал по пищеводу расплавленным угольком. Жизнь для президента «Сбера» засияла другими красками…

Стараясь не разбудить спящую Жанну, Нестор тихонько слез с кровати, умылся и заперся на кухне готовить завтрак.

Так он делал уже третий раз после переселения к нему Миловидовой, немало удивив её на следующее же утро, когда принес кофе в постель. Всё это время — почти трое суток они проводили в его квартире на проспекте Берзарина и лишь один раз сходили пообедать в знакомую кафешку «Андерсон», располагавшуюся на втором этаже ТРЦ «Пятая авеню». Много говорили о событиях в России, о тенденциях развития цивилизации, о книгах, которые оба любили читать, и о своих семьях. Правда, ни он, ни она о личном предпочитали не беседовать. Опыт супружеской жизни у обоих был отрицательный, и ворошить былое не хотелось никому.

Программа «Время» добавила новые темы, затронув войну Украины с ДНР и ЛНР, закончившуюся полным поражением первой, диктор вспомнил дело «хайли лайкли отравленных Скрипалей», и Жанна с негодованием выдала речь, осуждающую поведение западных «партнёров», пропагандистов-русофобов, не отличавшихся лютой ложью от Геббельса.

— К великому прискорбию, — говорила она, сидя на диване в шортах и прозрачной майке, с подвёрнутыми под себя ногами и с рюмкой вина «Либ фрау мильх» в руке, — мы с тобой живём не в Советском Союзе, где существовала хоть какая-то система отстаивания правды. Мы живём в эпоху «постправды», окружённые со всех сторон творцами глобальной лжи и вымысла. Взять тех же Скрипалей или так называемое «отравление» Навального. Ведь абсолютно очевидно и доказано на всех уровнях, что никто их не травил «Новичком», одной молекулы которого достаточно для убийства человека! Но даже официальные представители власти в Европе, не считая наших либералов-предателей, на голубом глазу доказывают обратное! Если за время после инаугурации американский президент Трамп сделал шесть тысяч ложных публичных заявлений, которые подсчитала газета «Вашингтон пост», то всего за год президентства его сменщик Байден ухитрился сделать ещё больше!

— Чему ты удивляешься? — пожал плечами Нестор, сидевший напротив в кресле и с удовольствием разглядывающий раскрасневшуюся женщину. — Мир живёт по глобальной лжи, ставшей нормой жизни. Англичане, американцы, поляки, да и наши «братья»-украинцы тоже, сошлись на одной почве — патологической ненависти ко всему русскому! Так что ждать от них позитивных и объективных оценок нельзя. Они все предатели, прежде всего предатели своего народа, а потом и предатели самой жизни. Разве не так?

— Политик ты мой, — со смехом проговорила Жанна. — Я просто проверяла тебя на информированность. Не люблю пацанов, не интересующихся, что происходит в мире. Терпеть не могу бесчеловечную политику, обрамлённую в радение о благосостоянии народа. Как ни включишь телик — обязательно какой-нибудь чиновник скажет, как он заботится об этом самом благосостоянии.

— А разве есть человеческая политика?

— Наверно, где-то должна быть, в другой Вселенной, но мы с тобой обречены жить в этой.

Нестор хотел поделиться с ней своим «выходом в космос», однако постеснялся.

— Вот подумал о Вселенной русского языка. Ты сказала — «бесчеловечная», а ведь слова «бесчеловечно» и «безлюдно» — вовсе не синонимы.

Жанна сделала глоток.

— Откуда у тебя такие познания?

— Мама закончила филологический. Она не раз со смехом упоминала проблемы иностранцев, застревающих на русских словосочетаниях.

— Напомни.

— Таких примеров сотни, что и выделяет русский язык из остальных, настолько он могуч, красив и точен. К примеру, выражение «ты мне очень нужен» и «очень ты мне нужен» вовсе не синонимы, так как имеют ровно противоположный смысл.

Жанна засмеялась и чуть не расплескала вино. Слизала каплю с тыльной стороны ладони.

— Моя подруга часто говорила: «Я тебя никогда не забуду».

— Это слова песни из мюзикла «Юнона и Авось». Звучат нежно и сердечно.

— Да, но можно ведь сказать и по-другому: я тебя запомню, а это уже звучит угрожающе. В моей прежней компании были иностранцы, хорошо говорящие по-русски. Мы-то вполне адекватно реагируем на разные неологизмы, а они просто балдели, не понимая, о чём мы говорим. Ну как перевести на английский или французский фразу: «Если сильно окосел — пора завязывать»? Или «руки не доходят посмотреть».

Нестор прищурился.

— Или «не стой над душой».

— «Сел в автобус и стоял всю дорогу».

— «У пациента сильная слабость».

— «Грибы пошли».

— «Техника накрылась».

— Да ещё «медным тазом».

Захохотали оба.

— Прав был Михаил Задорнов, утверждая, что люди, разговаривающие на таком языке и понимающие друг друга, непобедимы.

Вспомнив этот разговор, Нестор улыбнулся, поставил на поднос кофейные приборы, сахар, горячее молоко, бутерброды с мягким сыром, сваренные всмятку яйца, два банана, — и отнёс в спальню.

— Доброе утро, соня.

Жанна повернулась навзничь, открыла глаза, розовая ото сна, улыбнулась, протянула руки.

Он поставил поднос на тумбочку, обнял женщину, и они несколько секунд просто прижимались друг к другу, ничего не говоря. Потом она глянула на поднос и сказала сонно:

— Квадратный корень из минус единицы! Ты неподражаем!

Он прервал её поцелуем. Фраза «квадратный корень из минус единицы» принадлежала не ему, а отцу, однако она так в своё время понравилась юному Нестору, что вошла и в его лексикон.

— Мне бы умыться… — неуверенно сказала она, заметив его взгляд, брошенный на её грудь.

— Отнести?

— Не надо, знаю я, как ты носишь.

— Выпьешь кофе и в ванную.

Принялись завтракать, привыкшие с утра жить на полуголодный желудок: так повышалась физическая и умственная активность. Потом Жанна побежала в ванную, а Нестор унёс остатки трапезы на кухню. И в это время позвонил отец: лежащий на столе в гостиной вижн сообщил об этом специальной трелью. Нестор вообще с десяток наиболее востребованных абонентов обозначил разными музыкальными сигналами и мог по звуку определить, кто звонит.

Очки сели на нос, в глубине фокус-поля проявилась голова отца с характерными залысинами.

Евлампию Калистратовичу исполнилось шестьдесят лет. Родился он в Мурманске, учился в Ленинграде в университете на географическом факультете, первое время после окончания университета работал там же, но встретил мать Нестора и уехал с ней в Иваново. Прожив счастливо несколько лет, родители разошлись, когда будущему нотариусу и слиперу исполнилось всего шесть. Много позже, лишь четырнадцать лет спустя, Нестор узнал причину: в одной из командировок старший Безоружный загулял и какое-то время жил на две семьи. После чего мать Нестора Зинаида Васильевна и подала на развод. Больше она замуж не выходила и растила сына одна.

Правда, претензий к мужу она в общем-то особых и не имела. История случилась вполне житейская, стандартная по нынешним временам, и женщина, попереживав, но имея стальной характер, смогла воспитать сына и стать хорошим специалистом в одной из строительных компаний Иваново. С мужем, переехавшим в Ярославль, она поддерживала почти дружеские отношения, позволяя сыну встречаться с отцом в любое время.

Худое нервное лицо старшего Безоружного (он никогда не загорал из-за рекомендаций врачей: кожа не выдерживала прямых солнечных лучей) показалось Нестору исполненным печали, и он с тревогой спросил:

— Ты чего, пап? Случилось что?

— Угадал, — хмыкнул Евлампий Калистратович, — возникла проблема.

— Заболел? Вид неважный. Не ковид, случайно?

— Я привился, не ковид, хуже. Хотелось бы, чтоб ты подъехал на денёк в ближайшее время, сможешь?

— Намекни хотя бы.

— Замели меня, — пошутил Безоружный-старший с кривой улыбкой, — дело шьют.

— За что?! — искренне удивился Нестор, не понимая, за что отцу могут «шить дело».

— Закон вышел о недопущении клеветы на должностных людей, слышал о таком?

Нестор надул губы, размышляя.

— Что-то помнится… нельзя в соцсетях ругаться и оскорблять государевых слуг…

— Короче, в одной компании я, дурень старый, пошутил про нашего городничего…

— Про кого?

— Нашего мэра. Да нашёлся стукач в нашей компании, «честно» настрочивший донос в местное ФСБ. Ну, за мной и пришли на следующий день, допросили, завели дело, скоро суд. А пока что взяли подписку о невыезде.

— Обалдеть! Бред какой-то! Стукачи в наше время?!

— Увы, это уже целая система. Чиновная мафия воспитывает новое поколение обывателей-стукачей. Это и «помощники» ДПС, и докладчики на соседей, и сдвинутые на «общественном порядке» больные люди, и просто психи. И хотя масштабов западного стукачества, где все докладывают в органы обо всех, эта проблема у нас не достигла, благодетелей становится всё больше.

— Где ж ты умудрился пошутить? В своем РГО?

— При чём тут РГО?

— Ты же там читаешь лекции.

— Когда это было? — криво усмехнулся Безоружный-старший. — Я уже три года работаю в адвокатской конторе.

— Где?!

— Помощником адвоката.

— Я не знал!

— Не спрашивал, вот и не знал.

— Как тебе, географу по образованию, удалось стать юристом?

— Есть система переучивания… в общем, такие вот дела.

— Но если ты помощник адвоката, мог бы получить поддержку от своих коллег и приятелей.

— Во-первых, все стали бояться попасть под такое же преследование. В-вторых, сама система адвокатуры требует больших связей, которых у меня нет. Я это слишком поздно понял. Ещё не встречал адвоката, который испытывал бы хотя бы малейший дискомфорт, защищая заведомых ублюдков и бандитов, не говоря уже о муках совести.

Нестор вспомнил случай со Стасом Ревенко, другом детства, которому он помог справиться с руководством товарищества собственников жилья. Родители Стаса попали под пресс председательши ТСЖ, которую прикрывали и купленные адвокаты, и купленные судьи, и добиться правды от этого связанного круговой коррупцией клана было непросто.

— Ладно, приеду сегодня.

— Вот спасибо, сынок! — обрадовался Евлампий Калистратович. — Я уж и не знал, что делать. Тебя встретить?

— Не надо, буду на машине.

— Хорошо, жду.

В гостиную вошла Жанна в халатике, освежённая душем.

— С кем говорил?

— С отцом, просит приехать.

— Что-то случилось?

— На него написали донос.

Глаза Жанны стали круглыми.

— Донос?! Ты не шутишь?!

Нестор в двух словах передал ей суть разговора с Безоружным-старшим.

— Очуметь! — отреагировала она чуть ли не словами Нестора. — Ты поедешь?

— Конечно, надо посмотреть, что можно сделать.

— Но Ланин может не одобрить поездку.

— Я всего на пару дней.

— Насколько мне известно, нас ждёт прогулка к одному неприятному типу.

— Тип подождёт.

Жанна улыбнулась.

— Мне нравится, когда ты в таком настроении. Люблю решительных мужиков.

— Не издевайся.

— Серьёзно, никогда не любила соплежуйцев, заполонивших соцсети.

— Ты не одна в своей нелюбви.

Жанна засмеялась, и Нестор за ней, чувствуя, как настроение улучшается.

Однако она оказалась провидицей, Ланин, вызвавший слиперов к себе к обеду, не разрешил Нестору ехать в Ярославль.

— Завтра вы должны принять участие в операции «Фармацевтика». Нужно откорректировать мозги главному теоретику Минздрава Владимиру Набиеву и его заместительше Веронике Богуславской.

— Я хотел отпроситься у вас на пару дней. — Нестор подумал и добавил: — Отец заболел.

— Вы врач?

— Нет, но…

— Если нужен врач, мы найдём. Но операция разработана, вам даются сутки на ознакомление.

— Почему так срочно?

— Потому что Набиев вознамерился поменять концепцию лечения всех видов вирусных инфекций, что может привести к полнейшему провалу советской политики здравоохранения, самой лучшей в мире. В ближайшее время он собирается направить президенту ультиматум от ВОЗ. Его надо опередить. Самое плохое, что и Набиев и Богуславская так уложили инфу, что не поверить им нельзя, поэтому их следует отрезвить в первую очередь.

— Неужели один день решает всё?

— Нестор Евлампиевич, вы свободны.

Нестор бросил взгляд на молчавшую до сих пор Жанну и вышел.

— Подожди меня на улице, — донеслось из кабинета.

В расстроенных чувствах он выбрался из здания, ставшее штабом «Призрака», продолжая искать в уме аргументы, способные повлиять на Ланина, но не нашёл.

Выбежала Жанна, одетая в джинсу: штаны от «Леви стросс», отмеченные драными коленями, курточка, синяя маечка, кроссовки. Про такой наряд она обычно шутила: очень практично, хоть в лес, хоть по дрова.

— Не переживай, сделаем дело и поедем к отцу вдвоём.

— К тому времени суд уже состоится, а что решит, одному богу известно.

— Не все же судьи идиоты?

Нестор невольно улыбнулся.

— Судьи тоже люди, купить которых — раз плюнуть. Дело только в цене. Своим коллегам-адвокатам отец не доверяет. Для него, да и для меня тоже, адвокат, рьяно защищающий подонка, насильника и грабителя, презирающего все нормы морали, такой же упырь и подонок.

— Не все адвокаты такие.

— Это не утешение. — Нестор направился к машине, которую ему выделили хозяйственники «Призрака» во временное пользование — серебристый «Лексус» с хищной радиаторной решёткой. — Куда поедем?

— Отвези меня к поликлинике на Мясницкой. Хочу переговорить с моей давней подругой. Потом у меня ещё есть дела. А ты пока посиди дома, поизучай материал на наших фармклиентов.

Она протянула ему флешку.

Он хотел признаться, что, скорее всего, рванёт в Ярославль с надеждой быстро решить отцовскую проблему, но передумал.

— Поехали.

Оставив Жанну у трёхэтажного корпуса поликлиники, Нестор заехал домой, кинул в сумку спортивное трико, куртку и бритвенные принадлежности — на всякий случай, и погнал машину к проспекту Мира, выходящему из Москвы на Ярославское шоссе.

Дорога заняла три часа с минутами. В городе он появился в начале четвёртого. Не мешкая, обогнул Ярославль по кольцу слева и остановил машину во дворе нового микрорайона «Сокол», где жил старший Безоружный.

Двор был полон автомобилей, однако местечко для машины гостя нашлось, рядом с детской площадкой и чёрной БМВ седьмой серии с тонированными стёклами. Машина показалась Нестору угрюмой, но мысли его были заняты другими вещами, и он забыл о своих подозрениях, точно так же пропустив мимо сознания топтавшихся в подъезде молодых парней в спортивных костюмах.

Отец открыл ему мгновенно, словно ждал у двери.

Они обнялись.

Евлампий Калистратович был таким же высоким и стройным (в прошлом спортсмен, мастер спорта по бегу, Нестор стал бегуном не без его влияния), только заимел брюшко — в силу возраста, да залысины. Усадив сына за стол на кухне, он предложил ему пообедать, и Нестор согласился, потому что потратил на дорогу немало сил.

Отец неплохо готовил сам, поэтому обед оказался настоящим: окрошка на домашнем квасе с кефиром, с добавкой хрена и горчицы, мясная запеканка и чай.

— Отлично! — похвалил Нестор повара. — Как в былые времена, когда я у тебя оставался.

— Мастерство не пропьёшь, — довольно улыбнулся Евлампий Калистратович.

Устроились на диване в гостиной. Нестор посмотрел на часы: шёл пятый час дня, и ещё можно было попасть на приём к чиновникам, отвечающим за судебное производство.

Хозяин квартиры подробно пересказал сыну свою историю. С робкой надеждой заглянул ему в глаза.

— Что скажешь?

— Где живёт или работает этот твой стукач Петюня, знаешь?

— Конечно, мы работаем вместе в адвокатской конторе «Зонис и сыновья».

— Адрес суда?

— Здания стоят почти что рядом.

— Кто судья?

— Торчак Ярослав Адольфович, совсем мальчишка.

— Такие мальчишки самые агрессивные во время карьерного роста. Итак, собирайся, поедем.

— Куда? — не понял Евлампий Калистратович.

— Побеседуем со всеми твоими обидчиками.

— Зачем?

— Решим проблему.

Безоружный-старший недоверчиво похмыкал.

— Каким образом?

— Пап, я тебя когда-нибудь подводил?

— Н-нет… не помню…

— Поверь мне, мы справимся.

— Только не подставь меня…

— Не беспокойся, всё будет хорошо.

Через четверть часа выехали со двора в центр города, сопровождаемые чёрной БМВ. Нестор наконец обратил на нее внимание.

— Сзади едет чёрная «беха», не знаешь, чья?

Евлампий Калистратович оглянулся.

— У меня таких знакомых нет.

— Ладно, разберёмся.

Адвокатская контора «Зонис и сыновья» располагалась на первом этаже офисного здания на Линейной улице, построенного недавно и заселённого сотней контор разного назначения. Для прохода в крыло, занятое адвокатами, пропуск не потребовался, и Нестор свободно прошёл в здание вслед за отцом. Евлампий Калистратович провёл его по короткому коридорчику до зальчика ожидания для посетителей, с несколькими стульями и пятью дверями, указал на дверь под номером «3».

— Петюня сидит здесь, слева, белобрысый качок.

Нестор обратил внимание на посетителей — двух женщин и мужчину, ожидавших своей очереди. У стены стоял аппарат для регистрации, и нужно было, наверно, зарегистрироваться.

Но Евлампий Калистратович, угадав мысли сына, качнул головой.

— Заходи, транспарант «занято» не горит.

— А ты где располагаешься?

— Следующая дверь, четвёрка.

— Подожди здесь.

Нестор постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Кабинет был мал, безлик и невыразителен, как и все подобного рода офисные помещения. В нём стояли два стола с компьютерами, три стула, три тумбочки и шкаф для деловых бумаг.

Стол справа занимал смуглолицый парень цыганского вида, пялившийся на экран.

За столом слева сидел в бежевой рубашке мощный, брутального вида молодой человек с развитой мускулатурой. У него было квадратное лицо с узко посаженными карими глазами, белые коровьи ресницы, соломенные волосы, крупная челюсть и неожиданно маленький — как прыщик — носик, не вязавшийся с остальным «героическим» обликом качка.

Нестор едва удержался, чтобы не фыркнуть, настолько облик «стукача» не соответствовал его представлению о хлипких доносчиках.

— Пётр Евгеньевич Солдатенков?

Качок поднял голову.

— Гражданин, я занят, подождите за дверью.

— Я и пришёл к вам для того, чтобы вы наконец занялись работой.

Брови Петюни прыгнули на лоб.

— Ну-ка, вон из кабинета, если вы не идиот! Иначе я вышвырну вас!

— Попробуйте. Но не тешьте себя иллюзиями. Мир действительно полон идиотов, так что вы не исключение.

Адвокат угрожающе поднялся со стула.

Нестор открыл дверь, поманил отца пальцем.

— Зайди.

Евлампий Калистратович переступил порог кабинета.

— Поддержи меня под руку на всякий случай. Просто держи и всё.

Отец взял сына под локоть.

Нестор сосредоточился на формировании «ментального скальпеля» и запустил себя в голову адвоката как нож в арбуз, натыкаясь на «семечки» чужих мыслей.

Привычно рассортировав информацию клиента «по полочкам», Нестор огляделся его глазами, отмечая, что его собственное тело стоит неподвижно, поддерживаемое отцом, прочитал воспоминания адвоката, нашёл там идею «слить слюнтяя Безоружного органам, чтобы не мешался под ногами», и усилием воли заблокировал идею «стучать» на кого бы то ни было. Затем внушил ему программу чистосердечного признания во лжи, поход в МВД, отказ от прежних завистливых показаний против коллеги, и направил трек желаний молодого подонка «служить истине и правде».

Очнулся в своём теле он через минуту, определив время «отсутствия в себе» по часам.

Отец смотрел на сына вопрошающе и с тревогой, поддерживая его под руку.

Напарник Петюни привстал, не понимая, что происходит.

— Кто ещё поддерживал твоего стукача? — спросил Нестор отца.

— Георгий… — Евлампий Калистратович кивнул на чернявого молодца. — Они друзья, берутся только за грязные дела.

— Потерпи ещё минуту.

Сознание Нестора скользнуло в голову чернявого.

Парню исполнилось двадцать пять лет, он оказался выкормышем дагестанской диаспоры в Ярославле, племянником какого-то крупного торгаша фруктами, и совесть его не была отягощена ни одним честным поступком, занятая обслуживанием собственных интересов. А между тем он был адвокатом и давал клятву служить Фемиде, богине справедливости.

Нестор быстро заблокировал Георгию выходы на эгоистичные каналы пси-сферы и велел поддержать Петюню в его признании несправедливости доноса. Вернулся «домой».

— Уходим.

Евлампий Калистратович находился в ступоре, растерянно поглядывая то на одного, то на другого адвоката, и его пришлось подтолкнуть к двери.

— Что ты сделал? — уже в коридоре спросил он.

— Пробудил обоим совесть, — улыбнулся Нестор. — Они должны сегодня же обратиться в полицию и забрать донос в связи с отсутствием состава преступления.

— Вряд ли суд отменят…

— Чтобы отменили, нам надо навестить судью.

— Ты уверен, что это поможет?

— Абсолютно. Показывай дорогу.

Но в этот вечер рандеву с судьёй устроить не удалось. На своём месте в горсуде он отсутствовал, и никто из сотрудников суда не знал, либо не захотел сообщить, где находится молодой уроженец Украины по фамилии Торчак, которому каким-то образом удалось выучиться в Киеве, а устроиться на работу в России.

— Ладно, сделаем к нему ещё один заход завтра утром, — решил Нестор. — Надеюсь, не заставишь сына искать гостиницу?

— Типун тебе на язык, — обиделся Евлампий Калистратович. — Я не давал тебе повода…

— Извини, неудачно пошутил. Не пойдёшь к себе в кабинет?

— Не вижу смысла.

— Тогда едем домой.

Вечер они провели вместе, как в былые времена.

Поужинали, посмотрели ТВ-новости, поговорили о литературе, согласившись с мнением какого-то эксперта на канале «Культура», что, несмотря на интеллектуальную насыщенность произведений Пелевина и насыщенность сексом боевиков Бушкова, их романы являются низкопробным чтивом, рассчитанным на психически больных людей, у которых налицо пробуждение низменных страстей. Особенно понравились Нестору размышления эксперта, что указанные авторы представляют собой символы глубокого падения нравственного вектора литературы и культуры в целом, призванного через масскульт оглупить народ России. Герои их романов на самом деле являлись носителями разврата, программирующими у молодого читателя убеждение, что так делать можно! Можно справлять нужду на стариков, можно заниматься рукотворным сексом у экрана компьютера, и можно любить одну женщину и при этом спокойно иметь с десяток других! Потому что для этих героев безудержный секс и болезненные страсти — норма жизни! И что в России существует целый клан пиарщиков такой «литературы» и такого образа жизни, прячущейся за маской «якобы фантастики» и якобы «борьбы за свободу личности» — вплоть до совершения самоубийства!

— Ну, я не во всём согласен с экспертом, — сказал Нестор в ответ на вопрос отца, понравилась ли ему передача, — но, если честно, удивлён тем, что такие передачи не заблокированы цензурой канала. Ненавижу, когда либералы в законе начинают нести бред о «правах человека на выбор пола». Так и в литературе: в Сети благодаря блогерам постоянно муссируется реклама западных писателей, в ущерб отечественной, очень редко кто-то рискует говорить о российской литературе, будто её и не существует. Вот в них бы я пробудил совесть в первую очередь.

— Как в Петюне? — прищурил глаз Евлампий Калистратович.

Нестор, развалившийся в кресле с чашкой горячего калинового настоя, усмехнулся, но не ответил.

Отец не понял, что произошло в адвокатской конторе, но почувствовал, что сын каким-то образом воздействовал на коллег, однако спрашивать об этом не решился.

Не дождавшись ответа, Безоружный-старший перевёл разговор на другую тему:

— Ты, я гляжу, не любишь блогеров?

Терпеть ненавижу! — хотел ответить Нестор, но решил не усиливать свой ответ аффектацией.

— Блогерство, на мой взгляд, — отдельная епархия. Моя девушка сравнила блогеров с пастухами безмозглого стада лузеров. И она права на все сто процентов! Сутками торчать у экранов ради бессмысленного соплеобмена — чудовищно! Чем это не стадо баранов с мозгами амёб? Сколько идиотов порождено Интернетом — не сосчитать! Но ведь и сами блогеры — такие же неграмотные пацаны и девицы, зарабатывающие на интересе молодёжи к гламуру и получающие оплату всего лишь за высказывание своего мнения обо всём на свете! Это не бред?

Евлампий Калистратович засмеялся.

— Да, соглашусь, блог-культура живёт не на потоке сознания опытных людей, а представляет собой понос сознания, и ничего с этим поделать невозможно. Таков нынче социум.

Нестор не был уверен в оценке отца, но спорить не стал. Новые возможности стали казаться ему безупречным инструментом для коррекции «плохих мальчишек», и особых преград на этом пути он не видел.

Заговорили о предстоящей президентской кампании.

Нестор, недавно спасший нынешнего главу государства от зомбирования, больше помалкивал, выслушивая доводы отца, и согласился с ним, что абсолютно не важно, кто станет следующим царём. Управляли государством не президент и премьер, а владельцы финансовых структур России, от президента Нацбанка до президента «Сбера», купившие «нужных» министров и руководителей служб.

В начале десятого Нестор хотел позвонить Жанне, рассказать, где он и что с ним, но не успел. В дверь позвонили.

— Кого-то ждёшь? — поинтересовался он у отца.

— Да вроде ни с кем не договаривался, — озадаченно сказал Евлампий Калистратович, подходя к глазку. — Парень какой-то.

Нестор тоже заглянул в глазок и открыл дверь. Гостем был Виктор Боков собственной персоной, командир спецназа «Призрака».

— Впустишь? — сказал капитан. Глянул на Безоружного-старшего. — Здравствуйте, Евлампий Калистратович.

— Здрасьте вам, — удивлённо отозвался хозяин квартиры.

Нестор отступил, пряча вспыхнувшее в душе неприятное чувство вины.

— Проходи.

— Кофе, чай?

— Что дадите, — кивнул Виктор, осматриваясь. — Я за тобой.

— Пап, свари кофе.

Евлампий Калистратович убыл на кухню.

Нестор отступил, пропуская гостя в зал.

— Что случилось?

— Пока ничего, но полковник велел доставить тебя в столицу живого или мёртвого.

Нестор недоверчиво посмотрел на обманчиво простодушное лицо Виктора.

Тот усмехнулся.

— Я пошутил.

Оба рассмеялись, хотя и с разными чувствами.

— Мне надо задержаться здесь до завтра, проблема решена не до конца.

— Боюсь, это невозможно. Завтра утром ты должен кровь из носу быть на оперухе по уговариванию одного негодяя вести себя лучше.

Нестор изменил наполнение взгляда, сделав глаза прицеливающим устройством, и Виктор вытянул руки перед собой.

— Только не превращай меня в лягушку! Ланин не знает, где ты, меня послала Жанна.

— Жанна? — недоверчиво сказал Нестор. — Я ей ничего не говорил, куда поеду.

— Видимо, она что-то почувствовала.

Мелькнула мысль: уж не сделала ли подруга ему «засос»? Так, что он остался в неведении? Возможно ли такое вообще? И если возможно, почему Жанна так поступила, не предупредив? Ведь это же предательство!

Он мотнул головой: не может быть! До чего можно докатиться, если перестать доверять близким людям! Тем более любимой женщине! Недаром же существует закон: ты улыбнёшься, и тебе улыбнутся.

— Квадратный корень? — оценил мимику слипера Виктор.

— Из минус единицы, — закончил Нестор. — Хорошо, поедем. Пап, ты скоро?

— Заканчиваю, — донеслось из кухни. — Можете садиться.

— Пойдём, поднимем тонус, легче будет ехать.

Сели за столик, принялись потягивать ароматный кофе, пожевали бутерброды с сыром.

— Я уеду, — сказал Нестор, — но через день-другой вернусь, посмотрю, что тут у вас происходит. Может быть, ничего больше не понадобится.

Безоружный-старший с сомнением покивал, косясь на гостя, и Нестор добавил:

— Я должен быть завтра в Москве.

— Да я уже понял.

— Не переживай, мы победим.

Евлампий Калистратович улыбнулся, пряча в глубине глаз сожаление и надежду.

Собрались семеро — все, кто отвечал за деятельность Комитета защиты Отечества, включая директора ФСБ Козодоева и депутата Госдумы Брусникина, на которого недавно было совершено покушение. Ему предлагали сменить на время место жительства, но Валерий Захарович отказался, аргументировав отказ не отсутствием страха, а непрактичностью шага. Непосредственные исполнители акции были или задержаны спецназом «Призрака» или уничтожены, а заниматься вопросом защиты членов КЗО надо было по большому счёту, решая проблему с главарями ячейки «Комитета 300» в России.

Заседание «политбюро» КЗО проходило в самом центре Москвы, рядом с Красной площадью, в особняке князей Юсуповых, построенном ещё в восемнадцатом веке. Здание принадлежало Федеральной службе охраны, и попасть в него могли только его служащие да люди с красными пропусками. У всех членов КЗО такие пропуска имелись, так как все они под тем или иным предлогом работали на ФСО, и никаких проблем с проходом в особняк не возникало. Тем более что Мараев имел здесь свой кабинет — как заместитель начальника Управления кадрами ФСО.

Пока ждали председателя, разговорились, реагируя на ворчливое замечание Кирилла Максимовича Вересаева, заместителя декана юридического факультета МГУ:

— Чуть морду не набили…

— Кому? — не понял Данил Фомич Устоев, помощник депутата Госдумы Горюхина.

— Мне.

— Вам?! — поразился Устоев. — Когда? Где?

— Только что, ставил машину на парковке для ВИПов, и молодой прыщ на «мерине», подъехав, начал орать, что это его место. Хотя там нет разметки по фамилиям.

Собравшиеся переглянулись.

— Вы представились? — поинтересовался Брусникин.

— Разумеется, показал бейджик.

— А он?

— Обматерил, послал вместе с бейджиком на три буквы, — бледно улыбнулся Вересаев, худой, болезненного вида; недавно он перенёс операцию по шунтированию сердца. — Такой ненависти, с какой он ругался, я ещё не встречал.

— К сожалению, поводов для агрессии, злобы и ненависти, — проговорил Устоев, — гораздо больше, чем к радости. Но если всё время кого-то ненавидеть, то и будем получать в ответ только ненависть.

— Всё это результат влияния Интернета и соцсетей на души пользователей, — мрачно сказал Брусникин, не упускающий случая обвинить правительство в «агрессивной цифровизации» страны. — Соцсети вообще являются системой контроля сознания людей путём создания иллюзии общения. Невольно начнёшь вспоминать систему воспитания в СССР. В те времена соцсетей не было и в помине, и телевидение Союза учило людей уважать друг друга. Интернет же своей вседозволенностью учит всех ненавидеть.

— Ну, судя по росту ресурсов Интернета, уродующих психику, — заметил Устоев, — особенно ребёнка, Всемирная паутина является стопроцентно реализуемым проектом уничтожения человеческой цивилизации.

— Не преувеличивайте, Данил Фомич, — усмехнулся Вересаев. — Я понимаю, что вам приходится писать речи для депутата Горюхина, окучивающего молодёжные организации. Однако не стоит перегибать палку, заботясь о молодом поколении.

— Поколении «некст», — криво улыбнулся Брусникин.

— Увы, дружище, если уж употреблять мусорные иностранные словечки: поколение «некст» плавно перешло в поколение «фак».

— И вы не преувеличивайте.

— Нисколько не преувеличиваю, просто вижу рост негативного отношения больших масс молодёжи к истории Родины, к науке, к тайнам космоса, к работе вообще. Могу привести кучу примеров, о чём мечтает молодое поколение.

— Иметь всё, не делая ничего.

— Примерно. Нынешняя мораль позволяет всем ничего не делать, как в Европе, где оплачивается простое пребывание в качестве беженца в стране.

— Смотря о какой морали вы говорите. Есть христианская мораль, есть исламская, иудейская, китайская.

— Да о любой. Все они — суть отголоски единой морали, имеющей глубокую эволюционную природу. Она на миллионы лет старше человечества, если хотите знать. Вот вы упомянули СССР. А ведь только в этой соцсистеме поддерживалась долгосрочная ориентация на светлое будущее, что и являло собой народную российскую мораль. Только в СССР были созданы такие общественные отношения, когда человек труда был почитаем и имел право на достойную старость. Так называемых «светских львиц» не то что не пустили бы в приличное общество и на телевидение, но подняли бы на смех! Кто это? Что это? Да что говорить! — Устоев с горечью махнул рукой.

— Да, от развала Союза мы многое потеряли, — сказал Вересаев, сочувственно посмотрев на Данилу Фомича. — Надо же было умудриться дожить в двадцать первом веке до талонов на питание, имея к концу двадцатого такие доходы от продажи нефти, газа, руды и алмазов! С такой космической, военной и атомной промышленностью!

— Эк, куда вас занесло, друзья, — сказал вошедший в комнату Мараев. — На минуту оставить нельзя, словно вам по девяносто лет, начинаете ностальгические дебаты по давно обсуждённым потерям.

Шестидесятилетний председатель КЗО был сух, подтянут, энергичен, и острый взгляд его прозрачно-голубых глаз выдерживал далеко не каждый человек.

Присутствующие обменялись смущёнными взглядами, расселись вокруг овального дубового стола с массивными ножками.

Комната совещаний, она же — кабинет Мараева, была небольшой, стандартно и скудно обставленной. В ней умещались два стола, восемь стульев, стоящих у стен и возле столов, книжный шкаф, сейф и плоский телевизор на стене.

На столе стоял экран компьютера, а в углах комнаты располагались четыре стойки аппаратной защиты от любых видов взлома и прослушивания. А компьютерная система связи, используемая Мараевым, позволяла ему разговаривать в скайп-режиме с любым абонентом в любой точке земного шара.

Сев за стол, Михаил Модестович включил компьютер, бегло просмотрел какие-то сообщения и перевел взгляд на руководителей КЗО.

— Полковника Ланина вызвали?

Все посмотрели на шестого участника совещания, генерала Добрынина, бывшего начальника ГРУ по подбору кадров. «Призрак» создавался единовременными усилиями в секретных недрах ФСБ и Минобороны, но его главным координатором считался Добрынин, утвердивший кандидатуру Сивкова на посту командира подразделения слиперов, а после его гибели — кандидатуру полковника Ланина.

— «Призрак» ушёл в глубокое подполье, — ровным голосом сообщил Добрынин, большой, обманчиво рыхлый и мягкий, с поистине славянским открытым лицом и доброжелательной складкой губ. — Ланин сменил все коды и пароли. Найти его проблематично, он сам выйдет на связь.

По кабинету прошелестело единое движение.

— Это… неожиданно! — тихо проговорил Устоев.

— Он объяснил, в чём дело? — спросил Вересаев.

— У аналитиков «Призрака» возникли подозрения в части информационного обеспечения операций. Они не обвиняют нас конкретно, что кто-то работает на врага…

— Этого только не хватало! — проворчал Брусникин.

— Но предпочитают перестраховаться. Поэтому наше участие в их деятельности прекращается.

— Какого чёрта?! — не выдержал Козодоев. — Они за кого себя считают?

Добрынин посмотрел на директора ФСБ с немалой дозой сочувствия.

— Понимаю вас, Иван Егорович, но по большому счёту они правы. Последние события позволяют усомниться в секретности операций слиперов. Кто-то их отслеживает.

— Это переходит все границы…

— Успокойтесь, Иван Егорович, — сказал Мараев. — Я хорошо знаю Ланина и верю в его адекватность. Проблема, очевидно, существует, и нам тоже придётся принять участие в её решении. Но сначала о делах насущных. Что у вас, Валерий Захарович?

— Разрешите с общей ситуации? Так сказать, что кроется за фасадом мнимого благополучия в стране и что скрывает напрочь коррумпированное правительство и чиновничий аппарат в целом.

— Если только недолго.

— Хватит и пяти минут. Начну с грустного. Надеюсь, вы помните заявление журналиста Георгия Примакова о том, что потенциал национального предательства в России огромен, как никогда. Так вот он ещё больше, чем нам представляется! Правительство страны стало самой антироссийской организацией! Его экономический блок открыто готовит крах стране, а что делает Нацбанк — не поддаётся никакому разумению! На шее народа затягивается петля негативной информации о казнокрадах, лжецах и ворах в государственной власти и в структурах местного самоуправления. Каждый день — новые скандалы и разоблачения. И при этом явные преступники не только избегают уголовного преследования, но и назначаются на свои посты на очередной срок да ещё с благодарностью и почестями. Ельцин и Горбачёв развалили СССР, а им за это памятники и благодарности от правительства и президента! Чубайс, Бурдюк, Сергеева, дети старого прокурора — стали уже словесным оборотом, но остаются у власти! И всем им помогает огромная армия СМИ, кормящаяся исключительно за счёт заморских грантов или отстёгивания миллиардерами местного пошиба.

— Не вся, — возразил Устоев. — Есть журналисты и на нашей стороне. Мы уже почти сотню обгадившихся СМИ обозначили иноагентами, урезав их активность.

— Они всё равно умудряются гадить нам то здесь, то там. Образование и наука — притча во языцех, управляют процессами реструктуризации этих ведомств абсолютно некомпетентные люди. Я бы только за одно название вводимых в школах якобы воспитателей — «коучей» — расстреливал бы тех, кто вписывает этих «коекакучей» в программы обучения и воспитания молодого поколения! А выиграл в результате господин Оскар, который, кстати, и управляет страной, опираясь на ещё одну армию — денежную.

— Всё? — спросил Мараев.

— Могу добавить справочку, имеющую огромное значение, несмотря на её кажущуюся несущественность. Известна пословица: человек есть то, что он ест. А известно ли вам, что только в России безудержно суют низкокачественное пальмовое масло во все продукты питания, практически без исключения? Известно ли вам, что от этого продукта здоровье наших детей резко упало за последние десять лет? Медики буквально кричат об этом на каждом углу, их кто-нибудь слышит?

— Виноват Роспотребнадзор, — буркнул Вересаев.

— Доля вины Роспотребнадзора есть, и мы обязательно должны заняться его руководством. Но в большей степени виноваты владельцы пищевой отрасли, и ограничить их можно только силовыми методами. На правительство надежды мало, министры сами работают на олигархов и получают откаты.

— Что ж, Валерий Захарович, картина и в самом деле неприглядная, — сказал Мараев, — в то время как телевидение постоянно лжёт, успокаивая народ «ростом благосостояния» и тем, что у нас всё под контролем.

— А разве не так? — поднял брови Устоев. — У нас действительно всё под контролем. Любое позитивное начинание тут же обрастает шубой чиновников и захлёбывается. А когда правительство доведёт цифровизацию всего и вся до предела, введя видео- и фейс-контроль, как в Китае, мы поголовно придём в состояние стада лузеров, пасущееся в Сети. Хорошо живётся в России только тем, кто во власти. Пока финансами занимаются те, кто хранит деньги за рубежом, а образованием те, чьи дети учатся за границей, порядка в стране не будет! Недаром же говорят, чтобы в России быть богатым, надо стать или коррупционером, или борцом с коррупцией. А повсеместный цифровой контроль введут, никого не спрашивая.

— Ну, до этого ещё далеко.

— Ох, уверяю вас, не успеете оглянуться. Действовать надо быстрее.

— У нас в оперативниках всего трое слиперов, — напомнил Добрынин. — Мы буксуем. Хорошо смогли уберечь президента от зомбирования. Но ведь наши конкуренты из «трёхсотого» не остановятся.

— Вот об этом и поговорим, — сказал Мараев, пробежав глазами текст какого-то документа на экране. — Надо решать глобальные задачи, которые растут как грибы, а не заниматься мышиной вознёй, корректируя мелких чиновников. По сути Россия давно находится в кольце врагов. Достаточно вспомнить, что мы только с Польшей воевали больше ста раз! С остальными странами Европы — больше двухсот раз. И продолжаем воевать, хотя принципы ведения войн изменились радикально. А недавняя трёхдневная война с Украиной в Донбассе, закончившаяся поражением ВСУ и установлением контроля Донецка над всем Донбассом, показала, что на первое место в таких войнах выходят новые технологии. К счастью, конфликт не перерос в большую горячую войну, американцы и натовцы, покричав, не рискнули ввязаться. Но риск был, а мы не смогли откорректировать зарубежных вояк, особенно украинских, люто ненавидящих всё русское.

— Разве «Призрак» не помог в этом деле? — неуверенно спросил Устоев.

— По мелочи, — ответил Добрынин. — Слипер не смог подобраться близко к президенту Украины и перепрограммировал только командующего моторизованным корпусом ВСУ генерала Соловейко. ВСУ приостановились, и обороне ДНР удалось дождаться наших танков.

— Поэтому и надо бить по верхам, — убеждённо проговорил Мараев. — А это, в первую очередь, президенты и премьеры, во вторую — идеологические центры.

— К сожалению, наша военная доктрина работает от обороны, — сухо сказал Козодоев. — Ни Советский Союз, ни Россия никогда не применяли оружие первыми, только в ответ на прямые угрозы, когда иного выхода просто не оставалось. Примеры — Афганистан, Грузия, Крым, та же Украина. Американцам и иже с ними и напрягаться-то особенно не надо, наши власти, что советские, что нынешние, сами продадут врагу что угодно, от нефти и газа до леса, удобрений, золота и алмазов.

— Либо просто переведут им деньги, — сказал Вересаев, — как это сделал Нацбанк, купив якобы ценные бумаги у США. Ведь без взяток начальству банка точно не обошлось.

— Можно и без взяток, — возразил Брусникин. — Если это самое начальство вчистую работает на Запад и получает там зарплату.

— Нацбанком «Призрак» уже занимается, — сказал Мараев с заминкой. — Ну или должен заниматься, задание выдано давно. Для коррекции работы руководителей таких структур нужна тщательная подготовка, чтобы не получилось срыва, означающего катастрофу. Мы знаем, что президенту подсказывал неверные решения советник Долгий. В результате вмешательства слиперов он потерпел поражение и лежит в коме. Но у него должен появиться сменщик.

— Смотрящий номер два, — хмыкнул Брусникин.

— Вот его надо вычислить как можно быстрей. У вас есть что-нибудь, Иван Егорович?

Козодоев ослабил галстук: в кабинете было жарко. А он всегда одевался с подчёркнутой официальностью и строгостью.

— У советника Долгого было шесть помощников.

— Было?

— Трое уже в бегах, умчались якобы в командировки за рубеж, как только узнали о том, что их патрон в больнице. Осталось трое, и мы их проверяем. Пока что ни на одного из них не нашлось никакого компромата.

— Удивительно, — пробормотал Брусникин.

Козодоев кивнул.

— Сам удивлён. Люди на такие посты взбираются тяжко, особенно если не имеют социальных лифтов. А из этих троих ни один не вошёл во власть через знакомых или взятки. Всех выбирали и продвигали российские общественные организации вроде Народного фронта.

— Это говорит лишь о том, что они хорошо подготовились решать задачу и идти вперёд мелкими шажками.

— Не думаю, что все трое являются агентами ЦРУ, — пошутил Козодоев.

— Но лучше перестраховаться. Кто эти трое?

— Фистулов Борис Аркадьевич, юрист, Делегацкий Дмитрий Игоревич, финансист, и Смоляр Иван Архипович, заместитель главы Администрации президента и член исполкома Народного фронта.

— Знаю только последнего.

— Надо дать задание слиперам, чтобы они проверили этих господ, — сказал Устоев. — И дело с концом.

— Дело вовсе не такое простое, как вам кажется, Данил Фомич.

— Но без проверки не обойтись.

Козодоев сжал зубы, не желая спорить.

— Теперь поговорим о наиболее важном деле из всех предлагаемых, — сказал Мараев. — Нам нужен свой человек в «Комитете 300».

По кабинету расползлась тишина.

Мараев наметил улыбку.

— Что примолкли?

— Но ведь этот клуб миллиардеров… — начал Устоев.

— Хотите сказать, нам не по зубам?

— Ну-у… в общем…

— По большому счёту он действительно нам неподконтролен, — сказал Козодоев. — Хотя мы и работаем с ним, накапливая информацию. Не секрет, что операция по разработке пандемии коронавируса была инспирирована руководством Комитета под управлением Бенджамина де Ротшильда, потомка основателей клана Ротшильдов в седьмом поколении. Концепция сработала прекрасно, хотя мы оказались успешнее остального мира, разработав вакцину от ковида первыми. Но развитие пандемии позволило глобальным корпорациям начать разработку ещё более агрессивных видов вирусов. Атака ещё впереди, и мы отслеживаем деятелей этого клана, тем более что Бенджамина убили.

— Известно, за что? — подал голос Вересаев.

— Предположительно за поддержку Трампа во время выборов президента, так как Бенджамин намеревался вбросить в Сеть сведения о Байдене взрывного характера. Но вполне может быть реальным и второй вариант: младший Ротшильд поспешил рассекретить разработку нового штамма, за которую заплатили МВФ, Всемирный банк развития и Банк международных расчётов. Вот его и грохнули.

— Теперь вы понимаете, зачем нам «крот» в «Комитете 300»? — прищурился Мараев.

— Мы обязаны знать, какую гнусность готовит он нам, — сказал Вересаев.

— Совершенно верно. Главное оружие теперь страх. Мир, объятый страхом, можно разворачивать в любом направлении, в том числе науськать его на Россию, что уже и делается с возрастающим масштабом. Почти все народы мира уверены, что во всём виноваты русские. Пандемия ковида — один из инструментов воздействия на психику людей ради уничтожения России и далеко не первый эксперимент по глобальному разобщению человечества ради перехода к полному цифровому управлению цивилизацией. Вот и давайте задумаемся, что мы можем противопоставить этой сволочной античеловеческой системе.

— С такими малыми силами? — с сомнением хмыкнул Брусникин.

— Вопреки малым силам! Очень надеюсь, что из нашей небольшой компании вырастет глобальная система праведного развития человечества. Мы просто ещё не вполне осознаём, какая это сила — паранормы на службе сил добра!

Совещание продолжалось ещё час, после чего члены КЗО стали расходиться. В кабинете Мараева остались двое, он и директор ФСБ.

— У меня есть предложение, Михаил Модестович, — сказал Козодоев.

— Слушаю.

— Слиперы должны работать под нашим непосредственным руководством.

— Разве они не работают под нашим руководством?

— Через Сивкова… э-э, теперь через Ланина.

Мараев озадаченно почесал голову.

— Вы не доверяете полковнику?

— Доверяю, но, во-первых, он креатура Добрынина, а во-вторых, слишком самостоятелен. Нас ожидают времена, когда счёт будет идти даже не на дни, а на часы и минуты.

Мараев задумался…

Подъехали к зданию спортивно-оздоровительного комплекса «Синички» к девяти часам утра, за час до открытия.

Утро выдалось пасмурное, вполне соответствующее середине осени, и выходить никуда в серость и слякоть не хотелось, несмотря на красоту природы.

Москва не зря зовется зелёным городом, если считать по площади зелёных насаждений, парков, бульваров и лесков. А в последние годы она ещё и активно благоустраивалась и превратилась в настоящую жемчужину не только для туристов и людей, занимавшихся активным отдыхом, но и для жителей столицы.

Трёхэтажный ОСК «Синички» располагался в Митино на берегу одноимённой реки, имея в своём распоряжении спортивные залы для разных видов спорта, бассейны, беговые дорожки, фитнес-центр и массажные кабинеты. Один из таких кабинетов и посещал молодой продвинутый Владимир Набиев, считавший себя мажором и красавцем, несмотря на прыщавую рожу, тонкие губы, вечно растянутые в глумливой усмешке, и хилое тело любителя компьютерных игр.

Разведка «Призрака» досконально выяснила образ жизни этого молодого супермена и подготовила для слиперов программу коррекции его психики, заостренной на самоутверждении любой ценой. Хотя никто из сотрудников подразделения так и не понял, каким неведомым зигзагом судьбы этот молодой негодяй стал главным финансовым теоретиком страны, ректором Научно-исследовательского финансового института (НИФИ), разрабатывающего стратегию строительства финансовой отрасли России.

Карьерный рост Набиева был столь ошеломляющим, что изумился даже научный руководитель лаборатории «Призрака» Курчинский. Ещё будучи аспирантом, Набиев позиционировал себя как создатель инновационной стратегии российского будущего, поддержав проект «Детство-2030». Проект этот предусматривал замену института семьи на институт соцпатроната (что явилось бы зародышем распада России), внедрение гендерного равенства (за что ратовали представители сексуальных меньшинств) и ювенальной юстиции по образцу финской и норвежской. Но самое страшное, из-за чего либералы у власти и обратили внимание на деятельность этого функционера, крылось в том, что для него люди являлись даже не букашками, а цифирками, пикселями на экране компьютера, которыми можно пренебречь.

Рост влияния этого «творителя идей» и рьяного «креативщика» впечатлил и Нестора. Он с удивлением узнал, что, оказывается, можно прекрасно устроиться в чиновничье-бюрократической среде, если перейти на сторону тех, кто, живя в России, изо всех сил способствует разорению страны. Слипер ещё раз прочитал докладную записку о карьере Набиева и покачал головой. Удивляться было чему.

Всего за четыре года после окончания Института управления при Министерстве финансов и учёбы в аспирантуре Набиев, менеджер по специальности, стал кандидатом экономических наук, разработав диссертацию с говорящим названием «Государственное регулирование межбюджетных отношений российской модели федерализма». А чуть позже, закончив курсы магистра государственного управления в Канаде (там же он и стажировался) молодой ниспровергатель основ стал и членом Экспертного совета при президенте Российской Федерации.

Как оказалось, его деятельность была отмечена и в верхах. Ещё в студенческом возрасте ему вручили медаль «За содействие» для студентов, активно сотрудничающих с фискальными органами, потом орден Дружбы (очевидно, за служение канадским властям). Правда, не обошлось и без другой оценки: Общественная палата Народного фронта присудила талантливому «эффективному менеджеру» и так называемый орден «Сутулого» — за провал стратегии развития России 2020 года.

И вот этот деятель, не раз выступавший с удивительными негативными по отношению к собственной стране и её народу речами, на голубом глазу рекомендовал ни много ни мало — забыть о стариках и отменить пенсии! Кто-то же из них, по его мнению, успеет накопить на «уютную старость»? А нет, так и бог с ними, от слабых и больных надо избавляться, как это делали «креативные» индейские цивилизации Южной Америки.

Нестор, конечно, поделился с Жанной своим мнением, признавшись, что ему глубоко противно работать с такими людьми. И она ответила с вполне логичной уверенностью:

— Тем более их надо лечить!

Программа же лечения состояла в следующем.

Набиева не нужно было усовещать (совести у этого нелюдя не было с рождения) или уговаривать покинуть пост. На его место тотчас же пришли бы такие же молодые не менее «эффективные менеджеры», как он сам. Да и заместитель у него — Вероника Богуславская ничем не отличалась от босса, разве что ненавидела «убогих людишек» сильнее. Надо было сделать так, чтобы они оставались в своих креслах, но сменили бы курс стратегического развития страны, отбросив иго монетаризма «по Гайдару» и постепенно вернув государство в лоно другой модели развития, уже применяемой развитыми странами Европы — Швецией, Австрией, Сербией и другими, а также Китаем.

Сидели в машине молча: Нестор, Жанна рядом, Виктор и водитель впереди. Нестор вспомнил чьи-то слова: тихий мужчина — думающий мужчина, тихая женщина — уже что-то придумала. Усмехнувшись в душе, он спросил у сидевшей с рассеянным видом спутницы:

— О чём задумалась? Или о ком?

Жанна очнулась, ответила с улыбкой:

— О бабниках.

— О ком?!

— Недавно закончила читать книгу литэксперта Ковальчука о мужчинах-писателях и поэтах. По его уверению выходит, что все талантливые писатели — бабники. Начал он с Пушкина, перемыл косточки Бунину, Куприну, Толстым.

— Классикам?

— Не только, добрался и до нынешних Пелевина и Быкова.

— Это давно известно, талантливым людям природа отпускает столько творческой и физической энергии, что они вынуждены сбрасывать её излишки с помощью увлечений.

— Сам придумал? — с любопытством спросила Жанна.

— Почему? Читал труды психологов.

— Тебе тоже дан талант — слипера, значит, ты тоже сбрасываешь энергию по сторонам?

Он заёрзал на сиденье.

— Как-то на себя не примерял. Хотя ты могла бы и не спрашивать.

— Ладно, это я кое-что личное вспомнила. Мой муж был в этом плане весь активен, не обладая талантами.

К зданию комплекса подкатил белый «Порше Кайенн», из которого вылезли двое: длинный и худосочный Набиев и здоровяк в чёрном костюме с чёрным галстуком.

— Пошли, — коротко бросил Виктор в кнопочку рации на воротнике куртки.

Нестор взялся было за ручку дверцы, но команда относилась не к нему. Виктор давал распоряжение своим бойцам.

Вслед за вошедшей в здание парой последовали молодой человек со спортивной сумкой через плечо и девушка.

Через минуту за ними выдвинулась ещё пара ребят в спортивных костюмах.

— Ваша очередь, — сказал Виктор. — Дислокация такая: охрана комплекса — стандартный набор, двое на входе. С клиентом пока один телохран, но в «порше» сидят ещё двое. Трогать их мы не будем, если только не случится форс-мажор. Так что проходите и дальше уже сами. Зовите, если что.

Нестор и Жанна посмотрели друг на друга. Женщина улыбнулась, чмокнула его в щёку, и оба вылезли из внедорожника «Туарег», прихватив спортивные сумки.

Так как одеты они были по-спортивному, да и выглядели завсегдатаями такого рода заведений, охрана пропустила пару внутрь, даже не глянув в их сторону.

Следуя разработанному маршруту, «спортсмены» прошлись по светлому коридору первого этажа и зашли в зал для спортивной гимнастики, пустой по причине раннего утра.

Переоделись в раздевалке, превратившись в «гимнастов».

Жанна критически оглядела спутника, покачала головой.

— Не мешало бы подкачаться, дружок. Вроде и не дряблый и живота нет, но и мышцы не видать.

Нестор обиделся, считая себя если и не качком, то вполне себе развитым человеком, однако постарался скрыть свои чувства.

— Я не собираюсь выступать на соревнованиях по бодибилдингу.

— А мог бы, — рассмеялась Жанна.

Сама она выглядела потрясающе, и он ещё раз пережил восхитительное чувство обладания: она была его женщиной!

Двинулись в левое крыло здания, где располагались массажные кабинеты и кабинки для лечебных процедур. В коридоре у двери с табличкой «Процедурная № 1» топтался знакомый здоровяк в чёрном. У него было бритое до синевы лицо с кривоватым (наверно, сломанным когда-то) носом, прозрачно-серые, казавшиеся белыми, глаза и прижатые к вискам лопушастые уши.

Подошли вплотную.

Уткнувшийся в смартфон детина угрюмо глянул на обоих, задержав взгляд на фигуре Жанны. Глаза его вспыхнули.

— Чего… — начал он.

Ни слова не говоря Жанна упёрлась в него взглядом, и здоровяк замолчал.

Длилось его молчание секунду. Затем он вдруг выпрямился, насмешливо посмотрел на Нестора.

— Чего уставился? По морде захотел?

Нестор неуверенно покосился на Жанну, и здоровяк со смехом добавил:

— Иди уже.

Нестор понял, что устами телохранителя говорит Жанна. Кивнув, он вошёл в кабинет.

Как и ожидалось, в небольшом помещении, не имевшем ничего лишнего, кроме массажного стола, тумбочки и шкафчика, находились всего двое: массажист — щуплого вида кореец в халате и клиент — раздетый до трусов Набиев, лежащий вниз лицом. Кореец трудился, разминая сухенькими ладошками бледную прыщавую спину ректора НИФИ. Набиев блаженно жмурился и постанывал. Ему было хорошо.

Массажист посмотрел на гостя вопросительно, продолжая процесс.

Нестор молча ткнул в него «шпагу засоса», в течение нескольких секунд обработал сознание, не вдаваясь в подробности, отключив память, и заставил корейца (на вид ему можно было дать и тридцать лет, и все шестьдесят) сесть на стул. Вернулся в своё тело, обнаружил, что Набиев недовольно бормочет что-то и ворочается. Пришлось в темпе поселяться в «апартаментах психики» сверстника.

То, что он прочитал в ячейках памяти «продвинутого» финансиста, повергло Нестора в шок.

Кроме того что он уже знал о ректоре финансового института, добавились сведения о личной жизни, полной отвратительных моментов, в том числе сексуального характера. С детства молодой «ниспровергатель финансовых основ и бюджетов» увлекался девицами ультралёгкого поведения (первый интим случился у него в восьмом классе с учительницей истории), затем трупами, а закончил тем, что к настоящему времени чуть ли не всё девичье поголовье института служило ему гаремом.

Мало того, Володенька Набиев не возражал и против секса с мужчинами, и его телохранитель, оставшийся в коридоре, служил ему и «братом по интиму».

Нестора чуть не стошнило, когда он ознакомился со сценами «торжества гендерного равенства», и слипер едва не стёр в памяти Набиева всю его наследственную информацию, но вовремя опомнился. Потому что после этого кандидат на должность министра финансов (существовали такие планы) России просто остался бы идиотом.

С трудом обойдя гнусные воспоминания, Нестор вбил ему в подсознание программу, составленную аналитиками «Призрака», слегка видоизменил модель поведения и выскочил в своё тело как ошпаренный кипятком.

Отдышался, разглядывая лежащего без движения «красавца», сказал корейцу: «Продолжайте», — и вышел в коридор.

Жанна встретила его вопросительным взглядом, насторожилась, заметив выражение лица слипера.

— Что случилось?

— Всё сделал, — хрипло ответил Нестор. — Если бы ты знала, какая это мразь!

Он сплюнул.

— Ты о чём? — не поняла женщина.

— О личной жизни подонка. Такого я ещё не встречал! И не хочу больше связываться с такими мерзавцами! Такое впечатление, что весь в дерьме! Противно!

Она сжала его локоть.

— К сожалению, не мы выбираем клиентов, и наше предназначение — как раз лечить подонков.

— Я бы его с удовольствием задушил бы! — Нестор с трудом заставил себя успокоиться. — Или в крайнем случае отключил бы репродуктивную функцию. Такие нелюди не должны иметь детей.

Жанна засмеялась.

— Не будь таким жестоким. Хотя самой иногда хочется воздействовать на такую клиентуру более радикальным способом. Ну что, едем к Богуславской?

Он поморщился.

— Поедем, раз наметили. Тебе с ней возиться. Но больше я не хочу корректировать ублюдков такого уровня. На меня больше не рассчитывайте.

Двинулись к выходу, оставив телохранителя Набиева в состоянии ступора. Очнуться он должен был минут через десять.

Нестор передёрнул плечами.

— Честно, расстроился.

— Верю, — кивнула Жанна. — Однако, боюсь, тебя никто не отпустит на вольные хлеба. Не забывай, ты — оружие космического масштаба, мощней которого трудно что-то придумать. Кто ж выпустит его из рук?

Нестор вспомнил свой «рейд во Вселенную».

— Знаешь, а ведь я нырял в космос.

Взгляд спутницы показал, что она думает.

— Нет, в самом деле, без шуток, — сказал он. — Делать было нечего, вот я и выбрался за пределы Земли. Сначала мысленно погулял по Марсу, слетал к Сатурну, а потом махнул к ядру Галактики.

— Жесть! — Они сели в машину. — Почему ты мне не сказал?

— Всё как-то не доходили руки.

— И что ты увидел?

— Не поверишь — мне кто-то откликнулся. Правда, контакт длился пару секунд, я не успел особенно что-то увидеть, но уловил волну удивления.

— И?!

— И ничего, всё прошло. Больше я не экспериментировал. Если хочешь, можем продолжить сегодня. Вдруг повезёт?

Жанна усмехнулась.

— С ума сойти! Внеземной слипер!

— Лишь бы не лягушка зелёная, — засмеялся Нестор, нажимая кнопку пуска.

И в этот момент голосом Виктора заговорила в ухе рация:

— Спортсмены, алярм! Мы не одни!

Замерли, озираясь, но стараясь при этом не крутить головами.

— Не поняла, — отреагировала Жанна.

— Три машины, вашу заперли, если вы обратите внимание. Как будто ждали. Что очень странно. Но главное, что в одной из «бэх» сидит господин Рубинов со своими головорезами.

— Рубинов?! Уверен?

— Мы же его бортанули, — пробормотал Нестор.

Семен Кондратьевич Рубинов, командир частной военной компании «Чёрный орёл», скрывающейся под псевдонимом «Современные архитектурные инициативы», бывший полковник спецназа МВД, подчинялся непосредственно решале Альтеррусу, а тот, в свою очередь, — президенту «Сбера». И его появление рано утром у оздоровительного комплекса случайным быть не могло. Сотрудники «Призрака», в том числе и Нестор с Жанной, уже встречались с Рубиновым и знали, какой это опасный и опытный зверь.

— Мы спокойно можем выехать… — начал Нестор.

— Они вооружены, — перебил его Виктор. — Подождём немного, я вызвал усиление. Перестроимся и понаблюдаем. Зачем лезть на рожон? Ждите указаний.

— Вот хмырь болотный, — процедила сквозь зубы Жанна, имея в виду Рубинова. — Надо было добить его во время последнего контакта.

Нестор промолчал, размышляя о том, что выследить их могли только в том случае, если Рубинова предупредили об акции «Призрака» с Набиевым. В таком случае возникала непростая проблема слива информации о планах слиперов, а кто мог знать о планах, догадаться было трудно.

— Где сидит Рубинов? — спросил Нестор.

— Третья машина за вами, чёрная БМВ, номер 147.

— Я разрулю ситуацию.

— Что ты имеешь в виду?

Не отвечая, Нестор открыл дверцу со своей стороны, оглянулся на Жанну.

— Идём?

— «Засос»? — догадалась она, сыграв бровью. — Я тебя правильно поняла?

— Как всегда.

— Хорошо, подстрахую.

Вылезли, прошагали вдоль шеренги автомашин к чёрной БМВ с номером 147, и Нестор, определив местоположение командира ЧВК, прыгнул к нему в голову как лыжник с трамплина, не обращая внимания, что одновременно со щелчками открылись дверцы сразу шести машин!

Рубинова Нестор знал не только как физическое лицо с определёнными характеристиками, но и как психофизический объект с довольно мощной аурой и силой воли. Было дело, сталкивались в ментальном пространстве. Поэтому Нестору не надо было бегать по закоулкам психики полковника в поисках его эго.

В голове командира ЧВК было «шумно». В данный момент он разговаривал с кем-то из подчинённых и разглядывал стоянку комплекса «Синички», стараясь контролировать базу своего контингента. А база впечатляла: всего к «Синичкам» было стянуто аж восемь машин и двадцать боевиков ЧВК, и этот отряд был по-настоящему опасен.

Судя по реакции, Рубинов не ожидал встретиться со слиперами лицом к лицу. У него была простая задача: незаметно окружить пси-манипуляторов и захватить, не сделав ни одного выстрела и не дав им возможности ни сбежать, ни переселиться в кого-нибудь. Из этого следовало, что ему дали точные координаты выхода бойцов «Призрака» на клиента коррекции — Набиева и сообщили время проведения акции. В таком случае получалось, что в руководстве «Призрака» сидел шпион из команды Смотрящего, который и поделился со своими подопечными сведениями о готовящейся операции. Ничем иным объяснить появление командира ЧВК в составе приличной боевой группы было нельзя.

Однако заниматься выяснением обстоятельств встречи было некогда, для этого требовалось «вскрывать черепную коробку» полковника с запрятанными внутри файлами связей и подготовительных мероприятий, поэтому Нестор не стал копаться в памяти Рубинова, чтобы не рисковать поднять панику среди его спутников.

В течение нескольких секунд сформировав команду «засоса», Нестор воткнул её в подсознание Рубинова, велел дать отбой операции по задержанию слиперов и повёл Жанну обратно к своей машине.

— Что происходит? — прилетел в ухо голос Виктора.

— Они сейчас уедут, — ответил молодой человек. — Не вмешивайтесь.

Действительно через минуту засадная кавалерия Рубинова начала покидать поле так и не начавшегося сражения. Последним уехал кроссовер с самим полковником. И на стоянку с мирным осенним пейзажем вокруг вернулась тишина. Дождик перестал моросить. Между облаками проглянуло солнышко.

— Что ты сделал? — спросила Жанна, поглядывая в окошко автомобиля.

— Стандартный «засос», — хмуро бросил Нестор. — Приказал убраться подобру-поздорову, поставил блокировку. Он теперь не вспомнит ни нас, ни зачем выдвигался сюда.

— А хмуришься чего?

— Надоело… я уже говорил… с такими вонючками возимся, что потом не отмоешься.

— Это наш удел, — погрустнела она. — Что поделаешь, господин паранорм, наша работа требует копания в помойках душ таких нелюдей. Но вред обществу, государству, простому народу эти нелюди приносят такой огромный, что надо стиснуть зубы и терпеть.

— Не хочу!

Она положила прохладную ладошку ему на руку.

— Ты расстроен, я чувствую, устал, но пойми главное: иного пути нет! Как нет другой жизни для нейрохирургов, удаляющих раковые опухоли. По сути мы такие же хирурги, хотя на нас лежит гораздо большая ответственность — масштабы другие.

В кабину на место рядом с водителем сел Виктор, оглянулся.

— Дело сделали?

— Да, — коротко ответил Нестор.

— Что узнали от Набиева?

— Он откорректирован, дрянь несусветная. А нас здесь ждали.

— Я уже понял. Но в таком случае это означает…

— Что в нашем руководстве сидит «крот» Смотрящего. Или кого-то из его подельников из числа чиновников высшего эшелона, президента «Сбера», например.

Виктор качнул головой.

— Этого не может быть.

— А чем ты объяснишь засаду?

— Я имел в виду, что «крот» не в руководстве «Призрака», иначе нас давно бы всех замели. Скорее всего, шпион сидит в КЗО или где-то рядом. У каждого члена Комитета есть помощники, а у тех — свои помощники.

— Ужасно! — со вздохом произнесла Жанна. — Теперь я понимаю, почему Ланин увёл отряд в подполье.

— Надо было покопаться в голове Рубинова, — сказал Виктор.

— Времени было мало, — с досадой сморщился Нестор. — То, что он получил задание лично от Слоневского, телохранителя Оскара, я усёк, но кто выдал задание самому Слоневскому, узнать не успел.

— Что будем делать?

Нестор повернулся к Жанне.

— Может быть, не будем рисковать с Богуславской? Вдруг и у неё нас ждёт засада?

Женщина покачала головой.

— Ехать придётся, не сейчас, так завтра. Коррекция одного Набиева не даст полноценного результата, ему нужна поддержка от замов в смене курса. У нас ещё два часа на решение задачи, успеем выяснить, есть засада или нет.

— Понял, — кивнул Виктор, сев поудобней, заговорил в пуговку рации: — Паша, погнали в Фили, к Богуславской. Вариант «роза-раз».

Ответа Нестор не услышал, рация Виктора была настроена на другую волну для оперативной связи с бойцами. А «роза» на жаргоне спецназа означала развёртку противозасадных мероприятий.

Подъехали к месту жительства заместительши ректора НИФИ Вероники Богуславской через час с минутами. Не торопились. Была суббота, потоки машин на улицах Москвы поредели, и пробки не образовывались.

Богуславская жила в комфортном посёлке «Фор сизонс» на краю Филей для граждан, имеющих нехилые доходы. В эту субботу она должна была пойти в центр тенниса, располагавшийся на территории посёлка, где чиновница играла с подругами, поддерживая физическую форму. Руководители НИФИ любили подчёркивать, что они ведут здоровый образ жизни, хотя ни Набиев, ни Богуславская — пышка весом более восьмидесяти пяти килограммов, спортсменами никогда не были. Зато умели хайповать и вести пиар собственных «достижений» во всех сферах деятельности.

Пока машина со слиперами ехала в Фили, разведчики Виктора проанализировали движение возле и на территории «Фор сизонса» и убедились, что засады нет. Остальное было делом техники и опыта, приобретённого сотрудниками «Призрака» в таких делах. Не понадобилась даже помощь Нестора.

Жанну с ракеткой в руке провели в здание теннис-клуба, она сыграла роль теннисистки (не поверить в то, что она спортсменка, было невозможно), зашла в крытый зал, где начала разминку Богуславская, и спокойно «вшила» ей в психику программу реального развития финансового дела в России.

К обеду слиперы уже подъезжали к дому, где жил Нестор.

Находились в двойственном настроении. С одной стороны, обе коррекции были проведены успешно и должны были привести к позитивному развитию событий. С другой — встреча с Рубиновым поставила ряд проблем, а что делать дальше, на кого опираться, кому верить, а кому нет, ни Нестор, ни Жанна не представляли.

— Я бы на вашем месте сменил квартиру, — посоветовал Виктор, расставаясь с парой у въезда во двор дома. — Хорошо, что всё закончилось благополучно. Кстати, верным признаком того, что «крот» не из наших рядов, и является факт, что вас до сих пор не захватили здесь, в квартире. Наши все знают, где вы живёте. «Крот», очевидно, не знает, поэтому он не в самом «Призраке», а вне его.

— Логично, — согласилась Жанна.

— Но ситуация может измениться в любой момент.

— Не хочется никуда переезжать, — недовольно буркнул Нестор. — Возьму и уеду домой, либо к отцу в Ярославль.

— Где тебя и повяжут, — укоризненно сказала Жанна. — Ты прав, Витя, надо съезжать отсюда. У нас есть приличные квартиры?

— Я знаю две, обе пока пустуют. Одна квартира на юго-западе, за МКАД, вторая в Строгино. Могу помочь перебазироваться.

Жанна и Нестор переглянулись.

— Поедем? — спросила женщина.

— Как скажешь, — невесело ответил он.

— Тогда собираемся и к вечеру переезжаем. Витя, Ланину об этом не докладывай.

— Понял, — кивнул Виктор. — Я уже доложил ему, что операция прошла успешно. Приказано усилить вашу охрану. И ещё он велел напомнить, что через два дня надо закончить работу с Пердюком. Пардон, с Бурдюком. Дела в авиапроме идут всё хуже и хуже.

— Мы помним, — сказала Жанна. — На мне ещё поход в Нацбанк, к Сухезадову. Подъезжай за нами часам к шести.

— Есть. — Виктор сел в джип и уехал.

Нестор и Жанна побрели ко входу в высотку рядом с ТРЦ «Пятая авеню».

— Что-то мне всё это не нравится, — задумчиво сказала она. — Если уж в Комитете сидят предатели…

Нестор промолчал. О том, что он задумал окончательно отказаться от работы слипером, говорить вслух не хотелось.

Все сотрудники Администрации президента знали этого человека как заместителя главы Администрации по юридическим вопросам Ивана Архиповича Смоляра. Он был молод, в августе ему исполнилось сорок четыре года, тих, невысок и незаметен, хотя пользовался славой жёсткого юриста и отстаивал права своего патрона на грани цинизма, обладая к тому же редкой харизмой, железным характером и бульдожьей хваткой.

Смоляр возник на политическом горизонте сначала как депутат Государственной думы от Карелии и доказал, что имеет отличный острый ум и умение доказать недоказуемое и «впихнуть невпихаемое». За четыре года работы в Думе он смог стать полезным председателю ГД, который и посоветовал премьеру взять его к себе в помощники. Затем была работа в экономическом блоке правительства и в конце концов на работу молодого пробивного функционера обратил внимание глава Администрации президента, сделав его заместителем.

Однако никто в руководстве страны, ни одно лицо, ни один чиновник, не знал истинное предназначение Смоляра, в молодые годы получившего благодаря отцу «зелёную карту» от «Комитета 300». И никто также из всех знакомых Смоляра, кроме членов «Комитета», не знал, что он является слипером, обладавшим способностями внушения человеку любой мысли. Именно благодаря умению подавлять волю собеседников Смоляр и продвинулся по служебной лестнице так быстро.

О том, кто он на самом деле, не знал и Смотрящий по России от «Комитета 300» Долгий, какое-то время проработавший советником президента страны. Зато Смоляр знал о работе агента влияния всё и, хотя не вмешивался в его деятельность, корректировал направления ударов, особенно в оборонной промышленности (это с его подачи прежний министр обороны Бурдюк едва не развалил оборонку, и он же начал кампанию по развалу конструкторских авиабюро), докладывая в «Комитет» о том, что происходит в Кремле.

Обычно Смоляр появлялся в здании Госсовета, где у него был кабинет, раньше всех. Но по средам у него был официальный «творческий день», как и у всех сотрудников высокого ранга, когда они формулировали законы и писали речи для своих боссов: президента, премьера, председателя Госдумы и глав партий. В этот день Смоляр посещал неприметное четырёхэтажное здание на пересечении улицы Долгоруковская и Оружейного переулка, в пяти минутах ходьбы от метро «Новослободская», где у нового Смотрящего был офис.

Офис имел вывеску «Конструкторское бюро канализации» и состоял из трёх кабинетиков, санузла, кухни и комнаты отдыха, используемой также для совещаний сотрудников.

Никто из соседей этих сотрудников никогда в глаза не видел, но они существовали: секретарь, повар и два телохранителя, работающих посменно. Жили все эти люди в этом же здании на первом этаже, имея отдельный вход со двора.

Однако главным обслуживающим персоналом офиса являлся компьютерный комплекс, имеющий выход на все правительственные линии связи и даже на спутниковую систему. Со спутника Смоляр и получал задания начальства из «европейского обкома» и через него же отправлял обратно доклады о жизни московской власти. Все линии были защищены новыми системами криптозащиты, поэтому перехвата владелец офиса не боялся.

Бразды правления российской властью в качестве Смотрящего он получил буквально на следующий день после провала предшественника. В функции Смотрящего входило и наблюдение за наблюдающими — российскими чиновниками на службе западных НКО и так называемых информационных платформ — Фейсбука, Твиттера, ТикТока и других. Поэтому Смоляр счёл необходимым предупредить этих лиц о смене власти и напомнил о безоговорочном их подчинении новому Смотрящему. Особенно Смоляра беспокоил главный служитель «Комитета 300» в России президент «Сбера» Оскар, начавший «перетягивать одеяло на себя», то есть строить собственную финансово-торговую корпорацию. Амбиций у него было немереное количество, он стал вмешиваться в системы образования, строительства, торговли, медицины (построил фабрику для производства собственного лекарства от коронавируса) и даже замахнулся на покупку Байконура в Казахстане. Что на взгляд Смоляра сильно мешало банкиру в главной деятельности — информационном и финансовом контроле российских институтов. Однако Оскар, что называется, закусил удила и рвался к абсолютному охвату бизнес-деятельности российского государства, не желая слушаться кураторов из Европы и Америки, увлёкшись «переформатированием» не только образования, но и человека «разумного» в человека «подчинённого». Он не понимал, что в России образование является инстинктом самосохранения, и слом этой системы в постиндустриальном обществе, которое он строил, означал бы глобальную перестройку цивилизации, что в конечном итоге привело бы к ликвидации самого разума.

Естественно, Смоляр тоже хотел иметь в подчинении некую общность обслуживающих его людей, не способную мыслить, но он-то как раз, в отличие от Оскара, понимал, что для построения системы надо разрушить не просто управление России, но и традиционную культуру, и традиционные представления об историческом развитии, и главное — коллективную душу русского народа, что стало бы шоком и для остального мира. Идти к заветной мечте — овладению территорией России — надо было осторожно, медленно, не спеша, постепенно перепрограммируя глубинную психику русской цивилизации. И если уж одним из рычагов этого процесса был процесс смены образования, им и надо было методично заниматься, не отвлекаясь на слом других институтов — здравоохранения, экономики, культуры и военной структуры. Президент «Сбера», становящегося государством в государстве, был слишком самонадеян, примеряя на себя тогу Императора всея Руси, и его стоило сдерживать.

Сменив пароли, Смоляр дважды разговаривал с Оскаром в удалённом режиме, убедившись в своих ощущениях, и даже подумал, не сделать ли «другу-банкиру» коррекцию мозгов. Местные слиперы называли такую операцию «засосом», что говорило об их шутливом отношении к своим способностям. Но пси-воздействие оставляло след в мозгу пациента, ослабляя его когнитивные возможности, и Смоляр пока отказался от идеи «улучшения» Оскара.

Позвонил он и президенту Нацбанка Сухезадову, убедившись в удивительной тупости этого человека, явно не понимавшего, что служит он не России, а иностранным институтам влияния, таким как Международный валютный фонд, Всемирный банк развития и Фонд стратегических инициатив Европы, деятельность которого была направлена на удушение экономики России. Как такие люди умудрялись проникать во власть в стране, Смоляр терялся в догадках. Хотя как-то нынешний глава Администрации президента признался ему, что от многих подчинённых с удовольствием избавился бы, но коррумпированная система продвижения чиновников опирается на идиотов. И эта система никогда на сдавала «своих». Например, в России можно было легко сесть в тюрьму на семь лет, украв банку консервов, и получить условный срок, украв сотни миллионов, а то и десятки миллиардов рублей.

Последним в списке системных помощников Смотрящего, на которых опирался прежний «поводырь» России, был российский олигарх Деримович, владелец сталелитейных заводов, зарубежных спортивных футбольных клубов и российских игровых зон. Человек этот был очень непрост в общении, нередко участвовал в благотворительных акциях, слыл театралом и любителем литературы, и договориться с ним о совместной деятельности было трудно. Тем не менее рулил он своей отраслью в русле рекомендаций зарубежных «экспертов» и о развитии России, особенно в части внедрения новых технологий, не думал. Ни гравитационный двигатель, ни термоядерный реактор, ни квантовые компьютеры ему были не нужны. Он и так имел всё, позволяющее ему жить с комфортом, в том числе яхту, суперджет и ВИП-бункер в Уральских горах на случай ядерной войны.

Слыл он ещё ёрником, способным припечатать метким словцом любого бюрократа или корреспондента, и нередко точно характеризовал представителей коррумпированной до мозга костей российской элиты. Заявив однажды, что в России больше восьмидесяти процентов населения живут на доход меньше прожиточного минимума, он вызвал гнев либералов у власти, однако сумел избежать судебных исков.

Это его концепт управления страной обсуждался в соцсетях полгода, и Смоляр, ознакомившись с ним, понял, что с этим «хозяином жизни» надо держать ухо востро. Он вполне способен был выкинуть коленце и сыграть на руку Комитету защитников Отечества, смело заявлявшему о себе последние два года.

Стратегия же господина Деримовича укладывалась в несколько строк.

Коронавирус, по его мнению, являлся экзаменом для бюрократии. Ни одна бюрократия цивилизованного мира не сдала зачёт по коронавирусу, так как рациональное мышление чиновников, в том числе отечественных, провалилось. Поэтому после пандемии Деримович предлагал ввести следующие незыблемые принципы бытия: меняться должны не люди, а институты. Бюрократии дать алгоритм, а народу общину. Чиновникам — систему социального доверия, народу мораль. Богатым — соответствующие налоги, труженикам — хозяйство. Массе — равенство и социальные перегородки, элите — самоограничение и дисциплинированный энтузиазм. И наконец справедливость — это благо, которое должно быть выше любого права личности. Не человек для общества, а общество для человека.

Прочитав эту галиматью, Смоляр сначала возбудился: ну как можно относиться к человеку, который декларирует принципы почившего коммунизма?! Но потом пришла другая мысль: хитрый олигарх вряд ли собирался выполнять собственные рекомендации, рискуя потерять бизнес, а то и жизнь. И всю информационную кампанию он начал с расчётом будущих «гарантов справедливости», если они вдруг придут к власти. С Деримовичем можно было спорить, соглашаться или не соглашаться, верить или не верить, но сделать революцию в России на благо её народа он не мог и не собирался.

— Приветствую посланца богов, — улыбчиво встретил он Смоляра в образе совы со светящимися глазами. — Сова — ваш новый ник или пароль связи?

— Могу изменить, Евгений Гедальевич, — с обманчивой мягкостью ответил Смоляр. — Хотите ужастик?

— Я не поклонник Стивена Кинга, — рассмеялся Деримович; лицо у него было вытянутое, с внушительным подбородком, и полностью заросло седой щетиной, естественно, аккуратно подстриженной, превращавшей шестидесятилетнего олигарха в карикатуру на свиную морду.

— Ничего не читали?

— Почему, читал, я вообще уважаю художественную литературу. Просто Кинг не в моём вкусе.

— Знаете о существовании эффекта Кинга?

Деримович перестал улыбаться.

— Что вы имеете в виду?

— Тираж книг-ужастиков Кинга перевалил за двести миллионов экземпляров, если учитывать все переводы на другие языки мира. Книги прочитаны и пользуются спросом всё больше и больше. А читающих во всём мире становится всё меньше и меньше, и основная их масса — потребители ужасов. Шведские исследователи сделали вывод, что читающее человечество представляет собой как ни странно злобную массу со звериной жаждой ужаса, страха и переживания смерти.

— Допустим, хотя это и спорно, и какой вывод делают эти исследователи?

— Обыватель, обожающий ужасы, великолепная база для рождения биологически-машинного интеллекта, которым управлять намного легче, чем разумным сообществом на основе духовного прогресса.

— Скорее, это зародыш конца всего человечества, как утверждают поборники Комитета защиты Отечества.

— Правильно, того человечества, которое нам не нужно. Мне известно, что вы дружите с Германом Германовичем. В принципе он идёт в правильном направлении, но слишком широко шагает. Наши западные кураторы считают, что ему не следует строить своё государство внутри России такими темпами, чтобы не спровоцировать электорат на ликвидацию «Сбера». Уже и общественный фронт России обратил на это внимание, не говоря уже о КЗО.

— Мы их не боимся, — презрительно сказал Деримович.

Смоляр оценил его мимику.

— Неправда, боитесь, потому что у КЗО есть оружие — «Призрак» и его слиперы. Хочу предупредить, Евгений Гедальевич, вы уже попали в их список на коррекцию. Понимаете, о чём речь?

Деримович мигнул, погладил щетину на щеках.

— Герман мне ничего не говорил…

— Господин Оскар считает себя неприкасаемым, но это не так. Если уж слиперам удалось обезвредить моего предшественника господина Долгого, имеющего немалый экстразапас и целую армию охраны, то они доберутся и до Оскара и до вас.

— Я… проанализирую. Если «братья по разуму» поддержат…

Смоляр понял, что под «братьями по разуму» Деримович имеет в виду других российских олигархов.

— Убедите их, чтобы какое-то время не выводили за рубеж свои прибыли, пока мы не нанесём удар. Вы ведь в хороших отношениях с президентом Нацбанка?

— В нормальных.

— Вот и попробуйте объяснить ему ситуацию. Своими последними действиями с увеличением каждые полгода ставки Нацбанка на полбалла вообще представляется Комитетом защиты как операция по убийству доходов народа. Да и со вкладами денег в американские ценные бумаги Сухезадов насторожил даже Следственный комитет. Ну нельзя же быть таким… гм, неприкрытым лоббистом конкурентов! Он и так своим упорным отстаиванием курса «увеличения кубышки», то есть госрезервов, не идущих на развитие экономики страны, перегнул палку, настроил против себя государственников вроде вице-премьеров. Уже самые твердолобые либералы в правительстве поняли, что нельзя прятать доходы государства, способные искоренить бедность и заново отстроить страну, от финразведки. По нашим данным в зарубежных бумагах находится семьдесят триллионов рублей! Что себе думает господин Сухезадов? Что ему удастся и дальше манипулировать сознанием российского руководства? Там полно неглупых специалистов. Или он надеется спрятаться в ВИП-бункере? Его найдут везде! И на Луне не спрячется. Скинут или перепрограммируют! И мы потеряем отличный инструмент воздействия на страну в целом.

Деримович почесал за ухом, пребывая в размышлении, покривил губы.

— Да, на Луне не спрячется ни один из нас. Кроме китайцев. Зачем вы мне это говорите? Пообщайтесь с самим Сухезадовым. Или с Германом.

— Назревает их отставка. Если они не перестанут строить из себя самостоятельных князей, президент их уволит. Тогда вам придётся занять их место.

В глазах олигарха мелькнула чёрная тень.

— Вы… серьёзно?

— Мы должны действовать по-умному, Евгений Гедальевич, а не махать шашкой. Время кавалерийских наскоков, равно как и время цветных революций, ушло, приблизилось время кибервойн и прихода к власти искусственного интеллекта. Вот о чём надо думать. Ищите подходы к могуществу именно в этом направлении.

— Но Герман как раз вовсю использует ай-ти…

— Слишком грубо использует, раздражая глубинные институты защиты государства.

— Понял.

— В таком случае разрешите откланяться. Если понадоблюсь — звоните по скайпу, пароль скину.

Смоляр отключил кодированный канал связи и удовлетворённо потёр ладони. Наживка была заброшена хорошая, а иметь рядом помощника с деньгами, увидевшего перспективу, всегда позитивно влияло на здоровье. В случае чего не жалко было отдать миллиардера на съедение спецслужбам либо другим «братьям по разуму». Тем более что их было много, и каждый мечтал о большей власти.

Ланин не был бы начальником разведки «Призрака» до своего возвышения, если бы не предусмотрел пути «отхода в леса» своего секретного подразделения при появлении угрозы уничтожения «карательными отрядами», к коим можно было отнести в настоящее время и полицию, и спецслужбы страны, не осведомлённые о характере деятельности «Призрака».

Переезд в штаб ГРУ в Лосиноостровском парке понадобился Ланину для отвода глаз. Если бы неизвестный «крот» в рядах КЗО узнал о дислокации отряда, то взять штурмом базу ГРУ не решился бы и спецназ ФСБ.

Естественно, флигель, отданный «призракам» в распоряжение кем-то из начальства ГРУ, охранялся, как и все заведения подобного рода, и охрана регулярно отчитывалась Валерию Леонидовичу о проделанной работе. Сам он перестал посещать базу, отдав приказ перейти на удалёнку.

Однако работа требовала постоянного общения со всеми руководителями подразделения, времени на информационный поиск, разработку операций и подготовку к активным действиям, и для этого у Ланина имелся отдельный офисный блок в пяти минутах ходьбы от метро «Марьина Роща», на Сущевском валу. Строили этот блок для своих нужд, точнее, пристраивали этаж к существующему зданию, структуры Фейсбука. Потом, после войны Роспотребнадзора с Твиттером и Фейсбуком и остановке их деятельности на территории России блок продали миллионеру по фамилии Боронюк, а он уже, сев в тюрьму, отдал блок в погашение штрафов Финуправлению президента, где офис благополучно и исчез как нежилое помещение.

Основное здание на Сущевском валу принадлежало ФСИН, и пристройка этажа не изменила деятельности правоохранительных контор. Домоуправитель получил всё, что ему полагалось, ещё от прежнего владельца, а о переезде на этаж других хозяев так никто и не узнал.

Здесь у Ланина был кабинет, обставленный по последнему слову техники, три комнаты для служащих, спальня, санузел и кухня. Плюс аппаратура для связи и оборудование для охраны помещений. Этого вполне хватало для тихой и незаметной для чужих глаз деятельности всего «Призрака», расселившегося по всей столице. Не переселялась только лаборатория Курчинского, обитавшая в Королёве. Но по официальным документам она принадлежала Министерству обороны и была вне подозрений.

Что касалось офиса в здании ФСИН, то о нём опять-таки не знал не только ни один посторонний человек, но даже ни один руководитель КЗО, в том числе его основатели Добрынин и Козодоев. Но Ланин бы очень удивился, если бы узнал, что его офис — точная копия офиса Мараева, председателя Комитета защитников Отечества. Хотя строили их разные организации.

Девятого октября Ланину доложили об успешном завершении операции слиперов по коррекции начальства фининститута, и он связался по скайпу с Виктором Боковым, чтобы обсудить детали операции и поведение всех участников этого мероприятия.

Компьютерные технологии связи уже достигли уровня эйдоприсутствия, то есть могли создавать объёмные фигуры абонентов через вижн-системы, и, надев очки, Ланин увидел перед собой спортивного вида капитана спецназа.

Валерий Леонидович вспомнил, как он познакомился с Боковым несколько лет назад.

Ланин работал старшим инспектором Следственного комитета по Амурской области и курировал местные охотоведческие хозяйства.

Боков служил там же охотоведом и вёл непримиримую борьбу с браконьерами, обнаглевшими до того, что охотились они даже на краснокнижных зверей, в том числе на амурского тигра. Как-то зимой он поймал трёх браконьеров на снегоходе, убивших двух косуль. Задержал, вызвал полицию, описал инцидент. А через два дня за ним пришёл ОМОН: оказалось, задержал он приятелей местного губернатора, людей с большими погонами, которые навесили на него нападение с избиением и нарушением всех мыслимых законов. Ланин тогда вмешался, у него тоже были связи с людьми в больших погонах, и расследование прекратили, хотя молодого парня (Бокову тогда исполнилось всего двадцать пять лет) едва не посадили. С тех пор они служили и работали вместе.

— Пошлю вам подробный отчёт по почте, — сказал Виктор в ответ на просьбу Ланина, имея в виду почту электронную.

— Пошли, — согласился Валерий Леонидович. — Твои впечатления от поведения слиперов?

— Всё прошло гладко. — Виктор подумал. — Если не учитывать решение Нестора вмешаться в ситуацию с появлением группы Рубинова. Кстати, его вариант оказался проще и спокойнее. А вот присутствие Рубинова меня обеспокоило. Если это случайное совпадение, можно не обращать внимания. Но если не случайное…

— Кто-то сливает инфу о наших подопечных.

— Так точно.

— Есть подозрения?

— Нет, — мотнул головой капитан. — В моих порядках всё прозрачно и честно. Я бы заметил, если бы кто-то вёл себя неадекватно. Искать надо выше.

— Хорошо, разберёмся. Мне не нравится настроение Безоружного. Похоже, он в депрессии. Не замечал за ним ничего такого?

Виктор собрал морщины на лбу.

— Вряд ли можно говорить о депрессии. Нестор устал, причём не физически, а психологически. Он уже не раз жаловался, что ему приходится чистить «авгиевы конюшни» в мозгах моральных уродов. И я согласен с ним, тяжело вникать в дебри психики людей, презирающих всех и вся. Последний раз он жаловался на Набиева. В психике этого молодого упыря столько негатива, что Нестора чуть не стошнило, когда он покопался в его памяти. Я бы вместо того, чтобы лечить таких подонков, расстреливал бы их без суда и следствия.

Ланин усмехнулся.

— Повторю ещё раз: тогда придётся перестрелять половину населения России. Я уже не говорю о населении других государств, подчинившихся вирусу лжи.

— Но и добром отвечать на зло, чему учит христианская мораль, неправильно. Я давно увлекаюсь историей России, так вот русские волхвы, вопреки общественному мнению, никогда не учили отвечать добром на зло. Только — зеркально! И сильно! Это абсолютно ложное учение: ударили по одной щеке, подставь другую, ибо ты раб божий, — воспитывающее иждивенцев, предателей и рабов.

Ланин с интересом оглядел непроницаемое лицо Бокова.

— Не ожидал от тебя.

Виктор ответил вопросительным взглядом.

— Не ожидал, что капитан спецназа увлекается отечественной историей, — пояснил Ланин. — Но бог с ней, с историей, она учит, что ничему никого не учит. Мир по лжи стал жить ещё с начала летоисчисления, если вспомнить историю предательства Иисуса Иудой. Затем бритты начали фальсифицировать исторические данные, извращая истину, ложь подхватили немцы, шведы, поляки, да и остальные народы Европы, она вошла в плоть и кровь сбежавших из Британии от правосудия англичан, ставших американцами, приумножилась, и теперь мы имеем то, что имеем: хайли лайкли.

Губы Виктора дрогнули. Он понял, что имеет в виду собеседник. Ланин вспомнил речь премьер-министра Великобритании Терезы Мэй, с уверенностью поражённой деменцией старухи утверждавшей, что отравителями Скрипалей хайли лайкли (то есть с высокой вероятностью) являются русские спецслужбы и лично президент России Путин.

— И последнее, — сказал Валерий Леонидович. — Не кажется ли тебе, что в связи с утечкой информации следует переселить слиперов в один из наших бункеров?

Виктор сделал короткую паузу.

Речь зашла о схронах «Призрака», предназначенных для отдыха слиперов после операций. Созданы они были службами ФСБ для каких-то своих целей ещё в начале века, и об их существовании знали только руководители соответствующих подразделений Федеральной безопасности и директор, который при создании КЗО и предложил использовать бункера для нужд Комитета. Чуть позже бункера перешли и в ведение квартирьеров «Призрака». Все они располагались не в самой Москве, а за МКАД, однако гостили в них совсекретные бойцы нечасто. А если быть точным, то всего один раз: два месяца назад в подмосковном Алабине жил слипер Даманский, погибший в Польше.

— Вряд ли наши ребята захотят там жить, — наконец ответил Виктор, уже перевёзший Нестора в Строгино. — По сути, это тюрьма, пусть и довольно комфортабельная. Но я подумаю о вашем предложении.

— Хорошо, жду доклад. — Ланин снял очки.

Выпив чашку красного чая (он любил «Каркадэ»), Валерий Леонидович снова подсел к компьютеру и полчаса изучал отчёты руководителей остальных подразделений отряда. Потом позвонил Хвощёву.

Улыбчивый айтишник, занявший место начальника собственной безопасности «Призрака» после реформирования отряда, выложил Ланину всё, что знал на данный момент, и выжидательно замолчал. Он всегда одевался довольно экстравагантно, выделяясь из массы клерков неожиданными «писками моды», и на сей раз не разочаровал, представ перед глазами Валерия Леонидовича в чёрно-белом костюме из «осенней коллекции Пако Раббани», как он выразился.

Ланин с интересом осмотрел наряд майора и не удержался от улыбки. Больше всего одеяние Хвощёва напоминало геометрические навороты в стиле кубизма: плечи, рукава, карманы и штаны — всё было сшито из прямоугольных кусков чёрной ткани, превращавших носителя в гротескного робота, а белая рубаха с огромным воротником и квадратными чёрными пуговицами довершала интерьер.

— Нравится? — весело осведомился Хвощёв.

— Вельми, — хрюкнул Ланин. — Ты похож на сбежавшего с модного дефиле стилиста.

— А девочки в восторге.

— Ты бы ещё рожу в чёрный цвет покрасил, выглядело бы очень креативно.

Хвощёв отмахнулся.

— Негры у нас не в тренде. Кстати, хочешь анекдот в тему? Негра, укравшего банкомат, не пустили с ним в автобус. Какие ещё нужны доказательства расизма в Америке?

Ланин улыбнулся.

Хвощёв довольно расхохотался.

— Всё? — посерьёзнел Валерий Леонидович. — Анекдоты кончились?

Начальник службы безопасности подтянулся.

— Мы с Иваном подготовили операцию по выявлению «крота». Всем членам КЗО и их помощникам будет спущена директива о якобы готовящемся запуске «Плана Х» по ликвидации ячейки «Комитета 300» в России. И «крот» просто будет обязан отреагировать, приведя свои силы в Москве и Питере в состояние боевой готовности.

— Когда вы планируете сбросить мне этот план?

— Сегодня к вечеру.

— Кто из слиперов будет задействован?

— Все. В том числе вернувшийся из Украины А-1.

Ланин кивнул.

Под позывным А-1 был скрыт самый старый из паранормов семидесятилетний Терентий Песков, знавший два десятка языков и официально работающий в настоящее время помощником министра иностранных дел России. Этот человек сделал очень многое для страны и был незаменим для работы за рубежом.

— Может быть, побережём первого?

— Почитай наши раскладки. При участии сразу всех трёх слиперов успех обеспечен. Уже практика участия двух в одной операции показала, что их взаимодействие — гарантия позитивного результата.

— А-2 и А-4?

— Не люблю я эти псевдо. Безоружного и Миловидовой. Идеальная пара.

— Не преувеличивай, майор.

— Ни капли не преувеличиваю. Они очень тонко чувствуют друг друга и способны на большее.

— В каком смысле?

— Если бы нам поставили задачу запрограммировать любого вышака, в том числе президента, они бы её выполнили со стопроцентной вероятностью.

Ланин погрозил абоненту пальцем.

— Не вздумай ляпнуть это на совещании в Комитете, если придётся участвовать. Ещё примут за угрозу и подготовку к действию. Наша основная задача — защищать страну от любого пси-воздействия, внешнего и внутреннего, а не руководствоваться собственным пониманием ситуации.

— Можешь не сомневаться, товарищ полковник, — ухмыльнулся Хвощёв, — я двумя руками «за». Разреши выполнять?

— До связи.

Изображение фигуры Хвощёва в экране исчезло.

Ланин потерзал клавиатуру, выводя обещанные Боковым тексты, но в это время зазвонил вижн. Пришлось цеплять очки на нос.

Звонил Козодоев.

Директора ФСБ Ланин увидеть не ожидал, поэтому напрягся. Прежде основатель КЗО к нему напрямую не обращался.

— Иван Егорович? Добрый день. Редкий гость.

— Приветствую, Валерий Леонидович. Знаю, что вы в подполье, как прошёл переезд?

— Уверен, что вы знаете, — улыбнулся Ланин. — Ведь вы посетили Китай-город после взрыва, не так ли? Всё в порядке, функционируем, планируем мероприятия по заданиям Комитета.

— Причину передислокации не раскроете?

— Утечка информации.

— Я так и предполагал. Есть подозреваемые?

— Есть план работы по розыску и устранению.

— Вам не кажется, что в таких условиях мы сильно рискуем своим ударным контингентом? Считаю разумным передать отряд А нам.

Ланин застыл, но справился с эмоциями.

— Кому — вам?

— Мараеву и мне. С нашими возможностями мы сможем гарантировать безопасность слиперов.

— Мы тоже в состоянии.

— Тем не менее провентилируйте этот вопрос с вашими аналитиками и помощниками. Надеюсь, мы придём к консенсусу. Кстати, где в настоящее время живут ваши корректоры?

Ланин понял, что собеседник знает о местонахождении слиперов.

— Иван Егорович, с какой целью вас интересует этот вопрос? Хотите предложить схроны ФСБ? К примеру, в Лианозово, улица Учительская, или в Марьино, улица Соболева? Может быть, в Строгино, на проспекте Свободы?

По лицу Козодоева прошла судорога.

— Не передёргивайте, полковник! Ваша информация неточна. Я понимаю, что вы заботитесь о судьбе ваших подчинённых, но от вас мало что зависит. Решение о создании вашего подразделения принимало руководство Комитета, и если понадобится, оно же и расформирует «Призрак».

— Я это уже понял, — бесстрастно сказал Ланин. — Хочу только предупредить, что управлять людьми с паранормальными способностями непросто, и если вы станете настаивать на их передаче, не факт, что они согласятся работать. Учтите ещё и зависимость Комитета от нашей работы. Мы и так захлёбываемся от объёма заданий, а за время передачи дел и выбора управления группой объём возрастёт ещё больше. К тому же вам всё равно понадобятся специалисты, не мы, так другие. Зачем же в таком случае менять шило на мыло?

Козодоев усмехнулся.

— Интересно, а себя вы кем считаете? Шилом или мылом?

— Профессионалом, — остался невозмутимым Ланин.

— Хорошо, мы обсудим ситуацию. Работайте. Хотя я хотел бы знать, где вас искать в случае форс-мажора, а также хотел бы быть уверенным в вашей поддержке.

— В этом вы можете не сомневаться, товарищ генерал, мы трудимся не на себя, а на благо Родины. К тому же я уверен, вы знаете, что основная группа дислоцируется сейчас на базе ГРУ в Лосиноостровском парке. Вы всегда можете найти нас там.

Козодоев задумчиво пожевал губами, и по его сверкнувшему взгляду Валерий Леонидович понял, что директор ФСБ действительно знает о местонахождении «Призрака».

— Кто вам советовал перебазироваться туда? Добрынин?

По тону вопроса можно было понять, что отношения между создателями «паранормального подразделения» далеки от идеальных, но высказывать своё мнение на сей счёт было неразумно, и Ланин сказал:

— Нет, решение принимал я и наша служба безопасности. Конечно, после получения разрешения командиров Главного разведуправления.

— Следовало посоветоваться со мной.

— Не было времени, Иван Егорович, вы наверняка знаете, что наши враги в лице ЧВК «Чёрный орёл» собирались нанести удар.

— Тем не менее… — Козодоев замолчал, понимая, что уже поздно обсуждать содеянное. — Зомбер сейчас у вас?

— В лаборатории Курчинского.

— Разобрались с ним?

— Работа идёт полным ходом, ищем закладки и маячки. Марион Давидович восхищён решением американских конструкторов, но утверждает, что наши специалисты сделают генератор не хуже. А главное — дешевле.

— Нужна защита от излучения.

— Курчинский сделает.

— До связи. — Изображение Козодоева в очках растаяло.

Ланин снял очки, вытер платком вспотевший лоб, однако вынужден был нацепить снова, решив доложить о разговоре непосредственному начальнику.

Добрынин ответил незамедлительно.

Генерала разительно отличала от других военачальников простота общения с подчинёнными, скромная искренность в оценках и безупречное выполнение обещанного. Да и выглядел он не железным Терминатором, а осанистым человеком с благородной сединой в волосах и всё понимающими карими глазами.

Выслушав Валерия Леонидовича, он сказал с ноткой сожаления:

— В последнее время мы действительно отдалились друг от друга. Иван Егорович стал более жёстким и нервным, что иногда мешает всему Комитету. А вот то, что он хочет забрать ваших бойцов себе, мне очень не нравится.

— Мне тоже.

— Буду выяснять, откуда ветер дует и что за этим кроется.

— Ещё его интересовало, где зомбер и что удалось сделать по его исследованию.

— Ну, этот вопрос интересует нас всех. Если мы опирались на «живых» пси-операторов, то есть на слиперов, то американцы пошли дальше. Слиперы у них тоже есть, и советник президента Долгий является подтверждением этому факту, но по части создания психотроники они нас опередили. Вот почему так важно овладеть этими технологиями.

— Можно загипнотизировать любого человека, причём не только слабоумного или бандита, но и человека власти.

— Человек власти не всегда умный, — улыбнулся Добрынин. — К сожалению, приходится констатировать, что греховные наклонности человека, развитые до крайности и поощряемые современным обществом, сегодня многократно умножены технологиями. Надежды на то, что создатели технологий, учёные и политики, окажутся святыми, нет! Главный дефицит человечества нынче — не нужда, не деньги, не пища и чистая вода, а святость! Духовность, если хотите. Любовь к ближнему. Именно поэтому человечество сегодня летит в пропасть.

— Согласен с вами. Что посоветуете делать?

— Работайте в прежнем темпе. Зарубеж пошёл в открытую атаку на нас внутри страны, отряд предателей растёт, Интернет превратился в гигантскую платформу негативной информации и враждебной идеологии, зомбирующей молодёжь, и мы должны реагировать быстрей и сильней, а лучше — работать на упреждение. Помните? Если драка неизбежна — надо бить первым! Наши слиперы — люди, и убийцами их делать не надо, в то время как многих врагов следует не перекодировать, а уничтожать физически. А это возможно только применяя зомберы. Как обычное огнестрельное оружие. И помните, полковник, не мы инициаторы этой зомби-войны.

— Я помню.

— Всего доброго, берегите генератор и берегите людей.

Добрынин выключил связь.

— Очень интересно! — вслух проговорил Ланин, бросая очки на стол. — Не хватало нам свар в Комитете! Вы о чём думаете, защитники Отечества?

Компьютер подмигнул красным индикатором, словно посочувствовал ему.

В Ярославль он не поехал несмотря на зыбкое положение Безоружного-старшего, обвинённого чуть ли не в госизмене после доноса коллеги-юриста. Жанна уговорила слипера переждать пару дней, выполнить коррекцию «загаженных либерастией мозгов» (у президента Нацбанка Сухезадова и министра торговли Манторова) и только потом отпроситься у Ланина в личную командировку.

До вечера десятого октября они переезжали на новую квартиру в Строгино, прямо напротив заливчика Москвы-реки, и до глубокой ночи изучали досье на главу основной финансовой опоры России, работавшей, как утверждали материалы дела, вовсе не на Россию, а на международные финансовые институты, такие как Международный валютный фонд и ЕБР — Европейский банк развития.

Жанна уже была подготовлена к пси-воздействию в отношении Сухезадова, так как работала над этим заданием давно.

Нестор изучал полученные по электронной почте документы впервые и пришёл в ужас, потому что этот материал являлся по сути учебником по коррупции в стране и пособием, как достичь высокого положения в высших эшелонах власти.

Родился Набий Уллаевич Сухезадов в октябре тысяча девятьсот шестьдесят третьего года в Уфе, в тысяча девятьсот восемьдесят шестом закончил экономический факультет МГУ (годом раньше стал членом КПСС). Затем закончил аспирантуру МГУ, после чего и начался его славный поход в гору, ознаменованный развалом СССР и попытками развалить Россию.

Где он только не работал.

В Российском союзе промышленников и предпринимателей.

В органах госконтроля России.

В коммерческих и аналитических структурах.

В Минэкономразвития России.

В Правительстве.

Был помощником президента России.

Награждён орденами и медалями.

И наконец был удостоен звания президент Нацбанка Российской Федерации.

И везде этот сухенький человечек с монгольским личиком и косенькими глазками, спрятанными за огромными очками, умело скрывал свои связи с западными кругами и пользовался их рекомендациями по высасыванию из страны гигантских финансовых средств.

Любопытна была и личная жизнь Сухезадова, оказавшегося геем. Информация о его связях была так огромна, что Нестор долгое время находился в шоке от того, что узнал, и не раз сглатывал слюну, рассматривая фотографии Набия Уллаевича, сделанные сотрудниками ФСБ в банях и саунах.

— Изучил? — осведомилась Жанна, подсев к нему на колени в одной ночной рубашке и обратив внимание на его вид. — Всё плохо?

Нестор очнулся.

— Честно, не хотел идти, прямо до сердечного спазма. Но теперь пойду. Таких «элитных» ублюдков надо мочить в сортире, прав был президент.

— Я тоже не горю желанием разбираться в психике негодяев, однако кому же искоренять зло, если не нам?

Он обнял женщину, ощущая её возбуждающее тепло и ласку рук и всего тела, притянул к себе.

— Уже второй час ночи, пора баиньки?

— На что ты намекаешь? — промурлыкала она, целуя его в шею.

— И на это тоже.

Она засмеялась, высвобождаясь.

— Ты давно обещал потренировать меня вселяться в неживое.

— Могу хоть сейчас.

— Ну так давай, пока есть время и желание.

— Желание у меня несколько иного характера.

— Потерпишь. Пошли в зал.

Дурачась, щекоча друг друга, они перебрались в гостиную.

— Садись и внимай.

Жанна послушно уселась на диван. А его охватил ступор при взгляде на её грудь под тонким ситчиком пеньюара, и, не дождавшаяся продолжения, женщина, заметив его взгляд, сердито спросила:

— Может, придёшь в себя? А то укол от столбняка сделаю.

Нестор очнулся, смущённо почесал затылок.

— Не поверишь, но я тебя, кажется, люблю.

Она засмеялась в ответ, вспорхнула с дивана так, что взметнулась рубашка, оголяя тело, поцеловала его в губы и вернулась обратно.

— Всему своё время. Учи, о, наставник слиперов.

— В принципе всё делаешь так, будто перед тобой живой человек. Но приготовься к удару. Впечатление такое, будто ты застрял в глыбе вязкого бетона. Потом это ощущение проходит и начинается растекание.

— Что ещё за растекание?

— Всё твоё тело и мысли начинают расползаться по «бетону» и распадаться на струйки. Поэтому важно сосредоточиться, остановить растекание и собрать себя в единое целое. Я, к примеру, превращаю себя в панцирь черепахи и начинаю определять координаты в пространстве. Воссоздаю зрение и слух. Зрение, кстати, не возвращается полностью, придётся ориентироваться на плывущие тени предметов. Потом становлюсь всем массивом предмета, в который вселяюсь.

Удивлённая Жанна сложила руки на коленях.

— Когда ты успел так подготовиться?

— Было дело, ради любопытства. Поняла, что я сказал?

— Ты же гений!

Он порозовел.

— Не издевайся.

— Нет, правда, ты единственный, кто делает такие вещи. Я общалась и с А-первым и с А-третьим, они просто переезжали в другие головы и считывали мысли. Никто не вселялся в…

— Диван, к примеру. Хочешь? Или стол. Я ещё и не такое могу.

— В котов вселяться?

— Бери ниже.

— Неужели в мышей? Или в тараканов?

Нестор фыркнул.

— До этого я ещё не додумался. Я могу воздействовать на электронику крупных технических устройств.

— Самолётов, что ли?

— Нет, телевизоров и компьютеров. Я уже вселялся в них, и если они были выключены, но соединялись с электросетью через провод, я научился активировать электронные выключатели. Включать или выключать.

— Круто! И этому научишь. А выключать людей можешь?

— В каком смысле?

— В самом прямом — в смысле убивать. Отключать сердце, лёгкие, парализовать мышцы. Существует целый каталог причин внезапной смерти человека: смерть от горлового спазма, та же остановка сердца, разрыв аорты, тромб, блокада нервных путей и так далее.

Нестор смутился.

— Нет, я этим не владею… и не хочу владеть. Были моменты, когда от злости я мечтал о превращении гадов в идиотов. Но в голову не приходило их убивать.

— Ты не комбатант, — огорчилась она. — Врагов нельзя жалеть, потому что отпущенный на свободу после какого-нибудь преступления человек всё равно затаит злобу и при удобном случае всадит тебе нож в спину.

— Не знаю… не думал… может быть.

— Зато я знаю! Не один раз сталкивалась с предательством, сохранив жизнь уроду и отпустив его на свободу. Владение такими технологиями для нас обязательно, хотя это не означает, что мы обязаны убивать подонков. Просто может случиться ситуация, когда именно умение умертвлять противника спасёт жизнь тебе и твоим соратникам. Я тебя научу.

— Ладно, как скажешь.

— Повторим урок: я вхожу в диван…

— Лучше не в такой большой предмет, диван не годится для тренировки.

— Хорошо, тогда в стол. Или в телевизор.

— И для вселения в телевизор нужен навык, потому что это электронное изделие с миллионами полевых ячеек. Лучше в стол. Если начнёшь тонуть — возвращайся.

Жанна приняла позу лотоса, сосредоточилась, красивая и желанная до умопомрачения. Лицо её стало строгим, застыло, взгляд ушёл в себя. Ещё через секунду она ушла. Нестор понял это по мгновенно расслабившемуся, потерявшему живую естественность лицу.

Подождав немного, он коснулся плеча женщины.

— Возвращайся!

Ничего не изменилось, только приопустились веки женщины, будто она уснула.

— Жанна, возвращайся!

Ни слова, ни движения в ответ.

Испугавшись, он сконцентрировался на переходе и ворвался в столешницу со стоящим на ней графином с букетом цветов, как волк, догонявший зайца.

Ощущение отвердевания, наступившее одновременно с погасшим зрением и слухом, указало, что он проник в массив стола. Но растечься по всему объёму изделия себе не позволил. К тому же показалось, что ему мешает какая-то упругая дымная подушка, не пропустившая эго-сферу слипера вглубь столешницы. Стало ясно, что это ментальное облако Жанны, занявшее все молекулярные «этажи» изделия. Совершенно инстинктивно Нестор вырастил из своего пси-тела щупальца-манипуляторы и начал «сгребать» расползавшееся по массиву стола пси-облако в подобие медузы. Затем, зажав эту «медузу» как рыбак — пойманную рыбину, прыгнул обратно в своё тело.

Несколько мгновений ушло на определение контуров «свой — чужой», так как сознание не сразу разделилось на две независимые сферы — свою и Жанны. Послышался гневный возглас (это был не голос, а мысль, породившая ощущение звука):

«Не толкайся!»

«Ох! — расслабился слипер. — Я уже испугался… сможешь перебраться к себе самостоятельно?»

«Не мешай!»

«Да я никаким боком…»

Голова опустела, превращаясь в звонкий металлический сосуд, затем начала возвращать свои функции: мыслить, ощущать звуки и свет, очищать мозг от чужеродных запахов.

Жанна шевельнулась, раскрыла глаза шире, задышала сильно и быстро, будто вынырнула из глубин озера.

Он сориентировался, сбегал на кухню и принёс воды. Подождал, пока она напьётся.

— Лучше?

Жанна вернула чашку, бледно улыбнулась.

— Застряла… спасибо, что помог. Непростое это дело, однако. Не думала, что можно утонуть, — она фыркнула, — в дереве!

— Мне тоже первый раз было плохо, — деликатно поддержал её Нестор. — Показалось, так и буду доживать век диваном.

— Почему диваном?

— Сдуру я начал с дивана, что на самом деле было ошибкой. Сначала стоило научиться концентрировать себя как ядро ореха в скорлупе. Я этого не знал и едва не поплатился, растёкся по всей структуре дивана как растаявшее мороженое.

Жанна улыбнулась, окончательно приходя в себя.

— Попробуем ещё раз.

— У меня другое предложение — продолжим тренировки завтра, на свежую голову.

— Завтра у нас поход к министру.

— Ну после похода. А сейчас давай проэкспериментируем с космосом. Помнишь, я тебе говорил, что от нечего делать попытался «пощупать» планеты Солнечной системы?

— Я думала, ты сочиняешь. Как это можно пощупать то, что находится в сотнях миллионов километров?

— Вот и я так думал, что это невозможно. Оказалось — в космосе легко ориентироваться, несмотря на отсутствие указателей, воздуха и силы тяжести. У меня было мало времени, но по ближайшим планетам я побегал.

— Марс, Венера?

— Меркурий и Луна, дальше не летал, зато спутешествовал к ядру Млечного Пути.

— Да ну?! — не поверила женщина.

— Честное слово! — Он неумело осенил себя крестом. — И знаешь, что я услышал?

— Приглашение в гости? — рассмеялась Жанна.

Он вытаращил глаза.

— Откуда ты знаешь?!

Теперь уже она вскинула брови.

— Да ладно! Я пошутила. Не может быть!

— Контакт длился от силы пару секунд, но мне показалось, что я попал в чью-то голову и уловил два внятных сигнала: удивления и призыва. Меня действительно пригласили. Понимаешь, там кто-то есть!

Жанна оценивающе оглядела смущённое лицо друга.

— Ты сам понимаешь, что говоришь?

— Не тупой, понимаю. В космосе полно цивилизаций, как утверждают учёные мужи, и мне удалось нащупать одну из них.

— Где именно?

— Не знаю, — огорчился Нестор. — Вроде бы я смотрел тогда в сторону ядра Галактики.

— Ядро нашей Галактики — Стрелец А — не видно из-за облаков пыли.

— Вот я и предлагаю попытаться определить координаты. Объединим усилия, либо я к тебе пересяду, либо ты ко мне.

— Лучше я к тебе.

— Боишься, что я узнаю про твоих любовников?

— Дурак!

— Спасибо.

— Не шути так больше.

— Не буду. — Он ударил себя в грудь кулаком. — Выберемся за пределы атмосферы, я уже знаю, как это делается, и позовём того инопланетянина, который меня пригласил.

Жанна вскочила и убежала в ванную.

— Жди, я соберусь, — донеслось оттуда.

Нестор прогулялся вокруг стола в одних трениках, без майки, потом быстро приготовил кофе. Желание выйти в космос достигло критической точки, и он еле уговорил себя дождаться спутницы.

Жанна появилась одетой в домашний халатик, открывающий колени. Не смущаясь, рухнула на диван.

— Я готова.

— Только не перехватывай управление, хорошо? Я поведу.

— Полечу вслед вагончиком.

Он расположился рядом, не удержавшись от того, чтобы погладить красивое колено любимой.

— Цепляйся.

В голове свистнуло как от сквозняка, зрение на миг ослабело, будто глаза закрыли полупрозрачные линзы. Но длилось это недолго: голова просветлела, наполнилась теплом и щекотной лаской.

«Я здесь».

«Чувствую. Объединяемся и выходим в космос».

«Как?»

«Представь, что мы — экипаж ракеты, вылетевшей за пределы земной атмосферы, взялись за руки и смотрим на звёзды».

«Попытаюсь…»

Нестор сосредоточился на «выходе из себя», крепче прижал «к груди» облако личности Жанны и бабочкой о двух крыльях выпорхнул из тела в ночное небо.

Обнявшихся в ментальном пространстве слиперов осветил ореол невидимых глазу излучений, ранее доступных только подсознанию. Небеса перестали казаться чёрными, расцветились полосами «северного сияния», проколотыми иглами «твёрдого» звёздного света.

«Ох!» — вырвалось у спутницы.

«Плохо? Можем вернуться».

«Нет-нет! Необычно… красиво… настоящая эйфория… я такого никогда не видела!»

Он поднялся выше, выбираясь из атмосферы Земли.

Всю сферу зрения-чувствования пробило выплывшее из-за земной сферы огненное око Солнца.

Нестор поспешно «отвернулся», чтобы Жанну не ослепило с непривычки.

«Луну видишь?»

«Вижу… серебряная сфера… тяжёлая… аж страшно, как она не падает на Землю?»

«А мне она кажется воздушной. Смотри левее, туда, где темнота как бы сгущается. В том направлении находится ядро нашей Галактики».

«Как ты ориентируешься в этом звёздном узоре?!»

«И ты сможешь после парочки походов».

«Я никогда не интересовалась астрономией».

«Позанимаемся вместе, я тебе покажу известные созвездия, начнёшь постепенно разбираться».

«Вот та, самая яркая, голубая… ещё левее Луны».

«Между двумя не такими яркими? Это Альтаир, альфа Орла».

«А пятнышки правее и ниже, как две спиральки?»

«В Гончих Псах?»

«Если бы я ещё знала, где эти Псы прячутся».

«Возможно, ты имеешь в виду галактику Водоворот и её небольшой спутник NGC 5195. Красивая пара. Но давай не будем отвлекаться, экскурсия по небу будет в следующий раз. Смотри на тёмное облако в Стрельце и лови сигналы».

«Здесь столько тёмных струй и облаков…»

«Я сосредоточусь на Стрельце, а ты проследи мой взгляд».

«Хорошо».

Какое-то время они молчали, подстраиваясь под вибрации звёздной феерии.

«Видишь?»

«Поняла, там внутри что-то пульсирует… очень быстро».

«Какая-то цефеида, пульсирующая звезда. Так вот ниже этой дрожащей капли светится…»

«Кольцо!»

«Молодец, разглядела, хотя с Земли это кольцо ни в какой телескоп не видно, кроме разве что инфракрасного. Я тоже чую кольцо, собранное из нескольких звёзд».

«Может быть, это ядро?»

«Нет, центр Галактики правее цефеиды, к тому же он представляет собой огромную чёрную дыру массой в четыре миллиона солнц. А мы, похоже, видим некое космическое сооружение. Я его в прошлый раз даже не заметил. Уловил взгляд и вернулся домой».

«Значит, смотрим на кольцо?»

«Надо мыслить в унисон, думать об одном и том же».

«Тогда давай звать того, кто там живёт, если твои предположения не оказались результатом фантазий».

Нестор хотел обидеться, но передумал.

«Предлагаю посылать мысленно одну и ту же фразу типа: отзовитесь, мы земляне, протягиваем вам руку дружбы».

Жанна прыснула (ощущение было именно таким).

«А если у этих ребят нет рук?»

«Должны быть какие-то манипуляторы или щупальца. Хотя о руках лучше не говорить, ты права. Вот наш клич: отзовитесь! Мы земляне! Предлагаем обмен информацией!»

«Вряд ли тамошние жители знают русский язык».

Нестор рассердился.

«Конечно, не знают, но дружественную эмоциональную окраску уловить они смогут наверняка. Для этого мы и проговорим фразу».

«Не злись, я пытаюсь уяснить все детали контакта».

«Начали!»

Он сосредоточился на вызове неведомого существа, чей удивлённый «взгляд» случайно поймал два дня назад.

«Отзовитесь! Мы земляне! Предлагаем обмен информацией!»

Тёмное облако пыли и газа, скрывающее центр Млечного Пути, стало таять. Хотя это, скорее всего, было умозрительное, а не реальное явление. И тем не менее кольцо из звёзд (Нестор насчитал их чёртову дюжину) стало видно — в ментальном плане — отчётливее. Объединённое пси-поле слиперов подстроилось под излучение кольца, находящегося на расстоянии не меньше двадцати тысяч световых лет от Солнца, и превратилось в око «нейротелексопа».

Мозг начал отсчёт секунд: одна, две, три… десять…

На двадцать первой секунде кто-то выглянул из тёмного зрачка в кольце звёзд.

Нестор чуть не закричал: вижу!

Спохватился, унимая взрыв эмоций.

«Я… чувствую…»

«Я тоже!» — откликнулась Жанна.

«На нас смотрят…»

«Что будем делать?»

«Идём до конца! Прыгаем в голову этого парня! И что бы ни случилось — держись за меня! Может быть, придётся драпать во все лопатки».

«Поняла».

Нестор превратил слившуюся в единое целое пару пси-сфер в подобие пули и выстрелил ею из «пистолета воли» по непонятному «зрачку».

Голову охватило пламя — таково было первое впечатление!

Ойкнула Жанна.

Нестор увеличил потенциал защитного поля. Этому он научился ещё во время сражения с Долгим, советником президента, что помогло ему удержать распад личности.

Что происходит в организме во время интенсификации энергоотдачи он не знал, не будучи психиатром, однако защиту невидимая «силовая броня» обеспечила ему тогда и не оказалась лишней в данный момент. «Пуля» пси-сущности слипера пробила слой «пламени» и вошла в глубины инородной психики, представлявшей собой личность существа.

Он (плюс Жанна, конечно) оказался внутри пчелиного улья, опять-таки — по первому впечатлению. Ячеи «улья» светились, и внутри каждой сидела «пчела» — эмоция или мысль, объединение которых в единый ансамбль порождало струнную симфонию разума, не похожего на человеческий.

Нестору понадобилась колоссальная энергия и время, ушедшие на размещение собственного «Я» в «улье инопланетянина», и если бы не присутствие Жанны, он, наверно, не справился бы с установлением пси-контакта. Но женщина поддержала его, и слипер смог разобраться в чувствах существа и выяснить, кто он и где обитает.

Житель одной из планет (возможно, эта планета была на самом деле искусственным сооружением), вращавшейся вокруг звезды — красного гиганта, не являлся человеком. Он вообще не походил ни на одно живое существо Земли, ни на один из видов млекопитающих, земноводных и птиц, и ни на одно из насекомых.

Сначала Нестору показалось, что существо (странно, но у него было имя, созвучное с русским Мыследаром) представляет собой друзу или сросток кристаллов, упакованных в ячеистый улей.

Потом он глазами «улья» увидел соотечественников Мыследара и ахнул: они не имели определённой формы и при общении между собой кристаллы-«пчёлы» их тел всё время текли ручьями, изменяя конфигурацию. В большинстве случаев это были красивые фрактально-кружевные «перья» и «крылья», использующие для перемещения намёки на человеческие ступни. Но встречались и двутелы, и одноголовые, и вовсе безголовые формы, хотя все они принадлежали к роду Мыследара. Нестор предложил именовать его соотечественников кристаллидами, но впоследствии отказался от этого названия, так как основу тел существ составляли вовсе не кристаллы, а плазменные сгустки, в определённой степени твёрдые, хотя и не разрушавшиеся при текучем беспрерывном движении. Уже после возвращения домой слиперы приняли решение называть разумных галактоидов плазмиками.

В данный же момент он изо всех сил пытался сохранить контакт с Мыследаром, успокоить его и скачать как можно больше информации о жизни плазмиков. В конце концов энергия закончилась, сознание начало гаснуть, и последним усилием воли Нестор вытащил себя с Жанной из тела плазмика и вернулся в собственное тело из невероятных космических далей.

Ещё несколько секунд понадобилось для возвращения Жанны в свой собственный биологический дом.

Посидели, откинувшись на спинку дивана, измученные, потные, но счастливые, несмотря на гудевшие словно от долгого бега по пустыне ноги.

— Пошли купаться, — предложила Жанна.

— Пошли, — согласился Нестор.

Вымылись, вернулись в гостиную, завёрнутые в простыни. Потом он спохватился, сбегал на кухню и приготовил кофе, принёс в гостиную.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась женщина.

— Что видела?

— Надо разобраться. — Она виновато сморщилась. — Голова трещит. До сих пор не верится, что это было на самом деле. Не вздумай только признаваться кому-нибудь из наших начальников.

— Почему? Мы же ничего плохого не делали.

— Представляешь, какой поднимется хайп, если все узнают о нашей связи с инопланетянами? Нас же мгновенно упакуют в спецбункер, из которого мы уже не сбежим, и начнут эксперименты по установлению контактов.

— Мы и так не нормальные люди, не упаковали же из-за этого?

— Не путай грешное с праведным. Слипер — работа, а контакт с внеземными формами жизни…

— Развлечение?

— Ты иногда такой… непонятливый! Обещай, что не скажешь.

— Ладно, не буду.

— Расскажи, что видел ты, потом сравним ощущения.

— Он не человек.

— Я это поняла.

— Сначала я думал, это пчелиный рой, потом — друза кристаллов, а на самом деле это не кристаллы и не пчёлы, а плазменные образования. Убьются все фантасты, когда узнают!

— Если узнают. Не отвлекайся.

Нестор припомнил свои переживания во время контакта с «плазменным» Мыследаром.

Мир этого существа представлял собой остывающий звёздный объект, называемый земными астрономами коричневым карликом. Его размеров и массы Нестор не знал, но температуру воздуха вполне представлял — по температуре тела плазмика и его состоянию. По земным представлениям нормальной температурой организмов планеты являлась не плюс тридцать шесть и шесть по Цельсию, как на Земле, а больше сотни. В свою очередь, это означало, что температура воздуха коричневого карлика приближалась к этому значению в пределах плюс-минус двадцати градусов.

Но карлик был не одинок, он входил в состав звёздной пары и освещался второй звездой — красным гигантом. Нестор успел увидеть это чудовище глазами Мыследара: над горизонтом (плазмик сидел на каком-то балконе, напоминавшем мансарду на вершине башни, располагавшейся над ущельем) висел гигантский алый купол, усеянный факелами протуберанцев и разбитый чёрной сеточкой трещин на отдельные фрагменты.

Больше ничего о параметрах мира плазмиков выяснить не удалось. Но судя по движениям этого странного существа, непрерывно текущего потоками «кристалликов плазмы», можно было представить и силу тяжести на поверхности коричневого карлика — около двух земных. Во всяком случае так оценило этот параметр подсознание слипера.

Не успел Нестор и как следует покопаться в памяти реципиента, отличавшейся от человеческой наличием непростых узлов пересечений мыслей и чувств. Удалось только выяснить, что плазмики подчиняются социальной организации, близкой к земным насекомым, и живут семьями по несколько особей, различаемых структурированными «профессиями» и навыками. То есть кто-то из них рожал детей, кто-то заботился и ухаживал за ними, кто-то выполнял функции добытчика пищи и средств к существованию, и так далее, и тому подобное.

Семья Мыследара состояла из пятнадцати особей, а сам он наблюдал за космосом (что и поспособствовало контакту с землянами), исполняя одновременно обязанности астронома и сотрудника местного «МЧС» — спасателя.

Как оказалось, звёздную систему красного гиганта постоянно сотрясали катаклизмы, порождённые недавним столкновением периферийной планеты с планетой другой звёздной системы, наткнувшейся на мир Мыследара. Плотность звёзд в этом районе Галактики, недалеко от балджа — сгущения в галактическом ядре, была не в пример выше плотности околосолнечного пространства, и такие столкновения были не редкость.

И, наконец, последнее, что смог выловить гость с Земли из головы плазмика, было ощущение счастья. Да-да, именно счастья и гармонии, царившей в мире Мыследара. Этому существу не свойственны были негативные переживания, ничто не мешало ему жить в комфорте, семья имела всё необходимое для существования, никакие социальные волнения и конфликты её не сотрясали, и точно так же в этом удивительном мире жили соотечественники Мыследара, увязанные в единую систему справедливого и позитивного мироустройства.

— Коммунизм?! — фыркнула Жанна, когда Нестор закончил воспоминания этим термином.

— Или очень близкая к нему социальная формация, — улыбнулся он. — Не важно, как она называется, главное — не агрессивная.

— У меня примерно такие же ощущения, хотя о коммунизме я не вспомнила. Я даже успела пролистать сведения о его семье. Она состоит…

— Из пятнадцати человек.

— Ну, людьми их назвать трудно. Из них девять женщин, насколько я поняла назначение этих членов семьи, и шестеро мужчин. То есть это двуполые существа, как и мы.

— К сожалению, наша двуполость отмирает. Читала признание западных биологов о создании организмов из трёх геномов?

— Читала и ужаснулась, в Англии даже узаконили создание таких монстров. Кстати, кто-то из фантастов уже предупреждал о возникновении новых половых структур, назвав их трикстерами. Но вполне допускаю, что в будущем Землю оккупируют не только однополые гей-меньшинства, но и многополые. Нормальные люди вымрут как динозавры.

— Мы не доживём.

— Кто знает. — Жанна задумчиво потянулась к столу за чашкой с остывшим кофе, и взгляд Нестора остановился на едва не выпавшей из-под халата груди женщины.

Мужчина обнял женщину, и больше о чужом и странном мире, расположенном где-то в Галактике, они не говорили…

Марион Давидович Курчинский пришёл в структуры конспирологического противостояния не по своей воле. До перехода в ГРУ он работал в Минздраве, участвовал в разработке антипсихотропиков и занимался исследованием экстрасенсорики, проявлявшейся у людей с развитыми паранормальными способностями.

Именно ему, тогда ещё сорокалетнему кандидату медицинских наук, двадцать лет назад удалось установить контакт с паранормом Терентием Песковым, который впоследствии стал агентом А-1, первым слипером на службе Главного разведуправления Министерства обороны России.

В настоящее время Курчинскому исполнилось шестьдесят лет, он стал доктором наук и заведующим лабораторией в Королёве, где специалисты работали со слиперами и создавали защиту от психотронного нападения. В его лабораторию и привезли зомбер, пси-генератор, созданный американцами и счастливо захваченный слиперами Нестором Безоружным и Жанной Миловидовой у бойцов ЧВК «Чёрный орёл», поспешивших без подготовки перепрограммировать молодого паранорма.

Одиннадцатого октября Марион Давидович (выглядел он соответственно своему статусу, который можно было выразить одним словом — барин), как обычно, приехал на работу на своём электрическом автомобиле «Ауди е-трон Спортбек» серебристого цвета к девяти часам утра. Жил он за МКАД, в районе Мытищ, и ему давно предлагали квартиру в самом Королёве. Однако завлаб отказывался, несмотря на временные затраты: на дорогу туда и обратно он тратил обычно два с лишним часа.

Лаборатория ГРУ, имевшая вывеску «Филиал мерчендайзинговой компании „Лимассол“», находилась в самом центре города, на улице Бехтерева, в новом здании, окружённом поясом зеленых насаждений. На территории филиала располагались ещё три строения разной вместимости, а также парковка, дизельный генератор на случай отключений электричества и комплекс спутниковой связи. Охранялась лаборатория с использованием новейших технологий, и проникнуть на её территорию вряд ли представлялось возможным. Хотя, как говорится, и на старуху бывает проруха, что и доказало происшествие, случившееся этим утром.

В десять Курчинскому позвонили и предупредили о визите директора ФСБ.

Он, конечно, удивился, но не встревожился. В конце концов Козодоев являлся одним из руководителей Комитета защиты Отечества и создателем «Призрака», и его внезапный интерес к лаборатории, по мысли Мариона Давидовича, опасности не представлял. Да и не могла одна российская спецслужба мешать работе другой, в том смысле, что служили они одной цели — обеспечению безопасности страны.

Козодоева Курчинский встретил в холле главного здания.

Директор ФСБ прибыл с делегацией из трёх человек, из которых Мариону Давидовичу был знаком только один мужчина средних лет.

— Покажите аппарат, — сказал гость, поздоровавшись.

— Мы с ним работаем, — удивлённо сказал Курчинский.

— Где?

— В пятой секции.

— Где это?

— Здесь же, в конце этажа. У лаборатории восемь таких секций.

— Пойдёмте, покажете.

— Зачем? — совсем озадачился заведующий лабораторией. — Это психотронный генератор с двумя разночастотными камерами…

— Идёмте.

Шокированный настойчивостью гостя Курчинский повёл делегацию из своего кабинета в конец коридора.

Пятая секция лаборатории представляла собой помещение площадью примерно в восемьдесят квадратных метров. У него были забранные металлической сеткой стены, четыре стола с разнообразной аппаратурой, вытяжная система, ряд компьютеров, шкафы и стойки. Окна помещения были закрыты жалюзи. Работали в секции пять операторов в белых халатах, трое мужчин и две девушки.

Развороченный дипломат психотронного генератора с откинутым экранчиком лежал на одном из столов, опутанный проводами. Рядом стояли два экрана побольше, принадлежащие системе компьютерного анализа.

Работающие у стола операторы выжидательно повернулись к вошедшим, вразброд ответив на приветствие Козодоева.

— Спокойно, парни, — сказал Курчинский. — Стандартная проверка наработок.

Козодоев подошёл к столу, с любопытством осмотрел дипломат и приборы вокруг, остановил взгляд на экранах. На одном пульсировала на белом фоне двойная чёрная спиралька, на синем фоне второго перемигивались целые паутинные поля сложной конфигурации.

— Что это?

— Модель процесса генерации, — с готовностью шагнул к столу мужчина с бородкой. — Исследуем имманентные функции генератора.

— Как он работает?

Операторы переглянулись.

— Здесь двухконтурная схема, объединяющая высокочастотную и низкочастотную полосы генерации, — сказал молодой спутник оператора с бородкой, высокий, с шапкой вьющихся волос. — Первая камера выдаёт сигнал, вторая модулирует по интервалу и амплитудам.

— При попадании луча в голову человека происходит мгновенный коллапс сознания, — добавил бородатый оператор. — А смодулированная программа заменяет реципиенту волевую сигнатуру. То есть он готов подчиниться любому вербальному приказу.

Козодоев кивнул.

— Мы можем сделать такой же аппарат?

— В принципе препятствий не существует. Таких специфических модуляторов у нас в России не делают, уж очень сложные параметры используются, но это дело выдачи задания.

— Испытывали?

Новый перегляд операторов, все посмотрели на главу лаборатории.

— Испытывали, — подтвердил Курчинский, — на крысах и змеях.

— Почему на змеях?

— Змеи для ориентации используют биолокаторы, близкие по характеристикам этому генератору. Мы уже давно выяснили, что змеи для гипноиндуцирования жертвы посылают ультракороткие лептонные импульсы. Американцы пошли дальше и сконструировали на этом эффекте хороший гипноиндуктор.

— Защита от него существует?

— Должна существовать.

— Что значит — должна?

Курчинский смущённо поёжился.

— Мы экспериментируем с рядом диэлектриков, но пока нужный материал не нашли.

Оператор с бородкой хотел что-то сказать, но наткнулся на предупреждающий взгляд заведующего лабораторией и промолчал.

— От чего питается генератор?

— Вот аккумулятор. — Парень с шапкой волос показал на металлический контейнер в дипломате. — С великолепными характеристиками. Зарядки хватит на четыре часа непрерывной работы.

— Сворачивайтесь.

— Что?

— Отсоединяйте кабели, собирайте, мы забираем аппарат.

Сотрудники лаборатории растерянно перевели взгляды на руководителя.

Курчинский, в свою очередь, в замешательстве глянул на Козодоева.

— Вы… забираете… зомбер?!

— У вас плохо со слухом?

— Но… Иван Егорович… товарищ генерал… мне его передал начальник нашего подразделения…

— Мы вернём зомбер после проверки. Дня через три. Продолжайте искать защиту от его излучения. Для этого он вам не особенно-то и нужен, все параметры наверняка записаны.

— Да, но…

— Без дискуссий, Марион Давидович. Дело государственной важности. Как только мы выясним обстоятельства одного преступления, генератор будет возвращён в лабораторию.

Курчинский пожевал губами, не решаясь возразить главе службы безопасности России, кивнул оператору с бородкой.

— Собирайте, Павел Иванович.

Козодоев бросил ещё один взгляд на дипломат, на мужчину в сером костюме с галстуком из своего эскорта и устремился к выходу.

— Пойдёмте поговорим, пока ваши специалисты будут собирать аппарат.

Вышли в коридор, оставив мужчину в сером костюме.

— Ждите, — оглянулся на двух других спутников Козодоев.

Оба остались у двери в секцию № 5.

В кабинете Курчинского директор ФСБ позвонил кому-то, нацепив вижн-очки, сказал коротко:

— Всё в порядке, буду через час.

Глянув на Мариона Давидовича, он добавил:

— Стаканчиком кофе не угостите?

— Д-да, конечно, — спохватился Курчинский, вызывая секретаря.

Через четверть часа спутники Козодоева принесли дипломат, и вся четвёрка чекистов покинула здание лаборатории.

К Курчинскому зашёл оператор с бородкой.

— Марион Давидович, я вас правильно понял? Вы не стали говорить, что у нас появилась зацепка по защитному комплексу.

— Пусть пока это побудет в секрете от всех.

Речь шла о новом способе защиты от психотронного излучения, основанной на создании встречного импульса, гасящего первый.

— Идите работайте.

Побродив по кабинету, Курчинский превозмог ступор, позвонил Ланину и сообщил ему о визите директора ФСБ и потере зомбера.

Для рандеву с лицом, подлежащим пси-коррекции, занимающим кресло министра промышленности и почему-то торговли, избрали завод по производству пластика для Объединённой авиастроительной корпорации (ОАК). Завод располагался в подмосковном Жулебино, заработал он недавно, однако уже был известен правоохранителям в связи с коррупционными скандалами.

Министр Манторов в последнее время навещал его регулярно и не ради предлагаемого кофе с коньяком в кабинетах руководителей завода. По разведданным КЗО Манторов имел прямое отношение к передаче завода в управление зарубежным инвесторам (с баснословными откатами) и пытался каким-то образом скрыть от правосудия схему своего участия в процессе.

Вообще же к этому человеку, давно и успешно обманывающему страну и её президента, у общественности накопилось множество вопросов, и не видели проблем в его деятельности «успешного менагера» только соучастники коррупционных схем, от председателя Совета директоров ОАК и до членов правительства.

Нестор читал досье на Манторова ночью и не раз заходил в тупик вопросом: почему, во-первых, министра до сих пор не посадят, а во-вторых, почему ему верит президент.

Как оказалось, это была идея министра — отслеживать покупки россиян по банковским картам, которую он подбросил президенту «Сбера», после чего она «пошла в народ», в масштабах страны обеспечивая контроль над всем населением России. Но это было ещё не всё.

Помимо страшнейших предательств, отразившихся на промышленности и экономике страны, Манторов поучаствовал в сотне коррупционных сделок, позволивших ему заработать в последний год (по отчётам финмониторинга) больше миллиарда рублей. Одна из сделок изрядно повеселила Нестора.

Мать министра, девяностолетняя Раиса Антоновна, внезапно стала бенефициаром группы компаний «Моятрасса», имеющей пятьдесят четыре автозаправочных комплекса в Москве и Подмосковье, а также более пяти тысяч АЗС по всей стране. И всё было бы ничего, если бы в прессу не просочились сведения о том, что мать давно страдает деменцией, а её подругой является ещё один бенефициар — семидесятитрёхлетняя мать руководителя Администрации президента Сигизмунда Вайнера.

Вишенкой же на торте стали сведения о заработке Манторова: за прошлый год он получил, «честно» указав в декларации одну сотую размера всей личной прибыли, три миллиона рублей, хотя зарплата министра не превышала по данным Росстата пятисот восьмидесяти шести тысяч рублей в год.

И ещё один пункт досье понравился Нестору. Разведка выкопала кроме кучи компромата ещё и личные привязанности этого сиплого лысого мужика. Под его покровительством оказался так называемый маркетплейс — платформа для интернет-торговли, зарегистрированная как ООО «Беривайлд». Уже не один год в эту компанию инвесторы, в том числе и государственные, сливали немалые деньги (миллиарды рублей), а её хозяйкой стала небезынтересная мадам Катерина Вокальчук, к нынешнему времени превратившаяся уже в миллиардершу, причём не рублёвую, а долларовую.

Дочитав до этого места, Нестор даже выругался, а когда читавшая тот же материал Жанна осведомилась, с чего он бесится, слипер проговорил:

— Силён, засранец! Ведь по совокупности преступлений он может получить пожизненный срок! А он сидит в суперофисе, творит чудеса и ничего не боится!

— У человека полностью отсутствует совесть, сломаны мозг и душа, — рассудительно сказала Жанна. — И починить их нельзя.

— Да речь не о том. Я даже не уверен, что наша коррекция поможет стать ему нравственной личностью. Но ведь кто-то его прикрывает? Кто за ним стоит? Какая сила? Ведь не президент же.

— Деньги, — хмыкнула Жанна.

— Деньги всегда персонифицированы. Знать бы этого дьявола, кто управляет такими подонками.

Жанна скептически поджала губы.

— И что? Ты станешь счастливей? Или пойдёшь мочить владельцев денежных мешков?

Нестор промолчал, не зная, что ответить на этот детский вопрос. Мочить никого не хотелось, но и мириться с поведением негодяев не хотелось тоже.

Двенадцатого октября слиперов привезли к заводу «Металлопластик» на окраине Бутово к девяти часам утра. Они должны были сыграть роль инспекции эконадзора, для чего всем участникам операции были подготовлены соответствующие документы и линии связи с правительственными инспекциями. В случае возникновения подозрений у охраны завода оперативники «Призрака» должны были позвонить «откуда надо», чтобы подтвердить полномочия визитёров.

На сей раз к операции готовились все три слипера, уж очень важной персоной являлся объект коррекции.

Нестор впервые за время службы в «Призраке» познакомился с агентом А-1, то есть Терентием Павловичем Песковым, большую часть времени проводившим за рубежом.

Песков произвёл на него благоприятное впечатление непоказным спокойствием, простотой и доброжелательным вниманием. Ему было под семьдесят, но выглядел слипер моложе и двигался как спортсмен-гимнаст, гибко и раскованно, совсем не по-старчески. От Жанны Нестор узнал, что в молодости Песков серьёзно занимался акробатикой и даже входил в сборную Белоруссии по этому виду спорта.

Встретились слиперы у проходной завода, невидимо сопровождаемые оперативниками Виктора. Вызвали начальство, зная, что оно всё находится на территории «Металлопластика», и после необходимых объяснений проследовали через стойки металлоискателей вместе с тремя представителями местной власти в лице заместителя директора Абрамяна, главного бухгалтера Терещенко и заместителя начальника охраны, оказавшегося женщиной по фамилии Поплавская.

Гостей сначала провели в кафе-столовую завода, располагавшуюся в отдельном строении, где они неторопливо выпили по чашке кофе. Затем по рации гостям доложили о прибытии министра, и началась основанная фаза операции.

Руководил «инспекторами» Песков, и Нестор в душе восхитился поведением опытного слипера, сумевшего провести более сотни операций за границей и внутри страны. Терентий Павлович был так естественен в своём амплуа начальника инспекции, что ни у кого не возникло ни тени сомнений в его праве задавать вопросы. После того как лысоватый, небольшого роста, с лицом, заросшим чёрно-седым волосом, Абрамян сообщил гостям о прибытии министра, Песков сказал добродушным тоном:

— Вовремя мы приехали. У меня есть о чём поговорить с Виктором Денисовичем. Проводите нас к нему.

— Виктор Денисович сейчас на совещании с начальниками цехов… — заикнулся Абрамян блеющим голоском.

— Ничего, мы его не задержим.

Двинулись к зданию заводоуправления, имевшему небольшой актовый зал.

Манторов прибыл в окружении трёх плечистых хлопцев в одинаковых серых костюмах, с лицами роботов, и ещё трёх служащих министерства. Среди них присутствовала и госпожа Катерина Вокальчук, которая никаким боком не должна была присутствовать на заводе. Её офис находился в центре Москвы, недалеко от площади Пушкина, и связей с заводом «Металлопластик» она не имела.

Нестор невольно оценил природные данные женщины и понял, почему Манторов поддерживает её бизнес.

Вокальчук оказалась очень похожей на «поэтессу, писательницу и художницу» Сергееву, известную как подруга бывшего министра обороны Бурдюка, укравшая у государства немалые деньги и неведомым природе способом внезапно ставшая почётным академиком Академии изобразительных искусств Санкт-Петербурга. Такая же яркая блондинка роскошных форм, обладавшая красивым лицом и водопадом платиновых волос. Портили впечатление только непомерно раздутые силиконом губы.

Телохранители Манторова, те самые молодцы в лопавшихся на груди костюмах, сначала не пропустили «инспекторов» в актовый зал. Но после двухсекундной паузы молча отступили, не изменив выражения славных боевых лиц. Песков, Нестор и Жанна успокоили всех троих стандартными «подвалами» — программами подавления воли. Сопровождавшие их работники завода так ничего и не поняли, последовав за гостями в зал.

Совещание в помещении ещё не началось. Приглашённые руководители завода количеством в десять человек толпились у передних рядов стульев, обсуждая полученные папочки с бумагами и какие-то журналы.

Манторов вместе со своей пассией, одетой в пушистое жёлтое платье в облипку, стояли перед лесенкой на сцену с трибуной и парой столиков и разговаривали с пожилым мужчиной в костюме цвета мокрого асфальта. Как оказалось, это и был директор «Металлопластика» по фамилии Беспальцев. Лет ему было много, о чём говорило изрезанное морщинами и побитое временем лицо, и он то и дело теребил длинный вислый нос.

Все трое замолчали, обратив внимание на подошедших Пескова и Нестора.

Жанна осталась у двери, зорко вглядываясь в толпу ответственных работников завода. У неё была задача не допустить возникновения у кого-нибудь из собравшихся подозрений и ненужных расспросов.

— Виктор Денисович, здравствуйте, — вежливо и проникновенно сказал Песков. — У нас к вам пара вопросов.

Манторов поднял брови, глянул на спутников делегации инспекторов, и Абрамян торопливо проговорил:

— Это инспекция по экозащите, Виктор Денисович. Они узнали о вашем прибытии и попросили встретиться.

Манторов нахмурился, кинул взгляд на директора завода.

— Пётр Сергеевич, в чём дело? Я же просил!

— Товарищи, ну так не делается, — ожил вспотевший Беспальцев. — Виктор Денисович занят, у него нет времени на…

Песков покосился на Нестора, и молодой человек незримой бесшумной пулей вонзился в голову Манторова. И едва не ослеп, встреченный серебристым всплеском энергии! Министр был закрыт ментальной «бронёй» защиты!

К счастью, решающей неожиданностью встреча с «железной рубашкой» защиты не стала. Нестор уже имел опыт боя с людьми, владеющими экстраспособностями. Поэтому «рикошета» ему удалось избежать. Но возникла пауза, и Песков, почуявший неладное, присоединился к нему.

Объединённый пси-импульс пробил-таки «железную рубашку» Манторова, и ворвавшийся в его ментальную сферу Нестор принялся глушить мысли министра и попытки сбросить «наездника».

Пока он воевал в голове противника, Пескову удалось «заподвалить» директора завода, а подоспевшая Жанна сделала то же самое с пассией Манторова. Нестор понял это, когда Катерина Вокальчук повернула к нему голову и проговорила грудным голосом:

— Чего копаешься? Кофе хочу!

Последние два слова были произнесены для слушателей рядом, чтобы их успокоить, и Нестор кивнул головой Манторова в знак согласия.

— Заканчиваю. — Оглядел переглядывающихся сотрудников завода. — Всё в порядке, товарищи, сейчас начнём совещание, прошу садиться. Извините, я отвлекусь на минутку.

Он взял Пескова под руку, отвёл в сторонку, сказал ему на ухо:

— Он заблокирован! Оставлять его таким нельзя!

— Отсеки нашу встречу! — так же тихо ответил Терентий Павлович. — Накинь «кольчугу» на оперативную память в формате «дзен». Владеешь?

Нестор кивнул.

Речь шла о программе затемнения сознания, срабатывающей через несколько минут, блокирующей память и фрустирующей сознание человека до состояния, в котором он некоторое время не способен думать. Проще говоря, превращается в человека с провалами в памяти.

— Кто-то поставил ему защиту…

— Потом!

Нестор-Манторов отпустил локоть слипера, мельком глянул на себя самого, стоящего с задумчивым лицом.

— До свидания, Вячеслав Вячеславович.

«Железная рубашка» окончательно растаяла, и программа «засоса» плотно легла в подсознание министра.

Нестор вернулся в своё тело, кивнул, и они покинули зал совещаний, на стульях которого рассаживались ничего не понявшие руководители «Металлопластика».

Вышли за ворота спокойно, никем не потревоженные. Операция на сей раз прошла без инцидентов, хотя главные её участники понимали, что после того как Манторов придёт в себя, и на работе поймут, что он неадекватен, окружение министра отреагирует должным образом.

Прощаясь, Песков задержал руку Нестора в своей.

— Неплохо внедряетесь, молодой человек. С вами приятно работать. Но кое-чему вам необходимо поучиться.

— Чему? — хмуро спросил Нестор.

— Во-первых, по виду клиента определять, имеет ли он ментальную защиту или нет.

Нестор вопросительно посмотрел на Жанну.

— Этого и я не умею, — призналась она удивлённо.

— Я научу вас. И второе: иногда коррекция не помогает, и тогда приходится усыплять пациента.

— Усыплять?!

Терентий Павлович усмехнулся.

— Термин можете придумать сами. Но драться с противником насмерть вы должны уметь.

— Я понял.

— Всего доброго и до встречи. — Песков сел в подъехавший «Фольксваген Поло» и уехал.

— Домой, — сказала Жанна незаметно подошедшему Виктору.

Сели в чёрный «форд», и капитан повёз слиперов к месту их новой дислокации в Строгино.

— Не переживай. — Жанна погладила пальчиком тыльную сторону ладони Нестора. — Я тебе говорила то же самое: надо уметь защищаться, драться и, если придётся, мочить гадов без рефлексии. Особенно тех, кто покушается на твою жизнь.

— Вот почему я не хочу работать «призраком».

— Соскочить с этого поезда уже не получится.

Он промолчал, потому что в голове в очередной раз мелькнула идея уехать куда-нибудь на край света и затеряться среди людей, чтобы никогда больше не переживать по поводу войн с негодяями и киллерами. Но вторая мысль была трезвее: без Жанны он прожить не сможет, ни на Камчатке, ни на Луне, ни на Марсе.

Мысли сменили маршрут. Захотелось нырнуть в космос, найти Мыследара и поделиться с ним своими тревогами и сомнениями. Интересно, какой у них строй? Ведь несмотря на плазменную основу тел, цивилизация плазмиков имеет социальную организацию, а значит, живёт в соответствии с близким по биологическим признакам базисом, моралью и законами. Или у них другая структура?

Жанна что-то спросила.

Нестор очнулся.

— Извини, не расслышал, что ты сказала.

— Ты успел полистать память Манторова?

Он поморщился.

— Всё, что на него изложено в досье, только цветочки. Этот товарищ маму родную воткнул в свой гнусный бизнес, не пожалев её старости и болезней. Не хочу об этом.

— Кто им командует?

Нестор помолчал, вспоминая короткий контакт с министром.

— Прямого указания я не нашёл. Думаю, что его защитная «железная рубашка» запрещает упоминать в мыслях фамилии покровителей, блокируя опасные сведения. Но по косвенным ощущениям он подчиняется президенту «Сбера».

— Оскару.

— Они все пауки в одной банке: Оскар, президент Нацбанка, господин Бурдюк, главы корпораций. Кстати, только что вспомнил: в голове Манторова всплыла фамилия Смоляр.

— Кто это?

— Не знаю, впервые слышу. Может быть, какой-то посредник либо решала типа Альтерруса.

Жанна кивнула.

Иар Альтеррус тоже работал на Оскара, будучи главным решальщиком крупных чиновников, и был связан со всеми спецслужбами России, а также с полковником Рубиновым, командиром ЧВК «Чёрный орёл». Его удалось обезвредить, в СИЗО его убили (слишком много знал), но его место наверняка должен был занять другой кандидат на решение проблем, возникающих у коррупционеров.

— Надо выяснить.

— Выясняйте.

— Будем беседовать с полковником, сообщи ему подробности.

— Да в общем и рассказывать нечего.

— Всё, что запомнил.

Машина остановилась у подъезда дома, где жили слиперы.

— Ждите визита, — сказал Виктор, имея в виду видеосвязь через скайп. — Доложу командиру, он свяжется с вами.

«Форд» уехал.

Пара поднялась на одиннадцатый этаж дома. И он и она были погружены в свои мысли, поэтому шагали молча.

Ланин действительно позвонил через четверть часа.

Нестор рассказал ему, чему был свидетелем, Жанна поделилась своими умозаключениями, и командир «Призрака» закончил видеоаудиенцию коротким:

— Изложите всё на бумаге.

— Зачем? — не поняла женщина.

— Для детального анализа, — отрезал Валерий Леонидович. — С этого момента начнём работать поодиночке, слишком много задач предстоит решить. Жанна, за вами заедет капитан через два часа, будьте готовы к выезду.

— Слушаюсь, — нехотя ответила Жанна.

— А мне что делать? — с детской непосредственностью спросил Нестор.

— Вы свободны до завтрашнего утра. К вечеру сегодня вам пришлют материал на очередного пациента.

Экран компьютера погас вместе с глазком скайпа.

Слиперы посмотрели друг на друга.

— Корень квадратный… — начал Нестор.

— Из минус единицы, — закончила с улыбкой Жанна. — Что будем делать в оставшееся время?

Он неуверенно глянул на подругу, и та, засмеявшись, начала раздеваться.

На расслабление хватило часа.

Потом искупались, приготовили обед: Нестор пожарил яичницу с беконом, — и он же предложил любимой «сходить» в космос.

— А что, почему бы и нет? — откликнулась она. — У меня из головы не выходит наш плазмик. И ведь не расскажешь никому.

— Почему не расскажешь? Я бы поговорил с Курчинским, он доктор наук.

— Всего лишь медицинских, хотя можно было бы и с ним поделиться инфой. Но если начальство узнает о наших контактах с инопланетянами, загремим в психушку. В крайнем случае — в лабораторный бокс.

— Ты уже говорила об этом.

— Я не права?

Нестор поскрёб в затылке.

— Не хочется превращаться в лабораторную мышь.

— И ты не повторяйся. Молчим пока, будем считать это вариантом досуга, вместо отдыха на Мальдивах или в Крыму.

— Ладно, давай попробуем достучаться до плазмика. Самому не терпится пообщаться. Мы так и не узнали до сих пор, кто он в иерархии своего социума, служит ли обществу или работает на частную контору.

— Приготовь на всякий случай кофе.

— Эксплуататорша.

— От такого слышу.

Жанна убежала в спальню переодеться.

Через несколько минут они устроились на диване рядком с чашками кофе в руках, и Нестор принялся прокладывать «тоннель ментальной связи» с миром плазмиков, родившихся на удивительном объекте — остывающей звезде, относящейся к классу коричневый карлик.

Мараев позвонил в тот же день и лично подъехал к Ивану Егоровичу домой.

Козодоев жил в посёлке Берёзовка за МКАД, где селились в основном чиновники правительства и важные сотрудники спецслужб не ниже генерала по званию. В собственности директора ФСБ был трёхэтажный коттедж с двумя пристройками, отдельный бассейн, баня и тридцать соток территории. Скромно — по аппетитам владельцев других усадеб, к примеру, таких как глава Объединенной авиакорпорации Бурдюк, территория которого с лесными угодьями достигала нескольких квадратных километров. Но Козодоеву хватало и земли и комфорта, и о приобретении каких-либо шикарных вилл он не мечтал.

Охрану себе он подобрал из штатных сотрудников ФСО, которых знал лично, и опять-таки не стремился к показухе и не любил крутых эскортов, как некоторые соседи из Минобороны.

Семья у Ивана Егоровича состояла из четырёх человек. В неё входил он сам, жена (она же — владелица коттеджа) Богдана Георгиевна, моложе мужа на двадцать лет, и двое сыновей: шестнадцатилетний Иван и четырнадцатилетний Глеб. Оба учились в московских гимназиях, которые назвать элитными можно было с натяжкой, оба имели серьёзные компьютеры, и оба были блогерами, зарабатывающими неплохие деньги. И это обстоятельство позволило Ивану Егоровичу как-то сделать вывод, что между поколениями в России образовалась новая глубокая пропасть. И это не наркотики, не алкоголь и даже не компьютерные игры, хотя пропасть и была порождена с помощью компьютерных технологий. Пропасть называлась соцсети, а одна из них — ТикТок со страшной силой всасывала в себя души родившихся в двадцать первом веке! И дело было вовсе не в технологиях, увеличивших уровень информированности людей, а в восприятии мира: подростки и молодые люди с двенадцати лет научились «залипать» в Интернете, создающем у них калейдоскопическое мышление.

Как оказалось, в России в ТикТоке сидело более двадцати пяти миллионов человек (каждый шестой!), три четверти из них — молодёжь в возрасте от шестнадцати и до двадцати лет.

Козодоев узнал о проблеме случайно и не от сыновей: работа требовала внимания и не позволяла уделять много времени воспитанию детей. Проговорилась жена, сообщив радостно, что Ваня (старший) заработал в июне больше миллиона рублей. На вопрос Ивана Егоровича: где это он заработал, он же учится? — Богдана Георгиевна ответила:

— Так ведь он блогер уже два года. У него подписчиков под миллион.

Так директор ФСБ и узнал о существовании «блогерного воздуха», из которого люди могли выкачивать немалые средства.

Суть ТикТока примитивна до неприличия: танцуй себе перед камерой, открывая рот под музыку (чем не караоке по ТВ?), и набирай лайки. Эта процедура даже термин специальный заимела — липсинк. Можно и собственное видео выкладывать — не более шестидесяти секунд. В эту минуту блогеры утрамбовывают свои постоянные дневные занятия: проснулся, сходил в туалет, поел, потанцевал, покорчил рожи, потусил с друзьями в Сети, заснул… и день закончился! Практически — каждый день, реализованный как настоящий «день сурка». Вот за эту пустоту «залипнувшие будущие покорители Вселенной» и платят блогерам, которые сами по сути ничего не знают о жизни и ни к чему не стремятся.

Расстроенный Козодоев поговорил с обоими сыновьями (младший тоже пошёл по стопам старшего) и получил ответ Ивана:

— Пап, ну зачем мне становиться инженером или стоматологом, не говоря уже о чекистах, если тиктокеры миллионы загребают? Вон Дина Саева имеет шестнадцать миллионов подписчиков, а у меня только миллион. Знаешь, сколько она зарабатывает?

— К-как это — зарабатывает?! — ужаснулся Иван Егорович. — У неё свой банк?!

— Десять лимонов в месяц! — не услышал его последних слов молодой человек.

К счастью, матерное слово застряло в горле. Но разговор Иван Егорович запомнил и потратил какое-то время на изучение темы, пока не нашёл способ борьбы с «зависавшими» в Сети детьми.

Оказалось, ещё год назад Минобороны США запретило военным регистрироваться в ТикТоке. Затем к нему присоединился Госдеп США, объявив, что ТикТок ворует персональные данные пользователей для спецслужб Китая, тем более что сеть эта была создана китайцами. А в Индии, Иране и Египте вообще без долгих церемоний и демагогии запретили ТикТок за «нарушение территориальной целостности стран».

В России же дальше разговоров о вреде Сети дело так и не пошло. В правительстве сидело гнездо либералов, заточенное на разрушение культурного кода страны, которые всеми правдами и неправдами продолжали вводить вредоносные программы «цифрового рабства», убивающие образование, науку, медицину (несмотря на своевременную разработку вакцины от ковида), язык и культуру.

Способ же Козодоева крылся в обещании детям не препятствовать заниматься в Интернете при условии сокращения «залипания» в сетях до двух часов в день. И это пока действовало.

Появившийся в доме директора глава КЗО заметил необычно мрачное выражение на лице Козодоева, который только что закончил объяснения с женой по поводу её отказа контролировать детей в его отсутствие, а также предупредил младшего об ужесточении контроля, если тот не будет соблюдать «компьютерный» режим.

— Такое впечатление, Иван Егорович, — сказал Михаил Модестович, — что вы проиграли в карты большую сумму.

Не обративший внимание на шутку Козодоев вынужденно признался в проблеме.

Мараев пожал плечами.

— Он что, ваш Глеб, отказывается учиться?

— До этого пока не дошло. Увлекается спортивным программированием, собирается поступать в ИТМО.

— Куда?

— Питерский институт информационных технологий, механики и оптики.

— Ну и отлично. Четырнадцать лет — это вообще самый конфликтный возраст для подрастающего поколения, гормональный взрыв, диктующий поведение, и пацаны как вода сквозь щели ищут лазейки обходить законы. ТикТок и остальные соцсети дают им такую возможность.

— Но ведь это прямой путь к деградации всей нации!

— Да, мы тоже так видим эту проблему и будем с ней работать. Если взрослый человеческий мозг воспринимает главную похвалу в Интернете — лайки всего лишь как похлопывание по плечу, то дети по сути являются лабораторными крысами, получающими награду за простое знакомство и одобрение за подчинение большинству. К сожалению, бороться с этим явлением уже поздно, хотя и необходимо, иначе совсем потеряем будущее. Брусникин готовит программу для коррекции цифровизационного контента, и мы скоро начнём её внедрять, программируя нужных чиновников во власти.

— Мне от этого не легче.

— Успокойся, Иван, — улыбнулся Мараев. — Твои дети ещё в нормальном положении, и отец у них правильный. К тому же оба владеют компьютерными языками, не затеряются в толпе и не пропадут. А если Глеб поступит в ИТМО, то вполне способен помочь нам создать искусственный интеллект.

— Вот куда ты повернул, — усмехнулся Козодоев, провожая гостя в столовую на первом этаже. — Кофе, чай, глинтвейн? Покрепче?

— Чай, обыкновенный, чёрный. Кстати, есть легенда об искусственном интеллекте, слышал?

— Уже и легенда? — заинтересовался Иван Егорович. — Не слышал.

— Хочешь, расскажу?

— С удовольствием послушаю.

— В Японии… впрочем, это может быть любая страна. В общем, в одной технически развитой стране создали искусственный интеллект на основе квантового компьютера. Между прочим, работа над этой проблемой ведётся во всём мире и близка к завершению. Россия не отстаёт.

— Я в курсе.

— Естественно, созданием ИИ заинтересовались военные и забрали его к себе. Первым делом военспецы протестировали чудо компьютерных технологий и убедились в том, что он обладает эмоциями и ведёт себя как человек. Потом подсунули ему задачу по усовершенствованию зенитно-ракетной обороны страны, снабдив всей необходимой информацией. ИИ — его назвали Демиургом — сделал работу буквально за несколько минут. Если бы такую задачу поставили современным компьютерам, они работали бы как минимум лет десять.

— А как он выглядел, этот Демиург? — Козодоев подал чашку и заварник.

Мараев налил чаю, разбавил кипятком.

— Какое это имеет значение? Главное не в этом. Пусть будет похож на русского Сварога. Нынче вовсю по Интернету и ТВ шастают цифровые аватары, неотличимые от людей. Дальше Демиургу выдали ещё одно задание — просчитать вероятность поражения страны в ядерной войне. Он и это сделал за минуты. А потом как заколдобило: Демиург перестал делать расчёты и давать прогнозы.

Козодоев поднял брови.

— Неужели осознал угрозу?

Мараев засмеялся.

— Скорее, испугался как человек, ответственный за свои предсказания. Дело в том, что последующие запросы военных начальников касались проблем иного рода: вычислить стратегию захвата соседнего государства, рассчитать направление главного удара по конкуренту, уничтожение ядерных арсеналов, самолётов, подводных лодок, захват баз и столиц государств по всему миру.

— То есть он не стал помогать осуществить агрессию?

— Совершенно верно. ИИ оказался благороднее своих создателей. К сожалению, мы можем только помечтать о том, чтобы искусственный интеллект стал лучше нас. Мечта эта, скорее всего, неосуществима.

— Мечтать не вредно.

— С небольшой поправкой: мечтать не вредно, если мечта в конце концов исполняется.

Допили чай.

— Показывай зомбер, — встал гость.

— Он… в сейфе, — сказал Козодоев.

— Хочу посмотреть на это чудо американской психотронной техники.

— Прошу. — Хозяин коттеджа повёл гостя в подвал.

Толстая плита двери бесшумно отступила перед ними, давая понять, что это помещение здания охраняется современной техникой.

Подвал был небольшим, оборудованным под мастерскую. В нём было сухо, тепло, стоял верстак, два станка — точильный и сверлильный, шкафы автоматического контроля и сейф, напоминающий большой холодильник.

Никто из охранников дома их не сопровождал, из чего Мараев сделал вывод, что коттедж директора находится под неусыпным наблюдением видеокамер.

Козодоев подошёл к «холодильнику». По его лицу и ладони пробежала полоска зелёного лазерного света, и с тихим гулом дверца сейфа открыла его содержимое, в основном — наборы инструментов, шпиндель, пара коробок и медицинский чемоданчик.

Иван Егорович снял с полки серебристый дипломат с закруглёнными углами, установил на верстаке, отщёлкнул крышку.

Мараев с интересом оглядел содержимое дипломата.

— Это излучатель? — Он показал пальцем на стилизованный под фен «бластер».

Козодоев вынул «фен», от которого тянулся колечками чёрный провод, подал гостю.

— Единственное неудобство — проводное соединение с генератором. В людном месте не попользуешься. Да и не пронесёшь ни в какое охраняемое магниторамкой здание. Не докумекали чего-то американцы. Надо было упрятать все узлы внутри костюма, ведь уже делают камуфляж с распределённым по телу интерфейсом компьютера. Если зомбер предназначен для коррекции важных персон, особенно первого ряда, вплоть до президента, то камуфляж под дипломат неудачен. Не понимаю, на что надеялись создатели.

— Значит, мы чего-то не учитываем. Инструкция по применению к нему прилагается?

— Ни одного документа. Но управление очень простое: наводишь ствол излучателя на цель, жмёшь на скобу — и клиент получает импульс.

— Испытывали?

— Не на людях. — Козодоев раздвинул губы в понимающей улыбке. — На животных. Работает.

— То есть специалисты для работы с этим инструментом не нужны?

— Ты имеешь в виду оперов?

— Слиперов.

— Нет, слиперы не нужны. Говорю же, что включается генератор очень просто, даже слишком просто. Что настораживает.

Мараев повертел в руках «фен», заметил мигнувшую на торце красную искру.

— Предохранитель?

— Мои эксперты говорят, что это индикатор мощности генератора. Аппарат готов к работе, но энергии для длительного включения не хватает.

— А он не может управляться дистанционно?

Козодоев смущённо переступил с ноги на ногу.

— Вроде бы никаких чипов мои парни не заметили.

— Пожалуй, я заберу его с собой.

Иван Егорович нахмурился.

— Зачем? Здесь он в полной безопасности. Никто не знает, кроме командования «Призрака», что зомбер у меня.

— Во-первых, тезис сомнителен. Американцы не идиоты, чтобы вот так запросто рискнуть суперважным гаджетом и не предусмотреть варианты его возвращения. Возможно, он заминирован и ждёт радиокоманды на подрыв.

— Мы не нашли…

— Во-вторых, мы оба знаем, что Ланин психанул с передислокацией не напрасно. В Комитете сидит шпион наших европейских «коллег», который до сих пор не определён. Я хочу с помощью этой машинки вычислить «крота», не прибегая к помощи слиперов.

— Ты им не доверяешь?

— Не то слово, доверяю, но предпочитаю перестраховаться.

— И как ты собираешься пустить в ход зомбер?

— Есть кое-какие соображения. И, наконец, в-третьих, имеет смысл отдать зомбер в одну из лабораторий оборонщиков на предмет его тщательного обследования. Это надо сделать как можно быстрее.

Козодоев начал злиться.

— Не уверен, что спецы оборонщиков лучше моих. Ни вивисекторы Курчинского, ни мои эксперты каких-то секреток не обнаружили.

— Нынче даже дроны стали создавать из ансамблей молекул, так что впихнуть закладку можно в любой компьютер и в любой предмет, даже размером с глаз комара.

Козодоев заставил себя успокоиться, задумчиво понаблюдал за мигающим индикатором на торце «фена».

— Чёрт его знает, может, ты и прав, забирай. Но сомнений моих ты не развеял.

Через полчаса гость откланялся, Козодоев проводил его до машины: глава КЗО ездил на обычной «Шкода Октавиа» белого цвета и никогда не брал с собой охрану. Вот и сейчас он приехал один.

— Так нельзя, — покачал головой Козодоев. — Не куриные окорочка везёшь. Возьми пару моих ребят.

— У меня вместо куриных окорочков красные корочки, — пошутил Михаил Модестович. Будучи депутатом Госдумы, он имел в виду депутатский мандат, подкреплённый удостоверением особых полномочий, дающих ему право проезда на секретные территории.

— Это не гарантия даже от нападения обыкновенных отморозков, не говоря уже о бойцах ЧВК.

Мараев досадливо сморщился.

— Хорошо, давай одного.

Козодоев ушёл в дом, вызвал начальника личной охраны майора Петухова, сказал:

— Поедешь с Михаилом Модестовичем. И пусть за вами в отдалении следует наш джипчик с парнями.

— Есть! — кинул к берету два пальца рослый тридцатилетний крепыш, которому Иван Егорович доверял почти как себе самому.

Козодоев вернулся к машине гостя с телохранителем.

— Это Вадим, мой боец. Можешь на него положиться. И вот ещё что: пусть он ведёт машину.

— Это ещё зачем?

Козодоев отвёл главу КЗО в сторонку, шепнул на ухо:

— У меня предчувствие, веришь? Не расстраивай отца двух детей. Довезёшь зомбер до своих знакомцев в лаборатории или куда ты там собрался ехать, и позвони.

Мараев молча сунул Ивану Егоровичу руку и сел на заднее сиденье «шкоды». Машина уехала.

Проводив её глазами, Иван Егорович дождался выезда кроссовера «Туарег» с командой охраны и ушёл в дом.

Выехали на МКАД, и Мараев позвонил генералу Рыбину, начальнику Управления медицинских исследований Министерства обороны России. Сорокавосьмилетний Алексей Петрович Рыбин был не просто приятелем главы КЗО, но и его двоюродным братом, и не раз помогал Михаилу Модестовичу на его поприще главы Комитета то советом, то связями, то транспортом или специалистами. И на сей раз, услышав голос родственника, круглолицый здоровяк с обветренным лицом военнослужащего в морозно-ветреной Арктике мгновенно понял просьбу Мараева и предложил поддержку.

— Еду к тебе, — согласился Михаил Модестович. — Ты дома или дежуришь?

— Бог миловал, — с улыбкой ответил Рыбин. — В кои-то годы в эту субботу меня отпустили порыбачить. Не хочешь присоединиться?

— Я не рыбак, — отказался Мараев. — Если ты занят, могу подъехать в понедельник.

— Нет-нет, давай сегодня, я ещё дома, жду сына, мы с ним собирались на рыбалку. Подъезжай на шестую, я буду там минут через сорок.

— Я тебе всю субботу испорчу, — огорчился Мараев.

— Как раз не испортишь, мы рыбачим в плавнях возле шестой.

— А-а, ладно, уговорил.

Под шестой имелась в виду секретная лаборатория Министерства обороны, занимавшаяся психотроникой, и располагалась она в Дегунино, на берегу озера. От дачи Козодоева её отделяло километров пятьдесят, что соответствовало примерно часу времени.

— Я знаю этот адрес, — сказал Вадим, севший за руль машины. — Приедем минут через сорок пять.

— Спасибо, — буркнул Мараев, всё ещё переживая по поводу уступки Козодоеву.

Подумав, он решил ещё раз взглянуть на зомбер и открыл дипломат, мигнувший на этот раз двумя красными вспышками.

Что случилось потом, он так и не понял.

Показалось, голову пронзила эфемерная пена сродни пивной или, скорее, струе газа в шампанском. Пена очистила голову от мыслей и ощущений, и на Михаила Модестовича опустилась безмерная тишина, длившаяся несколько мгновений.

Затем сквозь голову рванула туманная струя из сотен человеческих шепотков, возгласов и бормотаний, пробивающих сознание как гвоздь — арбуз. Остановил этот поток голос водителя:

— Михаил Модестович, что с вами?

Мараев очнулся.

Машина стояла у обочины дороги.

Через полуоткрытое окошко в кабину вливалась струя свежего воздуха, облегчая дыхание.

Открытый дипломат на коленях показался глыбой льда, помаргивающей фиолетовым глазком.

— Что с вами? — повторил оглянувшийся водитель. — Вам плохо?

— Н-нет, — выговорил Мараев. — Задумался.

— Если что-то нужно купить, скажите, заедем.

— Ничего не надо, спасибо, следуйте по адресу.

«Шкода» двинулась дальше.

Мараев оценивающе оглядел внутренности дипломата, и ему вдруг померещилось, что зомбер подмигивает ему совсем по-человечески. Так мог подмигивать человек, понимающий состояние спутника.

Руки задрожали.

Мараев взялся за крышку чемоданчика, но в голове с отчётливым хрустом «сломался сосновый сучок», и страх прошёл. На душе полегчало, пришло ощущение правильности происходящего. В голове снова поползли далёкие человеческие шёпоты, и хотя он ничего из их переклички не понял, появилась уверенность, что всё идёт по плану.

— Притормози, — велел он водителю.

Вадим послушно снизил скорость.

— Едем в Тарасовку.

— Я знаю две Тарасовки.

— По Ярославскому шоссе.

— Что случилось?

Захотелось ответить: не твоё дело! Но Мараев сдержал себя.

— На четырнадцать ноль-ноль я наметил совещание своего кабинета, но могу не успеть. Пока мы доедем до Дегунино, пока решим проблему, а потом поедем обратно, пройдёт часа три, не меньше.

— Как скажете.

«Шкода» развернулась и помчалась обратно на северо-восток Москвы.

Рыбин в этот день своего двоюродного брата так и не дождался.

К вечеру пошёл дождь, и настроение Нестора, не любившего слякоть, и без этого минорное, упало окончательно. Не помогли ни общение с Жанной, уехавшей за город, ни воспоминания о недавнем походе в мир плазмиков.

Мыследар был рад его появлению, и они за час беседы успели обсудить многие аспекты жизни плазменной цивилизации и человеческой.

Как оказалось, в мире Мыследара действительно царил коммунизм. Конечно, не такой, какой строили в Советском Союзе в двадцатом веке, но по всем признакам социальная организация расы плазмиков достигла стадии гармоничного развития, позволившей всем обитателям остывшей звезды добиваться признания и личного комфорта.

Плазмики называли свой мир таким сложным сочетанием непереводимых вербально смыслов, что Нестор долго искал хоть какое-то близкое понятие, пока не остановился на аббревиатуре Космород — «космический роддом». Аналогом послужила земная формулировка квазизвёздного радиоисточника — квазар. Мир же Мыследара по сути являлся квазипланетным космическим образованием, и название Космород ему не противоречило. Да и Мыследар не возражал против него, в свою очередь назвав Землю Хомородом — родильным домом разумного существа — хомо.

После разговора с ним Нестор долго не мог успокоиться, с удивлением раскладывая полученные сведения по полочкам и всё больше убеждаясь в том, что земные социологи и философы вовсе не были фантазёрами, рисуя справедливое коммунистическое общество. Оно не выжило в условиях Земли, повинуясь агрессивному началу человечества, но на Космороде сумело проявить все лучшие качества этой структуры, не опиравшейся на конкуренцию и жажду власти. Не работала в социуме плазмиков лишь насквозь лживая формула, придуманная кем-то из теоретиков СССР: от каждого по способностям, каждому по потребностям, — порождающая нахлебников, воспитывающая у людей откровенное желание ничего не делать, но получать при этом все блага цивилизации.

Жанна, узнав об этом от слипера, посмеялась, убеждённая в том, что в человеческом обществе добиться такого совершенства невозможно, и добавила:

— Удивительно, что плазмики выжили в соревновании с машинами, ведь формула: кто не работает, тот не ест, — базируется на полезности индивидуума для общества, а если за людей будут работать машины, кому они — люди — будут нужны?

— Ты имеешь в виду — плазмики?

— Да любые существа. И если плазмики уцелели, то чем они занимаются? Где берут средства для проживания? Или уровень их цивилизации совсем низок?

— Да нет, они вроде спокойно летают по космосу.

— А где они живут?

— На остывшей…

— Нет, я имею в виду — в городах или в деревнях?

— Вряд ли эти поселения можно называть деревнями, — улыбнулся Нестор. — Скорее — индивидуальные строения, созданные для исполнения профессиональных обязанностей и одновременно личного проживания. Но выглядят они — закачаешься! Западная готика им в подмётки не годится. Разве что работы наших славянских художников близки по эффекту. Это сплошные радужные фрактальные крылья, перья и красивейшие геометрические построения.

— Буду рада полюбоваться. Освобожусь, приеду к тебе, и мы устроим вечер прогулок, вопросов и ответов.

— А чем ты занята?

— Готовлюсь поработать в Госдуме, — усмехнулась женщина. — Ты не представляешь, сколько негодяев там окопалось. А самое плохое — среди женщин.

— Либералки?

— Хуже. — Жанна засмеялась и выключила связь.

Вечером того же дня Нестору стало известно об инциденте, случившемся по вине одного из руководителей КЗО Козодоева. Директор ФСБ прибыл в Королёв, посетил лабораторию Курчинского и забрал зомбер. Это известие повергло командование «Призрака» в шок, и, по слухам (сообщила Жанна), Ланин даже в резкой форме потребовал вернуть психотронный генератор. Но возымело ли это действие на руководство Комитета, было неизвестно. «Призрак» не являлся самостоятельной организацией, а подчинялся создателям, несмотря на «уход в подполье», и не мог руководствоваться собственными идеями и планами.

К Нестору заявились двое руководителей слиперов — Хвощёв и Шапошников и поставили задачу «почистить» Комитет.

— Объясните, — попросил их удивлённый молодой человек.

— Окончательно понятно, что в Комитете или около него обретается «крот», — сказал Хвощёв, ставший начальником разведотдела «Призрака». — Совершенно точно установлены трое руководителей из политбюро КЗО, которые могут быть причастными к созданию канала утечки информации.

— Но этого не должно быть! — воскликнул Нестор. — Если бы они были «кротами», нам не удалось бы провести столько операций!

— Они, скорее всего, не «кроты», — сказал Шапошников своим тихим голосом. — Но у них много помощников, которые и могут быть связаны с нашими врагами.

— Кого вы подозреваете конкретно?

— В число наиболее вероятных деятелей входят Мотузов, генсек Совбеза, Кикин, глава Союза офицеров, и заместитель начальника Генштаба Министерства обороны Шерстобитов, адмирал и Герой России. Кстати — друг нынешнего главы Администрации президента.

— Герой — и при этом… предатель?

— Разумеется, он почти стопроцентно не является эмиссаром забугорных спецслужб, — сказал Шапошников. — Но круг его знакомств внушает опасения.

— И ещё я добавил бы в этот список Козодоева, — сказал Хвощёв.

— Директора ФСБ?! — вытаращил глаза Нестор.

Гости переглянулись. Хвощёв улыбнулся.

— Нормальная реакция нормального человека. Но мы реалисты и должны учитывать все варианты.

— Что вы предлагаете? Я вам зачем нужен? Что значит это ваше «чистить»?

Шапошников свёл брови в линию, глянул на продолжавшего улыбаться Хвощёва.

— Чистить — не значит проводить пси-коррекцию, — объяснил начальник разведки. — Предлагается тихо и незаметно покопаться в памяти этих людей и найти подозрительные контакты.

Нестор недоверчиво заглянул в глаза майору.

— Вы серьёзно? Но ведь это… страшный обман… хуже предательства!

Шапошников поморщился.

— Не бросайтесь обвинениями, товарищ Безоружный! Никто не собирается зомбировать наших руководителей «засосами». Но цена провала так велика, что стоит перестраховаться и применить любые средства! Представьте, что зомбер попадёт в руки наших врагов. Что будет?

— Ну… начнутся провалы…

— Нас уничтожат! А затем руководить страной начнут неадекваты и забугорные спецслужбы.

Хвощёв погрозил пальцем.

— Не перебарщивайте, Иван Ильич. Зомбер уже был в руках забугорных агентов, и ничего они не сделали. К тому же я доверяю Козоедову, он человек понимающий и не допустит утечки.

— Узнать хотя бы, зачем он забрал зомбер.

— Для этого мы и обсуждаем проблему. Прошу вас, Нестор, подумайте как следует. Эту работу придётся делать.

— Не мне! — угрюмо ответил слипер.

Хвощёв перестал улыбаться.

Шапошников сжал губы.

— Вы понимаете, от чего отказываетесь?

— Понимаю, но я не служу в армии и не обязан подчиняться. А самое главное, я не стану копаться в головах людей в поисках компромата.

— Никто не говорит о поисках компромата…

— Я сказал — нет!

Шапошников решил было что-то сказать, но Хвощёв успокаивающе поднял ладонь, и его спутник промолчал.

На губы майора вернулась улыбка.

— Давайте не будем ссориться. Нестор, обдумайте наше реше… э-э, предложение, мы готовы на любые ваши условия, тем более что вопрос стоит так: либо победим мы, наша концепция сохранения страны и нации, либо победят враги. Ни больше ни меньше. А пока что изучите материал на господина Бурдюка. Несмотря на то что его бортанули с поста министра обороны, он остался на плаву и намеревается продолжать реформирование отечественного авиастроения. То есть добивать конструкторские школы до конца. За вами завтра заедут утром.

Визитёры уехали, а Нестору ничего не оставалось делать, кроме как изучать компромат на креатуру предыдущего президента, прозванного мебельщиком, поскольку он до женитьбы на дочери премьер-министра России работал простым мебельщиком в ленинградском мебельном центре «Стройканал», который потом стал называться аж «Дрезденом». Естественно, не понимая основ строительства — не мебели, а военного института России, «мебельщик» практически загубил оборону России своими «эффективными» реформами.

Впрочем, компромата на этого склонного к полноте, кряжистого обладателя мясистого лица, любителя женщин и хорошей еды, хватало и без его «реформ». Ещё до получения министерской должности он хорошо прошёлся по карьерной лестнице, убирая конкурентов с помощью тестя, не брезгуя доносами и подлогами, а также прославился сексуальными подвигами на всех уровнях «предпринимательской» деятельности. И это несмотря на жизнь с женой, благодаря которой он и влился в «элитную семью чиновников» России.

Он и в Министерстве обороны не менял своих привычек, избрав одну из любовниц — Марию Сергееву, прозванную «главной наложницей», главным бухгалтером этой гигантской военной структуры. Любовница, правда, не оправдала ожиданий, украв у министерства пару сотен миллионов рублей, не сумев спрятать концы в воду, за что и была осуждена, взяв всю вину на себя. Зато и отсидела она в тюрьме всего четыре месяца, а вышла на свободу «художницей и поэтессой», предъявив миру свои «изумительные картины», получившие хвалебные отзывы либеральной прессы и друзей-чиновников. Затем она вышла замуж за Бурдюка, а совсем недавно, благодаря хитрой комбинации мужа и его потрясающих друзей в правительстве, она стала почётным академиком Академии изобразительных искусств в Санкт-Петербурге.

Нестор помнил поднявшуюся в соцсетях бурю критики в отношении решения питерских властей, и даже видел парочку полотен «академика» Сергеевой, представлявших собой откровенную мазню, далёкую даже от известного течения в изобразительном искусстве под названием «примитивизм». Но лишь теперь осознал всю глубину «креативности» Бурдюка, продолжавшего исподтишка вредить Родине. Скрепя сердце слипер уступил самому себе, согласившись откорректировать мозги этому «специалисту» и только потом завязать со слиперством. Какие бы доводы ни приводили руководители «Призрака» в пользу необходимости таких коррекций, копаться в головах других людей становилось невмоготу. Пора было возвращаться к нормальной жизни обыкновенного человека, получающего зарплату за определённую работу, не имеющую ничего общего с гипновоздействием на подонков.

Приехали за ним утром, в половине девятого.

В дверь позвонил Виктор. Нестор накинул лёгкую куртку из микрофибры, взял зонтик и сел в знакомый чёрный «форд».

Кроме водителя по имени Паша в салоне кроссовера находился ещё один молодой оперативник Виктора, пересевший на переднее сиденье. Капитан представил его по имени — Василий, сел рядом с Нестором, жестом отдал распоряжение ехать. «Форд» резво побежал куда-то к центру столицы.

— Едем в Лужники, — сказал Виктор. — Прокачал адрес?

Нестор кивнул.

Был понедельник, и господин Бурдюк начинал рабочую неделю с посещения плавательного бассейна в спортивном комплексе «Лужники», располагавшегося рядом со знаменитым стадионом. По сценарию разработчиков операции слипер должен был переодеться в раздевалке бассейна как один из спортсменов, найти клиента в бассейне и, улучив момент, заменить «засосом» в подсознании Бурдюка целевые установки психики. В настоящее время тот руководствовался исключительно программами личного обогащения и получения удовольствий от сытой жизни при выполнении приказов «старших товарищей» из правительства и Администрации президента. Программа же, которую должен был внушить Нестор, включала постепенную смену приоритетов, как личных, так и должностных. Отменяя понемногу свои же решения, Бурдюк смог бы сильно помешать врагам убивать экономику и производственные мощности страны, причём таким образом, чтобы отменить его решения мог только президент. А с этим уже работали люди из КЗО, заменившие советника Долгого и нескольких помощников, работавших на либералов.

Входу в крытое здание бассейна ничто не помешало.

Нестор со спортивной сумкой через плечо спокойно вошёл в здание, показал охраннику на входе удостоверение члена спортклуба.

— Вы первый сегодня, — проворчал пожилой мужчина в серой униформе.

— Люблю, когда никого нет, — улыбнулся Нестор.

Миновав рамку металлоискателя, он двинулся к раздевалке как завсегдатай заведения. В Лужниках он не был ни разу, но ориентировался свободно, изучив все нужные для выполнения задания ориентиры.

В ухе проснулась рация:

— Четвёртый, как дела?

— Голова пока цела, — отшутился он. — Я заявился первым, клиента ещё нет.

— Всё в порядке, едет, будет с минуты на минуту. Мы предупредим.

В раздевалке пахло берёзовыми вениками и химией.

Из неё вышла девушка в коротеньком халатике, толкая перед собой тележку с причиндалами для уборки помещений, окинула посетителя оценивающим взглядом, кокетливо поздоровалась и ушла.

Нестор разделся, критически разглядывая себя в зеркальной стене помещения.

Он был высок и неплохо сложен, хотя Жанна как-то заметила, что ему не помешало бы поработать с рельефом живота. Но после обещания начать наращивать «квадратики» мышц дело дальше не пошло, и в качалку он ходить не намеревался, считая, что и так по утрам делает неплохую зарядку.

Бассейн встретил его прохладой, блеском плит, поручней и прозрачно-голубым слоем воды без единой морщинки.

Поплавав от бортика до бортика, слипер вылез на двухметровый трамплин, прыгнул, чувствуя, как по жилам быстрее побежала кровь. Забрался на трамплин снова и услышал два голоса. Один принадлежал Виктору:

— Он приехал, готовься.

Второй был незнаком:

— Эй, мужик, кончай трепыхаться, иди отдохни часок.

Нестор, уже заметивший возникшую в проёме двери фигуру, повернулся к ней.

На него смотрел крупногабаритный качок в безукоризненном чёрном костюме, белой рубашке с чёрным галстуком.

Нестор усмехнулся в душе, оценивая похоронный наряд телохранителя Бурдюка.

— А вы кто?

— Конь в пальто, — находчиво ответил здоровяк. — Погуляй иди, здесь будет плавать важный человек.

— Пусть плавает, я не помешаю.

Лицо парня, простое и незатейливое как куриное яйцо, выразило некую эмоцию, сродни удивлению.

— Ты чо, не понял?

— Не понял.

Появился второй джентльмен в таком же костюме.

— Кто тут?

— Лох какой-то, не хочет вылезать.

— Дай ему в рыло.

Первый здоровяк потопал к трамплину.

— Утоплю! Вон отседа!

Нестор прыгнул в воду, проговорил со смехом:

— Давай, топи, прыгай сюда, вода тёплая.

Рука парня потянулась под мышку.

Нестор понял, что дело может принять скверный оборот и закончиться скандалом, и операция провалится, ещё не начавшись. Он выбрался на противоположный бортик бассейна и вонзил «шпагу засоса» в узкий лоб здоровяка.

На преодоление пси-барьера, отделяющего сознание «джентльмена» от подсознания, потребовались доли секунды. Нестор «заподвалил» противника и, не возвращаясь в своё тело, прыгнул к напарнику телохранителя, отзывающегося на имя Камил. Там он тоже не задержался, так как интеллект этого могучего качка не выходил за рамки интеллекта школьного сторожа, и вернулся к себе «домой».

Оба парня держались, как им и положено было после подавления воли: переминались с ноги на ногу, переглядывались, ждали команды.

— Всё в норме, — сказал Нестор, соскальзывая в воду. — Зовите босса.

Первый телохранитель отступил в коридор, послышался его приглушенный голос:

— Всё нормально, босс.

Вошёл Бурдюк, раздетый до плавок жёлтого цвета.

Нестор с любопытством оглядел бывшего министра обороны, знакомый только с фотографиями этого всесильного функционера, поддерживаемого крупными властными фигурами.

Уже по лицу Бурдюка можно было судить о его телосложении, и ожидания себя оправдали.

Бурдюк был массивен, увешан складками мяса, обладал кривыми волосатыми ногами с пухлыми ляжками и не менее волосатой грудью. В молодости он увлекался тяжёлой атлетикой, поднимая штангу, но перестал этим заниматься ещё в двадцать лет, и природа взяла своё: человек, бросавший занятия спортом, очень быстро превращался в «мешок с дерьмом» (выражение принадлежало другу Нестора Стасу Ревенко). Нестор невольно фыркнул, подумав, что фамилия бывшего министра вполне соответствует его нынешнему состоянию.

Бурдюк прошлёпал по плитам пола к бассейну, увидел голову пловца, остановился, недовольно глянув на сопровождающих:

— В чём дело, Фёдор? Почему тут посторонние?

Телохранители переглянулись.

— Они постерегут, чтобы никто не помешал, — произнёс Нестор, снова выбираясь из бассейна. — Парни, в коридор! Никого не впускать!

Качки послушно отступили к выходу.

Брови Бурдюка полезли на лоб.

— Ты кто такой?! Пошёл отсюда! Кому сказал?! Федя, вернись, выпроводи этого наглеца!

Нестор превратился в «пулю», поражая голову клиента.

Разбираться в памяти и психике Бурдюка было недосуг, но слипер всё-таки успел скачать кое-какие данные из оперативной «библиотеки» председателя совета директоров ОАК, а главное — выяснил истинного покровителя Бурдюка. Если в начале своей карьеры его рост курировал бывший премьер-министр, на чьей дочке он удачно женился, то потом Бурдюка стал натаскивать бывший владыка «Роснано» Гелий Бычайс, человек первого президента России, а нынче — слуга спикера Госдумы. Но по цепочке связей всё же стало ясно, что руководит Бурдюком нынешний президент «Сбера» Герман Германович Оскар.

Вся эта информация осела в памяти Нестора, и он активировал программу «засоса», предполагавшую смену парадигмы поведения Бурдюка. После её включения «эффективный менеджер» должен был действовать не на благо либерального клана правительства, спускающего на тормозах все инициативы президента страны, а на благо народа, подчиняясь стратегии истинного развития авиационной промышленности.

Вернувшись к себе, Нестор автоматически засёк время нахождения в чужой голове: около пятидесяти секунд. Неудовлетворённо качнул головой. Жанна уже предупреждала его, что ему стоит ускорить процесс воздействия на клиентов, особенно в тех случаях, когда счёт идёт на секунды, и минутное отключение собственного сознания выходило за рамки безопасного проведения операции. Минута — безумная роскошь! — как сказала бы она. Спасало слипера в данных обстоятельствах только отсутствие свидетелей и спокойная обстановка.

Бурдюк смотрел на него с недоумением, ничего не понимая, и Нестор очнулся.

— Всё в порядке! Ничего не случилось! Забудь всё, что было в бассейне! Купайся!

Дождавшись, когда купальщик полезет в воду, Нестор быстро вернулся в раздевалку, переоделся и вышел не через главный вход, а через запасной выход.

Через пару минут его забрал на «форде» Виктор. О том, как прошла операция, капитан не спросил, и Нестор понял, что тот каким-то образом контролировал ситуацию.

— Наблюдал? — полюбопытствовал он.

— Естественно, мы подготовились, — хладнокровно кивнул Виктор, своим немногословием и сдержанностью всё больше нравившийся Нестору.

— Я никого из вас не видел.

— Камеры и один МД.

— МД?

— Микродрон.

Нестор присвистнул.

— Вы не отстаёте от прогресса.

— Техника слежки совершенствуется с каждым днём, — пожал плечами Виктор. — Мы уже научились видеть сквозь стены, на очереди подключение камер, замечающих даже выражение эмоций на лицах прохожих.

— Жуть! — поёжился молодой человек. — Как в Китае?

— Это уже практикуется по всему миру. Россия ещё борется, но цифра завоёвывает и её.

— Жуть! — повторил Нестор.

— Цена прогресса, — усмехнулся капитан. — Всё идёт по сценарию, описанному ещё Оруэллом и Хаксли[2]. Что удалось выяснить?

— Ты о чём?

— Кто командует парадом? То есть всем этим бардаком в стране?

Нестор помедлил, возвращаясь мыслями к контакту с Бурдюком.

Ещё тогда у него мелькнула мысль превратить «реформатора авиаотрасли» в идиота, не способного руководить людьми. Жанна уже тренировала его, научив закрывать пациенту канал передачи зрительной информации в мозг (приём назывался «превращение в крота» или короче — «крот») и блокировать автоматическую передачу нервных сигналов от мозга к сердцу. Последнее воздействие вообще представляло собой способ тихого убийства человека. Но случай с Бурдюком не входил в реестр кардинального воздействия во время боя с сильным противником, стремящимся тебя убить. Нестор не хотел убивать, хотя его и тошнило от прочитанной в памяти уродов вроде Бурдюка информации.

— За ним стоит «Сбер».

— Этого стоило ожидать. Наверно, скоро пойдём к нему.

Нестор промолчал. Никуда идти с целью коррекции он не хотел и думал только о том, как избавиться от обязанности служения родной стране таким путём.

Дома его ждал сюрприз.

На диване сидели и вели мирную беседу двое: начальник «Призрака» полковник Ланин и завлаб Курчинский. Как они вошли, было непонятно, пока до хозяина квартиры не дошло, что начальство должно иметь доступ к своим секретным схронам.

— Здрасьте, — хмуро поздоровался Нестор. — Извините, мне нужно привести себя в порядок.

— Мы подождём, — сказал Ланин сухо.

Нестор встал под душ, вымылся не торопясь, подготавливаясь к неприятному разговору.

Предчувствие не обмануло.

Отказавшись от кофе, Ланин сразу взял быка за рога:

— Мне говорили, что вы отказываетесь сотрудничать.

Нестор набычился.

— Не отказываюсь… пока. Но следить за людьми в поисках компромата не стану.

— Речь идёт не о слежке или поиске компромата. Мы стоим перед глобальной опасностью уничтожения русской цивилизации, и не помочь нам в этом, значит — предать! Вы понимаете?

Нестор ошеломлённо посмотрел на визитёра.

— При чём тут предательство?

— При том, что ваш отказ помочь нам найти шпиона влечёт за собой тяжкие последствия! Зачем Козодоев забрал зомбер, если мы только начали изучать его особенности и разрабатывать защиту от психотронного излучения? Что будет, если прибор попадёт в руки врагов?

— Но ведь он и был в руках врагов…

— Был! Вы его экспроприировали. Мы начали искать пути использования генератора и защиты, и вдруг руководители Комитета забирают его! Зачем?!

— Ну-у… у них свои планы…

— Какие?! До этого они опирались на нас. Что изменилось, чёрт побери?!

Нестор опомнился.

— Ко мне какие претензии? Глобальные проблемы должны решать вы, а не я! Что мог, я сделал, но больше не хочу и не могу! Какое объяснение вам ещё нужно?!

Ланин озадаченно посмотрел на спутника.

— Не нервничайте, Нестор Евлампиевич, — сказал Курчинский рассудительно. — Никто не заставляет вас идти наперекор личностной ориентации. Но вы должны понимать, как любой нормальный человек, что в нынешней ситуации нам следует объединить усилия для борьбы с врагами, а не кричать о своём нежелании работать на благо страны. Нас всеми способами хотят уничтожить. А мы будем и дальше по-джентльменски подставлять щёки?

Нестор отвёл взгляд.

— Воевать тоже надо… честно.

— Мы всего лишь отвечаем зеркально. И не мы напали первыми. К тому же на стороне врагов работает самый гнусный отряд внутренних коллаборационистов — патологических лжецов и предателей. Вы и с ними будете воевать «честно»?

Последнее слово Курчинский произнёс с презрением.

— Их надо лечить.

Курчинский рассмеялся.

— Вы неисправимы, Нестор. Бесспорно, всех наших врагов следует лечить, только методы лечения для каждого из них надо подбирать индивидуально. А некоторые из них не лечатся, особенно такие как президент «Сбера» Оскар. Он-то не станет взвешивать способы нейтрализации противника, надо будет, просто убьёт вас и всё. Без колебаний.

— Я не буду лезть в мозги соратников! — упрямо мотнул головой Нестор. — Если им не доверяют, пусть увольняют!

Курчинский с сомнением взглянул на Ланина, развёл руками.

— В конце концов, Валерий Леонидович, это позиция, и её следует уважать. Не корректировать же наших главных бойцов?

— Подумайте ещё. — Ланин встал. — Естественно, никто заставлять вас не будет и корректировать тоже. Проблему надо решать, и мы это сделаем, с вами или без вас. Позвоните мне завтра утром, часов в семь.

— Позвоню, — с облегчением расслабился Нестор.

Проводив гостей, он допил початую бутылку кефира, прогулялся до балкона и обратно, убедившись, что дождь прекратился, поразмышлял о доводах Курчинского и позвонил Жанне.

Вижн высветил ему в очках фразу: «Абонент находится вне зоны связи». И хотя Жанна предупреждала, что может не ответить, будучи на задании, настроение упало ниже плинтуса.

Всё равно не стану лазить по мозгам комитетчиков в поисках компромата! — сформулировалось в голове окончательное решение. Не заставят! Не имеют права! А начнут заставлять — уйду к чёртовой матери!

Осознав, что мысленно сочинил каламбур: уйду к чёртовой матери, — он с горечью ухмыльнулся. Знать бы, где находится эта самая «чёртова матерь». Не в соседней ли Вселенной?

Мелькнула мысль поговорить с Мыследаром.

Поколебавшись минуту, Нестор улёгся на диване как был — в брюках и рубашке, и бросил мысленный зов в глубины Галактики…

Усадьба президента Сбербанка, превратившегося волей многих обстоятельств в президента суперкомпании «Сбер», стала владением Германа Германовича Оскара всего шесть лет назад. До этого момента она числилась на балансе хозотдела Администрации президента России и представляла собой усадьбу старинного рода дворян Калашниковых, прославившихся в девятнадцатом веке торговлей солью и пряностями. До того как стать собственностью Оскара, усадьба сменила немало хозяев, кто ею только не заведовал. А перед появлением нынешнего владельца в деревянных корпусах усадьбы располагались спортивные центры — гольфа, тенниса и крокета. На территории также наличествовали косметический салон, ресторанчик, баня и роскошный фруктовый сад.

Новый хозяин превратил её в богатую резиденцию, не уступавшую роскошью виллам крупных государственных чиновников, а также известных российских олигархов, владеющих многомиллиардными состояниями.

Деревянные постройки конца восемнадцатого века были снесены как не имеющие исторической ценности, арендосъёмщики спортивных центров переселены, и от прежних старинных видов не осталось ни следа, не считая разве что фруктовых садов.

Зато появился трёхэтажный дворец в стиле немецкого гротескного конструктивизма, поле для гольфа, крытый зал для боулинга, кафе-бар в дополнение к ресторану и художественная галерея; Оскар слыл ценителем полотен художников постмодернизма.

Конечно, у него было множество владений, в том числе роскошная шестикомнатная квартира в центре Москвы, на противоположном берегу реки с видом на Кремль. Но отдыхать он любил в Калашников-резиденции (её чаще называли короче — К-центр), где встречался с друзьями, партнёрами и чиновниками правительственного пула.

В этот вечер шестнадцатого октября он заявился в К-центр довольно рано по сравнению с обычным распорядком дня — к семи часам. Надо было подготовиться к встрече с важным гостем, посланцем нынешнего Смотрящего, который должен был передать Оскару инструкции «Комитета 300» и предложить план действий по коррекции президента России.

Оскар уже знал, что «тайная псевдомасонская сила», выраженная в действиях мирового правительства, решила не смещать президента и не убивать, а запрограммировать, что было непросто, зато раскрывало «трёхсотым» невиданные перспективы для «демократизации упрямых русских» и быстрого внедрения «европейских ценностных ориентаций».

Кто является Смотрящим за Россией, Оскар пока не выяснил. Но надеялся, что ему удастся произвести на посланца благоприятное впечатление, необходимое для разрешения внезапно возникшей проблемы с потерей зомбера. Лично Оскар не был виноват в этом, так как не давал разрешения порученцу (Слоневскому) идти в СИЗО и зомбировать нового слипера, Нестора Безоружного, работающего на «Призрак». Однако Герман Германович отвечал за общее управление деструктивными силами России и должен был не допустить провала. Теперь же надо было как-то оправдываться и унижаться, тем более что Оскар знал о растущем недовольстве его самостоятельностью и активностью членов «Комитета 300».

Посланец прибыл ровно в половине девятого, как и обещал. Причём не приехал на машине, а прилетел на лёгком вертолёте «Ансат», принадлежащем дорожной полиции Москвы, вместе с сопровождающим, полковником ДПС (был в форме). Посланцем оказался заместитель главы Администрации президента Иван Смоляр. Оскар знал его как «серого кардинала» Администрации, от оценки которого зависели многие руководители рангом повыше.

Сорокачетырёхлетний Смоляр был невысок ростом, щупл, суетлив и улыбчив, хотя взгляд его блёкло-серых, с голубым просверком, глаз, упавший на собеседника, сразу устанавливал грань, которую не стоило переступать ни при каких обстоятельствах. Даже Оскар, давно не боявшийся российских правоохранительных органов, вдруг почувствовал силу визитёра и с некоторой ознобливой обеспокоенностью подумал о накопившемся на него у спецслужб компромате. Гость вполне мог привезти хозяину резиденции «чёрную метку» от Следственного комитета или от ФСБ, давно точивших зубы на владельца «Сбера». Ведь держался тот у власти лишь благодаря финансам, делавшим его независимым от любого преследования, да благодаря крутым связям.

Подумав об этом, Герман Германович расслабился. Связи у него были шире, чем у президента и премьер-министра, вместе взятых, и едва ли кому-нибудь из ближайших конкурентов могло прийти в голову перейти дорогу «Сберу».

Встретив Смоляра на вертолётной площадке, Оскар провёл его в центральный коттедж, предложил отужинать вместе с ним и получил благожелательное согласие.

Одет гость был просто: серый костюм, серый пуловер, серые туфли на высоком каблуке (таким образом он, наверно, компенсировал недостаток роста), — поэтому Оскар и сам решил не выпендриваться, надев всё клетчатое: рубашку-апаш, брюки и даже домашние туфли; ну тяготел он к тканям в клеточку.

Сели за стол в столовой.

Официант — молодой человек в сине-белой униформе предложил меню, и Смоляр выбрал три блюда: греческий салат, стерлядь горячего копчения и мясо в горшочках по-абхазски. Когда начали подавать заказанное, в животе гостя заурчало, и он с извиняющейся улыбкой признался:

— С утра маковой росинки во рту не было.

— Калливубр, — смачно выговорил Оскар, слывший эрудитом.

— Как? — заинтересовался Смоляр.

— Калливубр — урчание в животе, порождённое кишечной моторикой.

— Никогда не сталкивался с этим термином.

— В принципе это не русское слово, как и многие другие, получившие прописку в России. Есть ещё более экзотические. К примеру, дефенестрация. Знаете, что это такое?

— Нет, — признался Смоляр.

— Акт выбрасывания кого-либо из окна.

Смоляр поцокал языком.

— Вряд ли нынешняя молодёжь будет употреблять эти термины в повседневной жизни. Придуман упрощённый языковый жаргон, где не место дефенициям, зато есть словечко «жесть», «облом» и «имхо».

Оскар засмеялся.

— Именно этого мы и добиваемся, изменяя систему образования в стране. ЕГЭ, инспирированный нашим агентом Фурсенко, только первый шаг, в школах скоро появятся «сберклассы», и молодёжь начнёт покупать знания, а не получать их бесплатно. Вот тогда мы и приберём Россию к рукам окончательно. А введение полного цифрового контента, приводящего к рассеянности внимания, да к тому же усиливающего стадное поведение и позволяющего перехватывать внимание человека, особенно молодого, без его разрешения, помогут нам в этом благородном деле.

— Надо больше использовать возможности телевидения.

— Не беспокойтесь, используем, особенно учитывая силу рекламы.

— Это правильно, она создаёт кусочность мышления и восприятия жизни, разбивая смысловые коллизии фильмов и документальных передач.

— И ведёт в конечном счёте, — подхватил Герман Германович, — к падению культуры и деградации населения.

Оскар заметил взгляд гостя, брошенный на батарею бутылок на столе, спохватился:

— Извините, не предложил: винца, коньячку?

Сам Герман Германович предпочитал сухие итальянские либо французские вина, но кроме «Бардолино» и «Семильона» поставил и бутылочку крымского муската белого красного камня.

— Мускат, — кивнул Смоляр.

Официант наполнил бокалы.

Оскар поднял свой.

— За встречу?

Гость промолчал.

Выпили, начали трапезу.

Оскар подавил раздражение подчёркнутой строгостью реплик посланца, но вынужден был делать вид, что всё прекрасно. Предыдущий Смотрящий нередко сам бывал в гостях у владельца «Сбера», и то, что новый Смотрящий не приехал лично, а поручил встречу своему помощнику, говорило о серьёзности его претензий к деятельности Германа Германовича.

Закончили ужин чашечками капучино.

— Идёмте в кабинет, — предложил хозяин.

Поднялись на третий этаж.

Кабинет Оскара сверкал стеклом, хрусталём, металлом и хайтековским дизайном, что подействовало на гостя даже больше, нежели интерьер столовой.

Компьютер включился по жесту хозяина, оживил монитор величиной с переднее стекло автомобиля, подвешенный к потолку хитроумным манипулятором.

Смоляр с любопытством осмотрелся, сел в кресло, напоминающее зубоврачебное.

— Слушаю вас. — Оскар сел напротив.

— Мой визит, скорее, ознакомительный, — сказал заместитель руководителя Администрации президента. — Общение такого рода не приветствуется. В дальнейшем босс будет контактировать с вами в удалённом формате.

Оскар с улыбкой кивнул на компьютер.

— Разумеется, мы готовы.

— Теперь о главном. Наш европейский координатор недоволен вашим… э-э… — Смоляр подобрал термин, — вашим размахом. Если поместье ещё как-то можно оправдать заработком и спрятать за высоким забором, хотя оно заметно даже из космоса, не говоря уже о беспилотниках, то растущие аппетиты строительства государства в государстве за счёт увеличения компаний, принадлежащих «Сберу», не спрячешь.

— Мы развиваемся, — неопределённо дёрнул плечом Герман Германович, — и растём. Естественный процесс.

— У такого роста слишком много завистников, даже среди ваших партнёров. Один за другим как грибы после дождя выскакивают проекты: Сбер-сервис, Сбер-маркет, Сбер-такси, Сбер-торг, Сбер-груз. Сбер-страх. Что дальше?

— Сбер-медиа, — осклабился Герман Германович. — Сбер-вытрезвитель, Сбер-СИЗО.

— Что?!

— Пришла пора создания частных тюрем и вытрезвителей. Государству не до этого, так почему бы не подзаработать? А там придёт очередь Сбер-севера, Сбер-Китая и так далее.

По лицу Смоляра прошла тень.

— Сбер-север?

— Заработал Северный морской путь, мы, естественно, поучаствуем в инвестировании, а то и вовсе купим эту золотую жилу. Проект уже существует.

— А Сбер-Китай?

— Работа на Дальнем Востоке с привлечением китайской рабочей силы. Планов громадьё, а осваивать Сибирь некому. Вот мы и подсуетились, запустив в Сибирь и на Дальний Восток китайцев.

Глаза Смоляра сверкнули.

Он попросил минералки, и Оскар вызвал официанта, который принёс запотевшую бутылочку боржоми.

— Идея хорошая, надо признать. — Смоляр глотнул воды. — Это несомненный плюс для вас. Хотя всё равно придётся притормозить скупку территорий и компаний России, слишком высокий темп взяли. Ваш противник вряд ли допустит, чтобы вы стали полновластным хозяином страны.

— КЗО? — Оскар пренебрежительно махнул рукой. — КЗО почти не виден. К тому же мы уже вплотную подобрались к его руководству. В одном из низовых звеньев Комитета у нас появился осведомитель. Единственный, кто нам может помешать, это новый слипер «Призрака». Но и он не страшен.

— Вы имеете в виду Безоружного?

— Фамилие такое, — ухмыльнулся Герман Германович. — Думаю, мы и к нему подберём ключик.

— Кто он?

— Никто и ниоткуда. Двадцать восемь лет, обыкновенный нотариус. К тому же ещё и романтик. Влюбился в женщину старше его на десять лет, хотя мог бы подчинить любую супермодель.

— Нельзя недооценивать романтиков, Герман Германович, они весьма опасны.

— Говорю же, он самый обыкновенный нотариус и не представляет собой угрозу.

— Этот «обыкновенный нотариус» справился с самим Смотрящим. Вас это не обеспокоило?

— Один слипер не является непреодолимой силой. С ним легко будет справиться, особенно если заставить его выручать свою любовницу, которую мы планируем захватить, Жанну Миловидову.

— Учитываете, что она тоже слипер?

— Так ведь и мы не лыком шиты?

— Однако зомбер у вас похитили.

Оскар поморщился.

— Да, это проблема, и меня она беспокоит больше, чем возня с Безоружным. Как только нападём на след генератора…

— Зомбер в настоящее время у депутата Госдумы Мараева, который подозревается в управлении КЗО.

— Откуда вы знаете? — ошеломлённо вытаращил глаза Герман Германович.

— Ответ «от верблюда» вас не устроит? — Смоляр оценил выражение лица собеседника и закудахтал; эти странные звуки, наверно, представляли собой смех. — В зомбер встроена закладка, которая уже сработала. Господин Мараев получил скрытую пси-команду и вскоре начнёт действовать. КЗО будет полностью под нашим контролем. Я дам вам знать. Только не облажайтесь на этот раз, господин Сбер-царь. Я ведь могу…

Смоляр споткнулся, пожевал губами.

— Мы ведь можем и обидеться. Хотелось бы не разочаровываться.

Вы хитры, подумал Герман Германович, не заметив, как в глазах гостя мелькнули весёлые искры, но я сильнее!

— Я вас не разочарую! — пообещал он.

Жанна по-прежнему была недоступна, и вконец расстроившийся Нестор поехал в Ярославль, презрев предупреждение Ланина, что покидать квартиру без разрешения нельзя. Он ещё не до конца определился со своим решением вернуться к нормальной жизни нотариуса и думал лишь об одном: как сделать это с наименьшими потерями, как в психологическом плане, так и материальном. К тому же в душе до сих пор не было уверенности, что он стопроцентно прав. Жажда справедливости давно стала опорой его жизненной концепции, а от компромата на предателей во власти нельзя было отмахнуться как от фейков в Интернете. Да и Жанна в общем-то сомневалась, если и не в его искренности, то в возможности «уйти на покой» во времена войны чуть ли не половины планеты с Россией за её богатства и дерзость по отношению к «самому великому демократическому государству Земли». США действительно можно было считать великим государством, но лишь с единственным уточнением: это было величайшее в истории человечества криминализированное образование — опухоль мира, в генетической основе которой сплавились все негативы поведения предков-переселенцев Старого Света, негодяев, бандитов, насильников и убийц.

Нестор соглашался с мнением Жанны, остро воспринимая гнусную сущность властителей Америки (впрочем, не отличавшихся от лживого поведения российских властных структур), с которыми нужно было бороться, но не любыми доступными методами. Обман друзей или соратников по сопротивлению не казался ему допустимым, даже при наличии намерений противника уничтожить всё то светлое в душах людей, что ещё хранило коллективное бессознательное русского народа.

Отец был дома и не один.

Открыв дверь сыну, он удивился и обрадовался, хотя вид имел смущённый. Причину этого смущения Нестор увидел спустя несколько секунд: у старшего Безоружного гостила женщина. Незнакомая, миловидная и тоже смущённая.

— Это Катя, — представил её Евлампий Калистратович, отводя глаза. — Работаем вместе.

— Я, пожалуй, побегу, — заторопилась она, оценив взгляд Нестора. — Завтра поговорим, Евлампий Калистратович.

— Хорошо, — не менее торопливо согласился хозяин. — Я подготовлю документы.

Гостья быстро собралась и ушла, пожелав мужчинам хорошего вечера.

— Сотрудница? — с пониманием сказал Нестор, проводив Катю взглядом.

Отец неуверенно улыбнулся.

— Ну… я живой человек…

Нестор засмеялся, обнял его, поспешил в ванную.

Старшему Безоружному исполнилось всего лишь шестьдесят, и мужчина он был хоть куда.

Гость умылся и, чувствуя себя посвежевшим, прошёл в гостиную, где на стене висел работающий китайский «Яйцюань» с двухметровым экраном.

— Что смотрели?

— Да так, ерунду всякую, про новые запреты Минкульта. Ужинать будешь?

— Если только что-нибудь лёгкое, плюс кофе.

— Лёгкое — это каша.

— Давай, — согласился Нестор.

— Овсянку любишь?

— А то!

Отец ушёл на кухню, а Нестор пощёлкал пультом, вернулся на канал «Культура».

Шло заседание Общественного совета при министре культуры России, где действительно говорили о новых веяниях в «демократизации культурных проектов» в стране, по большей части запретительного характера. Обсуждались тот или иной информационный ресурс и меры по его «реформированию» в соответствии с «общемировыми практиками».

Под этим понимались выставки нетрадиционных видов искусств типа «живых трупов», свободная продажа книг для детей в контексте таких «шедевров» как «Приключения соплей», «Привет, месячные» и «Гендерный выбор для пятилетних». А также непременное участие в российских фильмах актёров нетрадиционных ориентаций и другого цвета кожи. И впихивали этот «невпихаемый» в России контент не только «эффективные менеджеры» и продюсеры, но и деятели культуры, актёры и художники, ориентирующиеся на западные «культурные ценности».

Если в Европе и других странах мира эти «ценности» продавливались легко, стоило только за дело взяться британским или американским идеологам и СМИ, то в Россию западные веяния приходили с опозданием на десять лет. Но всё же приходили и в конце концов становились обязательными к выполнению. А сторонникам «прекрасного нового мира» было где порезвиться.

К примеру, больше всего споров вызвало предложение одного из «креативных» депутатов Госдумы запретить к показу фильм «Москва слезам не верит», который по мысли автора являлся просто «верхом оскорбления святого феминизма».

— Что мы видим в фильме? — вопрошал прыщеватый молодой человек по фамилии Улицкий, с причёской «голубь» и тату на висках. — Сильная женщина строит карьеру с нуля и вдруг начинает испытывать тоску по мужскому плечу, хотя его обладатель — жуткий гомофоб, считающий, что мужчина должен зарабатывать больше женщины! Это недопустимо!

Парню ответили резко, но защитников у него было немало, что удивило Нестора, считавшего, что надо быть либо идиотом, либо провокатором, чтобы защищать такие инициативы.

Попал под раздачу и фильм «Служебный роман» — как «гимн типичного харассмента»! А фильм «Брат» — «гимн политнекорректности» — вообще предложили уничтожить.

Потом зашла речь об изъятии из оборота книг по примеру США, где из библиотек вычистили сочинения Марка Твена и О.Генри с его «Вождём краснокожих». В России под цензуру новой этики попали «токсичные» книги о самопожертвовании, национальной идентичности и патриотизме, такие как гайдаровский «Тимур и его команда», «Как закалялась сталь» Островского, исторические романы Иванова «Русь великая» и «Русь изначальная», романы про «оккупанта» Ермака, а также романы и повести Бондарева, Васильева, Томана и Быкова о Великой Отечественной войне. Кстати, предлагалось и эту войну переименовать в Великую Западно-Американскую освободительную.

Когда отец пригласил сына на кухню, Нестор смеялся.

— Ты чего? — удивился Евлампий Калистратович.

— Придрались даже к Восьмому марта и подаркам к празднику женщинам, представляешь? Женщины везде приравнены к мужчинам, а тут намекается, понимаешь, что они какие-то особенные.

Евлампий Калистратович улыбнулся.

— Наши радетели за культуру скоро и Оруэлла поместят в список запрещённой литературы за его «1984». Как тебе нравится новый министр культуры?

— Да никак, — сказал Нестор. — Я его лишь дважды по ТиВи видел, не говорит, а жуёт слова, и речь обтекаемая и ни о чём, один пафос. Ты лучше расскажи, как у тебя дела. Твой доброжелатель отозвал свой донос?

— Он-то отозвал и даже каяться приходил, но следователь уже запустил машинерию, и судья прислал повестку в суд.

— Ну и уроды! — только и произнёс изумлённый молодой человек. — Когда суд?

— Завтра.

— Так я, значит, вовремя приехал?

— Может быть, не надо тебе вмешиваться? — неуверенно сказал Евлампий Калистратович.

— Ещё как надо! Не волнуйся, я не собираюсь с кем-то ругаться, а тем более бить морду. Все эти люди, точнее, нелюди, сами прекратят неправедное расследование.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я умею читать чужие мысли, — шутливо проговорил Нестор, хотя говорил чистую правду.

— И у меня читаешь? — прищурился Безоружный-старший.

Нестор приобнял отца.

— Нет, конечно, ты ж мой родитель, хотя и ушёл от мамы, за что я тебя когда-то сильно невзлюбил.

— Что ж сейчас? Полюбил, что ли? За что?

— Жизнь штука сложная, — философски заметил Нестор. — Иногда преподносит такие сюрпризы!

— Да ну?

В возгласе отца прозвучало столько иронии, что Нестор смутился.

— Прости за выспренность. Иногда хочется казаться умнее, чем есть на самом деле. Я познакомился с Жанной…

— Красивое имя. Кто это?

— Вместе работаем, — ответил Нестор тоном, каким отец сам объяснил ему, кто такая Катя. — Она старше меня на десять лет, и это заставляет напрягать извилины. Вот я и философствую.

— На десять лет старше?

— А что тут такого? — нахмурился Нестор.

— Да ничего, просто нестандартно как-то.

— Она вся нестандартная. — Молодой человек не удержался от ухмылки. — И красивая до умопомрачения.

— Ну-ну, не помрачайся. Чем же вы занимаетесь с ней на вашей работе?

Нестор поискал удобоваримое объяснение.

— Корректируем поведение чиновников на высоких постах, творящих безобразия.

— Как это — корректируете?

Нестор посмотрел в глаза Евлампия Калистратовича.

— Пап, лучше тебе не знать нюансы. Существуют определённые методы воздействия на психику людей…

— НЛП?

— Типа того. Ты уже мог убедиться на опыте доносчика, что методы эти работают.

— Так ты гипнотизёр?

— Считай, что гипнотизёр. — Нестор рассмеялся. — Как модно нынче говорить — магический оператор. Только не делись ни с кем этой информацией.

— За кого ты меня принимаешь? Ну а в перерывах между этими вашими воздействиями чем занимаешься?

— Не поверишь. — В душе внезапно созрела решимость поделиться с родным человеком информацией о контакте с плазмиками. — Но опять-таки прошу ни с кем на эту тему не говорить. Ещё упекут в психушку. Я законтачил с инопланетянами.

Евлампий Калистратович недоверчиво поиграл бровями, разглядывая серьёзное лицо сына. Вид у него был растерянный, и Нестор снова засмеялся.

— Не пугайся, я не сбрендил. А с контактом случайно получилось. Я действительно в каком-то смысле экстрасенс и могу внедряться в людей и читать их мысли.

— Как это — внедряться?

— В ментальном плане, виртуально. Ну, это долго объяснять. В один из вечеров я тренировался вселяться в разные предметы и ради смеха решил погулять в космосе. Самое интересное, что я получил ответ! Ближе к центру нашей Галактики Млечный Путь располагается двойная звёздная система, состоящая из обычной звезды — красного гиганта и коричневого карлика. И на этом карлике живут плазменные существа, плазмики. Я установил связь с одним из них. Его зовут Мыследаром.

Евлампий Калистратович сглотнул.

— Ты… пошутил?

— Нет, я же сказал — не поверишь.

Евлампий Калистратович пошевелил губами, покачал головой и поднялся налить кофе.

— Пей и рассказывай.

— Что тебе рассказать?

— Что это за плазмики, как выглядят, как живут, что у них за социальная организация и есть ли она вообще.

— Ещё какая. — Нестор сделал несколько глотков живительной влаги. — Я сам обалдел, когда услышал от Мыследара историю их цивилизации. Сами они представляют собой коллективных существ, ходячие, а точнее, летающие ульи или рои насекомых. Но при этом ячейки эти совсем не насекомые, а устойчивые плазменные образования величиной с ноготь. Я даже не смогу описать их форму, потому что они могут принимать любой геометрический облик в соответствии с задачей, которую выполняют в данный момент.

— То есть у них мыслит всё тело? Рой?

— Можно сказать и так.

— Что за цивилизацию они построили?

— Держись за стул крепче, а то упадёшь. Я долго выспрашивал у моего визави идею социального устройства общества плазмиков и пришёл к выводу, что они создали настоящий коммунизм.

— Да ладно, — отмахнулся Евлампий Калистратович.

— Честно, сам был в шоке. Может, коммунизмом назвать эту конструкцию и нельзя, но по многим параметрам она близка к нашей системе, потерпевшей поражение в двадцатом веке. Однако начну по порядку. Если отвлечься от физического облика плазмиков, считая их в каком-то смысле людьми, то получается такая картина.

У них были города, но потеряли своё значение, поскольку все жители планеты стали работать дома: весь мир стал глобальной деревней.

— Наши социологи тоже трубят о скорой смене образа жизни в связи с переходом на фриланс.

— У плазмиков это произошло легче и быстрей. Мировые столицы опустели, государства практически исчезли, распавшись на мелкие кластеры специализаций. Границы тоже исчезли, а национальные особенности разных народностей переместились в музеи, став артефактами. Началась эра материального процветания, обеспеченная не постоянным потреблением, а, наоборот, его отсутствием. Плазмики научились жить умеренно, потихоньку создав общество всеобщего благоденствия и всемирного изобилия. Продуктов и производимых вещей хватает всем, и никто не дерётся за власть, как у нас на Земле.

— Не может быть.

— Может, па, я не один раз беседовал с Мыследаром на эти темы. У плазмиков всё решается настройкой социальной системы, а не революционным разрушением. Проблемы возникают лишь в связи с бурным развитием новых технологий, причём без негативного господства крупных корпораций и банков. Кстати, банковская система у них вообще отсутствует. Деньги утратили прежнее значение, и на их место пришли знания: добираются до высоких постов только люди… плазмики, обладающие большими знаниями и опытом.

— Кошмар!

Нестор фыркнул:

— Не кошмар, а идеал!

— Я это и имею в виду.

— Чем тебе не коммунизм? Никакой конкуренции, кроме конкуренции знаний! Никаких насильственных свержений власти! Никаких безжалостных и бесчеловечных методов управления! И никакого перехода на цифру! Хотя при этом они пользуются компьютерами.

— Уф! — поднял руки вверх слушатель. — Подожди, не укладывается в голове! Ты хочешь сказать, что плазмики… э-э, так сказать, неолюди, живут так же как и мы? У них есть семьи, всякие производства, заводы, институты, центры развлечений?

— О центрах развлечений речь не шла. Обязательно спрошу. А производства, заводы, институты, конструкторские бюро как отдельные объекты не существуют. Они объединены в единое гибкое целое — от создания идеи до реализации. Во всяком случае я так понял Мыследара. Глубже не копал, но ещё буду выяснять. Зато оценил главное: плазмики живут в справедливом обществе без конкуренции, войн и насилия, как ты его ни назови, и это меня напрягает больше всего. Иногда даже стыдно за то, что у нас творится, и в стране, и вообще на Земле.

— Да уж! — Евлампий Калистратович почесал в затылке. — Есть чего стыдиться. Удивительно, что где-то в космосе кто-то построил общество изобилия. Вот бы нам перенять этот опыт! А почему ты называешь своего информатора Мыследаром? Разве плазмики разговаривают как люди?

— Вовсе нет, они общаются мысленно, и его имя просто подходит по смыслу под слово «мыследар». Кстати, он служит в департаменте контроля космоса, который каким-то образом объединяет астрономов и спасателей.

— Как это?

— Похоже, он следит за приближением к его звезде опасных астероидов и потоков пыли, ликвидирует их или помогает попавшим в беду соотечественникам как спасатель.

— Как же плазмики достигают взаимопонимания в таких больших семьях? У твоего Мыследара семья…

— Из пятнадцати человек.

— Человек! — хмыкнул Безоружный-старший. — Очуметь! И семьи не распадаются?

— Я не спрашивал, но возраст Мыследара соответствует земному сорокалетнему жителю, а в его семье есть родичи чуть ли не вдвое старше.

— Да-а… — Евлампий Калистратович ушёл мыслями в себя.

Нестор вдруг почувствовал, что устал. Захотелось спать.

— Пойду прилягу, пожалуй.

— Подожди, — очнулся хозяин, — у меня остались вопросы…

— Завтра поговорим, если не возражаешь. Суд в котором часу?

— В двенадцать.

— Успеем обсудить все проблемы. Ты где ляжешь?

— На диване в зале.

— Тогда я как белый человек в спальне.

Почистив зубы, Нестор забрался в кровать, но уснуть не успел, услышав звонок.

На дужке очков мигало слово «Полковник».

Сердце сжалось: звонил Ланин. Но отвечать и объяснять, где находится слипер в данный момент, не хотелось. Тем не менее Нестор нацепил очки, сжал зубы, настраиваясь выслушать очередное нравоучение. Но руководитель «Призрака» повёл речь о другом:

— Завтра к вам утром подъедут наши парни, отвезут к объекту. Изучите подходы в натуре. Операция назначена на послезавтра.

— Перенесите на день, — хмуро сказал Нестор.

— Не понял.

— Я… в Ярославле.

Лицо Ланина в фокусе очков не дрогнуло, но глаза стали чёрными.

— Вы… в Ярославле?

— Да.

— Вам же было предписано…

— Так получилось, извините, есть острая необходимость моего присутствия здесь.

— Где?

— Я же сказал — в Ярославле.

Пауза.

— Вы один?

— Конечно, один… э-э, с отцом.

Ещё одна пауза.

До чего сдержанный человек! — с невольным восхищением и угрызением совести подумал Нестор.

— Что вы собираетесь делать?

Нестор замялся. Правду говорить не хотелось, тем более что ему ещё в самом начале слиперской деятельности было категорически запрещено «размениваться по мелочам», то есть использовать свои экстрасенсорные способности для воздействия на кого бы то ни было. Но и врать он не хотел.

— Нужно помочь отцу…

— Понимаете, какие могут быть последствия?

Нестор выдержал взгляд Ланина.

— Понимаю.

— Что ж, это ваше решение, господин Безоружный. Не взываю к вашей порядочности, но прошу подумать, стоит ли овчинка выделки.

Изображение лица полковника исчезло.

— Стоит, — пробормотал Нестор ему вдогон, испытывая облегчение.

Впрочем, размышлять о «стоимости овчинки» он не стал. Всё и так было продумано и взвешено, а дополнительные переживания делу не способствовали, лишь добавляя лишние муки совести.

Спал он нормально, проснувшись всего один раз.

А под утро, часов в шесть, ему позвонила Жанна:

— Спишь небось, сурок?

— Ох! — взвился он на кровати как потревоженный выпадом кобры мангуст. — Наконец-то! Я тебе сорок раз звонил!

— Была на задании, без телефона.

— Где, если не секрет?

— Теперь не секрет, уговаривала владыку первой кнопки уйти в отставку.

— Какой кнопки?

— Первого канала ТиВи.

— Вот это да! И мне ни слова!

— Надо было сосредоточиться.

— Значит, господин Ёпрст достал уже и наших покровителей?

— Без комментариев. Ты где?

— В Ярославле, хочу довести дело по доносу на отца до логического конца.

— Снова лезешь на рожон, — огорчилась женщина. — Тебя же предупреждали, чтобы ты не ввязывался в бытовые передряги.

— Я не могу бросить отца!

— Ладно, не бесись, поняла. Помощь нужна?

— Справлюсь сам.

— Полковник знает, где ты?

— Звонил вечером…

— Чёрт! Бродишь по лезвию как герой блокбастера. Закончишь дело — звони. Когда тебя ждать?

— Суд в двенадцать, значит, буду в Москве часам к пяти.

— Удачи! — Жанна послала воздушный поцелуй и пропала.

Улыбаясь во весь рот (какое всё-таки это счастье, когда тебя любит такая женщина!), он полежал немного, потом понял, что не уснёт, тихонько умылся и прокрался на кухню. Обследовал холодильник и шкаф для овощей, намереваясь сделать завтрак, не напрягая отца.

Когда старший Безоружный проснулся и заявился на кухню, завтрак был уже готов: блинчики (мама научила сына готовить ещё в юном возрасте), яичница с «настоящей» докторской колбасой, неизменный кофе фирмы «Монарх». Название бренда вовсе не говорило о высоком качестве продукта, но отец не любил горькие сорта и предпочитал лёгкие, а Нестор не возражал.

— Ты даёшь! — озадаченно пробормотал Евлампий Калистратович.

— Прошу к столу! — объявил Нестор.

Позавтракали, и отец уехал на работу на своей «Ладе Мастерс», прозванной за дизайн «нанобентли», пообещав явиться к суду без четверти двенадцать.

Нестор подсел к телевизору, послушал новости (обещания нового президента США помочь «незалежной» так и остались обещаниями, и отступившие к границам старых Донецкой и Луганской областей ВСУ приуныли), потом вспомнил о Стасе.

Капитан судна на воздушной подушке обрадовался звонку.

— Здорово, что ты позвонил! — сказал он. — Я на неделю в малом отпуске, моему летуну будут менять движок, и мы могли бы встретиться. Ты где, ещё в Москве?

— Вообще-то в Ярославле, к отцу заехал, но сегодня к вечеру собираюсь обратно в столицу.

— Отлично, я тоже туда поеду.

— Как дела у родителей?

Стас погрустнел.

— К сожалению, ничего хорошего. Председатель ТСЖ уволилась, но её место занял бывший военный, отставник, по фамилии Шкурин, полный кретин с оловянной мордой, и связи у него будь здоров! Давление на моих стариков не ослабело. Сейчас идёт аудит, а потом снова суды.

Душу царапнуло чувство вины.

— Адвокаты те же?

— Нет, Шкурин привёл своего — копию прежнего Анишкина: белые глаза, абсолютное пренебрежение к людям и закону.

— Я помогу…

— Спасибо, не надо, ты уже встречался с этой братией. Только напрасно потреплешь себе нервы. Мы столкнулись не с отдельным негодяем, идущим по головам, и даже не человеком, а с коррумпированной чиновничьей системой, оберегающей саму себя и прикрытую со всех сторон. Ну, уйдёт Шкурин после твоего вмешательства, или этот адвокат, но на их места придут такие же сволочи, повязанные с правоохранителями и судьями. Ничего не изменится.

— Всё же я попробую ещё раз.

— Ладно, встретимся, обсудим, будь.

Расстроенный Нестор побродил по квартире, прикидывая, что может сделать в создавшейся ситуации. Ничего путного в голову не приходило, и он отложил решение проблемы на вечер.

Так как до здания суда на Алтарной улице ехать было недалеко, из дома он вышел в одиннадцать часов.

Тучи над городом начали расходиться, стало проглядывать солнышко, потеплело. Дышать стало легче. Хорошая погода всегда благоприятно действовала на Нестора, и он даже подставил лицо лучам солнца, чтобы ощутить его ласку. И внезапно увидел над двором странное колечко, перемещавшееся в воздухе на высоте сотни метров над землёй. На душу обрушилось ощущение чужого взгляда: над домом отца кружил беспилотник!

Первой мыслью была — бежать к машине и уезжать!

Вторая перегнала первую — позвонить Жанне!

Но он выбрал третий вариант. Досадливо похлопал рукой по карманам, будто вспомнив, что забыл вещь дома, и поспешил обратно к подъезду.

Движение вокруг началось с первым же его шагом.

Захлопали дверцы сразу трёх стоящих во дворе машин, из которых на тротуар выбрались дюжие хлопцы.

Беспилотник нырнул ниже, стал слышен шелест шести его пропеллеров.

Из подъезда показался рослый молодой человек в джинсе, в котором Нестор узнал телохранителя президента «Сбера» по фамилии Слоневский. Мало того, вслед за ним во двор шагнул ещё один знакомец — Рубинов, глава ЧВК «Чёрный орёл». В отличие от Слоневского, он был одет в серую блестящую куртку с чёрными зигзагами и серые штаны армейского типа, с узором почти невидимого камуфляжа.

Слоневский в лицо Нестора знать не мог, но знал, судя по реакции, потому что сразу заступил слиперу дорогу и спросил с ухмылкой:

— Эй, мужик, закурить не найдётся?

Зачесались кулаки. С каким удовольствием он врезал бы по этой самодовольной физиономии «владыки жизни»! Вот когда пригодилось бы профессиональное умение драться, о каком говорила Жанна. Но прежние занятия борьбой почти никогда не вспоминались и по сути ни разу не пригодились. Да и не владел Нестор боевыми единоборствами в такой степени, чтобы чувствовать если не превосходство над противником, то хотя бы душевное спокойствие. Один незаметный выпад (Нестор прикинул удар сжатыми пальцами в шею) мгновенно решил бы проблему. Но противник был не один, да и гостей оказалось слишком много, если учесть вылезших из джипов парней. Поэтому от демонстрации приёмов рукопашки пришлось отказаться.

Не говоря ни слова, Нестор пулей влетел в голову Слоневского, преодолел слабое пси-сопротивление и вбил в память здоровяка заранее подготовленный приказ: поменять вектор нападения и свернуть скулу спутнику!

Слоневский так и сделал: повернулся к Рубинову и вполне профессионально ударил его в подбородок.

Это был чистый апперкот! Главу ЧВК «Чёрный орёл» отнесло к двери подъезда, он ударился головой о железную дверь и сполз на тротуар с выражением полного изумления на лице.

Приближавшаяся пара из первого кроссовера замедлила шаг.

Нестор не стал ждать «продолжения банкета», шмыгнул за спину Слоневского.

Но крутоплечие пассажиры «Ниссана Мурано» не позволили ему скрыться, так как это не соответствовало их намерениям.

— Стой! — рявкнул белобрысый крепыш в таких же серо-зелёных, с разводами, штанах, что и Рубинов, вытаскивая пистолет.

Схватились за пистолеты и парни из двух других кроссоверов.

Нестор понял, что присутствует при разборке сразу трёх команд, каждая из которых явно имела к нему интерес. Идея пришла, словно рождённая электрическим разрядом. Вспомнив свой недавний опыт «растроения личности», позволивший ему справиться с бойцами ЧВК, он прыгнул в головы сразу троих парней из разных групп, приказав им открыть огонь по противнику.

И началось!

Первым выстрелил белобрысый, попадая в бочкообразную фигуру с заросшим щетиной лицом.

Ему ответил чернявый вёрткий парень из последней пары, прострелив плечо.

Выстрелили ещё двое, открыл огонь из пистолета и Слоневский, и эта пальба разнеслась по кварталу с таким треском, будто началась третья мировая война!

Воспользовавшись тем, что на него никто не обращает внимания, Нестор метнулся в подъезд, взлетел на третий этаж, где располагалась квартира отца, и оттуда выглянул во двор.

Стрельба уже прекратилась. Отовсюду раздавались крики свидетелей перестрелки.

На асфальте лежали неподвижно три тела.

Уехал первый джип, ко второму спешили хромающие здоровяки в камуфляже, очевидно раненые, поддерживая друг друга, всунулись в машину, и второй джип умчался вслед за первым. На месте остался третий — тёмно-зелёный «Мицубиси Паджеро». Скорее всего, пассажиры «мицубиси» и лежали во дворе убитыми или тяжело раненными.

Нестор внимательно оглядел двор, но Слоневского и Рубинова не увидел. Оба успели скрыться.

А ведь сейчас приедет полиция! — пришла неуютная мысль. Что делать? Бежать? Ведь найдут. И что тогда? Какие меры предпримет Ланин?

В дверь позвонили.

Нестор вздрогнул, вернулся с балкона к двери, заглянул в глазок.

Напротив стоял Виктор Боков.

Душу омыла радостная волна облегчения. Нестор открыл дверь.

— Уходим! — коротко сказал капитан, не здороваясь.

— Там…

— Знаю, быстрее!

Нестор оглянулся на дверь кухни, чувствуя себя виноватым, и молча вышел на лестничную площадку.

Во дворе уже начал собираться народ.

Миновав толпу, слипер и его спутник сели в машину Нестора.

— В Москву, — сказал Виктор.

Нестор сжал зубы.

— Сначала в суд!

— Куда?

— В двенадцать состоится суд, моего отца подставили под статью о клевете и хотят посадить. Я откорректирую этот процесс.

Над переносицей Виктора появилась морщинка, в глазах загорелось любопытство.

— Полковник знает об этом?

— Он мне звонил, — уклонился Нестор от прямого ответа.

— У меня приказ… — Капитан покосился на въезжавшие во двор машины: полицейский УАЗ и «скорую помощь». — Ладно, поехали в суд, час ничего не решит.

— Спасибо! — с искренней признательностью проговорил Нестор.

— Но сообщать о посещении суда никому не надо.

— Спасибо, — повторил Нестор. — Ты настоящий друг!

Виктор не прореагировал.

Машина выехала на улицу.

— Ты не знаешь, кто это был? — поинтересовался Нестор, оглядываясь. — Я узнал Слоневского и Рубинова, это люди Оскара. А остальные джипы?

— Один наш, едет за нами. — Капитан помолчал. — Они у меня получат!

Нестор посмотрел в зеркальце заднего вида.

— Все целы?

Виктор пропустил вопрос водителя мимо ушей.

— Второй принадлежит команде Рубинова, третий неизвестно кому. Пробьём по базе, узнаем.

— Странно… я вроде никому не говорил, что поеду в Ярославль. Кстати, а ты как узнал?

— Догадайся с двух раз.

— За мной… следят?

— Тебя оберегают. Но это другое. Меня попросила Жанна.

Нестор от неожиданности нажал на тормоз, так что пассажира кинуло на торпеду.

— Извини… Жанна?! Когда?! Я же звонил ей только что…

— Она связалась со мой утром.

— Так ты поехал, не предупреждая полковника?

— А он позвонил, когда мы были уже в пути. Так что всё получилось официально.

— Корень квадратный…

— …из минус единицы! — развеселился Виктор.

Большую часть рабочего времени Михаил Модестович Мараев проводил в здании Государственной думы, исправно исполняя обязанности депутата. Однако бывали случаи, когда кроме других, официально известных рабочих контор, он посещал офисный блок в пяти минутах ходьбы от метро «Марьина Роща», где у Комитета защиты Отечества была секретная база для проведения мероприятий иного плана. Здесь Мараев собирал совещания Комитета и трудился над разработкой планов перевоспитания зарвавшихся коррупционеров.

Восемнадцатого октября он с утра поехал именно в этот офис, взяв в качестве сопровождающего своего помощника и телохранителя майора СК в отставке Олега Плеханова.

Майору пошёл сорок второй год, три года назад он был ранен в Тюмени при проведении операции по задержанию просочившихся в Россию из Сирии террористов, после чего вынужден был уйти на покой. Но физических кондиций этот человек не растерял и был хорошим помощником в делах КЗО.

Зомбер Мараев, конечно, Козодоеву не отдал, до поры до времени хранил дома, потом решил поместить его в сейф, не осознавая, что подчиняется вложенной в него американским психотронным генератором программе.

Плеханов был человеком проницательным и осторожным, обладая большим опытом работы с разными людьми. Он и заметил некие необычные нотки в поведении председателя КЗО, ранее ему несвойственные.

Михаил Модестович перестал обсуждать с замами планы работы. Звонил и коротко требовал исполнения ранее принятых планов. Кроме того, он стал молчалив, а иногда и раздражителен, чего с ним до этого не случалось ни разу. И самое интересно, Плеханов застал как-то раз своего шефа разговаривающим с самим собой. Впрочем, говорить об этом с Мараевым Олег не рискнул, зато поделился наблюдениями с другом, служащим в ФСБ в окружении директора, подполковником Сергеем Сергиенко, начальником канцелярии.

— Ну что? — спросил Сергиенко, высокий, с узким лицом, носатый и флегматичный до состояния сушёной воблы. — Мало ли у человека какие проблемы?

— Может, у него в семье нелады?

— Всё может быть.

— Надо помочь.

— Чем ты ему поможешь? Предложишь сходить в ресторан?

— Шутки у вас, Сергей Алексеевич, — усмехнулся Плеханов, — обхохочешься.

Не получив никакого совета, он тем не менее решил сам осторожненько провентилировать причины внезапной суровости шефа.

Когда Мараев вызвал его в кабинет, он сказал:

— Михаил Модестович, я не справляюсь с расчётами операций. Нам нужен ещё один разработчик приложений.

— Обойдёмся, — буркнул глава КЗО, не отрываясь от экрана компьютера.

Перед ним на столе лежал серебристый кейс с открытой крышкой, и Мараев иногда бросал взгляд и на него.

— Не обойдёмся, — возразил Олег.

Мараев перевёл на него отсутствующий взгляд.

— Возьми айтишника у стратегов.

— Они не дадут, у самих работы невпроворот.

Мараев нахмурился, открыл рот, собираясь не то выругаться, не то выгнать помощника из кабинета, но остановился. В глазах депутата ГД вспыхнул интерес.

— Повернись-ка.

— Зачем? — удивился Плеханов.

— Хочу кое-что проверить. Повернёшься обратно, когда скажу.

Помощник послушно повернулся лицом к двери.

Михаил Модестович достал из чемоданчика «фен», направил на Олега, сделал несколько переключений на пульте аппарата и нажал на «курок».

Плеханов вздрогнул.

— Повернись! — приказал Мараев.

Помощник пошатнулся, поворачиваясь, но на ногах устоял. Глаза у него стали пустыми как у пластмассовой куклы.

— Отлично! — проговорил Мараев с удовлетворением. — Мощная штуковина! Слушай внимательно! Будешь выполнять ту же работу, что и прежде, но с удвоенной энергией! Вопросов — зачем это надо? — не задавать, выполнять приказы беспрекословно. Повтори!

Плеханов повторил:

— Выполнять беспрекословно.

— Носить при себе оружие обязательно! Ты работаешь у нас три года. Кто тебе кажется наиболее идеологичен? Кто больше всех рьяно отстаивает интересы страны?

Плеханов задумался.

— Наверно… Иван Егорович…

— Директор ФСБ, так. Ещё?

— Кикин.

Мараев кивнул. Алексей Сергеевич Кикин был главой Союза офицеров России и действительно отличался беззаветной преданностью Родине.

— Может, ещё Шерстобитов.

— Всё?

— Остальные… в пределах…

— Ясно, в рабочих отношениях. Слушай приказ: о нашем сегодняшнем разговоре никому ни слова! Повтори!

— О разговоре никому…

— Найди двух надёжных бойцов из своих прежних сослуживцев и зачисли в штат. Оба будут подчиняться мне. Но об этом опять-таки никому ни слова!

— Есть никому ни слова.

— Кодовая команда подчинения моим приказам — фас! Если после объяснения задачи я произнесу это слово — выполнять поручение немедленно! Понял?

— Так точно.

— Задача понятна?

— Так точно.

— Выполнять! Фас!

Глаза Плеханова раскрылись шире, как бы протаяли в глубину. Поле зомбера сделало своё дело и освободило сознание.

— И вот ещё что, — остановил его Мараев. — Не хотелось бы начинать коррекцию с ФСБ. Можно залететь. Где сейчас Кикин?

— Наверно, в своем офисе.

— Ладно, начнём с ближнего круга. Иди.

Плеханов закрыл за собой дверь.

Михаил Модестович взвесил в руке «фен».

— Отличная работа, господа, надо признаться.

Посмаковав капучино, он позвонил Шерстобитову.

Шестидесятивосьмилетний адмирал флота, заместитель начальника Генштаба Министерства обороны России, отозвался не сразу. Да и вижн-очки он не носил, предпочитая защищённый смартфон.

— Я занят, Михаил Модестович. Освобожусь через час и позвоню.

— Лучше подъезжайте ко мне в Марьину Рощу.

— Хорошо, буду. Что-то случилось?

— Ещё нет, но может.

— Хорошо, подъеду непременно.

Мараев откинулся на спинку кресла, помрачнел, вдруг зацепившись за мысль, что он делает что-то противозаконное. Но сидевшая в подсознании программа «засоса» не дала ему простора для оценки своей деятельности. Не достигнув порога включения тревоги, мысль ушла, затерявшись в «шумах» других мыслей. Остался только странный горький след сродни дежавю, будто он забыл некую важную деталь во всей истории с зомбером.

Курчинский ужинал вместе с женой Лидией в ресторане «Курчатов», располагавшемся в пяти минутах ходьбы от дома, когда позвонил главный аналитик лаборатории Решетов:

— Марион Давидович, мы тут кое-что обнаружили интересное, не подъедете?

— Слава, уже десятый час вечера, — напомнил завлаб.

— Это по поводу зомбера…

Курчинский покосился на жену.

— Неужели так срочно? До утра не потерпит?

— Да в общем-то…

— Что там у вас, в двух словах.

— Если вы помните, мы перезаписали себе в комп весь софт зомбера, вплоть до регуляционных файлов.

— Неужели стёрли запись?

— Нет, слава богу, хотя вирус там сидел в засаде, стирающий все файлы. Мы его обошли. Так вот в железе зомбера торчат не одна программа, а две. Одна просто активирует генератор и регулирует мощность импульса. А вот вторая…

— Запускает вирусы? — пошутил Курчинский.

— Хуже, запускает скрытую команду.

— Какую? — насторожился Марион Давидович.

— Мы долго бились, пытаясь расшифровать, так вот это команда подавления воли и запуска процесса подчинения при неработающем зомбере.

— Подожди. — Курчинский поднялся, посмотрел на жену. — Лидочка, я отлучусь на минуту.

Он вышел из шумноватого зала на улицу.

— Объясни ещё раз.

— Зомбер имеет секретную программу включения, запускающую контур внушения. Если он включается в руках какого-то спеца, человек превращается в зомби, выполняющего заранее разработанную задачу.

Дошло. Стало жарко.

— Твою мать! Это значит…

— Что комбинация с зомбером была разработана американцами давно, на случай его захвата нашей контрразведкой.

— Так вот почему его не особенно тщательно охраняли!

— Именно.

— Почему же генератор не запрограммировал нас?

— Вы уверены, что не запрограммировал? — хмыкнул Решетов.

— Чтоб я сдох!

— Но я думаю, нас он не программировал, — успокоил завлаба аналитик. — Иначе мы бы сейчас на эту тему не разговаривали.

— Логично, — расслабился Курчинский, почувствовав вместо жары озноб.

— Хотя нам следовало догадаться раньше, — добавил Решетов.

— Это ваша работа!

— Да знаю, — уныло согласился аналитик. — Надо предупредить парней, зомбер может самопроизвольно включиться в любой момент.

Курчинский вспомнил, что генератор увёз Козодоев.

— Работай, Слава, буду звонить кому надо.

Он нацепил очки и позвонил Хвощёву.

И его заперли! В буквальном смысле этого слова!

После суда в Ярославле, где Нестору удалось внушить судье несправедливость претензий следователя и прокурора к отцу (судья вынес оправдательный приговор), Виктор сопроводил его до Москвы, а ещё через час слипера предупредили, что он временно находится «под подпиской о невыезде» и будет охраняться в усиленном режиме.

Звонил Хвощёв, и он же объяснил причину суматохи.

— Зомбер, — сказал он с привычной улыбкой. — Сейчас он в руках лидеров Комитета, и наши спецы опасаются, что сработала закладка в аппарате, включившая программу кодирования при попытке разобрать генератор. Вполне возможно, что кто-то из КЗО уже запрограммирован.

— А я здесь при чём? — удивился Нестор.

— Мы все теперь заложники зомбера, — улыбчиво объявил Хвощёв. — Хорошо ещё, что ушли в партизаны.

— И сколько нам сидеть в партизанах?

— Завтра поедете на задание. Потом мы провернём одну контрразведывательную акцию с помощью агента А-1, и ваше заточение закончится. Возможно.

— Но ведь вы не имеете права так со мной обращаться! — не выдержал Нестор. — Вы не должны меня заставлять делать то, что я не хочу делать!

— Вы правы, — мягко и впервые без улыбки ответил начальник службы безопасности «Призрака». — Считайте это мобилизацией на время военных действий. Между прочим, это так и есть: идёт война цивилизаций, русской и западной. Отечество в опасности, и никто из нас, если он истинный патриот, не должен кивать на соседа и прятаться за его спиной, мол, моя хата с краю. Вы обязаны защитить тех, кто рядом, родных и близких, друзей и любящих вас женщин.

Слова застряли в горле. Вновь пришло ощущение вины, хотя упрекнуть себя в чём-то Нестор не мог.

Хвощёв оценил его красноречивое молчание.

— Я знаю вас мало, Нестор Евлампиевич, но уверен, что вы сделаете правильный выбор. Во всяком случае обещаю вам обсудить наши проблемы после операции с президентом Нацбанка. Дело не терпит отлагательств. Я дам все материалы по ситуации в стране для всестороннего анализа, и вы поймёте, почему мы так настойчивы в вопросах ограничения вашей свободы.

На губах Хвощёва заиграла обычная улыбка, и Нестор расслабился, чувствуя расположение к майору.

— Корректировать членов Комитета я всё равно не стану.

— Не надо, мы обойдёмся своими силами.

— Жанна?

— Нет, пойдёт первый. Он уже занимается Комитетом. Кстати, могу сразу немного успокоить: Иван Егорович Козодоев чист.

— Это… хорошо.

— Но зомбер сейчас не у него, а у Мараева, и это нас чрезвычайно тревожит.

Нестор промолчал.

Хвощёв кивнул, пожелал ему спокойной ночи, растаял в очках.

Делать было нечего, оставалось только ждать обещанного материала, изучать подходы к главе Нацбанка да успокаивать нервы. И хотя квартира «Призрака» не перестала казаться своеобразной тюремной камерой, появившаяся надежда на позитивное развитие событий и смену рода деятельности расслабила слипера.

Он позвонил Стасу.

— Наконец-то, — отозвался капитан экранолёта. — Я тут изнываю от безделья. Ты приехал?

— А ты?

— Сижу у родителей, пытаюсь успокоить, хотя что делать, не знаю.

Нестор помолчал, принимая решение.

— Когда у вас суд?

— Завтра в двенадцать.

Нестор невольно усмехнулся: суд в Ярославле над отцом тоже был назначен на двенадцать часов дня.

— Я подъеду, диктуй адрес суда. На Тухачевского?

— Нет, это уже не районный суд, а городской, апелляционный. Улица Девятьсот пятого года, четырнадцать.

— Буду без четверти двенадцать, жди.

— Спасибо, дружище! Если честно, не сильно верю, что у тебя что-нибудь получится, но хоть успокою маму.

Поговорив ещё немного, они пожелали друг другу здоровья, и Нестор позвонил Жанне:

— Я в Москве.

— Знаю, — ответила она, — Виктор доложил.

— Приедешь?

— Не могу, решаю одну проблему.

— Рабочую?

— Нет, личную.

Душу потревожил коготок ревности.

— Интересно, какую личную проблему нужно решать ночью.

— Тебя это не касается.

— Значит, встречаешься с мужчиной?

— С чего ты взял?

— Ты взволнована.

Жанна фыркнула:

— Психолог, блин! А если и так, то что?

— Думаю, не лишний ли я?

— Обалдеть! — восхитилась она. — Какой же ты простой!

— Какой есть, — окрысился он.

— Нет у меня мужчины, товарищ Безоружный, если не считать тебя. У мамы подозревают рак груди, повезу её в онкоцентр. И, скорее всего, останусь с ней.

Волна облегчения омыла сердце.

— Я могу помочь?

— Разве что анекдотом.

— Пожалуйста: милый, ты не видел книгу «Как дожить до ста лет»? Я её сжёг. Зачем? Твоя мама хотела её почитать.

— Дурацкий анекдот! — поморщилась Жанна.

Нестор обозвал себя нехорошим словцом, осознав, что анекдот в данной ситуации далеко не весел.

— Прости.

— Позвоню ближе к ночи. — Очки посветлели.

Звонить больше никому не хотелось, пришла идея связаться с Мыследаром. О том, что и на поверхности коричневого карлика может существовать суточный цикл — смена дня и ночи, и Мыследар спит, он не подумал, но повезло. Астроном-спасатель цивилизации плазмиков работал, то есть сидел в модуле системы наблюдения за космосом в родной звёздной системе, и тотчас же откликнулся на призыв:

«Рад побеседовать, друг-землянин».

«Я тоже рад, — искренне ответил Нестор. — Надеюсь, у вас всё хорошо? Никакая опасность не грозит?»

«Приближается пылевой солитон, но мы уже готовы его нейтрализовать. Подожди немного, я передам Глаз Бога напарнику».

«Глаз Бога?! Я правильно понял?»

«Комплекс устройств для контроля пространства».

Мыследар замолчал, хотя ментальный контакт двух паранормов, принадлежащих разным цивилизациям, не прервался. Нестор видел всё, что видел в настоящий момент его собеседник, однако не всё понимал: глаза плазмиков воспринимали электромагнитное излучение в более широком диапазоне, нежели человеческие. В диапазонах инфракрасного света (не говоря уже о радиодиапазоне) и ультрафиолета Нестор не видел ничего, и ощущаемые Мыследаром предметы и объекты в этих полосах спектра казались ему более тёмными либо превращались в призрачные контуры.

Так модуль Глаза Бога представлял собой не менее текучий, чем тело плазмика, сросток кристаллов, преимущественно серебристого, с платиновыми оттенками, цвета. Его интерьер напоминал своеобразный улей или, скорее, муравьиный конус, видимый изнутри. Только ячеями улья, или стойками и плитами «муравьиной постройки», являлись пульсирующие, прорастающие друг в друга плазменные капли.

Окуляров либо отдельных экранов как на земных консолях управления технологическими процессами Глаз Бога не имел. Вместо них в текучей стене перед оператором то и дело возникали плоские овалы, внутри которых на пару мгновений рождалось изображение того или иного участка пространства в системе коричневого карлика. Эти «пейзажи» тут же пропадали, заменяясь другими, и как в них ориентировался сам Мыследар, Нестор так и не понял.

Через несколько секунд интерьер Глаза Бога помутнел и сменился другой картиной: Нестор увидел настоящий пейзаж родины плазмиков — невероятной сложности «готический ландшафт»! Мыследар в этот момент вышел на веранду, опоясывающую башню астрономической обсерватории, и устроился в кресле перед невысокой решёткой веранды.

Пейзаж завораживал.

Родина инопланетянина хотя и являлась остывшей звездой, а не планетой, по сути представляла собой планетарный объект в сотню раз больший, чем Земля. Массу коричневого карлика оценить Нестор не мог из-за отсутствия в мыслеязыке плазмиков аналогий земных мер масс и расстояний. Но по идее поле тяготения Косморода (как примерно можно было перевести мысленное название коричневого карлика на русский язык) не намного превышало земное. Во всяком случае двигался Мыследар легко, да к тому же умел летать, используя не крылья (их у расы оператора не было), а какие-то технологические приёмы наподобие левитации или антигравитации.

Башня Глаза Бога располагалась на вершине горного хребта высотой в пару километров, ограничивающего с правой стороны ущелье глубиной в те же два километра, с текущей по его дну рекой. Правда, водой жидкость в этой реке можно было назвать только условно. Она представляла собой жидкую фазу триоксида водорода, более плотную модификацию окиси водорода, ядерную основу которой порождают два атома водорода и три кислорода. Триоксид был нелетуч и нерадиоактивен, и при понижении или повышении температуры на полсотни градусов распадался на обычную воду и кислород, но это никоим образом не омрачало жизнь плазмиков, тела которых состояли из высокотемпературных плазменных капель-кристаллов, не боящихся окисления.

Мир Мыследара имел и своеобразную флору, освоившую все равнины Косморода лесами изумительных линий. Деревья этих лесов росли по фрактальным законам, поэтому геометрически объединялись в перистые массивы самых разных форм и расцветок, так что от долгого созерцания зарослей рябило в глазах.

Впрочем, рябило у Нестора, а не у жителя Косморода, с рождения впитавшего такую совершенную асимметричную красоту.

Кто-то подошёл к сидящему плазмику сзади. Он оглянулся, и Нестор увидел чешуйчато-текучую фигуру, напоминающую человека и струящееся от нижних конечностей к «голове» существо с огромными, вполне человеческими глазами. Жар-птица! — пришло на ум название чудесного обитателя русских сказок.

Сознание Мыследара отреагировало на появление существа волной эмоций, главной из которых была нежность. Многократно повторилось одно мыслеслово, смысл которого в человеческом языке сводился к слову «необходимая».

Нестор понял, что это член семьи Мыследара, причём женского пола.

Плазмик оценил чувства поселенца.

«Первая жена».

«Я правильно понял имя — Необходимая?»

«Скорее, Основательница. Минуту».

Поток мыслей плазмика поменял направление: он заговорил с «первой женой» семьи. Нестор не сильно напрягался в попытках понять суть разговора, но, видимо, речь шла о проблемах быта семьи и реакции на какое-то внешнее воздействие.

«Жар-птица» ответила «мужу» (Мыследар занимал в семейной иерархии положение внешнего лидера, отвечающего за карьеру и связи семьи) и ушла, просияв изумительно красивым «оперением».

«Почему ты зовёшь её Основательницей, а не Необходимой?» — спросил слипер.

«Она создала костяк семьи, — ответил Мыследар. — Первый кластер — эмоциональный. По сути — основание ячейки общества. Поэтому она Основательница. У вас не так?»

Нестор улыбнулся.

«Семьи на Земле состоят из двух разнополых особей — мужчины и женщины. Потом появляются дети. Правда, в последнее время начали образовываться экзотические союзы — мужчины с мужчинами, женщины с женщинами, а то и с животными. Мерзость!»

«Почему ты говоришь с огорчением? Разве это плохо? Чем больше особей в группе, тем богаче генная основа и талантливее дети».

«Увы, в биологии всё по-другому. Я не учёный и по большому счёту не могу оценить пагубность союзов однополых людей или человека с животными, но вся история земной жизни утверждает, что от таких браков рождаются химеры, нежизнеспособные уроды».

«У нас не так».

«Потому что вы существа иного рода, объединённые энергетикой плазмы и информатикой социальных структур. Наверно, и ваши животные совсем не такие, как у нас».

«Они обладают зачатками разума».

«И у нас есть виды фауны, обладающие зачатками разума. Обезьяны, лемуры, медведи, даже коты».

«Что такое коты?»

Нестор вызвал в памяти образ кота.

«Эстеол!» — воскликнул плазмик.

«Что?»

«У нас тоже существуют такие животные! Это эстеол — исключительно полезное существо, повышающее настроение».

Перед мысленным взором Нестора нарисовалась свернувшаяся пушисто-перистым колечком фигура, действительно напоминающая спящего кота. Вся его шкура переливалась драгоценными камнями, а голова, покоящаяся на лапах, имела большие треугольные уши и кошачью морду.

«Красавец! — восхитился Нестор. Но среди кошачьих на Земле живут и хищные породы».

«Хищные? Что это значит?»

«Они охотятся на других животных и едят их».

Мыследар удивился.

«Едят?! Зачем?!»

«Такова пищевая цепочка земной фауны. Низшие существа питаются растительностью, ими же питаются животные с более сложной нервной организацией, а тем в свою очередь…»

«Понял, чудовищно! Мы не едим друг друга и находимся в гармонии с другими живыми видами».

«Чем же вы питаетесь?»

«Энергией Косморода и Сверкающего».

«Сверкающего? — Нестор не сразу понял, о чём идёт речь. — Ах да, это ваша вторая звезда. Ты хочешь сказать, что вы питаетесь чистым излучением своих звёзд?»

«Но это же так естественно».

Нестор не сдержал улыбки.

«Для вас естественно, мы живём иначе. Хотя и среди людей есть солнцееды, как называют людей, питающихся солнечным светом».

«А хищные кошачьи сильно отличаются от нехищных?»

«Они всё равно хищники, но разного масштаба. Коты охотятся на мышей и живут с людьми. А вот тигры, барсы, ягуары и львы обитают на природе, отдельно. Могут напасть и на человека».

«Как у вас всё сложно! Покажи кота покрупнее».

Нестор нарисовал тигра.

Мыследар молчал больше обычного.

«Он весьма обаятелен… и опасен».

«Ещё бы, один из самых грозных хищников на Земле».

«У него есть враги? Те, кто ест таких хищников?»

«Пожалуй, нет, если не считать человека».

«Вы их тоже едите?!» — В тоне собеседника прозвучали ужас и брезгливость.

«Нет, на тигров если и охотятся, то не ради употребления в пищу».

«Зачем тогда?»

Нестор озадаченно поискал ответ, не уверенный в том, что сможет адекватно объяснить плазмику причину охоты людей на тигров и вообще на других зверей.

«Иногда охотятся ради шкур… или чтобы сделать чучела. Но чаще охотникам нравится убивать, так они разряжают свою природную агрессию».

Насколько Нестор мог убедиться после третьей беседы с инопланетянами, плазмики не пользовались экспрессивной лексикой, потому что в их мыслеязыке отсутствовали понятия типа «жесть!» или «блин!». Но мысль, пойманная слипером, сводилась именно к такому слогану.

«Вы убиваете… ради развлечения?!»

Нестор виновато поёжился.

«Я — нет! Никогда не охотился и не буду, потому что очень люблю природу и животных. Но к сожалению среди нас полно таких любителей пострелять ради удовольствия и самоутверждения».

Теперь «поёжился» Мыследар.

«Прервём беседу. Мне нужно разобраться в этих ваших… развлечениях. Прошу вернуться к себе».

«Если ты обиделся…»

«Это другое, друг-землянин. Мы очень разные, и мне необходимо оценить степень опасности дальнейшего общения. Вы очень редкая форма биологической жизни, убивающая живых существ. В Галактике таких очень мало».

«В таком случае не торопись делать выводы. В большинстве своём люди добрые существа, хотя у власти почему-то всегда скапливаются самые хищные и злые. Но у нас развито искусство, культура, мы создали много шедевров архитектуры, полотна, игры и песни. Скачай всё, что знаю я, и ты поймёшь, что мы не такие уж и плохие».

С минуту Мыследар молчал, прокачивая полученную информацию, потом неуверенно проговорил:

«Хорошо, я попробую. Это займёт какое-то время».

«Я потерплю».

«Вспоминай, что считаешь нужным».

«Разве ты сам не можешь полистать мою память?»

«Я слышу и вижу только то, что ты говоришь и передаёшь в данный момент».

Нестор понял, что, в отличие от плазмика, он мог бы спокойно соорудить «засос» и выяснить всё, что знал обитатель коричневого карлика. Но делать это втайне от собеседника не хотелось.

«Ладно, начнём, пожалуй, с общей истории, если не возражаешь».

Мыследар не возражал.

Жанна не приехала, и спал он один, перегруженный впечатлениями от контакта с плазмиком. И снились ему странные сны, в которых он гонялся за «жар-птицами» с гранатомётом в руках и или убегал от тигров с такими же гранатомётами в лапах.

Утром позвонил спокойный как и всегда Виктор, предупредил, что подъедет после обеда, и они отправятся на рандеву с президентом Нацбанка.

Сообщать ему о намеченной встрече со Стасом в суде Нестор не стал, надеясь, что успеет вернуться домой до приезда капитана.

Слежку он заметил, как только спустился во двор. Стоявшая у белой «субару» девица в легкомысленном прозрачном плащике, курившая длинную дамскую сигарету, проводила его взглядом и села в машину, доставая смартфон.

Мелькнула мысль вселиться в неё и выяснить, кто она такая и на кого работает. Потом вспомнились слова Хвощёва об усилении режима охраны слиперов, и он разочарованно сел в свою «Киа Рио». Девица, очевидно, служила в подразделении ВИП-охраны «Призрака».

Стас ждал его на ступеньках крыльца трёхэтажного здания суда, нетерпеливо посматривая на проезжавшие автомобили.

— Они уже на месте! Пошли быстрее!

— Не бесись, успеем, нам не выступать, а слушать. Кто у них главный?

— Этот чёртов новый адвокат по фамилии Киршин и член правления ТСЖ Енакиев.

— А председатель ТСЖ?

— Они на такие суды не ходят, спускают на них адвокатов-зверей.

— Ладно, посмотрим, что это за зверь.

Зал заседаний, а вернее комната для судебных слушаний, располагалась на первом этаже. Она была невелика и безлика, отражая тем самым и состояние российской судебной системы.

В здании было немноголюдно, пахло клеем и пластиком, и атмосфера этого учреждения абсолютно не располагала к приятным беседам с друзьями о смысле жизни.

Охрана потребовала документы, Стас объяснил, по какому поводу они пришли, и друзей пропустили в зал.

В самом зале сидели всего пять человек: родители Стаса со своим адвокатом, пожилым дядей с залысинами и коричневыми старческими пятнышками на висках, и «звери» из ТСЖ. Адвокат Киршин был щупл, вихраст и носил модную чёрную бородку. Его сосед, наоборот, был тучен, мясист и круглолиц. Нестор вспомнил название романа Джека Лондона «Луннолицый», но отказался от сравнения. Герой романа Лондона был намного приятней члена правления ТСЖ по фамилии Енакиев, в глазах которого стояла лютая тоска.

Нестор встретил взгляд адвокатика, цинично-весёлый, пренебрежительный, взгляд железно уверенного в своей правоте человека, и у слипера заныли зубы от желания дать хлыщу пощёчину. К счастью, Стас уже подвёл друга к родителям, и Нестор решил до поры до времени «не гнать лошадей».

Старший Ревенко, отец Стаса, смущённо пожал ему руку.

— Снова тебя мой парень подрядил на это безнадёжное дело?

— Подождите, ещё не вечер, — серьёзно ответил Нестор, обеими руками беря руку матери. — Не волнуйтесь, Антонина Фёдоровна, всё будет хорошо. Надеюсь, это ваш последний поход в суд.

— Нам тоже хотелось бы надеяться, — грустно ответила женщина.

Вошла судья в обычном деловом костюме, блондинка средних лет, буркнула «здрасьте» в ответ на приветствия присутствующих, села за стол. Рядом примостился молодой человек в чёрном костюмчике, раскрыл ноутбук.

Заседание началось.

Вводную часть, продиктованную помощником судьи, Нестор пропустил мимо ушей, изучая судью и главного противника — адвоката председателя ТСЖ. Он и так знал доводы заявителей, нагло, на голубом глазу, утверждавших лживую версию долгов семьи Ревенко. На руках ответчиков имелись все документы, подтверждающие их невиновность, но адвокат даже не подумал привести хотя бы один пример неуплаты ими бытовых расходов. А судья, озабоченная какими-то проблемами, возможно даже личного характера, не стала слушать ни адвоката Ревенко, ни сына, ни отца. Решение по этому делу (Нестор понял это по перегляду адвоката ТСЖ и судьи) было уже принято.

Настал черёд действовать.

Первым Нестор посетил хлыща, от души отвесив ему мысленную оплеуху и заставив говорить то, чего тот говорить не собирался.

— Прошу слова, госпожа судья, — поднял руку молодой представитель защиты ТСЖ. — Мне хотелось бы услышать новые данные ответчика, которые он приготовил.

Судья опешила, и Нестор, вогнав ей в лоб «пулю» «засоса», определил дальнейшее поведение слуги закона.

Адвокат семьи Ревенко слегка растерялся, не поняв, что происходит, но Стас дёрнул его за рукав со словами: ведите дело! — и тот начал свою речь.

После него судья дала слово отцу Стаса, потом сыну, выслушала тягучее признание хлыща в подтасовке фактов и подвела итог:

— Решение апелляционного горсуда города Москвы по делу товарищества собственников жилья «Брех» к семье гражданина Ревенко. В связи с отсутствием состава преступления административное дело в отношении семьи прекратить. Истцам отказать. Все свободны.

В зале наступила звонкая тишина.

Помощник судьи с изумлением смотрел на босса, и судья сухо сказала ему:

— Печатайте решение, Леонид.

Представитель правления ТСЖ попытался что-то доказывать, обращаясь то к судье, то к адвокату, но успеха не достиг.

Судья с помощником удалились. Хлыщ Киршин, потерявший весь свой спесивый пыл, отмахнулся от размахивающего руками Енакиева и поспешил из зала с видом человека, обдумывающего способ бегства за границу.

Притихший Ревенко и его спутники остались сидеть. Выражение лица Антонины Фёдоровны трудно было описать, и Стас, испугавшийся, что она упадёт в обморок, обнял мать:

— Всё кончилось, ма, успокойся, мы победили! Я же говорил, что правда на нашей стороне.

Ревенко-старший пристально посмотрел на Нестора.

— Признайся, нотариус, это твоих рук дело?

Нестор с улыбкой прижал палец к губам.

— Очень прошу, дядя Серёжа, ни с кем не говори на эту тему. Я сделал то, что обязан был сделать, тем более что мы действительно правы.

— Сын рассказывал, но я не поверил.

Нестор нахмурился, глянув на смущённо поёжившегося друга.

— Я же тебя предупреждал.

— Не обижайтесь на него, я не стукач. Откуда это у тебя?

— Что — это? — улыбнулся Нестор.

— Экстрасенсорика, наверно. Способности. Я читал признания некоторых экстрасенсов, будто они получили свои способности в результате ДТП или болезни.

— ДТП было, болезней пока, слава богу, не было, вообще кое-что стало проявляться ещё в институте.

— Гены проснулись, — сказал Стас.

— Ну, типа того.

— Вас проводить? — спросил Стас.

— Сами найдём дорогу, — проворчал отец, поворачиваясь к адвокату, ещё не пришедшему в себя. — Как настроение, Илья Максимович?

— Убиться веником! — очнулся адвокат.

Друзья вышли на крыльцо.

По небу ходили низкие облака, дул пронизывающий ветер, но разгорячённый Стас этого не замечал, распахнув куртку.

— Ну, гипнозист, ты и выдал! Я не верил, если честно. Без тебя мы бы не справились. Наш адвокат хоть и профессионал, но рыба по характеру. Видел, как те ребята переглядывались, судья и адвокат? Они же в сговоре, к бабке ходить не надо!

— Система, — кивнул Нестор, заметив на стоянке ту же белую «субару», что дожидалась в Строгино курящую девицу в плащике. — Ты бы остался со своими, у них стресс, успокой обоих.

— Ты прав. — Стас нервно оглянулся. — У мамы слабое сердце, ещё плохо станет. Но вечером обязательно встретимся, я угощаю.

— До вечера дожить надо, созвонимся.

Стас вернулся в суд.

Нестор сел за руль, размышляя, что делать дальше, и в это время в ухе раздался писк мобильного. Номер не определился, но в писке повторился знакомый тук-тук — сигнал кодированной связи, и молодой человек включил обратку, нацепив очки.

Удивление при виде абонента заставило произнести лишнее «о»!

Звонил председатель Комитета защиты Отечества, который до этого момента никогда со слипером не разговаривал.

— Добрый день, Нестор Евлампиевич, — сказал Мараев, не реагируя на возглас младшего Безоружного. — Вы сильно заняты?

— Н-нет, не сильно… — Нестор покосился на панель управления автомобилем, где светились цифирки часов: весь суд уложился в сорок минут, и времени до встречи с Виктором было ещё достаточно. — В два за мной заедут.

— У меня к вам деловое предложение. Давайте встретимся и его обсудим. Единственная просьба: о нашем рандеву руководству докладывать необязательно. Если понадобится, я сам предупрежу полковника Ланина.

— Хорошо, подъеду вечером, говорите адрес.

— За вами заедут.

— Как скажете.

— До свидания.

Сбитый с толку Нестор снял очки.

— Ничего не понимаю! Ему-то что от меня надо?

Нацепив очки снова, он позвонил Виктору:

— Я освободился, когда вас ждать?

— А не надо ждать, — ответил капитан, — мы тут рядом. Езжай за белой «субару».

Нестор невольно рассмеялся.

— Скажи этой мадам в плащике, что сигарета её не красит.

— Заметил?

— По-моему, она сама хотела, чтобы я заметил.

Виктор издал смешок.

— Растёшь над собой, боец. Надеюсь, ты не потерял кондиций после заседания в суде. Впереди операция посерьёзней.

— Нет, я в норме.

— Тогда поехали.

Белая «субару» рыкнула по-львиному и двинулась в переулок. «Киа» Нестора повернула за ней.

Советник по финансам ушёл, и президент остался наедине с компьютером, забитым до отказа негативом, и со своими невесёлыми мыслями.

Хватало недобрых вестей из-за рубежа, рос отрицательный контент в соцсетях: люди всё чаще жаловались на чиновничью мафию, — и не хватало трезвых подходов к решению возникающих проблем, хотя либералов во власти и удалось слегка подвинуть. Однако не настолько, чтобы радоваться успехам.

Если раньше Анатолий Павлович относился к жалобам населения страны на бюрократов с усмешкой, считая эти жалобы чем-то вроде сброса пара в свисток, то теперь вдруг осознал, что слово «чиновник» стало синонимом слову «преступник» абсолютно справедливо, ибо и те и другие (и чиновники и бандиты) постоянно разрабатывали всё новые и новые приёмы отъёма денег у граждан.

Потихоньку, с уменьшением количества либералов в правительстве, с этой ситуацией начали бороться истинные патриоты России, в том числе и недавно созданный Комитет защиты Отечества. Но до победы было ещё очень далеко. Если она вообще была достижима.

После привычного совещания с помощниками и сотрудниками Администрации Анатолий Павлович связался с директором ФСБ и попросил его подъехать. Захотелось поговорить с главным чекистом не по линии удалённого доступа, а вживую, что становилось всё менее востребованным в связи с переходом на полную цифровизацию общения и получения информации.

Козодоев вызову удивился, но дисциплинированно прибыл в Кремль спустя час после вызова. Заметив морщинку меж бровей президента, он забеспокоился:

— Как здоровье, Анатолий Павлович? Вакцинировались?

— Нет пока, — признался хозяин Кремля. — И даже тесты не делал. Но не это меня беспокоит.

— Оппозиция?

— Зарубеж. То, что происходит в Европе. Мои зарубежные коллеги окончательно прогнулись под Камалу Харрис и слышать не желают ни о какой перезагрузке, не замечая, что у них творится под носом. Европа стремительно исламизируется и чернеет, и если процесс продлится в том же темпе, через двадцать — тридцать лет европейская цивилизация стопроцентно исчезнет.

— Существует такая вероятность, — кивнул Козодоев. — И самое плохое в этом процессе — он отрицает этическое и нравственное развитие народа.

— Ты глубоко прав, Иван Егорович, нарушены все заповеди Библии, христианство медленно и мучительно умирает, и это, наверно, уже невозможно остановить.

— Ну, Библия не единственный источник человеческой морали. Этические кодексы бытия были сформулированы Конфуцием, Лао Цзы и Буддой задолго до Иисуса и Павла. Это уже после них иудаизм начал предписывать жертвоприношение как метод очищения душ, что обусловило в дальнейшем и систематическое уничтожение целых народов. И эта политика в наши дни только усилилась, принимая чудовищные формы искажения истины и правды. Даже наши ближайшие соседи поддались пропаганде лжи и насилия.

— Да, Киев зашёл в тупик со своей «незалежностью», выхода из которого не видно. Ситуация всё хуже и хуже. Страну продали иностранцам, скуплены все лучшие земли. Премьер — профан без малейшего плана действий, если не считать плана ликвидации Украины как государства. Кабинет министров и Рада — сборище беспринципных социопатов и националистического сброда, подкармливаемого спецслужбами США и НАТО. Глава СБУ покрывает убийц и строит планы провокаций. Демонтаж государства идёт полным ходом.

Президент махнул рукой.

— Что я тебе повторяю прописные истины, ты и сам всё знаешь.

— К сожалению наш кабмин не так уж и далёк от украинского, только действует поумнее. Я вам уже докладывал о деятельности отдельных министров и глав госкомпаний. Почему до сих пор не уволены господа Манторов, впрямую обманывающий вас, и Оскар, президент «Сбера»? Если Оскар осуществит программу образования «Детство 2030», наши дети действительно лишатся детства, а мы — будущего. Чего вы ждёте?

Анатолий Павлович поморщился.

— Не люблю делать резкие движения, способные привести к росту недовольства…

— Западных критиков и соседей? Да чёрт с ними! Отвечать надо адекватно. Вот к примеру ваш друг бывший елбасы Нагорбаев, вовремя сваливший в отставку, чистейший двурушник и лгун, провернувший операцию по смене в стране алфавита с кириллицы на латиницу, что привело к демонтажу русского языка, вдруг заявляет, что пора подумать над сменой курса политического строительства. И это после того как он слетал в США и получил двадцать два миллиарда замороженных долларов «на развитие демократии» в Казахстане. Это вам ни о чём не говорит? За какие такие заслуги ему выписаны такие преференции? Это не предательство? А его сменщик запускает богатырей НАТО в самое наше подбрюшье, отдавая Пентагону два порта на Каспии. Да ещё собирается продать космодром тому же Оскару. Это не предательство? За этим точно вскоре последует выход Казахстана из ЕАЭС. Почему мы терпим?

— Не воевать же с ними…

— Воевать! Без применения оружия, но воевать обязательно, применяя те же методы, какие применяет противник! Иначе мы скоро потеряем поддержку и оставшихся с нами стран.

— Какой ты сегодня сердитый, генерал, — проворчал президент. — Такое впечатление, будто до сих пор живёшь в стране, которой уже нет.

— Так оно и есть. — Директор ФСБ крутанул желваки по щекам. — Я рождён в Советском Союзе и до сих пор жалею, что предатели развалили империю, когда можно было этого избежать. А теперь мы имеем колоссально коррумпированную систему управления государством, готовящую последний смертельный удар уже российской государственности.

— Не преувеличивай, Иван Егорович.

— Нисколько не преувеличиваю. Откройте глаза шире, посмотрите, что делается вокруг. Премьер Хуснулла Маратин предлагает на полном серьёзе превратить Россию в одиннадцать агломераций, а остальную территорию превратить в вахтовый посёлок.

— Стратегия агрессивного развития инфраструктуры…

— Бог ты мой, Анатолий Павлович! Очнитесь! Если вы подпишете эту инициативу, Россия как государство и мы как народ — исчезнем! Неужели не ознакомились с докладами экспертов?

— Мне ежедневно докладывают…

— Поменяйте советников и помощников, срочно! Почти все они предатели и не говорят вам всей правды. Председатель Совбеза Мотузов недавно выступал на совещании в Карачаево-Черкесии по вопросам госбезопасности, признав масштабы информационной войны и льющейся в души россиян грязи с экранов Интернета и ТВ ужасающими. Вы ведь присутствовали.

— Удалённо… да, кажется… помню.

— Вряд ли вы придали словам Мотузова большое значение, а зря. Знаете, как молодёжь реагирует на «подвиги» блогеров и отморозков в соцсетях? Сын известного певца спел матом, будучи в нетрезвом состоянии и абсолютно голым, песню в Интернете и получил двадцать семь миллионов лайков! А известный блогер и полный моральный урод Джо Либер (ник у него такой), имевший более шестисот нарушений ПДД за последние полгода, на шикарной «мазератти» устроил ДТП на Кутузовском проспекте и убил водителя и пассажиров — женщину и ребёнка. Его даже не задержали! Отпустили под подписку о невыезде! И знаете, сколько он получил лайков? Более двадцати миллионов! Это нормально?

Анатолий Павлович пожевал губами, ошарашенный эмоциональной речью директора. Сказал мрачно:

— Мы не можем регулировать Интернет…

— А надо! Надо! Ради сохранения молодых душ! Уже много лет в России идёт грандиозная диверсия по обработке сознания молодёжи и изменению менталитета народа, а также по подготовке молодёжи к участию в антигосударственных демонстрациях в качестве «майданного мяса». И теперь мы вынуждены работать не только против поводырей революций, но и против их молодых пособников. К примеру радикал-либерал и он же известный блогер Илья Варламов выдвинул себя кандидатом в мэры Москвы. Думаете, это такой прикол? Да у него подписчиков больше пяти миллионов! Если молодёжь проголосует за него, он запросто пройдёт в мэры. Вам нужен такой, с позволения сказать, слуга народа?

Президент взопрел.

— Чёрт бы тебя побрал, Иван Егорович! Я вызвал тебя не для того, чтобы ты читал мне мораль.

— А для чего?

— Мы не спим в стойле, а работаем в плане очистки верхнего эшелона власти. Мне нужен компромат на министра просвещения. Скользкий пацан, а главное — под благими намерениями умело прячет мины под образование и воспитание.

— Наконец-то дошло и до вас. Конечно, мы ведём досье. Хотя действовать надо решительнее и быстрее. Вот ещё пример: вы знаете, что высшее руководство Подмосковья — мультимиллионеры? Вас это не беспокоит?

— Вот и подключай свой КЗО. — Президент хлебнул водички, смочил носовой платок и вытер лоб. — Да и «Призрак» не мешало бы направить в нужное русло. А то что-то не видно их работы.

— «Призрак» пашет как раб на галерах, но слиперов у нас мало, не успеваем корректировать всех негодяев, больно их много во власти окопалось. Но если вы дадите отмашку, нам будет намного легче справляться с проблемами.

— Надеюсь, у вас всё под контролем?

Козодоев подумал о возникших проблемах с американским психотронным генератором, но вслух об этом говорить не стал. Ещё оставалась надежда на благополучное завершение работы по изучению и применению этого оружия.

— Буду докладывать вам о каждой проведенной операции.

— Будь добр. Не забудь о компромате.

— Через час получите файл.

— Кого вы корректируете в ближайшее время? Не министра финансов? Настало время заменить его.

— С финансами разберёмся позже. В плане работа с министром Манторовым.

Анатолий Павлович погладил пальцем шрамик над бровью.

— Прошу быть осторожнее.

— В каком смысле?

— По моим данным он начал реструктуризацию машиностроительной отрасли…

— Вот поэтому его и надо умело направить на созидание, а не на планируемое разрушение отрасли.

— Разрушение?

— А вы думали либералы решили усилить позиции России в этой области на мировом рынке?

Президент сделал движение к клавиатуре компьютера.

— Мне тут скинули доклад экспертного совета…

— Забудьте! Намечается сокращение инженерного корпуса и смена площадок, что неминуемо приведёт к падению производства. У главных наших машиностроителей и авиапроизводителей либералы просто отнимают земли, чтобы построить торговые центры под соусом «оптимизации производственного цикла и сокращения численности управляющих кадров». А уволят в первую очередь тех, кто действительно нужен отрасли.

Анатолий Павлович недоверчиво посмотрел на собеседника.

— Откуда тебе это известно?

— Или я не директор Службы безопасности? — усмехнулся Козодоев. — Вы же работали в нашей системе…

— Это было давно и неправда. Кстати, мне хотелось бы побеседовать с вашим координатором.

— С Мараевым?

— Мы встречались на отчётных собраниях Думы, и он произвёл на меня благоприятное впечатление.

— Повремените со встречей.

— Почему?

Козодоев замешкался, не готовый к объяснению причин своих предчувствий. Михаилу Модестовичу он, конечно, доверял всецело, однако в связи с последними событиями: передислокация «Призрака», отказ Ланина сообщить координаты новой штаб-квартиры (адрес базы, принадлежащей ГРУ, разумеется, был липовым), а также заявления полковника о наличии «крота» в рядах КЗО, — рисковать здоровьем, а то и жизнью президента не казалось разумным.

— У нас назревает реформация личного состава и смена приоритетных задач.

— Реформация? — поднял брови Анатолий Павлович. — И вы туда же? Не жизнь, а сплошная оптимизация.

— Комитет — живая система, а не закостенелый чиновничий аппарат. Жизнь меняется быстро, и мы не должны отставать. Тем более имея такое оружие.

Президент ещё раз вытер влажный лоб платком.

— Слиперы… да, если бы не они месяц назад…

— Вас бы уже не было — как личности. Убивать вас не собирались, планировали запрограммировать. И эта работа продолжается. Вот почему я предлагаю прошерстить круг ваших советников и уволить ненадёжных. Ведь к советнику Долгому у вас не было претензий?

— Он казался мне… государственником.

— А ведь мы давали вам материал по советникам. Долгий тоже был в списке нечистых на руку людей наряду с разработчиками ЕГЭ и разрушителями медицины. А они до сих пор у вас в фаворе и служат, горя не зная.

Анатолий Павлович нахмурился.

— Я не Господь Бог, — по губам президента скользнула кривая ухмылка, — и даже не слипер, чтобы оценивать людей по их мыслям.

— Мы же предлагали вам помощь слиперов.

— В качестве ментальных томографов? — Анатолий Павлович покачал головой. — Эдак придётся просвечивать весь состав правительства.

— Почему бы и нет? Я бы так и сделал, — боднул воздух лбом Иван Егорович. — Неэтично? Безнравственно? Зато эффективно и с гарантией того, что нас не подставят и не предадут.

— Не знаю, мне это не по душе, хотя и я не ангел во плоти и не раз ошибался в людях. Да и слиперы ваши вряд ли согласятся стать секретными копателями в чужих душах.

— Не все, но кто-то согласится ради наведения должного порядка.

— Кто же, если не секрет? Этот ваш новый спец? Фамилия у него интересная…

— Безоружный.

— Вот-вот, прямо как специально подчёркивается, что он очень даже вооружён.

— Он-то как раз против, мы предлагали.

— Мне он понравился, да и его спутница тоже. Что они могут ещё, кроме чтения мыслей?

— Даже я не знаю всех способностей паранормов. Они не только могут проникать в мозг человека, но и контролировать его поведение, производя жёсткую кодировку сознания на какое-либо действие.

— Какое?

— Да любое, вплоть до отключения сердца или программирования на террористический акт, насилие и даже убийство. С этого, собственно, и началась их история. Во всём мире с начала Великой Отечественной войны до сегодняшних дней были известны лишь чуть больше десятка слиперов. Один из них засветился ещё в тысяча девятьсот сорок третьем году — Мустафа Инхум, использованный немецкой спецслужбой «Аненэрбе». Он родился в тысяча девятьсот двадцать девятом в семье артистов бродячего цирка. А вообще это длинная история, которая стала известна КГБ после изучения архива «Аненэрбе». В общем, он недолго поработал на гитлеровцев, сошёл с ума к концу войны.

— Убийца?

— Скорее, разведчик и гипнотизёр. С его помощью немцы хотели завербовать известного тибетского ламу, чтобы тот сообщил им координаты базы летающих тарелок.

— Но ведь базу не нашли, насколько мне известно.

— Не буду раскрывать вам наши секреты, меня тоже предупреждали, чтобы я помалкивал, но уже тогда гитлеровцы знали о том, что за нами наблюдают пришельцы. Однако суть не в этом. Наши слиперы в корне отличаются от западных, потому что наша ментальность иная, мы изначально, в глубине коллективного бессознательного, не убийцы.

Президент прищурился.

— Иная цивилизация?

— Совершенно верно, кто бы что ни говорил. И война нынче ведётся не между отдельными государствами, а между тремя разными цивилизациями: русской, восточной и западной. Американцы — лишь её филиал.

— Под восточной ты имеешь в виду китайскую?

— Жёлтую расу, весь этот восточный конгломерат цивилизаций — китайцев, японцев, вьетнамцев и тайцев.

— А Индия?

— Как ни странно, индийцы — потомки гиперборейцев, как и мы, русские, и славяне вообще. Просто они ассимилировались с арабами и южными племенами жёлтой расы.

— Ты так уверенно рассказываешь об этом.

— Так ведь я военный историк по образованию, — смущённо сказал Козодоев.

— Ладно, историк, держи меня в курсе событий. Плохо, когда тебя окружают враги и ни на кого нельзя опереться.

— На меня можно, — серьёзно проговорил Иван Егорович.

В Кремле он не задержался, спеша на Лубянку (как всегда ждала куча дел), но уже в машине директора потревожил звонок.

Звонил Мараев:

— Иван Егорович, появилась острая нужда обсудить одну важную проблему. Сможешь подъехать ко мне в Марьино?

— Что за проблема?

— У меня появились подозрения, что один из слиперов «Призрака» работает на… скажем так: на другую сторону баррикад.

Стало жарко.

Козодоев ослабил галстук.

— Кто?

— Молодой.

— Безоружный? Не может быть! У меня нет на него никаких сведений.

— Приезжай, помозгуем.

— Сейчас не могу, я у президента, только вечером, где-то после восьми.

— Хорошо, буду ждать.

Лицо Мараева в глубине очков растаяло.

Козодолев сбросил очки, слепо посмотрел на обернувшегося с переднего пассажирского сиденья своего помощника, полковника Симонова.

— Бред!

— Что случилось? — спросил Симонов. — Кто звонил?

— Модестович.

Симонов кивнул, будучи в теме: он помогал директору во всём, что касалось деятельности Комитета защиты Отечества.

— Что он сказал?

— Наш новый слипер — шпион.

Симонов вытаращил глаза.

— Нестор? Не может быть!

— И я так думаю.

— Что-то здесь не так.

— Найди мне Ланина. Валентин, гони!

Водитель новенького российского «членовоза» — «Ауруса» — послушно утопил в пол педаль газа.

До Жанны снова дозвониться не удалось, и ехал Нестор к председателю КЗО с нехорошим предчувствием.

Везли его двое присланных Мараевым парней, не вызвавших у пассажира никаких подозрений. Оба разговаривали о каких-то общих знакомых, беззаботно шутили и вели себя как довольные жизнью молодые люди. И тем не менее чем ближе машина подъезжала к месту назначения, тем больше у Нестора падало настроение, и, выйдя из коричневого цвета «хёндэ» возле невысокого здания офисного центра недалеко от метро «Марьина Роща», Нестор чувствовал себя измочаленным как после беготни в футбол.

— Я буду один? — на всякий случай спросил он провожатого, смуглолицего парнишку по имени Жора.

— Вот уж не знаю, — ответил Жора. — Шеф мне не говорил, один вы будете или нет.

На входе их провели через рамку металлоискателя, заставив выложить из карманов ключи и мобильники.

У Жоры ещё оказались футляр очков и зажигалка в форме пистолетика.

Поднялись на третий этаж здания.

Офис Мараева состоял из трёх небольших помещений и охранялся постом из двух мужчин сурового вида в серо-чёрной униформе. Оба носили оружие — пистолеты в чёрных кобурах — и на приветствие Нестора не отреагировали.

Жора стукнул костяшками пальцев в дверь с табличкой «Директор», приоткрыл, всунул в щель голову со словами: «прибыли», — и пропустил вперёд слипера.

Заходи.

Нестор вошёл.

Мараев был не один. У стола, на котором лежал серебристый кейс с открытой крышкой, кроме хозяина кабинета стоял ещё один мужчина, средних лет, не качок, с виду обыкновенный работяга с завода, в тёмно-сером костюме и жёлтом свитере под ним. Лицо у него было круглое, незатейливое и казалось сонным, хотя в глазах бродили колючие искры неприязни. Нестор никогда с ним не встречался и причин этой неприязни не понял.

— Знакомьтесь, Олег, — представил спутника Мараев, внушающий уважение одним своим благородным видом и осанкой.

Нестор назвал себя.

— Проходите, — сказал Михаил Модестович.

Нестор шагнул к столу, гадая, как знакомый ему зомбер оказался у Мараева, и услышал писк вызова в ухе. Остановился, сказал виновато: «извините», — нацепил очки.

Звонил Хвощёв:

— Вы где, Нестор Евлампиевич? Мы вас потеряли.

— Меня пригласили… — Нестор заметил жест Мараева — палец к губам, и виновато закончил: — По важному делу…

— Никуда не уходите! Если вы уже выехали, остановитесь, к вам подъедут наши сотрудники.

— Я не дома.

— Ч-чёрт! — выдохнул Хвощёв. — Немедленно…

— Работай! — процедил сквозь зубы Мараев спутнику.

Олег выхватил из дипломата «фен» и направил ствол на остолбеневшего Нестора.

Подумать слипер ничего не успел, палец Олега уже нашёл курок на рукояти излучателя. Но реакция организма, не забывшая спортивные навыки и поддерживаемая кондициями экстрасенса, сработала без волевого приказа. Нестор успел-таки «пулей» вылететь из тела, хотя далеко не сразу понял, куда он направил полёт своей личностной «пули».

Сориентироваться и послать мыслеволевой пакет в какой-то из предметов, как он это проделывал не раз, Нестор не успел. Поэтому вывалился из реальности, если можно было так выразиться, в абсолютную пустоту без каких-либо намёков на то, куда он попал. И лишь внутренний координатор организма, привычно собравший волю в кулак, не позволил «пуле-душе» раствориться в небытии.

В космос! — пришла отчаянная мысль. Без паники! Там оглядимся!

Он рванулся «вверх» изо всех сил, как ныряльщик из воды, вызывая в солитоне памяти образ космического пространства с рисунком созвездий, и с облегчением осознал, что и в самом деле выбрался в пространство Солнечной системы с главной звездой — Солнцем, пылающим ещё «выше».

Сознание начало раздваиваться, пытаясь вселиться во что-то твёрдое, хотя бы и в планету «под ногами». Но возвращаться было нельзя, во всяком случае в данный момент, так как его ждала двойная засада: всаженная в голову программа и двое с зомбером. Но и оставаться висеть в пустоте долго тоже было рискованно, и Нестор принял единственное верное решение — найти своего космического собеседника, живущего на поверхности коричневого карлика.

К счастью, он помнил направление первого мысленного прыжка, вынесшего слипера к двойной звезде. Этот тёмный провал в серебристой вуали Млечного Пути забыть было невозможно, и невольный беглец из собственного тела направил полёт в центр Галактики, жадно прислушиваясь к шумам пространства, испускаемым живыми существами.

Уже на грани полной потери сознания он услышал знакомый мысленный отклик и упал в голову Мыследара как горящий метеор в атмосферу Земли. Но не сгорел! Правда, на то, чтобы прийти в себя, потребовалось время.

«… друг-землянин?» — родилась в уме мысль плазмика, нёсшая в себе нотку удивления.

«Прости, Дар! — заговорил путешественник. — Я без приглашения. Так получилось».

«Ничего страшного, друг-землянин, всегда рад тебя слышать. Что случилось?»

«На меня напали…»

Всплеск наивного непонимания и удивления в сознании Мыследара мог бы в другое время развеселить, но Нестору было не до веселья.

«К сожалению, — добавил он, — у нас на Земле существуют силы, желающие властвовать вопреки всем моральным законам».

«Что это за силы? Кем созданы?»

«Генетикой наших базовых основ. Её носители — мои соотечественники, которые конкурируют меж собой за власть и создают невыносимые условия жизни для нормальных людей».

«Но это невозможно! Власть — не награда и не удовольствие, это прежде всего тяжёлая работа и огромная ответственность!»

Нестор изобразил мысленную улыбку.

«Наши психологи и социологи утверждают обратное: только благодаря конкуренции человечество и прогрессирует. Вот сильные мира сего и соревнуются в насилии и жестокости».

«Ты меня озадачил, друг-землянин! Соревноваться можно и нужно, однако в творческом плане. Выигрывает тот, кто предложит более интересную и полезную идею. Мы не стремимся к власти и ограничиваем себя только с точки зрения полезности, гармонии и красоты».

«Эх, дружище, ты даже представить не можешь, как тебе повезло, что ты живёшь в мире справедливости! Может быть, я и ошибаюсь, но человеческая психика порождена бесконечной войной своих со своими же и уничтожением огромного количества ни в чём не повинных людей! Вероятно, такой тип разума бесперспективен и ведёт к деградации и гибели цивилизации. На Земле до человека были ещё цивилизации, и все они погибли».

«Почему?»

«По причине сидящих в мозгах главных наших преступников червей властолюбия, вседозволенности и жажды отнять у ближнего то, что ему не принадлежит».

«Не понимаю, как такое возможно! Но ведь ты не такой, как эти твои соотечественники, жаждущие власти? Значит, есть и другие такие же? Вы можете собраться и создать закон, позволяющий всем действовать разумно».

Нестор, получивший энергетическую подпитку от собеседника, начал соображать быстрее, но не удержался от улыбки.

«Законов у нас полно, дружище, только они служат не простому народу, а тем, кто у власти. У нас даже существует пословица: закон что дышло, куда повернул, туда и вышло».

«Что такое дышло?»

Нестор представил в уме запряженные в сани две лошади и длинную жердь между ними.

«Вот эта палка и есть дышло, служащее для управления лошадьми».

«Какой необычный зверь!»

«Ну, на Земле много ещё более необычных животных. Что касается законов, то у нас их полный набор и все запрещающие. Только их исполнение опять-таки контролируется теми, кто находится у власти. У вас не так?»

«Конечно нет. У нас нет запрещающих законов. Да они и не нужны. Мои соотечественники и так соблюдают заповеди прародителей и правила доброго сосуществования».

«Вы иные, — грустно повторил Нестор. — Хотел бы я, чтобы и у нас люди жили по заповедям доброты и справедливости. Но у меня проблема, друг Мыследар, и мне нужна твоя помощь».

«Сделаю всё, что в моих силах».

«Случилось вот что. — Нестор поведал собеседнику историю своего бегства. — Вернуться назад в своё тело я не могу, так как оно сейчас под контролем преда… э-э, моих соотечественников, устроивших засаду. Пытался дозвониться до моей напарницы, но боюсь, что и она захвачена. Что делать — ума не приложу!»

«Оставайся у меня», — простодушно предложил плазмик.

Нестор фыркнул:

«Благодарю, но это невозможно. Мы слишком разные. Да и если даже не обращать внимание на разницу восприятий, я не стал бы мешать тебе жить. Нужно что-то придумать».

«Ты можешь вселяться только в сложных существ?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Твои умения распространяются только на вселение в существ со сложной психикой? Имеющих разум?»

«Не только, я научился переселяться в животных и даже в неживые предметы».

«Отлично, тогда мы можем вернуться к тебе домой и на время решения проблемы вселиться в какую-нибудь конструкцию. Либо в нужного человека».

«Не уверен, что у нас получится, — засомневался переселенец. — Я ведь связан пси-каналом только со своим телом, а оно наверняка в руках моих врагов. К тому же они имеют зомбер».

«Прости, не понял».

«Генератор пси-воздействия. С его помощью можно запрограммировать любого человека».

«Но ведь мы можем сделать короткую остановку, так что они не успеют включить зомбер?»

Нестор прикинул идею плазмика.

«А ведь ты прав, дружище! Если прыгнуть в себя и тут же переселиться в другого человека, либо на крайний случай в предмет интерьера, нас могут и не заметить? Однако должен предупредить — это очень рискованно! Мало ли, какой сюрприз нам приготовили мои славные соотечественники».

«Не беспокойся, я готов помочь. Разреши мне потолковать со своей семьёй».

«Да, разумеется, они могут и не согласиться».

«Согласятся, — с забавной хвастливой интонацией сказал Мыследар. — дело в другом: я попрошу их объединить наши энергетики, и тогда мы станем сильнее».

Нестор мысленно обнял инопланетянина.

«Ох, дружище, что бы я без тебя делал!»

«Наверно, то, что и делал», — рассудительно проговорил плазмик, скорее всего, не разобравшись в психологическом подтексте сказанного.

Он выпростался из кресла и перешёл с балкона вглубь башни, имевшей несколько помещений. В одном из них, в форме колокола (если смотреть изнутри), абсолютно пустом, Мыследар занял единственное кресло в форме гамака, и стены помещения превратились в один сферический экран. Нестор увидел такой же колокол и фигуру плазмика, к которой присоединились, величаво шагая, ещё несколько фигур в красивых «перьевых» одеяниях, сверкающих драгоценными камнями. Женщин и мужчин плазмиков было трудно отличать друг от друга, так они были схожи, но всё-таки Нестор почти безошибочно определил, что мужчины-плазмики были ниже ростом и шире. От женщин же, как от произведений искусства, нельзя было отвести глаз, хотя они и не были людьми.

Разговор Мыследара с близкими длился несколько секунд. Нестор к нему не прислушивался, занятый созерцанием удивительных существ и их жестов, отмечая особенности разных полов. Потом Мыследар сказал ему мысленно: мы готовы, — и выключил устройство связи. Стены помещения стали белыми.

«Мы готовы», — повторил плазмик.

Нестор «вздохнул с нервной дрожью в груди» и сказал:

«Поехали!»

— Ну и что с ним делать? — осведомился Плеханов после нескольких неудачных попыток вывести слипера из состояния соляного столба.

После выстрела из зомбера Безоружный застыл с мёртвым лицом, да так и остался стоять, глядя перед собой ничего не видящими глазами.

Мараев не ответил, разглядывая слипера.

— То же самое, что и с этой мадам, — добавил Плеханов, имея в виду Жанну Миловидову.

Её вызвали ещё вечером, и невидимый импульс психотронного генератора превратил женщину в куклу. Вывести слипершу из этого состояния не удалось до сих пор, и её поместили в скрытое помещение офиса, используемое хозяином в качестве спальни.

— Для начала его надо связать, — предложил наконец Мараев. — Он может прийти в себя и начать сопротивляться. Положим пока рядом со слипершей, а вечером попробуем перевезти обоих ко мне домой.

— Тогда и её надо связать.

— Действуй.

Плеханов подошёл к стоящему столбом молодому человеку, взял под руку.

— Пошли.

Безоружный безропотно повиновался, направляясь к двери кабинета, как робот переставляя ноги и по-прежнему не обращая внимания на присутствующих.

Плеханов вопросительно посмотрел на председателя КЗО, но Мараев только махнул рукой: мол — веди.

Слипера отвели в спальню, где на кровати под присмотром молодого начальника охраны КЗО Клавдия Нормина лежала, безучастно сложив руки на груди, Жанна Миловидова.

— Красивая! — цокнул языком Плеханов. — Хотя, по мне, слишком спортивная, вон плечи какие накачанные.

— Не отвлекайся, — буркнул Михаил Модестович.

Обоих связали, уложили на кровать спинами друг к другу, убрали тумбочку подальше от кровати.

— Наблюдайте, пока я буду решать другие задачи.

Плеханов унёс в спальню зомбер и остался там с Норминым.

Мараев же сел за стол, глянув на экран компьютера.

После срабатывания закладки в зомбере, включившей генератор и запрограммировавшей владельца, коим на тот момент являлся сам Мараев, он успел связаться с пятью членами Комитета и пригласить их к себе. Но Козодоев с Добрыниным отказались, сославшись на график работы, и согласились встретиться лишь трое из КЗО: Устоев, Брусникин и Шерстобитов. Да и то адмирал обещал подъехать только на следующий день. Он был в Калининграде.

Для той комбинации, которую наметил Мараев, требовалось запрограммировать не меньше половины состава Комитета, поэтому надо было срочно вызывать к себе остальных комитетчиков, а также командиров «Призрака». И Михаил Модестович развернул в компьютере список личного состава КЗО, в первую очередь отметив наиболее патриотично настроенных защитников Отечества. Без их подключения к системе, разработанной президентом «Сбера» Оскаром, добиться цели — перехвата власти с целью тихой либеральной революции было невозможно.

С Германом Германовичем он общался уже дважды, удивившись его реакции: складывалось впечатление, что владелец «Сбера» не обрадовался такому подарку, как подсоединение столь важной структуры как КЗО. Оскар вообще сначала принял сообщение Мараева за розыгрыш, и третий звонок Мараева, предложившего разработать план совместных мероприятий, его только разозлил.

— Поговорите об этом со Смотрящим, — сказал он сухо. — Я работаю по своим планам и не хочу их корректировать. В дальнейшем, возможно, я обращусь к вам за помощью.

— Но мы можем ускорить развитие событий, — удивился Мараев, — подключив слиперов.

— Насколько мне известно, они вам не подчиняются. Вот когда слиперы станут вас слушаться, тогда и поговорим.

Ошеломлённый такой реакцией Оскара Михаил Модестович лишь кивнул, не понимая, почему глава суперкорпорации отказывается от сотрудничества. И причину этого нежелания ему озвучил Смотрящий, позвонивший буквально через минуту после переговоров Мараева с Оскаром, будто он знал, о чём шла речь.

Несогласие Германа Германовича объединяться объяснялось легко и просто: он мыслил себя единственным претендентом на звание «императора всея Руси» и не собирался делиться властью ни с кем, в том числе и с «миссионерами» из европейского «Комитета 300».

Смотрящий не раскрыл своего настоящего имени. С Михаилом Модестовичем разговаривал человек в шлеме байкера, и кто скрывался под этим камуфляжем, осталось неизвестным. Но на вопросы Мараева он отвечал охотно и энергично, из чего председатель КЗО сделал вывод, что собеседник молод или, по крайней мере, не старше сорока лет.

Ответил Смотрящий и на вопрос, почему зомбер был так легко захвачен спецназом «Призрака».

— Операция была разработана давно, — со смешком сказал он. — Так как подобраться с помощью обычных способов к руководству КЗО и ФСБ не удавалось, мой предшественник предложил американцам сделать закладку в компьютере зомбера, а сделать так, чтобы он оказался в руках противника, уже не составляло труда. Дело едва не испортили холуи господина Оскара, вздумавшие на свой страх и риск зазомбировать нового слипера, попавшего в СИЗО после посещения кабинета президента. Однако всё обошлось.

— Но аппарат могли распотрошить в лаборатории ФСБ…

— В принципе могли, хотя закладка не являлась каким-то отдельным чипом, а была распределена по всему корпусу генератора.

— Хитро.

— Наши союзники не болваны, — рассмеялся «байкер».

— Какую задачу вы поставите мне?

— Запрограммировать как можно больше членов Комитета. И обязательно — директора ФСБ и генсека российского Совбеза. Это чрезвычайно важно.

— Похоже, Козодоев насторожился, потому что сначала согласился подъехать вечером, а потом отказался под благовидным предлогом.

— Сделайте всё возможное. Как только Комитет окажется под нашим контролем, начнём действовать решительнее.

— А что с Оскаром?

— Он спит и видит себя владыкой России. — «Байкер» рассмеялся. — И замах у него большой. Но ведь и он не Господь Бог? И даже не паранорм? А значит, подвержен внушению. Правда, мой предшественник сделал глупость, передав ему технологию защиты от психотронного излучения: Герману Германовичу вшили специальный чип, усиливший его природную энергетику и защитные способности. Но это не гарантия от сильной гипноатаки.

Смотрящий попрощался, а Мараев ещё долго обдумывал полученную информацию, неожиданно поймав себя на мысли, что ему не хочется контактировать со Смотрящим. Правда, мысль просияла пламенным язычком свечи и погасла, но подсознание, сформированное российским культурным кодом и личностной ориентацией «на торжество справедливости», уже начало трогать струны души.

Через час с минутами в офис прикатил Валерий Захарович Брусникин, бывший советник президента по национальной безопасности. Этого семидесятилетнего старика уже пытались убрать Рубинов и компания, но тогда на озере советника спасли спецназовцы «Призрака», и он остался в рядах Комитета, хотя и ушёл в отставку с поста советника. Но связями Брусникин обзавёлся обширными, что нередко помогало делу, поэтому Мараев не колебался, наметив подчинить коллегу.

Брусникин не сопротивлялся. Он даже не понял, что произошло, когда Плеханов принёс зомбер, навёл на Валерия Захаровича ствол излучателя и нажал на курок. А спустя несколько секунд Брусникин, волю которого подавил импульс, уже выслушивал инструкции Мараева, пребывая в состоянии боксёра, получившего нокдаун.

Через полчаса появился Данил Фомич Устоев, помощник депутата Госдумы, он также подчинился «подвалу» — импульсу зомбера, не выразив каких-то эмоциональных «взбрыкиваний».

Таким образом за сутки Мараев успел запрограммировать пять человек, включая Олега Плеханова и двух членов Комитета, а также секретаря и начальника охраны, и «обесточить», то есть отключить сознание у двух слиперов. И хотя они оставались в странной коме, не реагируя на своё положение, вероятность того, что паранормы очнутся и будут служить непосредственно Михаилу Модестовичу, оставалась весьма большой.

Президент «Сбера» увидеть его не ожидал, судя по вопросительному взгляду и приподнятым бровям.

— Какие люди и без стука! — пошутил он с иронией.

— У вас сегодня игривое настроение? — сухо осведомился Мараев. — Очевидно, ваше сбергосударство приросло ещё одной компанией. Но шутки в сторону, перейдём к делу. Мы начинаем небольшой майданчик в столице по либерализации президентского корпуса, и ваше участие было бы очень кстати.

Оскар перестал излучать иронию.

— До сих пор я знал вас с другой стороны…

— Верно, как депутата, но всё изменилось. Пароль: вставай, страна огромная, под…

— …голубые небеса, — закончил Герман Германович озадаченно.

Это и в самом деле была кодовая фраза связи всех антиправительственных сил в России, придуманная кем-то из западных комиссаров «Комитета 300», позволяющая определить и опознать «своих» среди «чужих». Однако в устах депутата Госдумы, коим являлся Мараев, она звучала необычно, и Оскар, знавший Михаила Модестовича не только в роли депутата, но и главы КЗО, был шокирован этим обстоятельством.

— Значит, это вы — новый Смотрящий?

Мараев усмехнулся.

— Ну что вы, Герман Германович, вы должны знать, что Смотрящие не вмешиваются в наши разборки, не являясь ни разведчиками, сотрудниками ЦРУ, ни диверсантами. Это обычный стиль работы американцев — воевать за свои интересы чужими руками на чужой территории.

— Послать бы их подальше… — мечтательно закатил глаза президент «Сбера».

Мараев посмотрел на него с любопытством.

— Вы такой патриот?

— В данном случае — да, патриот. — Оскар посерьёзнел. — Мы и сами вполне способны управлять своей территорией, не привлекая западных умников. Но я вас слушаю, Михаил Модестович.

— Мне нужен ваш силовой блок.

— Э-э… простите?

— У вас есть своя служба безопасности, руководит которой господин Слоневский. Скоро нам понадобится спецназ, и я прошу подчинить эту структуру мне. Частично и не надолго.

Глаза Оскара сузились.

— Что вы задумали?

— Двое слиперов находятся у нас. Но это сволочное подразделение — «Призрак» — не подчиняется напрямую мне и может вмешаться. Надо его обезвредить. Как только я получу координаты местоположения их секретного штаба, надо будет ликвидировать угрозу.

— Вы хотите устроить войну… с ГРУ?! — удивился Оскар. — Бог в помощь!

— Не войну, скажем так — блицкриг. Только после ликвидации «Призрака» мы сможем спокойно делать свои дела.

Герман Германович покачал головой, не сводя глаз с собеседника.

— Вы или гений… или потеряли ум. Простите, ради бога! Не верю, что Смотрящий разрешил вам провести эту акцию. Если вы захватили слиперов, то почему бы не использовать их для тихого устранения начальства? Без драк и стрельбы?

Мараев поморщился.

— Ни о какой стрельбе речь не идёт. Ваши парни должны сделать это без единого выстрела.

— Но имея слиперов…

— Они в коме. — Мараев ощерился. — Никто не понимает, почему разряды зомбера так подействовали на них. Поэтому мы и хотим обезопасить себя со стороны «Призрака».

— Слиперы… в коме?!

— Если хотите, можете подъехать и убедиться.

Оскар поиграл пальцем на губах.

— Чем дальше в лес, тем больше дров! Пожалуй, мне действительно стоит подскочить вечером.

— Но прежде пришлите мне Слоневского.

— Только после личного обращения ко мне господина Смотрящего.

Глаза Мараева сверкнули.

— Не много на себя берёте?

— Столько, сколько смогу унести, — отшутился Оскар.

— Хорошо, он вам позвонит. Жду решения.

Михаил Модестович выключил вижн, снял очки, проворчал:

— Фашист недобитый… откуда это у них — жажда вселенской власти? Гитлер мечтал, Наполеон, Меркели всякие…

Наблюдавший за боссом Плеханов не ответил, хотя взгляд помощника говорил сам за себя: а ты-то чем отличаешься от Гитлера?.. Впрочем, Мараев не обратил внимания на реакцию бывшего полицейского, озабоченный внезапно возникшей проблемой.

Однако Смотрящий понял его с одной фразы, ответив на звонок головой «байкера» в шлеме и смешком:

— Неужели я это сделал, Михаил Модестович?

— Что? — не понял Мараев.

— Слышали поговорку? Не сделаешь человеку гадость, он о тебе и не вспомнит. Вы вспомнили.

На сердце полегчало. Настроение у Смотрящего судя по всему было хорошее и вселяло надежду. Но продолжать шутить на эту тему не хотелось.

— Мы начинаем вторую фазу операции, и для ликвидации «Призрака» мне понадобится спецназ.

— Может быть, не стоит спешить?

— Стоит, господин комиссар. Как только руководство «Призрака» узнает о захвате нами слиперов, оно объявит тревогу, а возможности у этого подразделения большие. Надо упредить удар.

— Что ж, я подумаю.

— Счёт идёт не на дни, а на часы.

— Хорошо, чего вы хотите от меня?

— Герман Германович ждёт вашего звонка, после чего подключит к нам своих бойцов.

— Он так и сказал?

— Что-то вроде — бог поможет.

«Байкер» рассмеялся.

— По Сети бродит пословица, что бог — этот тот, кто никогда не отвечает на призывы о помощи.

— Вы поможете?

— К сожалению господин Оскар предпочитает действовать самостоятельно и не спешит следовать советам. Возможно, в будущем его придётся… ограничить. Нельзя же так нагло прибирать к рукам Россию на глазах у президента и правоохранительных органов.

— Многие правоохранительные органы работают с нами.

— Да, это наше счастье, коррупция в стране гигантская, что нам на руку. Хорошо, я поговорю с Германом.

— Спасибо.

— А не за что. Как ведут себя слиперы?

— Они в коме.

— О! — вырвалось у «байкера». — Давно?

— С момента задержания.

— Что ж вы не предупреждаете? Надеюсь, они под надёжной охраной?

— В отдельной комнате.

— Хотелось бы посмотреть на них.

— Нет никаких проблем, подъезжайте в любой момент.

— В таком случае подъеду к вечеру. А господин Оскар сейчас перезвонит.

Мараев выключил канал, но минуту спустя снова включил.

— Записывайте номер мобильного Слоневского, — сказал проявившийся в очках Оскар кислым тоном.

— Я запомню, — ответил Михаил Модестович.

Первым догадался об атаке на структуры Комитета защитников Отечества не Ланин, а Хвощёв. После того как Жанна Миловидова перестала отзываться на вызовы, а Нестор Безоружный поехал к Мараеву (надо было ещё разобраться, почему сторожа слипера позволили ему покинуть квартиру и не сообщили о поездке командиру подразделения) и тоже перестал откликаться, сомнения начальника службы безопасности «Призрака» превратились в уверенность, и он объявил тревогу по системе удалённого доступа, связывающей всех сотрудников и бойцов спецназа, и лишь после этого позвонил Ланину.

— Причина? — коротко осведомился у него полковник.

Он имел в виду причину объявления тревоги.

— Предательство! — весело оскалился Хвощёв, хотя вряд ли эту мину можно было назвать улыбкой.

— Кто?

— Мараев!

Ланин сузил глаза.

— Сам понимаешь, что сказал?

— Проследи цепочку: нашим слиперам неожиданно удалось захватить зомбер в СИЗО и передать нам. Потом излучатель забрал Козодоев и почему-то передал его Мараеву. А потом начались странные маневры Мараева с вызовом комитетчиков в свой офис в Марьино и ещё более странные вызовы слиперов, после которых они перестают откликаться. Даже если я не прав, не лучше ли перестраховаться?

У Ланина дёрнулась щека.

— Мараев не может быть «кротом».

— Согласен, мы бы заметили, однако я предлагаю поменять адрес схрона.

— Базовый?

— Нет, базу ГРУ они побоятся тронуть. А отдельные бункера — запросто, особенно те, о которых может быть осведомлён Мараев.

— Какой свисток ты дал?

— Красный.

— Проследи развёртку.

Хвощёв сделал жест своему спутнику Виктору Бокову: они шли к стоянке автомобилей на базе, — и оба поспешили обратно.

Конечно, никакую сирену включать никто не собирался. Тревога по формату «красный» означала немедленную эвакуацию всех контор, офисов и небольших коллективов сотрудников «Призрака», располагавшихся на территории Москвы и Подмосковья. И хотя это был уже не первый переезд спецподразделения по тревоге, менее серьёзным он от этого не был.

Командующий базой полковник Моисеенко отреагировал на заявление Хвощёва хмуро, но обещал принять меры по охране территории.

Убедившись, что сотрудники «Призрака», располагавшиеся на базе, подготовились к любому повороту событий, Хвощёв и Боков определили наиболее уязвимые с точки зрения безопасности офисы и в сопровождении отделения спецназа численностью в двенадцать бойцов помчались в Лосиноостровский парк, где в настоящий момент располагался аналитический центр «Призрака». Там же в последнее время работал и Ланин вместе с группой стратегов под командованием полковника Зимятова, специалиста в области социальных технологий. О расположении аналитиков не должен был знать никто, даже руководители КЗО, однако Хвощёв был уверен, что и Козодоев и Мараев знают, и следовало принять дополнительные меры по охране здания с разработчиками большинства операций для слиперов.

— Твоё мнение, на кого станет опираться Михаил Модестович, если наши подозрения подтвердятся? — спросил Хвощёв, оглядываясь, не отстал ли кортеж из двух машин сопровождения — фордовский минивэн «Гэлэкси» и «Рэндж Ровер», в которых ехали бойцы Бокова.

— Ни на одну официальную структуру, — уверенно ответил Виктор. — Козодоев не поехал к нему, значит, чист и не пошлёт Мараеву помощь в виде батальона «Альфы». Министр внутренних дел не входит в круг друзей Мараева, значит, тоже отпадает как источник силовой поддержки. Министр обороны…

— Приятель Добрынина, — подхватил Хвощёв, — и сначала спросит у Валерия Севастьяновича, что происходит. Он в курсе, чем мы занимаемся, хотя и командует Ланиным.

Виктор усмехнулся.

— Особенно если учесть, что он настаивал ввести слиперов в разведку. Но Добрынин его отговорил.

— Так кто?

— Только скрытые силы: частные военные компании типа «Чёрного орла» и частные же охранные предприятия, которые имеются у всех наших противников от главы «Сбера» до министров.

— В таком случае у нас развязаны руки.

Виктор вопросительно глянул на Петра Даниловича, и майор добавил:

— Можно не бояться огневого контакта. Жалеть там некого. Боевики знали, на что шли, становясь холуями типа Рубинова или Слоневского. Хотя лучше обойтись без стрельбы.

— Как получится, — пожал плечами Виктор. — Будем действовать по обстановке.

Дорога до офиса «Призрака» на территории Лосиного острова, располагавшегося в пяти километрах от МКАД, заняла больше полутора часов, и они опоздали.

Уже при подъезде Хвощёву позвонил Ланин и сообщил о нападении на центр логистики.

Так как стрельбы слышно не было, Хвощёв предположил, что атакующим удалось каким-то образом обмануть охрану центра, и оказался прав.

— Они прошли через левое крыло, — добавил Ланин. — На посту находились двое служивых, один из которых и открыл ворота со стороны леса.

— Кто? — сцепил зубы Хвощёв, знавший всех охранников.

— Сержант Плеханов.

— У Мараева помощник с такой же фамилией, — заметил Виктор. — Они, случайно, не братья?

— Потом выясним. Вы где, Валерий Леонидович?

— В бункере, в подвале вместе с Добрыниным.

— У вас вроде бы тихо.

— По монитору видно, что охрану первого периметра ликвидировали с помощью газовой атаки. Айтишники забаррикадировались у себя, но долго не продержатся. Есть предложение вызвать «Кедр». — Ланин имел в виду спецназ ГРУ.

— Не надо пока, мы рядом.

— Обойдитесь без шума.

— Ждите. — Хвощёв связался с машинами кортежа, коротко объяснил задачу, и вся кавалькада свернула с шоссе в лес.

На окраине Берёзовки, где и нашли себе пристанище «призраки», все оставили машины и слаженно нырнули в лесные заросли, остановившись перед пластинчато-железным забором, окрашенным в зелёный цвет.

— Останьтесь, — сказал Боков, критически оглядев Хвощёва.

Майор, одетый по-осеннему в коричневую куртку «под кожу», протянул ему руку.

— Кинжал!

Виктор хмыкнул, потом протянул начальнику службы безопасности нож с эргономической рукояткой и заточенным не хуже скальпеля лезвием.

— Обзор!

Запустили беспилотник размером с воробья, передавший на экран обзор территории центра.

— Рэм — левый фланг! — Виктор ткнул пальцем в здание.

Рослый спецназовец с тремя красными полосками на предплечье молча кивнул.

— Саныч — зайдёшь справа!

Кивнул мощный боец с непомерно развитыми плечами.

— Мир — подъезды и транспорт!

— Понял, — прошептал ещё один боец, на которого возлагалась задача захватить два джипа на улице, доставивших группу атакующих. Номеров у джипов не было, и стало ясно, что команда Мараева представляет собой какое-то военизированное подразделение, принадлежащее большим начальникам.

— Юзеф — глушак!

— Есть! — козырнул худой и малорослый паренёк, отвечающий за работу спецаппаратуры.

Запустили ещё один дрон — с генератором шума, отключающим все радиоэлектронные устройства в радиусе полукилометра.

— Змеёй — в ножи!

Подразделение капитана почти бесшумно взлетело на забор и растворилось между елями и соснами леска, подходившего вплотную к левому крылу здания центра.

— За мной! — выдохнул Виктор на ухо Хвощёву.

Майор без возражений последовал за ним, имевшим почти десятилетний опыт боевых операций в России и за рубежом.

Перескочили через забор, помогая друг другу, наткнулись на лежащее ничком тело; труп был одет в камуфляжный костюм военного образца, но это был не «ратник» и не «сотник», какие носили бойцы Виктора. Умер этот бритоголовый головорез от удара ножом в затылок.

— ЧВК! — шепнул Виктор. — Их стиль.

Выстрелов по-прежнему не было слышно, хотя в доме центра поднялся шум, донеслись тихие крики, стук падающей мебели и треск стекла.

Вбежали в вестибюль. В нем уже никого не было, кроме двух распластавшихся на полу тел. Один лежащий был защитником центра, второй верзила — бандитом. Он вдруг вытащил из-под себя автомат (новенький АК-14), однако выстрелить не успел: ни Виктор, ни Хвощёв не сплоховали, отреагировав на движение бросками ножей. Нож капитана попал боевику в глаз, нож Хвощёва — в руку, державшую автомат. С глухим вскриком боевик выронил оружие и перестал двигаться.

Где-то внизу, под полом вестибюля, послышался звук выстрела.

— Твою глухомань! — выругался Виктор, стремительно бросаясь к лестнице.

Но выстрелов больше не было, и спустившийся в подвал Хвощёв увидел в слабо освещённом помещении с рядами бетонных столбов двух спецназовцев и три неподвижных тела на полу. Ещё один спецназовец — раненый — сидел у стены, его осматривал Виктор.

Кусок бетонной стены справа от лестницы начал с гулом сдвигаться, открывая проход. В подвал вышли трое: бесстрастный Ланин, мрачный Добрынин и виновато сопевший молодой парень в синем халате.

— Кто это? — глянул на трупы Добрынин.

— «Чёрный орёл», — расслабился с кривой улыбкой Хвощёв. — Никак не успокоится господин Рубинов. Били мы его шоблу, били, а ему всё по фигу.

— Он здесь?

— Минуту. — Виктор разогнулся, включил рацию. — Мир, что у тебя?

— Три «двухсотых», один «трёхсотый», — ответил боец, отвечавший за транспорт нападающих.

— Рубинова среди них нет?

— Есть, — прилетел ответ через пару секунд. — Труп.

Виктор посмотрел на Добрынина.

— Рубинов…

— Понял, — проворчал создатель «Призрака». — Капитан, надо по-быстрому убрать территорию.

— Сейчас займёмся. — Боков отошёл.

— Ну а наша задача, — обратился Добрынин к Ланину, — срочно разобраться в связях Мараева, выяснить, кто такие Плехановы, и как у нас оказался один из них, пропустивший боевиков.

— Разберёмся! — пообещал Хвощёв, переставая улыбаться.

Только благодаря помощи Мыследара и его семьи Нестор смог отыскать в беспредельном пространстве Галактики Солнечную систему и Землю и вернуться в своё тело. Его энергии просто не хватило бы на преодоление тысяч световых лет, и он вероятнее всего затерялся бы в пустоте либо растворился в ней без остатка.

Однако дома его не ждали! Точнее, обнаружив себя в каком-то помещении «по ментальному запаху» и знакомому свечению ауры, слипер со товарищи не сумел пробиться в голову и вернуть способность управлять своим телом. Впечатление было такое, будто мыслеволевой «пакет» хозяина и гостей натыкался на упругую перчатку боксёра, раз за разом вышибающую их из головы лежащего (это Нестор успел почувствовать) молодого человека.

Испуг был так велик, что Нестор совершенно забыл о своей способности вселяться в разные объекты.

«Возвращаемся!»

Мыследар, чьё присутствие ощущалось сознанием слипера как пульсирующее плечо, подставленное ему для опоры, не стал ни возражать, ни спрашивать, что случилось. Обнявшись со всеми «пассажирами», они превратились в призрачный луч, мгновенно преодолевший бездну пространства и влившийся в тело плазмика.

Несколько мгновений отдыхали, приходя в себя.

Члены семьи Мыследара попросили уединения, и он отпустил всех до единого, деликатно попросив согласия у гостя-землянина.

«Ты блокирован, — добавил плазмик. — В твой мозг запущена мощная программа подавления воли, оседлавшая твою внутреннюю пси-сферу».

«Понял уже, — огорчённо признался Нестор. — Ловко они нас провели, использовав зомбер».

«Прости, повтори ещё раз».

«Зомбер — психотронный генератор. Там рядом со мной лежит моя спутница, Жанна, значит, сначала они запрограммировали её, а потом явился я. Убьёт Ланин!»

«Кто, извини?»

«Главный наш начальник. Я рассказывал тебе о том, чем мы занимаемся. Он не велел никуда отлучаться, не сообщив о своём решении, а я не послушался, как самый настоящий лох!»

«Это действительно неправильный поступок».

«Сам знаю, но ведь меня не дядя с улицы вызвал, а сам Мараев, руководитель Комитета защиты Отечества! Кто же знал, что он предатель?!»

«Может быть, он тоже попался на удочку, поверив обману? Не должен человек такого уровня в одночасье стать предателем».

«Логично, только мне от этого не легче. Прости, что втянул тебя в это грязное дело».

«Мы всё понимаем и готовы помогать».

«Как?»

«Можно вернуться и попытаться пробить блок».

«Если мы с первого раза не смогли этого сделать, то не сможем и со второго».

«Я подключу энергетику всей семьи».

«Разве ты не подключал?»

«Только самых активных».

«Мужчин, что ли?»

«У нас нет чёткого деления полов на мужчин и женщин как у вас. Но в принципе можно называть моих близких по активности мужчинами».

«Что ж, попробуй уговорить женщин. Кстати, не в обиду будь сказано, они на мой взгляд красивее мужчин. Глаз не оторвать!»

«Благодарю, — послал понимающую мысль-улыбку Мыследар. — Нам только кажется, что женщин выбираем мы, мужчины, на самом деле всё наоборот».

«Могу успокоить, у нас всё обстоит точно так же», — улыбнулся Нестор.

«Я далеко не красавец, но клан моих половинок выбрал меня и мой клан, чем я очень горжусь».

Нестор промолчал. Плазмики знакомились не индивидуально, как люди на Земле, а кланами — женского и мужского пола, зато и семьи у них были намного крепче, подпитываемые этикой рода, стремящегося к идеалу.

«Подожди немного».

Мыследар покинул колокол связи, собрал родичей, — всего удалось привлечь тринадцать особей, — объяснил ситуацию и заручился поддержкой четырёх мужчин и девяти женщин. Вернулся в переговорную, куда через несколько минут зашла вся семья астронома-спасателя.

«Мы готовы. Две женщины не смогут участвовать в экспедиции по важным причинам, но мы справимся».

«Я так вам благодарен…» — начал смущённый Нестор.

«Не стоит преувеличивать нашу помощь, — перебил его Мыследар. — На нашем месте вы поступили бы точно так же».

Никаких негативных оттенков мысль плазмика не имела, и Нестор мимолётно подумал, что эти существа в большей мере могут называть себя людьми, чем сами люди.

«Звездолёт-луч» прянул в пространство с поверхности коричневого карлика и достиг Земли.

В помещении, где лежали обездвиженные слиперы, ничего не изменилось. Нестору хватило секунды, чтобы почувствовать-увидеть интерьер комнаты (он лежал на боку лицом к столу) и двух мужчин. Один сидел на стуле у стола, листая журнал, второй копался в боксе для дисков, выбирая фильм для видеопроигрывателя.

Отвлекаться на их опознание слипер не стал, да и времени не было. Он лишь оценил позицию лежащих и попытался одним ударом «пули сознания» взломать защитное поле блока.

Однако ответ получил такой же, что и при первой попытке взлома: уже за «частоколом крепостной стены» (так воображение нарисовало кокон полевого блока) «экипаж» Нестора встретил летящее навстречу бревно (таким тараном когда-то в древности пробивали ворота крепостей). Увернуться он не смог, да и сидел не за рулём машины или вертолёта, успел лишь напрячься, но удар получился жёстким. Пулевидный «экипаж» отбросило назад, а его ментальных пассажиров едва не расплющило, как это случилось бы, находись они в кабине машины.

Тем не менее Нестор сознания не потерял, разве что в глаза сыпануло песком (по ощущению), и он с ходу свернул в сторону — словно «пуля», срикошетировавшая от гранитного валуна.

Эту операцию он подготовил заранее, на тот случай если его снова не пустят «домой». Была надежда, что удастся переселиться в Жанну, лежащую рядом. Но финт не сработал. Мозг Жанны тоже оказался заблокированным, и «пуля» Нестора с пассажирами-плазмиками отлетела назад, наткнувшись на «гранитную плиту» блока.

Рванули назад, вываливаясь в тело Мыследара, ожидавшее хозяина в колоколе связи.

Отдышались.

«Квадратный корень из минус единицы!» — выругался Нестор.

Мыследар мягко «похлопал его рукой по плечу», уже зная значение этой фразы друга-землянина.

«Не огорчайся, что-нибудь придумаем».

«Что тут придумаешь», — приуныл молодой человек.

«Мне показалось, что ты вспоминал о своей возможности перемещаться в неживые предметы».

«Могу».

«Почему бы нам не попробовать заселиться в объект в помещении, где лежит твоё тело? Потом мы сможем вернуться к себе?»

«Ну да, я возвращался».

«Как вы любите выражаться: поехали?»

Если бы мог, Нестор почесал бы макушку.

«Чёрт побери! Квадратный корень… конечно, это надо было сделать! А там что-нибудь придумается! Только хочу предупредить…»

«Мы понимаем и готовы рискнуть».

«Всё-таки посоветуйся с семьёй».

«Уже посоветовался».

«Ладно, поехали. Уж не знаю, чем вас отблагодарить!»

«Достаточно твоего доброго слова».

Нестор улыбнулся, сосредоточился на выстреле, и «пуля» с экипажем из психосфер плазмиков и землянина вылетела в космос.

На все манипуляции с внедрением в собственное тело, а потом в ближайший объект потребовалось всего полсекунды.

Так как в помещении, где он лежал, уже никого не было (первая мысль была заселиться в одного из мужчин), Нестор выбрал зомбер, и «пуля с экипажем» ворвалась в аппарат невидимой молнией.

Каскад ощущений, несмотря на отсутствие физических тел у всего «экипажа пули» и нервных связей с исполнительными органами, обрушившихся на «пассажиров», мог кого угодно привести в шизоидное расстройство.

В обычном состоянии при бодрствовании в мозг человека поступают сотни и тысячи сигналов от нервных узлов и биодатчиков, коими являются глаза, кожные синапсы, температурные измерители и внутренние органы чувств. В состоянии же слипер-режима мозг мгновенно теряет все сигналы от нервных структур, и человек начинает опираться лишь на сохранившиеся в памяти воспоминания ощущений, гротескно пересекающихся в «опустевшем» личностном файле.

Единственный, кто не растерялся при размещении в кейсе с психотронным генератором, был Нестор, поскольку не раз заселялся в неживые объекты. Семья же Мыследара получила настоящий шок, и понадобилось несколько минут на то, чтобы успокоить всех, объяснить, что происходит, и научить «держать форму».

«Надо было подготовиться, — виновато передал своё состояние Мыследар. — Я не думал, что будет так… необычно!»

«Прости, дружище! — ответил смущённый Нестор. — Это моя вина, я должен был вас предупредить».

«Ты не виноват, мы сами должны были предусмотреть, что произойдёт. Но теперь всё позади. Командуй, что нам делать».

«Пока осматривайтесь. Есть надежда, что Жанна успела переселиться в какой-либо из предметов в этом помещении. Если это так, я найду её».

«Каким образом?»

«Буду переходить из предмета в предмет, пока не обнаружу».

«Мы можем помочь?»

«Для переселения нужен навык, а его у вас нет, ещё рассыплетесь в пыль, образно говоря. Поэтому ждите».

«Здесь очень тесно…» — робко подала мыслеголос одна из женщин семьи.

«Постараюсь обследовать комнату побыстрее».

Нестор сосредоточился и прыгнул в стол под зомбером, едва не утащив за собой Мыследара: в сознании остался след этого события наподобие вскрика — «ох! я приклеился!»

Но к счастью всё обошлось, энерго-информационный солитон плазмика, действительно слишком тесно цеплявшийся за «Я» Нестора, остался вместе с семейным «пси-кланом».

В столе Жанны не оказалось.

Нестор огляделся, давно научившись ориентироваться в пространстве при отсутствии органов чувств, определил предметы, в которые могла переселиться женщина, и начал навещать каждый по очереди.

Ни в кровати, ни в стульях её тоже не было.

Оставались только продолжавший работать телевизор «Самсунг» на стене, тумбочка с видеодисками, книжная полка, плафон освещения и настольная лампа на тумбочке. Но их слипер решил не проверять из-за малых размеров. Из всего набора мебели в спальне лишь телевизор мог стать прибежищем для беглянки, хотя и он был невелик.

И в этот момент в комнату вошёл мужчина, один из тех, что недавно перебирал диски.

Нестор ёжился в тесном стуле, собираясь сосредоточиться и прыгнуть в телевизор, и появление свидетеля его смутило. Потом пришла мысль устроить тому «засос», несмотря на риск потери концентрации. Выстрел «пулей сознания-воли» из собственной головы сильно отличался от посыла себя в чужую голову из неживого объекта. Но идея была стоящая, риск имел оправдание, и Нестор, собрав волю в кулак, сделал прыжок… и вылетел в пространство комнаты, получив оглушительную затрещину! Мужчина был заблокирован! Его пси-сферу защищала такая же силовая накидка, проявляющая себя то каменной глыбой, то железным щитом, какой была накрыта в данный момент и голова живого Нестора, лежащего на кровати.

Свет сменился темнотой, слипер кувыркнулся «через голову», словно сбитый грузовиком, с огромным трудом восстановил равновесие и вонзился в пластину телевизора, куда и намеревался вселиться до этого момента.

Но телевизор работал, поэтому весь «энерго-информационный кластер» сознания-воли Нестора буквально разнесло на электрические струйки мыслей и переживаний, спектр которых и формировал его «Я». Излучающих микросхем и электрических устройств в современных телевизорах было великое множество, и «облачное эго» слипера не смогло сохранить концентрацию информационного кластера и энергетики. Нестор начал «захлёбываться», судорожно «хватая ртом воздух».

И тут его поддержала чья-то рука…

Извне прилетела слабая мысль, даже не мысль — тень мысли:

«Нестор… держись…»

Ухватившись за эту мысль как за спасительную верёвку, он попытался выбраться из электронной бури работающего телевизора, и это ему удалось. Струйки мыслей потекли обратно, обретая форму устойчивого облака-волны.

«Мыследар?!»

«Приди… в себя!»

«Жанна?!»

«Ты почему так долго? Я уже почти растаяла в этой железяке как кусок сахара! А вернуться в тело не могу! Думала — конец!»

«Как это произошло?»

«Потом объясню, давай выбираться отсюда. Ты-то как здесь оказался?»

«В меня разрядили зомбер…»

«В меня тоже».

«И я нырнул в космос, нашёл Мыследара».

«Кого?!»

«Плазмика, жителя коричневого карлика. Он сейчас здесь вместе со своей семьёй».

«Жесть! С семьей?!» — изумилась женщина.

«Они согласились помочь. Позже расскажу подробности. Давай думать, что делать. Мыследар с родичами сидят в зомбере. Мы с тобой в телевизоре. Можно перетащить их сюда или самим переселиться к ним».

«Корень квадратный…»

«Из минус единицы», — закончил Нестор невесело.

«В жизни бы не поверила, расскажи мне кто, как мы встретились! Какие же мы дураки оба!»

«Ланин нас убьёт, когда узнает».

«Заладил одно и то же. До Ланина нас убьют другие плохиши. Предлагаю третий вариант: объединяем энергетики, прыгаем в этого чувака, пока ещё есть силы, выясним всё и решим, что делать дальше».

«Но Мыследар ждёт…»

«Подождёт, эти ребята не предадут и не бросят, воспитаны иначе, чем наши соотечественники. Согласен?»

«Ага», — с облегчением ответил Нестор, обрадованный тем, что больше не нужно самому принимать решения. У него появился командир.

Мотузов не оказал никакого сопротивления. Впрочем, как и остальные члены КЗО, прежде никак не сталкивающиеся с психотронной техникой. Импульс зомбера превратил его в статую, а спустя несколько секунд он уже подчинился внедрённой программе и о занимаемой им должности секретаря Совбеза России думать перестал.

Таким образом уже четверо функционеров Комитета, не считая самого Мараева, были запрограммированы, подчинившись вложенному в подсознание «подвалу»: Мотузов, Брусникин, Устоев и Вересаев. По-прежнему были недоступны директор ФСБ Козодоев и зам начштаба Министерства обороны Шерстобитов, а также Добрынин, создатель спецподразделения «Призрак». Поразмыслив над ситуацией (недолго, всего полминуты, время ощутимо утекало как вода сквозь пальцы), Михаил Модестович позвонил Оскару.

Допрос охранника по фамилии Плеханов (в допросе участвовал слипер Песков, что намного ускорило разбор полётов), действительно оказавшегося братом помощника Мараева, позволил свести концы с концами, и Хвощёв понял замысел неизвестного пока Смотрящего по России (либо его подельников в лице Оскара и президента Нацбанка) по изменению уровня влияния на российскую власть. По тревоге были подняты все отделы и подразделения «Призрака», всего двести с лишним человек, без паники покинувших прежние места работы.

После уничтожения группы ЧВК «Чёрный орёл» под командованием полковника Рубинова и Слоневского, начальника собственной службы безопасности «Сбера», стал известен и адрес офиса Мараева, о котором знал и директор ФСБ. Об этом Козодоев сам признался Ланину, упрекнув себя в нерасторопности и предложив для захвата неожиданно переметнувшихся на сторону врага главных защитников Комитета свой спецназ.

Ланин отказался. Он ещё не убедился в преданности Козодоева делу защиты Отечества, считая, что директор вполне может работать на предательскую клику, даже не подозревая об этом. А рисковать жизнью сотрудников «Призрака» не хотелось. Позвонил Хвощёву:

— Поднимать войсковую?

Хвощёв, находившийся в данный момент на второй базе в Вязниках, где располагался батальон Бокова, отрицательно качнул головой.

Речь шла о спецназе ГРУ, который по просьбе Добрынина (была такая договоренность с командующим на случай проведения совместных «антитеррористических мероприятий») мог вмешаться в ситуацию.

— У меня идея, правда, рискованная: почему бы Добрынину не съездить к Мараеву? Сделать вид, как будто он не догадывается о зомбировании Михаила Модестовича? Во-первых, сразу всё станет на свои места, и мы узнаем, где находится зомбер, а также наши слиперы. Во-вторых, это отвлечёт Мараева, и мы сможем подобраться к нему ближе.

— А если он просто перепрограммирует посланца? И узнает, что мы собираемся провести захват?

— Риск такой есть. Но ведь мы не будем сидеть и ждать у моря погоды? Как только Добрынин даст сигнал, пойдём в атаку.

— Это если Валерий Севастьянович успеет дать сигнал.

— Не успеет — существует куча технических способов определить ситуацию и момент истины — что именно произошло, сделал он это под принуждением либо добровольно, не будучи вычисленным противником.

— Долбанут по башке импульсом зомбера…

— Говорю же, есть способы понять это.

— Всё равно риск слишком велик.

— Но и выигрыш огромен в случае удачного стечения обстоятельств. Давай поговорим с ним.

Ланин помолчал.

— Может быть, лучше мне поехать к Мараеву?

— Он тебя не приглашал.

— Ладно, поговорю с Добрыниным.

— Только не мешкай, нельзя терять ни минуты.

— А почему ты не предложил Козодоева?

— Потому что он не сам по себе одинокий орёл в небе, а вожак стаи ФСБ. Если его Мараев запрограммирует, нас прикроют в два счёта. Не помогут ни папа римский, ни слиперы.

— Умеешь ты уговаривать, — показал свою беглую усмешку Ланин. — Готовь спецназ, позвоню скоро.

Хвощёв посмотрел на Бокова, стоявшего у двери кабинета начальника базы Свистунова; полковник в данный момент проводил сбор офицеров базы, ответственных за подготовку личного состава.

— Всё понял?

— Так точно, — ответил капитан. — Выдвигаемся?

— Собирай команду и жди отмашки.

— До Марьиной Рощи путь неблизкий. Может, метнёмся на «вертушке»?

— Это тебе не по горам Дагестана мотаться за террористами. Бесшумных «вертушек» ещё не придумали. Бери три тачки и выдвигайся. Пока будете в пути, я определюсь с форматом операции.

— Ты с нами?

— Поеду за вами с Антоном.

Боков ушел, а Хвощёв позвонил телохранителю:

— Антон, экип номер один, жди у машины.

После этого он зашел в кабинет Свистунова.

Полковник был крутоплеч, массивен, выбрит до синевы и уравновешен как хирург перед операцией. Он отпустил подчиненных и повернулся к Хвощёву.

— База готова к боевому режиму.

— Хорошо, я убываю с Боковым и его группой. Будьте готовы к броску с полной выкладкой в район Марьиной Рощи.

Свистунов шевельнул широкими светлыми бровями.

— Летальность?

— Весь спектр вплоть до гранат и СШГ. Но работать будем только ножами. Поэтому готовьте спецов по ножевому бою. Охрана Мараева не в курсе, что он зомбирован, и убивать никого нам никак нельзя.

Полковник кивнул, досконально разбираясь в терминологии боеприпасов. Под аббревиатурой СШГ крылись светошумовые гранаты.

— Командир…

— В курсе, жду его звонка. Что у вас есть из экипировки? Мне нужно переодеться.

— «Ратники», «сотники»…

— Что-нибудь попроще.

— Полевые комби.

— Найдите моего размера, плюс берцы сорок третьего.

Свистунов связался с кем-то из подчинённых, и вскоре в кабинет принесли армейский рюкзак, туго набитый прозрачными пакетами. В пакетах лежал комплект куртка-штаны-футболка (с бронепластинами), все защитного цвета с муаровыми узорами, и ботинки.

Костюм оказался впору, и Хвощёв быстро переоделся.

— Личняк? — поинтересовался Свистунов.

— «Волк»-бесшумка и две обоймы.

Полковник достал из сейфа пистолет с кобурой.

Хвощёв попрыгал на месте, определяя, жмёт — не жмёт, стучит — не стучит, остался доволен.

— Ну вот, как в былые времена.

В ухе раздался звон мобильного.

Майор ответил коротким:

— Слушаю.

— Добрынин дал добро, — сказал Ланин, не заметив, что фраза звучит тавтологией. — Поедет к Мараеву через час-два, поэтому можете не торопиться.

— Мы выезжаем.

— Спутник в вашем распоряжении с семи до девяти вечера, возьми с собой этажерку. — Ланин имел в виду комплекс связи со спутником. — Легче будет ориентироваться на месте. По моим данным к Мараеву уже приехали Брусникин, Устоев и Вересаев.

— Генералитет КЗО.

— Ждут Кикина и Добрынина.

— Значит, первые трое…

— Под контролем.

— Не понимаю, чего он хочет.

— Не он, те, кто стоит за Мараевым.

— Это дела не меняет.

— Известно чего, их объект воздействия — президент. Расчёт, очевидно, на полную смену политического курса и переориентацию властной вертикали. А до этого — полное уничтожение нашей структуры.

— Комитета?

— Комитет останется, но работать будет под контролем западного дяди. Во всяком случае наши стратеги уверены, что расчёт именно на это.

— Если у них получится, фиг кто догадается, что он вместо того, чтобы защищать Россию, станет контролировать жизнь самих же россиян.

— И ещё один интересный факт: к Мараеву собираются два деятеля. Но если один из них нам знаком, и его участие в заговоре обусловлено связями с зарубежными инстанциями, то второй…

— Первый — Оскар?

— Мог бы и не спрашивать, этот хлопец давно строит своё государство в нашем.

— А второй?

— Иван Смоляр, зам главы Администрации президента.

— Вот это номер! Он не проходил у нас ни по одному расследованию. Кто это может быть в их иерархии?

— Вот и узнаем, когда задержим всю сволоту. Хорошо бы сделать это до того как они запрограммируют Добрынина.

— Вообще-то наша основная задача — найти Нестора и Жанну. Нельзя допустить, чтобы слиперы были с ними. Тогда все наши прежние усилия пойдут прахом. С ними связаны большие надежды.

Глаза Ланина похолодели до ледяного блеска.

— Мало того, мы не должны допустить, чтобы они работали на врага!

— Ну, разумеется… — До Хвощёва дошёл смысл сказанного Ланиным. — Ты хочешь сказать…

— Их нельзя оставлять живыми! Даже если они станут утверждать, что с ними всё в порядке, у них могут остаться закладки в подсознании, и это колоссальное оружие сработает против нас!

От щёк Хвощёва отхлынула кровь.

— Н-нет!

— Что нет?

— Не может быть, чтобы они согласились… они не пойдут на предательство…

— А если закладку сделают против их воли? Они даже знать об этом не будут!

Хвощёв пожевал губами, пребывая в ступоре.

— Нет… мы этого не сделаем… если мы люди…

В глазах Ланина на миг отразились тоска и мука.

— Дай бог, чтобы я ошибся! — глухо сказал он.

Несмотря на сопротивление (мужчина по фамилии Плеханов был защищён силовым блоком), паре Нестор-Жанна удалось без особого труда пробиться в его сознание. Их энергетика оказалась намного сильнее энергоматрицы помощника Мараева.

На выяснение причин появления Плеханова и его причастности к деятельности компании Мараева ушло около минуты. Жанна первой изучила память помощника депутата Госдумы, а за ней и Нестор выбрался из бездны его травмированной психики.

«А ведь парень-то не виноват».

«Что это меняет? — ответила Жанна. — Он зомбирован и намерен подчиняться боссу. Будем вставлять ему мозги. Ты будешь командовать?»

«Лучше ты».

«Что бы ты без меня делал? — послала мысль-улыбку женщина. — Соберись, будет жарко».

«Подвал» и «засос» она соорудила буквально за секунды.

«Проверь, всё правильно?»

«Я бы добавил кодовое слово…»

«Ни к чему, я вставлю ему программу подчиняться только моему голосу. Поехали!»

Помощник Мараева вышел из ступора и начал действовать, подчиняясь волевым приказам Жанны.

Нестор (да и спутница тоже) стал видеть как нормальный человек — глазами Плеханова.

Он вышел в соседнюю комнату, являвшуюся кабинетом Мараева, и обнаружил там целое собрание высокопоставленных лиц. Их было пятеро, включая самого Мараева, а также бывшего советника президента Брусникина, декана МГУ Вересаева (их Нестор знал) и ещё двух гостей, с которыми раньше не встречался. Трое из них сидели на стульях, двое стояли у стола, разговаривая и поглядывая на экран компьютера.

Затем в помещение вошли ещё двое: молодой, крупнотелый и соннолицый парень ввёл гостя. Это был ещё один член КЗО, которого Нестор видел мельком при знакомстве с руководством Комитета, генерал в отставке по фамилии Кикин.

Раздался шепоток, сидящие захлопали в ладоши, хотя лица у всех остались безрадостными. Нестор понял, в чём дело: комитетчики были зомбированы!

— Нашего полку прибыло, — заметил пожилой член КЗО с благородными сединами. — Можно начинать, Михаил Модестович.

— Подождём немного, — сказал Мараев. — Должны подъехать ещё три человека.

— Наши? — спросил толстяк Устоев.

Мараев усмехнулся.

— Смотря с какого угла посмотреть. Добрынин обещал к вечеру и будет с минуты на минуту. Но он ещё не в курсе переворота. Остальные двое — вы удивитесь.

— Неужели президент с премьером? — пошутил седой.

— Повыше — господин Оскар собственной персоной и заместитель председателя Администрации президента Иван Смоляр.

— А он с какого тут бодуна? — грубо осведомился худенький Вересаев.

— Не поверите, он сам позвонил мне по кодированной линии, что объяснимо только одним обстоятельством…

— Он Смотрящий!

— Либо представитель Смотрящего.

Присутствующие оживились, переглядываясь и обмениваясь репликами.

Мараев посмотрел на Плеханова.

Нестор невольно поёжился, на мгновение забыв, что глава КЗО видит не его, а своего помощника.

— Как они там?

— Нормально, — ответила Жанна губами Плеханова.

— Живы?

— Дышат.

— Где медики, почему так долго?

— Обещали к семи.

— Уже семь.

— Пробки, наверно.

— Зачем медики? — спросил Кикин, сухопарый, костистый, с военной выправкой.

— Импульсы зомбера вырубили слиперов начисто, и прежде чем включать их в свои разработки, надо разобраться, что случилось. Мы вызвали специалистов из Института неврологии и центра Бакулева. Если не удастся слиперов привести в себя, придётся их…

— Похоронить!

«Так что, считай, мы уже трупы», — хмыкнула Жанна.

— Но я уверен, — продолжал Мараев, — что это просто нестандартный обморок, реакция на гипнотронное излучение. Всё-таки они и сами нестандартные люди, паранормы, вот и реагируют не как все.

— Медики не проговорятся?

— Сотрём им память, у зомбера есть такая функция.

Со стола донёсся звонок домофона.

Мараев глянул на экранчик, нашёл глазами парня. В памяти Плеханова высветилось его имя — Клавдий, он работал охранником офиса и тоже был запрограммирован.

— Иди встреть дорогого гостя.

Клавдий ушёл.

— Приготовьтесь, — сказал Мараев. — Не вздумайте шутить.

Охранник привёл Добрынина.

Нестор видел его всего один раз, на базе в Вязниках, и со смешанными чувствами (хотелось криком предупредить создателя «Призрака» о засаде) оглядел генерала, несколько лет назад возглавлявшего в ГРУ научно-техническое управление.

Добрынин был высок, крепок, внушителен и производил впечатление сурового, привыкшего отдавать приказы, человека. Впрочем, таким он и являлся на самом деле.

Тому, что в кабинете Мараева находятся несколько членов КЗО, генерал не удивился, на его твёрдом морщинистом лице не дрогнула ни одна чёрточка.

— Приветствую, товарищи.

Трое дружно встали, вызвав кривую усмешку на губах Мараева.

Добрынин пожал руки комитетчикам, потом Мараеву.

— Чем вызвана срочность собрания? Могли бы собраться и на удалёнке.

— Есть причина, — сказал Михаил Модестович. — Пошли, кое-что покажу.

Он кивнул остальным.

— Посидите, мы сейчас. Олег, помоги.

Плеханов распахнул дверь в спальню.

В это время снова раздался сигнал домофона. Экранчик показал лицо Оскара.

— Чёрт, не вовремя! — досадливо поморщился Мараев.

— Встречайте, — сказал Плеханов. — Я сам покажу Валерию Севастьяновичу наш улов.

Мараев заколебался, однако нетерпеливый звон прозвучал ещё раз, и председатель Комитета согласился:

— Хорошо, только поосторожней там. Клава, помоги им.

Плеханов шагнул в спальню первым, за ним Добрынин и последним охранник.

«Может, надо было раскодировать Мараева?» — неуверенно спросил Нестор.

«Не надо, — возразила Жанна, — это чревато последствиями, слишком много свидетелей. Да и не сможет Мараев мгновенно сыграть новую роль, не артист».

Добрынин увидел лежащих слиперов, собрал морщинки на переносице.

— Так вот о каком улове речь? Как они здесь оказались?!

«Прыгай в пацана! — скомандовала Жанна. — Задави его!»

Нестор, давно готовившийся к форс-мажору, послушно вонзил «незримую пулю мыслеволи» в голову Клавдия. Несколько секунд разбирался в его простых и незатейливых как мелкие камешки на дне ручья переживаниях и вбил в сознание парня программу «не верить — не бояться — не просить — не думать».

Охранник послушно прислонился плечом к стенке спальни и практически заснул.

Нестор вернулся в голову Плеханова.

Жанна уже ждала его.

«Работай быстрей!»

«Я стараюсь… — обиделся он. — А ты что успела…» — Он не договорил, так как Добрынин вдруг шевельнулся, бросил на него (на Плеханова, конечно) оценивающий взгляд и проговорил низким голосом:

— Так вы живы.

— Благодаря космосу, — ответил Плеханов (Жанна) с усмешкой. — Будьте добры, Валерий Севастьянович, выслушайте молча, времени у нас мало. Сделайте вид, что вас запрограммировали. Сможете? Не ошибитесь, Мараев запросто может выстрелить в вас. Второе: сюда поднимается президент «Сбера», а за ним придёт ещё один гость, и это, скорее всего, будет Смотрящий. У нас появилась уникальная возможность обезвредить всю эту гоп-компанию одним ударом.

— Но я не… подождите, что значит — благодаря космосу? Вы о чём?

— Мы вошли в контакт с инопланетянами, обитающими на погасшей звезде в центре Галактики, это целая семья плазмиков, плазменных существ, и они помогают нам. Потом обсудим подробнее. Просто сосредоточьтесь и делайте вид, что вы в шоке.

— С кем именно я сейчас разговариваю?

— Попробуйте догадаться.

— Жанна.

Плеханов рассмеялся.

— У вас хорошая чуйка, Валерий Севастьянович.

«Интересно, он меня вообще в упор не видит?» — огорчённо подумал Нестор.

— Нестор с вами? — спросил Добрынин. — Или где-то подстраховывает вас?

— Можно сказать и так. Всё, время истекло, работаем.

Плеханов прошагал к двери, распахнул.

— Михаил Модестович, всё в порядке, он с нами.

Нестор увидел нового посетителя.

Одиозный президент «Сбера», в последнее время рьяно взявшийся за полное обрушение образования в России с помощью цифровых технологий, а также за организацию убийства экзаменов и школы (как он сам говорил) и удалённого обучения, был известен всей России, и Нестор тоже не раз видел его по ТВ, но в данный момент мог присмотреться к нему с расстояния всего в пару метров и наконец оценил весь спесивый гламур этого «творца будущего».

Первое, что бросалось в глаза: ухоженность вьющихся волос, безукоризненное бритьё и презрительно-уверенная складка губ. Запоминался взгляд тёмно-коричневых, почти чёрных (вовсе не карих, как может показаться), без блеска, глаз, выражающий безмерную скуку и снисходительную терпеливость ко всему на свете. Взгляд ускользающий, не прямой, уходящий в недосягаемые высоты всемирного надпонимания. Этот человек физически был здесь, в конкретном месте, и в то же время пребывал где-то в иной вселенной, так как жить в этой ему было невероятно паскудно…

«Очнись!» — прошипела Жанна.

Из-за спины Оскара выглянул Мараев.

— Вот наши будущие гаранты успеха.

Оскар, одетый в шикарный шевиотовый костюм в сине-фиолетовую клеточку, с голубым клетчатым же шарфом на шее, высокий, статный как Жан Маре (он и вышагивал так же гибко и красиво), подошёл к кровати с лежащими на ней слиперами.

— Мадам знакома, а этот молодой человек…

— Нестор Безоружный.

— Новенький.

— Очень и очень прыткий товарищ, обладает исключительными способностями.

— Если бы он обладал исключительными способностями, не свалился бы в кому.

— Сейчас подоспеют медики, попробуем вытащить обоих из этого состояния.

— Прекрасно, я поучаствую.

Из-за спины Мараева вынырнул Клавдий.

— Прибыли врачи.

— Ага, вот и они легки на помине. Веди их сюда.

Двое медиков в обыкновенных гражданских костюмах, один лет сорока, другой старше, с чемоданчиками в руках вошли в спальню через минуту. Накинули халаты, надели маски и перчатки. Открыли чемоданчики, один из которых оказался аппаратом наподобие томографа, а второй был наполнен разного рода медицинскими гаджетами.

Они осмотрели лежащих, нацепили им на головы диски с присосками, включили томограф.

«Мы долго будем терпеть этот беспредел?» — осведомился Нестор.

«Потерпи, узнаем, что они скажут».

Медики начали обхаживать пленников, прижимая к их телам приборчики и поглядывая на экран минитомографа. Их тарабарскую речь понять было трудно, так она была пересыщена специфическими терминами, но Нестор всё же понял, что речь шла о фрустрации мыслительной деятельности и о сильном кататоническом шоке, подавившем сознание.

— Это серьёзно? — спросил Мараев. — Сможете вывести их из этого состояния?

— Чем вызвана реакция? — спросил старший медик, лысый и приземистый.

— Импульсами вот этого аппарата. — Мараев кивнул на зомбер.

— Что это?

— Психотронный генератор, созданный за рубежом.

Медики переглянулись.

— Хорошо бы ознакомиться с инструкцией и параметрами излучателя.

— Нет ни того, ни другого. Но генератор действует со стопроцентной эффективностью и не раз использовался по назначению.

— Как же мы выведем их из шока, не зная характеристик поражающего поля?

— Оно близко к ультравысокочастотному излучению, — небрежно сказал Оскар. — Излучение подавляет волю и может нести программу на любое действие.

— Всё равно…

— Карнович, если не ошибаюсь? — перебил эксперта Мараев. — Лев Эминович? Пожалуйста, попытайтесь по-быстрому, сделайте пару укольчиков, что там ещё рекомендуется? Дайте нашатыря, потыкайте их ножом, вдруг боль разбудит их. Короче, сделайте всё возможное в этих условиях.

— Погодите, — сказал Оскар, наблюдавший за паранормами. — Я попробую сам вывести их из шока. Но остальные пусть выйдут на несколько минут.

Мараев заколебался, не решаясь возразить, потом нехотя кивнул.

— Прошу выйти, господа.

Клавдий, медики и стоявшие за дверью члены КЗО вернулись в кабинет. В спальне остались Мараев, Оскар и Плеханов.

Владелец «Сбера» недобро посмотрел на него.

— Вам нужно особое приглашение?

Плеханов посмотрел на Мараева.

— Михаил Модестович, нельзя их оставлять… без присмотра. Я не помешаю.

— Хорошо, ты прав, останься.

— Я сказал — вон! — повысил голос Оскар.

Мараев покривил губы, погрозил пальцем.

— Не надо нервничать, Герман Германович, это помещение не принадлежит вашему банку. Олег постоит в сторонке.

Оскар сжал зубы, но сдержался.

— Пусть будет по-вашему. — Дотронувшись до мочки уха, он добавил: — Вензель, зайди.

В спальню шагнул здоровенный верзила с ничего не выражающим круглым лицом. Это был телохранитель Оскара, с которым он прибыл в резиденцию Мараева.

— Мне выйти? — сказал Михаил Модестович. — Или я могу остаться?

— Лучше выйдите, успокойте своих коллег.

Мараев озабоченно потоптался на месте, однако возражать не стал.

«Вот теперь пора! — проговорила Жанна. — Чёрт его знает, какими искусствами обладает эта мразь. Ещё вскроет нам головы скальпелем! Соберись, он наверняка защищён».

«Если мы с Долгим справились, то уж с этим банкиром справимся вдвоём без проблем».

«Не кажи гоп, пока не перескочишь. На счёт три…» — Она не договорила, в спальню вошёл ещё один гость. Невысокий, худощавый, нос картошкой, глаза жёлтые, не тигриного окраса, а именно жёлтые, с «китайским» разрезом, и лезвие тонких прямых губ.

За его спиной вырос Мараев, нерешительно глянул на Оскара и закрыл за гостем дверь, не говоря ни слова.

«Дьявол!» — остановилась Жанна.

«Кто это?» — поинтересовался Нестор.

Ответить спутница не успела, за неё это сделал Оскар:

— Иван Архипович Смоляр. — По губам Оскара прозмеилась тонкая усмешка. — Смотрящий собственной персоной.

— Я тоже не ожидал вас увидеть здесь, — сказал гость со странной доброжелательной интонацией и одновременно с угрозой. — Интересуетесь биооружием?

— А вы?

— Я им пользуюсь. Кстати, как вы догадались, что я Смотрящий? У вас в гостях я представился его помощником.

— Ну, для этого не надо быть семи пядей во лбу. Мараева вы подставили?

— Так как зомбером завладели вы, а потом ваши недоделанные помощнички, возомнившие себя суперменами, заявились с ним в тюрьму и отдали генератор слиперам, пришлось вмешаться. Хотя, если честно, закладка в зомбере уже стояла. Мы готовились к атаке тщательно. Долгий не рассчитал свои силы, вот мы и сделали вид, что прокололись, подсунув зомбер «призракам». Правда, был расчёт запрограммировать директора ФСБ, но и Мараев пригодится. Кстати, закладка в этой штуковине, — Смоляр показал пальцем на раскрытый кейс, — до сих пор работает, и её можно запускать дистанционно.

Оскар озадаченно перевёл взгляд на зомбер.

— Сюрприз неплох. Как он включается? Кодовое слово? Жест? Радиокоманда?

— Радиокоманда и жест.

— Рискованно, а вдруг кто-то случайно воспроизведёт этот жест?

— Он весьма специфичен, — усмехнулся Смоляр.

— Но Мараев его сделал, не так ли?

— Это было неожиданно, — согласился Смотрящий. — Но что сделано, то сделано.

— Что ж, спасибо за откровенность, мы попытаемся пользоваться зомбером осторожно.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему?

— Он принадлежит не вам, и даже не мне, как и эти паранормы. Возможно, в будущем мы дадим вам возможность поработать с ним, но не сейчас. Я забираю аппарат и слиперов.

Оскар сдвинул брови, в глазах его вспыхнул огонь.

— Иван Архипович, существует юридический закон: кто первым встал, того и тапки. В переводе он звучит красивее: кто пришёл первым, пользуется законным преимуществом. К тому же мы на одной стороне.

— Вот именно по этой причине и не мешайте нам довести работу до конца.

— Какую работу?

— Вы всё прекрасно знаете, Герман Германович. В России назрела смена властной вертикали. — Смоляр изобразил улыбку. — Причём без смены функционеров, несущих властные функции. Президент будет выполнять наши установки безукоснительно, и разрушать созданное его командой мы не будем.

— Подождите, подождите, — заволновался Оскар, — мы же договаривались о другом, что именно я сменю…

— Вы и смените, Россия вся будет принадлежать вам, вы и будете ею управлять, но через старого президента. Видите ли, дорогой Герман, в России есть народ, и этот народ не потерпит насильственной смены президента. Вы хотите ещё один майдан? Ещё одну гражданскую войну, только уже не с Украиной, а с российским народом? Как сказал классик: русский бунт, бессмысленный и беспощадный?

Лицо Оскара пошло пятнами.

Его бугаевидный спутник косо глянул на босса.

— Герман Германович, я его вынесу?

Смоляр укоризненно посмотрел на парня, и тот замер на месте, не в силах шевельнуться.

Оскар с недоумением уставился на Вензеля, набирая в глаза темноты.

— Иван Архипович…

— Не нужно считать себя главным во всём, — перебил его Смотрящий. — Это может пагубно отразиться на карьере.

— Вы мне… угрожаете?!

— Ради бога, нет, конечно. Я лишь обращаю ваше внимание на реальное положение вещей. Никто из людей не бессмертен. Бессмертно лишь дело, какому мы служим. Давайте договоримся: я забираю вещь и паранормов, а с вами скоро встретятся мои старшие наставники.

— Звучит несколько угрожающе, господин Смоляр, вы не находите? Допустим, вы заберёте генератор, хотя я ещё не уверен. Но как вы собираетесь поступить с паранормами? Они ведь в коме.

— Это не проблема, пойдут со мной как миленькие.

— Даже так? — Тень сомнения в глазах Оскара сменилась пониманием. — Вы… тоже паранорм!

Смоляр скромно улыбнулся.

— Так, на уровне любителя. Как и вы, дорогой Герман Германович.

— Откуда вы…

— Сорока на хвосте принесла.

По-видимому, Оскар попытался прощупать защиту Смоляра ментальным выпадом, потому что глаза последнего на мгновение расширились и полыхнули огнём. Но вряд ли его скромное «на уровне любителя» соответствовало истине, потому что он ответил, и теперь уже настала очередь Германа Германовича отбивать невидимую рапиру «подвала».

— Впечатляет! — бледно улыбнулся он.

— Вы тоже в хорошей форме, — похвалил банкира Смотрящий.

«Начали! — повторила команду Жанна. — Пока они будут щупать друг друга и петь дифирамбы, успеем освободиться. Сначала пробиваемся ко мне, потом к тебе».

«Мы связаны», — напомнил Нестор, имея в виду, что их руки и ноги в данный момент перетянуты скотчем.

«Я не забыла. Во всех маневрах держись сзади, прикрывай спину».

«Ладно».

Стоявший всё это время столбом Плеханов вдруг шагнул к кровати со слиперами, достал нож и в два взмаха разрезал скотч на руках пленников.

Смоляр и Оскар перестали пикироваться, повернувшись к помощнику Мараева.

— Эй, парень, ты что делаешь?! — осведомился владелец «Сбера».

Плеханов сделал ещё два взмаха, освобождая ноги лежащих.

«Прыгаем!»

«Пуля» объединённых мыслеволь слиперов вонзилась в голову Жанны.

На сей раз их не вывернуло обратно. Энергии обоих хватило на преодоление гипноблока, превратившего женщину в куклу, и оба со звоном разбивающейся стеклянной витрины ворвались в сознание Жанны, оживляя её.

«Блестяще! Идём к тебе!»

Обнялись, будто это происходило в физической реальности, а не в виртуальном мысленном пространстве, сиганули в голову Нестора.

Темнота, вспышка света, звон стекла — и слипер начал видеть всё своими глазами и чувствовать своими органами чувств.

Ситуация в спальне за эти три-четыре секунды успела измениться, хотя и не фатально.

Ожил спутник Оскара Вензель, доставая пистолет и направляя дуло на Плеханова. Очевидно, босс помог ему прийти в себя. Сам Герман Германович шагнул к кровати, намереваясь деактивировать оживших пленников.

Смоляр, наоборот, двинулся к столу, явно решив завладеть зомбером.

Счёт пошёл на доли секунды.

Жанна вскочила, ткнув пальцем в Смоляра:

— Твой! — бросилась к Вензелю.

Нестор метнулся к Смоляру, отталкивая его от стола.

В то же мгновение в голову молодого слипера вонзилась струя жуткого холода и тьмы, останавливая мысли и желания: Смоляр нанёс мысленно-волевой удар, владея «засосом» не хуже самого Нестора.

Молодой человек попытался отбить поток холода и оказался в пустоте, лишённой ориентиров, в которой на фоне светящегося как подсвеченная папиросная бумага листа двигались тёмные фигуры — словно в мультике с вырезанными из картона героями.

Фигур было пять. Одна приблизилась к самой крупной «картинке», вырвала у неё «клок картона». Фигура с ежастой головой тянулась к прямоугольничку на горизонтальной полоске, а та, в свою очередь, послала в сторону застывшего Нестора веер лучиков.

Нестор напрягся, пытаясь ладонями остановить лучики — как это делал Нео в фильме «Матрица», останавливая пули, и это ему частично удалось: лучики посыпались вниз, дым в голове стал редеть.

В этот миг фигура с ежастой головой дотянулась до прямоугольничка, и на неё кинулась «картонка», испускающая лучики.

Нестор окончательно очистил голову от «дыма внушения», воссоздав картину физической реальности спальни.

Жанна успела-таки выбить пистолет из руки Вензеля и ударом ноги послала его в нокаут.

Оскар каким-то чудом отобрал у Плеханова нож и всадил ему в грудь: помощник Мараева оседал на пол, открыв рот и схватившись за рукоять ножа. Изо рта на воротник рубашки пролилась струйка крови.

Сам Оскар метнулся к Смоляру, дотянувшемуся до зомбера (это он пытался подчинить Нестора «лучиками»), и направил ствол излучателя на Жанну.

— Иди ко мне, дорогая! — пробормотал он насмешливо.

Нестор хотел прыгнуть в него, но в голову ему ворвалось облако света, затем раздался знакомый мыслеголос:

«Вот собака бешеная! Еле успела!»

«Ты?!» — догадался он.

«Соберись! Будем брать эту грёбаную крепость!»

Смоляр удовлетворённо кивнул, проследив за падением Жанны, навёл ствол «фена» на Оскара, бросившегося к нему с искажённым лицом. И владелец «Сбера», считавший себя выше всех людей, не допускавший даже мысли, что кто-то станет ему перечить, судорожно сунулся носом в пол спальни, под ноги Смоляру.

— Вот так! — оскалился Смотрящий, поворачиваясь к Нестору. — Ну а теперь твоя очередь, дружок. Предлагаю добровольно перейти на мою сторону, потому что второго пси-разряда ты не выдержишь.

«Готов?»

«Подожди, есть идея…»

«Говори быстрей, не на прогулке!»

«Зомбер…»

«Что — зомбер?»

«Я прыгну в зомбер, там ведь сидит семья Мыследара, и мы все вместе зафигарим Смоляру „засос“».

Соображала Жанна быстро.

«Но для того, чтобы выстрелить, надо прицелиться, направить импульс ему в башку».

«В зомбере есть закладка, Смоляр сам признался в том, что можно включить генератор дистанционно».

«Мы не успеем отыскать спусковой механизм дистанционки. Прыгай, попробую его отвлечь».

Нестор сосредоточился и «пулей» влетел в психотронный генератор, где его встретила возбуждённая «толпа» — Мыследар и его родичи, пребывающие в тревоге и неуверенности. Он попросил тишины (вопросов было много), коротко объяснил суть происходящего, одновременно прислушиваясь к переговорам собственного тела (управляемого Жанной) и Смоляра.

— Мне надо подумать, — нерешительно проговорила поселившаяся в голове Нестора (его же губами) Жанна.

— Поздно думать, — ухмыльнулся Смотрящий, не знавший, что разговаривает не с Нестором. — Или да, или нет, третьего не дано. Перспективы блестящие, рост благосостояния обеспечен, власть будет — какую потянешь. Ну, что решаешь?

— Но Комитет не пойдёт на…

— Комитет будет под нашим контролем, это не проблема, тем более для тебя.

«Мы хотим домой, — послышался мыслеголос Мыследара с оттенком смущения. — Вмешиваться в разборки иных мыслящих существ неэтично».

«Если вы не поможете — мы все погибнем!»

«Мы не знали всех обстоятельств…»

«Дар, дружище, поторопись! Надо остановить этого мерзавца, пока он не наломал дров!»

«Дров? Наломал?»

«Потом объясню, нет времени. Обращаюсь к вам за помощью в последний раз! Как только мы справимся с негодяем, я отправлю вас домой, обещаю!»

«Разреши нам посовещаться».

Нестор не видел себя со стороны как обычный человек и не мог прочитать по лицу «первого» Нестора его переживания, но понял, что терпение Жанны лопнуло.

— И всё же я хотел бы напомнить кое-кому… — продолжала она, намекая напарнику, что пора действовать.

— К чёрту! — Смоляр не понял слов женщины, направляя ствол «фена» Нестору в лицо. — Не буду больше уговаривать.

«Ты готов?» — спросила Жанна глазами, глянув прямо в зрачок излучателя.

Кивнуть Нестор не мог и только взмолился: давай!

Жанна вдруг сорвалась с места (в другое время он бы восхитился грацией и скоростью движения любимой), вцепилась в руку Смоляра, держащую «фен», повернула ему в лицо со словом:

— Стреляй!

«Пуля» Нестора, усиленная пси-энергией Мыследара и мощным импульсом зомбера вонзилась в голову Смоляра, и защита претендента на «корону Российской империи» дала трещину. А мгновение спустя в эту брешь ворвалось и «Я» Жанны, усиливая «затемнение сознания» и довершая подавление воли.

Движение закончилось.

Переселившиеся в голову Смоляра люди и плазмики молча изучали «библиотеку» памяти человека, давно потерявшего позитивные человеческие качества.

Внезапно дверь спальни со стуком распахнулась, в комнату ворвались трое гостей в боевых спецкостюмах «сотник». Все трое были вооружены ножами, ни автоматов, ни пистолетов-пулемётов, ни винтовок у них не было, только ножи, но от этого они казались ещё более грозными.

Откинулось забрало шлема первого бойца.

Нестор увидел (на этот раз глазами Смоляра) Виктора Бокова, очнулся.

«Возвращаемся ко мне!»

«Я сразу к себе».

Жанна перестала ощущаться как напарник.

Её тело на полу спальни пошевелилось, Жанна повозилась и встала на ноги. Покачнулась.

— Ох, квадратный корень!

Виктор поддержал её.

Нестор бросил Мыследару:

«Подождите здесь минуту, я перетащу вас к себе».

Он вернулся в тело, странным образом удержавшееся на ногах.

— Витя, там комитетчики… зомбированные.

Боков оглядел спальню: Плеханов был мёртв, Вензель сучил ногами, пытаясь встать после нокаута, Оскар сидел, прислонившись к кровати, и смотрел перед собой ничего не видящими глазами, Смоляр держался на ногах, но и он выглядел спящим стоя человеком.

— Я уже понял, всё под контролем. Что здесь произошло?

— Всё расскажем, только увезите нас отсюда.

Жанна и Виктор смотрели на него вопросительно, и Нестор добавил:

— Нам надо отдохнуть.

— Само собой.

В спальню торопливо вошёл ещё один мужчина, но уже не в «сотнике», а в обыкновенном полевом комби с муаровым рисунком. Это был Хвощёв.

— Кажется, вы тут сами управились? — улыбнулся майор.

— Забирайте этих, — кивнул Виктор на Смоляра и Оскара.

— Что ты задумал? — шепнула Жанна, подходя к Нестору.

В голове слипера всё сверкало, искрилось и гудело, но он нашёл в себе силы улыбнуться почти так же оптимистично, как Хвощёв.

— Подожди, пересажу наших, поддержи меня.

Он прыгнул в зомбер, нашёл «облако аур» семьи Мыследара.

«Живы?»

«Ты обещал…»

«Да, обещал и выполню. Сейчас мы переселимся ко мне в моё, так сказать, мысленное общежитие, потом нас отвезут домой, и я отправлю вас на родину. Огромное вам спасибо! По сути вы спасли нас».

«Были рады помочь».

«Но ведь мы не прощаемся? Я смогу прилетать к вам в гости?»

«Разумеется, друг-землянин».

«Вот и отлично!»

Он перенёс плазмиков в своё «мыслеобщежитие», отвёл Жанну в сторонку.

— Здесь неудобно отправлять команду Мыследара домой, для этого потребуется время, нас не поймут. Это надо будет сделать, когда мы останемся без свидетелей.

— Наверно, ты прав.

— Ответь мне на один вопрос. — Нестор заглянул в глаза Жанны. — Выйдешь за меня замуж?

Жанна от неожиданности фыркнула:

— Это ещё что за допрос?

— Выйдешь? — повторил он настойчиво.

На лицо женщины легла тень задумчивости.

— Ты этого хочешь?

— Да!

Она засмеялась, легонько притянула его голову к своей.

— А если я сойду с ума? По статистике девяносто процентов слиперов заканчивают жизнь в психушке.

— Значит, будем там вместе. Ещё вопрос можно?

— Хоть сто.

— Я уйду из слиперов, это не моё. Решение окончательное и обсуждению не подлежит. Присоединишься ко мне? Тебе тоже нечего делать в этих разборках.

Жанна отстранилась, изучая его лицо.

— Ну знаешь, нотариус, ты такие вопросы задаёшь, упасть не встать.

— Присоединишься?

— Допустим, хотя осуществить это будет ой как нелегко. И что мы будем делать?

— Переселимся.

— На Гавайи?

— К Мыследару на его звезду-планету.

— Ты с ума сошёл!

Хвощёв и Виктор, разглядывающие зомбер на столе, оглянулись, услышав последний изумлённый возглас женщины.

Жанна помахала им рукой, успокаивая, повела Нестора к двери и уже на лестнице сказала с тем же изумлением:

— Знаешь, а я счастлива!

МИТ (Милли истихбарат Тешкилаты) основана на базе Национальной службы безопасности Турции (МЭХ). — Здесь и далее примеч. авт.

Джордж Оруэлл (1903–1950) — автор романов «Скотный двор» и «1984». Олдос Хаксли (1894–1963) — автор романа «О дивный новый мир».