Ещё в две тысячи десятом году Россия представила на международной выставке в Шанхае форсайт-проект «Детство-2030», который позиционировался как инновационная стратегия российского будущего. Целями проекта утверждались изменения в общественном сознании устаревших норм и правил — материнства, отцовства, семейных и родственных уз, реорганизация межличностных отношений и в том числе замена института семьи на институт соцпатроната, а также внедрение гендерного равенства и ювенальной юстиции.

Основным разработчиком проекта являлся фонд «Моё поколение», а инициатором внедрения выступила Общественная палата Российской Федерации во главе с руководителем аппарата Алиной Фёдоровной Радченко. Проект предусматривал ввести программу чипизации детей для объединения мозга школьников с компьютером, а проталкивался под «благовидным» предлогом «не отставать от просвещённого Запада», давно практикующего научные изыскания в области нейротехники и работы мозга и активно внедрявшего идеи чипизации в жизнь.

Дистанционное обучение и управление человеческим коллективом действительно перестали быть сюжетами фантастических романов и фильмов, а пандемия вируса Ковид-19, терзающая человечество уже третий год, показала, что управление человеком вполне возможно, а превращение его в биоробота не за горами.

В России уже были запущены проекты по модуляции мозга, направленные на медицинскую сферу: «Хелс-Нет» и «Нейронет», используемые также и в области образования. Но поскольку российские эксперты дружно подняли шум по этому поводу, утверждая, что, если дети будут подвергнуты обработке новейшими технологиями по управлению сознанием, о России как о свободном государстве придётся забыть, проекты притормозили, однако не ликвидировали вовсе. Фонд «Моё поколение», опираясь на новые идеи таких деятелей, как президент «Сбербанка» Греф, которого сменил не менее одиозный «усовершенствователь» образования Оскар, и новых министров образования, просвещения и цифровизации, продолжали «творческую деятельность» и из года в год подсовывали проект президенту на подпись.

Вот и в этом году «откорректированный в связи с пожеланиями общественности» (а по сути — господами-либералами у власти) проект «Детство» снова готовился лечь на стол президенту России, и Комитет защиты Отечества (КЗО) решил наконец заняться проблемой предателей народа в сфере образования вплотную. Сначала был послан к министру высшего образования слипер А-1 (Терентий Песков), который вселил в него программу постепенного избавления от либеральных проектов.

Жанне Миловидовой предстояло войти в контакт с главой аппарата Общественной палаты Адой Робертовной Родименко, сменившей госпожу Радченко, и внушить ей программу отказа от внедрения проекта «Детство-2030», разрушающего идентичность и культурный код России.

Двадцать первого ноября Жанна в сопровождении Виктора Бокова, командира группы спецназа «Призрака», отправилась в Госдуму, где должно было пройти рандеву с госпожой Родименко, имевшей в этом здании на Охотном ряду свой кабинет.

Внутрь прошли легко, показав соответствующие документы как сотрудники Федеральной службы охраны. На Жанне был строгий брючный костюм синего цвета, Боков был в форме с погонами майора. Ещё трое бойцов Виктора находились в здании с утра, проникнув туда под разными предлогами. Они вели наблюдение за объектом, пользуясь умными видеокамерами размером с глаз мухи и примерно такого же размера дронами.

В принципе, как оперативники они Жанне были не нужны, но с ними было как-то спокойнее чувствовать себя «засланцем во вражеском лагере».

Кабинет руководителя Общественной палаты располагался на восьмом этаже здания.

Поднимались по лестницам, накрытым красными коврами, вслушиваясь в доклады разведчиков. Оба имели гаджеты связи, вшитые под кожу за ухом, и могли переговариваться друг с другом, а также получать изображения видеокамер прямо на сетчатку глаза, в отличие от вошедших в обиход вижн-очков.

Ада Робертовна Родименко появилась на рабочем месте в начале одиннадцатого. В заседаниях Думы она не участвовала, не будучи депутатом, поэтому могла позволить себе начинать рабочий день с любого времени.

Это была статная дама с пышными формами, подчёркнутыми пиджаком и юбкой в обтяжку. Волосы у неё были короткие и походили на вороново крыло, накрывавшее голову слева направо и тянувшееся аж до шеи. Красавицей назвать её было нельзя, узкое лицо с выдающимися скулами портили ярко накрашенные губы, которые она увеличила с помощью хирургии. Но хирурги перестарались (либо перестаралась она сама), и выглядела эта средних лет женщина, как многие блогерши либо «креативные» дамы «при бизнесе». Впрочем, это её не смущало, Ада Робертовна знала себе цену и со всеми разговаривала одинаково — через губу.

Кабинет главы аппарата Общественной палаты по площади и интерьеру не сильно отличался от кабинетов руководителей фракций Думы. Разве что позолоты и хрусталя в нём было больше, да запахи просачивались в коридор такие, что посетители невольно оборачивались на белую дверь с огромной золотой табличкой: «Глава аппарата Общественной палаты РФ А. Д. Родименко». Ароматы эти, в принципе, нельзя было назвать противными: смесь парфюма, цветочных запахов, сигаретного дыма и женского тела, но в сочетании они воспринимались примерно как конгломерат запахов парикмахерской и театральной уборной, и Жанна, подходя к апартаментам Родименко, поморщилась. Её идеалом женских духов была тонкая нежная линия набора «Серебряная ночь».

Кабинет Ады Робертовны был поделён на две зоны невысокой стеклянной перегородкой. В левой его части располагался прозрачный столик в окружении четырёх кресел, в правой — рабочий стол владелицы с монитором компьютера и клавиатурой, за которым стоял монументальный трон из красного дерева, покрытый позолоченной резьбой. Перед столом стояли два стула. Окружали эту композицию две тумбочки, книжный шкафчик, сейф и ваза высотой в полтора метра из перламутрового материала, из которой торчали три сухих, причудливо изогнутых веточки белого дерева.

Секретарь хозяйке кабинета был не нужен. Его заменял компьютер, программа которого имитировала девушку по имени Алиса, способную разговаривать почти как человек.

— У неё посетитель, — доложил наблюдатель. — Зам главы избирательной комиссии Климакс.

Гости переглянулись, скрывая усмешки. Оба знали этого функционера, старательно прячущего за рубежом свои владения, но при этом рьяно защищавшего «права россиян».

Жанна оглянулась. В коридоре никого не было, но бойцы Виктора каким-то образом контролировали ситуацию, и она мимолётно подумала, что оперативники хорошо знают своё дело.

— Подождём.

Виктор развернул чёрную папочку, и они начали изучать бумаги в ней, имитируя деловые переговоры.

Посетитель — импозантный мужчина лет шестидесяти, лысый, но с короткой седой бородкой, вышел через несколько минут, и Жанна тотчас же шагнула в кабинет Родименко.

Ада Робертовна курила, сидя в кресле за прозрачным столиком. Перед ней стояли две чашки (пахло кофе), блюдце с конфетами и печеньем и пепельница в форме хрустальной черепашки. Увидев посетительницу, она удивлённо приподняла тонко нарисованные брови.

— Вы ко мне?

— К вам, — проговорила Жанна, без усилий и без сопротивления проникая в голову общественницы.

Нестор уже научил её «раздваивать сознание» таким образом, чтобы оставшаяся часть продолжала контролировать положение тела, поэтому физическая оболочка Жанны осталась стоять и внимательно смотреть на женщину в кресле. Большая же часть «я» Жанны переселилась в Аду Робертовну и устроила «засос», как сотрудники «Призрака» называли процесс затемнения сознания.

Пара минут потребовалась гостье для ознакомления с «подвалами» памяти хозяйки кабинета, от которой расплывались душные волны запахов зрелой женщины. Все подозрения руководства «Призрака» относительно заказчиков проекта «Детство-2030» оказались верными. И госпожой Радченко, первой начавшей атаку на российские традиции воспитания и образования детей, и госпожой Родименко управляли господа из-за рубежа, проводившие массированное нападение на Россию во всех сферах социального бытия. Но были у этих женщин и покровители в российских эшелонах власти, такие как советник президента Фурсенок, первым начавший внедрять ЕГЭ, а также бывшие и нынешние министры образования и здравоохранения, и вице-премьеры, к примеру Ирина Холодец, и президенты «Сбера» и Объединённой авиастроительной корпорации, и олигархи из числа недовольных своим положением на политической карте России. Все они входили в пул тайной оппозиции президенту и правительству, и все жаждали сначала Россию разделить на одиннадцать агломерационных зон, как и предлагали вице-премьер Марат Хуснуллин и глава Счётной палаты Кудрин, а потом и вовсе раздробить на куски, которыми можно было управлять как своими собственными латифундиями.

Первой мыслью Жанны было вообще задавить в мозгу Родименко способность мыслить. Однако это не помогло бы решить проблему с отказом от внедрения проекта, и Жанна скрепя сердце вморозила в подсознание Ады Робертовны программу постепенного сворачивания проекта «Детство-2030», направленного на разрушение основ Отечества и рассчитанного на вовлечение во власть послушных идиотов типа бывшего министра Зураба, искренне не понимающих, что происходит.

Закончив работу, Жанна велела хозяйке кабинета забыть о визите и покинула комнату, оставив Родименко в глубоком ступоре. Выйти из этого состояния она должна была самостоятельно через пару минут.

Виктор посмотрел на слипершу вопросительно, и Жанна сказала:

— Нормально, будет стараться. Тёмная душа и очень агрессивная психика, мне её даже не жалко.

— Такие только к власти и всплывают, — согласился капитан. — Сначала мечтают стать блогерами, некоторые начинают карьеру офисным планктоном, а потом становятся бездушной интеллектуальной ячейкой, вписывающейся в оцифрованное стадо.

— Надоело!

— Что? — не понял Виктор.

— Прав был Нестор, копаться в помойках чужих мозгов — отвратительно!

— Но ведь и не делать ничего нельзя?

Она усмехнулась.

— Так и я говорила, да только эти рассуждения не помогают душе спокойно взирать на безобразия.

Миновали охрану, спустились к стоянке машин.

Виктор дал отбой группе. Заметил отсутствующий взгляд Жанны.

— Что-то не так?

— Слишком легко всё прошло, — очнулась она. — Я привыкла к сопротивлению и драке, а тут полнейший штиль. Её никто не опекает и не защищает психически.

— Может, она отработанный материал?

— Посмотрим по реакции покровителей на её деятельность. Может быть, придётся корректировать деятелей повыше — из фонда и министров на подхвате у ЦРУ.

— Куда тебя отвезти?

— Домой, отдохну и начну изучать компромат на следующую кандидатуру.

— Минэкономразвития?

— Засиделся товарищ министр Решетилов на этом месте, пытаясь опустить экономику России ниже плинтуса с помощью ликвидации среднего класса.

— Сочувствую.

Жанна грустно улыбнулась, ответив на слова Виктора слабым пожатием предплечья.

— Кому сочувствуешь?

— Бедному классу, — скупо улыбнулся Виктор. — Мы работаем уже два года, а ситуация в стране меняется только в худшую сторону. Может, мы делаем что-то не то?

— Насчёт этого можешь быть абсолютно спокоен, мы идём правильным путём. Таких, как мы, мало, и переломить ситуацию, в то время как против нас ополчилось всё земное человечество, непросто.

— Скорее — нечеловечество.

Жанна сморщилась.

— Ты прав, воюет с Россией нечеловечество, неадекваты и патологические лжецы, нормальные люди нас понимают. Но их всё меньше и меньше, в то время как численность человечества продолжает расти.

— И желтеть.

— И чернеть. Удивительно, что в космосе существует цивилизация, психологической основой которой является эмпатия.

Виктор вопросительно поднял брови, и женщина добавила:

— Цивилизация плазмиков.

Выражение глаз капитана не изменилось.

— Вы с Нестором уже не раз говорили о плазмиках, хоть бы объяснила, что это такое и с чем его едят.

— В другой раз, Витя, это долгая история. Хотя ты должен знать, что мы не одни во Вселенной.

Квартира после отъезда Нестора стала казаться неуютной и нежилой, и Жанна мимолётно подумала, что не надо было переносить свадьбу на другой год. Только вдвоём с любимым человеком можно было легче преодолевать невзгоды и планировать будущее. Она не была склонна к одиночеству, хотя и любила уединение, но теперь и вовсе перестала получать от этого удовольствие. Настроение в состоянии наплыва депрессивной информации невозможно было улучшить с помощью уединения, а отсутствие общения с тем, с кем хотелось бы проводить время, становилось причиной душевной тоски.

До вечера она по методике Нестора тренировалась вселяться в бытовые вещи, попыталась было выйти в космос, но ответа от Мыследара не получила. Плазмик отзывался только на призывы Безоружного, как бы подчёркивая свою «психическую запутанность» с землянином-мужчиной. После этого Жанна поспала, посмотрела новости, а потом не выдержала и позвонила Нестору.

Слипер ответил с минутной задержкой, имплант связи женщины долго формировал его изображение на сетчатке глаза, и Жанне показалось, что он расстроен.

— Привет, нотариус. Разбудила? Вид у тебя какой-то скучный.

Он отвёл взгляд.

— По морде получил.

— Что? — Жанна напряглась. — От кого? Когда?

— Подошли во дворе двое…

— Давай подробней, с чего всё началось.

Нестор потрогал подбородок, поморщился.

— Мне предложили встретиться…

— Кто?

— Полковник Каменев, юрист, сказал, что он работает в Комиссии по контролю за исполнением указов президента.

— Неужели есть такая комиссия? Как он тебя нашёл?

— Через сотрудницу Валентину, её муж-полицейский и этот Каменев — приятели. В общем, я встретился. — Нестор рассказал о своей встрече с Каменевым в ресторане «Плакучая ива». — А когда приехал домой и поставил машину, меня остановили.

По словам Нестора всё произошло, как в плохом боевике.

Он прыгнул было в здоровенного блондина, лицо которого заросло соломенной щетиной, но не успел ни определить его имя, ни данных биографии, ни принадлежность к определённой службе, потому что неожиданно получил оглушительный апперкот: смуглолицый спутник блондина вдруг без размаха, неожиданно, нанёс напарнику мощный удар в подбородок!

И новый квартирант головы блондина — волновой пакет личности Нестора — вынесло «на улицу».

К счастью, частые тренировки слипера по вселению в предметы быта и производственные объекты не пропали даром. Сознание-воля Нестора не рассыпалась на отдельные струйки и хотя не вернулась в родное тело, нашла объект для передислокации. Это был бетонный козырёк над дверью подъезда. Ошеломлённый ударом Нестор с трудом освободился от вибраций, сотрясших его волновое ядро, после чего напрягся, переходя на ментальное зрение.

Сам он стоял перед крыльцом, глядя на дверь подъезда пустыми глазами.

Блондин сидел на ступеньках крыльца, держась рукой за вспухший подбородок с видом получившего нокаут боксёра. Впрочем, так оно и было: удар его напарник нанёс со знанием дела.

Смуглолицый парень в этот момент шагнул к Нестору и отвёл назад руку, чтобы нанести ещё один удар, теперь уже слиперу, но Нестор опередил бандита, прыгнув из бетонного козырька ему в голову.

Однако расположиться в сознании парня и ознакомиться с его биографическими данными ему не удалось. Повторилась та же ситуация, что и с ударом по голове блондина.

Сидевший на ступеньках крылечка здоровяк ударил напарника по ногам, сбивая на землю, и ногой же врезал ему по голове, вышибая «квартиранта»-Нестора.

На сей раз слипер отреагировал мгновенно, не опираясь на сознание. Мысль-воля, упакованная в полевой сгусток личности, просто вернулась в голову Нестора, благо он стоял рядом, всего в метре от брюнета.

Сознанию стали доступны ощущения ситуации.

Брюнет улетел к двери подъезда, стукнулся головой о трубу, поддерживающую козырёк, и сполз на плиты тротуара.

Блондин привстал, не сводя глаз с Нестора.

Проходившие мимо жители дома начали останавливаться, разглядывая сцену.

Нестор уловил взгляд блондина и вдруг понял, что тот осведомлён о слиперских способностях нотариуса и драка затеяна с учётом этих знаний.

Решение созрело само собой: он шагнул вперёд и ударил противника ногой в ухо, так что качок кувыркнулся через ступеньки, отлетая к бордюру и освобождая проход. Нестор коснулся решёточки домофона чип-ключом и скрылся за дверью…

— Они тебя не преследовали? — спросила Жанна, когда он закончил рассказ.

— Нет.

— Надо было стереть им память. Успел выяснить, что за люди?

— Не успел. — В голосе слипера прозвучала виноватая нотка. — Буду тренироваться, оттачивать реакцию, чтобы успевать прокачивать ситуацию за доли секунды.

— Кто это может быть?

— Ни малейшего понятия. Но у меня сложилось впечатление, что они не ради прикола пристали, они точно знали, что я слипер.

Жанна помолчала.

— Пожалуй, это объясняет визит Каменева.

— В каком смысле?

— Ты отказался сотрудничать, а упускать такого оператора реальности ему не хочется, вот он и поручил своим шестёркам устроить провокацию, чтобы ты испугался и попросил дать тебе крышу.

— Но ведь я могу попросить помощи и у своих прежних работодателей? Зачем привлекать тех, кого я не знаю?

— Придётся разбираться. Жди, я приеду утром.

— Правда?! — просиял Нестор.

Она засмеялась, послала ему воздушный поцелуй и выключила связь.

Покопавшись в Интернете на предмет выяснения материала на Комиссию контроля и не найдя никаких сведений, Жанна позвонила Хвощёву.

Руководитель службы собственной безопасности «Призрака» расцвёл в улыбке, увидев в своих очках лицо агента А-3, с которой был в хороших деловых отношениях. Выслушав сообщение Жанны об инциденте с Нестором, задумался.

— Мне никто об этом не докладывал.

— А должны были?

— Мы негласно прикрываем товарища Безоружного, на всякий случай. Такие операторы не должны оставаться без контроля.

— Вы имеете в виду — без охраны?

— Я имею в виду именно контроль. Вдруг нашему нотариусу вздумается самому что-то подкорректировать? Мы должны просчитывать последствия.

— Он не анархист.

— Помог же он Безоружному-старшему избавиться от судебного преследования? Не известив нас об этом.

— Это частный случай. — О том, что она знала о визите Нестора в ярославский суд, Жанна решила не говорить. — Нестор не из тех людей, кто замахивается на кардинальное изменение властных структур.

— И тем не менее.

— Поняла. Может быть, съездить к нему? Не нравится мне, что какая-то левая Комиссия вдруг пристаёт к сверхзасекреченному агенту и предлагает работу. Откуда она знает о существовании слипера Безоружного? Что это, случайная утечка информации или предательство?

— Не слишком ли много случайных утечек мы обнаруживаем сегодня? Такое впечатление, будто какая-то имманентная сила ограничивает наши возможности в корректировке социума. Мистика какая-то. Надо подкинуть стратегам задачу проанализировать нашу работу от начала и до конца.

— Это ваши заботы, товарищ майор, а я поеду в Южу.

— Полковник.

— Извините, товарищ полковник.

— У тебя на носу визит к министру экономразвития.

— Визит можно отложить на пару дней, не горит.

— Хорошо, поезжай, я доложу главному о поездке. Вдруг Нестор согласится вернуться? Попробуй уговорить.

Жанна улыбнулась.

— Пробовала не один раз, но товарищ Безоружный упрям как бык и решений не меняет. Тем не менее поговорю.

— Возьми с собой пару оперов.

— Они мне не нужны. Всех благ. — Она выключила вижн, сняла очки и полюбовалась своим отражением в экране компьютера. Проговорила вслух: — Не расстраивай меня, товарищ Безоружный, не меняй решения.

Засмеялась, махнув рукой. Пришла мысль: зачем ждать утра, если ничто в Москве не держит? Зато будет хороший сюрприз моему мальчику…

Ещё через минуту она торопливо собиралась.

Он спал, когда в дверь позвонили.

Спросонья Нестор автоматически пошарил рукой по тумбочке, ища вижн, отметил время — второй час ночи, потом сообразил, что звонят в дверь, и в одних трусах прошлёпал в прихожую босиком. Заглянул в дверной глазок, никого не увидел.

— Кто?

— Дед Пыхто! — ответили из-за двери.

Он открыл, не веря ушам.

— Ты?!

— А ты кого ожидал увидеть? — Жанна со смехом шагнула к нему, держа в руке спортивную сумку, и он судорожно прижал женщину к груди.

Случился взрыв! Желание близости руководило обоими так яростно, что они забыли обо всём на свете, даже об оставшейся полуоткрытой двери, и очнулись только после общего стона в постели, осознав, что космос существует…

После душа засели на кухне: она в халатике, почти не скрывавшем прелести фигуры, он в шортах и футболке. Соорудили яичницу из семи яиц — среди ночи! — и закончили трапезу кофе с молоком.

— Расскажи о Каменеве, — попросила раскрасневшаяся гостья.

— Да и рассказывать-то особо нечего, — ответил Нестор. — Дядя лет пятидесяти, плотный, морда каменная, под стать фамилии, глаза как два дула.

— Надо нанести ему визит. Либо пригласить на встречу. Типа ты испугался и находишься в сомнениях. А я посмотрю, что это за человек, откуда знает о существовании «Призрака» и каковы его планы.

— Он сказал, что Сивков был его приятелем.

— Очень интересно. Сивков погиб, но при мне эту фамилию — Каменев — никогда не произносил. Неужели полковник рассказал ему о нас?

— Все мы в одной лодке…

— Но не все в ней гребцы, — закончила женщина. — Ланин молодец, что вовремя начал чистку подразделения и перевёл «Призрак» на партизанское положение. Тем интереснее появление господина Каменева. Возможно, кто-то до сих пор не успокоился и лелеет надежду переформатировать власть в стране. Вот почему тебе не мешало бы вернуться.

Нестор нахмурился.

— Давай не будем толочь воду в ступе. Для борьбы с западной агентурой существует контрразведка ФСБ и ГРУ, вот пусть и занимаются.

— Мы тоже из ГРУ.

— Жанна, умоляю!

— Хорошо, не злись. — Она дотронулась до его локтя горячей ладошкой. — Я бы не начинала этот разговор, если бы не визитёр. Как бы не пришлось подключать телохранов Виктора для твоей защиты.

— Сам справлюсь.

— Твою уверенность неплохо бы подкрепить кое-какими умениями. Хочешь выжить — научись драться всерьёз.

— Я начал ходить на тренировки.

— Имеется в виду психофизическая подготовка. Во-первых, хорошо, что ты начал тренироваться. Надо научиться определять намерения врага походя, мгновенно: увидел — вселился — выяснил степень угрозы — вернулся, и всё это — за доли секунды. Во-вторых, ты упорно отказываешься мочить негодяев. С одной стороны, это характеризует тебя как благородного человека, оставляющего противника в живых, но с другой, эта мразь не оставит своих намерений убить тебя. Так вот захочешь жить — вспомни мои слова, если только не будет поздно.

— Я думал…

— Думать мало, надо уметь и делать.

— Ты уже… убивала?

Глаза Жанны потемнели.

— Иначе мы сейчас не разговаривали бы.

— Расскажи.

— Не хочу, радости такие воспоминания не приносят.

— И что ты делала?

Жанна запустила кофе-автомат, вернулась за стол с чашкой в руке.

— Остановка сердца. Существует простой приём. Могу научить.

— Ты так говоришь… — Он споткнулся, прочитав в глазах женщины сожалеюще-ироническую нотку. — Хорошо, согласен. А ещё как можно… остановить… убийцу?

— Всё это называется технологией БНЛП — боевого нейролингвистического программирования. Такими вещами, кстати, занимается Курчинский. А разработана технология ещё в конце прошлого века. С её помощью можно устраивать горловой спазм, ведущий к летальному исходу, ту же остановку сердца, разрыв аорты или сосудов головного мозга, что ведёт к инсульту, а также разрыв лёгкого, паралич мышц, образование тромба и так далее.

Нестор ошеломлённо покрутил головой.

— Ни черта себе! И ты всё это умеешь?

— Не всё. Такова се ля ви. — Жанна погрустнела. — Хотя могу признаться, что более счастливой я от этого не стала. Просто в нашем деле это железная необходимость.

— Наверно…

Она прищурилась, и Нестор торопливо добавил:

— Мы потренируемся… обязательно.

— Можем прямо сейчас.

— Нет! — вырвалось у него.

Он виновато поёрзал на стуле.

— Давай не сегодня, мне надо подготовиться.

Жанна вздохнула, разглядывая его смущённое лицо.

— Интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь?

— Можно подумать, — фыркнул он, обидевшись, — что убивать способны только взрослые.

— Это разные категории психики — убивать ради развлечения и удовольствия, пусть даже это будет охота, и убивать мерзавца, чтобы выжить самому или спасти близких.

— Да согласен я, согласен. — Нестор покатал пальцем изюминку по столу, жалея, что затеял этот разговор. Появилась идея: — А давай слетаем к Мыследару?

— К кому? — не сразу пришла в себя гостья.

— К плазмику, на его планету.

— Зачем?

— Тебе не интересно узнать, как он живёт? Это же другая цивилизация, и мы первые, кто контактирует с ними!

Жанна улыбнулась.

— Контактер ты мой. Хорошо, прочему бы не слетать, если это не требует специальной подготовки. Где предлагаешь? В гостиной?

— Лучше в спальне. Ляжем рядом и полетим.

Смех был ему ответом.

— Звучит интригующе — ляжем и полетим. Скажи кому, что мы делаем это реально, — вызовут «скорую».

— А мы никому не скажем.

— Виктор просил поделиться нашим опытом.

— Виктору можно.

Легли на кровать поверх одеяла. Пару минут медитировали, окунаясь в тишину собственного сознания, потом Нестор закрыл глаза, подождал появления в голове мысль-воли Жанны, и «психокосмический корабль» пары взлетел над Землёй, устремляясь мимо солнца к звёздам.

Мыследар бодрствовал.

Впрочем, несмотря на суточные колебания светового потока, зависящие как от вращения коричневого карлика, так и от его пылевого кольца (сутки на Космороде длились около сорока земных часов), раса плазмиков не погружалась по ночам в сон, а почти поголовно путешествовала в космосе! Эстетика звёздных скоплений и галактических объектов, а также красивейших инопланетных ландшафтов была им не просто не чужда, а требовалась как что-то совершенно необходимое — как человеку питание и дыхание. И хотя плазмики радикально отличались от людей всеми параметрами бытия, у них существовали и культура, и искусство.

Конечно, описать даже основные направления и категории искусства плазмиков земными языками едва ли было возможно. В основном из-за отсутствия терминов перевода, тем более что эти существа общались не с помощью звуков и речи, а мысленно, сопровождая свою «речь» мерцанием света и виртуальных видеоконструкций. У них и головы как таковой — вместилища разума — не было, и хранило сознание всё тело.

Все местные «музеи», «театры» и «выставочные центры» плазмиков строились по единому принципу, различаясь рисунком фрактальных композиций, и понять, что в них прячется и происходит, было трудно.

Зато ландшафты, облюбованные плазмиками, свободно могли видеть и земные гости, перед внутренним взором которых распахивались изумительные картины иных планет и звёздных систем. Мыследар показал им два десятка панорам, заслуживающих не минутного, а многочасового созерцания. Среди них был взрыв сверхновой звезды, записанный в ускоренном режиме, а также процесс столкновения разных по размерам звёзд и чудеса природы на поверхности других коричневых и чёрных карликов — застывших солнц, недоступных до сих пор земным астрономам. Этими ландшафтами действительно можно было любоваться часами, поэтому беглое путешествие по окрестностям Косморода не могло полностью удовлетворить зрителей. Однако Нестор всё-таки смог оторваться от космических красот, понимая, что нельзя заставлять хозяина терпеть долгое присутствие гостей, и пообещал спутнице, что они ещё погуляют по галактическим просторам.

С другой стороны, и на родине Мыследара было полно красивых пейзажей, порождённых фрактальной природой этого уголка Вселенной. Что такое фракталы, Нестор уже знал, проштудировав несколько дней назад лекции специалистов в интернете о видах фракталов, начиная с множества Мандельброта, снежинки Коха и губки Серпинского. Создавало же геометрическое разнообразие фракталов главное их свойство — свойство самоподобия. А если ещё учесть, что фрактальные объекты могут иметь размерность, выраженную нецелым числом, то становилось понятным бесконечное многообразие этих фигур. Именно в соответствии с законами фрактальных переходов и росли на Космороде необычайно красивые плазменные леса, и только благодаря этим законам раса плазмиков представляла собой чудо света, понятное всем эмоциональным существам, в том числе и человеку. Эти существа чувствовали, хотя и были порождены не биохимией, а тонкими физическими процессами и полями.

Нестор как-то спросил Мыследара, может ли он чувствовать боль? Ведь его тело не обладает разветвлённой нервной сетью. Потеряв палец или получив рану, человек испытывает боль. А вы?

На что плазмик ответил:

«Мы тоже испытываем боль, теряя фрагменты своих тел, хотя физика этого процесса у нас другая. Но какая разница, чем порождены наши переживания? Главное, что мы переживаем».

Конечно, и природа Земли также подчинялась фрактальным формулам, порождая фигуры самоподобия — траву, листья и стволы деревьев, фигуры живых организмов (тело человека тоже являлось сростком фракталов), но на Космороде математика и геометрия диктовали жизни формы в увеличенном масштабе, что невольно вызывало в памяти созерцателей фразу: красота спасёт мир.

На погасшей и застывшей звезде, где зародилась плазменная форма жизни, эта фраза соответствовала истине.

«Дружище, — сказал Нестор, насытившись эйфорией пейзажей, — а на чём вы передвигаетесь по космосу? Ты показал нам записи ваших косморазведчиков, но как они сделаны? Я не видел у вас ни звездолётов, ни космодромов».

«Звездолёты нам не нужны, — ответил Мыследар. — Существуют технологии просачивания сквозь потенциальный барьер, чем и является вакуум. Мы давно пользуемся ими».

«А к нам, в наш район Млечного Пути, не залетали?»

«У вас скучно», — простодушно заметил Мыследар.

«Почему?» — удивилась Жанна.

«Вблизи вашего солнца мало интересных объектов, которыми можно было бы увлечься».

«Вот уж не сказал бы», — возразил Нестор с обидой.

«А другие разумные? — продолжила расспросы Жанна. — Вы с ними контактируете?»

«Не с кем, в вашем галактическом витке нет цивилизаций».

«Не поняла! Совсем нет? У десятков миллионов звёзд?»

«Все цивилизации вашего звёздного кластера погибли. В радиусе пяти тысяч световых лет человеческая цивилизация — единственная уцелевшая. Да и то вы уже практически перешли аттрактор самоликвидации».

«Объясни! — потребовал Нестор. — Почему цивилизации погибли. И что это ещё за аттрактор».

«В Рукаве Ориона, где располагается ваша планетная система, было около сотни цивилизаций. Но они не смогли преодолеть внутренних противоречий и уничтожили сами себя в результате планетарных конфликтов и экологических катастроф. Это и есть аттрактор самоликвидации — фактор ограничения цивилизационных регрессов, который грозит всем цивилизациям социального типа. Земная как раз проходит этот барьер, являясь на сегодняшний момент самой агрессивной из существующих. — Мыследар помолчал. — Если не считать голдхоулцев».

«Кого?»

«Раса Голдхоула — термин соответствует вашим понятиям, которые вы используете, — наши соседи. К сожалению, очень воинственные соседи. У нас напряжённые отношения с ними, так как они стараются во всём ограничить нас, объявляя всевозможные санкции».

«Оба-на! — фыркнула Жанна. — И у вас то же самое?! Санкционная война?!»

«Ни хрена себе — пиндосы в космосе! — пробормотал Нестор. — Значит, звёздные войны — не выдумка наших писак?»

«Подожди, — остановила его Жанна. — Почему вы считаете нас самой агрессивной цивилизацией? Мы даже не вышли в космос как следует».

«По данным галактического информария на Земле существовал ряд негуманоидных цивилизаций, и все они были очень агрессивными, начав экспансию в космосе. Но и они не смогли преодолеть барьер самоуничтожения. И при этом оставили в ваших генах не самые лучшие аллели. Наши эксперты ещё изучают вашу цивилизацию, я сообщу, когда они закончат».

«Почему же вы не отказали нам в контакте, зная, что мы такие агрессоры? Да ещё и помогли избавиться от врагов?»

«Вы не такие, как голдхоулцы, — с прежней прямолинейностью и простодушием ответил Мыследар. — Поначалу мне запретили контактировать с вами, потому что такое общение токсично. Люди — раса носителей колоссального эгоизма и насилия. Но я изучил вашу память, лично вашу, друг-землянин, и твоей половинки, и пришёл к выводу, что вам можно верить. Ваши мысли, эмоции и поступки близки нам. Я вышел в Комиссию по контактам, предложил продолжить общение, и мне было позволено. Мы не могли отказать вам в помощи».

«Ну, спасибо!» — пробормотал Нестор.

«Однако и мы хотели бы попросить вас об одной услуге».

«Слушаем», — в один мыслеголос отозвались путешественники.

Мыследар послал мысль, читаемую как виноватая улыбка.

«Нас ждут непростые переговоры с представителями Голдхоула, и я хотел провести их вместе с вами. Нам брошен вызов, а как ответить на него, мы ещё не решили».

Нестор и Жанна «переглянулись».

«Неожиданная просьба, — хмыкнула она. — Чего они от вас требуют?»

«Могу сбросить вам все материалы переговоров».

«Давайте попробуем, если мы сможем воспринять».

«А ты здесь с какого боку? — осведомился Нестор. — Ты же астроном и спасатель, а не чиновник».

«Моя семья — член Совета сохранения ареала цивилизации, — сказал Мыследар. — Очень ответственная обязанность».

«Ещё бы, представляю. Наш Совбез осуществляет примерно такие же функции. Но чтобы разговаривать с делегацией золотодырников на равных, нам надо знать ваши возможности по защите Отечества».

«Как ты сказал? Золото…»

«Голдхоул переводится с английского как золотая дыра. Кстати, откуда ты выкопал этот термин — голдхоул?»

«У тебя из памяти, по ассоциации с расположением расы. Система Голдхоула окружает экзотический объект недалеко от Косморода. Это дыра, только не чёрная, а бозонная. Её масса велика, однако она светится в отличие от чёрных дыр и видна как золотая сфера».

«Откуда вы знаете, как светится золото? — недоверчиво спросила Жанна. — И что такое золото вообще?»

«Ты пропустила его объяснение, — сказал Нестор. — Все эти термины — золото, чёрная дыра, бозоны, он взял из моей памяти. Дружище, нам понадобятся все сведения о возможностях защиты вашей системы и о мощи золотодырников».

«Получите всё, что мы имеем».

«Тогда разреши нам отбыть на короткое время. Мы подготовимся».

«Буду очень обязан!»

Нестор сосредоточился на возвращении, и спустя непродолжительную паузу с провалом сознания они с Жанной вернулись в свои тела.

Полежали, остужая горячую пульсацию мыслей и разогревая кровь в застывших членах.

— Ну, как тебе прогулочка? — поинтересовался Нестор, не ожидая ответа.

— Никак! — вдруг сердито, с изрядной долей сожаления, ответила Жанна. — Не хватало нам только чужую цивилизацию спасать. Кто тебя за язык дёргал предлагать помощь?

Нестор сел, обеспокоенно глянув на подругу.

— Ты… не хочешь?

— Не хочу.

Кровь бросилась ему в лицо, дыхание перехватило.

— Ты же не возражала… я подумал… и что я теперь ему скажу?

— Успокойся, рыцарь — Она тоже села, свесив ноги с кровати. — Не можешь ты жить спокойно, не ответив на несправедливость. Обещали — посмотрим, что там можно будет сделать.

У него вырвался выдох облегчения.

— Так и инфаркт получить можно!

— Ох, взяться бы за твоё воспитание!

— Вот и возьмись. — Он обнял Жанну, но она отстранилась.

— Поздно уже, давай-ка баиньки.

Тогда и он понял, что устал.

Через четверть часа оба уснули, обнявшись.

А в семь часов их разбудила тихая трель мобильника Нестора. В отличие от подруги он отказался от импланта связи и носил вижн.

Проснулись, сонно повернув головы к тумбочке.

— Дай мне, — сказала женщина.

— Звонят мне.

— Дай!

Он свалился с кровати, заставив её охнуть, сделал вид, что ушибся, подал телефон.

— Кажется, ребро сломал…

— Вызывай «скорую», — посоветовала Жанна, догадавшись, что он шутит, нацепила очки. — Пётр Данилович? Доброе утро… да, это я.

С минуту она оставалась неподвижной, выслушивая речь Хвощёва, потом сказала: — Хорошо, поняла, приеду, — и сняла очки.

— А твой визави, оказывается, непростая шишка.

— Какой визави?

— Полковник Каменев. Комиссия по контролю за выполнением указов президента создана при Генпрокуратуре, а Каменев — заместитель военного прокурора, занимался раньше связями с прокуратурой Прибалтики.

— Зачем я ему понадобился?

— Это вопрос второстепенный. Понятно, что он знает о нашем существовании и хочет заиметь в своей команде слипера. Но вот откуда он узнал о тебе — вопрос поважней.

— Он сказал — от Сивкова.

— Может быть, и так, уже не проверишь. А если нет, в наши ряды затесался ещё один «крот» европейского «Комитета 300». Мощно работают паразиты, легко находя предателей среди либерастов.

Нестор промолчал, вспоминая недавние сражения с российскими «борцами за права человека», завербованными западными спецслужбами. Возиться с их перевоспитанием не имело смысла, эти люди давно потеряли совесть и продали душу дьяволу за иудины гроши.

— Что собираешься делать?

— Хвощёв требует моего присутствия. Поеду в Москву. Епархия Каменева находится там. Хорошо бы и тебе поехать со мной.

— Ты же знаешь, что я не поеду.

— Там было бы легче охранять тебя.

— Нет!

— Ладно, паранорм несчастный, оставайся здесь, пока гром не грянет. Заметишь слежку или снова напросится на рандеву Каменев — дай мне знать.

— Надо решить, как помочь Мыследару.

— Корень квадратный! — всплеснула руками Жанна. — Забыла! Без меня к нему не суйся, одному тяжелее прыгать по мозгам инопланетян.

— Разве нам придётся прыгать?

— А как ты собираешься помогать плазмикам? Других вариантов нет, кроме как вселиться в голову парламентера голдхоулцев и выяснить их цели.

Жанна слезла с кровати и пошлёпала босыми ногами к ванной. Нестор последовал за ней.

— Может, сделаем это до твоего отъезда?

— Не спеши в Лепеши, в Сандырях ночуешь, как говаривала моя бабуля. В таких делах торопиться нельзя. Мы должны просчитать все варианты контакта, чтобы не наломать дров. Свяжемся с Мыследаром через два-три дня.

— Ты приедешь?

— Либо я, либо ты. — Жанна скрылась за дверью ванной комнаты.

Улыбаясь, Нестор поспешил на кухню готовить завтрак.

Президент не согласился отправить в отставку советника по экономической безопасности, работающего, по данным Козодоева, на либеральное крыло оппозиции, и взбешённый Иван Егорович долго не мог прийти в себя, вернувшись из Кремля в головной офис на Лубянке. Ему нередко хотелось крикнуть главе государства: что вы делаете, гарант соблюдения Конституции?! Что вы творите, Анатолий Павлович, чёрт побери! Почему пригреваете истинных врагов России, опираясь на их лживые доклады и советы?! Но это был бы глас вопиющего в пустыне. Президент делал то, что, по его мнению, шло на пользу государству, без резких движений, был осторожен и терпелив, только терпение это, опиравшееся на либеральный путь «прогресса» и поощрение Запада, далеко не всегда шло на пользу народу страны. Политики по ту сторону границы и океана признавали только силу, поднимая вой по любому поводу и при любой попытке России жить по своим правилам, но не решались применить армию НАТО: страна встала с колен и начала возвращать былую мощь. Однако главе государства следовало бы действовать намного жёстче, тогда и уважения со стороны лидеров Запада было бы больше. Однако президент «буксовал», редко отвечая на хамские выпады идейных врагов, хотя мог бы ответить убедительнее.

В пятницу двадцать первого ноября Козодоев после встречи с президентом, в очередной раз отказавшимся уволить советников и зарвавшихся министров, и даже не пожелавшего обсудить идею национализации Сбербанка, позвонил Добрынину:

— Севастьяныч, нужно поговорить, подъедешь?

— Куда?

— Можно ко мне домой, можно в офис.

— На Лубянку не поеду. Я сейчас в области, но хотел вечером поужинать в столице с полковником.

— С кем?

— С главным «призраком».

— Редкая птица в наших краях. Что это вы вдруг решили рискнуть?

— Чем это мы рискуем? — усмехнулся Добрынин. — Мы у себя дома, а не в оккупированной радикалами-исламистами Европе.

— Пожалуй, я к вам присоединюсь. Где встречаетесь?

— В ресторанчике «Les Ole Петровка».

— Ни разу не был.

— Но сразу предупреждаю — Леонидович может отказаться, он не любит шума.

— Ты о чём?

— Ты ведь всегда ездишь в сопровождении телохранов, а это лишняя суета, привлекающая взгляды посторонних.

— Во-первых, не всегда, не перегибай. Приду один, тихо. Не настаивал бы, да больно тема важная. Президент мне тут наговорил всякого. А решать проблему, скорее всего, будут наши слиперы. Так что Ланин поймёт.

— Хорошо, встречаемся в восемь.

Козодоев выключил вижн, повертел в пальцах очки, разглядывая красивого дизайна дужки. Гаджет — пришло на ум название аппарата связи. Припомнилось шутливое замечание бывшего коллеги по КЗО Брусникина о смысле термина: по-русски словечко «гаджет» звучало близко к фразе «гад же ты», что действительно в немалой степени отражало влияние электронных устройств на здоровье пользователей. И это обстоятельство являлось самым адекватным подтверждением богатства великого русского языка.

Улыбнувшись, Иван Егорович бросил очки с дополненной реальностью на стол. Система вижн-связи всё больше завоёвывала мир.

К ресторану он подошёл в восемь с минутами, профессионально отметив появление двух крутых авто, высаживающих не менее крутых пассажиров — двух джентльменов в дорогих полупальто и женщину в шубе «под норку». «Les Ole Петровка» не считался самым пафосным рестораном Москвы, но располагался он в центре города в окружении старых московских переулков, что добавляло ему значимости, и посещали его нередко люди из правительственной и партийной «элитной» тусовки.

Козодоев дал знак сопровождавшему его в отдалении телохранителю, и молодой лейтенант прошагал мимо как обычный прохожий, чтобы занять позицию для наблюдения за рестораном. Тогда и сам генерал открыл прозрачную дверь заведения под зелёным парусиновым навесом.

Время было далеко не позднее, и ресторан работал на полную катушку. Козодоев не посещал его ни разу, поэтому, сняв куртку, сначала осмотрелся.

Добрынин и Ланин, похожие на чиновников не меньше, чем их соседи, сидели напротив друг друга у окна за круглым белым столом, занимая два кресла — жёлтого и зелёного цвета. Ещё два таких же кресла пустовали.

Козодоев подошёл, пожал руки «чиновникам», занял зелёное креслице. Заметив, что на столе уже стоят бокалы и столовые приборы, поднял брови.

— Вы уже заказали?

Добрынин подвинул ему цветастый альбом меню.

— Выбирай.

— Давно сидите?

— Полчаса.

— Справа за кадкой ваши ребята?

Ланин усмехнулся, продолжая изучать винную карту.

Добрынин покосился на столик за кадкой с пальмой. На улицах маски от ковида всё ещё носили самые законопослушные граждане, но в ресторанах давно от них отказались, поэтому лица посетителей были видны хорошо.

— Нас никто не знает, слава богу, не медийные морды. А китайская система фейс-контроля в Москве ещё не запущена.

Официант принёс бутылку итальянского вина «Софри».

— Будешь? — спросил Добрынин. — Или заказать чего покрепче?

— Не до покрепче, давайте поговорим. — Козодоев сделал заказ: фрикандо, салат миэль, кислая капуста, маринованные грибочки.

— Налейте по глоточку.

Официант ловко разлил вино по бокалам, ускакал к другим столикам.

Иван Егорович поднял бокал.

— Вы уверены, что здесь нет прослушки?

— Это мы тебя должны спросить, — проворчал Добрынин.

— Этот ресторан не находится под моей юрисдикцией. Мы тут не встречаемся.

— В таком случае за встречу.

Выпили, начали трапезу.

— Как вы себя чувствуете на новом месте? — спросил Козодоев, доев салат.

— Нормально, — ответил Ланин коротко.

— Контингент сильно сократился?

— В пределах допустимого. Остались проверенные бойцы. Ищем не засвеченных в политических акциях. Помогли бы.

— Отберу лично.

— Благодарю. Но прошу никому из Комитета не давать координат базы и мои каналы связи. Принимаю задания только от Валерия Севастьяновича и от вас.

— Абсолютно правильное решение. Хотя мы и прошерстили Комитет, оставив только проверенных людей и сменив все пароли и коды.

Доели горячее, взялись за чаи и кофе.

Ланин пригубил, отставил чашку.

— На кого ещё в Комитете я могу положиться?

Козодоев промокнул губы салфеткой, помедлил.

— На адмирала и Ник Ника.

Ланин кивнул.

Адмиралом был Илья Романович Шерстобитов, бывший замком черноморского флота, а Ник Ником называли главу ГРУ Мотузова.

— В свою очередь хочу спросить, — сказал Козодоев, — кому я могу доверять из вашей команды?

— Всем, — скупо улыбнулся Ланин. — Верхушка осталась в полном составе — Хвощёв, Бурыга, Шапошников, офицеры пониже тоже проверены в деле, но лучше держать связь непосредственно со мной.

— Слиперы?

Ланин глянул на Добрынина.

Бывший генерал ГРУ покривил губы.

— Ты же знаешь, остались всего два слипера, А-1 и А-3. Четвёртый — Нестор Безоружный отказался работать.

Козодоев побарабанил пальцами по столу.

— Мотивы?

— Не комбатант он, — с ноткой осуждения проговорил Ланин. — Хотя при этом обладает острым чувством несправедливости.

— Пробовали увещевать?

— Не один раз. Даже Миловидова не смогла его уговорить.

— Это настолько ценный кадр, что не приведи нам господь потерять его! Он должен находиться под постоянным негласным контролем.

— Им вплотную занимается Хвощёв. Все, кто знал или догадывался о существовании Безоружного с той стороны, уничтожены.

— Мне бы вашу уверенность. Но Безоружного в любом случае надо вернуть в команду.

— Он упрям и даже слышать не хочет о возвращении, — покачал головой Добрынин. — Конечно, будем работать в этом направлении. Ты сказал, что хочешь поговорить о каком-то важном деле.

Козодоев раздул ноздри, сдерживая вздох.

— Президент отказался поддержать идею национализации Сбербанка.

Собеседники напротив переглянулись.

Иван Егорович кивнул с кривой улыбкой.

— Хоть самого корректируй.

— Он не понимает, к чему ведёт укрупнение «Сбера» за счёт забугорных инвесторов? — осведомился Добрынин. — Это же государство в государстве, выплачивающее гигантские дивиденды западным миллионерам! То, что мы скинули Оскара, ничего не меняет. Его сменщик Германов того же поля ягода и будет делать всё, чтобы российские деньги уплывали за рубеж.

— Президент это понимает, однако привык двигаться вперёд мелкими шажками.

— Шаг вперёд, два шага назад? — хмыкнул Ланин.

— Он даже советников оставил почти всех, кто явно служит Западу. Одна только эта сволочь Фурсёнок чего стоит! При этом просит почистить ряды журналистов, особенно из пятой колонны, постоянно льющих грязь на страну. Перед выборами нам придётся взяться за их корректировку.

— Возьмёмся, когда ваш Комитет выработает стратегию. А губернаторов президент не хочет почистить? Ведь среди них почти нет честных людей. Ты же сам говорил о собранном на них компромате.

— Губернаторов он собирается чистить сам, публично, что уже продемонстрировал.

— Флаг ему в руки. А не спрашивал его, зачем он взял в президентский совет по науке и образованию бывшего министра Фурсенка? Это же последний гвоздь в крышку гроба нашей науки!

— Говорил.

— И что?

— Считает, что эта тварь — большой спец.

— Это да, спец по разрушению образования страны. Как и министр цифровизации Максут Шаболдаев. Вот по кому верёвка плачет. Кстати, мы разработали письмо президенту с просьбой запретить ТикТок как средство криминализации молодёжи, тебе придётся передать.

— Передам, куда я денусь.

— Это всё, что ты хотел нам сообщить?

— Ещё одна проблема — олигархи. Хотя президента и поддерживает группа миллиардеров, пул оппозиции мощнее, да к тому же запустил свои щупальца во все президентские структуры. На словах советники и помощники работают на него, на самом деле служат врагам. И здесь тоже нужна ваша команда.

— Мы и так захлёбываемся. На повестке дня лежат разборки с министрами-коррупционерами, с разработчиками стратегии чипизации по проекту «Детство-2030».

— Плюс работа с господином Абрамовичем, — добавил Добрынин, — который вдруг загорелся желанием купить Байконур. Самое подлое при этом, что казахстанские власти не прочь заработать на этом и поддерживают идею. А это значит, и казахов корректировать.

— Добавится ещё одна задача, — сказал Козодоев. — Дело о продаже концерна «Калашников» частному лицу.

— Алану Лушникову, — кивнул Добрынин. — Вот уж частное так частное. Да за ним без бинокля видны уши американского Госдепа! Вот кого надо бы брать за яйца, так это продавцов! Министра торговли в первую очередь. Предатель на предателе и предателем погоняет!

— Так что, парни, ситуация ухудшается с каждым днём. Слиперы нужны позарез. Ищите других паранормов и уговорите Безоружного вернуться. — Иван Егорович помолчал. — В крайнем случае его надо заставить вернуться.

Добрынин и Ланин молча смотрели на директора.

Он поморщился, наметил улыбку.

— Что вы на меня так смотрите? Как говорил бывший глава Комитета Мараев, судьба одного человека и судьба страны несоизмеримы!

Добрынин перевёл взгляд на спутника.

— Вот кто должен быть президентом страны!

Командир «Призрака» понимающе усмехнулся.

— Согласитесь, генерал?

— С меня достаточно и того, что я председатель КЗО, — буркнул Козодоев, глянул на Добрынина. — Вот он пусть идёт в президенты.

— Нет уж, увольте, — усмехнулся бывший начальник службы спецопераций ГРУ. — Не хочу сидеть в кабинете и ждать, не то тебя пристрелят, не то зазомбируют. Такому, как я, нельзя управлять государством.

— Почему?

— Потому что я посадил бы на нары полстраны!

Ланин впервые за вечер засмеялся.

Сказать, что ему невероятно повезло в связи с назначением президентом «Сбера», было бы не совсем верно. Еремей Саркисович Германов шёл к этой цели давно, считай что после окончания Ленинградского юридического института в две тысячи двадцатом году. Просто так складывались обстоятельства, что он везде становился вторым. И вот наконец настал миг, когда внешние игроки оценили его способности и возвели на пьедестал, взяв обещание, что он будет работать по их рекомендациям.

О том, что существует целая система сдерживания России посредством санкций (не считая военной силы) и формирования образа «страны-агрессора» и «оси зла», Германов знал, общаясь с двумя прежними президентами «Сбера» — Грефом и Оскаром. Но о существовании специального уполномоченного от мирового правительства, представляемого масонским «Комитетом 300», называемого Смотрящим, не догадывался. Поэтому Еремей Саркисович и удивился, когда в один из обычных плаксиво-холодных дней ноября ему позвонил некто и предложил встретиться.

В очках изображение абонента не появилось, и Германов поначалу принял звонок за чью-то шутку, услышав, что ему звонят от Смотрящего.

— Интересно, за кем же вы смотрите, уважаемый? — весело ответил он. — Неужели за зэками в тюрьме?

— За Российской Федерацией! — веско ответили ему.

— Да ладно, — рассмеялся Еремей Саркисович. — Не смешите меня. Не слишком ли это большой объект для наблюдения?

Тогда-то он и получил известие, что корпорация «Сбер» вместе со всеми её финансовыми инструментами, в том числе Сбербанком, принадлежит системе контроля, за которой стоит брюссельский «Комитет 300». Пришлось ломать гордыню и представление о собственной значимости, не предполагающей делегирование власти. После чего новоиспечённому всесильному владыке «Сбера» стало понятно, что он со всеми его полномочиями и возможностями является всего лишь «шестёркой» в коридорах власти планетарного масштаба, и что его могут легко убрать, как был смещён с поста и господин Оскар, поборник постройки государства в государстве с помощью скупки активов компаний самого разного профиля, создания новых рынков (к примеру, как рынок частных СИЗО и тюрем) и реформы образования в России, которая должна была сформировать «массу потребительского быдла», подчиняющуюся любому требованию рекламы.

Двадцать четвертого ноября Германов наконец встретился со Смотрящим воочию, узнав, кто им является на конец этого года.

Смотрящим оказался вице-премьер правительства Хусруллин Авигдор Маратович, рьяно продвигавший идею своего предшественника создать в России одиннадцать агломерационных зон по типу бараков в немецких концлагерях. Последнее сравнение он во всеуслышание не озвучивал, но оно легко читалось всеми понимающими ситуацию людьми. По словам Хусруллина, такое жёсткое географическое переформатирование, уничтожающее деление страны на губернии и производственные кластеры, резко позволило бы ускорить движение государства по пути либерального совершенствования, сократить население в два раза, а опустевшие территории заселить «добрыми, терпеливыми, работящими и безотказными» гастарбайтерами. В том числе и в первую очередь — китайцами.

Идея не прошла. В Госдуме нашлось немало депутатов, по-настоящему думающих и понимающих, к чему может привести её реализация. Но Хусруллин, имея колоссальную поддержку оппозиционного либерального лобби, надеялся, что в конце концов ему удастся переломить ситуацию и пробить «стену непонимания заскорузлых чинуш».

— Поэтому вам отведена особая роль, — закончил он свою речь при встрече с Германовым, — роль центрального нападающего. Вы играете в футбол?

— Нет, — озадаченно признался Германов, который всю жизнь предпочитал менее подвижные виды спорта — бильярд и карты.

— А любите смотреть?

Германов пошевелил губами, раздумывая над ответом.

Сидели в ресторане «Peshi» на Охотном ряду, вдвоём, хотя и под присмотром телохранителей; трое парней Германова расположились за соседним столиком, трое громил Хусруллина наблюдали за хозяином из гардероба.

Германов, пятидесятилетний брюнет с роскошной вьющейся шевелюрой (не уступавшей по обилию волос шевелюре предшественника — Оскара), черноглазый, гладкобритый, с узеньким подбородком, был одет как для похода в театр: костюм в сине-жёлтую полоску, жилет, жёлтый галстук.

На Хусруллине было всё серое: костюм без каких-либо запоминающихся деталей, серые брюки, серая рубашка и такой же галстук. Да и внешностью Смотрящий обладал стандартной, незапоминающейся: бугристая голова, редкие седоватые волосы, словно присыпанные пеплом, лысина на макушке, овальное морщинистое лицо, вялые губы и вислый нос — типичное лицо клерка строительной компании, стыдящегося того, что ему приходится красть и врать, что не крал. И лишь серые глаза — вечные предатели для таких персон, выдавали в нём дельца намного крупнее: умные, проницательные, понимающие, нередко прицеливающиеся либо стреляющие искрами высокомерного сарказма.

Авигдору Маратовичу пошёл шестьдесят шестой год. Он и выглядел на свой возраст, пройдя длинный путь от дорожного рабочего до руководителя строительной отрасли при московском мэре и ещё дальше, до вице-премьера правительства. Но отпечаток «строительно-финансового кидалова», опыт которого до сих пор использовал Хусруллин, так въелся в его суть и даже в физический облик, что стереть его было нельзя никакими костюмами «от кутюр». Что правда не мешало ему курировать все значительные строительные проекты России.

— Да, в общем-то, — наконец ответил Германов, — футбол — не мой вид спорта. Иногда смотрю регби.

— Так вот вам отводится роль форварда, к которому будет обращено внимание всех участников матча: игроков обеих команд, зрителей и судей. Мы сосредоточим в ваших руках все подконтрольные СМИ, которые будут поддерживать ваши начинания до хрипоты, а вы начнёте кампанию по поддержке моей идеи, получив дополнительные средства. К примеру, на создание целой системы частных тюрем. Вы удачно начали этот бизнес, и мы вам поможем, начиная атаку по другим направлениям.

— Это каким же, если не секрет? — поинтересовался заинтригованный Германов.

— О, у нас далекоидущие планы.

— Убить президента, что ли? — хрюкнул Еремей Саркисович скептически.

— Ни в коем случае! — погрозил ему пальцем собеседник. — Зачем убивать, когда можно перепрограммировать? Он и так часто выполняет наши задумки, не подозревая об этом.

— Насколько мне известно от Оскара, — не выдержал Германов, — вам так и не удалось приблизиться к президенту.

— К сожалению, не удалось, — подтвердил Хусруллин. — Вмешалась сила, появление которой мы не предвидели. Президента защищают…

— Слиперы.

Хусруллин опрокинул в рот рюмку водки: заказали бутылочку «Смирновской», — захрустел солёным огурчиком.

— Эти ребята оказались хороши. Не помог справиться с ними даже аппарат, специально созданный американцами для гипновнушения.

— Зомбер.

— В принципе вы всё знаете, поэтому не будем вспоминать, что было. Итак, наши общие задачи. Первая — найти зомбер…

— Минутку, — остановил его жестом Германов. — Это ваша проблема. Я не буду отвлекаться от более важных задач.

Хусруллин посмотрел на него как рыба, вытащенная из воды.

— Вы будете выполнять всё, что мы скажем. Возможно, зомбером и в самом деле займутся другие люди. Как только он будет у нас…

— Нельзя заказать другой? — перебил вице-премьера Германов.

Хусруллин снова сделался рыбой.

— Чёрт возьми! А ведь вы правы, милейший Еремей Саркисович! К чёрту возню с захваченным аппаратом! Его уже наверняка раскурочили в лабораториях ФСБ. Мы закажем новый, менее громоздкий. После чего придёт ваш черёд выходить на сцену.

— В каком смысле?

— Президента по-любому надо перепрограммировать, и вы можете это сделать, договорившись с ним о встрече.

— Ни за что!

— Придётся.

— Я сказал — нет! — повысил голос владелец «Сбера».

Услышав его, телохранители Германова перестали разговаривать и уставились на него.

— Тише! — прошипел Хусруллин, морщась. — Экий вы… возбудимый. Хорошо, это сделаете не вы, а человек из нашей команды, которого вы возьмёте с собой.

Германов успокоился.

— Я его знаю?

— Вряд ли, он слипер.

— Кто? У вас есть… свой экстрасенс?!

— Ещё нет, но будет. Из нашего поля зрения выпал молодой паранорм «Призрака», Нестор Безоружный, и, как только мы его обнаружим, он будет с нами.

Германов скептически покривил губы.

— Интересно, как вам удастся его завербовать.

— У нас нет паранормов такого уровня, но зомбер из любого человека сделает пластилиновую фигуру. Времени у нас мало, придётся поторопиться.

— Почему?

— По нашим сведениям, президент намеревается уволить министра финансов, а этого допустить нельзя, он наш человек.

— Ходят слухи, что с подачи директора ФСБ он собирается снять с должности президента Нацбанка.

Хусруллин улыбнулся, показав жёлтые зубы. Сделать себе фарфоровый фасад он почему-то не хотел, за что и получил кличку в правительственных кругах — Китаец.

— Это не с подачи директора ФСБ, а с нашей подачи. Господин Сухезадов перестал подчиняться нашим западным кураторам, что, скорее всего, связано с работой КЗО и его спецназа «Призрак» со слиперами. Так что пусть увольняет, на эту должность мы подсунем своего человека.

— Кто же это?

— Министр промышленности и торговли.

— Манторов? — удивился Еремей Саркисович.

— Слышу скепсис в вашем голосе.

— Но он же… скомпрометирован…

— Именно такой человек нам и нужен на финансах. А когда мы переформатируем президента, Россия и вовсе будет в наших руках. Не нужны будут ни майданы, ни революции, ни, — Хусруллин хихикнул, — ни оппозиционеры.

— Вы… шутите? — неуверенно сказал Германов. — Вся пятая колонна держится только на оппозиционно настроенных…

— Дураках, лжецах, ничего не понимающих пацанах и на провокаторах, — закончил Хусруллин, кудахтая как курица; смеяться он, видимо, не умел. — Технология отработана практически на всех континентах. Из патриотически настроенных жителей Украины, в том числе русских, она всего за несколько лет сделала злобнейших врагов России. Так что сработает и здесь. Не понадобится и поголовное чипирование, которое хотел внедрить ваш предшественник. Впрочем, продолжайте работать в этом направлении, идея полезная, как и весь проект «Детство-2030». У вас есть ко мне вопросы?

— Может быть, всё-таки поменять президента? — сказал Германов тоном актёра Шварценеггера, выговаривающего: айл би бэк!

Хусруллин усмехнулся, понимая, что этой фразой новый управляющий «Сбером» пытается утвердить своё высокое положение как законодателя всей российской элиты.

— На кого?

— Да на председателя счётной палаты. Он мой друг и хороший управленец.

— На этом посту должен торчать человек, не запятнавший себя ни в чём. А ваш Кадрин в скандалах как в репьях.

— Можно подумать, ваш Анатолий Павлович без сучка и задоринки.

— Он хотя бы не светится на этом поле. По сравнению с другими кандидатами он ангел. — Хусруллин улыбнулся. — Даже по сравнению с вами, дорогой Еремей Саркисович.

Лицо Германова стало кислым.

— Я человек системы…

— Вот это вас и спасает, так что на неё и работайте. — Хусруллин допил чай, встал. — Будете докладывать мне об успехах вашего дела каждый вечер. Повторяю, время торопит. Заявите о себе как о кандидате в президенты, подогрейте интерес к своей персоне. Необходимую информационную помощь получите.

— Но вы ещё не получили слипера…

— Это дело пары дней. В нынешние цифровые времена человек не может спрятаться как иголка в стоге сена. И ещё одна мелочь: у вашего предшественника была своя служба безопасности под командованием Слоневского.

— Она и сейчас функционирует.

— Смените командный состав, поставьте во главе хорошего спеца, который будет действовать поэффективней.

— Я не собираюсь воевать…

— Но прикрывать свою задницу вы обязаны. Охрана не должна подпускать к вам никого постороннего, иначе любой слипер перепрограммирует вас в два счёта. Я не закончил: Слоневский будет работать на меня со своей командой. Приятного вечера.

Хусруллин вышел из зала в сопровождении тройки своих телохранителей.

Германов проводил его взглядом, и вдруг до него дошёл смысл последних предупреждений вице-премьера. Свело мышцы живота. Он и в самом деле упустил из виду способности слиперов воздействовать на людей. С этого момента охрану следовало усилить и проинструктировать на случай приближения «простых прохожих» и даже приятелей и партнёров, которые тоже могли быть зазомбированы. Германов вспомнил о своём однокашнике Каменеве, который лет десять назад перешёл из МВД в прокуратуру. Это был серьёзный человек, настроенный на решение карьерных вопросов, знавший специфику работы спецподразделений полиции, и он вполне мог бы взять на себя обязанности командира службы безопасности «Сбера». Правда, Арсений иногда переоценивал свои достоинства, да и работать за гроши не любил. Но с этой проблемой можно было легко справиться, сунув ему хороший куш.

Германов улыбнулся.

В нынешнем мире деньги решали всё, а у «Сбера» как и у других российских госкорпораций были хорошие возможности платить своим сотрудникам большие дивиденды. Конечно, должность руководителя охраны была ответственной, но платить ему зарплату, к примеру, в размере зарплаты главы «Газпрома» — больше ста десяти миллионов рублей в месяц, не было нужды. Достаточно было и миллиона.

И Еремей Саркисович расслабился, снова почувствовав себя хозяином положения.

Два дня Нестор ожидал каких-то известий и событий со стороны новых знакомых, уйдя в глухую оборону: ездил на работу на общественном транспорте, присматриваясь к пассажирам, ужинал дома, отказавшись от походов в кафе, и даже в магазин заскочил лишь однажды — за молоком и хлебом. Подумывал — не бросить ли тренировки по рукопашке с наставником Трофимом Игнатьевичем, но отказался от этого намерения, помня наставления Жанны.

Ничего особого вокруг не происходило, и он успокоился. Хотя не преминул позвонить Жанне и поинтересоваться, когда они смогут связаться с Мыследаром и помочь плазмикам на переговорах с неведомыми голдхоулцами.

— Если ничего не изменится, жди меня в четверг, — ответила она, озабоченная своими делами. — Каменев не звонил?

— Нет.

— Работай, но заметишь подозрительных людей — звони.

— Вроде бы никто за мной не ходит.

— Это плохо.

— Почему плохо? — удивился Нестор.

— Потому что ты не умеешь вычислять слежку. Тебя уже два дня пасут люди Хвощёва, а ты никого не увидел.

— Корень квадратный…

— Достал со своей минус единицей!

— Прости.

— Пусть для тебя это станет тренировкой: учись безошибочно и быстро определять следаков.

— Мне бы теорию поучить… может, приедешь раньше?

— Хитрец. — Жанна улыбнулась. — Покопайся в интернете, наверняка найдёшь мудрые советы. Но лучше всего опереться на свои нервы и психику. У тебя хороший нейрозапас, вот и напрягись. Чао.

Она сошла с линии связи.

— Всегда сначала преподают теорию, — проворчал Нестор, снимая очки. — А потом учатся вождению.

Рабочий день закончился, как обычно, философскими размышлениями Калугина о смысле жизни, и Нестор засобирался домой, решая, где поужинать. Но тут позвонил отец.

За всё время, что слипер привыкал жить по-старому, они с отцом встречались лишь однажды, в Ярославле, дома у Безоружного-старшего, и расстались в убеждении, что встречи надо проводить чаще. Но времени, как всегда, не хватало, да и поговорить можно было либо по телефону, либо по скайпу, и Нестор вспомнил о своём обещании только сейчас.

— Пап, извини, замотался, но в субботу обязательно…

— Подожди, тут у моего брата возникла проблема.

— У какого именно? У тебя ведь два брата, хотя оба двоюродные.

— У Кости.

— У того, кто стал фермером?

— У того.

Речь шла о Константине Гаврилове, шестидесятипятилетнем двоюродном брате старшего Безоружного, переехавшем с супругой Анной Семёновной из города в село. До этого он работал преподавателем в музыкальном училище, но ударился в фермерство, продал квартиру в городе (детей у пары не было), взял кредит и поселился в селе Чужиновка Ярославской губернии, в шести километрах от Ярославля. Насколько знал Нестор, Константину удалось даже собрать первые тонны помидоров. Но как у новоиспечённого фермера складывались дела дальше, было неизвестно.

— Что за проблема?

— Приезжай, потолкуем. Он только что от меня уехал расстроенный, решил закрыть лавочку.

— Почему?

— Долго рассказывать.

— Давай покороче.

— Вырастить урожай — это ещё полбеды, а вот продать — проблема. Костя сначала продавал продукцию перекупщикам, армянам, но ему с этого почти ничего не оставалось, и он решил открыть свою торговую точку. Открыл, стал честно торговать, ну и на него тут же налетели коршуны с двух сторон: с одной — чёртовы перекупщики, с другой — чиновники сельской администрации района, учуявшие добычу. Один раз вызвали в администрацию, второй, предлагали купить магазин, либо повысить цены. Он ни в какую, вся округа стала к нему ездить, и тогда эта чиновничья сволота начала против Кости настоящую войну. Не так стоит магазин, не так используется земля, эксплуатировать строения можно, торговать нельзя, и так далее, и тому подобное. Ну, он взбрыкнул, ясное дело, пошёл в прокуратуру. Там с ним согласились, да чинуши администрации оказались сильнее.

— Понятно. В суд обращался?

— Два раза ходил, да только там всё повязано. Четыре года сражался, а вчера суд встал на сторону властей Октябрьского района и присудил ларьки Кости снести.

— Где-то я уже слышал подобную историю. В Волгограде, по-моему. По России таких войн полно.

— Может, и полно, только Костя мой брат и хочется ему помочь, а ты справишься, я знаю. Помог же мне с судом?

— Не пристают больше?

— Слава богу.

Нестор погрузился в размышления. С одной стороны, категорически не хотелось влезать в мелкие разборки, отнимающие тем не менее немало энергии. С другой — душа требовала не проходить мимо беспредельщиков во власти, место которым было в тюрьме.

— Что намерен делать твой брат?

— Снести магазин, продать дом и переехать куда-то подальше, в более спокойное место, чтоб не видеть ни армян, ни чиновников, ни соседей по селу, которые оказались вовсе не белыми и пушистыми, а зачастую хабальщиками и доносчиками. Их не зря подкармливают местные полицаи, так на дверях магазина Костя не раз счищал записки типа: «Ухалевай отседа, Василич, сгорит твоя халабуда».

Нестор улыбнулся.

— Таких уродов везде хватает.

— Так что, приедешь? А то Костя уже замок повесил и записку на двери: «Здесь прошли похороны всех надежд на президента».

— Глупо.

— Он сам понимает, написал сгоряча, да ведь надеяться ему и в самом деле не на кого.

— Хорошо, завтра подъеду, поговорим.

— Вот и отлично.

— Не уверен, что справлюсь, слишком много добровольных помощников у администрации района, живущих на подачки, всех не откорректируешь.

— Главное, разберись, я тебе верю.

Обдумывая ситуацию, Нестор сел в электробус и вдруг краем глаза засёк упавший на него взгляд девушки, вошедшей вслед за ним. Заговорила интуиция. Нервы напряглись, разбудив сторожевую систему организма. Но на душе повеселело. Пришла мысль, что девица на самом деле была одним из «пастухов» майора Хвощёва, охранявших слипера. Психика наконец отреагировала на изменение каких-то тонких полей вокруг, возвращая молодому человеку паранормальное восприятие. Однако Жанна была безусловно права: расслабляться ему было нельзя. Возвращение к прежней рутинной жизни не означало, что тревоги кончились. Мир не изменился, и не изменились в лучшую сторону люди, мечтавшие получить пси-оружие в лице слипера.

Деревня Чужиновка в отличие от сотен других умерших по всей России деревень благополучно дожила до двадцатых годов двадцать первого века. Правда, её население сократилось в шесть раз, с шести тысяч до тысячи жителей, что повлекло за собой и рост числа заброшенных домов.

Никаких предприятий, в том числе по выращиванию сельскохозяйственной продукции, на территории района не было, кроме разве что подстанции и узла компрессорной газовой перекачки, и сельчане, кто мог, работали в основном в Ярославле либо в других поселениях губернии. Поэтому фермерское хозяйство Гавриловых резко контрастировало с типично сельским образом бытия при отсутствии у жителей желания работать. Лишь с полсотни усадеб кормились со своих хозяйств, кое-как содержа животину — коров, коз и свиней, да сажая картофель, остальные мучились при почти полном отсутствии средств к существованию, что вело и накоплению ненависти у «люмпенпролетариев» к «буржуям», которыми неожиданно стали Гавриловы.

Глава семьи заново отстроил дом, поставил небольшую ферму для коров, сараи для птицы и засадил два гектара овощами. Помидоры он выращивал в теплицах, которых насчитывалось десять. И всё это теперь постепенно приходило в упадок, потому что продать выращенное Гавриловы не могли.

К тому же, как выяснилось после разговора с родственником, жена местного царька — главы администрации Октябрьского района, известная как «бизнес-леди Мценского уезда», вознамерилась купить хозяйство у Гавриловых за гроши, что только усугубляло положение фермера. Чиновники ни капли не стеснялись того, что отжали его бизнес, и делали всё, что хотели.

Всю историю борьбы за выживание Нестор выслушал от хозяина усадьбы вместе с другом Стасом Ревенко, который присоединился к нему утром в последний момент перед отъездом в деревню. Выяснилось, что его экраноплан поставили на модернизацию, и пилот остался не у дел.

Сидели втроём на веранде с видом на реку и на лес на другом берегу. В воздухе витали запахи прели и сена. Издали доносились звуки мирной сельской жизни: мычание коров, петушиные крики, лай собак.

Облака разошлись, и впервые за весь ноябрь на небе засияло солнышко.

Хозяйка, статная женщина пятидесяти лет, хлопотала на кухне, готовя завтрак. Мужчины разговаривали.

— Я вас понял, дядя Костя, — сказал Нестор. — От кого, по-вашему, зависит решение вопроса покупки фермы и вообще всей этой кампании?

— Придирчиво я не оценивал, но, конечно, старший в той стае — глава администрации, Виктор Борисович Усик.

Стас рассмеялся.

Гаврилов посмотрел на него с понимающей усмешкой.

— Вот именно.

— А его жена? — не стал поддерживать шутливый тон Нестор.

— Стерва! — вырвалось у Константина Васильевича. Он виновато поёжился, крупный, большеголовый, с льняными волосами и усами соломенного цвета. — Извините. Вполне возможно, что она и заворачивает всем.

— Где мне их можно найти?

— В правлении, — ответил Гаврилов. — Глава постоянно там. А вот его жену найти труднее. Бизнесом она никаким не занимается, просто муж записал все свои активы на неё, и госпожа Усик разъезжает по городу, либо отдыхает в Москве. Чаще всего она посещает салон красоты в Ярославле.

— Хорошо, ею мы займёмся позже. У тебя есть фотография босса?

Константин Васильевич наморщил лоб.

— Не хватало ещё его фотографию в красный угол дома повесить. Хотя подожди.

Он вышел с веранды и вернулся с толстым глянцевым журналом, на обложке которого красовалось название «Ярославский гламур».

— О нём тут статья с перечислением заслуг, напечатали к пятидесятилетию. Есть и фото.

Нестор и Стас с любопытством полюбовались на фото главы администрации Октябрьского района. Ракурс фотограф выбрал удачный, и Усик выглядел мужественным патриотом если и не страны, то Кремля, так как носил точно такой же костюм, что и президент. Во взгляде управленца читалась безграничная уверенность в своих силах.

— Молодой, — сказал Стас. — Далеко пойдёт.

— Кадровый резерв президента, — криво улыбнулся Гаврилов.

— А кто у армян главный?

— Есть тут один, в соседней Киреевке обитает, все его князем кличут. Тигран Ирбисович Мирзоян, типа заготовитель. Появился два года назад, перетащил своих родных, создал банду, и теперь у него чуть ли не табор. Хотели даже обложить данью грибников и ягодников, да прокуратура вмешалась. А потом подмяли под себя местных продавцов и никого из производителей в город не пускают. До мордобоя доходило. Но у них и в полиции связи.

— Обычная картина, — хмыкнул Стас.

— Для кого-то, может, и обычная, только люди бегут из села. И если так пойдёт и дальше, кто останется на земле?

— А вы куда хотите переехать?

Гаврилов посмотрел на пилота исподлобья.

— К брату поеду, Фёдору, он в Северном живёт, там вроде полегче ситуация.

— Уже договорились? Вас ждут?

— Брат ждёт.

Стас засмеялся.

Собеседники вопросительно посмотрели на него.

— Вспомнил изречение актёра боевиков Стэтхема, помните фильмы «Перевозчик»? Он сказал: если тебе не рады в рваных носках, то и в целых идти туда не стоит.

Гаврилов улыбнулся.

— В рваных я не хожу, но думаю, что Фёдор будет рад. Другое дело, переезд — дело нелёгкое.

— Подождите переезжать, — сказал Нестор. — Может, всё устаканится. Мне надо сделать три визита: в администрацию, к армянам и туда, где можно встретить жену Усика.

Константин Васильевич с недоверием посмотрел на племянника.

— Что ты хочешь сделать?

— Ничего криминального, — сказал Нестор. — Я даже разговаривать с ними не буду, только посмотрю издали.

— Евлампий говорил, что ты… — Гаврилов смущённо поёрзад на лавке, — типа экстрасенс.

— Никому ни слова, дядь Кость, даже не намекай, что я был у тебя.

— Да я что, просто переживаю. Буду нем как рыба.

Посидев ещё несколько минут, Нестор толкнул Стаса в плечо.

— Поехали.

— Прямо так и поедете? — удивился фермер.

— А как надо?

— Ну, я думал… тебе надо подготовиться…

— Он всегда готов встретиться с подлецами, — развеселился Стас.

— Я позвоню, — пообещал Нестор, направляясь к машине.

Пожали друг другу руки.

Нестор включил навигатор, и машина выехала со двора усадьбы, провожаемая взглядами Константина Васильевича и его жены.

Кирпичное здание администрации Октябрьского района Ярославской области располагалось в селе Зыряновка, в десяти километрах от Чужиновки. Оно было двухэтажное, с колоннадой (выпендрился архитектор, проектируя корпус правления уже нынешних времён) и большим российским флагом на козырьке входа. Стоянка машин у здания была хорошо обустроена, заполнена наполовину, и Нестор легко поставил «реношку» между «Ладой Спорт» и жёлтым автобусом.

На входе к ним шагнул крупногабаритный парень в серой униформе: правление содержало охрану.

— Мы на приём к Усику, — сказал Стас.

— Вы записаны?

Стас посмотрел на Нестора. Тот достал из кармана куртки малиновое удостоверение сотрудника Министерства обороны, выданное ему ещё в начале службы в «Призраке», развернул.

— Майор Безоружный.

— Э-э… майор? — Охранник подтянулся. — Что-то случилось?

— У нас — нет, у вас — не знаю. Виктор Борисович на месте?

— Так точно, у себя, с девяти утра. Кабинет на втором этаже.

Поднялись на второй этаж, удивляясь тишине и отсутствию бегавших из кабинета в кабинет сотрудников, как это было принято в такого рода учреждениях. Видимо, глава администрации был строг и не любил суеты, либо гостям повезло с визитом, когда все служащие сидели по рабочим местам.

Приёмная тоже была пуста, если не считать секретарши, миловидной смуглянки с копной чёрных волос, застрявшей взглядом в экране компьютера. Пахло в приёмной духами и канцелярией.

Нестор представился:

— Майор Безоружный, шеф у себя?

Секретарша ожила, поворачиваясь к посетителям.

— Он занят.

— Кто у него?

— Никого, но он решает важные вопросы…

— Ничего, я ненадолго его отвлеку. — Нестор открыл украшенную резьбой и золотыми виньетками дверь кабинета, на которой висела табличка: «Президент ОРЯГ В. Б. Усик».

Нестор усмехнулся, подумав, что президентов в России развелось, как тараканов.

Хозяин кабинета смотрел фильм по телевизору в наушниках. Метрового размера экран висел на стене, как вход в пещеру. Судя по звукам, долетавшим из наушников, фильм был весёлый.

Краем глаза заметив посетителя, Усик побагровел, резко откинулся на спинку кресла.

— Что такое?! Кто позволил?!

Ни слова не говоря, Нестор прыгнул к нему «невидимым тигром» и развернул сознание в голове администратора.

Знакомство с информационным болотом Усика заняло не больше минуты. Это был карьерист высшей пробы, за спиной которого стояли высокие покровители, причём не только из чиновничьей братии Ярославля, но и из Москвы, и справиться с этим человеком брат отца конечно же не мог. Для этого надо было иметь в друзьях коррупционеров повыше, которых у Константина Гаврилова не было и не могло быть.

Нестор нашёл нужные файлы подсознания красавца, нейтрализовал грязный контент и вбил программу оздоровления психики чиновника, по которой он должен был решить проблему с фермером, а потом взяться и за армянскую диаспору перекупщиков.

Вернувшись в родное тело, Нестор понаблюдал за клиентом коррекции, кивнул сам себе и вышел.

Стас встретил его тревожным взглядом.

— Ты как?..

— Потом. — Нестор переселился в голову приставшей со стула секретарши, заблокировал контуры памяти и вернулся к себе. — Пошли.

Не попрощавшись, они покинули приёмную, спустились в холл и вышли на улицу.

— Получилось? — спросил Стас.

— Вряд ли он пойдёт против своих покровителей, — ответил Нестор. — Но проблему дяди Кости решить успеет.

— Куда теперь?

— К армянам, — вздохнул Нестор, преодолевая бунт души.

Надо было довести начатое до конца.

До вечера они успели посетить село Киреевка, незаметно устроить «тёмную» князю Мирзояну, оказавшемуся молодым человеком двадцати пяти лет от роду, и перепрограммировать его «на благие деяния». Никто из подручных Мирзояна не заметил, что их босс отключался на несколько минут и стал вести себя по-другому.

Последнюю встречу — с женой Усика провели не менее удачно, застав её возвращавшейся домой после поездки в город. Она появилась в компании с какой-то дамой, остановилась поболтать у машины перед воротами, и Нестор смог издали, с расстояния полсотни метров, устроить «бизнес-леди» хорошенький «засос». По расчёту, она теперь должна была во всём поддерживать мужа, который должен был, в свою очередь, начать тихую чистку «чиновничьих коррупционных конюшен» в своей администрации.

Ночевал Нестор у Стаса, позвонив предварительно сначала брату отца, а потом отцу, сообщив обоим о благополучном исходе «суворовского похода».

— Ждите хороших новостей, — сказал он Безоружному-старшему. — Пусть дядя Костя не спешит переезжать, никто его больше беспокоить не должен. А если кто зашебуршится, звоните.

— Не знаю, чем тебя отблагодарить, — пробурчал Евлампий Калистратович.

— Козьим молоком, — засмеялся Нестор. — У дяди Кости есть козы, а я люблю козье молоко.

Стас порывался навестить ресторан в Ярославле, однако Нестор отказался.

— Может, подружек пригласим? — не отставал пилот. — У моей Агриппины есть сестричка помоложе, тоже хорошенькая. Красивей твоей Жанны.

— Балбес, — не обиделся Нестор. — Разве дело в этом? Я люблю её, понимать надо. Давай посидим дома, как давно не сидели, фотки старые посмотрим, пацанов вспомним.

— А давай, — легко согласился Стас.

Так они и провели вечер, вспоминая школьные годы, воссоздав в памяти турпоходы по Селигеру и Мещёре с компанией друзей.

Уже поздно, практически ночью, позвонила Жанна:

— Мне почему-то кажется, что ты опять работал.

Нестор понял, что она знает о посещении им фермы и «недружественных» контор.

— Пришлось, — виновато сознался он.

— Тратишь себя по пустякам.

— Это не пустяки! — обидчиво возразил он. — Брат отца, фермер, попал под пресс местных чиновников и бандитов, надо было помочь.

— Помог?

— Почти уверен, что мои «засосы» подействуют.

— Никого за собой не заметил?

Нестор почувствовал стыд. Во время вояжа к дяде Косте он совсем забыл о сопровождении.

— Девицу заметил… в автобусе…

— За тобой могут следить и нехорошие люди. Каменев работает на военную прокуратуру, так что возможности у него большие. Но и кроме него у нас полно недоброжелателей.

— Не пугай.

— Да разве напугаешь такого крутого ежа, как ты, голой задницей? — слабо улыбнулась женщина. — Как там говорит русская пословица: пьяному паранорму море по колено?

Нестор криво улыбнулся.

— Так то пьяному.

— Прошу тебя, не лезь на рожон, а то ты иногда и не пьяный недооцениваешь угрозу и переоцениваешь свои силы.

— Когда это было? — обиделся он.

— Всё, мне пора ехать, позвоню завтра.

— Куда едешь на ночь глядя?

— Усмирять одного плохого человека. Кстати, Каменев засветился в Москве, встречаясь с президентом «Сбера» и вице-премьером Хусруллиным.

— Ну и что?

— Господин Хусруллин давно известен своими экстраординарными прожектами и явно предрасположен снизить потенциал России, предложив идею разбивки её территории на зоны.

— Надеюсь, не криминальные? — пошутил Нестор. — Немцы после победы над нами тоже хотели разбить Россию, только всего на четыре зоны. Не вышло. И у Хусруллина не выйдет.

— К сожалению, помощников у него в этом деле хоть отбавляй. Возьми на заметку. Каменев серьёзный функционер, а если у него в друзьях вице-премьеры, значит, цели он ставит высокие. Очень плохо, что он вдруг вышел на тебя.

— Я понял, приму к сведению.

Жанна попрощалась, и Нестор лёг спать, радуясь тому, что любимая обещала приехать в четверг.

Но утром его разбудил неожиданный звонок, а поскольку звонил Хвощёв, сердце почуяло неладное.

— Доброе утро, Пётр Данилович. — Нестор глянул на часы: ещё не было семи. — Слушаю вас.

— Возникла проблема, — проговорил начальник службы безопасности «Призрака»; Нестор впервые в жизни не увидел на его губах улыбки. — Исчезла Миловидова.

Сердце ёкнуло.

— Жанна?! Как исчезла?!

В спальню заглянул Стас, спавший на диване в гостиной, отреагировав на возглас друга, и Нестор успокаивающе махнул ему рукой, пальцем ткнув в вижн-очки. Стас закрыл дверь.

— Как это произошло?!

— Она должна была откорректировать вице-премьера Хусруллина…

У Нестора невольно вырвался тихий изумлённый вскрик:

— Упс!

Хвощёв замолчал, хмуро глядя на собеседника.

— В чём дело?

— Она звонила вечером, мы говорили о Хусруллине…

— Не понял. Она вас предупредила?

— Нет, это не то, что вы думаете. Жанна не говорила, что идёт корректировать Хусруллина, просто вспомнила, что Каменев и Германов встречались с ним. Каменев — это руководитель Комиссии…

— Я в курсе. Хусруллин собирался в узком кругу поиграть в покер, он делает это регулярно в конце каждого месяца.

— Где?

— В клубе «Валдай» на Ордынке. Жанна поехала туда с Виктором и его командой, зашла в клуб и… не вышла.

Кровь бросилась в лицо Нестора.

— Н-не вышла?! Почему?! Виктор не подготовил наблюдение? Или отход? Может, она… просто незаметно ушла?

Хвощёв поморщился.

— Не порите чепухи, Безоружный. Виктор забеспокоился через полчаса после того, как она вошла и не сообщила о диспозиции. Начал поиски. Но Жанна исчезла. Игроки ничего не знают о её появлении. При этом Хусруллина там не оказалось, что тоже немалая загадка, так как непонятно, каким образом ему удалось покинуть клуб незаметно. Обыскали весь клуб, обслуга тоже не слышала ничего и объяснить казус не может.

— Корень квадратный… её ждали!

— Очевидно.

— Надо срочно объявить…

— Международный розыск? — усмехнулся Хвощёв. — Короче, друг мой, без твоей помощи не обойтись. Приезжай поскорей, будем разбираться.

— Но я… работа…

— Мы предупредим твоё начальство. — Лицо Хвощёва растаяло.

Нестор застыл в ступоре, ничего не соображая. В голове билась одна мысль: Жанну похитили… Жанну похитили… Потом сознание заработало вновь, и он бросился собираться.

— Что случилось? — спросил его Стас, удивлённый суетой друга.

Нестор в двух словах обрисовал ему ситуацию.

— Еду в Москву, поубиваю там всех!

— Тогда и я с тобой, — объявил пилот экраноплана. — Всё равно мне делать нечего, пока будут модернизировать мою птичку.

— Я могу застрять в столице.

— Посмотрим, если что, вернусь один. На двух тачках поедем?

— Зачем на двух, на моей поедем, меньше бензина потратим.

— И то правда, — согласился Стас. — Не знал, что ты такой экономный.

Быстро приготовили кофе и уже через час выехали на трассу, соединявшую Нижний Новгород и Москву.

Однако далеко отъехать путешественникам не удалось.

Слежку Нестор засёк, ещё когда только «рено» выезжала со двора на улицу. За ней сразу пристроилась серебристая «Субару Форестер» с московскими номерами. Понятно было, что за слипером поехала группа охраны, выделенная Хвощёвым. Но вскоре к «субару» присоединилась ещё одна машина — чёрный внедорожник «Порше Кайенн», и это озадачило Нестора. При повороте на трассу ему удалось приблизиться к «кайенну», и слиперу показалось, что в кабине сидят те самые мордовороты, блондин и брюнет, которые два дня назад пытались «накидать ему люлей» во дворе дома, как выразился Стас.

— Ты чего? — спросил пилот, видя, что водитель оглядывается и нервничает.

— За нами слежка, — процедил сквозь зубы Нестор.

Стас повернулся всем телом, выискивая глазами машину преследователей.

— Зелёный «китаец»?

— Белая «субару». Плюс чёрный «порш».

— Уверен?

— Сейчас проверим.

Нестор повёл машину правее, притёр к обочине на грунтовой полосе.

«Форестер» тотчас же остановился сзади, не доезжая ста метров.

«Кайенн» наоборот проскочил мимо, но тоже затормозил впереди.

— Понял? — усмехнулся Нестор.

— Ну и нюх у тебя! И что дальше?

— Посиди тихо, я займусь медитацией.

— Какой медитацией?

— Наблюдай и ничего не предпринимай.

Нестор уселся поудобней, напряг зрение, концентрируя внимание на кабине «порше», и превратился с «незримую пулю».

Он не промахнулся. Всё-таки ментальный прыжок на полсотни метров не сравнится с полётом на двадцать тысяч световых лет, отделяющих Солнечную систему от Косморода, родины Мыследара.

В кабине «порше» действительно сидели два парня, которых он встретил во дворе своего дома, брюнет и блондин. «Пуля» нашла блондина и в течение пары секунд завладела его сознанием и подсознанием.

Блондина звали Петром, у него была кличка Бугор. Разбираться в его памятных подвалах было некогда, поэтому Нестор лишь прошёлся по верхам личности, выяснив основное: Бугор действительно работал на полковника Каменева и служил в прокуратуре, имея звание лейтенанта. А так как его психонатура была проста и незатейлива как колобок из русской сказки, перепрошить его «процессор» ничего не стоило. Уже через полминуты Нестор вернулся в родное тело.

Стас держал его за руку, смотрел тревожно и облегчённо выдохнул, когда слипер зашевелился.

— Ёлки-палки! Ты даже не дышал! Получилось?

Нестор кивнул, глянул в зеркальце заднего вида. Пришла мысль проверить мозги спутников, охранявших его. Но шастать по головам сотрудников «Призрака» не хотелось, и он отказался от намерения.

Проехали мимо «порше», убедившись, что пассажир, в данном случае блондин, что-то втолковывает водителю — брюнету. Нестор усмехнулся, так как его закладка в подсознание Бугра недвусмысленно приказывала лейтенанту отказаться от преследования и вернуться в Южу.

— Что ты сделал? — поинтересовался Стас, провожая глазами внедорожник.

— Ничего особенного. — Нестор убедился, что «субару» следует за ними. — Вложил одному в башку сомнения, что они ошиблись и едут не за теми. Пока парни разберутся, мы будем далеко.

— Что за люди?

— Сотрудники прокуратуры, какие-то оперативники.

— Надо было спросить, не знают ли они, где Жанна.

Нестор стиснул зубы, осознав, что друг прав. Но было уже поздно, а возвращаться не хотелось.

— Думаю, мы ещё встретимся, хотя я не уверен, что они осведомлены о таких делах. Каменев не имеет никакого отношения к предательской компании, поставившей целью запрограммировать президента.

Нестор ошибался, но не знал об этом. Однако думал он в этот момент не о кураторах информационной атаки на страну и не о вербовщиках из Комиссии по контролю за исполнением президентских указов (что тоже не соответствовало истине). Думал он о Жанне, не отвечавшей ни на звонки, ни на его мысленные призывы.

Марион Давидович Курчинский стал доктором медицинских наук в возрасте сорока четырёх лет. Но и к нынешним пятидесяти он оставался активным человеком не только в профессиональном плане, но и в физическом, и три раза в неделю с удовольствием занимался спортом — играл в настольный теннис по вечерам в компании бывших однокурсников-биологов, закончивших МГУ. Даже переехав с лабораторией из подмосковного Королёва в Дегунино, он теннис не бросил и продолжал посещать спорткомплекс «Динамо» на Ленинградском проспекте.

В среду двадцать четвёртого ноября после работы он снова поехал в «Динамо» в сопровождении телохранителя Сергея Сергиенко (Ланин категорически запретил всем офицерам «Призрака» передвигаться без охраны), ставшего ему другом.

Сергей был высок, жилист, носат, флегматичен, но не медлителен. В свои тридцать три он оставался подвижным и внимательным, обладая хорошей физической подготовкой; к своему званию мастер спорта по боксу он несколько лет назад добавил ещё и чёрный пояс айкидо, и Курчинский считал себя защищённым от любых неприятностей.

Именно на Сергее Марион Давидович и испытал недавно созданный «вшинник» — генератор защиты от психотронного излучения, созданный в лаборатории после изучения зомбера — психогенератора, разработанного в американских лабораториях. Зомбер после долгих переходов из рук в руки наконец окончательно достался Курчинскому, и учёному удалось создать своеобразный щит от гипноимпульса, названный «вшинником» из-за того, что тот действительно мог вшиваться под кожу на голове человека. Во всяком случае, испытания показали, что луч зомбера «вшинник» нейтрализует. Сергей не поддался воздействию, а это, по мысли Курчинского, означало победу над любым гипнотизёром, противником, обладающим пси-оружием.

В начале восьмого завлаб и его спутник начали тренировку, дождавшись ещё двух приятелей, Сашу Зубко и Толю Шкодина, в девять закончили, а в половине десятого Мариону Давидовичу позвонил полковник Ланин:

— Марион, вы мне нужны.

Курчинский, расслабленный после физического действа и душа, хотел ответить, что он едет домой, но вовремя прикусил язык. Командир «Призрака» никогда не звонил сотруднику только ради того, чтобы узнать о самочувствии. Мысленно включил чип связи. Вижн-очками он тоже пользовался, но имплантированная связь была удобней.

— Слушаю, Валерий Леонидович.

— Срочно проанализируйте поведение нового президента «Сбера».

— Германова?

— Все данные и записи наблюдений вам сбросят на почту, — не ответил на встречный вопрос Ланин. — Он дважды встречался с деятелями, по которым мы начали работать недавно, с вице-премьером Хусруллиным и главой прокурорской Комиссии Каменевым. После чего резко изменил поведение.

— Вы думаете, он зомбирован? — озадаченно спросил Курчинский.

— Думать мало, надо знать. И ещё вопрос: как скоро мы получим защиту от зомберов?

— Аналог готов, осталось уложиться в заданные параметры.

— Укладывайтесь побыстрее. Масоны нашей пятой колонны не зря зашевелились, как перед финалом чемпионата мира по футболу. Идёт подготовка ещё одного майдана, только тихого, информационно-психологического, с использованием новейших технологий НЛП. Наша задача — сохранить институт президента.

— Но президент продолжает мощно ошибаться, следуя либеральной стратегии, которую он исповедует.

— У вас на примете есть лучший вариант?

— Н-нет, — смутился Курчинский.

— Вот и занимайтесь своим делом, не лезьте в политические бредни. Сколько времени вам понадобится?

Курчинский покосился на Сергея, сидевшего за рулём «БМВ Х6».

— Нужны ещё тестовые испытания…

— Сколько?

— С изготовлением «железа» — в районе двух недель.

— Изготовить «железо» вам помогут электронщики министерства.

— Тогда дней шесть.

— Уложитесь в четыре.

— Это не от меня зависит… не гайку с болтом обточить.

— Хорошо, постарайтесь как можно быстрее. И последнее замечание. — Ланин помолчал. — Это должно остаться между нами. Будут звонить из Комитета… даже если это будет Козодоев…

— Но он же председатель КЗО?

— Никаких обещаний ни ему, ни его коллегам, никаких встреч.

— Вы думаете…

Ланин поморщился.

— Прекратите отвечать вопросом на вопрос, Марион! Никаких претензий к ФСБ у меня нет. Но свистопляска с зомбером началась именно после посещения Козодоевым вашей лаборатории.

— Понятно, — поёжился Курчинский.

— Никаких передач Козодоеву наших изделий без моего разрешения!

— Он приезжал не один, а со спецназом…

— С этого момента лабораторию будут охранять наши люди. До свидания, помните о нашей договоренности.

В ухе свистнуло. Марион Давидович выключил имплант.

— Алярм? — понимающе спросил Сергей.

— Ещё не алярм, но припекает, — задумчиво сказал Курчинский. — Придётся гнать.

Сергей увеличил скорость, но Марион Давидович остановил водителя.

— Это не о тебе сказано. Я имел в виду гнать работу с «вшинником».

Сергей сбавил скорость.

— Разве мы его не сделали?

— Опытный образец, в серию он не пойдёт, велик больно. Надо, чтобы его размеры были не больше спичечной головки.

— Ничего себе! Это как же вы ухитритесь упаковать слона в муравья?

— Нанотехнологии, — улыбнулся Курчинский. — Плюс квантовый многокубитовый процессор, что уже реальность. Кстати, как ты себя чувствуешь после испытаний?

— Нормально, я рассказывал.

— Значит, работает.

Подъехали к подъезду шестиэтажного дома.

— Проводить? — предложил Сергей.

— Сам доберусь. Хочешь, поужинаем, жена уже ждёт.

— Спасибо, меня тоже моя Татьяна ждёт.

Они пожали друг другу руки, и машина уехала.

Курчинский набрал код домофона, дверь открылась, и в это время в ухе раздался хрустальный звон: внедрённый в висок чип связи докладывал о сигнале. По спине прополз холодок: звонил директор ФСБ.

— Слушаю вас, — вежливо сказал Курчинский, но увидел входящих вслед за ним в подъезд женщин и торопливо добавил: — Прошу прощения, перезвоню через несколько минут.

Жена была дома, смотрела телевизор.

— Дорогой, ужин разогревать? — донеслось из гостиной.

— Грей, — ответил Курчинский, проходя в кабинет. Вызвал в памяти номер Козодоева, и чип связи соединил его с абонентом.

— Слушаю, Иван Егорович.

— Насколько мне известно, — заговорил директор без всяких предисловий, — вы уже отработали зомбер, и он вам больше не нужен.

— Это как сказать, — осторожно проговорил Марион Давидович. — Эксперты ещё работают с ним.

— Тем не менее вы уже сделали опытный образец защитного устройства.

Курчинский не удивился осведомлённости главного чекиста страны. Федералы умели добывать секретную информацию. А Козодоев к тому же возглавлял КЗО.

— Есть такое дело.

— Прошу вас передать зомбер моим людям. А заодно и сбросить материалы по «вшиннику». Ими займутся наши лаборатории. Нельзя, чтобы такими важными объектами занималась только ваша служба. Вы понимаете меня?

— Понимаю. — Курчинский вспомнил, как директор забрал в лаборатории зомбер и что из этого вышло. — Но Иван Егорович, мне строжайшим образом запрещено передавать генератор, и тем более материалы по разработке «щита», кому бы то ни было. Я напрямую подчиняюсь Добрынину, генералу ГРУ.

— До поры до времени. Вполне вероятно, что Комитет даст добро на передислокацию вашей лаборатории в федеральную систему. Ведутся переговоры.

— Ничего не знаю об этом. — Курчинский набрался смелости. — Однако я передам вам запрашиваемое только с разрешения полковника Ланина. Прошу вас понять.

Несколько секунд Козодоев молчал. Курчинский представил, как директор смотрит исподлобья, и ему стало не по себе. Пришла мысль: сейчас он скажет, что я уволен.

— Хорошо, ждите решения начальства и готовьтесь передать моим курьерам все наработки.

Голос Козодоева растаял в костях черепа.

Курчинский выключил имплант, вытер вспотевший лоб.

— Ну и чего грозить? Оно мне надо?!

В кабинет заглянула жена.

— С кем разговаривал?

— С главным чекистом.

— Зачем ты ему нужен?

— Хочет забрать к себе мою лабораторию. Так и инфаркт получить можно.

— Ты бы всё-таки сходил в поликлинику, проверился, сердце у тебя немолодое.

— Не хочу, наши поликлиники практически все, особенно в Москве, подчиняются кавказским диаспорам. Нас продали! Два раза посещал нашу поликлинику, где на одного москвича десять армян и таджиков! К чёрту!

— У тебя же друг — врач, Володя Попадейкин, поговори с ним. И не нервничай по пустякам.

— Директор ФСБ по пустякам звонить не станет.

— Плюнь!

Курчинский улыбнулся, привлёк жену к себе, подумал: а и вправду, пусть решают, это не мои проблемы, — и отбросил посторонние мысли.

Боков встретил слипера и его друга ещё на МКАД, предварительно выяснив, где они находятся.

Нестор остановил машину после пересечения Дмитровского шоссе с кольцевой автодорогой, дождался появления знакомых машин: «лексуса», на котором недавно ездил сам, и чёрного внедорожника «Туарег».

Виктор перебрался к нему в кабину, поздоровался со Стасом, помедлил, и Стас, сообразивший, что он лишний, выбрался из «рено» со словами:

— Пройдусь, ноги разомну.

Капитан проводил его глазами.

— Надёжный человек?

— Мой друг, — коротко ответил слипер.

— Итак, что мы имеем. По всем косвенным признакам Жанна у Хусруллина. Мы провели аппаратный поиск, получили кое-какие подтверждения наших подозрений: дом Хусруллина находится в посёлке «Пауль» на Смоленке, кругом — телекамеры, и одна из записей показала, как возле коттеджа вице-премьера остановилась машина — минивэн «Панцер», откуда вышла женщина в сопровождении двух мужчин. Они вели её под руки.

— Жанна?!

— С большой долей вероятности. Пытаемся уточнить.

— Я могу помочь.

Виктор ощупал пошедшее пятнами лицо Нестора.

— Каким образом?

— Я умею переселяться дистанционно не только в головы людей, но и в любые предметы обихода. Достаточно будет увидеть цель.

— Близко к дому мы не подъедем. Хусруллин, ко всему прочему, входит в состав нашего Совбеза, и его коттедж охраняется не хуже, чем владения премьера.

— Подвезите меня так, чтобы я мог видеть дом издалека.

— Допустим, это получится, что дальше? Штурмовать дом нам всё равно никто не позволит. К тому же, если начнётся шум, подручные Хусруллина могут её убить.

— Штурмовать не придётся. Я войду туда, разведаю, там ли Жанна, и мы подумаем, как её освободить, не поднимая шума.

Размышления Виктора длились секунды.

— Принимается, поехали. Пересаживайся в джип.

— А машина? Стас…

— Пусть отгонит тачку к тебе на квартиру, где ты жил, и подождёт тебя там.

— Понял. Хотя лучше, если он отгонит машину к своим родителям, они живут на Карамышевской набережной.

— Не возражаю.

Подозвали Стаса, объяснили ему ситуацию, проинструктировали.

— А с вами нельзя? — с надеждой спросил он.

— Нет! — коротко ответил Виктор, направляясь к «Туарегу».

— Железяка! — восхищённо прокомментировал Стас ответ капитана.

Нестор пожал ему руку и пересел в джип.

Обе машины понеслись к центру города.

Элитный посёлок «Пауль», в котором насчитывалось всего шесть коттеджей, располагался в парке недалеко от Смоленской площади. Нестор до сего времени даже не знал о его существовании и с интересом выслушал рассказ одного из бойцов Виктора, вводившего слипера в курс дела.

Территория посёлка была небольшой, и с виду он не производил впечатление элитного суперхозяйства, прячась со всех сторон за шеренгами тополей и густого кустарника. Подойти к нему мешали не только кусты, но и особо сконструированные тротуары с неприметными стеночками и столбиками. Да и подъехать к посёлку было трудно, опять-таки благодаря специальным контрэскарпам и бетонным площадкам со стоечками. Поэтому «Туарег» был вынужден остановиться на подъезде к посёлку, не доезжая до тумб автоматического пропускного пункта. Стоило какому-нибудь автомобилю подъехать к тумбам, как они высвечивали красные «кирпичи», а из асфальтовой ленты въезда показывался металлический столбик диаметром в голову человека.

Нестора повели по велосипедной дорожке в обход и вывели к пруду, справа от которого начинались трёхэтажные коттеджи посёлка, стоящие впритык друг к другу.

— Второй за прудом — дом Хусруллина, — сказал Виктор. — Метров пятьдесят отсюда, не меньше.

— Поддержите меня, если начну падать. И не пугайтесь, во время сеанса перехода моё сознание покидает тело.

Двое бойцов Виктора обменялись взглядами.

— Как долго ждать? — спросил капитан.

— Минут пять, наверно, мне достаточно будет поискать свободную голову, и всё станет ясно.

Нестор сосредоточился, прицеливаясь к угловому окну коттеджа на первом этаже.

«Пересадка мозга» прошла удачно: он не растёкся «мыслью по древу» и не утонул в кирпичной кладке. Темнота потери ориентации сменилась светящимся туманом, объединившем миллионы световых отражений, и Нестор стал видеть и слышать.

Видимый объём пространства напоминал сферу, слегка искажающую перспективу. В эту сферу попали деревья, соседние дома и двор с красивым узором детских площадок. На улице было прохладно и сыро, поэтому на площадках не возились дети, а по двору не расхаживали взрослые. Пришлось ждать, пока в это сферическое поле зрения попадёт живое существо.

Первым живым существом оказалась кошка, выглянувшая из-за мусорного бака. Переезжать в неё Нестор не рискнул, дождался человека. Им оказалась женщина средних лет, вышедшая из двери единственного подъезда. Нестор сосредоточился, выбрался из кирпично-бетонной стены и переселился в голову незнакомки.

Её звали Викторией, сорок лет, образование высшее — дорожно-строительный институт, а у Хусруллина она работала поваром и кем-то вроде экономки. В коттедже вице-премьера она не жила и приезжала сюда к девяти часам утра. В настоящий же момент Виктория собралась в аптеку, для того чтобы купить лекарства по списку хозяина.

О присутствии в доме посторонней женщины она ничего не знала, заставив слипера пережить неприятное чувство обмана. Но он не стал опираться на эмоции. Завладев сознанием и волей Виктории, заставил её вернуться.

Охранник в небольшом холле коттеджа, молодой, но уже с брюшком, удивлённо посмотрел на неё.

— Что-нибудь забыла?

Нестор прыгнул в него и соорудил «засос». Повернулся к поварихе-экономке.

— Иди, куда шла.

Виктория безропотно повиновалась, забыв, зачем возвращалась в дом.

Нестор изучил содержимое памятного «сейфа» охранника.

Звать Михаилом, двадцать шесть лет, сотрудник ЧОПа «Авангард» (откуда его и забрал к себе хозяин), отслуживший три года во флоте. Интеллектом не блещет, семьёй не обременён, обыкновенный служака со средними характеристиками, зато с брутальной внешностью вышибалы в американском баре.

Он знал о существовании Жанны, хотя личного участия в приёме пленницы и её «упаковке» не принимал. Осведомители Виктора не ошиблись, предположив, что Жанну увезли из клуба в коттедж Хусруллина. В половине двенадцатого ночи её привезли в посёлок безвольной куклой, и препроводили в подвал дома, где у Хусруллина был оборудован личный бункер со всеми системами жизнеобеспечения. Доступа к бункеру Михаил не имел и в подвал никогда не спускался. Поэтому уточнить у него обстановку и условия содержания пленницы Нестор не смог.

Это его взбесило, но и заставило подумать о способе вызволения Жанны. В данный момент она была «вне себя», то есть в подвале находилась только её физическая оболочка, а где пряталось сознание, можно было только догадываться. В связи с этими размышлениями Нестор действовать не рискнул, не разработав план бегства. Перелистал память охранника, заставил его выйти из дома и без особых усилий переселился в своё тело.

Его держали за локти с двух сторон бойцы Виктора.

Сам капитан прохаживался по асфальтовой ленте велосипедной дорожки, поглядывая то на коттеджи в просветах между деревьями, то на стоявшего столбом слипера.

Нестор дёрнул руками, его отпустили.

— Что?! — торопливо подошёл Боков.

— Она там. — Нестор кивнул на коттеджи, обрисовал ситуацию. — Скорее всего, Жанна успела катапультироваться из себя, и здесь упрятали только её тело.

— Где?

— В коттедже…

— Я имею в виду, где она могла катапультироваться?

Нестор почесал затылок.

— В клубе, больше негде.

— В таком случае надо срочно искать её волновой след в клубе! Здесь с ней могли сделать что-либо нехорошее?

Нестор шире раскрыл глаза, сглотнул.

— Что ты имеешь в виду? Зачем им с ней что-то…

— Я просто хочу предусмотреть все варианты.

— Если Хусруллин слипер или хотя бы владеет зомбером, он наверняка выяснил, что её в теле нет.

— Если так, то ей ничего не угрожает. А тебе придётся с нами пройтись по клубу и попытаться обнаружить сознание Жанны. Это возможно?

— Надо будет проверять все помещения…

— Ты сможешь?

Губы отвердели.

— Должен!

— Погнали!

Бегом вернулись к машинам, оставили пару ребят для наблюдения за коттеджами и поехали к клубу «Валдай» на Ордынке.

Однако здесь всех ждало разочарование.

В клуб прошли только двое — Виктор и Нестор, чтобы не вызывать подозрения у служащих. Остальным делать там было нечего. Но двухчасовое «хождение по мукам» — по коридорам и помещениям здания, где могла появиться Жанна, ничего не дало. Нестор послушно переселялся в двери и стены подозрительных комнат, в столы, телевизоры и компьютеры, даже в предметы туалета, но так ничего и не почуял. Волновой пакет сознания Жанны никак себя не проявил. То ли она не успела прыгнуть, то ли, наоборот, переселилась в место, определить которое фантазия Нестора не могла.

— Отдохни, — посочувствовал Виктор, когда слипер выдохся. — Потом пройдёмся по клубу ещё раз.

— Её здесь нет, — хмуро покачал головой молодой человек. — Я бы почувствовал. Да и она сама бы выбралась отсюда, поймав кого-нибудь проходящего мимо.

— Значит, она так и сделала.

— Не факт. Если бы сделала, то уже заставила бы хозяина тела позвонить нам и мы бы знали, в ком она прячется.

— Логично. Что предлагаешь?

— Ума не приложу, — честно признался Нестор. — Поехали к посёлку, что-нибудь придумаем. Я попробую найти кого-нибудь поинформированнее из обслуги дома и заставить его выпустить Жанну.

— Непродуманное решение. Твоего реципиента может перехватить сам Хусруллин, и тогда возможен самый худший из сценариев.

Нестор вздрогнул.

— Не подумал…

— Отвезу тебя домой, отдохнёшь и прикинешь более эффективные варианты, а вечером встретимся с Хвощёвым и обсудим.

Нестор сдался.

— Ты прав. Правда, не хочется напрягать родителей Стаса.

— Отвезём тебя на старую квартиру.

Через час с минутами его отвезли в Строгино.

Никто не позвонил ни через час, ни к вечеру.

Уже в начале девятого злой, уставший от ожидания и тревоги за судьбу любимой, Нестор решил устроить дальний космический поход и пообщаться с Мыследаром в надежде, что плазмик подскажет какое-то нестандартное решение.

Если бы он знал, какой его ждёт сюрприз!

Выход в ночное небо, потом за пределы атмосферы Земли удался слиперу легко. Сказывались прежние наработки такого рода путешествий вне тела (в памяти не раз вспоминался роман Джека Лондона «Звёздный скиталец», герой которого тоже научился выходить «из себя», в то время как тело оставалось лежать в тюремной камере, да ещё и в смирительной рубашке!), а также опыт ориентации в пространстве.

На какую-то пару мгновений ему показалось, что он стремительно пересекает гигантские объёмы космоса, хотя в действительности никуда тело слипера не перемещалось. Впереди (по ощущениям) в чёрной дыре тоннеля протаяло световое колечко, и невидимая «ракета» личности Нестора вонзилось в центр колечка, испытывая нечто вроде радостного облегчения: он попал туда, куда и метил.

Мыследар и на этот раз бодрствовал, находясь при исполнении своих прямых обязанностей астронома-спасателя.

Несмотря на разницу биологий, плазмики не являлись биологически продуцированными организмами, основу которых составляла биохимия, они были самыми настоящими плазмоидами, точнее — кластерами плазмоидов, у обеих цивилизаций существовал суточный ритм энергооборота. Соотечественники Мыследара хотя и не спали, как люди, но по ночам прекращали активную жизнедеятельность. Лишь однажды Нестор попал в гости во время такого «сна», и ему дали понять, что напрягать хозяев по ночам нежелательно.

«Привет, друг-землянин! — промыслил плазмик обязательную фразу. — Тебя долго не было. Мы начали беспокоиться. Надеюсь, у вас всё в порядке?»

«К сожалению, далеко не всё, — признался Нестор смущённо. — Нашлись недобрые силы, отнимающие покой и энергию».

«Ваш этнос намного сложнее нашего в эмоциональном отношении. Отличаются и базовые логики, и мотивации поступков. У нас в этом плане всё проще. Хотя недобрые силы проявляются и в нашем районе галактики».

«Переговоры с голдхоулцами уже прошли?»

«Ещё нет, назначены на… — следующие несколько мысленных фраз Нестор не понял. — Ждём».

«Сколько ждать по нашим земным меркам?»

«Трудно сказать, наверно, не более двух суток».

«Корень квадратный…»

«Прости, не понял?»

«Мы обязательно поможем, как обещали. Но у меня возникла проблема — исчезла моя подруга Жанна. Она выполняла задание по… в общем, важную работу, и её взяли в плен».

«Не понял, она ведь у нас».

«Что?! — не поверил сказанному слипер. — Как — у вас?!»

«Она появилась какое-то время назад, я еле расслышал её мысленный голос».

«С ума сойти! И где она сейчас?»

«По её просьбе я пересадил твою половинку в одну из семейных женщин».

«Вот это сюрприз! — Если бы Нестор находился в обычном человеческом состоянии, он, образно говоря, испытал бы шок. — Дружище, умоляю, соедини нас!»

«Нет ничего проще. — Мыследар позвал кого-то. — Сейчас она подойдёт».

«Как зовут эту твою жену?»

«Наши имена трудно перевести на ваш язык… пусть будет Светлая».

Перед глазами астронома (ставшие и глазами Нестора) в стене рабочей капсулы возникла дверь, вошла Светлая — красивое гибкое создание, вызывающее в памяти образ сказочной жар-птицы. Мыследар что-то сказал (мысленно), женщина-плазмик просияла, и тотчас же Нестору стало «тесно».

«Наконец-то! — раздался в голове Мыследара знакомый сердитый мыслеголос. — Почему так долго?!»

«Жанна! — осознал он. — Господи!»

«Я уж думала, ты не вспомнишь».

«Мы сто раз с Виктором обошли клуб в поисках твоего „я“. Уже хотели штурмовать коттедж Хусруллина».

«Коттедж? Зачем?»

«Тебя… э-э, твоё тело отвезли к нему, Виктор до сих пор переживает, что это он виноват в твоём захвате».

«Я сама виновата, не просчитала варианты. Но эта сволочь Хусруллин всё рассчитал верно, я и предположить не могла, что меня ждёт засада».

«Как это произошло?»

«Э-э, дорогие земляне, — вмешался в разговор мыслегостей хозяин „переговорной кабины“, то есть своего мозга. — Мне неудобно подслушивать обсуждение ваших секретов. Не могли бы вы поговорить об этом без свидетелей?»

Он сделал жест, и жена (имя Светлая ей подходило как никакое другое) вышла.

«Извини, дружище», — опомнился Нестор.

«Да, ты прав, мой спаситель, — добавила Жанна. — Это наша проблема. Что касается ваших переговоров, через два дня мы присоединимся к вам и поможем решить эту проблему».

Нестор почувствовал взрыв эмоций Мыследара, в основе которых было немало непонятных переживаний, однако присутствовал и тёплый оттенок искреннего расположения.

«Благодарю! Вы можете оставаться у нас сколько захотите».

«Нет, нам нужно срочно возвращаться. Без моего друга я не смогла бы этого сделать. Но мы вернёмся».

«Будем ждать».

Жанна «повернулась» к спутнику.

«Поехали домой?»

Это был не вопрос, а утверждение, но в нём ощущалась такая буря чувств, что Нестор едва не заорал в ответ ура! Переждал «сердечный спазм», проговорил по-мужски солидно:

«Спасибо за гостеприимство, дружище. Я у тебя в долгу. Постараюсь отплатить».

Мыслеволи землян «обнялись», сливаясь в одно целое, и перед ними распахнулся космос…

Спустя «коротенькую вечность» Нестор выпал в своё тело, судорожно пошарил вокруг руками, словно пытаясь нащупать тело Жанны.

«Не щекочись, — сказала она мрачно. — Тут я».

«Извини».

Он опомнился, поковылял в ванную, вдруг со стеснением и смущением подумав, что ходить в туалет теперь будет неудобно в присутствии дамы.

«Не переживай, — фыркнула она насмешливо. — Я буду закрывать глаза».

Он умылся, сварил на кухне кофе, вернулся с чашкой в гостиную. Глянул на часы: весь вояж к Мыследару длился два с лишним часа, хотя ощущение было такое, будто отсутствовал слипер всего минут пять.

«Как тебя взяли?»

«Подошла к игровому залу, увидела выходящего оттуда Хусруллина, он куда-то направлялся в одиночестве. Пошла за ним. Он вошёл в туалет, я, как дура, следом…»

«И тебе дали по голове!»

«Не ёрничай, всё так и было. Только били не бейсбольной битой, а зомбером. Всё было подстроено заранее, Хусруллин знал, что мы за ним охотимся, а это означает…»

«Что он чей-то агент».

«Бери выше — Смотрящий!»

Нестор присвистнул.

«Ах даже так? Меня никто об этом не предупреждал. Что будем делать?»

«Так как господин Смотрящий по сути раскрылся, назревают какие-то события. Думаю, очередная атака на президента. Торопятся господа из „Комитета 300“. Поэтому надо сосредоточиться на заговоре, выявить руководителей и обезглавить оппозицию».

«Ты сама ещё без головы», — пошутил он.

«А для того, чтобы у меня появилась голова, желательно моя собственная, нужно в первую очередь выкрасть меня у Хусруллина».

«Легко сказать, у него не дом, а настоящая крепость, даже личный атомный бункер имеется».

«Вызывай Виктора, будем решать».

Нестор взялся было за вижн-очки, и в этот момент в дверь квартиры заколотили кулаком.

— Открывай, хозяин! — послышался голос Бокова. — Быстрее!

«Открывай!» — скомандовала Жанна.

Нестор метнулся к двери, повернул ключ.

В прихожую ворвался Виктор, захлопнул за собой дверь.

— Надо уходить! Быстро!

— Что случилось?!

Откуда-то с улицы донеслись звуки выстрелов.

— Полиция, нас вычислили или сдали! Сможешь перебраться с балкона на нижний балкон?

— Тут лоджии… закрытые. Вряд ли получится…

— Это единственный путь отхода, давай. У нас пятый этаж, прыгать с него стрёмно, руки-ноги поломать можно, поэтому лучше с лоджии перелезть в квартиру на четвёртом этаже, а там к стояку соседнего подъезда.

— Понял, а ты как же?

Губы Виктора сложились в лёгкую усмешку.

— Поиграю тут с ними в кошки-мышки, задержу. Обо мне не беспокойся. Беги, я свяжусь с тобой потом. Во дворе ищи синюю «хонду», водитель — наш человек.

— Я не один…

Виктор непонимающе посмотрел на слипера.

— С Жанной, — закончил молодой человек.

— С Жанной… о! Это меняет дело!

— В смысле?

«Не надо прыгать по лоджиям, — вмешалась в разговор Жанна. — Нас, двое, справимся сами».

— Вас двое, справитесь, — проговорил капитан, словно подслушав мысли женщины.

В дверь стукнули.

— Открывайте, ОМОН!

Нестор и Виктор переглянулись.

«Пусть спрячется, — сказала Жанна. — Это наш бонус».

— Я спрячусь пока, — отступил в гостиную Виктор, вынимая из наплечной кобуры пистолет с глушителем.

«Открывай!»

Нестор сделал глубокий вдох и открыл дверь.

Спалось ему плохо, снились неприятные, хотя и незапомнившиеся сны, и проснулся Козодоев в скверном расположении духа. Однако заставил себя поприседать, сделал несколько махов руками, что считалось зарядкой, и поплёлся в душ.

Холодная вода взбодрила.

Разбудив жену, которая тотчас же поспешила на кухню, Иван Егорович побрился, позавтракал и поехал на работу, по пути привычно прокачивая в голове план мероприятий и встреч.

В десять часов он созвал совещание, потом принял участие в заседании Совбеза и предложил после обеда встретиться тет-а-тет председателю Совбеза Мотузову.

Бывший несколько лет назад главой ГРУ Мотузов подъехал на Лубянку ровно в тринадцать ноль-ноль, минута в минуту.

Был он худощав, лыс и сед, обладая ухоженными седыми же усами. Козодоев знал его с момента перехода генерала в правительство, где он два года прослужил вице-премьером, прежде чем был назначен председателем Совета безопасности.

Козодоев предупредил секретаря, чтобы его не беспокоили, и руководители Комитета защиты Отечества углубились в отчёты начальников отделений, ответственных за анализ работы государственных служб. Главной задачей этих отделений был контроль исполнения решений президента и правительства (вне поля официальных контролирующих органов), зависящих от конкретных исполнителей. Не менее важными считались и вопросы эффективности работы всего КЗО и его силового блока — «Призрака». Перепрограммирование коррупционеров и разрушителей государства с помощью слиперов ещё не давало стопроцентной гарантии эффективности этого средства борьбы с внутренними врагами России, потому что иногда вложенная в их мозги программа не срабатывала либо деятелей заменяли на послушных халдеев. Министры и их заместители нередко избирались именно из таких недалёких «шестёрок» на службе американского Госдепа или европейского масонского союза. Вследствие чего приходилось привлекать слиперов повторно, как это случилось с воздействием на президентов «Сбера». На место прежнего «капитана российской казны» пришёл ещё один делец — Греф. Его сменил такой же «строитель своего личного будущего» Оскар, и вот Оскара заменил его зам, Германов, неожиданно усиливший давление на российские финансовые институты и даже на образовательные системы, влияющие на неокрепшие умы.

По мнению Мотузова, эту гниду, как он выразился, следовало бы раздавить, а не корректировать, но Козодоев не согласился с этой идеей. Уничтожение чиновника не изменило бы ситуации. Советники президента, отрабатывающие сребреники мирового правительства, тут же подсказали бы президенту несколько кандидатур «эффективных менеджеров» на этот пост. Поэтому надо было скрепя сердце терпеливо работать с Германовым, контролируя исполнение программы «засоса», направленного на постепенное изменение политического курса системы «Сбера».

— Подведём итоги, — сказал Иван Егорович через час изучения полученных материалов, большинство которых было ему знакомо. — Германов явно хочет получить неограниченную власть, опираясь на западных инвесторов «Сбербанка». Его аппетиты следует резко ограничить. Он уже замахнулся на создание сети сберклассов, добивающих систему образования в школах, и систему частных цифровых тюрем, получив одобрение премьера.

— До сих пор не понимаю, при чём тут цифра, — проворчал Мотузов. — Каким боком она относится к тюрьмам?

— Имеется в виду цифровой контроль содержания заключённых под стражей в специальных бункерах.

— Всё равно не понимаю. Наверно, Германов просто пристегнул термин «цифровые» к тюрьмам для вящей убедительности. Общеизвестно, что премьер млеет от слова «цифра», это его детище — цифровой контроль всего и вся. За ним самим нужен жёсткий контроль.

— За премьером? — прищурился Козодоев.

— А чем он отличается от других членов правительства? Это же его семья. Но я бы тут пошёл по другому пути, не привлекая слиперов. Сбросить на Германова компромат в Сеть, а потом душевно поговорить с ним о будущем, предупредить, что, если он будет продолжать в том же духе, сядет на несколько лет в своей же «цифровой тюрьме».

Козодоев задумчиво присмотрелся к фотографии улыбающегося президента «Сбера» в экране компьютера.

— Красивый господин, да? Не одну подругу отшил, меняя секретарш как перчатки. У нас много сексуального компромата на него.

— Вот и давай действовать в направлении на предупреждение. А не испугается, подключить прокурорскую систему проверок.

— В том-то и загвоздка, что в военной прокуратуре у него хорошие связи. Недавно Германов встречался с полковником Каменевым, возглавляющим Комиссию по исполнению президентских указов, что даёт ему возможность жить, не опасаясь уголовного преследования. А до этого он не раз пересекался с Хусруллиным, обсуждая какие-то проблемы. Какие именно, узнать, к сожалению, не удалось.

— Тогда всё-таки придётся посылать к нему слипера.

— А вот тут у нас возникла проблема посерьёзней. Ланин послал агента к Хусруллину, и тому каким-то немыслимым образом удалось его захватить.

— Добрынин говорил мне. Это уже не первый прокол «призраков». Они дважды попадали в засады при прежних Смотрящих.

— Поэтому я и хочу всё подразделение подчинить нашей «Альфе». Уверен, что это увеличит эффективность работы паранормов.

— Добрынин будет против.

Козодоев поморщился.

— Да знаю я его возражения. Если «Призрак» будет переведен под наше крыло, влияние Валерия Севастьяновича на работу Комитета упадёт до нуля. Он этого не допустит.

— Думать надо не о личном влиянии.

— Все мы жаждем большей власти, подчиняясь рептилоидной генетике.

— Никто не доказал, что мы потомки рептилоидов.

— Учёные утверждают, что мозг человека развивался от простого к сложному, включая прежние психические структуры первых живых организмов. Так что хочешь ты этого или нет, но в основе твоего ума лежит психика ящера. И вы не исключение, дорогой Николай Николаевич.

— Все мы не ангелы и способны ошибаться. Кстати, и вы промахиваетесь. Во всяком случае, не стоило отдавать зомбер Мараеву, коль уж он достался вам.

— Зомбер снова у Ланина, — буркнул Козодоев. — Но я его заберу.

— Я бы не стал спешить. Для наших целей он не годится, зато послужит делу создания пси-защиты. Давайте заканчивать основную часть анализа. Первое: «Призрак» достаточно эффективен, но для увеличения отдачи требуется улучшить систему управления им. Согласны?

— Без сомнений. Ланин достиг предела своего понимания ситуации и должен уйти. Думаю, члены Комитета нас поддержат.

— Кем вы предлагаете его заменить?

— Майором Хвощёвым. Повысить в звании до полковника и так далее. Он более креативен.

— Надо срочно выяснить, что затевает Хусруллин.

— Он явно пошёл ва-банк.

— Пойти-то пошёл, но с какой целью? Не означает ли захват слипера расчёт на его перепрограммирование и нанесение с его помощью пси-удара по президенту?

Козодоев перестал сверлить взглядом монитор.

— Вполне допускаю.

— В таком случае надо немедленно заняться освобождением слипера.

— Слиперши, это А-3, Жанна Миловидова.

— Не имеет значения. В крайнем случае, если она окажется зазомбированной…

Козодоев встретил взгляд Мотузова и понял, что имеет в виду председатель Совбеза.

— Но она сделала для нас многое…

— Речь идёт об угрозе жизни президента и о судьбе страны.

— Вы повторяете идею Мараева, Николай Николаевич. Не слишком ли жёсткое решение?

— Жёсткое, но необходимое. Возможно, делать этого не придётся. Что касается выяснения её благонадёжности, то можно будет подослать к ней нового слипера, Безоружного, они любовники.

Губы Козодоева изогнулись сердечком.

— Может быть, это любовь?

— Тем лучше, Безоружный поможет нам разобраться с Миловидовой. Запускайте оперативную проработку.

— Всё же я хотел бы получить согласие Комитета.

— Вынесем сегодня же на обсуждение. Не спускайте глаз с Хусруллина!

— Контролируем все его маневры.

— Не все, раз ему удалось захватить слипершу. Куда он её отвёз?

— Ищем.

— Ищите быстрей, что-то назревает, и мы должны просчитать все варианты.

— Возбудился СК.

— Кто?

— Следственный комитет. Замечена слежка за Безоружным с их стороны. Привлекли даже ОМОН.

— С чего бы это?

— Выясняем. Видимо, включились спящие ячейки «Комитета 300», активированные Смотрящим.

— Хусруллин — точно Смотрящий?

— Это могут узнать только слиперы. Но все косвенные данные подтверждают подозрения.

— Тогда надо включать боевой режим.

Козодоев погрустнел.

— Похоже, мы в цейтноте. Да и президент тормозит.

— Может, у него тоже деменция, как у Байдена? Слышали байку? В попытках борьбы с деменцией Байден обнаружил, что задушил Камалу Харрис.

Козодоев понимающе улыбнулся.

— Я слышал другую байку: в попытках обуздать коррупцию российский президент обнаружил, что для этого надо пересажать по тюрьмам половину страны.

Председатель Совета безопасности ответил не менее понимающей улыбкой.

За дверью стояли три «терминатора» — бойцы спецназа ОМОН в костюмах «сотник». Выглядели они устрашающе, однако их головы защищали керамические шлемы, и ни о какой пси-защите речи не шло.

«Бери первого! — выдал мысль Нестор. — Я подстрахую!»

В голове стало свободней: объём личности Жанны переместился в голову спецназовца, стоявшего впереди всех с поднятым пистолетом-пулемётом.

— В чём дело? — осведомился Нестор.

Омоновец застыл на секунду, опустил ствол.

— Нестор Безоружный?

Нестор понял, что это устами омоновца заговорила Жанна.

— Майор Кириллов, — ответил Нестор, на самом деле имея среди разных удостоверений личности и удостоверение на имя майора Кириллова.

— Странно, приказано задержать Безоружного. Вы один?

— Конечно, один, можете проверить.

— Лапиков, осмотри.

Стоявший за спиной омоновца рослый детина шагнул в прихожую.

Нестор хотел устроить ему «засос», но вовремя спохватился: это должна была сделать Жанна.

Стоявший перед дверью мотнул головой, потоптался на месте, пытаясь сообразить, что происходит. Жанна отпустила его сознание, перестав говорить за него, и для оценки ситуации ему требовалось время.

Пока он размышлял, вернулся посланный омоновец.

— Всё чисто, никого.

Первый «терминатор» снова вздрогнул: Жанна переселилась из головы Лапикова ему в голову, овладевая сознанием парня.

— Уходим!

— Но сержант… — начал подчиненный Лапикова. — По нам стреляли!

— Уходим, я сказал! Этот гражданин не имеет к стрельбе никакого отношения. Нам дали неправильный адрес.

Развернувшись, омоновцы сели в лифт и уехали.

Нестор закрыл дверь.

Из гостиной вышел невозмутимый Виктор, держа в руке пистолет.

— Хорошо. Не хотелось работать на поражение, парни подчиняются приказам. Подождём, пока они уберутся отсюда, и уедем.

«Как они узнали про эту конспиративную квартиру?» — задала вопрос Жанна.

Нестор повторил вопрос вслух.

— О местонахождении квартиры знают только трое: Ланин, Хвощёв и я. — Виктор подумал. — И Козодоев.

— Директор ФСБ?! Неужели он…

— Не думаю, нас давно накрыли бы, если бы Козодоев работал на Смотрящих. Вполне достаточно, что о квартире знает кто-то из федералов в его подчинении. Как бы то ни было, отсюда тоже придётся съезжать.

Нестор молча пошел переодеваться.

Виктор заговорил с кем-то из подчинённых:

— Да… понял… ведите… оставьте минивэн на улице… будем минут через десять.

— Готов! — объявил запыхавшийся слипер, держа в руке сумку с личными вещами и одеждой.

— Выходим.

Но в этот момент включилась имплант-система.

Нестор взялся за очки, показал капитану, и тот скрылся на кухне.

— Слушаю.

В фокусе очков проявилось лицо Каменева.

— Добрый день, Нестор Евлампиевич. Как дела?

— Голова пока цела, — пробормотал Нестор.

— Не надумали присоединиться к нашей команде? А то мои ребятишки подкинут вас ко мне для переговоров.

Слипер хотел ответить «нет», но мелькнувшая мысль изменила решение.

— Поговорить можно, только я ещё окончательно не созрел.

— Так, может, всё-таки встретимся? Могу подъехать к вам.

— Нет, лучше на нейтральной территории.

— Хорошо, предлагаю мой офис на Петровке.

— В офис не поеду, лучше тихая кафешка.

— Прекрасно, давайте встретимся в футмоле «Депо» на Лесной, дом двадцать. В «Кофемании».

— Договорились.

— Диктуйте адрес, откуда вас забрать.

С языка чуть не сорвалось: вы и так его знаете. — Но тираду удалось остановить.

— Строгино, улица Свободы, пятнадцать.

— Квартира?

— Позвонят, я спущусь во двор.

— Парни подъедут через полчаса.

Очки стали прозрачными.

«Что ты задумал?» — спросила Жанна.

В гостиной появился Боков.

— Что ты задумал?

Нестор невольно засмеялся.

— Вы, случайно, не брат и сестра?

Виктор продолжал держать вопросительную мину, и слипер объяснил свой смех:

— Вы с Жанной задаёте одинаковые вопросы. А задумал я вот что. За мной приедут «шестёрки» Каменева, чтобы отвезти в ресторан на Лесной улице. Но мы туда не поедем. Заподвалим курьеров, и они отвезут нас к дому Хусруллина. А там — по обстановке.

Виктор усмехнулся.

— Гениально!

«А вы уверены, что Хусруллин дома?» — спросила квартирантка в голове Нестора.

Он повторил вопрос.

— По моим данным, вице-премьер сейчас находится в Доме правительства, — ответил Виктор. — Поэтому надо действовать быстро, пока он не вернулся на Смоленку. Мы не знаем, какими возможностями он обладает, а судя по способу захвата Жанны, у него есть зомбер.

— Зомбер же у Курчинского.

— Значит, у этих господ есть ещё генератор, а то и не один.

«Жанна?»

«Поддерживаю, едем к Хусруллину за моей жизнью. Надоело прыгать по чужим головам, хочу в свою».

— Могу повторить, что она сказала, — ухмыльнулся Виктор.

Забыв, что его «подслушивает» квартирантка, Нестор пережил мгновение ревности, подумав, что капитан вполне мог быть близок Жанне больше, чем хотелось. Во всяком случае, знакомы они были задолго до знакомства Жанны с нотариусом.

— Проспоришь, — буркнул он.

Жанна захохотала, то есть выдала мысль, отражающую её состояние после ревнивой мыслишки слипера.

«Дурачок ты мой, ни в какой такой близости с Виктором я не была. Просто мы хорошо знаем друг друга. А будешь ревновать — взбешусь!»

«Прости!» — спохватился он.

— Она сказала, что согласна ехать к Хусруллину за своей жизнью, — ровным голосом произнёс Виктор.

— Чёрт бы вас побрал, мутанты несчастные! — с чувством проговорил молодой человек под общий смех — Жанны (в собственной голове) и капитана.

Посланцы Каменева появились через двадцать пять минут, подтвердив подозрения Нестора о том, что они тоже знали, где он находится в данный момент. Вполне возможно, что и появление ОМОНа было делом рук полковника, решившего ещё раз припугнуть несговорчивого слипера.

Ими оказались те самые блондин Бугор и брюнет Григорий по кличке Белый. Нестор посетил голову Бугра, Жанна голову Белого, и оба подручных Каменева безропотно повезли троицу «призраков» по месту жительства Хусруллина.

Пока ехали, Виктор пообщался с группой, выдал необходимые распоряжения и к моменту подъезда на Смоленскую площадь посёлок «Пауль» был окружён двумя десятками бойцов капитана. Они успели запустить мини-дрон, зависший над коттеджем вице-премьера, что позволило оценить обстановку в течение пары минут.

Брюнета Белого усадили в минивэн как куклу. Мозг его работал только на выполнение команд.

Блондин остался рулить, успев сообщить многие подробности о встречах своего босса с Хусруллиным. Он был нужен только для проезда на территорию посёлка, после чего действовать должны были слиперы.

Виктор настоял на том, чтобы остаться в машине, хотя Нестор и Жанна пытались отговорить капитана от этого шага.

— Обо мне не переживайте, — закончил он дискуссию. — В этом деле не должно быть срывов, иначе Жанна никогда не вернёт своё тело. Так что давайте без уговоров.

«Мерседес» Каменева подкатил к пропускному шлагбауму, Бугор вынул карточку, и полосатый шест пополз вверх.

Подъехали к коттеджу, удивились, что два места на паркинге свободны.

— Я же говорил, Хусруллин отсутствует, — сказал Виктор.

— Я пошёл, — сказал Нестор, выбираясь из машины.

Стеклянная дверь коттеджа отворилась, на крылечко в две ступеньки вышел знакомый охранник-амбал по имени Михаил.

— Чё надо?

— Во поле берёза стояла…

Глаза охранника полезли на лоб.

«Оригинал!» — с иронией хмыкнула Жанна, покидая голову слипера.

Через пару секунд охранник встрепенулся, посмотрел на гостя уже с другим настроением.

— Заходи, прикрываешь спину.

Вошли в знакомый холл, где топтался пожилой мужчина в рабочей робе — ремонтировал розетки. На вошедших он не обратил никакого внимания.

Повернули в левое крыло коридора, спустились вниз.

Подвал был освещён, вдоль стены с дверью в бункер Хусруллина расхаживал ещё один охранник, дюжий молодец в сером с заспанным лицом, вооружённый пистолетом в кобуре.

Шагавший впереди Михаил направился к двери в бункер, имевшей вид двери сейфа.

— Эй, ты куда, Михалыч? — остановился второй охранник.

— Открывай, — приказал Михаил, подчинявшийся в данный момент Жанне.

— Ты чего, офигел?! Шеф не велел никого пускать!

— Он только что позвонил и приказал отвести бабу к машине.

— Кому он позвонил? Тебе, что ли?

— Врубелю. Тот приказал мне.

— Чёт ты темнишь. — Детина вытащил из нагрудного кармашка брусок смартфона.

Первый охранник косо глянул на Нестора: Жанна таким образом подавала ему знак.

Нестор прыгнул в голову детины, скачал личный контент. Охранника звали Шалвой, ему исполнилось двадцать восемь лет, и он тоже служил в ЧОПе.

Проявилась и тайна имени Врубель: это было вовсе не имя, а кличка начальника охраны коттеджа Владислава Рублёва.

Нестор приказал своему носителю достать чип-ключ, вставил в прорезь механизма замка. Защёлкало, загудело, толстая стальная плита с утолщениями и контрфорсами поползла влево, открывая проход в бункер.

В помещении, представлявшем собой «предбанник» приёмной, горел ночник, почти не давая света. Вдоль стен «предбанника» стояли металлические шкафы, посредине тянулась стойка с компьютером и стояли два стула. За стойкой виднелась ещё одна дверь, тоже массивная и внушительная, с мигающими окошечками на стояке.

Нестор послал своего охранника к ней, но эта дверь не имела обычного замка, зато была оснащена панелькой с цифрами. Кода охранник Шалва не знал.

— Открывай, что стоишь? — сказал первый охранник. — Мой не знает пароля.

— Мой тоже.

— Вот же корень квадратный…

— Из минус единицы. Интересно, как мы туда попадём?

Проснулась рация в кармане Шалвы.

Нестор достал каплю микрофона, включил.

— К вам пошёл клиент! — заверещал из сетчатого динамика рации чей-то голос. — Шалва, задержи его! Будет сопротивляться — огонь на поражение!

Нестор сунул рацию в карман.

— Нас раскрыли!

— Не паникуй, — скривил губы Михаил. — Охрана не знает, кто мы и чем вооружены.

— Мы можем переселиться…

— Да, это наше счастье, что мы умеем переселяться в другие мозги и предметы. Но тут особый случай. Доложи Виктору.

Нестор погасил сознание Шалвы и вернулся в свою голову.

Виктор не ответил.

Но, судя по донёсшимся сверху тугим щелчкам, в холле коттеджа началась стрельба.

— Видимо, капитан прорывается к нам!

— Я помогу ему! — Михаил сорвался с места, направляясь к лестнице. — Жди, не высовывайся!

Ждать, в то время как наверху развивались горячие события, было не в характере Нестора, и подождав несколько мгновений, он решил действовать, причём нестандартно. Оставил своё тело на полу под стойкой с компьютером, переселился в охранника Шалву, достал пистолет и метнулся к выходу из бункера.

На первом этаже и в самом деле шёл бой!

С двух сторон стреляли из оружия бесшумного боя, поэтому звуки выстрелов, скорее всего, не просачивались наружу. В коридоре лежали два тела — охранник в сером и тот самый ремонтник в робе, но с автоматом в руках. Нестор понял, что они попали в ловушку. Их появления ждали.

Охранники в сером засели в правом крыле коридора. В левом крыле прятались за полуколоннами парни в чёрном, постреливая из пистолетов-пулемётов.

Виктор сидел на лестнице в подвал на корточках, изредка стреляя из пистолета то в один конец коридора, то в другой, не давая охране приблизиться.

Охранник Михаил (с Жанной в голове) подползал к нему снизу, что-то говоря.

Виктор увидел Шалву, вскинул пистолет, однако Нестор успел крикнуть:

— Витя, свои!

Михаил оглянулся, зло сверкнул глазами.

— Я же приказала не высовываться!

— Есть идея…

— Давай!

— Они не знают, что в этом парне прячусь я. Поднимем шухер, якобы я прорываюсь к своим, перебегу туда и заселюсь в начальника охраны. Врубель должен знать код замка бункера. А дальше — дело техники.

Виктор усмехнулся.

— Гениально!

— А что? — смутился Нестор. — Ведь можно же обойтись без стрельбы…

— Я хотел отдать команду штурмовать коттедж.

— Обойдёмся без лишнего шума.

Михаил (Жанна) сжал плечо Шалвы (Нестора).

— Вариант действительно хорош, думать ты умеешь, только лучше это сделаю я.

— Нет! — глухо возразил Нестор. — Должен и я что-то делать, не прячась за ваши спины.

Он поднял пистолет, выстрелил два раза в потолок и с криком: «Не стреляйте, это я, Шалва!» — выскочил в коридор.

Виктор и Михаил вынуждены были поддержать его, стреляя в воздух, прикрывая «атаку-бегство» охранника.

Его встретили парни в чёрном.

Нестор впервые видел на бойцах такую форму (её носила элита федеральной службы охраны), снабжённую керамической бронезащитой, поэтому едва не ляпнул: парни, вы откуда? Шалва должен был знать своих коллег. К счастью, вооружённые пистолетами-пулемётами «Кедр» с насадками бесшумной стрельбы здоровяки отвлеклись на действия противника и не обратили внимания на заторможенность Шалвы.

— Сколько их там?

— Трое, — выдохнул Нестор. — У них гранатомёты! Не лезьте! Мне нужно срочно поговорить с моим боссом!

— На кой?

— Надо, очень важно!

— Говори нам.

— Вы мне никто! — огрызнулся Шалва. — Где Врубель?!

Парни в чёрном переглянулись.

— Сам ищи.

— Суки! — выругался Шалва-Нестор, бросаясь к запасному выходу из коттеджа. — Не стреляйте! Убьёте заложника — загремите на нары!

Врубеля он нашёл снаружи здания: начальник охраны Хусруллина в сопровождении двух подчинённых топтался у входа в коттедж, разговаривая по мобильному; вижн-очки он не носил. Увидев Шалву, Врубель, приземистый, с толстыми короткими ногами, бритоголовый, шагнул к нему.

— Сейчас приедет шеф! Что там происходит?!

— Это он приказал устроить засаду?

— Кто же ещё.

— Эти, в чёрном, откуда они здесь?

Врубель вытер пот на бритой голове.

— Охрана правительства.

— Немедленно дай отбой!

— Что?! — вытаращился начальник охраны.

Нестор прыгнул.

Так как времени у него было совсем мало, изучать содержимое памятного файла он не стал, просто считал коды замков дверей бункера и вбил в подсознание и сознание Рублёва «засос», диктующий ему план действий.

Врубель очнулся, поднял к губам рацию:

— Отбой перехвату! Всем выйти из дома!

Охранники, стоявшие рядом, оторопело уставились на командира.

— Слава, ты чё творишь? — пробормотал один.

— Заткнись! — оборвал его Шалва (Нестор). — Он знает, что делает! Я обратно, предупрежу федералов!

В холле дорогу ему преградил охранник в чёрном, но Нестор (Шалва) рявкнул, не заботясь о сохранности барабанных перепонок парня:

— Уйди, мудила! Всем приказано убраться из коттеджа! Произошла ошибка!

— Какая ещё ошибка?!

— Эти ребята прибыли по распоряжению шефа перевезти пленницу в другое место!

— Нам ничего не докла…

— Уходите, нас подставили!

Парень попятился, неуверенно поглядывая на своего напарника.

Нестор (Шалва) приостановился, прыгнул к нему в голову и тотчас же вернулся обратно, совершив первый в жизни рефлекторный прыжок с использованием «засоса». Длился этот импульсный прыжок десятые доли секунды.

— Идём! — сипло скомандовал парень напарнику и первым направился к выходу.

Нестор (Шалва) вернулся к поджидающим его на лестнице спутникам.

— Выходите, я переоденусь и за вами.

Виктор и Михаил, в голове которого сидела Жанна, обменялись непонимающими взглядами, но Нестор не стал объяснять им, что «переодевание» в данном случае означает смену тел. Сбежав вниз, он нашёл себя сидящим в расслабленной позе за стойкой, перепрыгнул в голову и с облегчением ощутил родной отклик нервной системы и мышц. Забрал у застывшего и свалившегося на пол Шалвы пистолет, вернулся к лестнице, выскочил наверх и остановился, не ожидая резкой перемены позиции.

Выход из коридора в холл был перекрыт двумя охранниками в чёрном, вооружёнными «Кедрами», из-за спин которых шагнул хозяин дома Авигдор Маратович Хусруллин. Он был одет в тёмно-синий костюм, руки держал в карманах брюк и на замерших в десяти шагах Виктора и Михаила смотрел исподлобья, как бык на матадоров. Заметив появившегося Нестора, он улыбнулся так, что у слипера свело скулы.

— А вот и наш второй гость, — сказал Хусруллин, показав зубы.

— Витя… — выговорил Нестор.

— Они не помогут, — ухмыльнулся Хусруллин, глянув сначала на Виктора, потом на пистолет в руке Нестора. — Опусти, он не понадобится.

Нестор понял, что Виктор с охранником «заподвалены».

Хусруллин вынул руку из кармана, показал браслет часов на запястье.

— Против этого лома нет приёма, как говорят в таких случаях.

— Зомбер…

— Так точно, господин Безоружный, новый пситроник, компактней и мощней того прототипа, что вам удалось выкрасть. Сами отдадите волыну или дать вам пинка?

Нестор бросил пистолет на пол.

— Ну вот, хорошо. — На слипера уставился стеклянный циферблат прибора. — Поговорим по душам?

Нестор прыгнул в голову Хусруллина… и был выброшен обратно как мяч, попавший в волейбольную сетку: Хусруллин имел отличную пси-защиту!

— Не получилось? — насмешливо осведомился тот. — Прогресс по части нелинейного программирования не стоит на месте, наши американские партнёры успешно овладели НЛП-технологиями и создали не только портативный генератор, но и полевую защиту.

Нестор прыгнул в голову Михаила, надеясь, что выстрел из зомбера не парализовал мыслесферу Жанны.

Он оказался прав наполовину: пси-импульс предназначался в первую очередь для охранника, полностью лишив его способности двигаться, и Жанна была лишь оглушена.

«Господи, слава богу, догадался!»

«Перелезай ко мне!»

«Секунду, поговори с ним, отвлеки, пока я восстановлю Михаилу подвижность и поставлю программу подчинения».

Нестор прыгнул к себе, автоматически отметив, что отсутствовал всего три секунды. Хусруллин не заметил его маневрирования, наслаждаясь своим положением победителя.

— Конечно, господин Безоружный, — продолжал он менторским тоном, — вы, безусловно, талантливый слипер, но и мы не лыком клеенны. Кажется так звучит русская пословица?

— Шиты, — поправил Нестор.

— Не вижу разницы. Я имел в виду, что мой предшественник, Смоляр, тоже был талантливым паранормом.

— Талант нередко уживается с абсолютной безнравственностью.

— С этим я соглашусь, — благостно кивнул вице-премьер. — Жаль будет, если вы не согласитесь работать с нами добровольно.

— Не вижу перспектив.

— Вот как? То есть вы не отрицаете возможности сотрудничества?

— Не вижу перспектив, — повторил Нестор, продолжая тянуть время. — Что вы задумали? Зачем начали атаку на нашу спецслужбу, раскрыв по сути своё лицо? На что вы надеетесь? Ведь если за вас возьмётся ФСБ, вам конец! И что тогда мне светит?

— Ну, вряд ли Федеральная служба начнёт с нами войну. Она будет делать то, что прикажет директор, а он скоро будет с нами. Хотя опираемся мы на другие силы.

— ОМОН.

— Нет, на Росгвардию, у которой есть свой спецназ. А начал я атаку, как вы изволили выразиться, для ускорения процесса смены власти, потому что момент назрел давно, а для реализации замысла нашлись необходимые средства. Ещё два-три дня — президент, премьер, председатель Госдумы, глава Совета Федерации приобретут нужные кондиции, после чего всё пойдёт по нашим сценариям.

— Вы их запрограммируете.

Хусруллин рассмеялся.

— Не скрою, это наша давняя цель. И заметьте — никаких жертв! Никаких майданов со стрельбой. Тихо-мирно Россия займёт своё место в мире.

— Место поставщика ресурсов.

— Глядите дальше: место переселения великой американской цивилизации!

Нестор невольно фыркнул, вдруг осознав, что вице-премьер верит в объявленную доктрину, а главное — что она достижима!

«Я готова, — вернулась Жанна. — По моей команде атакуем этого упыря и уходим!»

«А как же твоё тело?»

«Не успеем».

«Может, всё-таки попробуем? Вернуться сюда второй раз мы уже не сможем».

«Ладно, посмотрим. Начали!»

«Подожди!» — спохватился он.

— Чего молчите? — поинтересовался Хусруллин, заметив, что собеседник стоит как истукан. — Намереваетесь сбежать? Зря.

— Думаю, — буркнул он.

«Чего ждать?» — нетерпеливо спросила Жанна.

«Надо разблокировать Виктора».

«Я думала, что он просто молчит».

«Зомбирован!»

«Продолжай беседу, я к нему!»

— Вряд ли вы исполните мои желания, — скептически сказал Нестор.

— Загадывайте.

— У меня не одно.

— Начните с главного.

— Издеваетесь? Нет такого желания, которое нельзя было бы загадать, так?

— Хорошая шутка.

— Уверен, что вы обманываете.

Хусруллин перестал улыбаться.

— Что-то мне не нравится ваш ответ, господин Безоружный.

— А мне ваши обещания.

«Я здесь!» — вернулась Жанна.

«Стреляем и прыгаем в бункер!»

Хусруллин начал поднимать браслет зомбера.

«Погнали!» — скомандовал Нестор.

Объединённая «пуля» мыслеволь слиперов вонзилась в голову вице-премьера. И хотя чип защиты, вшитый ему под кожу на виске, отбил большую часть энергопакета, Смотрящий получил неплохую оплеуху сродни нокдауну.

Виктор в этот момент дважды выстрелил, сшибая на пол стоящих за спиной Хусруллина черномундирных охранников.

— Беги, слипер!

К нему присоединился Михаил, у которого наконец-то сработала программа, внушённая Жанной. Правда, он тут же схлопотал пулю от третьего чёрного охранника, выглянувшего из коридора, завертелся волчком и упал, не прекращая стрельбы.

Виктор сорвался с места, стреляя на бегу в ответ на пальбу федералов. Пули с визгом заскакали по холлу, проделывая в стенах дыры или рикошетируя от плиток.

«Не тормози!» — крикнула Жанна.

Но Нестор и сам понимал цену секундам и уже прыгал зайцем по ступенькам лестницы, ворвался в оставшийся открытым бункер, судорожно потыкал пальцем в панель замка второй двери.

Память Врубеля не подвела, выдав Нестору код замка при контакте с начальником охраны. Дверь поползла влево, открывая вход в соседнее помещение.

Судя по интерьеру, это была комната охраны, снабжённая стойками с пулемётами, щитами бронезащиты и нишами со стоящими в них «латами» — костюмами «сотник». За ним располагалась целая анфилада комнат, переходящих друг в друга. В одной из них, спальне, лежала с закрытыми глазами Жанна, к счастью, одетая. Нестор испугался, что она не дышит, но Жанна в голове, бросив: прыгаю! — исчезла, а Жанна на кровати вздрогнула, открыла глаза. Поначалу мутные, пустые, они наполнились жизнью, пленница прикусила губу, села на край кровати с тихим сдавленным стоном:

— Ох!

— Плохо?! — подскочил Нестор.

— Сердце зашлось… мышцы ватные… застоялись…

— Полежи!

— Некогда. — Она опёрлась на его руку, поднялась. — Уходим!

Вышли в «предбанник» бункера, где за стойкой сидел на полу бесчувственный Шалва. Жанна посмотрела на него прицеливающимся взглядом, и охранник ожил, начиная озираться.

— Иди в холл! — приказала Жанна. — Кричи: прекратите стрелять! Дом окружён! Стволы на пол!

Шалва крабом выскочил за дверь бункера.

— Что дальше? — спросил Нестор.

— Здесь же есть запасной выход?

— Точно. Вон там, за углом.

Сверху донеслись вопли и новая волна грохота.

Но беглецы не стали терять времени на выяснение причин шума.

Нестор нашел пульт управления оборудованием бункера, закрыл главную дверь, ведущую в подвал коттеджа и набрал нужную комбинацию цифр, открывающую запасной выход. Он оказался в центре круга, образованного помещениями бункера, а не в одной из них. Люк, замаскированный под круглый столик, отъехал в сторону, и Жанна первой спустилась в трубу колодца, который вывел беглецов сначала в короткий коридорчик, в свою очередь выходящий в слабо освещённый тоннель.

— Корень квадратный! — пробормотал Нестор. — Метро?!

— Секретная ветка, — подтвердила Жанна со знанием дела. — В Москве проложены полсотни километров секретных тоннелей метро.

— Офигеть!

— Офигеть, если представить масштабы предательства в высших эшелонах власти. Если уж Смотрящий, враг государства, знает о таких секретах, то куда дальше? Недаром же Курчинский говорил, что Россия завоёвана, но не подозревает об этом.

Раздался лязг.

Оба вздрогнули, оборачиваясь.

Металлическая плита двери за их спинами закрыла проход, сливаясь со стеной тоннеля.

— Куда теперь? — поинтересовался Нестор.

— Поищем выход наверх.

— Я имел в виду, а дальше?

— Свяжемся с нашими, с Виктором, с Хвощёвым.

— Думаешь, Виктор выберется?

Женщина улыбнулась.

— Он спец по выживанию в экстремальных условиях, ученик знаменитого мастера-экстремала Виталия Сундакова. Уверена, что шум наверху, когда мы отступали, был рождён атакой группы Виктора.

— Удачи ему!

— Нам она тоже не помешает.

Перед беглецами протянулся тёмный коридор с проложенными по центру рельсами, созданный в прошлом веке советскими строителями для неизвестно каких целей, насыщенный тишиной, запахами старого бетона, ржавых металлических конструкций и креазота. Какие объекты соединял этот тоннель, слиперы не знали, но сейчас им было не до размышлений о тайнах советской власти. Нынешняя российская власть создавала для них намного больше проблем.

Этот сектор бизнеса достался Еремею Саркисовичу Германову по наследству от предшественника — Оскара: система частных СИЗО и тюрем. Каким образом прежнему президенту «Сбера» удалось получить поддержку Госдумы и правительства, было неизвестно. Точнее, Германов занимался в «Сбербанке» другими делами и службой исполнения наказаний не интересовался, хотя и принимал участие в обсуждении проекта три года назад, ещё при президенте Грефе. Но вот, став во главе всей «государственной» корпорации, он вынужден был ознакомиться с проектом МЧТ (малых частных тюрем) и разобраться с его проблемами.

К данному моменту на территории России было создано три десятка небольших частных тюрем: в Зауралье, на Магадане, в Хабаровском крае, Карелии и Чечне. Одно из таких малых «предприятий» располагалось и в Ярославской губернии на территории бывшей военной базы, расформированной ещё при Сердюкове.

Тюрьма представляла собой комплекс из шести старых казарм и служебных строений, отремонтированных и приспособленных для содержания заключённых численностью до тридцати человек. Модернизировали их специалисты ФСИН, платил же за переоборудование помещений «Сбер», вогнавший в проект МЧТ значительные суммы. Планировалось, что окупится проект в течение двух-трёх лет. Но, изучив все отчёты о работе ярославской МЧТ, Германов пришёл к печальному выводу, что содержание зэков обходится намного дороже (была взята за основу американская разработка частных систем исполнения наказаний), в том числе и из-за элементарной кражи отпущенных средств, поэтому Еремей Саркисович решил сделать инспекционный вояж и отправился в Ярославль в сопровождении группы экспертов ФСИН и своего заместителя Валерия Лабихно, которому и досталась функция координатора развития МЧТ.

Перед отъездом он на всякий случай позвонил Смотрящему, предупредив его о вояже.

— Отлично! — отреагировал Хусруллин. — Я сам собирался навестить ярославский сегмент, но теперь это дело закончите вы.

— Какое дело? — насторожился Германов.

— Устроить бунт.

У президента «Сбера» отвисла челюсть.

— Что вы сказали?! Устроить бунт?! Зачем?!

— Не догадываетесь? Надо отвлечь органы от Москвы, тут у нас заваривается каша, и мне необходимо занять СМИ и соцсети известиями об «атаке на демократию».

— Вы с ума сошли!

— Не паникуйте, Еремей Саркисович, — рассмеялся Хусруллин. — Завтра-послезавтра всё изменится, и власть ваша только укрепится. Делайте, что я вам велю. Вместе с вами поедут мои доверенные лица, они помогут вам, — Смотрящий заперхал, — навести порядок.

— Но ведь меня могут…

— Сделайте так, чтобы подозрение пало на вертухаев. Говорю же, вам помогут мои эксперты, они скоро позвонят. Одного зовут Кострыкин Александр Петрович, он полковник полиции, работает во ФСИН. Второй — Месхи Павел Эрнестович, он юрист, советник юстиции второго ранга.

— Мне хотелось бы…

— Инструкции я вам сброшу на почту.

— Вы заставляете меня идти на…

— Всего хорошего, господин президент! — Собеседник отключил линию, подчеркнув последнее слово.

Германов мысленно выругался, но жаловаться было некому, и в Ярославль он поехал уже в составе делегации из шести человек.

База, послужившая местом дислокации тюрьмы, расположилась в смешанном лесу на берегу маленькой речки, название которой Германов не запомнил. Он ожидал увидеть высокий забор с колючей проволокой поверху, вышки охраны, однако ничего подобного не обнаружил.

Территория «элитной» тюрьмы была обнесена проволочным забором, за которым наблюдали зрачки телекамер. Домики двух казарм и четырёх одноэтажных строений были покрашены в весёленький жёлтый цвет.

Делегацию встретили аж восемь членов руководства МЧТ, в том числе начальник тюрьмы Диванов Калистрат Олегович. Все восемь носили униформу: бело-серебристые комби с кучей нашивок, и смотрелись весьма своеобразно, как представители Империи из очень далёкой галактики. Германов ни разу не встречался с сотрудниками частных тюрем, поэтому невольно отвлёкся, сравнивая белую униформу тюремщиков с обликом гвардейцев из фильма «Звёздные войны». Гвардейцы явно проигрывали.

Делегацию сразу намеревались отвести в столовую, но Германов воспротивился предложению, и его повели в двухэтажные казармы.

Конечно, он понимал смысл термина «элитный», часто произносимый с экранов ТВ там, где он был лишним. Знал президент «Сбера» и о порядках в американских тюрьмах. Не потому что интересовался ими или хотел участвовать в кампании по защите прав заключённых. В свою бытность переводчиком с английского (после окончания института) ему довелось в составе инспекционной комиссии Интерпола поездить по тюрьмам США и Старого Света. Естественно, не секретным.

Тем не менее он представлял себе уровень содержания заключенных в западных тюрьмах и мог сравнить их с отечественным. Общеизвестно, что американские изоляторы комфортнее иных жилищ в той же Америке, ибо американские властьимущие подспудно почти все боятся лишиться свободы и готовят тюрьмы «как для себя». Разумеется, не общего назначения, а именно для заключения крупных дельцов. Но о том, что такие «элитные» учреждения имелись в России, Германов не знал.

Он с удивлением прошёлся по обоим корпусам, отметив, что камеры в них разные как по размерам, так и по интерьерам. В первом это были двухместные «квартиры» со всеми удобствами вплоть до ванного комплекса и телевидения. Во втором обитали «князья», и камеры их не уступали по комфорту квартирам российских чиновников. У них даже имелся доступ к интернету — без выхода в эфир, но получать информацию из внешнего мира этим заключённым ничего не мешало.

— Сколько их всего? — спросил Еремей Саркисович начальника тюрьмы Диванова; этот пятидесятилетний москвич до тюрьмы работал в прокуратуре Подмосковья и отличался по отзывам сотрудников жёстким характером.

— Двадцать восемь, — ответил Диванов. — Двое переведены в другие СИЗО.

— Почему?

— За плохое поведение, — ухмыльнулся начальник тюрьмы.

— Качали права? — догадался Германов, в свою очередь показав улыбку.

— То не так, это не так, еду в камеру, отбой не в девять, а в десять и так далее.

— Они так привыкли жить — чтобы все подчинялись. А почему камеры разные?

— В двухместных камерах сидят воры, доход которых оценивается в миллионы рублей. В одноместных…

— Миллиардеры?

— Близкие к ним по параметрам воровства.

— В народе ходила шутка, что миллиардеры не сидят вообще, за них отдуваются те, кто украл у соседа курицу.

— Взялись и за миллиардеров, губернаторов начали сажать.

— Ну, в таких тюрьмах можно и посидеть пару лет.

Диванов покривил губы, но промолчал.

— Хочу проверить бухгалтерию, — сказал Германов, выходя из хорошо проветриваемого, почти лишённого запахов, здания.

— Нет ничего проще.

— Сенин, займись, — сказал Германов своему эксперту.

— Карпухов, проводи господина Сенина в бухгалтерию, — велел Диванов одному из «белогвардейцев». — Ну что, Еремей Саркисович, пора пообедать? Или вы ещё что-то хотите посмотреть?

— Пообедаем, посовещаемся и решим.

— Идёмте, нас ждут.

Покормили гостей хорошо, на столах были даже тарталетки с красной икрой.

Германов не удивился этому. Сидели в ярославской МЧТ не простые воришки, а люди, ещё недавно облечённые немалой властью, имеющие мощные связи и средства за рубежом, до которых не дотянулись руки российской Фемиды. За комфортное обслуживание они и платили немалые деньги, в то время как власти закрывали глаза на юридический нигилизм такого «правосудия».

— Где нам можно поговорить с глазу на глаз? — спросил Германов, когда делегация покинула столовую.

— В классе для занятий с личным составом, — ответил Диванов. — Многие сотрудники нашей службы учатся.

— Даже так?

— Стараемся не отстать от прогресса.

Германов посмотрел на молчащих до сих пор посланцев Смотрящего, которые, по его словам, должны были помочь ему «устроить бунт».

— У вас есть замечания по существу, господа?

— Обсудим, — коротко ответил массивный, широколицый полковник полиции Кострыкин.

Второй, которого Смотрящий отрекомендовал Павлом Эрнестовичем Месхи, кивнул.

Делегацию отвели в одно из строений комплекса, в котором располагался учебный класс, рассчитанный на двадцать человек, и оставили одних.

— Проверь, — сказал Месхи.

Кострыкин достал из кармана пиджака серый футляр, выдвинул из него предмет, напоминающий миниатюрную булаву.

На шишковатой головке «булавы» замигали огоньки: жёлтые и зелёные. Полковник понаблюдал за ними, поднося прибор то к одной стене помещения, то к другой, спрятал в карман.

— Чисто.

Германов понял, что посланцы Смотрящего проверили наличие в классе телекамер и подслушивающих устройств.

— Вы пока погуляйте, — обратился Павел Эрнестович к двум другим членам делегации, представлявшим службы «Сбера». Один являлся юристом, второй — телохранителем руководителя корпорации.

Оба повернулись к Германову, и Еремей Саркисович кивнул.

— Проверьте охрану: сколько человек дежурит, как контролируется периметр, какая техника используется и так далее.

Парни вышли.

— Что скажете? — Германов сел на крайний стул. — Охраны тут немного, но я уверен, что следят за порядком серьёзно.

— Есть отличный вариант вызвать недовольство, — начал Кострыкин. — Во втором корпусе сидят самые недовольные зэки, у которых остались претензии к обслуге. Нужно посетить сегмент, обойти несколько камер, обработать человек шесть, и драка начнётся сама собой.

— Что значит — обработать?

Посланцы Смотрящего переглянулись.

— Внушить нужную программу поведения. А перед этим нужно обработать самого начальника, он и сорвётся.

— Что за бред? — поморщился Германов. — Как вам удастся внушить этому вертухаю, чтобы он сорвался?

— Это наша забота.

— А я что, не должен знать? — вспылил Еремей Саркисович.

— Вас это не коснётся. Предложите Диванову поговорить в его кабинете, остальное от вас зависеть уже не будет. Вы лишь станете свидетелем инцидента.

— Чёрт бы вас побрал! А если ваш план сорвётся?

— У нас сбоев не бывает. — Полковник растянул губы в лягушачьей улыбке.

— Пошли! — буркнул Павел Эрнестович.

Пришлось подчиниться, надеясь на удачное решение поставленной задачи. Идея Смотрящего была безумной, сохраняя при этом малюсенькую надежду на обретение большей власти, а подставить он мог кого угодно, не считаясь с рангами, и Еремей Саркисович начал прикидывать, стоит ли ему продолжать участие в авантюре, не гарантирующей личной безопасности.

Его опасения начали сбываться через четверть часа, после того как он со спутниками побывал в кабинете начальника тюрьмы.

Во-первых, уверенность посланцев Смотрящего в своих силах, как оказалось, основывалась на аппаратном сопровождении: у них с собой был некий гаджет, способный парализовать волю человека. Германов убедился в действенности аппарата, когда полковник направил на Диванова брусок смартфона, и начальник тюрьмы впал в ступор.

— Будешь выполнять мои команды! — приказал полковник непреклонным голосом. — Веди нас по камерам с обиженными. Выпустишь шестерых, я буду считать. Потом отведёшь их на первый этаж и одного изувечишь при свидетелях, а второго пристрелишь. Понял?

— Да, — глухо ответил Диванов.

— Иди вперёд! Никого из своих вертухаев с собой не бери, достаточно будет дежурного по этажу.

Начальник тюрьмы первым вышел из кабинета.

Дважды им попадались «белогвардейцы», но Диванов игнорировал обоих, а на вопрос последнего: «Прикажете построить смену, командир?» — мрачно ответил:

— Нет!

Поднялись на второй этаж корпуса, где по двое сидели «элитные» воры. Диванов велел дежурному открыть первую камеру. Тот вставил чип в замок, загремел дверью.

В камеру вошли полковник и Диванов.

Германов хотел было последовать за ними, но Павел Эрнестович преградил ему дорогу.

— Не дёргайтесь, вам там нечего делать.

Через минуту из камеры, где, судя по звуку, работал телевизор, вышли все четверо: Кострыкин с Дивановым и сидельцы.

Германов с любопытством посмотрел на обоих, одетых в обыкновенные спортивные костюмы, и узнал одного: это был главный бухгалтер недавно севшего на нары губернатора Пензенской области.

Сидельцы имели вид только что проснувшихся людей и на Германова не обратили внимания.

— Через пять минут! — жёстко сказал Кострыкин. — Повторить!

— Через пять минут, — вяло повторили «элитные» зэки.

Дежурный вылупил на них глаза, но Кострыкин направил на него брусок зомбера, и «белогвардеец» застыл.

— Открывай соседнюю!

Процедура повторилась. В камеру вошли Диванов и Кострыкин, а вышли оттуда уже вместе с заключёнными.

Среди этих сидельцев знакомых Германову чиновников не оказалось.

Зато в третьей от входа в блок камере сидел бывший министр промышленности и торговли Манторов, кого Германов совершенно не ожидал увидеть. Он, конечно, знал, что неделю назад Манторова взяли под стражу сотрудники ФСБ, разоблачившие «изменника Родины», но не слышал, чтобы всесильного в недавние времена коррупционера, которого побаивался даже прежний президент, отправили именно в Ярославскую МЧТ.

Манторов тоже узнал Германова, они не раз встречались на разных площадках, но после манипуляций Кострыкина с пси-генератором (полковник старался делать это незаметно для просматривающих коридор телекамер) бывший министр перестал соображать и остался стоять у открытой камеры вместе с напарником, которого Еремей Саркисович не знал.

— Идите вниз, — тихо приказал ему Павел Эрнестович.

— А вы? — растерялся Германов.

— Мы за вами.

Пришлось подчиниться, хотя в душе президента «Сбера» всё кипело от возмущения и раздражения, что с ним обращаются как с пешкой.

Активные действия начались, когда он уже спустился на первый этаж и к нему вышел рослый «белогвардеец».

— Вас проводить?

— Не надо, — отмахнулся Германов.

Он не видел, как Диванов вдруг заговорил с Манторовым недобрым тоном, потом закричал, ударил его по лицу, сбивая с ног, и вытащил из белой кобуры пистолет.

Выстрелить он успел всего два раза, попадая в одного из заключённых, но был сбит с ног полковником, после чего и дежурный по этажу вынужден был схватиться за оружие и открыть стрельбу.

А потом произошло то, ради чего посланцы Смотрящего и рисковали своей жизнью: начался бунт!

Впрочем, о риске говорить не приходилось. Оба направленца Хусруллина были запрограммированы и действовали в рамках заложенной в головах инструкции. Они и не должны были остаться живыми.

Дежурный ловко прострелил Кострыкину горло, а Диванов кинулся на отступавшего к лестнице Месхи и всадил в него несколько пуль.

Но и это было ещё не всё.

Диванов продолжал стрелять, сначала сбивая телекамеры, а потом выпуская остальных заключённых. При этом он пристрелил какого-то плешивого старика, прежде чем получил пулю от дежурного.

Завыла сирена, наверх побежали охранники, пальба на какое-то время усилилась, но через несколько минут стихла. Сверху только доносились крики заключённых и стоны раненых.

Пятившийся к выходу наружу Германов внезапно сообразил, что его крупно подставили. Оправдаться перед следствием, которое должно было начаться, он не мог, а это означало, что Смотрящий жертвовал им, предусмотрев все варианты.

С улицы раздались выстрелы.

Стреляли прицельно.

Пуля, выпущенная из карабина «Сайга», пробила дверь казармы и нашла президента «Сбера».

Умер он, не успев ни развернуться, ни понять, что случилось, ни насладиться своим положением «главного реформатора России». Деятелей такого уровня в государстве хватало на всех постах, и поводыри из «Комитета 300» не переживали по поводу гибели одного из них. Можно было спокойно найти другого из тьмы чиновников, способных предать и семью, и друзей, и Родину.

Виктор позвонил через час, когда Нестор и Жанна уже подъезжали к многоэтажке на проспекте Берзарина, располагавшейся рядом с ТРЦ «Пятая авеню».

— Вы где?

— Ты жив?! — обрадовался Нестор. — Как тебе удалось…

— Потом! Где вы?

Жанна догадалась, что Нестор разговаривает с Виктором, жестом попросила его отключить свою линию и заговорила с капитаном по своему мобильному импланту.

— Мы возле «Пятки», решили остановиться в старой квартире, у Нестора ключ остался.

— Эта квартира засвечена! Укройтесь где-нибудь неподалёку, я подъеду. Вы на машине?

— Да, забрали Несторову «реношку» во дворе дома родителей его друга.

— В квартиру у «Пятки» лучше не заходить.

— Поняла, звони. — Жанна повернулась к водителю. — Может быть, поедем ко мне?

Нестор вспомнил о родителях Стаса.

— Поехали обратно на Карамышевскую набережную, всего пять минут езды.

— Удобно ли? Мы же только что оттуда.

— Во-первых, мы к ним не заходили. Во-вторых, мы не будем обузой. Я маму Стаса знаю столько же, сколько его самого.

— Жми.

Улицы района не были забиты машинами, и слиперы доехали до набережной быстро и без приключений. Отца Стаса дома не было, и гостей встречала Антонина Фёдоровна, обрадовавшаяся неожиданному появлению друга сына.

Пока она хлопотала на кухне, бросив любопытствующий и оценивающий взгляд на Жанну, гости умылись с дороги и присели в гостиной на ворсистом диванчике с подушками бежевого цвета.

— У него был щит, — сказал Нестор, вспоминая схватку с Хусруллиным.

— Я уже поняла. Надо учиться пробивать такие щиты. Наших усилий не хватает.

— Мы же как-то справлялись до этого?

— Разработчики этой поганой психотронной техники не спят. Американцы опередили нас по части создания генераторов, а наши ребята пока не смогли достичь нужного уровня.

— Давай позвоним Курчинскому, спросим, как идут дела по изучению зомбера. Его лаборатория давно занимается психотроникой.

— Если бы он что-то сделал, мы бы уже знали.

— Неприятно чувствовать себя беззащитным.

— Чего ж тут приятного. У родителей Стаса есть что-нибудь выпить? Хочу расслабиться.

— Наверно, есть, как и в любой семье. Могу спросить у Антонины Фёдоровны.

— Не надо, неудобно, я передумала.

— Правильно, употребление алкоголя даже в малых дозах ещё никому не помогало. Кстати, это одна из заповедей нынешних молодых миллиардеров — не пить вообще.

— Не слышала о заповедях.

— Ну как же, и Цукерберг, и наш Паша Дуров не раз говорили об этом с высоких трибун. Не пить алкоголь — первое правило, следующее — всегда высыпаться, потом не переедать, заниматься спортом, умеренно, но регулярно, не читать новости.

Жанна фыркнула.

— Это правило стоит взять на вооружение как минимум вторым пунктом. Это всё?

— Ещё надо научиться длительной концентрации, не смотреть телевизор и не баловаться компьютерными играми. Зато обязательно участвовать в подвижных играх типа волейбола и лапты. Да, ещё жить в одиночестве.

— Да ладно, не может быть. Не играть в компьютерные игры — очень нужное правило, игры убивают способность к самостоятельному мышлению, несмотря на противоположные заверения создателей игр, которые на этом зарабатывают. Но жить в одиночестве…

— Данный пункт и меня насторожил. Хотя, если честно, я тоже не любитель компаний.

— Это другое, компании создаются по интересам, а жизнь намного шире и требует каждодневного соучастия, что даёт только семья.

— Говоришь правильно, а выходить за меня замуж не спешишь.

Жанна прижалась к нему, поцеловала.

— Всему своё время. Могу лишь заявить, что к одиночеству не стремлюсь.

В ухе пиликнул маячок мобильного чипа.

Нестор мысленно включил телефон, не надевая очки.

— Диктуй адрес, — заговорила мембрана уха голосом Виктора Бокова.

Нестор сообщил адрес квартиры родителей Стаса.

— Будем через десять минут, — пообещал капитан.

В гостиную вошла хозяйка, сухенькая, седая, с приятным славянским лицом.

— Вам сюда подать или пойдёте на кухню?

— Посидим на кухне, — решила Жанна.

— Как прикажете, мой генерал! — Нестор кинул к виску ладонь.

Антонина Фёдоровна улыбнулась, понимая, что гости находятся более чем в дружеских отношениях.

На кухонном столике уже дымились чашки с красным чаем (Нестор попросил каркадэ), стояли тарелочки с нарезкой сыра и докторской колбасы, и чашки с малиновым вареньем.

— Посидите с нами? — спросил Нестор.

— Нет, пейте без меня, я разбираю вещи на лоджии, — отказалась Антонина Фёдоровна. — Давно надо было навести порядок.

— А как ваши обидчики из ТСЖ, не беспокоят?

— Слава богу, отстали, сняли все обвинения. Спасибо еще раз, только благодаря тебе мы и добились правды.

— Да не за что, тёть Тонь, всегда готов.

Мать Стаса ушла.

Жанна прошлась по смущённому лицу слипера оценивающим взглядом.

— Значит, ты не бросил-таки свои занятия по принуждению негодяев к справедливости.

— Это было давно, — отвёл глаза Нестор.

Чаепитие закончилось аккурат к моменту появления Виктора.

Капитан прибыл не один, с ним был завлаб «Призрака» Курчинский, о котором недавно вспоминали слиперы.

— Чаю, кофе? — с готовностью предложила Антонина Фёдоровна, удивлённая обилием гостей.

— Спасибо, хозяюшка, нет времени, — отказался Марион Давидович.

— Поехали, — сказал Виктор.

Попрощались с матерью Стаса, и, уже в кабине синего фордовского минивэна («рено» Нестора снова оставили во дворе дома родителей Стаса) Виктор объяснил присутствие Курчинского.

— Мы сделали опытные образцы «вшинника», — закончил речь заведующий лабораторией, щеголяя в модном — под шкуру бегемота — тёмно-коричневом плаще.

Он подал Жанне небольшой предмет в форме десятирублёвой монеты, снабжённый четырьмя геккончиками.

— «Вшинник»? — с недоумением повторила женщина.

— Название предложили разработчики, — осклабился Марион Давидович. — Имелось в виду, что чип будет вшиваться под кожу на голове и по размерам будет не больше вши. Но доводка гаджета до кондиций ещё впереди. Зато этот микрочип можно носить под волосами. Эти четыре лапки смогут держать его на коже.

Жанна с Нестором ощупали «монету», весившую как пуля девятимиллиметрового калибра. Не верилось, что изделие способно нейтрализовать психотронный импульс.

— Как он включается? — спросил Нестор.

— Его не надо включать, он постоянно готов к пассивной обороне. При попадании в поле излучателя «вшинник» мгновенно активирует встречную волну излучения, нейтрализующую импульс.

— Проверяли? — спросила Жанна.

— А как же, не раз, убивает импульс зомбера не стопроцентно, но весьма существенно. Через пару дней получим усовершенствованный генератор, который можно будет упрятать в футляр смартфона либо в клипсу.

— Замечательно!

Жанна потянулась к Нестору.

— Давай я закреплю его на тебе.

— Лучше себе оставь.

Курчинский с понимающей улыбкой достал ещё один «значок».

— Мы изготовили два «вшинника».

— Спасибо, стопроцентно пригодится.

— Хочу услышать от вас свои оценки психотронных нападений, так как нам очень важно проанализировать ваши ощущения, это поможет добиться высокой эффективности защиты.

Нестор вспомнил последнюю встречу с Хусруллиным.

Ощущения были не из приятных. При первом прыжке в голову вице-премьера слипера отбросило буквально как мячик, отскочивший от бетонной стенки. Вторая попытка — вместе с Жанной — отличалась меньшей встряской (энергия удара как бы разделилась пополам — на «пули душ» слипера и спутницы) и большим спектром переживаний типа «лёд — пламя» в едином импульсе. «Вшинник» Хусруллина (пусть защитник и назывался как-то иначе) «занервничал», получив толчок двух разных «мыслеволь», и не смог эффективно обработать сразу две разные пси-гармоники. Но, конечно, обмен ударами нервы не щадил, и получать ответные оплеухи не хотелось.

Всё это он и изложил внимательно слушающему Курчинскому, польза от которого не подлежала сомнению.

— Интересно, — сказал учёный. — Не хотите посетить лабораторию?

— В качестве подопытного кролика? — улыбнулся Нестор.

— Мы быстрее сделаем работу.

— Может быть, как-нибудь заверну к вам.

— Для меня важно, что эмоции сохраняются даже после того, как ваш личностный солитон выходит из тела. То есть вы остаётесь людьми больше, чем физическая оболочка. Ну а вы что скажете, сударыня?

— Мои ощущения примерно такие же. — Жанна кивнула на соседа. — С той разницей, что наши системы восприятия соответствуют гендерным различиям.

Жанна рассказала Курчинскому всё, что чувствовала сама.

— Вас бы через многоканальный томограф пропустить, — с сожалением констатировал завлаб. — Столько интересного можно было бы узнать.

— Не надо нас пропускать через томограф, — мрачно возразила Жанна. — Все наши медицинские показатели у вас имеются.

— Да, но то показатели трёхмесячной давности, требующие сравнения с новыми данными.

— Не сегодня и, наверно, не завтра.

— Вы говорили, что связались с разумными существами из центра Млечного Пути.

Жанна покосилась на Нестора.

— Ты брякнул?

Слипер покраснел, пытаясь вспомнить, не проболтался ли он когда-нибудь в присутствии учёного.

— Не обижай парня, — сказал Виктор. — Это я сообщил Мариону Давидовичу. Вам всё равно нужна консультация, а он один из самых надёжных экспертов.

— Да, мы поддерживаем связь с плазмиками, — подтвердила женщина. — Удивительный народ. Как-нибудь сделаем обстоятельный доклад о контакте. Кстати, мы обещали им помочь в переговорах с другой расой галактоидов, не такой дружественной и мирной как они.

— Хотя бы обрисуйте их. — Курчинский с мольбой прижал руки к груди.

— Это долгий разговор, а у меня нет желания тратить на объяснения два-три часа. Там у них всё сложно.

— Они немного похожи на людей, — сказал Нестор, — только состоят из плазменных ячеек. И очень красивые!

— С ума сойти! Как же вам удалось связаться с ними?

Жанна кивнула на ёрзающего рядом слипера.

— Его заслуга. Мысль — универсальный инструмент преодоления не только разногласий, но и космических просторов. По-видимому, наша наука ещё не достигла уровня использования этого инструмента. До этого уровня добираются единицы. Вот как этот гений.

— Я не гений, — обиделся Нестор.

Жанна рассмеялась.

— Извини, я без иронии. Витя, куда мы едем?

— Расконсервировали ещё один схрон, недалеко от Лосиного острова, рядом с головной конторой. Удобно, все нужные службы рядом. Работы много, несмотря на охоту за нами, и полковник лично приедет инструктировать вас.

— Что нам предстоит? Надеюсь, не раскопки криминала у членов КЗО?

— Этим занимается А-первый. Пока что никаких негативных открытий, а между тем кто-то сливает инфу нашим врагам, отчего и полиция, и Росгвардия намереваются отстреливать нас как рябчиков.

— Не преувеличиваешь? В Комитете не пацаны с улицы сидят. Один Козодоев чего стоит. Да и Мотузов хитрый лис, давно унюхал бы крота. И Союз ветеранов Афгана не проведёшь.

— Так-то оно так, да у Смотрящего, как выясняется, до фига помощников из числа предателей во всех ветвях власти. Он не зря начал активные действия, преследуя членов Комитета и нас, надеется на что-то. Вам же в первую очередь предстоит корректировка персон из Росгвардии и МВД. Вполне возможно, именно они участвуют в заговоре, помимо олигархов, недовольных своим положением, и согласились посодействовать Смотрящему сменить или зазомбировать президента.

— Может, оно и к лучшему? — кхекнул Курчинский.

Слушатели с удивлением посмотрели на завлаба. Отвлёкся даже водитель микроавтобуса.

— Уж слишком нерешителен наш гарант Конституции, — со смущением ответил на взгляды пассажиров Марион Давидович. — То даст по морде какому-нибудь губернатору или миллиардеру, то вдруг делает финт, от которого просто опускаются руки. Ну скажите на милость, почему мы продолжаем финансировать врагов за рубежом, покупая их ничего не стоящие бумаги, в то время как они долбают нас санкциями? Почему десяток малых государств внесли в список недружественных стран, а Украину и США нет?

— Ох, только не надо обсуждать политику, — поморщилась Жанна. — Президента окружает такая свора негодяев, что к нему нормальным людям не пробиться. А нам работы хватит на сто лет, чтобы разгрести это человеческое дерьмо.

Минивэн подъехал к высокой новостройке на улице Богатырский Мост.

— Вот ваш временный бункер, — сказал Виктор. — Квартира тридцать семь, пятый этаж, выход на общую веранду, что важно. Вот ключи от квартиры, чип-ключи от подъезда. Холодильник забит, так что особой нужды в походах за продуктами нет. Вечером ждите шефа. Или вас проводить?

— Сами дойдём. Нам оставят машину или самим за ней съездить?

— Через пару часов будет стоять во дворе. Наше место — тридцать седьмое, по номеру квартиры, на асфальте паркинга увидите.

— До свидания, молодые люди, — вежливо попрощался со слиперами Курчинский.

Минивэн уехал.

Разглядывая двор, пара направилась к единственному подъезду семнадцатиэтажного дома, украшенного затейливым рисунком ажурных балконов и веранд. Пешком, не заходя в лифт, поднялись на пятый этаж. Открыли дверь.

Квартира оказалась трёхкомнатной, новой, как и сам дом, и запах лакокрасочных покрытий ещё не выветрился окончательно.

Жанна заглянула в холодильник, убедилась в наборе продуктов, а в баре отыскала даже бутылку текилы и тут же налила себе в коньячную рюмку.

— Хочешь?

— Нет, боюсь спиться, — шутливо отказался Нестор.

Она глотнула, посмаковала.

— Весьма средней хреновости. Правильно делаешь, что не пьёшь. Миллиардером станешь.

Он фыркнул, примеряя под себя одно из двух кресел в гостиной, накрытых ворсистыми накидками салатового цвета, любимого цвета мамы. Мимолётная мысль: давно не звонил, так нельзя! — заставила поёжиться.

— Удобно, даже спать можно.

Жанна села на диван, задумчиво разглядывая друга.

— Что? — невольно забеспокоился Нестор. — Сейчас скажешь, что мы что-нибудь забыли.

— К чёрту всё! — Глаза женщины заблестели. — Не хочу думать ни о предателях, ни о министрах и прочей шелупони! Улететь бы куда подальше и пожить хотя бы годик, не вспоминая ни о каких сволочах, требующих корректировки.

— А давай махнём к Мыследару, — предложил он. — Давно не были да к тому же обещали.

Жанна сделала ещё глоток, оживилась. На бледные щеки вернулась краска.

— Почему бы и нет, в конце концов? Обещания надо выполнять. Я переоденусь, если тут есть домашнее, и заляжем.

Нестор засмеялся на слове «заляжем», и Жанна на бегу погрозила ему пальцем, поняв, о чём он подумал.

На самом деле «залегли» почти через час. То она купалась и переодевалась, то он постоял под струями душа, потом соорудили кофе, сделали необходимые звонки и расположились на диване.

Все попытки Нестора перейти «к интиму» она отвергла.

Мыследар откликнулся мгновенно, будто давно и с нетерпением ждал землян в гости.

«Дорогой друг, рады тебя чувствовать! Мы уже думали, что у вас что-то случилось, и забеспокоились».

«Нет, слава богу, пока всё тихо, — ответил Нестор. — И я не один».

«Мы ощущаем вас как единое».

«Готовы на продолжительный контакт».

«Искренне благодарим!»

«Как идёт процесс подготовки к переговорам с голдхоулцами?»

«Парламентёры прибывают завтра. По вашему времени это около полутора суток».

«Прекрасно, мы будем. Лучше всего, если мы заселимся у вас за час до их прибытия. Где намечается рандеву?»

«В зале торжественных церемоний Дворца Жизни. Он располагается в зоне Важных Воспоминаний».

«То есть в музее под открытым небом?» — подала мыслеголос Жанна.

«Это близко нашим понятиям».

«Музей далеко от вас?»

«Мы обладаем технологиями быстрого перемещения в пространстве. Доставка моего семейного кластера займёт не больше нескольких микроединиц времени».

«Секунд?»

«Наши меры хронопотока различны. Можно сделать сравнение: достаточно встать и сесть обратно».

«С небольшой погрешностью можно судить, что речь идёт о секунде-двух. Хорошо бы привести наши количественные меры в соответствие с вашими. Тогда не будем путаться в определении длительности процессов и расстояний».

«Для этого нужно специальное программирование процесса сравнений. Если дозволите, наши специалисты изучат вашу память, создадут язык перевода понятий, и мы сможем лучше понимать друг друга».

«Я не возражаю…»

«Но пока что мы воздержимся от такого плотного пси-контакта, — перебила мысль Нестора Жанна. — Над надо посоветоваться с нашими специалистами. Не приведёт ли изучение нашей памяти вашими учёными и поиск определённых данных к нарушению нашей сущности».

«Вы хотите сказать, что боитесь перехода в иное энергоинформационное состояние?»

«Я боюсь стать овощем», — передала мысленную улыбку Жанна.

«Овощем?» — озадачился Мыследар.

«Существом, потерявшим способность мыслить. Часто нарушение мозга человека приводит к фрустрации его разума и психики, в результате чего он становится опасен для общества либо перестаёт быть его структурной единицей».

«Я сообщу об этом нашему Совету Кругов Многообразия. Возможно, такая опасность существует. Хотя, с другой стороны, вы свободно проникаете в мою мыслительную систему, считываете память, но я не чувствую никаких отрицательных последствий. Будем действовать поэтапно, не торопясь. — Мыследар какое-то время молчал, то есть Нестор не слышал его мыслей. — Если, конечно, наши партнёры расы Голдхоула не изменят подходы к нашему образу жизни».

«Что вы имеете в виду?»

«Нас просто уничтожат», — без тени пафоса, но печально ответил Мыследар.

«Так они вам угрожают?! Пытаются завоевать?»

«Сначала они ограничивали нашу космическую деятельность, не давая возможности контактировать с другими расами Галактики. Потом потребовали прекратить обмен информацией и начали глушить каналы общения. Несколько раз устраивали засады на пути наших экспедиций».

«Но из-за чего? На какую их мозоль вы наступили?»

«Что такое мозоль?»

«Он имеет в виду причину такого отношения голдхоулцев к вам, — нашлась Жанна. „Понизила голос“, то есть перешла на личное общение и заметила сердито: — Думай проще, философ, не опирайся на идиомы и чисто русские поговорки, плазмики не специалисты в русской филологии».

«Не буду», — поспешно пообещал Нестор.

«Причина проста, — после паузы продолжил Мыследар. — Раса Голдхоула расширяет экспансию, завладев сотней звёздных систем в ближайшем к ядру Галактики рукаве, а мы не согласились стать их колонией. Наш Космород они вообще хотят превратить в зону отдыха голдхоулской элиты».

«Корень квадратный…» — начал Нестор.

«Помолчи! — оборвала его Жанна. — В данном поведении для нас в общем-то нет ничего удивительного. На Земле существует подраса, которая ведёт себя по отношению к другим народам так же, как голдхоулцы по отношению к вам. Кстати, покажите, пожалуйста, мне облик этого существа. Как оно выглядит? Это биологическое создание? Негуманоид? Или энергетический вид разумной жизни?»

«Они выглядят почти как люди, — с мягким осуждением сказал Мыследар. — Когда вы нашли меня, я сначала подумал, что со мной контактируют голдхоулцы».

Перед мысленным взором землян возникло изображение существа, родиной которого была система планет с «золотой чёрной дырой» в центре.

Жанна не сдержалась, ахнув.

«Вот это сюрприз!» — пробормотал Нестор растерянно.

Земные уфологи давно распространили по миру идею посещения планеты расой рептилоидов, которая переселилась на Землю в незапамятные времена и создала человечество, взяв за основу генетический материал земных обезьян. В соцсетях не раз обсуждался образ инопланетянина с чертами рептилоида. И существо, которое изобразил Мыследар, полностью соответствовало образу рептилоида, хотя в большей степени он действительно представлял собой человека. Черты лица и абрис фигуры в деталях, конечно, отличались от «стандартных» человеческих тел. К примеру, голова этого существа имела вытянутую и сдвинутую со лба к носу форму, делавшую её головой рептилии. Но в целом перед Нестором стоял во весь рост человек, обтянутый чешуйчатым серебристым комбинезоном с множеством выпуклых «мускулов», превращавших его в статую бодибилдера.

«Потрясающе! — прошептала Жанна. Чистой воды китаец! Разве что покрупней».

«А губы — как у негра, — хмыкнул Нестор. — И рожа красная, а не жёлтая».

«Мне она кажется голубой».

«У нас разное восприятие цветовых гамм».

Рептилоид исчез.

«Понравился?» — шутливо спросил Мыследар.

«Да уж, ты просто нас убил!» — признался Нестор.

«Убил?!»

«В смысле — поразил. Мы никак не ожидали, что ваши обидчики так похожи на людей. Может, они и в самом деле наши предки?»

«Если сравнить параметры…»

«Не надо ничего сравнивать, — сказала Жанна. — Сей факт и в самом деле требует анализа. Но это мы сделаем уже после переговоров, так как у нас появится шанс напрямую узнать все подробности жизни голдхоулцев и их связи».

«Прошу прощения, каким образом?»

«Вы забыли, как мы наткнулись на вас?»

«Э-э… пожалуй… сообразил».

«Кто-нибудь из нас переселится в голову парламентёра, если только у них не будет какой-нибудь спецзащиты».

«Это было бы… полезно».

«Это изменит наши представления о расе. Кроме того, мы бы хотели уточнить ваши возможности защищать свои территориальные интересы. Существует ли у вас военный космический флот? Оружие, базы, войска?»

«В нём не было необходимости, — смущённо признался плазмик. — Наша раса одна из самых мирных в Галактике. Кстати, таких большинство. Самые агрессивные быстро погибают, истребляя сами себя или друг друга».

«Печально».

«А по мне наоборот — хорошо! — возразил Нестор. — Разум такого уровня не должен существовать, так как создаёт угрозу уничтожения всей Вселенной! Пусть уж лучше поубивают друг друга, меньше зла останется».

«Если бы всё было так просто, — по-философски рассудил Мыследар. — А хотите я покажу вам наш мир? Ведь вы знаете о нём только из моих воспоминаний. На Космороде есть великолепные ландшафты».

«Ты как?» — спросил Нестор.

«Я за».

«Что ж, если есть такая возможность, почему бы не устроить экскурсию?»

Обстановка центра астрономического комплекса, в котором работал и жил Мыследар, изменилась перед взором гостей. Плазмик направился к своей семье, занимавшей другие помещения центра, объединявшего в этом странном «замке» бытовое хозяйство и функционально ориентированный рабочий модуль.

«Не вздумай давать советы! — предупредила Жанна спутника колкой мыслью. — Не нам решать, кому из семьи Дара участвовать в переговорах, кому нет».

«Я и не думал об этом, — ответил Нестор. — Они меня вообще поражают. Не солдаты, не военные люди и не обязаны напрягаться, спасая нас, но ведь спокойно рискуют жизнью, не задумываясь о последствиях».

«Меня сейчас в большей степени волнует другое: поразительная схожесть голдхоулцев с людьми. Неужели земные легенды и мифы о посещении Земли рептилоидами — правда?»

«Скоро узнаем. Если голдхоулцы посещали Солнечную систему, то должны знать и о существовании разумной жизни на Земле. Представляешь, — Нестор выдал мысль, схожую с хихиканьем, — мы окажемся потомками какого-то голдхоулского императора?»

Жанна улыбнулась.

«Что тебя радует в первую очередь? Что ты потомок рептилоида или родственник их императора?»

«Такие родственнички мне без надобности. Можно было бы как-то использовать это обстоятельство».

«Фантазёр!»

Мыследар между тем переговорил с несколькими членами семьи мужского пола, оставил одного из них вместо себя в рабочем модуле и с двумя другими родичами занял место в капсуле, удивительно похожей на ангтигравитационную лодку из романа Мартынова «Каллистяне». Нестор очень любил этого писателя двадцатого века и помнил в его произведениях каждую деталь.

«Олити!»

«Что? — не поняла Жанна. — Что ещё за Оля — ты? Я не Оля».

«Летательный аппарат каллистян. Не читала Мартынова?»

«Я не любитель фантастики».

«Мы могли бы перемещаться и без технологической поддержки, — заметил Мыследар, — однако потребовалось бы намного больше времени».

Капсула, верхняя часть которой оказалась абсолютно прозрачной, стартовала с верхней обзорной площадки здания, и под ней развернулась панорама поселения плазмиков, занимавшего ущелье глубиной в пару километров, шириной в несколько и длиной около ста — по прикидкам Нестора.

Поселение, а по сути город, называлось Соама (так можно было перевести его название с мысленной речи на язык звуков) и не являлось столицей. Оно представляло собой одну из коммуникационно-жилых зон, усеивавших всю звезду-планету, покрытую океаном низкотемпературной плазмы. Всего, по заверениям Мыследара, на Космороде насчитывалось около десяти миллионов таких поселений. А так как сельского хозяйства в понятийном поле землян плазмики не имели (их тела требовали прямого энергетического питания), то эту сферу бытия занимал другой вид деятельности, близкий к земной энергодобыче. Но если в нынешние времена основным источником земной энергетики были тепловые, атомные и гидроэлектростанции с небольшой долей альтернативных добыч — ветровых, приливных, фотоэлементных, то на Космороде существовал целый спектр средств, вырабатывающих энергию «разного вкуса», всего больше сотни. И плазмики питались этими «полиэнергетическими консервами», как люди — продуктами биологического происхождения.

Обо всём этом Мыследар поведал гостям, пока лодка поднималась над поверхностью коричневого карлика и набирала скорость.

Первой достопримечательностью для путешественников стала столица Косморода — Соацета, что опять-таки позабавило Нестора, вспомнившего, что столица Марса в романе Алексея Толстого «Аэлита» называлась Соацера. Он даже подумал, не наведывался ли автор к плазмикам, как сейчас сам Нестор.

Столица произвела на гостей неизгладимое впечатление, хотя по размерам она, располагавшаяся на крестообразном перекрёстке ущелий, ненамного превышала Соаму. Но её фрактальная архитектура заставила Нестора и Жанну, образно говоря, затаить дыхание, и они могли бы часами разглядывать сростки геометрически безупречных конструкций, созданных мастерами-архитекторами Косморода.

«Музыка!» — восхищённо выдохнула Жанна, очнувшись от вопроса экскурсовода: «Каковы ваши впечатления, сударыня?»

Разумеется, это слово он не произносил вслух, но его обращение к земной женщине вполне можно было перевести как «сударыня». Нестора же он называл не иначе как «друг-землянин».

«Поддерживаю, — пришёл в себя и Нестор. — Это не архитектура, а песня пространства! Музыка!»

«Благодарим за оценку. Кстати, ваша земная музыка нам нравится. Только она и способна выразить гармонию геометрий живой природы».

«Откуда вам известна наша музыка?» — удивился молодой человек.

«От вас, друг-землянин. У вас в личном кластере, который вы называете душой, часто слышатся разные мелодии».

«Да ты, я вижу, музыкант!» — пошутила Жанна.

«Да нет, — смутился Нестор, — просто я иногда зацикливаюсь на какой-нибудь песенке. Дружище, но ведь вы не имеете ни ушей, ни такого вида искусства, как музыка».

«Почему же не имеем? Ушей у нас, таких, как у вас, действительно нет, по сути всё моё тело — уши. Музыка же не является для нас отдельным направлением искусства. В природе все физические явления сопровождаются звуками, пусть их композиции и не позволяют отнести эти звуки к гармоническим построениям ритмики. Но по определённым акустическим закономерностям, сводимым к математическим соотношениям, порождающим необыкновенной силы ряды вибраций, которые вы называете эмоциями, мы легко понимаем и оцениваем музыкальный язык. Ваша душевная музыка бывает атональной, не совсем ритмичной и композиционно несложной, но она отражает вашу культуру».

«И каков уровень моей… э-э, культуры?»

«Очень высокий», — простодушно ответил Мыследар.

Жанна мысленно подмигнула ему.

Если бы мог, он бы покраснел.

«Я представить не мог, что мы можем быть так близки по восприятию Мироздания».

«Мы ещё не раз будем удивлять друг друга», — рассмеялась женщина.

Лодка всплыла к небу, меняющему зеленоватый оттенок на фиолетово-красноватый. Колпак лодки потемнел, спасая зрителей от могучего потока всплывшего над горизонтом купола центральной звезды системы. В глубине небес стали видны какие-то ажурные кольцевые и крестообразные структуры.

«Самиамира, — перевёл внутренний „переводчик“ Нестора мысленное слово экскурсовода. — Энергетические щиты. Прикрывают Соацеру от вспышек на Всеволоде».

«На ком?» — удивилась Жанна.

«Так они называют свою центральную звезду, — ответил Нестор вместо Мыследара. — Всеволод, то есть владыка всего мира».

«Первый раз слышу название их солнца».

Лодка понеслась над поверхностью коричневого карлика примерно на высоте двадцати километров.

Мелкие детали ландшафта перестали быть различимыми, зато стал отчётливее виден рисунок кратеров и ущелий, избороздивших лик Косморода. Кратеров было много, но не все они были метеоритными. Из объяснений Мыследара можно было понять, что самые большие кратеры — до ста километров в поперечнике — созданы взрывами газов, скапливающихся под верхним слоем остывающей звезды. Поэтому имели эти кратеры весьма необычный вид — гигантских раскрывшихся тюльпанчатых чаш.

Лодка зависла над одной из таких чаш.

«Кратум, — сказал Мыследар. — Один из самых больших экструзионных куполов на Космороде. Диаметр, — он произнёс несколько мысленных терминов, которые Нестор перевёл как — двести километров, глубина — пятьдесят».

Аппарат снизился, стал виден рисунок сооружений на дне кратера, напоминающий крестообразный частокол «дымовых» труб и шпилей.

«Нотр-Дам», — пришла на ум весёлая мысль.

Мыследар, конечно, не знал названий знаменитых земных замков и монастырей, но понял, что гость имеет в виду один из них.

«Контур добычи полезных ископаемых, — добавил он. — В этом районе наши искусственные помощники-сервы пробили слой планетарной коры и выкачивают из недр Косморода плазму с необходимыми свойствами».

«Я думал, что вам хватает солнечной энергии, — простодушно заявил Нестор. — Ведь вы ею питаетесь».

«Мы питаемся разными видами энергии. Но строим свои материальные объекты не из энергии, а из вещества с разными параметрами».

Лодка устремилась в сизую полосу на горизонте, которая оказалась кольцевым слоем тумана, окружавшим местный водоём, который вполне можно было сравнить с земными морями типа Азовского или Каспийского.

«Кавкозой, — сказал Мыследар с уважительной интонацией. — Восстановительно-оздоровительный центр Срединного Ареала. Здесь находятся лечебные заведения».

«У нас тоже полно разного рода здравниц, — заметила Жанна. — Не думала, что плазмикам необходимо лечение. Чем вы болеете?»

«Надеюсь, не ковидом», — пошутил Нестор.

Экскурсовод пришёл в недоумение, пришлось объяснять ему смысл многих земных терминов, и, пока земляне посвящали хозяина лодки в тайны русского языка, аппарат приблизился к скалистому возвышению наподобие земных плато.

О болезнях плазмиков тут же забыли, уяснив лишь, что эти существа, несмотря на энергетическую основу своей «биологии», болеют чуть ли так же, как люди. Все органы их плазменных тел в конце концов изнашивались, теряли прежние свойства, меняли структуру, приходили в негодность, и медицине приходилось корректировать параметры плазменных ячеек и общее состояние организма.

«Сибирон-Браз, — назвал плато Мыследар. — Природный заповедник, сохранивший древние формы первожизни».

Лодка снова снизила высоту парения, чтобы пассажиры могли разглядеть детали ландшафта.

По первому впечатлению заповедник представлял собой огромное скопление островерхих растений грязно-жёлтого и зеленоватого цвета. Но по мере приближения многие растения начинали приобретать формы готических башен, вырастающих из сложных переплетений мхов и кустарников.

Нестор невольно пробормотал:

«Джунгли!»

«Тайга», — ответно хмыкнула Жанна.

«Извините?» — «оглянулся» на них Мыследар.

Нестор объяснил ему значение слов «джунгли» и «тайга».

Плазмик покряхтел, но согласился.

«В принципе соответствие есть. Это лес, но с тем различием, что его основа — разные виды организованной особым образом плазмы».

Лодка зависла над «деревом», имеющим форму раскрытого ажурного парашюта с растяжками, сходящимися книзу в пучок жил, образующих нечто вроде ствола. Высота «парашюта» достигала не меньше километра, диаметр — метров пятьсот, а материал напоминал переливчатый перламутр.

«Торгор, — сказал Мыследар. — Псевдогриб. Один из самых первых сосунов».

«Как? — удивился Нестор. — Сосунов? Я не ослышался?»

«Это представитель наших полужизников — грибов, хотя они и не родственники вашим земным. Они высасывают из коры Косморода полезные энергопотоки. Глубина корней этого сосуна достигает десяти километров».

«Корень квад… — Нестор „прикусил язык“. — Ничего себе грибочек! Он, случайно, не разумен?»

«Сосуны объединяются в подобие семей разного вида и формы, хотя разумом их сообщества назвать нельзя».

«А этот… торгор… к какому семейству принадлежит?»

«Какие грибы у вас на Земле считаются самыми влиятельными?»

«Вряд ли грибы имеют особое влияние. Разве что различаются по вкусу».

«Тогда самые вкусные?»

«Трюфеля», — подсказала Жанна.

«Боровики», — не согласился с ней Нестор.

«Вот и считайте торгор главой семейства боровиков», — с улыбкой предложил Мыследар.

Молчавшие до сих пор родичи астронома-спасателя зашевелились и что-то сообщили пилоту.

Мыследар выслушал их, сунул «руки» в «торпеду» лодки, играющую огоньками, посидел немного и сообщил с сожалением:

«Друзья, вынужден прервать экскурсию. Начались подготовительные мероприятия к визиту голдхоулцев. Придётся возвращаться».

«Мы толком ничего не увидели…»

«Обещаю организовать несколько экскурсий».

«Ничего, мы понимаем, — отозвалась Жанна, послав спутнику сердитый „взгляд“. — Ещё не раз погуляем по вашему удивительному миру. Главное — правильно расставить акценты на переговорах».

Лодка повернула обратно к Соаму.

Козодоев получил сообщение о бунте в ярославской частной тюрьме через десять минут после случившегося.

Тревога по Управлению началась без его участия, подчинённые знали свои обязанности, и полковник Симонов, отвечающий за информационное обеспечение тревожных мероприятий, доложил директору через час о проделанной работе и по минутам расписал факты происшествия.

— Германов получил пулю в грудь и находится в коме, — закончил Симонов, белобрысый, плотного сложения. — Но, судя по всему, он послужил лишь прикрытием для провокации. Бунт не вышел за пределы тюрьмы. Его зачинщики в камерах не понимают, зачем начали войну с охраной, однако со всеми ними встречались спутники Германова, которые к моменту прибытия спецназа погибли все до единого.

— Кто они?

— Полковник полиции Александр Кострыкин, работает во ФСИН, и некто Павел Месхи, сотрудник военной прокуратуры. Первый — друг Хусруллина, второй — бывший телохранитель Смоляра.

— Хорошая гопкомпания.

— По моим расчётам, они использовали зомбер.

Козодоев потемнел.

— Ты уверен?!

Симонов виновато поёжился, хотя ни в чём виноват не был.

— Только этим можно объяснить все странности случившегося. Уже известен транспорт, на котором они приехали, скоро выйдем на разработчика операции. Но у нас появилась неожиданная проблема: командующий Росгвардией объявил охоту на слиперов как на террористов и активно мешает работать нашим следакам.

— Кто давал распоряжение охотиться ему лично? Надеюсь, не президент?

— С президентом он не встречался, зато встречался с заместителем начальника администрации Катюковым.

— У нас есть компромат на Катюкова?

— Одиозная личность, либерал, общается со всеми подозрительными фигурами, в том числе с полковником Каменевым. У них какие-то общие интересы в антикоррупционной комиссии.

Козодоев улыбнулся.

— Кто с коррупцией борется, тот её и имеет?

— Примерно в этом ключе.

— Берись-ка за всю эту кодлу серьёзно, Николай Витальевич. Задействуй весь наш потенциал и собери компромат на Катюкова, Каменева и эту странную Комиссию по контролю исполнения.

— Желаний.

— Что?

— Комиссия по контролю исполнения желаний президента, — рассмеялся Симонов.

— Ну, если президента, этому можно посодействовать, а если желаний наших клиентов, то мы имеем замаскированную засадную структуру. Короче, все данные мне к вечеру на стол.

— Слушаюсь. Может, прикроем каким-то образом слиперов? Они наш главный резерв.

— Скорее мы их резерв, — проворчал Иван Егорович. — Слиперов охраняет спецназ «Призрака», поэтому не стоит ему мешать, не то нарвёмся на конфликт. С «Паулем» разобрались?

— Так точно, мы туда не полезли, тем более что вы сами дали команду не путаться под ногами «призраков». В посёлок прибыл ОМОН Центрального административного округа, однако слиперы успели сбежать, а спецназ Бокова грамотно свернулся «змеёй».

Козодоев задумчиво кивнул.

— Боков отличный опер, я с удовольствием взял бы его в нашу структуру. Что Хусруллин?

— Сделал вид, что это была попытка ограбления, и премьер велел усилить охрану посёлка.

— Обжёгся на молоке, дует на воду. Собери к вечеру весь Комитет.

— Очно?

— Нет, на удалёнке. Надо менять тактику и ритм работы. Мы серьёзно отстаём от темпа изменений социума, особенно в части противодействия спящим ячейкам типа хусруллинского подполья. Ведь как грамотно прятался человек под личиной государственника, пока не поступил приказ «Комитета 300» пойти «на амбразуру». Ведь Комиссия по контролю возникла ещё два года назад, а мы только теперь уяснили её предназначение. Иди, Николай Витальевич, жду вечером.

Симонов кивнул и вышел.

Козодоев выбрался из-за стола, достал из коробки в тумбочке трубку, пососал, прогулялся с ней по кабинету, как это делал Сталин в фильмах середины прошлого века. Курить он бросил полгода назад и к сигаретам почти не тянуло, но привычка думать с трубкой в руке осталась, и справиться с ней было трудно.

— На линии Свиридов, — доложил секретарь Паша.

Козодоев вернулся к столу. Работа не терпела ни задержек, ни остановок, ни отдыха.

До обеда он встретился с начальниками управлений, пообщался с Мотузовым, который сам вышел на связь, и принял несколько важных решений. Потом позвонил полковнику Ланину.

Руководитель «Призрака» ответил после привычной паузы. Его жесткое лицо было спокойно и выражало вызывающую уважение уверенность в абсолютной правоте владельца.

— Мы работаем по Хусруллину, — сказал Иван Егорович. — Вице-премьер пошёл ва-банк, но прямо взять его не удастся, спину ему прикрывают СК и прокуратура в лице Каменева. Нам необходимо срочно выяснить их планы. К Хусруллину не подступиться, остаётся Каменев. Сможете послать к нему слипера?

Ланин помолчал.

— Наши парни только что вытащили Миловидову из бункера Хусруллина. Как срочно требуется рандеву с Каменевым?

— Вчера.

— Понятно, это плохой стиль работы, генерал.

Козодоев стиснул зубы.

— Слишком много врагов породили колебания президента, и слишком много предателей в его свите.

— Почему же вы не повлияли на его решения? Ведь у вас есть прямой доступ к телу, и он вам доверяет.

Иван Егорович хотел резко оборвать полковника, что это не его уровня проблема, но сдержался.

— Говорил не раз, предлагал сменить парадигму экономического развития с монетаристского на прогрессивно-плановую, подсказывал крепче взяться за олигархов, за отток капиталов за рубеж…

Ланин подождал окончания.

— И в результате?

Козодоев сжал челюсти так, что заныли зубы.

— Он всё понимает, но характер не переделаешь. Его не зря назвали Маятником.

— Ну чисто партия ЛДПР в Думе, — усмехнулся Ланин.

— Практически. Поэтому его ненавидят и свои, и чужие. Если бы у него была железная воля, Россию уважал бы весь мир, а не только партнёры и лизоблюды, ожидающие подачек.

— Так смените президента.

— В том-то и загвоздка, что мы не можем действовать так же, как враги России, на словах — за демократию, на деле — ради шкурных интересов. А воспитать политика такого уровня с нуля, чтобы он искренне радел за российский народ, за государство, очень и очень трудно. Почти невозможно.

— Дайте мне пару дней, и я направлю вам слипера.

— Боюсь, Хусруллин уже готовит переворот, судя по возбудившимся коллегам из МВД и Росгвардии. Решается какая-то крупная задача, поэтому Хусруллин ничего и никого не боится.

— Атака на президента.

— Тихая, зомбирование.

— Они уже пробовали дважды.

— Значит, существует более надёжный план. А тут ещё бунт в частной элитной тюрьме.

Ланин сделал ещё одну паузу.

— Это отвлекающий маневр. Один из многих.

— Соглашусь с вами, только не знаю, чем это закончится.

— Все атаки на КЗО и попытки возбудить внутренний социум, в том числе устроить бунт в тюрьме, из-за чего не пожалели даже президента «Сбера»…

— Туда ему и дорога!

— Это суть решение главной проблемы, и ставки действительно чрезвычайно высоки.

— У вас есть версия?

— Смена президента.

Козодоев нахмурился.

— Об этом и мы подумали.

— Я имел в виду физическую смену.

— Не понимаю. До выборов президента ещё далеко…

— Внедрение в психику президента другой личности.

— Ну, правильно… — До Козодоева дошёл смысл сказанного полковником. — Вы предполагаете постоянную прописку в его голове? Есть кандидатура?

— Хусруллин, конечно. Именно поэтому он и не боится последствий переселения. Что бы ни случилось, он будет жить в оболочке президента.

— Но ведь он потеряет…

— Что?

— В первую очередь тело.

— Он не обременён семьёй, да и болен, как известно, у него подагра. Так что здоровое тело президента будет для него спасением. А собственное тело перестанет быть нужным.

— Такого кунштюка я не ожидал.

— Но вероятность большая.

— Выходит, что Хусруллина нельзя подпускать к президенту?

— Ни в коем случае! Учтите, у него и его команды на вооружении зомберы!

— Дьявол! Тем более для борьбы с ними нам нужны ваши парни-паранормы.

— Они всем нужны. Давайте скоординируем действия. Вы выводите нас на вице-премьера, мы обезвреживаем его и выводим из игры всю шоблу.

Козодоев погрузился в размышления.

— Лучше напрямую подчинить паранормов мне.

— Нет! И вы знаете почему.

— Хорошо, убедили, нет смысла спорить. Валерий Леонидович, когда мы сможем обсудить план действий?

— В любое время.

— Сегодня ближе к вечеру. Но мы не подберёмся к президенту так близко, как хотелось бы.

— Удалось же это сделать во время боя со Смотрящим?

— Просто счастливое стечение обстоятельств. От всех внешних факторов охрана президента эффективна, но она бессильна против врагов из аппарата. Главные враги власти сидят внутри самой власти. Первыми из них вполне можно считать всю свору советников и помощников, либо не докладывающих главе государства всю информацию, либо преподносящих истину в искажённом виде. Ваша задача, Иван Егорович, не допустить Хусруллина до прямого рандеву с президентом, пока мы будем искать подходы к нему. Под любым предлогом помешайте вице-премьеру приблизиться к президенту!

Козодоев испытал такой приступ злости, что готов был наговорить собеседнику (какой-то полковник ГРУ смеет указывать генералу, что делать?!) много лишнего, но крыть ему было нечем. Глава «Призрака» был прав. Надо было смирить гордыню.

— Только у вас есть такие возможности, — закончил Ланин, не реагируя на мимику собеседника. — Свяжитесь с начальником службы безопасности президента, объясните обстановку. Полковник Нормин вполне адекватный мужик, с ним можно договориться.

Козодоев крепко помассировал шею ладонью, криво улыбнулся под пристальным взглядом полковника.

— Вам давно надо было присвоить генеральское звание, Валерий Леонидович.

— За званиями не гонюсь, — сухо отбил Ланин попытку пошутить. — До вечера, Иван Егорович.

— До вечера, — пробурчал Козодоев.

Сформулировав причину вызова ВИП-охраны Кремля, он велел секретарю созвониться с начальником президентской службы Клавдием Норминым.

Единственное, что беспокоило Нестора, не случилось бы что-нибудь на Земле, в то время как они с Жанной находились в десятках тысяч световых лет от Солнечной системы. По прикидкам, прошло уже больше часа с момента контакта с Мыследаром и должно было пройти ещё не меньше часа, а за телами слиперов в гостиной новой квартиры никто не присматривал.

Поделившись этими опасениями со спутницей, он получил ответ:

«Бог не выдаст, свинья не съест. Коль уж мы остались здесь до прибытия голдхоулцев, придётся идти до конца. Надеюсь, Виктор не забудет о нас и оставит охрану».

Мыследар между тем «переоделся», то есть изменил формат свечения тела. Если в обычном состоянии плазмики, не носившие никакой одежды, которая соответствовала бы понятию людей об этом аксессуаре, прикрывали тела «до шеи» слоем спокойного «рабочего свечения», цвет которого Нестор назвал бы сине-фиолетовым, то для торжественной церемонии встречи с представителями голдхоулской делегации цвет накидки астронома-спасателя стал искристо-жемчужным. Он отражал статус Мыследара, как одного из ответственных деятелей цивилизации, от мнения которого зависело общее решение Комиссии по контактам.

Появился Мыследар в зале торжественных приёмов в тот момент, когда там уже собрались члены Комиссии — десять мужчин и десять женщин, выделявшихся как изяществом фигур, так и роскошными переливами «одеяний».

Как оказалось, переговорщики явились парами: мужчина — женщина разных семей, — образующими Единое гармоничное сочетание психосфер. Всего присутствовало десять семей, семья Мыследара, таким образом, была одиннадцатая, так как он прибыл со своей «половиной» по имени Светлая.

В принципе плазмики не нуждались в креслах, сиденьях, трибунах и столах, но, к удивлению Нестора, убранство зала почти стопроцентно напомнило ему родной интерьер Дворца Съездов, где проходили сборища компартии в советские времена, а также зал заседаний Государственной Думы. Разве что не было амфитеатра с рядами диванов и стульев, а центральный подиум располагался в центре зала, окружённый кольцами сидений числом не меньше сотни.

«Поскромничали устроители церемоний, — заметила Жанна с оттенком разочарования. — Залы подобного рода на Земле во всех учреждениях выглядят богаче».

«Для нас роскошь и богатство не имеют особого значения, — услышал её мысль Мыследар. — Главное — удобство для общения и соблюдение правил контактов».

Делегация голдхоулцев появилась в зале не так, как предполагали земляне.

Нестор ждал, что гостей приведут в зал после приземления их звездолёта, но оказалось, что никакой звёздный флот им был не нужен. На круглом подиуме высотой около метра, совершенно пустом, если не считать двух ажурных стоек по краям, вдруг вспыхнул световой шарик, в который вонзились яркие молнии из сетчатых головок стоек. Шарик превратился в прозрачно-световой шар, который лопнул, как мыльный пузырь, и перед взорами собравшихся предстала круглая платформа цвета ртути, на которой сидели в сложной формы креслах представители расы Голдхоула — шесть человек. Именно человек, как показалось Нестору сначала. Лишь спустя какое-то время он начал находить отличия облика гостей от человеческого, хотя и незначительные.

Первое, на что он обратил внимание: несмотря на обтягивающие тела искрящиеся чёрно-золотые костюмы, превращавшие гостей в спортсменов, пропорции их тел отличались от человеческих. Во-вторых, среди них не было ни одного мужчины! Во всяком случае, это впечатление сохранялось до тех пор, пока Нестор изучал причёски парламентёров, казавшиеся чисто женскими. У двух гостей были длинные волосы, у остальных пушистые шевелюры разных конфигураций и оттенков. Лишь позже удалось выяснить, что голдхоулцы — двуполые существа и могут менять пол в зависимости от желания, настроения или функциональной необходимости.

Лица у всех шести контактеров были почти человеческими, но с чертами лягушек (широкие рты) и рептилий (выдающиеся затылки и лбы, узкие скулы, широко расставленные глаза).

А вот костюмы у них разнились количеством золотых, чёрных и красных блях, вставок и «орденов», а также размерами «погон»: у длинноволосых погоны были узенькие, белые, у трёх обладателей башнеобразных «африканских» шевелюр погоны имели чёрный цвет с добавками трёх звёзд, а у самого «вихрастого» — ярко-алый, с большой «маршальской» звездой. Он и оказался главой контактной группы.

Его имя Нестор узнал чуть позже, а пока с любопытством рассматривал представителей цивилизации, технологии которой позволяли им обходиться без космолётов для преодоления огромных космических пространств.

Впрочем, плазмики тоже обходились без космического флота, имея возможность длительное время находиться вне планеты. Но для путешествий за пределы системы транспортные средства им всё же были необходимы.

Общались делегации мысленно несмотря на то, что переговорщики нередко перебрасывались фразами на своём языке, то есть в аудиоформате. Язык у них был, и переговаривались они сочетанием шипения и щелчков. Но для общения с хозяевами Косморода использовали какую-то мысленную аппаратуру.

«Мы имеем честь представлять Великую Империю Соединённых Штатов Абсолюта, — начал свою вступительную речь глава делегации, не поднимаясь с кресла, но склонив голову, будто бодливый бык. — Я Бааден бин Салах фон Цар дер Морден, верховный жрец Великого Кагала Соединённых Штатов».

Конечно, перевод мыслей, чьи бы они ни были, в слова любого языка не являлся стопроцентно адекватным процессом. Но воображение и словарный запас Нестора подсказали ему именно такой перевод.

«Имею полномочия, — продолжал глава делегации, — для важных решений, не требующих созыва Великого Кагала Абсолюта. Великий Кагал Соединённых Штатов дал вам (прозвучало мысленное слово, которой Нестор перевёл для себя как „годи“) для того, чтобы вы освободили эту систему во избежание больших потерь населения при военном столкновении. Наша империя требует начать переселение немедленно! Мы обнаружили, что ваша система когда-то входила в систему наших Кругов Многообразия и просто покинула их территорию. Верните её нам!»

«Ага, щас! — не сдержался Нестор, забыв, что он не один, но его „услышали“ и Мыследар, и Жанна. — Только штаны надену!»

«Ох и врезала бы я ему! — неожиданно поддержала слипера женщина. — Урод! Чисто генсек НАТО Столтенберг! Ни капли мозгов!»

«За ним сила, — грустно отозвался Мыследар. — Голдхоулцы под соусом обнаружения „своих территорий и материальных ресурсов“ согнали с мест обитания уже два десятка разумных рас».

«Как американцы индейцев в Америке, — согласился Нестор. — Вот уж точно потомки рептилоидов!»

«Наверно, все мы их потомки, — усмехнулась Жанна. — В той или иной степени. Ничего, мы с ними разберёмся».

«Мы вас выслушали, — заговорил глава контактной группы делегации Косморода; Мыследар называл его Мессией, считая блестящим аналитиком. — Но не согласны с вашими утверждениями, что наша система является вашим владением».

«Ваше упрямство переходит все границы! — Тон главы голдхоулской комиссии стал ледяным. — Мы будем вынуждены принять меры, необходимые для обеспечения процесса переселения».

«Чего ждём? — осведомилась Жанна. — Не стоит доводить ситуацию до конфликта».

«Идём вместе, — решил Нестор. — Дружище, мы попытаемся изменить настроение парламентёров. Со своей стороны попробуйте тянуть время, пока мы не вернёмся».

«Вы уверены, что это поможет?»

«Вот и выясним, на что можно рассчитывать. Жанна — на счёт „ноль“».

«Готова!»

И они невидимой молнией вонзились в голову Баадена бин Салаха и так далее, не представлявшего, с кем он имеет дело.

Первое ощущение было — у рептилоида есть защита!

Объединённую «душу» слиперов потрясла вибрация, едва не разъединившая их. Но это было не защитное поле, а всего лишь плотный череп существа, выстланный изнутри слоем эндокрана, более мощного, чем у человека. «Молния» переселенцев преодолела его сопротивление и разместилась внутри сферы сознания главного парламентёра голдхоулцев.

Нельзя было утверждать, что земных квартирантов ждал особый приём или неожиданный сюрприз. Всё же Бааден бин Салах и прочее родился биологическим путём и физически мало чем отличался от землян. Но выявилось и множество мелких отличий, особенно социально-поведенческого характера, указывающих на разные среды обитания и разные законы бытия.

Рептилоиды системы Голдхоул обитали на трёх планетах, вращающихся по одной круговой орбите вокруг готовой взорваться огромной жёлтой звезды где-то «у истоков» созвездия Стрельца, то есть у корня балджа. Поверхность звезды изобиловала более яркими воронками цвета золота, из-за чего она и получила название Золотая Дыра, удивительным образом соответствующее терминам английского языка.

Однако знакомиться с образом жизни голдхоулцев было недосуг, повелительный тон переговорщиков требовал формализованного дипломатического ответа, и Нестор с Жанной в режиме форс-мажора попытались откорректировать спесивую уверенность рептилоида в своих не ограниченных никакой юрисдикцией правах.

Смысл требований голдхоулцев сводился к следующему.

Поначалу планета плазмиков предназначалась для превращения её в гигантский сверхкомфортный «рай» для элиты Голдхоула. Но поскольку центральная звезда Империи должна была в скором времени взорваться, владыки системы решили торопиться с переселением и переносом столицы в другую звёздную систему. Лучшего же кандидата на эту роль найти было трудно, так как родина плазмиков имела всё необходимое для рептилоидов, несмотря на разность инфраструктур планет их расы и обитателей Косморода.

Подогревало интерес голдхоулцев к переселению и экономическое обстоятельство: жителям остывшего коричневого карлика не требовалось разрабатывать его недра в таком темпе, в каком это делали сами голдхоулцы. Плазмики сумели вовремя перейти на экологически чистые источники, связанные с прямой добычей энергии из ядра планеты-звезды.

Не слишком смущали парламентёров и колоссальные материальные и энергетические затраты, которые должны были понести жители Косморода в случае насильственной депортации. Власти Голдхоула считали себя намного более мощным силовым образованием и были уверены в победе в случае войны, даже если противник обратится за помощью к дружественным расам.

Конечно, ни Нестор, ни Жанна не надеялись быстро, с одного контакта решить возникшую проблему. Они сразу поняли психологию Владык Космоса, какими считали себя рептилоиды, и не стали спешить с изменением программ поведения Баадена бин Салаха и так далее. Сначала слиперы перехватили управление сознанием рептилоида, разобрались в иерархии властных ветвей Голдхоул-системы и лишь потом торопливо обработали подсознание главы миссии. Резко менять его поведение не стали, чтобы не пугать остальных членов делегации. У них не должно было вкрасться сомнение в адекватности патрона.

В ответ на вежливое замечание Мессии, главы Комиссии Контакта Косморода, что надо подождать решения Совета Высших Приоритетов ООР — Организации объединённых Разумов Галактики, Бааден бин Салах и так далее не менее вежливо заметил:

«Мы не можем ждать долго. Поторопите глав ООР с обсуждением вашего заявления. На всякий случай предупреждаем, что наши галактические вооружённые силы развёрнуты в боевые порядки и могут атаковать вас в любой момент».

«Мы также можем отбить атаку в любой момент, — ещё более любезно предупредил Мессия. — Вряд ли вашим боссам понравится наш ответ, так как вы понесете большие потери».

«Пусть это вас не волнует».

«Но ведь лучше вынести обоюдоприемлемое решение, не так ли?»

«Совершенно верно. Что вы можете предложить ещё?»

«Мы в курсе ваших тревог. Ваша звезда действительно на пороге взрыва. Но и наша не так спокойна, как кажется. В соседнем рукаве Галактики обнаружена двойная система, близкая по параметрам к вашей. Планеты не заселены разумной жизнью. Мы можем помочь вам с переселением, снабдить необходимым количеством ресурсов».

«Заманчивое предложение. Но и нам необходимо посовещаться с Великим Вседержителем Кагала, прежде чем давать добро».

После этой мыслеречи стала видна реакция остальных членов делегации голдхоулцев. Двое из них — с «африканскими» причёсками — начали возражать, жестикулируя почти как итальянцы, женщины тоже раскричались, поднялся гвалт, и главный переговорщик вынужден был вмешаться в эти разборки. Языка голдхоулцев Нестор не знал, но ответ Баадена бин Салаха ему не принадлежал. Его сформулировала Жанна:

«Прекратить базар! Иногда полезнее отступить, чтобы добиться большего! Вы слышали, что сказал их босс? Они могут ответить на военные действия! Прежде чем сжечь все компромиссные мосты, мне нужно убедиться, что противник блефует! Нужны новые разведданные. Мы подготовимся и вернёмся».

Спорщики затихли.

«Мы возвращаемся для консультаций с Высшим Кагалом, — обратился Бааден бин Салах. — Ждите нас через трое (мысленный переводчик Нестора интерпретировал понятие как „суток“). Предупреждаю ещё раз: промедление с решением будет означать конец мирных переговоров».

После этого Нестор и Жанна вложили в голову главного переговорщика программу «мягкого компромисса» и вернулись обратно в голову Мыследара. Уже его «глазами» они проследили за отбытием контактной группы.

Кресла членов делегации закрылись белыми колпаками, и платформа, на которой они стояли, исчезла.

«Мы испытываем огромную благодарность…» — начал Мыследар.

«Подождите благодарить, — перебила его Жанна. — Проблема не решена. Объясните ситуацию вашему Мессии. Голдхоулцы дали вам ещё один шанс на урегулирование конфликта».

«С вашей помощью, ведь так?»

«С нашей или нет, не имеет значения. Мы постарались вложить в руководителя их делегации программу снижения уровня конфликтности. Но он спесивый функционер, зацикленный на идее превосходства их расы, и вряд ли начнёт отстаивать ваши интересы».

«Минуточку».

Мыследар попросил у своих коллег внимания и включил «вторую скорость» мыслепередачи, практически не доступную землянам. Во всяком случае, Нестор почти ничего не разобрал в этом искрящемся потоке мысленных образов, переданных Мыследаром главе Комиссии.

Что в ответ сообщил Мессия, понять было невозможно. Пауза после речи Мессии длилась недолго.

«Мы ещё раз благодарим вас за попытки решить нашу проблему, — сказал Мыследар. — Даже такая небольшая отсрочка приговора благоприятно скажется на ситуации и позволит подготовиться получше».

«Скажи, дружище, а у вас действительно имеется возможность ответить на атаку рептилоидов? — полюбопытствовал Нестор. — Мессия обмолвился, что голдхоулцы могут понести большие потери».

«Разумеется, мы готовимся к отражению нападения, хотя никогда прежде не воевали и стратегий звёздных войн не разрабатывали. Поэтому в нашем коллегиальном Совете по развитию сейчас развернуты две парадигмы: одна — парадигма сопротивления агрессору, вторая — отступления, то есть переселения в другую звёздную систему во избежание неизбежных потерь среди мирного населения».

«И какая более реальна?»

Фон мысленного излучения Мыследара сдвинулся к печали и сожалению.

«Преобладает мирная идея».

«Ничего себе — мирная! — фыркнул слипер. — Если вас начнут депортировать, неизбежно пострадает население Косморода! Будут потери и жертвы!»

«Но ведь попытка борьбы будет стоить ещё дороже?»

«Мы, советские, русские люди, не задумывались о цене сопротивления гитлеровской агрессии в годы Великой Отечественной войны и отстояли свободу!»

«Мы другие, и не я решаю, что делать в такой ситуации».

«Мы поняли, — проговорила Жанна. — Думайте, советуйтесь, считайте возможные выгоды и потери, а мы пойдём своим путём. Но для этого нам надо будет побывать на родине голдхоулцев».

«Зачем?» — не понял Мыследар.

«Возможно нам удастся уговорить высшее руководство Голдхоула последовать вашему совету переселиться в соседний звёздный рукав».

Плазмик погрузился в ступор.

Нестор с интересом «посмотрел» на спутницу.

«Я правильно тебя понял? Ты хочешь зомбануть их императора? Этого… как его… Вседержителя?»

«Не только, но и сановников из его окружения, чтоб уж наверняка».

«Устроить им революцию?»

«Рептилоидный майдан, — мысленно рассмеялась спутница. — Согласен? Я думала, ты скажешь: с ума сошла».

«Разве я не такой же паранорм?» — радостно ответил Нестор.

«Но как вы доберётесь до звёзд Голдхоула?» — ожил Мыследар.

«Через три дня — я правильно перевела ваши меры времени? — глава делегации Бааден вернётся к вам за окончательным ответом. Мы с другом переселимся в него и легко доберёмся до системы рептилоидов. А там разберёмся на месте, что делать дальше».

«Вы сумасшедшие! — ужаснулся плазмик. — Это же смертельный риск! Вы можете не вернуться обратно! И ради чего?!»

«Ради жизни, — со смехом ответила Жанна. — Ждите нас, мы не оставим вас в беде. А пока прощайте, мы возвращаемся домой».

Души-мыслеволи пары рванули в космос, чтобы бестелесной птицей направиться к Земле через бездны пространства…

Как оказалось, они отсутствовали около трёх часов.

Так как тела слиперов пролежали всё это время в одной позе, в полной неподвижности, у обоих затекли руки-ноги так, что пришлось разминать их несколько минут до тех пор, пока по жилам не побежала кровь.

— Три часа ночи, — с удивлением взглянул на часы Нестор. — Я думал, мы путешествовали по Космороду не больше часа.

— А я устала, — призналась Жанна, — как будто камни ворочала.

— Ты потратила больше сил, вот и устала. Хочешь кофе?

— Глотнула бы красного чая и спать. — И она убежала в ванную.

Нестор вскипятил воду, разлил кипяток по чашкам, бросил в каждую пакетик каркадэ, положил по две чайные ложки сахара — как любила Жанна.

Она оценила его усилия признательной улыбкой.

В гостиную не пошли, остались на кухне.

— История повторяется. — В тоне женщины прозвучала печальная нотка. — Что у нас на Земле, то творится и у плазмиков. Решаются одинаковые проблемы. А ведь они вообще далеки от нашей биохимии.

— Наверно, дело не в какой-то химии, а в социологии. В нашу Вселенную встроен единый психологический механизм развития всего живого, один генетический комплекс, проявляющийся на всех уровнях и обуславливающий поведение всех разумных существ. А механизм этот — конкуренция — хотя и содержит элементы творческого созидания, хотя бы для разработки оружия, ведёт в конце концов к деградации и уничтожению цивилизаций. Вот почему вокруг Солнца в нашей галактической ветви их не осталось — они все погибли!

— Ты становишься метафилософом, — покачала головой Жанна. — Откуда что берётся?

— Умные книги читаю, — отшутился он. — Ты тоже рассуждаешь, как препод социологии в универе.

— Звучит как осуждение.

— На мой взгляд красивые женщины не должны заниматься наукой.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась Жанна. — Но я не занимаюсь наукой. Просто иногда тянет пофилософствовать. Если бы наше начальство знало, чем мы занимаемся в свободное время!

— Может, всё-таки поделимся с Виктором?

— Не ночью же?

В ухе Нестора пискнул сигнал мобильного чипа.

По-видимому то же самое услышала и Жанна (через свой чип, разумеется), озабоченно глянув на него.

— Хвощёв…

— У меня Виктор.

Нестор активировал вшитый под кожу над ухом чип.

— Слушаю.

— Не могу до вас дозвониться! — взорвалась барабанная перепонка. — Где вы?!

— Дома…

— Немедленно уходите!

— Что случилось?

— Тебе, судя по всему, прицепили «жучок»! К вам направляются омоновцы под командованием полковника Каменева!

— Кам… что?! Он тут при чём?!

— Возможно он и установил маячок. Поднимайтесь на крышу и ждите. Я послал «вертушку»!

— Может, мы так уйдём?

— Выполнять приказ! — рявкнул капитан.

Связь оборвалась.

— Что у тебя? — осведомилась Жанна, бросаясь в спальню.

— За нами послали группу, но почему-то командует ею Каменев. А у тебя?

Нестор тоже начал переодеваться.

— Хвощёв предупредил, что в спецслужбы Росгвардии поступил приказ о ликвидации террористического подполья под названием «Призрак».

Нестор поёжился.

— Крепко взялись. Но мы же действуем под эгидой ФСБ.

— Видимо, есть более серьёзные ребята, жаждущие нашей крови.

— Если уж за нами Росгвардия начинает гоняться, мы и на Марсе не спрячемся.

— Не паникуй, слипер, ещё не вечер. Ланин что-нибудь придумает. Да и мы с тобой не в капусте найдены.

Жанна выскочила из спальни, переодетая в туристический костюмчик салатового цвета. Открыла спортивную сумку, вытащила оттуда пистолет «Удав» с насадкой бесшумного боя, проверила обойму, сунула под курточку в наплечную кобуру.

— Что стоишь? — обернулась она к наблюдавшему за ней слиперу. — Готов?

Он встрепенулся. Спортивный костюм остался в квартире на Берзарина, поэтому переодеваться ему было не во что, и Нестор остался в том же, в чём и был: немнущиеся штаны, пуловер и осенняя куртка «под шкуру бобра» с гладкой коричневой «шерстью».

— Виктор послал за нами вертолёт и приказал подняться на крышу.

— На крышу так на крышу.

Они убедились, что на лестничной площадке никого нет и сели в лифт, поднявший беглецов на последний — семнадцатый этаж. Выход на крышу был закрыт люком в потолке предчердачного помещения, и на нём висел огромный амбарный замок.

— Нужен ломик, — констатировал Нестор. — Жаль, что замок не электронный. Тогда бы я с ним легче разобрался.

Жанна поднялась по лесенке к люку, осмотрела замок, достала пистолет.

— Отойди подальше.

— Давай лучше я… опасно же… пуля может срикошетировать…

— Отставить детский лепет! — Жанна прицелилась, нажала на курок.

Раздался негромкий пшик, пуля попала в дужку замка, и он слетел с петли. Жанна едва успела подхватить весящую не меньше пары килограммов железяку.

Задержались на ступеньках лестницы, напрягая слух, но никого из жителей многоквартирного дома выстрел не потревожил, и они продолжали жить своей жизнью. Один за другим беглецы выбрались на плоскую, покрытую асфальтом крышу, украшенную башенкой лифта и выходами вентиляционных колодцев.

Нестор оглядел горизонт над залитым светом фонарей городом, прислушался к рокоту автомобильных моторов и шуму гигантского мегаполиса, в который превращалась Москва. Заметил приближающиеся мигающие бортовые огни.

— Летят!

— Выходим на свободное место!

Он поспешил вслед за женщиной, и в этот момент на крыше появилась чёрная фигура, отблёскивающая стеклом шлема и стволом пистолета-пулемёта.

Решение созрело мгновенно, сознание слипера практически не участвовало в этом процессе.

Он без всякой подготовки нырнул в спецназовца «ласточкой», вырубил его мыслительный контур, формируя программу «засоса», и приказал преследователю открыть огонь по следующим за ним бойцам ОМОНа.

Жанна, успевшая за эти доли секунды вскинуть пистолет, замерла, ошеломлённая неожиданной реакцией спецназовца.

Началась пальба, раздались крики раненых.

К счастью, пилот вертолёта (это был лёгкий городской «Ансат») не прекратил спуск, машина зависла на высоте метра над крышей, отодвинулась дверца кабины, и оттуда крикнули:

— Прыгайте!

Жанна не мешкая белкой вскочила в кабину, демонстрируя прекрасную физическую форму.

Нестор прыгнул вслед за ней, хотя и не так ловко, и его подтаскивали уже на лету, потому что пилот резко отвалил в сторону, уводя вертолёт от очереди: на крыше разобрались с начавшим стрельбу по своим бойцом и выбежавшие из люка омоновцы готовы были открыть огонь на поражение.

Нестора наконец втащили в кабину, он сел на пол, оглядываясь.

В кабине находились двое пассажиров, незнакомые парни в лётных комбинезонах. Виктора среди них не было.

Слипер вскинулся было, но увидел, что Жанна ведёт себя спокойно, расслабился.

— Спасибо, мужики. Вовремя прибыли.

— Дима, — представила Жанна одного из них.

— Лейтенант Иванцов, — подал тот руку.

Его спутник тоже протянул руку.

— Лейтенант Иванцов. — Парень рассмеялся, оценив мимику растерявшегося Нестора. — Костя.

— Они братья, — пояснила Жанна, усаживаясь к окошку кабины и разглядывая городские огни под вертолётом. Похлопала ладошкой по сиденью рядом. — Присядь.

Нестор сел. На языке вертелся вопрос: куда мы летим? — но Жанна опередила его тем же вопросом.

— Приказано доставить вас на базу, — ответил Дима; он был чуть выше ростом и посмуглей.

— На какую?

— Лосиный тупик. Там вас ждут. Мы перешли на режим «бункер-два».

— Давно надо было.

— Что это за режим? — поинтересовался Нестор.

— Полный локдаун, — усмехнулась женщина. — Самый высокий уровень партизанской скрытности. Отказ от всех активных операций.

— А как же… — Нестор покосился на севших впереди лейтенантов, понизил голос: — Наши? Мы тоже сядем на локдаун?

— Не знаю, по идее мы-то как раз будем востребованы ещё больше. Зреет заговор, надо срочно корректировать ситуацию в стране.

— Но за нами охотятся…

— За нами охотились всегда, просто назрел кризис власти, чем и воспользовались западные шакалы, засылавшие к нам всяких Смотрящих подонков.

В Москве Нестор ориентировался слабо, поэтому не следил за полётом, продолжая перебирать в памяти события последнего часа. Реакция организма на опасность его порадовала и озадачила. Всё же так быстро на угрозу жизни он ещё не откликался, а мгновенное воздействие на спецназовца, заставившее того стрелять по своим, вообще стало казаться чудом. С другой стороны, и опыт у слипера накопился немалый, что увеличивало уверенность в своих силах и возможность отвечать намного эффективней, чем прежде.

Вертолёт опустился на бетонную площадку посреди леса в начале пятого. В кабину вернулась тишина.

Встречали «Ансат» сам Виктор и рослый спецназовец в зелёном, с россыпью пятен, комбинезоне. Капитан был в таком же костюме, и Нестор обратил на это внимание:

— Воюем?

— Режим «бункер-два», — ответил Виктор, ничего не объясняя.

Вокруг никого не было видно, лишь за деревьями вдалеке горел одинокий фонарь, почти ничего не освещая.

— Это и есть база?

— Идёмте. — Виктор кивнул Жанне, и они двинулись к фонарю первыми, вполголоса заговорив о чём-то.

Нестор в сопровождении лётчиков и парня в камуфляже последовал за ними, озираясь и гадая, в каком районе парка Лосиный остров они приземлились.

Асфальтовая дорожка привела процессию к одноэтажному кирпичному зданию без каких-либо примет и деталей, указывающих на его принадлежность. Ни охраны, ни специальных антенн, ни телекамер Нестор не заметил. Но стоило войти (двери бесшумно разошлись в стороны будто дверцы лифта), как стало ясно, что неказистый внешний вид здания является лишь маскировкой. Внутри это был настоящий технологический комплекс с новейшим оборудованием и автоматикой, не уступавшей айти-интерьерам голливудских блокбастеров.

Свет в коридорах и помещениях комплекса не был ярким, но это не мешало разглядеть аппаратные стойки, компьютерные мониторы, столы с объёмной архитектурой, прозрачные стены разного рода карт и экранов с россыпями цифр.

— Ого! — невольно покачал головой Нестор, ещё не сталкивавшийся с обстановкой такого уровня. — Где это мы?

— Локальный узел наблюдения ГРУ, — равнодушно ответил парень в камуфляже.

Несмотря на то что снаружи ещё была ночь, в здании работали люди, занятые своими делами и не обращавшие на гостей внимания.

Вновь прибывших отвели в комнату без окон, имевшую вид небольшой аудитории, снабжённой кафедрой и белым матовым экраном во всю стену.

На первом ряду стульев сидели трое: двое мужчин в камуфляже и миниатюрная смуглянка лет тридцати, в военной форме, с погонами подполковника на плечах. Одним из мужчин оказался Хвощёв, в военной форме, но без погон. Поднявшись, он представил почему-то одного Нестора.

Второй мужчина, грузный, седоватый, с тяжёлым бугристым лицом и холодными прозрачно-серыми глазами, цепко оглядел молодого человека. Знаков различия на его камуфляжной форме не было, но по осанке чувствовалось, что он большой начальник.

— Генерал Данилов Архип Артёмович, — сказал Хвощёв без обычной улыбки. — Начальник Службы специальных операций.

Нестор убрал живот.

Жанна подала руку генералу.

— Давно не виделись, Архип Артёмович.

— Давненько, — раскатистым баском ответил Данилов. — Не надо было отпускать вас в свободное плавание. И виделись бы чаще, и таких проблем не возникало бы.

— Не я решала вопросы организации.

— И не я, а расхлёбывать кашу нам. — Генерал посмотрел на смуглянку. — Так, Ирина Владимировна?

Брюнетка улыбнулась.

Данилов повернулся к Нестору.

— Знаю, что вы гражданский и влипли в эту историю не по своей воле. Но в этом мире не происходит ничего случайного. Рано или поздно вас вычислили бы, и вы всё равно пришли бы к нам. Люди с такими данными долго не живут.

Нестор смущённо поёжился.

Данилов ещё раз ощупал его лицо рентгеновским взглядом, обозначил улыбку, добавил:

— Без охраны.

— Я хотел…

— Пожить по своим планам?

— Ну-у… да… как все люди.

— Увы, товарищ паранорм, как говорится: человек предполагает, а Господь располагает.

Данилов оглядел собеседников.

— Введите их в курс дела, утром обсудим ситуацию. Я буду у себя.

Бесшумно ступая, несмотря на грузную медвежью стать, генерал вышел.

— Располагайтесь, — кивнул на стулья Хвощёв.

Расселись на двух рядах так, чтобы разговаривать, не повышая голоса.

— Ситуация такая. Наверху зреет заговор, умело подготовленный нашими забугорными «партнёрами», как любит говорить министр иностранных дел. Главный координатор заговора в России — вице-премьер Хусруллин, сумевший убедить командующего Росгвардией, чтобы тот объявил нас террористами.

— Зомберы, — выговорил Нестор.

— Совершенно верно, применены психотронные генераторы, причём в массовом количестве, что внушает тревогу. Кроме Росгвардии к охоте на нас привлечён и московский ОМОН. Поэтому мы не можем ни на кого надеяться, даже на федералов.

— А ГРУ? — поинтересовалась Жанна.

— ГРУ и ССО подчинены министру обороны, а он ни при каких обстоятельствах не даст добро на войну с Росгвардией. Действовать придётся самостоятельно и тонко.

— В таком случае только коррекция.

— Именно, А-3, поможет только коррекция. Нужно в темпе форс-мажора разработать программу и отрезвить обоих — командующего генерала Торбана и командира ОМОНа полковника Каменева.

— ФСБ, — сказал Виктор.

— Я же сказал, — поморщился Хвощёв, — у Козодоева связаны руки. Не пойдёт же он арестовывать Торбана в его же владениях.

— Зато Козодоев может напроситься к Торбану на приём, и к делегации присоединится кто-то из слиперов.

— А почему не пойти по простому пути? — сказал Нестор. — Взять и объявить по телику и по интернету, что происходит в стране, объяснить народу…

Хвощёв пустил по лбу гармошку морщин, озабоченно посмотрел на женщину-подполковника.

Она кивнула.

— Это равносильно объявлению войны всему злобному подполью. Нашу информацию представят фейком, ФСБ обмажут грязью до макушки, и за нами начнётся всемирная охота. Нас даже, я думаю, близко не пустят к Останкино. А вот насчёт приёма у Торбана… идея неплохая.

— В таком случае в разработку его, Ирина Владимировна.

— Сначала надо переговорить с Козодоевым.

— Он согласится, как уже согласился оберегать президента от прямых встреч с Хусруллиным. Я свяжусь с ним поближе к утру. Беритесь сразу и за Каменева.

Брюнетка легко вспорхнула с места, как акробатка, и скрылась за дверью.

— Вы сказали — Каменев? — полюбопытствовал Нестор. — Это не мой знакомый полковник, начальник Комиссии по контролю исполнения президентских указов?

— Они родные братья, — сказал Хвощёв.

Нестор выпятил губы трубочкой.

— Ничего себе семейка!

— Вопросы по существу есть?

Жанна отрицательно качнула головой.

— Похоже, мы в полном… цейтноте.

— Почти, времени очень мало. — Хвощёв вспомнил, что хотел спросить, впервые за всё время беседы улыбнувшись. — Прошу прощения, Нестор Евлампиевич, мы так и не выяснили ваше мнение. Согласны ли вы? Я имею в виду присоединение к нам?

Нестор сглотнул.

Жанна покосилась на него.

— Он согласен.

Глава службы безопасности «Призрака» расслабился, облегчённо вздохнул.

— Идите отдыхайте, завтра нам предстоит тяжёлый день.

— Сегодня, — индифферентно уточнил Виктор.

— Верно, уже сегодня, проводи гостей, капитан.

Виктор жестом предложил слиперам следовать за ним.

Оказалось, что за первым корпусом комплекса располагается ещё один, представляющий собой казарму для офицерского состава: все комнаты в нём были изолированы, имея необходимые удобства.

В комнате, где капитан оставил пару с напутствием — не хулиганьте! — стояла всего одна кровать, зато двуспальная, и Жанна со смешком заметила:

— Как джентльмен ты должен лечь на полу. Пожелай мне спокойной ночи.

Нестор преисполнился философской задумчивости:

— Меня всегда занимал вопрос: должен ли джентльмен желать даме спокойной ночи, если дама спокойной ночи не желает?

Жанна залилась хохотом и повалила его на кровать…

Через полчаса они, умытые и расслабленные, лежали рядом, её голова у него на груди.

— А хорошо бы… — пробормотал он глубокомысленно.

— Позавтракать? — Голос женщины был сонным. — Утро уже…

— Переселиться на планету Мыследара.

— С ума сошёл? — прыснула она.

— Не, а что, там нас никто искать не будет.

— Не фантазируй, романтик, даже если тебе каким-то непостижимым образом удастся перенестись на Космород, не мысленно, а физически, ты и недели не выдержишь, затоскуешь по человеческому общению. Если не сваришься там заживо. Забыл, что температура на поверхности планеты больше ста градусов?

— Чепуха, Мыследар сделает скафандры.

— Дело не в скафандрах.

— Если ты будешь рядом — не затоскую.

— Спи.

Нестор полежал в прежней позе, окончательно расслабляясь, незаметно для себя уснул, и снились ему удивительные фрактальные леса звезды-планеты, родины Мыследара, вызывающие душевный трепет, восторг и ощущение таинственности…

Известие о бегстве пленницы расстроило Хусруллина, однако не настолько, чтобы он отказался от своих намерений. Ни глава Росгвардии Торбан, ни братья-полковники Каменевы не стали выяснять истинные причины охоты за «террористами», которыми внезапно стали сотрудники секретного подразделения ГРУ «Призрак», и принялись за дело всерьёз. Никто из них даже не догадывался, что они запрограммированы с помощью зомбера, психотронного излучателя, и не уточняли у коллег-силовиков, кто отдал им приказ преследовать «призраков». Хусруллин надеялся, что, пока известие об охоте за «террористами» дойдёт до верхов — Совбеза, ФСБ и службы безопасности президента, дело будет сделано, а потом и эти верхи станут подчиняться старому-новому владыке России, взявшему под контроль их сознание.

Надо признаться, что с директором Федеральной службы безопасности Хусруллин был не в лучших отношениях, зная к тому же, что тот является председателем Комитета защиты Отечества, но он старался с ним не пересекаться, несмотря на владение зомбером и связи со всеми государственными и финансовыми структурами. Надо было лишь найти причину визита к президенту, охраняемому особенно плотно в нынешние времена, после нескольких неудачных попыток воздействия на главу государства, и этой проблеме Авигдор Маратович уделял больше всего времени. Главное — надо было ухитриться и не возбудить подозрений ни у гвардии телохранителей президента, ни у соответствующих служб ФСБ, а все рассмотренные Хусруллиным варианты пока не давали стопроцентной гарантии на удачу. Стоимость же операции переселения была столь высока, что ошибиться он не имел права. Промашка могла стоить не только свободы, но и жизни.

В самом начале изучения ситуации после провалов прежних Смотрящих Авигдор Маратович скептически отнёсся к идее переселения в «бункер мозга» президента, даже осознав все преимущества этого положения. Потом пришла мысль, почему бы действительно не поселиться в голове нынешнего царя России на постоянной основе? Мужик он был ещё крепкий, спортивный, женщин, по слухам, любил регулярно и мог прожить долго. В то время как сам вице-премьер переболел двадцать первым ковидом и всё больше страдал от простатита и подагры. Да и женщины им практически не интересовались. В конце концов, не жалко было лишиться собственного тела, поселившись в другое, более здоровое. Подумав об этом, Смотрящий увлёкся идеей, не став посвящать в неё никого из «Комитета 300». Хотелось сделать сюрприз этим спесивым новомасонским деятелям, считавшим себя «истинными рыцарями плаща и кинжала».

Занявшись воплощением замысла, Хусруллин первым делом решил окружить себя «крепостной стеной» защиты из помощников и боевиков, которых не жалко было скормить при нужде правоохранительным органам или отправить в расход. Изучив оставшийся поредевший эшелон «шестёрок» прежних Смотрящих, он остановил свой выбор на трёх функционерах государственного масштаба: на президенте «Сбера» Германове, командующем Росгвардии Торбане и командире ОМОНа Центрального административного округа Москвы Каменеве, у которого к тому же брат работал в военной прокуратуре.

Все они добрались до высоких постов благодаря коррупционным связям, но все согласились работать с новым Смотрящим только после зомбирования. Особенно не понравилось Хусруллину поведение Германова: новый президент «Сбера» не спешил с выполнением поручений, юлил, изворачивался и лелеял мечту стать в России «главным бизнесменом», завладев большинством компаний страны с госучастием.

В конце концов Хусруллин, разозлённый хитрыми манипуляциями Германова, решил избавиться от такого помощника и после сеанса программирования послал Еремея Саркисовича в Ярославль, где тот поприсутствовал при попытке бунта заключённых в частной «элитной» тюрьме, где и получил пулю в грудь.

Разумеется, этим делом сразу занялись спецслужбы, но доказать связь Германова с Хусруллиным было трудно, и Авигдор Маратович успокоился, считая, что защитил себя с этой стороны. Судьба «главного предпринимателя» России его никогда не волновала, да и компаньоном он был токсичным. Другое дело, пропал рычаг воздействия на президента — увлечение последним деятельностью «Сбера». Поэтому надо было напрячься и поискать другой способ доступа к телу президента. Пока что договориться с церберами Кремля напрямую Еремею Саркисовичу не удалось, но Хусруллин не терял надежды, задействовав и другие свои каналы — связь с премьером, Росгвардией и Генпрокуратурой. А кроме них Авигдор Маратович задумал использовать и директора ФСБ, имевшего прямой доступ к президенту.

Именно эта идея и стала основной из всего пакета возможностей Хусруллина, уверенного в своих расчётах и начавшего массированную атаку по всем направлениям и коммуникациям властной вертикали.

«Призрак» с его бойцами невидимого фронта слиперами ещё не контролировался в полной мере, опираясь на военные центры ГРУ, но прекращение его деятельности было не за горами. У Хусруллина появился хороший рычаг для воздействия на командование «призрачного отряда» — военная прокуратура, один из сотрудников которой, всё тот же полковник Каменев, удачно приклеил к коже слипера по фамилии Безоружный «маячок». Датчик работал в пассивном режиме, не передавая никаких сигналов, и не мог быть обнаружен. Но стоило облучить его высокочастотным радиоизлучением, как он пробуждался и выдавал координаты местонахождения. Конечно, чтобы его засечь, надо было знать район расположения носителя, то есть слипера, а это удавалось не всегда. Зато конструкция «маячка» позволяла ему «размножаться» — оставлять метку-след на теле человека, к примеру, на руке, если Безоружный с кем-то здоровался, либо на одежде, если слипер плотно соприкасался с собеседником. Именно таким образом была обнаружена Миловидова, его подруга, которую теперь можно было пеленговать на территории Москвы.

Поэтому Хусруллин был уверен, что в скором времени его помощники (Германов успел передать ему группу Слоневского, а кроме того, от прежних Смотрящих у Авигдора Маратовича осталась группа ЧВК «Чёрный орёл», боевики которой не боялись проворачивать грязные делишки) перехватают всех «призраков» по одному.

Понимая риск появления в общественных местах, Хусруллин тем не менее вынужден был появляться и на заседаниях правительства, и на сдаче городских объектов в эксплуатацию. Зато здесь он мог пересечься и с директором ФСБ, которого мечтал перепрограммировать, поэтому сразу после получения сигнала от наблюдателей о прибытии Козодоева в Госдуму поспешил туда, приказав своим подручным аналитикам рассчитать вариант «неожиданной» встречи с директором.

Через четверть часа расчёт был готов; современные компьютерные технологии позволяли делать такие вещи и оценивать риски за весьма короткое время.

Взяв в сопровождение личного телохранителя Белокурова по кличке Бестия, Хусруллин поспешил в Думу, прокачивая в голове варианты встречи с Козодоевым. Попасть в засаду «призраков» он не боялся. В отличие от боевиков того же ЧВК «Чёрный орёл» боевое подразделение Комитета защиты Отечества не работало внаглую. Опасаться следовало разве что самого объекта воздействия — главного чекиста России, окружённого своей вышколенной охраной. Но о подготовке операции Козодоев знать не мог.

К зданию Государственной думы Хусруллин подъехал к двенадцати часам дня.

Всё время в пути ему докладывали о местонахождении директора ФСБ, поэтому искать его не пришлось. Когда Авигдор Маратович прошёл в главный холл известного всей стране «белого дома чёрного цвета», Козодоев сидел в столовой на втором этаже здания и пил кофе.

— Сосредоточились, — пробурчал Хусруллин, почти не раскрывая рта.

Как и многие молодые функционеры, увлечённые нано- и айти-технологиями, он вшил себе под кожу на виске чип связи и теперь не нуждался в проводной и беспроводной гарнитуре. Достаточно было мысленно представить номер абонента, и гаджет включал линию. Правда, о прямом мысленном общении речь пока не шла, техника до такого совершенства ещё не добралась, но удобство в существующем режиме связи было несомненным. Если же требовалось визуальное присутствие абонента, Хусруллин надевал вижн-очки.

Так как Козодоев не любил поднимать шум, как персона ВИП-внимания, ни коридоры госучреждений, ни помещения, ни кафешки при его появлении не перекрывались. Поэтому Хусруллин, сопровождаемый телохранителем, свободно вошел в столовую и словно при неожиданной встрече вскинул руки, радостно улыбаясь и подходя к столику, за которым в одиночестве сидел Козодоев.

— Какая встреча, Иван Егорович! Не ожидал вас увидеть в этом заведении. Разрешите присесть? У меня к вам один вопрос.

Телохранитель директора, сидевший за соседним столиком, привстал, взглядом спрашивая шефа, что делать, и тот отрицательно качнул головой: мол, не вмешивайся.

— Присаживайтесь.

Хусруллин сел, с любопытством глянув на стол: перед директором стояла большая чашка с дымящимся капучино и больше ничего.

— Завтрак?

— Обед, — проворочал Козодоев. — Слушаю вас.

— Собственно, вопрос такого плана. — Хусруллин, греющий ладонью правой руки браслет псевдочасов на левой, нажал на кнопку включения психотронного генератора. Аппарат был направленного действия, поэтому пришлось повернуть браслет таким образом, чтобы стекло «часов» смотрело на клиента. Впрочем, если бы даже луч зомбера рубанул по самому владельцу, он не отключился бы, имея защитный контур.

Он ожидал чего угодно, только не того, что произошло.

Собеседник не вздрогнул, не впал в ступор, не отшатнулся, не раскрыл глаза шире, не поморщился, вообще никак не отреагировав на невидимый и неслышимый человеческим ухом выстрел.

Хусруллин вспотел, не понимая, почему Козодоев продолжает как ни в чём не бывало потягивать кофе. Мелькнула мысль, что аппарат не сработал, и палец ткнул в бугорок на браслете ещё раз.

— Ну, я слушаю, — сказал Козодоев. — Что у вас за вопрос?

— Э-э… скорее просьба… Иван Егорович… — Хусруллин с трудом пришёл в себя. — Мне нужно попасть к президенту, чтобы сообщить чрезвычайно важную новость, а к нему очередь — как в советские времена в Елисеевский за финской колбасой.

Козодоев усмехнулся.

— Не помню такого.

— Просто вы моложе, вот и не помните. Так как, товарищ генерал, поможете по дружбе? У вас ведь неограниченный доступ?

Козодоев качнул головой.

— Боюсь, вы переоцениваете моё влияние на президента. Он больше прислушивается к советникам. Но я попробую.

— Вот спасибо! Век не забуду! Как я узнаю о решении президента?

— Я вам позвоню.

— Всё, не смею больше отвлекать. — Хусруллин поднял руки, попятился и быстро направился к выходу из помещения, чувствуя, как по вискам стекают на шею ручьи пота.

По пути к холлу на первом этаже он свернул в туалет.

Бестия зашёл следом.

— Что случилось, босс? Вы весь красный как рак.

Хусруллин подарил ему слепой взгляд, поворачивая рукоятку холодной воды на умывальнике.

— Или эта хрень не работает… — Он с отвращением ткнул пальцем в браслет зомбера. — Или у него щит.

— Что?

— Щит… нейтрализатор психотроники.

— Что это ещё за фигня?

Хусруллин вытер мокрое лицо бумажным полотенцем, оглядел браслет.

— Что тормозишь, сволочь? Ведь работал же…

— Проверьте, — пожал плечами телохранитель.

— Хорошая мысль. — Авигдор Маратович бледно улыбнулся, направил стекло «часов» на лоб Бестии, нажал на кнопку.

Телохранитель вздрогнул, открыл рот и замер. Глаза его стали стеклянными.

— Во блин! — озабоченно пробормотал Хусруллин. — Работает…

На следующее утро их разлучили.

Жанну вызвал к себе Ланин, и в новую квартиру в центре контроля ГРУ она уже не вернулась. Позвонила спустя час и сообщила, что отправляется на срочное задание.

— Куда? — спросил огорчённый Нестор. — По старым адресам?

— Куча новых появилась. Ты, случайно, не знаком с Торбаном?

— Кто это?

— Командующий Росгвардией. Судя по вопросу, ты его не знаешь.

— Сдался он мне. Когда тебя ждать?

— Позвоню вечером.

До вечера было ещё далеко, ждать у моря погоды одному не хотелось, но, как только Нестор собрался объявить Виктору, что он уезжает с базы, его тоже вызвали к Ланину.

Как оказалось, кабинет командира «Призрака» соседствовал с кабинетом начальника центра полковника Сокола. Об этом Нестор узнал, проходя мимо двери с табличкой «Сокол И. И.» А когда он спросил у Виктора, кто такой Сокол, то и получил разъяснение, что полковник тут главный по тарелочкам.

Точно такая же фамилия была и у тренера Нестора по рукопашному бою, жившему в Юже, но вряд ли они были родственниками, скорее однофамильцами, хотя зарекаться не стоило. Нестор переступил порог кабинета Ланина и перестал думать о посторонних вещах.

Полковник был не один. В кабинете сидели уже известные слиперу люди — Хвощёв и Курчинский. На сей раз на главе службы безопасности был обыкновенный гражданский костюм, серый, с лапчатым рисунком. Заведующий же лабораторией оделся в скромный шевиот глубокого синего цвета, с блеском и выпуклой прострочкой. Рубашки на обоих под пиджаками цветом напоминали гудрон.

Ланин в отличие от них был одет в зеленоватую униформу с полковничьими погонами. Понять, в каком он настроении, было невозможно, руководитель «Призрака» редко позволял эмоциям отражаться на лице.

Нестор стеснённо поздоровался, сел рядом с Курчинским, подмигнувшим ему.

Виктор пристроился рядом.

— Вы давно разговаривали с Каменевым? — спросил Ланин негромко.

— С каким Каме… а-а, с полковником, председателем Комиссии…

— С ним.

— Давно, с тех пор как уехал из Южи.

— Появилась железная необходимость встретиться с ним.

Нестор сжал зубы.

— Я не собирался возвращаться к вам…

— Знаю, но обстановка складывается таким образом, что вам придётся вернуться, хотите вы этого или нет.

— Мне не хочется разговаривать…

— Если вы, конечно, хотите жить, — сухо добавил Ланин.

Нестор проглотил готовые сорваться с языка слова.

— Вы шутите? Я просто могу уехать подальше…

— Наивный вы человек, — усмехнулся Хвощёв с сочувствием. — В настоящее время нигде спрятаться со стопроцентной гарантией невозможно. Вас всё равно отыщут, рано или поздно.

— У меня есть «вшинник»…

Хвощёв покосился на Курчинского, заёрзавшего на стуле.

— Но не бронежилет. Вас вычислят, и, если вы начнёте сопротивляться, вас наверняка убьют.

Виктор кашлянул.

Нестор растерянно оглянулся.

Капитан кивнул.

— Не решай сгоряча. Похоже, пока нас будут прессовать киллеры, мы не сможем жить спокойно.

— Но это не может продолжаться всю жизнь!

— Нарисовался шанс исправить ситуацию.

— Как?!

Ланин посмотрел на Хвощёва.

— Пётр Данилович, поясните.

— Нестор, вам должно быть известно, что наши зарубежные «партнёры» в лице «Комитета 300», представляющего мировое правительство, как им кажется, засылают к нам Смотрящих. То есть кураторов, объединяющих все наши внутренние деструктивные силы. С двумя мы с вашей и божьей помощью справились. Но третий, а это аж сам вице-премьер Хусруллин, решил взять быка за рога и изменить миропорядок, вознамерившись запрограммировать президента во что бы то ни стало. Мало того, по нашим предположениям, он собирается переселиться в него, «заподвалить» и править Россией якобы от первого лица.

Нестор недоверчиво покривил губы.

— Как это возможно?

— Но ведь вы как слипер тоже способны вселяться в чужие мозги! И можете ими управлять. Но если вы после выполнения коррекции возвращаетесь в своё тело, то господин Хусруллин хочет остаться в президенте до тех пор, пока это будет выгодно.

— Он тоже слипер?

Собеседники переглянулись.

— Нет, по нашим данным, он не слипер. Может быть, имеет зачатки экстрасенса, но не более того. Однако в его распоряжении имеется новейший зомбер, с помощью которого он и намерен осуществить этот финт с переселением душ.

— Всё равно я не вижу оснований для…

— Шанс, — перебил его Хвощёв, — кроется в том, что, если нам удастся нейтрализовать замысел Хусруллина, вы сможете вернуться без опаски к нормальной жизни.

В кабинете повисла тишина.

Нестор думал, перебирая в памяти воспоминания о разборках с «российской элитой», плюющей на народ и на страну, и никак не мог найти аргумент, способный ему помочь.

— Жанна… — Имя сорвалось с языка самопроизвольно.

— Миловидова попросила отправить её в отставку, и после решения наших проблем её просьба будет удовлетворена.

— Правда?! — удивился Нестор. — Она просила?

— Обсудите с ней ситуацию, когда она вернётся. А пока помогите нам… — Ланин пожевал губами, — и ей справиться с врагами государства, и мы с благодарностью отпустим вас в свободное плавание.

— Хотя будем сожалеть о вашем решении, — добавил Хвощёв интеллигентно.

— Пётр Данилович, продолжайте.

— Итак, полковник Каменев, — сказал Хвощёв. — Надо будет позвонить ему якобы для организации защиты, заявить, что вы напуганы преследованием, и мы подготовим встречу.

— Но Каменев тоже на подхвате у Смотрящего.

Хвощёв рассмеялся.

— Хорошо сформулировали — на подхвате. Именно что. Но звонить ему надо не отсюда, ваш звонок могут отследить нейросети. Мы доставим вас в Строгино или в другое безопасное место и начнём разработку операции.

— Может, я лучше с Жанной? — заикнулся молодой человек.

Курчинский с улыбкой покачал головой.

— Вы сомневаетесь в своих силах? — поднял брови Ланин.

Нестор вспыхнул.

— Не сомневаюсь… я хотел сказать… вдвоём мы действуем эффективней.

— Возможно, это обстоятельство ещё будет востребовано. Позже.

— Хорошо, — окончательно сдался Нестор, ощущая раздражение и неловкость одновременно. — Но я не стану жить в казарме.

— Разумеется.

— И могу отъехать по личным делам в любой момент.

— Договоримся.

— Когда предполагается встреча?

— Сегодня ближе к обеду.

Нестор внутренне поёжился, не ожидая, что всё решится так быстро, но постарался выглядеть достойно.

— Я буду готов.

Ланин кивнул Виктору.

— Проводи.

Капитан отвёл слипера в общежитие и оставил одного с напутствием:

— Не переживай, всё плохое когда-нибудь заканчивается.

— Я не о себе думаю, — огрызнулся Нестор.

— С ней тоже будет всё в порядке.

— А ты почему не с Жанной?

— Меня многие знают в Росгвардии, не стоит лишний раз светиться. Не волнуйся, с ней моя лучшая группа. Но я не думаю, что парням придётся вмешиваться в ситуацию, Жанна должна справиться.

Нестор хотел спросить, каким образом её будут наводить на Торбана, командующего Росгвардией, но Виктор уже исчез, растворившись в коридоре действительно как призрак.

Час Нестор томился в комнате, щёлкая клавишами пульта ТВ, лёжа на кровати, либо прогуливаясь вокруг стола, потом появился Виктор, и ползущее черепахой время понеслось вскачь, как застоявшийся рысак.

Местом связи с Каменевым выбрали квартиру на проспекте Берзарина, возле ТРЦ «Пятая авеню». Аналитики «Призрака» посчитали, что даже если челяди Хусруллина известен старый адрес проживания слипера, это обстоятельство как раз не должно было вызвать подозрений, так как он как бы не собирался прятаться.

Собравшись с духом, Нестор позвонил Каменеву.

— Надо же, какие люди, вспомнили, — хмыкнул полковник, не включая однако вижн-систему. — Что случилось, господин экстрасенс?

— Меня преследуют, — страдальческим голосом ответил Нестор. — Вчера наехали по полной программе, сегодня чужая машина во дворе стоит. Я её уже видел пару раз.

— Где на вас наехали?

— В «Якитории» на Жукова. Ни с того ни с сего два джигита полезли с кулаками. Это уже начинает доставать. А вы обещали защиту.

— Так вы согласны влиться в наш коллектив?

— Хотелось бы пожить нормальной жизнью, — честно признался Нестор.

— Это хорошая мотивация, распространённая во всём мире. Что ж, предлагаю встретиться, обговорить условия. Может быть, мы сможем вам помочь.

— Подъезжайте ко мне.

— Нет, это исключено. Где вы находитесь?

— На Берзарина.

Возникла пауза.

— Исключено, — повторил Каменев. — Улица Рогова в том районе упирается в Живописную, где расположен небольшой стадиончик и крытые теннисные корты. Сможете добраться туда и спуститься к реке?

— Без проблем.

— Через час вас устроит?

— Вполне.

— В таком случае ждите за кортами, на бугорочке над рекой, между двумя берёзами.

Голос Каменева пропал.

Виктор, наблюдавший за Нестором, сидя на диване, задал немой вопрос.

— Живописная, спуск к реке мимо теннисных кортов, — сказал Нестор. — Через час.

— Это нас устраивает. — Виктор встал. — Собирайся и выезжай.

— А ты?

— Мы будем на месте к твоему приезду. Каменев далеко не прост, каким выглядит, и может иметь защиту, поэтому, если не сможешь его «заподвалить» с первого раза, найди причину отступить, типа под предлогом «я подумаю».

— Понял.

— С Богом! — Капитан скрылся за дверью.

Нестор не торопясь оделся: день выдался пасмурный и сырой, температура воздуха упала почти до нуля, ночью даже сыпал снежок, поздняя осень, что ни говори, и надо было одеваться посерьёзней. Подумав об этом, он натянул голубенький свитерок тонкой вязки, броги «Норд» и чёрную кепи «под бейсболку» — с длинным козырьком.

Машина стояла во дворе соседнего дома и выглядела сиротливо, как потерявшаяся собачонка. Нестор даже пожалел её, погладив по рулю:

— Не обижайся, не брошу.

К назначенному месту встречи он прибыл в начале первого, за десять минут до срока. Поставил «рено» справа от входа в парк, за трамвайными рельсами, и направился по асфальтовой дорожке вниз, к спортивному комплексу, гадая, где в настоящий момент находятся бойцы Бокова.

Однако подозрительных личностей в поле зрения не попадалось, хотя при этом Нестор был абсолютно уверен, что Виктор со своими «призраками» где-то рядом.

На всякий случай он сделал звонок:

— Витя, ты где?

— На месте, — ответил капитан. — Тебя уже ждут на берегу. Спускайся, но особенно не суетись и не верти головой. И самое главное — будь готов к пси-атаке. У Каменева может быть зомбер.

Нестор ощутил спиной холодный ветерок, но решимости не потерял.

— Отобьюсь, со мной «вшинник».

— Не очень-то на него полагайся.

— Почему? — удивился Нестор. — Марион Давидович уверял, что защита проверена.

— Я имею в виду личную настройку. Если сам не будешь сконцентрирован, никакой «вшинник» не поможет.

— Буду стараться.

Дорожка вывела его к двухэтажному корпусу спортивного комплекса, повернула к стадиону слева. Ответвившаяся от неё асфальтовая лента миновала два крытых теннисных ангара, уткнулась в калитку, за которой поднимался берег реки-Москвы, нависавший над её гладью метров на пятнадцать.

Левее по берегу, за купами серого кустарника, стоял чёрный внедорожник «порше». С другой стороны, за берёзами, виднелся ещё один такой же внедорожник. В них сидели люди, но на появление посетителя не отреагировали.

Зато снизу по травяному склону к нему поднялись двое мужчин, одним из которых оказался Арсений Сергеевич Каменев. Он был в красивом плаще с отливом цвета золотого руна. Его молодой спутник шагал в дутой куртке «под брезент».

Не видя гарантов своей безопасности, Нестор почуял угрозу: показалось, что над берегом сгустился воздух, насыщенный электричеством. На всякий случай он решил не идти навстречу паре, а подождать, когда они приблизятся.

— Внимание! — ручейком протёк в ухо голос Виктора.

Сердце заработало смелей: капитан и группа находились где-то поблизости, хотя он по-прежнему не видел никого, кроме подчиненных Каменева.

Пара подошла.

Каменев широко улыбнулся.

— Наконец-то вы сообразили, что мы живём в очень опасном и непредсказуемом мире.

Он был фальшив в каждом слове, в каждом жесте, в каждой детали, но главное, что полковник был действительно уверен в своём превосходстве, что подействовало сильнее всего. Нестор понял, что Каменев и в самом деле имеет зомбер.

Вспомнилась ставшая классической фраза президента: если драка неизбежна — бей первым!

— Это не ваша птица летает? — спросил Нестор, глянув на низко нависшие тучи.

Мужчины одновременно вздёрнули головы, высматривая несуществующую птицу, и слипер «выстрелил» собой, целя в голову Каменева.

Он ожидал встретить тугой слой защитных вибраций полковника, однако ничего подобного не произошло. «Пуля» мыслеволи проникла в мозг Каменева и в течение двух секунд расположилась в нём как хозяин.

Спутник Каменева смотрел на шефа вопросительно, и Нестор губами полковника сказал веско:

— Оставь нас на пару минут.

Тот настороженно глянул на застывшего статуей Нестора, и слипер повторил:

— Иди, позову.

Парень отошёл к берёзам, поднося ко рту сигарету.

Нестор в это время «листал» память Каменева, приходя в состояние человека, потрясённого ударом грома. В течение минуты изучив тайные закоулки памяти полковника, он закодировал его и вернулся в собственное сознание.

— Витя, тут такое!..

— Короче! — отозвался Боков.

— Жанну ждёт засада! Надо срочно её спасать!

— Это ты выудил из памяти Каменева?

— Он работает на Хусруллина!

— Это и так было понятно.

— Но они успели зазомбировать верхушку военной прокуратуры, часть министров, самого премьера, двух советников президента и готовят операцию по кодированию директора ФСБ!

— Предсказуемо, Хусруллин пошёл в психическую атаку. Твой визави рядом…

— Ждёт команды, я его «засосил».

— Отпусти его.

— Что?! Как — отпусти?!

— Если мы начнём их глушить и задерживать, об этом сразу доложат Хусруллину и он примет меры. Пусть пока думает, что всё под контролем, мы ни о чём не догадываемся. Внуши полковнику мысль, что ты подумаешь над его предложением и позвонишь в ближайшее время.

— Я бы их всех…

— Поломаем все планы. Работай.

— Но Жанна…

— Я уже звоню группе поддержки. — Виктор отключил рацию.

Нестор повернулся к Каменеву, с задумчивым видом глядящему в небо.

— Переговоры прошли в дружеской обстановке, я подумаю и перезвоню вам сегодня вечером. Возвращайтесь к себе. Пароль подчинения — «знание — сила». Идите!

Пароль представлял собой кодовую фразу, инициирующую закладки в подсознании человека, обязывающие его подчиняться всем приказам.

Каменев молча зашагал к «порше» за берёзами.

Спутник полковника по фамилии Дятелко двинулся ему навстречу, задал вопрос, посмотрел на Нестора, догнал хозяина, и они вместе сели в кроссовер. Заурчал мощный мотор машины. Она развернулась и двинулась по берегу направо, к охранной зоне, как знал Нестор, одного из курчатовских исследовательских реакторов, располагавшегося под землёй рядом с парком.

За ней последовала и вторая машина, исчезла.

Нестор хотел вызвать Виктора, но капитан вдруг оказался рядом, словно выскочил из-под земли.

— Едем!

— Ты один? — ошеломлённо спросил Нестор.

Боков усмехнулся.

— Нас семеро.

— Но я никого не…

— Шестой, покажись.

Из-под береговой складки выбрался на травяной бугор ловкий парень в чёрном костюме «под ниндзя». Справа и слева под мышками у него виднелись рукояти пистолетов.

— Подгони машину! — приказал ему Виктор.

Парень исчез так же бесшумно и незаметно, как и появился.

Нестор невольно покрутил головой.

— Циркачи! Я думал, что такие фокусы могут показывать только в блокбастерах.

— Они ещё и картошку выкапывать могут, — скромно сказал капитан.

Нестор пропустил шутку мимо ушей.

— Куда едем?

— В Новогиреево.

— Мне ехать за вами?

— Твою «реношку» подгоним позже, поедем на наших тачках.

Подъехал минивэн «даймлер» фиолетового цвета.

Виктор и Нестор вскочили внутрь, и водитель утопил в пол педаль газа.

Через полчаса, когда машина выскочила на Хорошевское шоссе, стала известна судьба Жанны.

Местом проведения операции программирования командующего Росгвардией была избрана вертолётная площадка на юго-востоке Москвы, в Новогиреево, где находился центр оперативного управления спецназа Росгвардии. Разведке «Призрака» удалось узнать об инспекционной поездке Торбана в Тульскую губернию, куда он собирался отправиться на вертолёте. Жанна прибыла туда заблаговременно, спокойно преодолела посты охраны, имея нужные документы, и даже подошла к вертолёту: готовился к вылету новенький Ми-171 А2, только-только проходящий заводские испытания. А через минуту после этого она замолчала и не отзывалась ни на вызовы по рации, ни по чип-связи, ни по вижн-системе.

Дрон, запущенный бойцами Виктора над аэродромом, показал пустое поле. Точнее — ряды «вертушек» разных классов и ангары. Людей не поле не было. А это в свою очередь означало, что командующий лететь никуда не собирался, и его визит был лишь приманкой для «призраков». Кто-то знал о подготовке операции по кодированию Торбана и разработал контроперацию по захвату слипера.

— Остановитесь! — глухо попросил Нестор, узнав подробности переговоров Виктора.

Водитель минивэна вопросительно посмотрел на капитана (всего в машине ехали пять человек), тот кивнул.

— Останови.

Минивэн съехал с Ленинского проспекта на дублирующую улицу.

Бойцы молча уставились на сидящего в ступоре молодого человека.

— Мне… надо… знать… — начал он.

— Разведка работает, — сказал Виктор. — Скоро узнаем, где она.

— Нет, мне надо знать, кто сдал…

— Ты мог бы покопаться в памяти Каменева и выяснить.

Нестор очнулся, вспоминая «раскопки» могилы психики полковника.

Показалось, он знает ответ.

— У него есть брат…

— Есть, Леонтий Сергеевич, тоже полковник, но из другой епархии. У нас нет на него никаких прямых компроматов.

— Жена этого Леонтия — секретарь Совбеза.

Виктор замер, переглядываясь со своими подчинёнными.

— Не ошибаешься? Каменев не мог подсунуть тебе дезу?

— Мысль невозможно спрятать за зубами.

— Мамой клянусь: из-под земли достану! Лейтенант, погнали на базу!

— Подождите. — Нестор взялся за ручку дверца. — Я выйду.

— Зачем?

— Я больше не хочу быть подопытным кроликом. Найду Жанну и…

— Что?

— Уйду с ней в глубокое подполье, чтобы никто не знал, где мы живём.

— Это невозможно. Тебе всё объяснили.

— Я попытаюсь.

— Один ты её не найдёшь и не освободишь.

Нестор хотел возразить, но подумал и нехотя буркнул:

— Пока что нас постоянно подставляют. Сколько можно?! Одни предатели кругом!

— Не одни, — мягко возразил капитан. — Предают в основном люди, облечённые властью и скурвившиеся на бизнесе. Тебе всё равно придётся на кого-то опереться.

Нестор криво улыбнулся.

— Подскажи на кого.

— На меня, — просто сказал Виктор. — На мою группу. Надёжные парни. А чтобы нас не предали, будем работать тихо, никого не посвящая в свои планы.

Нестор помолчал, переживая в душе дикую жажду убить всех, кто задерживал любимую.

Виктор протянул ему руку ладонью кверху.

Слипер стукнул по ней своей ладонью.

О том, что Хусруллин направился в Кремль на приём к президенту, Козодоеву доложили в два часа дня, когда он обедал. Новость была ожидаемой, но приятней от этого на стала. Иван Егорович сам собирался к президенту, зная, что тот планирует присутствовать на внеочередном заседании Совета безопасности, однако не мог предугадать намерений главных действующих лиц операции «Горгона Медуза», названной по имени персонажа древнегреческих мифов, от взгляда которой каменели люди, и впервые почувствовал свой возраст: пятьдесят пять лет всё-таки не могли считаться оптимальным возрастом для проведения операций подобного рода. В тридцать ему даже в голову не пришло бы огорчаться от внезапно возникающих угроз.

Мысль задержать Хусруллина мелькнула у Козодоева ещё в Госдуме, когда вице-премьер подсел к нему в столовой в надежде запрограммировать с помощью зомбера. Однако «вшинник» Курчинского с честью выдержал испытание, ошеломив этим экспериментатора, и всё же директор отверг идею задержания из-за риска упустить свору предателей, поддерживающих Хусруллина. Теперь же он пожалел, что отказался от затеи.

— Когда президент намеревается вызвать нас? — спросил он Симонова.

— В четыре часа пополудни.

— Еду! — Козодоев торопливо связался с оперативным управлением: — Васина мне!

Полковник отозвался через секунду:

— Слушаю, товарищ генерал!

— Мою группу на выезд! Комплектация СО! Проводка по варианту ВВУ! Цель — Кремль! Обеспечить полосу!

— Слушаюсь! — кивнул здоровенный Васин, не моргнув глазом.

Комплектация СО означала «специальная операция», подразумевающая скрытое ношение как оружия, так и экипировки под обычные гражданские костюмы. Вариант ВВУ представлял собой формулу развёртки высшего боевого приоритета «внезапно возникшей угрозы». Подразделение спецназа ФСБ «Альфа» готовилось в том числе и для операций среди городского населения, а личная группа Козодоева к тому же обладала и специальными пропусками, открывающими бойцам двери в любые государственные, коммерческие, военные и секретные учреждения.

Фраза же «обеспечить полосу» соответствовала предоставлению группе свободного проезда по улицам Москвы от базы ФСБ в Кривоколенном переулке до резиденции главы государства на территории Кремля.

Симонов встретил директора возле выезда из подземного гаража.

— Я с вами, Иван Егорович.

В отличие от самого Козодоева, не ставшего переодеваться, начальник информационного Управления щеголял в мундире с полковничьими погонами и на вопросительный взгляд шефа пояснил с кривоватой улыбкой свой наряд:

— Поеду сопровождающим, кремлёвская охрана любит людей в погонах.

Погнали по Бульварному кольцу, кое-где перекрытому ДПС для проезда важного кортежа.

Ехали на трёх машинах: внедорожнике «БМВ» с пятью бойцами и Симоновым на переднем сиденье, за ним следовал «Аурус» Козодоева с директором и тремя спецназовцами, и замыкал небольшую колонну ещё один внедорожник — «Эксцельсиор», набитый электроникой особого назначения.

Ровно в три часа дня группа подъехала к Кутафьей башне Кремля, через которую проезжали на его территорию служебные автомобили кремлёвского сервис-контингента. Стерегли ворота штатные охранники президентской гвардии, и никаких задержек не возникло. Парни отлично знали машину директора ФСБ, нередко появлявшуюся у стен древней крепости.

Пока ехали, Козодоев успел обсудить с аналитиками необычную торопливость решения президента собрать Совбез, попытался дозвониться до самого главы государства, но тот не ответил, впервые в жизни.

Сжалось сердце, подсказывающее, что ситуация выходит из-под контроля.

— Где слиперы? — позвонил он Добрынину.

— На заданиях, — ответил создатель «Призрака». — Что-то случилось, Иван? Мне сообщили, что ты направляешься в Кремль.

Козодоев досадливо поморщился. Со слов Добрынина выходило, что кто-то внутри конторы предупреждает Валерия Севастьяновича о маневрах директора.

«Найду „крота“ — язык отрежу!» — пообещал он в гневе неизвестно кому. Буркнул в очки дополненной реальности:

— Ничего особенного. Хусруллин проверил на мне действие зомбера, попытка программирования не удалась, но он, видимо, испугался последствий и решил ускорить события. По моим данным, господин вице-премьер направляется в Кремль, где президент вдруг нежданно-негаданно решил созвать совещание Совбеза.

— Мотузов мне сообщил об этом ещё час назад.

Козодоев сжал зубы.

— Почему он мне не сообщил?

— Не знаю.

— Найди мне кого-нибудь из слиперов! Немедленно! Кто ближе и свободен. И отправь с группой Бокова в Кремль!

— Иван, в чём дело?

— Потом объясню, Севастьяныч, не завалить бы дело.

— Начинаю искать, перезвоню.

В голову мухой влетела неожиданная мысль.

— Дима, с кем сейчас Мотузов?

— Сейчас узнаю, — ответил Симонов.

Машины проехали на стоянку возле здания бывшего Сената, и полковник доложил:

— Мотузов вместе с остальными членами Совета находится в малом зале совещаний.

— С кем именно?

— Министр обороны… директор Росгвардии… министр внутренних дел… премьер с вице-премьерами…

— Хусруллин среди них?

— Наверно, минуту…

Захлопали дверцы внедорожников, из них начали вылезать бойцы «Альфы», выжидательно глядя на командиров.

На стоянке кроме десятка машин работников Кремля стояли и машины Росгвардии, и Васин обратил на них внимание:

— Интересно, что тут делает команда Торбана?

— Хусруллин сидит с Мотузовым, — сообщил Симонов.

— Чёрт! — выругался Козодоев. — Полковник, бери тройку и со мной в здание! Макаров — возьмите под контроль внешний периметр!

— Есть! — дружно ответили офицеры.

Торопливо подошёл Васин в сопровождении трёх парней в куртках под модные «стёганые фуфайки».

— За мной! — скомандовал Козодоев.

Однако дальнейшие события показали, опять-таки впервые в жизни Козодоева как главы Федеральной службы безопасности, что он не всегда вызывает уважение у военных людей.

В здание Сената (он же — Дом Советов), в котором располагались кабинеты президента, залы для торжественных церемоний и рабочих встреч, группу не пропустили. На входе стояли не парни в униформе Федеральной службы охраны, а рослые бойцы, красовавшиеся в боевых «сотниках» с надписями на спинах «Росгвардия», и на протянутое Симоновым удостоверение полковника ФСБ один из тройки «терминаторов» с поднятым забралом равнодушно проговорил:

— Без спецдопуска пропускать никого не велено.

— Какого ещё спецдопуска? — удивился Симонов.

— Сегодня действует особый режим пропуска. Для посещения здания нужен пропуск, подписанный генералом.

Симонов вскинул брови.

— Каким ещё генералом?

— Торбаном. По его личному распоряжению.

Симонов оглянулся на Козодоева.

— Товарищ генерал…

Козодоев вышел вперёд.

— Я директор ФСБ Козодоев. — В нос парня в «сотнике» ткнулась малиновая книжечка с золотым тиснением «Федеральная служба безопасности Российской Федерации». — Пропустить!

— У меня приказ нашего генерала. — Гвардеец сделал ударение на слове «нашего». — Пропуск только по спецдокументам.

Козодоев кивнул Васину.

Всё произошло в течение секунды.

Маневр трёх оперативников личной группы Козодоева напоминал движение трёх струй воды: они «облили собой» росгвардейцев, мгновенно обезоружили и повалили на плиточный пол вестибюля за рамкой металлоискателя. Как говорят в таких случаях — глаз не успел моргнуть, а рослые «терминаторы» уже лежали с завёрнутыми за спину руками.

Разгуливающие по вестибюлю здания люди не сразу поняли, что произошло, и лишь когда Козодоев, Симонов и Васин прошагали мимо застывших групп разных спецподразделений, среди свидетелей раздался ропот. Какая-то девица в чёрной юбке выше колен и белой блузке взвизгнула.

— Тихо! — сказал Симонов строго, поднимая над головой малинового цвета удостоверение. — Работает спецназ ФСБ!

— Догоняйте, — сказал Козодоев Васину.

В коридоре повернули направо и тотчас же наткнулись на спешащих к вестибюлю двух росгвардейцев. Один из них автоматически вскинул пистолет-пулемёт, но увидел Козодоева и опустил.

— Товарищ генерал?!

— Что тут у вас творится? — строго осведомился Козодоев, не узнавая спецназовца.

— Приказано взять под контроль всё здание…

— Это наша забота, объяви по громкой, что силами ФСБ перекрыт весь периметр и начата операция по поиску возможной закладки взрывного устройства.

— Но мой командир приказал…

— Фамилия, звание?

— Капитан Верховцев.

— Мы встречались?

— Так точно, в клубе «Валдай».

— Выполнять, капитан! А с твоим командиром я разберусь позже.

Гвардеец махнул рукой спутнику, и оба убежали в вестибюль.

— Если они проверят… — начал Симонов.

— Им будет не до того, — буркнул Козодоев.

Через несколько секунд к ним присоединились Васин и один его оперативник.

— Оставил там двоих, — сказал полковник. — Разберутся.

— Сорок первый, что замолк? — осведомился Козодоев.

Сотрудник ФСБ, работающий в здании Совета и наблюдавший за суетой подготовки к совещанию, ответил не сразу. Козодоев и его спутники дошли уже до первых залов, когда имплант связи директора сообщил:

— Мотузов и Хусруллин зашли к президенту.

Козодоев споткнулся, останавливаясь и кивком здороваясь с проходящими мимо людьми.

— М-мать твою!

— Товарищ генерал? — встревожился Симонов.

— Мотузов повёл Хусруллина к президенту!

— Не может…

— Может, раз они уже там! Сволочь хитрая, нашёл ход!

— Какой?

— Запрограммировал секретаря Совбеза! Без сомнений!

— Тогда нам кранты!

Иван Егорович повернул назад, но мелькнувшая идея заставила его вернуться к входу в зал.

— Ждите здесь! Васин, включай боевую ВВУ всему нашему оперативному контингенту! «Альфу» «на уши»!

Полковник махнул рукой своему подопечному и заторопился назад, к вестибюлю, оставив Симонова.

Козодоев зашёл в зал, поискал глазами министра обороны, разговаривающего с премьер-министром, торопливо приблизился.

— Сергей Николаевич, мне нужно сказать пару слов генералу Павлову.

— Да, да, конечно, — протянул ему руку премьер, отворачиваясь к другим членам Совбеза.

Министр обороны, невысокого роста, с выдающимся животиком, кругленький, но подвижный, обладающий роскошным чубом и умными карими глазами, вопросительно посмотрел на директора.

— Что-то вы неважно выглядите, Иван Егорович.

— Идёмте отсюда, Виталий Романович, есть разговор.

— Но президент с минуты на минуту позовёт в кабинет…

— Успеем, дело чрезвычайной важности.

Министр пробежался взглядом по лицу Козодоева, оценил его состояние, поколебался, но не возразил.

— Идёмте. Дима, я отойду на минуту.

Адъютант генерала в чёрном костюме кивнул.

Вышли в коридор, где в сторонке, у окна маялся Симонов.

— Слушаю вас.

Козодоев, давно сформулировавший сообщение, быстро изложил собеседнику суть проблемы. Министр недаром был известен своим упрямством в достижении цели и редкой для функционера такого уровня сметкой. К тому же он слыл творческим человеком: прекрасно фотографировал, писал картины природы, вырезал из дерева фигурки зверей и любил путешествовать по экзотическим местам России.

О существовании «Призрака» он, естественно, знал, как и о создании Комитета защиты Отечества, однако никакого участия в их деятельности не принимал, спихнув груз этих проблем на плечи бывшего зама — Добрынина. Но и не мешал ему, будучи государственником, полагая, что такие подразделения и структуры должны на всех планах работать на страну.

Выслушав Козодоева, он тряхнул чубом, как бы пробуждаясь ото сна.

— Если это правда…

— Сколько лет, — перебил его Козодоев, — вы меня знаете, Виталий Романович?

Павлов сдвинул брови.

— Лет двенадцать.

— Могли бы уже понять, что я пасть порву за Отечество, как говорил известный киногерой, и пургу гнать не буду!

— Он говорил чуточку иначе, — усмехнулся министр. — Но я вашу мысль уловил. Итак, вы полагаете, что…

— Идет обрушение властной вертикали! Гибридная война Запада с нами началась не сегодня, и не секрет, что мы её проигрываем по многим позициям благодаря предателям властной либеральной верхушки, особенно в области коммуникаций, информационных вбросов и кибератак. Хусруллину удалось поймать волну, как говорят спортсмены-сёрферы. Он окружил себя стадом упырей-журналюг и деятелей вроде Гозмана, Быкова, Шендеровича и иже с ними, да и полправительства перетащил на свою сторону. И сейчас он завершает финальную атаку на президента. Думаю, даже не думаю, уверен, что он запрограммировал секретаря Совбеза и многих его членов, а в данную минуту пытается запрограммировать президента.

Из зала выглянул молодой человек в чёрном костюме, постучал пальцем по браслету часов на запястье.

Министр махнул ему в ответ.

— Сейчас буду. — Повернулся к Козодоеву. — Что вы предлагаете?

— Уходить! Пока и нас с вами не превратили в зомби! Психотронный генератор — не фантастика, вы это знаете, так как и в ваших лабораториях работают над такими вещами, а я лично держал прототип американского зомбера в руках. Кстати, наши спецы сделали чип защиты — «вшинник».

— Как? — удивился Павлов.

— «Вшинник», от слова «вшить».

— Я думал — от слова «вши».

— У каждого своя фантазия, у моих ребят — тоже.

Иван Егорович пошарил пальцами под волосами над ухом, отцепил свернувшего в каплю «паучка», протянул министру.

— Цепляйте.

Павлов недоверчиво повертел гаджет перед глазами.

— Брошка…

— Проверен, работает, какое-то время вы будете защищены.

— А как же вы?

— Мне доставят другой.

— Всё это так неправильно…

— Согласен, мы провалились, но, если Хусруллин действительно переселится в голову президента, России конец!

— Я имел в виду — мы плохо скоординированы, а это неправильно.

— Да идёмте же, может начаться тревога, а я бы не хотел схватиться с гвардией Торбана в Кремле, ребятки у него подобраны умелые и хваткие.

— Что сказать, когда президент позовёт к себе?

— Да ничего не надо говорить. Через пару минут нас не должно быть на территории Кремля.

Павлов нацепил очки.

— Дима, позовут, скажешь, что у меня проблемы с животом, сижу в туалете. — Выслушав ответ адъютанта, он первым направился к выходу в вестибюль.

Группу ожидаемо остановили у рамки металлоискателя — четверо гвардейцев и два охранника здания. Тот же гвардеец, капитан Верховцев, который встретился Козодоеву в коридоре, виновато сморщился перед Павловым.

— Извините, товарищ генерал, приказано…

Козодоев отстранил министра, вышел вперёд, шевельнул пальцем, приказывая капитану нагнуться. Сказал ему в ухо, цедя слова:

— Капитан, хочешь послужить Отечеству, делай то, что я прикажу! В настоящий момент идёт попытка переворота, в котором замешаны большие люди и высокие чины, в том числе твой командир Торбан. Это не фейк, говорю это со всей ответственностью! Моя структура на другой стороне баррикады, мы попытаемся помешать негодяям захватить власть, поэтому не вмешивайся, пропусти, придумай что-нибудь, и, возможно, станешь спасителем государства.

Капитан изменился в лице, облизнул губы.

— Товарищ генерал, понимаете, меня же под трибунал…

— Решай, дружок, мы всё равно пройдем, поверь, со стрельбой или без, но тебе потом с этим жить.

Верховцев потоптался на месте, глянув на группу выходящих и на своих бойцов, среди которых мялись и те, кого уложили парни Васина, повёл стволом пистолета-пулемёта.

— Пропустить!

Гвардейцы повиновались, освобождая проход, внезапно обнаружив, что в спины им дышат неизвестно откуда взявшиеся парни в чёрных куртках.

Козодоев усмехнулся в ответ на взгляд министра, оценившего выучку «альфовцев».

— С нами поедете?

— У меня свой транспорт. — Павлов заторопился к «Аурусу» с военными номерами, дверцу которого открыл телохранитель министра.

Козодоев поспешил к своему «членовозу».

Расселись по машинам, и колонна помчалась к ближайшей кремлёвской башне, провожаемая глазами бойцов Росгвардии.

Тревога по полной форме началась в Кремле в тот момент, когда ворота проезжал последний внедорожник.

— Чёрт! — выдохнул Симонов с облегчением. — Что происходит?! Неужели они начали бы валить нас?!

— Вполне, — буркнул Козоедов. — Слишком велика цена провала.

— План «Перехват» не объявят?

— Цена ему… Сорок первый, что там у вас?

— Хусруллин потерял сознание, — ответил наблюдатель. — Находится в коме. С ним врачи. Территорию перекрывают! Я слышал, как министр МВД отдавал приказ ввести план «Перехват» и во что бы то ни стало задержать директора ФСБ!

— Этого следовало ожидать.

— Нас будут останавливать?! — не поверил ушам Симонов.

— Пусть попробуют.

— Значит, Хусруллин…

— Переселился! Теперь всем в стране будет заправлять он, хотя никто об этом знать не будет.

— Кроме нас.

Козодоев связался с Добрыниным:

— Валера, нашёл слипера?

— Беда, Иван, Миловидова исчезла, Безоружный тоже!

— Что значит — исчезла? Что значит — Безоружный тоже?!

— А-3 попала в засаду, и где находится в данный момент — неизвестно. Четвёртый узнал об этом и… подозреваю, что парень бросился на её поиски. Что касается первого, он отправился в Японию. Так что придётся обходиться без слиперов.

Козодоев сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь.

— Приплыли!

— Что будем делать?

— Объявляй полный «локдаун»! Временное прекращение контактов членов Комитета со всеми исполнителями и друг с другом! Отвечать только на наши звонки! И позвони Ланину, что мы тоже уходим «в партизаны», как это сделал он.

— Господи… — пробормотал Симонов.

До полудня Нестор метался с Виктором по разным инстанциям, названий которых не знал и не запомнил, в надежде разобраться с главной проблемой: куда отправили Жанну после её задержания на аэродроме Росгвардии.

Он даже «слетал» к Мыследару, вспомнив, что однажды она вырвалась в космос при попытке её зомбирования. Однако плазмик его не обрадовал, сообщив, что никто к нему «не стучался». Нестор в двух словах обрисовал ему ситуацию, узнал, что встреча с голдхоулцами назначена «на завтра», что соответствовало примерно двенадцати часам по времени Земли, и вернулся в своё тело глубоко разочарованный.

Капитан не утешал своего спутника, но ясно было, что он сопереживает и делает всё от него зависящее, чтобы найти координаты подруги.

Наконец после обеда он вернулся в машину после очередного визита, на сей раз в здание Центра обороны, и предложил слиперу отдохнуть.

— Я не устал, — угрюмо отказался Нестор.

— Мне нужно отъехать по неотложному делу, — сообщил капитан. — Начались скачки с препятствиями, Хусруллин всё-таки запрограммировал президента, и теперь нас ожидает охотничье цунами. Президент бросит на нашу поимку всех своих псов.

— Росгвардия и так за нами гоняется.

— Кроме Росгвардии у него под рукой куча других силовых ведомств, в том числе Следственный комитет, спецназы полиции, личная охрана, МЧС и тому подобное. Хорошо, что федералы ещё с нами.

— А ГРУ?

— ГРУ — структура минобороны, она тоже с нами. — Виктор подумал и добавил: — Пока.

— Неужели другие силовики не побоятся войны с ФСБ?

— Не побоялся же Ельцин в прошлом веке объявить охоту на честных чекистов после расстрела Белого дома? Ставки слишком высоки, чтобы наши враги остановились на полпути, сталкивать русских меж собой — их трюк.

— Так мы… обречены?

Виктор похлопал слипера по колену.

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, как говорится. Ещё побарахтаемся. Да и на вас большая надежда. Ты ведь не останешься в стороне как намеревался?

Нестор поёрзал на сиденье.

— Нет!

— Ну и славно. Побудь один, поищи Жанну своими методами. Разведка копает по всем каналам, так что результат будет. Я подъеду ближе к вечеру.

Машина остановилась у ТРЦ «Пятая авеню».

— Выходи.

— Мы же собирались корректировать министра цифры…

— Это «шестёрка» по большому счёту, мелкая рыбёшка. Нужно корректировать мозги акулам. Дойдёт очередь и до министра цифрового развития.

Машина уехала. Нестор постоял, глядя ей вслед, обратил внимание на молодого парня, наблюдавшего за ним с высокого парапета ТРЦ. Непроизвольно напряглись мышцы живота. Не хватало только просить Виктора вернуться.

Но парень вдруг показал пальцами вилочку латинской буквы «V», и Нестор с облегчением расслабился. Ему оставили охрану, только и всего.

В квартире с тех пор, как он покинул её с Жанной, ничего не изменилось. Остался и тонкий нежный запах её духов.

Нестор нашёл брошенную на кровать ночную сорочку женщины, прижал к лицу, впитывая всей кожей потрясающе приятный, будоражащий и зовущий аромат тела любимой. Зажмурился, представляя, как они стоят у постели обнявшись, дыша друг другом… Позвал в пространство, окружающее дом, город и планету:

«Жанна! Откликнись!»

Показалось, что он получил ответ.

Отбросил сорочку, сосредоточился на мысленном кличе:

«Жанна, отзовись! Где ты?!»

Из неведомых далей космоса прилетел тоненький писк, напомнивший азбуку Морзе: три коротких сигнала, три длиннее.

Он попытался определить координаты «передатчика», и космос послушно сузил объём приёма, позволив человеку спикировать на поверхность Земли. «Передатчик» находился не в глубинах Вселенной, а на родной планете.

«Жанна?!»

Едва слышный писк в ответ: тии-тии-тии…

Район мысленных вибраций превратился в призрачную трубу метро, дотянувшуюся до какого-то определённого места. На миг в сознании слипера проявились эфемерные остовы пузатых машин с нахлобученными на них крестами.

— Вертолёты… — догадался молодой человек, выбираясь из транса в трёхмерную реальность спальни. Обнаружил, что стоит мокрый от пота, как вытащенная из воды мышь. Первой мыслью было — немедленно мчаться туда, на аэродром, куда дотянулся его экстрасенсорный «пеленгатор». Но вторая мысль остановила первую.

Он активировал имплант связи.

Виктор отозвался спустя полминуты.

— Извини, не могу говорить…

— Я нашёл её! — перебил его Нестор.

Капитан отреагировал паузой и коротким:

— Свяжусь через минуту.

Он и в самом деле перезвонил ровно через минуту:

— Говори!

— Она на аэродроме!

— Точнее. На каком именно?

— В Новогиреево, там у Росгвардии вертолётная площадка, небольшой аэродром.

— То есть её захватили на аэродроме и оставили где-то в здании порта?

— Наверно, хотя я не понял, что это за помещение. Может быть, даже не здание, а какой-то из вертолётов.

— Понял, начинаю действовать. Сможешь сам добраться до базы в Лосином? Чтоб не терять времени, пока мы будем разворачивать поиск.

— Машина…

— Там же, где и была.

— Еду.

Нестор бросился в ванную, ополоснулся, смывая пот, накинул куртку и сбежал по лестнице во двор.

«Реношка» ждала его через дорогу, во дворе соседней пятиэтажки, и он влетел в кабину как бильярдный шар в лузу, провожаемый глазами молодого сотрудника охраны, оставленного Виктором.

Через час Нестор был возле парка Лосиный остров, несколько нарушив скоростной режим. За минуту, как подъехать к базе, позвонил капитану, и ему сообщили, где оставить машину. Ещё через пару минут слипера подхватил знакомый внедорожник «Туарег», внутри которого сидел Виктор в сопровождении двух «ниндзя» в чёрном, не считая водителя. Парням на заднем сиденье пришлось потесниться, хотя на неудобства никто не обратил внимания.

— Ситуация такая, — обернулся сидевший впереди на пассажирском сиденье Боков. — Мы запустили над аэродромом два дрона и по движению нелётного состава, обслуживающего комплекс, и по переговорам сотрудников, доступных прослушке, установили примерное местонахождение Миловидовой. Это действительно вертолёт, военно-транспортный Ми-8 МТТ. Стоит в отдельном ангаре, охраняется отделением спецназа численностью до десяти бойцов. Остальная территория охраняется в штатном режиме. Нейтрализовать охрану не проблема.

Нестор криво улыбнулся.

— Нейтрализовать — это стрелять?

— Стрельба не всегда приводит к нужному результату, — ровным голосом ответил капитан. — Будем действовать по обстоятельствам, но эффективно. Не пробовал с ней связаться?

— Пробовал, — признался Нестор. — такое впечатление, что у неё заклеен рот.

— Возможно, её накачали наркотиками.

— Либо она перепрыгнула в какой-нибудь объект и не может вернуться обратно в тело.

Парни в чёрном, сидевшие вплотную, переглянулись. Даже если они знали о способностях паранормов мысленно переселяться в головы других людей, для обоих это было непостижимо и приводило в трепет.

— Будешь разбираться сам, — кивнул Виктор.

Нестора бросило в жар.

— Разберусь!

К «Туарегу» присоединился минивэн, и машины понеслись по МКАД, пока не свернули к окраине Новогиреево, где в лесу, на берегу ручья располагался оперативный лётный отряд Росгвардии.

Остановились за пару километров до аэродромного комплекса в начале шестого. Начало темнеть, похолодало, над лесом нависли тучи, но дождя пока не было.

Виктор и Нестор перебрались в кабину минивэна, где командир группы держал на коленях монитор дрона.

Виктор нацепил специальную гарнитуру: очки-консервы и наушники, подсел к парню с монитором.

Нестор с любопытством вгляделся в мерцающий экран. Специалистом по работе с такой аппаратурой он не был, но всё же понял, что красные контуры — это объекты аэродромной инфраструктуры, а зелёные, бродящие по тёмно-фиолетовому экрану, живые существа, люди.

— Вот этот ангар, — ткнул пальцем в один из прямоугольных контуров командир группы. — Внутри «вертушка». Сейчас на периметре четверо, можем взять за секунды, бесшумно.

— Подождите, — быстро сказал Нестор. — Давайте сначала я проверю, там Жанна или нет и в каком она состоянии.

— Сколько это займёт времени?

— Я быстро!

Виктор оторвал взгляд от экрана.

— Сможешь прямо отсюда? Или надо подойти ближе?

— Хорошо бы показать ангар.

— Шалин, Колесников, Батрудинов — со мной, отведём его. Остальные на готовность! Подойти, затаиться, ждать команды.

Из минивэна вылезли все, но с Нестором отправились только четверо, считая Виктора и командира группы по фамилии Шалин.

— Умеете ходить пауком? — спросил он.

— Как? — не понял Нестор.

— Бесшумно, — усмехнулся Боков. — Постарайся не шуршать при ходьбе.

— Ладно.

Углубились в лес: первым Шалин, действительно передвигавшийся абсолютно бесшумно, как настоящий паук, за ним капитан, Нестор и двое «ниндзя» в специальных шлемах от боевых костюмов «сотник», помогающих ориентироваться на местности и держать связь.

Нестор хотел было спросить, нет ли такого шлема и для него, но было уже поздно.

С полчаса пробирались по заметно ухоженному (мелькнула мысль: наконец-то в стране заработала лесная служба; вторая мысль, как всегда, поспорила с первой: солдатики Росгвардии небось почистили) лесу, пока не вышли на край поля, на котором в паре сотен метров светились огни небольшого аэродрома.

Шагавший без шлема Виктор достал бинокль, поводил окулярами из стороны в сторону, сунул Нестору.

— Правей, за вышкой.

Слипер присмотрелся к зеленоватому фону окуляров бинокля, оборудованного фотоумножителем.

Ангар с вертолётом, в котором предположительно держали пленницу, ничем особенным не выделялся из трёх таких же пластиковых полуцилиндров длиной около семидесяти метров, шириной в полсотни и высотой до пятнадцати. И всё же Нестору почудилось, что он улавливает слабое дыхание ауры Жанны, которую отыскал бы даже глубоко под землёй.

Опустил бинокль.

— Она здесь.

— Работай. — Капитан положил ему руку на плечо.

— Подержите, если что.

— Может, присядешь?

— Нет. — Нестор сосредоточился на «выходе в космос», пушинкой вылетая из головы, переставая ощущать параметры среды: температуру воздуха, запахи, световые лучи и собственное тело.

Вокруг распахнулась тёмная бездна и практически мгновенно обрела геометрический объём и световые вибрации: он попал внутрь кабины вертолёта. «Огляделся», привычно ища трепет живых волн, обнаружил пульсирующее облако со знакомым ментальным запахом и нырнул в него, как пловец с трамплина в прорубь.

Это была Жанна! Живая! Она дышала, но не двигалась и ничего не видела и не слышала.

Нестор напрягся, пытаясь достучаться до сознания пленницы, но не смог. Она действительно находилась в наркотическом трансе, освободиться от которого самостоятельно не могла.

Испугавшись, он «дал ей пощёчину», надеясь «отрезвить». По тихой пещере сознания женщины прокатилось слабенькое эхо, но активировать мыслительную деятельность не сумело. Жанна не воспринимала гостя в своей голове.

Побродив «по пещере», Нестор вернулся в тело, обнаружив, что его поддерживает Шалин.

Почуяв по движению, что слипер очнулся, Виктор спросил еле слышно:

— Нашёл?

Нестор кивнул, задышав полной грудью.

— Она без сознания, накачана наркотой. Руки связаны. В плече торчит игла, через которую от капельницы поступает какая-то дрянь. Но из себя она не вышла. Наверно, всё произошло так быстро, что отреагировать не успела. Думаю, в неё стрелял снайпер, издали, чтобы не смогла сбежать.

— Отравленной пулей! — прошептал Шалин.

— Скорее ампулой. Потом зарядили капельницу со снотворным или парализующим раствором.

— Сможешь заставить её двигаться физически?

— Наверно, смогу. Если буду сидеть в ней.

— Это ничего не даст, — прошептал Виктор. — Она не справится с охраной. Кстати, в ангаре есть ещё кто-нибудь?

— Не заметил, — виновато признался Нестор. — Вернее, не искал.

Шалин отпустил Нестора.

— Что будем делать, командир? Штурмовать аэродром в таких условиях стрёмно.

— Думай. — Виктор ещё раз пошарил окулярами бинокля по сетчатой изгороди высотой в три метра, по строениям аэродрома, по тёмным тушам вертолётов. — Можно скрытно подобраться к ангару с другой стороны.

— Подожди, — сказал Нестор. — Есть идея.

— Давай.

— За состоянием пленницы должен наблюдать медик или, по крайней мере тот, что накачивал её наркотой. Надо его найти, заставить навестить ангар и вколоть Жанне антидот. Она очнётся, и тогда можно будет начать отход.

— Неплохо, — согласился Виктор.

— А это возможно? — скептически осведомился Шалин. — Как мы подберёмся к медику да ещё и заставим его подчиняться?

— Он заставит. — В темноте не был виден жест капитана, но было понятно, что Боков указал на Нестора. — Если хочешь, подползём ближе.

— Не надо, я и отсюда всё сделаю. — Нестор проанализировал собственную идею. — Хорошо бы узнать, где у них медпункт или штаб.

— Это мы уже выяснили. — Виктор снова протянул ему бинокль. — Левее нашего ангара и ближе к нам стоит халупа с башенкой лётного обслуживания, это и есть центр управления полётами. Медпункта как такового нет, наверно, имеется комнатушка с медицинскими причиндалами.

Нестор вернул бинокль.

— Если не найду медика, попытаюсь в ангаре что-нибудь придумать, ждите.

Свет в глазах померк, запахи и звуки исчезли. Мысль-воля слипера стрелой прорезала воздух и растеклась медузой с полусотней щупалец по всему зданию пункта управления аэродромом.

Ему повезло.

В здании в настоящий момент находилось не больше десятка человек, и среди них действительно был медик, военврач, доктор медицинских наук Товмасян (пятьдесят шесть лет, армянин по национальности, полковник по званию, психотерапевт по специальности). Он сидел в отдельной клетушке здания на первом этаже (бокс три на четыре метра с универсальным набором медицинских принадлежностей) и печатал что-то на компьютере. Разбираться в этой писанине Нестор не стал. Сделал «засос», вычитал в памяти всё, что могло пригодиться в деле, и военврач — сутулый, с мефистофелевской бородкой и курчавыми, чёрными, седеющими волосами, начал действовать, подчиняясь нынешнему квартиранту.

Поместил в стандартный переносной медбокс (кейс белого цвета с красным крестиком на крышке) шприцы, бутылки с физраствором и лекарственными препаратами, вату, тампоны, пинцеты и тому подобное, поспешил к выходу из здания. На вопрос пожилого дежурного офицера в окошке помещения охраны: «Куда это вы направились на ночь глядя, Карен Хачанович?» — Товмасян веско ответил:

— Генерал приказал не оставлять даму одну надолго. Посмотрю, не загнулась ли.

Пока медик шагал к ангару, ёжась от холодного ветра, Нестор успел скачать из памяти психотерапевта кое-какие подробности инцидента на аэродроме и убедился в правоте своих предположений: в Жанну с расстояния сто пятьдесят метров специальной пулей-ампулой с парализующим веществом мгновенного действия стрелял снайпер. Поэтому она и не увидела засаду и не успела ничего предпринять.

А Нестор пережил ещё одну вспышку ненависти к упырям в человеческом обличье, спокойно рассчитывающим такие комбинации и способным убить любого с лёгкостью, с какой нормальные люди расправляются с комарами.

Понял Нестор и главную причину провалов Комитета защиты Отечества и «Призрака»: нынешний Смотрящий, представляющий собой резидента «Комитета 300», успел перепрограммировать столько высокопоставленных чиновников, что это «элитное» серое стадо превратилось в чёрную силу, которую трудно теперь затолкать в бутылку, как джинна, вырвавшегося оттуда.

У ангара медика остановил окрик охранника:

— Стой, кто идёт!

— Свои, — пробурчал Товмасян, загораживаясь от луча фонаря.

— Чего не сидится в тепле в такую погоду?

— Приказ генерала — навещать даму каждый час. Всё тихо?

— Холодно, — с удивительной логикой ответил часовой. — Когда заберут?

— Это не наше дело.

— Проходите.

Медик включил в ангаре свет, влез в кабину вертолёта, и Нестор несколько секунд с бешено колотившемся сердцем смотрел на лежащую под капельницей Жанну. Сглотнул, прошептав:

— Держись, родная…

Торопливо разложил на лавках всё, что притащил в кейсе. Не удержался, погладил Жанну по щеке и отдёрнул руку, словно обжёгшись, вспомнив, что она — рука — принадлежит не ему.

Пользуясь указаниями сознания Товмасяна, он отсоединил пакет с зелёной жидкостью, заменив его на другой — с розовой. Затем сделал две инъекции, помассировал голову женщины, сел рядом на скамейку вдоль борта и стал ждать, не сводя глаз с бледного лица любимой.

Ожидание затянулось. В какой-то момент Нестору даже показалось, что дыхание Жанны вообще прекратилось. Испугавшись, он вселился в неё и попытался разогреть сферу сознания женщины мысленными «обнимашками» и «целовашками». И — о чудо! — перед его глазами вспыхнул призрачный лучик света, отразился от его пси-облака и зажёг «вулкан» жизни. Жанна очнулась!

«Кто… здесь?» — прилетела неясная мысль.

«Я!» — выплеснул радость ментальным воплем Нестор.

Снова переселился в тело Товмасяна, склонился над Жанной, в глазах которой мерцал туман.

— Это я, Жанна! В мозгу доктора! Это он колол тебе наркотик! Но сейчас он в «подвале»!

Глаза женщины окончательно ожили. Она приподнялась на локтях, и Нестор руками Товмасяна помог ей сесть.

— Всё в порядке, милая! Наши сейчас засели в лесу за периметром аэродрома, я с ними, здесь только контур сознания. Но теперь мы выберемся!

— Где я?! — Она обвела взглядом кабину.

— Вертолёт, в тебя стреляли парализующей пулей… снайпер сидел в засаде.

— Я поняла. — Жанна покосилась на свою руку, из которой торчала игла с трубкой капельницы. — Сними.

Нестор торопливо вытащил иглу, заклеил ранку квадратиком лейкопластыря.

— Идти сможешь?

Она прислушалась к себе, привстала, опираясь на руку медика.

— Пузырь с водой…

— Что?!

— Тело — что пузырь с водой… но я дойду.

В кабину внезапно заглянул парень в камуфляже.

— С кем это вы разгова…

Нестор совершенно рефлекторно перепрыгнул ему в голову, подавил сознание, всадил короткий приказ: выполнять все команды! Вернулся в голову Товмасяна.

— Идём!

Жанна покачала головой.

— Ты уже действуешь как профи спецназа. Он наш?

— Мой.

— Переселяйся в него.

— Я же сижу в докторе…

— Врач нам уже не нужен.

— Извини, торможу, — смутился Нестор, разворачивая в подсознании военврача программу «засоса». Затем невидимым электронным облачком перелетел в голову охранника.

Парня звали Сашей (сержант Росгвардии, двадцать четыре года, контрактник с девятнадцати лет) и даже минимальными экстрасенсорными способностями он не обладал.

— Держись за мной, — шепнул Нестор спутнице. — Вперёд!

Они выскользнули из вертолёта в ангар, Нестор первым вышел из освещённого помещения в темноту осеннего вечера, позвал одного из сослуживцев Саши:

— Колян, подойди.

Появился гвардеец — тёмная глыба на фоне светящихся конусов аэродромных строений.

— Чего тебе?

Нестор нырнул в его сознание, умело откорректировал план действий, вернулся обратно в тело Саши.

— Зайди в ангар и подсядь к доктору, жди команды.

Колян молча исчез в ангаре.

Действуя таким же манером, Нестор в темпе пообщался с двумя другими сторожами, отправляя их в ангар одного за другим, и они с Жанной побежали к забору в сотне метров от ангара, стараясь двигаться бесшумно. Женщине это удавалось лучше, ему хуже. К счастью, поле было ровное, без рвов, колдобин и кочек, и споткнулся он только один раз — о спрятанную в траве трубу. А у забора их встретили «призраки» — бойцы Виктора, успевшие проделать проход в сетчатой полосе ограды. Что произошло в ангаре, они видеть не могли, однако наблюдали за ним в бинокли, готовые броситься на помощь слиперу и пленнице, и действовали на упреждение. Нестор дал команду сержанту все забыть и возвращаться на пост и покинул его сознание.

Очутившись в своём родном теле, он наконец смог обнять любимую своими руками и получил в ответ тёплый поцелуй в ухо.

— Спасибо!

Он прижал Жанну крепче, но она высвободилась:

— Без фанатизма, дорогой, мы не одни.

— Уходим! — коротко скомандовал Виктор. — Шалин — отход «ужом».

— Есть! — прилетел шёпот командира группы.

Тревога на территории аэродрома началась, когда они уже выбрались из леса и рассаживались по машинам.

Тоскливо взвыла сирена, в небо вонзились столбы прожекторов, заревели двигатели вертолётов.

— Они нас догонят, — нервно оглянулся на лес Нестор.

— Ну это вряд ли, — ответил невидимый в темноте Боков.

Действительно, подняться в небо не смог ни один вертолёт. Загремели приглушенные расстоянием взрывы. Донеслись заполошные крики людей. Сирена смолкла, будто ей перерезали глотку.

— Садитесь! — подтолкнул Нестора в спину капитан.

Первой в кабину «Туарега» влезла Жанна, потом слипер, придержал дверцу, глядя на всплывающие над лесом освещённые снизу клубы дыма.

— Чем это вы их? Ракетами?

— Дронами, — ответил Виктор, усаживаясь на переднее сиденье. — Повреждения будут небольшие, но росгвардейцам будет не до нас.

Машины помчались обратно к городу, свернули на кольцевую автодорогу, кабину внедорожника перестало швырять и раскачивать.

Тёплые руки обвили шею Нестора.

— Ты снова спасаешь меня, слипер!

— Ты тоже меня спасала, — отозвался он. — Яблочко от вишенки недалеко падает. Да и для чего я, если не спасать единственную?

— Если захочешь, в загс — хоть завтра.

Нестор засмеялся, обнаружив, что мир снова светел и прекрасен.

Как оказалось, здоровье у главы государства было не столь идеальным, как извещали сотрудники Администрации и журналисты кремлёвского пула. Он был далеко не стар, ковидом не болел, но скрывал своё состояние, будучи давним пациентом уролога. И всё же, побывав в шкуре главного человека в стране, Хусруллин убедился, насколько его нынешнее положение выгодней всех иных.

Конечно, пришлось какое-то время вживаться в роль «отца народа», как разведчик вживается в роль жителя другой стороны или как актёр — в роль героя спектакля. Для этого также пришлось отказаться от многих встреч с деятелями пониже рангом и отложить кое-какие срочные международные визиты. Зато перехватив бразды правления страной, Авигдор Маратович почувствовал такой прилив энергии, такой азарт, что готов был сам возглавить преследование врагов, которые вдруг показали зубы.

Ни директор ФСБ, ни министр обороны, ни глава Следственного комитета не появились на совещании Совбеза, и запрограммировать их Хусруллин не смог. Поэтому пришлось опереться на те силы, которые оказались в его распоряжении: на военную прокуратуру, Росгвардию и полицию. Объявить силовым структурам войну он не мог, зная, что в конце концов его найдут слиперы, а вот использовать их в качестве «пособников террористов» в лице глав ФСБ и Министерства обороны возможность имелась, тем более что праволиберальное оппозиционное крыло российской политической «элиты» спало и видело на этих постах своих людей.

Не мог Хусруллин и приказать командирам Росгвардии и МВД атаковать базы ГРУ, где могли прятаться слиперы, а тем более — арестовать директора ФСБ и министра обороны. Заварилась бы такая каша, что не поздоровилось бы никому. Да и сам президент рисковал креслом, а то и жизнью, начав войну со спецслужбами. Поэтому он пошёл другим путём.

Сначала собрал на брифинг все значимые СМИ, как российские, так и зарубежные, и объявил о грядущей смене курса развития государства, опирающегося на глобальную цифровизацию и «здоровые силы нации». Всех, кто начал бы анализировать и сомневаться в успехе «либеральной национализации», он окрестил врагами государства со всеми вытекающими последствиями, и теперь любое поползновение силовых структур «надуть пузырь оппозиции», как выразился Авигдор Маратович в своей программной речи, можно было смело назвать попыткой переворота.

При этом прямо упрекать Федеральную службу безопасности и Следственный комитет в сопротивлении избранному курсу «партии и правительства» он не стал. Достаточно было и намёка. Однако Хусруллин хорошо понимал, что долго такое «партизанское» противостояние длиться не может, и повелел бросить все силы на поиски «Призрака» и его «солдат невидимого фронта» — слиперов. Без ликвидации угрозы с их стороны не стоило и заикаться о спокойном управлении лузерно-цифровым стадом, в которое превратилось, как он считал, население России, всё больше погружавшееся в игровую тюрьму интернета.

Первым делом он пустил по следу «Призрака» команду отморозков Слоневского, прежде служившего президенту «Сбера». Потерять её было не жалко, таких «специалистов» из частных военных компаний и коррумпированных полицейских можно было собрать целую армию.

Кроме того, Хусруллин задействовал потенциал запрограммированных членов Комитета защиты Отечества, имеющих свои каналы связи и сбора информации, и своих помощников среди многих высокопоставленных политических фигур. Именно они и могли помочь найти «призраков», если бы те решили обратиться к ним по каким-нибудь вопросам.

Особую ярость у новоявленного президента, не поменявшего физического облика, но полностью сменившего внутреннюю сферу психики, вызвали действия директора ФСБ Козодоева и министра обороны. Оба, очевидно, узнали о существовании зомбера и приказали своей охране жёстко пресекать все попытки контакта высших офицеров с любыми посланцами Госдумы, правительства и Администрации президента. Такая мера предосторожности позволила им не бояться прямого зомбирования резидентами Хусруллина, а сам он боялся доверить посланцам психотронный генератор, не имея стопроцентной гарантии, что их не вычислят и не отберут зомбер. Идти же на встречу с Козодоевым «рядовым диверсантом» не хотелось, Хусруллин считал себя интеллектуалом намного более высокого уровня.

Узнав о побеге Миловидовой, задержанной на территории аэродрома в Новогирееве и оставленной на попечение спецслужбы Росгвардии, Хусруллин пришёл в бешенство и буквально набил морду генералу Торбану, когда тот доложил ему о происшествии. Видели этот инцидент немногие, однако несдержанность президента, обычно спокойного, уравновешенного и улыбчивого, была замечена, и сарафанное радио быстро разнесло новость по коридорам Кремля и Дома правительства, заставляя людей, и без того шокированных последними указами главы государства, задуматься о причинах его странной реакции.

Сам Хусруллин об этом даже не задумался, опьянённый властью планетарного масштаба, считая, что «пипл схавает». В принципе, он был недалёк от истины. Раковые мутации образования, внедрённые «экспертами разрушения» в российскую школу, уже дали метастазы, и пятьдесят процентов, если не больше, молодых людей могли «пойти на баррикады» не ради позитивного решения накопившихся в социуме проблем, а буквально ради прикола либо за «иудины сребреники», щедро раздаваемые «борцами за права человека», желающими смерти и России, и её народу.

Торбан попытался оправдаться, полагая, что ему не доложили всей информации об опасности слиперов, но Хусруллин его уже не слушал. Надо было срочно принимать меры по исправлению положения, и тогда он вызвал к себе начальника собственной службы безопасности Коробейника (своевременно запрограммированного) и приказал ему найти родственников слиперов — Миловидовой и Безоружного, задержать и доставить в столицу.

— Действовать быстро! — закончил инструктаж Авигдор Маратович, не глядя на ограниченное гранитной геометрией лицо полковника. — Получишь карт-бланш формата Ф-1 как выразитель моей воли. Служба Торбана даст тебе свои каналы материально-технической поддержки. Одна нога здесь, другая там. Вопросы?

— Пределы воздействия, если мы встретим сопротивление?

— Любые методы, какие только существуют! Если у родственников слиперов будет охрана — уничтожить! Но с них самих не должен упасть ни один волосок!

— Понял, — кивнул Коробейник, выглядевший медведь медведем, хотя на самом деле он был мастером своего дела и в молодости даже выступал в октагоне ММА.

Потирая руки в злобной и мстительной надежде на благополучное завершение операции по ликвидации сопротивления, Авигдор Маратович засел в кабинете и связался с Европой по кодированной линии связи.

Компьютер проглотил пароль, и экран отобразил гладко выбритое, длинное, ухоженное лицо лорда Гейла, координатора «Комитета 300», растрёпанные соломенные волосы которого стали уже притчей во языцех.

— Господин президент?! — изумился Гейл, изменившись в лице.

— Он и не он, — ухмыльнулся Хусруллин. — Мне наконец-то удалось расположиться в этом доме, и теперь я командую парадом.

— Командуете… чем?!

Хусруллин рассмеялся, довольный произведённым на собеседника эффектом.

— Русскую классику надо знать, Реджинальд. Перед вами президент России, как вы видите, и он же — Авигдор Маратович Хусруллин! Прошу любить и жаловать.

— Н-не может быть…

Хусруллиным овладел приступ хохота.

— Посмотрите на себя, Реджи. На вас лица нет! Тяпните коньячку для успокоения, помогает.

— Вы шутите…

— Успокойтесь, всё идёт отлично. Наконец-то мы дожили до этого дня, взяв неприступную русскую крепость изнутри. О чём никто из живущих в ней не знает.

Он ошибался.

Этот разговор уже записывался спецаппаратурой беспилотника-таракана, спрятавшегося в полу комнаты этажом выше, и через несколько минут звукозапись была передана Козодоеву…

Они не говорили высокопарных слов, не вспоминали какие-то эпизоды сражений в ментальных полях или на физическом уровне, не хвалили друг друга, не философствовали о счастье быть любимой или любимым и не вспыхивали страстно во время случайных касаний рук или взглядов, как бы оттягивая момент настоящей страстной близости. Давно известно, что ожидание праздника почти всегда несёт не меньше радости, чем сам праздник.

Нет, они просто отдыхали, приходя в себя, разговаривали обо всём, что приходило в голову, ужинали, выпили по бокалу крымского вина и были счастливы от самого только факта, что находятся вместе и могут не думать ни о чём плохом.

Виктор оставил слиперов в какой-то загородной усадьбе с шикарным интерьером и уехал, пообещав навестить пару утром. На вопрос Жанны: «Чья это дача?» — он ответил: «Схрон на балансе ФСБ, здесь вы будете как у Христа за пазухой», — и этого оказалось достаточно для того, чтобы гости почувствовали себя в безопасности.

Но даже после двух фейерверков энергии, бурления крови и сумасшедшего сердечного стаккато оба долго не могли уснуть, чувствуя себя заново родившимися и бесконечно счастливыми.

В начале одиннадцатого Жанне позвонил Хвощёв.

Разговаривали они минут пять, после чего Нестора посвятили в тайны, о которых он не догадывался.

Оказалось, что резидент мирового правительства, скрытого под названием «Комитет 300», поселился-таки в пси-сфере президента, что предвещало скорые изменения в политической вертикали государства. А что могло последовать после этого, какие беды обрушатся на многострадальный российский народ, можно было представить. Примером могла послужить Украина, которой в две тысячи четырнадцатом году стали управлять украинские фашисты во главе с ненавистником всего русского президентом Порошенко.

— Как ты думаешь, чем это закончится? — невесело спросил Нестор. — Ведь получается, что теперь президент — главный враг России?

— И кроме него врагов хватает, — ответила Жанна задумчиво. — К счастью, лагерь нынешней оппозиции немонолитен, в нём как минимум две группировки рвущихся к власти упырей, и они в любом случае станут мешать друг другу. Чем мы и должны воспользоваться.

— Может, вмешается министр обороны и возьмёт ситуацию под контроль?

— Министр — человек государственный и начинать горячую войну, ведущую к разрушению страны, не станет.

— ФСБ.

— Вот ФСБ точно сидеть и ждать у моря погоды не будет, тем более что при Хусруллине-президенте служба будет находиться под угрозой ликвидации. А Козодоев наверняка обратится к нам.

— И ты снова полезешь в пекло?

— А ты предпочитаешь наблюдать со стороны, как чёрная сила будет издеваться над страной? Ставить её на колени? Добивать гражданские институты, образование, историческую память? Будет сносить памятники, заставит Россию вступить в НАТО, превратиться в колонию США?

— Ну почему, я тоже…

— В конце концов доберутся и до нас, — закончила женщина с грустью. — Если мы не согласимся работать с Хусруллиным и его бандой.

— Мы можем спрятаться…

— Опять та же пластинка, — усмехнулась она. — Где ты хочешь прятаться? В лесной землянке? Мы уже обсуждали этот шаг. В нынешние времена нигде укрыться не удастся.

— Я имел в виду — переселиться в другие тела, как Хусруллин в президента, и никто сроду не догадается, в ком мы расположимся.

Жанна отодвинулась, приподнялась на локте, разглядывая в полумраке лицо слипера.

— Ты сам понял, что сказал?

— Конечно, это не очень этично… — смутился Нестор. — Но это выход из положения.

— Выход! — фыркнула она. — Разумеется, в крайнем случае можно будет и воспользоваться своими умениями, если уж очень прижмут. Но я думала не об этом. К президенту необязательно идти в нашем родном обличье, в его окружении нас каждая собака знает, да и сам Хусруллин. Достаточно будет послать человека, которого он знает и которому доверяет. Под его прикрытием мы и выковырнем из мозгов президента эту заразу — личность Хусруллина.

Нестор углубился в размышления.

— По-моему, это вполне даже реально. Странно, что мы не дотумкали раньше. Сколько возможностей упустили! Корень квадратный из минус единицы!

Жанна соскочила с кровати, накинула на себя рубашку Нестора, нацепила очки.

— Пётр Данилович? Не поздно? Есть идея! Только что пришла в голову Безоружному. Как говорится, голь на выдумки хитра. К президенту можно послать человека, которому он безусловно доверяет. Но в этом человеке буду я, понимаете?

Жанна замолчала, выслушивая ответ начальника службы безопасности.

— Ни в коем случае! Риск можно исключить, подготовив операцию коррекции и перехвата управления. Да, согласна, есть нюансы, надо всё проанализировать и выбрать самый надёжный вариант. Навскидку предлагаю кандидатуру главаря спецгруппы Слоневского… поняла… тогда самого премьер-министра… Хорошо, мы подумаем и позвоним.

Она сбросила вижн.

— Слоневский не того уровня человек, — сказал Нестор, — чтобы запросто войти в кабинет президента, ногой открыв дверь.

— На кого-то же он должен надеяться?

— И премьер не в такой позиции, чтобы Хусруллин ему доверился. Я бы сделал ставку на начальника личной охраны президента.

— Ты его знаешь?

— Нет.

— Я тоже.

— Но кто-то же знает из наших разведчиков?

— Даже если и знает, начальник охраны наверняка находится в Кремле, рядом с президентом, а нам туда лучше не соваться.

— Придумаем чего-нибудь.

— Придумаем. — Жанна улыбнулась. — Легко сказать. Нет у нас времени на прикид вариантов.

Нестор обидчиво поджал губы.

— Предложи что-либо поинтересней.

— Не обижайся, думать ты умеешь, но не будем торопиться. В конце концов можно будет послать к Хусруллину и Козодоева. Его-то уж он примет непременно.

— Директора ФСБ?! Да Хусруллин его зазомбирует, и всё!

— Не успеет, гарантирую, он же не будет знать, что в голове Ивана Егоровича буду сидеть я.

Нестор качнул головой.

— Нет!

— Что — нет?

— Одну тебя я не отпущу! Идти так двоим!

Жанна развеселилась.

— Мы не уместимся в голове генерала. Три личности в одном мозгу, это как…

— Змей Горыныч!

— У Змея Горыныча было три головы, а тут одна.

— Для некоторых наших чиновников и одной много.

Жанна засмеялась, вскинув руки вверх.

Рубашка на ней распахнулась, обнажая красивую, с острыми сосками, упругую грудь нерожавшей женщины. Нестор невольно потянулся к Жанне, но она увернулась.

— Остынь, маньяк, побереги силы.

— Для чего?

— Для того чтобы завтра взяться за дело по полной программе. К тому же мы собирались слетать к Мыследару, узнать новости.

Нестор очнулся, почесал в затылке.

— Ох, и вправду забыл. Может, прямо сейчас и полетим?

— Давай, готовь чай, я сейчас. — Она убежала в ванную.

Было без пяти минут двенадцать, когда они устроились на кровати вплотную друг к другу, привычно взялись за руки, объединили мыслесферы и невидимым лучом устремились за пределы Земли и Солнечной системы.

Поиски «души» плазмика длились недолго. Нестор уже научился различать среди искр туманной бездны светящееся облачко Мыследара, приветливо мерцающее, как лампада у лика святого.

Астроном-спасатель обедал. Или ужинал. Хотя поначалу Нестору показалось, что его «приёмный носитель» занимается ремонтом своего сложного, свитого из плазменных струй и лепестков тела. Плазмик в толпе своих коллег двигался вдоль длинного лотка с множеством светящихся разным цветом фонтанчиков, опускал в фонтан руку, вынимал сгусток парящего туманчика и проводил им по голове, плечам, груди и ногам. Лишь чуть позже стало понятно, что шарики не являются деталями (органами) тела, а представляют собой сгустки плазмы, сгустки света, проникающие «под кожу» и тающие внутри мышц-струй, после чего эти мышцы начинали пульсировать чаще и разгораться сильнее.

«Да это же шведский стол!» — догадалась Жанна.

«Верно, пункт питания, — ответил Мыследар, ничуть не рассердившись на вторжение землян. — Добрый вечер, дорогие мои друзья-земляне!»

«Добрый вечер, — поздоровался Нестор. — Извини, что мы без стука, хотели только узнать, как вы тут».

«Вы как раз вовремя. Происходит торжественный приём в честь прибытия делегации Голдхоула. Заседание Комиссии по контактам начнётся после приёма. Очень надеюсь, что вы присоединитесь».

«Но ведь вы договорились с голдхоулцами встретиться через пару недель…»

«Они сообщили, что готовы договариваться. Мы не могли отказаться».

«Похоже, наша программа, внедрённая в подсознание главного голдхоулского контактера действует, — проговорила Жанна. — Посмотрим, что они приготовили, какой сюрприз».

«Не думал, что и у вас существуют торжественные приёмы», — признался Нестор.

«Это признак определённой стадии развития эмоционосных видов разума. Видели бы вы, какими пышными бывают приёмы у голдхоулцев».

«На Земле тоже существуют такие обычаи, особенно у богатых людей. Что веком раньше, что вчера, что сегодня. Миллионы долларов тратят сынки и дочки богатеньких буратин на суперсвадьбы и роскошные яхты!»

«Так вот кого мы должны благодарить за пышность и роскошь земных застолий, — хмыкнула Жанна. — Наших предков-рептилоидов!»

«Вы абсолютно не виноваты, — возразил Мыследар, отходя от „шведского стола“. — Дети не отвечают за родителей. Это закон».

«К сожалению, на нашей планете полно детей, исповедующих такое же негативное отношение к себе подобным, что и предки».

«Просто ваша система воспитания несовершенна».

«Кто бы спорил. Хотя мы и пытаемся противостоять худшим человеческим качествам, особенно жажде власти, но, похоже, все наши усилия напрасны. На своей Родине мы проигрываем вторжению негативной морали и этики».

«Гены, — сочувственно сказал Мыследар. — Люди ведь и в самом деле потомки рептилоидов, а их базовое психическое состояние — власть любой ценой».

«Откуда вы знаете, чьи мы потомки?» — удивился Нестор.

«Учёные Косморода по той информации, которую принесли наши контакты, разгадали эволюционный трек земной цивилизации, убедившись в родстве человека и рептилоида. Агрессия, нетерпение к мнению других членов социума и дикое стремление к обладанию материальными ресурсами лежат в основе вашей генетики».

«Лично я и Жанна живём по другим законам!»

«Да, жители Голдхоула имеют несколько модальных рядов или этнических различий. Вы из тех рептилоидов, кто занимает умеренную позицию и готов к сотрудничеству. Но таких, как вы, мало».

«И, зная нашу родословную, вы контактируете с нами?»

«Вам мы верим. Хотя существуют некоторые настораживающие наших экспертов нюансы в вашем поведении, из-за которых Совет Кругов Многообразия вынужден был обсудить проблему».

«Какую?»

«Эксперты сделали вывод, что вы являетесь прямыми потомками нынешних вождей Голдхоула».

До Нестора не сразу дошёл смысл сказанного. Он даже издал мысленный смешок, восприняв фразу Мыследара как шутку.

«Так, значит, я — потомок нынешнего голдхоулского президента? Или как там у них называется глава рода? Или ты имел в виду мою подругу?»

«Вы оба — потомки, но разных этнических групп рептилоидов. Ты — носитель ДНК главы голдхоулской комиссии, верховного жреца Великого Кагала Соединённых Штатов Абсолюта, Баадена бин Салаха. Твоя половинка — носитель ДНК Вседержителя Великого Кагала Фалексия бин Арматы».

Нестор испытал шок.

«Корень квадратный! Ты не шутишь?!»

«Мы до сих пор не поняли, что такое ваш земной юмор, — виновато признался плазмик. — Но я не шучу».

«Не могу поверить! Я — и вдруг поток верховного жреца?!»

«Мы тоже были изрядно удивлены, из-за чего и собирался Совет. Кстати, есть ещё одна интересная гипотеза. Вы ведёте непримиримую войну с врагами вашего народа с другого континента…»

«Ведём, хотя я вам об этом, — Нестор покосился на Жанну, — не говорил».

«При мысленном контакте открываются практически все файлы памяти. Всё, что знаю я, должны знать и вы, и наоборот».

Нестор растерянно «оглянулся» на спутницу.

«Честное слово я даже подумать не мог…»

«Успокойся, никто не обвиняет тебя в предательстве. Я тоже не знала, что мы не только считываем инфу из чужих мозгов, но и сами открываемся. Мощные у вас компьютеры, друг Мыследар. Сделать правильные выводы только лишь на основе воспоминаний других разумных существ — это круто!»

«Простите, если я вас огорчил».

«Огорчение здесь ни при чём. Мы сейчас узнали такие важные вещи, что нам необходима консультация».

«К сожалению, встреча вот-вот начнётся. И это ещё не всё. Я не договорил: ваш враг внутри вашего социума, о котором вы думаете постоянно, не знаю, смогу ли я выговорить его имя правильно: Хус Рул Лиин».

«Есть такой человек, — подтвердила Жанна. — Читается как одно слово — Хусруллин».

«Какой он человек, — буркнул Нестор, — нелюдь!»

«Конечно, ведь он рептилоид», — наивно сказал Мыследар.

«Я имел в виду другое».

«Так вот он — потомок другой ветви Владык Голдхоула — рода Пренебрегающих Жизнью. На вашей планете этот род был известен двумя веками раньше под названием ассасины».

Если бы Нестор мог, он присвистнул бы.

«Ассасины?! Убийцы?!»

«Можно охарактеризовать их и так».

«Хусруллин — потомок ассасинов?! Офигеть!»

«Час от часу не легче! — с не меньшим удивлением проговорила Жанна. — Нам теперь и вовсе необходимо посоветоваться со старшими».

«Не успеете».

В подтверждение сказанному Мыследаром к нему приблизился сияющий глава делегации Комиссии по контактам. Плазмики называли его Мессией.

Произошёл короткий трёхсекундный обмен мыслями Мессии и Мыследара, закончившийся кивком последнего.

«Нас вызывают в зал церемоний».

«Ведите себя так, будто нас нет, — сказала Жанна. — Не обращайте на нас внимания».

«Я только что сообщил Мессии о вашем присутствии».

«Это не отменяет последующих шагов».

«Хорошо, как скажете». — Мыследар присоединился к группе коллег, устремившихся в зал.

Всё происходило так же, как и в первый раз во время прибытия делегации голдхоулцев.

На вершине шестиугольного «стола встреч» появилась круглая платформа с шестью креслами, в которых располагались шесть представителей расы Голдхоула. Они по-прежнему молчали, разглядывая ряды членов Комиссии. Молчал и предводитель контактной группы, которого пристально рассматривали в свою очередь не только плазмики, но и земляне. Особенно Нестора интересовала личность верховного жреца, так как он по сути видел перед собой родственника, чей род когда-то десятки тысяч лет назад поселился на Земле. Мало того, Бааден бин Салах являлся ещё и прямым потомком прародителя, давшего начало двум ветвям рептилоидов — земной, породившей белую расу и родичей Нестора, и голдхоулской, продолжившей развитие на родине и воспитавшей жреческий род Баадена бин Салаха.

Интересно, подумал Нестор мимолётно, забыв, что его мысли слушают и Мыследар, и Жанна, а китайцы и негры тоже потомки рептилоидов? Китайцы вообще потомки драконов, как утверждают историки?

Мыследар услышал.

«Жёлтая и чёрная земные расы представляют собой боковые этносы голдхоулской расы, потомки иных млекопитающих, полуобезьян. Они не чистые, в том смысле, что являются результатом скрещивания с этими полуобезьянами Земли и планет Галактики».

«Китайцы — бастарды?!» — удивился Нестор.

«Метисы», — согласился Мыследар.

«Не отвлекайся! — одёрнула слипера Жанна. — Для нас важнее закрепить закладку!»

Главный переговорщик поднялся на ноги. Вытянутая к затылку голова и пропорции лица этого существа, конечно, отличали его от человека, но Нестора не отпускало ощущение, что он видит перед собой кого-то очень знакомого.

Бааден бин Салах заговорил, и Нестор, наконец нашедший аналог, не удержался от мысли:

«Во, мля! Да это же чистой воды президент!»

Уроженец Голдхоула действительно чем-то напоминал президента страны.

Посланец Великого Кагала Абсолюта заговорил.

«Уважаемые хозяева, — начал переводить Мыследар. — Моё правительство приняло решение продлить срок переселения вашего народа на планеты системы красных звёзд за пределами рукава Галактики. Этот район под названием Си-Бир нами не контролируется. Но вы обязаны выполнить предварительные условия…»

«Прыгаем!» — скомандовала Жанна.

Выметнулись из головы Мыследара как камень из пращи.

Приступ «крепости сознания» Баадена бин Салаха длился секунду. «Камень» пробил её стену и развернулся пузырём газированной воды, в которой чуть не утонуло сознание слипера. Но его поддержала пульсация уверенного стремления к цели второй половинки души, и таран мыслеволи землян расположился в голове посланца Голдхоула, запрограммированного десантниками ещё в прошлое посещение.

Контуры психики Баадена бин Салаха воспринимались слиперами в виде «облаков смыслов»: стоило обратить внимание на такое облако, как оно тут же начинало выдавать струи мысленных образов неведомых существ, говорящих на незнакомых языках. Чтобы разобраться в них, надо было сосредоточиться и искать перевод. Поэтому потребовалось какое-то время, прежде чем пси-десантникам удалось осознать понятия, зашифрованные в файлах.

Всё это время верховный жрец Великого Кагала (как оказалось, эта должность в мире Голдхоула соответствовала должности председателя Политсовета компартии в России двадцатого века) стоял неподвижно, парализованный разрядом «подвала», олицетворяя собой величественную фигуру Вождя всея Галактики, и так же молча и неподвижно сидели его коллеги-жрецы, терпеливо ожидая продолжения речи. О том, что глава миссии находится в состоянии «засоса», никто из них, естественно, не знал.

Нестор первым разобрался в памяти «родственника», не влезая в дебри стратегической информации. В прошлый раз посланец голдхоулцев улетел домой с «закладкой» в подсознании, и эта «закладка» сработала. Жрец попытался по возвращении в мягкой форме объяснить Кагалу свои намерения оттянуть неизбежное переселение плазмиков в другую звёздную систему, а также предложил рассмотреть вариант заселения голдхоулцами системы планет жёлтого солнца близко от их владений в центральном звёздном кольце. Космическая разведка Косморода обнаружила эту систему недавно, и Совет Кругов Многообразия наивно предложил властям Голдхоула направить вектор экспансии туда.

Однако если первое предложение Баадена об отсрочке прошло, то второе вызвало волну возмущения властной элиты, вознамерившейся полакомиться материальными ресурсами коричневого карлика и готовой инфраструктурой Косморода. Баадена буквально «закидали тухлыми яйцами» и потребовали довести миссию до конца, предъявив ему ультиматум снять с должности верховного жреца. В таком состоянии он и прибыл на Космород, не зная, как быть. «Засос» землян требовал изменить позицию правого крыла элиты Голдхоула, настаивавшего на продолжении экспансии любой ценой, вплоть до применения военной силы, а агрессивная природа рептилоидов звала на подвиги. Поэтому жрец страдал, пусть и не по-человечески, продолжая искать компромисс.

«Хреново, — поделилась своими умозаключениями Жанна. — Не знаю, что можно придумать. Разве что переселиться в их систему и зазомбировать всю паскудную жреческую епархию. Да и то нет уверенности, что Кагал перестанет точить зубы на мир плазмиков. Новые планеты надо осваивать, вкладывая гигантские средства, а на Космороде всё в готовом виде, ничего строить не придётся. Заселился и живи припеваючи».

«Давай последуем на Голдхоул вместе с моим родичем».

«Это тебе не с Хусруллиным сражаться. Знаешь, сколько времени потребуется для зомбирования сотни рептилоидов у власти? Не день, не два, месяцы! Наши тела на Земле просто высохнут от голода».

«Попросим Виктора поухаживать…»

«Не смеши, мальчишка, у нас и дома проблем хватает».

«Тогда давай я откроюсь этому жрецу, расскажу о родстве, не откажет же он родичу в помощи? А мы поможем ему».

«Чем?»

«Мало ли чем. Зазомбируем конкурента, чтобы Бааден остался у власти. Или заставим президента голдхоулцев отказаться от экспансии. Кстати, Мыследар сказал, что ты тоже являешься потомком какой-то важной шишки из другой ветви рептилоидов, расплодившихся на Земле. И не простым, а потомком Вседержителя то есть. Наверно, царя. Как его там бишь звали?»

«Фалексий бин Армата», — фыркнула Жанна.

«Вот он — шанс!»

«Не уверена, что наше родство сработает».

«Почему не попробовать? По словам Мыследара, Хусруллин является потомком жутко агрессивной подрасы голдхоулцев — Пренебрегающих жизнью. А она вроде бы в нынешний момент вне закона на Голдхоуле».

«И что с того?»

«Может, нам удастся натравить законников Голдхоула на этих упырей?»

«Натравить было бы неплохо, но тогда придётся строчить донос, ждать, пока он пройдёт все чиновничьи инстанции, пока Кагал решит направить к нам свой спецназ, и Хусруллин успеет сделать своё грязное дело. Да и нельзя верить рептилоидам, какими бы позитивными они ни казались. Вдруг им вздумается и Землю прибрать к рукам?»

«Рептилоиды не все были сволочами, раз родились такие, как мы».

«Мы просто позитивное отклонение в геноме рептилоидов, — невесело пошутила Жанна. — В большинстве своём это страшное недоброе стадо, беспокоящееся только о наличии кормёжки и развлечений. Глянь хотя бы на нашу Госдуму и Совет Федерации, чем не рептилоиды?»

«И среди них есть нормальные люди».

«Жаль мне их. Но ты снова отвлекаешься, а время уходит».

Нестор проглотил возражение, что отвлекается не он один.

«Я думаю. Тебе не кажется подозрительным, что рептилоиды покинули Солнечную систему? Оставили и забыли?»

«Боюсь, что не забыли. Возможно, они до сих пор живут рядом с нами, а то и внутри нас, и управляют всеми процессами».

«Почему же они все к нам не переселятся?»

«Зачем? Солнце слишком далеко от их системы, а Землю они держат в качестве запасной базы. Ничего не придумал?»

«В голову всякая ерунда лезет».

«Напрягись! — рассердилась Жанна. — Мы не в кафе за столиком сидим».

«Не вижу другого выхода, кроме как штурм мозгов главных голдхоулцев, всяких там жрецов и Вседержителей. Только они способны решить проблему, даже две: оставить в покое родину Мыследара и очистить нашу с тобой Родину от вируса Хусруллина».

Жанна помолчала.

«Оставь меня здесь, а сам возвращайся. Обсудишь ситуацию с Виктором и Хвощёвым, они что-нибудь посоветуют».

«А ты?»

«Тогда сделаем так. Я останусь и выясню всё, что можно, о взаимоотношениях подрас рептилоидов. Если партия ассасинов действительно в контрах с существующей властью, у нас появится надежда на избавление страны от хусруллинско-западного вируса».

«Сама только что говорила об опасности контактов с рептилоидами в любом обличье. Если родичи Хусруллина узнают, что мы хотим его убрать, они запросто вмешаются и помогут не нам, а ему сохранить власть. Тогда и мой родич-жрец не поможет».

«Вот я и оценю риск и раскладку сил. А ты поухаживаешь там, на Земле, за мной, чтобы я с голоду не умерла, водички дашь».

«Я боюсь…»

«Чего? — не поняла она. — Не сможешь напоить с ложечки, найдёшь шприц».

«За тебя боюсь. Не хочется оставлять тебя одну. Вдруг я задержусь?»

«Поторопись и не задерживайся, у нас действительно мало времени».

«А если я вернусь в Мыследара, а ты в это время будешь гостить у голдхоулцев?»

«Оставлю записку в памяти Мыследара».

Нестор ещё раз оглядел зал церемоний с высоты площадки «подиума», заметил жест Мыследара: астроном-спасатель сидел в первом ряду рядом с Мессией и чисто по-человечески поднял «руку» с разведенными «пальцами» в форме буквы «V».

Он не первый раз переселялся из космических далей в собственное тело, переживая нечто вроде падения с небольшой высоты, требующего оценки состояния организма. Вот и на этот раз после такого «падения» Нестор привычно полежал несколько секунд, не спеша открывать глаза, и уловил какое-то движение воздуха в комнате, которого не должно было быть.

Первая мысль, обычно выражающая испуг на уровне подсознания, породила желание вскочить и увернуться от удара непрошеного гостя (а кто тут ещё мог быть?), либо перепрыгнуть к нему в голову, не сделав ни одного движения. Но вторая мысль, как всегда более трезвая, отвергла идею (руки-ноги слипера не были связаны, значит, речь о пленении не шла) и заставила лежащего открыть глаза.

Рядом лежала неслышно дышащая Жанна (рука в руке), а у кровати сидел на стуле человек и читал газету «Версия». Услышав вздох очнувшегося пси-путешественника, он опустил газету, и на Нестора глянули глаза Виктора.

— Привет, космонавт. Вернулся?

Нестор разжал пальцы женщины на своей руке, сел на кровати, помассировал кисти рук.

— И давно ты так сидишь?

— Не больше часа. Где Жанна?

— Осталась там.

— Где?

— На Космороде. — Нестор размял вдобавок и затёкшие плечи. — Подожди, я приведу себя в порядок.

Он умылся, зашёл на кухню, где Виктор гремел посудой, включив плиту. Запахло жареным салом.

— Есть будешь? — обернулся капитан.

— Буду. — Нестор сглотнул слюну, почувствовав зверский голод. — Надо будет поухаживать за Жанной.

— Это ты уже сам.

— Пару часов можно её не трогать. Потом я уйду.

— Что происходит?

— Дай поесть! — взмолился слипер. — Еле стою на ногах!

Виктор поставил на стол шкварчащую беконом и жареными яйцами сковороду, и мужчины, разделив яичницу поровну, принялись есть. И, только насытившись, Нестор спросил:

— Который час, кстати?

— Два часа ночи, — ответил Виктор, убирая посуду.

— Два часа?! Я думал — уже утро…

— Поспи, без тебя твои проблемы не начнутся.

Нестор улыбнулся, оценив афоризм капитана.

— Вряд ли я сейчас усну.

— Тогда колись, где был и что делал. И почему Жанна не вернулась с тобой.

— Она сейчас в гостях у моего голдхоулского родственника.

— У кого?!

— Позволь прилечь, много энергии потерял.

— Ради бога, идём.

Они расположились в гостиной. Нестор на диване, Боков на стуле, и слипер объяснил ему смысл путешествия «пси-десантников» на родину Мыследара.

Рассказ длился минут десять.

Закончив, Нестор выжидательно посмотрел на слушателя, чьему хладнокровию можно было только позавидовать.

— Что посоветуешь?

Виктор пожал плечами.

— Моё мнение значит немного, я мало что решаю. Здесь стоит система удалённого доступа с кодированным каналом, а у того и другого есть секретки в компах.

— Но сейчас ночь…

— То, что ты сообщил, имеет огромную ценность. К тому же Марион Давидович в курсе ваших похождений.

— Хорошо, позвони ему сам, если считаешь это правильным. Я не рискну.

Виктор выдвинул из стены спрятанную за комодом стоечку, откинул экран, побарабанил пальцами по клавиатуре, и экран превратился в прямоугольник жемчужного песка. По нему побежали светящиеся зелёные строчки символов и цифр, сложились в слово: «вруб».

— Марион Давидович, — сказал Виктор в панельку клавиатуры, — выход на ка-связь.

Экран дважды мигнул, в нём родилось розовое пятно и развернулось в заспанное лицо завлаба.

— Это ты, капитан?

— Хочу верить, что я. Минуту, я вызову Петра Даниловича, и Нестор введёт вас в курс дела.

— Что случилось?

— Минуту. — Виктор потыкал пальцами в клавиши.

Экран разделился на две части. В левой осталась голова Курчинского с растрёпанной шевелюрой, в правой появилось ещё одно розовое пятно, превратившееся в голову начальника службы безопасности «Призрака».

Как и предшественник перед этим, он, выглядевший на удивление бодрым, задал тот же вопрос:

— Что случилось, капитан?

— Слушайте. — Виктор кивком подозвал Нестора. — Говори.

Рассказ пси-путешественника подействовал на слушателей по-разному.

Курчинский ожил, в глазах учёного загорелся огонёк интереса.

Хвощёв, наоборот, перестал излучать дружелюбие, нахмурился, разглядывая докладчика с недоверием и ожиданием подвоха.

— Вы это не выдумали, надеюсь? — спросил он.

— Хотел бы, — криво улыбнулся Нестор, — но я не писатель и не политик.

— Вы понимаете, о чём, вообще, идёт речь?

— Понимаю…

— Вряд ли, судя по вашему спокойствию, — вмешался в разговор Курчинский. — Если ваша информация правдива, речь идёт о колоссальном прорыве в космос! Мы на пороге величайшего события в истории человечества — первом контакте с внеземной цивилизацией!

— Вряд ли первом, — проворчал Виктор. — К нам на Землю кого только не приносило.

— Э-э, парни, — досадливо проговорил Хвощёв, — давайте вернёмся к нашим земным проблемам. Речь вообще-то идёт о ликвидации нас как структуры. С предполагаемым физическим уничтожением всех действующих лиц.

— Это разные проблемы…

— Это реальность, которая вынуждает нас действовать в режиме форс-мажора.

— Ну, если рассматривать ситуацию только под таким углом…

— А вы способны рассмотреть её под другим углом, став трупом?

Курчинский вскинул брови.

— Это не аргумент!

— Боюсь, что аргумент, — вздохнул Хвощёв. — Капитан прав, в данном случае нужно прежде всего думать о выживании, а не о внепланетных контактах.

— Не согласен, — возразил Нестор, почувствовавший облегчение: его, к счастью, ни в чём не обвинили. — Может оказаться, что наши родственные связи с рептилоидами Голдхоула помогут нам решить земные проблемы.

— Каким образом?

— Мы с Жанной попробуем внушить главному контактёру, моему родичу, как уверяет Мыследар, подействовать на земляков другой этнической ветви.

— Но они живут в двадцати тысячах световых лет от Земли! — воскликнул Курчинский.

— Это не имеет значения.

— Ну, знаете… не понимаю, как ваши связи с рептилоидами повлияют на нынешние события.

— Ещё сам не знаю, — смутился Нестор. — Но уверен, что эту информацию можно использовать.

— Боюсь, вы не успеете ничего сделать, — покачал головой Хвощёв.

— Почему?

— На утро президент собирает Совбез…

— Без Козодоева и министра обороны? — удивился Виктор.

— Совбез насчитывает двенадцать членов и президента. У них будет большинство голосов для вынесения любого решения вплоть до отправки в отставку любого члена правительства. Шумиха поднимется будь здоров, и журналюг на проплате ЦРУ и Моссада у них достаточно. А если они таким образом уберут директора ФСБ и министра, нас затравят, как зайцев.

— Надо атаковать президента, — сказал Виктор.

— На танке? — усмехнулся Курчинский.

— Вернутся А-первый и Миловидова, и можно будет попытаться пройти в Кремль. Шанс есть, мы там уже бывали.

— Ланин будет против такого штурма.

— А что он вообще предлагает?

По лицу Хвощёва прошла судорога.

— Нам поможет только «дрель».

— Что?!

— Планирующая сверхточная и сверхмощная бомба, — ответил всезнающий Виктор.

— С ядерным зарядом?

— Не обязательно, если её снабдить вакуумным зарядом, она уничтожит любой бункер на глубинах до сорока метров.

— И Ланин собирается сбросить эту «дрель» на Кремль?! — засомневался Курчинский.

— Это не его идея. Кстати, первым её предложил председатель КЗО Мараев, когда мы сражались со Смоляром. Но я теперь тоже считаю, что это единственный выход из положения.

— Кремль нельзя бомбить, — неуверенно пробормотал Нестор, не зная, шутит ли Хвощёв или нет.

— Никто не собирается его разрушать, — досадливо скривился полковник. — Уничтожим только зал заседаний, где будет происходить совещание.

— Вы с ума сошли, Пётр Данилович! — возмущенно воскликнул Курчинский.

— А если мы этого не сделаем, Марион Давидович, потеряем гораздо больше: и контроль над вооружениями, и экономику, и страну в целом!

Сидящие перед экраном переглянулись.

«Он не шутит?» — спросил взглядом Нестор.

«Похоже, что нет», — ответил молча Боков.

На пульте комплекса связи вдруг разгорелся синий огонёк, раздался тихий свист.

— Опля! — озадаченно проговорил Виктор, нависая над панелью.

— Кто там стучится? — оценил его реакцию Хвощёв.

— Козодоев.

— Действительно «опля»! Откуда ему известно о существовании этого схрона?

— Потому что это схрон федералов. Мне дал координаты один мой приятель.

Виктор поколдовал над клавиатурой, и экран, отгородив изображения первых абонентов, отразил лицо ещё одного.

— Включите скайп, — сказал директор ФСБ.

Виктор повернул глазок скайпа так, чтобы он смотрел на него.

— Капитан?

— Товарищ генерал?

— Вы один.

— Нет, со мной Безоружный.

— Миловидова разве не с вами?

— Она с нами, но… вне себя.

— Не понял. Впрочем, потом объясните. Хочу предупредить, что завтра президент собирает экстренное заседание Совета безопасности…

— Мы в курсе.

Козодоев пожевал губами, ощупывая лицо Бокова требовательным взглядом, но выяснять источники информации капитана не стал.

— Появилось подозрение, что он успел-таки запрограммировать не только генсека Совбеза Мотузова, но и премьера.

В комнате установилась полная тишина. Был слышен даже доносившийся из кухни шелест моторчика холодильника.

Потом шевельнулся в половинке своего экрана Хвощёв:

— Откуда у него информация об этом?

Козодоев, естественно, не мог видеть полковника, не связанного с ним одним каналом, но голос услышал.

— Кто это?

— Пётр Данилович.

— Хорошо, что он меня слышит. Данные предоставил один из моих информаторов в администрации президента. Но это не имеет значения. Если данные подтвердятся, на базу в Лосином навалятся все спецназы МВД. Вряд ли ГРУ справится с атакой.

— Но там сейчас Ланин…

— Он предупреждён. А звоню я ночью по той простой причине, что координаты всех наших тайных квартир и схронов могут быть известны офицерам отдела спецопераций МВД. Вы ведь сейчас в Лужках?

— Так точно. Но об этой квартире никто…

— Если узнали вы, хотя не должны были знать, то могут знать и другие. Убирайтесь оттуда немедленно! У вас есть адрес, которому вы можете доверять?

Боков покосился на Нестора.

— Квартира родителей моего друга, — торопливо сказал тот. — О ней точно никто не знает. Они живут на Карамышевской набережной.

— Есть такое, — сказал Виктор.

— Отправляйтесь туда и будьте на связи. Позвоните, когда доберётесь.

— Слушаюсь.

Лицо Козодоева растаяло.

— Хорошо работают наши противники, — осклабился Хвощёв. — Такое впечатление, что мы и чекисты, как под рентгеном у ОМОНа. Что ж, действуй, капитан. Иван Егорович не станет поднимать панику, не имея на то оснований. Доложишь, когда вы поселитесь у… как зовут вашего друга?

— Стас Ревенко, — ответил Нестор, вдруг подумав, что родители Стаса вряд ли обрадуются гостям. Но давать задний ход было уже поздно.

— Чем я могу помочь? — Хвощёв перевёл взгляд на Виктора. — Техника, оружие, транспорт?

— Сами справимся, — отказался капитан.

— Тогда жду результата, — полковник покривил губы, — вашего вояжа в космос, товарищ паранорм. Чем чёрт не шутит, вдруг и в самом деле удастся что-то сделать. Но времени у нас — с воробьиный чих.

Лицо Хвощёва тоже исчезло.

— А я с большим удовольствием побеседовал бы с вами, Нестор Евлампиевич, — признался Курчинский, огорчённый невозможностью узнать больше о жизни плазмиков. — Вы не представляете, насколько интересна и важна ваша связь с инопланетянами для науки.

— Ещё успеете поговорить, — пообещал ему Виктор, выключая компьютер. — Я вызываю своих, будем переезжать. А тебе придётся нести Жанну к машине, донесёшь?

— Без проблем! — расправил плечи Нестор.

Где-то за стенами коттеджа раздался визг тормозов.

Виктор, направлявшийся к двери, замер на полушаге.

— Далеко?

Нестор понял, что у капитана в ухе заговорила имплант-рация.

Сердце дало сбой. Не успели — пришла мысль.

Виктор повернулся к нему.

— У нас гости!

— Быстро же они…

— Здесь есть запасной выход с кухни, бери Жанну и уходи, тебя встретят у забора.

— А ты?

— А я побеседую с гостями, — хищно усмехнулся Боков. — Хочу знать, кто их направил сюда.

— Может, лучше я с ними…

— Выполнять!

Нестор вздрогнул и помчался в спальню.

Жанны в «покоях сознания» Мыследара не оказалось. На вопрос гостя: она ещё не возвращалась? — плазмик ответил:

«К сожалению, не вернулась, друг-землянин. А я перемещаться в другие тела не умею».

«Делегация голдхоулцев давно улетела?»

«Спустя несколько таймов после тебя. Мы договорились провести консультации с высшими руководителями, и глава их миссии отбыл на родину».

«Вместе с Жанной?»

«Вместе с твоей половинкой».

Нестор расстроился.

«Она не сказала, когда вернётся?»

«Мне показалось, что она рассчитывала буквально на два-три хрона».

«Переведи на русский. Тайм по-вашему — чуть больше нашей минуты, а хрон?»

«Примерно час-два».

«Значит, осталось немного, не больше часа, если учесть, сколько времени я пробыл дома. Ничего, если я подожду её у тебя?»

«Можешь располагать мной, как номером отеля».

Нестор рассмеялся.

«Благодарю, постараюсь не досаждать».

Однако ждать возвращения Жанны пришлось больше часа. И когда терпение молодого слипера лопнуло и он готов был искать «половинку» в ядре Галактики, как некогда искал Мыследара, хозяин «квартиры» сообщил о появлении голдхоулского «подиума».

«Они послали новую делегацию?» — заволновался Нестор.

«Нет, прилетел только жрец».

«Один?!»

«Один».

«Странно, бежим к нему!»

«Да-да, я спешу».

Мыследар в этот момент находился в приёмной Совета Кругов Многообразия, чем-то напоминавшей земные, несмотря на отсутствие деталей земных интерьеров (всё на родине Мыследара светилось, играло потоками «северного сияния», излучало электрическое свечение и облака плывущих «жидких» огней), поэтому плазмику пришлось в темпе бегуна преодолевать дорожки и переходы гигантского здания Дома Советов (ну чем не довоенные проекты российского Дворца Советов с фигурой Ленина на вершине?) и мчаться к астрономическому Центру Соамы, прежде чем появиться в зале церемоний.

Посланник рептилоидов действительно прибыл один, если не считать великана охраны, что уже было необычно. Однако спустя несколько секунд после обмена приветствиями в голове Мыследара объявилась Жанна, и всё стало на свои места. Управляла Бааденом бин Салахом она, сумев доказать главарям Кагала «на той стороне» необходимость этого шага — новых переговоров.

Из её недлинного рассказа выяснились удивительные вещи.

Во-первых, ей удалось взять под контроль ещё двух членов Кагала, с кем работал Бааден бин Салах, и они поддержали жреца в его стремлении разрулить ситуацию мирным путём. Было понятно, что клан Вседержителей рано или поздно вернётся к идее сослать население Косморода в «тьмутаракань», на неосвоенные планеты, но пока что дело двигалось к компромиссу: властям Косморода давалась годовая отсрочка, частным компаниям системы Голдхоула предоставлялось право первыми застолбить за собой наиболее благоприятные территории у других звёзд, а особо отличившимся в процессе самостоятельного переселения давался бонус — главенство на осваиваемых планетах.

Но это было ещё не всё.

Жанна (с помощью Баадена, разумеется, имеющего доступ к телу Вседержителя) добралась до главы Голдхоула, посетила его закрученные рептилоидные мозги, доказала, что она его потомок, и соорудила нехилый «засос», согласно которому владыка Голдхоула разрешил Баадену бин Салаху решать все вопросы «на месте», то есть в районе заселения и на других мирах, если они так или иначе оказывались втянутыми в межцивилизационные разборки.

«И что это значит? — поинтересовался Нестор, обрадованный успехами пси-десантницы. — Нам обещали помочь?»

«Не только обещали, но и дали право разобраться на Земле с потомками ассасинов, то есть расы рептилоидов вне закона. А так как Хусруллин является именно что прямым потомком ассасинов, мы можем действовать в русле всех действующих на Голдхоуле законов. Можем даже грохнуть всю компанию Хусруллина, нам за это ничего не будет».

«В каком смысле — грохнуть? Физически? Пристрелить? Или голдхоулцы высадят десант на Землю? Начнут крестовый поход? Ударят по Кремлю?»

«До войны не дойдёт, у них имеются другие методы воздействия на ситуацию в целом и на каждого отдельного человека».

«А конкретно? Что мы можем сделать, находясь в положении изгоев? Хусруллин подмял по себя окружение президента и большинство силовых структур и собирается за завтрашнем заседании Совбеза объявить нас радикалами и предателями государства. Чем нам поможет Бааден?»

«Он полетит с нами домой и нейтрализует замыслы Хусруллина и его западных покровителей. Это даже хорошо, что собирается Совбез. Мы явимся туда и решим все проблемы».

«Ты так уверена? А если это подстава и нас ждёт засада? Мы не просто провалимся, мы сдадим рептилоидам Россию!»

«Можно подумать, что ты не рептилоид, — показала мысленную улыбку Жанна. — Я всё рассчитала, помогай мне изо всех сил, и мы выиграем этот бой!»

«Мне бы твою уверенность…»

«У тебя есть другие предложения?»

Нестор помедлил и признался с сожалением:

«Есть только сомнения».

«Так соберись и настройся! — рассердилась Жанна. — Возможно, это действительно наш единственный шанс победить. Надо лишь приложить все силы!»

«Я не отказываюсь…»

«В таком случае прекрати рефлексировать! Лучше помогай мне. Иногда твоя нерешительность меня приводит в бешенство. Взрослей уже!»

Он вспыхнул, переживая обиду, но всё-таки переборол желание ответить резко.

«Я уже взрослый… могла бы убедиться».

«Не обижайся, — смягчилась она. — Будь самим собой, каким я тебя люблю. Не теряй себя, и всё у нас получится».

Нестор невольно улыбнулся.

«Чего смешного я сказала?» — строго осведомилась Жанна.

«Вспомнил чей-то афоризм: не теряй себя, искать будет некому».

Жанна ответила «лайком».

«В точку. Ну что, забираем твоего родича-жреца и возвращаемся домой?»

«Подожди, так ты действительно хочешь… взять Баадена с собой?!»

«Ну да, я же тебе сразу сказала».

«Значит, я не понял. — Ошеломлённый Нестор не сразу пришёл в себя. — Но он же не знает ни наших обычаев, ни наших условий…»

«Да, рептилоиды забыли о существовании Земли и давно не поднимали исторические хроники. Я даже не поверила, когда узнала. Что-то случилось в их истории тысячи лет назад, война какая-то, смена власти, катастрофа, и о судьбе первых экспедиций на Землю они не вспоминали. Но для нас это ничего не меняет, будем делать то, что намеревались. Пересаживай „я“ Баадена в голову Мыследара, и мы уйдём».

«А он выдержит троих?»

«Постараюсь, — ответил „хозяин квартиры“ с шутливым прононсом. — Всё-таки у меня большая голова».

«А Бааден согласится?»

«Он уже запрограммирован, так что никуда не денется».

«Может, его ещё раз проинструктировать?»

«Ты меня не слушаешь! Я его погрузила в „засос“, установила программу „подвала“ на самом глубоком уровне, какой мне доступен. Если хочешь, посмотри на моё творчество сам, время ещё есть».

«Хорошо». Нестор раскинул свои мысленные «щупальца», погружаясь в «болото подсознания» рептилоида, и честно пошатался «по кочкам и буеракам» памяти Баадена бин Салаха, уже обработанной Жанной.

Конечно, не приходилось сомневаться в отличии человеческой морали, этики и культуры в целом от культуры рептилоидов, хотя внешне эти представители разума биологического вида были схожи физически и психологически. Но иногда Нестора охватывала оторопь, когда он натыкался на категории восприятия голдхоулцев, сопоставимые с категориями человеческого бытия. Во всяком случае, эмоционально потомки прародителей расы Голдхоула мало отличались от потомков, оставшихся на Земле. Их понятия лжи, обмана, предательства, нечестной конкуренции, подлости и агрессии практически стопроцентно совпадали с человеческими и были понятны без пояснений.

«Убедился? — с иронией спросила Жанна, когда слипер прекратил инспекционные процедуры. — Будешь править?»

«Не буду, — смущённо ответил Нестор. — Командуй им сама. Ты правильно расставила акценты, должно подействовать».

«В случае чего просто крикни мне „стоп“, если узришь что-то подозрительное. Мы всегда сможем перехватить управление нашим родственничком и решить проблему в свою пользу».

«Я готов».

«Дар, дружище, побеспокойтесь о безопасности вашего подопечного, Бааден нам ещё понадобится».

«Конечно, мы сделаем всё, что в наших силах», — пообещал Мыследар.

Нестор крепко «обнял» пси-сферу рептилоида, вдвоём с Жанной они соорудили космический корабль и умчались на периферию Галактики, где находилась их усадьба — Солнечная система и дом — Земля.

Несмотря на супернадёжную охрану и комфортные условия проживания в президентской резиденции Ново-Огарёво Хусруллин последние два дня нахождения в теле главы государства спал плохо. Проблемы решались не так быстро, как хотелось бы, сильно мешали идиоты-советники, озабоченные сменой настроения патрона и своим положением, но ещё больше мешали главы силовых контор — ФСБ, министерства обороны, ГРУ и Следственного комитета. К ним никак не удавалось подослать диверсанта с зомбером, и Хусруллин чувствовал себя сидящим на пороховой бочке.

Слегка подняло настроение сообщение от Слоневского, бывшего начальника службы безопасности «Сбера», о том, что посланный в Центр управления обороной пронырливый решала, личный телохранитель Слоневского, бывший сотрудник Генштаба МО, смог приблизиться к министру обороны в недрах Центра и разрядить в него зомбер. По его словам, министр получил мозговую «закладку» в полном объёме и теперь должен был, во-первых, подчиниться программе «закладки», а во-вторых, приехать на заседание Совбеза. По мысли Хусруллина, этого было достаточно, чтобы при необходимости выстрелить в министра ещё раз и окончательно его закодировать.

Двадцать восьмого ноября Авигдор Маратович прибыл (в теле президента) в Кремль рано, к восьми часам утра, и до десяти разбирался с докладами начальников подразделений, которые подчинялись ему напрямую: личной охраны, администрации, Росгвардии, МВД и Совбеза. Убедился, что дела движутся ни шатко ни валко, но всё-таки есть надежда с помощью последнего совещания решить главную задачу — подчинения ФСБ. После этого можно было вплотную заняться самым неудобным противником — сверхсекретным отрядом «Призрак» с его параноромальными солдатами, чтобы окончательно установить в России «власть демократии» западного образца.

— А потом мы разделим страну на одиннадцать кластеров, — пробормотал Авигдор Маратович вслух, озвучивая идею своих предшественников — бывшего министра финансов Кудрина и вице-премьера Хуснуллина, почти полного тёзки (по фамилии), раздробить Россию на куски и потихоньку скормить олигархам. — И наконец-то заживём спокойно.

В десять тридцать начали прибывать в Сенатский дворец участники Совета безопасности.

Как и ожидалось, собрались все, кроме директора ФСБ, начальника Следкома и министра обороны. Все прибывшие уже были зомбированы Хусруллиным в ходе личных встреч и вели себя соответственно, как засыпающие на ходу люди. Обычно в кулуарах дворца слышались голоса десятков собравшихся, включая журналистов и сотрудников безопасности, шутки и смех, но сегодня повсюду стояла тишина. Запрограммированным было не до шуток, да и психотронные разряды не давали облучённым воспринимать действительность адекватно, воздействуя на психику, поэтому встреча самых высших фигур российской власти напоминала съезд похоронного общества «Мемориал».

Хусруллин подумал об этом мимолётно, решив после совещания поговорить с создателями зомбера о более тонком воздействии пси-излучения на людей, чтобы их поведение не бросалось в глаза.

Совещание началось в четверть двенадцатого — ждали опаздывающего министра обороны. Когда вместе с ним в зал заседаний вошел директор ФСБ, обрадованный президент чуть ли не заплясал на месте. Честно говоря, он сомневался в способностях Слоневского работать качественно, однако, как оказалось, тому удалось совершить подвиг и запулить в головы главных идейных противников Хусруллина пси-закладки.

Тот едва удержался, чтобы не броситься к генералам и заключить их в объятия, как это делал президент Ельцин, лобызая зарубежных гостей.

— Рад вас лицезреть, Павел Романович, Иван Егорович, мы уже не надеялись, что присоединитесь к нам.

— Дела, — сухо ответил министр, уклонившись от рукопожатия под видом борьбы с ковидом. Козодоев просто кивнул, не приближаясь к президенту. — Надеюсь, мы недолго будем совещаться?

— Совсем недолго, только решим одну задачку.

Министр кивнул и сел не на своё обычное место по правую руку от президента, а с краю стола, ближе к двери. Козодоев занял стул рядом. Впрочем, возбуждённый их появлением Хусруллин не обратил на это внимания.

— Господа… э-э, товарищи, начинаем.

Клипса смарта в ухе Хусруллина издала покашливание: так был настроен вызов мобильного.

— Слушаю, — недовольно сказал президент, понизив голос.

— Анатолий Павлович, — послышался в ухе голос пресс-секретаря Навкина, — передок спрашивает, можно ли пропустить к вам двух посетителей?

— К-какой передок? — не сразу сообразил Хусруллин, ещё не усвоивший всех чисто президентских обиходных словечек.

— Передок — пост главного входа в здание Сената.

— Что за бред?! Нашли время! После совещания! Разберись и доложи!

Голос Навкина пропал.

— Сегодня у нас один вопрос… — И снова президент не договорил, потому что дверь распахнулась и в зал вошли трое: Навкин, тощий, вечно потный, с растрёпанными волосами, и люди, о которых он говорил, молодой человек лет двадцати шести с открытым приятным лицом, и женщина чуть постарше, невероятно красивая, хотя и чересчур строгая на вид.

За ними бесшумно ворвался в зал отряд спецназа в боевых спецкостюмах в количестве шести бойцов.

— Вы кто… — начал президент и осекся, поняв, кто стоит перед ним.

Гости шагнули к столу, один слева, другая справа.

Вытаращив глаза, президент вскинул руку с браслетом зомбера. Глаза его стали чёрными, словно обуглились.

— Не надо, — покачала головой женщина. — Привет, ассасин. Надеюсь, ты хорошо осведомлён о своей родословной?

— Ты… о чём?!

— Как вас там окрестили, на Голдхоуле? Отрицающие жизнь?

— Пренебрегающие жизнью… — автоматически ответил президент, не осознавая, что говорит. — Откуда вам это известно?! Кто вы?!

Жанна повернула голову к спутнику.

— Говори.

— Я посланец Баадена бин Салаха, верховного жреца Великого Кагала Соединённых Штатов Абсолюта, эмиссара Вседержителя. — Нестор кивнул на Жанну. — Твоя порода, Хус Рул Лиин, вне закона уже два десятка тысячелетий, сроку давности эта история не подлежит, и я уполномочен передать тебя и твоих подельников Истинному Суду Кагала!

— Чёрта с два! — прошипел президент, вскакивая и направляя на Нестора циферблат часов, под которые был замаскирован психотронный генератор. — Сдохни! Охрана — взять их!

Вскочили и сидевшие за столом участники совещания, напоминая испуганную стаю ворон. К ним тотчас же метнулись альфовцы, отнимая у всех мобильные телефоны. За столом остались сидеть только Козодоев и министр обороны.

Но, вопреки ожиданиям Хусруллина, импульс зомбера не произвёл на гостей никакого впечатления. Сколько он судорожно ни тыкал пальцем в браслет, ни молодой человек, ни его спутница, не застыли столбами и не потеряли сознания.

— Охрана! — блеющим голосом повторил президент.

Однако никто из личной охраны президента в зале не появился. Альфовцы в «сотниках» застыли за шеренгами стульев, направив на присутствующих стволы пистолетов-пулемётов.

Наступила тишина.

Где-то за стенами сенатского дворца вякнула сирена и замолкла, отражая общее состояние шока в главной властной цитадели России.

— Не имеете права… — заикнулся бледный вспотевший президент, опуская руку с браслетом и опираясь двумя руками на столешницу.

— Имеем! — поднялся с места министр обороны. — Именем Российской Федерации вы арестованы!

— Подождите, Виталий Романович, — сказала Жанна. — С этим не надо торопиться. Сознание президента в настоящий момент оккупировала личность вице-президента правительства Хусруллина, который на самом деле является Смотрящим, то есть эмиссаром известного и вам «Комитета 300». Мы освободим Анатолия Павловича от неё, и он сможет продолжить руководить государством.

Министр повернулся к директору ФСБ.

Козодоев тоже встал, кивнул.

— Она права, Виталий Романович, не стоит торопиться. Общественность не знает, что происходит в Кремле, знают только эти люди, волею случая перешедшие на сторону наших врагов. Их тоже можно перезагрузить без ущерба для существующего порядка вещей. Пусть этот финал заседания Совбеза так и останется в этих стенах. Мои парни прошерстят всех выявленных пособников Хусруллина, и мы обойдёмся без революций, майданов и кровопролития. Россия жила, живёт и будет жить вопреки всем подлым расчётам предателей. Не придётся поднимать на баррикады ни армию, ни народ.

— Как он смог, — министр глянул на президента, пожевал губами, — каким образом Хусруллину удалось запрограммировать Анатолия Павловича?

Козодоев кивнул кому-то.

К президенту бесшумно подошёл спецназовец, умело снял у него с руки, не обращая внимания на сопротивление, браслет псевдочасов, обыскал карманы, обнаружил ещё один пенальчик, напоминающий мобильный смарт, а также вижн-очки, подал директору.

Козодоев обеими руками взвесил всё это богатство.

— Американцы существенно опередили нас с разработкой пси-техники, которая действительно работает и опасна. Однако они не учли главный наш козырь — людей. Вот эти ребята, — Иван Егорович кивнул на Нестора и Жанну, — оказались сильнее во всех смыслах. И так будет всегда.

— Хорошо поработали, — согласился министр. — Ну а с ним что?

Все посмотрели на осевшего на стул президента.

— Мы выселим из его головы психовирусного квартиранта, — сказала Жанна, — и отнесём на родину, где его будет судить нынешняя власть системы Голдхоула. О ней речь ещё впереди. Потом очистим авгиевы конюшни правительства и администрации от явных и тайных врагов, не боясь, что кто-то из них всадит, образно говоря, нож в спину.

— Взрыв мозга! — покачал головой Виталий Романович, изобразив слабую улыбку. — Никогда не верил в сказки фантастов об инопланетянах. Но жизнь вносит коррективы. Моя помощь нужна?

— Уже нет, — отказался Козодоев. — Я надеялся, что мы обойдёмся без армейского десанта, и оказался прав. Спасибо, что поверили, Виталий Романович!

— Третий, отбой «Грому»! — проговорил министр, ни к кому особенно не обращаясь, что означало — он всё время был на связи со спецназом ГРУ. — В таком случае, если я не нужен…

— Пока нужны. Процедура депрограммирования не займёт много времени, мы проверим, не остались ли следы пси-воздействия у Анатолия Павловича, и вы уедете.

— Хорошо.

— Ты отвезёшь его? — повернулась к Нестору Жанна. — Или я?

— Лучше вместе, — с улыбкой ответил он.

— Товарищи, мы на несколько минут покинем эту планету, — с преувеличенной серьёзностью сказала Жанна, — и будем вне связи. Просим не волноваться и дождаться нашего возвращения.

— Дождёмся, — сказал подошедший к ним спецназовец, откинул забрало шлема, и все увидели невозмутимое лицо Виктора Бокова.

Личность Хусруллина в пси-сфере президента не оказала никакого сопротивления, когда к ней подселились слиперы: ни экстрасенсом, ни паранормом этот потомок рептилоидов расы Пренебрегающих жизнью не был, не обладая достаточно сильной волей. В пространстве «дополнительной ментальной реальности» он выглядел скрюченным чёртиком с рожками и облезлым хвостиком, и общаться с ним было противно.

Тем не менее пси-десантники хорошенько дали ему «по рогам», а личность Баадена бин Салаха вообще чуть не растерзала «чёртика», заочно приговорив его к вечному одиночеству, и все четверо покинули гудящую голову президента, преодолев за одно мгновение тысячи световых лет до мира Мыследара.

У плазмиков за время их отсутствия ничего не изменилось.

Тело посланца Голдхоула сидело в кресле «подиума» — машины для перемещения в пространстве и смотрело перед собой пустыми глазами.

Нестор и Жанна пересадили в него «души» рептилоида и Хусруллина, не прислушиваясь к мольбам последнего «не скармливать его потомкам убийц», но Нестору было не жаль эту тварь в человеческом облике. Останься она на Земле, ещё попила бы кровь российского народа. При расставании Хусруллин издал вдруг такой ментальный вопль, что его можно было воспринимать как звуковую эпитафию на «надгробной доске»:

«Сдохните все! Я ещё вернусь!»

Попрощавшись с Бааденом и Мыследаром, слиперы вернулись в свои тела, просидевшие в зале заседаний Совбеза под присмотром Виктора. Капитан успел переодеться и предстал перед их взорами в обычном деловом костюме, на который никто не обратил бы внимания.

— Витя! — обрадовалась Жанна, протягивая к нему обе руки. — Как хорошо, что ты ещё здесь!

Боков галантно поцеловал ей кончики пальцев.

— Всегда готов быть рядом. — Он посмотрел на Нестора и добавил с прежним хладнокровием: — Если этот приятель не будет возражать.

— Буду, — засмеялся Нестор, испытывая облегчение. — А где все?

— Приехал Курчинский, инструктирует медиков, как надо декодировать людей с помощью зомбера. Хотя все наши начальники ждут вашей помощи.

— Поможем, — сказала Жанна. — А как наш президент?

— Нормально, мало что помнит о присутствии в голове «души» Хусруллина, но вроде бы начинает приходить в рабочее состояние.

— Как оказалось, что в наши разборки не вмешались Росгвардия и полиция?

— Павлов предупредил Торбана и министра МВД. — Виктор издал короткий смешок. — При их беседе я не присутствовал, но знаю, что наш военный министр пригрозил им устроить армагеддон и привёл в готовность номер один две воздушно-десантные бригады, готовые ударить по штабу Росгвардии и центру принятия решений МВД на Новочерёмушкинской. Кроме того, были готовы к штурму Кремля и спецподразделения ГРУ.

— Круто! — поёжился Нестор, вдруг осознав, что страна час назад находилась в шаге от гражданской войны. — Погибло бы много людей! С обеих сторон.

— Много, — согласился Виктор, — но победить врага, не уничтожив его, нельзя.

— Я никого не хочу уничтожать, — сказал Нестор огорчённо. — Хочу только, чтобы врагов не было.

Засмеявшаяся Жанна обняла его…

См. романы «Паранормы», «Паранормы. Незримая пуля». — Здесь и далее примеч. авт.

С дополнительной реальностью.