— Готов? — спросил Кирилл, придирчиво оглядывая мою экипировку.

— Был бы не готов, не пришёл бы, — раздражённо отмахнулся я. — Поехали уже.

— Садись в машину, — кивнул он. — Рюкзак в багажник бросай.

Сняв тяжёлый рюкзак с плеч, на которых уже появились потёртости от лямок, я бросил его в просторный багажник большого джипа, а сам, прихватив только чехол с карабином, втиснулся на заднее сидение, где уже сидели двое.

— А это ещё зачем? — с возмущением спросил я, глядя, как молодой парень с бандитской физиономией тянется к моему лицу с зажатым в руках цветастым платком. — Не доверяете?

— Пойми, Павлик, — отозвался Кирилл с переднего сидения. — Тебе, конкретно тебе, мы доверяем, но часть нашей работы, а именно: перевод заработанных там денег в здешнюю валюту — дело не совсем богоугодное. Нам приходится работать с такими людьми, которые сами не прочь подмять под себя источник. И в этом своём стремлении они могут пойти на крайние меры. Нас трогать побоятся, а вот тебя… Так лучше для тебя самого, чего не знаешь, того не выдашь.

Я сдался и позволил завязать себе глаза. Наш джип и вторая машина, белый микроавтобус неизвестной мне марки, завелись и тронулись с места практически сразу. Даже двигатели прогревать не стали, хотя на улице было прохладно. Ехали мы около часа, по неровной дороге, постоянно поворачивая, то ли действительно переход располагался далеко, то ли просто меня хотели запутать. В итоге, когда машины наконец остановились, мне позволили снять надоевший платок с головы. Машины стояли в глухом лесу, беглый осмотр окружающей территории ничего не дал, тут даже бытовой мусор почти не валялся, что говорило о большом расстоянии до человеческого жилья.

— Вот здесь, — указал Кирилл, тыкая пальцем в утоптанную площадку, ограждённую по периметру крупными валунами, явно принесёнными откуда-то издалека. — Через пять минут всё начнётся. Павлик, есть время передумать.

Передумывать я не собирался. И дело тут не в деньгах. Точнее, не только в них, хотя деньги тоже важны. По словам вербовщиков за относительно короткий срок в восемь месяцев или около того, можно было заработать на квартиру. Правда, придётся на это время оторваться от цивилизации (не совсем, кое-что мы возьмём с собой).

Работать придётся с риском для жизни, поэтому и искали человека с легальным стволом и доступом к патронам. Ствол у меня был. Даже два. Дробовик я благополучно оставил дома, а вот охотничий карабин «Вепрь-КМ», то есть простой автомат АКМ, переделанный под одиночную стрельбу, прихватил с собой.

С патронами всё было отлично, Кирилл три дня назад сунул мне три пятитысячные бумажки, велел купить тысячу патронов и кое-что из экипировки. Из экипировки получилось купить камуфляж (и второй, на случай, если первый порвётся) и нож. Остальное покупал за свои. Командировка подразумевает полное обеспечение едой и напитками, от участника требуется только снаряжение, позволяющее себя защитить. Бронежилет мне выдали, каску странной формы тоже. Разгрузку купил уже сам.

А потом мне предстояла ещё одна неприятная процедура. Я отправился в поликлинику, где показал одному из врачей письмо от Кирилла, а тот, бегло просмотрев неразборчивый текст на полстранички, отправил меня в прививочный кабинет, где меня, пусть и не сразу, а в течение недели, привили от кучи самых неприятных болячек, вроде бубонной чумы, оспы и тифа.

Теперь всё это добро было со мной, частично в карманах, частично в разгрузке, а кое-что я просто держал в руках. А Кирилл дал мне последний шанс передумать. Не передумаю, точно не передумаю, и дело тут не в деньгах. Точнее, не только в них. Деньги — хорошо, но шанс увидеть необъяснимое был гораздо привлекательнее. Думаю, что, предложи он мне такое путешествие без оплаты, за одни только харчи, согласился бы, не раздумывая.

— Не передумал, — решительно заявил я. — Отправляйте уже.

— Какой резвый, — раздался позади женский голос, там стояла коротко стриженная девушка чуть старше меня, тоже одетая в камуфляж, и нагруженная огромной сумкой. В руках она держала гладкоствольный «Вепрь-молот» двенадцатого калибра, а на поясе висел патронташ. — Меня забыли.

— Тебя забудешь, — фыркнул Кирилл. — Становись рядом. Всем приготовиться, сейчас будет переход, если они там не затупят…

Они не затупили. Ровно в то время, когда он и сказал, воздух на поляне помутнел, стал плотным настолько, что шевелиться было трудно, уши различили низкий гул, словно сама земля под нами вибрировала, а потом нас ослепила яркая вспышка и обстановка вокруг изменилась.

Вся наша группа стояла уже не в лесу, а в просторном зале с высокими потолками, стены были из камня, но при этом такие неровные, что появилась мысль об их естественном происхождении. Что это? Пещера?

Перед нами стояли три человека. Точнее, стояли двое, благообразные седобородые старцы в длинных коричневых мантиях, а третий, гораздо моложе и с чёрной бородой, лежал на полу, содрогался в судорогах, порывался блевать, но, видимо, желудок его был пуст. Старики при нашем появлении нагнулись и помогли ему подняться.

— Можете оценить, во что встаёт наш проход сюда, — Кирилл кивнул на полумёртвого мага (а если это не маг, то я вообще ничего не понимаю). — Высококлассный специалист, обвешавшись мощными амулетами, напившись эликсиров до серьёзного отравления, едва справился, почти загнав себя в гроб. Ему теперь неделю надо отлёживаться и ещё месяц восстанавливать силы.

После этого наш предводитель заговорил на незнакомом языке, обращаясь к магам. Они ответили ему несколькими односложными фразами, после чего жестами велели нам проходить дальше.

Мы прошли через длинный коридор, а потом, через открывшиеся ворота выбрались на свежий воздух. Как я и предполагал, это была пещера, точнее, какой-то комплекс помещений, грубо высеченных в скале. А может быть, и не высеченных, просто приспособили естественные образования под свои нужды.

Наш отряд, насчитывавший десять человек, оказался на каменной площадке, где стоял большой стол, явно заточенный под пиршества на полсотни человек, маги остались где-то позади, а Кирилл, наш предводитель, предложил нам садиться. Сам он временно нас покинул, видимо, подался к заказчикам за инструкцией.

Я, сбросив тяжёлую ношу (в последний момент мне ещё и сумку в руки сунули, небольшую, но весила она столько, что явно свинцовыми плитами набита), присел на лавку с краю и осмотрел коллектив. Знаком я был только с самим Кириллом, да ещё с Модестом. Остальных участников встретил только сейчас.

Кирилл был мужчиной лет тридцати, высоким, под два метра, худым, но сильным. Светловолосый, почти альбинос, он единственный из компании носил длинные волосы, которые собирал в хвост на затылке. В качестве оружия он прихватил с собой винтовку СВД, хотя, подозреваю, это была её гражданская версия, именуемая карабином «Тигр». Мне ещё его прицел запомнился, явно что-то нестандартное, телескоп настоящий, можно низколетящие спутники сбивать.

Модест был его полной противоположностью, я знал, что зовут его Максим, но он предпочитал, чтобы звали Модестом. Низкорослый, зато настолько широкий в плечах, что казался квадратным, на животе виднелся небольшой излишек сала, но на его подвижности это никак не сказывалось. На голове были стриженые ёжиком жёсткие чёрные волосы, а лицо до самых глаз скрывала жёсткая, как проволока, и такая же чёрная борода, неровно остриженная снизу. Выглядел он лет на сорок, но ни одного седого волоска не имел, да и бодростью своей больше напоминал двадцатилетнего. Его мощные лапы, заросшие всё теми же чёрными волосами, сжимали пулемёт РПК — основу нашей огневой мощи. Тоже, вроде как, охотничья версия с одиночной стрельбой, путём некоторых манипуляций с ударно-спусковым механизмом, снова ставшая пулемётом. Калибр, как и у меня, семь шестьдесят две, а до кучи, помимо стандартных магазинов на сорок патронов, есть магазины-банки на семьдесят пять.

Остальных я рассматривал впервые, справа от меня сидел мужик лет сорока или даже старше, худой, с нездоровым лицом, с большой залысиной и короткой бородкой, одет в охотничий камуфляж, что-то, вроде гнилых камышей на фоне гнилого болота на закате, к тому же размера на два больше, чем нужно, отчего болтается, как на вешалке. Глаза внимательные, по сторонам скользят, всё замечают. Охотник? Между колен он поставил странного вида карабин с ручной перезарядкой и таким же прицелом-телескопом, как у Кирилла, на ремне висели два древних подсумка с патронами.

Девушка проигнорировала лавку и присела прямо на сумку, при этом ноги расставила по-мужски и закурила. Вообще, в образе пробивалось что-то мужское. Не той ориентации что ли? Крепкая, широкоплечая, стрижена даже не под мальчика, а ещё короче, по бокам просто машинка прошлась. Без насадки. Курит крепкие сигареты в глубокий затяг, явно не первый год вредной привычке. «Вепрь-молот» двенадцатого калибра лежит на коленях. В разгрузке воткнуты три десятка патронов, а чуть ниже два запасных магазина.

Ещё двое явно были студентами, а с учётом длительности похода, бывшими студентами. Моложе меня, лет по двадцать всего, наверное, худощавые. На защитную одежду они плевать хотели, просто однотонные спортивные костюмы и кроссовки, впрочем, у них вещей много, там, в запасе и камуфляж может быть спрятан. С вооружением тоже не особо, у обоих простые охотничьи вертикалки, совсем новые, только с завода, но всё же. Как по мне, так это для охоты на уток больше подойдёт, а не для стрельбы по агрессивным вооружённым людям. Разве что сильное останавливающее действие в плюс пойдёт, отшвырнёт бронированного дикаря с острой железкой.

Восьмой выглядел интеллигентом, он даже очки носил, но стёкла не особо впечатляли, явно не слепой, вполне сможет и без них обходиться. Лет ему было хорошо за сорок, но далеко до пятидесяти, он отнюдь не волновался, явно здесь не впервые. Вместо камуфляжа надел одноцветное старое армейское хэбэ, а на ноги — кирзовые сапоги, ещё, небось, с портянками. На плече висел сильно потёртый карабин СКС.

Оставшиеся двое напоминали подросших беспризорников, возраст непонятен, от пятнадцати до двадцати пяти, оба небольшого роста, худые, коротко стриженые и без тени интеллекта на лице. Руки худые, но крепкие, жилистые, грязь под ногтями, словно недавно ещё какой-то тяжёлой работой занимались. Одеты одинаково, камуфляжные штаны цвета новой цифры, да армейские свитера. То и другое было новым, явно ни разу не стиранным. А вот вооружены серьёзно, у обоих те же самые карабины СКС, только с новым пластиковом ложем и в дорогостоящем обвесе, который, надо полагать, стоит дороже самого оружия… Итого, можно сделать вывод, что в отряде используется оружие трёх разных калибров, патронами запаслись от души, только у меня одного тысяча двести (все запасы из дома выгреб и в магазине закупился).

Знакомиться пока не спешили. Кто-то уже знал других, кто-то, как и я, впервые в этой команде. Друг на друга посматриваем с недоверием, нельзя так, нам скоро воевать вместе, спину друг другу прикрывать.

Кирилл вернулся где-то через полчаса, вроде бы довольный, но при этом немного озадаченный. Он встал во главе стола, словно тамада, откинул назад пышные волосы, которые в этот раз не собрал резинкой сзади. Дождавшись всеобщего внимания, он быстро окинул всех нас взглядом и начал говорить:

— Друзья, мы все уже немного разбираемся в этом мире, кроме, разумеется, Павлика, но и он при желании всё поймёт, — Кирилл строго посмотрел на меня, и я едва заметно кивнул, конечно, пойму, куда я денусь. — Проведу ознакомительный инструктаж. Для всех, разумеется, поскольку в таком составе, на такие расстояния и с таким грузом никто ещё не ходил. Итак.

Он вынул откуда-то огромный жёлтый лист пергамента, раскатал его по столу, попросив придержать края, после чего мы встали и склонились над картой, а предводитель начал объяснять, аккуратно проводя по ней кончиком ножа.

— Сейчас мы здесь, — кончик ножа упёрся в нарисованный круг с подписью на непонятном языке, — обитель магов к югу от города Френс. Вообще, если смотреть шире, то мы находимся почти на самом юге огромной державы, именуемой Империя Оскол. Несмотря на своё громкое название, образование достаточно рыхлое, состоит из кучи феодальных владений, королевств, герцогств, баронств и графств, которые друг на друга смотрят волками, регулярно между собой воюют, а о свободной торговле и слышать не хотят. Это сильно осложняет наше путешествие.

— Могут благородные наехать? — спросил Модест густым басом.

— Запросто, пограбить никто не откажется, — кивнул Кирилл с грустной улыбкой. — Теперь касаемо груза. Заказчиком выступает крупная купеческая гильдия, чьи филиалы есть на всей территории страны. Им уже случалось нанимать людей, вроде нас. Кто не знает, мы не единственные такие, есть ещё другие группы. Результатом они остались довольны. Предстоящий рейд отличается от предыдущих гораздо большей дальностью, — кончик ножа прошёлся по карте снизу-вверх, потом остановился на какой-то точке у северного моря. — Больше двух тысяч километров на конной тяге по плохим дорогам и с регулярными остановками. Ориентировочное время нахождения в пути — четыре месяца, и ещё столько же на возвращение, караван пойдёт обратно с новым грузом.

— Так что везут-то? — спросил «охотник».

— Редкие специи, благовония и алхимические зелья. Восемь больших возов. Это и здесь товар недешёвый, а на севере и вовсе недопустимая роскошь. Кое-что продадут по дороге, но большую часть товара повезут до конца. По некоторым данным, прибыль в конечной точке ожидается стократная и больше, а некоторые товары продаются там на вес золота, и это не фигура речи. Итого: можно с полной уверенностью сказать, что в нашем ведении находится золотой обоз, который нужно безопасно доставить из точки А в точку Б. Обратно загрузятся мехами, они стоят не так дорого, но тоже солидная прибыль. Единственное, что беспокоит заказчиков — это безопасность, такими объёмами товар никогда раньше не отправляли, только теперь, когда у них появилась возможность нанять нас.

— Короче, всю дорогу спать не будем, — подвёл итог «интеллигент».

— И о приятном, — Кирилл улыбнулся. — Оговоренная сумма выплат по завершении мероприятия будет удвоена. Я, когда с вами договаривался, не рассчитывал на такой объём.

— А долго выплат ждать? — спросил один из «беспризорников».

— Золотом могу выдать сразу, но нежелательно, поскольку вы потом спалитесь на реализации, а в результате на меня наведёте. Наличку… — он что-то быстро подсчитал в голове. — Наличку получите в течение месяца тремя частями.

Над столом повисла тишина, Кирилл собрался с мыслями, после чего продолжил:

— Первые километров двести самые безопасные, там живут люди, так или иначе подконтрольные гильдии купцов, даже местные феодалы должны им, как земля колхозу, а потому на добро не покусятся (тем более, что уже наслышаны о возможностях охраны). Дальше начинается короткий отрезок по землям барона… не помню его заковыристого имени, короче, живет там в край отмороженный старик лет семидесяти. Одной ногой в могиле, на приказы императора толстый болт кладёт, никакой управы на него найти не могут. Веселится, как считает нужным, в том числе грабит проходящие караваны. Сил у него не то, чтобы много, если не застанет врасплох, отобьёмся. Ситуация усугубляется тем, что на его землях стоит мост, который нам предстоит перейти, мост в ведении императора, но барон, как я уже сказал… короче, расслабляться нельзя. Дальше идут сплошные леса, километров сто, не меньше. Разбойники там тоже есть, но мелкого пошиба, ватаги рыл на десять с дубьём и ножами, даже не рискнут напасть. Дальше начинается полная жопа. — Кончик ножа описал внушительный круг, если я что-то понимаю в масштабе, диаметр его составлял километров двести. — Путь через горы, дорога там относительно неплохая, но вот местные… Горцы — они и в Африке горцы, народ чудовищно воинственный, склонный к грабежам и полагает их великой доблестью. Если ограбят нас, сомневаюсь, что найдут применение украденному, но для них важен принцип. Хорошо то, что друг с другом договориться не могут, действуют разрозненно, небольшими отрядами, вооружение плохое, броня ужасная. В целом, отбиться мы сможем, но будет нелегко, скорее всего, потратим уйму патронов и времени.

— А когда с гор съедем? — снова спросил Модест тыкая толстым пальцем в карту.

— Там снова довольно длительное безопасное путешествие, это императорский домен, преступности практически нет, император шутить не любит, если сумеет до преступника дотянуться, непременно сажает на кол, не смотря ни на какой титул, богатство и заслуги. Но есть одна неприятность: перемещение товара внутри страны тоже контролируется таможенными органами, с него взимаются пошлины и немалые. А помимо пошлин ещё и потеря времени, весь товар придётся перетряхнуть и взвесить. Но можно в таком случае поступить проще, дать небольшую взятку чиновнику и оформить товар, как «лапти лыковые б/у», но купцы мне намекнули, что если мы пройдём обходными путями, минуя таможню, то наши премиальные увеличатся. Среди персонала каравана будет проводник, который такие пути знает.

— А дальше что? — спросил я, воспользовавшись паузой.

— Насчёт «дальше» у меня информации нет, — честно признался Кирилл. — Только одно место могу выделить, вот здесь. Километров семьдесят в поперечнике, густой лес и почти никакого жилья, кроме очень древних руин. Название этого леса можно перевести на русский, как Лихолесье или Темнолесье. Там временами какая-то чертовщина творится, твари разные в темноте шастают, мертвяки по ночам встают и тому подобное. Для борьбы с негативным явлением с нами поедет один маг, молодой, слабый, но заточенный как раз под борьбу с нечистью, а кроме того бойцы с гладкостволом получат патроны с серебряной картечью и специальными заговорёнными пулями. В идеале, конечно, следует двигаться быстро, чтобы лес этот проскочить за световой день, не останавливаясь на ночлег, но, сразу скажу, не проскочим. Лошади у нас не железные, а дороги там ужасные. Кроме того, мы там окажемся только в начале декабря, когда световой день будет коротким.

— Вы всерьёз в это верите? — с сомнением спросил интеллигент.

— В этом мире есть магия, — напомнил Модест, — почему бы не быть монстрам и нечистой силе?

— Конечным пунктом будет город Легорт, — продолжил Кирилл, не обращая внимания на скептиков, — вот здесь, крупный морской порт. Там продадут последние товары, мы получим первую часть оплаты, купцы под завязку загрузятся мехами, после двинем назад. С этим у меня всё. Теперь переходим к личному составу. Представься.

Я встал и, слегка кивнув головой, назвался:

— Павлик, в первый раз здесь.

— Ты, насколько я знаю, рукопашник хороший? — уточнил Кирилл, явно для других, поскольку сам мою биографию знал подробно.

— Ну, да, — ответил я, — только легковес, два раза округ выигрывал.

— Это хорошо, очень хорошо, — с улыбкой ответил Кирилл, но тут же добавил. — Так вот, забудь всю свою рукопашку к чертям, противника ближе пяти метров не подпускай, это всех касается, у нас есть большое преимущество в виде огнестрела, не нужно его терять. Учтите, что противником часто будут выступать профессиональные воины, которые умеют, а главное привыкли убивать противника острыми железками. Я не собираюсь терять людей из-за такой глупости. Ножи вам нужны, чтобы хлеб резать, в крайнем случае — добить раненого, но и то лучше патрон истратить, их у нас много. В самом крайнем случае в ближний бой можем вступить я и Модест, — он поднял и продемонстрировал ножны с длинным мечом. — Мы этому в своё время хорошо научились. Остальным прямо запрещаю. На будущее мы постараемся организовать выдачу личному составу пистолетов или хоть обрезов в качестве оружия последнего шанса, пока идея далека от реализации. У тебя, Паша, ствол хороший, в будущем можно будет его на фул-авто переделать.

— А если спалят? — с подозрением спросил я.

— Ты давно оружием владеешь?

— Седьмой год, — ответил я.

— Сколько раз проверяли? — улыбка Кирилла стала ехидной.

— Один, и то когда где-то какой-то урод людей пострелял, просто пришёл ефрейтор из Росгвардии, заглянул в сейф и переписал номера. На техосмотре тоже внутрь не заглядывали.

— Вот и я о том же. Ладно, с этим всё, знакомься с коллективом. Меня и Модеста ты уже знаешь, он пулемётчик, я снайпер, кроме того, оба реконструкторы, а потому мастера фехтования. Вот это, — он ткнул в «охотника», — второй наш снайпер, Зовут его…

— Просто Лысый, — равнодушно махнул он рукой.

— Так вот, Лысый — профессиональный охотник, белку в глаз бьёт, благодаря ему, надеюсь, в нашем рационе будет свежее мясо. Дичи в местных лесах хватает.

— Вот это, — он указал на одного из студентов. — Карик, а рядом с ним Лёва. Бывшие студенты университета, ныне успешно скрывающиеся от военкомата, я их, понятное дело, за это осуждаю, но они обещали после возвращения обязательно отслужить. Вот этот интеллигентный дядька — зовут его Борисыч, ну, или просто Доцент, он и в самом деле интеллигент, кандидат наук, историк, правда, на другие периоды заточен, но от такого шанса не откажется.

После этого он повернулся к «беспризорникам», поочерёдно тыкая пальцем в каждого.

— Вот это — Серый, а второй — Сёма, оба бывшие солдаты-контрактники, простые стрелки, недавно уволенные из рядов вооружённых сил. Специально купили нарезное оружие после моего приглашения в группу, сами провинциалы, родом откуда-то издалека, домой возвращаться не хотели, потому и примкнули к нашей компании. Ну и наконец, — его взгляд перешёл на девушку. — Как бы мы ни старались, скорее всего, кого-то из нас в пути зацепят, хотя и надеюсь, что современные доспехи не позволят убить наповал примитивным оружием. А для ранений существует наша Жанна — штатный медик группы.

— Сразу скажу, — Жанна поднялась и подошла к столу, голос её был хриплым, сказывалось курение. — Я ни разу не доктор, я — операционная медсестра, правда, с большим опытом. Могу кровь остановить, резаную рану заштопать, могу наконечник стрелы из мягких тканей вырезать, вправить простой перелом и заштопать культю на месте отрубленной ноги. Медикаменты у нас есть, даже с запасом, если понадобится, могу вылечить насморк или триппер. Могу даже аппендицит вырезать с вероятностью успеха где-то один к одному. Всё остальное мимо. Поймаете стрелу в брюхо, считайте, что вам конец.

— Не нужно так категорично, — возразил Кирилл. — На такой случай есть варианты. Я выпросил у местных магов три лечебных руны первого ранга, практически чудодейственные средства, помогут даже от стрелы в брюхе, если вовремя применить. Единственный недостаток — высокая цена, каждая из них сделана магом высшей квалификации, а потому стоит половину вашей предполагаемой зарплаты. Я их, собственно, не купил, а взял в долгосрочную аренду, если не пригодятся, сдам обратно по возвращению из рейда. Короче, есть шанс даже в самых плохих ситуациях, но лучше просто не подставляйтесь. Всем всё ясно? Отлично, а теперь подорвались и пошли знакомиться с полем деятельности.

Поле деятельности было немалым. В большом дворе нас дожидались одиннадцать больших фургонов, каждый из которых был запряжён четвёркой ломовых лошадей.

Собственно, под сам товар было отведено восемь фургонов, один был приспособлен под перевозку необходимой поклажи, а ещё два предназначались для людей. Но не стоило думать, что все мы поедем в фургоне, отдыхая и наслаждаясь видом из окна. На каждой из повозок было что-то, вроде бронированной кабины, где за толстой деревянной стенкой будет находиться один стрелок. Помимо нас, в колонне будет одиннадцать возниц, один дублёр для них, маг, а также купец, полномочный представитель торговой гильдии. С последним мы только что познакомились, это был толстый коротышка, несмотря на жаркое лето, одетый в длинную бархатную мантию с воротником из лисьего меха. Он будет производить все торговые операции, у него будет храниться дорожная касса, расходуемая на еду для персонала, да и расплачиваться с нами в конце путешествия будет тоже он.

Звали его Флип, так он назвался в тот момент, когда мы прибыли осматривать груз. Насчёт самого груза ничего сказать было нельзя. Какие-то плотно уложенные тюки из плотной материи, весят, как я понял, немного, вот только стоимость впечатляет. Да и сами повозки под стать: каждая размером с небольшой автобус, стенки толстые, такие не каждая пуля пробьёт, не говоря уже о стрелах. Кирилл сказал, что и огненных стрел можно не опасаться, дерево обработано специальным составом, поджечь его невозможно.

Но есть у колонны и слабое место, каждая повозка запряжена четвёркой ломовых лошадей, они очень уязвимы, тут и одной стрелы хватит, чтобы обездвижить весь караван. Правда, сами лошади тоже стоят немало, а разбойники — люди бережливые, может, и не станут зря убивать. Купец поедет отдельно, его фургон поставим в середине колонны, и там не будет сопровождающего, только один личный слуга.

Немало удивила повозка, предназначавшаяся нам. Сейчас на ней наши «беспризорники» устанавливали самую настоящую пушку. Не современную, конечно, но и не древнюю бомбарду, этакий гибрид. Бесшовная стальная труба с толстыми стенками, а сверху слой бронзы толщиной в палец. Заряжается, понятно, с дула, но даже такой примитив очень серьёзно поднимет огневую мощь группы. Порох, насколько мне было известно, самодельный, дымный, но сойдёт и такой. Запаса хватит на пару десятков выстрелов, а больше и не нужно.

Ещё раз внимательно осмотрев повозки, Кирилл начал последний инструктаж:

— Занимайте места, согласно купленным билетам. Каждый стрелок занимает нишу в одном из фургонов, сидит, не высовываясь, и следит за дорогой. Особое внимание обращайте на участки с густым лесом, здесь таких немного, но нападения следует ожидать именно там.

— Какими силами могут напасть? — поинтересовался я, запрыгивая во вторую повозку.

— Можно сказать, никакими, десятка полтора бойцов с плохим оружием, почти без брони и с низким моральным духом, одного залпа хватит, чтобы их перевоспитать. Ты, кстати, зря сюда сел, пересядь в третью, здесь Модест поедет.

Я послушно спрыгнул и перебрался в следующую повозку, а Кирилл продолжал, говорил он уже в рацию, чтобы всем было слышно:

— Броню надеть и не снимать до самой ночи, лучше даже спать в ней, рации слушать, раз в два часа запускаем дроны и производим разведку местности, может, это лишнее, но лучше перестраховаться.

Про рации я слышал, заряжать их будут от генератора, приспособленного к тележному колесу, примитив, но кое-какой ток даёт, есть откуда заряжать электронику. А вот про дроны услышал впервые, да, неплохая идея, запустить вперёд и просматривать местность на километр. В густом лесу, понятно, пользы от него будет мало, да только густых лесов тут немного.

Броню я надел, полноценный бронежилет третьего класса защиты, старый, потёртый, но от стрелы отлично защитит, даже от арбалетной. Остальные надевали такие же, только Лысый облачился в настоящую кирасу с наплечниками (судя по тому, с какой лёгкостью он её надел, сделана она была отнюдь не из стали, скорее всего, титан), а Кирилл и вовсе надел блестящую кольчугу из мелких колец, тоже, скорее всего, титановую. Интересно, сколько будет стоить такой доспех на местном рынке? Какой-нибудь герцог за него половину казны отдаст.

К бронежилету прилагалась настоящая немецкая каска, не старая, конечно, новодел, блестящая, из нержавейки. Только перед самым выездом её наспех покрасили краской из нескольких баллончиков, придав камуфляжную расцветку.

Сидеть за защитной стенкой было довольно удобно, сидение с мягкой обивкой, стенка прикрывает примерно по глаза, а голова надёжно защищена каской. Стрелять отсюда очень удобно, сектор обстрела большой в обе стороны.

Я рассчитывал, что прямо сейчас и отправимся, но Кирилл с Модестом, подхватив несколько сумок, куда-то пропали, минут через двадцать вернулись довольные, держа в руках два объёмных кошелька.

Приличная сумма в серебре, — пояснил Кирилл, — продали кое-что, теперь хватит на удовольствия в дороге. В оплату входит кормёжка, но вряд ли деликатесами.

— А что продали? — поинтересовался я. — Или секрет?

— От своих у нас секретов нет, — важно заявил Модест. — Продали тридцать кило стали, нержавейки, местный оружейник сделает из неё жутко дорогой доспех для какого-то феодала.

— Ещё кой-чего алхимикам передали, они давно просили. — Добавил Кирилл. — Ацетон, чистый спирт, а вдобавок некоторые лекарства, здесь, несмотря на наличие магии, медицинская наука сильно отстаёт, те же антибиотики можно за огромные деньги продавать. По возвращении всё, что не используем, загоним местным лекарям задорого.

— Можно теперь отправляться, — сказал Модест достаточно громко, чтобы ближайшие водители кобыл его услышали, а поскольку тем недоставало знания русского языка, Кирилл продублировал его приказ на местном наречии.

Возницы подстегнули лошадей, и караван медленно сдвинулся с места. Мимо нас проплывали массивные постройки из больших блоков серого гранита, которые при желании можно было бы обозвать замком, хотя полноценных оборонительных сооружений, вроде рва и крепостной стены, тут не имелось, но, как я думаю, маги и без стен смогут себя защитить. Скорость наша была чуть больше скорости пешехода, километров десять в час, но и это даёт минимум сто километров в день, пусть даже с остановками на обед и отдых. Кстати, а когда обед? Я от впечатлений неслабо проголодался.

Спрашивать в рацию не стал, просто вынул из разгрузки протеиновый батончик, откусил небольшой кусочек, а остальное завернул и спрятал обратно. Вообще, у меня там, помимо трёх запасных магазинов, лежит много всего интересного, этакий склад самых необходимых вещей. Например, нож, тот самый, которым Кирилл рекомендовал резать хлеб, а не людей. Нож этот, точнее, кинжал, сделан кустарно, но хорошим мастером и из отличной стали. Клинок шириной в два пальца и длиной в двадцать сантиметров, обоюдоострая заточка, а грани клинка слегка вогнутые, как у опасной бритвы, так, кстати, режущую кромку править легче, угол заточки всегда выдерживается. Удобная рукоять из кожаных пятаков, а гарда и навершие литые из бронзы. Тяжеловат немного кинжал, но красив, а главное, функционален. Кроме кинжала, есть перочинный нож, дабы не портить лезвие кинжала вскрытием консервных банок. Есть зажигалка Zippo, новая, заправленная. Есть компактный, но мощный фонарик, компас и несколько бинтов, есть жгут для остановки крови, есть некоторый запас таблеток, имеется даже маленькая фляжка со спиртом. Рану промыть, ну, или стресс снять после боя. Ну, и немного еды с собой не грех иметь, вдруг от группы отобьюсь, вряд ли, но возможно. Ради экономии места закупился в магазине спортивного питания, там проще найти компактную и высокопитательную еду.

А в том, что стрессы будут, я не сомневался, как и в том, что придётся убивать. Никогда и никого не убивал, для меня всё будет впервые. И пусть опасность для нас будет минимальной, бои с местными, если таковые случатся, будут напоминать избиение маленьких, для психики это даром не пройдёт. Посмотрим, насколько меня хватит, может быть, вообще толстокожим окажусь и никаких стрессов не испытаю.

Через пару часов, когда местный пейзаж из редких деревьев, лугов и готовых к уборке полей начал основательно утомлять, вызывая острое желание прилечь и поспать, над головой противно зажужжали дроны. Разведка. Что-то сейчас передадут на мониторы.

Чуть позже ожила рация:

— Проехали первые тридцать километров дороги, — раздался в наушнике бодрый голос Кирилла, — пока всё нормально, воздушная разведка показывает полное отсутствие каких-либо угроз. Даже крестьян местных чего-то не видно, думаю, увидев нас, попрятались от греха. Репутация у нас так себе, одна Жанна чего стоит.

— Это да, — откликнулась Жанна, — тут все мечтают меня на костре сжечь, хотя я никому ничего плохого не сделала. Даже помогала как-то местным, лечила их.

— Ну, ты на себя посмотри, — даже через рацию было заметно, что Модест усмехается. — Волосы короткие, одежда мужская, дым пускаешь, с зельями работаешь, в правильных богов не веришь, да ещё и в мужском коллективе работаешь. Ведьма натуральная. Осталось только в рыжую покраситься и метлу завести.

— Так и сделаю, — усмехнулась в рацию «ведьма».

— Эфир не забивайте, — напомнил Кирилл, — там по курсу деревня какая-то. Модест, помнишь, как называется?

— Помню, что название переводится, как «Болотная хмарь», — отозвался он, — а в местном наречии я не силён, ты у нас толмач.

Действительно, местный язык в совершенстве знал только наш лидер, остальным он приготовил разговорники, в которых были переписаны русскими буквами все ходовые слова и выражения, надо будет потом заняться на досуге, лишним не будет. Впрочем, у меня и другое занятие есть, с собой прихватил электронную книгу, куда накачал массу интересных томов, буду просвещаться в свободное время, глядишь, после нескольких таких рейдов в институт поступлю, деньги деньгами, но для учёбы и знания нужны будут.

Дальнейший разговор не клеился, дроны вернулись к хозяевам, в роли которых выступили оба бывших студента, Карик и Лёва. Да, парни у нас технически грамотные, им и карты в руки. Первую остановку сделали ближе к вечеру, в одной деревне. Хотя, к этому населённому пункту больше подошло бы понятие «село». Домов тут было около полусотни, по местным меркам, почти райцентр. А деревень мы проехали много, не меньше трёх десятков, но там именно деревни, пять-семь домов вдоль дороги, да ещё хозяйственные постройки и огороды.

Грешным делом подумалось, что мы сейчас отдохнём на постоялом дворе, поедим горячего, выпьем пива и ляжем спать на мягких кроватях с чистым бельём. Увы. В рации прозвучала недвусмысленная команда не разбредаться. Только в туалет по одному и не далеко. В туалет пока не хотелось, в дороге почти не пил, поэтому и остался на месте. Во время стоянки наши ездовые быстро напоили лошадей, задали им овса, произвели беглый технический осмотр телег. А Флип со своим слугой быстро пробежал по местным домам, после чего вернулся с несколькими бочонками и мешками. Дополнительную провизию закупили, неплохо. Что там, кстати, в бочонках?

— Паша, можно тебя попросить, — раздался над ухом женский голос, было это так неожиданно, что я даже подпрыгнул на месте. — Можешь меня проводить?

— Проводить? — не понял я. — Куда?

— В туалет, — без всякого стеснения заявила она. — Я ведь не могу как вы, сошёл с дороги, отвернулся и… Я в те кустики отойду, а ты встанешь чуть ближе с оружием, и всех желающих посмотреть будешь отправлять по известному адресу. Хорошо?

Я кивнул и, перехватив автомат за цевьё, а её дробовик закинув за спину, выпрыгнул на дорогу, ноги от долгого сидения занемели, пришлось долго их разминать. Жанна справилась быстро, уже через пару минут появилась у меня за спиной и взяла обратно свой дробовик.

— Спасибо, думала, уже не дотерплю, — она смущённо улыбнулась, разрушая сложившийся облик железной леди.

— Не знаешь, мы поедем, или уже здесь останемся? — спросил я, кивнув на обоз.

— Вряд ли, скорее всего, поедем дальше, на ночлег встанем в поле или в лесу, так в прошлые рейды делали, да и до темноты ещё долго, наверно часа три.

Так и вышло, как только лошади немного пришли в себя, колонна вновь вобрала в себя личный состав, а потом так же быстро тронулась с места. Единственное внимание, которого удостоилась команда охраны, это большие куски чёрного хлеба и солонины, которые слуга Флипа раздал личному составу, быстро пробежавшись вдоль колонны. А попутно налил по большой глиняной кружке местного эля, пива без пузырьков, чёрного, как нефть и с минимумом алкоголя. В кружке было не меньше литра, да и жажду напиток утолял хорошо, а соленое мясо и хлеб оказались вполне достойной пищей, для таких условий — самое то.

Только сейчас я стал замечать местных крестьян, в первую очередь детей, которые, наплевав на запреты родителей, высовывались отовсюду и провожали взглядом такой странный караван с такими странными охранниками. Про себя отметил, что край здесь зажиточный, дети вполне себе упитанные, дистрофиков нет, одеты нормально, не в лохмотья, относительно чистые и с весёлым выражением лица.

Ехали мы, как и сказала Жанна, до темноты. Когда дорогу впереди стало сложно различать, фургоны организованно съехали с дороги и выстроились приличных размеров квадратом, внутри которого разбили лагерь. Немедленно были разведены костры, причём возницы, на которых были возложены и хозяйственные функции, старательно собирали для них хворост, рубить деревья здесь запрещалось. Скоро на главном костре стоял внушительных размеров котёл, в котором весело булькала мясная каша, распространявшая вокруг восхитительный аромат. Желающим заморить червяка была предложена всё та же солонина с чёрным хлебом, но я решил дождаться горячего. А вот от порции эля отказываться не стал, напиток мне понравился, спиртное в походе вообще-то запрещено, да только таким напиться вусмерть всё равно не получится, для этого нужно зараз пару вёдер выхлебать. А таким, как Модест, даже это не поможет. В дорожных запасах было и вино, но его пока не трогали, ещё будет возможность. Кирилл туманно намекнул, что во время редких остановок в городах у команды будет шанс расслабиться, как следует выпить и даже с проститутками развлечься. Неплохо, вот только ближайшая такая остановка будет, кажется, через неделю.

Скоро пришлось отставить кружку, поскольку в руки мне сунули глиняную миску с гречневой кашей (в которой мяса было больше, чем, собственно, каши), а в придачу большой ломоть чёрного хлеба. Настолько большой, что по объёму сопоставим с буханкой из магазина. Ложка у меня была своя, точнее, взял с запасом три железных ложки, на случай, если потеряю, у меня и котелок свой был, только доставать его я пока не стал. Зачем, если тарелки есть.

Обжигаясь горячей едой, я услышал голос Кирилла:

— Паша и Доцент часовыми, до утра, завтра в фургоне отоспитесь. И ещё, подведите часы, у кого они есть. Исходя из сегодняшней даты, широты и времени рассвета и заката, сейчас должно быть без четверти двенадцать. Так и поставьте. Путь наш вытянут с юга на север, так что большой погрешности не будет, часовой пояс один.

Я снял с руки свои часы «Джи-шок» и стал в свете костра нажимать кнопки, стараясь установить нужное время. Когда все уже разошлись по спальным местам (у большинства это выглядело, как расстеленное на траве одеяло, только Лысый озаботился спальным мешком), мне с моим интеллигентным товарищем предстояло исправно бдеть на посту. Смену мы разбили на участки по два часа, один делает обходы вокруг лагеря и внутри него, а второй сидит в пушечной башне наверху фургона и всматривается в темноту. Кирилл намекал, что в запасах есть современные ПНВ, но, даже если и есть, выдавать их часовым на дежурство пока не счёл нужным, видимо, не настолько опасное место.

Когда безопасная для путешествий территория закончилась, коллектив работников безопасности успел изрядно расслабиться, всё чаще делались остановки, всё больше ели и пили, а на одной остановке охочий до любви Карик даже умудрился с местной девкой закрутить короткий роман (и это не зная языка).

А потом лафа резко закончилась. Просто и быстро. В рации прозвучал неожиданно серьёзный голос босса:

— Въезжаем на земли барона Клейнкерна, предполагаемый путь — тридцать километров, остановок в пути не делаем, лошади отдохнут потом, а мы и вовсе перебьёмся. Есть будем на ходу, боевая готовность, патроны в стволе.

— Принято, — ответили мы хором, отчего рация разразилась неразборчивым шипением.

Несмотря на грозные предупреждения, поначалу дорога была не сложной, если, конечно, не считать состояния самой дороги. Вместо отсыпанной камнем широкой трассы федерального значения, появился узкий, на полторы телеги, просёлок, с лужами по пояс и частично заросший наступающим лесом. Видно было, что этот барон отнюдь не озабочен исправным функционированием транспортной системы Империи. Скорость наша упала, теперь двигались даже медленнее пешехода, а если, не дай бог, случится поломка, придётся встать, тогда мы вообще станем отличной мишенью для нападения.

Дроны висели в воздухе постоянно, тут был не тот случай, когда можно экономить заряд аккумулятора. Глаза постепенно начали болеть от постоянного напряжения, вглядываясь в густой лес, я пытался определить место, откуда прилетит стрела. Ещё бы успеть глаза спрятать, остальное прикрыто.

Только на четвёртом часу пути, когда уже появилась надежда на благополучный исход, рация ожила голосом Карика:

— Наблюдаю большой отряд, рыл на сорок, движутся сюда.

— Чем вооружены, верхом или пешие, есть ли броня? — тут же уточнил Кирилл.

— Нет, все пешком, никакой брони нет, да и оружие… топоры вижу, вилы, копья какие-то, дубины, парочка примитивных луков. Это, по ходу, крестьяне местные, их барон разогнал, чтобы нас за вымя пощупать. Опа! Спалили меня, камнями бросаются, ухожу. Справа на три часа. Через полминуты выйдут.

И они таки вышли, в этом месте дорога проходила через большую вырубку, лес расступился в стороны, поэтому мы смогли поставить впереди три фургона в ряд. Если что, так легче будет отбиваться. Навстречу нам вышла большая толпа крестьян. Именно толпа, которую и отрядом назвать было сложно. Сразу бросилось в глаза отличие этих крестьян от тех, что встречались нам раньше. Здешние были отмечены явной худобой, болезнями, одеты в лохмотья, да и злое выражение на лицах имело свои причины. Видимо, здешний барон с непроизносимой фамилией драл с них три шкуры, а кроме того, привлекал в принудительном порядке к исполнению своих тёмных дел.

Вперёд вышел один, тот, что был одет побогаче и имел откормленный вид, наверное, приказчик самого барона. Он встал напротив головного фургона, придал своей давно не мытой физиономии важный вид, опёрся на копьё и начал говорить.

Разговор я отлично слышал и, хоть слов не понимал, уловить общий смысл было несложно. Он часто повторял фамилию барона, а вместе с ним использовал слово «деньги», которое я уже успел выучить. Предлагают заплатить за то, что Его Милость великодушно разрешает проезд по своей земле. Наивные, даже не будь у нас огнестрельного оружия, мы бы и тогда справились с этой толпой, несмотря на все предупреждения Кирилла об их мастерстве в обращении с колюще-режущим оружием. Впрочем, они ведь уверены, что репутация сеньора послужит их защите надёжнее любой брони. Зря.

— Он меня приморил, — грустным голосом заявил в эфире Модест.

Крестьянин всё ещё продолжал говорить.

— Меня тоже, — согласился Кирилл. — Жанна, ты ближе стоишь, отстрели ему что-нибудь ненужное.

— Есть, — ответила рация голосом Жанны, после чего раздался громкий выстрел из дробовика.

Огнестрел ещё не стал популярным, его в этой местности вообще пока не использовали, у наших предшественников, надо полагать, получилось проскочить без боя. Соответственно, и эффект был такой, что больше стрелять уже не потребовалось. Вся толпа неудачливых рэкетиров сорвалась с места и побежала в лес с такой скоростью, что впору было доставать секундомер и фиксировать новый мировой рекорд в беге на короткие дистанции. Тот, который говорил от имени барона, тоже испугался выстрела и тоже попытался убежать, он даже развернулся и сделал полтора шага. А потом упал плашмя на землю, оглашая окрестности пронзительным криком. Трудно бежать, когда у тебя отсутствует правая ступня. Кровь из обрубка ноги образовала уже приличную лужицу, никаких попыток спасти себя раненый не делал, только трясся и размахивал руками, а крик его становился всё тише. Готов. Вот и первое убийство, пусть и совершённое не моими руками.

— Для тех, кто сомневается в необходимости этого жеста, — заговорила рация, Кирилл словно читал мои мысли. — Впредь в подобных ситуациях действуем только так, никакой гуманизм здесь не уместен, за нами сила, мы диктуем условия. Для этого у противоположной стороны не должно быть сомнений, что этой силой мы воспользуемся. Малейшее замешательство, и убьют уже вас. Помните об этом и не позволяйте жалости помешать вам. Наше оружие — не только и не столько огнестрел, сколько страх перед его применением. Очень скоро даже до самых тупых дойдёт, что связываться с охраной караванов опасно, настолько опасно, что никакая потенциальная выгода не сможет эту опасность компенсировать. Страх должен идти впереди нас, сначала мы работаем на репутацию, потом репутация будет работать на нас.

Как ни противно было, но я с ним согласился. Мы в чужом мире, союзников нет, все окружающие нас люди — потенциальные враги, ценность охраняемого груза однозначно делает нас кандидатами на убой, чем она выше, тем ниже цена наших жизней. Куда хуже будет, если одна из таких групп, как наша, проколется и позволит себя убить. Тогда слух о нас пойдёт совсем иной, тогда трудности в пути возрастут.

Оглянувшись на возницу, я увидел, как невзрачный мужичок лет сорока снимает с боевого взвода арбалет. Но удивило меня не это, дело в том, что арбалет был современным, блочным, и взводился рычагом. С собой мы ничего подобного не брали, надо полагать, привезли во время прошлых визитов. Не такая плохая идея, набрать людей из местных, выдать им устаревшее для нашего мира оружие и использовать в качестве сипаев. Как знать, может быть, когда-нибудь так и сделают.

— Не расслабляться, — продолжила рация, на этот раз говорил Модест. — В ближайшее время ждём людей барона, соберутся они не сразу, но, за счёт того, что все верхом и лучше знают эту местность, постараются нас перехватить.

Так и вышло, к мосту мы подъезжали уже к вечеру, мост выглядел солидно, широкий, сделан из камня. Я даже усомнился, стоило ли на такой маленькой реке ставить подобный мост, с другой стороны, зато такие вот бароны не разрушат, даже если захотят. При въезде на мост стояли трое, все на конях и в хорошей броне, а один из них держал в руках чёрное знамя с гербом, ветер сильно колыхал полотнище, я так и не смог разглядеть рисунок.

Это была примитивная приманка, охрана каравана должна была видеть троих противников, это придаст им уверенности и они подойдут поближе. А дальше, ближе к берегу и под мостом, спрятавшись от взгляда с дороги, стояли ещё всадники, тоже в полном доспехе, с длинными копьями и готовые выступать в бой. Вот только даже они, подняв головы и разглядев в небе странный стрекочущий предмет, начинали понимать, что сваляли дурака, и маскировка им не поможет.

— В боевой порядок, — скомандовал Кирилл и тут же продублировал команду на местном языке, она предназначалась в первую очередь возницам. — Этих троих валим мы, я и Лысый. Остальные пойдут в атаку, стрелять по готовности, Модест, главная надежда на тебя.

— Да знаю я, — отозвался пулемётчик.

Фургоны начали выстраиваться в линию, всё больше напоминая передвижную линию укреплений. Оказавшись перед лицом врага, я снял оружие с предохранителя, сильно жалея, что в руках у меня не полноценный автомат, а всего лишь полуавтоматический карабин.

Поняв, что раскрыты, трое стоявших на виду стали громко отдавать приказы, а тот, что держал флаг, протрубил в рог, но основная масса конницы не успела подняться по склону. Последовательно раздались три выстрела, все трое упали с коней, а по выходившим от берега всадникам ударила пулемётная очередь. Полсотни компактно скачущих всадников для нормального пулемёта никакой опасности не представляют, пусть даже кого-то из них спасёт доспех (маловероятно, но бывает), но в любом случае пуля собьёт с коня, лишив большей части боеспособности. А если добавить к этому ещё и моральное воздействие ровного грохота, от которого твои товарищи просто рядами ложатся замертво, то и две-три сотни далеко не предел.

Стреляли и мы, я уложил как минимум двоих, специально стрелял в тех, кто с краю, чтобы не дублировать работу Модеста. Обе пули прекрасно пробили доспехи, а сами рыцари повалились замертво. Руки при этом с непривычки сильно дрожали, но расстояние было невелико, попасть не проблема.

Потом, когда противника не осталось, Кирилл велел вылезти и обобрать с убитых трофеи, а заодно проконтролировать раненых. Мы вылезли и, стараясь держать место боя под прицелом, подошли поближе. Далеко не все были мертвы, два или три вскочили настолько быстро, насколько позволили громоздкие доспехи, и попытались броситься в бой. Увы, пули летят быстрее, упали они почти сразу.

— Собирайте оружие и доспехи, — скомандовал Кирилл, осматривая окрестности. Он, Лысый и Модест старательно пасли окрестности на предмет неожиданных пакостей со стороны недобитков.

Помимо доспехов, мы отловили несколько боевых коней, которых решили забрать с собой, других, тяжело раненых пулями, пришлось застрелить.

Я отправился снимать доспехи с тех, кого убил сам (это, конечно, ещё не факт, пуля могла быть и чужой). Первым оказался молодой парень, кажется, даже моложе меня, пуля вошла точно в середину груди, пробив сердце, тонкая сталь нагрудника и кольчуга под ним не спасли. Собрав в кучу все элементы доспеха, я бросил их в просторный мешок и занялся вторым убитым.

Вот только сначала следовало проверить, мёртв ли он. Пуля попала в правый бок, ранение неприятное, но вот смертельный исход под большим вопросом, всё зависит от дальнейшего направления движения пули. Я успел только стянуть с него шлем и рассмотреть немолодое лицо с пышными седыми усами, когда левая рука псевдотрупа начала подниматься, а в ней был зажат кинжал. Всё, что я успел, — это схватиться рукой прямо за лезвие. Ранения можно было не бояться, на руках были надеты перчатки с защитой от порезов, но вот сила, с которой этот старик давил клинок в мою сторону, впечатляла.

Что бы там ни говорил Кирилл, а я тоже не пальцем делан. Отведя удар кинжала в сторону, я немедленно провёл болевой приём, сломав руку врага в суставе, а потом вынул свой кинжал, который вогнал в шею противника чуть выше горжета.

Кровь выплеснулась ручьём, частично поток был тёмным, частично — алым, глаза раненого феодала, только что горевшие огнём ярости, начали затухать, единственная здоровая рука ещё какое-то время скребла землю, но движения становились всё медленнее, а потом и вовсе затихли.

— Молодец, — раздался над ухом голос Модеста, — только в следующий раз будь добр, заранее потрать один патрон, а потом уже лутай. Не всегда будет так везти.

— Не хотел доспех портить, — проворчал я. Хотелось проблеваться, но боялся прослыть слабаком. — Теперь вот отмывать придётся.

— Кузнец отмоет, — решительно заявил Доцент, внимательно осматривая красивый шлем с броневыми дверцами. То есть, шлем этот был бы красивым, если бы не большая дыра напротив переносицы и не содержимое черепа прошлого хозяина, размазанное внутри. — Ему только починить слегка, и можно в продажу пускать.

— А я слышал, такие доспехи только на заказ делали, — спросил я. — Так это?

— Разумеется, — ответил Доцент, убирая шлем в мешок. — Только, имея готовые комплекты, вполне можно найти подходящих хозяев и продать им со скидкой. Среди убитых ведь нет ни карликов, ни великанов, фигуры у большинства стандартные, обязательно найдутся те, кому комплект подойдёт, а денег на заказную работу не хватит.

Сам барон в перестрелке выжил, пуля, мастерски пущенная Кириллом, пробила плечо и вызвала обильное кровотечение с болевым шоком, а теперь Жанна старательно бинтовала его. Выглядел старик плохо. Бледный, тощий, в доспехах смотрелся орлом, а теперь видно стало, что занимался делами не по возрасту. Пышные усы обвисли, а глаза бесцельно блуждали по окружающим людям. А ведь стоило этого ожидать, его люди уже сталкивались с такими, как мы, и всегда с плачевным результатом. Теперь его, надо полагать, сдадут с рук на руки людям императора, надеюсь, до столицы не повезём.

Когда с мародёрством было покончено, а полторы тонны металлолома заняли место в повозках, мы вернулись на свои места. Связанного барона заперли в одной из повозок, я сомневался, что довезут живым. Колонна выехала на мост. Сооружение, скажу я вам, было основательным. Вблизи это особенно бросалось в глаза. Несколько опор, целиком построенных из гранитных блоков, сам мост шириной в три телеги, даже перила по краям имелись. Неудивительно, что люди барона разрушить его не смогли, а потому обходились засадами. Впрочем, обрушение моста перекрыло бы дорогу на юг, в этом случае император точно организовал бы карательную экспедицию.

Преодолев мост, мы постепенно углублялись в лес, когда впереди появился встречный караван, выглядел он скромнее, всего четыре фургона, да вдобавок пять крестьянских телег, видимо, прибились по дороге. Но это было не главное. По этой дороге постоянно двигались колонны с товаром, нас удивило другое: на первом фургоне, рядом с возницей сидел человек в современном камуфляже. Приблизившись на полсотни метров, он приветливо помахал рукой, в которой был зажат пулемёт Дегтярёва, старого образца, с блином.

— Привет работникам торговли! — крикнул он, когда головные фургоны поравнялись с нами.

— Здорово, парни, — отозвался Модест с переднего фургона.

— Давно вышли?

— Неважно, а вы уже всё?

— Последние мили наматываем, скоро выручку пропивать пойдём. Завидуйте.

— Чем издеваться, лучше бы патронами помог, — высунулся из второго фургона Кирилл, — вам уже без надобности.

— Куда там, — фыркнул мужик указывая вперёд, — сейчас самое месиво начнётся.

— Не начнётся, — Кирилл самодовольно улыбнулся. — Поздно, барона мы только что приземлили, теперь ещё сдадим государевым людям и бакшиш получим.

— Оооо! — воскликнул он. — Я тогда вам не только патронов, я вам бочонок бухла элитного сверху выставлю, давно эта падла старая нам кровь пьёт.

Обе колонны окончательно остановились, мужик в камуфляже спрыгнул на дорогу, распахнул дверь своего фургона и вытащил большой деревянный ящик. Судя по тому, как легко он его поднял, ящик был далеко не полон.

— Сотни четыре винтовочных и автоматных столько же. Нам уже точно не понадобятся. Вы это, когда его повесят, сфоткайте на память, нам оставьте в обители магов, в следующем рейсе полюбуемся.

— Это вряд ли, — ответил Кирилл с улыбкой, принимая ящик. — Он ведь, мать его, барон, такого только в столице судить будут. И вешать там же. Но, если получится, непременно заснимем.

Следом за ящиком, в наш фургон перекочевал бочонок литров на сорок, по словам мужика, элитное бухло, вино, надо полагать, крепкие напитки тут не в чести, спирт гонят в основном алхимики.

Тепло распрощавшись с коллегами по опасному ремеслу, мы снова двинулись в путь. Я сейчас от души им позавидовал, у них всё плохое уже позади, осталось доехать последние километры по спокойным местам, получить награду в золоте, потом как-то реализовать её в нашем мире и отправиться пропивать добычу. С другой стороны, я ведь за этим сюда и пришёл, впереди ещё много боёв, приключений и, как результат, отличная награда.

Первым городом на нашем пути оказался хорошо укреплённый Вельд, город, собственно, небольшой, всего тысяч на десять жителей. Но там было всё, что нам требовалось. Ремесленные гильдии, в том числе, кузнецы-оружейники, которым мы за небольшую цену сбагрили трофейное железо. Продали там и коней, как оказалось, цена такого коня даже немного превышает стоимость экипировки рыцаря. Сам караван расположился за чертой города, Флип туманно объяснил, что тут действует масса ограничений, а с продажи товара придётся заплатить неслабый процент в государственную казну. С учётом стоимости товара, процент этот выливался в приличную (а точнее, в совершенно неприличную) сумму, поэтому пришлось остановиться в пригороде, а пару мешков со специями продать нелегально. Из города прибыл посланник, незаметно передал Флипу кошель с деньгами (солидный такой кошель, килограмма на два, даже если это серебро, выходила немалая сумма), после этого два неприглядных мешочка из плотной ткани килограммов на десять каждый перекочевали к нему, после чего посланник отправился обратно в город.

Потом снова настал наш черёд, теперь мы отправились уже не к представителям купечества, они нас больше не интересовали. Новый визит предстоял в городскую ратушу, где обосновалась городская администрация. Это были люди самого императора, под чьим прямым управлением и находился город Вельд.

На переговоры отправились Кирилл, Доцент и я, я в последнее время интенсивно занимался изучением местного языка, поэтому мог пригодиться. С собой мы вели связанного барона. Старик был совсем плох, можно сказать уже одной ногой в могиле, после ранения началось заражение, Жанна, хоть и материлась сквозь зубы, но потратила на него дорогостоящие антибиотики. Барон сильно похудел, был бледен и тяжело дышал. Только глаза всё ещё смотрели с ненавистью, наверное, эта ненависть и помогла ему прожить последние дни.

Попасть в город было проблемой. Сначала нас не хотели пропускать стражники, одно дело просто торговые люди, совсем другое — такие же люди с оружием, да ещё со связанным человеком на верёвке. После недолгой перепалки дело решилось, причём, решилось самым простым способом, Кирилл сунул стражникам по серебряной монетке, а те резко подобрели, оставили свои подозрения и велели проходить.

Следующей преградой был секретарь бургомистра, тот тоже встал в позу и не собирался пропускать каких-то скоморохов к самому градоправителю. Привели барона? Это ещё разобраться надо, кто кого привёл. Зайдите послезавтра, да и на приём запишитесь, нечего тут, господин Себеж кого попало не принимает.

Кирилл начал медленно закипать, рука его лежала на рукояти обреза, вставленного в самодельную кобуру на поясе. Секретарь — это не стражник на воротах, тут серебряной монеткой не обойдёшься, тут целый кошель придётся выложить, и не факт, что результат будет.

К счастью, господин Себеж, видимо, был наслышан о проделках своего секретаря, поэтому, услышав перебранку на входе, немедленно вышел из кабинета и показался на небольшом балкончике. Поняв, что перед нами тот, кто в перспективе отвалит кучу денег за одного немощного старика, Кирилл, сообразив, что перед ним, наконец-то, стоит нужный человек, разразился потоком красноречия, регулярно показывая на барона, потом на себя, потом снова не него, потом изобразил интернациональный жест, обозначающий деньги.

Я в его речи понимал пока только отдельные слова, но этого хватило, чтобы составить общую картину. Мы — добропорядочная охрана добропорядочных торговых людей, следующих с товаром на север, при переправе через мост, столкнулись с отрядом барона Клейнкерна, который атаковал нас с целью убить и ограбить, стычка, разумеется, завершилась в нашу пользу, а теперь сам барон, которого так долго искали люди императора, нами пленён и доставлен сюда. Хотелось бы узнать о полагающейся награде за такой подвиг.

Градоначальник, невысокий упитанный мужчина, уже немолодой и, очевидно, нездоровый, о чём говорил бледно-жёлтый цвет лица, некоторое время раздумывал, после чего бросил взгляд на самого барона. Видимо, старого разбойника тут хорошо знали, поскольку проблем с опознанием не возникло.

Через полминуты размышлений он с натугой улыбнулся и велел проходить в кабинет. В кабинете нам предложили сесть, вот только стул для посетителей был всего один, поэтому сел только Кирилл, а остальные остались стоять. Усевшись в высокое кресло, напоминающее трон, градоначальник начал снова подробно расспрашивать об обстоятельствах пленения барона. Получив исчерпывающие ответы на все вопросы, он согласно кивнул. В этот момент прибыли стражники в количестве аж шести человек, приняли у нас арестанта и куда-то поволокли, надо полагать, в городскую тюрьму.

Над столом повисло неловкое молчание. Напоминать столь высокопоставленному чиновнику о положенной награде было неудобно, а сам он почему-то не торопился отсчитывать монеты. Молчание затягивалось, в итоге местный мэр, видимо, поняв, что так просто от нас не отвертеться, развернулся к большому сейфу, открыл его и, залезая туда по пояс, начал что-то искать.

Искал долго, как я понял, огромный ящик из крепкого дерева, окованный железными полосами, имел множество дополнительных отделений. Наконец, вынырнув из недр сейфа, мэр с плохо скрываемым сожалением бросил на стол два увесистых мешочка. Каждый мешочек был размером с два кулака, монеты звякнули глухо.

— Золото? — спросил Кирилл (это слово я уже выучил).

Градоначальник согласно кивнул, после этого Кирилл с довольным видом сгрёб оба мешочка, мы встали и, вежливо откланявшись, покинули помещение.

— Много дали? — спросил я уже на улице.

— Нормально, где-то процентов двадцать от ожидаемого заработка, — объяснил Кирилл. — На будущее можно будет подумать о смене рода занятий. Вместо долгого путешествия с караваном можно будет наняться на службу к императору и нагибать его врагов в любой точке страны. Охотники за головами. Времени потратим меньше, а денег получим больше, хоть и риск будет большой.

— Учитывая, сколько стычек нам предстоит по пути, не такой уж и большой, — заметил Доцент. — И ещё вопрос: как скоро у местных появится свой огнестрел?

— Не факт, что вообще появится, — Кирилл пожал плечами. — Не так уж сильно он здесь нужен. Есть ведь магия.

— Кстати, спросить хотел, — я воспользовался случаем. — А что вообще местная магия может? И нет ли опасности в походе нарваться на мага, который нас всех превратит в жаб?

— Маловероятно, — ответил командир после недолгого раздумья. — Маги — товар штучный. Их готовят в обители, там, где мы появились, и ещё в паре мест. Но выпуск невелик, три-четыре человека в год. Кроме того, обученный маг не обязательно сверхчеловек. Тот, что едет с нами — выпускник с дипломом, но особой силы я за ним не заметил. Он даже весь бой просидел в фургоне, ни разу ничего не кастанув. По сути, маг учится всю жизнь, настоящим магом становится годам к тридцати, полноценной боевой единицей — к сорока, а настолько мощным, чтобы представлять угрозу для нас, только к пятидесяти. Таких магов мало и все они наперечёт. И, что самое главное, им нет нужды нападать на караваны, у них есть куда более простые способы заработка.

— Я бы ещё добавил, что далеко не все маги боевые, — сказал Доцент. — Чтобы добиться мастерства, приходится жертвовать разносторонним развитием. Узкая специализация. Поэтому среди них есть те, кто повышает урожай на полях, те, кто ищет полезные ископаемые, предсказывает погоду и лечит наложением рук.

— На шею, — с усмешкой сказал Кирилл. — Но, кроме шуток, нам, и правда, есть, чего опасаться. Боевые маги бывают, и возможности их велики. Кроме того, есть те, кто заточен под стелс-экшн. Будем надеяться, что профессионалам такого уровня нет дела до каравана со специями. Большинство их находятся на службе у императора.

— Вот я и говорю, — продолжал настаивать на своём учёный. — Маги — товар штучный, нужно отыскать человека со способностями, потом десятилетиями его учить, потом содержать за казённый счёт. А порох сделать нетрудно, местные технологии вполне позволяют отлить нормальную бронзовую пушку, которая на вражескую армию подействует не хуже магического файербола.

— Значит, наша монополия долго не продержится, — заметил я.

— Плевать, — Кирилл отмахнулся. — На наш век хватит. Пушки точно не появятся у лесных разбойников. А высокотехнологичное нарезное оружие тут не придумают в ближайшие лет триста.

— Вообще-то, при небольшой помощи извне, такое вполне возможно в обозримой перспективе, — возразил Доцент.

— Может быть, — не стал спорить Кирилл. — Вот только у меня нет ни малейшего желания прогрессорствовать. Я сюда пришёл, чтобы с умеренным риском для жизни поправить своё материальное положение, и только. Судьба этого мира для меня безразлична.

— Чем сегодня займёмся? — спросил я, решив сменить тему.

— А ничем, — неожиданно весело отозвался командир. Сегодня отдыхаем и пьянствуем, без фанатизма. Только не в городе. Тут нормального кабака нет, поэтому отдыхаем в лагере, оружие сдать, часовых останется двое.

Так мы и сделали, уже к вечеру наш лагерь, огороженный стеной из фургонов и ярко освещённый светом костра, оглашала негромкая музыка, весь периметр охранял один только Лысый, которому проблемы со здоровьем запрещали пьянство, а остальные, собравшись у костра, предавались культурному отдыху.

Вино из бочонка, подаренного нам коллегами по опасному ремеслу, оказалось неожиданно вкусным. Сейчас его активно разливали по глиняным кружкам, на закуску было жареное мясо дикого кабана, удачно подстреленного вчера Лысым. А в перерывах между возлияниями травили байки. Травил в основном Флип, бывалый купец и толковый рассказчик. А Кирилл был переводчиком.

— Это было два года назад, — говорил Кирилл с небольшим отставанием от рассказчика. — Караван вёз те же товары, только повозок было всего четыре, а охрана была обычной, два десятка конных в броне. Было начало лета, мы специально вышли с таким расчётом, чтобы оказаться в Темнолесье тогда, когда световой день будет длинным.

Перед тем, как заехать на опасные земли, мы остановились на ночлег, чтобы продолжить путь с рассветом. Это была последняя деревня на нашем пути, крестьяне, что там жили, были напуганы. Они там всегда напуганы и никогда не выходят из дома по ночам. Я пытался расспрашивать их о предстоящем пути, но ничего толкового так и не услышал. Говорили только, что места там гиблые, и лучше нам воздержаться от поездки или обогнуть страшное место стороной.

Мы хотели найти проводника, но никто не соглашался пойти с нами, несмотря на большую сумму обещанных денег. Пройти можно было и самостоятельно, но через тот лес ведут несколько дорог, которые часто разветвляются и снова сходятся, не зная точного пути, можно было заплутать и потерять время. Наконец, нашёлся один мужик, пьяница, но достаточно смелый. Он взял задаток, который был сопоставим с заработком охранника за всё время пути.

Выехали мы рано утром, ещё затемно, чтобы, как мы надеялись, к закату солнца оставить опасные земли позади. Заранее проверили все повозки, лошади были свежими, а повозки исправны, можно было не бояться остановки в пути. Когда пересекли границу леса, солнце только стало подниматься. Лес поначалу не внушал опасений, просто лес, только очень густой. Тут очень давно не рубили деревьев и не занимались охотой. Да и охотиться было не на кого. Если до того нам постоянно встречались олени и кабаны, дорогу перебегали зайцы, а на ветвях сидели всевозможные птицы, то здесь лес словно бы вымер, стояла тишина, слышно было только скрип тележных колёс.

Проводник объяснил нам, что тут всегда так, слишком много зла скопилось в лесной чаще, древнего зла, такого, что не по зубам ни воину, ни магу. Дорога, которой он нас вёл, отличалась поначалу хорошим качеством, широкая и мощёная широкими каменными плитами, построена она была в незапамятные времена, тогда, когда нынешних королевств ещё не было и в помине. А кроме дорог, тут были и другие строения. Я видел руины крепостей, они были выстроены из огромных каменных блоков, а потом разрушены до основания. А некоторые строения ушли в землю. В одном месте, где дорога проходила совсем рядом с руинами, я соскочил с повозки и, вместе с нашим магом, которого звали Ирвин, попробовали обследовать то, что увидели. Один блок лежал прямо у обочины, издали размеры трудно было определить, но мы не смогли даже дотянуться до верхней грани. А ещё камень был оплавлен по углам, словно это не камень, а воск, оказавшийся у печки.

Тут проводник стал кричать нам, чтобы не задерживались, поскольку ехать ещё долго. Когда мы уже садились в повозки, то над развалинами раздался странный протяжный вздох, даже не вздох, а крик или вой, словно там, под камнями, жестоко страдает какой-то великан. Проводник тут же начал паниковать и говорил, что нас заметили злые духи, а если они обратили на нас внимание, то теперь мы все погибнем. Успокоить его мы смогли только большой порцией вина.

В дороге мы видели ещё много древних каменных строений, вряд ли это были города, скорее, какие-то пограничные крепости, может быть, даже просто каменные усыпальницы, которые так любили строить древние правители. А ещё меня не оставляло впечатление, что за нами следят. Это было не просто ощущение, я несколько раз видел, как в чаще перебегают с места на место чёрные тени. Рассмотреть их не получалось, они появлялись и тут же исчезали. Когда я сказал об этом проводнику, тот подтвердил мои опасения, сказал, что следят за нами с тех пор, как мы заехали в лес. Ещё он сказал, что в разное время можно проехать через этот лес, не встретив ничего ужасного, а можно просто нарваться на монстров и погибнуть всем караваном.

День клонился к вечеру, мы стали подгонять коней, но те и так уже выдохлись, да и дорога испортилась. Каменные плиты, которыми она была вымощена, были кем-то растащены, а между оставшимися стояли глубокие лужи, не высыхавшие даже в жаркий день.

Скоро наступил закат, а до границы леса оставалось ещё больше десяти миль, дорога окончательно потерялась среди молодых деревьев, двигаться вперёд стало невозможно, в полной темноте не помогали даже фонари. Пришлось остановиться на ночлег. Проводник в этот момент отчего-то перестал бояться, сел поближе к костру с бурдюком вина и закрыл глаза. Для ночлега мы выбрали очередные руины, даже не руины, а просто нагромождение тёсаного камня, сложно даже сказать, что за строение стояло там раньше. Я подумал, что вот так разбросать огромные блоки могла только рука великана.

Поначалу нас никто не беспокоил, но лес продолжал давить своей тишиной, даже треск огня едва слышался. Скоро появился густой туман, мы сели плотнее к кострам и старались не сводить глаз с деревьев. Тут наши лошади стали вести себя беспокойно, словно чуяли волков или других хищников. Чуть позже мы услышали вой, этот звук не был похож на вой волка или какого-то другого известного зверя, скорее, это был плач человека, огромного человека, который выл от боли и тоски.

Тут рассказчик замолчал, а Кирилл, пользуясь паузой, налил себе вина в кружку, отхлебнул сразу половину и, дождавшись продолжения рассказа, стал переводить:

— Проводник наш ничего не сказал, но по его лицу было видно, что он с таким знаком. А ещё он сунул руку за пазуху и вынул странный амулет, сделанный как будто из морской раковины, хотя там ей просто неоткуда взяться. Он что-то шептал на непонятном языке и смотрел не в лес, а на пламя костра.

В лесу послышались звуки, кто-то бродил кругами и трещал ветками. Чуть позже я увидел в темноте среди деревьев чьи-то горящие глаза. Это мог быть волк или другой зверь, но в это слабо верилось. Мы уже поняли, что лес мёртв и обычная живность там не задерживается. Те, кто живёт там, не принадлежат ни к человеческому роду, ни к звериному.

Поначалу мы решили просто сидеть у костра и ни на что не отвлекаться, была надежда, что тот, кто ходит в чаще, не решится напасть на всех сразу. Но туман продолжал сгущаться, а чуть позже начал угасать костёр. Мы подбрасывали новые охапки веток, но ничего не помогало, огонь просто не хотел гореть. Кольцо тумана сжималось, в слабых отблесках потухающего костра мы всё хуже видели друг друга. А чуть позже, когда туман поглотил нас, и даже магический свет Ирвина не мог его рассеять, со всех сторон раздался хохот, хохотали несколько человек, хотя вряд ли люди могут издавать такие ужасные звуки.

Старший из охранников велел всем собраться в круг и взять друг друга за руки, но сделать это было сложно, поскольку руки эти сжимали оружие. И тут раздался вопль, прямо передо мной одного из воинов схватило нечто, напоминающее сгусток темноты, то, что даже на фоне ночного мрака и тумана смотрелось чернильным пятном.

А потом хохот стих, костёр снова вспыхнул и только вопли в чаще леса продолжали звучать, постепенно от нас удаляясь. Командир приказал всем оставаться на месте, но двое воинов, бывшие друзьями пропавшего, не послушались и, подняв оружие, ринулись в чащу, чтобы спасти товарища. В итоге мы их не дождались. Скоро всё стихло, а с рассветом мы отправились дальше. Командир отправил несколько человек на поиски, чуть позже они догнали нас и доложили, что живых там нет, только следы крови на земле, но они слабые, вряд ли пропавших убили, ещё есть другие следы, но сказать, кому они принадлежат, было невозможно, что-то похожее не лапы огромной птицы, так они объяснили.

— И что, нет возможности проехать без потерь? — скептически спросила Жанна, прикуривая сигарету от головни.

— Есть, — ответил ей Кирилл, примерно через раз караваны проходят там спокойно, но они, как правило, успевают преодолеть опасное место за световой день. А если спокойно переживают ночь, то непонятно, от чего это зависит.

Флип ещё что-то проговорил, Кирилл перевёл:

— Ещё были случаи, зимой, когда похищенных людей находили, они были мертвы, да не просто мертвы, а проморожены насквозь. А зима здесь отнюдь не холодная, даже снег выпадает не всегда, космических холодов точно нет.

— Значит, проедем за день, — спокойно объяснил Модест. — А ещё стоит найти крестьянина и потолковать с ним. Особенно мне интересен его амулет, допускаю, что у местных с нечистью какой-то договор, поэтому их не трогают.

— Вы это сейчас на полном серьёзе обсуждаете? — спросил недоумённо Доцент, наполняя кружку вином. — Это же бред сивой кобылы, какие монстры, какая нечисть?

— Просто нечисть, — спокойно сказал Кирилл, — тут много такого, что не укладывается в привычную нам материалистическую картину мира. Например, магия.

— Что-то я до сих пор магии не видел, — проворчал Доцент.

— А как мы костёр разожгли? — с улыбкой спросил Модест.

Вопрос был к месту, зажигалки и спички были у всех, но костёр развёл именно маг, просто провёл рукой над сучьями, а они через пару секунд вспыхнули синим пламенем, напоминающим горящий газ.

— Это ещё ни о чём не говорит, — с упрямым видом заявил Доцент. — Какие-то фокусы, может быть, самовоспламеняющаяся жидкость. Тут нужно опыты проводить, выяснять достоверность. В нашем мире тоже такие умельцы были, кто взглядом бумагу зажигал, кто ложки гнул на расстоянии, да только при тщательной проверке в стерильных условиях всё это оказывалось шарлатанством.

— Очень хочется тебе верить, — задумчиво пробормотал Лысый, который уже сменился, вина он так и не пил, а вместо этого старательно начищал свой карабин. — Допускаю, что нечисть эта на нас не полезет.

— Вариант, — согласился Кирилл. — Очень может быть, что мы для них — чужеродные создания и не годимся в пищу.

— А что скажет маг? — спросил я, подозрительно гладя на молодого парня в мантии, болезненно худого и с редкой бородкой. Имени его я так и не узнал.

Кирилл перевёл мой вопрос магу, тот поднял глаза, откашлялся и, поставив на землю кружку с вином, начал объяснять.

— В обители магов, — перевёл Кирилл, — пытаются подробно изучить феномен Темнолесья. В том месте было нечто, вроде… — он поколебался, подбирая нужный термин. — Кладбище, некрополь, усыпальница. Там хоронили каких-то шишек, давно, пару тысяч лет назад. Потом, во время войны, всё это было разрушено, кости древних правителей разбросаны, отчего они сильно огорчились и стали мстить живым. Но есть и другая версия, она состоит в том, что, помимо некрополя, там имелся некий аналог обители магов, НИИЧаВо, исследовательский центр. Те маги достигли больших высот, как в магических, так и в естественных науках. Настолько больших, что могли в своём могуществе на равных соперничать с мирскими королями.

— А потом что-то пошло не так, — вставила слово Жанна.

— Именно, самая популярная версия говорит в пользу того, что они, проиграв войну, пошли на крайние меры, превратив себя во что-то, что невозможно убить, перешли на другую сторону бытия. Стали одновременно жить в нашем и потустороннем мире. В итоге, великие правители, объединившиеся против них, не смогли убить их самих и только разрушили их постройки.

— Вот это больше похоже на правду, — великодушно согласился Доцент. — Какие-то научные опыты, приведшие людей не туда, куда хотелось. Вообще, как я понял, этот мир — мир постапокалипсиса. Здесь много древних руин, сильно разрушенных, но даже так можно понять, что технологии древних превосходят нынешние. Такое возможно только после глобальной катастрофы, отбросившей мир назад в развитии.

— Метеорит упал, — сказал один из студентов, кажется, Лёва.

— Не обязательно, — возразил Доцент. — Катастрофа могла быть и социальной. Какая-то многолетняя гражданская война, которая истребила большую часть жителей и разрушила экономику, после такого наукой просто некому и незачем заниматься, все силы людей уходят на то, чтобы просто выжить.

— А он сам что-то может сделать с тварями? — спросил я.

Кирилл перевёл вопрос, маг активно закивал и начал объяснять:

— Когда мы окажемся там, он применит нечто, вроде магического круга, — Кирилл улыбнулся. — Помните фильм «Вий». Кроме того, монстры, если они могут похищать людей, должны обретать плоть, пусть и на короткое время. В этот момент они становятся уязвимы, нужно стрелять в них серебряными пулями, а ещё он раздаст амулеты, способные их остановить. В теории.

— То есть, гарантий никаких, — уныло сказал я.

Кирилл открыл рот, чтобы сказать дежурную фразу о том, что такие деньги за спасибо не платят, что работа у нас опасная, но мы сами её выбрали, но Жанна перебила его:

— А мне даже интересно, никогда не встречалась ни с чем потусторонним, так хочется посмотреть…

— А потом тебя монстры схватят и изнасилуют, — хихикнул Серый.

— Смотри, чтобы тебя не изнасиловали, — ответила она, отправляя окурок в костёр.

— А почему мы здесь сидим? — спросил я, решив сменить тему. — Можно было ведь в городе заночевать, на кроватях.

— В город заезжать чревато большими финансовыми потерями, — терпеливо объяснил Кирилл, — а оставлять товар без охраны даже здесь не рекомендуется.

Разговор постепенно сошёл на нет, мы молча допивали вино, часовые продолжали обходы, дожидаясь смены, а ближе к полуночи большая часть отряда завалилась спать.

В горы въезжали с опаской, от местных жителей — крестьян, что жили в предгорьях — получили информацию о больших раздорах в среде горцев. Мелкие князьки в очередной раз передрались между собой, выясняя, кто главнее. С одной стороны, нам это было только на руку, чем больше оппоненты грызутся друг с другом, тем меньше внимания на нас. С другой — теперь каждый горец вышел на тропу войны, откопал фамильный томагавк и скачет по горам с боевым кличем. Вооружённый отряд таких вояк просто не пройдёт мимо богатого каравана, гружённого дорогими товарами. Убеждения не позволят пропустить.

Подтверждение этому мы увидели почти сразу, на широкой дороге, которая была частично вырублена в камне, а частично насыпана из отходов этой вырубки, мы обнаружили десяток голых трупов. Лежали они тут уже не первый день, над ними усердно трудились многочисленные вороны, а запах стоял такой, что дышать мы старались через ткань.

— Боевая готовность, — проговорил Кирилл в рацию. — Дроны запускаем по очереди, двигаемся медленно.

Разведка с воздуха давала нам немалое преимущество перед местными, вот только горы есть горы, среди нагромождения валунов сложно разглядеть спрятавшегося человека. Оставалось надеяться, что большой отряд не спрячется, а маленький нам не страшен. К тому же, местные, насколько нам было известно, ещё не опробовали на своей шкуре огнестрельное оружие, а потому не станут устраивать тайную засаду, имея явное превосходство в силах.

Поначалу всё шло гладко, к полудню мы проехали небольшое селение, домов на тридцать. Выглядело оно довольно безжизненным, дым над домами не поднимался, стояла гробовая тишина, и только на окраине пасся одинокий барашек, видимо, забытый жителями. С другой стороны, трупов и крови тоже видно не было, можно надеяться, что жители отсюда ушли организованно, чтобы пересидеть лихие времена в безопасной пещере.

— Ближе к вечеру нужно присмотреть что-то подобное, — сообщил в эфире Модест. — Держать оборону на открытом месте не рекомендуется, могут засыпать стрелами.

— Вижу человека, — сообщила рация голосом Карика. — Мальчишка. Бежит по камням параллельным курсом.

— Срисовали нас, — сказал Лысый. — Может, его убрать?

— Не надо, — возразил Кирилл. — Это нам ничем не поможет. Идём так, как шли, воздушную разведку не прекращаем, ждём нападения через пару часов.

— А если ночью обложат? — спросил я.

— Как обложат, так и разложат, — отозвался смеющийся Модест.

— Или даже наложат, — с тем же смешком сказал Серый.

— Есть повод для смеха? — уточнил я. Сражаться с горцами в привычной для них среде не хотелось, тем более, ночью.

— Про ПНВ что-нибудь слышал? — спросил Кирилл. — Раньше ночь была другом партизана, теперь наоборот.

— А у вас есть? — с удивлением спросил я.

— Да, получилось достать, три штуки, не самые лучшие, но есть, а потому джигитам ничего не светит.

Мне бы их уверенность, как бы то ни было, а ночь эта спокойной не будет, и следующая тоже. Хорошо, если дадим такой ответ, что отобьём начисто охоту нападать. Вот только вряд ли отдельные племена и тейпы так хорошо кооперируются друг с другом. Вполне может быть, что устраивать кузькину мать придётся всем по очереди.

Вечера они не дождались, видимо, сами понимали, что, нападая на чужаков в темноте, могут ненароком покрошить своих. Да и не собирались они по старой традиции берсерков бросаться в бой с воплями. Всё было обставлено куда проще, наблюдатель рассказал старшим, что охраны с караваном совсем немного, а потому и боя, скорее всего, не будет, просто отнимут товар, а караванщиков и охрану тихо повяжут для последующей продажи в рабство. Ну, или позволят родственникам их выкупить, если таковые у них имеются.

Подозреваю, именно такие мысли посещали предводителя разбойников, выходивших из-за камней. В этом месте дорогу преграждал каменный завал, скорее всего, искусственный, явно сделанный незадолго до нашего появления. Завал относительно небольшой, при желании мы легко могли бы его обогнуть по краю, вот только это потребует времени, которого у нас нет.

Из-за камней продолжали выходить всё новые воины, мне они напоминали то ли викингов, то ли гномов. Все, как один, приземистые, крепкие, бородатые, на глаза низко надвинуты клёпаные стальные шлемы, примитивной работы, ржавые, но всё какая-то защита. Примерно у каждого третьего была кольчуга, остальные обходились курткой из толстой кожи. В руках держали длинные двуручные секиры, а у предводителя, отличавшегося от остальных рыжей бородой до пояса, имелся даже меч, короткий и заточенный только с одной стороны.

Сидевший передо мной Лысый пристально разглядывал подходившее воинство в прицел карабина, потом оторвался, задумчиво почесал грудь (точнее, только попытался, ногти просто поскребли титановую кирасу), после чего спросил в рацию:

— Когда начнём валить?

— Рано пока, — осадил его Кирилл, — пусть ближе подойдут, основную массу уложим из пулемёта, ваша задача — отстрелять лучников.

Лучников было много, когда показались около полусотни матёрых воинов, каждому из которых было не меньше тридцати лет, следом стала выходить молодёжь. Парни от пятнадцати до двадцати. Доспехов они не носили, даже шлемами не озаботились, зато каждый имел в руках длинный составной лук, а на бедре — колчан со стрелами. Надо полагать, стрелять умеют. Какой-то большой тейп, или даже несколько, почти сотня воинов, немалая сила в горах. А теперь они благодарят богов, что те послали им такой подарок. Наверное, уже распределили, кто заберёт доспехи с убитых охранников. А сейчас этого тейпа не станет.

Лучники остались на рубеже ста метров, как раз для моего карабина. Если будут тупить (а это неизбежно, если они раньше не сталкивались с огнестрельным оружием), смогу положить человек шесть. Да остальные столько же.

Передних подпустили на тридцать метров, рыжебородый предводитель хищно осклабился, даже оружие опустил, видит, что сопротивления нет, караван уже принадлежит ему, только подойти и взять. Я постарался максимально скрыться за перегородкой, теперь меня можно достать только в лицо, не прикрытое шлемом. Прицел пересёкся с тонкой подвижной фигурой, державшей в руках натянутый лук.

— Огонь, — сухо прошипела рация голосом Кирилла.

Тишина, до того нарушаемая только топотом тяжёлых сапог по камням, разорвалась грохотом выстрелов. Пулемётная очередь смела передние ряды, пробивая не только кольчуги, тяжёлые пули запросто пролетали через два-три тела. Да и сам грохот имел неплохое моральное воздействие, он просто ошеломил противника, заставив его замереть на месте. Даже лучники начали стрелять только секунд через пять, когда уже наполовину поредели.

Я стрелял без остановки, переводя прицел с одного на другого. Цели стояли, как в тире, они просто не понимали, что происходит, в отличие от стрел, пули в полёте не видно, просто где-то гремит гром, а здесь падают замертво товарищи, но ведь это не повод, чтобы отступать. Бегать от врага западло, в любом воинском коллективе так. А отдать команду на отход было уже некому, предводитель лежал в луже крови, уткнувшись головой в камни. Четверо или пятеро смогли добежать до крайнего фургона, но тут же пали от огня дробовиков. Лучников оставалось всего шестеро, когда они, наконец, сообразили, что что-то пошло не так. Невидимая смерть косила их слишком быстро, до укрытия в камнях добежал только один.

— Пусть уходит, — прокомментировал происходящее Модест. — Глядишь, расскажет остальным племенам, а те сто раз подумают, прежде, чем на нас нападать.

— Или соберут побольше людей и нападут внезапно из засады, — выдал своё мнение Доцент.

— Трофеи собирать будем? — спросил Лысый.

— Там взять нечего, — отмахнулся Кирилл. — Ржавые кольчуги с дырами, да кожаные штаны. Лучше уйти побыстрее. Сможем завал обойти?

— Сможем, — согласился сидевший в переднем фургоне Доцент, — там проход метра четыре, только по наклонной ехать придётся.

— Проедем, — согласился Кирилл.

Караван сделал большой поворот и направился дальше, оставляя на дороге почти сотню остывающих трупов. Вот и нет одного племени, теперь их женщины и дети остались без защиты, сильные соседи быстро подомнут их под себя, сделают рабами. Ну, или просто вырежут под корень, если отношения между племенами совсем плохие. А мы двигались дальше, и впереди нас двигалась недобрая слава, которая то ли поможет, сделав нападение на нас невыгодным, то ли наоборот, заставит горцев объединиться и задавить числом.

Ночь наступала неотвратимо, скоро придётся вставать на ночлег, тем более, что дорога испортилась, в темноте лошади запросто сломают себе ноги. К счастью, по пути попался небольшой аул, домов на десять, дома выглядели ветхими, но вполне пригодными для того, чтобы провести там ночь.

Фургоны загнали между домами, создав сплошную стену, я с удивлением обнаружил, что в стенках фургонов торчат стрелы. Много стрел, наверно, не одна сотня. И большинство из них торчат там, где сидели стрелки, лучники своё дело знали, дай им время, вполне могли и отстрелять нас, попадая в незащищённые части тел. Часть их мы вытащили, часть просто обломали, не желая себя утруждать выковыриванием зазубренных стальных наконечников.

Теперь оставалось разбить лагерь. В центре селения имелось открытое место, где разложили костёр. Обслуга занялась лошадьми, принося им воду из колодца и выдавая овёс, ехать приходилось почти всё время в гору, животные сильно вымотались. А мы поставили на огонь большой котёл. Война войной…

— Павлик, ты в караул, — приказал Кирилл. — Бери оружие, ПНВ. Как только стемнеет, ходишь кругами за периметром. Карик, запусти ещё раз коптер, пусть напоследок окрестности проверит.

Небольшой «вертолёт» послушно взмыл в небо, быстро превратившись в едва различимую точку. А Карик стал комментировать происходящее, поглядывая на монитор:

— Людей пока не вижу, впрочем, это ни о чём не говорит, могли попрятаться, тут подходящих мест дофига. Могу рассмотреть дорогу, по которой завтра поедем. Так, там мост, ну, или не мост, просто узкая дорога по камням, а справа и слева обрыв. Опасно будет, особенно, если местные появятся.

— Фургон не спихнут, — прокомментировал Доцент. — Да и пушек у них нет.

— Могут перекрыть дорогу, — Кирилл не разделял его оптимизма. — А потом будут долго и нудно расстреливать нас из луков. Очень может быть, что успешно. Людей у нас мало, меняя одного за десять, они смогут победить.

— Людей у нас не так мало, а у них не так много, — возразил Модест. — Согласия среди горцев нет, допускаю, что, увлёкшись резнёй друг друга, они просто проигнорируют караван.

— Особенно, — добавил Доцент. — Когда узнают, что в столкновении с нами можно потерять всех воинов без особой выгоды. Они умеют считать, война для них — это экономика, если впереди нет ощутимой выгоды, нападать они не станут.

— Твои бы слова, да знамо кому в уши, — согласился Кирилл, потом повернулся к Жанне, склонившейся над котлом, и спросил, — что у нас там с кашей?

— У вас, — фыркнула она, но не прекратила помешивать в котле длинной ложкой. — Я вам повариха что ли? Надо было ещё человека нанять, повара с дипломом.

— Ну не ругайся, солнышко, — ласково проговорил Серый, приобнимая её за талию. — Никто из нас ведь лучше тебя не готовит. Путь к сердцу мужчины…

Тут поток красноречия иссяк, лезвие ножа, прижатое к области гениталий, не способствует активному флирту. Впрочем, настроение у девушки было хорошим, так что причиндалам Серого вряд ли что-то угрожало.

— Почти сварилось, хватайте котелки.

Каша получилась отменной, хоть Жанна и старалась свести свою роль в готовке к минимуму. У девушки определённо был талант. Есть пришлось наспех, обжигаясь, поскольку темнело на глазах, скоро нужно будет заступать в караул. ПНВ я ещё никогда не использовал, надо будет расспросить подробно.

В карауле я стоял не один, с другой стороны периметр лагеря защищал Серый. Тоже с надетым на глаза прибором, превращавшим непроглядную тьму в относительно светлые сумерки, наполненные зеленоватым свечением. Присев на плоский камень (предварительно подстелил толстое одеяло, не хватало ещё застудить что-то важное), я просто вертел головой вправо и влево, полностью контролируя большой полукруг. С другой стороны лагеря то же самое делал Серый. Оружие под рукой, если что, предупредить своих успею. Меня, конечно, могут снять стрелой, вот только стрелой ещё нужно попасть, а попробуй сделать это в темноте. Да и ползущий с ножом в зубах диверсант не страшен, опять же потому, что я его буду видеть, а он меня нет.

Изредка я вставал и прогуливался вдоль периметра. При этом даже запомнил маршрут, на котором нет камней и палок, чтобы не создавать лишнего шума. Раз в полчаса я и Серый докладывали Кириллу о том, что в пределах видимости никого нет. Он сонным голосом отвечал. Для сохранения тишины присоединили к рациям гарнитуры.

Они пришли поздно, около двух часов (на часах у меня имелась подсветка, но включать её я побоялся, чтобы не демаскировать себя). Неподалёку, между несколькими валунами размером с автомобиль я разглядел шевеление. Чуть позже там появились люди, четыре или пять человек, все одеты в тёмное и без доспехов. Диверсанты, пластуны, решили заняться стелс-экшном, перерезать всех пришельцев во сне. Ну, ребята, удачи вам.

Я тихонько доложил Кириллу о гостях, тот даже не соизволил поднять тревогу.

— Сам разберёшься? — спросил всё тот же сонный голос.

— Попробую, — ответил я со вздохом.

По идее, ничего сложного нет, сейчас полезут, я подпущу их поближе и перестреляю в упор. Я для них невидим, вот только невидимость эта до первого выстрела, придётся перемещаться. Кроме того, ещё неизвестно, сколько их там за камнями. Могут ведь стрелами засыпать.

Минут через пять аналогичную группу разглядел Серый.

Ждать пришлось долго, враги о чём-то долго совещались, слов я разобрать не мог, а если бы и мог, то горский диалект мне неподвластен, хоть и является разновидностью государственного языка. Наконец, приняв какое-то решение, они отправили первого смельчака. Молодой парень (явно горит желанием отличиться перед старшими) медленно полз, прижимаясь к земле и стараясь не производить шума. Последнее у него получалось отлично, если бы не ночное видение, остался бы незамеченным.

Направление его движения проходило через то место, где стоял я, карабин в руках, патрон в стволе, с предохранителя снят. Одно нажатие — и диверсанта нет. Правда, и я буду обнаружен, вспышку ничем не замаскируешь. Рука сама потянула из ножен кинжал.

Спина диверсанта оказалась прямо подо мной, он прополз в двадцати сантиметрах от моего ботинка. Теперь осталось только… Рука предательски дрожала, но дело своё делала. Кинжал вошёл между рёбер как раз напротив сердца, вдавленный туда всей тяжестью моего тела, кончик упёрся в камни снизу. Убитый успел издать странный звук, напоминающий очень громкую икоту, пару раз дёрнулся и затих.

— Первый готов, — доложил я в рацию, но, видимо, сделал это слишком громко, те, кто сидел за камнями, встревожились, вскочили и стали вглядываться в сторону лагеря. Я поднял карабин, но передумал, вместо этого поймал висящую гарнитуру и нажал кнопку.

— Можете пугнуть их из пулемёта?

— Говори направление, — отозвался Модест.

— Ближний ко мне фургон, задняя бойница, оттуда на одиннадцать часов. Горизонтально, не ошибёшься.

Позади послышалась возня и негромкие маты, после чего в бойницу просунулся ствол пулемёта, а секунду спустя ночную тишину разорвал звук длинной очереди. Попал наш пулемётчик удачно, как раз в то место, где столпились враги. Сколько жертв в итоге получилось, сказать было сложно, но я услышал крики и увидел падающих людей. Один точно выжил и теперь бодро улепётывал вправо, как раз у меня на виду. Целиться было не очень удобно, но и промахиваться с пятидесяти метров стыдно. Сухо щёлкнул одиночный выстрел, вспышка на мгновение ослепила меня, а когда способность видеть вернулась, беглец уже лежал на дороге, не подавая признаков жизни.

Спустя несколько секунд Серый доложил, что с его стороны группа снимается и уходит, но прежде, чем они ушли, в спину им мы сделали несколько выстрелов, поэтому ушли не все, а те, кто ушёл, сделали для себя правильные выводы. Грабить караваны — занятие опасное. Чревато преждевременной смертью.

Утром мы насчитали вокруг лагеря семь трупов, считая и того, которого зарезал я. А вот застреленный беглец куда-то пропал, то ли труп утащили свои, то ли сам уполз, притворившись сначала мёртвым. Последнее было маловероятно, поскольку в месте, где он лежал, мы обнаружили огромную лужу крови. С такой кровопотерей не живут, а медицины здесь нет.

Сменили меня ближе к рассвету, поспать удалось часа три, да и то за счёт завтрака. Есть пришлось остывший суп уже на ходу. А потом я благополучно закрыл глаза и задремал прямо на сидении, в конце концов, после бессонной ночи положено расслабиться. Гарнитура так и стояла в ухе, если что, разбудят.

Расслаблялся я часа два, потом в ухе прозвучал грозный голос:

— Заезжаем на мост, всем приготовиться.

Я спохватился и вскинул карабин, одновременно поправляя съехавшую на глаза каску. Мост оказался не таким уж страшным, просто узкий проход по природному перешейку, дорога шла, словно по дамбе электростанции, но дорога достаточно широкая, а справа и слева она огорожена огромными валунами, препятствующими скатыванию в пропасть. Лошади, впрочем, от такой дороги в восторг не пришли и старались ступать медленно и осторожно.

Фургоны шли неспешно, с большой дистанцией, а глаза всех, кто не правил лошадьми, были прикованы к отвесным скальным стенам с двух сторон впереди. Стены эти только казались сплошным камнем, а на деле там было полно всевозможных уступов и площадок, на которых могли разместиться стрелки с луками.

Половину «моста» мы преодолели спокойно. Да и вторая не обещала никаких сюрпризов. Я двигался в третьем фургоне, глядя вправо. Тут в ухе заговорил знакомый голос:

— Павлик, на два часа, метра два выше моста.

Подняв глаза в указанное место, я разглядел там худощавого парня с короткой бородой, в руках он сжимал лук, а одежда его цветом не отличалась от камней, даже лицо замотано по глаза, отчего заметить его было крайне сложно.

— Вижу, — отозвался я, — что делать?

Человек этот не выказывал никакой агрессии, просто сидел на каменном выступе и смотрел на нас, лук просто сжимал в руках, очень может быть, что так и просидит всё время.

— Валить, — грустным голосом скомандовал Кирилл. — У тебя угол подходящий.

Я вздохнул, пряча свой гуманизм подальше, прицелился и нажал на спуск, отмечая, что рука уже не дрожит, да и в душе никаких терзаний, постепенно превращаюсь в машину смерти. Отдача легко толкнула в плечо, а наблюдавший за нами парень был отброшен к стене, по которой медленно сполз, оставляя за собой кровавую полосу в ладонь шириной.

Поняв, что обнаружены (точнее, подумав, что обнаружены, мы ведь только одного разглядели), горцы приняли решение атаковать. Таких сидельцев с луками внезапно объявилось около трёх десятков, в нашу сторону полетели стрелы. Вряд ли нам что-то угрожало, но вот лошади были ничем не прикрыты, если убьют их, то встанем намертво.

К счастью, горцы тоже понимали ценность лошадей (наверняка они тут продаются ещё дороже рабов) а потому никто специально в них не стрелял. Вся перестрелка длилась около минуты. Я свалил пулями троих лучников, Модест впереди лупил короткими очередями, да и Кирилл стрелял без остановки, надо полагать, ни разу не промахнувшись, на то и снайпер. Очень скоро врагов на стенах не осталось.

Зато они имелись наверху, там, на небольшой площадке собралось около двадцати бойцов, которые, уже не надеясь на луки, подкатывали к краю огромные валуны. А достать их было проблематично из-за большой высоты, только из крайних фургонов.

— Заткните уши! — раздался в рации голос Серого.

Я хотел сказать, что в горах вообще стрелять не рекомендуется, а из такого калибра и подавно, но не успел. Оглушительный грохот ударил по ушам, заряд картечи просто смёл всех нападавших с вершины, не позволив им сбросить ни одного валуна.

Эхо долго металось между каменных стен, гремел грохот близкого камнепада, тряслась земля под колёсами телег. Стихло всё только через пару минут. Враги, если таковые ещё оставались в живых, предпочли затаиться и не отсвечивать. Теперь, кажется, все местные вояки досыта наелись общения с нами.

Стоило нам проехать опасный участок, как каменные стены послушно расступились, открывая обширное плато, где видимость составляла несколько километров, теперь опасаться было нечего, только ехать вперёд, стараясь покрыть до темноты как можно большее расстояние.

Спустившись с гор, мы оказались на приличной широкой дороге. Указатели исправно сообщали, что движемся мы по территории домена самого Императора, то есть, можно временно расслабиться, опасаться тут нечего. Или почти нечего.

Увы, расслабление длилось всего два дня, на третий караван внезапно замедлился, а потом свернул с большой дороги на неприметный просёлок, уходящий вперёд под острым углом от основной дороги.

Новая дорога была узкой, ветви деревьев часто скребли по стенкам фургонов, а под ногами чавкала жидкая грязь. Чуть позже Кирилл решил довести до личного состава причину поворота:

— Как я уже говорил, — произнесла рация голосом командира, — сейчас, на императорских землях, нам попадутся кордоны, проверяющие груз и взимающие налог в казну. Этакая внутренняя таможня. Свернув с дороги, можно этого избежать, благо, базы данных здесь нет, как и связи между кордонами. Сейчас сместимся немного на восток, пройдём по границе соседнего княжества. Потом, километров через сто, вернёмся обратно на тракт.

Увы, гладко было на бумаге. А на деле мы несколько раз разворачивали фургоны, что, учитывая ширину дороги, было той ещё мукой. На второстепенных путях тоже стояли воины с оружием и в броне, а сами дороги были перегорожены рогатками. На нас они внимания не обращали, взор их был прикован к противоположной стороне, оттуда они ждали некую угрозу, заставившую их перекрыть дороги.

— Что за дерьмо здесь происходит? — задал Модест риторический вопрос в эфире.

— Подозреваю, — ответил ему Доцент, — что началась очередная междоусобная война, какие-то разборки между правящими фамилиями, вот и решили поставить кордоны, чтобы не напали внезапно.

— Может и так, — согласился Кирилл, — вот только княжество, в которое мы заезжаем… пытаемся заехать, настолько ничтожно, что с центральной властью бодаться никак не сможет. Князя просто раздавят, как клопа, не особенно при этом напрягаясь.

— Предложи свою версию? — подначил Доцент.

— Предлагаю развернуться и валить назад, чёрт с ним, заплатим пошлину, сейчас попробую объяснить барыге.

Барыге он объяснял долго, видимо, тот упёрся крепко, я даже без рации расслышал, как они ругаются. Потом рация вновь ожила:

— Последняя попытка, здесь должна быть старая просека, если и по ней не получится перебраться, то отправляемся назад, хватит, и так полдня уже потеряли.

Просека нашлась, ехать по ней было жутко неудобно, скорость каравана упала до скорости уставшего и больного пешехода, колёса фургонов постоянно натыкались на корни деревьев и пни, а без того измученные лошади рисковали поломать себе ноги. Такой путь занял часа четыре, после чего получилось выехать на вполне сносную дорогу, вот только направление её, как я понял, было противоположным тому, в котором мы двигались.

— Барыга говорит, — снова сообщил Кирилл недовольным голосом, — что впереди есть небольшой город, столица какого-то задрипанного княжества. Есть смысл нам туда заглянуть. Отдохнём, расслабимся, а князь возьмёт совсем немного, всего сотню серебром, независимо от груза, он мужик скромный.

Идея мне очень понравилась, другим, как я понимаю, тоже, не то, чтобы я разбирался в особенностях федерального и местного налогообложения, но вот отдых после долгой поездки по горам был жизненно необходим. Четыре дня мы были напряжены, как пружина, четыре ночи почти не спали и питались чем попало на ходу. Если сейчас в этом городе нам предоставят мягкие кровати и сносную еду, можно отдать эту сотню серебром, будь она неладна. Согласен даже, чтобы из моей доли вычли.

— Странно, — проговорил Кирилл спустя полчаса. — Дорога пуста. Тут ведь обычно народу много, не протолкнуться.

— А до города далеко? — спросила рация голосом Доцента.

— Как я понял, город мы за ближайшим поворотом увидим, вот только где люди?

— Есть у меня одна догадка, — пробормотал Доцент. — Не буду пока говорить, очень уж нехорошая.

Город мы увидели, как и было обещано, за ближайшим поворотом. По мере приближения всё более бросалась в глаза странная безлюдность. Под стенами стояло немало домиков, а вот людей, населявших их совсем недавно, видно не было. В итоге, чтобы не искушать судьбу, Кирилл отдал приказ остановиться примерно в километре от ворот. Караван встал, мы все вышли на дорогу, рассматривая городские стены. Кирилл вынул бинокль и всмотрелся в сторону ворот.

— Ворота открыты, странно, никого нет. Нет, вижу, кто-то лежит, только не шевелится, вряд ли живой. Может, враги напали?

— Угу, — проговорила Жанна с гримасой отвращения. — Доцент, твоя догадка об этом была?

— Увы, — пожал плечами тот. — Именно об этом.

— А для особо тупых объясню, — девушка повернулась к нам и указала куда-то вперёд. — Если вы, дорогие мои коллеги, разуете глаза и внимательно посмотрите на вон ту чёрную тряпку, что висит над воротами, тогда, может быть, поймёте многое. Например, почему дороги были перекрыты, почему кордоны развёрнуты в эту сторону, куда делись люди, почему никто даже не закрыл ворота города.

— Чума? — спросил я, втайне надеясь на отрицательный ответ.

— Она самая, — кивнула Жанна, — хотя и не обязательно. Вряд ли эти люди разбирались в медицине, какой-то серьёзный мор, вполне может быть холера или тиф, или оспа. Но не особо важно, мы ведь почти от всего привиты.

— Ээээм, — стоявший рядом Серый поёжился, мне и самому было неуютно. — А вакцина точно подействует?

— Впереди нас находится город, совершенно пустой мёртвый город, доверху набитый ценностями, хозяева их мертвы, а мы можем разбогатеть на приличную сумму, которая, допускаю, даже перекроет наш будущий заработок, — медленно и с нажимом проговорил Кирилл. — Согласен, некоторый риск есть, но это ни разу не повод поворачиваться задницей к огромной куче денег. Наёмники мы или кто? Жанна?

— Риск всегда есть, но нам необязательно идти всем, достаточно троих-четверых человек, я точно пойду, со мной… — она покрутила головой, выискивая подходящих спутников. — Модест, Павлик и Лысый. Накинем халаты, наденем маски, а по возвращении обработаю всех аэрозолем, а потом на полчаса под кварцевую лампу, я меня с собой есть, от генератора работает. Так получится своих не заразить.

— За наших спутников есть смысл переживать, — согласился я. — А город обследовать нужно.

— Спутники пусть сидят и дышат через раз, — приказал Кирилл. — Вон там лес сосновый, пусть там лагерь разобьют, сосна хорошо воздух дезинфицирует.

Узнав о нашем плане, Флип и остальные пришли в дикий ужас, но сопротивляться не посмели. Не тот случай. Это уже не спор из-за копеечных пошлин. Возможная добыча в городе сопоставима с оплатой за охрану, а это, как ни крути, фактор весомый. Прекрасно понимали, что без надёжной охраны им кирдык, а встать между наёмником и кучей денег у барыги была кишка тонка. Повозки отогнали в тот самый сосняк, велели встать лагерем и со всех сторон разложить дымные костры, а мы четверо, прихватив минимум припасов, облачились в просторные халаты, медицинские шапочки и маски-респираторы с клапаном. Прихватили с собой хирургические перчатки, а в один рюкзак сложили кучу дезинфицирующих средств.

Напоследок Кирилл нас проинструктировал:

— Связь поддерживайте постоянно, — он протянул нам упаковку с батарейками для раций. — Аккумуляторов вам точно хватит до завтра, если не управитесь, вставьте батарейки. Старайтесь оружие не выпускать из рук, там вполне могут быть выжившие, и, скорее всего, сильно поехавшие крышей горожане.

Так мы и поступили. Жанна пошла первой, подошла к первому трупу, немолодому мужчине, который лежал тут, судя по обилию мух, уже не первый день. Осторожно приподняв край рубахи которую покойный в агонии изорвал в клочья, Жанна некоторое время внимательно рассматривала его тело, потом удовлетворённо кивнула и повернулась к нам.

— Всё в порядке, бубонная чума, как я и ожидала, — сказала она таким тоном, словно это простой насморк.

— Фигня какая, дайте две, — пробормотал Модест.

— А если вакцина была просроченная? — спросил Лысый. — Ну, или просто некачественная.

— Тогда все сдохнем, — так же радостно сообщила Жанна, чувствовалось, что сама она в вакцинацию верит фанатично. — Вы прикиньте: на одной чаше весов куча денег, которую мы точно найдём в городе, а на другой — возможная, подчёркиваю, возможная, с исчезающее малой вероятностью, смерть от болезни, которую, кстати, можно лечить. Что вы выберете?

— Пойдём уже, — сказал за всех Модест, и возражать ему желающих не нашлось.

Город встретил нас мёртвой тишиной. Тут даже птицы не пели и мыши не пищали. Даже ворон не увидел, хотя они точно не откажутся от такого пира. Хотя, надо сказать, пир вышел бы скромным, я ожидал увидеть кучи трупов на улицах, но ничего подобного не было. Трупы попадались, но значительно реже, чем могли бы. Скоро мы увидели причину, в больших ямах лежали груды обгорелых костей. Администрация города не бросила своих граждан на произвол судьбы, пока оставались на ногах люди, они старались избавиться от трупов и тем самым убить заразу. А потом не стало и этих спасателей, вряд ли умерли все, стопроцентной смертности не даёт почти никакая зараза, кто-то непременно выжил и сейчас, скорее всего, скрывается в окрестных лесах. Некоторые дома имели следы грабежа, кое-где имелись небольшие следы возгорания, но каменные строения гореть отказывались, выгорала только внутренняя отделка.

— Двигаемся к центру, — скомандовал Модест, указывая вперёд. — Там дома явно побогаче.

— Лучше начать с резиденции самого князя, — заметил я, говорить в маске было трудно, приходилось напрягаться. — Там точно должна быть казна.

Так мы и сделали. Город, что характерно, имел не слишком уж плотную застройку, большинство улиц было шириной в две телеги, да и сами улицы были относительно чистыми.

Резиденцию князя нашли относительно быстро, самый большой дом, немного напоминавший крепость, хотя и сомнительно, чтобы князь собирался отражать в этом доме атаки супостатов, на это городские стены есть. Просто большой дом из тёсаного камня. Входная дверь была закрыта, но пара движений и один хороший удар прикладом помогли нам решить эту проблему.

Двое мёртвых стражников с алебардами валялись на полу, скорчившись в судорогах, но не выпустив из рук оружия. Чуть поодаль в такой же скрюченной позе лежала хорошо одетая пожилая женщина, сжимавшая в руках какой-то кувшин. Запах стоял такой, что даже через респираторы дышать было непросто, благо, мухи сюда ещё не добрались, меньше будет зараза разноситься. Сокровища князя нашли в его покоях, а самого обнаружили на небольшом троне, видимо, решил умереть на посту. На теле было несколько дорогих украшений, но до такого уровня мародёрства мы пока не дошли. Обойдёмся.

Как уже упоминалось, княжество было захудалым, а князь, соответственно, бедным. Вся казна хранилась в его спальне. Огромный деревянный сундук, по углам окованный железом, весил он столько, что мы едва смогли выдвинуть его вчетвером. Сундук этот был закрыт на изящный навесной замок, но для нас это большим препятствием не стало. Все вышли из комнаты, а Жанна просто встала сбоку и выстрелила в замок по касательной тяжёлой ружейной пулей. Поделка средневековых механиков разлетелась на множество мелких деталей, а сам сундук при этом остался цел.

— Что у вас? — раздался из рации встревоженный голос Кирилла.

— Всё нормально, босс, — отозвался за всех Модест. — Нашли мошну местного князя, замок сбивали.

— Поздравляю, не забывайте докладывать.

Ожидания наши оправдались лишь частично, сундук был полон до краёв, но одним только серебром, только сверху лежал одинокий кошелёк с полусотней золотых монет. Конечно, этот сундук представлял собой целое состояние, тут на всю жизнь бы хватило нам всем. Но мы, признаться, ожидали большего.

— Может, ещё заначку поискать? — задумчиво проговорил Модест. — Не может быть князь таким бедным.

— Подозреваю, что может, — ответил я. — Говорили же, что княжество так себе. Предлагаю другие дома поискать. Парочка зажиточных купцов тут точно отыщется.

Найденное добро стащили ближе к воротам, для содержимого сундука князя нашли более мелкую тару, после чего перенесли монеты в несколько приёмов. Отнести такую массу за один раз не смог бы даже могучий Модест. Охранять награбленное посадили Лысого, он точно любую опасность углядит.

Дальше пошёл лёгкий чёс по купеческим домам, добыча была не сказать, чтобы мелкой. В двух домах обнаружились увесистые шкатулки с деньгами, которые почти не пришлось искать. Также попадалась серебряная посуда, общий вес которой переваливал за десяток килограмм. Но большинство домов были ограблены до нас, а в некоторых трупы несли следы насильственной смерти. Когда рухнула власть князя, люди, которым посчастливилось прожить чуть дольше, немедленно воспользовались правом сильного, ограбили богатого соседа и свалили из города. Подозреваю, что в окрестных лесах через пару лет найдётся немало скелетов с деньгами. А покои князя мародёры не ограбили потому, что тамошние охранники держались до последнего, охраняя покой своего умершего господина, судя по неплохому состоянию их трупов, умерли они последними.

Работали до поздней ночи. Гора разнообразного добра росла медленно. Несмотря на скромные размеры города, тут было, чем поживиться. Вот только большинство товаров мы брать не стали. Только драгоценные металлы, дорогое оружие, доспехи, да ещё невесть как тут оказавшиеся несколько слоновьих бивней. Нас интересовали только те товары, которые легко можно обработать антисептиком, чтобы не распространять заразу дальше.

Когда богатых домов уже не осталось, пришла пора возвращаться. Прямо сейчас в путь мы не отправимся, Жанна заявила, что требуется хоть пара дней карантина, посидим отдельно от своих, метров за полста, а потом отправимся дальше, уже с немалой суммой на кармане.

Оговорив все условия с оставшимися членами группы, и подробно отчитавшись Кириллу о количестве найденного добра, мы начали потихоньку выносить тюки и ящики за ворота. Лишь в последний момент, когда от горы добра осталось всего ничего, Лысый, что-то заподозрив, прошёл дальше по улице. Он напряжённо вслушивался в тишину мёртвого города. Чуткие уши охотника, казалось, шевелятся, пытаясь уловить таинственный источник звука.

— Что там? — спросила Жанна, осторожно подходя сзади.

— Звук, — задумчиво проговорил Лысый. — Разобрать не могу, вроде как ребёнок плачет.

— Направление можешь подсказать? — Жанна внезапно подобралась и сняла с плеча дробовик.

Лысый секунду размышлял, после чего довольно уверенно ткнул пальцем вперёд и чуть левее.

— Точнее не скажу.

Точнее говорить и не требовалось, Жанна тут же побежала в указанном направлении, стараясь и сама уловить таинственный плач.

— Жди её здесь, — посоветовал я Лысому. — А мы пока остатки унесём.

Когда были сделаны последние две ходки (Модест за раз уносил почти вдвое больше, чем я), а всё награбленное перекочевало во временный карантинный лагерь под стенами, мы всё же вернулись ещё раз за оставшимися людьми.

Были уже глубокие сумерки, почти ночь, поэтому разглядеть мы толком ничего не смогли. Вот только детский плач, который до того слышал один Лысый, благодаря своему прокачанному слуху охотника, теперь слышали мы все. А заодно видели его источник. Лысый стоял, опустив карабин, и озадаченно почёсывал лоб, а рядом с ним стояла не менее растерянная Жанна, державшая на руках одетого в лохмотья ребёнка примерно годовалого возраста. Ребёнок был очень худ, заметно было, что сил ему уже не хватает даже на то, чтобы кричать. Он просто часто и громко всхлипывал, да ещё старательно прижимался к женщине, инстинктивно отыскивая маму.

— Последний обитатель города, — сказал Модест. — Что делать будем?

— И почему он ещё жив? — задал я дурацкий вопрос.

— То, что жив, — сразу ответила Жанна, — это просто. С наследственностью ему повезло, нужный ген получил и от мамы, и от папы, поэтому и чума не взяла.

— А точно не взяла? — с сомнением спросил Модест.

— Точно, все сроки вышли, родители умерли уже дня четыре как, у него иммунитет.

— Так что делать-то с ним? — спросил уже я.

— Как что? — Жанна возмутилась. — Накормим для начала, ребёнок уже дня три ничего не ел, он умрёт, если ему не помочь.

Ночь мы встретили, сидя впятером у костра. Все наши вместе с караваном находились на расстоянии почти в триста метров и разговаривали с нами исключительно по радиосвязи. Сейчас каждый занимался своим делом, сразу после ужина мы все занялись дезинфекцией и подсчётом добытого добра.

Все, кроме Жанны, она старательно кормила мелкого найдёныша супом с ложки. Тот, съев две-три ложки, останавливался, отказываясь принимать больше, а через несколько минут снова начинал плакать. Только спустя полчаса такой кормёжки он окончательно наелся и соизволил заснуть на руках у своей спасительницы.

— Так куда его теперь? — спросил Лысый, старательно промывая горсть серебряных монет в тазике с какой-то ядрёной отравой, от которой щипало нос и слезились глаза, неизвестно ещё, то ли чума погибнет, то ли мы сами потравимся.

— С собой возьму, — отозвалась Жанна, глядя на нас затравленным взглядом, хотя никто ничего пока не говорил.

— Но ты ведь сама понимаешь, что наш поход… — начал было Модест.

— Я всё понимаю! — она вдруг взорвалась, ещё немного и когтями вцепится. — Не надо объяснять, я не маленькая, я знаю, куда и зачем пошла. Но его я не брошу. Все услышали? Не брошу и всё! Можете мою долю себе забрать, но ребёнок со мной поедет.

— Что у вас там? — спросила рация голосом Кирилла, крики долетели и до них.

— Всё нормально, — отозвался Модест. — Просто группа чуть больше стала. Потом расскажу.

Он снова повернулся к Жанне, обмакнул тряпочку в спирт и начал протирать красивый длинный кинжал с позолоченной рукояткой и большим фиолетовым самоцветом в качестве навершия.

— Пойми, солнышко, я ведь не предлагаю его волкам скормить, вот только ребёнок в условиях, когда постоянно стреляют, вряд ли выживет, а если и выживет, то каким ещё станет.

— И что? — глаза Жанны горели, как угли, в зрачках отражалось пламя костра.

— Доедем до ближайшей деревни, поговорим с местными, если договоримся оставим ребёнка у них. В крайнем случае, потом заберёшь, когда обратно двинем.

— Нет, не отдам, — упрямо заявила она, хотя тон стал уже спокойнее. — Они своих-то детей не жалеют, те мрут, как мухи, от грязи и болезней, а чужого просто голодом заморят. Ему сейчас постоянный уход нужен, понимаешь? Постоянный. Кто это будет делать?

— А ты в походе как ухаживать будешь? — не унимался Модест, продолжая гнуть своё.

— Просто, возьму и буду ухаживать, кормить, поить, купать, когда смогу, я по договорённости кто? Медик? Вот и буду медиком, а в перестрелки лезть — не моя задача. Ребёнок маленький, много не съест и много места ему не нужно.

— Допустим, — Модест, кажется, сдался. — Ну а потом-то что? Допустим, мы его провезли через всю страну. Вернулись назад, заметь, в постоянных стычках с местными. Перешли в свой мир. А там?

— Усыновлю, — решительно заявила она.

— А получится? — с сомнением спросил он. — Ты сейчас официально безработная, одинокая, с жильём кое-как, и даже семью не создашь, поскольку мужиков не любишь…

— Не твоё собачье дело, с кем я сплю! — снова окрысилась Жанна.

— Может, хватит? — предложил я. Присутствовать при семейной склоке совсем не хотелось, они с Модестом явно давно знакомы, раз такие подробности знают. — Ну, правда, какие проблемы с ребёнком? Ну, будет сидеть в фургоне, еды много не просит, плакать будет, так пусть плачет, мы, вроде не диверсанты, чтобы тишину соблюдать.

— А вот этого всего, — Лысый ткнул пальцем в сторону груды монет и драгоценной утвари, второй рукой промокнув с глаз выступившие слёзы, дезинфицирующий раствор оказался очень уж ядрёным. — Хватит за глаза, чтобы проблемы с жильём решить и взятку дать, кому надо. Хорош уже девку клевать, хочет ребёнка иметь, ей и флаг в руки.

— И барабан на шею, — хмуро проговорил Модест, сворачивая дискуссию.

Остаток вечера мы продолжали старательно промывать и прополаскивать честно награбленное добро, стараясь пореже дышать ядовитыми парами. Жанна в этом участия не принимала, она легла спать, прижав к себе ребёнка и согревая его своим телом. При этом девушка едва заметно всхлипывала.

Караван тронулся в путь только на четвёртый день. Впрочем, никого это особо не расстроило, общий темп продвижения мы пока выдерживали вполне приемлемый, такие внеплановые остановки заранее были предусмотрены.

А причина задержки была проста. Ребёнок Жанны, которого она уже назвала Андреем, начал чихать, кашлять и стал горячим, как печка. По всему выходило, что серьёзно болен. Вот только на чуму было непохоже. Тем не менее, рисковать не стали пришлось задержаться, пока длилось лечение. К счастью, болезнь удалось победить, в основном благодаря современным лекарствам.

Теперь перед нами вставала новая задача: пройти в сторону чумного города у нас получилось, операция «Мародёр» тоже увенчалась успехом, осталось всего ничего — выбраться назад. Кордоны стражи чётко следят за дорогами, проскочить мимо них будет весьма затруднительно, а за нарушение карантинных мер тут вряд ли гладят по голове. Нас, понятно, наказать будет трудно, вот только и схватка с солдатами императора в наши планы не входит, поскольку чревата объявлением повсеместной охоты на нас, тогда уже точно можно будет забыть про караван и просто поскорее сваливать на юг, надеясь, что получится договориться с магами об открытии прохода.

Теоретически мы могли вернуться тем же путём, что и пришли, через просеку, но это чревато большой потерей времени, да и Флип снова начал ныть о пошлинах, которые так не хочется платить.

Короче, обстановка в дороге была нервная. Единственный из нас, кто выглядел довольным, — это Андрей. Малец на глазах оживал, ему наскоро сварганили кое-какую одёжку, кормили от пуза, и даже какое-то подобие мамы под боком образовалось. Было, отчего воспрянуть духом. С его появлением быстро смирились все, даже Кирилл только задал пару уточняющих вопросов, чтобы выяснить позицию Жанны, но в итоге принял всё как есть.

Дорогу мы в итоге нашли, вот только нам пришлось снова отклониться на восток, вернуться на тракт можно будет в ста километрах севернее, для этого следовало там же перебраться по мосту через полноводную реку. Но чтобы до этого моста добраться, требовалось пересечь эту же реку здесь, в верховьях. А моста здесь не было, даже номинального. Местные из крошечной деревни переправлялись на лодках и плотах, но нам по понятной причине такой вариант был неприемлем.

— Метра три всего, — Серый вынырнул из реки и медленно пошёл к берегу. — И вода холодная, видать, родники бьют.

Последний факт был наглядным, бедный парень натурально посинел, а губы его дрожали.

— Можно другое место поискать, — задумчиво сказал Кирилл. — Эта убогая дорога продолжается дальше и постоянно виляет около реки. Поищем место с перекатом.

— Не факт, что там сможем спуститься, — сказал Доцент, который тоже нырял вместе с Серым, а теперь точно так же дрожал и старательно растирался махровым полотенцем, — здесь-то берег низкий.

— Как бы то ни было, а срубить десяток деревьев и сровнять берег проще, чем построить новый мост, — заметил Кирилл. — По машинам, стоять на месте точно смысла нет.

Последними запрыгнули Доцент и Серый. Жанна торопливо сунула им в руки по кружке со спиртом. Добро, глядишь, и обойдётся без простуды. Воевать нам тут всё равно не с кем.

Кого сейчас действительно стоило пожалеть, так это лошадей. Несчастные животные уже который день пробирались по чудовищным дорогам, ели как попало, поскольку запас овса подходил к концу, а травой такую лошадь не прокормишь, распрягали их редко, а чистили и того реже. Если так пойдёт и дальше, своего транспорта мы лишимся. Тогда придётся раскошеливаться на новый, а Флипу это, как серпом по известному органу, барыга над каждой копейкой трясётся. И это не говоря о том, что в этой глуши попробуй ещё найди хорошую лошадь.

Подход к переправе мы в конце концов нашли, хоть и ушло на это почти двое суток. В этом месте река разливалась широко, зато глубина её падала до полуметра. Вполне достаточно, чтобы лошади смогли перейти и перетащить фургоны. Брод пользовался популярностью, на дороге мы разглядели следы от копыт и колею от тележных колёс.

Вот только популярностью это место пользовалось не только у путешественников, вроде нас, работники ножа и топора (задрали уже, вроде, государство не такое бедное, земля есть, работа тоже, откуда столько любителей пограбить) тоже облюбовали перекат, мимо которого сложно пройти. Стоило переднему фургону выйти на середину реки, как из зарослей на противоположном берегу полетели стрелы. Стреляли неизвестные из луков, но на удивление точно. Одна стрела даже звякнула стальным наконечником по моей каске, поцарапав краску и подарив противный звон в ушах.

Ответный огонь противника впечатлил, особенно, если учитывать, что патронов мы не жалели, вот только с попаданием у нас были проблемы. Стоило стрельбе умолкнуть, как стрелы полетели снова и, что самое скверное, несколько стрел уже попали в лошадей. Не насмерть, но ранили чувствительно.

Мы снова открыли огонь, Модест поливал заросли без остановки, невзирая на расход патронов и перегрев ствола, да и остальные едва успевали перезаряжать. Через некоторое время раздалась команда:

— Прекратить огонь! — это Кирилл, он сидел в головном фургоне и досталось им больше всех.

Некоторое время стояла тишина, потом, видя, что преступники погибли, ушли или затаились, Кирилл снова отдал команду:

— Вперёд. Медленно.

Фургоны медленно двинулись по воде, пришлось делать поворот, поскольку выход из воды располагался ниже по течению. Я разглядел, что в первом фургоне лошадьми правит сам Кирилл, а возница завалился на бортик будки и не подаёт признаков жизни.

Если начнётся новый обстрел, нашему командиру несдобровать, но он не начался. Истратив несколько сотен патронов, мы смогли обезвредить большую часть нападавших. Некоторые были ещё живы, но оказывать сопротивление уже не могли. Когда колонна окончательно выбралась на противоположный берег, команда разбрелась по округе. Загремели контрольные выстрелы. Одного взяли живым. Молодой парень, тощий и небритый, с измученным лицом, он легко отделался в перестрелке, всего-то бедро прострелили.

Теперь пленный, ведомый могучей рукой Модеста, вцепившейся в давно не мытые волосы, предстал перед нашим командиром. Кирилл был не в духе, и было отчего, ему самому досталось в перестрелке, шальная стрела разрезала наконечником скулу, теперь приходилось прижимать сложенный вчетверо бинт, чтобы остановить кровь. Возница был мёртв, окончательно и бесповоротно. Даже взбреди нам в голову блажь истратить дорогую лечебную руну на постороннего человека, мы ничем не смогли бы помочь. Две арбалетные стрелы, пробившие грудь и показавшиеся из спины. Кольчуга не спасла, при таких ранениях уже ничто не способно помочь.

— Кто такой? — спросил Кирилл, заметно было, что настроение у него соответствующее, сейчас он раздумывает о способах казни пленного, а фантазия у него богатая. А вопрос к месту, очень уж эти ребята не похожи на обычных разбойников, броня, хоть и простая, имеется, арбалет у каждого второго, да и воевать умеют.

— Меня зовут Георг, — тихо пролепетал пленный, морщась от боли и пытаясь добиться жалости. — Я служил в страже у князя Крола, а потом, когда в городе начался мор, мы сбежали. Податься нам было некуда, дороги перекрыли, вот и окопались здесь, только голодно было, вот мы и решили грабить проезжающих.

— А почему вы не разграбили город? — резонно спросил Кирилл, я, благодаря ежедневным занятиям почти полностью понимал их разговор. — Там было много ценного, да и запасы еды ещё сохранились.

— Мы боялись стражи, те, кто отказался уходить, старые воины, которые сохранили верность князю, мы бы не смогли справиться с ними, да и зараза могла добраться до нас в любой момент.

— А так не добралась? — спросил Кирилл.

— Нет, мы не принесли её с собой, — пленный помотал головой. — После нашего бегства никто не умер.

— Что с ним делать? — спросил Кирилл по-русски, поворачиваясь к коллективу.

— Валить нахрен, — недовольно проворчал Лысый. — На кой он нам нужен?

— У нас минус один человек, — напомнил Кирилл. — Надо кому-то лошадьми править, из меня кучер плохой, да и другими делами нужно заниматься.

— Дублёр же есть, — напомнил Доцент.

— Дублёров не напасёшься, — парировал Кирилл, — лично я за то, чтобы привлечь к работе на благое дело.

— Редиска, сбежит при первом же шухере, — авторитетно объяснил свою позицию Сёма.

Кирилл посмотрел на ногу пленного, выглядела она плохо, грязные полотняные штаны насквозь пропитались кровью. Пуля застряла в бедре, выходного отверстия не было.

— Жанна, что у него с ногой? — спросил Кирилл, оборачиваясь к нашему медику.

Девушка как раз набивала патронами магазин.

— Ничего хорошего, это моя пуля, двенадцатый калибр и сама пуля специфическая. Странно, что застряла, видать, патрон бракованный. Достать, конечно, можно, вот только всю ляжку располосую. Но это к лучшему, править конями он сможет, а убежать уже никак.

— Приступай, — кивнул Кирилл, — лекарства трать по минимуму, у нас их не вагон, боль он переживёт, только от воспаления.

— Подержите тогда, — сказала Жанна, вынимая из рюкзака коробку с инструментами. — Если без анестезии, боль будет дикая, вполне может от шока помереть.

Пленного взяли с двух сторон за руки, а Модест придавил ногой его раненую ногу, а для верности ещё и сунул под нос пудовый кулак, намекая на возможность использования альтернативного наркоза.

Жанна деловито разрезала штанину и полила рану спиртом, чтобы осмотреть поле деятельности. Поле, надо сказать, выглядело чудовищно. Не знаю, что там была за пуля, но она, по задумке, должна была вырвать огромный кусок мяса, а то и просто ногу оторвать. Но, видимо, проклятые буржуины, производящие патроны, подсунули бракованный товар, пороха не хватило, убойность была слабой, а потому увесистый кусок свинца засел в бедре. При этом нога словно взорвалась изнутри, разорвав кожу в нескольких местах, а здоровенный кусок мяса отслоился от кости, повиснув на лоскутах кожи.

Извлечение пули прошло относительно легко, умелые руки нашего медика сделали два надреза (раненый протяжно заскулил, кто-то в порыве милосердия сунул ему между зубов сложенный вчетверо ремень), на свет появился окровавленный свинцовый комок, в котором уже невозможно было узнать его первоначальную форму. А после этого началось швейное производство. Швы накладывались в разных направлениях, разными способами, я даже усомнился, что с нами всего лишь медсестра с большим опытом, тут нужно настоящим хирургом быть.

Закончилось всё примерно через час, раненый всё же потерял сознание, зато нога его приняла вполне пристойный вид, при этом внешне напоминая кафтан нищего, заштопанный почти в десятке мест. Кое-где Жанна воткнула дренаж.

— Операция удалась, — сказала Жанна, устало поднимаясь с земли. Модест полил ей на руки водой из фляги. — Пациент будет жить, ходить с палочкой начнёт где-то через неделю, править лошадьми сможет уже завтра к вечеру. При хорошей кормёжке раны полностью зарастут через пару месяцев, ходить нормально не сможет уже никогда, инвалидность обеспечена.

— Грузите, — скомандовал Кирилл, после чего повернулся к стоявшему неподалёку Флипу. — Пора нам уже выбираться из этой задницы, вернёмся на тракт, плевать на пошлины.

Флипу оставалось только согласно кивнуть, он и сам уже видел, куда нас завела его экономия. Через полчаса колонна двинулась дальше, оставляя в редком лесочке почти три десятка свежих трупов, долго пролежат, уже сильно похолодало. Поход наш не был лёгкой прогулкой, это я знал заранее, но вот такие события, напоминающие полноценные боевые действия, были очевидным перебором.

Но, как это ни странно, скряга-купец после долгих раздумий нашёл выход из ситуации. Идея его состояла в следующем: вместо того, чтобы возвращаться обратно на тракт, от которого мы отошли уже километров на двести (дорога упрямо сворачивала к востоку), мы ещё какое-то время проедем прежним путём, после чего упрёмся в море, точнее, не в море, а в большой океанский залив, который при желании можно пересечь на судах. В этом случае потеряем часть денег на оплату корабля, кроме того, не попадём в два города, где ждут наших товаров, но это всё минимально скажется на издержках, зато предстоит огромная экономия времени. Потом, разгрузившись на северном берегу залива, мы почти сразу выйдем на тракт и направимся прежним курсом.

У меня немедленно возникли вопросы, например: как одиннадцать тяжёлых фургонов с лошадьми поместятся на корабль, титаников тут пока не изобрели, насколько мне известно, большая часть водного транспорта вообще представлена небольшими гребными галерами с редкими вкраплениями парусников.

Флип, куда более подкованный в вопросах местной кораблестроительной отрасли, тут же объяснил мне, что к гребным галерам прилагаются огромные баржи, залив — место спокойное, поэтому такие суда могут беспрепятственно путешествовать из конца в конец, перетаскивая любые грузы на буксире. Итого: арендуем две больших галеры, к ним цепляем две больших баржи, а на них загоняем весь наш транспорт вместе с лошадьми. В итоге срежем большой кусок пути, километров этак в триста, сэкономим время и неистраченные на припасы деньги. За вычетом стоимости аренды судов, получится, что уложились в ноль.

Идея всем понравилась, парни немного приободрились, и даже пленный Георг, едва пришедший в себя и тут же посаженный править лошадьми, заметно повеселел. Видимо, сидение в лесах ему так надоело, что попасть в большой город было бы непременным благом.

Запах моря мы почувствовали ближе к вечеру, причём, это был запах холодного моря. Как-то незаметно дело повернуло к осени, а следуя на север, мы оставили тёплые края позади. Скоро придётся вынимать из запасов тёплые вещи.

Едва заметный в зарослях узкий просёлок влился в широкую дорогу на три телеги, кое-где даже имевшую каменную отмостку и дренажные канавы по бокам, по местным меркам такая дорога могла именоваться скоростной автострадой. Вдоль дороги снова показались деревни, хутора и засеянные поля. Мы покинули дикие земли и снова попали в цивилизованное место. Увы, добраться до моря нам сегодня было не суждено, скорости в этом мире оставляли желать лучшего. Пришлось остановиться в одном относительно крупном селе. Тут уже Кирилл плюнул на все предосторожности, оставил с грузом одного часового, а остальным велел отдыхать, указав на постоялый двор.

Местная гостиница не отличалась большими размерами, даже с учётом того, что посетителей сейчас почти не было, наша команда разместилась там с великим трудом. Жанна отвоевала себе и ребёнку отдельный номер, зато мне места не досталось. Я какое-то время стоял в коридоре, держа в руках рюкзак с вещами, после чего открылась дверь в конце коридора. Оттуда высунулась коротко стриженая голова:

— Чего встал? Иди ко мне, вместе жить будем, — после этого Жанна скрылась внутри номера.

— Я думал, ты… — сказал я, проходя внутрь.

— А ты не думай, — перебила она меня, — я сама подумаю. То, что тебя пустила, ничего не значит, просто поживём под одной крышей.

— И всё? — подозрительно спросил я.

— И всё, ты ведь сам слышал, мне мужчины не нравятся, могу, конечно, но желания никакого нет. Извини.

Она так и осталась с ребёнком в номере, а я, спустившись на первый этаж, где находилось едальное (или едовое?) помещение, присоединился к друзьям, уже освоившим приличных размеров дощатый стол. Обслуга сейчас была занята лошадьми, из посторонних тут были только Флип, скромно сидящий в уголке, да маг, который сейчас довольно живо общался с остальными.

На столе громоздились куски варёного мяса на деревянных досочках, миски с кашей, огромные ломти хлеба, кувшины с пивом, над которыми поднимались шапки пены, глиняные кружки, а венчала всё это великолепие целиком запечённая туша кабана, занимавшая весь центр стола. Тут не то, что десятерым, тут на тридцать человек многовато будет.

— Садись, Пашка, наливай сам, — позвал меня Модест. — Сегодня упьёмся в хлам, после такого положено.

— Какого такого? — не понял я, наливая из кувшина в кружку.

— Стресс, военный синдром, — объяснил он, — мальчики кровавые в глазах, трупы по ночам снятся?

— Нет, не снятся, — честно сказал я и сам себе удивился. А ведь и правда не снились ни разу, вообще ничего не почувствовал, когда убивал. Всё-таки оказался толстокожим. — Убил и убил, что такого?

— Молодец, — похвалил сидевший рядом Доцент, старательно обгладывая рёбрышки того самого кабана, а поскольку кабан был крупным, то и рёбра у него были соответствующие. Доцент напоминал натурального троглодита, пожирающего мамонта. — Я так не могу. Всё время с собой фляжку таскаю, как накатило, отхлебнул грамм надцать, и всё снова в порядке. А сны потом снятся, ещё как. Только это пройдёт, люди ко всему привыкают, в том числе и к такому.

— А я считаю, что Пашка прав, — заявил Серый, подливая из кувшина в кружку, — я тоже стараюсь не брать в голову, убили и убили. Мы ведь не беззащитных крошим, любой из них с радостью бы убил нас, вот только не смог. А мы смогли.

— И заметьте, — веско добавил с противоположного конца стола Лысый. — У них, у противоположной стороны, врагов наших, таких мыслей вообще не возникает. Особенно у тех, кто войной живёт.

Я вспомнил про кружку и сделал обильный глоток. Пиво, светлое и относительно свежее. Сварено недавно. Надо сказать, что и спирта в нём прилично, напиться вполне реально. А нужно? Думаю, что да. Не стресс снять, а просто отдохнуть душой и телом от постоянного напряжения последних дней.

Чуть позже пришла Жанна, ребёнок уснул, она посчитала нужным немного отдохнуть с коллективом. Села рядом со мной и взяла чью-то кружку. Вместо очередного бесполезного тоста, она сначала отхлебнула пива, потом повернулась к нашему предводителю и, вставив в рот сигарету, спросила о насущном:

— Скажи-ка, босс, сколько мы уже наварили?

— Нормально наварили, — Кирилл уже был пьян, но соображал пока здраво. — Почти столько, сколько в самом конце получим. Считай, в общей сложности по четыре кило золота на рыло. Ну, или по два, если караван упустим. На деле, конечно, меньше, там серебра много, расплачиваться тоже будут частично серебром. А обменять всё на золото не факт, что удастся, хотя стараться будем.

Жанна произвела какие-то подсчёты в голове, потом удовлетворённо кивнула.

— Надо караван не упустить, очень надо.

— Я так понимаю, что ты в последний раз с нами? — спросил с грустью Кирилл. — Теперь купишь жильё, станешь там жить, снова в больницу устроишься. Так?

— Если только на небольшие расстояния ездить, месяца на два, — сказала она, допивая пиво и протягивая руку к кувшину. — Ребёнка с мамой оставлять буду. Паша, налей мне, я не дотягиваюсь.

Я встал, дотянулся до ближайшего кувшина, с трудом поднял его двумя руками за ручки и наполнил её кружку до краёв.

— Ещё вопрос, — раздался с противоположного конца голос Серого, — там, у моря что? Город какой-то?

Кирилл тут же перевёл вопрос на местное наречие, поскольку отвечать на него следовало Флипу, как наиболее компетентному в местной географии человеку. Тот, будучи абсолютно трезвым (первая кружка пива так и стояла перед ним полной), начал отвечать почти сразу, Кирилл едва успевал переводить:

— Большой портовый город, население около тридцати тысяч жителей, на деле, конечно, больше, поскольку это только постоянное население, а есть ещё приезжие. Оттуда в плавание уходят корабли, причём, не только каботажные суда, но и полноценные корабли для заокеанской торговли. Неподалёку от города есть большая верфь, на которой эти корабли строятся, там работает больше двух тысяч человек. Строевой лес заготавливают там же, в окрестностях.

Флип всё-таки отхлебнул пива, чтобы немного смочить горло, и продолжил:

— Что касается наших интересов, то там я смогу продать часть товара, немного, но, думаю, один фургон мы освободим. Для вас там имеются банки, где можно выгодно обменять серебро на золото. Комиссия, конечно, будет, но совсем небольшая, не разоритесь.

— А отдохнуть там есть где? — спросил молчаливый Сёма, который за всё время пути сказал две или три фразы. — Как здесь, только лучше.

— Отдохнуть там можно отлично, — круглая физиономия Флипа расплылась в улыбке, став похожей на смайлик. — Там есть питейные заведения, где наливают вино, привезённое из всех уголков мира, там же есть и отличные бордели с прекрасными женщинами, а для любителей странных развлечений…

— Это нам не нужно, — торопливо перебил его Модест, вскинув руку, слушать о странных развлечениях никому не хотелось, да и охотников до них, кроме Жанны, не находилось, но и она при желании вполне могла сходить в бордель обычный. — Достаточно будет вина и женщин. Кирилл, средства у нас есть?

— Конечно, — отозвался тот. — Говорю же, всё серебро обменять не получится, остаток можно и нужно потратить здесь. А это приличная сумма, на сдачу можно взять каких-нибудь безделушек. Шубу там из соболя, кусок тонкого шёлка, а может, бочонок дорогого вина. Посмотрим уже в самом конце.

— Давайте, парни, — Модест покосился на Жанну, — и не совсем парни, выпьем за то, чтобы миг этот поскорее настал. Приключений, которые мы уже пережили, нам хватит на два таких заезда, осталось только забрать конечный результат.

Никто ничего не ответил, все молча сдвинули кружки и выпили до дна. Спиртное ощутимо било по мозгам, чего доброго, после восьмой кружки меня выносить придётся.

Не пришлось. Я ушёл сам, своими ногами, с гордо поднятой головой, после десятой кружки. Пиво крепкое, градусов восемь-десять. Десять кружек, да каждая примерно по литру. Неслабо. И как столько влезло? Рядом героически шагала ещё более пьяная Жанна, которая больше всего беспокоилась, не проснётся ли ночью ребёнок. Тот вообще был парнем спокойным и по ночам, будучи сытым, предпочитал спать, но материнское беспокойство от этого никуда не делось, пробивая себе дорогу через винные пары.

Когда мы оба оказались в номере, сил нам хватило только на то, чтобы снять ботинки, но и это казалось серьёзным подвигом. После этого мы просто упали на широкую кровать, покрытую толстым тюфяком, набитым свежим сеном, обнялись и, превозмогая алкогольные «вертолёты», попытались заснуть.

— Сейчас будешь домогаться, — пьяно пробормотала она. — А я пьяная, за себя не отвечаю… могу даже… короче, потом оба жалеть будем.

Я прикинул свои способности в этой области. Все силы организма уходили на то, чтобы головокружение не закончилось фонтаном рвоты, а насчёт секса… короче, побуду сегодня джентльменом. Прижав её к себе, я попытался заснуть.

Пробуждение было тяжёлым. Нет, с похмельем я никогда проблем не испытывал, организм молодой, крепкий, но сейчас даже его слегка сломало. Открыв глаза, я провёл подробный анализ своих ощущений, сделав в итоге несколько выводов. Первый: я жив, что несказанно обрадовало. Второй: голова чудовищно болит, чувствуется тошнота и отвратительный привкус во рту, сильно хочется пить, но встать смогу, наверное. Третий: вставать не хочется, но выхода нет, пиво есть пиво, в туалет хотелось нестерпимо, если промедлить ещё минут десять, может выйти конкретный конфуз. А потому надо встать. Напрягая все силы, я кое-как сполз с кровати, встал на четвереньки, а потом с кряхтением выпрямился, словно далёкий предок человека, переходящий к прямохождению. С трудом сфокусировав взгляд, разглядел Жанну, которая сидела в противоположном углу комнаты и кормила кашей Андрея, парень был, наверное, единственным, кто хорошо себя чувствовал в это утро.

— Если хочешь, — сказала Жанна, — вон там кувшин с элем, если сразу не вывернет, то полегчает.

Сама она, как я понял, лечиться не стала, состояние её было немногим лучше моего, ложкой в детский рот попадала через раз. Кувшин с элем обрадовал, эль, в отличие от местного пива, алкоголя содержал мало, не больше трёх процентов, при этом прекрасно утолял жажду. Собственно, в дороге мы только его и пили, поскольку местная вода доверия не внушала. Вот только после вчерашнего вполне могло вывернуть, поскольку организм теперь любую жидкость рассматривал, как отраву.

Подняв кувшин с чёрной жидкостью, я осторожно трясущимися руками налил в кружку около полулитра. Теперь попробую выпить. Алкогольный запах, смешанный с запахом жжёного зерна защекотал ноздри, желудок угрожающе напрягся. Задержав дыхание, я начал пить. Поначалу наступило облегчение, язык обрёл способность шевелиться, губы уже не трескались при попытке открыть рот. Но, стоило мне отставить кувшин, как сразу же навалилась жуткая тошнота, пришлось сложиться пополам и дышать неглубоко, сглатывая наполняющую рот густую слюну с сильным привкусом соды.

— С печенью нелады? — участливо спросила Жанна.

— Всё… нормально… — произнёс я чужим голосом в перерывах между приступами. — Сейчас успокоится.

Через пару минут мне действительно полегчало. Тошнота пропала, головная боль стала гораздо тише, зато вернулось опьянение, эль растворил остатки вчерашнего алкоголя в пищеварительном тракте и позволил им усвоиться.

— Дай сигарету, — попросил я, вернувшись из отхожего места и вальяжно откидываясь на стуле.

— Ты же не куришь. — удивилась она, но всё же бросила на стол пачку красного «Винстона».

— А сейчас закурю, захотелось мне, — непослушными пальцами я выудил хвостик сигареты, вставил его в рот и прикурил от масляного светильника, который ночью забыли погасить, благо, резервуар с маслом был большим, хватило на всю ночь. От ядрёного дыма защекотало ноздри, но кашлять я не стал. Вместо этого допил эль и снова затянулся. По телу медленно разливалось блаженство. — Как там наши?

Жанна выглянула в окно, откуда открывался отличный вид на нашу команду, и начала комментировать увиденное:

— Так, Лёва блюёт, Карик его держит, Модест пытается умыться, у него ничего не получается, ведро опрокинул, весь мокрый, Флип лежит пластом на соломе, признаков жизни не подаёт, всё-таки напоили вчера. Кирилла чего-то не вижу, Доцент выглядит, как огурчик, то ли вчера выпил мало, то ли уже хорошо похмелился. Сейчас пойдём к ним.

Отправиться в путь мы смогли только после обеда, да и то потому, что обслуживающий персонал пил отдельно и такого изобилия спиртного им не досталось. У охраны опохмел плавно перетёк в повторную пьянку, пресечь которую Кирилл смог только самым радикальным способом — отобрав спиртное и разогнав всех по фургонам. Теперь мы снова двигались в сторону моря, ветер становился всё прохладнее, запах моря всё сильнее, да и за ближайшим лесом видны были блики, солнце отражалось от водной поверхности.

Здесь был густонаселённый край, разбойники отсутствовали, как данность, а потому, отставив карабин в сторону, я просто расслабился и смотрел на окружающий пейзаж. Тот, впрочем, уже давно надоел и не только мне. Деревья хвойные, деревья лиственные, дом деревянный, дом кирпичный, луг с косарями, поле с озимыми посевами, озеро, болото, снова лес, снова поле, снова дом. И так до бесконечности. Ничего нового. Видимо, прав был Модест вчера, когда говорил, что приключения наконец-то закончились. Теперь только скучная дорога на север. Хотя нет, там ведь ещё где-то лес с призраками.

А вечером, почти на закате, показался город, настоящий город, похожий на тот, в котором погуляла чума, только больше раза в четыре. Даже отсюда видно было, что город портовый, дорога к городу лежала на возвышенности, а потому можно было, издали заглянув через городскую стену, увидеть мачты кораблей.

На воротах нас остановили, но Флип, по-прежнему помирающий от похмелья, предъявил какие-то бумаги, при виде которых стражники тут же подтянулись и убрались с пути, пожелав хорошего отдыха.

Караван разместили на постоялом дворе, это была уже не придорожная забегаловка, в которой мы провели предыдущую ночь, а настоящая гостиница. Пять звёзд, с учётом эпохи. Фургоны загнали в большой отстойник, лошадей распрягли и отвели в конюшню, Флип с Кириллом отправились договариваться о найме кораблей, а нас оставили в харчевне, предупредив, чтобы не напивались раньше времени.

Напиваться в этот раз никто не стал, а вот отдать должное местной кухне было можно. Всё то же жареное мясо, всё та же каша, да ещё густой жирный суп, отдалённо напоминающий борщ, варёные в мясном бульоне овощи. Я ещё подумал, что мы рано расслабились. Очень рано, преодолели меньше половины пути, пусть и с небольшим опережением графика, а уже повесили оружие на гвоздик. Потом, когда снова окажемся на диких землях, будет трудно.

Вернувшийся примерно через час Кирилл сообщил нам следующее:

— Наняли две баржи, отплытие завтра вечером, фургоны должны разместиться, плавание, как мне пообещали, будет безопасным, займёт почти двое суток. Так что запасаемся сухим пайком и средствами от морской болезни.

— А дорого нам это удовольствие обойдётся? — спросила между делом Жанна.

— На конечной сумме скажется незначительно, мы сегодня на шлюх больше потратим.

— Вам бы только шлюх, — фыркнула девушка.

— Так ты тоже в прошлый раз одну заказала, — ехидным тоном напомнил ей Модест. — Все просили шоу показать, а ты её в комнату утащила и закрылась.

— Не на что там смотреть, — ничуть не смутившись отозвалась Жанна, — в этот раз обойдусь, с ребёнком надо сидеть, и так вчера напилась и его одного оставила, нельзя так.

Когда мы отправились искать себе развлечений, уже наступила глубокая ночь. Осень уже настойчиво стучалась в двери, темнело всё раньше. Идти нам далеко не пришлось, публичный дом был совмещён с гостиницей, только вход имел с другой стороны, но гостям, желающим поразвлечься, хозяин открывал специальный проход, возможно, чтобы господам не афишировать свой поход в бордель. Мы снова заняли с Жанной один номер, девушка явно мне благоволила, а вот остальные члены команды смотрели кто с завистью, а кто с откровенной насмешкой.

Жанна, как и обещала, осталась в номере, пожелав мне приятно провести вечер. Маленький Андрей расположился на второй кровати, но спать пока не собирался, активно скакал и грыз какую-то печеньку, явно принесённую из нашего мира. Вообще, парень попался активный, хорошо ходит, говорить пытается, в том числе и по-русски, и везде тянет руки. За таким глаз да глаз нужен, как говорится, далеко пойдёт, если рано не посадят.

А я направился к остальным. Проход в соседнее заведение был относительно незаметным, создавалось впечатление, что о нём мало кто знает, видимо, хозяин гостиницы не желал иметь ничего общего с сомнительным бизнесом. Хотя, допускаю, хозяин там и там один.

В просторном помещении с множеством мягких диванов я быстро отыскал своих. Найти их было несложно, именно в том месте стоял столбом табачный дым, хотя курящих у нас в команде всего трое, но дымили они, как заводская труба.

Диваны были сдвинуты вокруг низкого столика, на котором стояли кубки с вином и немудрёная закусь из сушёных фруктов и орехов. Самый минимум, только для того, чтобы гости могли горло промочить в процессе основных развлечений. А с основными всё было просто отлично, мои коллеги по опасному ремеслу уже вовсю тискали доступных девок, а Лысый так сразу двух, как говорится, мал клоп, да…

Попутно присмотрелся к самим девкам, ожидая увидеть страшных бабищ, возрастом хорошо за сорок и незнакомых не то, что с косметикой, но и с регулярным мытьём. К счастью, я сильно ошибался. Не скажу, что все работницы были модельной внешности, но и откровенных уродин тут не имелось, видимо, заведение и правда серьёзное, для солидных клиентов. Возраст их был где-то от двадцати до тридцати пяти, выглядели чистыми и пахли приятно. Последнее я понял, когда сел за стол. Сидевший во главе стола Кирилл, увидев меня, что-то крикнул на местном языке в небольшой коридор, а секунд через пять оттуда легко выпорхнула худощавая девушка, наряженная только в одну тонкую шёлковую накидку, почти прозрачную, под которой просматривалось неплохое тело. Я ещё про себя отметил, что по стандартам этого мира подобная фигура вряд ли считается красивой, худая женщина не привлекает средневекового мужика, если худая — значит больная, больная — значит родить не сможет. Ну и зачем такая нужна? Но я-то как раз из другого мира, да и спорт люблю, а потому похожие на шнурок фитнес-модели как раз в моём вкусе.

Подвинув Лысого, я с размаху плюхнулся на диван, одновременно сгребая жрицу любви в охапку. Схватив со стола кубок с вином, махом осушил его, вино здесь было лёгким, в самый раз для утоления жажды, это правильно сюда люди не напиваться ходят.

Скоро зазвучала тихая музыка, я разобрал скрипку и что-то, вроде лютни и небольшой барабан, оркестр находился в боковой нише, закрытый шторами, так, чтобы никому не мешать, звук был негромкий, вроде и праздничную атмосферу создаёт, и никому не мешает разговаривать. Кроме нас тут были и другие гости, правда, немного, явно какие-то купцы, ну, или мастера городских гильдий, решившие оторваться на все деньги. Собственно, для развлечений тут предоставлялось подобие номеров, такие комнатки с четырёх сторон закрытые шторами, где стоит большая кровать. Как созрел, берёшь девку и утаскиваешь туда, закончил все дела, освободи место соседу. А местная обслуга ещё и бельё на кроватях регулярно меняла. Сервис на высшем уровне, всё для людей.

— Кирилл, ты тосты говорить будешь, или так пьём? — спросил Доцент, с трудом выбравшись из сладкого плена, сидевшая на нём женщина с пышными формами уже успела заголиться до пояса и теперь старательно душила его титьками пятого размера.

— А чего тут говорить? — командир старался держаться солидно и отвечать на вопросы, хотя делать это ему было непросто, ловкая девка уже расстегнула ему штаны и старательно шарила руками под ними. — Отрывайтесь, товарищи, как в последний раз, впереди у нас ещё долгий путь, полный опасностей, сражений и прочего дерьма. Не забывайте про Лихолесье, там, конечно, может быть и безопасно, вот только приятным путешествие точно не будет. Расслабиться можно только сейчас, ну и в плавании, как я понял, морское пиратство тут непопулярно.

Мы сдвинули бокалы.

— Дай бог, не в последний раз, — проговорил Доцент, и мы синхронно выпили.

Я обратил внимание на Флипа, который вроде как был с нами, но в то же время постоянно куда-то пропадал, заходил то в один коридор, то в другой. В конце концов расположился за отдельным столиком в углу, а рядом с ним сел странного вида молодой парень, совсем юный, лет восемнадцати, тощий и какой-то дёрганый. Я поначалу подумал про те самые «странные развлечения», про которые купец недавно упоминал, но тут же отогнал эту мысль. Любовниками они точно не выглядели, скорее их беседа напоминала работу оперативника с информатором. Физиономия купца при этом нравилась мне всё меньше, новости, которые сообщал ему парень, определённо были невесёлыми. Интересно, что случилось пока мы ехали? Цена на специи упала, кордонов поставили больше, и теперь-таки придётся заплатить в казну пару серебряных рублей? Или просто лесные разбойники на пути расплодились, и теперь нам придётся прорываться с боем? Если последнее, то он нам это обязан довести.

Информатор ушёл, а купец, ещё некоторое время посидев с угрюмым выражением лица, внезапно встрепенулся и, надев дежурную улыбку, направился к остальным. Странно это, и подозрительно. Надо будет Кириллу довести, пусть он думает.

Вот только командир наш уже отбыл в один из альковов, утаскивая с собой сговорчивую девицу, так уже многие поступили, отовсюду раздавались характерные стоны, причём, далеко не всегда фальшивые. Надо полагать, отдельные девицы работают старательно и с душой, вкладываясь в любимое дело.

Я и сам, если честно, собирался туда же. Несмотря на выпитое вино, организм не собирался расслабляться, наоборот, напрягался всё больше. Попутно смог рассмотреть девку, что вилась вокруг меня ужом. Молодая, симпатичная и не сильно потасканная, в этом мире, лишённом пластической хирургии и профессиональной косметики трудно скрывать недостатки, поэтому красота была естественной. Волосы русые, опускаются почти до пояса, при этом собраны в хвост и почти не мешают, глаза большие, а вот цвет их определить не удалось. Освещение в зале странное, светильники закрыты цветными стёклами причудливой формы, свет падает с разных сторон, а потому и глаза кажутся то зелёными, то серыми, то карими. Но стреляла она этими глазами профессионально. А ещё натуральным образом облизывала меня, вбирая в рот то мочку уха, то палец, и периодически присасывалась к шее. Ласки на мой придирчивый взгляд выглядели странно, но возбуждение нарастало.

Наконец, я не выдержал, дождался, пока освободится крайний альков у самого выхода, сграбастал работницу индустрии любви и решительно направился к кровати. По соседству со мной активно пыхтел Доцент, в крепких объятиях которого постанывала всё та же пышногрудая девка, что едва не задушила его на диване. В голове мелькнула мысль, что он ведь наверно женат, но тут же погасла. Что с того, если жена в ином мире, а жить хочется здесь и сейчас?

Больше такие мысли меня не посещали, не до того было. Сказалось длительное воздержание, а потому сил было хоть отбавляй. Девица, наверное, сама не рада была, что прыгнула на меня.

Когда она, кажется, уже в пятый раз сдавила меня ногами и впилась ногтями (к счастью, короткими) в спину в приступе фальшивого оргазма, я отвалился и хватал ртом воздух, стараясь возместить нехватку кислорода. Я, конечно, молодой и здоровый, но даже для меня почти трёхчасовой марафон с редкими перекурами — это слишком. Так и сердце остановиться может. Партнёрше намного легче, ей шевелиться много не нужно, это я в основном работаю.

Я уже понемногу стал засыпать, но тут краем глаза увидел, что одна шторка слегка отодвинулась в сторону. Ну да, как же, надо другим место освободить. Кто-то из наших уже восстановил силы и тоже требует себе места для развлечений.

Однако, тут мне пришлось удивиться. В приоткрывшийся просвет просунулась стриженая голова Жанны.

— Вот ты где, — с улыбкой сказала она, протискиваясь внутрь алькова и присаживаясь на кровать, одета она была в одну только просторную белую футболку, под которой, как я понял, ничего не было. — Андрюша заснул, я подумала, что можно прийти. Ты уже всё?

Я прикинул свои силы и понял, что вряд ли смогу продолжать. Шлюха выдоила меня до состояния сухофрукта, сама при этом не показав и тени усталости.

— Нет, — я пытался говорить ровно, но дыхание еще не восстановилось. — Я пас. Если хочешь, пойду ребёнка поохраняю.

Она широко улыбнулась.

— Ты такой милый, иди, он просыпаться не будет, просто будь рядом на всякий случай, я подойду через час.

При этом она присела рядом и обратила всё своё внимание на оставшуюся бесхозной девку.

— А они здесь и такие услуги предоставляют? — спросил я, натягивая штаны.

— Конкретно она сделает всё, что я скажу, — уверенно сказала Жанна и плотоядно облизнулась. — Не только ради денег, но и из суеверного страха перед ведьмой. Я ведь могу и порчу напустить, высохнет вся, и бородавки пойдут.

— Пользуешься репутацией? — с улыбкой спросил я, вставая и застёгивая ширинку. Стесняться Жанны смысла не было, всё равно она на меня не смотрит, как на сексуальный объект.

— Ещё как, — она на четвереньках подползла по кровати к вполне уже оклемавшейся девке и пристально посмотрела ей в глаза. — Ну, что, девочка, боишься ведьмы?

Я встал, закрыл штору и отправился к себе в номер, попутно отметив, что не все поступили так же, Лысый благополучно храпел, развалившись поперёк узкого дивана, отчего его голова и ноги свисали вниз, а голый зад кто-то из товарищей догадался прикрыть курткой. Чуть поодаль, прямо на полу валялся Доцент, полностью голый, он использовал вместо покрывала одну из девиц, которая также вырубилась, не выдержав нагрузок. Картина морального разложения коллектива была полной.

Впрочем, осуждать кого-то бессмысленно, мужики заслужили свой отдых, это именно то, что им сейчас нужно, после многих недель опасности и напряжения в пути.

Вернувшись в номер, я проверил, что ребёнок спит, после чего выпил из кувшина чистой воды, отчего-то показавшейся мне неимоверно вкусной, даже лучше изысканных вин, что подавали здесь. Потом прилёг на кровать, но спать почему-то не хотелось. Дотянувшись рукой до стола, умыкнул сигареты Жанны и закурил прямо в кровати. Вредные привычки — это плохо, но иногда очень хорошо.

Чуть позже я всё-таки начал засыпать. Как раз в этот момент дверь с тихим скрипом отворилась и в номер тихонько проскользнула Жанна, относительно тихонько, поскольку её резиновые шлёпанцы производили немалый шум.

— Спишь? — спросила она шёпотом.

— Пытаюсь, — сквозь сон отозвался я и перевернулся на другой бок.

Я и правда скоро заснул. Но так же скоро проснулся, разбудил меня шум льющейся воды. Приоткрыв один глаз, я разглядел в приглушённом свете светильника, как совершенно голая Жанна, стоя в какой-то деревянной бадье, поливает себя водой из большого ковша. Заодно оценил фигуру. Не скажу, что идеал, присутствует некая угловатость, мускулов в избытке, но не от фитнеса, а словно от тяжёлой работы. Мужиковатая фигура, если можно так выразиться.

— Вставай уже, раз проснулся, — сказала она негромко. — Если не трудно, помоги мне, поливай сзади.

— Долго я спал? — спросил я, поднимаясь с кровати.

— Часа два, а мне вот почему-то не спится, решила ополоснуться, а то баня на другом конце города, если хочешь, присоединяйся, мне прислуга принесла большой котёл кипятка, там на двоих хватит.

— Приглашаешь? — с удивлением спросил я.

— К чему? — она хихикнула. — Если помыться, то да, приглашаю. А на что-то ещё… У тебя силы остались?

— Ну… — я прислушался к позывам своего организма. — Кое-что, наверное, смогу.

— Сможешь, так сможешь, залезай.

Стянув портки, я отправился к ней. Деревянная лохань имела диаметр около метра и высоту сантиметров сорок, если поливать себя аккуратно, то почти нет риска залить соседей снизу. Рядом стоял большой бронзовый котёл с горячей водой, которую следовало смешивать с холодной в небольшом тазике, а потом уже лить на себя.

Жанна взяла мочалку и, полив её ароматным гелем, несколько раз сжала в кулаке. Потом начала намыливать мне грудь и плечи, не игриво, не любовно, а, скорее, профессионально, никакой задачи, кроме как отмыть меня, она перед собой не ставила.

— Скажи, а какие у нас теперь отношения? — спросил я.

— Мокрые, — она попыталась отшутиться. — Поворачивайся.

— А всё же?

— Паш, да не знаю я, — она поморщилась, не зная, как объяснить. — Ничего против тебя не имею, мужики в постели у меня отвращения не вызывают, если хочешь, мне не трудно. Хотя мне и без этого с тобой приятно.

— А почему ты такая?

— Какая? Это ведь не болезнь, наклонности не патологические. Просто у меня с противоположным полом не складывалось. Не хочу говорить… Вот и отправилась в единственный доступный угол.

— А если у нас сложится, ты сможешь стать нормальной?

— А я и так нормальная, вот, — она кивнула в сторону спящего Андрея. — Даже инстинкт материнский проснулся. Теперь уже точно мужикам не нужна буду, с прицепом-то.

— Зря ты так, — сказал я, точнее, попытался сказать, но в этот момент она вылила на меня полный ковш воды. Отряхнувшись, я продолжил мысль, — мне ты очень нравишься.

— Давай так, — она протянула руку и взяла с табуретки шампунь. — Нам вместе ещё не один месяц болтаться, успеем и потрахаться, и подружиться, и разругаться в хлам. Может, вообще погибнем, один из нас или сразу оба, тогда проблема сама собой отпадёт. Когда вернёмся, тогда и поговорим об отношениях, по итогам, так сказать.

— Так и сделаем, — согласился я и наклонил голову вперёд, предоставив ей намыливать волосы. Надо будет подстричься, машинка у нас имелась, а на худой конец, можно и просто бритвой голову выскоблить для большего удобства.

В ту ночь у нас ничего не было. Мы закончили помывку, насухо вытерлись огромным полотенцем, которое могло с успехом заменить одеяло, после чего голыми легли в кровать и, спасаясь от холода (на дворе как-никак осень, ночи холодные, а отапливаются здешние дома не так, чтобы очень), как можно крепче прижались друг к другу. И заснули.

Море здесь и правда было спокойным. Две огромные баржи, на которых при желании можно было поместить ещё десяток фургонов, вроде нашего, шли ровно, как по дороге, даже качка почти не ощущалась. Люди говорили, что залив очень извилистый и эта его особенность помогает гасить любые волнения.

Заниматься в дороге было абсолютно нечем, большинство предпочитало просто спать с перерывом на обед, а я, вынув из запасов электронную книгу и удивившись, что в ней ещё есть заряд, присел на дощатую палубу и погрузился в чтение.

— Жанна говорит, ты рассказать что-то хотел, — я встрепенулся, Кирилл откуда-то материализовался совершенно бесшумно. — С Флипом нашим что-то не так?

— Да, — я захлопнул книгу и повернулся к нему, заодно оглядываясь вокруг в поисках лишних ушей. — В ту ночь, когда мы с девками в борделе отрывались, он к каким-то типом беседовал. Молодой парень, лет, наверное, двадцати нету. Я сперва подумал, что они гомики, но потом понял, что тот ему информацию сливает.

— Ну, допустим, купец может в нескольких городах информаторов держать.

— Само собой, — согласился я. — Вот только то, что тот парень рассказывал, барыге сильно не понравилось. Аж перекосило всего, словно лимон разжевал, а потом, когда тот парень ушёл, он себя в руки взял, улыбку надел и к нам пошёл.

— Вывод? — Кирилл задумался.

— А вывод простой, ему сообщили что-то такое, что плохо скажется на нашем дальнейшем пути, а он по неизвестным причинам от нас это скрыл. Теперь нам надо думать, что это такое было. В крайнем случае можно на него надавить.

— Давить нежелательно, — Кирилл напряжённо думал. — Не знаю, как остальные, а я с торговой гильдией ещё и потом сотрудничать намерен. Лично мне известно из подслушанных разговоров, что в столице что-то неладно. Переворот там какой-то прошёл, или просто массовые беспорядки. Но мы там ещё нескоро будем, да и делать там нечего, можно даже в город не въезжать. Надо внимательнее обстановку пасти, глядишь, успеем сориентироваться на ходу. А тебе за бдительность спасибо. То, что Флип — скользкая падла, я давно уже заметил.

Обстановка продолжала, пусть и медленно, но накаляться. Масла в огонь подлил наш маг, который подтвердил, что в большом мире в самом деле происходят некие весьма неприятные вещи, суть которых он пока не выяснил. Например, он уже две недели не может связаться со своими через амулет связи. Притом, что его амулет исправен и полностью заряжен. Что-то или кто-то блокирует магическую связь. Кроме того, он не смог найти своих людей в городах, в большинстве крупных городов должен на постоянной основе находиться кто-то из магов, а теперь их там нет. Возможно, выехали по делам, но отчего-то все сразу. Возможно, были отозваны в обитель, но как это сделали, если амулеты связи не работают? Или их всех просто перебили? Тоже вариант, вот только среди них были и маги высшей категории, каждого из которых в полевом бою считают вровень с полутысячным отрядом тяжёлой конницы. Убить, разумеется, можно и такого, вот только потом половина города будет лежать в руинах.

Возможно, если бы мы хоть в одном городе задержались подольше, Регис (так его звали, имя он назвал с неохотой) смог бы навести справки и выяснить судьбу своих коллег, но увы, мы нигде надолго не задерживались. Оставалось надеяться, что скоро мы вновь окажемся на землях императорского домена, где сможем узнать новости, а вдобавок появится связь.

Тут наша беседа была прервана, поскольку подошла Жанна. Девушка была бледна, качку переносит плохо. Увидев нас, немедленно подошла и сказала:

— Кирилл, доведи всем, если у кого что зачешется, зазудит, начнёт капать и прочее, — немедленно ко мне. Будем лечить пока не поздно.

— Говорили же, что девки там чистые, — вяло отмахнулся Кирилл, голова была занята другим.

— Они могут быть сколь угодно чистыми, но, если в день пропускают через себя по десятку мужиков, инфекции неизбежны, причём у женщин протекают по большей части бессимптомно. А диагностика здесь известно какая. Оно тебе надо, терять боевую единицу?

— Хорошо, уговорила, всем скажу, обязательно.

Дальше разговор не клеился, насколько я понял, Кирилл поделился этими же мыслями с Модестом, тот тоже серьёзно озадачился.

Плавание в целом было спокойным. Двое суток непрерывного отдыха, единственным неудобством было то, что костры на баржах разводить запрещалось, поэтому питаться пришлось исключительно сухомяткой. Вяленая рыба, солонина и не слишком свежий хлеб омрачали наше путешествие, но вот свежее пиво, прихваченное в дорогу, отлично его скрашивало.

Но, как оказалось, неприятности нас не оставили и здесь. Мы их притягивали к себе, как магнит. На исходе второго дня, когда противоположный берег залива был уже отлично виден без всякой оптики, впереди появились неизвестные суда. Никакого флага они не несли, а внешне выглядели как простенькие парусники, к счастью, без пушек. Четыре корабля встали в ряд прямо у нас на пути. Я ещё подумал, что нам стоило поинтересоваться у гребцов на галерах, какие у них отношения с местным населением на противоположном берегу, вот только связь галер с баржами была затруднена.

Некоторое время мы просто смотрели вперёд, а потом заметили, что движение наше замедляется.

— К бою! — рявкнул Кирилл. — Разбирайте оружие.

Да тут и без команды понятно, что мы опять вляпались в какое-то дерьмо, местные пираты, наверное. Те, кто сдавал в аренду эти посудины, ни о чём таком не говорили, наоборот, всячески распинались насчёт безопасности этого пути.

Фургоны были прочно закреплены, строить баррикаду не получится, но они и так свою функцию выполнят. Единственное, что мы успели сделать, — это убрать лошадей в безопасное место.

Тут гребцы подкинули нам очередной неприятный сюрприз. Капитан на галере, что стояла впереди, громко выкрикивал команды, гребцы старательно выполняли, закладывая какие-то виражи. А потом мы увидели такое, что все без исключения бойцы, да и остальные, кто следовал с нами, разразились отборной руганью. Два матроса перегнулись через борт и большими ножами начали перерезать толстые канаты, соединявшие баржу с судном. То же самое проделали на соседней галере, которая тянула вторую баржу.

После этого оба корабли благополучно развернулись, проскочив буквально под носом у неизвестного противника, а потом быстро отправились в обратном направлении. Прошли они в нескольких метрах от нас. Модест вскинул пулемёт, но Кирилл его остановил. Правильно, патроны надо экономить. Один из матросов, встретившись со мной взглядом, указал на парусники, после чего выразительно провёл ребром ладони по горлу. Так, определились.

— Серый, распаковывай пушку, — едва не прорычал в рацию Кирилл, пушка стояла на соседней барже, где находились только Серый, Сёма и Доцент, а также вся обслуга каравана, кроме одного конюха.

— Обижаешь, командир, — раздался в эфире преувеличенно бодрый голос Серого. — Я её и не зачехлял, уже заряжена, можешь командовать.

— Снарядом, в третий слева корабль, наводите ниже ватерлинии, — отдал приказ Кирилл, после чего занял позицию для стрельбы. Собственно, тут и оптика не нужна, противник как на ладони.

Карабины начали стрелять раньше, но их грохот потонул в звуке пушечного выстрела. Наводчик у нас был отличный, шутка ли, гладкоствольное орудие, лишённое всяких прицельных приспособлений, тем не менее точно положило снаряд в правый борт чуть ниже ватерлинии. Корабли, как я уже сказал, были лёгкими и водоизмещение там смешное. Не исключено, что им этого хватит для потопления, тем более, что снаряд, похоже, пробил посудину насквозь.

Проблема была в том, что кораблей ещё три, а судьба первого их ничему не научила. Мы стреляли с той скоростью, с какой только могли перезаряжать оружие. Абордажные команды, столпившиеся у борта, таяли на глазах, но противник всё ещё сохранял численное преимущество, а до столкновения оставались секунды.

— Зажигательным по второму! — скомандовал Кирилл, меняя магазин в карабине.

Я даже и не знал, что у нас такие снаряды есть, вообще, думал, что картечь только. Снова раздался оглушительный выстрел, после которого вся носовая часть второго корабля окуталась пламенем. Да, явно не банальный бензин, тут какой-то хороший химик поработал, создав настоящий напалм. Ещё минус один корабль, высадиться точно не смогут. Первый уже начал заваливаться на нос, скоро полностью пойдёт ко дну, мечущиеся по палубе матросы пытались спустить шлюпки.

В этот момент крайний слева корабль ткнулся носом в баржу, едва её не опрокинув. На палубу горохом посыпались бойцы в тяжёлых доспехах, не боятся ведь в морском сражении такое надевать, один неосторожный шаг — и сразу на дно. Впрочем, лихая пиратская атака захлебнулась почти сразу, с расстояния в два десятка шагов промахнуться было сложно, а потому Модест уже не стал экономить патроны.

Длинная очередь прошлась по толпе сначала в одну сторону, потом в другую, после чего от абордажной команды осталось четыре человека, выживших только потому, что пули завязли в других. Модеста они уже не интересовали, поскольку важнее было прикрыть огнём вторую баржу, где огневая мощь куда слабее, а пушку перезаряжать долго.

Тем не менее, парни постарались, орудие выдохнуло сноп яркого пламени как раз в тот момент, когда абордажная команда начала высадку. Им бы подождать пару секунд, чтобы все спрыгнули, да, видимо, нервы сдали. Туча картечи смела за борт дюжину бойцов, но стальные заняли их место и ринулись в атаку. Увы, пулемёта у наших не было, а низкая скорострельность карабинов не смогла остановить врагов, атакующих широким фронтом. Короткая очередь из пулемёта Модеста помогла лишь частично, он опасался стрелять, чтобы не задеть своих. Парни отступали за фургоны, стараясь стрелять как можно чаще, с крыш фургонов дали залп обслуга каравана, арбалеты с такого расстояния вполне могут пробить стальной панцирь, ну, или хоть ненадолго задержат врага, позволив перезарядиться.

Получилось, остановили. На этом корабле обитали более умные пираты, оставшись после первой стычки в количестве шести человек, они моментально ретировались назад, запрыгивая через высокий борт с ловкостью профессиональных гимнастов.

— Снарядом по мачтам, — приказал Кирилл, заметив, что Серый жив, хоть и сильно хромает на одну ногу. — Чтобы не ушли.

Не ушли, парусный корабль, тем более с примитивными прямыми парусами, не может просто так развернуться, поймать ветер и набрать скорость для бегства, на это нужно время, причём, куда большее, чем для заряжания пушки. Наш Серый и тут не подкачал, снаряд перебил главную мачту, она рухнула набок, как срубленное дерево, увлекая за собой паруса и канаты.

Спустя полчаса, когда обе баржи удалось прикрепить к двум захваченным кораблям, начался поиск выживших. Найти удалось четырнадцать человек, включая тех, что в панике спрыгнули с двух погибших кораблей. Часть продолжала оказывать сопротивление, которое подавляли самым простым способом: впереди шёл Кирилл, который держал в руке обрез двустволки, заряженный картечью. Каждый выстрел отрывал конечность и предоставлял раненому истекать кровью. В итоге пленить нам удалось только девять пиратов.

Но даже этого было достаточно, поскольку среди них был капитан. Или это был не капитан, а просто кто-то из офицеров, но человек явно благородного происхождения, если судить по его дорогим доспехам и надменной холёной морде.

С него-то и решили начать допрос, остальных просто избавили от оружия и брони, связали руки и посадили в кружок. Бежать им отсюда было некуда, тем более, что над ними возвышалась могучая фигура Модеста, который сжимал в руках пулемёт и был зол, как сто чертей. Такому только повод дай.

— Кто такие? — задал первый вопрос Кирилл.

Пленный, мужчина лет тридцати, чем-то похожий на самого Кирилла, крепкий, со смелым взглядом, явно профессиональный боец, презрительно скривил губы.

— Кто вы такие, чтобы меня допрашивать? Я — благородный рыцарь, подданный короля Этны.

— Что за Этна? — спросил Кирилл, повернувшись к Регису.

— Островное государство, — торопливо начал объяснять маг, — было вассалом императора, потом откололось, жители склонны к морскому разбою, но на корабли Империи обычно покушаться избегают, да и торговая гильдия может покарать своими силами.

— Кто приказал вам напасть на нас? — командир снова повернулся к пленному.

— Не твоё дело, вшивый простолюдин, — прорычал тот, оскалив крепкие белые зубы.

— Ответ неверный, — спокойно сказал Кирилл, а потом коротко ударил его кулаком в переносицу.

Пленный сидел на пустом бочонке, с которым и опрокинулся назад. От удара он потерял сознание, пришлось облить его ведром холодной морской воды.

— Начнём сначала, — проговорил Кирилл, разминая отбитый кулак. — Кто сказал вам, что здесь будет проплывать караван с товаром, и какого чёрта вы решили, что его можно ограбить?

Не в меру наглый рыцарь хотел ответить ещё более дерзко, но тут из разбитого носа снова хлынула кровь, чтобы не захлебнуться он вынужден был опустить голову. Кирилл замахнулся для следующего удара, но его остановила Жанна.

— Попробуем альтернативный вариант, — сказала она, доставая дубинку-электрошокер. — Может, так расколется.

Результат превзошёл все ожидания. Рыцарь был готов терпеть побои, презрительно посмеиваясь над своими мучителями, но с действием электричества он был незнаком, а потому и реакция оказалась иной. Шокер был хороший, с мощным разрядом, не уверен даже, что такие свободно продают гражданским. Да ещё долгий разряд, да ещё то, что пленный был облит морской водой, которая является отличным электролитом. Через пару таких разрядов несгибаемый рыцарь вопил, как свинья, не желающая стать беконом.

— А вам, мужикам, только бы бить, — Жанна посмотрела на командира с чувством нескрываемого превосходства и спрятала шокер в чехол.

— Благодарю, — сухо ответил командир, после чего снова повернулся к рыцарю. — Повторять вопросы не стану, говори или пойдёшь кормить рыб, у нас есть и другие пленные.

— Меня зовут Эди Крузе, я рыцарь, подданный короля Этны, наш отряд был отправлен в Оскол по приказу короля, которого, в свою очередь попросил лорд Реймс, человек из ближайшего окружения императора.

— А какого чёрта вы забыли на море?

— Основные силы уже высадились, — объяснил рыцарь, — а мы решили напоследок прогуляться по заливу. Кое-кто шепнул нам, что по морю через залив будет переправляться караван с дорогими товарами, принадлежавший торговой гильдии, мы не могли пропустить такой подарок.

— Он лжёт, — авторитетно заявил Флип, который уже перебрался с соседней баржи, сейчас обе баржи и два корабля представляли собой странную единую конструкцию, скреплённую канатами. — Ни один этнийский корабль не рискнул бы напасть на корабли торговой гильдии, за такое император сдерёт с них кожу.

— Этот ваш император… — пленный рыцарь повернулся и сплюнул в сторону кровавый комок. — Он уже не тот, с него самого скоро сдерут кожу, если уже не содрали.

— С этого места подробнее, — сказал ему Кирилл заинтересованно.

Оказалось, что в этот момент столицу сотрясают уличные бои, что часть аристократов откололась от императора и пожелала заменить его племянником. Последний, оказавшись у власти, не забудет всех, кто ему помог, и уж точно не вспомнит про ограбленный союзниками караван, тем более, что торговая лига ему не указ.

— Это всё, что я могу вам рассказать, — зло проговорил рыцарь. — Последние события мне неизвестны, возможно, императора уже нет в живых, теперь можете брать меня в плен, я скажу, куда сообщить, чтобы отправили выкуп.

— Нам нужен выкуп за него? — спросил Кирилл по-русски, обернувшись к нам.

— Нет, — уверенно ответил за всех Модест. — Выкуп нам не нужен, зато местные рыбы очень хотят есть.

— Я тоже так думаю, — кивнул головой командир. — Мои парни пострадали, такое я никому не прощаю. Покормим несчастных рыбок.

В просвещённом двадцать первом веке такие акции называли военными преступлениями. В этом диком мире никто до такой глупости не додумался, убийство пленных на войне было самым обычным делом, тем более, что с выкупом возиться было некогда. Тем более, что данные персонажи проходят по категории пираты. Все пленные во главе с благородным рыцарем Эди Крузе, подданным короля Этны, отправились за борт, а мы приступили к решению насущной задачи. Нам нужно было как-то оказаться на берегу.

На берег мы высадились довольно быстро, к счастью, нам не пришлось разбираться с управлением парусным судном, всё сделало океанское течение, которое в заливе отчего-то присутствовало. Оказавшись вблизи от берега, мы смогли бросить самодельные якоря, два человека на лодке добрались до берега и закрепили канаты, после чего мы поочерёдно переправили на берег все фургоны.

Снова начались поиски подходящей дороги, но тут, как и положено домену главы большого государства, места оказались вполне культурные, поэтому нам не пришлось продираться через бурелом. Вот только и уехать далеко мы не смогли, наступила ночь, и нам пришлось искать место для ночлега.

Таковым выступил постоялый двор, который, в силу своих скромных размеров, не смог впустить нас всех. Уже привычно мы поставили фургоны походным лагерем, а у хозяина просто закупились свежими продуктами. Пока основная масса готовила ужин и устраивалась на ночлег (Жанна при этом старательно ухаживала за ранеными, Серый в морском бою получил рубленую рану бедра, которая могла обернуться пожизненной хромотой, а Доценту всадили арбалетный болт в грудь, умудрившись попасть между пластинами бронежилета, жизни их были вне опасности, но при этом требовался ежедневный медицинский уход), Кирилл, Флип и Регис отправились на беседу к хозяину трактира, чтобы выяснить последние новости из столицы. Очень может быть, что теперь наше предприятие закончится чуть раньше и с иным результатом.

Вернулись они поздно ночью, уставшие и голодные. Видимо, трактирщик кормил их исключительно рассказами. Собрав всех (а кто спал, того разбудили), командир начал доводить обстановку.

— Итак, наши прежние опасения оказались напрасными, всё, что нам грозит, — это повышенная угроза в пути, исходящая от всевозможных наёмников и дезертиров. Император сумел подавить бунт в столице, рассеял и изгнал оттуда противника, в ближайший месяц или два будет собран большой совет из всех мало-мальски значимых аристократов, где будет решаться будущее престолонаследования. Естественно, что после боёв в столице, по округе бродит много разного отребья с оружием, нам их стоит опасаться прежде всего. В остальном, планы прежние. Двигаем в столицу, там управляемся за один день, после чего отправляемся на восток к порту, где продаём весь оставшийся товар и получаем честно заработанное. Обратный путь будет оговорен новым контрактом.

— А сколько ещё до столицы ехать? — спросил Карик.

— Около месяца, и не забывайте, что нам придётся преодолеть одно не очень приятное место, в котором мы окажемся, как я рассчитываю, на следующей неделе.

— А объехать его никак нельзя? — Доцент сморщился от неприятных мыслей.

— Проблема в том, что кромка того леса на востоке идёт прямо по берегу моря, а берег там обрывистый. А с запада его подпирают непроходимые болота, которые также пользуются дурной славой. Огибать их придётся по совсем уж огромному кругу, на что уйдёт около четырёх месяцев. Через болота пытались насыпать длинную гать, но работы пока ведутся, там ещё и половины не сделали.

И снова в путь с рассветом, снова пыльная дорога с редкими остановками, снова проплывающие мимо деревни, засеянные поля, редкий лес и несколько мелких городков. Чем ближе мы к концу путешествия, тем сильнее донимает беспокойство. Что-то такое должно было случиться, только не знаю, что и когда. Это не у меня паранойя, все остальные говорили о таком же предчувствии.

Упомянутое Лихолесье должно было появиться уже завтра, мы специально рассчитывали путь с таким прицелом, чтобы войти на опасную территорию ранним утром, ещё до рассвета, а в течение светового дня постараться преодолеть как можно большее расстояние.

Густонаселённая область Империи Оскол внезапно закончилась. Снова потянулись пустыри, бывшие когда-то засеянными полями, а в промежутках попадался лес, густой, хвойный, который так и тянуло назвать тайгой. В редких деревнях нас встречали крестьяне, выглядевшие… сложно сказать, как они выглядели. Вряд ли они голодают, всё же эта местность находится под прямым управлением императора и местное население несёт куда меньшее тягло, чем на землях аристократов. Но и полностью довольными жизнью их не назовёшь.

Вот идут две крестьянки, несут в больших деревянных вёдрах воду из колодца. Одежда на них добротная, но заляпана грязью и сажей, лица выглядят сытыми и здоровыми, но на них отпечаток вселенской скорби, словно завтра им предстоит казнь, волосы не чёсаны и выбиваются из-под платков, свисая клочьями с трёх сторон. Вот дети, что играют на улице, опять же, с виду всё благополучно, но при этом во взглядах страх, постоянно оглядываются по сторонам. Да и мужик, что рубит дрова поблизости, вот-вот оттяпает себе руку, поскольку взгляд его прикован к детям, так, как будто из ближайшей чащи сейчас выскочит волк и кое-кого ухватит за бочок. При этом попадалось много пьяных, хотя рабочий день в разгаре, да и не все сельхозработы завершены. Короче, следовало местному начальству на каждом дереве развесить таблички «Плохое место», чтобы уже ни у кого иллюзий не осталось.

А ещё нам попался храм. Настоящий каменный храм, высота которого составляла по нашим меркам где-то четыре этажа. Выстроен добротно, из серых гранитных блоков. Храм, кстати, заброшенный, этот культ давно ушёл в небытие, жрецов не осталось, прихожан тоже, а здание всё ещё стоит. Странно, что местные жители не растащили для своих нужд дармовой строительный материал. Боятся? Может быть, а может, просто не нашли куда пристроить в хозяйстве гранитный параллелепипед со стороной больше полуметра. Такой ещё попробуй утащи, на телегу взгромоздить и то сложно будет.

— Попроси сделать остановку, — сказал мне ехавший со мной Регис. — Мне нужно осмотреть храм.

— Стоп, машина, — объявил я, нажав кнопку передачи. — Магу срочно нужно осмотреть храм.

— Нечего там смотреть, — проворчал Модест. — Он ведь нерабочий, там только голые стены и алтарь из камня. Я такие видел уже, по всей стране стоят, кое-где уже разобрали до фундамента.

— Ладно, встаём, — отдал команду Кирилл. — Сколько времени нужно?

— Думаю, за час управлюсь, — не дожидаясь перевода ответил маг по-русски. — От этого зависит наш дальнейший путь.

Интересно, оказывается Регис говорит на русском языке. Изучил в пути? Вряд ли. Слышал, что есть эффективные способы изучения языков с помощью магии, вот только не знаю, как это выглядит на практике.

Чтобы не скучать, я отправился с ним. Храм, который по каким-то причинам не приспособили под хозяйственную постройку, впечатлял. Каменный куб больших размеров, купол на крыше в виде усечённого конуса. Ворота сорваны, но петли ещё остались. Проход такой, что запросто большой грузовик въедет. Сложен из серого камня, причём изнутри камень этот почти не подвергся выветриванию, отшлифован так, что выглядит бетонным монолитом.

Внутренняя обстановка вызывала множество догадок. Какие-то ниши в стенах, выемки и выступы в полу. Всё, что можно передвинуть, давно унесено, а вот сам камень остался, остаётся только предполагать, что тут когда-то стояло. У противоположной стены имелась каменная же кафедра, покрытая письменами, те же письмена покрывают саму стену. Сложно сказать, что за письмо. В нашем мире я ни разу ничего подобного не встречал, даже не знаю, буквы это или иероглифы, а может, просто красивый орнамент.

А вот продолговатый алтарь в центре здания меня насторожил. Тут уже поневоле воображение дорисовывает распятого человека, которого приносят в жертву. Подойдя поближе, я присмотрелся к камню, пытаясь различить следы крови. Ничего не нашёл. Обычный серый гранит с чёрными прожилками. Или жертвоприношения были настолько давно, что все следы стёрлись?

Пока я размышлял, Регис быстро прошёлся по стенам, что-то высчитывал, загибая пальцы, потом сверился с куском бумаги, что-то пошептал себе под нос, удовлетворённо кивнул сам себе и замер у центра стены. Глаза его бегали по строкам, можно было не сомневаться, что записи на мёртвом языке он уверенно читает.

— Ты понимаешь этот язык? — с сомнением спросил я.

— Не совсем, — он по-прежнему говорил по-русски, пусть и с сильным акцентом, но фразы строил правильно и в падежах не путался. — Я не знаю, как звучали эти слова, и никто не знает, но перевести написанное могу, с тех пор сохранилось немало двуязычных документов, язык давно расшифровали пусть даже и в отсутствие живых носителей.

— Неплохо, — согласился я. — А что, раньше все эти записи никто не читал?

— Именно эти — нет, хотя у нас в обители хранится обширная библиотека из подобных текстов. Я знаком с ними. Правда, те, кто переписывал, допустили много ошибок. Теперь я это вижу.

Я некоторое время молчал, чтобы не мешать ему работать. Потом, дождавшись, что он оторвётся от созерцания стен, переместив взор в свои записки, задал следующий вопрос:

— Что-то полезное для нас нашёл?

— Пока не знаю, будет ли это полезным, но храм до сих пор действует. Должен действовать.

— Это как? — не понял я. — Боги ещё здесь?

— Не боги, — он покачал головой. — Боги уже… их нет. Те, кто служил в храме, они сейчас там. Здесь описано, как человек, проходя специальный обряд, становится нечеловеком.

— Не понял, — честно признался я.

— Становится сильнее, быстрее, обретает способность прятаться от глаз живых, но расплачивается за это потерей человеческой сущности. Поначалу он похож на человека, но лет через пятьсот это будет уже просто существо, которое даже внешне не будет похоже на человека.

— И чем нам поможет это знание? — спросил я, хотя и было интересно.

— Пока не знаю, — честно ответил он и снова погрузился в изучение древних знаков.

Заняло это ещё минут сорок, Регис читал, потом подсчитывал, два раза выходил на улицу и смотрел на небо. Потом начал делать записи, потом, видимо, записав всё необходимое, повернулся ко мне.

— Мы можем идти, — сообщил он мне.

— Что-то ещё узнал?

— Узнал, — он изобразил на лице гримасу недовольства. — Узнал, зачем им нужны люди, — это ключ для открытия портала в наш мир, то, ради чего они удерживаются на границе.

— Для этого нужен человек?

— Жертва, если убить человека на алтаре, соблюдая ритуал и подвергая его мучениям, это даст выброс энергии, которая будет направлена на поддержание портала. Не знаю, как часто нужно приносить такую жертву, но точно в полнолуние.

— Так вот почему некоторые проезжали Лихолесье без потерь?

— Да, просто был неподходящий день. Впрочем, эти существа имеют самую разную природу, допускаю, что кому-то люди нужны просто для пропитания. Кроме того, выбранная жертва должна соответствовать определённым признакам. В идеале это должна быть непорочная дева или ребёнок.

— Андрей? — с ужасом вспомнил я.

— А полнолуние через три дня, — с грустью напомнил Регис. — Это следует помнить.

— Мы спокойно не проедем, — констатировал я.

— Нужно об этом знать и готовиться к худшему, — Регис был спокоен. — Они не всесильны, кое-что приготовил я, да и вас не стоит сбрасывать со счетов. И есть ещё кое-что, касательно их предводителя, с ним что-то не так, но я не разобрал, что именно, стена в этом месте повреждена, возможно, намеренно.

— Кто-то не хотел, чтобы это узнали?

— Именно, а значит, если узнать это, то можно им навредить. Мне нужно думать, время пока есть.

Когда мы вернулись, команда уже основательно расположилась на отдых. На костре стоял котёл с похлёбкой, а мужики отдыхали или занимались чисткой оружия. Кашеварила уже по традиции Жанна. Андрей метался у всех под ногами и старательно совал нос везде, откуда не выгоняли.

— Жанна, — крикнул Доцент из дальнего угла. — Твой мелкий троглодит у меня патрон спёр.

— А тебе жалко? — окрысилась девушка, не отрывая взгляда от котла. — Пусть ребёнок играет, не съест он его.

— Вообще-то, именно это он и пытается сделать, — напомнил Модест, указывая пальцем в сторону мальчика.

Троглодит, притаившись под деревом, старательно грыз стыренный патрон всеми своими четырьмя зубами, пытаясь откусить пулю. Жанна бросила котёл.

— Андрюша, выплюнь каку, там свинец, отравишься, вот так, теперь давай дяде вернём. Доцент, лови.

Патрон пролетел по баллистической траектории, которая завершилась в руках Доцента. Ловко поймав недостающий боеприпас, он загнал его в магазин карабина и закрыл затвор.

— Что-то узнали в храме? — Кирилл повернулся к нам.

— Ничего хорошего, — я развёл руками, — путешествие лёгким не будет, точно.

— Придётся всё время быть настороже, — подтвердил Регис.

— А если подождать? — спросил я. — Когда полнолуние пройдёт, им жертва будет не нужна.

— Это около недели, — напомнил Регис, — луна должна основательно убыть. Мы готовы столько ждать?

— Нежелательно, — Кирилл поморщился. — Есть график, а мы с нашими вывертами уже здорово из него выбиваемся. Если бы не заплыв по заливу, сильно бы отстали. Что-то ещё?

— Есть кое-что, что я пока не готов сообщить, — маг неуверенно развёл руками, — нужно думать, считать, сопоставлять факты. Как выясню, скажу.

— Ясно, — Кирилл кивнул, хотя лично мне было ничего не ясно, честно говоря, чёрт бы с ней, с этой неделей, потом бы нагнали, зато все целы будут. — Банда! По машинам!

Мы снова двинулись вперёд, лес вокруг становился всё более диким, а дорога всё уже, чуть позже она, правда, расширилась, кто-то догадался мостить её остатками древних руин, дорожная грязь скрылась за мраморными плитами.

Чуть позже впереди колонны послышался какой-то шум, я, уже привычно ехавший в третьем фургоне, успел разглядеть драку у ближайших деревьев. Поскольку дрались там местные с помощью холодного оружия, арбалетов было не видно, да и численность их была невелика, я решил спрыгнуть на землю и подойти поближе, где ситуацию рассматривали Кирилл и Модест.

Ситуация была проста и одновременно интересна. Один человек, по всей видимости благородный рыцарь, прижавшись спиной к толстому стволу сосны, отбивался длинным мечом от наседающих врагов. Последних было шестеро, тоже, по всей видимости благородные рыцари, только калибром поменьше, они старательно атаковали одного противника, но пока не могли достать. Тот был просто виртуозом фехтования, успевал отбивать удары с разных направлений и даже иногда атаковал сам, о чём свидетельствовали раны у двух нападавших.

Некоторое время мы просто смотрели на картину и слушали звон мечей. Потом Модест, указывая на драку, спросил:

— Помогать кому-то будем?

— Ну, давай поможем. — нехотя произнёс Кирилл. — Паша, вали вот этих, только одного оставь, лучше того длинного, что с пером на шлеме.

— Точно, — поддержал командира Модест. — Не по-пацански это, вшестером на одного.

Я щёлкнул предохранителем, уже привычно и даже как-то буднично вскинул карабин. Выстрелы перекрыли звон стали, нападавшие падали один за другим, даже не успевая сообразить, что случилось, все так и застыли, вытаращив на нас глаза из-под шлемов.

Когда остался только тот, что защищался, а из нападавших только длинный с пером на шлеме, Кирилл примирительно поднял руки и сказал издевательски:

— Приносим свои извинения, господа, продолжайте.

Тот, что с пером, внезапно вышел из оцепенения и вспомнил о деле, повернувшись к недобитому рыцарю, он взмахнул мечом, но тут же понял, что ситуация в корне изменилась, что численного преимущества больше нет, что ему одному придётся иметь дело с отличным мечником.

Зато оборонявшийся воспрял духом, перехватил меч и кинулся в атаку. Поединок, за которым наблюдал весь личный состав каравана, закончился секунд за десять. Хороший пластинчатый доспех не смог спасти тело рыцаря, он пропустил укол в горло, а потом, уже упавшему, победитель вогнал длинный стилет в подмышку.

Некоторое время рыцарь потратил, чтобы восстановить дыхание, видимо, неравная схватка отняла приличное количество сил, после чего осторожно вытер кинжал платком, спрятал в ножны, с громким лязгом выпрямился и, стянув с головы изящный шлем с решётчатым забралом (вообще, экипирован был хорошо, явно не бедствует, да и титул у него немаленький), поискал глазами старшего в группе, безошибочно вычислил Кирилла.

— Господа, прошу принять мою искреннюю благодарность, эти разбойники слишком много о себе возомнили, увы, даже моего мастерства оказалось недостаточно, чтобы поставить их на место.

— Разбойники? — с подозрением спросил Кирилл, указывая на лежавших в крови рыцарей. — С каких пор разбойники так одеваются?

— С тех пор, когда мой… когда наш общий император подавил восстание в столице, с тех пор, как оттуда разбежалось множество всякого отребья, что раньше носило рыцарский титул, а теперь его лишено императорским указом. Им даже в своё имение невозможно вернуться, их выдадут за награду собственные слуги, а оттуда путь только на плаху.

— Допустим, а вы кто такой?

— Крейг, так меня зовут, — представился он с лёгким поклоном. — Я — странствующий рыцарь, не служу никому, просто путешествую по стране.

— Бомж с оружием, — проворчал Модест по-русски.

— Если позволите, — сказал Крейг. — Я хотел бы отправиться в путь с вами. Впереди опасные места, не уверен даже, что мой меч поможет мне.

— Если у вас есть, на чём ехать, — уточнил Кирилл. — Места в фургонах заняты.

— К сожалению, моего боевого коня подстрелили из арбалета эти разбойники, — развёл руками рыцарь. — Но теперь свободны их лошади, те, что спрятаны в чаще, здесь неподалёку. Я возьму себе одну, а вы забирайте остальных.

Так мы и поступили, лошади и правда оказались спрятаны в ближайшем лесу, шесть осёдланных боевых коней, на каждом мешок с запасом еды, дополнительное оружие, колчаны с арбалетными болтами. Один трофейный арбалет взял себе Крейг, сказав, что меча ему недостаточно. Ну и пусть берёт, лишним не будет, пользоваться им он точно умеет. Странно было бы, если бы не умел.

После этого мы двинулись дальше, понятно было, что приблудный рыцарь сказал нам далеко не всё, для странствующего он слишком хорошо экипирован, да и благородная физиономия выдаёт в нём по меньшей мере герцога. Но это в сущности неважно, места впереди действительно опасные, так что ещё один вооружённый человек нам не помешает.

Знаменитое Лихолесье приближалось не спеша. А уже у самой кромки мы наткнулись на поселение. При ближайшем рассмотрении это поселение оказалось странным подобием цыганского табора, примерно три десятка возов и телег, а между ними стоят низкие шатры из грубой материи. Тоже какой-то караван, только попроще, крестьянам зачем-то понадобилось отправиться на север.

Короткие переговоры привели к тому, что местные тоже запросились ехать с нами, утверждая, что не отстанут ни на шаг. У них какой-то очень срочный груз для северной провинции, но идти в страшный лес без вооружённых людей они боятся.

Оставалось решить, что с ними делать. С одной стороны, это обуза. Ехать с нашей скоростью они вряд ли смогут, что бы там ни утверждали. С другой стороны, они предлагали плату за охрану, немного, но лишними деньги не будут, тем более, что им эти деньги выдал заказчик, именно для найма охраны. С третьей стороны, впереди нас ждут, скорее всего, нехорошие приключения, в результате которых кто-то из нас может лишиться головы. А большая толпа сопровождающих — их тут около сорока-пятидесяти человек — может выступить кое-какой страховкой, в том смысле, что монстры сожрут их, а не нас.

После долгих переговоров и раздумий наше руководство в лице Кирилла и Модеста дало добро и велело собираться. Впрочем, приказ был отменён почти сразу, мы прибыли к границам опасной территории в неудобное время, полдня уже позади, а потому до темноты пройти получится всего ничего. Уж лучше заночевать здесь, а только завтра с утра, лучше даже затемно, отправляться в путь.

Крестьяне остановили свёртывание лагеря, а мы наоборот расставили свои фургоны по периметру и уже привычно заняли оборону. С наступлением темноты в общем лагере весело полыхали костры, если на других территориях большие порубки лесов возбранялись местными землевладельцами, то Лихолесье было никому не жалко, да и официального владельца на этих землях не было.

Перед сном, собравшись у костра, мы завели разговор. Крестьянский староста, чьего имени я не разобрал, подробно объяснял ситуацию. Оказалось, что груз их не так уж важен. Просто один феодал выхлопотал у императора приличный участок земли для своего сына, тот был младшим в семье и унаследовать отцовский надел ему было не суждено. Новое имение располагалось где-то к северу от Лихолесья, но было безлюдными землями. Земли те опустели ещё лет пятьдесят назад, когда прошла эпидемия. То есть, выращивать там что-то было можно, но только требовалось поднять целину. А людей не было. Потому их хозяин принял волевое решение отправить своих крестьян с инвентарём и семенами, чтобы они там поселились и развили хоть какое-то хозяйство. Отсюда такая щедрость и выданные деньги. В опасное путешествие отправились только взрослые, оставив детей на попечение родственников.

Вообще-то идея так себе. То есть, заброшенные земли поднимать надо, но не проще ли переселить туда крестьян откуда-то из ближних земель. Следующая партия пойдёт весной, а потом ещё две летом. Этого хватит, чтобы поставить пару деревень (точнее, они надеялись использовать старые строения, немного их починив).

Беседа клеилась спокойно, кто-то что-то рассказывал, кто-то задавал вопросы. Крестьяне поведали, что и здесь, в непосредственной близости от дурного места, может быть опасно. Но, как говорили, множество костров способны отпугнуть нечисть, поэтому в большом лагере должно быть безопасно. Мне бы их уверенность.

Постепенно я стал засыпать, обрывки фраз пролетали мимо ушей, да и не настолько хорошо я знал местный язык, чтобы вот так с лёту всё понимать. Отойдя от костра, я прилёг на заранее расстеленное одеяло, рядом с Жанной, которая, наплевав на разговоры у костра, спокойно спала, прижимая к себе маленького Андрея. Последнее, что я увидел, перед тем, как провалился в глубокий сон, был наш Карик, который старательно обхаживал крепкую рыжую крестьянку лет двадцати. Та отвечала ему взаимностью, похоже, ночью у них что-то будет. Надеюсь, она тут без мужа, а то нам ещё семейных скандалов не хватало.

Утром, как и планировали, выдвинулись затемно. Точнее, попытались выдвинуться. Караван с примкнувшими переселенцами выстроился в походную колонну, но тут внезапно выяснилось, что стрелка на пятом фургоне нет. Собственно, про него могли и совсем забыть, но Кирилл перед вездом приказал держать наготове дрона, а его оператором был как раз Карик. Возница фургона только беспомощно развёл руками и сказал, что не видел парня со вчерашнего вечера.

Поиски результата не дали, а тут ещё Регис добавил паники, заявив, что ночью что-то такое почувствовал, скорее всего, какая-то местная нечисть подходила к лагерю. Потом и я вспомнил, что видел его вчера с какой-то девкой.

— Что за девка, говори яснее? — Кирилл уставился на меня непонимающим взглядом.

— Ну, из местных, — я растерялся. — Молодая такая, рыжая. Он с ней вон там сидел. А потом я заснул.

— Среди них не было молодой девки, — заявил Регис таким тоном, словно изучил всех. — Если сомневаетесь, уточните у старосты.

Староста подтвердил, что молодых рыжих девок у них нет и никогда не было, в их деревне рыжие вообще не водились. Тут нам окончательно стало страшно. Староста намекнул, что пора бы выдвигаться, но Кирилл посоветовал ему поскорее заткнуться и сказал, что никуда не поедет, пока не найдёт своего человека. Пришлось нарезать круги вокруг лагеря всё шире и шире.

Карик отыскался метрах в пятидесяти от лагеря. Он лежал под кустом, с улыбкой на лице и расстёгнутыми штанами. На бледном лице не осталось ни кровинки, мёртвые глаза смотрели в небо. Жанна проверила пульс, потом подняла глаза и отрицательно покачала головой.

— Поздно, уже закоченел.

— Суккуб, — объяснил Регис. — Пробралась к нам в лагерь, странно, что крестьяне не опознали, но они могут и глаза отвести.

— Сука!!! — прорычал Кирилл. А потом добавил ещё несколько слов, а потом ещё. Крыл матом минут пять, почти не повторяясь. Мы не привыкли видеть его таким, смерть коллеги его сильно задела. Модест тем временем присел рядом с покойником, закрыл ему глаза и привёл одежду в надлежащий вид.

— Похоронить, — приказал Кирилл, немного успокоившись. — Потом поедем, поедем быстро.

Могила вышла неглубокой, метр с небольшим, дальше начинался сплошной камень, нечего было и думать продолбить его, у нас даже инструмента нет, а порох для других целей нужен. Тело завернули в одеяло и опустили в землю, быстро засыпали. Над могилой соорудили крест, на котором молчаливый Лёва нацарапал имя и фамилию, а также годы жизни. Двадцать два года парню, считай, и не жил вовсе.

Поминки пока отложили, поиски и похороны и так отняли у нас четыре часа, караван, что стоял под парами с рассвета, тронулся почти мгновенно, быстро углубляясь в лес.

Что удивительно, никто из крестьян не отстал, их хозяин не поскупился на хороших лошадей и крепкие телеги. Быстро бежали и наши лошадки. Порой начинало казаться, что мы успеем преодолеть опасный участок за день. Лес, давно сбросивший листву, казался прозрачным, кое-где попадались руины, но они были настолько стары, что невозможно было угадать, какому строению они принадлежат. Должно быть, какие-то дворцы, хижины из белого мрамора обычно не строят.

Однако, скоро настроение стало портиться (сказать по правде, его и так не было после гибели товарища), небо затянуло тучами, пошёл снег, пусть пока слабый, но за пару дней навалит достаточно. Собственно, удивляться нечему. На дворе начало декабря, а тут уже северные широты. Лес становился всё гуще, теперь в нём преобладали хвойные великаны в три обхвата с искривлённым стволом, словно какая-то сила воздействовала на них, скручивая в узел стволы и ветки.

А часы неумолимо тикали, приближался закат, следовало подыскать место для ночлега. Когда уже с трудом можно было различить дорогу, в радиоэфире послышался негромкий приказ:

— Всем встать, оборудовать лагерь, повозки в квадрат, лошадей в центр, закрепимся вокруг тех камней.

Камни представляли собой какие-то совсем уж древние руины, тут уже и следов обработки нет, просто валуны среди деревьев. Караван встал, как вкопанный, хотя сопровождающим нас крестьянам пришлось отдать дополнительный приказ на их языке. Теперь оборудовали лагерь, старательно вырубая лишние деревья и пуская их на дрова. Дров заготовили с запасом. Моя бы воля, я бы вообще лес поджёг, чтобы выгорела к хренам вся эта помойка. Костры разгорелись частой цепью по всему периметру, крестьяне, мужчины и женщины, жались к огню, про ужин никто и не заикался, лишь некоторые жевали сухари, запивая водой из тыквенных фляг.

Кирилл тем временем построил охрану. Рядом с ним стоял Регис, а в строю добавился Крейг, странствующий рыцарь.

— Регис, — приказал Кирилл, — проинструктируй личный состав.

— Что сделать? — переспросил Регис, русский язык он знал не настолько хорошо. — Ты сказал…

— Расскажи нашим людям о том, что нам предстоит, — со вздохом сказал Кирилл.

— Это я и сам плохо представляю, точнее, хорошо представляю, что будет, но не знаю точно, как следует реагировать.

— А точно что-то будет? — лениво спросила Жанна. — Может, зря беспокоимся, и никто к нам не придёт?

— Я тоже так думал, — угрюмо проворчал Модест. — А потом с Кариком такое.

— Не хочу вас пугать, — сказал Регис, глядя в глаза Жанны. — Но они точно придут. У нас есть то, что им необходимо, то, без чего их существование в этом мире под угрозой.

— И… что это? — спросила она, отгоняя от себя страшную догадку.

— А сама не догадалась? — спросил я.

Жанна испуганно отвернулась и поискала глазами Андрея. Мальчик возился около тюков с вещами, грыз зубами ремни и ни о чём плохом не подозревал.

— Именно, ребёнок, невинная душа, за ним они точно придут, его нам стоит оберегать. Теперь слушайте: все создания Тьмы боятся света и огня. Поэтому нужно запастись топливом и поддерживать огонь всю ночь. Твари умеют гасить огонь магией, — Флип на этих словах испуганно закивал. — Попробуем это предотвратить. У меня есть две больших бутылки алхимического состава, жидкость, которую невозможно погасить ничем. Надо раздать всем по плошке, чтобы плеснули в костёр в самый критический момент. Ваше оружие зарядите серебром. У вас ведь есть с собой такие заряды?

Мы покивали гривами, заряды у нас были, правда, только к гладкостволу.

— Так вот, — продолжил он, — ещё есть несколько зарядов с магическим порошком. Выстрел только вблизи, порошок мелкий, он просто рассеивается. Но, попав на тело монстра, он прожжёт в нём дыру.

Быстро провели ревизию запасов. Подходящих патронов оказалось сорок шесть штук. Двадцать серебряных, остальные с тем самым порошком. Порошок, впрочем, был в гранулах, можно было надеяться выстрелить хотя бы метров на пять. Дробовиков у нас три, плюс один обрез. Кроме прочего, Регис выдал два флакона какой-то светящейся жидкости, велев нанести её на клинки ножей.

— У меня есть меч, — сказал Крейг, которому перевели приказ, после чего немного выдвинул клинок из ножен. Было уже темно, полная луна, пробившись сквозь тучи светила ярко, в этом свете отчётливо блеснули синие руны на клинке.

— Эти руны, — растерянно произнёс Регис. — Такой меч мог быть только у…

— Молчите, — оборвал его рыцарь. — Просто хочу показать, что тоже не бесполезен, я могу поразить даже призрака.

— Да, разумеется, — не стал спорить маг. — Итак, женщину с ребёнком садим в самом центре лагеря, так, чтобы их было видно со всех сторон. Те, у кого есть магические заряды, сядут по краям, но не с самого края, а за спинами других людей. Твари умны, они поймут, от кого исходит опасность и могут попытаться их утащить.

— Так и сделаем, — сказал Кирилл. — Жанна, садись в центре, ребёнка на руки и не отпускать, дробовик свой отдай Паше, а сама возьми мой обрез. Остальным рассредоточиться по периметру, стволы в стороны, холодняк наготове и намажьте клинки этой гадостью.

От огромных костров было светло, как днём, да и луна, необычно огромная, светила не хуже прожектора. Зато окружающий лес стоял сплошной чёрной стеной. Временами казалось, что там что-то шевелится, что мелькают какие-то отблески, даже, кажется, светятся чьи-то глаза. Часы тикали, приближалась полночь.

Регис, до сих пор остававшийся без какого-либо оружия, надел на глаза очки. Или не очки, а просто какие-то линзы на ремнях. Что это? Сканер? Детектор нечисти? Просто очки, чтобы лучше видеть?

— Что там видишь? — спросил я, не отрываясь от прицела, дробовик лежал в руках удобно, мушка рыскала по тёмным деревьям, готовясь выцелить адскую тварь.

— Они здесь, — спокойно сказал маг. — Они смотрят на нас. Смотрят на него.

Жанна, затравленно озираясь, прижала ребёнка к себе, стараясь спрятать его за пазухой, а правая рука её сжимала рукоять обреза. Я ещё подумал, что, стреляя таким образом, она скорее кого-то из своих привалит, чем неизвестную нечисть из чащи.

Я скосил глаза на ребёнка. Мальчик, только что сидевший на руках Жанны совершенно спокойно, внезапно начал хныкать и оглядываться, словно взгляды нечисти жгли его огнём. В зарослях раздался долгий глухой рёв, а потом затрещали ветки, словно через чащу ломился носорог. То, что секунду назад было просто темнотой, теперь ожило и бросилось вперёд, надеясь прорваться через ряды людей.

Но всё же костры делали своё дело, огонь и для людей неприятен, а уж тварям, привыкшим жить в ночи, вовсе должен глаза резать. Вот только Флип говорил, что огонь им подвластен. В этот раз гасить костры они не стали, темнота, прятавшаяся за ветками, ожила и протиснулась между двух костров, протягивая длинные лапы к людям. Крестьяне, оказавшиеся в пределах досягаемости, с воплями бросились врассыпную, а следом, как только цель открылась, выпалил из ружья Лёва.

Результат был, да ещё какой. Серебро было потрачено не зря, тварь, состоявшая, казалось, из самой темноты, вспыхнула десятком огней, каждая картечина горела ослепительным белым огнём, быстро прожигавшим огромные дыры в чёрном теле. Огонь погас быстро, а тварь, превратившаяся в чёрные лохмотья, осыпалась на снег хлопьями пепла. Дольше всего прожили огромные когтистые лапы, которые лежали ещё минуты две, а только потом рассыпались чёрной трухой.

— Минус один, — проговорил шёпотом Кирилл. — Не расслабляться, там ещё есть.

То, что там есть ещё, было ясно и так, темнота за ветвями была живой, если можно так выразиться об адских созданиях, она шевелилась, просачивалась вперёд, словно дым, но, наткнувшись на огонь, отступала, чтобы через минуту попробовать снова.

Бесконечное ожидание начало утомлять, руки мёрзли, при этом ладони вспотели, а рукоять дробовика стала скользкой, пришлось вынуть из кармана перчатки и натянуть. Помогло. Я снова водил стволом по зарослям, с трудом сдерживаясь, чтобы не выстрелить. Может, и попаду, вот только тварей очевидно больше, чем патронов у нас, потому остаётся только оборона, активная оборона.

А темнота за пределами огненного кольца сгущалась. Казалось бы, куда темнее, но нет, она приобрела какой-то совсем чернильный оттенок, даже ветки под этой темнотой скрылись. Те, кто там прятался, на некоторое время притихли, видимо, судьба собрата их впечатлила. Новая добыча умеет огрызаться, это неожиданно, чем не повод отказаться от нападения и подождать кого-то послабее?

Андрей немного успокоился, Жанна качала его на руках и что-то негромко напевала. Приободрились и крестьяне, уже не дрожали от страха и не сжимали судорожно топоры и вилы.

— Они ждут, — проговорил Регис, который, очевидно, видел в своих очках больше, чем все мы. — Скоро придёт главный.

— А кто он этот главный? — спросил у него Кирилл, попытавшийся глядеть на темноту в ночник, но тут же бросивший эту затею, как бесперспективную, тьма была непроницаемой даже для прибора. — И что мы с ним можем сделать?

— Пока не знаю, — маг задумчиво покачал головой и потёр руки, словно они у него замёрзли, хотя сидел он у самого костра. — Есть у меня некоторые мысли на этот счёт. Если всё так, как я предполагаю, то кое-какие шансы у нас будут.

В темноте раздался вой, скорее, даже не вой, а просто низкий гул, от которого даже земля завибрировала, инфразвук или что-то в этом роде. Гул этот пробирал до костей, заставлял каждый нерв отзываться болью и вселял в души людей иррациональный животный страх.

— Он пугает нас, — прокомментировал маг, скрипнув зубами. — Страх для него — такая же пища.

— И нужно не бояться? — уточнил Модест, который сам мелко подрагивал, бестолково водя по сторонам стволом пулемёта.

— Нужно, только это невозможно, он воздействует не на разум, такой страх невозможно задавить. Вопрос только в том, хватит ли ему силы на нас всех.

На поляну стал наползать туман, необычный туман, больше напоминающий дым, пока он был не очень густым, клубился у самых ног, образовывал завихрения, словно пытался обволакивать людей. От этого стало ещё страшнее. Одновременно с этим пламя костров стало угасать, пока не так заметно, просто там, где только что полыхало пламя в метр высотой, теперь остались только угли с редкими языками прозрачного огня. Света стало меньше, а кольцо темноты сузилось.

— Бросайте хворост! — резко скомандовал Регис. — Быстро!

Напоминать дважды было не нужно, все и так сидели с охапками дров под рукой, которые тут же начал бросать в костёр. На некоторое время пламя снова встало стеной, оттеснив темноту на пару метров от границ лагеря, да и тьма начала понемногу рассеиваться. Мне даже начало казаться, что нечисть отступила, и теперь будет держаться подальше.

Увы, со стороны тьмы это было только тактическое отступление, очень скоро костры снова начали гаснуть, туман поднялся уже до колен, а из темноты высунулись очередные тёмные силуэты.

Первым среагировал Регис. Вскочив на ноги, он резко повернулся в сторону опасности, выбросил вперёд правую руку и раскрыл ладонь. В сторону монстра понеслась крохотная синяя искорка, которая, ударив в чёрную тушу, превратилась в молнию, пронзившую силуэт от макушки до условных ног. По ушам ударил гром, в воздухе запахло озоном, нас на мгновение ослепило, а когда зрение вернулось, монстр уже опадал на снег хлопьями жирного чёрного пепла.

— Неплохо, — оценил Кирилл. — А ещё так можешь?

— Да, могу, ещё несколько раз, — ответил маг, с каким-то удивлением осматривая свои руки, наверное, сам не ожидал такой реакции.

Следующие искры полетели в темноту почти наугад, но реакция не заставила себя ждать. Твари стояли вокруг поляны плотным кольцом, возможно, даже взявшись за руки, как на спиритическом сеансе. Несколько ослепительных синих молний ударило в кустах, вызвав крики боли ненависти, тьма снова отступила назад в лес, а почти погасшие костры вспыхнули с новой силой.

— Может, ещё? — спросил я осторожно, сам удивившись дрожанию своего голоса. — По площадям.

— Больше не могу, — с грустью признался Регис. — Я не самый сильный маг, обучен воевать с подобными созданиями, но силы мои ограничены, а тварей тьмы в лесу слишком много.

К счастью, тварям пока хватило и этого, а у нас снова появилась надежда на благополучный исход ночи. Я посмотрел на часы и тяжело вздохнул, начало двенадцатого, до утра ещё долго, рассвет наступит хорошо если около восьми, по местному календарю начало декабря.

Впрочем, именно сейчас нам дали передышку. Регис выпил какое-то зелье и, достав из мешка кусок хлеба, начал есть, видимо, для восстановления маны (или как она у него называется) требовалась пища. Время перевалило за полночь, я стал замечать, что крестьяне по одному засыпают, пригревшись у огня. То ли у них нервы, как канат, то ли просто тупые и не понимают опасности. Или это такой ход со стороны тьмы? Я сам начал ощущать непреодолимую тягу ко сну.

— Кофе пейте, — сказал Кирилл, протирая сонные глаза. — Термос в крайнем мешке.

Огромный термос пришёлся как нельзя кстати. Чуть остывший кофе, сверенный накануне, да ещё сдобренный большой порцией коньяка, сумел преодолеть сонные чары. Даже Регис, попробовав новый для себя напиток, оценил его тонизирующие свойства и попросил рассказать ему о рецепте приготовления и производных. Расскажем, обязательно расскажем, только бы до утра дожить.

Новые испытания ждали нас около двух часов ночи. Начиналось всё так же, костры начали гаснуть, снова раздался протяжный гул, который уже не оказывал такого ужасающего действия, снова на поляну пополз туман, а тьма стала сжимать кольцо. Проснулись даже те, кто спал. Лошади, привычные ко всему, разразились ржанием.

Регис вскочил на ноги и, разведя руки в стороны, прокричал непонятные слова. Свет, что вспыхнул над ним, разошёлся в стороны, на мгновение просветив тьму подобно рентгену. Эффект был потрясающий, но были и минусы. Мы собственными глазами убедились, что противник куда многочисленнее нас. В лесу было не протолкнуться от чёрных силуэтов, напоминающих вставших на задние лапы зверей. Обличье их рассмотреть не получилось, просто тьма, принявшая такую форму.

А волна света, проходя через лес, в одном месте наткнулась на препятствие, раздался оглушительный взрыв, свет погас.

— Он здесь, — определил маг. — Готовьтесь.

— Всегда готовы, — отозвался я. — А серебро его убьёт?

— Не знаю, — произнёс он нехотя. — Я до сих пор не понял его природу, если он…

Договорить он не успел, многометровые чёрные щупальца, вынырнув из тьмы, протиснулись между почти погасшими кострами, хлестнули по земле, словно два кнута, после чего обвились вокруг тела молодого крестьянина, что на свою беду сидел ближе всех к темноте. Тот тонко завизжал, но тут же смолк, щупальца тьмы сдавили его грудь подобно анаконде, напрочь лишив возможности сделать вдох. Ещё мгновение, и его бы утащили с концами, но тут рядом возник Крейг, державшийся до того незаметным. Сверкающий меч дважды поднялся и опустился, перерубая тьму, в чаще раздался вопль, почти человеческий, несчастный крестьянин упал на землю, сразу лишившись чувств, обрубки щупалец резко ушли обратно за границу света, а два отрубленных куска ожидаемо рассыпались пеплом.

Костры почти полностью погасли, бросаемый хворост теперь просто лежал поверх углей и не думал загораться, похоже, тьма пошла в последний и решительный.

— Лейте зелье в огонь! — закричал Регис, голос его срывался на визг. — Быстрее!

Алхимическая гадость, которую он с вечера разлил по плошкам и раздал нескольким людям, брызнула в огонь, отчего пламя взвилось вверх метра на три, приняв неестественный сине-фиолетовый оттенок. Это подарило нам ещё одну передышку, неизвестно только, как долго она продлится. На часы я уже не смотрел, время тянулось мучительно медленно, ещё и половина ночи не прошла.

В какой-то момент стало казаться, что тьма отступила совсем. Пламя костров приобрело свой обычный цвет, стали видны окружавшие поляну деревья, но за ними всё ещё кто-то был. Несколько раз они совались в освещённый круг, видно было, что им трудно это сделать, свет вызывал у них физическую боль, но добыча для них была важнее. Магия Региса и несколько точных выстрелов серебром помогли отбить следующие атаки, убив ещё нескольких, хотя на общей численности монстров это сказалось мало. Их главарь куда-то скрылся, хотелось бы верить, что навсегда. Может быть, он смирился с поражением и решил ждать добычу попроще.

Надежда на благополучный исход росла и крепла, как бы то ни было, а время двигалось, часы показали шесть утра, скоро рассвет, а мы всё ещё живы. Я только сейчас почувствовал, как сильно устал и замёрз. Как только мы вырвемся из этого проклятого места, нужно требовать у Кирилла остановки на отдых, чтобы непременно с пьянством, бабами и мордобоем, да и горячая баня не помешает.

Мечты мои пошли дальше, я пересел поближе к центральному костру и приобняв за плечи Жанну, на руках которой мирно дремал Андрей, начал проваливаться в сон.

Проснулся я от громких криков и стрельбы. Твари, почувствовав, что наступает рассвет, а потому желанная добыча может ускользнуть, пошли в атаку, отбить их труда не составило, я даже вскинуть дробовик не успел, как несколько тёмных теней, уже хорошо видимые в бледном свете восходящего солнца, рассыпались в лохмотья.

Но главарь их, вопреки ожиданиям, не успокоился. Это я понял уже потом, когда земля подо мной разверзлась, огромная когтистая лапа мазнула меня по лицу, раздирая кожу и отшвыривая назад. Второй удар достался Жанне, а после этого огромный упырь выхватил из её рук ребёнка и снова ухнул под землю. Пласты земли над его головой схлопнулись, отрезая возможную погоню. Единственным, кто хоть как-то сумел отреагировать, оказался Крейг, успевший взмахнуть мечом и, кажется, даже ранивший монстра.

Некоторое время в лагере стояла мёртвая тишина, потом очнувшаяся Жанна стала, тихо подвывая, разгребать руками землю, но только обломала ногти, результат был нулевой, нора захлопнулась полностью, даже дёрн в этом месте выглядел неповреждённым.

— Что делать будем? — как-то растерянно спросил Кирилл, оглядывая нас.

— Ещё не всё потеряно, — уверенно сказал Регис.

— Не всё? — Жанна подняла взгляд, в обезумевших от горя глазах зажегся огонёк надежды.

— Рассвет, — маг указал на медленно светлеющее на востоке небо. — Сейчас его убивать точно не будут, только ночью при свете луны. У нас будет один день на поиски.

— А есть смысл? — спросил Модест угрюмо, чем вызвал ненавидящий взгляд Жанны. — Нет, я всё понимаю, но где его теперь искать? Здесь ведь чёрт ногу сломит.

— Думаю, найти можно, — Регис, кажется что-то придумал. — Покажите ваш меч.

Последнюю фразу он адресовал Крейгу. Тот протянул магу свой клинок, на котором остались следы крови. Самой обычной, красного цвета. Только тут до меня дошло, что у подземного монстра не может и не должно быть красной крови, а если таковая у него есть…

— Так я и думал, — торжествующим тоном воскликнул Регис. — Он жив, это живой человек, продавший душу тьме и получивший от неё великое могущество. Он — ключ для остальных, через него они появляются в этом мире. Он принесёт им жертву в полночь, тем самым поддержит существование тех, кто живёт в ночи. Ребёнок — невинная жертва, она будет особенно приятна силам тьмы.

— Надо его спасать, — Жанна резко вскочила на ноги и стала отряхивать руки от земли. — У нас есть время, много времени, целый день, мы должны успеть.

— Нам бы себя спасти, — резонно заметил Модест. — День короткий, мы едва успеем покинуть лес.

— Ты предлагаешь его бросить? — вспыхнула Жанна.

— Я могу попробовать найти отступника, — проговорил Регис таким тоном, что становилось ясно, он сам в себе не уверен. — У меня теперь есть его кровь, это много значит.

— А одолеть его ты сможешь? — спросил Кирилл, видно было, что командир собирается принять непопулярное решение.

— Не знаю, — честно сказал маг, разведя руками. — Его сила соответствует силе магов высшей категории, хоть и сильно ограничена привязкой к месту. В другом месте я бы справился, но здесь… Надеюсь, что ваше оружие поможет, магическая защита не рассчитана на куски металла, летящие с такой скоростью. Кроме того, он сейчас уже сильно ослаблен, поскольку последнее жертвоприношение было давно.

— Я пойду искать Андрея, — заявила Жанна. — Если вы не хотите, идите дальше, а я пойду. Либо спасу его, либо погибну сама.

Некоторое время все молчали, потом я, сам не ожидая от себя такого, сказал:

— Я с тобой.

— Без меня вы его не найдёте, — вставил Регис, — придётся и мне идти с вами.

— Мой меч способен поражать чудовищ, — заметил Крейг. — Я тоже пойду с вами, поскольку такое деяние как нельзя лучше послужит моей славе. Я просто не могу пройти мимо такого случая. Только за моей лошадью, пожалуйста, присмотрите.

Кирилл ещё некоторое время выждал, после чего скомандовал:

— Так и сделаем, вы отправляйтесь на поиски, мы уходим, покинув лес, мы будем ждать вас в ближайшей деревне, четыре дня, на пятый уходим, постарайтесь успеть к этому времени.

— Хорошо, — кивнул я, прикидывая, сколько времени понадобится, чтобы прошагать оставшийся путь пешком. Если к полуночи у нас всё разрешится, то должны успеть.

— Оставьте нам свои светильники, — попросил Регис. — Свет вредит тварям и может спасти нас.

Кирилл согласно кивнул и направился к головному фургону, где хранились фонари. Через пару минут он вернулся, протягивая мне два мощных прожектора и два обычных светодиодных фонаря.

— Аккумуляторов хватит часов на шесть, если светить по очереди, то больше. А вот ещё, — он достал из кармана две небольших гранаты с фитилём. — самоделки, светошумовые, только отвернуться не забывайте.

— Спасибо, — ответил я, бережно пряча полученные подарки. — Отправляйтесь уже, времени у вас мало.

Караван стал спешно собираться, крестьяне плакали от радости, что смогли пережить страшную ночь, причём мужчины плакали наравне с женщинами. Сборы заняли полчаса, после чего колонна повозок выехала на дорогу и двинулась дальше. На поляне остались только мы четверо. Я по-прежнему сжимал в руках дробовик Жанны, сама она взяла вертикалку, оставшуюся от покойного Карика, а Крейгу вручили обрез Кирилла, наскоро объяснив, как им нужно пользоваться. Регис был сам по себе оружием. Патроны с алхимической начинкой мы пока не опробовали, можно было надеяться, что они не подведут.

Регис присел на колени, вынул из мешка странный прибор, напоминавший архаичный компас, отыскал поблизости ровную поверхность и стал наблюдать за стрелкой. Потом он осторожно соскоблил с клинка меча кровь, нанёс небольшое её количество на стрелку, провёл над ней ладонью, что тихо при этом шепча, и стал терпеливо ждать. Стрелка поначалу словно взбесилась, крутилась, как пропеллер, сначала в одну сторону, потом в другую. Только через пару минут эти колебания начали затухать, а ещё через минуту она остановилась совсем, указывая нам направление.

— Нам туда, — сухо сказал маг, указывая для верности пальцем.

— А что там? — спросил я, подхватывая мешок с припасами.

— Сложно сказать, — Регис поднялся, закрыл «компас» крышкой и спрятал его в мешок. — Здесь когда-то был город, не простой, а храмовый, где жили жрецы древнего культа и отправляли обряды. Город этот частично разрушен, частично ушёл под землю. Где-то там внизу есть катакомбы, в которых они днём прячутся вместе со своим предводителем.

— Нужно найти вход, — решительно сказал я.

— Алтарь должен быть на поверхности, жертву приносят под светом луны, — возразил маг. — Но лучше найти его заранее.

Подхватив вещи, мы отправились на поиски. Идти было легко. Днём это лес уже не казался таким страшным, заросли оказались вполне проходимыми, деревья-великаны напрочь глушили всю мелочь, подлесок полностью отсутствовал. Маг снова вытащил компас и теперь временами сверялся с направлением. Кое-где встречались древние руины, которые мы старательно обследовали, но пока ничего похожего на спуск под землю не нашли. А спуск этот должен был где-то быть, Регис утверждал, что тёмный маг пользуется человеческими путями.

Последнее утверждение я бы назвал сомнительным, учитывая обстоятельства похищения ребёнка, но спорить я не стал. Мы прошли ещё километра четыре, пока наконец стрелка не начала колебаться, а потом и вовсе сделала разворот на сто восемьдесят градусов.

— Он где-то там, — маг указал на землю.

— Я понял, а вход? Или нам землю копать?

— Где-то в окрестностях, — он вздохнул, — нужно искать.

Разбив на этом месте временный лагерь, мы отправились на поиски, выписывая вокруг точки концентрические круги. Круги эти становились всё шире, а вход так и не нашёлся.

— Собака нужна, — вздохнул я. — Может, замаскировали вход? Дёрн положили сверху или ещё как-нибудь?

— Могло быть и такое, — Регис выглядел полностью погружённым в свои мысли. — Но наш враг — не охотник и не следопыт. Вряд ли он мог до такого додуматься. Я бы предположил, что…

Он внезапно замолчал и стал бормотать что-то на непонятном языке, потом поднял ладони, которые засветились оранжевым светом.

— Попробую заклинание отмены, если он прикрыл вход в тоннели магическим способом, то вряд ли вложился в заклинание полностью, моих сил должно хватить.

Яркий оранжевый свет скользнул по окрестным кустам, а через некоторое время, секунд через двадцать или около того, небольшой холм неподалёку, заросший невысокими кривыми деревцами, преобразился, спереди ясно стала видна полуобвалившаяся каменная арка, за которой чернел вход под землю.

— Идём? — опасливо спросил я, сжимая дробовик покрепче.

— У нас нет выбора, — развёл руками Регис. — Будем надеяться, что ваши фонари помогут ориентироваться под землёй и разогнать тварей.

Только у Жанны таких вопросов не возникало, она зажгла фонарь и первой направилась в арку. За ней была условная «лестница» из наваленных как попало каменных блоков, потом коридор, конец которого терялся во мраке. Компас мага теперь уже совсем не помогал, стрелка бессильно подрагивала, указывая разные направления, то ли тёмный маг мечется по коридору, то ли прибор отказал.

— Придётся искать самим, — сказал Регис, убирая прибор в заплечный мешок.

Свет двух электрических фонарей немного рассеял непроглядную тьму. Коридор заворачивал налево и понемногу спускался вниз, изначально он был горизонтальным, но после того, как вся конструкция провалилась под землю, появился уклон градусов в пятнадцать. Каменный пол повсюду пересекали трещины, да и потолок не казался особо надёжным. Того и гляди придавит от неосторожного чиха.

По мере продвижения вперёд и вниз воздух становился всё более затхлым, в нём появились оттенки гнили и чего-то горелого. На очередном повороте мы упёрлись в стену.

— Куда дальше? — спросил я, разглядывая гладкий мрамор, покрытый сетью мелких трещин.

— Этим коридором регулярно пользовались, — тоном сыщика объяснил Регис. — Он не может так просто обрываться.

Проблему решил Крейг, он просто ударил мечом по стене справа, где она поросла какими-то осклизлыми бледными корнями, которые к тому же испускали слабое свечение. Не знаю, что там у него за клинок, но действовал он подобно бритве. Срубленные корни упали на землю, а нам открылся рукотворный проход, прорубленный в горной породе.

— Думаю, нам туда, — сказал рыцарь, недовольно потянув носом. — Запах подходящий.

Действительно, запах, идущий из этой норы, перебивал все остальные. Тут явно кто-то умер, и не один, и довольно давно. Стоило нам войти (для этого мне и Крейгу пришлось пригнуться, потолок был низким, голова цеплялась), как под ногами захрустели кости, луч фонаря выхватил из темноты разбросанные останки, человеческие, причём людей тут было убито немало. Я только черепов насчитал сходу восемь штук. Кости были не такими древними, даже побелеть не успели, максимум, несколько месяцев им, а на некоторых даже засохшая плоть сохранилась.

— Эти люди не просто умерли, — заметил Регис, который нагнулся и изучал следы на костях в свете фонаря. — Их кто-то ел, и это явно не простой зверь.

— Отлично, — я поёжился. — Давайте, что ли, дальше пойдём?

Мы направились дальше, но тут я остановился, поскольку передо мной остановился Регис.

— В чём дело? — спросил я.

— Не могу идти, — растерянно сказал маг. — Посвети мне на ноги.

Луч фонаря показал безрадостную картину: ноги мага, обутые в крепкие кожаные сапоги, обвивала белая нить, тонкая, но прочная, которая намертво приклеилась к нему.

— Паутина? — в растерянности сказала Жанна. — Откуда… Ааааа!!!

Нити, вырвавшиеся справа и слава, в миг опутали всех четверых, лишив возможности двигаться. Дробовик по-прежнему был у меня в руках, но стрелять я мог только в одном направлении, застыв, как статуя. Даже нож достать теперь не смогу, да и не факт, что паутина ему поддастся.

Меч Крейга помог бы, но он так и остался в ножнах, а сам рыцарь буквально повис на нитях, потеряв равновесие. Можно попробовать стрелять, стены здесь мягкие, рикошет не опасен.

— Логово огромного паука, — сказала Жанна побледневшими от страха губами.

— Что будем делать? — спросил я мага, так и стоявшего спиной ко мне.

— Сейчас кое-что попробую, — он запрокинул голову назад, как-то странно напрягся и от души плюнул вперёд. Только плевок его отчего-то светился.

— Есть такое заклинание, — пояснил Регис, — специально на случай связывания, когда нельзя пошевелить руками.

Маленький огонёк, упав на одну из нитей, начал разгораться, потом пополз дальше, словно это не паутина, а бикфордов шнур. При этом он не обжигал кожу и одежду, а паутина за ним рассыпалась в прах. Через пару минут мы были свободны, а огонёк, выполнив свою задачу, просто растаял в воздухе.

— Красиво, — заметил я, отряхивая чёрный пепел с одежды.

Больше я ничего сказать не успел, поскольку спереди, из темноты, метнулась чёрная тень, в которой без труда можно было разглядеть автора всего этого безобразия. Огромный мохнатый паук, с размахом лап в полтора метра повалил мага на землю, и протягивая к нему торчащие в области рта отростки.

Ещё немного, и нашу основную ударную силу элементарно сожрали бы, но, к счастью, пауки тоже восприимчивы к выстрелам. Уши отбил громкий выстрел из дробовика, показавшийся ещё сильнее в замкнутом помещении. Сноп пламени ударил монстру прямо в морду, а серебряная картечь отшвырнула его метра на три. Но это был не конец, в каждой ране разгоралось синее пламя, подобное электросварке, но паук начал подниматься на непослушных ногах, планируя продолжать атаку. Следом прогремели ещё два выстрела из ружья Жанны. Теперь уже заряженного алхимическим составом, это напоминало выдох огнедышащего дракона, паука объяло синее пламя, а через полминуты он испустил огромный клуб чёрного дыма и начал разваливаться на части.

По коридору прокатился протяжный вой, плавно переходящий в писк, а потом и вовсе поднявшийся до ультразвука. Мы едва успели зажечь все фонари, как раз вовремя, поскольку в нашу сторону со всех сторон ползли сородичи убитого монстра, а возможно, и дети, более мелкие, но не менее агрессивные.

Рыцарь, красиво взмахнув мечом, рассёк ближайшего напополам. Ещё двое почти дотянулись до меня, но самозарядный дробовик не оставил им шансов. Алхимический состав работал идеально, превращая тварей в живые факелы, которые быстро становились мёртвыми, успевая при этом только противно завизжать. Регис применил какое-то заклинание, от которого четыре твари застыли на месте, не в силах оторвать лапы от земли, после этого мы просто забили их прикладами. Короткий бой съел почти половину специальных патронов, скоро придётся заряжать обычной картечью и пулями.

— Мы на верном пути, — уверенно сказал Регис, тщетно пытаясь оттереть с одежды вязкую чёрную слизь, которой обляпал его паук. — Это не простые твари.

— Потрясающая новость, — съязвил я, вставляя в дробовик новый магазин. — А я-то думал, что пауки с меня ростом — это обычные обитатели земли.

— Это магические твари, созданные для охраны, в далёком прошлом их даже специально выводили и продавали состоятельным господам, чтобы те использовали их для охраны входа в замок.

— Значит, здесь вход? — уточнил я, показывая вперёд.

— Именно, впереди его логово.

Перезарядившись, мы направились дальше по коридору. Только обещанного логова не встретили, вместо этого коридор начал петлять, при этом уходя всё дальше вглубь земли. Воздух становился всё более спёртым, зато трупного запаха не стало.

— Он ведь должен принести жертву на поверхности, или я чего-то не понимаю? — спросил я, оборачиваясь к магу, тот теперь шёл вторым.

— Ночью он поднимется вместе с жертвой, но ждать этого нежелательно, мы не знаем, где находится алтарь, можем просто не успеть спасти.

Через некоторое время мы вышли к двери, простая деревянная дверь, выглядевшая очень прочной. Закрыта она была изнутри на тяжёлый засов, который был виден через узкую щель. Решив, что мы и так нашумели, а потому скрываться больше нет смысла, я просто приставил ствол к косяку, заменив предварительно патрон на обычный, и нажал спуск. Снова ударило по ушам, зато дверь распахнулась, а засов вместе с петлями разлетелся на куски.

Из земляной норы мы снова попали в просторный коридор с каменными стенами и высокими потолками, справа и слева вдоль стен стояли на невысоких постаментах статуи. Или это были не статуи, а просто люди в доспехах, вооружённые длинными топорами, скудное освещение не позволяло рассмотреть подробности. На наше появление они никак не отреагировали, но Регис нас всё равно остановил.

— Спящие стражи, — объяснил он, указывая на них пальцем. — Они из камня, но способны двигаться, не реагируют, пока не подойдёшь поближе. Только тогда они станут уязвимы, а до того это просто камень. Можно попробовать ваше оружие, только не тратьте огненные заряды, огня они не боятся.

Я быстро заменил магазин, после чего, взяв дробовик на изготовку, начал медленно подкрадываться к крайнему, ожидая срабатывания триггера. Стояли они, к счастью, не друг напротив друга, а в шахматном порядке, то есть, дело придётся иметь только с одним.

До статуи оставалось ещё метра три, я уже понадеялся, что у этих истуканов кончился заряд, когда раздался глухой противный скрежет, словно в мельничные жернова попал булыжник, голова стража повернулась ко мне, неживые глаза распахнулись и вспыхнули красными углями. Он медленно поднял огромный топор, рассыпая вокруг себя облако каменной крошки, но атаковать не успел, в каменную рожу один за другим ударили четыре заряда картечи, пробив сквозную дыру, в которую можно было просунуть кулак. Некоторое время оживший истукан ещё стоял на месте, силясь поднять топор, но потом наконец завод кончился, и статуя просто рассыпалась горой обломков.

Маг присел у останков и старательно их рассмотрел.

— Маги прошлого умели многое, это оружие когда-то было непобедимым, но у всего есть свой срок, даже у камня. Можно так же убрать остальных, я переоценил их опасность.

Не могу сказать, что было легко. Стражей в коридоре было всего тринадцать, но в двух случаях среагировали сразу двое, стрелять приходилось быстро и по движущейся мишени. Один всё же прорвался к нам, но напоролся на Крейга, который вступил с ним в неравный поединок. Меч, даже магический, при всём желании не мог разрубить камень, но парировать удары топора вполне получалось, а больше ничего и не требовалось, рыцарь связал боем одного стража, пока мы разбирались с другим.

Расправа с агрессивными изваяниями заняла у нас от силы полчаса. Нда. Полчаса здесь, полчаса там, а время давно перевалило за полдень, скоро будет ранний зимний закат. Теперь, пройдя по коридору, мы оказались в просторном зале, потолок которого поднимался метров на десять. Точнее, даже не на десять, а гораздо выше, поскольку в самом центре стоял каменный столб, по которому вилась узкая лестница, уходившая, судя по виду, куда-то в ближний космос.

— Нам наверх, — Регис указал пальцем, он вообще все свои разговоры сопровождал жестикуляцией, возможно, оттого, что русский язык знал ещё плохо и сомневался, что его хорошо понимают. — Наверное, там и будет жертвоприношение.

Ходьба по лестницам — занятие утомительное. Даже если ты хорошо тренирован, подъём на десятый этаж дастся нелегко, на пятнадцатом появится одышка, на двадцатом и далее станет уже сложно переставлять ноги. А если учесть, что в этом случае винтовая лестница была шириной не больше метра и не имела никаких перил, то подъём по ней был и вовсе сомнительным удовольствием. Поднимались мы гораздо дольше, чем занял спуск, где-то на высоте десятого или двенадцатого этажа стало светлеть. Источник света остался неизвестным, никаких окон здесь не было, окружающие стены, если таковые вообще были, находились за пределами видимости. Создавалось впечатление, что идём мы в абсолютной пустоте, где нет ничего, кроме нас и этого столба.

Впереди главный зал, — сказал Регис, указывая, правда, не вперёд, а наверх.

— Откуда тебе это известно? — спросил я, разглядеть что-либо наверху не получалось, картинка просто расплывалась в сером тумане.

— Я примерно представляю себе устройство древнего замка. Единственное, что непонятно, — как они смогли упрятать такую громадину под землю.

До зала мы топали ещё часа два, скоро уже начнёт темнеть. У меня в голове не стыковалось, по всем вводным мы уже должны оказаться не то, что на поверхности, а намного выше неё, но пока всё ещё оставались в помещении. Надеюсь, хоть в главном зале мы встретим того, кого так старательно ищем.

Как-то внезапно лестница закончилась, а вокруг нас появились возникшие прямо из небытия стены, но это был ещё только предбанник, прихожая перед главным залом, хотя размерами он напоминал ангар для дирижабля.

А ещё мы здесь были не одни. Фонари нам уже не требовались, в отсутствие окон здесь было светло, только свет был странным, серое сияние лилось от стен, от пола, от потолка, терявшегося на высоте. Тусклый свет лился отовсюду, не оставляя и намёка на тень. В этом свете мы разглядели десятки существ, именно существ, никак иначе охарактеризовать их не получалось. Высокие и низкие, тощие и гибкие, словно шланги, и толстые, как колобки, с головой и без, на двух ногах и на четырёх, с длинными руками и с тонкими щупальцами. Объединяло их одно — чернота, все они были созданы из самой тьмы, которая была их плотью. А ещё они были очень агрессивны, увидев нас, вся эта толпа отреагировала мгновенно. Раздались крики, визги, глухое рычание и почти человеческое бормотание на непонятном языке.

— Стреляйте, — велел Регис, я постараюсь их задержать.

Маг вскинул руки, в стороны разошлась волна света, а существа, уже бросившиеся в атаку, застыли на месте, не в силах оторвать от земли огни, лапы, щупальца и копыта. Стреляли мы с той скоростью, с которой могли перезаряжать. Специальные патроны приходилось экономить, а потому стреляли обычной картечью. Она действовала, хоть и не сразу, два-три выстрела, и монстр начинал рассыпаться или просто падал замертво. Даже Крейг, несмотря на свою склонность махать мечом, несколько раз выстрелил из обреза. Сильная отдача его озадачила, но действие картечи приятно удивило.

Маг стоял впереди, не опуская руки, он пока держался, но видно было, что силы на исходе. Он мелко дрожал, по лицу катился пот, хотя здесь было довольно прохладно.

— Доставайте клинки, наносите яд, я долго не продержусь, — прохрипел маг, едва удерживаясь на ногах.

Отбросив дробовик, который уже некогда было перезаряжать, я быстро выдернул из кармана небольшой стеклянный пузырёк с тёмной жидкостью, вынул из ножен кинжал, полил клинок с двух сторон. Жидкость оказалась вязкой, как клей, и моментально размазалась по поверхности стали. Сделал я это как раз вовремя, поскольку маг, истратив последние силы, просто рухнул без чувств, а толпа тварей, почуявших долгожданную свободу, ринулась в атаку.

Меня сбили с ног, тяжёлая чёрная туша придавила к земле, но я успел воткнуть кинжал в условную шею, на которой висела массивная голова с огромными жвалами. Зелье сработало, рана на глазах росла, а края её вспыхнули синим огнём. Через секунду я спихнул с себя монстра, но его место уже занял другой. Где-то рядом истошно вопила Жанна, с трудом отбиваясь прикладом от наседавших тварей, только Крейг чувствовал себя хорошо, его меч выписывал хитрые фигуры в воздухе, зелье ему не требовалось, таинственные руны, нанесённые на клинок, работали сами по себе. Кольцо тварей вокруг рыцаря начало редеть, а потом распалось. Последних добили вместе.

Я отделался относительно легко, всего-то разорвали куртку на груди, да расцарапали когтями ухо. Ещё болела правая бровь, прикоснувшись рукой, я увидел кровь на пальцах, но совсем немного как-нибудь переживу. Жанна пострадала куда серьёзнее, очнувшийся Регис накладывал повязку ей на руку, саму рану я не видел, но, судя по луже крови и порванному в лохмотья рукаву куртки, задело серьёзно. Крейг пострадал меньше всех, все его повреждения свелись к сильно исцарапанным доспехам, видимо, некоторые твари таки успели дотянуться, прежде чем быть разрубленными напополам.

— Идти сможешь? — спросил я, помогая Жанне встать.

— Попробую, — слабым голосом сказала она. — А вот драться уже вряд ли. Помоги ружьё зарядить.

Двустволку она держала теперь левой рукой, положив ствол на забинтованное предплечье правой. Стрелять, наверное, сможет, а вот перезаряжать придётся долго. Попутно и Крейг попытался перезарядить обрез. Вот только сделать это не удалось, навыков обращения с механизмами не было. Пришлось помочь и ему.

— Отличное оружие, — уважительно сказал рыцарь. — Если получится, в будущем хотел бы купить такое.

— Если в будущем мы будем живы, тогда и поговорим, — заверил я. — А сейчас стоит идти дальше. Регис, ты как, в порядке?

— Да, — растерянно ответил маг. — В порядке, только колдовать сейчас не смогу, полностью опустел, даже зелья не помогут. Надо бы отдохнуть. Хоть немного.

— Уже темнеет, — напомнил ему я, показывая на часы. — Скоро будет поздно.

— А как мы справимся с ним, когда встретим? — уточнил Крейг. — Мой меч его возьмёт?

— Нет, не возьмёт, — маг отрицательно помотал головой, отчего едва снова не грохнулся в обморок. — Скорее всего, не возьмёт. Но я кое-что попробую.

Он выразительно похлопал по тощей сумке на боку, видимо, припас там кое-что, этакий последний довод королей, что-то ядрёное, отчего неведомый колдун сразу рассыплется. Ну а нам остаётся надеяться на те самые кусочки металла и алхимическую начинку в патронах.

Чтобы обойти зал и найти двери у нас ушёл ещё час, снаружи уже точно стемнело, скоро взойдёт луна и колдун начнёт свой дьявольский обряд. Дверь выглядела, как кусок стены без единого выступа, покрытый древними письменами, точь в точь как те, что Регис читал в заброшенном храме. Некоторое время мы беспомощно стояли, не зная, как подступиться к ней, но потом решили вопрос радикально, соблюдать тишину было бессмысленно, все и так уже знали, что мы здесь, поэтому я выстрелил из дробовика пулей в те места, где по моим прикидкам должны были находиться дверные петли. Как ни странно, это подействовало, дверь немного отошла от косяка, после чего открыть её не составило труда. Крейг вогнал в приоткрывшуюся щель клинок меча и, навалившись всем телом, смог отодвинуть створку, клинок при этом опасно выгнулся, но выдержал испытание.

Теперь мы оказались в новом зале. Точнее, это был даже не зал, а что-то, вроде амфитеатра, большая круглая арена в центре, вокруг подобие лавок для зрителей, что поднимаются вверх, а над всем этим стояло звёздное небо, в котором висела необычно огромная луна. Воздух, наконец, стал свежим, даже очень. От мороза перехватило дыхание, пришлось лезть в карман за перчатками.

Посреди арены стоял алтарь, Вокруг которого выстроились тёмные фигуры в балахонах, мерно раскачивавшиеся на месте и раз за разом повторявшие какое-то длинное заклинание. Над самим алтарём стояла ещё одна фигура, тоже в балахоне до пят, но не тёмная. От колдуна шёл свет, призрачный, зеленоватый, словно от радиации в воде, в руках он держал потрёпанную древнюю книгу и кинжал, взор был обращён к луне, а из-под капюшона раздавались редкие фразы, которые тут же подхватывала свита. А перед ним на алтаре лежал в забытьи ребёнок, завёрнутый в тряпьё и, видимо, спящий. Скорее всего, чем-то опоили или погрузили в гипнотический сон. Надо полагать, до момента жертвоприношения осталось совсем мало времени.

— Разберитесь со свитой, — приказал Регис, тут его старшинство никто оспаривать не пытался. — Я попробую отвлечь его. Хотя бы отвлечь, чтобы не дать завершить обряд.

К счастью для нас, местная нечисть не имела никакого представления о караульной службе, никаких часовых не выставляла, а впавшие в транс адепты, казалось, полностью отключились от происходящего вокруг. Это было отлично.

Вскинув дробовики, мы произвели первый залп, причём, с расстояния в пять-шесть метров, когда промахнуться невозможно. В стороны полетели клочки ткани, куски какой-то тёмной плоти и даже кости. От алхимических зарядов твари вспыхивали факелами, а потом падали на каменный пол. Расстрел занял несколько секунд, ни один даже и не думал сопротивляться. Последних Крейг достал своим мечом, эффектно срубив тёмные головы вместе с капюшонами, по каменному полу растеклись лужи похожей на нефть крови.

Регис, перепрыгнув через один из трупов, кинулся к колдуну, который уже дочитал заклинание и теперь возносил сверкающий кинжал. Но в паре метров мага отбросила невидимая стена. Колдун на это отреагировал своеобразно. Сбросил с головы капюшон, под которым показалась косматая голова с длинной седой бородой, скосил на нас взгляд безумных глаз и расхохотался. Так смотрят на муравьёв, взявшихся избивать слона. Кинжал снова начал подниматься.

— Стреляйте! — закричал Регис, упираясь в невидимую стену. — Нужно её пробить.

Я как раз вставил новый магазин, и теперь высадил все восемь патронов. Картечь разлеталась в стороны, грозя зацепить нас, а стена всё никак не поддавалась. К счастью, у нашего мага нашёлся свой козырь в рукаве. Он взмахнул рукой, метнув горсть мелких цветных кристаллов, от каждого из которых по «стеклу» пошли трещины. Через несколько секунд невидимый купол исчез с громким хлопком, а потом выстрелила Жанна, попав точно по руке, опускавшей кинжал, а в довершение я метнул светошумовую гранату, которая удачно разорвалась сразу за ним, явно ослепив на один глаз.

Священное оружие с громким звоном упало на пол, а колдун с удивлением посмотрел на нас. Хохотать он уже не стал, напротив, изобразил на лице крайнюю степень недовольства, после чего начал медленно спускаться вниз по ступеням. До Региса он не дошёл пару метров, лениво приподнял руку и сжал пальцы в кулак, отчего наш маг сразу стал задыхаться. Точно как Дарт Вейдер. Подошедший сзади рыцарь нанёс размашистый удар мечом поперёк спины, но успеха не достиг, видимо, древние руны здесь не подействовали, вместо этого он сам отлетел назад и ударился спиной о камень, временно выбыв из строя. Но в это время я с удовлетворением заметил, что Жанна, оказавшаяся куда практичнее нас, неслышно скользнув за спиной колдуна, подхватила на руки ребёнка и быстро отбежала в сторону.

Тут мне в голову пришла последняя здравая идея. Тот яд, что я наносил на клинок кинжала, в пузырьке ещё немного осталось, поэтому я вырвал пробку и с размаху плеснул им в лицо колдуна. Плескать пришлось с большого расстояния, но несколько капель всё же прошло через защиту и прилетело точно в цель. Это на него подействовало, он отпустил уже посиневшего Региса и сделал шаг назад, в панике стирая жидкость рукавом и сквозь зубы изрыгая проклятия. Яд действовал подобно кислоте, прожигая дыры в коже.

И тут Регис, который сам уже едва дышал, выхватил из сумки предмет, подробно рассмотреть который я смог уже после его применения. Это была небольшая сеть, вроде рыболовного невода, сделанная из золотых нитей, в перекрестиях которой находились мелкие самоцветы. Воспользовавшись недолгим замешательством противника, он бросил сеть вперёд, покрывая колдуна целиком. Тот замер на месте, словно поражённый громом, после чего стал заваливаться на спину. Теперь он был обезврежен полностью, из него словно стержень вынули, заставив растечься на полу беспомощной медузой. Самоцветы в сети вспыхнули ярким пламенем, но пока что действовали.

— Надо успеть… — прохрипел едва живой Регис. — Он пленён, это ненадолго, нам надо успеть его убить.

Первой на его призыв отреагировала Жанна. Убедившись, что с ребёнком всё в порядке, она кинулась на поверженного колдуна и принялась пинать его ногами, завывая от бешенства:

— Сукаааа!!!! Падла!!! Убьюуууу!!! — удары сыпались один за другим, но даже тяжёлые ботинки не оказывали на жертву сколько-нибудь заметного действия.

— Не так, — Регис, неспособный стоять на ногах, подполз к ней сбоку и протянул ей что-то, напоминающее продвинутый осиновый кол. Сделан он был из тёмного дерева, обвит двойной спиралью серебряной проволоки и украшен с тупого конца крупным негранёным рубином. — Убить можно только этим, в сердце…

Жанна, резко обернувшись, вырвала у него из руки кол и начала всаживать его в тело противника. Раз, другой, третий, Регис слегка ошалел от такого напора, даже забыв напомнить про маленький деревянный молоток, что протягивал другой рукой.

— В сердце, — говорил он сдавленным голосом, но девушка его не слышала, продолжая дырявить связанное тело.

Наконец, оружие нашло сердце колдуна, кол тут же застрял и остался в ране, не желая выходить, а тело его вспыхнуло ярким синим пламенем, после чего рассыпалось, но уже не чёрными хлопьями, а светло-серым прахом. В воздухе повис странный химический запах. Раздался вой, от которого нас буквально отбросило назад, и размазало по каменному полу. Потом ударил гром, на несколько секунд стало светло, как днём, пол под ногами содрогнулся, как во время землетрясения. Потом наступила тишина, настолько полная, что от неё заболели уши.

Мы лежали на полу, впав в какое-то странное оцепенение, разум подсказывал, что имеет смысл отсюда поскорее выбираться, но тело отказывалось слушаться. В сознание нас привёл тихий плач, колдовские чары спали, теперь ребёнок проснулся и громко выражал своё недовольство происходящим.

— Андрюша, на плачь, мама тут, — Жанна мигом забыла про сгоревшего колдуна и захлопотала вокруг ребёнка, изредка смахивая с глаз слёзы. — Ничего страшного, подумаешь, обделался немного, что теперь? Не плачь, сейчас всё будет в порядке. Вот так.

На приведение ребёнка в порядок у неё ушло минут десять, после чего мелкий снова был закутан в тёплые тряпки и переведён в походное положение на груди у мамы.

— Идём? — спросил я у коллектива, оглядывая каждого.

Выглядели мои спутники помятыми, но худо-бедно передвигаться могли. Больше всех пострадал Регис, лицо его до сих пор имело бледно-синий цвет, а глаза смотрели в разные стороны, наверное, помимо удушья, он успел где-то приложиться головой. Крейг сильно прихрамывал, но сказал, что передвигаться сможет. Легче всех отделался я, рана на лице уже подсохла, да и ухо почти не беспокоило. Самое время было идти дальше, вот только куда:

— Регис, ты представляешь, как отсюда выйти? — спросил я у мага.

Он обвёл зал мутным взглядом, при этом несколько удивился, и было от чего. Вид окружающей действительности сильно изменился, на смену круглому амфитеатру вернулись едва узнаваемые древние руины, алтарь оказался кучей земли, а среди камней виднелись толстые деревья.

— Я думаю… — растерянно произнёс он, но потом только бессильно сел на землю, уронив голову на грудь. — Почему думать должен я? Я уже сделал всё, что от меня зависело и даже больше. Мы находимся снаружи, теперь просто ищите дорогу.

— А почему всё так изменилось? — спросил я, помогая ему подняться.

— Этот зал существовал сразу в двух мирах, нашем и… не нашем. Как только был убит тёмный маг, на котором всё держалось, связь миров была разорвана, теперь это просто руины.

— То есть, Лихолесье теперь не опасно? — уточнил я.

— В эту ночь стоит опасаться, — он скривился от боли, но всё же устоял на ногах. — Возможно, в следующую тоже, но спустя ещё несколько дней, эти существа окончательно потеряют свою силу и покинут наш мир. Нам их можно теперь не бояться. Теперь главная опасность для нас — заблудиться в чаще.

— Это не опасность, — заверил я, вынимая из бесчисленных карманов разгрузки компас. — Идём скорее, нас не будут ждать бесконечно.

Насчёт скорее, я погорячился. Двигался наш отряд со скоростью больной артритом черепахи, периодически присаживались отдыхать, перекусывали на ходу, запивая сухомятку холодной водой из фляг. Направление я взял строго на северо-восток, в надежде, что точно не пройду мимо своих. По крайней мере, так подсказывала карта.

Ребёнка я взял себе на руки, Жанна совсем вымоталась, и теперь едва переставляла ноги. Долгая зимняя ночь перешла в ясный морозный день, а день в свою очередь плавно клонился к закату, окружающая действительность иногда менялась с леса на кустарник, потом на заросшие какой-то ползучей растительностью руины, потом снова следовал густой лес. Только чудом мы не сломали себе ноги.

Ночь застала в пути, пришлось остановиться, можно, конечно, идти и ночью, вот только сил не оставалось ни на что. По моим расчётам, прошли мы километров тридцать, больше не позволила усталость, но и этот результат впечатлял, учитывая наше состояние. Если дальше всё пойдёт так же, завтра к вечеру доберёмся до кромки леса, а там найдём поселения и своих друзей. Но это завтра, а теперь спать.

Правда, спать легли не все, первым делом, помня об опасности недобитых упырей, запаслись топливом и развели три больших костра по периметру поляны. Спать завалился Регис, ему нужнее, маг совсем сдал к вечеру, так и помрёт случайно, пусть уж отдыхает. Легла и Жанна, пристроив под боком Андрея, правда, сказала, чтобы разбудили ближе к рассвету, она покараулит. Сам я вызвался дежурить первым, а после двух часов разбужу Крейга.

Сидеть и смотреть в чащу было тяжело, сказывалась уже третья бессонная ночь, даже наскоро сваренный кофе никакого действия уже не оказывал, организм упорно требовал своё. Где-то после полуночи я всё же стал засыпать, даже дробовик уронил, но перед этим успел подбросить веток во все три костра. Собственно, поэтому, когда твари сунулись в наш лагерь, у них ничего не получилось. Свет и жар от огня заставили отшатнуться, непонятная тварь взвыла, хотя в этом вое, помимо ярости, слышалась также боль и отчаяние близкой смерти. Открыв глаза, я подхватил выпавший дробовик и сразу пальнул навскидку. Специальных патронов у нас не осталось, стрелял обычной картечью, но в этот раз хватило и её. Комок тьмы кувыркнулся назад, а потом и вовсе укатился в чащу, оглашая окрестности громкими стонами. Мои спутники подскочили, но, увидев, что опасности уже нет, снова попадали спать.

Был в этом и положительный момент. Сонливость с меня как рукой сняло, теперь я сидел бодрый, инстинкт самосохранения оказался сильнее сонливости. Крейг, поспавший часа четыре, принял у меня дежурство, а я немедленно завалился спать, едва выпустил ружьё из рук. Не знаю, происходило ли что-то ещё, но подозреваю, что не проснулся бы даже от выстрелов над ухом.

Когда открыл глаза, было уже светло. Жанна разогревала на костре остатки консервов и кипятила воду в котелке. Регис рассказывал вполголоса какую-то историю, говоря сперва на местном наречии для Крейга, а потом повторяя то же самое для нас по-русски:

— Я только теперь понял, почему нечисть Лихолесья стала активной именно в последние сорок-пятьдесят лет, по крайней мере, до этого там были случаи появления потусторонних сущностей, но единичные, после прорывов межмировой ткани, который быстро закрывались сами по себе, а уж о регулярном похищении людей точно никто не слышал. Те редкие случаи, когда кто-то пропадал, можно объяснить случайностью.

— А потом появился это хмырь, — закончил за него я.

— Это не просто хмырь, — Регис не стал уточнять новое слово, видимо, догадался о значении. — Я только потом сообразил, кого он мне напоминает. Это был маг, маг из прошлого.

— Ты его помнишь? — удивился я. — Так сколько тебе лет? Если всё это началось полвека назад?

— Я и не говорю, что видел его живым. Спасибо, — он поблагодарил Жанну, принимая из её рук бутерброд из галеты и ложки тушёнки. — При обучении молодых адептов в обители магов, в обязательном порядке преподают биографии наиболее выдающихся её выпускников. А помимо описания заслуг в развитии магии, к ним прилагаются портреты, написанные лучшими художниками.

— И ты его узнал?

— Именно, лицо запало в память, я вспомнил, где его видел, а потом и его имя, звали его Айлет Седой, а потом в памяти всплыли обстоятельства гибели. А обстоятельства таковы, что никто его не видел мёртвым. Он просто исчез пятьдесят лет назад, отправившись в эти места изучать тайны древней культуры. Его спутники потом были найдены мёртвыми, причину смерти установить не удалось, трупы обглодали хищники, а его самого не нашли вовсе. А маг такого уровня — не та фигура, что может заблудиться в лесу или стать добычей зверя.

— Что же заставило его пойти на такой шаг? — спросил Крейг. — Это ведь предательство.

— Именно так, — согласился Регис. — Что же до причин, то они на поверхности. Страх смерти, присущий любому человеку. Известно, что маги живут дольше других людей. Сама магическая сила поддерживает тело, да и любые болезни получается эффективно лечить. Но даже так век мага недолог, на моей памяти только один перешагнул отметку в сто пятьдесят лет, и последний десяток из них был уже ни на что не способной развалиной. А маг Айлет был стар даже по меркам магов, он бы скоро умер, а древние создания предложили ему подарок, вечную жизнь, за которую нужно платить чужими жизнями. Он согласился и стал ключом для них, а они поддерживали его существование в этом мире.

— Ладно, хватит болтать, — Жанна встала, закинула остатки еды в мешок и стала прилаживать Андрея на самодельную колыбель у себя на груди. — Пора идти, не хочется потом догонять своих.

Спорить с ней было невозможно, времени у нас оставалось совсем немного, даже с учётом того, что караван здорово петлял по дороге, а мы сейчас прём напрямик, скорость у них куда выше, надо полагать, добрались до жилья уже на следующий день к вечеру. А нам ещё два дня топать, и не факт, что успеем.

Мы успели. К вечеру третьего дня лес начал постепенно редеть, деревья стали тоньше и, к нашей радости, появились следы человеческих порубок. Страшный лес, где до сих пор блуждали осиротевшие монстры, наконец, остался позади, перед нами открылось заснеженное поле, а в тусклом свете заходящего солнца получилось разглядеть поднимавшийся дымок. Саму деревню разглядеть не получалось, а вот столб дыма поднимался едва ли не в стратосферу.

А вот идти дальше сил уже не было, снег по мере продвижения становился всё глубже, мороз давил с удвоенной силой, мы шли почти без отдыха. Еда закончилась ещё вчера днём, последние крохи мы отдали ребёнку. Оставался последний бросок в пару километров, а сил на него не оставалось.

Оставив товарищей на месте, я медленно, через шаг спотыкаясь, побрёл в сторону дыма, скоро солнце сядет и направление потеряется. Расстояние сокращалось медленно, слишком медленно, когда силы подошли к концу, я просто сел на снег и, сбросив с плеча дробовик, дважды выстрелил в воздух. А потом достал из кармана разгрузки последнюю светошумовую гранату, с великим трудом поджёг фитиль и, едва успев отвернуться, бросил её на метр вперёд. Глаза остались целыми, а вот по ушам долбануло знатно, даже натянутая шапка не спасла. Теперь только ждать, звук на морозе далеко слышно.

Глаза уже стали слипаться, когда впереди послышались голоса. Чуть позже я различил светлые пятна, а потом чьи-то сильные руки подняли меня и откуда-то издалека раздался глухой голос Модеста:

— Паша, очнись, где остальные?

— Там, сзади, — пробормотал я, — они живы, все, только устали и голодны, там, позади, за моей спиной.

Свет перед глазами померк, а я почти упал на спину, но меня подхватили и понесли куда-то. Очнулся я через несколько часов в тёмной комнате. Свет попадал туда сквозь щели в двери, я был накрыт одеялом, а рядом лежала женщина. Оба мы были голые, а тела наши были ненамного теплее ледышек. Кто же так согревает, надо было с кем-то тёплым положить. Чуть поодаль стояла люлька с посапывающим Андреем. Хорошо, что парень выжил, очень хорошо. Обидно было бы вырваться из лап упырей и погибнуть от переохлаждения на пороге дома.

— Жанна, — прошептал я ей на ухо, хотел сказать громче, но голос осип, позволяя только шептать.

— Чего, — промычала она в ответ, голос был заторможенным, сказывалась гипотермия.

— Тебе холодно? — вопрос был к месту, меня начинал бить мелкий озноб, температура тела повышалась до нормальной, а организм на это реагировал так.

— Холодно, но это хорошо, постепенно отогреемся, тут в горячую ванну надо, но у них только для Андрюши нашлась лохань. Двигаться надо, хоть немного.

Я прервал поток слов долгим поцелуем, губы её были ледяные, но во мне, кажется, стала просыпаться жизнь.

— Так тоже можно, — с улыбкой сказала она и слабой рукой притянула мою голову к себе.

Дальнейшее пересказывать нет никакого смысла. Что обычно бывает между мужчиной и женщиной? Вот именно, и у нас всё то же самое. Под конец мы даже немного согрелись, хотя вначале процедура напоминала развлечения некрофилов. Чуть позже мы попробовали повторить, но нас прервал захныкавший Андрей, пришлось его долго баюкать, а потом и нас догнала усталость. Следующее пробуждение наступило на следующий день, причём, в районе обеда.

Жанна быстро оделась, потом сбегала куда-то, вернувшись с миской горячей каши, которой начала кормить ребёнка.

— Там сегодня за обедом совещание, — проинформировала она меня. — Сходи ты, я с ребёнком побуду, потом перескажешь.

Я встал и с великой неохотой начал одеваться. Попутно рассмотрел свою одежду на предмет повреждений. Таковых, увы, хватало. Вот на рукаве прореха, это мне упыри в подземелье разорвали, вот воротник частично оторван, уже пришивал однажды, потом опять оторвали. Попробовать заштопать, или новый комок достать?

— У тебя же сменка есть? — спросила Жанна, не отрываясь от кормёжки, Андрей после пережитых лишений ел за троих, что не могло не радовать. — Надевай новое, а я попробую заштопать.

— Ты серьёзно? — я от таких заходов слегка растерялся.

— Не надо, а, — попросила она. — Абсолютно серьёзно, постираю, заштопаю и отдам. Только никому не говори.

— Спасибо, — я полез в мешок за новым обмундированием.

Через полчаса, одетый в чистое (даже ботинки почистил), я прибыл в обеденный зал, попутно выясняя, что здесь и как. Небольшая деревня находилась чуть в стороне от дороги, но отворот туда был, а потому для путников поставили небольшой постоялый двор, каковой наша команда сейчас целиком и занимала. Все наши собрались в небольшом зале, сдвинув два прямоугольных стола вместе и придвинув к ним лавки. Прислуга постепенно заставляла стол блюдами разнообразными закусками, среди которых преобладала местная дичь. Тут же появились кувшины с пивом и какие-то соленья. А вот хлеба было маловато, видимо, мука здесь в дефиците.

Наскоро поздоровавшись с товарищами, я присел с краю, одной рукой пододвинув к себе миску с квашеной капустой, а второй дотянувшись до порезанного на части печёного гуся, ногу которого я тут же и приватизировал. Вдоль стола прошёлся Модест с огромным глиняным кувшином, наливая поочерёдно пиво в каждую кружку. Когда все расселись за столом, Кирилл, уже традиционно взявший на себя функции тамады, толкнул короткую речь:

— Товарищи, — начал он говорить, держа в руке большую глиняную кружку. — Могу вас от всей души поздравить, самый опасный участок пути мы преодолели, несмотря ни на что, более того, преодолели без потерь. Отдельно замечу, что новый член команды, Андрей, был спасён в ходе героической спецоперации, проведённой Павликом, — я согласно кивнул и поднял кружку, — странствующим рыцарем Крейгом, магом Регисом, — оба упомянутых гражданина сидели здесь же и слегка привстали, при упоминании своих имён, — а также нашей несравненной валькирией, мастером скальпеля и пинцета, заботливой матерью и безбашенной ведьмой, Жанной, которая в данный момент за столом отсутствует. Попутно они завалили большого злодея, можно даже сказать рейд-босса, без которого, я надеюсь, Лихолесье уже не будет таким опасным местом, и это несказанно радует, поскольку нам в ближайшем будущем, как я опять же надеюсь, предстоит ехать обратно. Предлагаю нам всем отдать должное их героизму и выпить за их здоровье.

Все дружно сдвинули кружки, я, откровенно говоря, не отказался бы от чего-то покрепче, но в этих местах крепкие напитки отчего-то непопулярны. Пиво, эль, брага, всевозможные сидры и кисловатое вино. Кисловатое, поскольку в здешнем климате виноград толком не созревает. Надо будет в следующий рейс прихватить парочку самогонных аппаратов и научить местных ими пользоваться.

Пиво было свежим и сильно пенилось, а пожилая женщина тем временем прикатила из подсобки второй бочонок, нечасто у них такие гости бывают.

— Теперь, — продолжил Кирилл уже сидя, промакивая платочком усы (в последнюю неделю командир отпустил растительность на лице, мотивируя это холодами), — поговорим о наших дальнейших планах. Только что мы, в составе меня, Флипа и Региса, проанализировали местность, сопоставив её с имеющимися картами. Итак, имеем следующее: отсюда двигаем на северо-запад, там, вёрст через пятьдесят, эта дорога вливается в большой Тракт, идущий прямиком на столицу. Тут самые густонаселённые земли империи, а потому бояться нам уже нечего. Или почти нечего. Отдельно стоит сказать, что местность наводнена государевыми людьми, которые задерживают весь подозрительный элемент. Причина тому — скорое проведение саммита… ну, или не саммита, а просто большого собрания высших аристократов. Все они сейчас съезжаются в столицу, там у них будет большой банкет, возможно, рыцарский турнир и что-то ещё, нам это на руку, проскользнём незамеченными.

— А нас самих не примут, как подозрительных? — спросил Доцент, старательно расчленяя тушку жареного зайца огромным ножом. — Мало ли, сочтут агентами террористов.

— Не сочтут, — успокоил его Кирилл. — С нами Флип, а у него бумага от торговой гильдии, которая здесь почти как госучреждение. Государевы люди нас точно не тронут.

— А почему нам всё в столице не продать? — подал голос Серый. — Там ведь людей с деньгами больше.

— Флип? — Кирилл переадресовал вопрос торговцу.

— Потому что цены в портовом городе выше, потому что каждая миля, пройденная нами на север, добавляет горсть серебра к стоимости товара, а кроме того, товар заказан заранее, гильдия обещала его привезти, это не тот случай, когда можно обмануть партнёров. Кроме того, именно там находится крупнейший в стране рынок мехов, которые будем закупать на обратный путь. Не стоит думать, что все деньги в столице, именно в морских городах стоят представительства нескольких банковских домов, располагающих огромными суммами.

— Уговорил, чёрт языкастый, — сказал Доцент, выслушав перевод. — Сколько нам ещё осталось страдать?

— Если в столице задерживаться не станем, оставив нетронутыми тамошнее вино и шлюх, а сразу пойдём в порт Легорт, то, думаю, — он замолчал, что-то подсчитывая в уме. — Месяц уйдёт на всё, ну, может ещё дня три. Нам, кстати, нужно торопиться ещё и потому, что зима здесь короткая, уже с февраля всё начнёт таять, дороги раскиснут, а двигаться мы будем медленнее пешехода.

— В целом, всё ясно, — сказал я, допивая пиво и вставая из-за стола. — Обед, кстати, неплохой. Когда выдвигаемся?

— Ты в норму пришёл? — подозрительно спросил Кирилл.

— Ехать смогу, — я пожал плечами. — Я ведь почти не ранен, только вымотался и замёрз.

— Странно, что ни один из нас простуду не схватил, — заметила появившаяся в дверях Жанна. — Пьёте без меня, паразиты? Ладно, что там командование сказало?

Задержались мы в этой деревне ещё на сутки. Перетряхнули весь свой багаж, кто-то дополнительно купил у местных тёплые вещи (зима в этом году оказалась неожиданно суровой, никто на такое не рассчитывал), до блеска вычистили оружие, проинспектировали оставшиеся запасы боеприпасов. Последних хватало, несмотря на большой расход в дороге, оставалось ещё столько, что хватит на небольшую войну. Будем надеяться, что уже не пригодятся.

На следующий день, часов в одиннадцать (условно, часовой пояс неизвестен, но с рассвета прошло три часа) караван снова выстроился в линию, после чего в рации расслышали привычное «Тронули». Дорога была прямой, как линейка, сытые и отдохнувшие лошади тянули исправно, а мы, окончательно расслабившись, сидели на своих местах, вяло водя стволам по безлюдным окрестностям.

Обещанные полсотни вёрст пролетели быстро, узкий просёлок, заметённый снегом до неузнаваемости, остался позади, уступив место широкой, на четыре телеги, дороге. Бросился в глаза контраст, здесь и вправду были цивилизованные места. Леса почти не было, как и болот. Сплошь обработанная земля, поля угадывались даже под снегом. Деревни стояли так густо, что от одной до другой добирались минут за двадцать, а иногда и того меньше.

Навстречу нам регулярно попадались телеги, гружёные разным товаром, а чуть позже появились конные разъезды рыцарей. Патрули были небольшие, человек по пять-семь, зато в полном вооружении, да и выглядели они настороженными. Пару раз останавливали и наш караван, но документы Флипа действовали отлично, патрульные брали под козырёк (у кого он был) и отправлялись дальше, потеряв к нам всякий интерес.

Рядом с моей повозкой двигался верхом Крейг, с которым мы успели неплохо подружиться в совместном походе против нечисти. Рыцарь был погружён в раздумья, а я попробовал его разговорить, скучно было просто так ехать.

— Как думаешь, что там сейчас в столице? — спросил я, слегка высунувшись из укрытия. — Император навёл порядок, или будут ещё попытки?

— Сложно сказать, — он повернулся ко мне, шлема на голове не было, его заменял войлочный подшлемник. — Сейчас во дворце соберутся все высшие аристократы Империи, до баронов включительно. На собрании, как я думаю, будет высказано общественное порицание племяннику императора, также официально объявят, что в соответствии с многовековой традицией, трон будет передан старшему сыну. Скорее всего, всех заставят повторно пройти присягу и поклясться в верности.

— Это поможет? — скептически поинтересовался я.

— Не думаю, — рыцарь был реалистом. — На моей памяти присягу нарушали множество раз.

— А нельзя этого племянника того, — осторожно поинтересовался я. — К палачу отвести.

— Он член императорской семьи, — Крейг развёл железными ладонями. — Так поступить нельзя. Кроме того, за ним всё ещё стоит многочисленная группировка аристократии, если его казнить, можно ждать новых возмущений. Самое большое, что ему угрожает, — это ссылка в отдалённое поместье.

— Власть императора не так сильна, как можно подумать, — с пониманием кивнул я.

— Именно так, по отдельности, любой король, герцог или граф не могут сравниться с императором, но в случае, когда они объединятся, власти императора будет угрожать реальная опасность, такие случаи уже бывали, династия не прерывалась, но дважды императора свергали, а власть передавалась побочным веткам рода. То же самое пытались сделать сейчас, но не вышло.

— То есть, собрание аристократов ничего не гарантирует? — уточнил я. — Если господа разом объявят королю импичмент.

— Что объявят? — не понял он.

— Отставку.

— У действующего императора есть ещё один козырь, — вспомнил рыцарь. — Маги, они на его стороне, в полевом бою их использовать сложно, но совокупной мощи десятка магов высшей категории хватит, чтобы выбить бунтовщиков из столицы. Подозреваю, что и в этот раз не обошлось без них, верные войска нужно ещё собрать, а маги всегда под рукой.

— Толково придумано, — согласился я. — Либо ты присягаешь, либо тебя поджарят огненным шаром. Или в жабу превратят.

— Они действуют немного иначе, но суть ты уловил, — Крейг улыбнулся. — Маги точно будут присутствовать на собрании, а это очень весомый аргумент.

Некоторое время мы молчали, потом стало темнеть, пришло время искать место для ночлега.

Столица впечатляла, не скажу, конечно, что подавляла своими размерами, всё же мы были пришельцами из цивилизованного мира, привыкшие к жизни в больших городах. Но, если судить по местным меркам, город был впечатляющий. Не знаю даже, были ли в нашем Средневековье города, сопоставимые с ним по размерам и красоте. Константинополь, разве что, в годы своего расцвета.

И город явно не был в упадке, едва оказавшись на окраинах, мы стали свидетелями натурального столпотворения. Толпы разнообразного люда сновали туда-сюда, по делам и без, нагруженные товаром или же с пустыми руками. По широким улицам, вымощенным камнем, проносилась телеги с разнообразным товаром. Кто-то прямо здесь что-то продавал из-под полы, стараясь не попадаться на глаза городским стражникам. Неподалёку две пьяные компании выясняли отношения посредством кулаков и всевозможных подручных предметов, а стоявшая неподалёку городская стража, вместо того, чтобы разнимать дерущихся, подбадривала их криками, и они даже, кажется бились об заклад, чья возьмёт.

Скрываться смысла не было, въезжали мы в главные ворота, там же нас встретил чиновник, тут же описавший весь имеющийся товар и составивший первоначальную смету того, что следует уплатить в казну. Потом, правда, пообщался наедине с Флипом, после чего цифры стали уже другими. Коррупция есть всегда и везде. Странно, что представители торговой гильдии вообще что-то платят, они ведь, как я понял, сами под контролем центральной власти находятся.

Чем дальше мы продвигались к центру города, тем красивее становились здания. Со стороны могло показаться, что город состоит из сплошных дворцов. Где-то были дома высшей аристократии, где-то храмы почитаемых богов (в Империи, по причине многонациональности, исповедовались сразу несколько культов, которые пользовались равными правами). Один из «дворцов» принадлежал знаменитому банковскому дому, глава которого официально купил себе титул графа, хотя законом такая возможность и не предусматривалась.

Когда дворец императора приблизился настолько, что появилась возможность подробно рассмотреть, я понял, что остальные здания в сравнении с ним были просто хибарами. Настоящая мечта гигантомана, у строителей амбиции были широки, как Мировой Океан, а у заказчика бесконечные средства. С высотой было относительно просто, что-то около восьмого этажа по нашим меркам, но несколько башен возвышались ещё на столько же ввысь, а шириной дворец вполне мог поспорить с московским Кремлём, причём, поспорить успешно. Материалом для строительства выступил странный камень красноватого цвета, не мрамор, а, скорее, базальт, большие блоки которого были отшлифованы до зеркального состояния и уложены с таким тщанием, что стены казались монолитным камнем. Даже при беглом осмотре снаружи можно было понять, что внутреннее устройство дворца очень и очень сложное, настоящий лабиринт, столько переходов, лестниц и арок, что людям со стороны впору звать экскурсовода, чтобы не заблудиться там.

Мы туда, разумеется, не заходили, да нас никто и не приглашал. Полюбовались издали чудом местной архитектуры, поглазели на солидный штат стражи на входе и вокруг здания (тут стояли уже не простые воины с алебардами, а настоящие благородные рыцари в дорогом пластинчатом доспехе), после чего завернули на рыночную площадь, которая по странному стечению обстоятельств находилась всего в двух условных кварталах от резиденции главы государства. Условных, потому что настоящие кварталы предполагают прямые улицы, пересекающиеся под прямым углом. Но в этом городе, как я понял, постоянно происходили перестройки, причём, не массовые, а частичные, а потому улицы шли замысловатым зигзагом, закручивались в петли, раздваивались и растраивались, чтобы потом снова собраться в одну.

Рыночная площадь, занимавшая, как мне показалось, площадь нескольких футбольных полей, нам тоже была не особо нужна. Не наше это дело, продавать дорогой товар в розницу. Просто по окраинам стояли офисы торговцев, которые должны принять товар оптом, сразу расплатившись звонкой монетой.

Так и вышло, караван остановился у двухэтажного здания с маленькими окнами, выстроенного из грубо отёсанных каменных блоков и напоминавшего то ли крепость, то ли тюрьму. Сходство с последним учреждением добавляли решётки на окнах. Флип поначалу спрыгнул с фургона сам и направился внутрь, через полчаса, сильно раскрасневшийся и немного охрипший (цену окончательно не согласовали, поэтому торг был уместен), ободряюще подмигнул Кириллу, после чего попросил нас вынести несколько мешков с товаром. Местным грузчикам он, видимо, не доверял, слишком уж товар дорогой.

Не доверял он и принимающей стороне, по крайней мере, во время взвешивания и расчёта попросил Кирилла и Модеста встать у него за спиной и не убирать рук с оружия. Вряд ли его могли ограбить внаглую, но вот обсчитать и обвесить запросто, а уличать партнёра в нечестности куда лучше, имея за спиной решительных парней с оружием.

Противная сторона отнеслась к таким предосторожностям неодобрительно, но и запрещать они ничего не стали. Торг проходил в атмосфере напряжённой, но закончился относительно быстро. Флип, будучи прожжённым барыгой, никому не позволял себя обмануть. Первым делом сравнил по весу гири, свои и покупателей, только убедившись в одинаковом весе, начали торг. Когда весь положенный товар перекочевал в руки покупателей, настал черёд расчёта. Они долго и нудно отсчитывали по одной монете. Радовало то, что в этот раз отсчитывают исключительно золото, то самое, которое мы получим по окончанию путешествия.

Вообще, денежная система в Империи довольно стандартная, наибольшим денежным знаком является золотой, напоминающий русский червонец. На нём изображена императорская корона, а на противоположной стороне профиль того императора при котором монету чеканили. И называется она просто: имперская золотая монета, а мы всё чаще называли её империалом, так было проще и привычнее.

Но империал — монета слишком крупная. Боевой конь хороших кровей стоит два империала, а для мелкой торговли существует и монета помельче. Серебро представлено несколькими монетами разного достоинства. Самая крупная называется «человек». На ней действительно был схематично изображён человеческий силуэт. Остальные монеты меньшего номинала считаются частями этого человека, они меньше размером, а на аверсе и реверсе изображены части тела: рука, нога, голова (поначалу мы отпускали массу плоских шуток по этому поводу, но потом привыкли), при этом соотношение монет между собой довольно запутанное. Три «головы» равнялись пяти «рукам» или четырём «ногам», но «человек» равнялся шести «головам», десяти «рукам», а вот «ног» в нём было не восемь, а почему-то семь. Флип объяснял, что содержание серебра невозможно измерить крупными мерами, оно всегда приблизительное, вот и округляют в ту или другую сторону, непременно стараясь надуть партнёра. А при расчётах серебром на крупные суммы стороны обычно плюют на номинал и просто взвешивают серебро на весах.

Наконец, имелась медная мелочь для совсем мелких расчётов, а в казне императора хранились золотые слитки установленного номинала с клеймом на сто и двести империалов, но в большой оборот их не пускали, они служили для международных расчётов, а также в виде сырья для монетного двора, если в стране возникала необходимость в увеличении денежной массы.

Поскольку вес империалов гарантировался не кем-нибудь, а самим императором (надо, кстати, хоть имя его узнать), то ничего взвешивать не пришлось. После долгого подсчёта полученной прибыли мы покинули негостеприимное здание. Впереди шёл донельзя довольный Флип, прижимая к животу увесистый сундук, доверху набитый золотом. Неслабо так подняли, а ведь мы даже пятой части товара ещё не продали, а в порту цена ещё выше будет.

Когда мы погрузились на повозки и отбыли, Флип указал на то, что солнце садится, а потому покидать город сейчас нерационально, лучше всё-таки остановиться где-нибудь на ночлег, тем более, что по забитым дорогам мы только выбираться будем часа три.

Подходящая гостиница нашлась на северной окраине, место это подходило нам тем больше, что за ним находились северные ворота, через которые мы завтра будем выезжать. Здешняя гостиница была представлена целым комплексом зданий, между которыми стояли широкие дворы для телег и возов, а также просторные конюшни. Очень удобно, тут и комната, а под окном стоит твой товар, а чуть дальше видны лошади, которых чистят, поят и кормят заботливые местные конюхи, всё на виду и беспокоиться не нужно.

Впрочем, Флип нас предупредил, что расслабляться не стоит, пусть даже воровская братия по причине повышенных мер безопасности залегла на дно, такой куш они точно не упустят. А потому напиваться нам следует строго в меру, а шлюх вызывать прямо сюда, благо такая услуга доступна при совсем небольшой доплате.

Так мы и поступили, половина отряда вообще предпочла разместиться снаружи, прямо в фургонах, которые уже по традиции поставили квадратом. Этому способствовала оттепель, климат тут и вправду оказался мягкий, холодная зима (хорошо, если минус десять было) продолжалась только пару недель, а теперь начнётся затяжная весна, снег сойдёт за месяц, а к концу марта всё вокруг зазеленеет, а крестьяне начнут сельхозработы.

Хотели развести костёр в центре лагеря, но хозяин гостиницы запретил, вместо этого прислуга проворно натаскала во двор каменных плит, соорудила из них полноценную печь, накидала дров, а через час там уже готовилась пища. Любой каприз за наши деньги.

Мы с Жанной, хоть и отхватили себе номер в помещении, но предпочли провести вечер в общей компании, поскольку сидели не за столом, а как придётся (в основном, на пустых бочонках из-под вина) с нами развлекался и маленький Андрей, который проворно ползал и ходил под ногами взрослых, периодически хватал что-то съедобное (и не очень), пытался даже выпить вино из кружки Модеста, когда тот зазевался, но вкус напитка ему не понравился.

Только когда появились жрицы любви, Жанна встала, подхватила ребёнка и, закутав его в одеяло, унесла в комнату. Следом направился и я. Уложив ребёнка в кроватку, она посмотрела в окно, где сейчас, несмотря на холод, танцевали полуодетые девицы и многозначительно посмотрела на меня.

— Чего? — не понял я.

— Будем себе вызывать? — спросила она, кивнув на уличное шоу.

— А ты хочешь? — спросил я, пожимая плечами.

— Просто мне так привычнее, — она немного подумала. — Но могу обойтись тобой. Если ты не против.

Я смерил её взглядом.

— Я не против, не будем никого звать.

Она поцеловала меня и потянула в кровать.

— Будь понежнее, — попросила она, погасив светильник. Смысла в этом не было никакого, кроме экономии масла, света с улицы в окно попадало предостаточно. — И не шуми.

Шуметь я не собирался, а вот проявить нежность было не лишним, тем более, что и она не лежала бревном. Это был наш второй секс, но в прошлый раз это было актом отчаяния, а теперь всё по любви, если тут вообще была любовь. Но даже без любви единение двух тел было полным. Она, кажется, даже забыла на время все свои прежние склонности, любила меня самозабвенно и с удовольствием.

Заснули мы уже далеко за полночь, и почти сразу нас разбудил шум во дворе. Звуки, что доносились оттуда, мало напоминали обычную пьянку или даже оргию с женщинами, это было похоже на драку.

Я, как был, в одних исподних штанах (натянул перед тем, как заснуть), но с автоматом наперевес выскочил во двор. Но оружие оказалось лишним. Местные воры были именно ворами, то есть, ориентировались на тайное изъятие чужой собственности. Разбой был не их стихией, поэтому они отправили на дело всего четырёх человек. Вот только в этот раз им не повезло, отказала профессиональная удача, которая приняла вид часового с ПНВ. Воришек спалили ещё на подходе, после чего часовой доложил по рации начальству, им дали пройти внутрь, а уже при попытке шарить в тюках, взяли с поличным.

Команда наша, пусть она и не была образцом дисциплины, приказы слушать могла. Кирилл с вечера приказал не напиваться в хлам и девок пользовать по очереди, чтобы оставалось, кому смотреть за товаром, так мы и поступили. Теперь пойманных четверых воров, оказавшихся совсем молодыми, почти подростками, старательно избивали в освещённом круге у печи.

Участвовали почти все, но основной ударной силой был Модест. Бил он, что называется, аккуратно, но сильно. Даже нос разбил только одному, но, я уверен, что внутренности у парней будут отбиты до состояния фарша. Ну, кто им теперь злобный Буратино, знали, куда шли. Попытаться спереть что-либо у наёмных головорезов — само по себе рискованное занятие, чреватое потерей головы, теперь только пощады просить, или просто упасть и свернуться, надеясь, что до смерти не запинают.

— Павлик, покажи мастерство, — предложил Кирилл, в очередной раз прикладываясь ногой по почкам вора.

— Чего тут показывать, — я разочарованно опустил автомат, который до сих пор держал наизготовку. — Они даже не сопротивляются.

Избивать кого-то, пусть и за дело, было неспортивно, я уже хотел уйти. Но тут один из пойманных воров, проявив отменную прыть, попытался сбежать. Увы, ноги его слушались плохо, он хотел проскочить мимо меня, но я успел ухватить его за рваный рукав рубахи, оттянул назад и от души врезал раскрытой ладонью по носу. Перестарался, однако, носовой хрящ сломался, нос фактически вмялся в голову, кровь хлынула двумя ручьями, а сам вор от болевого шока без чувств рухнул на спину. Он непременно захлебнулся бы собственной кровью, но заботливый Модест, увидев это, перевернул его не живот.

— Жанна, скинь шокер, — попросил Серый, глядя в окно, где стояла наша медсестра в бушлате на голое тело.

— Да хватит уже, — раздражённо махнула рукой она. — Заканчивайте, пусть валят, пока не убили. Что за садизм?

— Нас только что хотели опустить на несколько миллионов, — резонно заметил Кирилл. — Такое прощать нельзя, должны запомнить.

— Да запомнили уже, отпускайте, — Жанна услышала, как в комнате заплакал проснувшийся от криков Андрей, развернулась и пошла успокаивать.

Мы тоже постепенно остыли. Все четверо неудавшихся похитителей лежали без чувств, теперь оставалось только выбросить их за пределы лагеря. Идти они точно не смогут, но их ведь где-то там подельники ждут, унесут если что.

Так и вышло, стоило нам вынести избитых за пределы гостиничного комплекса, как появившиеся из темноты фигуры подхватили их на руки и понесли. Ну и чёрт с ними, хотя подельникам тоже хорошая взбучка не помешает. А эти не умрут, отлежатся с неделю, а потом будут умнее, как минимум, запомнят, у кого можно воровать, а кого лучше десятой дорогой обходить.

Я отправился к себе и снова попытался заснуть. Но тут уже настал рассвет, во дворе началось активное движение, крики, ржание лошадей, короче, ладно, в дороге посплю, тем более, что опасаться здесь некого, и нет нужды смотреть по сторонам.

Остался последний рывок, после которого мы получим расчёт, а потом уже налегке, направимся обратно. Кирилл обещал пробить поляну насчёт возвращения морем, если суда ходят на юг, то такой способ вполне оправдан, пусть и с небольшими финансовыми потерями.

По пути кое-что бросилось в глаза. Всё те же отряды вооружённых людей. Только в этот раз они не патрулировали местность конными разъездами, а целенаправленно двигались к столице. Я бы и внимания не обратил, если бы ехавший рядом с моей повозкой Крейг не оборачивался постоянно. Сам он, хоть и заявлял, что отправляется в столицу, теперь отчего-то вознамерился сопроводить нас до конечного пункта. Мы были не против, опытный боец, хоть и без огнестрела, к тому же благородного происхождения, что незаменимо в тёрках с такими же благородными. Кроме того, он передвигался верхом, не занимая место в фургоне, и не претендовал на долю в добыче.

— Что-то не так? — спросил я, когда он проводил взглядом очередной отряд в полтора десятка человек.

— Странно, — сказал он каким-то странным тоном, мимику его я разглядеть не мог, поскольку он зачем-то опустил забрало шлема. Словно готовился к бою. — Нет гербов.

— И? Что это значит? — не понял я.

— По-разному, чаще всего так выглядят наёмники, среди них попадаются люди благородного происхождения, но в данном случае выступают сами по себе.

— Император не доверяет благородным рыцарям и вынужден приглашать на службу наёмников? — уточнил я.

— Хорошо, если так, — задумчиво проговорил он.

Дальнейшая дорога ничем особым не запомнилась. Отряды конницы в полном вооружении скоро закончились, а к концу дня мы почувствовали запах моря. Скоро прибудем в порт, где и избавимся окончательно от своих обременительных запасов. За всё время пути наш обоз уменьшился только на две повозки, остальные так и оставались гружёными под крышу. А обратно двинем вовсе налегке, одна повозка с деньгами, вторая с личным составом. Если, конечно, морем не договоримся. Впрочем, Флип ведь собирался мехов прикупить, а они тоже место занимают.

В дороге дважды останавливались на постой в придорожных гостиницах, скорости в этом мире продолжали удручать. Отдохнули хорошо, вот только пьянствовать Кирилл строго запретил. Обстановка была тревожная.

В то же время, у нас настроение улучшалось. Даже обратный путь никого не страшил, работали мы за деньги, а теперь приближалось время расчёта. Уже слышны были разговоры на тему «Пошью пиджак с отливом, куплю авто с магнитофоном, и в Ялту». Понятно, что до исполнения таких планов ещё дожить нужно.

Нужный нам порт показался на третий день к вечеру. Город этот тоже отличался солидными размерами, хотя со столицей сравнить было невозможно. Просто большой город. У него даже стен не имелось, явно строили без расчёта на оборону. Не имелось тут и роскошных дворцов, люди, даже богатые, предпочитали жить скромно, в самом центре стояло полтора десятка двухэтажных домиков, которые можно было с натяжкой назвать элитным жильём.

А ещё бросилось в глаза то, что здесь жили отнюдь не в роскоши. Куда ни плюнь, отовсюду раздавался стук молотков, жужжание пил, крики извозчиков. Праздного населения не наблюдалось вовсе. Все куда-то спешили, что-то перетаскивали, повозки следовали одна за другой. Большая часть их перевозила строевой лес на городскую верфь, где строились новые корабли.

Нас, как и прежде, разместили на постоялом дворе. Флип отправился на переговоры. Ещё до темноты появились грузчики в сопровождении торговца, выглядевшего почти точной копией нашего. Тоже маленького роста, толстый, с лоснящейся круглой физиономией и такими же бегающими хитрыми глазами, словно уже успел что-то украсть. Даже одежда на них была одинаковой. С собой он приволок большие весы, которые установил прямо во дворе, работяги быстро вытаскивали мешки из повозок, пересыпали товар, взвешивали и снова ссыпали в мешки, которые уносили за пределы стоянки.

Весь товарообмен занял часа два, после чего покупатели вручили большой сундук с деньгами, а наш барыга заперся в одном из фургонов и стал их старательно пересчитывать. Ещё минус два фургона, остальное, как он сказал, заберут завтра.

Наступила ночь, но нам почему-то не спалось. Теперь, когда малопонятный товар превращался в совершенно конкретные деньги, причём, золотые (Флип не соврал и не преувеличил, золота в этом городе крутилось много, никаких проблем с наличкой принимающая сторона не испытывала, расчёт был быстрым), и меры безопасности требовались совсем другие. Кирилл даже караул на стоянке поставил, правда, только на первую ночь. Потом, убедившись, что всё спокойно, разрешил личному составу немного расслабиться.

Флип, который не спал всю ночь, подсчитывая барыши, утром вылез из фургона с красными глазами, заявив, что всё в порядке и нас не надули. Тут же отправился на встречу с новыми покупателями. Через пару часов процедура разгрузки повторилась с точностью, товар стремительно расходился.

Заняло это три дня, купец крутился, как белка в колесе и почти не спал, обоз стремительно уменьшался, товар утекал городским купцам, а золотые сундуки складировались в самом тяжёлом фургоне, который для надёжности был на трёх осях и имел более толстые стенки. Я любопытства ради заглянул туда. Сумма впечатляла. Пусть даже нам из этого причитается только малая часть, что-то около десяти процентов, но даже так выходило немало. Вряд ли торговая гильдия смогла бы провернуть такую сделку без подходящей охраны, не будь под рукой нас, им пришлось бы нанимать пару сотен конницы, и не факт, что это бы помогло.

На четвёртый день, когда привезённый товар полностью перекочевал в руки местных купцов, а честно заработанные деньги заняли место в фургоне, начались странности. Первым делом куда-то пропал Регис. Маг с утра отчего-то встревожился, сказал, что произошло страшное, но объяснять ничего не стал, просто оделся и со всех ног куда-то побежал, как потом выяснили, отправился он на приём к бургомистру. А через час к нему присоединился Крейг.

Мы оставались в неведении, но Кирилл на всякой случай велел быть в боевой готовности и не выпускать из рук оружия. Маг не стал бы паниковать понапрасну, что-то и впрямь случилось. Когда к нам пришёл Флип, мы попросили его внести ясность, но тот, как всегда надев на лицо дежурную улыбку, сообщил, что ничего ужасного в мире не произошло, а если и произошло, торговых дел это не касается, наши деньги при нас, а потому можно быть спокойным. Сейчас он со всем разберётся и пойдёт покупать меха на обратный путь.

С этими словами он поднял возницу, того самого хромого Георга, бывшего разбойника, которого мы подобрали в дороге, велел ему выгонять крайний фургон, на котором оба поспешно отбыли в неизвестном направлении.

Мы так и продолжали оставаться в неведении до обеда. Потом прибыл посыльный из городской администрации, который с большими церемониями обратился к Кириллу, сообщив, что нас, то есть, наше руководство, вызывает к себе бургомистр.

Отправились втроём, я, Кирилл и Модест. Хотели взять ещё Доцента, но наш интеллигент с вечера, тайком от командира, злоупотребил спиртным, а теперь валялся с головной болью.

Городская ратуша была невзрачным домиком из серого камня, стоявшим неподалёку от пристани. Встретили нас там радушно, слуга низко поклонился и предложил проходить на второй этаж, где и располагался кабинет местного градоначальника.

Когда мы вошли в кабинет, там присутствовали несколько человек. Градоначальник, высокий худой мужик в длинной коричневой мантии из лучшего бархата с меховым воротником, ещё относительно молодой, но уже с обильной проседью в длинных волосах — сказывалась нервная работа — ходил из угла в угол, заложив руки за спину и что-то тихо втолковывая остальным.

Вторым был наш маг, сидевший в углу на небольшом кресле. В руках он держал хрустальный бокал с вином, но не пил из него, видимо, просто хотел занять чем-то руки в ходе мыслительного процесса.

Больше всех удивил Крейг. Странствующий рыцарь, или, как охарактеризовал его Модест, бомж с оружием, теперь был одет в золочёный доспех, который больше подошёл бы принцу или герцогу, на плечах его был наброшен алый плащ из дорогой ткани, а на столе стоял шлем с решетчатым забралом, опять же густо покрытый позолотой и украшенный несколькими цветными перьями. А ещё он сидел в кресле бургомистра, напоминающем трон, отчего сразу становилось понятно, кто здесь главный.

Кроме них в зале присутствовали ещё двое, но это явно секретари, поскольку сидели за небольшими столиками и смотрели в раскрытые книги, держа под рукой перо и чернильницу.

— Друзья, — грустным голосом сказал рыцарь, положив стальные ладони на подлокотники кресла. — У меня ужасные новости.

— А подробнее? — спросил Кирилл.

— Только что стало известно, — ответил за Крейга бургомистр. — В столице произошёл переворот.

— Так ведь был уже, его подавили, — растерянно проговорил Кирилл. — Или это новый?

— Увы, — вздохнул Крейг. — Собрание оказалось спланированной засадой, заговорщики заранее стянули в столицу верных людей, во время начала обсуждения началась схватка, изменников оказалось больше, поэтому всё закончилось грандиозной резнёй. Не знаю точно, каковы жертвы, но можно с уверенностью сказать, что империя лишилась почти всех высших аристократов, погиб и сам император. Была надежда на наследника, его старшего сына. Он, узнав о случившемся, наскоро собрал имеющиеся войска и отправился отбивать дворец, но его перехватили по дороге, они всё предусмотрели, шансов у принца не было, он погиб в бою.

— А… как же маги? — спросил я, вспомнив рассказы самого Крейга о том, что маги всегда были за императора, и с ними он мог ничего и никого не бояться.

— Они погибли там же, — объяснил Крейг. — Десяток сильнейших чародеев Империи. Мне сложно представить, как это всё случилось, но факт остаётся фактом.

— Могу только предполагать, — включился в разговор маг. Говорил он медленно, глядя перед собой. — Некий мощный артефакт. Они его уничтожили, отчего произошёл чудовищный всплеск магической энергии, который забил все каналы, действует это недолго, полчаса от силы, но и этого хватит, если рядом находятся решительные люди с мечами.

Вот как всё просто, оказывается. Стырили где-то артефакт, треснули по нему молотком, результат: маги в отключке, императора бритвой по горлу и в колодец. Красота, одним словом, большая политика, она только так и делается.

— Вы, разумеется, можете заявить, что вас династические войны не касаются, что вы — наёмники, которые к тому же получили свои деньги и готовы отбыть назад, — Крейг немного подался вперёд, а лицо его приняло хитрое выражение, обычно ему несвойственное. — Вот только вернуться у вас не выйдет.

— Почему? — спросил Кирилл.

Вопрос был к месту, уж чего-чего, а прорываться через кордоны мы умеем, да и не будет никаких кордонов, дело-то уже сделано, сейчас участники поделят полученные пряники и благополучно разойдутся..

— Объясни им, — рыцарь кивнул магу.

— Теперь работает магическая связь, — грустным голосом сообщил Регис. — Я смог связаться со своими. Так вот, заговорщики сработали повсеместно, в самых крупных городах были одновременно уничтожены императорские чиновники и отряды гвардии, вместе с ними погибли маги и, как ни печально вас расстраивать, купцы торговой гильдии. Последних перебили за слишком плотное сотрудничество с прежней администрацией. Обитель магов сейчас в осаде, сами они могут держаться долго, но нам оттуда ничем не помогут.

— Итак, вашего работодателя больше нет, — подвёл итог Крейг. — Никто вам не заплатит, ваше возвращение домой под большим вопросом и зависит от стойкости магов в обороне. Кроме того, встреченный победившей стороной отряд, принадлежавший торговой гильдии будет немедленно атакован всеми имеющимися силами. Как видите…

— Собственно, на лигу нам плевать, — перебил его Кирилл. — Наши деньги уже…

Тут он осёкся на полуслове, мы втроём переглянулись, после чего произнесли только одно слово, зато одновременно:

— Флип!!!

А ведь я ещё утром заметил, что совершенно пустой фургон движется как-то не так, слишком тяжело, да и оси его прогнулись и колёса слишком глубоко проваливаются в грязь. Хитрый лис решил всех кинуть, благо, начальства больше нет, торговая гильдия ушла в небытие, а вот куча золота имеется, осталось только избавиться от охраны, которая тоже не прочь будет выступить наследником.

Размышления эти пришли уже на лестнице, где мы, сбивая друг друга и громко матерясь, бегом бежали назад. Ещё оставалось время догнать. Фургон тяжёлый, дороги раскисли и двигаться он будет медленно. Если двинемся верхом, то обязательно догоним.

На постоялый двор мы ворвались, поднимая всех дикими воплями в стиле «Нафаняааа!!! Сундук укралииии!!!». После чего, реквизировав в конюшне трёх лошадей, условно именуемых верховыми, отправились в погоню.

Глубокие следы колёс на грязи, которые сложно было спутать с чем-либо, вывели нас к выезду из города. Купец направился куда-то на запад, дорога тут одна, поэтому преследовать было легко. Нелегко было (по крайней мере, мне) удержаться в седле. Для такого неопытного кавалериста задача просто непосильная, учитывая, что седла на лошади не было вовсе, только уздечка, которую наспех надели конюхи. Закинув за спину карабин, я все силы направил на то, чтобы избежать падения, при этом не сбавляя скорости.

К счастью, страдания наши не были напрасны, примерно через час мы увидели за поворотом знакомый фургон, теперь осталось только его остановить.

— По лошадям бей! — прокричал Модест, стараясь перекрыть свист ветра в ушах.

— Отставить! — тут же перебил его Кирилл. — Сундуки потом на горбу попрём?

Стрелять всё же пришлось, несколько выстрелов поверх головы заставили Георга запаниковать, бросить поводья и, спрыгнув на ходу с повозки, бегом скрыться в лесу. Удивительно, какие вещи с человеком способен делать страх. На своей хромой ноге он сейчас поставил рекорд скорости. Фургон проехал ещё метров двадцать, прежде чем порядком загнанные лошади сообразили, что их больше никто не понукает, а потому дружно стали тормозить.

Убивать Флипа не стали, просто сильно избили. Били долго и старательно, даже я решил не играть в благородство, слишком уж сильно барыга нас разозлил. Потом, когда он окончательно потерял сознание, столкнули его в заполненную грязью придорожную канаву, а Кирилл, внезапно испытав порыв человеколюбия, бросил сверху небольшой кошель с серебром.

Как и ожидалось, деньги были в фургоне, хитрый барыга как-то умудрился незаметно их перегрузить, а сделать это непросто, даже с помощью хромого Георга, там каждый сундук весит под центнер. Их даже Модест с трудом поднимал.

Сундуки стояли на полу фургона, крепкие, обитые железом, хоть и без замков. Кирилл откинул крышку одного из них, в тусклом свете блеснули золотые империалы. Вынув нож, командир прочертил борозду в монетах, отделяя примерно треть содержимого сундука.

— Вот столько нам причиталось за работу.

— А теперь всё наше? — уточнил я, прикидывая совсем уж баснословный навар.

— Угу, — кивнул Модест. — Только для этого нужно сперва отсюда выбраться живыми, потом договориться с магами, если кто-то из них к тому времени ещё будет жив.

— Разворачиваем телегу и валим обратно, — скомандовал Кирилл. — Надо ещё разговор с местным начальством завершить, потом решения принимать будем.

Вернулись в город мы не торопясь, оставили фургон на прежнем месте, только теперь, когда содержимое окончательно стало нашим, вооружённый караул из двух человек стоял рядом с ним, не подпуская никого ближе пяти метров. Даже гостиничная обслуга старалась протиснуться боком подальше от суровых ребят. А мы в прежнем составе отправились в ратушу. Охрана по-прежнему спокойно нас пропустила, а в кабинете бургомистра слышались громкие споры.

— Не помешаем? — спросил Кирилл, осторожно заглядывая в дверь.

— Разумеется, нет, — Крейг сидел на прежнем месте. — Проходите и присоединяйтесь к обсуждению, нам вас очень не хватало. Надеюсь, ваши деньги спасены?

— Более чем, — кивнул Кирилл, осторожно усаживаясь на мягкий стул у стены. Мы с Модестом предпочли постоять пешком.

— Я всё ещё не понимаю, как эти люди могут нам помочь, их ведь совсем мало? — бургомистр вернулся к теме прерванного разговора. — В который раз умоляю вас, Ваше Высочество, садитесь на любой корабль и бегите за море. Там вас не найдут убийцы, и оттуда вам куда легче удастся организовать сопротивление узурпатору.

— Оттуда мне не удастся ничего, — хмуро проговорил Крейг. — Сопротивляться узурпатору следует здесь и сейчас, иначе нет никаких шансов. Вечное изгнание меня не устраивает.

— Ваше Высочество? — уточнил Кирилл, когда у нас троих вернулись на место отпавшие челюсти.

— Да, извините, друзья, при первой встрече я забыл представиться полностью, — проговорил Крейг, склонив голову, — меня зовут Крейган Ильт Виссер, из Рода Виссеров, младший сын покойного императора Бриана, не имевший до вчерашнего дня прав на наследование имперского престола, а потому всю жизнь проведший в обучении воинскому искусству, путешествиях и написании книг.

— Мы в дерьме по ноздри, — сказал Модест по-русски, и я был с ним совершенно согласен.

— Теперь вы понимаете, что просто уйти с деньгами у вас не получится, — продолжил наследный принц. — Узурпатор, мой кузен Ангвар, сейчас подавляет последние очаги сопротивления в столице и её окрестностях, после чего его армия стянется сюда, поскольку он уже знает о моём местонахождении. Его права на престол довольно зыбкие. Пока я жив, ему покоя не будет.

— Так может, и правда, сесть на корабль? — спросил я осторожно, глядишь, и нам получится свалить по морю.

— Нет, так поступить я не могу, пока есть надежда…

— Какая надежда, Ваше Высочество?!! — взорвался бургомистр, в голосе его послышались истеричные нотки.

— Дядя Ростан идёт с запада, — угрюмо проворчал Крейг. — Он уже знает о происшедшем, с ним пять тысяч человек, это испытанные в боях ветераны, которые просто разорвут армию Ангвара.

— Им только на дорогу нужно больше месяца, — напомнил бургомистр, бессильно падая в кресло. — Да и Ангвар знает об этом, он далеко не дурак, умеет воевать и наверняка подготовит ловушку.

— Дядя Ростан не из тех, кто легко попадает в ловушки, — самоуверенно заявил Крейг. — От нас требуется всего лишь продержаться этот месяц.

— И как вы намерены это сделать? — спросил я.

— Не я, а мы, вы ведь пойдёте со мной, мы отступим на север, в город Ормус, там сядем в осаду, будем отбивать вражеские атаки и дожидаться помощи.

— Город Ормус — крошечный, там старые, сильно разрушенные стены, — напомнил бургомистр, но в голосе его послышалось облегчение, видимо, не имел никакого желания сидеть в осаде сам.

— Но они там хотя бы есть, — резонно возразил императорский наследник. — От вас мне понадобятся люди. Сколько воинов может выставить город?

— Шесть, семь сотен, не знаю, — градоначальник пожал плечами. — Городская стража составляет полторы сотни, а полноценное ополчение не собирали уже лет тридцать. Можете ещё навербовать наёмников из моряков, они тоже неплохо умеют сражаться, а деньги возьмёте из казны города. Думаю, тысяча человек у вас будет.

— Это неплохо, учитывая, что эта тысяча будет сидеть за стенами, — заключил Крейг.

— Эта тысяча ничего не умеет, — тут же осадил его бургомистр. — А против них будут восемь или девять тысяч профессиональных воинов на лошадях.

— Надеюсь на этих людей, — Крейг кивнул в нашу сторону. — Они помогут преодолеть разницу.

Кирилл только тяжело вздохнул, поможем, конечно, куда мы теперь денемся с подводной лодки, наступающие войска противника точно не пропустят караван, гружёный сундуками с золотом, который к тому же принадлежит торговой гильдии и совсем недавно сопровождал наследника престола.

— Не стоит терять времени, — принц принял решение и теперь начал воплощать его в жизнь. — Объявляйте набор ополчения, открывайте городской арсенал, мне понадобятся все арбалеты и луки, а также запас стрел. Кроме того, нужно срочно загрузить на телеги запас продовольствия, столько, сколько сможете. Тогда враги нас не смогут взять измором, а колодцы в Ормусе есть, я это точно знаю.

Справедливости ради, стоит сказать, что наследник престола самоубийцей не был. План его, пусть и выглядел на первый взгляд всего лишь жестом отчаяния, кое-какие шансы на успех имел. Когда мы вышли из ратуши, рядом с ней уже выстраивались кривые ряды призывников. Все как один молодые крепкие мужики, некоторые, правда, с откровенно разбойничьими физиономиями, но в нашем случае это даже хорошо, такие привыкли пускать в ход оружие и не боятся крови.

Несколько стражников уже вытаскивали из запасников и складывали в телеги охапки алебард и копий, а главное — арбалеты. Достаточно совершенные орудия, со стальным луком и мощным натяжным механизмом в виде ручной лебёдки. В ближнем бою простолюдин против рыцаря в доспехах — ничто, а тот же самый простолюдин с арбалетом уже имеет какие-то шансы. Плюс каменные стены, плюс мы, пусть даже количество врагов превышает количество имеющихся у нас патронов, но в идеальных условиях точно сможем уполовинить армию врага, а там, глядишь, и его дядя подтянется. Кстати, а как там с дядей?

— Ваше Высочество, — обратился я, когда увидел Крейга выходящим из ратуши, надо было, наверное, поклониться, но я в средневековом этикете не разбираюсь. — А этот ваш дядя…

— Ростан, — уточнил он. — Герцог.

— Так вот, а как с ним, он разве не имеет прав на престол?

Вопрос был не праздный, если захотел племянник, то отчего бы дяде не поступить так же? Не появится ли у нас новый враг?

— Понимаю ваше беспокойство, — принца, видимо, такая опасность нисколько не волновала. — Но он мне не дядя, а двоюродный дед, он всё ещё водит полки, но сам уже настолько стар, что думать ему стоит уже не о престоле, а о смертном одре. При этом у него нет наследников, единственная дочь умерла бездетной десять лет назад. К тому же он любит меня, как сына и даже больше, и уж точно не потерпит посягательств на мою жизнь. С его стороны можно ничего не опасаться.

— Что же, тогда будем надеяться на его скорейшее прибытие, — сказал я и вернулся к своим.

Когда ситуацию довели до личного состава, выслушали в ответ множество непечатных слов, но при этом никто не возражал против самой сути вопроса. Будем воевать за принца, поскольку другого выхода у нас нет. Если всё пройдёт как надо, сохраним свои деньги и ещё заработаем благодарность правителя, а если нет, то и жалеть не о чем, мёртвым деньги не нужны. Осталось только свои силы рассчитать.

— Восемь тысяч, — прикинул Доцент, что-то подсчитывая в уме.

— Возможно, девять, — добавил Кирилл, — к ним могли прибыть подкрепления.

— А патронов у нас? — спросил я.

— Тысяч семь наберётся, не так много, как хотелось бы.

— Могут завалить числом, — хмуро сказал Лёва, кивнув в сторону Модеста.

— Зерг-раш не переживём, это точно, — согласился я.

— Это вряд ли, — отозвался Доцент — Поверьте мне, зерг-раш — занятие не для благородных рыцарей, они свои жизни привыкли ценить, увидев смерть товарищей, развернутся и отступят.

— У нас с тобой сколько? — спросил Лысый у Кирилла.

— Тысяча восемьсот двадцать, — без раздумий ответил тот. — Ещё на себе по сотне.

— Вот и хватит, — Лысый был единственным абсолютно спокойным человеком среди нас, как будто всю жизнь только и делал, что участвовал в династических войнах и оборонял средневековые города. — Вот и будем с тобой работать с дальней дистанции. Самых борзых отстреляем, тогда и остальные задумаются.

— А с пушкой что? — Кирилл обратился к Серому.

— Полный порядок, — отозвался артиллерист. — Пороховых зарядов тридцать штук, картечь и ядра можно сделать на месте, а если у них ещё селитра найдётся, то сможем и пополнить боекомплект.

— Допускаю, что пушка пригодится, чтобы разбивать осадные орудия, — напомнил Доцент.

— А пулемет будем беречь на крайний случай, — добавил Модест, погладив свой агрегат, словно любимую женщину. — Если всё-таки массой попрут.

— Ещё бы про ослика не забывать, — напомнил Доцент.

— Какого ослика? — хором спросили мы.

— Ослика с золотом, того самого, который перешагнёт стену неприступной крепости. В том смысле, что зашлют шпиона, он откроет ворота изнутри, враги войдут и…

Напоминание было к месту. Императора как раз и погубило отсутствие оперативной работы.

— Значит, надо перекрыть все возможные выходы, — сказал Кирилл. — Основной, задний, чёрный, подземный. Чтобы все они были у нас под контролем. А часть лучше просто завалить камнями, чтобы они даже в теории не открывались.

— Будем разговаривать с Крейгом, предложим ему, думаю, не откажет, — сказал Доцент.

— Так и сделаем, — решил Кирилл. — Собирайтесь, выход завтра на рассвете.

Колонна, потянувшаяся на север в сторону Ормуса, впечатляла. Воинов набралось чуть больше тысячи, теперь они, довольно неплохо вооружённые и даже в доспехах средней паршивости (перед уходом городской арсенал выгребли под метёлку), бодро шагали возле повозок, нагруженных провиантом.

Провианта тоже было немало, сотни полторы больших возов. В основном это были мука, мясо и солёная рыба, да ещё кое-какие овощи, хватит, чтобы не умереть с голоду. А жители Легорта, решив не испытывать судьбу, потянулись из города. Не с нами на север, а кто куда. Наслышанные о крутом нраве узурпатора, они предпочли оказаться подальше, чтобы не рисковать. Это правильно. Не хватало ещё, чтобы на головы нашим бойцам падали отрубленные головы их жён и детей.

Мы ехали в повозке, одной из четырёх, что остались в караване. Мы — это я и Жанна, у которой на руках, как и раньше сидел Андрей. Его она оставлять не захотела, хотя была возможность отдать в многодетную семью беженцев.

— Ещё чего? — заявила она. — Где я его потом искать буду? Пусть со мной будет, отобьёмся, я в это верю. Там на месте сдам в семью, и буду навещать каждый день.

С такими мыслями мы двигались на север. Наследный принц носился вдоль колонны на белом коне, охотно позируя перед электоратом, а попутно разбираясь с заторами посредством мата и пинков. Благо, дорога большей частью проходила по безлесной равнине, а потому любую поломку можно было просто объехать по обочине. Дорога рассчитывалась на два дня, завтра к вечеру должны прибыть на место.

К вечеру встали на ночлег в чистом поле, тут же организовали полевые кухни, то есть, не настоящие кухни, конечно, просто соорудили треноги и поставили котлы на кострах, в который через полчаса уже бурлило вкусное мясное варево. Настроение у солдат было неплохое. Все знали, что скоро в бой, возможно, кто-то умрёт, но заранее себя хоронить никто не торопился. Крейг разрешил выдать по солидной порции крепкого вина, которое тоже везли в повозках, отчего нестроение личного состава пошло в гору стремительно. При этом бургомистр (он отправился с нами, чтобы не попасть на плаху по прибытии самозванца) с несколькими стражниками строго следил за дисциплиной.

А мы собрались в командирской палатке. Крейг сидел за крепким дубовым столом, рядом с ним стояли двое пожилых рыцарей, непонятно откуда прибившихся к нам.

— Присаживайтесь, друзья, — он широким жестом указал на стоявшие вдоль стола сидения. — Я хотел бы услышать ваши соображения насчёт обороны крепости.

— Излагать их будет удобнее, когда мы увидим саму крепость, — объяснил Модест. — Пока можем предложить только одно: убивать с большого расстояния всех, кого увидим.

— Это уже немало, — заметил Крейг с некоторым удовлетворением. — Каждый убитый враг приближает нас к победе.

— А какие орудия будут применять враги? — спросил Доцент, лучше других подкованный в этом вопросе.

— Камнемёты, тараны, осадные лестницы, — начал перечислять наследник. — Могут попытаться сделать подкоп под стены. Вряд ли они придумают что-то новое.

— А на какую дальность обычно бьёт камнемёт? — снова уточнил Доцент.

— Самый мощный из тех, что я видел, бросал камни примерно на восемьсот шагов, — поведал Крейг, вспомнив свой богатый боевой опыт. — Но не думаю, что такой будет у них, дерево здесь редкость, всё придётся возить издалека, скорее всего, соорудят орудия поменьше.

— А что собой представляет таран? — спросил Модест.

— Избушка на колёсах, — объяснил Доцент. — С толстыми стенами, хорошо защищённая от стрел, обшитая мокрыми шкурами, чтобы нельзя было поджечь. Внутри окованное железом бревно на цепях и два десятка работников. Могут пробивать ворота, могут и стены, в Ормусе они не особо прочные.

— Пушка возьмёт? — все повернулись к Серому, который уже прочно занял должность главного артиллериста.

— Ядром-то? Запросто, это же дерево, да и пуля винтовочная, скорее всего, возьмёт.

— В любом случае, — вставил слово Кирилл. — После начала осады все ворота следует завалить камнями и брёвнами так, чтобы выбить их было невозможно. Они вообще не должны открываться ни с той, ни с этой стороны.

— Об этом вы могли бы не напоминать, — Крейг улыбнулся. — Мне, несмотря на молодость, приходилось брать крепости приступом, приходилось и оборонять их. Так делается всегда.

— А есть в крепости потайные ходы? — уточнил Модест.

— Разумеется, правда, я их расположения не знаю, но городское начальство должно показать. Вы, я думаю, опасаетесь предательства. Я тоже опасаюсь, не хотелось бы повторить ошибку отца, поэтому все тайные ходы будут охраняться верными людьми.

— А за неимением таковых лучше ходы засыпать камнями, — предложил я.

— Можно и так, — спорить он не стал.

— Когда прибудет ваш дядя? — спросил Кирилл. — От него были какие-нибудь вести?

— Я отправил ему сообщение через амулет, — вступил в разговор Регис, до того молча сидевший в дальнем углу. — Получил от него ответ, больше связи нет, нам остаётся только ждать.

— А что он ответил? — с подозрением спросил я, не хватало ещё, чтобы мы остались без помощи из-за того, что старик чего-то не понял или понял неправильно.

— Что герцог Ростан поднимает все имеющиеся в западных провинциях войска, садит их на коней и следует ускоренным маршем к нам, прямиком сюда.

Что же, неплохо. Двойного толкования фраза не допускала, раз сказал, значит, придёт.

— Разумеется, говорить о победе не приходится, своих сил слишком мало, — объяснил принц. — Наша задача, помимо того, чтобы просто остаться в живых, состоит ещё и в том, чтобы сковать силы противника, измотать их и нанести большие потери, армия у дяди примерно вдвое меньше, нам следует уравнять их шансы. В этом я полагаюсь на вас.

— Сделаем, — буркнул Лысый, дослушав перевод. — Надеюсь, еды нам на месяц хватит?

— Я тоже на это надеюсь, — Крейг вздохнул. — Запасы планировались на месяц и две недели, да ещё то, что хранится в самом городе. Если дядя Ростан задержится, то, боюсь, нам придётся туго.

— Значит, надо сделать так, чтобы город деблокировался раньше, — сделал вывод Модест. — Теперь разрешите идти?

— Если никаких замечаний больше нет, идите, — великодушно разрешил принц. — Когда будем на месте, поговорим ещё раз.

Мы отправились к себе, в лагерь из поставленных квадратом фургонов. В одном из них сейчас хранилось золото. Много золота, каждому хватит на всю жизнь, если особо не шиковать. Скорее всего, даже реализовать столько не сможем, часть ляжет мёртвым грузом до лучших времён. Но между нами, золотом и беззаботной жизнью лежат тысячи километров пространства и тысячи врагов, которые не прочь содрать с нас кожу и посадить на кол. Осталось выдержать долгую битву, остаться в живых, а потом проехать обратный путь со всеми его превратностями.

С этими мыслями я завалился спать, другие спали снаружи, только Жанне с ребёнком выделили место в пустом фургоне, а я, стало быть, в качестве обогревателя к ним.

Утром вышли ещё затемно, ночью прибыл гонец, сообщивший недобрые вести, что передовые отряды узурпатора уже начинают прочёсывать местность, двигаясь от столицы во всех направлениях. Скоро выйдут на след войсковой колонны, которую спрятать не получится. Думаю, теперь добраться до города мы успеем, а вот готовить его к обороне придётся уже на ходу. Могут, конечно, и в пути догнать, но немногочисленный авангард мы легко отобьём.

Сам город показался к вечеру следующего дня. Бургомистр не врал, когда говорил, что крепость стара и мало приспособлена к обороне. Стены города Ормус явно знали лучшие времена, теперь же блоки серого гранита основательно выветрились, покрылись трещинами, а кое-где успели обвалиться, к счастью, не до основания. Сейчас эти проломы наспех заделывали брёвнами.

Как бы то и было, а лучше у нас ничего не было. Принц тогда верно заметил, что стены у города «хотя бы есть». Ещё одна хорошая новость открылась тогда, когда мы, уже оказавшись в городе, поднялись на стену. Основатели города были людьми практичными и планировали в том числе и такие ситуации, там, где недостаточно стен, его будет защищать сама природа. С востока город огибала река, не особо широкая, метров семьдесят всего, зато глубокая и с очень быстрым течением. Кроме того, температура воздуха сейчас колебалась в районе нуля, а потому на этой реке постоянно намерзал тонкий лёд, который потом трескался и снова намерзал. Переправиться через такую реку без специальной подготовки не получится, ни пешком по тонкому льду, ни вплавь по воде, а потому нападения с этой стороны можно не ожидать. Обстрел стен отсюда тоже затруднителен, на противоположном берегу имелось чудовищное нагромождение камней, не горы, а именно скопление крупных валунов, некоторые из которых имели размер крестьянского домика, через которое даже пехота пройдёт с трудом. И тянулся этот завал на несколько километров от реки, видимо, когда-то местным ледником принесло. Никакие камнемёты здесь установить не получится.

Отсюда следовало, что оборонять нам придётся меньше половины периметра стен, что не могло не радовать, учитывая нашу малочисленность. Сам городок ничего особенного собой не представлял. Небольшое поселение ремесленников, населения тысяч пять, да и тех сейчас не наберётся, поскольку часть жителей, прослышав о грядущих событиях, поспешила эмигрировать куда подальше. К счастью для нас, уехали в основном женщины, старики и дети, а мужчины, способные держать оружие, остались на месте. Сам город явно сейчас был в упадке, а доходы бюджета непозволительно низкими, каменные дома не превышали трёх этажей, и даже городская ратуша, где сейчас располагался штаб обороны, выглядела донельзя убого, обшарпанные стены и треснувшие стёкла в окнах, там даже двери были ветхими.

Пока не село солнце, мы поспешили проинспектировать стены города. Высота стен была приличной, около пятого этажа, в целом, неплохо, хотя при желании можно забраться с помощью приставной лестницы и даже прочной верёвки с кошкой. Но на это есть мы, как раз для того, чтобы отбить охоту всем желающим попрактиковаться в альпинизме. По верху шел ряд зубцов, опять же сломанных через один, а с внутренней стороны проходила довольно широкая площадка, метра в четыре шириной, где и будут размещаться защитники. Тоже удачная задумка, при такой площади ворвавшийся на стену супостат будет иметь дело не с одним-двумя защитниками, а сразу с десятком, чего, скорее всего, не переживёт. Можно ставить по стенам группы быстрого реагирования, чтобы выдвигались к месту прорыва и давили противника числом.

Город со своей стороны выставил восемь сотен воинов, тоже немало, учитывая тех, кого привели мы, правда, этот призывной контингент особым качеством не блистал. Больше половины были уже стары, а кто-то наоборот слишком молод. Но это не так страшно, те, кто не может сражаться, смогут подавать воинам стрелы, держать щиты и заряжать камнемёты. Последних в городе имелось всего три штуки, это были классические требушеты, тоже довольно старые, но дерево крепкое, можно надеяться, что на несколько выстрелов их хватит.

Сейчас под стенами активно кипела работа, причём, в буквальном смысле кипела, на стену поднимались большие котлы, в которых будут кипятить смолу, или масло, или даже простую воду, которая тоже ничего хорошего осаждающим не принесёт. Оставалось надеяться, что на период осады нам хватит топлива, леса в этих местах мало, но, насколько я знал, местные умели использовать каменный уголь, который добывали где-то неподалёку.

Наша команда собралась на стене и приступила к совещанию.

— У кого какие мысли? — спросил Кирилл, оглядывая группу, в руках командир держал блокнот и карандаш, чтобы записывать наши умные мысли.

— Мы с тобой сядем по центру, вон там, — Лысый указал на башни, что венчали городские ворота. — Справа и слева, оттуда вид отличный. Тут расстояния не такие большие, километра не будет, а значит, достать сможем любого.

В самом деле, поле предстоящего сражения было невелико, чуть дальше начиналась череда холмов, думаю, там и будет располагаться лагерь противника, а если подумают разместиться ближе к стенам, наши снайперы быстро убедят их его перенести.

— Что с воротами? — уточнил Модест.

— Сейчас их завалят намертво. Я уже узнавал, — объяснил Кирилл. — Вторые уже перекрыты. Теперь даже в случае предательства никто не сможет их открыть.

— Надо постараться, чтобы там осталась одна амбразура, — заметил пулемётчик, немного подумав. — Такая, чтобы человек пролезть не мог, а из пулемёта стрелять было можно.

— Хорошо, озадачу местных инженеров. Что-то ещё?

— Пушка, — сказал Серый. — Сейчас делают колёсный лафет, я им чертёж набросал в общих чертах, обещали сделать. Она у нас одна, придётся постоянно перемещать. Ещё заказал местным кузнецам железную картечь, сказали, что будет.

— А что с мостом? — спросил Доцент, показывая вниз.

Вопрос уместный, вокруг города имелся ров, ширина его составляла где-то метра четыре, и глубина столько же, к тому же сейчас его активно углубляли горожане с лопатами. А через ров к воротам вёл широкий каменный мост, хотя по-хорошему на его месте должен был быть подъёмный на цепях.

— Может, разломать заранее? — спросил я.

— Не стоит, — Модест улыбнулся каким-то своим мыслям. — Пусть идут с тараном, я их в воротах встречу.

— Собственно, если будет не нужен, можно будет просто разнести его из пушки, — вставил своё слово артиллерист Серый. — Там, если хорошо попасть, одного снаряда хватит за глаза.

— Мне бы миномётов батарею, да мин вагон, я бы всех врагов мигом обнулил, — мечтательно проговорил Лысый.

— Ты миномётчик что ли? — уточнил я.

— Было дело батареей командовал, — нехотя ответил он. — Потом меня комиссовали по ранению, пенсию получал. Давно это было, лет двадцать пять с лишним.

Вот так открываются неизвестные стороны биографии коллег.

— Минировать что-то будем? — спросил Лёва.

— Однозначно нет, — Серый зарубил инициативу на корню. — Пороха катастрофически мало. Весь пойдёт в пушку. Есть несколько тротиловых шашек, попробуем сделать бомбы, но потом, посмотрим, как лучше применить.

— А как лучше? — уточнил Кирилл.

— Предлагаю сделать какое-то подобие шрапнели. — Выдал свежую идею Лысый. — Вот эти здоровые дуры, катапульты или как они там называются, на них кладём бочку с рубленым железом, а в центр бочки кладём шашку, поджигаем фитиль и бросаем. Как раз на тот случай, если массой попрут.

— Неплохо, — констатировал Кирилл. — Надо местных ремесленников озадачить.

— А в остальном, будем просто метко стрелять, — закончил Модест. — Два снайпера, пулемёт. Остальные тоже в стороне не останутся. Плюс на ближней дистанции арбалетчики работать будут, я узнавал, у них на одного стрелка по полтора арбалета приходится, да и с боеприпасами проблем никаких нет.

— Сдаётся мне, — Серый повернулся к Семёну. — Надо и нам в снайперы переходить, достаём оптику.

Хорошая идея, если есть оптика, то лучше её использовать. Тем более, что к их карабинам отлично крепится всё, что только может измыслить извращённая фантазия стрелка. А дистанции, как я понимаю, будут вполне доступные для их карабинов.

— Только я без работы останусь, — заметил Лёва, державший в руках двустволку.

— На тебе дроны, не забывай, — ответил Кирилл, — будешь ими заднюю стену контролировать, не сомневаюсь, что враги попытаются и оттуда атаковать.

Кстати, да, то, что место неудобное, не значит, что враг не попытается там пройти. Особенно после того, как неоднократно обломается в удобном месте. Надо будет какой-то резерв там держать, человек на полсотни, стена всё же не немаленькая, пока мы туда добежим, может быть поздно. Впрочем, на плотах и лодках через реку не перебраться, снесёт сразу, только полноценный мост наводить, а сделать это быстро и бесшумно никак не выйдет, можно до поры прятаться за камнями, но дрон смотрит сверху, от него не скроешься.

— Если пока больше никаких замечаний нет, — Кирилл закрыл блокнот, а карандаш спрятал в нагрудный карман камуфляжной куртки. — Можете разойтись, вас всех определили на постой в домах, спросите у местного старосты.

Место, где мне предстояло отдыхать от ратных подвигов, удачно расположилось всего в двух шагах от стены, тесная квартирка на первом этаже старого каменного дома. Когда я пришёл туда, там уже вовсю хлопотала Жанна.

— Проходи, сейчас ужин подам, правда, я тебя раньше ждала, там всё остыло, но лучше, чем ничего.

Неподалёку на полу сидел Андрей, который старательно пытался разгрызть деревянного человечка.

— Я договорилась, — она поставила на стол тарелку с кашей, после чего стала разрезать ножом большой караван хлеба. — Тут, в соседнем доме, госпиталь соорудят. Я там всем рулить буду, ещё пару местных коновалов мне в помощь отдадут, ну и женщины на подхвате будут. Сейчас в местной винокурне ударными темпами гонят самогон и бинты готовят километрами. Лекарств мы взяли с избытком, постараюсь, чтобы никто хотя бы от заражения не умер.

— А ребёнок где будет? — я скосил глаза на Андрея, который выбросил игрушку в угол и теперь старательно хватал меня за штаны, требуя взять на руки.

— Хозяйка дома тут осталась, она присмотрит, у неё своих четверо, все уже выросли, так что особо не обременим. Да и я регулярно появляться буду, не всё же время мне с ранеными сидеть. Да и не факт, что они скоро появятся.

Я посадил ребёнка на колено, а свободной рукой взял ложку.

— Будем надеяться, — что я ещё мог сказать.

Вопреки ожиданиям, наши враги не особо спешили, под стенами они появились только на четвёртый день. Сначала это были несколько конных разъездов, рыцари в броне. Атаковать город своими силами они, естественно, не собирались. Просто проскакали мимо, поглядели с безопасного (как они сами думали) расстояния на запертые ворота города и отправились обратно для доклада командованию. Мы даже стрелять в них пока не стали, потом сюрприз будет.

А часа через три стали подтягиваться основные силы. Не только конница, но и немногочисленная пехота, а где-то вдалеке сейчас разгружался многокилометровый обоз со всем необходимым имуществом. Очень скоро в окрестностях города стало людно. Но это и немудрено, восемь тысяч воинов предполагают вдвое больше обслуживающего персонала, а ещё обозные, строители, инженеры, лекари, конюхи и куча всех остальных. Можно сказать, что вокруг города вырос второй город, раза в три больше первого, а то и в четыре.

Чуть позже, когда день уже клонился к закату, стали появляться первые шатры. Я с удовлетворением отметил, что они, ничего не опасаясь, разместили свой лагерь довольно близко от городских стен, арбалетный болт и камень не достанут, а для снайперской винтовки эти пятьсот-шестьсот метров — вообще не расстояние, учитывая, что наши снайперы дело знают, да и оптика у них первоклассная.

В первую ночь никаких действий никто не предпринимал, но вся округа осветилась огнями бесчисленных костров, возможно, даже специально разжигали больше необходимого, чтобы произвести впечатление на нас. Впрочем, мы и так знаем, что их много. При этом, глядя на ночную иллюминацию, наш Модест ласково погладил пулемёт и высказал одну оптимистическую мысль:

— Кто же их всех хоронить-то будет?

Мысль здравая, как бы ни повернулся штурм, трупов точно будет в избытке, скорее всего, и убирать их будет некому, хорошо, что сейчас холодно. А скоро начнёт теплеть, весна здесь ранняя, уже к концу февраля всё начинает таять, а среднесуточная температура воздуха стабильно поднимается до плюсовой отметки, вот тогда вокруг города будет стоять страшный смрад, а в худшем случае начнутся эпидемии.

Утром из лагеря явились послы. Собственно, мы их уже давно ждали. Я грешным делом надеялся, что на переговоры прибудет самозванец собственной персоной, тогда мы его быстро завалим, и дело будет решено, нет претендента на престол, воевать не за кого, а потому армия просто разойдётся, ну, или перейдёт на службу к победителю.

Увы, императорский племянник оказался не таким дураком. К стене подъехали два рыцаря в позолоченных доспехах и без шлемов, а позади них стоял герольд, или не герольд, а просто человек с флагом, на котором был намалёван замысловатый герб, вмещающий полдюжины животных, стрелы и какие-то совсем непонятные узоры чёрной краской на белом фоне. Должно быть, это и есть герб самозванца.

— Это он? — с надеждой спросил Кирилл у стоявшего здесь же неподалёку Крейга. Командир при этом не отрывался от прицела.

— Нет, это просто два барона, не особо знатных и не особо богатых, поступившихся своей родовой честью и вставших на его сторону, — угрюмо ответил принц, — но, даже если бы сюда прибыл он сам, я всё равно не разрешил бы вам выстрелить. Это послы, они прибыли для переговоров, и их нельзя убивать.

Кирилл уставился на него непонимающим взглядом.

— В отличие от Ангвара, у меня есть честь, — просто и понятно объяснил принц.

— Нам нужно поговорить с принцем Крейганом, — громко заявил тот, что стоял справа, упитанный, лет тридцати на вид, светловолосый и с отчетливыми следами многодневного запоя на опухшем лице. — Меня зовут барон Эндер, я — посол нового императора Ангвара Первого, прибыл озвучить его предложение.

— Я знаю, кто вы, барон, нам приходилось встречаться раньше, — Крейг высунулся из-за стены в полный рост, что, на мой взгляд, было весьма опрометчиво, хоть противник и не располагал огнестрельным оружием. — А вот императора Ангвара не знаю. Мне знаком только подлый узурпатор, убивший своих родственников и надевший на себя корону, которая ему не принадлежит.

— Мне было приказано не обращать внимания на ваш надменный тон, — с видом раздувшейся жабы сообщил барон, хотя голос его предательски дрогнул. — Я прислан сюда моим повелителем, чтобы предложить вам почётную сдачу в плен. Повелитель великодушно обещает сохранить вам жизнь.

Крейг сатанински расхохотался.

— Обещает? Это обещает тот самый человек, который подло убил собственного дядю, а потом и двоюродного брата? Увольте, барон, я не собираюсь даже выслушивать подобные предложения от людей без чести, клятвопреступников и убийц. А вот вы моё предложение выслушаете: я со своей стороны Ангвару ничего обещать не буду, ничего, кроме долгой и мучительной смерти, которую он вполне заслужил своими злодеяниями. — На лице принца не дрогнул ни единый мускул, зато от его тона пробирала дрожь. — Если же он хочет сохранить свою жалкую и никчёмную жизнь, то пусть лучше бежит из страны куда-нибудь подальше, если успеет быстро пересечь границу, преследовать его я не стану.

— На что вы надеетесь, принц? — в разговор вступил второй рыцарь, старше первого лет на десять, худой, чисто выбритый и с обильной проседью в коротко стриженных волосах, в сравнении с первым он отличался большей сдержанностью, хотя тоже старался подпустить надменности в голос, намекая на то, что они — хозяева положения. — Здесь с нами восемь тысяч одной только тяжёлой конницы, вам против них не устоять, маги вам больше не помогут по той причине, что их нет в живых. Или вы надеетесь на ветхие стены этого крошечного городка? Так это напрасно, всё, что они вам дадут, — это отсрочка на неделю, пока мы не начнём штурм.

— Скажите, вы намеренно опускаете правильное обращение, барон? — теперь уже и принц не выдержал, старательно скрываемые чувства нашли дорогу на поверхность, голос его содрогался от презрения, а лицо перекашивала гримаса, создавалось впечатление, что он говорит с натуральной кучей дерьма или долго пролежавшей падалью. — Это вам тоже приказал ваш хозяин, или вы сами решили взять оскорбительный тон? Что же до вашей конницы, то я почему-то вижу совсем немного гербов. Отчего так, скажите, барон? Или большинство благородных родов отказались признавать нового императора, и вам пришлось обратиться к услугам презренных наёмников, тех, кому безразлична сторона, за которую они воюют? А если так, то как вы потом станете приводить Империю к покорности?

— Представители благородных родов сейчас лежат в земле, а на их место назначены другие, — процедил сквозь зубы барон Эндер, на лице его так и читалось «да, я говно, и что вы мне сделаете», — а отдельных рыцарей мы приведём к присяге позже, или же они лягут на плаху.

— Только это вы и можете предложить, — Крейг пожал плечами, — лечь на плаху или пресмыкаться перед ничтожеством.

— В противном случае наш повелитель велел передать: если вы не сдадитесь до завтрашнего утра, он сравняет этот жалкий городок с землёй, а всех, кто там есть, предаст лютой смерти, будь то женщина, ребёнок или старик.

— Отличного императора вы себе выбрали, назовите его Ангвар Добрый, — ответил Крейг уже абсолютно равнодушным тоном, хотя вид его говорил о сильнейшем волнении. — А теперь убирайтесь отсюда, барон, я вас услышал, более того, я вас запомнил, а потому искренне советую вам пасть в предстоящей битве, только так вы сможете избежать мучительной смерти от пыток.

Барон раскрыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но принц его перебил:

— Убирайтесь, говорю я вам, у моих людей терпение не железное, только мой приказ не позволяет им убить вас прямо сейчас, но долго они не выдержат.

Оба посла развернулись и медленно, пытаясь сохранить остатки достоинства (которого у них сроду не было), отправились обратно в свой лагерь.

— Спроси у него, с какого момента их валить можно? — обратился к Кириллу Лысый, не отрываясь от прицела.

— Ни с какого, они должны передать послание своему начальнику, — ответил Кирилл, ни к кому не обращаясь.

Некоторое время мы молча смотрели вслед удаляющимся послам. Потом Кирилл опустил винтовку и спросил Крейга:

— Что вы говорили про наёмников?

— Эти люди, — Крейг указал рукой в латной перчатке в сторону лагеря противника. — Не рыцари, таковых там от силы пятая часть, скорее всего, даже меньше. Остальные — наёмники, в том числе иностранные.

— Это хорошо или плохо? — не понял Кирилл.

— В бою они ничем не уступают рыцарям, даже превосходят кое в чём, вот только боевой дух у них низкий, их наняли за деньги, поначалу, скорее всего, платили обещаниями, но теперь, когда в руках Ангвара государственная казна, накопленная поколениями предков (пусть пока и не вся), он сможет с ними расплатиться. Кому-то мог пообещать титул и свободное поместье, которых после войны освободится много.

— Но мёртвым деньги не нужны, — вставил своё слово я.

— Именно, — принц через силу улыбнулся.

— А рыцари? — снова задал вопрос Кирилл. — Что с благородным сословием?

— Высшие аристократы Империи убиты почти поголовно, а те, кто жив, находятся в стане врага. Но на местах остались малолетние наследники убитых и множество вассалов, тех, кто не дотягивал происхождением до того, чтобы быть приглашённым на совет в столицу. Они живы, извещены о произошедших событиях и уже потихоньку начинают реагировать. Уверен, найдётся тот, кто соберёт их в армию, а потом приведёт сюда. Возможно, они придут нам на помощь даже раньше дяди Ростана.

— Было бы неплохо, — согласился Кирилл, мысль о возможном прибытии помощи отчего-то не особо его обрадовала.

— Когда мы победим, — проговорила стоявшая за нашими спинами Жанна, — отдайте эту тварь мне. Я сама хочу его убить.

— ??? — мы все обернулись с вопросом в глазах.

— Он угрожал моему ребёнку, — сказала она каким-то безразличным тоном, а в глазах поблёскивал огонёк безумия. — Я — медик, я справлюсь лучше палачей.

— Так я и сделаю, — с улыбкой ответил Крейг, выслушав перевод. — Если злодей Ангвар живым попадёт в наши руки, я отдам его вам и позволю делать всё, что захотите.

Жанна удовлетворённо кивнула.

— Всё, совет окончен, они нападут завтра, — сказал Крейг, разворачиваясь. — Пока готовьтесь, советую поспать, в ближайший месяц спокойного сна не будет.

Принц ушёл в свои временные покои, а мы ещё на какое-то время задержались на стене.

— Лёва, подними дрон, — приказал Кирилл. — Надо осмотреть их лагерь. Заодно прикинем численность.

С дроном возникли кое-какие трудности. Как и с остальной электроникой. Генератор пришлось переделать на ручной привод. А командиры ополчения выделили нам полдюжины доходяг из нестроевых бойцов, которые по очереди крутили ручку. Когда один выбивался из сил, его место занимал второй. Таким образом у нас получалось всю электронику держать заряженной, а дроны могли летать сколько угодно, пока оператор был на месте.

Столпившись возле Лёвы, мы смотрели на меленький дисплей. Высота полёта составляла метров сто, специально чтобы не достали стрелами (если кому-то придёт в голову стрелять в маленькую точку в небе), а потому весь вражеский лагерь можно было окинуть взглядом. Почти ровные ряды палаток, примерно человек на десять каждая, сходились к одному центру, причём, по мере приближения к нему, ткань становилась всё роскошнее, а сами палатки больше размером. Но таких было немного, а ещё меньше было флажков с гербами, это принц верно подметил, аристократия в Империи и правда сильно сократилась в числе. На несколько палаток полагался один небольшой просвет, где сейчас устанавливались котлы над кострами, ну, да, война войной, а обед по расписанию. По периметру лагеря стояли телеги, на них подвозили припасы, а теперь они выполняли функцию временного укрепления. С нашей стороны их не было, чтобы не мешать завтрашнему наступлению.

— Надо полагать, их босс сидит здесь, — Кирилл указал пальцем на центральный шатёр, который примерно в четыре раза превышал размерами остальные, а снаружи был обшит золотыми узорами, потом перевёл свой взгляд с экрана на вражеский лагерь в реале и добавил: — даже отсюда видно краешек.

— Можно попробовать, — согласился Лысый, — наудачу, всадим туда по десятку пуль, всё само собой и решится.

— Побережём пули пока, — Кирилл покачал головой. — Завтра с рассветом начнётся проба сил, попробуют нахрапом взять, надо сделать так, чтобы как следует кровью умылись. Тогда уверенности в себе убавится, возьмут в осаду, начнут орудия готовить, а там, глядишь, и помощь к нам придёт.

— Когда стрелять уже будем? — спросил Лысый, потирая руки.

— Завтра, вот построятся перед атакой, тогда и начнём. А потом, после атаки, будем вести беспокоящий огонь, как ты сказал, будем отстреливать самых борзых.

— Пушка отсюда достанет, — заметил Серый. — Даже если картечью стрелять. Навесом только, но с дрона можем корректировать.

— Не прокатит, точно говорю, — хмуро проворчал Лысый, который, как мы уже поняли, в баллистике соображал неплохо. — Достать туда, может, и достанет, но заряд слабый, ствол гладкий, да и сами снаряды несовершенны, там такая точность будет, что хоть закорректируйся, стрельба наудачу, не более того. Можно, конечно, попытать счастья, да только пороха у нас столько нет. Ну, и орудие побольше не помешает.

— Ну и чёрт с ним, — махнул руками Кирилл, — оставим порох на отражение атаки. Пулемёта надолго хватит?

Модест вздохнул.

— Я его на прочность не испытывал, жалко, он у меня один, а так, смотря как стрелять буду. Но выстрелов сто пятьдесят точно должен выдержать, может, двести, если без остановки не палить. Так что одну атаку попробую отбить, а потом минут пять ему остывать, а лучше десять. Учитывайте это.

— Из пушки с какой скоростью стрелять получится? — вопрос предназначался Серому, но тот отчего-то кивнул на обычно молчаливого Семёна.

— Нууу… — протянул тот, что-то подсчитывая в уме, — порох расфасован в пачки, картечь в банках, снаряды входят легко, затравку насыпать — секунды три-четыре. Короче, раза два в минуту сможем палить, если просто стрелять. С тщательным наведением, конечно, реже.

— Командование обещало к вам помощников приставить, всё, что не требует мозгов, перекладывайте на них, — сказал Кирилл.

Семён снова задумался, соображал он здраво, но мыслительный процесс был растянут по времени.

— Тогда, думаю, и три выстрела осилим, вот только пороха хватит на десять минут боя.

— Это на крайний случай, если трупами заваливать станут, — объяснил Кирилл. — Наша задача — не столько перебить всех, сколько напугать. Вот они увидят гору своих трупов, впечатлятся и повернут назад, и никакой лжеимператор их в атаку идти не заставит. А тот факт, что порох у нас был последний, им знать совсем не обязательно.

Что будет, если они не впечатлятся, я представлять не хотел.

— И последнее, — добавил Кирилл, прежде, чем мы начали расходиться. — Не забывайте, что мы не одни. За спиной у нас полторы тысячи хоть и плохих, но воинов, у который примерно четыреста тяжёлых арбалетов, прорва луков и десятки тысяч стрел. Если каждая десятая стрела убьёт или ранит хоть одного из врагов, то война, считай, выиграна.

Ну, да. А ещё горячая смола на макушку. Короче, страшно, но должны удержаться. А если не удержимся…

Об окончании срока ультиматума нам возвестили протяжные звуки трубы, громко заигравшей в лагере осаждающих через час после рассвета следующего дня. Наш Лёва занимался исключительно разведкой (по причине полной своей бесполезности в качестве стрелка), коптер почти постоянно висел в небе, выдавая качественную картинку.

Поначалу на той стороне сновали туда-сюда кавалеристы, в полной броне и с копьями. Но это явно была ещё не атака, атаковать будут пешие, скорее всего, с лестницами и верёвками. А лошадь, даже рыцарская, насколько мне известно, по стенам лазить не умеет.

Так и вышло, очень скоро часть рыцарей спешилась, откуда-то из глубокого тыла появились длинные осадные лестницы из жердей, выглядели они довольно непрочными, но, надо полагать, профессиональные воины знают, что делают. Часть пехотинцев взяла большие щиты, чтобы прикрывать себя и того парня, который лестницу несёт. Щиты, естественно, деревянные, явно только что сколочены, такие и от стрел не факт, что защитят, а от пуль и подавно.

Всё это бронированное великолепие быстро построилось коробочками и двинулось в сторону города. Камера дрона, ведомая твёрдой рукой оператора, следовала за ними неотступно. Но едва колонны вошли в зону уверенного поражения, раздались выстрелы, это Кирилл и Лысый как раз начали обнулять поголовье самых борзых. Таковыми оказались идущие впереди. Двое бойцов синхронно упали на подломившихся ногах, помимо прочего создав затор по ходу движения и едва не заставив идущих следом уронить лестницу.

Наблюдая за этими событиями в бинокль, я отметил, что эта банда отнюдь не обучена воевать в пешем строю. Даже ходить в ногу толком не умеют. Каждый по отдельности, возможно, отличный боец, но действовать именно группой, как когда-то действовали ландскнехты нашего мира, они не смогут, при контакте с врагом такой строй неизбежно сломается и рассыплется на поединки. Он, собственно, уже сейчас ломается, поскольку не приученная к строю толпа элементарно топчет друг друга, наступая на ноги. В задних рядах даже драка вспыхнула, когда два благородных сеньора не поделили место в строю и решили начистить друг другу благородные физиономии.

Снайперы стреляли примерно раз в три секунды, я пытался вспомнить, через сколько перегреется ствол у СВД, точно не помню, но тоже что-то около полусотни выстрелов подряд, дальше теряется точность. Вблизи точность не так важна, но такие эксперименты со стволом точно ни к чему хорошему не приведут, а заменить его нечем. Снайперы — плохое средство для отражения массированной атаки.

Тем не менее, вражеские ряды стали заметно редеть, особенно после того, как Серый и Семён, закончив наводить пушку, схватили карабины с оптикой и тоже начали отстрел. Очень скоро один прямоугольник, поредев уже почти наполовину, просто развернулся и отправился обратно, в сторону лагеря, не обращая никакого внимания на призывы какого-то командира в богатой броне, рядом с которым вертелся оруженосец с флагом. Командир ещё некоторое время ругался и размахивал руками, потом плюнул и двинулся в тыл следом за остальными. Непонятная смерть товарищей, о тела которых они всю дорогу спотыкались, заставила благородных рыцарей (и неблагородных наёмников тоже) вспомнить, кто они такие, и почему не обязаны делать работу презренной пехоты.

Остальные четыре прямоугольника продолжали движение вперёд. Когда они заступили за невидимую черту, Серый отставил в сторону карабин с оптикой, подбежал к пушке и, вырвав из рук помощника фитиль, прижал его к затравке. Изрыгнув облако белого дыма и лишив нас на время слуха, пушка откатилась назад, но хитрая система привязных канатов не дала ей слететь со стены.

— Заряжай! — громко рявкнул Серый, после чего вся обслуга бросилась к пушке.

Я эти действия наблюдал краем глаза, поскольку гораздо важнее было увидеть результат попадания. Результат этот превзошёл все мои ожидания. Крупная картечь выбила в строю большую овальную плешь человек на двадцать, разбив в щепки несколько щитов. Но это было не главное, главным было то, что лестница, предназначенная для штурма стен, оказалась перебита надвое, я даже рассмотрел суету неудавшихся штурмовиков, которые некоторое время метались с обломками в руках, прежде чем сообразили их бросить.

Нападающие прошли ещё одну отметку, теперь уже мою, хоть и мысленную, после чего и я взялся за свой карабин. Триста метров с хвостиком, пусть я не снайпер, но промахнуться по плотному строю сложно, а доспехи, даже пластинчатые, пулю не остановят. Было холодно, но перчатки я снял, чтобы лучше чувствовать оружие. После первых попаданий я заметил, что падают сразу по двое, пули через раз проходят тела навылет и поражают следующего бойца из второго ряда.

Выстрелы гремели один за другим, большой магазин позволял не отвлекаться на перезарядку, у некоторых из наших были наушники, а вот я таким важным девайсом заранее не озаботился. Надо было уши хоть ватой заткнуть перед боем. Слух уже отбило начисто, даже третий выстрел пушки определил только по клубам дыма и содроганию воздуха. Один магазин быстро опустел и упал к моим ногам, я быстро достал из разгрузки второй и вставил его, лихорадочным движением досылая в ствол патрон. Руки немного дрожали, но стрелять это пока не мешало. Враги перестраивались, пытаясь заменить выбывших от моего огня, строй становился всё уже и короче, скоро некому будет нести лестницу.

Когда вниз полетел уже третий магазин (главное — потом их найти), этот строй точно так же, как и предыдущий, развернулся и отправился назад. Пушка несколькими точными попаданиями уничтожила ещё один прямоугольник почти целиком, единицы выживших просто влились в соседние. Кирилл велел им прекратить стрелять, поэтому артиллеристы снова взялись за карабины. Но две оставшихся колонны, несмотря на полное отсутствие шансов, направились к стенам, намереваясь атаковать в районе ворот, а вдалеке уже скакали конные, видимо, желая ворваться в город, когда ворота будут сломаны или открыты изнутри захватившими механизм штурмовиками. А уж там они развернутся, будут рубить направо и налево это зарвавшееся мужичьё…

Наивные, неужели они нас за идиотов держат? Профессиональных вояк среди нас действительно немного. Но ведь есть элементарная житейская логика, ворота — слабое звено любой крепости, а значит, бить будут именно в них. Что сделает в этом случае любой вменяемый командир? Правильно, завалит их к чертям изнутри, чтобы не открывались вовсе, чтобы прочность их была сопоставима с прочностью самих стен. Так мы и поступили, но для благородных это стало откровением.

Справедливости ради, следовало отметить, что кое-какие толковые идеи у наших врагов появлялись. Например, сейчас они решили, что раз их так эффективно (пусть и непонятно чем) обстреливают со стен, неплохо было бы пострелять самим. Открыть, так сказать, подавляющий огонь из всех стволов.

Из лагеря выдвинулось подразделение конных, рыл этак на четыреста в лёгкой броне, быстро доскакали до города, остановившись примерно в ста пятидесяти метрах от городских стен, так же быстро спешились, отдав коней коноводам, выстроились в две шеренги и вскинули длинные луки. Английские йомены, мать их за ногу.

Ко мне с двух сторон кинулись невесть откуда взявшиеся щитоносцы, тут же прикрыв меня домиком из щитов. А потом выяснилось, что кроме нас, у города есть и другие защитники. Я раньше по простоте душевной полагал, что арбалет стреляет бесшумно. Или почти бесшумно, но теперь звук залпа различил даже отбитыми ушами.

Позади нас была поставлена квадратная площадка, на которой сейчас плотным квадратом стояли арбалетчики, которые и дали залп с таким расчётом, чтобы стрелы прошли навесом у нас над головами. Они опередили лучников всего на пять секунд, но этого хватило, чтобы почти половина строя последних легла, как скошенная трава, не успев сделать ни одного выстрела.

Остальные выстрелить успели, дождь из стрел прошёлся точно по стенам, но щиты имелись почти у каждого защитника, поэтому потери были минимальны. Наши арбалетчики не успели ещё перезарядиться, когда в дело вступил новый, ранее не учтённый фактор. Наш бородатый пулемётчик, до того остававшийся неслышным, дал первую очередь. Короткую очередь, всего на три патрона. Она легла перед строем лучников с небольшим недолётом, в два-три метра. А вот следующая пошла точно, начав собирать страшный урожай.

Лучники падали один за другим, строй для пулемёта — лакомая цель, промахнуться при всём желании невозможно. Почти половину удалось срезать, прежде чем до них дошло, что по их душу пришла сама смерть, а спасение их исключительно в бегстве. Побросав луки, они кинулись обратно, вот только добежать получилось у единиц, спасли неровности местности и то, что Модест экономил патроны.

И тем не менее, настырности нашим оппонентам было не занимать, две оставшихся лестницы всё же прислонились к стене, а по ним вверх полезли решительные граждане в полном латном доспехе, вооружённые мечами и боевыми топорами. Взяв прицел наискосок от стены, я стал обстреливать лестницу сбоку, стрелять было неудобно, попадал через раз, но даже так напор врага серьёзно ослабел. Автомат в руках был уже порядком раскалён, но пока огнём не плевался, осталось немного, потом, когда отобьёмся, дам ему остыть.

Чуть позже к обстрелу присоединились и остальные члены группы, в итоге на стену всё же прорвались около трёх десятков рыцарей, они оказались первоклассными бойцами, любой мог в открытом бою одолеть хоть пять простолюдинов, вот только открытый бой — это не про нас, мы сюда не за тем пришли. Каждого из них буквально облепила масса защитников, не давая даже поднять меч, потом валили на каменный пол, следовал широкий замах алебарды, иногда ещё один, контрольный, после чего благородный рыцарь благополучно отправлялся в верхнюю тундру. Однако. Зря я этих парней недооценивал.

На этом боевые действия закончились. Продолжалось всё это минут двадцать, не больше, хотя на часы никто не смотрел. Теперь, когда враг откатился на исходные (у кого получилось, а таких было немного), чтобы зализывать раны и считать потери, озадаченно почёсывая железный затылок, подошло время и нам устроить разбор полётов.

Мы снова собрались в круг на том же месте, Лёва, так и не поучаствовавший в битве, запустил второй коптер, я мы стали подсчитывать потери. В первую очередь, материальные, поскольку физически никто из нас не пострадал. Даже стрелы ударили по другим участкам стены. А вот другим повезло меньше, как раз мимо нас проносили раненых, десятка полтора тяжёлых, ещё столько же шли сами, зажимая раны тряпками, а двоих вынесли с закрытым лицом, это холодные. И это от двух залпов, неполных. Оставалось только надеяться, что лучники, которые встречаются редко, у противника были последними, а дальше он будет прорываться исключительно в ближний бой.

— У кого чего и сколько ушло? — первым делом спросил Кирилл, окидывая взглядом команду.

При ближайшем рассмотрении самым расточительным оказался я, отстреляв в бою в общей сложности сто четыре патрона. С другой стороны, ничего ужасного в этом нет, за исключением нагрева ствола, но и он был вполне терпимым. Я ведь видел, что ни одна моя пуля не прошла мимо строя вражеских солдат.

Остальные потратили куда меньше, учитывая, что перезаряжалось их оружие гораздо медленнее. Даже Модест расстрелял до конца только один «бубен» из своего пулемёта.

— Что с пушкой? — спросил командир у Серого.

— Целая, — он пожал плечами и подозрительно посмотрел на орудие. — Чего ей сделается?

— Я не про то, заряды ещё остались?

— Ах, это. Тринадцать раз выстрелили, почти половина боекомплекта. Но это нестрашно, маг наш говорил (кстати, где он?), что в городе имеются запасы селитры, килограмм двести или около того, для чего-то она использовалась в хозяйстве. Чуть позже поговорю с местными тыловиками, пусть порох изобретают. А железа в городе точно хватит, тут кузницы большие.

— А не опасно им рецепт давать? — спросил Доцент, который почти весь бой был тихим и незаметным, хотя тоже расстрелял четыре обоймы. — Свою монополию подрываем.

— Они его знают, я уже узнавал, — хмуро сказал Кирилл. — Кроме того, это всё же союзники, а монополии нашей хватит ещё лет на десять, после которых я собираюсь благополучно отбыть на пенсию куда-нибудь в тёплые края.

Тут он решил сменить тему.

— Лысый, что у тебя?

— Там, где пушка прошлась, посчитать не могу, — сказал снайпер, оторвавшись от бинокля. — Там месиво из тел и железа, да ещё деревяшки эти всё засыпали. Но можно с уверенностью сказать, что у врага где-то минус семьсот. Допускаю, что там половина раненых, будут темноты дожидаться, чтобы уползти. Кто-то дождётся, а кто-то кровью истечёт и замёрзнет.

Результат был отличным. Семьсот человек, почти десять процентов их армии. Против двоих наших. А главное — спеси поубавилось ощутимо, теперь атаковать будут с опаской.

— Вы прекрасно себя показали, — сказал незаметно появившийся сзади Крейг (здоровый мужик, весь в железе, а ходит почти бесшумно, видать, на диверсанта учился), — но не забывайте, что людей у Ангвара много и платит он им хорошо, они снова будут атаковать, чтобы заставить их уйти, придётся убить не меньше трети. И это касается только наёмников, те, кто присягнул самозванцу, останутся с ним до конца, им уходить некуда.

— А что с их машинами? — спросил Кирилл. — Когда нам ожидать обстрела?

Это важно, от прилетевшего камня размером с холодильник, за щитом уже не спрячешься.

— Вы видели их обоз, — принц вопросительно посмотрел на Лёву, который пристраивал на зарядку коптер. — Были там большие деревянные предметы? Брёвна, доски, канаты?

— Там дохрена всего было, — пожал плечами Лёва, — может, машины, может, просто столбы, чтобы палатки ставить. Почти всё в ткань замотано, толком не рассмотреть.

— Если привезли с собой в разобранном виде, сборка займёт три дня, если забыли, придётся везти издалека, это ещё неделя или больше. Особо опасаться не стоит, тем более, я надеюсь, что ваше оружие позволит помешать осадным работам.

— Поначалу поможет, — согласился Кирилл, — но потом, когда они поймут опасность, найдут способы противодействия. Могут окопаться, могут использовать стальные щиты или мешки с песком. Понятно, что додумаются не сразу, какое-то количество мы успеем положить.

— От себя добавлю, что нужно не просто положить, а положить нужных людей, — сказал Доцент, начищавший тряпочкой потроха своего карабина с редким усердием. — Те люди, что собирают камнемётные машины, а потом стреляют из них, — это не простые люди, это дорогостоящие специалисты-инженеры, штучный товар, их очень трудно нанять, если они у врага закончатся, дальше всё пойдёт куда легче.

— Значит, торопиться не будем, — подвёл итог Кирилл, потом повернулся и добавил с неглубоким поклоном: — Можете на нас рассчитывать, Ваше Высочество.

Кое-что наши враги всё же с собой привезли, сооружение камнемётных машин, именуемых также требушетами, началось уже на следующий день после неудачной атаки. На относительно ровном пятачке земли отсыпали щебнем площадку и стали готовить строительство. Наши снайперы, Кирилл и Лысый, великодушно дали им принести материал и даже начать возводить основание. А потом, точно вычислив, кто и работников инженер, а кто чернорабочий, открыли огонь.

Теперь, спустя пару часов, на площадке стояли свежие столбы, примерно на метр заваленные трупами, досталось и инженерам, и рабочим, следом полегли те, кто хотел вытащить раненых, чьи крики боли долетали до стен, потом ещё одна группа, решившая прикрыться большими щитами из досок, несмотря на то, что те уже показали свою неэффективность. Так под этими щитами теперь и лежат.

Камера, установленная на коптер, стабильно транслировала панику в лагере противника, которая ещё более усилилась, когда наши снайперы, не находя подходящих целей вблизи, переключились на сам лагерь, благо, дальнобойность позволяла.

К сожалению, звук камера не записывала, но и так было понятно по человеческой реакции, что дела у нападающей стороны идут совсем не так гладко, как они рассчитывали. Город не собирается сдаваться, гарнизон цел и успешно огрызается, стены рушить теперь стало нечем, в их рядах определённо началось брожение, вызванное неоправданно большими потерями. Не исключено, что следующий приказ атаковать стены наёмники просто проигнорируют. А где-то в обозримой перспективе мелькает дядя Ростан с немаленькой армией, до прибытия которого надо непременно устранить конкурента, именно устранить, физически, чтобы у подданных не осталось выбора.

А всему виной непонятное оружие в руках странных людей, имеющееся у врага, на стене звучит гром, после этого человек падает замертво с дырой в теле. Это даже не магия, поскольку ни одно боевое заклинание не способно действовать на таком расстоянии. Сейчас ещё найдут лекаря, тот поковыряется в телах, вынет сплющенные пули, в итоге неразберихи только добавится.

Очень скоро они затихли, разошлись по шатрам и старались не высовываться, уже ясно было, что снайперы не стреляют на удачу, пытаясь задеть кого-то сквозь ткань шатра, у нас не так много патронов, били только наверняка, так, чтобы уверенно поразить цель.

— В штабной палатке, кажется, что-то затевают, — заметил Лёва, не отрывая глаз от экрана.

— Конкретней, — Кирилл, устав от трудов праведных по отстрелу антисоциальных личностей, теперь сидел на небольшом стульчике и пил кофе из большой алюминиевой кружки, рядом с ним сидел Лысый, тоже с кружкой. — Сколько там человек?

— Я двенадцать насчитал, — сказал Лёва, — тех, что туда вошли, а сколько там до этого было, я не знаю.

— Совещание в штабе, — с интересом проговорил Лысый, который отставил в сторону термос, одним глотком опрокинул в себя успевший остыть напиток и потянулся за карабином. — Предлагаю усложнить им задачу.

Расстояние до штабной палатки было предельное, стрельба будет наудачу, зато может получиться так, что удача нам улыбнётся, и война будет выиграна одним точным выстрелом. И даже если главного злодея не зацепят, можно выключить кого-то из ближайшего окружения, в условиях войны эти потери точно ослабят управление войсками.

Оба снайпера взяли оружие и спешно двинули на позицию. Прицеливание заняло у них минуты две, в течение которых они негромко спорили насчёт каких-то поправок. В итоге каждый остался при своём мнении.

— Не спешите, — спокойно сказал Лёва, стоявший за их спинами, — я сейчас камеру наведу и включу на запись. Потом принцу покажем, пускай поржёт.

Синхронно грянули два выстрела, в этот момент я как раз смотрел на монитор из-за плеча оператора. Камера снимала под большим увеличением с высоты, вот она, штабная палатка, там враги, а пули уже прилетели, судя по тому, как колыхнулась ткань.

Скорость винтовочной пули раза в три больше скорости звука, на расстоянии в сто метров это не так заметно, а вот на километре уже ощутимо. В результате человек сначала получает пулю, а только через пару секунд его умирающий мозг распознаёт отдалённый звук выстрела. Или даже не распознаёт. Вот и сейчас наши снайперы успели выстрелить ещё по разу, прежде чем до тех, кто был внутри шатра, дошло, что люди вокруг падают не просто так. Толпа высокородных офицеров наперегонки вываливалась из шатра и разбегалась по лагерю, кто-то, не желая ждать очереди, просто распорол кинжалом тканевую стенку. Криков слышно не было. Но там явно звучат не победные возгласы. Естественно, что у простых воинов, видящих такой бардак, и без того невысокий боевой дух теперь рухнул на уровень дна нефтяной скважины.

— Есть мнение, — Кирилл отложил винтовку и вернулся на прежнее место, взяв в руки уже порядком остывшую кружку. — Что теперь лагерь сместится назад, а штаб переедет ещё дальше.

— И что это нам даёт? — спросил Лёва, сажая своего летающего друга на пол.

— Ничего особенного, просто немного оттянем время, а ещё заставим их бояться. Ты, кстати, зря свой аппарат посадил, мне интересно, кого мы там задели.

— Ели привалили их главного урода, то об этом мы точно узнаем, — логично заметил Модест. — Но сомневаюсь, таких тварей обычно палкой не убить.

— Что дальше-то делать будем? — спросил Серый.

— А ничего не будем, здесь ведь время тянется медленно, — проговорил Кирилл, мечтательно вглядываясь куда-то вдаль, видимость его не удовлетворила, поэтому он поднёс к глазам бинокль. — Не само время, конечно, а события, никто никуда не торопится, даже, кажется, часы пока не изобрели. Вот и мы тоже торопиться не станем, всё равно это время на нас работает.

Тут на стену поднялся уже совершенно позабытый маг Регис. Его приход вызвал всеобщее удивление, кое-кто даже привстал, чтобы с ним поздороваться. Когда восторги немного улеглись, маг присел на брёвнышко, бывшее частью пушечного лафета, принял с благодарностью кружку кофе (этот напиток он полюбил давно) и начал разговор:

— Здравствуйте, друзья, — по-русски он говорил всё лучше, акцент был почти незаметен. — Простите, что не поддержал вас в недавней схватке с врагом, но я был занят чрезвычайно важным делом, от которого нельзя было оторваться.

— А подробнее? — спросил стоявший рядом Модест.

— Все подробности вам знать ни к чему, скажу только, что деятельность моя сводилась к постоянным попыткам установить связь с герцогом Ростаном.

— Получилось? — спросили сразу трое.

— Да, точнее, с магом при его дворе, с самим герцогом поговорить не вышло, он плохо себя чувствует, даже уже не держится в седле, его везут на телеге. Тем не менее, разум его не покинул, отдавать приказы он способен вполне, его армия почти без остановок движется к нам на помощь, я объяснил тому магу, что находится рядом с ним, что мы пока держимся и будем держаться дальше, но Ангвар знает о них и попытается устроить засаду. На этом связь прервалась.

— Уже что-то, — хмыкнул Модест. — А ещё чем порадуешь?

— Сегодня городские алхимики попробовали воспроизвести порох по рецепту, правда, серы у них не хватало, её добавили чуть меньше, а угля наоборот чуть больше, но состав, как мне кажется, мало отличается от вашего.

— Ну, это вряд ли, — фыркнул Серый. — Наш порох, хоть и самодельный, сделан на пять, да ещё и с добавками в виде пироксилина и кордита, тоже самодельных, один умелец делает. Если просто дымный юзать, то поправки нужно вводить, у него параметры другие.

— Я надеюсь, что вы справитесь, — маг скромно улыбнулся, — кроме того, даже такой порох лучше его отсутствия. Помимо этого, я обратился к местным мастерам-литейщикам, спросил, смогут ли они воспроизвести саму пушку.

— Сильно сомневаюсь, — сразу сказал Серый, оптимизма по поводу здешних технологий он не испытывал. — Её мало воспроизвести, у нас ведь само жерло стальное, из бесшовной трубы, а бронза сверху больше декоративная, можно было и без неё обойтись, но так надёжнее. Но такую трубу здесь не сделают, это точно, поэтому лить нужно из одной бронзы, при этом стенки должны быть раза в три толще, а то и в четыре.

— Пусть бы попробовали, — вступился за неизвестных мастеров Доцент. — Две пушки однозначно лучше одной. Если только у них запас бронзы найдётся.

Серый на некоторое время задумался.

— А могут они изменить конструкцию? Сделать не пушку, а гаубицу, или мортиру, не знаю, как её правильно назвать? Короткую, большого калибра и с толстыми стенками, вот такую, — он показал руками примерные габариты будущего орудия. — Из такой можно будет разрывными снарядами стрелять.

— Сделайте чертёж на бумаге, — предложил Регис. — Я отнесу его мастерам, а они уже выдадут свои идеи.

— Только к ним пойду я, — внезапно вмешался Лысый. — Это моя стихия, мне потом это доисторическое чудо техники наводить, вот и выскажу, что знаю.

Он был прав, офицеру-миномётчику куда сподручней стрелять из такого орудия, чем быть просто снайпером. А польза может быть огромной, вдруг ещё раз в штабную палатку выстрелим.

Мы ещё долго говорили в тот день, периодически наши снайперы брались за оружие и очередной рыцарь в лагере противника, неосмотрительно вышедший погулять, расставался с жизнью. Ряды палаток отодвигались всё дальше от города, если только их успевали снять до того, как обслугу находила пуля.

Следующие несколько дней ничем не запомнились. Мы посменно дежурили на стене, враг готовил где-то в тылу (далеко, даже коптер не доставал) очередную гадость, изредка случались стычки, в которых сторонники самозванца неизменно умывались кровью.

Один раз они сильно обожглись, устроив ночную атаку, это, собственно, была даже не атака, а просто диверсионная вылазка, три десятка человек скрытно подобрались к воротам под покровом темноты и попытались… сложно сказать, что именно они пытались сделать, у них был шанцевый инструмент, наверное, надеялись разобрать завал и выломать сами доски. Увы, техническое чудо под названием прибор ночного видения зарубило эту инициативу на корню, вместе с теми, кто взялся её осуществлять. Одна длинная очередь из пулемёта положила конец вылазке, раненые затихли только к утру, когда истекли кровью или замёрзли. Трупов под стенами ощутимо прибавилось, кое-где убитые в три слоя лежат, а скоро уже начнёт теплеть, температура воздуха уже пляшет в районе нулевой отметки.

Вторым событием была попытка форсировать реку, тоже небольшой отряд, всего семь человек, разумеется, без брони, плыли в ледяной воде, проламывая тонкий лёд. Такое самопожертвование вызывало уважение, но вот Лёва, дежуривший там ночью и тоже использовавший ПНВ, вражеский подвиг не оценил. Он даже на помощь никого не стал звать, просто засёк цели, взял ружьё и спокойно отработал картечью, семью точными выстрелами отправив всех речных диверсантов на дно. Потом только взял рацию и доложил о случившемся командиру. Группа, поднятая по тревоге, спокойно отправилась спать.

А на двенадцатый день нашего сидения, когда уже стало казаться, что мы так и просидим до прибытия помощи, произошло необычное. То есть, помощь к нам прибыла, вот только с неожиданной стороны. Утром, когда ночная смена уже собиралась отправиться спать, а дневная, широко зевая и вливая в себя вёдрами кофе, только поднималась на стену, со стороны лагеря противника донёсся странный шум.

Мы немедленно вскочили и приникли к окулярам оптических приборов. Картинка вырисовывалась интересная: отряд конных рыцарей, небольшой, голов на сорок, бешеным галопом двигался в нашу сторону. Первой мыслью было: господа устали от ожидания и решили проломить стену бронированным лбом. На стене откуда-то появился Крейг, который выхватил у меня бинокль, присмотрелся к наступающим, после чего громко закричал:

— Не стрелять! Это друзья, я знаю этот герб!

Да мы и без команды уже опустили стволы, и дело тут даже не в гербе, который был изображён на большом полотнище, что развевалось на длинном древке у одного из всадников. Герб, на мой взгляд, довольно простой и даже банальный, два стоящих на задних лапах льва держали вертикальный меч, всё это было вышито золотом на чёрном фоне. Главным было другое: вместе с рыцарями, чуть отставая от них, двигалась телега, запряжённая четырьмя рысаками. А уже на телеге…

Тачанка, то есть, повозка с пулемётом, по слухам, изобретённая в годы Гражданской войны Нестором Махно, вообще-то не подразумевала подобное использование. Это был просто доступный транспорт, призванный быстро перевозить пулемёт из одной точки в другую. В эпоху, когда пулемёты были почти исключительно станковыми, подвижная огневая точка давала большое преимущество. Но вот использовать её, как полноценную замену бронетехнике, стрелять «с налёта с поворота», никто бы не додумался, это занятие для самоубийц. Брони-то нет, кроме крошечного щитка, закрывающего пулемётчика.

Но эти неизвестные использовали её именно так. На телеге стоял тот самый древний «Максим». Пулемётчика было не видно, его прикрывали два больших щита, стоявших наподобие крыши. Если я всё правильно понял, это были сторонники принца, до которых докатилась весть о его тяжёлом положении. А уже к ним примкнула некая группа условно наших, тоже охрана караванов торговой гильдии, ныне канувшей в Лету, которые, также лишившись работодателя, не нашли ничего лучше, кроме как участвовать в династических разборках.

А теперь они, прорвав оцепление противника (если таковое вообще было, я понятия не имел, как у них в лагере устроена караульная служба), продвигались к нам с целью попасть внутрь. Враг был ошеломлён, и даже не сразу отправил погоню, а те, кого отправили, большей частью были пешими, а потому шансов догнать не имели, тем более, что пулемётчик не дремал, поливая погоню расчётливыми короткими очередями.

— Готовьте верёвки! — прокричал Крейг.

Идея здравая, более того, единственно возможная, открыть ворота мы не сможем, на это точно пара дней уйдёт, не меньше, единственная возможность спасти товарищей — втянуть их наверх. Приказ был выполнен быстро, уже через минуту на стену бежали десятки человек с мотками верёвок, канатов и даже просто прочных шнурков. Отряд остановился под стенами, в месте, где ров был удачно засыпан мёрзлыми трупами, тот, что был у них старшим, начал что-то кричать, но из-за закрытого шлема я толком ничего не смог разобрать, а Крейг просто отдал команду, и несколько верёвок спустились к ним.

Рыцари поочерёдно спешивались, трепали коней по холке, прощаясь с ними, после чего хватались двумя руками за конец, а воины наверху дружно начинали тянуть.

В этот момент враг, наконец, очухавшись после такой наглости, догадался отправить конную погоню, небольшую, всего рыл на сто, возможно, это был какой-то резерв командования на такой вот случай, отряд быстрого реагирования, который всегда «под парами». Обгоняя пеших, они пригнули копья к земле и взяли неслабый разгон. Телега со стрелками, изрядно отстав от конных рыцарей, имела все шансы попасть под этот бронированный каток.

Вот только пулемётчик по-прежнему был начеку, почти сразу раздался размеренный стук очереди, первая, пристрелочная, патронов на шесть, легла чуть ближе, а вторая уже начала косить конницу не хуже косы смерти. Конница, неважно, тяжёлая или лёгкая, тогда и сошла с полей сражений, когда появился пулемёт, сначала перешла на вторые роли, а потом и вовсе исчезла, уступив место только что появившейся бронетехнике. Именно такое эпохальное событие мы сейчас и наблюдали.

Рыцари падали один за другим, раненые лошади опрокидывали тех, кто был ещё жив, подмога, выдвинувшаяся им вслед, сама собой начала задерживаться и тормозить коней, на ходу придумывая причины, чтобы не идти в бой. Пехота, что тоже выдвинулась на помощь, теперь старательно падала на землю, пытаясь прикинуться ветошью. Быстро, однако, люди учатся.

Попутно внесли свой вклад и мы, отстреливая одиночными самых наглых. Когда конные в полном составе перебрались на стену, настал черёд стрелков. В телеге было трое, два человека, отбросив щиты, не стали хвататься за концы, вместо этого они привязывали к ним ящики и мешки, подъём имущества затянулся, а враг, оправившись от первого поражения, разворачивался, чтобы атаковать всеми силами, тогда их и два пулемёта не удержат.

— Шевелитесь! — крикнул я им.

— Слезь и помоги, раз такой умный, — огрызнулся мужик на телеге, обматывая верёвкой сундук.

Подозреваю, что в этих ящиках, которые они так старательно спасали, были не только жизненно необходимые патроны, но и банальное золото, эти люди, как и мы, явно завершили свой путь и теперь держали в руках законную добычу, с которой они не собирались расставаться даже под страхом смерти.

Когда всё имущество благополучно перекочевало на стену, а на телеге остался одинокий пулемётчик, вниз опустились две последних верёвки. Прикинув расстояние до противника, он махнул рукой и начал обматывать верёвкой пулемёт, закрепив его намертво и проверив напоследок узлы, он показал стоявшим наверху большой палец. Только после этого схватился за свободный конец сам.

Операция по спасению удалась, враг «в силах тяжких» выдвинувшийся на перехват, вынужден был развернуться и уйти ни с чем, если не считать добычей оставленных коней и пустую телегу. Рыцари, выстроившись перед принцем, стояли молча. Старший, стянув с головы шлем, вышел вперёд и, низко поклонившись, доложил:

— Ваше Высочество, барон Флок, прибыл к вам на помощь со своим отрядом, как только узнал, что вы здесь.

— Приветствую вас, барон, — принц пошёл ему навстречу, обнял, как родного, при этом громко звякнув доспехами, и тут же поинтересовался: — надеюсь, вы такой не один?

— Разумеется, — с достоинством доложил барон. — Сейчас на юге собирается армия, во главе которой встанет юный герцог Сейлор, который ненавидит самозванца, убившего его отца и дядю. Думаю, они будут готовы в ближайшее время.

Выглядел барон классическим аристократом, на вид ему было лет тридцать, черты лица правильные, а чисто выбритый подбородок гордо выпячивался вперёд. Его явно распирало от гордости за совершённый подвиг.

— А вы? — принц обернулся к стрелкам. — Я так понял, что вы — друзья моих воинов.

— Мы даже не знакомы, — пулемётчик, бывший, как я понял, старшим в их группе, посмотрел в глаза принцу. Это был высокий худощавый мужик в застиранном камуфляже, чуть лысоватый и с окладистой чёрной бородой, которую давно не мешало бы подстричь, в отличие от нас, железа он не носил, полностью полагаясь на свою огневую мощь, на поясе виднелась потёртая кобура, если не ошибаюсь, с наганом. — Просто мы временно остались не у дел после уничтожения торговой гильдии, скрывались от врагов, а потом случайно узнали, что здесь в осаде вместе с принцем сидят люди из нашего мира. Поэтому мы примкнули к отряду рыцарей и решили прорваться к вам.

На местном языке он говорил не хуже Кирилла.

— А что в городах? — спросил Крейг о насущном. — Там по-прежнему держится власть узурпатора?

— Не могу сказать обо всех, но в четырёх крупных городах на юге его власть уже пала, сами горожане поднялись и выгнали его гарнизоны. Ангвар не может держать там большие силы, вся его армия стянута сюда, только победив здесь, он может рассчитывать занять трон.

Это-то понятно, пока жив прямой наследник, никто его императором не признает.

— Значит, мне осталось продержаться немного, помощь придёт, верные люди прогонят узурпатора.

— Беда в том, что он сам об этом знает, времени у него мало, нам стоит ждать атаки всеми силами, либо он возьмёт это город и убьёт вас, либо проиграет войну.

Крейг повернулся к нам.

— Как у вас с патронами? — первым делом спросил Кирилл, потом вспомнил, что следует сначала познакомиться. — И кто вы такие? Не помню такую группу.

— Меня Михей зовут, — сказал бородатый пулемётчик. — Со мной Петруха и Фома.

Двое поочерёдно кивнули. Петруха был худощавым парнем лет двадцати, чем-то похожим на нашего Лёву. В руках он держал мосинку с оптическим прицелом. Снайпер. Фома был чуть постарше, лет тридцати с небольшим, упитанный, если не сказать толстый, его с трудом втянули наверх вшестером, веса добавляла кольчуга с длинными рукавами, надетая поверх ватника. У него на правом плече висел ППШ с диском, а на поясе висел подсумок с рожками.

— Мы с караваном шли, пятеро нас было сначала, а теперь вот, трое осталось, — продолжил объяснять Михей. — Деньги заработанные успели получить, а потом, уже на обратном пути, на нас напали люди Ангвара, барыгу убили и двоих наших. С патронами в целом неплохо, к пулемёту больше тысячи, у снайпера четыре сотни специальных, да к автомату почти восемьсот. Проблема наша в другом: аппараты наши на ладан дышат, им в прямом смысле сто лет в обед, пулемёт ещё до войны сделан. Уже дважды чинил.

— Ясно, — кивнул Кирилл, хотя ничего было не ясно. — Располагайтесь, на довольствие вас поставят, будем ждать атаки. У нас у всех теперь одна дорога.

Дела у самозванца шли и вправду не лучшим образом. А скоро у него и вовсе земля под ногами загорится. Регис периодически оживлял амулет связи, информация с мест поступала ободряющая. По всей Империи собирались отряды рыцарей, которые уже образовали внушительную силу, а в ближайшем будущем подойдёт дядя Ростан с запада и станет ему совсем кисло. Выхода у него теперь не было никакого, оставалось только идти ва-банк.

Атака явно готовилась, но готовились и мы. Городские ремесленники порадовали своим изделием. Теперь на стене стояла не только наша пушка, но и мортира довольно внушительного вида. Представьте себе бронзовую трубу с толщиной стенок в десять сантиметров и калибром около двадцати, длина которой составляла метр с четвертью. Она была установлена на деревянный лафет, точнее, даже не лафет, а настоящий постамент из металла и дерева, который переносили десять человек. С помощью болта, вкрученного снизу, можно было регулировать угол вертикальной наводки. К мортире прилагались снаряды, разработанные под руководством всё того же Лысого. Снаряды эти отдалённо напоминали миномётную мину, овальный корпус из тонкой стали, к которому крепился хвост стабилизатора. Внутри был пороховой заряд и рубленое железо, детонатором служил фитиль, даже не фитиль, а настоящий огнепроводный шнур, вроде бикфордова, покрытый сверху какой-то гидроизоляционной смазкой, торчавший спереди, который следовало поджигать перед выстрелом. Не знаю, какова будет мощность взрыва, но выглядели эти мины грозно. Как городские ремесленники умудрились сделать такое великолепие, притом всего за неделю, оставалось загадкой.

Естественно, наш миномётчик решил новое оружие незамедлительно опробовать, пристреляться, чтобы знать его возможности. В ствол отправился пакет с порохом, потом сама мина (я заметил, что снаряд входит очень плотно, а на стальном корпусе имеются свинцовые пояски), в запальное отверстие засыпали пороховую мякоть, после чего Лысый размашисто перекрестился и велел всем отойти подальше, протягивая фитиль запальный шнур на самой мине.

Грохнуло так, что сразу заложило уши, но Лысый никак на это не отреагировал, он вскочил с места, схватил бинокль и стал наблюдать результат.

Результат, надо сказать, нисколько не разочаровал. Стрельба навесом вместе с усиленным пороховым зарядом давала неслабую дальнобойность, а дистанционный подрыв снаряда обеспечивал максимально эффективный разлёт осколков. Взрывной волной снесло несколько палаток, стоявших с краю, а всё, что было внутри, нашпиговало осколками. Учитывая, что благородные господа в небоевой обстановке доспехи не носят, придётся им теперь ещё дальше лагерь перенести. Хотя я бы им посоветовал вообще убраться с концами, целее будут.

Лысый от восторга едва не взвыл, немедленно бросившись к мортире, он скомандовал:

— Заряд полуторный, ствол на два оборота поднять, фитиль на два пальца длиннее. Попробую до штаба достать.

Помощники, едва выслушав перевод, кинулись исполнять. Ствол мортиры был охлаждён, вычищен, поднят, фитиль удлинён, а в жерло отправилась полуторная порция пороха.

— Повремени немного, — остановил его Лёва, появившийся рядом с пультом от коптера в руках. — Если снаряд ещё дальше ляжет, ничего не разглядим, надо авиацию поднимать.

Некоторое время мы ждали, пока дрон взлетит на нужную высоту и доберётся до места.

— Дай-ка сюда, — Лысый требовательно протянул руку.

— Не дам, — отозвался Лёва. — Так смотри.

Лысый послушно встал рядом, заглядывая оператору через плечо.

— Вот здесь замри, — скомандовал он.

Рассмотрев место первого взрыва, он велел двигаться дальше, проводя мысленную линию до штабной палатки. Что-то ему не понравилось, он покривился и сказал:

— Вправо повернуть, самую малость, градус один.

Легко сказать, повернуть на один градус махину, которая чуть ли не тонну весит. Повернуть теоретически можно, но вот угадать при этом с градусом проблематично. Тем не менее, бригада силачей, что ждала неподалёку, справилась, сдвинув конструкцию так, что Лысый удовлетворённо крякнул и взялся за фитиль.

— Погоди, — засуетился Лёва. — Повыше подниму, чтобы осколками не снесло.

Когда дрон оказался на безопасной высоте, последовал следующий выстрел. На этот раз снаряд разорвался почти на самой земле, зато в непосредственной близости от штабной палатки. Надеюсь, самозванца не эвакуировали при начале обстрела? Даже если успел убежать, приступ медвежьей болезни гарантирован.

Расстреляли в итоге четырнадцать снарядов, почти половину боекомплекта. Остальное оставили на потом, когда придётся отражать массированную атаку. В том, что атака будет, никто не сомневался. Самозванцу придётся атаковать, время поджимает, скоро по его душу придут. Да и без этого время работает против него, а его войска всё более деморализуются.

Так и вышло, после обстрела лагеря прошло два дня, когда за горизонтом раздались трубные звуки. А чуть позже мы увидели очередное чудо средневековой инженерии. Осадные башни, как раз вровень с высотой стен, сейчас их тянули упряжки волов, потом, надо полагать, потянут люди. Расстояние пока не позволяло заняться обстрелом. Башен было двенадцать, а в самом центре двигался внушительный домик на колёсах, таран, призванный крушить ворота. Хотя, ворота мы укрепили так, что стену им будет сокрушить проще.

— К орудию! — заревел Лысый, помощники поняли его без перевода.

С такого расстояния могла достать только наша самодельная гаубица. Лысый никому не доверил наведение, сам устанавливал угол возвышения ствола, а обслуга выполняла роль мускульной силы для поворота в горизонтальной плоскости.

— Огонь! — сам себе скомандовал он, прижимая фитиль к затравке.

Снова оглушительный грохот выстрела и огромное облако белого дыма, которое, к счастью, быстро сдуло ветром. В бинокль было видно, что мастерство Лысого не подвело. К тому же двигались башни так медленно, что упреждение можно было и не брать, а все расстояния Лысый заранее пробил дальномером. Снаряд ударил именно туда, куда и планировалось, взорвавшись прямо на верхней площадке башни. Отчётливо было видно, как оттуда полетели тела штурмовой команды. Увы, фугасного действия снаряда не хватило, чтобы разрушить саму башню, её по-прежнему можно было использовать.

— Заряжай! — Лысый и не думал останавливаться на достигнутом. — У нас часа два в запасе, успеем много.

Учитывая, как медленно двигались башни, можно предположить, что в запасе у нас даже не два часа, а больше. А вот потом станет тяжко. Это уже не пробная атака, как в первый день, это последний и решительный бой, самозванец поставил всё на одну карту. Это понимали все, весь гарнизон города был поставлен на уши, арбалетчики выстраивались квадратами за стеной, чтобы стрелять навесом, другие занимали места вдоль стен. Каждый был нагружен болтами так, что едва ноги держали. Тыловики решили не экономить и выгребли все запасы.

Но первую скрипку должны будем должны сыграть мы, точнее, не все мы, а двое пулемётчиков и артиллеристы. Оба пулемётчика уже оборудовали позиции, как только враг окажется в зоне досягаемости, откроют огонь. В идеальных условиях, имеющегося запаса патронов должно хватить, чтобы нанести врагу неприемлемые потери, вот только где их взять эти идеальные условия?

Неподалёку от нас недавно прибывший Петруха уже начал стрелять из винтовки. То ли настолько уверен в своих силах, то ли просто бьёт наугад. Расстояние в километр — уже предел, а тут ещё больше.

Следующий выстрел мортиры пришёлся в ту же башню, теперь немного смазали, взрыв пришёлся на передний левый угол. Однако, когда я поднёс к глазам бинокль, увидел, что эта ошибка — вовсе не ошибка, большая часть осколков пропала даром, убив только волов, запряжённых впереди, зато от удара разошлись венцы брёвен, башня стала медленно проседать под своей тяжестью, а потом и вовсе завалилась на бок, придавив брёвнами немало народа из обслуги, даже, кажется, недобитым волам досталось.

На стенах раздались торжествующие вопли, а наводчики уже переводили прицел на следующую. Для неё понадобилось три попадания, да ещё один снаряд упал на землю, не долетев метров тридцать до цели. Лысый с закопченным до черноты лицом метался от мортиры к биноклю и обратно, разглядывая результат стрельбы и намечая новую цель. Но, надо отдать ему должное, справлялся отлично, фактически на глаз определяя, куда прилетит следующий снаряд, а промахи можно было списать на погрешности в весе порохового заряда.

— Серый, не стой столбом, — выкрикнул он, не оборачиваясь.

Теперь второе орудие должно было сказать своё слово, Серый быстро определил цель, благо, поворачивать эту пушку было относительно легко. Грянул выстрел, после чего все кинулись знакомиться с результатами. Результаты были противоречивыми. Пушка имела мощный заряд, ствол большей длины и меньшего калибра, а также настильную траекторию полёта снаряда. Поэтому снаряд, не имевший взрывной начинки, просто пробил очередную башню насквозь, точно посередине. Единственный плюс — кажется, была перебита и лестница, по которой бойцы должны подниматься наверх, они, конечно, смогут подняться с помощью подручных средств, но это займёт немало времени.

В перерывах между выстрелами я услышал, как заработал пулемёт. Модест, посчитавший дистанцию приемлемой, одну за другой зачищал площадки на крышах башен. Там стояли готовые к бою штурмовые группы, прикрытые уже по традиции деревянными щитами. И по традиции это не помогло, очень скоро квадратные пятачки оказались завалены трупами. Это ничего не значило, на их место поднимутся новые, но хоть какие-то потери нанёс. Пусть это и капля в море.

Следом очнулся пулемёт Михея, тот сидел ниже, специально для него была сделана амбразура в стене, почти на уровне земли, так, чтобы стрелять настильно, по возможности пробивая каждой пулей нескольких врагов. А враги эти не заставили себя ждать, за каждой башней двигалась колонна бойцов в доспехах, большинство, конечно, в доспехах простых, отнюдь не рыцарских. Кольчуга с наплечниками и шлем-горшок. Неплохая защита от меча, приемлемая от стрелы, но вот для пули, да ещё винтовочной, это вообще не препятствие.

Позиция Михея располагалась таким образом, что две колонны справа и слева были в зоне досягаемости его огня, чем он немедленно и воспользовался. Свинцовая буря пошла по плотным рядам, сначала в одну сторону, потом в другую, потом пулемёт развернулся и точно так же прошёлся по другой колонне, отлично, теперь, когда башни всё же дойдут до стены, подниматься по ним будет просто некому.

Стреляли уже все, Лысый, потратив последний снаряд от мортиры, снова вернулся к своему карабину. Стрелял он с такой скоростью, что едва успевал перезаряжать, целиться не нужно, впереди сплошные цели, а с его оптикой на таком расстоянии можно врагам бородавки отстреливать.

Я расстреливал уже третий магазин, при этом старался не ронять их под ноги, а аккуратно убирать в разгрузку. Сдаётся мне, сегодня придётся перезарядить и не раз. Стрельба одиночными была каплей в море, перебить так восемь тысяч врагов нереально, зато мы, рассредоточившись по стене, могли доставать врагов там, куда не дотягивались пулемёты.

Стук «Максима» раздался уже из другого места, видимо, таких позиций было несколько, чтобы проредить врагов равномерно, а к Михею была приставлена бригада носильщиков. Но пока враг не останавливался, видимо, предел чувствительности к потерям пока не наступил. Я стрелял без остановки, чувствуя, как подбирается страх. Они не кончались и не думали останавливаться. Просто пёрли массой, прекрасно понимая, что это лотерея, смерть придёт или не придёт, как ты от неё не спасайся.

Теперь, когда враги подошли ближе, я мог их разглядеть. Вот высокий бородатый латник с алебардой и в шлеме, похожем на шляпу с полями. Щёлк! Он падает и пропадает под ногами следующих. Вот мелкий плюгавый мужик в кожаной куртке и с луком, который из-за тесноты не может толком натянуть. Щёлк! Мужик завалился на спину, выронив лук, а пуля, пробив его насквозь, зацепила следующего, который сложился пополам, схватившись за живот. Щёлк! Щёлк! Щёлк! Отбитым ушам выстрелы из карабина не кажутся уже такими громкими, просто щелчки. Перед стенами поле уже завалено трупами в два слоя, а сейчас начал появляться третий.

Я прекратил стрелять, присел на колено, развязал мешочек с патронами и начал набивать магазины. Руки дрожали, то ли от страха, то ли от контузии, в голове всё плыло, патроны никак не хотели лезть внутрь, с трудом набил один, взялся за второй, начал набивать третий, когда одна из башен достигла своей цели. Наверху было пусто, но секунду спустя туда вылез воин, который кинулся вперёд, чтобы перебросить дощатый помост. Длинный помост, избавляющий от необходимости засыпать ров. Это ему удалось в тот момент, когда я заряжал карабин, а следом на этот помост упал он сам, сбитый пулей из ружья Лёвы, появившегося из ниоткуда. Ну да, теперь коптер никому не нужен, а вот дробовик… Стоп, в руках у бывшего студента была мосинка, такая, как у Петрухи, только без оптики, видимо, прибывшие подарили, их ведь трое, а стволов изначально было пять.

Ещё трое воинов разделили участь первого, попытавшись вылезти наверх, лестница была широкая, можно было подниматься по двое, да только и стреляли мы быстро. А чуть позже прибыла группа быстрого реагирования, напротив подъёма встали арбалетчики по пять в ряд, рядов было три, а потому они могли стрелять по очереди, так что нападавшим ничего не светило.

Я вновь занялся набивкой магазинов, в чём и преуспел, последний занял место в разгрузке, а я, подхватив немного остывший карабин, бросился дальше по стене, где как раз «причаливала» следующая башня. Когда до стены оставалось пройти всего метров пять, Серый, у которого к пушке ещё оставались заряды, умудрился выстрелить в упор, да не просто выстрелить, а всадить зажигательный снаряд. Повторился тот же сюжет, что и с пиратским кораблём, переднюю треть площадки охватило пламя, бойцы, охваченные огнём, оглушительно завыли, но остальные, которым отступать было некуда, поскольку сзади напирали следующие, бросились вперёд, сбивая с ног других.

Я начал стрелять метров с тридцати, практически безостановочно нажимая на спуск, стараясь только удержать ствол горизонтально. Каждая пуля убивала безошибочно, пробивала тела насквозь и задевая следующих, скоро здесь будет не протолкнуться от трупов. Следующие лезли по телам предыдущих, подтянувшиеся арбалетчики стреляли залпами, но и этого не хватало.

Остановить эту миграцию леммингов удалось только тому же Серому, не надеясь уже на карабин, он вынул откуда-то две бутылки с коктейлем Молотова и одну за другой швырнул вперёд. Обе разбились о броню убитых, а через секунду загорелись от так и не погасшего пламени. Теперь верх башни был охвачен огнём уже полностью, никакие бронированные камикадзе уже не смогут подняться, тем более, что уже начало гореть дерево, а значит, башне конец.

Но не везде дело обстояло так гладко, снайперов наших зажали на небольшом пятачке, Кирилл и Лысый были окружены городскими бойцами, который с трудом сдерживали прорвавшихся рыцарей самозванца, бойцы из горожан были аховые, удерживать врагов у них получалось только за счёт использования длинных алебард. Да ещё Кирилл, пользуясь преимуществом в росте, периодически стрелял поверх голов из обреза. Тяжёлая пуля, разносившая голову очередного благородного воина и разбивавшая шлем, охлаждала горячие головы и заставляла других прятаться за спинами товарищей.

Мы прибыли как раз вовремя, перед нами была уже целая колонна бронированных монстров, а по полуразрушенной башне продолжали подниматься новые. Я вскинул карабин, но Лёва опередил меня, по каменному полу покатился предмет, в котором я без труда определил гранату. Самодельную, конечно, вроде банки пива с наклеенными сверху кусочками рубленой проволоки. Наши стратегические резервы, которые выгребли подчистую.

А внутри этой банки оказался отнюдь не порох, по крайней мере, меня, успевшего распластаться на полу, подбросило кверху, а стену заволокло облаком дыма и каменной крошки. А Лёва, едва пережив первый взрыв, отправил гранату туда, где должно было находиться основание лестницы. Грянул следующий взрыв, полетели человеческие тела, щепки, брёвна. Думаю, по этой лестнице уже никто не поднимется.

Я, Серый и Лёва вырвались вперёд, расталкивая пехоту с алебардами, после чего начали класть горстку уже отчаявшихся рыцарей меткими выстрелами с расстояния в пару метров. В этот момент где-то внизу, прямо под нами снова ожил «Максим», видимо, Михей, сменив несколько позиций, отыскал такую, с которой можно достать врагов. Достал, снизу послышались отчаянные крики.

Несколько минут мы потратили на передышку, башня была последней, а вот народу под стенами было ещё много, они прямо на месте измышляли способы перебраться на стену, а кое-где даже добились успеха. На правом фланге, снова послышались выстрелы. Семён и Доцент, стоявшие в отдалении, проморгали момент, когда к стене прислонили тяжёлую осадную лестницу, которую так просто не сбросить, и теперь старались хотя бы помешать врагам подняться по ней, поочерёдно высаживая вниз обойму за обоймой. При этом их прикрывали по два щитоносца, поскольку нижние тоже не дремали и беспрестанно стреляли из арбалетов.

— Сейчас решим вопрос! — проревел невесть откуда взявшийся Модест с ещё дымящимся пулемётом в руках.

Бежать на помощь он не собирался, просто пристроило оружие на сошки с таким расчётом, чтобы стрелять под острым углом к стене. Несколько торопливых очередей создали внизу санитарную зону, а потом и вовсе заставили осаждающих податься назад, спрятавшись за остов разрушенной башни.

Некоторое время мы стояли, сбившись в кучу, только я продолжал автоматически вставлять патроны в магазин, когда силы пальца не хватило, чтобы пропихнуть следующий, я понял, что он полон и торопливо спрятал в разгрузку.

— Победа, что ли? — вопросительно проговорил Лысый, оглядываясь вокруг.

Выходило, что так, по крайней мере, стена была в нашем владении, пусть и заваленная трупами. Кое-где вражеский десант отбили мы, в других случаях постарались бойцы городского ополчения, которых тоже погибло немало. Вот только враг ещё располагал немалыми силами, стоит ему найти способ…

Тут раздался удар, при звуке которого мы все почувствовали себя идиотами. Таран. На него никто не обратил внимания, он ведь не нёс непосредственной угрозы. А теперь толстое окованное железом бревно размеренно стучало в стену. Ворота они трогать не стали, сообразили, что перспектив никаких, поэтому стали долбить стену в том месте, где располагалась одна из пулемётных амбразур. Даже ров не помог, его успели засыпать вязанками хвороста и частично телами убитых.

С тараном постарались на славу, крыша из толстых брёвен не поддавалась пулям, а две бутылки с зажигательной смесью произвели довольно слабый эффект. Загореться крыша загорелась, да только внутрь огонь проникнет ещё нескоро, а густой дым не мешал двигать таран. С каждым новым ударом конструкция раскачивалась всё сильнее, удары становились более громкими, а из стены уже начали выпадать камни.

— Перекрыть путь, — скомандовал Кирилл, указывая вниз.

Приказ толковый, сейчас они там стену сломают, толпой кинутся внутрь, а мы их встретим дружными залпами. Вот только спуск располагался далеко и вёл в другую сторону, можем и не успеть, прежде чем они вырвутся на оперативный простор. А просто прыгать вниз — переломаем ноги. Мы побежали, сломя голову, я попутно ещё вспомнил, что там, внизу сидит Михей, которого сейчас возьмут в оборот, в ближнем бою станковый пулемёт не спасёт, слишком долго его поворачивать.

Так и вышло, мы ещё половину пути не преодолели, когда стена, и без того ослабленная, рухнула под собственным весом, а по не успевшим улечься обломкам уже вбегали рыцари с мечами наголо. И разумеется, приличная группа этих рыцарей ринулась туда, откуда в последний раз слышались пулемётные очереди. Враг это место тоже запомнил и теперь на полном серьёзе собрался отомстить обидчику.

Вот только в горячке боя мы забыли о последнем участнике торжества, Фома, толстый медлительный мужик, он был специально приставлен, чтобы защищать тыл своего командира. И он это задание не провалил. В группе захвата было три десятка рыцарей, закованных с ног до головы в железо и с длинными мечами в руках, они успели подбежать на критическую дистанцию, когда раздался стрёкот ППШ. Старинный автомат, прошедший испытание Великой Войной, не подвёл и здесь, несмотря даже на свой почтенный возраст. Я раньше сомневался, хватит ли убойности у пистолетной пули, чтобы пробивать кованые кирасы. Хватило, ещё как хватило. Очередь хлестнула по ним дважды, а на третий уже некого было убивать, все лежали на земле в лужах крови, что вытекала из множества дыр в доспехах.

Через пару секунд появился сам автоматчик, менявший дисковый магазин на рожковый. А следом вышел и Михей, волоча за собой пулемёт. Крышка кожуха была приоткрыта, оттуда валил пар. Отчего-то мелькнула дурацкая мысль, что неплохо было бы Доширак запарить, раз уж кипяток есть.

Я успел улыбнуться сам себе, хотя поводов для веселья было мало. Противник медленно, но верно, втягивался в город, сплошная колонна ехоты разветвлялась по улицам, сталкивалась с разрозненными отрядами защитников, а после непродолжительной рубки продвигалась дальше. Рыцари наконец дорвались до ближнего боя, и теперь отступать были не намерены.

Мы бросились наперерез, благо, нашлись помощники из ополчения, что помогли тащить всё наше снаряжение, особенно патроны. К счастью, планировка улиц позволила блокировать это продвижение на небольшой площади ближе к центру, куда выводили все улицы, кроме одной, которую взялся перекрывать я.

Два пулемёта начали косить врагов одновременно. Те, до кого пули пока не дотянулись, ринулись в единственно возможном направлении — на меня. Я встретил их, как положено, непрерывной стрельбой, вот только не рассчитал, что их окажется так много. Магазин вот-вот опустеет, а они продолжают бежать. Я постепенно отходил назад, не переставая стрелять, а они двигались медленно сталкиваясь друг с другом на узкой улице, но при этом не оставалось сомнений, что стоит мне остановиться для перезарядки, как меня просто затопчут. А кроме прочего, у некоторых имелись арбалеты, стрелы уже дважды были в пластину бронежилета, я с трудом устоял на ногах.

Когда я наконец услышал гибельный щелчок и мысленно попрощался с жизнью, прямо над ухом раздался громкий выстрел из дробовика. Тяжёлая пуля расколола надвое забрало красивого шлема, а через секунду изнутри выплеснулась кровавая каша.

— Заряжай! — крикнула Жанна, продолжая палить из дробовика.

У неё был дисковый магазин на двадцать патронов, которого я раньше не видел. Что же, неплохое подспорье для таких случаев. Я быстро сменил магазин, чувствуя, что карабин уже раскалился до критической отметки, ещё немного, и начнёт плеваться огнём, а пули перестанут пробивать вражеские доспехи.

Спина упёрлась в какую-то стену, пришлось свернуть и отступить в чей-то дом, выбив ногой хлипкую дверь. Жанна спряталась за меня, меняя магазин. Я даже удивился, увидев, что на ней чёрный камуфляж с кепкой и новые берцы, ничего подобного в пути она не надевала. Сара Коннор на максималках. Последние два рыцаря, умерев в проходе, закупорили собой дверь, других кандидатов на пулю пока не нашлось.

Упав от усталости на колени, я снова начал трясущимися руками загонять патроны в магазин, и в это время на улице раздался боевой клич, а следом послышался звон клинков, кто-то с большим азартом рубился на мечах. Отсидеться не выйдет, я пинком вытолкнул из узкого дверного проёма двух мёртвых рыцарей и высунулся наружу. Увиденное заставило меня громко выругаться. Группа рыцарей, видя вражеское наступление, повела в бой последний резерв — себя, причём во главе этой группы, сверкая своим магическим мечом, двигалась хорошо знакомая фигура в золочёных доспехах. Забрало шлема было опущено, но и так было понятно, кто это такой. Подозреваю, враги тоже поняли, поскольку резко воодушевились и стали принца окружать.

У меня даже маты в горле застряли, вот какого… У тебя все козыри, помощь придёт скоро, и атаку мы, скорее всего, отобьём, тем более, что пулемёт Михея продолжает стучать где-то за домами. Забейся в угол и сиди, не отсвечивай. Без тебя разберутся. Один неверный шаг, и людям станет не за кого сражаться. Так нет же, побежал мечом махать. Спору нет, мастер он отличный, успеет многих порубить, так ведь против толпы всё равно не справится, надо полагать, тому, кто принесёт его голову, самозванец обещал астрономическую награду, деньги, титул, земли и личный поцелуй в задницу, короче, есть из-за чего рисковать.

Неожиданная атака заставила врагов отступить, но почти сразу к ним прибыла подмога и Крейг, сопровождаемый двумя десятками рыцарей, оказался в меньшинстве. Хорошо, хоть раций у них нет, иначе вся вражеская армия уже направилась бы сюда. Мы с Жанной выждали, пока бронированная толпа пройдёт мимо, после чего зашли им за спину и начали избиение маленьких. Рыцарская честь — это не про нас.

Зажатые между двух огней, враги попытались отступить, но отступать им было некуда, на узкой улице, они равным образом погибали от пуль и от мечей. Очень скоро их численное превосходство сошло на нет, а потом и оставшиеся упали, заливая кровью булыжную мостовую. Но прежде они успели атаковать и нас, даже падая, обрушивали удары, кто-то успел выстрелить из арбалета, Жанна резко вскрикнула, но осталась на ногах. Последний рубанул меня по плечу, но я умел податься назад, клинок скользнул по бронежилету, а следом Крейг вогнал острие меча под горжет врагу.

— Ваше Высочество, — крикнул я, меняя магазин и отпихивая умирающего врага, что стоял передо мной на коленях и захлёбывался кровью. — Что вы здесь делаете? Вам ведь нельзя рисковать, отступите в ратушу.

— Я не могу отсиживаться там, пока гибнут мои люди, — гордо заявил он, поднимая забрало, — настоящие правители так не поступают, люди должны видеть меня и знать, что я жив.

— А что будет, когда они увидят вас мёртвым? — задал я очевидный вопрос, для меня очевидный.

Принц ничего не ответил, только вынул платок и начал протирать клинок меча. Клинок, надо сказать, был отличный, после такой рубки на нём не осталось ни одной зазубрины. Поняв, что переубедить его всё равно не получится, я встал рядом с ним. Мы отправились на площадь, где сейчас была основная рубка.

Успели мы к шапочному разбору. На площади творилось такое… Короче, фраза Модеста насчёт предстоящих трудностей с утилизацией трупов оказалась пророческой. Прорвавшись сквозь стену, враги решили, что исход боя решён, осталась только самая малость — зачистить улицы и найти принца, поэтому в атаку шли сплошным потоком, забыв на время инстинкт самосохранения.

Для пулемётчика такой плотный строй атакующих — просто находка. Первые ряды ложились, вторые перебирались через них, третьи падали на вторых, кровь ручьём текла по брусчатке. Только под конец, когда несколько сотен убитых завалили улицу, оставшиеся сообразили, что что-то пошло не так, строй врагов дрогнул и попятился. Обойти неожиданное препятствие не позволило городское ополчение, тот его резерв, что держали на случай прорыва. Плотный строй с алебардами представлял для рыцарей непреодолимое препятствие, в конном строю они бы легко его смяли, а вот у пеших так не получится, приходилось лезть в рубку, рискуя своими благородными шкурами.

А с другой стороны двигались мы, не просто двигались, а планомерно отстреливали самых активных, теперь уже в рядах противника началась паника, кто-то вообще бросил гиблое дело и повернул назад, вот только и они не спаслись, поскольку попали под залп арбалетов.

Примерно через полчаса ситуация переменилась в корне, остатки вражеского воинства обратились в бегство, стараясь уйти из города через единственный пролом в стене. Ополчение отбивало свои позиции и возвращалось на стены. Когда мы снова смогли осмотреть поле боя, от сердца отлегло. Над стенами стояли флаги императорского дома, а бригада строителей спешно восстанавливала стену. За строительным материалом они обратились к домам, просто разбирая окрестные здания.

И тут на горизонте показалась новая армия, а уши уловили трубный сигнал.

Как мне потом рассказали, в момент атаки прибывший дядя Ростан был совсем плох, он пластом лежал на носилках, но даже так успевал отдавать приказы. Последний резерв самозванца, около двух тысяч рыцарей, среагировал мгновенно, спасая свои драгоценные жизни, они бежали так поспешно, что конница Ростана не смогла за ними угнаться, они явно предполагали подобный вариант развития событий и держали свежих коней на такой случай.

Я сидел на стене в обнимку с автоматом и плакал. Не знаю, почему, но такая наступила нервная разрядка. Словно пружина, державшая меня изнутри и сжатая на максимум, теперь лопнула. Стянув с головы каску, я разглядел на ней множество свежих отметин, правый рукав куртки был в крови даже по пальцам стекало, даже не заметил в горячке боя, когда меня зацепили, вроде и не вступал в ближний бой.

Чуть поодаль сидел Лёва, тоже после боя впавший в прострацию. Он смотрел на небо и что-то тихо бормотал. Ему досталось ещё больше, одежда и бронежилет были залиты кровью. Рядом хлопотала Жанна, накладывая повязку на шею, а под обоими глазами у него красовались огромные синяки, шлем его где-то потерялся. Чуть дальше Михей хлопотал над своим пулемётом, его древний агрегат всё же заклинил под конец боя, но, к счастью, это случилось уже потом, под занавес, когда врагов почти не осталось.

Модест, в отличие от нас, сохранивший здравый рассудок, помогал выносить раненых, сейчас здесь развернётся полевой госпиталь, надо полагать, Жанна долго будет занята. А мирные горожане, нонкомбатанты, вышедшие из домов, теперь оказывали посильную помощь армии. Прежде всего, в переноске трупов.

— Павлик, ты как тут? — я не сразу узнал голос Кирилла, командир стоял рядом, его кольчуга и шлем были залиты кровью, а в руке он всё ещё сжимал меч, видимо, довелось схватиться в рукопашной.

— Жить буду, — отозвался я, не узнавая собственного голоса. — Наверное. С остальными что?

— Доцента серьёзно зацепило, жить будет, но, кажется, хромым станет. Ещё Серому по голове прилетело, даже шлем смялся, ничего страшного, голова у него крепкая, только сотрясение сильное получил. Остальные, вроде, нормально. Ты сам-то перевяжись.

— Потом, — отмахнулся я, шевелиться не хотелось совсем. — Рана пустяковая. Что там происходит?

Я указал вперёд, где сейчас разворачивалась конница союзников. Мне, собственно, было не так интересно, просто хотелось говорить.

— Там его полуживой дядя прибыл, со всем своим воинством, нагрянули уже под конец, когда и без них всё было ясно. Самозванец сбежал, а Крейг остался жив и скоро коронуется. А мы… поедем домой с деньгами. Ты ведь этого хотел?

— Хотел, — кивнул я, голова отозвалась болью и странным гулом внутри. — Просто я это как-то иначе представлял.

— И я тоже, — Кирилл присел рядом. — Вот только мы не выбираем. Так уж получилось, что ввязались в местную войну, выбора у нас не было, зато оказались на правой стороне и победили. Теперь ещё благодарность принца заслужим.

— Слушай, а можно вместо благодарности нас обратно телепортировать? — мечтательно спросил я. — Чтобы сразу у прохода оказались? У магов есть такое заклинание?

— Вряд ли, — он грустно улыбнулся. — Да и магов сейчас почти нет, самых лучших убили, остались слабые, вроде нашего Региса. Он, кстати, тоже сегодня отличился, на одной из улиц вместе с арбалетчиками вражескую атаку остановил, применил заклинание, так у них ноги к полу приросли, а стрелки уже расстреляли всех. Правда, он сам при этом надорвался и в обморок упал, сейчас отлёживается.

Некоторое время мы сидели молча. В этот момент из ворот города, где уже успели разобрать завал, показалась процессия. Принц на белом коне, в доспехах, с которых уже успели оттереть кровь, и в алом плаще двигался в сторону бывшего лагеря противника, сопровождаемый теми несколькими рыцарями, что имелись в его распоряжении. А оттуда ему навстречу выдвинулась аналогичная процессия. Впереди верхом ехал некто, видимо, то самый дядя, это было заметно, поскольку в седле он держался с трудом, справа и слева его поддерживали оруженосцы.

К нам прибыл посыльный, сказал, что принц желает и нас видеть на встрече. В полном составе мы выдвинуться не смогли, отправились Кирилл и Модест, а я, с трудом встав на ноги, увязался за ними. Охрана была предупреждена, а потому нас свободно пропустили к месту встречи. То, что они встретились на конях, было не более, чем данью традиции, разговаривать верхом никто не собирался, тем более, что дядя в седле держался с большим трудом.

Крейг не лукавил, когда говорил о возрасте дяди. Не знаю, сколько ему было лет, но выглядел старикан на все сто. Уже тот факт, что он умудряется как-то сидеть в латном доспехе, вызывал немалое удивление, видимо, сказывались постоянные тренировки. Он снял с головы шлем, обнажив седую шевелюру, морщинистые щёки были чисто выбриты, а большие серые глаза смотрели пристально, создавая ощущение, будто тебя просвечивают рентгеном.

Он и принц сидели за большим столом в только что поставленном шатре, расторопный слуга уже поставил кубки и принёс кувшин вина, но никто к нему не притрагивался, Крейгу было не до того, а дяде, наверное, врачи запрещали.

— Присаживайтесь, друзья, — принц сделал широкий жест рукой, а невесть откуда взявшийся слуга поставил сбоку три деревянных стула. — Нас ждёт долгий и основательный разговор.

Мы присели, я даже взял в руки кубок и отхлебнул немного вина, решив, что сильно не опьянею, а стресс после боя снимать необходимо. Вино было сладким и крепким, вроде кагора, закуски не прилагалось.

— Крейг, мальчик мой, — проговорил дядя скрипучим голосом, видно было, что старик измождён и с трудом сидит на кресле, а вести переговоры лёжа ему гордость не позволяла, — грешно так говорить, но я всегда придерживался мнения, что ты, именно ты, а не твой брат, был бы наилучшим кандидатом на трон.

— Не нужно так говорить, дядя, — принц отмахнулся. — Для управления страной требуется нечто большее, нежели знание старых книг и умение сражаться. Мой брат был куда способнее меня.

— Способнее? — старик фыркнул. — Прозевать такой заговор у себя под носом. Там ведь половина высшего общества была замешана. Я уверен, сигналы об этом поступали. А мой племянник их проигнорировал. Да и потом, после первого их выступления. К чему было собирать этот дурацкий совет?

Крейг промолчал, хотя по его лицу было видно, что его собственное мнение нисколько не отличается.

— В былые годы, — продолжал дядя, — мой отец, вместо сбора совета и переговоров с мятежниками, отправлял бы карательные отряды, которые предадут огню и мечу земли изменников. Сами они закроются в замках, но их земли станут пустыней. А чуть позже и сами мятежные головы лягут на плаху. Так поступил славный император Ролланд Второй в годы мятежа семейства Воргов. Помнишь такое семейство?

— Нет, — честно ответил Крейг.

— Правильно, потому что их тогда вырезали под корень, а земли, до того принадлежавшие им, передали в императорский домен. Но это был Ролланд, а твой отец, ты уж извини, до него не дотягивает.

— Не буду спорить, — скромно ответил Крейг, думать так о своём отце было неприятно, но и не признать правоту дяди он не мог.

— А что с этими людьми? — Ростан соизволил обратить внимание на нас. — Ты сказал, что только благодаря им крепость выстояла. Что-то не похожи они на хороших воинов.

— Они сильны другим, — начал объяснять принц. — Они не из нашего мира.

— Это как? — не понял Ростан.

— Точно сказать не могу, но около трёх лет назад маги в обители совершили чудо, нашли заклинание, открывающее ворота в другой мир. В том мире время ушло далеко вперёд, а люди придумали разрушительное оружие.

— Насколько разрушительное? — уточнил дядя, в блёклых глазах зажегся интерес.

— Можно убить человека за тысячу шагов, можно разрушить башню или обвалить стену города.

— Они сильные маги? — спросил Ростан, с нескрываемым уважением посмотрев на нас.

— Позволю себе вмешаться, — сказал Кирилл. — Дело в том, что в нашем мире магов нет. Совсем. И магия там не действует. А оружие наше — детище наших алхимиков, именно их следует благодарить за его разрушительную мощь.

— И что было дальше?

— Дальше их призвала торговая гильдия, — объяснил Крейг. — С той стороны проходили одиночные авантюристы и мелкие группы, но даже они, будучи вооружены своим оружием, оказались серьёзной силой. Гильдия получила возможность отправлять на север сверхценные грузы, нанимая в охрану всего десяток человек, которые заменяли собой пару сотен тяжёлой конницы.

— Начинаю понимать, — дядя кивнул. — Теперь, когда торгашей вырезали под корень за чересчур плотное сотрудничество с императорским двором, эти воины остались не у дел, им никто больше не платит, а потому ты нанял их на службу.

— Не совсем так, — поправил его Кирилл. — Мы честно выполнили свой долг, товар доставлен, деньги получены, а поскольку наших нанимателей больше нет, то вся полученная сумма осталась у нас. Поэтому деньги нас мало интересуют. Можно сказать, что сражались мы за свою жизнь и за возможность возвращения домой.

— Такая возможность у вас будет, — сказал Крейг. — Если, конечно, обитель магов устоит.

— А вот об этом нам не стоит забывать, — напомнил дядя. — Войска самозванца стоят во многих городах, императорская власть там пала, а гарнизоны полностью истреблены. Вопрос в том, что будет дальше делать самозванец.

— Мы думали, он уже побеждён и бежал из страны, — удивлённо сказал Кирилл. — Нам предстоят ещё сражения?

— Не могу сказать точно, — Крейг поморщился. — У Ангвара осталось войско, около двух тысяч ушли отсюда, плюс те, кого он оставлял в столице, если успеет стянуть отряды из других городов, то армия его не будет уступать нашей, и тогда нам придётся дать ещё один бой.

— К нам тоже постоянно прибывают подкрепления, — заметил Ростан. — Наша армия растёт, благородные рыцари, сохранившие честь и не запятнавшие себя присягой самозванцу, один за другим прибывают под наши знамёна.

— В любом случае, ваша помощь мне ещё понадобится, — сделал вывод Крейг.

— А если он закроется в столице? — спросил я, штурмовать стены города как-то не улыбалось.

— Вы видели протяжённость стен в столице? — дядя самодовольно ухмыльнулся. — Представьте, сколько воинов потребуется, чтобы их оборонять. У Ангвара столько нет, защитить столицу он сможет только в том случае, если все горожане ему верны, тогда каждый возьмёт оружие и встанет на стены. А они его ненавидят, не настолько, чтобы выступить открыто, но достаточно, чтобы открыть ворота истинному императору. Нет, этого нам бояться не стоит, я предполагаю, что он выведет свою армию в поле, тогда всё и решится.

— Будем надеяться, — пожал плечами Крейг.

— Что нам делать сейчас? — спросил Кирилл, вставая со стула.

— Отдыхайте, — великодушно разрешил Крейг. — Залечивайте раны, чините оружие, помогайте остальным. А попутно готовьтесь к новому бою. Придумайте, как можете сражаться в полевом сражении.

Когда мы вернулись к себе, всё уже улеглось, раненые, те, кого можно было спасти, уже были распределены по квартирам. Похоронная команда продолжала работать, собирая и сортируя застывшие трупы (природа сделала небольшой подарок в виде временного похолодания, это упрощало работу, вот только отдирать примёрзшие трупы от земли было сложно), попутно работали и трофейщики, снимая доспехи и оружие, а ещё одна бригада ловила разбежавшихся коней.

Я вернулся в свой условный дом, Жанна, само собой, отсутствовала, у неё теперь забот до ночи хватит, раненых несколько сотен, многие тяжёлые. Андрей, увидев меня, издал вопль радости и с разбега запрыгнул на шею, я погладил его по голове. Вид довольного жизнью ребёнка напомнил мне, что сражались мы сегодня не зря.

Хозяйка поставила на стол обед (или ужин, я, если честно, потерялся во времени), есть не хотелось, но я заставил себя взять ложку и пропихнул в измученный организм несколько кусков безвкусной еды. Усталость навалилась с новой силой, я с великим трудом стянул с себя ботинки, после чего упал на кровать и забылся беспокойным сном. И даже скачущий по мне Андрей не был помехой.

Сны мне, к сожалению, снились. Если до этого я считал себя толстокожим и невосприимчивым, то теперь всё изменилось. Во сне, словно в перемотке, восстанавливались события ушедшего дня. А вместе с этим перед глазами вставали толпы убитых. Сколько я сегодня убил? Пятьдесят? Сто? Наверное, даже больше, ведь расстрелял без малого триста патронов, при этом почти не промахиваясь. А теперь они встали передо мной. В пылу боя некогда было запоминать лица, но мозг сработал сам по себе, как фотоаппарат.

Вот перекошенное яростью лицо рыцаря, замахнувшегося на ополченца двуручной секирой, мгновение, и он падает навзничь, так и не успев нанести удар. Вот ещё двое пытаются выстрелить из арбалетов, припали на колено и выискивают достойную цель, карабин дважды выдыхает огонь и дым, оба валятся друг на друга, одна стрела улетает в небо, вторая отскакивает от каменного пола.

Вот следующий, без шлема, с залитым кровью лицом, пытается достать меня длинным мечом. У него это получается, выстрелить я не успеваю, карабин упрямо молчит, его магазин опустел, перекосило патрон, или просто нужно сильнее нажать. Спусковой крючок просто гнётся под пальцем, как резиновый, а метр острой стали входит в моё тело, игнорируя бронежилет. Я, заскулив от боли, падаю на спину, а убийца нагибается надо мной и сатанински хохочет. Я вижу его лицо, точнее то, что от него осталось. Окровавленная маска, разрубленная в двух местах, висящие куски мяса и обнажившуюся кость.

Хохот его становится всё громче, в него вплетаются другие голоса, окровавленных морд уже не одна, а три или четыре. Пересчитать я их не успел, поскольку они закружились хороводом. И тут я с тихим криком проснулся.

Рядом сидела Жанна, вид у неё был смертельно уставший, видимо, всю ночь оказывала помощь раненым. Она держала меня за руку и тихо что-то шептала.

— Приснилось? — спросила она, погладив меня по руке. — Ещё долго будет сниться. Так уж устроен человек.

— А как ты? — спросил я, приподнимаясь на кровати.

— Да лежи уже, не вставай, — она ловко толкнула меня обратно. — Я-то нормально, меня не задело, только испугалась немного, но верила, что всё хорошо закончится. Даже если бы этот дядя не прибыл, мы бы всё равно их выбили.

Я был на этот счёт другого мнения, но предпочёл промолчать.

— Раненых много?

— Не просто много, их очень много, только ампутантов больше двадцати человек. У кого рука, у кого нога. Выжили не все, но те, кто выжил, сейчас в безопасности. Всех заштопала и забинтовала. Хорошо ещё, что местные лекари помогли, они хирургией неплохо владеют. Я только указания раздавала, а сама с тяжёлыми работала.

— Наши как?

— Все живы, если ты об этом, даже Доцент в порядке, всё оказалось не так плохо, как я вначале подумала, ещё плясать сможет.

— Что дальше делать будем?

— Пока не ясно, говорят, что война ещё не закончилась, ещё один бой предстоит. Надо только день простоять, да ночь продержаться.

— Продержимся, — уверенно заявил я, хотя сам ни в чём уверен не был.

Как и всё в этом мире, наше восстановление после боя затянулось. Несколько дней пришлось потратить на то, чтобы разобраться с ранеными и похоронить убитых. Я полагал, что устроят погребальный костёр размером с пирамиду Хеопса, да только местность не изобиловала лесом, да и уголь был дорог, поэтому пришлось похоронной команде выкапывать в мёрзлой земле братские могилы и сваливать туда трупы.

Раненые тоже оставляли желать лучшего. Несколько человек из тех, кого Жанна объявила спасёнными, всё-таки умерли. Воспаления не было, да и раны в целом оказались не такими опасными, но люди всё равно отчего-то умирали.

Совсем плох стал и дядя Ростан. Он и сюда-то добрался исключительно на своём упрямстве, слишком уж хотел спасти принца, а потому не мог позволить себе умереть. А теперь, когда дело было уже сделано, его отпустило, силы покидали старика, он угасал на глазах.

Справедливости ради, Жанна кое-чем смогла помочь и ему. В её бездонной аптечке нашлись сердечные препараты, она поставила старику капельницу и этим смогла немного улучшить самочувствие. Но это было только временное облегчение. Во-первых, не её компетенция, а во-вторых, как она сама в итоге заметила, старость не лечится.

Впрочем, наличие старого герцога, равно как и его отсутствие, уже не играло никакой роли. Принц Крейг полностью взял на себя командование войсками. А командовать было кем, каждый день прибывали подкрепления, рыцари приезжали небольшими отрядами, порой и вовсе по одному (не по одному, разумеется, а со слугами и оруженосцами), армия законного наследника росла, теперь следовало поскорее бросить её в бой, пока не начались проблемы со снабжением.

К плохим новостям можно было отнести то, что самозванец отнюдь не признал своего поражения. Его армия тоже росла, в основном, за счёт наёмников, прибывающих со всего света. Казна империи по-прежнему находилась в его руках, а столичный люд, хоть и был душой на стоне законного наследника, отнюдь не горел желанием поднимать всенародное восстание.

В скором времени должно было состояться генеральное сражение. Именно полевое сражение, поскольку, как уже было сказано, самозванец не мог позволить себе запереться в столице из-за ненадёжного тыла. Осталось только определиться, какая роль будет отведена нам. Возможно, что никакая, поскольку наша команда плохо приспособлена к открытому сражению. Наше дело — стрелять из укрытия, а на поле, где встречаются две бронированные лавины, такое укрытие организовать сложно.

Ситуация серьёзно ухудшилась, когда Михей со своими бойцами прибыл к нам и заявил, что уходит. Принц, собственно, никого насильно не держал, но именно для нашей команды «людей из будущего» это была ощутимая потеря.

— Отчего так? — спросил Кирилл, провожая их.

— Рисковать больше не хочется, — развёл руками Михей. — Мы сюда не воевать прибыли, а деньги зарабатывать. А пулемёт мой окончательно накрылся, здесь его не починить, технологии не позволяют. От трёх бойцов с винтовками толку немного будет.

— И куда вы?

— Договорились уже, тут небольшой порт имеется, там корабли вдоль берега ходят, можно нанять посудину, она нас отвезёт подальше на юг с пересадками, а там уже по суше доберёмся. На югах сейчас относительно спокойно. Да вы не переживайте, патроны я вам оставлю, винтовочные, без пулемёта они нам особо не нужны, себе возьму по полсотни на брата, остальное вам.

— Принц что сказал? — уточнил Кирилл.

— А что он скажет? Отпустил с богом, он мужик справедливый и добро помнит.

Это было правдой, добро принц помнил и старался всех и всегда за него награждать. Особенно в случае с Михеем, который в бою перебил чуть и не тысячу врагов.

— Деньжат подбросил, — добавил Михей. — Сказал, что если останемся, даст больше, а пока так. В городской казне столько золота нет. Но нам и этого хватит, с таким наваром не стыдно возвращаться.

— Сами-то откуда будете? — спросил Кирилл напоследок.

— Беларусь, Гомельская область, — объяснил Михей, забрасывая на плечо винтовку. — Партизанский край.

— Оно и видно, — Кирилл усмехнулся. — А к проходу как попали?

— Так один наш товарищ, ныне покойный, там по делам был, вот и поучаствовал в одной экспедиции, а потом уже и нас сагитировал, благо, стволы в загашнике имелись.

— Ясно, ну, бывайте, надеюсь, там встретимся, за проходом, — Кирилл встал и протянул руку.

— И вам добра-здоровья, — Михей пожал протянутую руку, кивнул остальным и вышел.

На улице оба его товарища уже погрузили на телегу сундуки с трофеями и многострадальный столетний пулемёт, а пожилой возница из нонкомбатантов несильно хлестнул вожжами спокойную гнедую кобылу, та встрепенулась и сделала первый шаг.

Они уехали, а мы остались. А к вечеру прибыл посыльный, сообщивший, что нас вызывает принц. Ну, вызывает, так вызывает, значит, придём. Он нас и до этого регулярно к себе вызывал, чтобы о чём-то проконсультироваться.

— Добрый день, господа, — принц встал и широким жестом пригласил нас присесть за большой стол в командирском шатре. — Я пригласил вас затем, чтобы обсудить дальнейшие действия. Кстати, ваших друзей я отпустил, как они того просили, не стал задерживать, дал денег из городской казны и отпустил. Скажите, я поступил правильно?

— Скажем так, — Кирилл присел за стол и положил руки на скатерть. — С их уходом мы ничего не потеряли, главное скорострельное оружие сломано, и восстановить его не получится, а маленький… аппарат не так хорош, стреляет недалеко и пули не всегда пробивают тяжёлый доспех. К тому же, заряды они оставили нам, так что будет, чем воевать.

— Рад это слышать, — принц кивнул слуге и тот стал быстро расставлять по столу серебряные кубки, а второй шёл следом за ним и наполнял их вином. — Сам я в боевой обстановке не пью хмельного, но вам, думаю, не помешает.

Мы тоже напиваться не стали, только отхлебнули по глотку, оценив отменное качество продукта.

— Так вот, господа, коротко обрисую обстановку, — продолжил принц, принимая из рук слуги карту местности. — Вот это столица, только что разведчики сообщили мне, что самозванец со всей своей армией выдвигается навстречу нам завтра утром. Армия его по численности примерно равна моей, но вот промедление его убьёт. Он пока что может опереться на ресурсы всей Империи, но его это не спасёт. Моя армия растёт слишком быстро, а он лишён поддержки народа.

Палец принца скользнул по карте с запада на восток.

— Он пойдёт вот сюда, учитывая его скорость на марше и направление, можно будет предположить, что через три дня его войско подойдёт к этой деревне.

Деревня была крошечная, явно там три дома и один дощатый сортир, на карте она обозначалась крошечной точкой, а название вовсе не было написано.

— И что там? — спросил Кирилл, пользуясь тем, что принц замолчал.

— Там довольно обширная равнина, на которой я планирую дать генеральное сражение, в идеале, после окончательного разгрома ему останется только бежать.

— А точно получится разгромить? — спросил Доцент, тот уже почти оклемался от ранения, выглядел здоровым, только постоянная хромота на левую ногу напоминала о ране, полученной в бою. — Вы ведь сказали, что ваши силы равны.

— Думаю, некоторое преимущество у меня всё же есть, — заметил принц. — Это преимущество — вы, именно на вас я возлагаю надежды, вы сможете дать мне возможность победить.

— Это сложно сделать, — сразу сказал Кирилл. — Скорострельное оружие у нас только одно, остановить большую атаку рыцарской конницы мы не в силах.

— Не нужно её останавливать, — Крейг улыбнулся. — Попробуйте нанести потери, замедлить и смешать ряды, сделать это нужно перед сшибкой, тогда наш удар будет сильнее, и мы победим.

— Вот только нас уже не останется, — мрачно заметил Модест. — Укрытий в поле нет, стрелять придётся на голом месте, нас там просто затопчут.

— Никто не предлагает вам встречать вражескую конницу в поле, вполне возможно прибыть туда раньше и попытаться построить временное укрытие, такое, которое враги не смогут взломать быстро, к тому же, насколько я знаю, лучников у Ангвара нет, все они полегли под стенами Ормуса.

— Можно попробовать, — задумался Доцент. — Найти какой-нибудь холм, обтесать склоны, чтобы трудно было подняться, а уже там оборудовать позицию. Вести огонь будем в момент атаки. Сотни полторы выбьем точно, может, две.

— Это уже неплохая помощь, к тому же, убитые будут падать, на их телах будут спотыкаться следующие, атака замедлится, возможно, даже сорвётся, — принц встал из-за стола и начал ходит по шатру, на поведение монарха это не было похоже, тому полагалось чинно сидеть на троне и отдавать приказы вельможам, но Крейг ещё не до конца вжился в роль. — Сделайте всё, что сможете, а я, со своей стороны, обещаю вас щедро наградить сразу по окончанию боевых действий.

Награда, конечно, никогда лишней не будет, да только денег у нас и без этого полно, куда важнее теперь было сохранить свои жизнь и вернуться домой.

— После того, как мы одержим победу, — продолжал он, — я отправлю вас на юг, а в сопровождение дам три сотни рыцарей и личный указ, обязывающий всех оказывать любую требуемую помощь, таким образом, вы можете спокойно добраться в обитель магов и вернуться к себе. Впрочем, если вы надумаете в будущем повторить свой поход, то я буду только рад принять вас на службу.

Я подумал, что вряд ли кто-то из нас согласится повторить подобное. Денег много не бывает, но и того, что есть, нам хватит надолго. Кроме того, тратить деньги куда приятнее в нашем мире, а постоянная служба здесь мало кому интересна.

— Что насчёт пороха? — спросил Серый. — Пушка может неплохо послужить.

— Я плохо разбираюсь в алхимии, — признался принц. — Но маг Регис говорил, что сможет найти некоторое количество нужного вещества, пушка ваша выстрелит раза три или четыре.

— Это уже немало, — согласился Серый.

— Нам понадобятся доспехи и оружие ближнего боя, — тут же заявил Модест. — Допускаю, что рыцари противника так обозлятся, что никакие укрепления нас не спасут.

— И сотню человек с лопатами, — добавил Доцент. — Хотя бы полсотни. Не меньше, нужно подготовить позицию.

— Всё это у вас будет, — не стал спорить принц. — Более того, я выделю вам лошадей, которые доставят вас на поле боя заранее, за пару дней до начала.

— Идёт, — ответил за всех Кирилл, после чего вся команда дружно встала и отправилась по местам дислокации.

Когда я вернулся, Жанна готовила ужин, она вообще оказалась на редкость хозяйственной, даже здесь, в чужом доме поддерживала идеальный порядок, при этом большую часть суток работала в госпитале. Когда она вообще спит?

— Ну, как там, до чего договорились? — спросила она, помешивая суп в котле.

— Ничего хорошего, — угрюмо ответил я. — Предстоит большая битва, а нам отведена роль команды смертников, встаем на переднем крае и будем отстреливать врагов, покуда патронов хватит.

— Ничего другого я не ждала, — отозвалась Жанна. — Но, думаю, принц вас на явную смерть не отправит, вы ему нужны живыми.

— Надеюсь, — я вздохнул. — Очень надеюсь. С собой возьмём броню, мечи и копья на случай прорыва. Короче, будет жарко. Отправляемся завтра или послезавтра, ещё придадут нам роту стройбата, чтобы помогли окопаться.

— А на меня броня найдётся? — как бы между делом спросила она.

— Ты серьёзно? — я поднял на неё взгляд, вообще-то рассчитывал оставить её здесь. — А… как же раненые? Ты ведь медик.

— А там моя помощь не требуется, лекарства я оставила, как их пить рассказала, местные лекари справятся без меня.

— А Андрей?

— А что Андрей? Я его уже не раз оставляла, оставлю и теперь, хозяйка добрая, она о нём позаботится.

— Так ведь убить могут, — напомнил я.

— Могут, убить всегда могут, да только отсиживаться я тоже не буду.

Скоро сказка сказывается, а вот на деле события тянутся невообразимо медленно, чем сильно бесят людей двадцать первого века, привыкших к совсем другим скоростям.

На место битвы мы выдвинулись только через две недели, причём, стройбатовцы отправились на два дня раньше нас, получив чёткие указания о том, что, где и как им надлежит построить. Совместными усилиями мы родили чертёж временного опорного пункта, где мы во время битвы будем держать оборону.

При этом были учтены пожелания принца. Крейг незадолго до выезда собрал нас и заявил, что для него будет лучше, если мы проредим правый фланг вражеской конницы. Именно правый, тогда и победа будет за нами. Вопросов мы задавать не стали, правый, так правый, исходя из этого, определили точку на карте, где нужно поставить «крепость».

Местом битвы стало большое поле, огороженное лесным массивом. Поле имело странную неправильную форму, со стороны противника оно было относительно узким, а ближе к лагерю принца резко расширялось, причём открытое пространство заворачивало вправо. Здесь, кстати, раньше были какие-то строения, местами из земли торчали остатки сгнивших брёвен и даже каменных фундаментов, почти целиком ушедших под землю. Какой-то городок не вынес превратностей судьбы лет триста назад.

На этот раз лагерем вставала армия законного наследника. В чистом поле выросли тысячи палаток, взвились знамёна с гербами, отовсюду раздавалось конское ржание, человеческий смех, звон доспехов, весёлые разговоры.

Нам палатки не досталось, да она нам и не нужна была. Уже завтра вечером выдвигаемся на позицию, а послезавтра, как нам объяснили, начнётся бой. Королевская (правильно, наверное, будет сказать императорская) битва, которая окончательно расставит всё по местам. Теперь уже нет места подлым заговорам, кинжалам в спину и отравленным подштанникам. Честный бой, армия на армию, кто победит, тот и прав, а потому его потомки продолжат императорскую династию. Проблемы могут начаться, если оба претендента падут в бою, насколько мне известно, детей у них нет. Тогда, наверное, найдут дальнего родственника и всеобщим голосованием назначат его наследником. Тут, правда, начнётся другая проблема. Всех высших аристократов, способных голосовать, недавно вырезали под корень. Короче, всё сложно, лучше Крейгу забиться в золочёный шатёр и не вылезать оттуда до полной победы, да ведь он так не поступит, ему обязательно впереди на лихом коне быть, иначе подданные не поймут.

Все эти мысли посещали меня перед сном, когда вся наша команда, что выросла аж до тридцати человек (каждому выделили по два помощника, щитоносца и заряжающего), разместилась на западной окраине лагеря. Стояли под открытым небом, но это никого не смущало, от палатки тепла немного, а так даже звёзды над головой видно. Отчего-то захотелось на звёзды посмотреть, кто знает, вдруг, в последний раз.

На большом костре стоял котёл, в котором булькала какая-то похлёбка, мясная, разумеется, воинов следует хорошо кормить, иначе меч не поднимут. Мы сидели кругом и смотрели на огонь, один из приданных нам «оруженосцев» помешивал в котле длинной ложкой, а остальные сидели за нашими спинами и тренировались перезаряжать магазины. Кирилл разрешил пить вино, но никто не спешил напиваться, так и сидели с жестяными кружками в руках, стараясь отогнать дурные мысли.

— Кто что думает? — спросил Лысый, вставив в рот сигарету и прикуривая от головни. — А, чёрт!

От горящего полена отскочила большая искра, подпалившая ему левый ус, все немного посмеялись, а сам Лысый, аккуратно подобрал сигарету, сдул с неё гипотетическую пыль и снова вставил в рот.

— Лысый, а как тебя в миру зовут? — непонятно зачем спросил Лёва.

Охотник задумался, выпустил клуб густого дыма, после чего выдал ответ:

— Валерьян Кошёлкин.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно, — фыркнул Лысый. — Так меня и зовут, Кошёлкин Валерьян Анисимович. Паспорта с собой нет, придётся на слово мне поверить.

— Странное имя, — сказала Жанна, тоже закуривая.

— Обычное, я из семьи сибирских староверов, только по стопам родителей не пошёл, откололся, так сказать, от семьи, от корней оторвался и подался в военное училище. Очень хотелось военным быть.

— И как? — спросил я.

— Я говорил уже, — Лысый скривился, видимо, воспоминания были ему неприятны. — Четыре года погоны носил, а потом…

Некоторое время он раздумывал, раскрывать ли подробности, потом всё же решился:

— Короче, в своё время была у нас война, сами знаете, где и какая. Там я батареей миномётов командовал, всё бы ничего, работали издали, опасности почти никакой, только выстрелы по ушам бьют. Вот только однажды разведка чего-то затупила, или охранение проспало, но из ближайших кустов прямо во время работы на нас отряд боевиков вышел.

— И? — хором спросили мы.

— Что и? Столкнулись нос к носу, даже стрелять толком не смогли, рукопашная началась. Нас чуть побольше было, смогли одолеть, хотя четверых потеряли двухсотыми. Мы четверых, а они всех, только последний, самый упоротый, ещё перед боем гранату зажал. Как его завалили, так граната и выпала нам под ноги. Я ближе всех стоял, вроде как остальных собой закрыл. Ерунда, конечно, я и не увидел ту гранату, только когда рванула. Три осколка в брюхо и контузия сильная. Печень в клочья разорвало, оттого и не пью почти, хотя врачи говорят, что почти восстановилась. Короче, получил от государства орден, пенсию, и отвалил на гражданку. Работал, где пришлось, на досуге охотился, а теперь вот с вами связался.

Некоторое время мы молчали, переваривая рассказ. Потом, когда молчать надоело, высказался Модест:

— А насчёт боя как? У кого какие мысли? Прошу высказывать, лишним не будет.

— Честно сказать, — я выступил первым, — вообще не понимаю, на кой ляд мы там нужны. Две армии столкнутся, наши либо победят, либо нет. Задача странная донельзя, проредить правый фланг. Почему не левый? А можно нас вообще в центре поставить, чтобы их армия надвое распалась, тогда и удар слабее выйдет.

— А меня щитоносцы смущают, — вставил слово Доцент, который сидел, откинувшись спиной на рюкзак, а на колени положил тросточку, на которую опирался при ходьбе. — Кто знает, зачем они нам?

— Ну, от стрел прикрывать, чтобы не прилетело случайно, — сказал Серый.

— Не так давно, — Доцент ехидно прищурился, Его высочество заявляло, что лучников у Ангвара нет, их и было немного, да все под стенами полегли. Так?

— Так, — согласился я. — При мне он такое говорил.

— Ну, а сами рыцари из лука не умеют? — уточнил Кирилл.

— Умеют, они много чего умеют, — согласился Доцент, — вот только они не заточены под бой из лука. Тяжёлая кавалерия тем и отличается от лёгкой, что первая использует таранный удар копьями, а вторая засыпает стрелами с расстояния. Одно исключает другое, для первого нужен мощный конь, тяжёлая броня, длинное копьё и седло с высокой лукой и низкими стременами, да ещё шпоры, для второго доспех должен быть лёгким, седло с коротким стременем, а в руках лук. В тяжёлом доспехе даже натянуть его не получится, наплечник помешает. Да никто его и не возьмёт с собой, и так тяжело.

— Тогда что? — спросил Модест.

Вместо ответа наш историк глубоко задумался. Думал он минут пять, после чего выдал:

— Какая-то подстава здесь.

— Да и хрен с ней, — отмахнулся Кирилл, — нам задача поставлена, будем выполнять, не дезертировать же теперь.

— Всё-таки, лучше знать, к чему готовиться, — заметил Доцент.

Потом он осмотрелся и, увидев неподалёку мага, сидевшего на коленях с закрытыми глазами (Регис в последнее время постоянно вертелся с нами, только не говорил, будет ли участвовать в бою), позвал его.

— Что-то подсказать? — спросил Регис недовольным тоном, он как раз подключился к космосу, а мы самым варварским образом прервали медитацию.

— По географии вопросы есть, — сказал Доцент, пытаясь сформулировать вопрос. — Знаешь, какие народы живут по соседству?

— Разумеется, — гордо ответил маг.

— Так вот, меня интересует, есть ли по соседству с Империей территория, где проживает кочевой народ скотоводов, который славится своими лучниками?

Регис задумался секунды на три, потом выдал:

— Это не по соседству, это внутри Империи, на юго-западе есть обширные степи, там проживают племена скотоводов, их много, но у нас их называют собирательным именем росты, или ан-росты. Они славятся своими лучниками, а территория эта входит в Империю только номинально, они изредка платят дань, обязались не грабить оседлые поселения, но войск в императорскую армию не дают, таков договор, подписанный почти триста лет назад.

— Теперь вопрос: могли они наплевать на договор и пойти в армию самозванца, если тот пообещает им заплатить?

— Да, могут, — согласился Регис после недолгого раздумья. — Вряд ли их придёт много, среди племён нет согласия, но тысячу конных лучников они выставить смогут, или даже полторы.

— Вот и ответ, — сказал Доцент.

— Ответ на что? — не понял я.

— На твой же вопрос, — он посмотрел на меня снисходительно. — Ты же спрашивал, зачем мы нужны, вот за этим. Их правый фланг — это конные лучники, у них задача аналогичная нашей, нам их нужно проредить.

— Так, стоп, — возразил я. — Кажется, мы натягиваем сову на глобус. Для таких далеко идущих выводов маловато информации.

— Когда кажется, крестись, — спокойно сказал Модест.

— Где логика? Даже если принц узнал, что у противника есть тысяча или полторы конных лучников, откуда он мог узнать, что их поставят на правый фланг?

— Элементарно, Ватсон! — Доцент даже грудь выпятил с видом победителя. — Конные лучники используют в бою особую тактику. Парфянскую, насколько помню. У нас её называли половецкой или иногда татарской каруселью. При сближении с противником вся конница сворачивает в сторону, при этом безостановочно пуская стрелы во врага, потом разворачивается и повторяет манёвр, так, в беспрестанном движении можно перебить врага, не допустив столкновения.

— Ну, допустим, — я всё ещё не понимал его мысль. — А почему фланг-то правый?

Доцент вздохнул.

— Представь себя на коне, если не получается, то сядь верхом на Модеста.

— Щас! — фыркнул Модест, изображать коня он был категорически не согласен.

— Неважно, — продолжал учёный. — Вот ты сидишь на коне, левой рукой держишь лук, а правой натягиваешь тетиву, представил?

— Ну.

— Попробуй выстрелить влево.

Я натянул воображаемый лук и пустил воображаемую стрелу в воображаемого противника. Кажется, даже попал.

— А теперь попробуй выстрелить вправо, не забывай, что ты на лошади. Получилось? Именно. Можно стрелять вперёд, влево и, при некотором таланте, назад. А вот вправо — уже никак. Они на правом фланге, стреляют с левой стороны, поворачивая направо. Если их поставить слева, они врежутся в основные силы. К тому же, даже если все они там левши, слева пространства для манёвра нет, а справа его много.

— Ну всё, убедил, — сдался я.

— А для чего им это? — спросил Кирилл. — Неужели от лучников столько пользы?

— Победу они не обеспечат, но крови выпьют много, это страховка, если сшибка обернётся бегством, то лучники свяжут нас боем и сильно проредят ряды, противник соберётся и ударит ещё раз. Когда наши будут уже ослаблены потерями.

— А получится потери нанести, — снова выразил сомнение Кирилл. — Насколько мне известно, лёгкая конница против тяжёлой не пляшет. Те же русские дружинники печенегов и половцев натягивали за милую душу, а татары их только числом взяли.

— У вас совершенно правильная информация, коллега, — слово коллега Доцент произнёс без тени издёвки. — Вот только не стоит забывать, что все упомянутые вами народы использовали довольно специфических лошадей: низкорослых, мохнатых и медленных. В долгом переходе по степи эти неприхотливые животные незаменимы и превосходны, их даже кормить особо не нужно, сами еду находят. Но в бою от коней требуется высокая скорость на коротких дистанциях, которую они дать не могут. Соответственно, при столкновении с рыцарской конницей использование упомянутой мною карусели закончится тем, что на очередном витке рыцари их таки догонят и втопчут в землю. Единственное, что им следовало делать, так это один быстрый разворот и поспешное бегство обратно в степь, в надежде, что тяжёлые кони рыцарей быстро устанут и не смогут их преследовать.

— Так, — Кирилл явно хотел развития мысли.

— В том случае, если пересадить этих лучников на хороших боевых коней и дать им большое пространство для манёвра, они станут почти неуязвимы, смогут бесконечно уходить из-под удара и сыпать стрелами. Пусть даже враг в доспехах, но конь-то ведь полностью не прикрыт, да и всадник кое-где уязвим. Допустим, их тысяча. У каждого по сто стрел, которые они пускают чуть медленнее пулемёта, даже если каждая десятая куда-то попадёт, это произведёт настоящее разорение в рядах. Вот тогда следующая атака самозванца может быть успешной.

— Нда, — сказал Модест с тяжёлым вздохом. — Задал нам принц задачку.

— Может, сходить к нему? — спросил Кирилл, ни к кому конкретно не обращаясь.

— И что ты ему скажешь? Что не было такого уговора? Ну, не было, так он и не обязан тебе докладывать. Задача поставлена: проредить правый фланг, вот и прореживай. Лучники там? А никто и не обещал лёгкой жизни, вызвались, вот и получайте. Вон, даже щитоносцев выделили, будут нас прикрывать, хотя, учитывая плотность обстрела, жить нам останется до тех пор, пока нас не заметят.

— Возможно, — вставил свои пять копеек (не помню уже, какие по счёту) Доцент, — мы сможем их приковать к себе и отвлечь от основной задачи, тогда наша конница перегруппируется и ударит уже по ним. Вопрос только в том, сделают они это до того, как нас убьют, или после?

— Будем надеяться на щиты, — сказал Кирилл.

— Можете ещё понадеяться на меня, — скромно вставил Регис. — Я не великий маг, но кое-что умею. От моих старших товарищей, погибших в день Великой Резни, осталось несколько сильных амулетов, благодаря им, я смогу поставить щит от стрел, пусть не абсолютный, но минуты на две-три вас прикрою.

— Будем очень признательны, — сказал Модест.

— Про доспехи тоже не забывайте, напомнил Кирилл, чтобы каждый был в железе по самые глаза. А завтра я вам ещё пару уроков фехтования дам.

Насчёт уроков фехтования Кирилл не обманул, гонял он нас от самого рассвета и до того момента, когда следовало выдвигаться на позиции. Разумеется, мечи мы не брали, только алебарды, которые не требовали такого мастерства, а кроме того, могли спасти от контакта с противником за счёт своей длины. Меч взял только сам командир, а Модест где-то раздобыл боевой молот. Участвовала в занятиях и Жанна, которая, наверное, единственная из нас не боялась завтрашней битвы. Сквозила в ней какая-то уверенность, что ничего не случится. Она себе взяла короткий ятаган, а на тело надела короткую кольчугу и шлем, вроде коринфского, целиком закрывающий голову.

Остальные тоже не стали пренебрегать броней, в ход пошли кольчуги, латы, защита ног и рук. Тяжело, но народ у нас крепкий, уж лучше вспотеть, чем пасть от случайной стрелы.

Вечером, когда мы были окончательно готовы, пришло время отправляться на позицию. Находилась она примерно в километре от лагеря, и метрах в трёхстах от того места, где должна была произойти встреча двух армий. Вечером в наш лагерь прибыли послы от самозванца, но разговор получился короткий. Насколько я знаю, принц предложил оппоненту решить дело поединком, но тот, будучи далеко не дураком, отказался. Переговоры на этом закончились, а обе армии продолжили подготовку к бою.

Позиция наша особо не впечатлило. Нет, работяги сделали всё, как нужно, выбрали подходящий холм, стесали склоны по периметру, получив отвесные глинистые стены высотой в три-четыре метра, по верхнему краю натыкали кольев, а на площадке стояли прочные деревянные щиты высотой метра два и шириной в метр. Щиты были прочные из двух слоёв досок, стрелу точно выдержат, хоть что-то радует. Но даже так позиция неприступностью не отличалась. Всаднику достаточно встать на седло, чтобы дотянуться до верхнего края, а спихнуть его помешает дождь стрел. Рыцарю в броне, понятно, такой трюк не провернуть, а вот лучник в кожаном доспехе вполне залезет, тем более, что с физподготовкой у них полный порядок.

Модест критически оглядел позицию, обходя её по кругу, остался недоволен и проворчал:

— Строили из говна и палок, но палок не было, поэтому…

— Ничего лучше у нас всё равно нет, — заметил Кирилл. — Давайте обустраиваться.

Наверх мы залезли по лестнице, которую втянули за собой. Площадка представляла круг диаметром метров десять-двенадцать, там были выкопаны небольшие траншеи, и даже имелось то, что Модест назвал нейтральным термином «отхожий ровик» — полевой туалет.

— Располагайтесь, — негромко приказал Кирилл, когда последние поднялись наверх, втянув за собой лестницу. — Если надо, зажгите костёр, там, в центре, углубление есть, а если и увидят, то наплевать.

Нашлось не только углубление для костра, нашлись и дрова, кроме того, строители учли, что нам здесь предстоит ночевать, а потому щиты оказались вполне достойными нарами. Стемнело быстро, весна уже вступила в свои права, но вот продолжительность светового дня всё ещё оставляла желать лучшего. Костёр мы развели, пусть и не для дела, — готовить пищу никто не собирался — а только для домашнего уюта. В темноте, прекрасно понимая, что уснуть никто не сможет, мы сидели у костра, беседовали на отвлечённые темы и пытались радоваться жизни.

Было прохладно, пришлось накрыться одеялами, причём, Жанна, в целях экономии, залезла под одно одеяло со мной. За нашими спинами сидели помощники, те самые, что завтра будут прикрывать нас щитами и снаряжать магазины. Впрочем, снаряжать нужно в основном мне и Модесту, да ещё Жанне с её дробовиком, у остальных либо обоймы в виде гнутых пластин (которые, впрочем, тоже нужно набить), либо просто перезарядка по одному. А поскольку скоростная перезарядка требует изрядной тренировки, все они сейчас сидели на расстеленной скатерти среди куч патронов и старательно набивали магазины.

— Кто-нибудь считал, сколько мы там под стенами положили? — спросил Модест. — Мне, собственно, плевать, просто хочу силы на завтра прикинуть, сможем или нет.

— Основную массу положил Михей, точно не меньше тысячи, там по улице стеной пёрли, — уверенно ответил Доцент. — Это я про последний бой говорю. А так… сотен шесть можно на тебя записать, нам в среднем по сотне, а то и по полторы. Ещё сотен пять за всё время положили артиллерией. Остальные, как понимаю, не наши, ополчение постаралось, арбалетчики в первую очередь.

— Отсюда вывод, что даже без Михея с его агрегатом, только своими силами, сможем выбить упомянутую тысячу, — подвёл итог Модест.

— Не факт, далеко не факт, — Доцент покачал головой. — Сам посуди, одно дело — работать со стены, где тебя только стрелой достать могут, и совсем другое — сидеть тут, практически, нос к носу, при этом стрел будет гораздо больше, лететь они будут гораздо точнее, да и до рукопашной вполне может дойти.

— Кроме того, далеко не факт, что их там тысяча, — напомнил Кирилл. — Может быть и полторы, и две.

— К тому же стрелять придётся не по плотному строю пехоты, а по быстро движущейся массе конных, в которой есть просветы, — напомнил я.

— Хорош тоску нагонять, — сказала Жанна, выбираясь из-под одеяла. — Хоть две, хоть три. Справимся.

Она вынула из костра головню и прикурила, после чего залезла обратно под одеяло, я поморщился, но возражать не стал.

Разговор не клеился, временами пили чай из котелка, передавая его друг другу, есть не хотелось, да и нежелательно наедаться перед боем. Помощники утомились ближе к полуночи, отправили к нам парламентёра, чтобы попросил разрешения отдохнуть. Кирилл, недолго думая, разрешил. Сами мы улеглись около двух часов, я покрепче прижался к Жанне, мелькнула даже мысль, что неплохо бы напоследок жизни порадоваться, но делать этого не стал, остальные, скорее всего, не спят, неприлично получится.

Поутру нас разбудил отдалённый голос боевых труб. Ну, или не боевых, или не труб, короче, какой-то духовой инструмент возвестил, что пора бы строиться, скоро бой.

Своих мы отсюда видели хорошо, а вот армия противника казалась просто серой полосой. К тому же, день был пасмурный, временами начинал капать дождь, что портило и без того никакое настроение. Прикинув время до боя, Кирилл разрешил выпить спиртного, согреться и успокоить нервы. Правильно, грамм по сто крепкого в самый раз, хоть руки дрожать не будут, для нас это сейчас самое важное.

И снова пришлось неприличными словами поминать скорости этого мира, построение армий заняло почти три часа, только потом они выдвинулись на исходные рубежи. У нас на передний край выдвинулись снайперы, с дальней дистанции, если повезёт, положат полсотни, не меньше. Доцент припал к биноклю.

— Кажется, вижу наших клиентов, — проговорил он, напрягая зрение, расстояние, даже в бинокль было приличным. — Как и предполагал, на хороших скаковых конях, в лёгком доспехе (кожа с заклёпками), имеются луки, причём, составные, то есть, дальнобойные. На боку что-то, вроде сабли. Колчаны на них, и ещё к седлу прицеплены. Стрел по семьдесят на рыло, хорошо подготовились.

— А что с количеством? — уточнил Кирилл.

— Да примерно тысяча и есть, — с сомнением проговорил Доцент. — Или чуть больше, отсюда посчитать не получается, часть деревьями прикрыта, да и к остальным вплотную стоят, потом, когда поле станет шире, думаю, примут правее.

— Да, начинали бы уже, — скрипнул зубами Серый.

— Плохо без пушки? — спросил я.

— А что делать, алхимики затупили, порох так и не приготовили, но ничего, у меня есть кое-что.

— Что? — не понял я.

— Вон там, — он указал на мешок, лежавший за его спиной. — Гранаты, самодельные, сто грамм тротила и рубленая проволока, убожество, конечно, но на безрыбье сойдёт.

— А взрыватель какой? — уточнил я.

— Простой фитиль и детонатор, поджигать можно от костра, сейчас его разведут заново, да и зажигалки у всех есть.

— А разлёт осколков какой? — не унимался я, но это и понятно, дальность броска невелика, а щиты от такого помогают слабо.

— Понятия не имею, — честно ответил он. — Я ведь не сапёр, просто шашки напополам порезал, в медный корпус запихал, а сверху куски железа. Ну и взрыватель воткнул, надеюсь, что фитили отсыреть не успеют.

Его объяснения меня не удовлетворили, я полез в мешок и вытащил одну гранату. Квадратная, выглядит довольно уродливо, медь, а поверх неё какой-то смолой наклеены кусочки железа. И фитиль торчит сантиметров семь.

— А горит долго? — не надеясь на ответ, спросил я у Серого.

— Семь секунд, — уверенно ответил он. — Это я проверял. Вообще, это на крайний случай, если уж совсем задавят, лучше воздержаться.

Тут я был с ним согласен, но две гранаты взял себе, просто на всякий случай, и зажигалку приготовлю. Правда, из-за своей странной формы, гранаты в разгрузку не влезали, пришлось приподнять подол кольчуги и положить в карманы.

— Кажется, двинулись, — объявил Доцент, оторвавшись от бинокля. — Боевая готовность.

— На позиции, — негромко скомандовал Кирилл, потом продублировал приказ для наших «оруженосцев».

Последние заняли позиции рядом с нами. Я выглядывал из-за щита, второй стоял слева, готовый в любой момент подобрать опустевший магазин и начать заряжание, второй встал справа, стараясь прикрыть меня собой (напрасное занятие, мы оба были в хорошем доспехе), а кроме того, придерживая на весу взведённый арбалет. Тоже лишним не будет.

То, что армии двигаются, было уже отлично видно невооруженным взглядом, стычка произойдёт где-то неподалёку, ориентировочно, в паре сотен метров. Я, как мог, старался успокоить дыхание. Наступает в этот раз конница, двигается быстро, до огневого контакта осталось не больше пары-тройки минут, до физического… как повезёт. Алебарда лежала у моих ног, но пускать её в ход не хотелось. Остальные тоже положили оружие рядом, а теперь надевали последние элементы доспеха. Скоро станет жарко. Во всех смыслах.

— Три, два, один, поехали! — зачем-то посчитал Валерьян и сделал первый выстрел.

Почти сразу к нему присоединился Кирилл, а через тридцать секунд — Серый с Семёном. Модест едва не подпрыгивал на месте, но вынужден был ждать. Для такой оравы выстрелы снайперов, даже если каждый из них находил свою цель, были не более, чем пчелиные укусы для медвежьей задницы.

Конная лавина приближалась, приближались и свои, земля дрожала от ударов множества копыт, слышен был лязг железа, ржание и боевые выкрики, которыми участники старались себя подбодрить. Я поймал себя на мысли, что точно так же отсчитываю секунды до открытия огня.

Модест опередил меня на пару мгновений, застучала длинная очередь пулемёта, пули пошли почти фронтально наступающей коннице. Наши клиенты как раз отделились от основной массы и чуть вырвались вперёд, собираясь совершить свой хитрый манёвр. Теперь уже стрелял и я, да и Доцент присоединился, а с ним и Лёва, используя подаренную Михеем трёхлинейку.

Целиться было некогда, да и незачем, опять же, сплошная масса народа. Если пуля не попадёт в одного, то обязательно найдёт цель за его спиной. Единственное, что удручало, пули через раз попадали в лошадей. Не то, чтобы их было жалко, просто всадник мог остаться жив и продолжить бой, благо, из лука можно стрелять и пешему.

Но ту выяснились неприятные подробности, во-первых, даже на мой дилетантский взгляд, их было куда больше тысячи, а во-вторых, передвигались они настолько быстро, что от начала стрельбы, до того момента, когда вся конная масса поравнялась с нами, прошло совсем немного времени, соответственно, и убить мы смогли совсем немногих.

Зато заметили нас, сложно было не заметить торчавший посреди поля холм, явно искусственно превращённый в крепость. Туча стрел сорвалась вперёд, команда Кирилла потонула в грохоте выстрелов, но мы успели укрыться за щитами. Щиты оказались не такими прочными, стрелы пробивали их, входя сантиметров на десять, но потом, к счастью, застревали намертво.

Стреляли они без остановки, не экономя боезапас, щиты трещали от нагрузки, обрастая густой бородой застрявших стрел. А вот наш огонь временно прекратился, теперь следовало развернуть щиты, чтобы стрелять им в спины, но тогда наш тыл останется открыт для тех, кто едет в задних рядах.

Идея эта пришла одновременно всем, Кирилл, пользуясь затишьем, громко прокричал команду. Помощники бодро подхватили щиты, ставшие чуть ли не вдвое тяжелее от стрел и стали разворачивать назад. Нас при этом продолжали обстреливать, один из тех, кто должен был опекать меня, вдруг отпустил щит и повалился на спину, огласив позицию протяжным стоном. Из плеча у него торчало древко стрелы. Минус один.

Впрочем, я поторопился списывать парня, тот оказался крепким, стрела, пробив кольчугу, вошла неглубоко, привстав, он ухватился за древко и выдернул её, оставив наконечник в ране. Ну и ладно, лишь бы двигаться мог, а потом Жанна вытащит.

Когда щиты были развёрнуты (не все, а только три, чтобы быть прикрытыми с двух сторон), у нас появилась возможность снова открыть огонь по лучникам, что неслись навстречу основным силам армии принца. Про нас враги временно забыли, потери были неприятны, но у них была основная задача — обескровить тяжёлую конницу, а непонятным укреплением на холме можно было заняться и потом.

Модест снова дал жару, проходя длинной очередью уже по спинам всадников, но тех уже было не остановить. Туча стрел, даже не туча, а нескончаемый поток, подобный дождю, направилась в сторону рыцарей. Сейчас им несладко, видно, как падают кони, а впереди разогнавшаяся лавина вражеских рыцарей.

Как и описывал Доцент, на удар лучники не пошли, выучка у них была отменной, а склонности к суициду никто из них не испытывал. Предоставив сшибку профессионалам, они резко завернули вправо, продолжая сыпать стрелами на скаку. Наш огонь безжалостно прореживал их, но пока это никак не сказывалось, плотная масса конных действовала, как единый организм, выполняя поставленную задачу.

Нам временно стало легче, так уж получилось, что в своём развороте они огибали наш холм по широкой дуге, постоянно подставляя правый бок и потому лишённые возможности стрелять. Вот только теперь их плотная масса, сильно растянувшись в повороте, стала уже не такой плотной, появились просветы, теперь уже наши пули не несли стопроцентную смертность.

А потом подошла очередь тяжёлой конницы. Вражеская армия наконец добралась до нашей армии, удар был такой… даже не знаю, с чем сравнить. Представьте, что великан ударил молотом Тора в Царь-колокол. Ну, или как-то так. Мы даже стрелять забыли, оглянувшись и стараясь в неразберихе разобрать, кто побеждает.

Как ни странно, но результат стал ясен уже через минуту, армия Ангвара, несмотря на множество нанятых солдат удачи, проигрывала и численно, и в экипировке, да и с боевым духом у них было слабо. Лучники, на которых самозванец, возможно, надеялся, не смогли переломить ход битвы, отчасти благодаря нам, отчасти по недостатку времени.

Армия врага была опрокинута, смята и обращена в бегство, но и наступательный порыв наших тоже иссяк, пришлось потратить время на восстановление порядка, после чего снова пропела труба, а рыцари двинулись в погоню.

Вражеские лучники, в отличие от рыцарей, сохранившие порядок даже под обстрелом, попытались провернуть свой финт ещё раз, но неудачно, часть отряда была просто смята наступающей армией, остальные бросились врассыпную. Ситуация сложилась странная.

Странность заключалась в том, что на поле боя остались только мы и они. Наши рыцари умчались вперёд, преследуя армию самозванца, скорее всего, они её догонят, скорее всего, даже разобьют. А что будет с лучниками. Они могут тоже отправиться в погоню, чтобы бить наших рыцарей с тыла и этим попытаться переломить ситуацию. Вот только шансов у них маловато, надо отдать нам должное, где-то треть отряда мы вынесли, если не половину. Да и конница в атаке, краем зацепив их, прошлась как бульдозер по чахлым кустикам. Не лучше ли плюнуть на всё и обратиться в бегство, благо, кони резвые, да и груза лишнего нет? Вот только сперва неплохо было бы отомстить обидчикам, которые совсем рядом, их горстка, и помощи им ждать неоткуда.

К несчастью для нас, их командир придерживался второго варианта, а потому, когда особым образом пропела труба, вся оставшаяся сила бросилась в сторону нашего холма, одновременно выпуская тучу стрел. Не факт, что мы успели бы спрятаться за щитами, но у нас была и другая защита. Наконец, показал себя Регис.

Маг раздавил в руках нечто, напоминающее стеклянный пузырь, оттуда выплеснулась светящаяся жидкость, которую он размазал по рукам. Кисти рук тоже стали светиться, как неоновые лампочки, что особенно бросалось в глаза в пасмурный день.

А секундой позже, он хлопнул в ладоши и воздел руки к небу, отчего над нами раскинулся почти прозрачный купол, слегка подсвеченный голубым. Даже мы, уже имевшие дело с магией, слегка растерялись. А затем воочию убедились, что маг на поле боя — это сила. Стрелы, что летели наподобие частого дождя, втыкались в прозрачную преграду и, повисев пару секунд, падали на землю. Регис стоял, как статуя, атлант, удерживающий небесный свод. По лицу его струился пот, глаза были выпучены, дыхание вырывалось с хрипами, но он держался.

— Стреляйте, — прохрипел он. — Надолго меня не хватит, чем больше они стреляют…

Договаривать он не стал, но это и так было понятно, любая защита подобного рода имеет предел насыщения, чтобы остановить стрелу, тратится энергия, на две стрелы её требуется в два раза больше, а если стрел несколько тысяч, то защита просто рассыплется. Купол имел одностороннюю проницаемость, пули наши стабильно летели во врага, который стрелял на скаку, подбираясь всё ближе.

Вот только они на глазах умнели, теперь уже не смыкаясь в плотную массу, а наоборот, рассыпаясь редкими цепями, теперь уже две из трёх наших пуль уходили в молоко. И, тем не менее, потери они несли, а купол держался, если мага хватит ещё минуты на три, от лучников останется жалкая горстка, с которой можно будет даже сразиться накоротке.

Увы, и тут нас ждала неудача, тот факт, что в стране не осталось сильных магов, не говорил ни о чём, в других странах маги были, и оттуда прибывали наёмники. Нашёлся свой маг и у этих. Один из всадников, ничем не выделяющийся из толпы, убрал за спину лук и высоко поднял руку в перчатке. Над рукой материализовался кроваво-красный шар, который сорвался с руки и полетел в нашу сторону. Колдуну не повезло, пуля Кирилла нашла его секунду спустя, разбив голову вдребезги, да только дело уже было сделано, шар ударил в стенку купола, тот мигнул, задрожал и прорвался с громким хлопком, а наш маг отлетел назад, к противоположному краю холма. Тело его при этом странно изломалось сразу в нескольких плоскостях. Не жилец.

Среди рядов противника раздался торжествующий вопль, подхваченный сотнями глоток, а потом они ринулись в атаку. Действовали они точно по маневренной науке, основная часть, взявшая на себя функции огневой группы, подавляла нас нескончаемым потоком стрел, а вторая, поменьше, скакала прямо на холм, с целью завязать ближний бой.

При этом вторые сомкнулись в относительно плотный строй, по которому тут же прошёлся Модест, два передних ряда полегли, но остальных это не остановило. С разгона они выпрыгивали из седел и хватались за вбитые колья, получалось не у всех, кто-то просто срывался, кого-то встречала пуля, но единицы всё же пробрались на край позиции.

Поток стрел стал утихать, видимо, решили сделать ставку на ближний бой, и боялись задеть своих. Мы не боялись ничего, вот только стволов было мало, а лезли они уже со всех сторон. У меня над ухом грохнул выстрел дробовика, Жанна, до того бывшая исключительно вспомогательным родом войск, активно включилась в битву, осыпая врагов снопами картечи.

Небольшую передышку нам подарили гранаты, что почти одновременно полетели во все стороны. Стёсанные края холма прикрыли нас от осколков, а вот нападающим досталось сполна. Но даже это их не остановило, сквозь отчаянные вопли раненых послышалась твёрдо отданная команда на непонятном языке, приказывающая продолжать атаку.

Я стрелял без остановки, но даже так не мог остановить лезущих на холм врагов. Слева от меня Модест, высадивший последний бубен, не стал перезаряжаться, хотя два готовых рожка лежали у него под ногами. У него просто не хватило бы времени, да и пулемёт уже был раскалён едва не докрасна. На него бежали сразу пятеро, убрав луки и вынув сабли. В эту секунду мне удалось рассмотреть их подробнее. С виду европеоиды, более того, кажется, большинство блондины, одеты в длинные кожаные панцири, проклёпанные железом, от пули такие не защитят, а от стрелы или сабли вполне. На головах открытые шлемы, тоже кожаные, но с множеством нашитых металлических блях. От Модеста их отделяло шагов пять, что дало ему драгоценные секунды на то, чтобы, бросив пулемёт на землю, подхватить боевой молот.

Двуручное оружие чудовищного веса, да в умелых руках, да ещё руки эти принадлежали человеку в тяжёлой броне. Короче, шансов у этих монголо-татар не было никаких. Спасение только в быстром беге. Они разом шарахнулись назад, но один всё же не успел. Сабля переломилась пополам, а грудь от мощного удара вмялась до позвоночника. Второму тоже не повезло, заряжающий Модеста, на секунду отвлёкшийся от основного занятия, всадил ему арбалетный болт прямо между глаз. Третьего и четвёртого снял из двустволки Лёва, два выстрела прогремели почти одновременно, не успевшая разойтись картечь оставила в груди одного и второго внушительные дыры. Последний, отступив ещё дальше, просто свалился с края, проломив собой ряд кольев. Почти то же самое случилось со мной, выщелкнув пустой магазин, я не успел нагнуться за новым, из-за края выскочила орда человек на десять и кинулась в мою сторону. Спас меня отчасти щит, загородивший им дорогу, отчасти залп из трёх арбалетов, что были наготове у заряжающих, выстрел Жанны, потратившей последний патрон в магазине, и свои умелые действия. Я успел подхватить с земли алебарду, противника не достал, но смог отогнать, а рядом, прижавшись ко мне плечом, встал заряжающий, которого я даже по имени не знал, совсем молодой парень, но крепкий и толковый.

Из-за края поднимались всё новые враги, выстрелы звучали всё реже, никто не успевал менять магазины, скоро нас просто задавят числом. Дальнейшие события отложились в памяти плохо. Вот я достал острием алебарды противника, воткнул ему в грудь сантиметров на восемь, может, и выживет, но уже не боец. Вот второй, ловко уходя от удара, обрушил на меня удар сабли. Доспех не пробил, но левая рука от удара почти отсохла, силы ему было не занимать. Вот он заносит руку для второго удара, но не успевает, я прыгаю вперёд и сбиваю его с ног, а встать он уже не может, потому что мой кинжал на всю длину воткнут ему в глаз. Выдернуть застрявший клинок не получается, и я, чтобы не попасть под следующий удар, откатываюсь назад, где ещё бьются свои.

Меч Кирилла, выписывая в воздухе хитрые финты, сносит голову одному печенегу и серьёзно ранит второго, но и тот второй прожил недолго, Жанна, успевшая перезарядиться, стреляет ему в лицо с расстояния в пять сантиметров, шлем подлетел вверх, вытряхивая остатки кровавого содержимого, а обезглавленное тело, простояв ещё пару секунд, падает на спину. Мне снова прилетает клинком по спине, разрубить бронежилет и кольчугу не получится даже двуручным мечом, даже удар относительно мягкий. Перехватываю ударившего за ногу, опрокидываю на спину и… кинжала нет, поэтому просто с размаху вколачиваю большие пальцы рук в глазницы. Глазные яблоки лопаются, брызгая кровью, отвращение шевельнулось в глубине души и погасло, потом, когда отходняк накатит, до которого дожить нужно.

Откатившись от бешено визжавшего противника, я рукой нащупал карабин. А рядом два магазина, полных, успели зарядить, прежде, чем началась свалка. Руки слушаются плохо, но пропихнуть рожок в горловину получилось. Сразу почувствовав себя бодрее, я встаю за спинами двух заряжающих, что держат врага на расстоянии, быстро размахивая алебардами, начинаю отстрел. Тридцать патронов — тридцать трупов, с двух шагов не промахнусь. Сколько их там ещё осталось?

На Модеста, опознав в нём самого опасного, бежит целая толпа, а богатырь тяжело дышит, и молот его опущен, поднимает пулемёт, но барабан пуст, а заряженные магазины нужно ещё найти под кучей трупов. У меня есть один, вынимаю и бросаю в него. Тот ударяет в шлем и падает вниз, но на полпути к земле, оказывается подхвачен могучей рукой в перчатке. Несмотря на усталость, среагировал он мгновенно, враги и двух шагов сделать не успели, как рожок оказался на месте, а патрон заехал в ствол.

Длинная, почти бесконечная очередь в упор не просто принесла врагу разорение в рядах, каждая пуля пробивала двух, а то и трёх, уже через три секунды, когда магазин опустел, перед Модестом не осталось никого. Враги закончились?

Увы, не все. Кое-кто продолжал лезть в самоубийственную атаку и даже добивался успеха. Один из заряжающих лежал с разрубленной головой, с него сначала сбили шлем, а потом уже убили, чуть поодаль валялся Лёва, тоже без признаков жизни, из шлема торчала стрела, а по стальному горжету обильно стекала кровь.

Жанна, отчаянно матерясь, высаживала очередной магазин из дробовика, сбивая с холма последних уцелевших. Я заглянул ей через плечо и увидел, как возвращается наша конница, принц не забыл о нас и, разобравшись с самозванцем, отправил отряд на выручку. Половцы, те, что остались живы, а таких было меньше сотни, кинулись наутёк, яростно нахлёстывая коней. Жанна пошатнулась и начала падать на меня.

Бросив карабин, я поймал её за подмышки, плавно опуская на землю. Тут стала видна причина. Кольчуга не выдержала, или лук был слишком мощным, а скорее всего, и то, и другое. В животе у неё торчала стрела, вошла глубоко, почти по самое оперение, наконечник вышел с другой стороны, но кольчугу уже не пробил.

Глаза её смотрели на меня, зрачки были широко расширены, она силилась что-то сказать, но из горла вырывался только хрип.

— Врача, — крикнул я, точнее, едва слышно прохрипел.

Тут до меня дошло, что врача никакого нет, что врач — вот он, лежит, тяжело раненный, возможно, даже смертельно. «Поймаете стрелу в брюхо, считайте, что вам конец», — вспомнилась мне её же фраза. Но тут память воспроизвела и слова командира о неких чудодейственных рунах.

— Руну! — голос, кажется, вернулся. — Руну несите!

— Подожди с руной, — рядом на корточки присел необычно бодрый Доцент. Учёный был весь залит кровью, но своей или чужой, разобрать не получилось. — Стрелу вынуть надо. Жанна, слышишь меня.

Девушка едва заметно кивнула, изо рта выплеснулась кровь.

Доцент оказался самым сообразительным, надрезал ножом древко стрелы, отломил, вызвав у Жанны протяжный стон, потом сунул руку под спину и, ухватив за наконечник, протащил древко сквозь тело. Кровь полила ручьём, счёт времени пошёл на секунды. Обернувшись, я принял у Кирилла руну, отмечая про себя, что и командиру досталось неслабо. Шлем помят, лицо в крови, а руну протягивает левой рукой, поскольку правая висит плетью.

Плоский чёрный камень с гравированным знаком. От него исходит тепло, даже через перчатки чувствуется, теперь приложить к ране, а активируется автоматически. Камень стал ещё теплее, от него полился красноватый свет, который напоминал ручеёк, затекавший прямо в рану. Через пару секунд поток крови начал ослабевать, потом прекратился, а через минуту, разорвав окровавленную футболку, я увидел здоровую кожу с маленьким шрамом. В сознание она так и не пришла, сказалась потеря крови, но дышала ровно, как в самом глубоком сне. Я накрыл её одеялом и осмотрелся.

Чуть поодаль лечили Лёву, тот тоже был без сознания, стрела вонзилась в лицо, её выдернули, но наконечник остался в пазухе носа, чуть-чуть не достав до мозга. Теперь Модест старательно выковыривал его пассатижами. Ещё дальше наши оруженосцы добивали ножом ослеплённого мной печенега.

С мерзким чмокающим звуком кусок искорёженного железа покинул голову нашего товарища, также вызвав неслабое кровотечение. Руну положили сверху, а через пару минут Лёва сидел, оглядывая окружающих безумными глазами, и ощупывал свой нос.

— Ещё одну сэкономили, — сказал Кирилл, оглядывая поле боя.

Действительно, все, кто был с нами, оказались либо мертвы, либо ранены легко, никто не пренебрегал бронёй, и это принесло свои плоды. Но один из заряжающих показал на дальний край площадки.

— Маг, он ещё жив, когда на меня замахнулись, он схватил врага за ногу, тот упал, а я успел его заколоть.

Все, кто мог стоять, бросились к телу Региса. Тот в самом деле ещё дышал, хотя для меня оставалось загадкой, как можно выжить при таких травмах, а в него до кучи ещё и три стрелы воткнулись, пока он лежал.

— Куда прикладывать? — спросил я, поворачивая в руках руну.

— Просто на грудь положи, — сказал Кирилл, вытаскивая стрелы. — Ещё желательно руки с ногами на место вернуть. Что испытал маг, когда его переломанные кости складывали на место, я не знаю. Надеюсь, что ничего, поскольку в сознание не приходил. А руна своё дело делала, тело на глазах приобретало нормальные очертания, раны от стрел затягивались, а спустя пять минут он открыл глаза.

— Как ты? — задал я самый идиотский вопрос.

— Всё болит, — он через силу попытался улыбнуться. — Но шевелиться немного могу. Это была руна?

— Она самая, хотя, как вижу, помогла не до конца.

— Повреждения были слишком обширны, запаса энергии не хватило, кости соединились, но лучше мне в ближайшее время не шевелиться.

— Сейчас носилки прибудут, — сказал Кирилл, указывая вниз.

Внизу уже собралась обширная толпа, к стене прилаживали лестницу, а чуть поодаль, спешившись, стоял наследник престола, да чего там, новый император Крейг. Он был залит кровью врагов по макушку, даже его алый плащ был пропитан ей.

— Ваше Высочество, — обратился Кирилл, отбросив окровавленный меч, который до сих пор сжимал в руках, — надеюсь, теперь наша миссия выполнена?

— Именно так, — с улыбкой ответил принц. — Все ваши обязательства выполнены, за мной награда и ваше сопровождение домой.

В тот вечер мы напились. Сильно напились, никто уже ничего не боялся, да и делать было больше нечего. Основная масса армии занималась неотложными делами, вроде утилизации трупов, каковых набралось несколько тысяч. Теперь по полю прошлась трофейная команда, собравшая всё, что имело хоть какую-то ценность, затем отловили разбежавшихся лошадей, а уже потом пошла бригада похоронная. Они же добили раненых, тех, кого невозможно было вылечить, а теперь складывали трупы большими штабелями.

Вступление в столицу отложили на послезавтра, а пока будущий император отдыхал в своём шатре посреди полевого лагеря. Самозванец, к великому сожалению многих (особенно Жанны), не пережил поражения. У него был шанс отступить в столицу, а уже оттуда с остатками разбитой армии бежать из страны. Вряд ли Крейг стал бы его преследовать. Но он предпочёл, будучи уже разгромленным, отправиться с отрядом верных нукеров в последний и решительный, надеясь уже не на победу, а на героическую смерть в бою. Это у него получилось в полной мере, вот только Крейг расстроился. Он хотел зарубить противника самостоятельно, но не успел. Тот ещё раньше оказался на пути отряда арбалетчиков, который в один миг сделали из него подобие ежа.

Зато памятный нам барон Эндер таки попался живым, и сейчас активно беседовал с палачами. У тех, собственно, никакой особой задачи не стояло, только убить его самым зверским образом, но в процессе всё же допросили, узнав множество подробностей случившегося переворота. Прочитав записанные показания, принц как-то неоднозначно хмыкнул и сказал, что предстоят новые казни.

Сами мы пострадали умеренно. Лёва и Жанна, получившие тяжёлые ранения, спаслись благодаря рунам. Доцент получил сотрясение мозга, Лысый получил стрелу в плечо, но её удалось вытащить без особых последствий. Серому пробили стрелой стопу, буквально прибив к земле, сражался он, уже не сходя с места. Кирилл и Модест обошлись без единой царапины, благодаря собственной ловкости и тяжёлым доспехам. У меня самого остались резаные раны на ногах, но когда я их получил, вспомнить не удалось.

А мы отдыхали. Лучшее вино из личных запасов принца было выставлено на огромный дощатый стол, рядом на вертеле жарились туши баранов, посреди всего этого великолепия стоял ноутбук с двумя мощными колонками, оглашавший окрестности музыкой двадцать первого века. А чуть дальше, в свете костра на приземистой широкой бочке танцевала вдребезги пьяная Жанна. Она уже полностью отошла от ранения и была полна решимости снимать стресс по полной программе. Отплясывала с завидным профессионализмом, явно когда-то чем-то таким специально занималась. Движения имели такую направленность, что я мысленно дорисовал на бочке стальной шест. Отдельно стоит заметить, что, несмотря на прохладную погоду, одета она была в одни только джинсовые шорты и майку на голое тело, чем ещё больше впечатлила зрителей. С нами расслаблялись и те добровольные помощники, которым довелось выжить в схватке, они потеряли четверых, но остальные показали себя отлично. На выходки пьяной Жанны эти ребята смотрели широко распахнутыми глазами, поражаясь смелости ведьмы.

Потом мы палили в воздух, пели песни (заряд ноутбука оказался не бесконечным), рассказывали байки, дольше всех на ногах продержались Лысый и Модест, но и их в итоге подкосил зелёный змий. Спать мы завалились прямо там, последнее, что я увидел — это слуга, которые заботливо накрывали одеялами упившихся спасителей отечества. Правильно, на дворе далеко не лето, а пьяный человек замерзает быстро. Самому мне замёрзнуть не грозило, ведь со мной была Жанна, тёплая, нежная и ласковая. Понятно, что по причине количества выпитого у нас мало что получилось, но мы честно попытались.

Утром нас подобрали всё те же слуги, наскоро опохмелили пивом и посадили в фургоны.

На коронации нового императора Крейгана Первого было пусто. Не просто мало людей, а натуральное безлюдье. Высшая аристократия Империи полегла во время Великой Резни, оставшиеся оказались на стороне самозванца, а потому теперь лишены были титулов и имений (в большинстве случаев вместе с головой), несколько малолетних наследников, наскоро обученных проведению церемонии, помогали короноваться. Не было и обязательных представителей магов, по ним тоже прошлась смерть, а потому присутствовали только Регис, да ещё один маг, настолько старый, что, на своё счастье, не смог в нужное время приехать в столицу, в результате чего остался жив.

Ещё присутствовали жрецы нескольких культов, в Империи их насчитывалось около десятка, но самыми популярными были четыре, адепты которых теперь благословляли правление нового императора. Их, кстати, тоже было немного. Служители культа оказались людьми с характером, не все согласились с государственным переворотом, а самозванец был скор на расправу.

Церемонии предшествовала процедура воздаяния, так её называли, но мы туда не пошли. На большой площади перед дворцом Крейг награждал верных слуг титулами и деньгами, а потом перешёл к менее верным слугам, точнее сказать, к совсем неверным. Проще говоря, за три часа прошли массовые репрессии, недолгое следствие помогло выявить всех участников переворота, а также тех, кто прямо или косвенно помогал в этом. Разумеется, основным средством воздаяния были плаха и виселица, а особо отличившихся ждал кол и котёл со смолой, в который человека опускали медленно, сантиметр за сантиметром. Всего было казнено больше двухсот человек, все те, кому не посчастливилось пасть на поле битвы. Нам, людям испорченным цивилизацией, такое зрелище представлялось отвратительным, а потому мы предпочли его пропустить.

В огромном зале играла тихая музыка, хотя оркестра не было видно. Император стоял одетый в позолоченный доспех, украшенный многочисленными изображениями герба. Герб оказался незамысловатый, всего лишь орёл, державший в руках ветвь неизвестного дерева, вот только на голове орла красовалась корона. Церемониймейстер был стар, он давно ушёл на покой, но его преемник, после того, как короновал самозванца, благополучно лёг на плаху, а назначить нового быстро не получилось, церемонии — штука сложная, учиться им следует долго. Вот и пришлось откопать из небытия столетнего дедушку, который сейчас говорил слова императорской клятвы, которые за ним повторял Крейг. Руки старика сильно тряслись, но корону он держал цепко, точно не уронит.

Корона не отличалась изысками, да, золотая, да, усыпана драгоценными камнями и жемчугом, но особого впечатления не произвела. Клятва императора сводилась к обещанию защиты народа и государства, а также обеспечению справедливости в стране, защите слабых и прочему в таком же духе, говорилось это всё витиеватым языком с большим количеством анахронизмов. Потом к новому императору по очереди подходили жрецы, сообщая, что он угоден богам и любой верующий человек просто обязан ему подчиняться.

Ну, а мы стояли неподалёку в качестве безмолвных наблюдателей. Для церемонии нас одели в лучшие костюмы этой эпохи, сплошной бархат и шёлк, золото и меха. Одежда была сложно устроена, множество крючков и пуговиц, чтобы такое надеть, пришлось воспользоваться помощью многочисленных дворцовых слуг и служанок.

— От себя замечу, — тихо проговорил Доцент, скосив глаза на Жанну, — что в отдельных областях местный прогресс далеко шагнул. Например, в одежде.

— В смысле? — спросила Жанна, не оборачиваясь.

— В нашем мире до таких декольте дошли только к концу восемнадцатого века, — уверенно заявил историк.

Жанна поёжилась и попыталась подтянуть корсет белоснежного платья, открывавший грудь до неприличия.

— Посмотри, — шепнула она, — кажется у меня соски видно.

Я повернул голову и взглянул сверху вниз на её декольте.

— Там не только соски, там видно, какого цвета у тебя волосы на…

— Нет у меня там волос! — возмущённо фыркнула она.

Начавшийся, было, конфликт погасил Кирилл, грозно зарычавший на нас из заднего ряда.

Церемония скоро закончилась, корона была возложена на голову нового правителя, он сел на трон, после чего, повернулся к нам и сказал прочувствованную речь, восхваляя спасителей государства и правителя. Присутствовавшие здесь немногочисленные аристократы уважительно поклонились.

Потом был пир, настоящий императорский пир, участники исчислялись сотнями, а столы стояли в огромном дворе императорского дворца. А ещё через пару дней, получив от нового императора богатую награду, мы собрались домой. Перед выездом тщательно собрались, прикупили кое-что на столичном рынке (надо же было потратить остатки серебра). Жанна купила себе роскошную шубу из меха песца, а помимо того запаслись дорогим вином.

Как и было обещано, отправили нас государственным кортежом в сопровождении трёх сотен рыцарей, собственно, охрана нам была не особенно нужна, мы и сами могли за себя постоять, что не раз доказывали по пути на север. Смысл был в другом, скорость такого кортежа будет гораздо выше, в каждом городе можно легко сменить лошадей, а потому обратная дорога займёт от силы пару месяцев.

Так и вышло, двигались мы неимоверно быстро, бумаги, подписанные правителем страны открывали любые двери, даже печально известное Лихолесье миновали за один день. Впрочем, там теперь было относительно спокойно, в мёртвом лесу появилась дичь и птицы, что лучше всего говорило о положительных изменениях.

Но всё же наши приключения были пока не окончены, в конечной точке своего путешествия, пришлось дать свой последний бой. Последний резерв армии самозванца, осаждавший обитель магов, около восьми сотен бойцов (это мы уже потом посчитали), оторванные от внешнего мира, продолжали выполнять приказ. Маги заперлись в обители, образовав над ней что-то, вроде защитного купола, который с успехом заменял крепостные стены.

Вот только купол этот черпал силу в артефактах, стоявших в подвалах обители, то есть, вынести его наружу не представлялось возможным. Да и достаточно сильных боевых магов в обители не осталось, а потому сложилась патовая ситуация. Рыцари не могут войти в обитель, поскольку купол просто поджаривает любого, кто по дурости сунется, а маги не могут сделать вылазку силами, достаточными для деблокирования. Притом, что для вылазки придётся купол отключить, а включать его — не минутное дело. Так и сидели, стараясь пересидеть противника. Время, на первый взгляд, работало на осаждающих. Запасы еды в обители не вечны, да и источников воды там мало, к тому же, незадолго перед нападением, там укрылась масса местных крестьян, понимавших, что наличие рядом враждебной армии ничего хорошего им не принесёт.

Но это только на первый взгляд. На деле же, в рядах армии уже покойного самозванца возникло брожение, солдаты морально разлагались, целыми днями пьянствуя и мародёрствуя в сельской округе, ко всему этому добавились партизаны, которым до того неплохо жилось в условном подданстве магов, а теперь некие благородные козлы припёрлись с севера и дома пожгли, поля вытаптывают, да ещё и грабят подчистую и женщин насилуют.

Отряд таял на глазах, и не понять, от чего именно. Случайные смерти (упал в колодец, волки съели, товарищи зарезали за краплёные карты), дезертирство или работа партизан. Очень скоро осаду придётся снимать, вся надежда только на то, что маги сдадутся сами.

Надежда была не беспочвенной, поскольку запасы в обители в самом деле подходили к концу, а предложение сдаться в обмен на жизнь звучало заманчиво, тем более, что осаждавшими командовал хорошо знакомый руководству магов граф Кортес.

И, тем не менее, о сдаче никто не думал, поскольку связь с Регисом была налажена, все осаждённые считали дни до нашего прибытия и терпеливо довольствовались урезанной пайкой. Собственно, можно было объявить осаждавшим, что самозванец Ангвар давно мёртв, а им самим следует со всех ног мчаться в столицу для покаяния, но вряд ли бы они в это поверили.

В итоге нам пришлось поработать. Последний сеанс связи позволил согласовать усилия снаружи и изнутри. В целом, можно было бы обойтись атакой имевшихся у нас всадников, их меньше, зато они уже на конях и в броне, если атакуют внезапно (а караульная служба здесь поставлена плохо, можно сказать совсем никак не поставлена), разгром будет полный. С другой стороны, отстроенный лагерь врага — не самое лучшее место для кавалерийской атаки, там можно легко понести потери от травм при банальном падении с коней.

Поэтому решили комбинировать атаку. На рассвете, когда наш отряд остановился на расстоянии одного броска от лагеря, а стрелковая команда выдвинулась вперёд под прикрытием зелёнки, в защитном куполе обители открылся проход. Ширина его была метров восемь, а сверху он ограничивался аркой на высоте пяти метров.

Оттуда вышла безусая молодёжь. Они встали и принялись швыряться в противника простыми заклинаниями. Огненный шар размером с кулак не мог никого убить, максимум, нанести ожоги, которые человеку в броне не особо страшны. Летели также молнии, сгустки темноты, какие-то голубые огоньки. Всё это преследовало единственную цель — разозлить противника и заставить его атаковать в удачно открывшемся проходе. А для этого им придётся собраться в компактную массу, а по компактной массе отработаем уже мы, расстреляв оставшиеся патроны, экономить которые нет никакого смысла. Отряду нашей конницы останется только добить врага решающим ударом.

Собирались они долго, настолько, что наши снайперы потеряли терпение и стали отстреливать врага по одному. На внезапные смерти никто не обращал внимания, списывая их на деятельность магов, в итоге, ещё до начала боя потеряли полсотни человек.

И вот, наконец, отряд пеших рыцарей (им пришлось атаковать пешими, проникнув за купол, придётся действовать в очень плотной застройке, где на лошади не развернуться), построившись коробочкой, ринулся на горстку магов, намереваясь порубить их в капусту. Лучшей цели для пулемёта придумать сложно, ровно стучавшая смерть лишила нападавших едва не половины имеющихся людей. Мы медленно шли в атаку, продолжая стрелять по тем, кто опоздал к атаке и теперь выбирался из шатров, отчаянно кроя матом слуг, не успевающих надеть доспех.

Одновременно с этим из-за небольшого лесочка выскочила конница. Три сотни отборных бойцов, отлично экипированных, на свежих конях и злые, как черти.

Но и это было ещё не всё. Магическая молодёжь резко отступила назад, предоставив место в проходе двум почтенным седобородым старцам. Эти двое не стали занимать оборону, вместо этого они пошли вперёд, зачищая местность. Время от времени они что-то выкрикивали, делали пассы руками, но это было явно не обязательным условием каста, чаще хватало движения брови, взгляда или выдоха. А действие было отменным. Можно сказать, я впервые видел боевую магию в действии. Нападавшие, что ещё продолжали атаковать мелкими группами, вместо того, чтобы убегать или молить о пощаде, ложились один за другим. И не просто ложились. Кто-то вспыхивал, словно его облили напалмом, кто-то падал, раздирая горло, стянутое невидимой удавкой, один и вовсе смялся в компактный стальной шар, из которого ручьём хлестала кровь. Страшно подумать, что смогут натворить на поле боя такие старички, будь их не двое а три-четыре десятка.

В конечном итоге, нашим конникам досталось только ловить разбежавшихся и вязать их, словно снопы. А мы, устроив неподалёку от обители «встречу на Эльбе» обратились к магам.

Выслушав слова благодарности, мы попросили как можно скорее отправить нас обратно, поскольку и так задержались на несколько лишних месяцев из-за участия в войне. Рольф, один из старцев, оказавшийся временным главой обители (точнее, уже постоянным, поскольку предшественник был зарезан во время Великой Резни), предложил нам проходить внутрь, захватив с собой наши вещи.

Попутно он расспрашивал нас о новостях. Тот факт, что мы присвоили себе всю прибыль от поездки, его не возмутил и не удивил. Торговая гильдия в самом деле перестала существовать, теперь она, если и возникнет, то в новом виде и с подачи новых людей. Маги, что активно сотрудничали с торгашами, остались без источника денег (солидного, замечу, источника), но унывать не спешили. Почти вся казна гильдии хранилась в обители, только там груда золота могла быть в полной безопасности под защитой заклинаний и охранных амулетов. Теперь эта казна перешла к руководству, что позволит довольно долго ни в чём не нуждаться, а вместе с получаемыми от императора дотациями послужит делу восстановления магических сил Империи.

Но это всё будет потом, а сейчас мы, кряхтя и надрываясь, тащили по коридору сундуки с золотом и все те вещи, что жалко было бросить. Жанна нагрузила всё на меня, а сама несла Андрея. Шубу, что никак не хотела влезать в рюкзак, просто надела на себя, тепловой удар ей при этом не грозил, в каменных коридорах было довольно прохладно.

Зал для перемещения был всё тот же, только теперь там стояла деревянная тумба, на которой был установлен стеклянный шар. Внутри шара периодически мигали подозрительные огоньки.

Провести ритуал вызвался Регис, который поочерёдно подошёл к нам и тепло попрощался с каждым. Мы, как и было положено, взяли всё своё в руки. Тяжелее всего было золото в сундуках, прибыль от торговой операции, добыча от продажи намародёренного в мёртвом городе имущества, да ещё небольшая премия от самого императора, которая тоже сейчас ощутимо тянула к земле. Жанна посадила Андрея на шею, а в руки взяла два рюкзака и оружие.

— Готовы? — Регис отхлебнул из пузырька тёмно-синюю жидкость, скривился от гадкого вкуса, после чего положил руку на стеклянный шар. — Начинаем.

Шар вспыхнул ярким огнём, воздух в зале затрясся, стены пошли в пляс, а в голове начало гудеть, словно мы залезли в мощный трансформатор. Чуть погодя, невидимый за светом Регис выкрикнул какое-то заклинание, световая завеса начал противно мигать, слышен был плач испуганного Андрея, а потом наступила тишина.