У успешных Уборщиков были свои грузовики, и это было логично, ведь мы перевозили содержимое домов для жизни. Но иметь свою машину было глупо и дорого в СЗД, так что я выбрала вариант дешевле, арендуя машину. Даже лучше, в редком приступе предвидения, я заплатила за год в январе, когда у меня еще были деньги. И я купила крутую умную рисоварку и телевизор дополненной реальности, оба пришлось продать месяцы назад, чтобы платить за аренду.

Но с машиной я угадала. На работе выдавали не красивые, быстрые или безопасные машины — маленький пикап, который мне дали в этот раз, был без бампера и выглядел так, словно его сделали из переработанного пластика. Но он стоил меньше, чем содержание своей машины, и я использовала такие машины больше двухсот часов в месяц. Порой больше, если никто не занимал.

Мне даже не нужно было управлять машиной. Как только Сибил активировала его, пикап поехал сам. Руля тут и не было, просто пластиковая ровная доска приборов с дешевым тач-скрином, где была плохо анимированная собака, спрашивающая, куда я хотела поехать, бодрым детским голосом.

— Институт магических искусств, — сказала я, закрыв дверцу.

— Есть, мисс Ён Э, — ответил пикап. — Хотите улучшить поездку? У нас есть пятьсот вариантов развлечений от самых новых…

— Нет, — я прервала его речь. — И нет. Нет. Нет. Я отказываюсь от страховки. И нет.

— Да, мэм, — сказала машина, искусственный интеллект закончил обрабатывать мои ответы. — Мы должны добраться до вашего места назначения за тридцать девять минут. До этого, прошу, наслаждайтесь сообщениями от наших партнеров!

Я стала быстро жать на стрелку вниз, чтобы убрать звук, пока реклама на экране не стала греметь на оглушительном уровне из маленьких колонок.

— Тебе стоит просто платить десять долларов в месяц за услугу отключения рекламы, — сказала Сибил, когда я сделала звук рекламы не разрушающим уши. — Это улучшит твое ментальное состояние.

— Если бы у меня была пара лишних баксов в месяц, мое ментальное состояние не нужно было бы улучшать, — напомнила я ей, откинулась на дешевое пластиковое сидение, пока пикап выезжал из переулка. — Но почему он сказал, что сорок минут? Отсюда до института не больше двадцати минут.

— По пути большая активность, — сказала Сибил, выводя карту города в красных значках. — Похоже, СЗД сама что-то двигает.

Это описание оказалось точным. Все выглядело относительно нормально в Подземелье — обычные дешевые дома, магазины распродаж, неоновые вывески торговых автоматов с напитками в банках — но когда мы повернули к Небесным путям, мы словно попали в новый мир.

Первым делом я отметила свет солнца. Я скривилась, как вампир из плохого фильма, когда мы выехали из туннеля в город сверху. Даже сквозь смог летний полдень был синим и ярким, казался нереальным. Я так привыкла быть под мостами, что почти забыла, какими большими могли быть летние облака, но даже их затмевали суперскребы города.

Я выросла, переезжая между Сеулом, Лос-Анджелесом и Гонконгом, я привыкла к большим зданиям, но в СЗД они были другого уровня. Здания из стекла и стали были в четверть мили вокруг основания, шпили были такими высокими, что отбрасывали лес теней. Даже современные усиливающие сталь заклинания не могли сравниться с размером этих зданий, потому что их строили не руки людей. Их создал дух города, они выросли из земли, как деревья, волей СЗД. И она, видимо, не закончила.

— Ого, — выдохнула я, прижавшись лицом к окну.

Впереди от нас слева на дороге, по которой мы обычно ехали, целая секция новой эстакады И-75 поднялась с балок и медленно двигалась на север, к недовольству машин, застрявших на ней. Они зло гудели, даже громче, чем реклама, все еще гудящая в моих колонках, но они были ничем, по сравнению с грохотом металла по камню от нового здания, которое поднималось на месте шоссе.

Даже после трех с половиной лет в СЗД вид потрясал. Я пялилась, как турист, смотрела большими глазами, как ленты стали вылетали из Подземелья, как побеги, тянущиеся к солнцу. Цемент следовал медленнее, поднимался по металлу, новое здание строилось на моих глазах. Вершину уже было видно над Небесными путями, так что множество этажей уже были построены в Подземелье, и мне их не было видно, как и фундамент. Я не заметила ничего, когда ехала по этому району утром, значит, СЗД сделала все это, пока я была в квартире мертвеца. Меня это так потрясло, что я присвистнула с одобрением.

— Интересно, какое здание будет?

— Судя по площади основания, это или суперскреб, или стадион, — ответила Сибил. — Нам не нужно ни то, ни другое. Этот район уже людный.

Я рассмеялась.

— Думаю, дух города знает, что делает.

— Жаль, что она не подождала, пока пройдет час пик, — буркнула Сибил, выводя карту снова, которую обновлял в реальном времени городской совет, единственная муниципальная услуга, которую город предоставлял бесплатно. — Смотри на этот ужас!

Было ужасно. Судя по предупреждениям, И-75 двигалась уже сорок пять минут. Все улицы возле нового здания были перекрыты на уровнях Подземелья и верхнего города. Хаос в результате превратил всю эту часть города в парковку.

— Хорошо, что мы едем на юг, — сказала я, с сочувствием глядя на машины на движущемся мосту. — Вряд ли та штука вскоре опустится.

— Примерное время не указано в отчете о пробках, — подтвердила Сибил, в ее голосе было отвращение. — Чем думает СЗД? Она не принимает удобство жителей в расчет, но двигать главное шоссе в понедельник — плохая идея.

Я пожала плечами.

— Духи действуют загадочно. Может, она и хотела устроить пробку? Она — живое воплощение города, а что лучше показывает город, чем пробка? — я улыбнулась шоссе, которая было теперь в пятидесяти футах над уже поднятыми Небесными путями и еще поднималось. — Я рада, что пикап повез нас в объезд.

— Порадуемся минимальной компетентности, — сухо сказала Сибил. — Зато в следующие месяцы должно быть много Уборки. Данные показывают, что после того, как СЗД делает что-то большое, всегда возникает всплеск вакансий.

— Всегда неприятно, когда тебе напоминают, что ты — муравей в мире богов, — согласилась я, глядя на два огромных суперскреба, которые отодвигались, чтобы вместилось новое здание, целые этажи мебели в офисах ездили в процессе. — Надеюсь, я еще смогу этим воспользоваться.

Обычно тут Сибил настаивала, что все было не так плохо, но ее протокол против лжи был сильнее ее указаний подбадривать меня. Мы обе знали правду. Она была там, на иконке кошелька в моем дисплее дополненной реальности. Год я справлялась с работой Уборщица, но теперь никак не могла выбраться из ямы. Сегодняшнее фиаско было последним в долгой череде неудач. Если бы я не была магом и не могла проверить такое сама, я решила бы, что была проклята. Каждый раз, когда я смотрела, ничего не было. Просто старая неудача, которая должна была скоро закончиться. Никто не мог быть неудачником вечно. Другим делом было, доживу ли я до конца неудач.

— Может, нам повезет, и это окажется гениальный перевод утерянного алхимического текста, — сказала я, вытаскивая загадочные записи из сумки. — Хейди обожает такое, и ее департамент хорошо финансируют. Мы еще можем заработать.

— Если бы тот маг зарабатывал, он не жил бы на замороженных бурито в квартире в подвале, — отметила Сибил.

Я закатила глаза.

— Спасибо за поддержку.

— Я просто не хочу, чтобы ты сильно надеялась, — сказала Сибил. — Я — поддерживающий ИИ, моя работа — помогать твоему ментальному здоровью, а эти приступы дикого оптимизма приводят к отчаянию, когда они разбиваются об реальность. Это плохо для тебя. Думаю, тебе было бы здоровее бросить записи в ящик Хейди и отправиться домой, принять душ перед вечерним аукционом. У меня нет носа, но от тебя точно воняет мертвецом.

Это было правдой, но я не хотела бросать записи — единственный результат отвратительной работы сегодня — в ящик в неорганизованном офисе департамента истории.

— Ни за что, — твердо сказала я. — Мы пойдем внутрь. Если эти записи чего-то стоят, я хочу узнать сегодня.

— Как хочешь, — сказала Сибил. — Я просто говорю, что велика вероятность, что все это — трата времени.

— Лучше тратить время, чем деньги, — упрямо сказала я. — Время у меня есть, — хотя бы до пятницы.

Мы ехали дальше в тишине. К счастью, пробки были в основном на севере. В центре города, где находился институт, было относительно просто проехать. Как только мы выбрались из пробок, мы быстро поехали по дешевым улицам, пока не добрались до поворота к институту. На счетчике показало тридцать девять минут, как и было предсказано.

— Давно я тут не была, — сказала я, смущенно стряхивая грязь с зачарованного пончо, шагая по чистому белому бетону новой беседки для гостей. — Мне нравится новый пруд с утками.

— Думаю, это зеркальный пруд, — сказала Сибил. — Утки просто в нем плавают.

— Надеюсь, они готовы продать души, чтобы заплатить за обучение, — пошутила я, глядя на идеальный зеленый луг и художественно размещенные белые здания на территории института. — Тут можно влезть в долги, только дыша этим воздухом.

Как и все, что стоило денег, институт был в Верхнем городе. Место было хорошим, институт занимал несколько зданий в половине мили на юг от посольства Дракона, где Миротворец, дракон, который назвал СЗД своей территорией, устроил свое логово. Я не знала, почему СЗД пустила драконов, особенно такого известного странностями как Миротворец, и позволила ему звать своей ее землю, но, возможно, у них была история, и она любила его. Ее здания всегда двигались вокруг многоэтажного посольства Дракона, чтобы драконы могли легко пролететь.

И они всегда приходили. Благодаря Указу Миротворца, где заявлялось, что драконы не могли нападать друг на друга в городе, не вызвав гнев Миротворца, СЗД стала драконьей Швейцарией. Кланы, которые убили бы друг друга сразу же в мире, могли в СЗД поговорить. Не о мире — драконы никогда не говорили о мире — но о бизнесе, наверное, потому СЗД и допустила их. Никто не любил капитализм больше нее, и если подумать, сколько богатства накапливал дракон за свою бессмертную жизнь, дружба с ними обретала смысл.

Это было хорошо для института. Близость к посольству Дракона и большие драконы, постоянно летающие по небу вокруг него, придавали институту шарм, какого не было у других учебных заведений магических искусств. А еще они превратили кампус в парк с прудами, садами и зданиями, похожими на инсталляции современного искусства, так что все это место пахло эксклюзивом и деньгами.

Из трех главных магических колледжей в СЗД, Институт магических искусств был самым дорогим в плане размаха. Если Университет тауматургии и Колледж магии в Нью-Уэйне работали над исследованиями и индустриальными заклинаниями, ИМИ посвятил себя искусству в магии с программами по выразительному колдовству, скульптуре иллюзий, магическому театру и моей специальности — истории магического искусства. Это была лучшая школа искусств магии в мире, что означало, что там обеспечивали детей всем. Я чувствовала себя отлично тут, прибыв почти четыре года назад. Теперь я ощущала себя как бездомная бродяжка, которая случайно забрела на территорию института.

Я хотя бы все еще могла выглядеть так, словно знала, куда шла. Кампус сильно изменился за полтора года после моего выпуска, но путь к департаменту истории искусств был вырезан в моей памяти. Как только я поняла, как выйти из нового участка для гостей, я устремилась туда, приказав пикапу объехать район по кругу пару раз, чтобы не платить за парковку. Я шла по зеленому газону к идеальному белому кубу здания истории ИМИ.

Как скромный аспирант, Хейди была в кабинете в подвале. Подвал был милым, с хорошим освещением и искусственными окнами, на которых показывались в прямом эфире известные пейзажи, но в коридоре все равно втиснули закрытые кабинеты. Я не помнила, какой из них был у Хейди — я не была тут больше года — но мне и не нужно было. Ее дверь все еще была покрыта теми же шутками об истории и фотографиями с ней и ее золотистым ретривером, как я и помнила. Я постучала, и дверь тут же открылась, стало видно удивительно высокую блондинку с загорелой кожей, здоровым сиянием и скулами, которые могли резать стекло.

— Опал! — закричала Хейди, подбежала обнять меня раньше, чем я предупредила ее насчет своих чар. — Фу, — сказала она через миг, отдернув руки. — Что на тебе? Ощущается как мусорный пакет.

— Чары против грязи, — я указала на свое пончо. — И против многого другого, потому ощущается скользким. И это из полиэтилена.

Хейди была в ужасе.

— Почему ты носишь этот ужас? — она отошла, впуская меня внутрь. — Ты все еще работаешь Уборщицей?

Я пожала плечами и села на минималистичный металлический стул перед ее аккуратным столом.

— Все не так плохо.

— Да? — она закрыла за мной дверь. — Потому что ты выглядишь ужасно.

Я закатила глаза.

— Спасибо.

— Я серьезно, — рявкнула Хейди, пройдя к своему столу. — Ты худая, и это не комплимент.

— Последние месяцы были тяжелыми, — призналась я, полезла в сумку. — Но я стараюсь исправить ситуацию. Потому я тут. Мне нужна услуга. Я нашла это на работе, и…

— Стой, — недовольно сказала Хейди. — Просто замолчи. Что ты творишь?

Я посмотрела на нее.

— Прошу о помощи?

— Помощи? — ее идеальное лицо стало яростным. — Опал, ты пропала! Ты получила диплом и пропала!

— Я не пропала, — возразила я. — Я все еще была в СЗД. Просто мне нужна была смена…

— Ты покинула нашу квартиру посреди ночи! — закричала она на меня. — Я знала, что ты стала работать Уборщицей, потому что твоя мама позвонила, хотела, чтобы я отговорила тебя. А я не могла, потому что ты не отвечала на мои сообщения!

Я скривилась. Может, было плохой идеей идти сюда.

— Прости. Я просто…

— Прости? — заорала Хейди, ударила ладонями по столу. — Поздно извиняться!

Гнев в ее голосе потрясал. Я знала Хейди годами, но не видела от нее столько эмоций. Я и не знала, что она так переживала, от этого я ощущала себя ужасно. В мою защиту, у меня происходило многое, но это не убирало боль от ее взгляда, будто я ударила ее ножом в спину.

— Почему, Опал? — ее голос дрогнул. — Я была твоей соседкой по комнате. Я думала, что была тебе подругой. Почему ты ушла, не попрощавшись?

— Я не нарочно, — я сняла очки, чтобы видеть ее должным образом. — И ты — моя подруга. Просто… мне нужен был перерыв.

— Перерыв от чего? — осведомилась Хейди. — Ты была в беде?

Я сделала это, чтобы беды не было, но я не могла сказать это Хейди. Я достаточно врала ей, когда мы были соседями по комнате, потому я и ушла. Я устала врать. Устала делать то, что нужно было, чтобы уберечь всех. Устала быть собой.

Милым камнем, который недорого стоил.

— Мне нужно было уйти, — я сделала голос тверже. — Я не могу сказать что-то еще. Поверь, когда я говорю, что так было лучше. Я бы не беспокоила тебя сейчас, но мне нужно знать, что это за заклинание…

— Прошу, беспокой меня! — взмолилась Хейди, попыталась сжать мои грязные ладони. — Что в «я — твоя подруга» тебе не понятно? Если ты в беде, дай помочь. Я все еще живу в нашей старой квартире. Ты можешь вернуться в любое время. Или нет, все равно, но позволь тебе помочь! Я не могу видеть тебя такой. Ты выглядишь как бездомная и пахнешь как смерть.

— Я же говорила, — шепнула Сибил в наушнике.

Я заглушила ее движением пальца и сосредоточилась на Хейди.

— Спасибо за предложение. Это много для меня значит, правда, но я не могу.

Карие глаза Хейди сузились.

— Это из-за твоего папы, да?

Я застыла.

— Нет, — сказала я после долгой паузы.

— Ты врешь не так хорошо, как думаешь, — она скрестила руки. — Послушай, я знаю, что вы с твоим отцом не ладите. Судя по тому, как ты кричала по телефону, знало все здание. Но если ты убежала из-за него, клянусь, я не скажу ему, что ты вернулась. Просто приди домой. Мы разберемся вместе с тем, от чего ты бежишь. Я даже могу дать тебе работу. В моем департаменте есть место. Я могу устроить тебя сегодня, если хочешь. Ради бога, Опал, у тебя степень в лучшем институте магического искусства в мире! Тебе не нужно рыться в мусоре людей, чтобы выжить!

Я бы соврала, если бы сказала, что это не соблазняло. После последних пяти месяцев вернуться в залитую солнцем квартиру Хейди в Верхнем городе звучало как рай. Но если она знала о моем папе, она уже была слишком глубоко. Я ушла, чтобы он не мог использовать людей, как она, против меня. Если я приму ее предложение сейчас, сыграю ему на руку.

— Я не могу.

— Опал!

— Нет, — я сжала кулаки. — Прости, что я так ушла. Я не хотела тревожить тебя. Я просто должна была со многим разобраться сама, и только так это можно было сделать.

— Став Уборщицей? — закричала она. — Как это помогает?

Это сильно помогло. В отличие от уважаемых историков, никому не было дела, что делал Уборщик. Они приходили и уходили, как хотели, зарабатывали себе деньги. Лучше, чем платили в ИМИ, я не учитывала свои нынешние неудачи. Работа не была уважаемой, но мне нужны были деньги больше гордости. И мне нравилась Уборка. Было удивительно весело рыться в жизнях людей, и порой я находила сокровища. Хейди не поняла бы это. Судя по ее лицу, она думала, что я была чуть лучше тех, кто лазал в урнах, и мой внешний вид только ухудшал дело.

— Я ценю предложение работы. Правда, но я не вернусь, — я приподняла грязное пончо. — Это не мило, но теперь это моя жизнь. И я счастлива. Честно.

Хейди не была убеждена, но хотя бы не продолжила спорить.

— Это означает, что теперь ты будешь отвечать на мои сообщения?

— Да, — соврала я. Я не могла оставаться с ней на связи. Сначала нужно было оплатить долг. Но, хоть она звала меня плохой лгуньей, она поверила, потому что впервые улыбнулась с моего появления.

— Почему ты такая упрямая? — буркнула она, опускаясь на свой стул.

— Талант, — я улыбнулась. — Так ты мне поможешь?

Она вздохнула.

— Что тебе нужно?

Я вытащила сложенные записи, которые нашла в зачарованном ящике под кроватью мага.

— Ты можешь посмотреть на это и сказать, что это? Напоминает алхимию, но расшифровка древних заклинаний — твоя специализация, не моя.

— Ты всегда была ближе к грубой силе, — согласилась Хейди, морща нос, когда она взяла у меня из руки бумаги. — Я хочу знать, почему от них пахнет мертвым зверем?

Я покачала головой, и она вздохнула, полистала страницы, словно считала их.

— Это планы ритуала, — сказала она через пару минут.

Я с восторгом кивнула.

— Какого ритуала?

— Что-то большое, — она звучала невольно заинтересованно. — Основная структура включает много пересекающихся кругов, это влияние современной тауматургии, но ядро — алхимическое. Исламские формы, но многое украдено и у древних греков, — она взглянула на меня. — Где ты это нашла?

— В квартире историка-аматора, — сказала я, упустив то, что этот историк лежал замертво рядом с ними. — Я пытаюсь понять, ценные ли они.

— Они точно уникальные, — Хейди опустила бумаги на стол так, чтобы видеть все сразу. — Исторически, алхимия была для трансформации — превращение одной вещи в другую. Обычно свинец в золото, но тут золото не упоминается.

Это разочаровывало. Золото всегда продавалось.

— И что он пытался сделать?

— Не уверена, — Хейди прищурилась, глядя на бумаги. — Похоже, он использует трансформационную природу алхимии как орудие, чтобы что-то сделать, но я не вижу… Ага! — она ткнула пальцем в страницу, где рисунков было больше всего. — Вот. Я должна была найти центр. Это ритуал для создания яйца василиска.

— Такое можно сделать? — спросила я. Василиски были одними из многих мифических зверей, которые вернулись с магией. Я не знала о них многого, но яйца василисков должны были появляться из них, а не из алхимии.

— Яйца василиска были важным ингредиентом во многих превращениях индоевропейской алхимии, — объяснила Хейди. — Они постоянно упоминаются в древних текстах, но из-за их органической природы, редкие еще существуют. Кроме тех, которые откладывают сами василиски. Но это должно быть яйцо от петуха, выращенное лягушкой, чтобы сделать василиска, а это вряд ли случается часто, так что многие древние алхимики просто делали свои. К сожалению, процесс их создания был или секретным, или таким очевидным, что никто его не записал. Мы не находили рецепт.

Мое сердце забилось быстрее.

— Так эти записи ценные?

— Не для моего департамента, — сказала Хейди. — Я — историк, и хоть этот проект интересный, он не исторический. И он не выглядит практично. Я мало знаю о яйцах василиска, но это заклинание требует реагентов на больше двухсот тысяч долларов, и некоторые из них вызывают вопросы в плане морали, — она пожала плечами. — Прости, Опал. Это интересное заклинание, но не ценное. И оно недостаточно старое или поразительное, чтобы быть значимым для науки. Вряд ли кто-то станет собирать столько реагентов, чтобы создать яйцо василиска.

Мои надежды рушились с каждым ее словом, но я не была готова сдаться.

— Но ты думаешь, что это сработало бы? — спросила я с нажимом. — Если все реагенты есть, и заклинание применено, как написано, получится яйцо?

Хейди пожала плечами.

— Наверное? Я не вижу повода, чтобы это не сработало, но с заклинанием не поймешь, пока его не применишь. Я бы, если бы обладала такими реагентами, продала бы их. Или отдала бы властям. Или оставила бы для своих экспериментов, но не тратила бы на такое. Даже если любишь василисков, это заклинание слишком дорогое, чтобы быть практичным.

Я вздохнула.

— Видимо, так, — я встала. — Спасибо, что посмотрела.

— Не за что. — Хейди собрала страницы в стопку и отдала мне. — Но подумай о моем предложении. Уверена, Уборка не так опасна, как показывают по ТВ, но ты училась с отличием в ИМИ. Ты лучше этого. Твои навыки тратятся на этот мусор. Ты тратишь себя, и мне не нравится это видеть, — она посмотрела на меня с мольбой. — Можно хоть получить твой новый номер? На случай, если я найду работу, которая соблазнит тебя бросить Уборку?

Я не хотела. Зачем терпеть боль от того, что отрезал всех от своей жизни, если просто впускаешь их обратно? Но я не могла терпеть то, как Хейди смотрела на меня, особенно после того, как она помогла мне, когда я не заслуживала это. Я всегда могла снова поменять номер, так что написала ей и врала сквозь зубы, когда она заставила меня пообещать, что я буду отвечать на ее звонки.

Когда я покинула ее кабинет, я ощущала поражение. Записи, на которые я надеялась, оказались бесполезными, и мне напомнили о моем статусе худшей в мире подруги. Не лучший мой день, и хоть Сибил называла себя поддерживающей, она не помогала.

— Я говорила, что это трата времени, — сказала она, пока мы поднимались по белой современной лестнице на первый этаж. — Тебе нужно выбросить эти бумаги в урну, пока они не навредили нам.

— Пока нет, — упрямо сказала я. — На некоторых квитанциях даты были меньше, чем за неделю до его просроченной платы, — я подняла ладонь, прикрывая глаза, когда мы вышли из подвала под вечернее солнце. — Значит, он купил их перед смертью. Ты не платишь так много за заклинание, не пробуя его. Он или только применил его, или собирался, но умер. Так или иначе, где-то в городе есть магический круг с яйцом василиска или двести тысяч баксов в реагентах, и знаем только мы. Стоит приберечь это, не думаешь?

— Нет, — рявкнула Сибил. — Думаю, твой оптимизм снова управляет тобой. Даже если ты права, и в конце этого безумия ждет котелок с золотом, СЗД — сто девяносто четыре квадратных мили. Шанс, что ты найдешь один магический круг на такой площади почти равен нулю, и у нас нет ресурсов на попытки. Мне напомнить тебе, что, если у тебя не будет десяти тысяч долларов к полуночи в пятницу, тебе крышка? Ты купила меня ради хороших советов, так послушай хоть раз: забудь это и иди в офис Уборки. Если поспешим, успеем к вечернему аукциону. Ночью всегда многое продается. Получим хорошую квартиру, очистим ее быстро и получим выгоду, а завтра все это сделаем снова. Так мы накопим денег. Не гоняясь за василисками.

Конечно, она была права. Сибил всегда была права, потому я ее загрузила. Но, хоть ее совет был логичным, выбросить записи ощущалось как выбросить лотерейный билет до того, как назовут цифры. Я не могла себя заставить, так что убрала их в сумку и приказала Сибил вызвать наш пикап, не дав ей послать мне картинку, как она закатывает глаза.

* * *

Одной из опасностей жизни в разумном городе было то, что все вокруг постоянно двигалось. Было не так плохо, как это изображали в фильмах, где персонажи ложились спать в одной части города, а просыпались вообще в другом месте, но районы могли сдвигаться раз в пару месяцев. Будучи муниципальным зданием, офис Уборки двигался чаще. СЗД любила играть со зданиями, которые были полностью ее, так что часто бывало ток, что каждый день нужно было ехать в другое место, чтобы попасть в одно и то же заведение.

К счастью, офис был в том же месте, где и утром: занимал львиную долю района в миле на запад от больших казино у реки в Подземелье. Здание было старой начальной школой, одним из неразрушимых кирпичных монстров из 1950-х, которые пережили два магических апокалипсиса. Я не знала, почему СЗД выбрала что-то такое старое как одно из личных зданий. Она была современной во всем: требовала, чтобы весь бизнес проводился онлайн через смартфоны, отстраивала мэрию каждые полгода, чтобы она всегда была современной архитектуры. Мне нравилось это. Старая школа обладала приземленностью, чего не было в остальном вечно движущемся городе. И то, что она все еще была такой, какой ее построили, восхищало меня. Вы не жили, если не видели, как навороченный парень с выдвижными ногами пытался пить из фонтанчика для первоклассников. Конечно, приходилось мириться с крохотными туалетами, но это того стоило.

Аукционы проводили в старом актовом зале школы дважды в день: один в шесть утра, другой в шесть вечера. Я выбирала время, согласно своего графика, но почти никогда не бывала на двух в один день. Два в день посещали те, кто скупал все, и безумцы, но я сегодня подходила под второе, потому что была тут, и я уже видела, что все пройдет плохо.

В комнате была толпа. Все серьезные Уборщики были тут, включая ДеСантоса, а это было плохо, потому что я думала, что он был еще на отдыхе. ДеСантос был нынешним королем Уборщиков. У него была команда из десяти человек и сеть магазинов секонд-хенда, где они продавали то, что добыли. Он обычно брался за крупные дела: заброшенные склады, закрытые магазины, места, куда стоило послать грузовик, полный людей. Наши интересы редко пересекались, но не важно. Я не любила идти против ДеСантоса, потому что он был состязанием. Мне не нравилось быть на аукционе с ним, потому что ДеСантос был прирожденным троллем, любил заставлять людей повышать ставки. Если он думал, что ты хотел заполучить лот, он делал ставку против тебя, чтобы повеселиться, глядя на твои нервы.

К счастью, он был отвлечен этой ночью, сидел в первом ряду, махал двумя ладонями в интерфейсе дополненной реальности, который я не видела, словно управлял невидимым оркестром. Я села прямо за ним, надеясь, что он меня не увидит и решит напасть на другого. Я поправляла очки на голове, чтобы лучшая камера Сибил была направлена на сцену, когда кто-то сел на раскладной стул рядом с моим.

Я повернула голову и застыла, желудок сжался. Просто отлично. В ночь, когда мне нужно было выиграть что-то сносное, Никола Кос сел рядом со мной.

Кроме издевок ДеСантоса, Ник был моим самым большим конкурентом на аукционах. Он был соло-оператором, как я, и мы занимались схожей работой: небольшие квартиры, которые могли убрать для хорошего дохода и за короткое время. В отличие от меня, у Ника не было пяти месяцев неудач, так что, если мы столкнемся на аукционе этой ночью, он победит. Но, хоть я не любила его присутствие на деловом уровне, я отодвигалась из желания уберечь себя.

После трех с половиной лет в СЗД я привыкла к страшным людям, но Ник был особенно грозным. Было сложно сказать, почему. Он не был высоким или крупным, особенно, по сравнению с некоторыми другими Уборщиками, которые переборщили с механическими частями тела и не могли сидеть на складных стульях, не раздавливая их. Но, хоть он не был с заметными модификациями или оружием, что-то в Нике заставляло меня напрячься. Может, то, что его серые глаза постоянно скользили взглядом, оценивали каждого человека, словно он ожидал, что на него вот-вот нападут. Или то, что он всегда сидел на крае стула с руками в карманах черной кожаной куртки, хотя тут было жарко.

Хотя я не могла тут умничать, ведь все еще была в зачарованном пончо и потела, как губка, из-за этого. Но я лучше потеряю сознание от обезвоживания, чем сниму защиту рядом с Ником Косом. Он ничего мне не делал, кроме квартир, которые выиграл у меня, но я жила среди хищников достаточно долго, чтобы узнать опасность, когда она была так близко. Я хотела пересесть, хоть и попалась бы ДеСантосу, когда серые глаза Ника посмотрели на меня.

— Смотрите, кому хочется больше, — сказал он, глядя туда, где мои ладони сжимали сумку, а потом на мои очки, потом на мои грязные ботинки, а потом на мое лицо. — Я слышал, тебе продали гроб.

— Откуда ты это слышал? — спросила я, потому что никому не говорила, кроме Брокера и Питера.

Ник пожал плечами.

— Ты вернула деньги, или Брокер переубедил тебя, чтобы не нарушить свою репутацию «без возврата»?

— Тебе зачем это знать? — с подозрением спросила я.

Он пожал плечами снова.

— Просто пытаюсь определить, очистила ли ты уже место, чтобы я не делал ставку, когда дойдет до аукциона, — он сверкнул улыбкой. — Нашла что-то хорошее?

Я пожала плечами.

— Думаешь, я вернулась бы, если бы так было?

— Да, — ответил он без колебаний. — Уборка квартиры не занимает время, если не нужно именно убирать. Ты можешь взять хорошее, продать, поспать и вернуться за следующим раундом. Так я делаю.

Я вздохнула. Я хотела бы так делать, но я не собиралась рассказывать Нику о своем неудачном дне, так что поменяла тему.

— Почему ты вернулся? Разве ты не выиграл две работы утром?

— Да, — сказал он. — Но они обе были выселением в общежитиях. Знаешь здания, где все квартиры — коробки шесть на шесть друг на друге? Такое чистить быстро. Я закончил до обеда, так что вернулся за добавкой.

Он говорил так, словно это был хороший рабочий день, но, чем больше он говорил, тем сильнее я отодвигалась в стул. Потому мне не нравился Ник. Уборка не была благородным делом — мы были стервятниками, которым платили за то, что они рылись в мусоре людей в надежде найти сокровища, чтобы это стоило усилий — но я хотя бы не выгоняла людей из домов ради дохода.

Хорошего дохода. В отличие от Уборки, за выселение не приходилось торговаться. Город платил за выселение должников, и все вещи нужно было сохранить, чтобы квартиру сдали снова. Это были лучшие деньги, которые можно было заработать в этом бизнесе, но, хоть я отчаянно желала денег, я не могла перейти черту, а заставить людей покинуть крохотную квартиру, запугав их, было моей чертой. Я пыталась найти повод уйти от разговора, когда Брокер прошел в комнату.

Кстати, «Брокер» было не настоящим именем. Продавая брошенные квартиры стервятникам, было глупо раскрывать то, чем можно было выследить человека в его реальной жизни. Даже его лицо было анонимным, идеальным от пластической операции, и он выглядел как коллаж фотографий моделей нижнего белья, а не настоящий человек. Только его из постоянных работников офисов Собирателей и Уборки мы видели, и он убедился, чтобы мы видели профессиональную маску.

— Сядьте, дети, успокойтесь, — сказал он, запрыгивая на сцену. — Сегодня на продажу много квартир, так что будем делать это быстро. Сначала выселения. Семь. Кто хочет?

Я с надеждой взглянула на Ника. Если он возьмет еще выселения, перестанет быть мне конкурентом. Но моя неудача все еще действовала, потому что он не поднял руку. Было много других бессердечных гадов, которые любили наличку, и выселения разлетелись быстро, а мы перешли к настоящему представлению: аукциону Уборки.

Аукционы были простым делом. Каждая квартира была с адресом, размером и обычно фотографией, сделанной у входной двери. Порой, если место было большим, была и вторая фотография, с другой стороны, но чаще всего участники получали только три этих пункта информации. Хороший Уборщик знал, как их использовать.

Например, первым в аукционе этой ночью был пентхаус из пяти комнат в Финансовом районе. Такой адрес уже вызвал слюноотделение у новых ребят, но я не соблазнялась, потому что, хоть на фото было много дорогой мебели, картины были репродукциями, которые продавались везде, эти десять современных работ вешали на стены все, кто хотел выглядеть богато, в СЗД.

Репродукции даже не были хорошими. Копия абстрактного шедевра Фоули, висящая над белым кожаным диваном, была такой неважной, что я видела это отсюда. Если прошлый владелец так плохо выбирал картины, остальное тоже было фальшивым. Я знала, не глядя на них, что еще четыре комнаты были в том же дешевом мусоре, и хоть в магазинах тут продавали мусор богатым идиотам, которые не знали лучше, перемещать ее было адом, и этим нельзя было спасти жизнь, так что это меня не интересовало. Я не заплатила бы и пяти сотен за ту квартиру, а идиоты сзади уже кричали о тысячах. Ник и ДеСантос тоже не поднимали руки, позволяли другим тратить деньги.

После этого стало интереснее. Брокер не шутил, сказав, что список был большим. В районе было много отличных вариантов, включая заброшенный магазин автомеханики с оборудованием. ДеСантос единственный вызвался на этот магазин, ведь только у него в комнате хватало людей на что-то такого размера. Он выиграл, ясное дело, везучий гад. Он проиграл следующий большой вариант — заколоченный магазин обуви — Мелли, странной старушке, которая всегда забирала магазины одежды, чтобы вести свой бизнес моды, но они состязались уже до грани дохода.

К счастью, он успокоился, когда мы добрались до середины аукциона. Учитывая, каким хорошим был список до этого, мои надежды были высокими, но, хоть можно было выбрать много вариантов, я не могла найти то, что хотела. Все, что позволяли мои деньги, было или слишком старым, или слишком опасным, слишком скучным, поврежденным или еще каким-то, и когда я заметила неплохой вариант, я быстро проиграла, ставки стали выше, чем я могла позволить. Когда мы подобрались к концу, в зале стало меньше людей — победили ушли забирать свои квартиры. На экране появилось фото, от которого я выпрямилась на стуле.

Дом в Мэджик-Хейтс, одном из маленьких тихих районов, который двигался вокруг трех главных университетов магии. Я сама жила там в свой первый год в ИМИ, пока не переехала к Хейди, и я любила там Убирать. Там было не так богато, как у реки, где жили все зажиточные маги, но в Мэджик-Хейтс были хороший вкус и эксцентричность. Я находила там лучшее в своей коллекции, и я все равно заинтересовалась бы, но мое внимание привлекло сложное заклинание на раме входной двери.

Я тут же узнала заклинание.

Ушли все силы, чтобы не вскочить с места. Выжженное заклинание на фотографии передо мной было с тем же заклинанием, как на записях в моей сумке. СЗД была большим городом, полным магов, но вряд ли кто-то еще мог использовать странную смесь современной тауматургии и древней алхимии. Это явно был тот же парень.

— Опал, — шепнула Сибил с предупреждением. — Нет.

Я игнорировала ее, подняла палец, чтобы нажать на иконку кошелька. Дополненная реальность для меня была не такой четкой, когда мои очки были подняты, а не на лице, но пока контакты маны в ремешке касались моего тела, я все еще имела доступ к основам. Включая мой банковский счет, который я проверяла, кривясь от цифр.

$2016,32

Это было не так и много. Особенно за квартиру в Мэджик-Хейтс. Но я была воодушевлена и едва слышала, что Брокер объяснял, что квартира была взломана, значит, ограблена. Это меня удивило. Я так сосредоточилась на заклинании, что даже не заметила, что входная дверь была не просто открыта, а отсутствовала, была разбита на куски ногой. Все остальное тоже было разбито. Не было видно, насколько сильно, но вся мебель на фотографии была сломана.

От этого мое сердце забилось быстрее. Мы не получали квартиры, пока они не пробыли в Коллекциях хотя бы месяц. Воры были менее терпеливыми, так что мы часто видели разбитые квартиры. Они всегда уходили за гроши, потому что воры уже забрали все ценное. Но воры не обращали внимания на заклинания, если только они не мешали им пролезть. Другие круги, особенно полные эзотерической магии, они не могли читать, не замечали, так что круг из записей в моей сумке — а то и все, чем его заряжали — мог еще быть там.

— Опал, — прорычала Сибил, — не смей.

Но моя ладонь была уже в воздухе.

— Двести.

Брокер посмотрел на меня, как на чокнутую. Остальные тоже, и я стала потеть. Я всегда начинала с двухсот, так что сказала это по привычке, хотя это было очень глупо, если подумать. За взломанные квартиры ставки начинали с десятков. Сделав ставку в сотнях, я все испортила, и, судя по усмешке, как у гиены, брошенной мне через плечо, ДеСантос знал это.

— Триста, — крикнул он.

Я сжала кулаки.

— Триста пятьдесят.

— Что ты делаешь? — закричала в моем ухе Сибил. — Дом разбит! Если там что и было, это уже пропало. У тебя нет на это денег!

— Триста пятьдесят, — сказал Брокер. — Будет триста семьдесят пять?

Улыбаясь мне, ДеСантос поднял руку.

Я хмуро смотрела на него.

— Четыреста.

— Пятьсот, — сказал ДеСантос раньше, чем я закончила.

— Шестьсот.

— Семьсот.

— Тысяча! — прорычала я, надеясь, что он уймется. ДеСантос любил троллить, но шутка надо мной не стоила тысячи долларов за взломанную квартиру. Так и было, он послал мне поцелуй и развернулся на стуле. Я только начала понимать, что победила, когда голос зазвучал слева от меня:

— Тысяча сто, — сказал Ник.

Я повернулась на стуле.

— Что?

Серые глаза Ника впились в мои.

— Тысяча сто, — спокойно повторил он.

— Тысяча сто от мистера Коса, — сказал Брокер, радуясь шансу на войну ставок. — Я слышу тысячу двести?

— Пусть берет, — шептала с яростью Сибил. — Клянусь, Опал, я отключу тебя от банковского счета, если ты скажешь…

Я надавила пальцем на кнопку, отключая ее голос.

— Тысяча двести.

— Тысяча триста, — сказал Ник, отклонившись на стуле.

— Тысяча четыреста.

— Тысяча пятьсот.

— Две тысячи! — закричала я, быстро дыша.

Сказав это, я поняла, что совершила большую ошибку. Вряд ли в той квартире было что-то, стоящее больше двух тысяч. Даже если они не могли читать заклинания, ни один уважающий себя вор не упустил бы реагенты на двести тысяч долларов или яйцо василиска. Это было глупо. Я должна была заткнуться и отдать квартиру Нику. Так я хотя бы могла заявить, что поддерживала дух состязаний. Но я не могла. Как только я увидела заклинание, я знала, что внутри было что-то хорошее. Этот инстинкт вел меня ко всем сокровищам, которые я находила. Но с ним я и потеряла десятки тысяч долларов за последние несколько месяцев. Как всегда, я не смогла отпустить. Я уже готовилась делать ставку выше, но Ник пожал плечами, сдаваясь.

— Две тысячи — раз, — сказал Брокер. — Два, — долгая пауза, и он хлопнул в ладоши. — Продано мисс Ён Э за две тысячи долларов!

Слова звенели в моих ушах, я смотрела, как деньги пропадают с моего счета. Брокер уже перешел к следующему лоту, но я не могла слушать. Чем бы это ни было, я не могла это позволить. Но это было сделано, и я встала со стула и прошла мимо Ника к двери, чтобы узнать, на что я потратила все свои деньги.