На протяжении веков они затерялись среди людей… они — оборотни и их осталось мало. Чтобы сохранить свой вид, они должны делать то, что для них фактически неприемлемо… искать пары среди людей.
После выкидыша Эвелин ищет место, где сможет спрятаться на некоторое время от мира.
Похоже, что едва обжитый лагерь отдыха в Тевтобургском лесу то, что нужно для этого. Но уже по дороге в хижину перед ее машиной пробегает волк — хотя здесь не должно быть волков.
Молодая женщина не выходит у Винсента из головы. Это большая проблема, потому что люди не должны знать о нем и ему подобных.
Тем не менее, он следует за Эвелин, наблюдает за ней и нарушает инструкции своего альфы, приближаясь к ней.
Волчьи Породы не общаются с людьми… это правила, по которым живет Винсент и его семья. Но он выступает против своей стаи и похищает Эвелин…
Алекса Ким
«Винсент»
Оригинальное название:
Переводчик:
Редактор:
Обложка:
Перевод группы: vk.com/lovelit
ВНИМАНИЕ!
Глава 1
Увидев знак с надписью «Вольфстен», я облегченно вздохнула. Было уже четыре часа дня, небо было темным, а в воздухе пахло снегом. Уже час назад я поняла, что было не лучшей идеей выезжать так поздно. Хотя мой внедорожник и был полноприводным, извилистые узкие дороги, по которым мне пришлось плутать больше часа в зимней чаще, были настоящей проблемой для такого неподготовленного водителя, как я.
Было начало декабря, и мое спонтанное решение теперь казалось довольно глупым. Обычно я такой не была. Я всегда была уравновешенной и надежной — женщиной, которая контролирует свою жизнь и все планирует. До определенного момента это отлично работало… пока не наступил тот проклятый день, когда я получила удар Судьбы.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, которые в последнее время так и подступали к глазам. Еще в прошлом году в декабре моя жизнь была в полном порядке. У меня был Том, и мы с нетерпением ждали рождения нашего первого ребенка. А сейчас? Ничего не осталось… «мертворождение» на седьмом месяце! Девочка… Наша с Томом дочь. Мы даже еще не подобрали ей имени. Имя, которое стояло на могильном кресте, было так чуждо мне, что я никогда не использовала его, когда говорила о моей малышке. Мы с Томом быстро выбрали его… в нашей печали и беспомощности. Два месяца спустя, в июле, мы с Томом расстались. На самом деле, наши отношения были разрушены в тот день, когда наша дочь родилась мертвой. Мы старались поддерживать то, как мы жили до беременности. Но мы знали, что чего-то не хватает, и видели это в глазах друг друга — пока не перестали смотреть друг на друга, потому что это было слишком больно.
С тех пор я знала, что невозможно спланировать жизнь. Мне пришлось понять это болезненным способом.
Я обрадовалась, когда обнаружила дорожку, которая привела бы меня к административному зданию лагеря отдыха, и смогла подавить темные воспоминания.
Я вырулила перед большим административным зданием и выключила двигатель внедорожника. Перед бревенчатым домом я увидела потрепанную деревянную доску с надписью. Краска в некоторых местах уже была облуплена, но я смогла разобрать надпись «Лагерь отдыха Вольфстен».
С облегчением вышла из машины. Ноги затекли от долгой езды, а пальцы окоченели. В электронном письме о бронировании говорилось, что я должна забрать ключ от моей бревенчатой хижины в администрации базы отдыха.
Прежде чем я успела постучать в дверь, мне открыл пожилой человек. На нем были поношенные джинсы и красная клетчатая рубашка дровосека. Его глаза сверкнули под кустистыми бровями. У него, похоже, было не очень хорошее настроение.
— Заходите внутрь, фрау Мартин.
Он произнес мое имя на немецкий манер, потому что не мог знать, что на самом деле оно — французское. Мои дедушка и бабушка эмигрировали из Франции в Германию, чтобы найти здесь счастье. Однако все, что осталось от моих французских корней — это имя, Эвелин Мартен. Я не говорила по-французски и даже не умела хорошо готовить.
— Вы опоздали, я уже хотел спускаться обратно в деревню. Похоже, скоро пойдет снег, и тогда вы не сможете выбраться отсюда. — Он нахмурился и критически меня оглядел. — Вы уверены, что хотите пойти в хижину? Следующие гости прибудут сюда более чем через две недели перед самым Рождеством, а до тех пор вы останетесь там одна.
Часть меня хотела уступить желанию отказаться от этого дурацкого плана спрятаться здесь до Нового года и вернуться домой.
— Со мной все будет в порядке, — ответила я более уверенно, чем чувствовала.
— У вас есть еда на три недели. Зимой сотовые почти не ловят, есть только рация, если понадобится помощь, но для того, чтобы кто-то добрался сюда, потребуется несколько часов.
— Если здесь нет хищников, что может произойти? — Я сама не верила в то, что только что сказала, но мне просто нужно было подчеркнуть твердость своего решения.
Управляющий еще сильнее сдвинул свои кустистые брови. Вероятно, он подумал, что я устала от жизни, и на самом деле какая-то часть меня была уставшей. Не то чтобы я намеревалась покончить с собой, но мое чувство опасности было ослаблено.
— Я не могу вас отговорить, кроме того, владелец уволил бы меня, если бы я отговорил вас от всего этого, — он вздохнул, — Не бойтесь хищников, их здесь уже давно нет. Они просто хорошо «продаются».
Он постучал пальцем по флаеру на прилавке небольшой стойки регистрации. Все здесь было ностальгически американским — охотничья романтика. Приемная, как и весь дом, была сделана из деревянных досок. На стенах висели медвежьи капканы и даже голова бизона, как будто они все еще здесь жили со времен каменного века! Но мне было абсолютно все равно — я, наконец, хотела получить свой ключ, а затем добраться до хижины. Скоро стемнеет, и если ко всему прочему начнется снегопад, будет еще хуже.
— Меня зовут Хэнк.
— Эвелин Мартен, — на этот раз я произнесла свою фамилию правильно, Хэнк снова нахмурился:
— Ах… вы француженка?
— Мои дедушка и бабушка прибыли из Франции.
Он снял с ключной доски ключ с резным брелком в виде волка и положил его на прилавок передо мной.
— Итак, просто продолжайте следовать по той же дороге. Примерно через пятнадцать минут поверните налево. Поворот легко пропустить, это всего лишь небольшая развилка, ведущая к хижинам. Так что будьте внимательны. Если вы пропустите поворот, вы окажетесь в чаще, короче говоря, нигде. Там обитает только одна семья. Они не доставляют неприятностей, иногда спускаются в деревню и заказывают продукты. Во время курортного сезона следят за тем, чтобы здесь все было тихо-мирно, без пожаров в лесу, браконьеров и подобных вещей. У них есть соглашение с владельцем лагеря. Он отдал им один из неиспользуемых особняков. Таким образом, они абсолютно безвредны, но нелюдимы и не любят, когда к ним приближаются незнакомые люди. Так что, не пропустите поворот.
Я кивнула и взяла ключ со стойки. Я действительно хотела бы побыстрее добраться до своей хижины, на улице уже стало темно.
— Спасибо, Хэнк. Увидимся.
— Я прихожу сюда каждую неделю, если снег не останавливает меня, — он приложил палец к своему лбу, как стрелки в западных вестернах. — Желаю вам приятного пребывания в «Вольфстене».
Двадцать минут спустя я, нервно прищурив глаза, вглядывалась в темноту, а стеклоочистители внедорожника сметали снег с лобового стекла на самых высоких оборотах. Я едва могла разглядеть что-нибудь в густой метели и была уверена, что проехала развилку. Дерьмо! Мне нужно сворачивать, но где? Дорога была слишком узкой. Я просто вынуждена была продолжить движение и искать подходящее место. Хруст под шинами означал, что снег не тает. Конечно, я не подумала о снежных цепях.
Внезапно я увидела перед собой в снегу на дороге темное пятно. Запаниковав, я ударила по тормозам, и внедорожник остановился.
— Проклятье!.. — отчаянно вскрикнула я. Только веток на дороге не хватало. Проклиная всех и вся, я открыла дверь и потопала по снегу до препятствия, пока оно не начало шевелиться.
Я испуганно остановилась, вздрогнула и заморгала в луче света фар. Это была не ветка, а животное! Ну, хорошо. По крайней мере, оленя, в отличие от пятидесятикилограммовой ветки, легко прогнать с дороги.
— Эй… кыш… проваливай! — громко крикнула я и помахала руками.
Оно не шевелилось. Постепенно мне становилось не по себе. Животное двинулось в моем направлении.
— О, боже! — вскрикнула я, когда оно тяжело ступая, вошло в луч фар.
То, что стояло менее чем в десяти шагах от меня, было большим коричневым волком. Я хотела было убежать, но потом вспомнила документальный фильм о волках, который видела только несколько недель назад по телевидению. Если бы я побежала, волк мог бы подумать, что я — добыча. Поэтому я осталась стоять, дрожа и ожидая точно так же, как волк. Ни один из нас не сдвинулся с места — волк, к счастью, не выглядел особенно агрессивным, может быть, он уже поел сегодня — но разве можно это увидеть по дикому животному?
— Эй, все хорошо, хорошая собачка… Я не хотела тебя беспокоить… — тихо говорила я, пытаясь сохранить спокойный голос, с чем справлялась с большим трудом.
Я была слишком напугана. Мой голос дрожал, по крайней мере, так же сильно, как и мое тело. Волк, казалось, выслушал мои слова, опустил голову и отступил назад на два шага — как будто для того, чтобы мне стало ясно, что он понял меня и не хотел причинять мне вреда. Смешно… это был волк, черт возьми!
Я двинулась назад, шаг за шагом, осторожно ступая, чтобы не споткнуться и не упасть. Добравшись до открытой двери внедорожника, я вскочила на место водителя, закрыла дверь и вжала кнопку автоматической блокировки, как будто волк смог бы открыть дверь автомобиля. Плевать! Я чувствовала себя безопаснее с запертыми дверьми.
— О боже, управляющий сказал, что здесь нет волков! — прошептала я тихонько, закрывая глаза и пытаясь дышать спокойно.
Я никогда не слышала о волках в Тевтобургском лесу. Когда открыла глаза и уставилась на заснеженное ветровое стекло, волк исчез. Я включила стеклоочистители, чтобы лучше видеть, но его не было!
Я подождала несколько минут, пока не успокоилась, чтобы суметь запустить двигатель. Все еще дрожа, я нашла свободную вырубку со сложенными рядом с дорогой бревнами, где можно было развернуть внедорожник. На этот раз я пристально высматривала поворот и, наконец-то, нашла его. Но еще до того, как я добралась до бревенчатой хижины, во мне проснулось и усилилось чувство, что я отправилась в очень опасное приключение.
У меня в носу все еще стоял ее аромат, когда я медленно выпрямился, чувствуя, как от зимнего холода дрожит тело. В волчьей форме я не чувствовал холода, но как только я переходил в свою человеческую форму, мне нужна была теплая одежда. Я вытащил свои вещи из выдолбленного ствола дерева, где прятал их во время охоты или рейдов по лесу.
Надев джинсы и натянув черный свитер через голову, я подумал о ее лице — о том, как она испугалась, хотя я пытался показать ей, что не причиню ей вреда. Она посчитала меня собакой, это раздражало меня. Мне обычно было наплевать на то, что люди говорили, думали или делали, но с ней все было иначе. Она коснулась чего-то во мне, наверное, потому что была несчастна точно так же, как я. Даже если я не знал, почему, горечь, которую я воспринимал под острым запахом ее страха, говорила о многом.
Зашнуровав свои трекинговые ботинки, я направился к дому.
Уже издалека я ощутил электризующий запах секса — Оливер спаривался с Моной, я знал запахи членов моей семьи как свои пять пальцев, так же, как и острый запах неприязни моей сестры Фионы. Мона любила спариваться с Оливером, но Фиона ненавидела Оливера и его посягательства. Мне стало жаль мою младшую сестру, но я не мог ничего с этим поделать.
Оливер был нашим братом и альфой стаи. Он имел право требовать спаривания с самками стаи, даже если они были его сестрами. Инцест не был чем-то необычным в нашем роду. Нас осталось мало, поэтому у семей часто не было выбора, кроме как спариваться друг с другом. Сезон спаривания только начался, и уже третий год Оливер пытался зачать потомство для стаи.
В моем сердце томилась горькая боль. Мне повезло с моей парой Валери. Она пришла к нам из другой стаи и она была беременна от меня. У нас мог бы появиться новый член стаи этой зимой, если бы не несчастье. Валери… Мои мысли вернулись к прошлой зиме. Я нашел ее голой на снегу около ста метров от нашего дома… у нее в животе зияла уродливая кровоточащая рана. Валери была мертва, когда я ее нашел — застрелена охотником, который, должно быть, принял ее за блуждающего волка. Она сбежала от него с тяжелыми ранениями, свидетелем тому был кровавый след на снегу. Ей почти удалось добраться до дома. Наш вид был стойким, но травмы Валери были слишком тяжелыми. Она и наш неродившийся ребенок умерли в одиночестве на снегу… и с ними причина, ради которой я жил! Меня не было рядом, чтобы помочь им.
Невероятным усилием воли я сопротивлялся стремлению издать болезненный вой. Почти год я скорбел о своей паре, и моя семья сочувствовала и принимала мое состояние. Управляющему базы отдыха мы сказали, что Валери отправилась учиться в США. Ложь далась мне гладко, я «функционировал», но все более и более нетерпеливо стая ожидала, что через год я преодолею свое горе. Внешне я делал над собой усилие, но внутри все было по-другому.
Без стука я открыл дверь бревенчатого дома, который предоставил нам в пользование владелец базы отдыха, и начал сбивать снег с ботинок. Особняк был нашим домом уже на протяжении последних четырех лет. Я не обращал внимания на резкие крики Моны или рычание Оливера. Мона и Оливер никогда не были деликатными — ни по отношению ко мне, ни по отношению к Фионе, и, конечно же, ни по отношению к нашему младшему брату Марселю, который в иерархии стаи был в самом низу.
Краем глаза я увидел, что Мона наклонилась над обеденным столом, с джинсами, спущенными к лодыжкам, а Оливер стоял позади и трахал ее, как будто у него не было женщины как минимум несколько недель. Руки Моны, увитые трайбл-татуировками, были вытянуты вдоль стола, а Оливер запустил руку в ее короткую рыжую шевелюру. Оливер требовал секса круглый год, но во время брачного сезона он и Мона были безудержны.
— Закрой дверь, холодно, — бросил Оливер мне.
Когда я закрыл дверь, его рычание превратилось в громкий вой. «В яблочко!» Он выплескивал свою сперму в Мону, но я сомневался, что она забеременеет этой зимой, как и в прошлую зиму. Мы были слишком тесно родственно связаны. Кровосмешение означало, что уровень рождаемости был низким и снижался, чем чаще члены семьи спаривались друг с другом. Даже наши родители были кровными родственниками, не родными, но двоюродными братом и сестрой. Хотя все знали, насколько маловероятно, что у нас будет потомство, мы притворялись, что проблемы не существует.
— Вы что, не можете хотя бы пойти в свои комнаты? — спросил я раздраженно, а Оливер замер над Моной в ожидании, когда узел на его члене спадет.
Мона явно наслаждалась ситуацией. Наша сестра была амбициозной — если бы она забеременела раньше Фионы, она стала бы альфа-самкой стаи.
— Иди и скажи Фионе, что я приду к ней позже, — приказал Оливер, когда узел его члена уменьшился так, что он смог вытащить его из Моны.
Она неохотно выпрямилась, натянула брюки и скрылась по лестнице в комнату Фионы. Она и Фиона ладили между собой, но когда доходило до «этого», Мона видела в сестре конкурентку — не менял дело и тот факт, что Фиона ненавидела каждое прикосновение Оливера.
— Честное слово, мужик, ты всегда должен делать это на наших глазах?
Оливер потер трехдневную щетину и отбросил назад свои длинные темные волосы. И только тогда натянул штаны. На самом деле наш старший брат был похож на рок-звезду и имел такие же закидоны. Я подозревал, что Оливер скопировал свой стиль у какой-то группы Hard&Heavy, увиденной по телевизору, хотя в остальном людей он презирал.
Оливер выпрямился и демонстративно расправил плечи передо мной, хотя вообще-то был всего на палец выше меня.
— Я возглавляю эту стаю, если тебе не нравится, как я это делаю, ты можешь покинуть ее, Винс.
Я знал, что Оливер хотел запугать меня. Я был для него серьезным конкурентом… единственным. Мы были одинаково сильны, и хотя я не собирался претендовать на его позицию в качестве альфы, Оливер никогда не упускал возможности покрутить у меня перед носом своей «альфовостью».
— Разве ты не можешь оставить Фиону в покое? — попробовал я апеллировать, по крайней мере, к его состраданию, хотя и знал, что это бесполезно.
Он скрестил руки на груди.
— Фиона знает правила, наша семья нуждается в потомстве, иначе стая вымрет.
— Что, может быть, и не худший вариант, — возразил я и повернулся к двери.
Оливер презрительно фыркнул.
— С тех пор, как умерла Валери, ты стал просто нытиком, Винс. Соберись наконец-то, мы все сожалеем о случившемся, и все мы понимаем твое горе, но жизнь продолжается.
— Не для меня, — прорычал я и решил, что предпочту компанию морозной зимней ночи тому, чтобы оставаться в одной комнате с Оливером.
Снегопад кончился, температура опустилась ниже нуля, и снег теперь был покрыт легкой коркой льда, который хрустел под моими ботинками. Мне было холодно, потому что я не надел куртку, но, по крайней мере, я избавился от раздутого эго Оливера.
На полпути к сараю, где стояли наши два внедорожника и «Харли» Оливера, я остановился и принюхался. По-видимому, я был не единственным, кто хотел избежать компании Оливера. Я повернул направо и пошел по запаху за сарай, где и нашел нашего младшего брата Марселя. Он прислонился к стене, его отросшие светлые волосы падали ему на лицо. Марсель поднял плечи и засунул большие пальцы в карманы джинсов. В конце концов, он был умнее меня, раз оказался одет в теплую толстовку с капюшоном, подбитым флисом. Марсель увидел меня и горько улыбнулся.
— Оливер и Мона трахаются в доме.
— Они уже закончили, — коротко ответил я, как будто это было самое нормальное в мире, что наш брат и сестра спаривались в гостиной на наших глазах.
— Тогда он пойдет к Фионе.
Его голос был полон сострадания; Марсель никогда не станет альфой. Он был слишком мягким. Иногда я не знал, кого больше жалеть… Марселя, страдающего от притеснений Оливера, Фиону, вынужденную спариваться с братом, которого она ненавидела, или себя самого, потерявшего все, ради чего я жил и дышал на этом свете.
— Хотелось бы мне, чтобы ты был альфой стаи.
Марсель, как всегда, поднял тему, которую я, насколько мог, избегал. Я знал, что Марсель и Фиона надеялись, что я брошу вызов Оливеру. Но для чего? Чтобы спариваться с моими сестрами? Я спаривался только с Валери, для меня существовала только она. Как бы я ни жалел Фиону и Марселя — во мне не было ничего, что хотело бы сражаться. Я просто не видел смысла за что-либо бороться.
— Винс…
Я покачал головой.
— Ты знаешь мой ответ.
— Да, — ответил он обреченно.
Меня, конечно же, грызла совесть. Но все надежды я похоронил рядом с безжизненным телом Валери на поляне, на которой мы в первые встретились.
— Оливер таков только потому, что не хочет признавать то, что мы все знаем давно. Наша семья не имеет будущего.
Марсель оттолкнулся от стены. Он был на полголовы ниже меня, но не слабак. В его взгляде сквозил этот тихий упрек, который становился все яснее.
— Но это не делает ситуацию более терпимой, Винс, ни для Фионы и ни для меня, — он вздохнул. — Я пошел спать… если смогу закрыть глаза хоть на минуту при уровне тестостерона Оливера.
Он потопал по снегу к дому. Некоторое время я оставался на месте, хотя моя задница почти застыла. Я просто не мог больше этого терпеть. Лобовые атаки Оливера, обвинения Марселя, печаль Фионы… плюс мое одиночество. Я был счастлив с Валери. Я не знал одиночества.
К моей грусти внезапно примешались другие картинки — только короткие кадры, но настолько ясные, что заставили меня потерять дар речи. Испуганное лицо молодой женщины, которая видела меня в моей волчьей форме. Сначала я попытался проигнорировать эти картинки. Затем я попытался оттолкнуть их, но они отвлекали меня от моего горя, поэтому я позволил им приблизиться, даже пригласил их заполнить мой разум. Я начал задаваться вопросом, кем была та женщина, как ее зовут и почему она заехала в середине зимы на внедорожнике так глубоко в Тевтобургский лес. Она не выглядела как турист-экстремал. И там была горечь, которая окутывала ее, как вуаль — такое знакомое мне чувство. Она что-то потеряла… точно так же, как я. Что, если она прибыла, чтобы убить себя? Иногда люди испытывали такие реакции, когда впадали в отчаянье. Во мне проснулось нехорошее чувство. Хотя это было абсурдно, но часть меня чувствовала ответственность за нее и еще одна часть считала ее привлекательной.
Чтобы побороть странные мысли, я поплелся по снегу к дому. Мне нужен был душ, что-то поесть и отвлечься. Тогда эта мысль исчезнет, эта сумасшедшая, невозможная, запрещенная мысль… я хотел снова ее увидеть.
Глава 2
В маленькой бревенчатой хижине от дровяной печи шло приятное тепло. В доме было всего четыре комнаты: спальня с двуспальной кроватью, небольшая кухня, ванная комната и уютная гостиная, в которой был камин. Я быстро устроилась, зажгла камин, проверила запасы еды и затем приняла горячую ванну. Теперь я сидела в пижаме, завернутая в одеяло, на уютном кожаном диване, и смотрела на потрескивающее пламя камина. Хорошо, что Том показал мне в доме своих родителей, как разжигать камин. Приятная истома делала мое тело вялым и сонным. Это была не такая уж плохая идея — приехать сюда.
Мой взгляд скользнул на большие часы с маятником на стене. Приближалась полночь, и я устала. На самом деле стоило бы пойти спать, но мне не удавалось оторваться от гипнотического пламени. В конце концов, я просто растянулась на диване и закрыла глаза. Мне потребовалось не более пяти минут, чтобы задремать.
Непонятный звук заставил меня вскочить. Сразу же я подумала о двери на веранду — она была сделана из стекла. Кто-то пытался ворваться в дом?
Встревоженная, я вскочила и схватила кочергу у камина. В случае необходимости я использовала бы ее как оружие против грабителя. Я подкралась к двери внутреннего дворика и испустила испуганный крик, когда посмотрела в те же желтые волчьи глаза, что и раньше на дороге. Как и тогда, волк, похоже, не боялся.
— Убирайся прочь, убирайся отсюда! — на этот раз я громко закричала, делая вид, что замахиваюсь на него кочергой, хотя дверь на террасу все еще была между нами.
Волк отступил и опустил голову.
— Убирайся, я принесу свое охотничье ружье и застрелю тебя!
Словно поняв меня, волк спрыгнул с террасы и побежал к лесу. Я проследила, как он исчез за группой деревьев, и облегченно вздохнула. И на этот раз все закончилось удачно.
Дрожа от пережитого, я отбросила кочергу. Я чувствовала себя как в плохом фильме ужасов. Завтра я попытаюсь дозвониться до Хэнка по рации. Небольшое приключение на дикой природе могло бы быть приятным, но это было уже слишком!
Я не хотел, чтобы женщина снова увидела меня. Она испугалась почти до смерти, и кто мог ее винить?
Перед тем, как добраться до нашего дома, я остановился и сконцентрировался, пока не почувствовал знакомый жар в своем теле, что было первым признаком того, что я возвращаюсь в свою человеческую форму. Это началось в груди и медленно распространилось по всему телу. Время трансформации длилось где-то около десяти минут, и все это время я дрейфовал в каком-то промежуточном состоянии, в котором инстинкты волка смешивались с мыслями человека.
Эти десять минут между изменениями формы были чрезвычайно опасны. Врагу было бы легко справиться с любым из нас, что неоднократно повторялось время от времени — альфа-волк стаи подвергался нападению во время трансформации и бывал убит его преемником. Это не считалось особенно честным, но это случалось. Поэтому каждый член нашей семьи искал укромное место достаточно далеко от других, чтобы пройти через трансформацию.
Когда я, наконец, выпрямился, инстинкты волка звучали во мне все еще необычайно сильным эхом. Его желание было ясно — спариться с этой женщиной.
— Теперь начнутся осложнения, Винс, — сказал я себе. — Она — человек.
Я вдохнул холодный воздух и попытался очистить разум. Даже в моей человеческой форме волк оставался активным, хотя и был подавлен человеческой стороной, но его инстинкты все равно оказывали влияние на меня. Я неохотно поглядывал на свой член, пока натягивал штаны. Он был тверд… впервые после смерти Валери.
Осознание этого потрясло мое мировоззрение до такой степени, что я почувствовал растерянность. Сама мысль о том, что я могу захотеть другую женщину, кроме Валери, была для меня невообразимой, но человек — это еще хуже! Стая никогда не примет человека.
Из уст в уста ходили старые истории, в которых наш вид спаривался с людьми. Большинству историй было более ста лет, некоторые из них уходили корнями в средневековье и, вероятно, скорее принадлежали к мифам и легендам. Только одна история была достаточно правдоподобной.
Во времена Французской революции во Франции появился альфа-волк, который спас молодую дворянку от гильотины. Она осталась с ним, и он спарился с ней. Их два сына, Жак и Ремон, были основателями последних двух кланов, которые до сих пор проживали во Франции.
Теоретически спаривание между нашими видами было возможно, но зачем? Волк делал нас слишком дикими для людей, мы были доминирующими и жили в иерархии стаи, которую наши женщины понимали и принимали. Когда я встретил Валери, она не была готова немедленно стать моей парой. Я похитил ее и подождал, пока у нее не началась течка, и тогда подчинил ее. После этого Валери приняла меня, и это принятие превратилось в любовь.
Вот, как это работало у нас. Но ведь поведение человека при спаривании было совершенно иным. Они знакомились друг с другом постепенно, позволяли женщине выбирать время для спаривания и даже тогда никто не мог быть уверен, что пара останется вместе, или что женщина позволит следующее спаривание.
Я покачал головой.
Когда у меня начинался гон, я не позволял женщине принимать решение. Мой секс-драйв был слишком сильным. Возможно, мысль о том, чтобы взять эту женщину, была заманчива, но мы были слишком разными.
Лучше всего поскорее избавиться от этой идеи и от этой женщины, которая стала для меня трудно контролируемым соблазном. К сожалению, я уже второй раз напугал ее до полусмерти.
К сожалению, пока не растает снег, это невозможно, а он растает, вероятно, только в конце января.
А до этого она останется одна в этой бревенчатой хижине. В это время другие шесть хижин были не заселены. Туристы или отдыхающие редко приезжали сюда зимой. Большинство предпочитало кататься на лыжах в Швейцарии.
Ситуация становилась все более сложной — человеческая часть хотела избавиться от нее, волк хотел приблизиться к ней.
Но факт остается фактом — она женщина, и она не выглядела так, как будто сама сможет справиться со всем этим. Поэтому я должен буду присматривать за ней, хочу я этого или нет.
Спина затекла, и синяки под глазами говорили о многом. Ночь была короткой — после второй встречи с этим волком я не сомкнула глаз. В конце концов, душ немного помог.
Сидя в своем голубом махровом халате за кухонным баром и потягивая кофе, я раздумывала, что сказать Хэнку. Было немного неловко позвать на помощь в первый же день, с другой стороны, никто никогда не говорил мне, что здесь есть волки. Следы на снегу за террасой ясно доказывали, что я это не выдумала.
— Итак, Хэнк, есть проблема, — тихо сказала я сама себе, но затем начала придумывать другое предложение, — Хэнк, знали ли вы, что в «Вольфстене» водятся волки?
Вздохнув, я подумала о рации в спальне. Хэнк, вероятно, принял бы меня за сумасшедший городской парниковый цветочек. Но, по крайней мере, неопровержимое доказательство моей правоты было — следы волка на террасе если не пойдет снег, пока Хэнк или кто-либо другой доберется сюда. Может быть, я просто слишком сильно отреагировала, на самом деле волк вел себя довольно мирно.
— О, пожалуйста, Эвелин, это волк и он, конечно же, не стоял перед дверью твоей террасы, чтобы поздороваться с тобой, — успокаивающе сказала я себе.
Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Горячий кофе вылился на руку, я вскрикнула и отставила чашку на кухонный бар. Затем встала и направилась к двери.
Снова кто-то постучал, на этот раз более энергично. Мое сердце забилось. Хэнк сказал, что здесь кроме меня не было никого. Постепенно этот отпуск начал превращаться в приключение из фильма ужасов.
Нерешительно я замерла у входной двери и прикусила нижнюю губу.
— Я знаю, что вы там, вам нечего опасаться, я просто хотел посмотреть, все ли с вами в порядке, за вашим домом волчьи следы.
Не задумываясь, я распахнула входную дверь.
— О боже… вас послало мне небо, я…
Слова выскочили так быстро, что я даже не обратила внимания, как очевидно пялюсь на незнакомца. По крайней мере, он был достаточно вежлив, чтобы проигнорировать это.
— Меня зовут Винсент, надеюсь, я вас не напугал.
Я все еще пялилась на высокое видение ростом более чем метр девяносто, хотя моя система безопасности работала на полную катушку, пытаясь найти кнопку включения разума. Мужчина был просто… «Вау!»
Он был мускулист, как атлет, с притягательными зелеными глазами, сверкающими золотыми пятнышками. Черты его лица были поразительны… короче… он был очень-очень привлекательным. В этой чаще я ожидала встретить что угодно… волков, потенциальных охотников, таких, как Хэнк, но отнюдь не такого мужчину. Что он здесь делает? Разве не должен он неспешно прогуливаться с обнаженным торсом в какой-нибудь рекламе вместо того, чтобы в неприметной одежде шагать через Тевтобургский лес? В любом случае, он теперь стоял прямо передо мной и шевелил губами.
— …действительно не хотел пугать вас, моя семья живет немного дальше, и мы приглядываем за парком отдыха «Вольфстен».
— Хм… да… Хэнк что-то такое говорил.
Я прочистила горло и протянула руку незнакомцу с довольно необычным именем.
— Спасибо, что вы заглянули. Я действительно сильно испугалась. Волк стоял прошлой ночью прямо перед моей машиной, а затем внезапно оказался у двери внутреннего дворика. Меня зовут Эвелин Мартен, я арендовала хижину на четыре недели.
Без ответного рукопожатия Винсент-модель протолкнулся мимо меня в дом.
— Извините?.. — ошеломленно спросила я, поскольку не ожидала такой инициативы.
Он повернулся ко мне и растянул губы в улыбке, которая отражала что-то среднее между дерзостью и очарованием.
— Я осмотрю дом, нет ли слабых мест, в которые может протиснуться волк или вещей, которые смогли бы его привлечь. Обычно волки не подходят близко к людям, должно быть, что-то привлекло его.
Не дожидаясь ответа, этот Винсент начал обыскивать мой дом, комнату за комнатой. Я следовала за ним по пятам, не зная, что делать.
Перед спальней мне удалось все-таки его остановить.
— Послушайте, это действительно лишнее, я все равно планировала связаться с Хэнком. Я не уверена, хочу ли здесь оставаться, если в этом районе есть волк.
Смело — такая я уж есть — я втиснула себя между мужчиной и дверью спальни, оставив между нами расстояние немногим больше, чем ширина ладони.
Винсент с усмешкой посмотрел на меня с высоты своего роста, и я поняла, как чувствует себя добыча, когда охотник загнал ее в угол. Хотя его голос оставался спокойным, было в нем что-то очень решительное.
— Волк не причинит вам вреда.
— Откуда вы знаете? — спросила я теперь немного жестче. То, что этот мужчина свободно передвигался по моему дому, было несколько нетактично, на мой вкус.
В конце концов, он сделал шаг назад и позволил мне дышать немного свободнее.
— Волков часто что-то привлекает, и, вероятно, потому он к дому и приблизился, — он развернулся и продолжил обыск.
Я последовала за Винсентом на кухню, где его взгляд упал на чашку кофе. Он снова повернулся ко мне.
— Я с удовольствием выпил бы кофе.
Его наглость действительно превзошла все, что я когда-либо ожидала от мужчины! Но учитывая то, что я была одна и не хотела начинать конфликт, я направилась к кофеварке и достала чашку из шкафчика. Я уже была не так уверена, рада ли присутствию этого мачо, или оно меня настораживало.
— Спасибо.
Винсент откровенно рассматривал меня поверх своей кофейной чашки.
— Там еще нет молока и сахара…
— Мне не нужно, — ответил он и развязно облокотился о кухонную стойку.
Я начала пялиться в ответ, хотя мне все больше и больше становилось не по себе.
На Винсенте были повседневные черные брюки с накладными карманами, серый фланелевый пуловер и походные ботинки. Я заметила, что у него с собой нет ружья. Разве он не сказал, что следовал по волчьему следу? Разве тому, кто преследует хищника, не нужно оружие?
Молчание и назойливые взгляды заставляли меня нервничать.
— Итак… как вы думаете, что мог бы от меня хотеть этот волк?
Мачо-Винсент отставил свою чашку и провел рукой по коротким каштановым волосам, словно давая понять мне, как он хорош.
— Если бы я знал. Наверное, в ближайшие несколько дней я должен буду понаблюдать за вашим домом.
— Как я уже сказала, я не собираюсь оставаться.
Винсент выпрямился во весь свой рост. Казалось, он заторопился.
— Может быть, вы правы, но лучше не рисковать. Сейчас я пойду, не хочу потерять след волка.
Но у меня словно камень упал с души.
— Было очень мило, что вы заглянули, Винсент.
Я снова протянула ему руку, и на этот раз он пожал ее.
— Винс.
— Винс… — в растерянности пробормотала я, потому что соприкосновение наших рук что-то со мной сделало.
Как будто внезапно земля ушла из-под ног. Я очень отчетливо ощутила, что у меня нет ничего под халатом, а взгляд Винса, застывший на вырезе, доказывал, что он тоже об этом знал.
Как будто обжегшись, он отпустил мою руку. Его голос стал внезапно на тон ниже, чем был раньше.
— Не трать время и пакуй свои вещи.
Затем он развернулся и зашагал по снегу прочь. Я наблюдала за ним, а мое тело медленно остывало до нормальной температуры.
— Что это было? — прошептала я, повернувшись и закрыв за собой дверь. Мое сердцебиение ускорилось, а уровень адреналина медленно приходил в норму.
Теперь мне нужен еще один кофе, еще один душ, а затем нужно связаться с Хэнком.
Я бежал так быстро, как мог, чтобы увеличить расстояние между мной и этой женщиной.
Это было ее имя. Оно звучало прекрасно, или? Так же как и «Валери».
Я пытался бежать быстрее, ощущая безумное возбуждение… снова! И за последние пятнадцать минут я не раз задумывался, как бы это было — спариваться с ней.
Эвелин уйдет и тогда все снова вернется в норму. Мои гормоны просто сошли с ума, ну да, брачный период был в разгаре, и до прошлого года у меня была Валери. Природу невозможно отключить просто потому, что я в трауре. Не во время гона! Я знал, что Марсель несколько раз в день передергивал себе за сараем. Сильное сексуальное влечение было в нашей природе. Как я мог думать, что траур окажется сильнее, чем волк? Но я не уступлю этому желанию, тем более не с этой женщиной.
Я остановился, прислонился к пихте и расстегнул штаны. Было холодно, но мне казалось, я плавился внутри.
Схватив член в руку и жестко массируя его, я попытался вспомнить Валери, ее голос, ее руки на моей груди, ее тесноту вокруг моего члена… и все же это было лицо той женщины, которое затмило все мои мысли.
— Эвелин, — захрипел я сквозь стиснутые зубы, когда мои яйца болезненно сжались.
Я начал дрочить еще жестче, с сердитым отчаянием. Заглушая вой, рвущийся из горла, я спустил на снег, зажимая пульсирующий член в руке.
— Абсолютно невозможно, — сердито рычал я, возвращаясь в дом своей стаи. — Из этого никогда ничего не выйдет!
Я думал о набухании, которое всегда сопровождало мою кульминацию. Так же, как и волки, после секса мы на некоторое время оказывались словно запертыми в нашем партнере — генетическое наследие, которое мы разделяли с волками, чтобы никто другой не смог оплодотворить нашу пару. Наши женщины знали это… и им это нравилось. С людьми такого не происходило. Что Эвелин подумает о моем генетическом отличии? Кроме того, мы были сексуально более активны, чем люди, и более доминантны по отношению к нашим женщинам — особенно во время брачного сезона. Логически все было против отношений с человеком. К счастью, Эвелин скоро исчезнет.
Мне удалось избежать встречи с братьями. На данный момент у меня не было желания выслушивать высказывания Оливера или упреки Марселя. Оба учуяли бы мое возбуждение, а Оливер увидел бы в нем только еще одну угрозу своему положению в стае. Даже уже когда Валери забеременела, его это раздражало. За то, что ее приняли в стаю, я должен был поблагодарить только тот факт, что Оливер опасался, что я брошу ему вызов как альфе, если он лишит меня Валери. Приглушенный стон в доме вернул меня к реальности. Оливер снова спаривался с Моной — но на этот раз они, по крайней мере, отправились в ее комнату.
Я тихо прокрался вверх по лестнице, надеясь незаметно исчезнуть в своей комнате, но столкнулся с Фионой, которая выходила из ванной. Ее тело и волосы были обернуты в полотенца. Наша младшая сестра была полной противоположностью Моне. Фиона обладала совершенными пропорциями и была прекрасна. Это было особенно заметно в этом большом махровом полотенце. Вероятно, Оливер потребовал от нее спаривания, прежде чем отправился к Моне. Как только Оливер уходил, Фиона сразу же исчезала в ванной, словно не могла вынести его запаха.
— Ты возбужден, — удивилась Фиона, втягивая воздух через нос. — Я чувствую запах.
Удивление на ее лице смешалось с неуверенной надеждой. Она все еще верила, что я брошу вызов Оливеру, чтобы стать альфой стаи.
— Хочешь пойти ко мне в комнату? Я лучше ублажу тебя, чем Оливера.
Ложь в выражении ее лица невозможно было не увидеть. Фиона не хотела ни моих, ни его прикосновений, но наше спаривание определенно обострило бы конфликт между Оливером и мной. Конечно, Фиона надеялась на это. И она знала, что у меня нет никакого сексуального интереса к ней или к Моне.
Я сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между мной и моей младшей сестрой.
— Ты знаешь мой ответ, Фиона.
Она пожала плечами.
— Ты не сможешь подавить это навсегда, Винс. Валери умерла год назад, начался гон, твои инстинкты возьмут верх. Или ты собираешься дрочить за сараем каждый день, как Марсель? — Ее взгляд погрустнел. — Это не достойно тебя. Ты был бы лучшим вожаком стаи. Почему бы тебе, наконец, с этим не согласиться? — Она сделала еще один шаг ко мне, и я почувствовал, что на этот раз она была серьезно настроена. Фиона искала конфронтации, — Тебе я дам добровольно то, что Оливер берет без согласия. Я не хочу занять место Валери. Я — твоя сестра, ты защищаешь меня, а я позабочусь обо всем, что тебе нужно.
Ее рука скользнула по моей груди по направлению к штанам. В панике я осознал, что волку внутри меня предложение Фионы было совсем не чуждо. Хотя желание и было не столь всеобъемлющим, как то, что вызывала Эвелин. Но должен признать, что не смог бы подавлять свои сексуальные инстинкты слишком долго.
Я быстро схватил Фиону за руку и крепко сжал запястье.
— Я сказал НЕТ!
Мой голос звучал грубее, чем я предполагал — я мог видеть это по уязвленному выражению лица Фионы. Откуда она могла знать, что мое желание было вызвано не ею, а запретным плодом, который мне не позволено укусить? Она не сделала ничего плохого, ее предложение ко мне было открытым и дружелюбным. Нас мало, и наши женщины знали о наших потребностях, особенно во время гона.
— Мне очень жаль… я просто не могу, — тихо добавил я и отпустил ее руку. Фиона опустила голову и протиснулась мимо меня.
Прежде чем исчезнуть в своей комнате, она снова посмотрела на меня.
— Ты знаешь, что я права, Винс, ты должен найти решение своей проблемы.
Я сделал вид, что не услышал, но, конечно, я знал, что она права. И в тот момент мне хотелось, чтобы гон был моей единственной проблемой, потому что тогда я смог бы принять предложение Фионы с чистой совестью. Но мое тело хотело другую женщину.
Глава 3
— О, черт возьми, ну почему мне так не везет? — кричала я на СВ-рацию, как будто она была виновата в том, что нет связи.
Я прошлась по всем частотам и диапазонам и при дальности связи в радиусе пятидесяти километров надеялась связаться хоть с кем-нибудь, но никаких шансов!
Снова начался снегопад. Может быть, был сбой в частоте, может быть, старая радиостанция просто сдохла. Мне не выбраться отсюда!
Блуждающим взглядом я выглянула в окно. Мой внедорожник стоял перед хижиной, и пока снегопад был несильный. Может быть, мне просто сесть в машину и попытаться уехать самой.
Хотя моя разумная часть протестовала и была убеждена, что было бы безопаснее оставаться здесь, я собрала свои вещи. К счастью, я еще не все распаковала, так что потребовалось лишь несколько движений, чтобы упаковать две дорожные сумки.
Я бодрилась: «Мне лучше исчезнуть отсюда».
В этом Винсенте было что-то, что вызывало во мне сильное беспокойство, да еще и волк, который, казалось, преследовал меня. Это обстоятельство укрепило, в конце концов, мое решение покинуть «Вольфстен» как можно скорее.
Я выбежала из хижины, бросила дорожные сумки в машину и запрыгнула внутрь. Двигатель завелся без проблем, и я медленно направилась прочь из лагеря, на лесную дорогу, ведущую к администрации базы отдыха. У меня была смутная надежда, что, возможно, достаточно будет доехать туда. Может быть, Хэнк вернулся.
Хэнк прямо сказал, что вернется в «Вольфстен» не раньше, чем через две недели, и только если погода позволит.
— Ты можешь это сделать, — еще раз подбодрила я себя. Теперь я сожалела, что позволяла Тому быть за рулем большую часть автомобильных поездок. С тех пор это сделало меня не очень уверенным водителем.
Тем не менее, пока я ехала без проблем, и через некоторое время почувствовала себя относительно уверенно за рулем своего «звездолета». Внедорожник был идеей Тома — я бы предпочла машину меньшего размера, но Том утверждал, что скоро нас будет трое, а более крупный автомобиль будет более безопасным — тем более для ребенка.
Острая боль, пронзавшая сердце всякий раз, когда воспоминания без предупреждения обрушивались на меня, заставила закрыть глаза.
Это была фатальная ошибка, как я поняла в следующий момент. Я ударила по тормозам, увидев лису, перебегающую дорогу, и рванула руль. Следующие несколько секунд были похожи на замедленную съемку. Я почувствовала, как внедорожник дернулся и сошел с трассы, пока мои пальцы судорожно сжимали рулевое колесо. Дерево, в которое я врезалась, в тот момент показалось мне огромным. В следующий момент меня бросило вперед, подушка безопасности выстрелила в облаке белого порошка, и моя голова врезалась в подушку. Я закашлялась и схватилась за лоб. Он был влажным. После того, как осела белая пыль подушки безопасности, я открыла зеркальце и обнаружила небольшую рану.
— Замечательно, Эвелин. Этот дерьмовый день не мог закончиться еще хуже.
Я вытащила из бардачка пакет носовых платков и прижала чистую салфетку к своей кровоточащей ране.
С носовым платком, прижатым ко лбу, я открыла дверь внедорожника и вывалилась из салона. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что без буксира я никогда не смогу вытащить машину на дорогу.
— Дерьмо… чертово дерьмо! — выкрикивала я так громко, что слова отзывались эхом в моих ушах.
Я заставила себя глубоко вздохнуть и прочистить мысли.
— Итак, ты далеко не проехала и сможешь вернуться в хижину еще до темноты, это займет еще три часа… так что вперед и с песней.
Я взяла только одну из своих багажных сумок, потому что вторая была бы для меня слишком тяжелой. Мне нужно повторить попытку заставить рацию работать и дозвониться до Хэнка или любого, кто смог бы отправить помощь.
Рана на лбу пульсировала. Я надеялась, что ее не нужно зашивать. Только теперь я вспомнила, что можно было взять аптечку из внедорожника. Но предположила, что в хижине должна быть своя аптечка, хотя я и не смотрела.
Через пятнадцать минут пути снегопад усилился.
— Вся Вселенная сговорилась против меня?
Пешком до лагеря мне понадобилось бы, по крайней мере, еще полчаса в такую погоду, скорее, час. Зло уставившись на свои ноги, я двинулась вперед, переставляя одну ногу за другой.
Не знаю, что заставило меня поднять голову. У меня внезапно появилось тревожное ощущение, что я больше не одна.
Кто-то двигался навстречу мне сквозь густую метель и шел прямо на меня. Моим первым побуждением было убежать. Что если это был этот волк? На этот раз у меня не было машины, чтобы спастись. Но потом я увидела, что это человек… мужчина.
— Что ты делаешь в лесу?
Я узнала этот голос.
— Винсент?!
Измученная, я остановилась и ждала, пока он ко мне подойдет. Хотя мне было холодно, и тупая пульсация раны медленно перерастала в невыносимую острую головную боль, что-то вроде адреналинового удара прошло через мое тело, как только он остановился передо мной.
— Что случилось?
Его голос звучал заботливо, но было видно, что он злился. Я неуверенно шагнула назад.
— Авария с машиной.
— Зачем, ради всего святого, ты решила ехать на машине в такую погоду?
Я проигнорировала тот факт, что мужчина просто начал мне тыкать, как будто мы были старые знакомые.
— Я не смогла дозвониться до Хэнка, боюсь, что радио не работает.
— И тогда ты решила, что сядешь в машину и покинешь «Вольфстен».
Я смущенно посмотрела на него. Его слова звучали как упрек. Винсент, похоже, здорово рассердился. Но я не понимала, почему.
— Э-э… да, что-то вроде этого. Я подумала, что это хорошая идея.
— Похоже на то, что ты въехала прямо в мешок с мукой. Где твоя машина?
Его грубость медленно, но уверенно заставляла меня закипать. Не отвечая, я стряхнула белый порошок подушки безопасности с волос. Было холодно, у меня болела голова и вообще, что этот парень о себе возомнил, чтобы так со мной разговаривать? Мы вообще не знакомы друг другом, и с тех пор, как я увидела его в первый раз этим утром, Винс вел себя в основном возмутительно.
— Послушайте, Винсент… — попробовала я дружелюбно. — Почему бы вам просто не сбавить обороты?
Он посмотрел на меня так, как охотник смотрит на свою добычу, прежде чем завалить ее, что заставило меня сделать еще шаг назад.
— Лучше я отведу тебя назад в твою хижину, — ответил он, игнорируя мои слова. — Рану на голове нужно продезинфицировать и обработать, может быть, у тебя хлыстовая травма.
— Спасибо, но я сама доберусь до хижины.
Я обошла его, решив как можно скорее убраться, чтобы избежать его агрессивной навязчивости. Всего через несколько шагов я остановилась и уронила свою сумку.
Он снова здесь! Прямо передо мной на дороге. Я открыла рот, чтобы закричать, но слова застряли у меня в горле.
— Он здесь… волк! — крикнула я Винсенту и услышала его шаги позади себя.
— Он не причинит тебе вреда, — с уверенностью сказал он, что почти заставило меня рассмеяться.
За кого он себя держит? За волчьего заклинателя?!
Волк сделал шаг в мою сторону, затем остановился и уставился на Винсента.
— Иди домой, — громко и ясно сказал Винсент в сторону волка.
— Это все?.. — прошептала я немного пискляво. — У тебя нет винтовки?
— Это необязательно!
Прежде чем я смогла возразить, волк сделал шаг назад. У меня возникло ощущение, что он пристально изучает меня, но кто знал, что происходит у волка в голове? Я даже не была уверена, что это был тот самый волк, с которым я встречалась раньше. Казалось, что этот немного меньше, а его шерсть имеет красновато-коричневый оттенок. Но прежде, чем я смогла составить окончательное мнение, он уже ушел в метель. Я облегченно вздохнула.
— Видишь, нет причин беспокоиться.
Я развернулась и зыркнула на Винсента.
— Что, прости? — в сложившихся обстоятельствах я тоже отбросила все любезности и начала ему тыкать. — Меня преследуют волки с тех пор, как я появилась здесь!
Винсент подхватил мою сумку, как будто та ничего не весила. Его взгляд был решителен.
— Я провожу тебя в хижину, где ты будешь в безопасности.
На этот раз я не стала с ним спорить.
Не считая Оливера, она была последним членом моей семьи, которого я хотел бы здесь увидеть. Моя старшая сестра не была глупой, совсем наоборот — Мона побежит прямо к Оливеру и расскажет ему об Эвелин. «Винс интересуется человеком!»
Я знал, что мне нужно как можно скорее вытащить Эвелин из зоны досягаемости своей семьи. Но сначала мне нужно позаботиться о ее ране на голове. Эвелин держалась удивительно храбро, идя рядом со мной. Я чувствовал, что она испытывала ко мне смесь недоверия и осторожности.
Волк во мне рвался на поверхность, чем дольше я находился рядом с ней. То, как я «пригласил» себя этим утром, мои гневные упреки, которые она не могла понять. Как должна Эвелин понять, что часть меня требовала заявить на нее права? Гон не облегчал задачу. Я должен держать дистанцию между нами, пока не потерял контроль над собой!
— Мы пришли, — сказал я, просто чтобы нарушить неловкое молчание. Эвелин вытащила ключ с брелоком в виде волка из кармана куртки — Хэнк всегда преувеличивал, если дело касалось маркетинга.
В доме было еще тепло. Камин только тлел, но все еще оставалось достаточно тепла. Я по-хозяйски положил новые бревна в угли, а затем пошел в ванную, чтобы найти аптечку. С дезинфицирующим спреем и пластырем я вернулся к Эвелин, которая сидела на диване и смотрела на дверь внутреннего дворика.
— Будет немного печь, — сказал я извиняющимся тоном и показал ей дезинфицирующий спрей.
Эвелин пожала плечами и замерла, пока я обрабатывал рану, которая уже прекратила кровоточить. Слава богу, ее не нужно было зашивать. Заклеив очищенную рану пластырем, я встал и подошел к камину, чтобы затопить его. Правда в том, что запах Эвелин сводил меня с ума. Как иначе объяснить мой напрягшийся член? Но я не хотел, чтобы Эвелин заметила мою очевидную реакцию.
— Я пригоню твою машину, а потом отвезу тебя в город.
Она посмотрела на меня и покачала головой.
— Машина крепко застряла, никаких шансов без буксира.
— Хорошо.
Я старался не проявлять своей нервозности и вместо этого спросил насчет радио. Эвелин указала в направлении спальни, не предпринимая никаких шагов, чтобы последовать за мной.
Я никак не выдал своих чувств и пошел в спальню один. Рация была древней СВ-радиостанцией. Как и Эвелин, я не смог добиться приема. Это было нехорошо… очень-очень нехорошо, потому что это означало, что у меня не было другого выбора, кроме как отправиться домой и выгнать внедорожник стаи из сарая. Конечно, меня уже будет поджидать Оливер. Мое желание иметь дело с Оливером в этой ситуации было небольшим. Но какой у меня был выбор?
Я вернулся в гостиную. Эвелин сидела на полу перед камином, протягивая руки к огню. В волосах все еще были остатки белого порошка. Странным образом мне понравилось это, потому что она показывала свою уязвимость. Если Мона или Оливер нападут на нее, у Эвелин не будет шанса.
— Что произошло? Ты выглядишь так, будто находишься где-то далеко со своими мыслями.
Взгляд Эвелин поразил меня, вызывая непонятный порыв: что-то между желанием и защитным инстинктом. Я разглядел, что ее глаза были зелеными, как у меня — не такие яркие, потому что в них не было волчьей желтизны, а темно-зеленые. Мне понравились глаза Эвелин, они напоминали мне лес.
— Винсент? — она вопросительно посмотрела на меня, и я прочистил горло:
— Радио не работает, я должен пригнать одну из наших машин, ты подожди здесь, пока я не вернусь, тогда я тебя отвезу.
— Может быть, нам стоит подождать до завтра. Уже темнеет, и снова начинается снег. Ты можешь пойти домой и забрать меня завтра утром, — предложила она.
— Нет! — ответил я слишком резко, так что ее глаза стали подозрительными. Она покачала головой.
— Твое присутствие в доме заставляет меня чувствовать себя не очень хорошо, Винсент. В один момент я думаю, что ты хочешь мне помочь, но уже в следующий я чувствую что-то угрожающее в тебе.
Прямо сейчас я бы отдал все, чтобы не быть тем, кем был!
— Прости, я не привык к людям.
Ее скептический взгляд заставил меня еще раз разозлиться. Единственная проблема заключалась в том, что я не мог дать ей более честный ответ — у меня действительно не было практики общения с людьми, потому что стая проводила жесткую политику разделения. Только Хэнк или владелец лагеря, которых мы видели время от времени, несколько туристов летом и мимолетные встречи с людьми, когда мы спускались в городок, чтобы пополнить запасы — если возможно, всегда на два месяца, чтобы реже сталкиваться с людьми.
— Подожди здесь, хорошо? Моя семья не любит незнакомцев, поэтому лучше я пойду сам.
Она нахмурилась.
— Хэнк что-то такое говорил о семье, которая здесь живет.
— Это мы, — коротко ответил я, надеясь, что она не в настроении расспрашивать меня дальше.
Она этого не сделала, вместо этого она вздохнула и сказала:
— Я благодарна тебе за твою помощь, Винсент.
— Винс, — сказал я, не зная почему.
Она снова посмотрела на меня, и в ее глазах появилась искра большей уверенности, чем это было несколько мгновений назад.
— Винс.
Я нервно провел рукой по волосам. Как правило, именно сейчас наступило бы время согласия на спаривание.
Мне пришлось резко осадить себя. Уровень адреналина рос, мысленно я представлял Эвелин, ее молочно-белую кожу без мешающих свитера и брюк, влажность ее расщелины, в которую я бы погрузился одним глубоким толчком, чтобы заявить свои права… Я быстро отвернулся.
— Я потороплюсь. Оставайся в доме, хорошо?
Эвелин встала и последовала за мной к двери. Она непреднамеренно напомнила мне Валери. Моя пара никогда никуда не отпускала меня, не попрощавшись. Это были те маленькие жесты нашей совместной жизни, которые я все время с болью вспоминал.
Когда открыл дверь, и Эвелин коротко улыбнулась мне, я понял, насколько одинок.
Я заставил себя сопротивляться желанию притянуть к себе эту запретную женщину и вдохнуть ее женственный аромат. Я и так был парализован ее близостью.
Глава 4
Я мог бы догадаться, что это будет не так просто. Когда я вернулся домой, меня уже ожидали — и не только Оливер и Мона. Вся стая собралась в гостиной нашего дома, и даже взгляды Марселя и Фионы были недружелюбными.
— Объясни нам, Винс! Кто эта женщина, и что общего у тебя с ней? — начал Оливер без предисловий, а я снял ключ с крючка у двери и положил его в карман куртки, как если бы это была самая естественная вещь на свете.
— Зимний турист. Я должен увезти ее отсюда, у нее была авария, и ее рация не фурычит.
— Ты врешь, — заявила Мона. Она была сукой, чрезвычайно амбициозной и хитрой. — Она значит для тебя больше. Фиона сказала, что почувствовала твое возбуждение.
Она задрала нос, и ее зрачки расширились, а Оливер с предупреждением заворчал:
— Я даже отсюда чувствую запах твоего возбуждения, Винс.
Я укоризненно зыркнул на Фиону. Не ожидал, что младшая сестра подставит меня. Может быть, она сделала это, потому что я отверг ее но, скорее, она пыталась разжечь конфликт между Оливером и мной.
— Ты связался с человеком? — прорычал Оливер.
— Я просто хочу вывезти ее отсюда, Хэнка не будет здесь в ближайшие две недели, а если будет снегопад, может пройти даже целый месяц.
Оливер подошел ко мне. Я знал, что во время брачного сезона он становился тикающей бомбой, которая могла взорваться в любой момент, повышенный уровень тестостерона плюс избыток адреналина делали его непредсказуемым. Я не боялся Оливера, но все же сделал шаг назад, чтобы дать ему чувство превосходства. Я не искал ссоры, особенно сейчас, когда меня ждала Эвелин.
Моя тактика сработала. Оливер остановился.
— Почему тебя волнует судьба этой женщины?
Я постарался быть как можно более нейтральным.
— Мне все равно, но ты когда-нибудь задумывался, что произойдет, если с ней здесь что-то случится? Полиция будет искать эту женщину, а мы снова потеряем наш дом.
Марсель поддержал меня:
— Это было бы проблемой, мы не смогли бы свободно передвигаться. Волкам в туристической зоне не рады, они будут охотиться и стрелять в нас.
Оливер развернулся к Марселю и угрожающе оскалил зубы.
— Кто спрашивал твоего мнения?
Марсель опустил голову. Недавно Оливер прогнал его в сарай на всю ночь, потому что наш младший брат осмелился схватить за обедом булку, прежде чем Оливер обслужил себя. Такими были издевательства «а-ля Оливер», но он — вожак стаи.
— Я определенно обойдусь без полиции и прессы, — к моему удивлению вступилась и Фиона.
Хотя у нее и не было ранга Моны в стае, она не была для Оливера тряпкой, о которую все вытирали ноги… эта позиция досталась только Марселю.
— Что может с ней случиться, если она останется в доме? — угрюмо возразил Оливер.
— Люди совершают иногда довольно глупые вещи, — посмотрела на него с вызовом Фиона.
Они какое-то время пялились друг на друга, затем Оливер повернулся ко мне.
— Тогда увези ее отсюда. Сделай себя сторожевой собакой человека!
Я положил ключ от машины в карман и не стал смотреть Оливеру в глаза, чтобы он не передумал.
— Я скоро вернусь, — сказал я, открывая входную дверь.
Топая через сугробы к сараю, я почувствовал облегчение. Все прошло хорошо. Если бы я взял Эвелин с собой, она оказалась бы в опасности.
Я открыл дверь сарая и приступил к работе. Окна внедорожника замерзли. Я соскреб как можно больше льда, а затем вытащил цепи противоскольжения для шин. Садясь в машину, я увидел Мону. Она последовала за мной и пристально наблюдала, прислонившись к косяку открытой двери сарая и скрестив руки на груди. Мона выглядела, как амазонка, она чувствовала презрение ко всем, кто был слабее, чем она. Мне не очень нравилась Мона, но она была моей сестрой и членом стаи.
— Ты не сможешь меня обмануть, Винс, ты хочешь ее трахнуть!
— Если ты так говоришь, Мона, — как можно более равнодушно ответил я и сел во внедорожник.
Я вскочила с дивана, когда услышала звук двигателя автомобиля возле хижины. Когда я открыла дверь, чтобы проверить, Винс как раз выходил из черного внедорожника. Против своей воли я на мгновение залюбовалась открывшимся зрелищем. Даже толстый фланелевый свитер не мог скрыть его мышцы и атлетическую фигуру. Движения Винса были мужскими и точными. Я поймала себя на попытке представить, как этот мужчина выглядел под зимней одеждой.
— У меня были проблемы с прохождением, несмотря на цепи. Мы должны подождать до завтра.
Я перевела взгляд на небо. За последние полчаса снегопад усилился. Кроме того, уже стемнело. Если снегопад не стихнет, до завтра наметет метровые сугробы. Сможем ли мы на самом деле отсюда выбраться, было неясно, но ехать вниз в темноте и при обильном снегопаде по грунтовым лесным дорогам, которые иногда даже ведут мимо неогороженных склонов — для этого надо быть самоубийцей.
Винс протолкнулся мимо меня в дом, пока я все еще раздумывала о возможных вариантах. У меня снова возникло ощущение, что он, даже глазом не моргнув, превысил все границы вежливости — как само собой разумеющееся.
Злясь, я закрыла дверь позади него. «Оставайся дружелюбной, в конце концов, он раздобыл машину, чтобы вытащить тебя отсюда». Мы переждем эту ночь. Винс мог бы спать на диване, там было достаточно комфортно.
— У тебя есть свежий кофе?
— Стоит на горячей плате кофеварки.
Я наблюдала, как Винс открывает все шкафчики в маленькой кухне в поисках чашки для себя и ищет что-нибудь поесть в холодильнике.
— Чувствуй себя как дома, — не смогла удержаться я от замечания.
У меня было ощущение, что в его глазах промелькнуло явное собственничество, когда он усмехнулся и ответил:
— С удовольствием.
Я покачала головой и вернулась в гостиную. Идею не иметь телевизора я находила особенно привлекательной, прежде чем попала сюда быть отрезанной от мира, в одиночестве, чтобы отдохнуть и успокоиться. Но сейчас, однако, я бы отдала все, чтобы иметь телевизор.
Винс вернулся из кухни с двумя бутербродами и сел рядом со мной на диване. Он предложил мне один, но я покачала головой.
— Ты должна съесть что-нибудь.
— Я уже, — правдиво ответила я.
По крайней мере, его вежливости хватило, чтобы подумать о том, чтобы сделать сэндвич и для меня.
— Почему ты приехала сюда?
Я избегала его взгляда. Это был вопрос, который я не хотела бы услышать ни при каких обстоятельствах.
— Мне нужно время для себя. — уклончиво ответила я.
— Тебя бросил муж?
Я стиснула зубы, чтобы не издать неодобрительного фырканья. Постепенно я начинала заводиться.
— Послушай, Винс, мне не нравятся допросы. Мы практически незнакомы.
Он наклонился вперед и поставил пустую тарелку рядом с кофейной чашкой на журнальный столик. Затем откинулся назад и посмотрел на меня, как удав на кролика.
— Мы застряли здесь до завтра, я просто хочу поболтать.
— Прекрасно, — негодующе сказала я и встала. — Я устала, я ложусь спать. Ты можешь спать на диване. Удобно, я попробовала!
Когда я хотела протиснуться мимо него, Винс так быстро схватил меня, что я даже не уловила движения. Я тупо уставилась на его пальцы, которые обернулись вокруг моего запястье.
— Отпусти меня, — потребовал я с некоторым страхом.
Он не отпустил, вместо этого его пальцы еще сильнее сжались вокруг моего запястья, чтобы показать мне превосходство его мужской силы. В его взгляде было что-то явно сексуальное, и я, не желая того, заметила выпуклость в его джинсах. Я быстро отвела глаза. Как меня угораздило довериться незнакомцу? Что, если он заставит меня? Я даже не хочу об этом думать.
— Ты мне действительно нравишься, Эвелин.
Я энергично покачала головой.
— Ты меня совсем не знаешь.
— Это так важно?
— Конечно! — утвердительно сказала я, хотя в этот момент не чувствовала себя достаточно сильной.
Я читала, что некоторые мужчины чувствуют себя неуверенно в присутствии самоуверенных женщин…
Удивительно, но Винс освободил мое запястье и вздохнул.
— Наверное, ты права.
Перепады в его настроении беспокоили меня уже не в первый раз, но я воспользовалась ситуацией, чтобы установить безопасное расстояние между нами.
— Спокойной ночи, Винс, — быстро сказала я, рванула в спальню и повернула ключ в замке, хотя знала, что эта дверь не остановит такого мужчину, как Винс. Понимание этого шокировало меня и в то же время вызвало ощущение мурашек на коже. На мгновение я представила себя вместе с Винсом.
Лучше перебдеть, чем недобдеть.
Глава 5
Эвелин
Когда на следующее утро я проснулась, на улице было уже светло. Взгляд в окно сказал мне, что снегопад прекратился.
Снег не казался таким глубоким, как я боялась. Это, надеюсь, означало, что я наконец-то выберусь отсюда. Даже если мне придется воспользоваться услугами Винса.
Нехорошее чувство. Вчерашний вечер во всех красках всплыл у меня в голове — Винс, то, как он сжимал мое запястье, его требовательные взгляды, но, по крайней мере, он уважал границы дозволенного, если ему их четко обозначили. В эту ночь он не пытался войти в спальню, он даже не пытался постучать. Мой сон был не очень глубоким. Я бы в любом случае это заметила.
Я поднялась и собралась с духом. Если Винс не набросился на меня сегодня ночью, возможно, я имела шанс, что он не сделает этого и сейчас. Кроме того — что мне еще оставалось делать? Я не могла прятаться от него в спальне. Я тихо открыла дверь и вошла в гостиную. Диван был пуст, никаких следов Винса. Ни на кухне, ни в ванной его не было. Я позвала его по имени, но не получила ответа.
Может быть, он снаружи, очищает внедорожник от снега?
Я надела зимнюю куртку и открыла входную дверь. Внедорожник стоял нетронутым перед домом, покрытый девственным снегом.
— Винс?.. — на этот раз громче крикнула я и, когда не получила ответа, позвала его еще громче.
Где он может быть?
Потом я обнаружила следы на снегу. Они вели вокруг хижины на задний двор. Они были большими… мужскими.
Я пошла по следам на террасу, но следы неожиданно увели от дома по направлению к лесу. Я растерянно застыла на месте. Должна ли я побежать за ним? Я могла бы просто подождать, пока Винс вернется.
На мгновение я рассердилась на себя за эти дурацкие угрызения совести, но потом все же последовала за Винсом.
Прямо перед кромкой леса краем глаза я заметила движение. Я остановилась и повернула голову в направлении движения.
— Дерьмо, — прошептала я, а руки начали дрожать.
Волк! Он увидел меня и начал приближаться. Возможно, это был тот же красно-бурый волк, что и прошлой ночью, но я не была уверена. Было ясно только одно: этот волк был враждебно настроен. Приподняв верхнюю губу и ощерившись, он медленно приближался.
Кажется, это еще больше разозлило его.
— Мона… назад! — вдруг услышала я, как скомандовал Винс, и в следующий момент оказался рядом со мной.
Он толкнул меня за спину, и я увидела, что за первым последовали еще три волка. Очень темный и большой, мелкий с мехом цвета кофе с молоком и светло-бурый, следующий позади всех рысью и завершающий шествие группы. Большой темный волк присоединился к слегка уступающему в размерах красно-бурому и тоже принял угрожающую стойку.
Я бы закричала, если бы не была так парализована, но Винс оставался сравнительно спокойным.
— Оливер, если ты здесь и сейчас станешь на моем пути, ты пожалеешь, я тебе это обещаю.
Его голос звучал угрожающе и странно чуждо.
Он назвал этих волков по имени? Он был чем-то вроде заклинателя волков? Существовали придурки, которые жили с волками и даже были включены в их стаю. Я всегда считала таких людей фриками, когда они появлялись в телевизионных репортажах.
Темно-бурый волк сделал шаг к Винсу, красновато-бурая волчица вслед за ним, поддерживая угрозу.
— Оливер, Мона, я серьезно!
— Винс… это волки, они тебя не послушаются!
— Просто не делай лишних движений, Эвелин, — бросил он, и настойчивость в его словах заставила меня замереть на месте.
Винс демонстративно задвинул меня за спину.
— Не отодвигайся от меня, оставайся прямо позади, в крайнем случае, крепко держись за меня, — прошептал он, и мне не нужно было дважды повторять.
Я схватилась рукой за свитер Винса, чтобы быть рядом.
Незадолго до того, как я подумала, что мы с Винсом закончим наши дни как жирный деликатес на волчьем пиру, волк цвета кофе с молоком стал перед нами, как будто защищая Винса и меня.
— Фиона, я справлюсь, — прошептал Винс.
Я была уверена, что он обращался к этому волку. Тот не сдвинулся ни на шаг в сторону, на что два других волка ответили рычанием.
Внезапно светло-коричневый волк тоже стал между нами и двумя другими волками.
— Марсель, нет, — прошептал Винс.
Я задержала дыхание, не зная, что произойдет дальше.
— Не стоит заходить так далеко, Оливер, — услышала я слова Винса, и его голос звучал странно низко… немного похоже на рычание хищника.
Мы все стояли как замороженные. Волки не двигались ни на миллиметр, так же как я и Винс. Затем внезапно темно-бурый волк рыкнул в направлении двух других, которые отошли к нам. Они не сдвинулись с места.
В следующий момент темно-бурый волк отвернулся и, тяжело ступая, поплелся прочь, как будто передумал, и к нему присоединился красновато-бурый.
Я с недоверием наблюдала за ними.
— Спасибо, — тихо сказал Винс.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он поблагодарил двух оставшихся волков. Это было более чем странно.
Двое оставшихся волков тоже бросились рысью в противоположном направлении.
— Что, черт возьми, это было? — наконец-то смогла спросить я, когда они ушли.
Винс посмотрел на меня, казалось, он не решался ответить. Но потом все же сказал, с абсолютной серьезностью:
— Это была моя семья.
Мне было трудно сохранять спокойствие, пока я возвращалась к бревенчатой хижине с Винсом. Кто знает, были ли волки еще поблизости? Ни в коем случае я не хотела привлечь их приступом истерики.
Как только дверь закрылась, меня прорвало. Я кричала на Винса… держит ли он меня за сумасшедшую или совершенную идиотку! Неужели он действительно думал, что я проглочу его идиотскую историю? Между тем я серьезно задавалась вопросом, кто из нас сейчас сходит с ума? Винс, который пытался объяснить мне со всей серьезностью, что его семья — это волки, волки в человеческом обличье, или это я сама постепенно сходила с ума — потому что волки вели себя довольно странно, как будто они слушали Винса и понимали его. Я не могла объяснить это, с какой бы стороны я на это ни смотрела.
Мой разум восстал против этой идиотской идеи — я была один на один в лагере отдыха в лесу с психопатом, убежденным, что его семья и он — волки!
Винс оставался спокойным, подозрительно спокойным. Его глаза не отрывались от меня ни на секунду.
— Я не хотел тебе ничего рассказывать, Эвелин. Ты не должна была следовать за мной. Другие злятся… мы не общаемся с людьми.
— Прекрати, Винс! — попросила я почти истерично, — Если ты не хочешь, чтобы у меня поехала крыша, тогда перестань рассказывать мне эти глупые истории.
Я хотела пойти на кухню, чтобы сделать себе кофе, который сейчас мне был просто необходим, но Винс остановил меня, ухватив за руку. Его взгляд был отнюдь не дружелюбным.
— Ты не можешь меня так просто оставить прямо сейчас, я только что вступил в конфликт с моей семьей… из-за тебя, Эвелин!
— Отпусти меня, — потребовала я, но на этот раз Винс остался неумолимым. Хватка на моей руке усилилась, став почти болезненной.
— Что я должен сделать, чтобы заставить тебя поверить мне? Перекинуться в волка на твоих глазах?
Я покачала головой. Этого еще не хватало… явно шизанутый человек, обнюхивающий бревенчатую хижину, потому что думает, что он волк. Если бы он это сделал, я бы точно с ума сошла!
Винс все еще крепко сжимал меня за руку. Мой взгляд метнулся к входной двери. Могу ли я вырваться на свободу и прыгнуть во внедорожник до того, как Винс поймает меня? Однако для этого он должен был оставить ключ в машине, и я вспомнила, как вчера вечером он положил его в карман.
— Даже не думай об этом, Эвелин, — прочитал мои мысли Винс и его голос прозвучал странно, как рубанком по дереву. Если бы я не знала лучше, мне бы пришло в голову, что это прозвучало как рычание.
Я про себя посчитала до трех. Хотя Винс и пугал меня, до сих пор он не причинил мне вреда. Напротив! Но это может измениться, если я продолжу злить его.
— Хорошо… вы — волки, если тебе так хочется, я верю тебе. Ты доволен?
Наконец Винс отпустил мою руку, но глаз с меня не спускал. Опять же, в его глазах что-то смущало. Я с легкостью могла бы поверить в эту волчью историю, учитывая, как он вел себя. Но это было как с сумасшедшими людьми, у них было свое особое искусство приспосабливаться жить в мире заблуждений. Еще одна причина быть осторожной.
— Ты мне не веришь, Эвелин. Я могу понять, правду трудно принять.
Он провел рукой по своим коротким волосам. Я могла видеть, насколько напряженной была его челюсть, очень мужественная челюсть, сильная и резко очерченная. В очередной раз я спросила себя, как такой красивый мужчина попал в эту спираль утраты реальности.
— Винс, — попыталась успокоить его я. — Неважно, верю ли я тебе. У тебя есть машина, чтобы вытащить меня отсюда, я так благодарна тебе за это. Пожалуйста, просто вывези меня отсюда.
Он сделал шаг ко мне, и вдруг я почувствовала себя загнанной в угол из-за его размеров.
— Эвелин, теперь все стало намного сложнее. Я слишком много рассказал, о нас никто не должен был узнать.
— Я естественно никому не расскажу о тебе и твоей семье, Винс.
Это была даже не ложь — кому я должна выложить такую историю и зачем мне это делать? Чтобы меня приняли за сумасшедшую?
Винс казался не до конца убежденным. В его взгляде было что-то, пронизывающее насквозь.
— Так не терпится уехать отсюда, Эвелин?
Хотя это было бессмысленно, но его слова задели во мне какие-то струны, я почувствовала что-то странное… чувство, с которым я слишком хорошо была знакома… одиночество!
— Я хочу вернуться к своей жизни, — начала я.
Правда в том, что хоть возвращение в мою жизнь и обещало относительную уверенность, но несло с собой и пустоту, от которой я пыталась убежать, приехав сюда. Я все еще подбирала правильный ответ, когда Винс внезапно возник передо мной так близко, что я затаила дыхание.
— Я знаю, что часть тебя хочет чего-то другого, чем то, что говорит твой разум.
Прежде, чем я смогла среагировать, Винс толкнул меня к стене. В его глазах плескалась похоть. Я с нарастающей паникой почувствовала стояк в его штанах, прижавшийся к моему животу.
— Я не хочу отпускать тебя, — сказал Винс, как будто это был только его выбор, но не мой.
— Винс… пожалуйста, — было единственное, что я смогла выдавить.
— Я не могу перестать думать о тебе. Почему так? — в его словах слышался сердитый оттенок.
Я покачала головой, потому что не знала, что ответить. Двумя пальцами Винс взял прядь моих волос и прижал ее к носу.
— Я никогда так не хотел женщину, как сейчас тебя… находясь с тобой поблизости, я не могу думать ни о чем другом.
Я ожидала, что он тут же набросится на мои губы, но вместо этого Винс отбросил мои волосы и уткнулся лицом в углубление между плечом и шеей. Я в панике попыталась оттолкнуть его от себя и вдруг почувствовала его зубы на своей коже. Но чем больше я пыталась сопротивляться Винсу, тем требовательнее он прижимался ко мне.
— Ты что-то потеряла, — прошептал он мне в шею.
Я была уверена, что ни словом не упомянула Тома или нашего ребенка. Слова Винса всего за один миг вернули боль потери назад.
— Остановись… пожалуйста, — удалось мне сказать, чувствуя, как накатили слезы.
Удивительно, но Винс отпустил меня. Я оттолкнула его от себя. Внезапно я почувствовала себя очень странно, как будто у меня не осталось сил в ногах.
— Никогда не делай этого снова!
Мой голос должен был быть полон гнева, но вместо этого прозвучал так, будто мое сердце только что вырвали и разорвали на части.
— Эвелин, — хрипло произнес Винс, но я покачала головой.
— Я просто хочу уйти отсюда.
Я знала, что он смотрит на меня, хотя и стояла спиной к нему. Взгляд Винса прожигал спину, но он ничего не ответил. Его молчание было достаточным ответом.
— Если ты не хочешь меня увезти отсюда, просто уходи. Пожалуйста… Я хочу побыть одна.
— Если ты действительно этого хочешь, — наконец вымолвил он.
— Да, — ответила я и почувствовала, что если это не полная, то хотя бы половина лжи.
Я так устала от одиночества. Я так устала от горя! Но я не должна допускать эти чувства. Я была психически нестабильна, потеря ребенка медленно, но верно уничтожала меня. При нормальных обстоятельствах я бы никогда не почувствовала притяжения к кому-то вроде Винса. Мне просто нужно было быть сильной.
— Я хочу, чтобы ты ушел и не возвращался!
Несколько, казалось, бесконечных секунд я думала, что Винс не уйдет, но потом услышала его шаги по деревянному полу и стук входной двери.
Ее слова поразили меня так глубоко, как я не ожидал! Несмотря на то, что я знал, что они в значительной степени были самозащитой, отказ Эвелин был болезненным. Это было абсурдно, после смерти Валери я не хотел допускать и мысли о том, чтобы искать новую пару. Мне пришлось бы покинуть стаю, но это даже не приходило мне в голову. Здесь я мог спрятаться от жизни, от чувств, здесь я мог бы жить в своих воспоминаниях.
Это был мой единственный план — до тех пор, пока Эвелин не предстала передо мной на этой заснеженной лесной дороге. Теперь я хотел начать с чистого листа… с ней. Мне было все равно, что она была человеком! Я хотел получить шанс с Эвелин! Я был готов нарушить каждое правило моей семьи. Но Эвелин не была готова к этому! Она не хотела, чтобы я вошел в ее жизнь. Впервые я понял, как сильно мой отказ ранил Фиону. Это был потрясающий до глубины опыт — быть отвергнутым.
Я открыл дверь внедорожника и сел в кабину. Эвелин, оставаясь здесь, все еще была в опасности. Оливер и Мона не поверили, что я к ней не прикасался. Мое тело производило тонны тестостерона и адреналина. Мой инстинкт спаривания становился тем сильнее, чем дольше я находился рядом с Эвелин. Не было шансов скрыть это от Оливера; даже с Валери это было трудно. Когда она забеременела, Оливер бушевал. Не его потомство обеспечило бы продолжение семьи, а мое… ему было трудно принять это. Что бы он сделал, если бы я привел Эвелин? Оливер и Мона были убеждены, что я предал стаю. Сам факт, что я не пришел домой сегодня ночью, был достаточным доказательством. Я пытался их успокоить, но потом вдруг появилась Эвелин и вмешалась в наш семейный спор, Мона и Оливер попытались атаковать ее в волчьем обличье. Если бы не Фиона и Марсель, все могло бы закончиться очень плохо. В человеческой форме я не смог бы защитить от них Эвелин.
— Дерьмо, — тихо выругался я и ударил рукой по рулю.
Тяга к этой женщине стала настолько сильной, что я уже не мог ясно мыслить. Я уставился на выпуклость в штанах и подумал, что смогу позаботиться об этом сам. Но Волк во мне неодобрительно зарычал. У него не было ни моральных оговорок, ни терпения. Он не признавал «ручную работу». То, что он хотел — реальное спаривание.
Моя рука дрожала, когда я взялся за ключ.
Но руки просто не слушались меня.
Наконец, я вытащил ключ из зажигания, вышел из машины и пошел на задний двор бревенчатой хижины. Двери внутреннего дворика было бы легче сломать, чем входную дверь, если бы Эвелин не позволила мне войти в дом. Волк во мне взял меня под свой контроль — и он собирался соглашаться с тем, что его отвергнут.
— Эвелин.
Я положил руки на холодное стекло двери. Эвелин все еще стояла в гостиной, спиной ко мне. Похоже, она плакала.
Когда она повернулась и испуганно вытерла слезы, мое решение окрепло. Я хотел ее и я ее возьму!
— Открой дверь, Эвелин.
Она отступила.
— Пожалуйста, Винс… просто уходи.
Мой слух был превосходным — сочетание боли и рушившегося сопротивления в ее голосе не ускользнуло от меня. Я нетерпеливо стукнул по стеклу.
— Дверь меня не остановит.
Дверь террасы была сделана из двойного стекла — ни один человек не прошел бы через нее, но для меня двойное стекло не было проблемой. Эвелин увидела твердое намерение в моих глазах и выбежала из гостиной. В этот момент Волк окончательно взял меня под свой контроль. Мне понадобился лишь один удар, и дверь раскололась. Я защитил лицо руками и прыгнул через сломанную дверь из внутреннего дворика в дом.
Волк тут же взял след Эвелин. Она побежала в спальню и заперлась. Ну, тогда она была там, где волк ее хотел. Я слышал, как Эвелин кричала в рацию.
— Кто-нибудь слышит меня? Пожалуйста.
Ее голос панически хрипел, и я ненавидел то, что так сильно ее напугал. Однако было уже слишком поздно. Она привыкнет ко мне, к тому, что я отличался от тех мужчин, которых она знала раньше, она научится и поймет, что ей не нужно меня бояться.
Дверь спальни была даже меньшим препятствием для меня, чем наружная дверь. Она слетела со своих петель от легкого толчка.
Эвелин развернулась ко мне; в ее глазах был страх. Она уронила радио.
Я остановился и носом втянул воздух. Страх и паника сделали воздух вокруг горьким.
— Я не сделаю тебе больно, — зарычал я низким голосом, надеясь, что он не испугает ее еще больше.
Когда я возбуждался, он сам по себе становился грубее. Валери знала это, и это ее возбуждало, но Эвелин ничего не знала о моем виде.
Я медленно приближался к ней, разворачиваясь во весь рост и ширину плеч и это тоже влияло на женщин нашего вида скорее возбуждающе, чем устрашающе. Эвелин замерла — не столько от радостного ожидания, сколько от парализующего страха. Когда я встал перед ней, она внезапно опустила голову, как будто покоряясь судьбе.
— Что ты хочешь от меня, Винс? — спросила она тихим голосом.
— Спаривание, — зарычал я, пока я не вспомнил, что люди не используют это слово. — Тебя, — добавил я, глубоко вздохнув, чтобы не уступить желанию завалить Эвелин на кровать и наброситься на нее.
Она посмотрела на меня, и ее сопротивление сломалось. Механически она потянула свитер через голову, затем расстегнула бюстгальтер. Ее руки дрожали, поэтому она не сразу поймала застежку.
— Не делай мне больно… пожалуйста.
Без единого слова я скользнул рукой в пояс ее штанов, а затем глубже в трусики. Она испуганно уставилась на меня, когда мой палец добрался и погрузился в ее киску. Ее живот вздрогнул от неожиданного прикосновения. Ее дыхание ускорилось, когда я начал потирать пальцем маленький узелок.
— Я не намерен причинять тебе боль.
Опять ее глаза расширились. Я чувствовал, что она оказалась в ловушке между страхом и растущим возбуждением. Эвелин не знала, что думать обо всем этом.
Со своей стороны, я знал точно, чего хочу от нее.
— Раздевайся и ложись на кровать, — прорычал я, мое возбуждение стало невыносимым.
Она повиновалась, не отрывая от меня глаз, ее пальцы дрожали. Только в последний момент я скользнул пальцем еще раз меж ее теперь уже влажных складочек, другой рукой снимая лямки бюстгальтера с ее плеч. Ее грудь была круглой и упругой, со светло-розовыми сосками, а кожа — молочно-белой. Вид ее хрупкости увеличил мое вожделение. Наши женщины были более пигментированными, соски и кожа — темнее. Фиона была исключением, хотя и она была не такой хрупкой и светлокожей, как Эвелин. Я не ожидал, что мне так сильно понравится то, что я увидел. Я наклонился над сосками Эвелин и всосал их поочередно. Она захныкала, как будто часть ее все еще пыталась противостоять идее, что ей нравятся мои прикосновения.
Горький запах страха медленно, но верно перекрывался другим сладким ароматом женского возбуждения. Он наполнил нос и заставил член набухнуть до предела.
— Ложись на кровать, — приказал я ей еще раз.
Медленно она села, сжимая бедра.
— Я не была с мужчиной в течение долгого времени.
Она говорила это, не глядя на меня. Ей было неудобно. С другой стороны, мне очень понравилась эта мысль, я был типичным альфой, доминантом и собственником. Чем меньше мужчин касались того, на что я собирался заявить свои права, тем лучше!
— Ляг и открой свои бедра, чтобы я смог подготовить тебя.
Она повиновалась, частично понимая, что я не согласился бы на «нет», но частично — потому что я все-таки привлекал ее. Требовательная доминантность волка действовала на человеческих женщин, по-видимому, так же, как и на женщин моего вида.
Мой взгляд блуждал по телу Эвелин, вытянувшемуся передо мной. Она была более хрупкой, чем Валери. Даже Фиона, которая была миниатюрной для женщин моего вида, выглядела рядом с Эвелин крепкой.
Я не торопился, стягивая свитер через голову, а затем выбираясь из штанов, трусов и обуви. Я хотел, чтобы Эвелин увидела, что получает — теперь, когда я знал, что она реагирует так же, как и женщины, которых я знал. По-видимому, в ее мире происходящее между нами не так уж и отличалось.
Женщине нужен сильный и здоровый партнер, который мог бы защитить ее и своих потомков и я был таким партнером. Если бы это было не так, Оливер не чувствовал бы во мне конкурента.
Эвелин вздрогнула при виде моего тела. Все потомки по мужской линии моего вида были мускулистыми. Нам не приходилось потеть, как людям, в фитнес-студиях, чтобы добиться умеренного результата после многих лет пыток. Высокий уровень тестостерона волка обеспечивал размер нашего тела и мышечную массу. Оливер всегда нервничал — у меня было телосложение и характер альфы. В отличие от Марселя, который занимал положение омеги в стае. На мгновение я задумался, не просветить ли Эвелин об анатомической особенности, которая отличала меня от человеческих мужчин — набухание моего члена при оргазме. Это тоже было тем, что нравилось нашим женщинам. Я понятия не имел, как Эвелин это воспримет. Пока кроме изящного телосложения я не заметил большой разницы с нашими женщинами. Поэтому я решил не пугать ее без необходимости. И человеческие женщины рожали детей. Я предположил, что не причиню вреда Эвелин. Тем не менее, я был бы рад, если бы кроме нескольких легенд и сказок о спаривании с людьми, передающихся из уст в уста, было бы что-то более значимое.
Вид тела Эвелин вызвал болезненную тяжесть в яйцах. Как давно я не кончал в женщину? Удовлетворять себя — это совсем другое. Это могло обеспечить короткий момент облегчения, но не удовлетворяло инстинкта спаривания, который был непосредственно связан у моего вида с продолжением рода. Нас было так мало, что желание зачать потомство глубоко укоренились в нашем сексуальном влечении. Вид женщины пробуждал в мужчине не только желание обладать ею. Его глубинным и всепоглощающим желанием было, чтобы итогом спаривания стало зачатие потомства.
Я широко раздвинул бедра Эвелин и уставился на ее киску. Действительно ли может мой вид спариваться с людьми? Можем ли мы иметь детей с ними? И будут ли эти дети похожими на меня или на Эвелин, как люди? В старых историях всегда был волк, который добивался своего. Единственное, что было ясно в данный момент — ничто и никто не сможет меня удержать от того, чтобы это выяснить.
Дыхание Эвелин ускорилось, ее глаза были устремлены на потолок. Несмотря на возбуждение, она была по-прежнему напряжена, и настало время прекратить это.
Удерживая ее бедра раздвинутыми, я погрузил язык меж ее половых губ. Живот Эвелин снова задрожал, и первобытная часть волка заставила меня тихо заурчать при виде этой реакции. Я имел на эту женщины большие планы помимо спаривания с ней. Я сделал бы ее своей супругой.
— Эвелин, посмотри на меня, — приказал я ей, и на самом деле она обратила на меня свои глаза, тревожные и в то же время полные ожидания. — Тебе будет хорошо, если ты прекратишь бороться с этим.
— Я не знаю, кто ты, Винс. Я не знаю, что ты, — прошептала она.
Медленно до нее доходило, что во мне было что-то отличающееся от мужчин, которых она встречала в своей жизни. Мой член пульсировал от желания. Волк требовал, чтобы я сейчас же доказал, каким отличающимся я был на самом деле.
Я должен был сдержать себя. Медленно я скользнул языком по ее щели, лаская при этом чувствительный узелок, пока ее таз не начал извиваться подо мной. Быстрое дыхание Эвелин означало, что она была почти готова.
— Винс, — прошептала она, но я был уверен, что в своем возбуждении она не осознавала, что произнесла мое имя.
Ее сладкий сочный аромат вырубил мой разум. Я хотел, чтобы Эвелин тоже меня захотела, и начал обрабатывать ее жемчужину языком еще требовательнее. Параллельно я медленно протолкнул палец в ее узкое влагалище, затем другой, чтобы подготовить ее к проникновению. Она напряглась и сжала мои пальцы своими внутренними мышцами.
Эвелин была узкая!
Осознание этого почти снесло мне крышу. С одной стороны, я боялся, что проникновение может быть для нее очень болезненно, с другой стороны я не мог дождаться, как ее внутренние мышцы сожмутся вокруг моего члена.
Дыхание Эвелин участилось, она подалась тазом мне навстречу, а потом я почувствовал, как ее внутренние мышцы начали сокращаться вокруг моих пальцев. Она кричала и стонала.
Вид ее оргазма заставил меня сомневаться, а была ли это на самом деле та же женщина, что боялась меня. Ноги Эвелин дрожали, а на груди выступила легкая испарина.
Я медленно вытащил пальцы, ее соки капали с них. Я не мог больше ждать ни при каких обстоятельствах!
Как хищник я скользнул вдоль нее и положил руки рядом с головой Эвелин. Она охотно раздвинула бедра. «Еще одна особенность», — отметил я. Женщина моего вида встала бы на четвереньки, предлагая себя, при первом спаривании.
Эвелин открыла глаза и выжидающе посмотрела на меня. Она знала так же, как и я, что фактическое спаривание начиналось только сейчас. Я приставил свой член к ее киске и прижал головку к входу, держа ее в плену своего взгляда. Для меня было новым опытом смотреть женщине в глаза, спариваясь с ней. Мне нравилось!
— Винс, — шокированно выдохнула она, пока мой член все более требовательно вжимался в ее киску.
Ее тело сопротивлялось принятию непривычного размера. Но пути назад уже не было, тем более, не для волка.
— Ты можешь меня принять, Эвелин.
Я толкнулся более энергично. Она испуганно застонала, когда ее мышцы ослабили сопротивление, и мой член вошел в нее.
— Ты слишком большой, — захныкала она, прижимая ладони к моей груди.
Из моего горла вырвалось предупредительное урчание. Я не был готов уступить даже миллиметра, но не пошел дальше, чтобы дать Эвелин время привыкнуть ко мне.
— Расслабься, — прорычал я, пытаясь контролировать себя.
Она прекратила свое сопротивление, но в ее взгляде плескалась паника.
Я нарычал на Эвелин.
— Ты очень узкая, — пояснил я ей, борясь за контроль. — Мне приходится заставлять себя не делать то, что я действительно хочу сделать.
Я едва мог сдерживать своего волка. Эвелин смотрела мне в глаза, ее взгляд представлял собой смесь страха и возбуждения.
Я переместил свой вес на предплечья и начал медленно двигать тазом.
Это было чертовски хорошо!
Эвелин тихо захныкала, ее мускулы крепко сжимали мой член при каждом ударе. Моя спина покрылась каплями пота. Мне приходилось изо всех сил стараться не поддаться порыву мгновенно залить ее моим семенем. После нескольких ударов я почувствовал, как, мучительно сжимающие мой член мышцы расслабились, и Эвелин подстроилась под мой ритм. Ее тело окончательно избавилось от блокирующего сопротивления, и я ощутил триумф. Я трахал Эвелин и ей это нравилось. Мои яйца затвердели и поджались — безошибочный признак того, что я был на грани оргазма. Судя по болезненной пульсации, мне понадобится время, чтобы выплеснуть всю накопившуюся сперму, и чтобы набухание моего члена сошло на нет. Я захватил один из твердых сосков Эвелин губами и жадно всосал его.
— Винс… о боже, да, — застонала она.
Эвелин снова была на грани кульминации, ее медовые волосы разметались вокруг головы. Она была всем, в чем я нуждался. Вид Эвелин позволил волку, наконец, полностью взять меня под контроль, явная анималистическая тяга пометить свою собственность одержала верх.
— Моя, — пророкотал я, откидывая голову назад.
Я не мог дольше сдерживать победный вой волка, мой член стал вдвое больше, и сперма мощными всплесками затопила тело моей новой пары. Это было чувство целостности, по которому я тосковал. Эвелин вернула его мне.
Глава 6
Даже когда выкрикивала имя Винса, и каждый из его толчков подталкивал меня к кульминации, я пыталась бороться с тем, что чувствовала. Винс заставлял меня хотеть вещи, от которых обычно я краснела. Он так отличался от мужчин, которых я встречала в своей жизни. Кажется, ему ни за что не было стыдно, ни за его похоть, ни за раскрепощенность, с которыми он набрасывался на меня, как будто хотел поглотить. Винс стонал и рычал, у него не было проблем с тем, чтобы брать то, что он хотел.
«Меня!»
Это должно было бы испугать меня, как бескомпромиссно он заставлял меня принимать его. Мне никогда не нравились мачо, но с Винсом мой здравый смысл улетучивался. Меня влекло к нему самым вероломным образом хотела я этого или нет.
Только то, что я лежала сейчас под ним, не имело ничего общего с Эвелин, о которой я думала, что знаю ее так хорошо, разумной, сдержанной, умеренной. Мои опасения, что Винс был сумасшедшим, который думал о себе и своей семье, как о волках, испарились, как только он засунул руку в мои штаны. Как-будто это была самая нормальная вещь в мире. Но дала ли я ему пощечину или защитилась адекватно?
Правда в том, что я позволила Винсу оттрахать меня вдоль и поперек по всем правилам искусства.
«Нормальный?» Вот в чем вопрос. Что-то в Винсе было совершенно ненормально! Последние сомнения в этом исчезли, как-только он откинул голову назад и издал довольно пугающий волчий вой. Это был момент, когда я внезапно вынырнула из моего переполненного похотью состояния и поняла, что у меня был незащищенный секс с почти незнакомым мужчиной и что было слишком поздно сожалеть об этом.
— Винс, — попыталась достучаться до него я, но он, похоже, не воспринимал меня вообще.
В тот момент я еще раз распознала странность в его лице, которая обескураживала и одновременно привлекала меня. Я поняла, что именно это неизвестное в Винсе так притягивало меня, и позволило мне отдаться ему.
Я тщетно пыталась оттолкнуть Винса от себя — все равно, что попытаться сместить гору. Винс был мужчиной выше, чем метр девяносто, с сильным, мускулистым, атлетическим телом и даже если бы он не использовал мышцы, я бы не имела никаких шансов против него.
— Я не предохраняюсь, ты слышишь?.. Винс! — закричала я в панике.
Наконец он посмотрел на меня, в его глазах все еще плескалось это странное выражение. Даже его голос звучал как-то глубже и грубее, чем обычно:
— Успокойся, все хорошо.
Его слова меня совсем не успокаивали.
— Винс, слезь с меня, пожалуйста, ты тяжелый.
Он переместил свой вес на предплечья и потерся головой о мои волосы, что я восприняла, как очень странный жест.
— Я не могу, Эвелин.
— Что ты имеешь в виду? — возмущенно спросила я, но потом почувствовала «это». Казалось, что он раздулся во мне до размера бейсбольной биты. Это не было больно, но оттолкнуть его от меня было невозможно.
И снова во мне распространилась паника.
Винс вздохнул, шепча мне в ухо:
— Это займет всего несколько минут, просто расслабься, Эвелин.
— Расслабиться? — мой голос звучал пронзительно, но мне было все равно.
Я снова вспомнила его слова… волчья история… я когда-то читала, что волки после спаривания не могут какое-то время расцепиться, потому что пенис у самцов набухал. Хотя мой мозг продолжал бороться с этим, правда медленно озаряла мой разум.
— О, боже, — тихо сказал я себе.
Винс поднял голову и посмотрел на меня. Теперь я могла рассмотреть это точно. Как я могла быть такой слепой? Незнакомец в его глазах… в его характере… это был волк!
— Эвелин, тебе не нужно меня бояться.
— Ты — волк!
— Я же сказал тебе это, — прорычал он и вдруг сделал то, чего я меньше всего ожидала. Он опустил голову, прижался губами и поцеловал меня, — И теперь я буду хорошо заботиться о тебе.
Несколько минут спустя я побежала в ванную. Я была в шоке, мир вокруг меня казался совершенно нереальным. Вопросы проносились у меня в голове. Что, если я беременна? После моего выкидыша и разрыва с Томом я не предохранялась.
Я не собиралась так быстро связываться с новым мужчиной.
Но могла ли я в принципе забеременеть, если Винс… был волком? У меня сорвалось истерическое хихиканье, когда я открыла дверь ванной и в то же время вздрогнула, потому что из разбитой двери в дом врывался холодный зимний воздух.
— Не сходи с ума, Эвелин, — сказала я себе.
Позади себя я услышала, как в ванную вошел Винс. Он спокойно оделся в спальне, пока я болталась почти на грани нервного срыва.
— Эвелин, не делай этого.
— Чего? — закричала я на него и отчаянно включила воду в душе.
— Не борись против неизбежного… против нас.
Я уставилась на него.
— Нас? Нет никаких «нас», Винс. Я сделала что-то, чего не должна была делать. Вот и все. Я сейчас приму душ, а потом ты отвезешь меня в город, как мы договорились!
Его лицо ожесточилось, и в следующий момент он перешел из расслабленной позы у дверной рамы в напряженное состояние, входя в ванную комнату, как большая угрожающая тень.
— Нет, Эвелин, ты — моя пара, у нас был секс, и ты можешь быть беременной от меня.
Я побледнела.
— Тем более важно, чтобы я приняла таблетку «после этого»!
Его взгляд стал холодным.
— Ты бы убила нашего ребенка?
Он схватил меня за запястье и притянул к себе. От его тела шел сильный жар, который я раньше не замечала. Я вырвалась, но Винс последовал за мной, пока я не почувствовала спиной стекло душевой кабинки. Его взгляд был мрачным.
— Мы практически не производим потомства. Члены стай — слишком близкие родственники. Мы вымираем, через пятьдесят лет нас практически не останется, а через сто лет… — он посмотрел на меня, и решительность в его глазах не служила хорошим предзнаменованием для меня. — Может быть, это судьба, что мы познакомились, Эвелин, может быть, ты — решение. — Винс освободил мое запястье и слегка провел пальцем по моей руке: — Ты драгоценна, Эвелин, я никогда не думал, что снова скажу это женщине, тем более, человеку.
Что-то в его взгляде, когда он произносил эти слова, было настолько болезненно знакомым, что у меня на глазах выступили слезы.
Он не мог на самом деле ожидать, что я, ликуя, брошусь ему в объятья и позволю себя оплодотворить!
— У меня уже есть ребенок, — попыталась убедить его я.
Это не ложь. Даже если мой ребенок мертв, он жил в моем сердце и в моих чувствах, и там не было места ни для чего другого, ни для другого ребенка, ни для мужчины… и, тем более, не для волка!
Винс провел рукой по моим волосам, взял прядь и посмотрел на нее. По крайней мере ему, идея, похоже, понравилась. Вероятно, он задавался вопросом, будет ли у нашего ребенка мой цвет волос… Наконец, он отпустил прядь и посмотрел на меня.
— А где твой ребенок, Эвелин, почему он не с тобой?
Я открыла рот, готовая солгать ему, но уродливая правда выскочила, прежде чем я смогла остановить ее.
— Моя дочь мертва, она родилась мертвой.
То, как он отвел на мгновение взгляд, выразило соболезнование.
— Я понимаю твою боль, а также скорбь, но жизнь продолжается. Может быть, у тебя снова будет ребенок… и его отцом буду я.
Он сказал это так же естественно, как если бы это был прогноз погоды на завтра. Как он мог?
— Ты абсолютно ничего не понимаешь, Винс! — прошептала я раздавленная.
Сейчас мне просто хотелось смыть с себя все. Винса, секс, воспоминания, которые мучили и преследовали меня, и, прежде всего, позорный факт, что я позволила себе думать о чем-то другом, кроме Тома и нашей дочери… что на мгновение я действительно забыла страдание и скорбь.
Итак, вот он — секрет Эвелин. Я знал с самого первого момента, когда она стояла передо мной на лесной дороге, что нас что-то связывало — общая боль — но в отличие от Эвелин, я был готов начать с чистого листа. Ей нужно время для этого, и я постараюсь дать ей его. Однако это не меняло того факта, что теперь она принадлежала мне. Я привязывался к новой паре, хотя и был уверен, что никогда не смогу. И слепой бы увидел, в каком Эвелин раздрае, одинока и потеряна. Я не испытывал угрызений совести, вырывая ее в свой мир из той жизни, которая, по-видимому, ощутимо потрепала ее. Я бы защитил Эвелин и дал ей дом, в котором она нуждалась… и я бы с ней связался!
Я терпеливо ждал, пока Эвелин принимала душ. Мой взгляд упал на разрушенную дверь террасы. Мы больше не могли оставаться здесь. Зимний холод проникал во все уголки дома, хотя камин горел во всю мощь. Я бы не смог подчинить дверь по-быстрому. Из-за погоды Хэнк не вернется в лагерь до самого Рождества. Таким образом, было только одно место, куда я мог бы взять Эвелин, но там ей будут не рады. Как я мог разъяснить своей семье, что они должны принять Эвелин? Фиона и Марсель были наименьшей проблемой. Хотя они и не приняли бы Эвелин с распростертыми объятьями, но в конце концов признали бы ее. Реальной проблемой, однако, были Мона и Оливер. Ненависть Оливера и презрение Моны к людям настолько укоренились, что я не смог бы их переубедить.
Стая была той семьей, которая обеспечивала безопасность и защиту — даже для нашего ребенка, если Эвелин забеременеет. Возможно, она и была человеком, но теперь она стала частью семьи, теперь она была моей парой.
Войдя в спальню и упаковывая вещи Эвелин в дорожную сумку, я принял решение. Сначала мне необходимо перетянуть Фиону и Марселя на мою сторону. Оливер взбеленится, но, конечно же, не рискнет разбить стаю. Фиона и Марсель, с другой стороны, хотели бы, чтобы я взял на себя позицию альфы. Возможно, я мог бы использовать этот факт для себя. Особенно Фиона будет надеется, что конфликт между Оливером и мной обострится из-за Эвелин. Я мог бы угрожать Оливеру уйти из стаи и собрать свою собственную. Фиона и Марсель присоединились бы ко мне, а Оливер остался бы вдвоем с Моной. Перспектива была не тем, чего я хотел, но разделение стаи было последним козырем, который не часто разыгрывался. Стаи были слишком малы, чтобы позволить им расколоться. Я тоже этого не хотел. Но теперь в моей жизни было что-то, что стоило бы такого шага. Оливеру придется понять, насколько важна для меня Эвелин.
Эвелин вошла, обернутая в полотенце, в спальню и обнаружила упакованную сумку. Она вопросительно посмотрела на меня.
— Ты собрал мои вещи?
— Мы не можем оставаться здесь, слишком холодно из-за дверей внутреннего дворика.
— Тебе не следовало ломать ее, — рассерженно отозвалась Эвелин и подошла к кровати, где я выложил для нее брюки и свитер.
Кроме того, я также приготовил нижнее белье, носки и ботинки.
Она нахмурилась.
— В последний раз, когда кто-то готовил для меня одежду, мне было девять!
Я проигнорировал неодобрительный тон в ее голосе.
— Я обещал заботиться о тебе.
В ее глазах горел протест, когда она отбросила полотенце и натянула на себя нижнее белье. Видимо, она постепенно теряла страх передо мной. С одной стороны, бесспорно хотелось, чтобы она перестала бояться меня, с другой стороны, в связи с этим мне придется быть предельно бдительным.
— Ты мне не отец, Винс.
О, нет ни в коем случае; и как только я благополучно устрою ее в своей комнате в нашем доме, она поймет это очень и очень быстро. Мой член снова напрягся, когда я любовался телом Эвелин. Сейчас был брачный сезон, и волка ничего не удержит от подтверждения своего права.
— Итак, ты наконец-то отвезешь меня в город, — возобновила разговор Эвелин, когда завязала свои походные ботинки.
— Нет, отныне ты будешь жить со мной и моей семьей.
Она посмотрела на меня, и чистый ужас отразился на ее лице.
— Ни в коем случае! Твоя семья с удовольствием сожрет меня, ты это забыл?
— Они примут тебя. Ты моя пара.
— Забудь об этом, я не буду жить под одной крышей с… волками!
Ее челюсть выдвинулась вперед — Эвелин была готова защищать свою точку зрения. Но я тоже был к этому готов! Я расслабленно подошел к ней и положил руку ей на шею. Это был не грубый, но доминантный доминирующий жест.
— Ты даже будешь очень близко жить вместе с одним из этих волков, спать в одной постели с ним и много-много больше, чем только спать.
Я опустил свои губы на ее рот. Поцелуи были чем-то, что я скопировал у людей. Валери находила это странным, но делала ради меня. Сопротивление Эвелин сломалось, как только я коснулся ее губ. Ее реакция на меня восхитила меня. Даже если это было против ее воли она не могла противиться мне.
— Я ненавижу тебя, Винс, — прошептала она, когда я отпустил ее, но ее глаза говорили совсем другое.
Ну… я не был хорошим парнем. Я не оставил ей никакого выбора. Это было не в моей природе и, тем более, не в природе волка.
Я жутко нервничала. Винс уверенно вел внедорожник через глубокий снег, но чем дальше мы ехали, тем больше я беспокоилась. Я хотела выскочить из машины и вернуться в бревенчатую хижину. Тем не менее, я знала, что у меня не было никаких шансов — Винс просто не позволил бы мне убежать. Он хотел «оставить меня себе» иначе невозможно было бы это назвать. Свидания и постепенное сближение, как в моем мире, для волков были пустыми понятиями. Эти фазы просто пропускались… вместо этого объект их выбора похищался и представлялся семье.
Но была лишь одна серьезная проблема. Его семья ненавидела меня! Они были волками!.. И они, вероятно, убьют меня… особенно красновато-коричневый и большой коричневый волк были совсем не дружелюбны. Поэтому я должна была быть готова к более чем нерадушной встрече с моей новой «семьей». Кроме того, была еще и моя жизнь. У меня была работа, от которой я сейчас была в отпуске, потому что колебания моего настроения медленно, но верно превращались в депрессию, а также у меня были родители, которых я, признаться, видела только два раза в год, потому что они жили в другом городе, и наши отношения никогда не были очень теплыми. Сидя рядом с Винсом в машине и размышляя о своей жизни, я жалела, что у меня не было какого-нибудь домашнего питомца, ожидающего меня дома, какой-то причины, которая морально побуждала бы меня рваться домой. Домашнее животное было бы веской причиной… Но правда в том, что никакой реальной причины не было и я опасалась, что мой катастрофически поврежденный разум в конце концов прекратит бороться с этой чудовищной ситуацией «ощенюсь» ли я в конце концов пушистыми маленькими щенками?
Примерно через полчаса Винс повернул внедорожник на боковую дорогу, а еще через пять минут я увидела дом его семьи. Он был намного большим, чем моя маленькая хижина, и напомнил мне ранчо. В дополнение к главному дому, который был сделан, как и хижины, из деревянных бревен, был еще сарай, а ферма была окружена густым лесом. У Винса и его семьи здесь было хорошее место для уединения, к которому даже в отпускной сезон вряд ли кто-то мог добраться. Отсюда я никогда не смогу сбежать сама!
— Дом когда-то задумывался, как ранчо для отдыха… для групп, но интерес был слишком низким, поэтому владелец лагеря «Вольфстен» предоставил его нам, — объяснял Винс. — В свою очередь, мы следим за тем, чтобы не было браконьерства, чтобы туристы не жгли костры в лесу и т. д. Это негласное соглашение с владельцами «Вольфстен», от которого все имеют выгоду.
— Как вам повезло, — подчеркнуто равнодушно ответила я и вышла из машины.
Мой желудок сжался, когда Винс взял сумку и подтолкнул меня к дому.
— Ты привыкнешь к моей семье и семья привыкнет к тебе, — попытался подбодрить меня он.
Он мог бы с таким же успехом обращаться к стенке.
Мы еще не дошли до дома, когда на крыльцо вышла молодая женщина. Она была выше меня, но не на много. Ее светло-каштановые волосы были заплетены в толстую косу. На ней были ботинки-снегоступы, узкие джинсы и пуховик. Все в этой девушке выглядело идеально, как будто она сошла прямо со страниц модного каталога. Она была приблизительно моего возраста. Я думаю, что ей было двадцать пять — двадцать восемь лет. Но самым впечатляющим в ней были глаза. Они были ярко-зеленого цвета и выглядели почти немного застывшими как сверкающие изумруды, красивые, но опасные.
Увидев нас, она подошла прямо к нам. Мне пришлось сопротивляться желанию спрятаться за Винсом. Была ли она одним из двух волков, которые хотели напасть, или одним из тех, кто защитил Винса и меня?
— Это не серьезно, Винс! — ее голос звучал со злостью, но не с ненавистью. Это немного успокоило меня. — Ты притащил ее сюда? Хочешь, чтобы Оливер убил ее?
— Сбавь обороты, Фиона, — сказал ей Винс, — Эвелин — моя пара, Оливеру придется смириться с этим… вам всем.
Я незаметно выдохнула. Видимо, она была тем молочно-кофейным волком, который защищал нас с Винсом. Это делало ее менее опасной.
Фиона остановилась в двух шагах от нас и пренебрежительно осмотрела меня. Под ее неодобрительным взглядом я почувствовала себя вынужденной защищаться.
— Я не хочу быть здесь. Он заставил меня!
Вместо женской поддержки я получила рассерженное рычание. Я сжалась. Она могла казаться безвредной, но в ее волчьей форме Фиона все равно съела бы меня на завтрак и это она мне только-что дала понять. Она даже не снизошла до ответа. Обращаясь к Винсу, она сказала:
— Еще раз мы с Марселем не рискнем своими головами ради тебя и твоей игрушки. Ты же понимаешь, что она беззащитна, она — человек… слабая… что ты вообще от нее хочешь, Винс? Я же предложила позаботиться о тебе во время брачного сезона, она тебе не нужна!
Я открыла рот, чтобы выразить протест. Эта сучка была его сестрой, насколько я могла судить, и она предлагала ему секс? Ну допустим, они были волками… и они вымирали, как сказал Винс, но ради всего святого!
Лицо Фионы скривилось от презрения. Мои мысли были открыто написаны на моем возмущенном лице.
— Смотрите-ка… а твоя игрушка ревнива.
Я быстро натянула бесстрастное лицо и прошипела мерзкой сучке:
— Вы можете здесь хоть оргии устраивать. Мне все равно, я просто хочу вернуться к своей жизни.
Рука Винса взметнулась и обернулась вокруг моего запястья.
— Теперь твоя жизнь рядом со мной, Эвелин.
— Эвели-и-и-ин, — тягуче произнесла мое имя Фиона, — Делай все, что хочешь, Винс, но не вмешивай меня и Марселя.
Она начала поворачиваться и собралась уходить, но Винс позвал ее:
— Если Оливер или Мона будут угрожать Эвелин, я оставлю стаю и уйду с ней.
Фиона остановилась и повернулась к своему брату. В ее глазах было выражение, которое я не совсем поняла.
— Значит, ты отречешься от Оливера? — она снова посмотрела на меня, на этот раз с недоумением. — Ради нее?
— Да. Она — моя пара. Я не откажусь от нее.
На мгновение Фиона показалась обалдевшей, затем вернулась и сначала осмотрела Винса, а потом меня.
— Оливер не примет ее. Ты это знаешь.
— Ради нее я готов на все! Ты понимаешь это, Фиона? На самом деле на все!
У меня было ощущение, что они заключают какой-то пакт, но о чем, я не понимала. Затем внезапно Фиона кивнула.
— Мы с Марселем не причиним ей вреда, но если ты покинешь стаю, мы присоединимся к тебе.
Ответ Винса звучал окончательно.
— Не забудь, Фиона, если что-то случится с Эвелин, у меня не будет больше причин делать такой шаг.
Фиона опять недовольно посмотрела на меня.
— Мы будем наблюдать за Оливером и позаботимся о твоей игрушке.
Прежде чем я успела о чем-то спросить, Фиона развернулась и потопала прочь по сугробам, не оглядываясь ни на меня, ни на Винса. Когда она отошла достаточно далеко, я прошептала Винсу:
— Она меня ненавидит!
Он взял мою сумку и подтолкнул меня в направлении в дом.
— Это не важно, она будет защищать тебя.
— Почему?
Я не понимала эту семью. Была это такая волчья заморочка? И будет ли Винс оборачиваться в волка каждый день перед моими глазами?
— Почему ты это делаешь, Винс? — в моем голосе звучало отчаянье, в то время как Винс искал ключ от дома в кармане куртки и отпирал дверь. — Если бы ты действительно что-то ко мне чувствовал, ты бы не делал этого.
Он ответил, не глядя на меня:
— Я не такой, как ты, Эвелин. Я хочу то, что делает меня счастливым, иметь при себе. — Внезапно он глянул на меня, и часть меня почувствовала бессмысленное тепло к этому мужчине-волку! — И я знаю — ты можешь сделать меня счастливым.
Как он мог так только думать? Так бескомпромиссно определять судьбу другого человека? Распоряжаться мной?
— Меня будут искать через несколько недель, когда Хэнк приедет, чтобы проверить меня, они найдут мою машину.
— Я позабочусь об этом, а до того времени я буду заботиться о тебе, Эвелин.
Он усмехнулся — я вздрогнула, часть меня от тревоги, а другая по совершенно другой причине. Мое тело отреагировало на слова Винса сильным покалыванием. На мгновение его зрачки расширились, затем он провел меня через дверь в дом.
— Чем быстрее я пообщаюсь с Оливером, тем будет лучше.
Глава 7
Пока что я запер Эвелин в своей комнате. Конечно, она жаловалась и возмущалась, но прямо сейчас это не имело значения. Было непривычно снова быть ответственным за кого-то другого, кроме себя самого, особенно за пару, которая была такой слабой и беспомощной, как Эвелин. Очень эгоистичной части меня даже понравилась ее неполноценность. Я переключился в режим «в одно ухо зашло в другое вышло» и позволил оскорблениям Эвелин, которые чередовались с попытками убедить меня, отпустить ее, отскакивать от меня и запер дверь своей комнаты. Я не отпущу ее! Никогда! Мысль о том, чтобы спариться с ней снова, почти сводила с ума, приводя мой член в штанах в боевую готовность. Мы были созданы друг для друга, потому что знали и понимали боль друг друга. Могла ли из подобного пережитого возникнуть связь… любовь?
Нам нужно было время, чтобы узнать друг друга, пообщаться и укрепить связь. Но сначала мне нужно убедить Оливера. В моей комнате Эвелин была в безопасности, если бы Оливер вдруг вышел из себя. Мона, я был уверен, сама по себе не напала бы на Эвелин. Она была скорее тенью Оливера.
Едва я закрыл дверь своей комнаты, как распахнулась и громко ударилась в стену входная дверь. Морозный воздух ворвался в дом и предупредил меня о прибывшей стае. Оливер был уже на лестнице, в нескольких шагах за ним следовала Мона, Фиона и Марсель остались внизу в гостиной, видимо, пытаясь быть в стороне от конфликта.
— Где твоя маленькая игрушка? Я чувствую ее запах!
Голос Оливера был низким и сопровождался грохотанием — он был на грани трансформации. Такое могло произойти, если мы были очень взволнованы. Обычно мы избегаем менять ипостась в присутствии других. Но в этот момент я даже надеялся, что Оливер потеряет контроль и обернется. Это вывело бы его из строя как минимум на десять минут. Достаточно времени, чтобы вытащить его из дома подальше от Эвелин.
Я демонстративно заблокировал лестницу и прижал верхнюю губу, оскалив зубы, чтобы предупредить Оливера. Даже в нашей человеческой форме некоторые из наших волчьих коммуникационных средств работают лучше, чем человеческие. Он остановился в трех ступеньках ниже меня. Его черные волосы были взлохмачены и рассыпаны по плечам. Он, вероятно, спаривался с Моной где-то снаружи и учуял запах Эвелин, когда они вернулись. Оливер был одет в черную байкерскую куртку с соответствующими кожаными штанами. В сарае в дополнение к обоим внедорожникам был еще и «Харлей», на котором Оливер любил летом исчезать на несколько недель. Не одна пара женских глаз смотрела ему вслед, когда мы приезжали в деревню, чтобы забрать заказанные запасы и продукты. Оливер был красив дикой и опасной красотой, у него могло быть по десять женщин на каждом пальце, но Оливер скорее кастрировал бы себя, чем взял бы женщину не нашего вида.
— Я не позволю человеку жить здесь, в моей стае! — зарычал он на меня так грозно, что даже Мона вздрогнула от его тона.
Меня не впечатлила его альфа-херня.
— Если ей придется уйти, я тоже пойду и создам свою собственную стаю. Фиона и Марсель присоединятся ко мне.
Тон Оливера стал угрожающим.
— Ты хочешь разделить стаю? Из-за женщины? Из-за человека?
Я ответил так спокойно, как будто это уже было решено давным-давно.
— Если понадобится, да.
Он сделал шаг ко мне.
— Неудачника ты можешь забрать с собой, но Фиона остается при мне.
— Даже не надейся, — вскрикнула Фиона.
Марсель просто смотрел в пол. Я чувствовал в нем гнев… не в первый раз, я желал, чтобы Марсель выпустил его и освободился от роли омеги. Он не был слабым, не на самом деле, но он думал, что это так.
— Если Фиона захочет присоединиться к нам, это ее право, — спокойно сказал я.
— Мне насрать! Я не отпущу ее. Если ты предпочитаешь спариваться с человеком, а не с себе подобными — это твое дело, но Фиона несет долг перед семьей.
Его слова не заставили меня отступить.
— Значит, ты хочешь сразиться со мной, брат?
Мы смотрели друг на друга, пытаясь оценить, насколько далеко был готов зайти оппонент со своими угрозами. Я мог только догадываться, в какой панике была Эвелин, слыша каждое наше слово. Для нее этот спор должно быть был устрашающе непонятным. Фактически же, это было просто громкое звяканье цепями между двумя потенциальными альфами. Я сомневался, что между Оливером и мной дело действительно дойдет до боя, по крайней мере, не сегодня!
— Значит, ты принуждаешь меня принять человека в нашу семью… брат?
Оливер с ненавистью смотрел на меня, но не делал ни малейшего движения, чтобы на меня напасть. Хороший знак!
— Либо ты принимаешь Эвелин, либо я создам стаю, которая примет ее как мою пару.
Разгневанное шипение вышло не из Оливера, а из Моны, которая теперь вмешалась.
— Как ты можешь, Винс? Предпочесть эту шлюху своему роду, а что, если она забеременеет?
— Еще раз назови ее так, Мона, и ты пожалеешь об этом! — гаркнул я на нее, и она, ища защиты, спряталась Оливеру за спину. Для Моны мысль о моем ребенке с Эвелин казалась совершенно абсурдной, в то время как я видел это, как реальный шанс продолжить жизнь стаи. — Тогда наш ребенок будет членом стаи, точно так же, как Эвелин.
Мона откинула голову и завыла от ярости. В конце концов Оливер схватил ее за руку и резко наехал на нее:
— Я не согласен с этой идиотской блажью нашего брата, но я не буду рисковать распадом стаи только потому, что Винс запал на узкое влагалище! Пусть он повеселится… сезон спаривания закончится, тогда он придет в себя.
Мона уставилась на него. Короткие рыжие волосы, которые сегодня были уложены в виде ирокеза, подчеркивали ее мятежный характер.
— Я не думаю, что…
— Ты сделаешь то, что я тебе скажу, Мона! — процедил Оливер сквозь зубы.
Мона покорно опустила голову, хотя, вероятно, она с удовольствием цапнула бы его. Конечно, она не осмелилась, ей пока еще жить не надоело.
Оливер потянул Мону вниз по лестнице. Вероятно, он снова будет спариваться с ней. Если Оливер выходил из себя, он хотел трахаться. Я исходил и того, что Мона не возразит, и был рад, что он не обратил внимания на Фиону. Я чувствовал напряженность моей младшей сестры почти физически — она ненавидела, когда Оливер требовал от нее спаривания; но она ненавидела еще больше, когда на ней он выпускал свой гнев.
Когда он и Мона ушли, атмосфера в доме расслабилась. Хотя Оливер и контролировал себя, я явственно почувствовал его ненависть. Я не понимал, почему он так ненавидел людей в принципе, он едва имел с ними контакт. Тем не менее — ситуация с Эвелин не была исчерпана. Оливер только понял, что в тот момент у него на руках были худшие карты. Наконец Марсель поднял голову и посмотрел на меня.
— Это было на удивление легко, Винс. Я бы сказал, что это было слишком легко.
Фиона кивнула. Ее яркие зеленые глаза впились в меня цепким взглядом.
— Заботься хорошенько о своей игрушке, не оставляй ее наедине с Оливером или Моной. — она издевательски ухмыльнулась, — Пойдем, Марсель, Винс хочет взобраться на свою игрушку, я чую это.
Бросив последний уничижительный взгляд, она развернулась и вышла из дома. Марсель последовал за ней.
Мои мышцы ныли от напряжения, которое было вызвано противостоянием с Оливером. Я не хотел признавать это, но Марсель и Фиона были правы — Оливер и Мона никогда не примут Эвелин на самом деле. Если мой интерес к Эвелин не остынет, вся моя семья превратит жизнь Эвелин в ад. У меня также было глупое чувство, что мой план может выйти мне боком. Фиона не оставит камня на камне, чтобы получить то, что я хотел предотвратить — раскола стаи. Она ненавидела Оливера и разделение стаи было бы только ей на руку.
Я дрожала всем телом, когда Винс вошел в комнату. Ссора между ним и его семьей даже через дверь слышалась убийственно. Я в ужасе сидела на кровати Винса и ожидала, что каждое мгновение в комнату ворвется большой коричневый волк. Этот Оливер ненавидел меня!
— Отпусти меня, пожалуйста… просто вытащи меня отсюда, — попыталась убедить я Винса, но он, похоже, вообще не слышал меня.
Вместо этого он ходил по комнате, как разъяренное животное в клетке. Очевидно, он отчетливо понимал опасность ситуации; его поведение усиливало мой страх.
— Винс, твоя семья не хочет меня здесь, и я не хочу быть здесь!
Наконец он остановился, посмотрел на меня и подошел ближе.
— Я больше не хочу это слышать, Эвелин, ты теперь моя, я не отпущу тебя!
— Черт, Винс! — я вскочила с кровати и закричала: — Это не сработает! Это абсолютно невозможно.
Прежде чем я смогла закончить, Винс толкнул меня, и я упала на кровать. Из его горла раздалось угрожающее рычание, а он зафиксировал мои запястья одной рукой над моей головой.
— Не делай этого, Эвелин, не заставляй тебя подчинять! — из глубины его глаз на меня уставился волк. — Я взял тебя. Ничего не изменить, нет возврата!
Слова застряли на моем языке, как липкая смола. Хотя я и боролась с этим, но близость Винса ощущалась столь интенсивно, как никогда. Я вдруг неожиданно поняла, что мне нравился его запах. Моя кожа покалывала везде, где Винс касался ее, и мое дыхание ускорилось. Конечно, Винс сразу заметил мое изменившееся состояние. Его рычание превратилось в урчание — в следующий момент его рука скользнула под мой свитер и дальше под лифчик.
— Винс, мы не должны этого делать… это неправильно.
Сказать ему, что я не хотела, было бы ложью, он бы сразу понял. У моего тела было свое мнение и оно имело мало общего с моим разумом.
Через минуту Винс снял мой свитер и лифчик, а затем джинсы и трусики. Затем быстро избавился от своих вещей. Его мышцы завораживающе-эротично двигались под гладкой кожей. Я не могла отвести от него глаз.
— Ты хочешь меня, Эвелин, ты можешь это отрицать, но ты хочешь меня!
Как человеческий разум должен понять такое? Я была в этом чужом мне доме, где жили волки в человеческой форме и ненавидели меня! Я лежала в незнакомой комнате на незнакомой постели, потому что один из этих волков влюбился в меня.
Как могла бы выглядеть моя жизнь рядом с волком? По-видимому, гендерное равенство в их иерархии не было обычной практикой и все же я хотела этого, я не хотела быть пленницей Винса, но я хотела его… как-то так.
— Открой свои бедра…
Его командный тон раздражал меня и одновременно возбуждал.
Винс схватил мои бедра и потащил меня к краю кровати, чтобы он мог удобно устроиться на коленях меж ними.
— Я не могу думать ни о чем больше, чем трахнуть тебя, — тихо прорычал он, и мне показалось, что в его словах подспудно звучало отчаяние. Когда он начал порхать своим языком по моему клитору, я мучительно застонала. Я сжала в пальцах простыню в ожидании взрывного оргазма. Но как раз перед тем, как я была практически готова, Винс отстранился, схватил меня за бедра и перевернул на живот. Рефлекторно я попыталась освободиться, но Винс положил мне руку на спину, так что у меня не было никаких шансов.
— На колени на кровать.
— Я не уверена, что хочу этого таким образом, — довольно дерзко попыталась воспротивиться я, хотя должна была знать, что лучше этого не делать.
— Но я хочу, чтобы это было так. Прямо сейчас ты мне нужна именно так.
Прежде чем я снова смогла оспорить, он схватил меня за талию и просто поставил перед собой на четвереньки. В следующий момент его головка прижалась к моему входу. Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к его размеру? Я инстинктивно напряглась, и, когда кончик его ствола заставил мои мускулы сдаться, я ахнула, задыхаясь.
— Ты такая невероятно тугая, — проурчал Винс, медленно заполняя меня.
Моя кожа покалывала, а тревожное чувство медленно превращалось в возбуждение. Я хотела большего… я нуждалась в большем.
— Позволь мне кончить, — простонала я.
Ответом Винса было низкое урчание. Начав быстрее врезаться в меня, он скользнул своей рукой меж моих ног и, найдя мой чрезмерно возбужденный узелок, принялся интенсивно массировать его.
— Пожалуйста, — отчаянно умоляла я.
Я просто ничего не могла предпринять против опаляющей похоти, которую этот мужчина «или волк… или мужчина-волк» разжигал во мне. Я кончила с громким криком. Мои внутренние мускулы начали судорожно сжиматься, а пальцы, сминая, хвататься за простыни. В тот же момент Винс в последний раз втаранился в меня, и я почувствовала, как он набухает внутри, выстреливая сперму. Температура тела Винса, казалось, была выше, чем у нормальных людей. Я ощущала в себе жар его семени после каждого пульсирующего толчка.
Мое дыхание стало учащенным, а тело покрылось потом. Винс провел рукой по моей спине, а затем схватил мои волосы, поднимая мою голову, не жестоко, но властно.
— Ты моя, Эвелин, прими это, это облегчит нам процесс привязки.
Винс отпустил мои волосы и прижав меня к себе, упал на кровать вместе со мной. Его набухший член прочно застрял во мне, он еще крепче притянул меня к себе и вытянул руку, чтобы мне было удобно положить голову на нее вместо подушки. Не в первый раз я осознала, насколько неоднозначным было его поведение по отношению ко мне, с одной стороны, собственническое, с другой стороны, заботливое и защищающее… в очередной раз мне пришло в голову, что я не предохранялась.
— Ты не сможешь с этим бороться, — дал мне понять Винс, когда заметил мое беспокойство.
Его свободная рука обернулась вокруг моей талии. Я прижалась к нему ближе, к мужчине, который похитил меня и взял против моей воли, который на самом деле был не мужчиной, а волком.
— Твое тело другое… мягкое… и узкое, — прохрипел Винс у меня над ухом. — Я не могу насытиться тобой и в то же время я боюсь тебя переутомить.
— Тогда отпусти меня, — прошептала я, испуганная тем, насколько слабыми прозвучали мои собственные слова.
Если бы Винс отпустил меня сейчас, хватило ли бы мне сил встать с постели, одеться и уйти?
Но мне не нужно было волноваться об этом серьезно, вместо ответа Винс сжал меня еще сильнее в своих руках.
— Я не могу… мы находимся в состоянии связывания. В ближайшие несколько дней мое тело будет производить много тестостерона и я буду вынужден спариваться с тобой несколько раз в день, — он остановился на мгновение, вероятно, подумав, должен ли он продолжать, но решил это сделать: — Кроме того, я просто чрезвычайно доволен тем, что я взял во всех отношениях.
Я ничего не сказала. Что я должна была сказать? Что мне не понравилось? Что я чувствовала себя изнасилованной? Я не хотела лгать, но в то же время не хотела признавать, что мне нравился тот ненормальный способ, каким он меня взял, заявив свои права.
Глава 8
Винсент
Через два дня я медленно начал понимать, что не могу навсегда запереть Эвелин в своей комнате. Чем чаще я с ней спаривался и брал ее, тем сильнее становилась моя привязанность к ней. Кожа Эвелин, ее тело… я был без ума от нее, и желание брать ее стало почти патологическим. Хотя я знал, что это было связано с брачным сезоном и гоном, я переживал. Эвелин нуждалась в перерыве, а мне нужно было дать свободу своей природе, выпустить волка… но не в спальне!
Пришло время подумать о будущем. Если я хотел связать Эвелин с собой, она должна была стать настоящим членом семьи, а не игрушкой, запертой в моей комнате для удовлетворения моей похоти. Однако я также понимал, что Эвелин небезопасно выходить за пределы моей комнаты. Несколько дней я подавлял волка, который медленно, но верно становился напряженным и агрессивным. Прошлой ночью я был так раздражен, что грубо трахнул Эвелин. Она не жаловалась на это — в отличие от нашей эмоциональной привязанности, наша физическая связь росла каждый раз, когда я ее брал. Я бы хотел большего — доверия Эвелин ко мне, чтобы она искала моей близости. Хотя она и спаривалась со мной, но время от времени давала мне понять, что считает себя пленницей. Ее поведение загоняло меня в тупик.
В этой связи я принял решение. Эвелин должна была принять свою новую жизнь рядом со мной. И для этого мне нужен был союзник.
— Нет! — огрызнулась Фиона. Ее ярко-зеленые глаза искрились негодованием. — Она ТВОЯ игрушка. Я же говорила, что это будет сложно!
— Эвелин нуждается в подруге.
— Но я не хочу быть подругой твоей человеческой женщины! — пояснила Фиона.
Мы стояли за сараем, где подозрительно пахло «рукоблудством» Марселя. Сейчас была середина декабря, брачный сезон заканчивался в конце январе, и в моей семье царило сексуально-напряженное исключительное положение! Оливер спаривался с Моной и Фионой, у меня была Эвелин, а Марсель несколько раз в день отправлялся за сарай.
— Оливер и Мона оставят Эвелин в покое только, если узнают, что вы с Марселем приглядываете за ней, она не может жить в моей комнате, теперь она член семьи.
Фиона отложила топор, которым рубила дрова для нашего камина. Ее нельзя было недооценивать. Фиона была маленькой, но не такой слабой, как можно было бы предположить.
— Я не знаю, каким боком это касается меня!
Я стиснул зубы. Снова я нарушал правила стаи.
— За это я мог бы оградить тебя от посягательств Оливера.
Мы смотрели друг на друга, и никто ничего не говорил. Затем Фиона презрительно фыркнула.
— Итак, ради нее ты готов сделать это, Винс. Я так долго просила тебя, даже предложила себя. Теперь пришла эта женщина, и ты вдруг можешь защитить меня от Оливера.
Я опустил голову. Она была так чертовски права! Я был мудаком! Когда у меня была Валери, мне было слишком неудобно вмешиваться в дела Оливера, а позже я купался в жалости к себе. Мысли о том, что кому-то может быть так же плохо, как мне, даже не приходили мне в голову. Было справедливо, что Фиона хотела отвернуться от меня.
— Я сделаю это.
Я удивленно посмотрел на нее.
— Спасибо. Я знаю, что я много прошу.
Она подпрыгнула ко мне, но остановилась в шаге от меня и щелкнула зубами в мою сторону, заставив меня вздрогнуть.
— Дерьмо собачье, Винс, не думай, что я делаю это ради тебя или ради нее! Просто избавь меня от домогательств Оливера. Если ты не сможешь выполнить свою часть сделки, он может делать с твоей маленькой игрушкой, все, что ему угодно!
Фиона никогда не проявляла такой агрессии ко мне. Часть меня имела соблазн прояснить мое господство — я этого не сделал. Я знал, что на руках у Фионы были лучшие карты.
— Заметано.
Она кивнула мне, затем она взяла тяжелый топор и вогнала его в колоду, словно он был не более чем кухонный нож.
— Я бы посоветовала тебе уйти на несколько часов в лес, как долго ты не оборачивался?
Я пожал плечами.
— Некоторое время.
Фиона втянула воздух в нос.
— Твой волк вот-вот вырвется на волю, ты больше не должен его сдерживать, я пригляжу за твоей игрушкой столько, сколько нужно.
— Ее зовут Эвелин, — прорычал я.
Рот Фионы скривился в презрительной ухмылке. Она знала, что я у нее в руках.
— Эвелин, — она произнесла имя, как будто оно было жевательной резинкой, а затем нахмурилась. — Исчезни на пару часов, Винс, или ты хочешь, чтобы Эвелин увидела волка?
Я нерешительно посмотрел на дом, потом на лес. Жажда снять эту кожу и освободить другую часть себя, была почти сверхнеумолимой.
— Ты присмотришь за ней, Фиона.
Она склонила голову к плечу, наслаждаясь моим раздраем в полной мере.
— Ты мне не доверяешь, Винс?
Могу ли я доверять Фионе? Со всем тем гневом, который она имела на меня? Но что мне оставалось делать? Волк во мне брал верх и мог бы навредить Эвелин, если я его не выпущу. Не говоря ни слова, я направился в сторону леса. Волк жаждал свободы… и я должен был дать ее ему.
Когда дверь открылась, и в комнату вошла Фиона, я сразу же начала искать глазами Винса, но нигде не могла его найти. Мой желудок скрутило спазмом страха, что не ускользнуло от пристального взгляда Фионы. Уголки ее рта презрительно дернулись.
— Винс ушел на несколько часов. Он не оборачивался слишком долго, волк начал становиться нетерпеливым.
Она остановилась в нескольких шагах и посмотрела на меня, как на предмет мебели. Я была рада, что уже не лежала в постели или не принимала душ. Пренебрежительной гримасы этой волчицы мне хватило с лихвой, да еще и следы Винса, оставшиеся на мне. Хотя Фиона не ненавидела меня, как Оливер или другая сестра, Мона, но ее презрение ощущалось слишком уж явно. Она так же, как и остальные, не хотела, чтобы я была здесь. Я демонстративно начала раскладывать некоторые из своих вещей, надеясь скрыть свою нервозность.
Должна признать, Фиона была очень красива. У нее была спортивная фигура, и ее ярко-зеленые глаза были настолько необычными и интригующими, что меня постоянно тянуло посмотреть на нее. Лицо у нее было овальное, с тонко очерчеными изгибами скул, бровей и губ. Она могла бы работать моделью в своих узких джинсах и облегающем свитере, подчеркивающих ее идеальную фигуру.
— Почему ты так пристально рассматриваешь меня?
Ее голос звучал раздражительно, и я тут же вспомнила, что волки принимают как провокацию, если вы смотрите им прямо в глаза. Я быстро отвела взгляд и открыла шкаф Винса, чтобы поместить в него свои вещи.
— Мне было интересно, зачем ты пришла.
Фиона издала раздраженное фырканье.
— Потому что я обещала Винсу позаботиться о тебе, Оливер и Мона настроены по отношению к тебе далеко не дружелюбно.
— Трудно было не увидеть или не услышать, — ответила я, думая о первом дне, когда Оливер попытался штурмовать комнату Винса. — Но почему ты помогаешь Винсу, ты же тоже не хочешь, чтобы я была здесь.
— Нет, не хочу! — призналась она. — Но теперь ты здесь, и я кое-что получаю от Винса взамен за игру в няньку, — сообщила она мне. — Пойдем со мной или ты хочешь сидеть в этой комнате всю оставшуюся жизнь, ожидая, когда Винс вздумает с тобой спариваться?
Я ярко покраснела, но, по-видимому, Фиона не хотела смутить меня своими словами, потому что на ее лице не проявилось никаких признаков забавы. Я нерешительно последовала за ней из комнаты. Я не покидала ее с момента моего приезда, к ней примыкала своя ванная комната, поэтому я не выходила, даже чтобы принять душ. Еду приносил мне Винс, и сейчас мне было странно покидать эту комнату, которая была моей единственной защитой от семьи Винса.
— Так что мы будем делать? — осторожно спросил я Фиону.
— Завтракать, — ответила она, и тут же у меня в голове возник вопрос, что ели волки на завтрак.
Надеюсь, никаких кровавых стейков или чего-то подобного. На кухне я с облегчением обнаружила, что Фиона выложила на стол тосты, варенье, кофе и хлопья. Так что все-таки не «волчий» завтрак!
Она, казалось, заметила мое облегчение.
— Ты что думаешь, что мы загоняем и заваливаем оленя, и потом все набрасываемся, раздирая его зубами?
Я пожала плечами.
— А вы заваливаете… гм… оленя?
Она нахмурилась и, похоже, была удивлена моим вопросом.
— Иногда, но только в волчьем обличье.
— Это хорошо… я думаю, — это было единственное, что пришло мне в голову.
— Винс не рассказывал тебе много о нас, а? — Фиона сказала это небрежно, разливая кофе в наши чашки.
— Нет, и для того, чтобы было ясно: я хочу находиться здесь не больше, чем вы хотите меня здесь видеть.
Фиона села за большой круглый кухонный стол и начала спокойно намазывать маслом тост, продолжая изучать меня.
— Если это так, почему ты связалась с Винсом?
Я решила не ждать, пока Фиона пригласит меня присоединиться к ней за столом, просто опустившись на стул напротив нее.
— Он не спрашивал меня.
Она откусила тост и продолжала смотреть на меня — я поняла, что она пытается спровоцировать меня. Я притворилась, что не замечаю этого и схватила свою чашку.
— Но ты спаривалась с ним.
От этой «спаривательной» историей у меня до сих пор закипали мозги. Можно заниматься сексом или с кем-то спать — но спариваться? Тем не менее, и Винс постоянно говорил о спаривании и периоде спаривания.
— Да, я спала с ним, но я не давала согласия выходить за него замуж или как вы это называете, — кисло ответила я.
Фиона ухмыльнулась.
— Люди…
Я собрала мужество и осмелился взглянуть на нее.
— Какая связь?
— Для нас спаривание — это согласие на связь, на партнерство, как вы это называете.
Я уже это поняла, но это не оправдывало того, что Винс связывал эти вещи со мной. В конце концов, я была не волком, а человеком.
— Я даже не знала, кто или что такое Винс, — начала защищаться я.
Фиона хотела мне возразить, но я увидела какое-то движение краем глаза. Я была так напугана, что уронила тост.
— Это Мона, — коротко сказала Фиона, и, прежде чем я смогла сказать что-нибудь хорошее, типа «Доброе утро», Мона уже начала наезжать:
— Что она здесь потеряла? Я думала, что Винс держит свою игрушку в своей комнате!
Я знала, что должна смотреть на что угодно, кроме Моны, но вид рыжей амазонки вызвал у меня больше, чем холодное содрогание. Она была высокой и атлетически сложенной, ее ноги были затянуты в черные лосины, и она носила обтягивающую футболку, как будто сейчас была середина лета. Ее татуированные руки заставляли ее выглядеть агрессивной. Короткие волосы были ярко-рыжего цвета, я не могла представить, что такой цвет волос является натуральным, даже у волков. Черты лица Моны были бы прекрасны, если можно назвать прекрасной амазонку, гордую и воинственную, если бы она не смотрела на меня с такой ненавистью. Фиона попыталась успокоить сестру.
— Она принадлежит к семье нравится нам это или нет.
Мона отвернулась от меня и гавкнула сестре:
— Значит, ты уже на ее стороне?
Одна вещь — ее нельзя было вывести из себя — восхитила меня в Фионе, и была ее несомненным плюсом.
— Я всегда на своей стороне.
— ОНО сидит на моем месте, — грозно рыкнула Мона, и я, долго не колеблясь и не встревая в дискуссии, встала, взяла тарелку и чашку и пересела на другой стул.
Мона уселась на свое место и наполнила чашку кофе из термоса.
— Где Оливер? — спросила Фиона.
Мона ответила, делая вид, что меня нет:
— На охоте… — и не глядя на меня, добавила: — Она не сможет все время держаться подальше от него.
— Это заботы Винса.
Я чувствовала себя, как нежелательное домашнее животное, которое вы терпите за столом, до тех пор, пока оно остается невидимым. Так что прошло еще какое-то время, пока на кухню не вошел еще один член семьи. У молодого человека глаза были устремлены в пол, и его лицо пряталось за удлиненными светлыми волосами, поэтому я не могла видеть его глаз. Недолго думая-гадая, я уже догадалась, что он был тем волком, который объединился с Фионой против Моны и Оливера.
— Ты опять дрочил за сараем, Марсель? — спросила его Мона, и я могла слышать презрение в ее голосе.
По-видимому, я была не единственной, кому приходилось терпеть нападки в этой семье. Инстинктивно я почувствовала симпатию к Марселю, который сел рядом с Фионой как можно дальше от Моны.
— Я — Марсель, — тихо сказал он в моем направлении.
На мгновение я увидела его глаза. Они были ярко-синими, прекрасными, почти как у хаски.
— Эвелин, — ответила я.
Марсель, казалось, был единственным, кто видел во мне что-то другое, а не половую тряпку — возможно потому, что сам знал, что значит ею быть.
— Не разговаривай с ней, — приказала ему Мона, и он быстро отвернулся и схватил мюсли.
Я заметила, что никто больше ничего не сказал. Все ели молча. Только когда Мона закончила свой завтрак и вышла из кухни, конечно, не убирая посуду, Фиона снова посмотрела на меня.
— Теперь ты можешь убрать со стола, Эвелин. До сих пор это была работа Марселя, но отныне это будешь делать ты.
— Ну да, — расстроенно пробормотала я.
Я ничего не имела против уборки со стола. Меня возмущала непоколебимая иерархия этой семьи, и не было упущено никакой возможности показать мне, что я нахожусь в самом низу пищевой цепи.
— Я помогу тебе, — предложил Марсель, и я послала ему благодарную улыбку.
— Нет, Марсель, ты этого не сделаешь! — сказала Фиона.
— Спасибо, Марсель. Я сделаю все сама, — быстро ответила я, чтобы не разжигать конфликт.
Марсель подарил мне благодарную улыбку.
— Тогда я ухожу, — сказал он Фионе, — Мы идем охотиться сегодня ночью?
— Да, как всегда, — сообщила она ему, затем он исчез.
Я убирала со стола под пристальным наблюдением Фионы и поняла, что кроме Винса и Марселя для всех остальных всегда буду ковриком для вытирания ног. Я не была волком, я была слабой, они были сильными. Складывая посуду в посудомоечную машину, я поняла, что у меня был только один выход. Мне нужно бежать… и я должна взять свой побег в свои руки.
Охота помогла. Когда я вернулся из леса, волк был доволен и спокоен, по крайней мере пока. Единственное, что мне теперь было нужно, это душ и Эвелин. Мой член болезненно напоминал мне об этом.
Я нашел ее с Фионой на кухне. Моя младшая сестра сдержала свое слово и заняла Эвелин в течение дня. Вообще-то, я не хотел так долго отсутствовать, но волку было мало час или два.
— Фиона хорошо относилась к тебе? — спросил я Эвелин, когда вскоре закрыл за нами дверь своей комнаты.
Эвелин странно посмотрела на меня.
— Так хорошо, как можно относится к пленнику.
— Ты не пленница. Ты принадлежишь мне. Фиона напугала тебя? Я должен поговорить с ней?
— Нет, она была в порядке, — ответила Эвелин.
По-видимому, сегодня она была не очень разговорчивой. Волка это вполне устраивало, теперь он хотел кое-чего другого, а не разговоров. Я быстро принял душ — после трансформации инстинкт спаривания был особенно сильным у мужчин-волков. Мы предполагали, что это связано с высоким уровнем тестостерона, необходимым для трансформации.
Поскольку мой волк был счастлив, в этот вечер мне удалось взять Эвелин медленно. Мы достигли кульминации вместе, и когда мой член набух в ней, она обвила ноги вокруг моих бедер. Это был рай, кончить в нее, и я не впервые пожелал, чтобы наше партнерство работало и за пределами кровати.
Когда-нибудь Хэнк станет искать Эвелин и найдет бунгало пустым со сломанной дверью. Хэнк предположит худшее и подключит полицию. Они выследят Эвелин, а я не отпущу ее. Даже ценой моей жизни! Я предпочел бы умереть, пытаясь сохранить ее для себя. Как было бы легко, если бы Эвелин добровольно осталась со мной.
Я притянул ее к себе и прикрыл одеялом. Она разрешила это, но сама не стремилась к близости со мной. Горечь медленно просачивалась в мое сердце, которое снова начало биться — только для нее. Я хотел сделать ее счастливой. Только медленно я начал опасаться, что не смогу… и что Эвелин никогда не захочет меня так, как хотел ее.
Глава 9
Я была здесь уже одиннадцать дней. С Винсом, с его семьей… с волками.
Хотя я больше не проводила весь день взаперти в комнате Винса, не возникло ни одной возможности отойти даже на десять метров от дома. Я уже знала, что в сарае находились машины и даже снегоход. Но приблизиться к сараю было почти невозможно. Либо Винс был со мной, либо Фиона, иногда Марсель. Снегопад закончился, и дороги были достаточно проходимыми, но как бы я ни старалась, мне не предоставилось ни одной возможности добраться до одной из машин. Я даже не добралась бы до сарая. Было чудом, что меня оставляли одну в туалете.
Мону я избегала с момента нашей первой встречи, Оливера, который, по-видимому, был альфой семьи или стаи, как Винс назвал ее, тем более. С ним я столкнулась на кухне только через шесть дней. Я не уступила моему первому побуждению убежать.
Оливер смотрел на меня своими почти черными глазами, в которых плескалась жгучая ненависть. Однако я чувствовала, что он ненавидит не меня лично — ненависть Оливера была направлена прежде всего на людей.
— Смотрите-ка, Эвелин, — сказал он наигранно дружелюбно.
Я удивилась, что он знал мое имя и попыталась выиграть время.
— Оливер… Полагаю.
— Как тебе у нас нравится, Эвелин?
Он был похож на Принца Ада в его черной кожаной одежде.
— Дома мне нравилось намного больше. — пыталась подавить свой страх я, молясь, чтобы наконец-то вернулась Фиона. Она отправилась за дровами для камина.
— Значит, ты предпочла бы вернуться в свою маленькую удобную человеческую жизнь, принцесса? — голос Оливера принял угрожающий оттенок. Он тихо добавил: — Да, готов поспорить.
Я начала понимать, насколько непредсказуемым мог оказаться Оливер и в какой я буду опасности, если останусь.
Наконец-то вернулась Фиона и встала передо мной, защищая.
Оливер зарычал на нее и приблизился.
— Если бы я хотел что-то сделать с ней, я бы сделал это уже три раза, прежде чем ты появилась здесь.
Я почувствовала страх Фионы, ее неприязнь, ее панику. Она хотела развернуться и убежать. Тем не менее, она не отошла в сторону.
— Оставь ее в покое, Оливер, она принадлежит Винсу.
Без предупреждения он схватил Фиону. Я испуганно наблюдала, как он засунул руку ей под свитер.
— Я оставил тебя в покое, но это не значит, что я отказался от тебя!
Наполненный паникой взгляд Фионы не оставлял сомнений в том, чего от нее хотел Оливер. Прежде чем сообразила, я закричала:
— Она не хочет, оставь ее в покое!
Его взгляд впился в меня.
— Хочешь занять ее место?
Я отступила… от насилия и ненависти Оливера. Моя рука поймала столовый нож на кухонном столе, и я выставила его против Оливера.
— Эвелин, нет, — предупредительно прошептала Фиона, но было уже слишком поздно.
Он отпустил Фиону и рыча двинулся в мою сторону.
— А ты храбрая, принцесса… для человека!
Я понимала, что совершила ошибку.
В этот момент на кухне появился Винс и в мгновение ока правильно истолковал ситуацию. С громким рычанием он бросился к Оливеру и отшвырнул его к стене. Для меня последовавшая за этим схватка этих двоих выглядела убийственной, но позже Фиона, с явным сожалением в голосе, объяснила, что это было несерьезно.
Тем не менее, Винс был очень зол на Фиону, что она оставила меня без присмотра, но больше всего на меня. Нечеловеческий цвет его глаз затопил радужку — признак того, что волк в нем вышел на передний план, как я теперь уже знала.
— Ты не должна бросать вызов Оливеру. Никогда, Эвелин!
— Но он хотел Фиону, я имею в виду, что он потребовал от нее…
— Я позабочусь об этом, это не твоя проблема, — перебил Винс.
Как всегда я почувствовала себя беспомощной, поверженной в бездну, непонятными правилами этой семьи.
Но с того дня на кухне, Фиона стала относиться ко мне лучше.
— Зачем ты это сделала? Жить надоело? — спросила она на следующий день, когда я помогала ей занести дрова для камина в дом.
Очевидно, она выучилась на своих ошибках и больше никогда не упускала меня из виду.
— Потому что я чувствовала, что тебе нужна помощь.
— От тебя?
Ее выражение лица было презрительным, как всегда, когда речь шла обо мне. Но с того дня Фиона помогала мне с уборкой после завтрака и не тыкала постоянно меня носом, напоминая, где мое место в семье.
Я вздохнула. Разговор с Фионой был пять дней назад… одиннадцатый день моего тюремного заключения только начался. Постепенно ситуация вводила меня в отчаянье.
— Разве ты не голодна? — поинтересовалась за завтраком Фиона, и я сказала, что не голодна.
Сейчас я сидела на краю ванны и держалась за живот. Мне казалось, что я наелась камней, мой живот был вздут, а затылок ломило. Может, у меня температура? Мне было жарко, хотя на улице было холодно. Как-будто прочитав мои мысли, в дверь ванной комнаты постучал Винс.
— Ты в порядке, Эвелин?
— Я не знаю, — честно ответила я, — Я чувствую себя больной.
Он открыл дверь. Я ее не заперла. Как мне не раз пришлось убедиться, Винс обычно имел привычку выламывать двери, которые были заперты перед ним. Но обычно он уважал мое личное пространство, когда я находилась в ванной.
— Наверное я заболеваю гриппом, у вас есть аспирин?
Он поднял меня на ноги и приложил руку ко лбу. Его взгляд выражал взволнованность.
— Твоя кожа кажется более теплой, чем обычно.
— Попустит. Мне просто нужен аспирин.
— Нет, тебе нужен доктор, Эвелин. У нас здесь нет антибиотиков, потому что мы почти никогда не болеем. Наша иммунная система сильна. Я забыл, что твоя слабее. — Слова Винса прозвучали так, словно он беспокоился и, даже не желая того, я ощутила намек на тепло. Это чувствовалось хорошо, что кто-то вдруг проявил ко мне заботу. — Я отвезу тебя в поселок.
Я посмотрела на него.
— В поселок?
Вместо ответа Винс притянул меня к себе.
— Не пытайся убежать, Эвелин.
Противоречивые мысли заполонили мою голову. Может быть, это был мой шанс освободиться из моего плена. Но если я его испорчу, у меня не будет второго шанса, это было мне ясно.
— Я не сбегу, — пообещала я ему.
Он отпустил меня.
— Я выгоню внедорожник из сарая.
У меня закружилась голова. Так легко было уйти отсюда? Я не могла в это поверить.
Фиона назвала меня сумасшедшим и сказала, что Эвелин воспользуется первой же возможностью, чтобы сбежать.
— Она расскажет о нас, Винс, и мы потеряем наш дом!
Я понимал ее опасения, но Эвелин действительно ощущалась совсем по-другому. Ее кожа была горячее, чем обычно. Кроме того, она была бледной и не ела за завтраком. Страх, что она может подхватить инфекцию, и тот факт, что у нас не было никаких антибиотиков, заставляли меня отвезти ее к врачу, потому что он вряд ли смог бы добраться сюда.
Уже несколько дней дороги были довольно свободны — со снежными цепями и полным приводом, я бы смог доехать до поселка, мы смогли бы добраться до места за два часа. Нас знали там… чего они не знали, так это то, что мы можем появиться с кем-то другим, кроме членов нашей семьи.
Эвелин молчала всю поездку. Я боялся, что она строила планы побега и снова отбрасывала их. Тем не менее, я бы не дал ей шанса сбежать, но это раздражало и причиняло мне боль, что она все еще хотела оставить меня. Люди были сложны, возможно, мы поступали правильно, держась подальше от них. Но для меня было уже слишком поздно. Связь с Эвелин была уже слишком сильна — она стала моей парой!
Когда мы вышли на стоянку перед супермаркетом, нас с любопытством разглядывали. Поселок был маленьким, там был супермаркет, врач, аптека, небольшой пансион и пекарня. Дети ходили в школу в соседнюю деревню. Автобус ходил только два раза в день, утром и вечером. Здесь все друг друга знали! Это было, конечно, нормально для людей, которые здесь жили, но не для нас. Мы сделали все возможное, чтобы жить анонимно и не оставлять следов. Когда мы пришли сюда, ища новый дом, мы действительно хотели остаться лишь на некоторое время. Но предложение владельца парка отдыха было слишком заманчивым. Там, в нашем доме, мы были относительно анонимны, и волки в нас чувствовали себя в лесу, как дома. Посещения же поселка всегда были неприятны, потому что люди пытались узнать нас поближе и вступить с нами в контакт.
— Доброе утро, Винсент, давно не виделись, — крикнул мне пожилой человек, работающий кассиром супермаркета.
Это был небольшой супермаркет — мы всегда заказывали наши запасы заранее, потому что иначе мы бы очистили половину склада. Кассир нахмурился и неуверенно спросил:
— Вы делали заказ? Я не что-то не припомню.
— Нет, нам нужен врач.
Его взгляд переместился к Эвелин, и я мог прочитать любопытство в его глазах. В месте, где событием года была ремесленная ярмарка, всех особенно интересовали новости и сплетни. Но я не был готов предоставлять повод для очередной сплетни.
— Доктор Уоллер как раз ведет прием, насколько мне известно, — сообщил он мне.
— Спасибо, — ответил я и потянулся за рукой Эвелин.
Мне было ясно, что кассир быстро распространит новость о том, что у одного из родственников-отшельников завелась новая подруга. Валери знали в городке, и мы распространили слух, что она бросила меня. Но сейчас мне было все равно. Эвелин выглядела еще бледнее. Ей стало еще хуже.
Приемная перед кабинетом доктора Уоллера был маленькой, но перед нами было всего два пациента. Молодая женщина с ребенком, у которого была простуда, и пожилой мужчина с повязкой на руке. Эвелин вытащила страховую карточку и передала ее регистратору.
— Спасибо, мисс Мартин, доктор вызовет вас.
Я последовал за Эвелин в приемную и сел рядом с ней. Хотя это было необязательно, я не отпускал ее руку. Молодая женщина с ребенком улыбнулась нам, видимо, она подумала, что мой жест был романтичным… хотел бы я, чтобы это было так. Я бы наслаждался, держа Эвелин за руку по чисто романтическим причинам.
— Миссис Мартин, доктор ждет вас, — позвала нас медсестра через пятнадцать минут.
Эвелин встала, и я тоже. Медсестра посмотрела на меня с удивлением.
— Вы можете подождать здесь свою подругу.
Я открыл рот, чтобы выразить протест, а затем снова закрыл его. Не было правдоподобной причины настаивать на том, чтобы отправиться в кабинет, особенно если Эвелин этого не хотела. Сжимая зубы, я отпустил ее руку, и Эвелин последовала за медсестрой. Я начал нервничать. Что, если она сообщит врачу, что я ее похитил?
— Винсент… Я бы никогда не подумал встретить тебя в кабинете врача.
Я вырвался из своих мыслей и поднял голову. Передо мной стоял Хэнк.
— Привет, Хэнк.
— Но ты не выглядишь больным, — сказал он и вытащил смятый носовой платок, который он уже использовал, по крайней мере, три раза.
— Моя подруга заболела.
Он удивленно поднял брови, а затем громко высморкался в носовой платок.
— Не знал, что у тебя снова появилась девушка.
— Мы недавно познакомились.
— Хм, — он огляделся. — Где она? Я знаю ее?
— В кабинете с доктором Уоллером.
— О… ну, я действительно хотел бы познакомиться с ней, но у меня мало времени, я только забежал, чтобы забрать свой рецепт.
Я кивнул, не выдавая своего облегчения. Последнее, что мне нужно было, чтобы Эвелин и Хэнк встретились здесь.
— Сделайте глубокий вдох, — сказал мне врач, — и снова выдохните.
Доктор Уоллер был спортивным мужчиной чуть старше пятидесяти с седыми волосами и без очков.
— Бронхи свободны, у вас немного повышенная температура, но это не вызывает беспокойства, — он нахмурился. — Меня больше беспокоит боль в животе, может быть, вы съели что-то, что было несвежим?
Я покачала головой.
— Ничего из того, что не съели бы все остальные, и никто из них не болен.
Доктор Уоллер подошел к своему столу, и я снова надела свитер. Он начал делать заметки.
— Сколько вам лет, фрау Мартин?
— Двадцать восемь.
— Болезни или лекарства, которые вы постоянно принимаете? — Я покачала головой, — Когда были последние месячные?
— Это было… — я посчитала в голове, запнулась и пересчитала снова. Доктор Уоллер поднял голову и посмотрел на меня. — Я не уверена… думаю, пять недель назад.
Он снял очки и нахмурился.
— Может быть, вы беременны?
Я быстро покачала головой.
— Нет… я так не думаю… я имею в виду… я не знаю…
— Вам нужно сделать тест, в аптеке есть тесты на беременность.
— Нет! — я снова покачала головой, и доктор вопросительно поднял бровь. — Знаете, я потеряла ребенка, я имею в виду… я не хочу ничего говорить, пока не буду уверена.
— Значит, вы не хотите, чтобы ваш парень узнал, что вы делали тест на беременность?
— Я не хочу его разочаровать, — солгала я.
В тот момент я поняла, что творю. К настоящему времени пришло время рассказать доктору, что я, возможно, была беременна от моего похитителя… Но я этого не сделала!
Доктор Уоллер встал и пошел к шкафу с медикаментами.
— Я не гинеколог, но мы в деревне — так что терапевту приходится сталкиваться с такими вещами в своей практике.
Он дал мне коробку, и я спрятала ее во внутреннем кармане моей куртки.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— Я все же выпишу вам антибиотики, которые можно безопасно принимать во время беременности, но если вы уверитесь, что беременны, подождите несколько дней. Может быть, это просто симптомы беременности.
Я боролась со слезами.
Доктор Уоллер неправильно истолковал мою реакцию и улыбнулся мне.
— Не волнуйтесь, фрау Мартин. Просто потому, что у вас был выкидыш, это не значит, что у вас снова это произойдет. Каждая беременность протекает по-разному и приносит с собой другие побочные эффекты. Пройдите тест, а затем поговорите со своим парнем.
Я сдержала слезы. Если Винс увидит, что я плакала, он станет подозрительным.
— Да, я сделаю это… спасибо.
— Антибиотики можно взять в аптеке, рецепт получите от моей коллеги на ресепшене, — он пожал мне руку и повел меня к двери, — Всего наилучшего, фрау Мартин.
На ватных ногах я подошла к ресепшену, чтобы забрать свой рецепт. Я была сама от себя в шоке. Только-что я просто упустила свой шанс убежать… и, вероятно, ко всему была еще и беременна.
Моя последняя беременность определенно чувствовалась по-другому, и теперешняя задержка была всего на несколько дней и это было не в первый раз.
— Я хочу получить свой рецепт, — устало сказала я медсестре.
— Фрау Мартин? — позвал меня кто-то. Я обернулась.
— Хэнк? — я поняла, что только-что у меня появился второй шанс сбежать.
Этого еще не хватало. Я остановился в дверях комнаты ожидания.
— Что вы здесь делаете, фрау Мартин, как вы попали в поселок?
— Кое-кто меня подвез, — ответила Эвелин.
Я подошел к ним и взял Эвелин за руку. Хэнк уставился на нас, открыв рот.
— Вы и Винс?
— Точно, — ответил я быстро, — Мы случайно встретились, машина Эвелин сбилась с дороги, и я нашел ее.
Мое сердце пропустило удар, удивительно, но Эвелин подыграла.
— Мой внедорожник все еще в кювете, его нужно отбуксировать и отвезти в город.
Хэнк почесал голову. То, что он не совсем понял историю, от меня не ускользнуло.
— Хорошо, я позабочусь об этом. Я с самого начала предполагал, что это не хорошая идея, оставаться там одной.
— Она не одна, Хэнк, Эвелин живет со мной. Дверь террасы в ее хижине сломана, ее нужно подчинить.
Растерянность Хэнка медленно, но верно превращалась в подозрение.
— Еще одна случайность, я полагаю?
— Конечно, — ответил я.
Волк во мне занервничал. Хэнк повернулся к Эвелин.
— Я мог бы забронировать вам номер в пансионе.
— Нет, — ответила Эвелин, прежде чем я смог отклонить предложение Хэнка, — Спасибо, но я поживу с Винсом.
По взгляду Хэнка можно было увидеть, что он опасался, что Эвелин может отказываться от его предложения из страха. На самом деле, мне самому было не понятно, был ли это именно страх, что мешал ей согласиться с предложением Хэнка.
Я проглотил свой гнев. Я ни в коем случае не хотел, чтобы Эвелин меня боялась, я хотел больше всего, чтобы он доверяла мне.
В конце концов Хэнк уступил.
— Ладно, я должен заказать буксировочную службу из соседнего города, и это займет два-три дня, я проведаю вас, когда мы будем забирать машину.
Это было не предложение, а угроза, как я видел по лицу Хэнка. Я хотел бы зарычать на него, но это было бы контрпродуктивно. Эвелин ничего не говорила, и я понятия не имел, как интерпретировать ее молчание.
— Ганс, вот твой рецепт, — очень даже вовремя разрешила ситуацию медсестра. Хэнк принял рецепт.
— Ганс? — удивленно спросила Эвелин, когда он снова повернулся к нам. Он был смущен.
— Ну, Хэнк звучит лучше для туристов. Маркетинг — это сегодня все, — он попрощался с Эвелиной со смущенной улыбкой, а затем кивнул мне, как будто почувствовал, что призван быть защитником Эвелин. — Увидимся, Винс.
Я смотрел ему вслед, пока мой волк рычал и грозно урчал. Вообще-то, я всегда хорошо с Хэнком «Гансом» ладил, но ситуация определенно зашла слишком далеко!
Эвелин уже могла меня достаточно хорошо просчитать, чтобы знать, что происходило во мне.
— Успокойся, Винс, что он может о нас подумать?
Она потащила меня к выходу из приемной.
— А что ты думаешь, Эвелин? То же, что и он? — тихо спросил я, когда мы стояли одни на лестничной клетке.
Она избегала моего взгляда и качала головой.
— Я не знаю, что думать.
В ее ответе не было ничего, кроме честности. Я ничем не мог возразить, потому что знание того, что Эвелин хотела уйти от меня, сводило меня с ума.
Глава 10
Я не использовала свой второй шанс! Сидя рядом с Винсом во внедорожнике по дороге домой, я уговаривала себя, что сделала это потому, что не хотела подвергать опасности Хэнка. Винс был зол; он не позволил бы мне уйти от него. Но чем дальше мы ехали, тем больше меня охватывало чувство непоколебимой истины. Часть меня не хотела покидать Винса! Осознание этого так неумолимо ударило по мне, что я начала дрожать. Вероятно, я страдала чем-то типа Стокгольмского синдрома, когда жертвы развивают понимание или даже чувства к своему похитителю.
Что мне делать, если я действительно беременна? Должна ли я прервать беременность? Смогу ли я это сделать? А если нет… что, если ребенок будет как Винс? Волк? Смогу ли я вырастить его в одиночку? Сможет ли он жить среди людей? Может быть, я просто приняла решение остаться с Винсом бессознательно, ради этого ребенка.
— Все в порядке?
Винс смотрел на меня нахмурившись, паркуя внедорожник в сарае рядом с домом. Пока мы ехали он не напрягал меня, и я была благодарна за это.
— Да, я просто устала и хочу спать.
Он выключил двигатель. Когда мы вышли, я почувствовала, что стало холоднее. Снегопада скорее всего не будет, но мороз крепчал. Кристаллы льда сверкали на ветвях деревьев и елей вокруг дома, и из наших уст поднимались облака пара. Тем не менее, я даже не мерзла. Казалось, что температура моего тела стала выше, чем раньше.
— Иди наверх и немного поспи, — предложил Винс, и я кивнула.
Было только шесть часов вечера, но я чувствовала себя очень вяло. Мои противоречивые чувства к Винсу высосали из меня все силы.
Когда мы закрыли за собой переднюю дверь, я увидела Марселя и Фиону, устроившихся на диване. Они растопили камин. Фиона сидела, свернувшись в уголке и скрестив ноги, а Марсель вытянулся во весь рост и уставился в огонь камина. Очевидно, в доме царило мрачное настроение.
— Где Оливер и Мона? — спросил Винс.
— Оливер третий раз подряд покрывает Мону в ее комнате, — взгляд Фионы выражал беспокойство. — Он не потерпит этого дольше, Винс.
Я догадывалась, о чем говорила Фиона. После инцидента на кухне Винс защищал свою сестру от посягательств Оливера, и действительно, Оливер, похоже, достаточно уважал Винса, чтобы не провоцировать поединок за ранг с ним. Тем не менее, отношения между обоими медленно и верно начинали закипать — даже я это почувствовала.
— Пока я здесь, с тобой ничего не случится, — спокойно сказал Винс.
Без предупреждения Фиона резко подскочила.
— Почему ты все еще отказываешься сделать последний шаг? Ты знаешь, что Оливер опасен для Эвелин только если ты заменишь его как альфа, она будет в безопасности от него!
Я с тревогой посмотрела на Винса.
— Это правда, Винс?
Он зарычал:
— Иди наверх, Эвелин.
— Я не домашний питомец, которым ты можешь командовать!
Он посмотрел на меня, стараясь не потерять самообладание.
— Не сейчас, Эвелин, мы поговорим позже.
— Иди к черту! — прошипела я.
Я просто не могла дальше сдерживать гнев и разочарование последних нескольких дней. Проклиная всех и вся, я поднялась по лестнице в комнату Винса, в «нашу комнату», и захлопнула за собой дверь. Никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Когда сняла куртку и собралась повесить ее в шкаф, я вспомнила про упаковку теста на беременность. Я планировала сделать все утром, но вдруг почувствовала непреодолимое желание, быть уверенной в результате. Задержка была уже достаточной, и мне не обязательно было ждать до завтрашнего утра.
Я решительно достала тест из куртки, пошла в ванную, распаковала тест-полоску и села на унитаз. Мое сердце колотилось, пока я ожидала результата. Две полосы означали, что я была беременна, а одна — нет. Какое-то время я держала в руке пробную палочку, не решаясь посмотреть на нее. Только пять минут спустя я заставила себя взглянуть на результат. Мои руки начали дрожать. На тест-полоске были явно видны две полосы!
— Господибожемой, — прошептала я. — Что же мне теперь делать?
Почти слишком поздно, я заметила, что в комнату вошел Винс. Я впала в панику. Я не была готова сказать ему, что ожидаю ребенка. Не после ссоры! Обычно он просто так не входил в ванную, но, поскольку этим утром я чувствовала себя больной, то не могла быть уверенной в этом.
Я поспешно затолкала тест-полоску обратно в упаковку. Поскольку не могла быстро соображать, я спрятала коробку в корзину для грязного белья. Завтра я избавлюсь от нее. Но сначала мне нужно подумать о том, что делать дальше. Винс тем более не позволит мне уйти, если узнает о беременности.
Но хочу ли я остаться? Я не знала! Что я знала — человек не должен чувствовать симпатию к своему похитителю, если он находился в здравом уме, а я была явно не в своем уме!
— Эвелин.
Я успела! Винс открыл дверь и вошел в ванную комнату. Он выглядел сокрушенным, расстроенным и сердитым:
— Извини. Я не хотел так с тобой обращаться, я пытаюсь тебя защитить. Я знаю, что ты этого не понимаешь, но так оно и есть.
Он посмотрел на меня, и я мгновенно почувствовала, как мое тело против моей воли реагирует на Винса. Усталость исчезла, как будто ее никогда не было. Почему мой похититель не мог быть уродливым толстяком с кривыми зубами? Винс снял свитер, открыл крышку корзины для белья и бросил свитер внутрь. На мгновение я подумала, что все пропало — что Винс найдет тест-полоску и больше не выпустит меня из этой комнаты. Но он просто бросил свитер и повернулся ко мне.
Мой взгляд нечаянно зацепился за мускулистый торс Винса, а затем перешел к его выразительному лицу.
— Тебе уже лучше? — его голос звучал хрипло, я сглотнула и сумела кивнуть.
— Да.
Винс подошел ко мне и уткнулся лицом в ямку между плечом и шеей. Моя кожа начала покалывать, а мои соски сильно прижались к внутренней части лифчика.
— Я хочу тебя, Эвелин, я больше не могу ждать.
Его слова расплавили оставшуюся часть моего самообладания. Мои руки скользнули по спине Винса. Его кожа была горячей, и я внезапно почувствовала необходимость прижаться к нему. Мои чувства к нему полностью вышли из-под контроля. Прежде чем смогла остановиться, я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Это была абсурдная ситуация, жертва искала защиты у преступника. У меня действительно должно быть серьезный умственный ущерб, и это было намного хуже, чем я опасалась.
Винс положил руки на мою задницу, и я обвила ноги вокруг его бедер. Я почти не заметила, как он вынес меня из ванной и понес к кровати, в то же время я почувствовала нестерпимое желание поцеловать его.
Я открыла губы. Винс понял эту просьбу. Со стоном, его язык проник мне в рот, когда он положил меня на кровать и наклонился надо мной. Между моими бедрами возник жар. Винс подсунул руку под мой свитер и начал поочередно мять мои груди. Я выгнулась ему навстречу.
— Винс, — это все, что смогла произнести я.
Он прижался своей эрекцией к моему животу.
— Я единственный, кто трахает тебя, единственный, кто владеет тобой, ты понимаешь это, Эвелин?
Это определенно был волк, что говорил в нем… и это меня возбуждало.
Без предупреждения Винс разорвал мои свитер и лифчик. Волна томления пронзила мои соски. Винс поочередно с жадностью облизал их, слегка прикусил и втянул в рот.
— О боже… да, — прохныкала я.
Мои твердые соски посылали волны экстаза через мое тело, которые взрывоопасной похотью собирались меж моих бедер. Дрожащими пальцами я добралась до джинсов Винса, скользнула рукой внутрь и коснулась горячей пульсирующей плоти. Он протяжно застонал, когда я медленно заскользила по его стволу снизу вверх от основания к набухшей головке.
— Мне нужно больше, чем это, — рыча прохрипел он, садясь, стягивая с меня штаны и трусики. — Такая мокрая и готовая, — проурчал Винс, медленно поглаживая сочащиеся желанием внутренние складочки.
Одной рукой он расстегнул свои джинсы и спускал их, пока не обнажил свой твердый член. Он был слишком нетерпелив, чтобы полностью снять штаны. Желтые искры его радужки почти вытеснили человеческий зеленый цвет, его зрачки были расширены и почти неподвижны.
Я застонала, когда он одним жестким толчком погрузился в меня, и мои внутренние мышцы сжались вокруг его ствола.
— Больше не борись с «нами», Эвелин, — прорычал Винс сквозь стиснутые зубы, начиная трахать меня глубокими толчками.
Медлительность его толчков сводила меня с ума.
— Пожалуйста… дай мне больше, — умоляла я, пытаясь выгнуться навстречу Винсу, чтобы он брал меня сильнее и позволил мне кончить.
Он просунул руку между нами и начал массировать мой клитор, продолжая трахать меня с мучительной медлительностью.
— О боже… да, — было единственным, что сорвалось с губ, когда мое тело начало дрожать, а мои мышцы жадно сжали твердую плоть еще крепче.
Я не могла вспомнить, что когда-либо кончала так жестко и интенсивно. Я с жаром желала момента, когда Винс набухнет и разрядится во мне своей горячей спермой.
Я распахнула глаза, как будто только-что вынырнула из глубокого сна. Я принадлежала ему… это было так просто, но также и трудно прийти к этому рубежу, принять его. В тот момент, когда я приняла это, мои сердце и разум были наконец едины. Я притянула Винса к себе, чтобы поцеловать его. Он вернул поцелуй, сначала удивленный, но потом жадный и голодный.
— Эвелин, — простонал он мне в губы, пока я впитывала горячую пульсацию его семени, и его член распух во мне, связывая меня с ним… навсегда и безвозвратно.
— Ты вернула мне мою жизнь, — прохрипел мне в ухо Винс, когда мы лежали бок о бок спустя какое-то время.
Я хотела сказать ему, что у нас будет ребенок, но не смогла заставить свои губы раскрыться. Я была слишком переполнена своими чувствами к Винсу, которые меня приводили в замешательство.
— Я боюсь будущего, — ответила я вместо этого, потому что это так и было.
— Ты не должна. Я буду заботится и защищать тебя, ты моя пара, моя жизнь.
Он притянул меня к себе, так что я могла использовать его руку в качестве подушки. Я прижалась к нему, наслаждаясь все еще набухшим членом, наполняющим мое влагалище. Завтра утром я скажу ему… ничего не изменится, если подождать одну ночь и сделать вид, как будто мы нормальная пара. Я влюбилась в своего похитителя, который был наполовину волком насколько безумным, это должно звучать для непосвященных. Я больше не могла уйти от Винса… я хотела остаться с ним!
Когда я проснулся, мне было так хорошо, как не было уже в течение длительного времени. Эвелин лежала рядом, тесно прижавшись и положив свою голову на мою руку. Ее дыхание было спокойным и ровным, она еще спала.
Соблюдая осторожность, чтобы не разбудить ее, я встал. В ванной я обнаружил коробку с антибиотиками и задумался. Со вчерашнего дня, что-то изменилось. У меня не было никакого объяснения для этого, но отчужденность Эвелин дала трещины.
Я быстро принял душ, а затем напялил джинсы и толстый свитер. Мой волк был нетерпелив. Может быть, мне стоило уйти в лес на час или два, прежде чем Эвелин проснется.
Покидая нашу комнату, я взял корзину с грязным бельем и выставил ее в коридор, чтобы потом не забыть.
Мои сестры были на кухне и завтракали. Мона сидела с плохим настроением, лениво жуя булочку, а Фиона погрузилась в интернет на своем планшете. Я почувствовал угрызения совести, что скрыл от Эвелин, что у нас здесь был прием Wi-Fi. Мне казалось, что было безопаснее позволить ей думать, что у нее нет возможности вызвать помощь. Фактически, интернет был у нас только последние два месяца, а беспроводные усилители сигнала стоили маленького состояния. Тем не менее, приобретение себя оправдывало. Теперь мы могли заказывать некоторые товары через интернет с доставкой их в поселок. Мы договорились с супермаркетом, что могли указывать его, как адрес доставки, потому что почта к нам не добиралась и не доставлялась. Несмотря на то, что в зимние месяцы в лагере не работал даже прием мобильных телефонов, наш дом был прекрасно оснащен. Благодаря хорошей организации нашего семейного клана, мы могли даже не работать в течение уже нескольких поколений, так как имели достаточно средств к существованию. Прежде всего, сильная семейная общность, которая поколениями работала в течение длительного периода времени, обеспечивала накопление приличного финансового состояния, которое управлялось последующими поколениями. Это была беспроигрышная ситуация, потому что семейное состояние и безопасность, предоставляемые стаей, гарантировали, что стая не развалился по легкомысленным причинам. Кто отрывался от своей стаи, оставался без гроша. Он не имел права на получение части семейного состояния, потому что оно принадлежало только стае. Мало кто предпочитал такую жизнь. Тем не менее тот факт, что за последние несколько поколений стаи становились меньше, нарушал не только социальные, но и финансовые структуры семейных объединений. Наша семья была в порядке… пока! Но если мы не будем в состоянии произвести новое потомство, наша стая вымрет.
— Как Эвелин? — оторвала меня от мрачных мыслей о будущем Фиона, не отвлекаясь от своего планшета.
— Она еще спит, но я думаю, что ей лучше.
Мона закатила глаза, но подавила замечание.
— Где Оливер? — спросил я, не обращая внимания на ее поведение.
— Хотел, поковыряться в своем «Харлее», — ответила как обычно недружелюбно Мона.
— Посреди зимы?
Оливер был не только идиотом, но и хвастуном. Но это его проблемы. Главное, чтобы он оставался в подальше от Эвелин.
— Я ему не нянька, — выдавила из себя Мона.
Она была сегодня особенно раздраженной. Я предположил, что у нее снова не началась течка. Это означало нет потомства… нет позиции альфа-волчицы стаи. Зная о взрывоопасном характере Моны, я подумал стоит ли мне оставаться здесь и не уступать позыву волка. Всякий раз, когда становилось ясно, что потомства не будет, атмосфера в семье становилась напряженной. Я посмотрел в окно, когда услышал звуки двигателя перед домом. Сначала я подумал, что это Оливер в припадке безумия вытащил свой Харли из сарая, чтобы сделать пару-тройку кругов по снегу, но потом я узнал металлик-коричневый «Рэндж ровер» Хэнка.
— Что он здесь забыл? — прорычала Мона, взгляд Фионы стал обеспокоенным, и я был вынужден рассказать им о нашей вчерашней встрече в городе.
— Ну, отлично. Хэнк приперся, совать везде свой нос, — проворчала Мона.
Прежде чем я успел ответить, Хэнк постучал в нашу дверь.
— Я разберусь, — попытался успокоить я Мону.
— Надеюсь, иначе у меня может возникнуть соблазн немного поохотиться.
Я не ожидал, что Хэнк появится здесь так быстро. Хотя снегопада больше не было, старый снег был покрыт скользкой наледью, а лесные дороги не посыпались. Видимо, Хэнк опасался за Эвелин. Мне пришлось сдерживать недовольное рычание, когда я открыл дверь. Это было плохая перспектива на будущее. Мы никому не позволяли и не позволим ковыряться в нашей жизни. Хотя Оливер и хотел бы забыть этот факт, но архаичные времена, когда люди просто бесследно исчезали и их никто не искал, давно прошли. У нас не было бы выбора, кроме как отказаться от нашего насиженного места и искать новое. Мы жили здесь уже пять лет — за исключением туристов летом, для нас это была идеальная среда обитания. Ферма, на которой мы выросли, стала непригодной для жизни, когда неподалеку был построен туристический центр. Если бы кто-нибудь увидел нас в форме волка, на нас началась бы охота. Здесь же было относительно безопасно. Мы знали, в каких областях могли свободно передвигаться, не будучи обнаруженными охотниками или туристами. Нам было бы трудно снова потерять дом, особенно в те времена, когда внутренняя стабильность нашей стаи была достаточно шаткой.
Мне нужно было как-то избавиться от Хэнка. Открыв наконец-то входную дверь, я внутренне уже приготовился к этой задаче. Хэнк кивнул мне.
— Утро, Винсент, буксирная служба смогла-таки приехать раньше, они ждут немного дальше по дороге, так что было бы хорошо, если бы ты смог проводить нас туда, где застрял внедорожник твоей подруги.
Я почесал подбородок, потому что не мог так быстро придумать оправдания, чтобы отклонить просьбу Хэнка. Я решил не покидать Эвелин сегодня, с другой стороны, так я быстрее избавился бы от Хэнка.
— Хорошо, я только захвачу куртку, — согласился я.
— Я подожду тебя в «ровере», — крикнул мне вслед Хэнк.
Надев куртку, я пошел на кухню. Фиона все еще занималась серфингом в интернете.
— Хэнк прибыл с буксирной службой, чтобы доставить внедорожник Эвелин в город, я просил его об этом. Когда Эвелин проснется, держись рядом с ней, Моне я сегодня не доверяю.
Фиона кивнула, не глядя на меня.
— Конечно… все в порядке.
Глава 11
Когда я проснулась, то разочарованно поняла, что место в постели рядом со мной пусто. Винс уже поднялся. С сожалением протянула руку к пустой подушке. Встав, я поняла, что сегодня чувствую себя лучше, чем вчера — тошноты нет, только эта невыносимая жара в теле. Инстинктивно я положила руку на мой все еще плоский живот.
Эта мысль вызвала у меня светлую радость. В то же время я вспомнила о своем выкидыше, о ребенке, которого я потеряла. Но эта боль была не такой острой, как обычно, более терпимой. Если еще вчера я серьезно думала о том, хочу ли этого ребенка вообще, то сейчас в этом не было никаких сомнений. Внутри распространилось теплое чувство — впервые с того дня, когда потеряла своего первенца, я почувствовала, что моя раненая душа начала заживать.
В ванной я приняла душ и почистила зубы. Затем достала джинсы и толстый шерстяной свитер из шкафа. Мне было необходимо серьезно подумать о том, как действовать дальше. Тот факт, что я приняла Винса и нашего ребенка, не означал, что проблем больше нет. У меня была квартира и работа, сейчас я была в отпуске где-то в той жизни, которая внезапно ощущалась такой далекой, что казалась нереальной. Тем не менее, мне пришлось бы бросить работу и отказаться от квартиры и тогда мне пришлось бы отказаться от последних остатков независимости. Хотела ли я этого? Винс был собственником… Но что мне еще осталось терять? В течение года моя жизнь была трагедией. Я существовала… как-то… но на самом деле не жила. С Винсом я чувствовала себя хорошо, хотя это конечно был стокгольмский синдром, который заставлял меня так думать и чувствовать, но это было намного лучше, чем та черная дыра в моей душе, которая засасывала меня больше года, пока, в конце концов, от меня ничего больше не осталось.
Решено, я дам всему этому шанс и расскажу Винсу о ребенке.
Выйдя из комнаты, я сразу же заметила корзину для белья перед дверью. Неожиданный шок поразил меня. Я открыла крышку корзины и начала перерывать белье, ища тест-полоску. Ее там больше не было! Неужели Винс нашел его?
— Вот, проклятие, — тихо выругалась я.
Если он нашел полоску, мне необходимо немедленно поговорить с ним.
Я побежала вниз по лестнице на кухню. Стол не был убран после завтрака, но никого не было. Я пошла в гостиную… ничего!
— Фиона, Винс? — позвала я, но не получила ответа.
Тишина, как будто все вымерли. Где все? Обычно Фиона оставалась со мной, когда Винса не было рядом.
Я в растерянности обыскала весь дом, даже поднялась по лестнице, чтобы постучать в дверь Фионы. Никакой реакции. У меня медленно возникало плохое чувство. Что-то было не так.
Я поспешно вскочила в ботинки, надела пуховик и вышла на улицу. Было холодно — из моего рта вырывались облака дыхания. В снегу я увидела свежие следы колес, которые уходили от дома. Разве Винс взял внедорожник? Однако перед сараем не было никаких следов шин. Это было странно, но я все-таки решила посмотреть, все ли машины на месте. Я пошла в сарай, сжимая в напряжении кулаки.
Дверь скрипя отворилась, и первое, что я увидела — это два внедорожника. Я беспомощно обошла автомобили, заглядывая в салон сквозь окна, но и там никого не было. Я собралась уже вернуться в дом, когда вдруг передо мной возник Оливер и заблокировал выход.
Как всегда, на нем была темная одежда, футболка с черными рабочими штанами и армейский свитер. Куртки на нем не было. Я уже давно отметила, ни на Винса, ни на Фиону холод, похоже, не действовал так, как на меня. Тем не менее, что-то было не так. Эта одежда была необычной для Оливера, который обычно носил только байкерские шмотки, он выглядел так, как будто собрался пойти на охоту, даже волосы были собраны в хвост. Его холодный взгляд, посылал мороз по коже.
— Что ты ищешь, принцесса?
Я попыталась подавить нарастающую панику.
— Я думала, что Винс здесь.
Оливер долго смотрел на меня, заставляя меня нервничать. Как будто он видел меня в первый раз. Это меня насторожило, с Оливером лучше держать ухо в остро.
— А ты уверена, что ищешь именно Винса или ты ищешь это?
Он поднял руку, и то, что я увидела, заставило мою кровь замерзнуть. Тест! Оливер знал.
— Значит, ты беременна.
Я почувствовал, как страх оплел мои конечности и парализовал меня.
— Похоже на то, — ответила я уклончиво.
Он подошел ко мне, и только теперь я поняла, что тест-полоска — это не единственная вещь, которую Оливер имел при себе. В другой руке, он держал ружье — и, я готова была положить руку в огонь, оно было заряжено. Он покачал головой, как будто я нерадивое дитя, которое совершило очень глупую ошибку.
— Я надеялся, что ты была просто временным развлечением для Винса… игрушкой, к которой он потерял бы интерес после брачного сезона. Винсу было нелегко, когда он потерял свою пару и ребенка, но это… — он поднял тест-полоску, — …я не могу допустить ни в коем случае! — он презрительно бросил тест-полоску к моим ногам. — Никогда ни при каких обстоятельствах мы не смешиваемся с людьми!
Я поверхностно задышала, пытаясь как можно меньше провоцировать его. Взгляд Оливера был настолько решительным, что я никак не смогла бы его переубедить.
— Отпусти меня, — это было единственное, что я смогла выговорить.
Конечно, он не собирался отпускать меня.
— Не-а, не получится. Ты знаешь о нас, но я хочу быть честным и дать тебе шанс, принцесса, у тебя есть десятиминутная фора, ни больше, ни меньше, потом я начну охотиться за тобой, если ты сбежишь… хорошо… если нет… не повезло!
Он поднял ружье. Я ошеломленно уставилась на него.
— Винс узнает об этом!
Его ответом было устрашающее рычание.
— Ты видишь здесь Винса, или Фиону, или кого-нибудь, кого интересует, живы ли ты и твой ублюдок или мертвы? — его тон стал угрожающим, — Я альфа этой стаи и я не согласен с нечистокровным потомством!
Я не смогла ничего придумать, чтобы ответить. Оливер хотел убить меня и он знал, что у меня нет шансов убежать. Десятиминутное преимущество было шуткой, садистской игрой охотника с добычей. Он мог бы прикончить меня прямо здесь.
— Время пошло, принцесса. Я бы использовал его, если бы я был тобой.
И побежала так быстро, как только могла.
Когда я увидел Марселя, стоящего посреди лесной дороги, то понял, что что-то не так. Дело не в том, что Марсель преследовал меня, а в том, что он делал это в своей волчьей форме и показал себя не только мне, но и Хэнку. Это могло означать только одно — что-то случилось с Эвелин!
— О, черт возьми, волк! — воскликнул Хэнк с удивлением. — А у меня с собой нет даже спрея для отпугивания животных. С каких это пор у нас здесь проблема с волками?
Хэнк был взволнован и чуть не поддался панике. Я был рад, что, по крайней мере, люди из буксировочной фирмы уже увезли внедорожник Эвелин пять минут назад и не увидели этого.
— Мы должны медленно добраться до машины, Винс, без суеты.
— Не нужно волноваться, он не причинит нам вреда, — спокойно ответил я.
Хэнк хотел мне возразить, но слова застряли у него в горле, когда он посмотрел на меня. Я почувствовал, что это мои глаза ввели его в замешательство. Волк выходил вперед, встревоженный появлением Марселя и моментальным выбросом адреналина в кровь.
— Преисподняя, Винс, твои глаза…
— Все в порядке!
— Нет, черт возьми, не в порядке! Посмотри на свои глаза, Винс… они… ненормальные, — голос Хэнка почти захлебывался.
— Это мой брат Марсель.
Из горла Хэнка раздался жалкий звук.
— Ты сумасшедший, Винс?
Я старался сохранять спокойствие.
— Что-то должно быть произошло, иначе он не показал бы себя.
Хэнк был явно ошеломлен ситуацией, но, по крайней мере, не бился в истерике.
— Черт, это слишком для меня, это просто невозможно. Ты можешь всерьез говорить, что ты и твоя семья… что вы… волки? — последние слова звучали так, как будто Хэнк собирался потерять рассудок.
— Нет, не волки… оборотни, если хочешь это так назвать.
Он покачал головой.
— Нет, это невозможно, я не хочу иметь к этому никакого отношения.
— Хэнк! — огрызнулся я, потому что он был на грани обморока.
Он вздрогнул, его глаза были полны страха.
— Ты собираешься убить меня сейчас, Винс?
— У нас были проблемы в течение пяти лет, что мы здесь живем? Туристы жаловались?
Он покачал головой.
— Нет, но…
— Это наш дом, в принципе, ты не должен был видеть это, — я серьезно посмотрел на него, — Мы не хотим ничего кроме мирной жизни… как и раньше.
Я не был уверен, что мои слова просочились ему в голову, но он немного успокоился.
— И что ты от меня теперь хочешь?
— Только обещание, что ты сохранишь секрет. Мы никому никогда не повредили.
— И фрау Мартин? — Хэнк все еще не казался убежденным.
— Она со мной, потому что она этого хочет. — Ну, по крайней мере, я надеялся на это с прошлой ночи. — Сделай мне одолжение, Хэнк, возвращайся в деревню и побалуй себя виски, мы поговорим позже.
По Хэнку было видно, что он с удовольствием вскочил бы в свою машину, но он поколебался.
— Я могу тебе помочь.
— Для тебя будет безопаснее, если не будешь вмешиваться, я могу справиться с этим сам.
Хэнк беспомощно пожал плечами.
— Ладно, но тебе придется мне объяснить это, Винс, позже.
Я кивнул, потому что прямо сейчас я пообещал бы ему все. По крайней мере, к нему, похоже, вернулось его самообладание, потому что он действительно сел в машину и запустил двигатель. Теперь я мог только надеяться, что Хэнк сдержит свое обещание и не сразу вызовет полицию
Я побежала что есть мочи. Я игнорировала болезненное покалывание в боку, а также тот факт, что понятия не имела, куда бегу. В панике я просто мчалась в лес. Я не знала, сколько времени у меня осталось и закончились ли уже десять минут уже. Мое сердце билось о ребра, и я снова и снова спотыкался о запорошенные снегом ветви. Если я упаду и сломаю ступню или ногу, это станет моим смертным приговором.
Я услышала шорох позади себя, взглянула через плечо, но никого не увидела. Деревья росли слишком густо. Снова и снова я вспоминала о винтовке в руке Оливера… он пристрелит меня или последует за мной в волчьем обличье и нападет? Думаю, я знала ответ. Если Оливер выстрелит в меня, то позже обвинит во всем охотников.
Несмотря на мой страх, его слова никак не выходили у меня из головы. У Винса была пара и ребенок… и он потерял обоих! Он никогда не рассказывал мне о них. Возможно, именно поэтому он просто исчез. Что, если он согласился с мнением членов семи, не связываться с людьми, тем более, заводить с ними детей? Что, если Оливер нашел тест-полоску и показал ее Винсу? Или еще хуже… Винс нашел тест-полоску и показал ее Оливеру, и то, что Фионы не было в доме, подтверждало второе.
Из моего горла вырвался всхлип. У меня просто не было другого объяснения происходящему.
Я снова взглянула через плечо и на этот раз увидела среди деревьев Оливера! Он, как и ожидалось не обратился, но в его руке я увидела охотничье ружье. Последняя искра надежды исчезла при виде оружия.
Я попыталась бежать быстрее. Когда он будет достаточно близко, чтобы выстрелить в меня? Ответ последовал в виде выстрела, который прошел очень близко мимо моей головы и ударил по стволу пихты рядом со мной. Я закричала и нырнула за ствол большого дуба — у меня не осталось сил бежать и дышать.
— Мы можем закончить это быстро, ты же знаешь, что у тебя нет шансов, — уверенно сказал Оливер.
Я прикусила свои заиндевевшие от холода пальцы, чтобы я не издать ни звука.
— Я этого не хотел. Это была вина Винса, как и в случае с Валери! Ей не нужно было ввязываться в отношения с Винсом. Это прежде всего мое право — зачать потомство. Валери это знала! — голос Оливера звучал разгневанно. — Я хотел, чтобы она рассталась с Винсом. Я бы смог зачать потомство с ней, мы не были кровными родственниками, но она отказалась. Я не выдержал, в тот день в лесу я просто хотел запугать Валери… выстрел должен был пройти мимо нее, но она прыгнула в сторону и, таким образом, прямо на линию огня, — Оливер сделал паузу, и я поняла, что он действительно сожалел о смерти Валери. Затем его голос снова ожесточился. — Но с тобой, принцесса, это не будет несчастным случаем! Люди, к сожалению, слабы, я слишком хорошо знаю тебе подобных… любая жалость была бы пустой тратой!
Я еще сильнее сжалась в своем укрытии, услышав, что Оливер подходит все ближе и ближе. Мне стало трудно сохранять спокойствие. Он убил первую пару Винса, потому что не мог владеть ею. Знал ли Винс об этом?
Почувствовав резкий порыв воздуха рядом со своей головой и звук выстрела в ушах, я зажмурила глаза. Как ни странно, все, что я чувствовала в настоящий момент — это лишь сожаление, что Винс никогда не узнает, что на самом деле случилось с его парой.
Услышав выстрел, я отреагировал инстинктивно. Я должен был защитить Эвелин после всего того, что я слышал, тем более. Валери… Я позже обдумаю невероятную правду… что это Оливер убил мою пару… сейчас речь шла о жизни Эвелин!
Пуля ударила меня в прыжке, прямо в бочину. Яростная боль заставляла меня взвыть. Я пошатнулся, упал и снова встал на ноги. И только благодаря тому, что я обратился в волка, чтобы быстрее добраться к Эвелин, и я все еще мог бежать после выстрела. Волк был вынослив, выносливее, чем человек.
— Винс, нет! — Это был голос Эвелин, и она звучала истерично.
Я встал, защищая ее, между ней и Оливером. Если будет необходимо защитить Эвелин своей жизнью, я сделаю это!
Оливер поднял винтовку и нацелился на меня.
— Убирайся с дороги, Винс! Я не хочу в тебя стрелять.
— Винс, пожалуйста, сделай то, что он говорит, — прошептала Эвелин, но ничто в мире не смогло бы заставить меня сделать это.
Я сделаю для нее все, что угодно, все, что не смог сделать для Валери! Я даже умру за нее, если это позволит ей жить!
— Винс, — снова предупредил меня Оливер.
Он бы выстрелил в меня, если бы не отвлекся на что-то, налетевшее на него сбоку. Мой взор размылся и снова заострился, и я узнал светло-коричневый мех Марселя. Это могло бы дать мне шанс.
Я потерял много крови, бок онемел. Марсель не смог бы один противостоять Оливеру. Я мобилизовал последние силы и бросился на Оливера. Он отбросил винтовку, прозвучал еще один выстрел, но никто не пострадал. В человеческом облике у Оливера не было никаких шансов против Марселя и меня.
— Она не стоит того, вы, идиоты, — кричал Оливер, когда Марсель схватил его за запястье и крепко сжал, а я впился в лодыжку.
Я молился, чтобы Эвелин поступила правильно и схватила винтовку. Я чувствовал, что силы покидают меня, а мой разум прощается и погружается в бездонную черноту.
Я изо всех сил старался игнорировать его. Я слишком устал, слишком разбит, слишком потрясен, чтобы ответить ему.
Голос стал более энергичным, более настойчивым, и я попытался вспомнить, кому он принадлежит. Валери? Нет! Валери мертва! Оливер убил ее точно так же, как нашего ребенок. Боль затолкнула мои мысли назад в самые потаенные уголки моего сознания, пытаясь убедить меня, что лучше остаться здесь, в темноте, в забытье.
Я зарычал. Как она смела так говорить со мной? Кто она такая? У меня в голове возникло лицо, зеленые глаза и медово-светлые волосы. Эвелин! Да, это было ее имя. Я знал ее, я любил ее, она была моей парой! И вдруг я понял, что она сказала.
«Ты нужен нашему ребенку».
Неужели это правда? Я с усилием оттолкнул черноту и начал бороться.
Я положила голову Винса на колени, одной рукой прижимая полотенце к ране, чтобы он не терял слишком много крови. Он коротко открыл глаза и посмотрел на меня желтыми, застывшими волчьими глаза, в которых отражалось намного больше, чем взгляд дикого зверя. Хотя на моих коленях покоилась голова волка, но это ощущалось знакомо и правильно. Он и Винс были едины. Я влюбилась в обоих.
— Он выкарабкается, хорошо, что его подстрелили в волчьей форме. Мы выносливы, — попыталась подбодрить меня Фиона с пассажирского сиденья внедорожника.
Я кивнула, пытаясь отбросить страх за Винса. Он выкарабкается, он обязан это сделать.
Я все еще едва могла поверить, что появились Фиона с Хэнком. Я около пятнадцати минут сидела на снегу с Винсом, пистолет в одной руке, другой зажимая рану Винса и гадая, что делать дальше. Марсель преследовал Оливера, уводя от нас и оставив меня наедине с Винсом — без машины, без мобильного телефона, без ничего. Все, что я могла делать, это молиться и говорить с Винсом, чтобы он сражался. Когда приехали Фиона с Хэнком, я разрыдалась от облегчения.
Теперь я сидела на заднем сиденье внедорожника Хэнка с Винсом. Хэнк был ужасно бледен — возможно, тот факт, что Винс и его семья были волками, заставили его мир перевернуться так же, как и мой, когда я это узнала.
— Мы уже почти на месте. Уверены, что мы не должны доставить его в деревню? Или, может быть, в соседнее поселение? У них есть ветеринар.
— Нет. — убежденно произнесла Фиона. — Мы сами можем справиться.
— Хорошо-хорошо. — миролюбиво согласился Хэнк.
— Прости, Эвелин, — повернулась ко мне Фиона. — Я должна была заметить, что что-то не так. Мона сказала, что ей нужна помощь с дровами и заманила меня за дом. — Она нащупала шишку от удара по голове. — Она застала меня врасплох и шарахнула меня поленом по голове, блин, я некоторое время была в отключке, слава богу, у нас крепкий череп. — Она зло ухмыльнулась. — Я должна была сообразить, что Мона что-то задумала.
Я лишь кивнула, страх сжимал мне горло. То, что Винс все еще был без сознания, беспокоило меня.
— Вот мы и на месте, — сообщил Хэнк, паркуя машину перед домом.
Когда мы вышли, они с Фионой вытащили Винса с заднего сиденья и понесли в дом.
В гостиной на диване мы расправили одеяло и уложили на него Винса. Он все еще был без сознания.
— Я принесу бинты, — воскликнула Фиона и тут же исчезла.
Я села на диван рядом с Винсом и провела рукой по его коричневой волчьей шкуре. Она была не жесткая, как я думала, а густая и теплая.
— Вы действительно уверены, что не хотите проехать в деревню, мисс Мартин? — прошептал Хэнк, как только Фиона скрылась из виду.
Я покачала головой.
— Спасибо, Хэнк, но я остаюсь здесь, с Винсом.
Он нервно почесал подбородок.
— У меня не было никогда никаких проблем с ним или с другими. Если бы кто-то сказал мне сегодня утром, что в моем лесу живут волки в человеческой форме или как их называть. Я бы посоветовал ему обратиться к врачу, — он глубоко вздохнул. — Я не стану никому ничего рассказывать, не хочу оказаться в сумасшедшем доме, но тем не менее, если только я что-то услышу, что на туристов нападают или даже просто угрожают волки…
— Вы не услышите, Хэнк, — крикнула Фиона с лестницы.
Очевидно, ее слух был чертовски хорош. Она вызывающе посмотрела на Хэнка и всунула бинты мне в руки, как только спустилась.
— Хочешь позаботиться о нем? В конце концов, вы пара, верно? — Ее светло-зеленые глаза пристально посмотрели на меня.
— Да, пара, — ответила я и начал обрабатывать рану Винса.
— Ну ладно, тогда я лучше пойду, — воспользовался этой возможностью Хэнк. — Мне действительно необходим бокал виски, может быть, даже два.
— Спасибо, Хэнк. — Я искренне улыбнулась ему.
Хэнк был в порядке.
— Не за что, — пробормотал он и направился к двери.
Когда он ушел, Фиона посмотрела на меня.
— Что если он расскажет?
— Он не станет, я уверена. А где остальные: Оливер и Мона и Марсель, что, если Оливер напал на Марселя?
Фиона вздохнула.
— Надеюсь, Марсель был достаточно умен, чтобы не ввязываться в драку с Оливером. Нам нужно подождать, пока Винс не встанет на ноги. Пуля прошла по касательной. Хотя он и потерял много крови, но наши тела восполняют потерю крови в десять раз быстрее, чем человеческий организм, завтра он снова будет на ногах.
Я с сомнением посмотрела на нее.
— Верится с трудом.
Она снисходительно посмотрела на меня.
— Мы волки, а не люди, Эвелин. Когда Винс снова будет в порядке, может быть, он, наконец, сделает то, что должен был сделать уже давно… заменить Оливера на посту Альфы.
Я подумала о ребенке в животе и погибшей паре Винса… Валери.
— Да, думаю, он это сделает.
— Давай просто оставим его спать здесь, — предложила Фиона, и я кивнула.
— Я останусь с ним.
Фиона кивнула.
— Запах пары успокоит его, завтра он будет в порядке.
Я все еще сомневался в ее словах. Винс будет слаб, и ему понадобится несколько дней отдыха.
Я тихо взяла одеяло и легла на диван рядом с Винсом. Если бы месяц назад мне сказали, что однажды я буду спать бок о бок с волком. Я бы рассмеялась и спросила, что человек курил.
— Ты мне нужен, Винс, — прошептал я, закрывая глаза.
Глава 12
Я проснулся и почувствовал озноб. Рядом со мной лежала Эвелин. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что случилось. Оливер… выстрел в лесу… я был ранен… Инстинктивно поднял руку и посмотрел на мою кисть — человеческая. В бессознательном состоянии я обратился принял свою человеческую ипостась. Обычно оборот не происходил бесконтрольно, но это могло случиться, когда тело было сильно ослаблено. Я почувствовал тяжесть в паху и обнаружил повязку. Когда осторожно удалил ее, рана выглядела так, будто ей было уже несколько дней. Я вздохнул с облегчением и посмотрел на Эвелин, которая спокойно спала рядом со мной. Она мне что-то говорила, что-то, что заставило меня хотеть жить.
Мой взгляд упал на ее живот, поднимающийся и опускающийся под свитером…
«Ты нужен нашему ребенку».
Эвелин носила моего ребенка под сердцем!
Всевозможные чувства и эмоции переполнили меня.
Тихий рык вырвался из моей глотки, и Эвелин открыла глаза.
— Винс, — тихо сказала она.
Волк во мне подавлял любые рациональные мысли. Он был зол, что не сумел защитить Эвелин.
— Винс, ты…
Я не дал ей договорить, перекатился, располагаясь над ней, и прижался своими губами к ее рту. Мой член пришел в боевую готовность в течении пары секунд.
— Винс, ты же ранен, — возразила Эвелин, когда я позволил ей сделать вдох.
— Я в порядке, — заурчал я и начал теребить ее джинсы.
Через несколько секунд я сорвал все мешающие кусочки ткани с тела Эвелин.
— Винс… Я не знаю, действительно ли это хорошая идея, — прохрипела она, но ее возражения звучали более чем неуверенно.
— Это чертовски хорошая идея, — прорычал я, скользя вниз по ее телу и раздвигая ее бедра.
Она издала сдавленный стон, когда я скользнул своим языком вдоль ее щели, нашел жемчужину и жадно всосал ее.
— О, Боже, Винс, — выдохнула она и толкнулась своим тазом мне навстречу.
Я не мог дождаться, чтобы поскорее вставить свой член в эту желанную киску, но я хотел, чтобы она была влажной и готовой, потому что я не смог бы быть нежным, не в этот раз! Почти потеряв ее, волк взбесился.
Я медленно вставил сначала один, а затем два пальца в узкое лоно и начал сосать сильнее ее маленький узелок.
— Кончи для меня. Я не могу больше ждать, — проурчал я.
Бедра Эвелин задрожали. Она укусила себя за руку, пытаясь контролировать свою кульминацию, чтобы Фиона ничего не услышала наверху в своей комнате. Она не знала, что это ничего не даст, потому что я собирался громко вырычать каждую секунду своего оргазма, изливаясь в ней.
— Я не могу больше, Винс, пожалуйста… — хрипло выдохнула она, когда я заставил ее испытать еще один оргазм сразу после первой кульминации.
— Ты можешь, Эвелин… и ты снова кончишь для меня, сейчас, — прорычал я, снова начиная лизать маленький перевозбужденный узелок.
Волк перенял контроль. Я схватил Эвелин за бедра и не оставил ей выбора. Ее внутренние мышцы начали ритмично сокращаться вокруг моих пальцев, и она кончила еще раз.
— Винс… — умоляла она, пока ее мышцы медленно расслаблялись.
Я вытащил свои пальцы из ее мокрой киски. Мой член был готов взорваться, если я наконец-то не трахну Эвелин, я кончу, не входя в нее.
Я медленно устроился над ней и толкнул кончик моего члена к ее входу. Мой ствол скользнул почти без сопротивления в ее теплое влагалище, и я протяжно застонал.
— На этот раз я не собираюсь быть нежным.
Вместо ответа Эвелин прогнулась мне навстречу и напрягла мышцы таза. Мой контроль рассыпался в прах. Я немного вытащил свой член, а затем снова толкнулся вовнутрь.
— Все мое… скажи это, Эвелин!
Ее взгляд был затуманен, а в голосе звучала покорность.
— Я принадлежу тебе, Винс.
— Правильно, ты моя, — прорычал волк с удовлетворением, — Мы дадим нашей семье будущее… ты и я.
Я брал Эвелин жесткими, глубокими ударами, склонившись над ее сосками и всасывая их поочередно. Я хотел кончить. Я хотел влить море своего семени в свою пару и вырычать свою кульминацию диким воем. Эвелин подстроилась под мой ритм.
— Я не могу ждать, ты слишком узкая… слишком жаркая… слишком заманчивая, — прохрипел я и начал трахать ее жестче, короткими быстрыми ударами.
Я ревел, переполняя Эвелин своим семенем, а мой член набухал все больше и больше. Больше, чем обычно, сцепляясь с ее влагалищем и связывая нас вместе. Я откинул голову и завыл, подчиняясь животному инстинкту, триумфу волка, покорившего свою пару. Мне было наплевать, слышит ли меня Фиона. Отныне я — АЛЬФА! Эвелин подарит нашей семье потомство… моих отпрысков! Она принадлежала мне, как и ребенок в ней. Обоих я буду защищать ценой своей жизни от Оливера и от всего, если станет необходимо… и я позабочусь, чтобы эта стая наконец-то стала настоящей семьей.
Когда проснулся, было еще темно. Эвелин спала в моих руках; но я услышал шум, потому что мой слух был лучше ее. Я знал, откуда он, кто-то копошился у входной двери дома. Чтобы не разбудить Эвелин, я тихо встал и прокрался к двери. Какая-то часть меня надеялась, что это был Оливер! Тогда я сделал бы то, что откладывал слишком долго. Я был решительно настроен взять на себя руководство стаей, и победа в поединке укрепила бы мои притязания раз и навсегда. Я бы не убил Оливера, хотя все во мне кричало, сделать это. Но я бы выдворил его из стаи! Он убил Валери… из ревности и страсти к власти! Он не хотел этого, но это не извиняло и не оправдывало его! Гнев вскипал во мне.
Я тихо положил руку на ручку и открыл дверь. Волк был очень разочарован тем, что не Оливер упал мне в объятия, а Марсель. Он был голым, синим и дрожащим от холода всем телом. У него были раны на лице и много синяков на теле. Я втащил его внутрь и закрыл дверь, перекидывая его руку через плечо, чтобы поддержать его.
— Фиона, — крикнул я.
Уже через две секунды она сбежала по лестнице.
— Извини, Винс, я пытался преследовать его, — прошептал Марсель, — Оливер изменился, и у меня не было шанса против него, я пытался, но он невероятно силен.
— Ты напал на него? — недоверчиво спросил я.
То, что Марсель думал о самоубийстве, было для меня ново. Он усмехнулся.
— Что, никогда бы обо мне такого не подумал, а?
— Это было довольно глупо, Марсель, но и очень храбро, — ответила Фиона вместо меня.
Вместе мы отвели Марселя в гостиную, где уже находилась Эвелин, разбуженная суматохой и полностью одетая. Мы положили Марселя на диван, и Фиона осмотрела его синяки.
— Тебе повезло, младший брат, только пара синяков, больше ничего.
Эвелин неожиданно взяла руку Марселя и сжала ее.
— Если бы не ты, я бы уже умерла, спасибо.
Было очевидно, что слова Эвелин многое означали для него.
— Ты в порядке, Эвелин, даже если ты человек, ты относилась ко мне лучше, чем члены моей семьи, — он подозрительно посмотрел на Фиону, — Где Мона?
— Исчезла также, как и Оливер. Я не знаю, увидим ли мы когда-нибудь их снова, — ответила она, а я покачал головой.
— Оливер вернется. Пока мы не сразились, он будет считать себя альфой стаи. Он залижет свои раны и выждет подходящее время, но он вернется!
— Я прекрасно бы обошелся и без него, — мрачно ответил Марсель. — Ты наш альфа, Винс. — с уверенностью заявил он, и Фиона кивнула в подтверждении:
— Я согласна с этим, — она посмотрела на Эвелин. — Мы принимаем Эвелин как твою пару.
Я демонстративно взял Эвелин за руку.
— У нас будет ребенок.
Оба не были удивлены, и Фиона сказала:
— Тем лучше, в свете того, что стая уменьшилась на двоих членов.
Эвелин с облегчением сжала мою руку, и я знал, что она тоже приняла решение. С ней в нашу семью вернулась надежда. Только у стаи, у которой было потомство, было бы будущее. На лицах Марселя и Фионы, я мог увидеть, что они думали то же самое.
Мы заслужили этот шанс. Будущее не всегда будет легким, я знал это, но вместе мы сможем со всем справиться.
Эпилог
— Где Винс? — спросила я Фиону, расставляя обеденные тарелки на стол.
Я готовила курицу-карри в первый раз с тех пор, как начала здесь жить, и хотела бы, чтобы на премьере за столом собралась вся семья.
— Винс и Марсель отправились в город, чтобы поговорить с Хэнком. Мы должны быть уверенны, что он на нашей стороне, и они должны убедиться, что Оливер не очистил наши счета.
— Ах да, я и забыла об этом, — немного разочарованно ответила я.
На следующий день после исчезновения Оливера мы испытали неприятный сюрприз. Очевидно, у него было достаточно времени, чтобы украсть все деньги из дома, прежде чем мы вернулись с раненым Винсом. Это было почти двадцать тысяч евро и несколько ценных старинных семейных драгоценностей! Винс был занят целыми днями, открывая новые счета и переводя на них деньги, за этим ему всегда приходилось ездить в ближайший больший город. Я не желала ничего больше, чем того, чтобы мы, наконец, вернулись к нормальной жизни… если в этой семье можно говорить о чем-то вроде нормальности. Тем не менее, настроение было мрачным. Предательство Оливера и Моны висели в воздухе, как ядовитый туман.
— Они выехали рано утром и скоро вернутся, — попыталась утешить меня Фиона.
С тех пор, как она узнала, что я ожидаю ребенка, ее забота стала почти маниакальной. Надо мной тряслись в полном смысле. Я вынашивала в себе надежду семьи на будущее. давно ожидаемое потомство. Все равно это было изнурительно, что со мной обращались, как с сырым яйцом. Это продолжалось уже в течение недели, и я опасалась, что до конца моей беременности все еще ухудшится. При таких надеждах, возлагаемых на нашего ребенка, в мои мысли также начали закрадываться страхи.
Фиона вытащила тарелку из моей руки и направила меня в гостиную.
— Я продолжу. Ты должна отдохнуть.
— Я беременная, а не больная, — заворчала я.
— Ты упряма, как баран, Эвелин, — возразила Фиона. Внезапно слова вырвались из меня, как водопад:
— Что, если ребенок не станет тем, на что вы все надеетесь? Я имею в виду… если он будет похож не на Винса, а на меня
Фиона посмотрела на меня с поднятыми бровями. Сегодня она была похожа на модель из каталога лыж в своих узких джинсах, сапогах Ugg и кремовом вязаном свитере. Всякий раз, когда я ее видела, то немного завидовала ее очевидному совершенству, на самом деле она была той, у кого должен был быть ребенок. Если бы он был мальчиком, он выглядел бы как смесь Супермена и Вольверины. В следующий момент я отвергла эту мысль, потому что это означало бы, что Фиона занималась бы сексом с Винсом. Но я не была такой щедрой.
— Если ребенок будет человеком, он также будет членом семьи. Но я не знаю ни одного случая, когда рождался бы человек из спаривания одного из нас и с кем-то из вас. Наши гены сильнее ваших.
Я удивленно посмотрела на нее.
— Так это случилось не в первый раз?
Это было для меня ново, никто до сих пор мне не рассказывал! Фиона пожала плечами.
— Ну, это просто старые истории, никто действительно не знает сколько правды в них.
— Я все равно хочу их все услышать, — настаивала я.
— Я так и думала, — вздохнула Фиона и хотела что-то добавить, когда ее лицо внезапно раздражено напряглось.
Я растерянно проследила за ее взглядом в окно, очевидно, что снаружи она что-то увидела, мои глаза были не так хороши, как у нее, но сквозь снег можно было разглядеть фигуру направляющуюся к дому
— Разве это не…
— Мона! — закончила мое предложение Фиона, и в следующий момент ломанулась к входной двери.
Я вскочила и побежала за ней.
— Фиона, может быть, тебе сначала нужно успокоиться.
Она повернулась ко мне, и ее глаза сердито сверкнули.
— Успокоиться? Она вырубила меня поленом по голове, она удостоверилась, что я не смогу защитить тебя от Оливера. Мона хотела, чтобы ты умерла, Эвелин!
— Но… — начала я, но Фиона оборвала меня на полуслове:
— Ты остаешься в доме. Я решу эту проблему.
Черта с два! Если они сцепятся и если Фиона проиграет, я буду беспомощна против Моны! Я побежала за ней и как-раз успела увидеть, как Фиона набросилась на Мону, а та подняла руки.
— Фиона, я… — начала она, и затем поймала кулак Фионы прямо в лицо, пошатнулась и попятилась на два шага назад.
Я ожидала, что Мона бросится на Фиону, но она этого не сделала и отошла еще на пару шагов назад.
— Пожалуйста, послушай меня, я могу все объяснить.
— Ничего не нужно объяснять, ничего вообще! — огрызнулась Фиона, и из ее горла вырвалось рычание. — Мы знаем, что ты сделала, ты больше не являешься членом этой семьи.
Мона склонила голову и не сделала ничего, чтобы защититься от Фионы, которая уже замахнулась для следующего удара
— Фиона, прекрати! — воскликнула я.
— Возвращайся в дом, Эвелин!
— Нет, черт возьми! Я этого не сделаю! — возразила я.
— Она хотела убить тебя. Зачем ты ее защищаешь?
— Мне очень жаль! — закричала наконец Мона, в ее голосе звучало отчаяние. — Я не знала, что задумал Оливер. — Она умоляюще посмотрела на меня. — Это правда! Я нашла тест и рассердилась из-за беременности Эвелин. В течение многих лет я пыталась забеременеть… и тут вдруг она…
Она покачала головой, и я заметила, что ее волосы были спутаны, а одежда была грязной. Мона должно быть жила в лесу, когда исчезла.
Я не знала, что и думать о ее словах, но потом услышала звук мотора. Мона вздрогнула, а Фиона прорычала:
— Будешь объяснять все Винсу, Мона. Он теперь альфа стаи, и он определенно заинтересован узнать, почему ты хотела убить его пару.
В глазах Моны вспыхнула паника, инстинкт побега, затем он исчез, оставив капитуляцию. Мона решила встретиться судьбой и прийти с повинной.
Когда Винс и Марсель вышли из внедорожника, я почувствовала, как будто в воздухе затрещали электрические разряды. Взгляд Винса буравил Мону, и этот взгляд был далеко не дружелюбным. В тот момент я надеялась, что никогда не дам ему повода смотреть на меня таким образом.
— Мона, — прорычал он.
Я слышала волка в его голосе.
— Она утверждает, что ничего не знала о планах Оливера, — холодно усмехнулась Фиона.
— Я этого не говорила! — быстро ответила Мона. — Я сказала, что не знала, что он собирается убить Эвелин, я нашла тест на беременность и показала его Оливеру. Он сказал, что должен что-то сделать. Он сказал, что хочет напугать Эвелин, чтобы она потеряла ребенка, — голос Моны стал пронзительным. В этот момент ее татуировки больше не делали ее агрессивной. Она заняла оборонительную позицию. Она боялась Винса и это правильно. — Я вырубила Фиону, я признаю… Я хотела, чтобы Эвелин исчезла, но я никогда не подписывалась на ее убийство!
Винс медленно приближался к ней — он был одновременно впечатляющим, запугивающим и казался рос день ото дня все больше в положение альфы.
— И я должен тебе верить, Мона? От куда ты вообще узнала, что Оливер пытался убить Эвелин? Ты не была там в тот день.
Мона повесила голову и избегала прямого взгляда Винсу в глаза.
— Я встретила Оливера в тот же день после того, как он попытался убить Эвелин. Он рассказал мне. Он хотел убедить меня помочь ему снова попробовать, но я отказалась! Я пришла, чтобы предупредить вас! Оливер попытается снова. Он говорит, что он все еще альфа стаи.
Марсель встал рядом с Фионой. Его личность претерпела изменения за прошедшую неделю. Он больше не прятался, стал более уверенным в себе.
— Как мы узнаем, что это не ловушка, может быть, Оливер отправил ее. Она ждала неделю, чтобы предупредить нас, почему?
— Потому что я боялась Винса! — воскликнула Мона.
— Мне все равно, говоришь ли ты правду, — угрожающе прорычал Винс. — Ты больше не являешься частью этой семьи, так что убирайся!
Мона рухнула и начала всхлипывать. Я не поверила своим глазам. Не задумываясь, я пошла к Винсу.
— Может быть, ты можешь дать ей шанс, семья маленькая… ты сам это говоришь.
Его глаза засияли желтыми пятнами, которые всегда заполняли радужку, когда волк выходил на передний план. И прямо сейчас Волк разозлился.
— Не тебе решать, Эвелин. Я не стану подвергать тебя или нашего ребенка опасности.
— Но я верю ей, — уточнила я, потому что действительно верила.
Мона была сукой, но она не была убийцей. Ее удивленный взгляд, брошенный в мою сторону, подтвердил мое впечатление.
— Это плохая идея, — возразила Фиона, но я чувствовала, что она тоже поддалась слезам Моны.
Винс хотел отодвинуть меня в сторону, но я уперлась ему в грудь.
— Эвелин, ты противоречишь мне? — тихо проворчал он.
— Да, — прошипела я. — Теперь я часть этой семьи и могу выразить свое мнение! И если ты не хочешь быть таким идиотом, как Оливер, то должен меня выслушать.
Ворчание было ответом, но в конце концов он кивнул.
— Говори, что ты хочешь сказать.
Я постаралась подобрать правильные слова.
— Мне не нравится Мона. Я совершенно не доверяю ей, но я готова дать ей шанс.
— Ты слишком добра, — мягко ответил Марсель. — Что, если она захочет что-то сделать с тобой и с ребенком?
— Я не захочу, — тихо возразила Мона. — Мне стыдно, что человек поддерживает, в то время как моя семья хочет отторгнуть меня, — она покачала головой. — Я допустила ошибки. Я готова заплатить за это, но, пожалуйста, не изгоняйте меня. Я больше не могу вернуться к Оливеру, он отверг меня после того, как я отказалась помочь ему, пожалуйста, позвольте мне остаться!
Долгое молчание было почти невыносимым. Наконец Винс повернулся к Фионе и Марселю.
— Что вы скажете?
— Не знаю, — проворчала Фиона, а Марсель на удивление кивнул.
— Я не могу выгнать ее. Я бы с удовольствием, но что, если она говорит правду… она не выживет, сейчас зима.
В конце концов Винс смягчился.
— Можешь остаться до весны, Мона! Тогда ты уйдешь и будешь сама за себя.
Она выглядела разбитой.
— Спасибо.
— С этого момента ты также стоишь в стае в самом низу иерархии, и ты не смеешь приближаться к Эвелин.
Опять Мона обреченно кивнула. Фиона схватила сестру за руку и потянула ее за собой.
— Иди, прими душ, потом можешь съесть что-то… и тогда у нас найдется много работы для тебя, работы, которую до сих пор выполнял Марсель.
Мона не жаловалась и не возражала, пока Фиона толкала ее к дому. Марсель последовал за ними.
— Спасибо, — прошептала я, прижимаясь к Винсу, когда мы остались одни.
Он тихо рычал, и я знала, что он злится, потому что я убедила его принять это решение. Альфа в нем не терпел, что его авторитет оказался под вопросом.
— Это не должно войти в привычку, Эвелин. Я забочусь о стае.
— Но я человек. Я всегда буду вмешиваться, если почувствую, что ты ошибаешься.
Винс расслабился. В его голосе слышался лишь мужчина.
— Да, ты будешь. И я позволю это, ты держишь меня в руках, пара… мужчину и волка. Не знаю, как это могло произойти, но это так. — он зарылся носом мне в шею и покорно вздохнул: — Ты вернула мне мою жизнь, Эвелин.
— А ты вернул мою, — ответила я, потому что это была правда.
Может быть, мы вернули друг друга к жизни, может быть, это была судьба или высшая сила, которая свела нас вместе. Кто знал это? Важно было лишь то, что мы были здесь, вместе и в тот момент никто из нас не хотел быть где-то в другом месте.
Notes
[
←1
]
прим. — Марта Джейн Коннери — известная американка, жительница Дикого Запада