Королева Астрид фон Бьорнланд никогда прежде не была в клубе, но неплохо представляла себе интерьер Ледового дворца, угнездившегося в Итальянских Альпах вдалеке от любопытных взглядов и «всякого сброда», как однажды выразился Мауро Бианчи, владелец здания и известный миллиардер. Нет, во дворце Астрид тоже бывать не доводилось, но они с помощницей по имени Латика провернули немаленькую работу по поиску информации, чтобы воплотить в жизнь разработанный план, хотя найти удалось не так уж и много. Мауро тщательно оберегал имидж клуба, сохраняя его эксклюзивность, потому фотографии, что можно было найти в общем доступе, проходили его проверку - и на них были изображены лишь площадки общего доступа, а отнюдь не ВИП-зоны, о которых читала Астрид в многочисленных статьях.

Она нервничала, но знала, что приглашение в ее руке должно сойти за настоящее - Латика заверила ее, что с ним проблем не будет, а на ее слово можно было положиться. За год до смерти отца Астрид начала искать себе ассистента в кругу высокопоставленных и приближенных лиц, и девушка появилась на следующий же после объявления вакансии день, с безукоризненным внешним видом и безупречными характеристиками. Она оказалась настоящим сокровищем, но Астрид быстро поняла, что помощница что-то скрывает: правда, разгадать ее секреты и тайны было очень сложно. Во время конфиденциального разговора Латика пояснила: «Мне пришлось уйти от отца - он невероятно богат и хотел приумножить свое состояние, выдав меня замуж за… плохого человека. Мне придется скрываться - и я обещаю работать эффективно, тихо и незаметно для окружающих». Королеве не понадобилось ничего более: она слишком хорошо знала о браках по расчету и отцах, которые любят контролировать своих дочерей. Латика была принята моментально. Она стала не только великолепной помощницей, но и союзником, преданным и верным другом для Астрид. Порой ей казалось, что та может вершить магию и чудеса, как, например, сейчас, придумав предлог для королевы отправиться в Италию, арендовав машину, купив экстравагантное - главным образом, отсутствием материала - платье у известного дизайнера, подобрав к нему украшения и туфли и, наконец, сделав липовое приглашение - совершенно невозможная вещь.

И вот она уже стоит в очереди на вход, отгороженный от публики бархатной витой веревкой, изумляясь иронии судьбы. Астрид никогда прежде не доводилось стоять в очереди, и вообще она совершенно не любила ждать. Она появилась на свет пятью минутами раньше, чем ее брат-близнец, принц Гуннар, к великому разочарованию отца и придворных. И это определило ход ее дальнейшей жизни, включая этот план - опасный, даже авантюрный, и заведомо невероятный.

Так выразилась Латика - вообще, она отчаянно ругала свою госпожу все время, пока помогала воплотить задуманное в жизнь. Однако это отнюдь не помешало ей действовать - слово Астрид было для нее законом, против ее мнения она никогда не смела бы выступить.

Астрид одернула подол невероятно короткого белого платья чрезвычайно смелого покроя - никогда в жизни она не надела бы ничего подобного в привычных обстоятельствах, но таков был план. Она не могла выглядеть королевой Астрид. Если бы брат узнал о том, где находится его сестра, он бы силой вытащил ее из клуба - и то же самое сделал бы любой, кто занимал хоть какой-то пост в правлении. Однако она обязана была сделать то, что дало бы ей власть над королевством. Ее будущее - в ее руках. Если бы потребовалось, она бы нашла другие пути воплощения задуманного в жизнь, но разработанный план уж слишком вовремя появился, потому она и решилась попытать счастья.

И вот Астрид в клубе, и на ней платье, которое больше напоминает пиджак от костюма, с глубоким, почти до пупка, вырезом, открывающим грудь, и длинной цепочкой на шее, на которой висит изумруд, еще больше притягивая взгляды к декольте. Подол платья плотно облегает ягодицы, полностью открывая ноги, которые кажутся еще длиннее из-за невероятно высоких каблуков. Латика привезла свою госпожу к клубу и высадила у очереди на вход, объяснив, что она должна стоять у выхода к двум часам ночи - иначе в опасности будут они обе, а так рисковать они сегодня точно не могут. Конечно, Астрид королева, и она определенно имеет власть, но отец собственноручно подбирал членов правительства и советников - и теперь там царят абсолютный патриархат и традиции, так что, если дело дойдет до голосования, Астрид окажется в меньшинстве. Правда, ее заверили, что, будь правителем Гуннар, действительность бы не поменялась. Но молодая королева не очень-то верила этому. Она нашла в законах прореху, что позволяла ей провернуть один трюк, дабы усилить свою власть, и именно за этим пришла сегодня в клуб. С Мауро Бианчи это не было связано - в конце концов, она его не знала. Но знала о нем - да и сложно было найти того, кто бы не слышал о молодом богаче, поднявшемся из бедности только благодаря упорству и целеустремленности. Наверное, будь сейчас эпоха Средневековья, думала Астрид, он бы был разбойником-завоевателем. И это лишь прибавляло ему привлекательности в ее глазах.

Астрид сделала шаг вперед и оказалась лицом к лицу с огромным суровым вышибалой, через все лицо которого шел внушительный шрам. Этот мужчина в кого угодно мог вселить дикий ужас и страх. Поначалу девушка выпрямилась, расправив плечи, принимая привычную царственную позу, но быстро сориентировалась и вспомнила практические занятия с Латикой. Выпятив грудь и надув губки, она жеманно произнесла:

- Вот мое приглашение.

- Разумеется, - отозвался верзила, окидывая взглядом Астрид - никогда никто из ее окружения не позволял себе подобного. - Хорошего вечера, мисс Стил.

Сжав в руке приглашение, он быстро впустил девушку внутрь. Странное и волшебное это было место - некоторые комнаты были целиком вырезаны изо льда, и, чтобы туда войти, нужно было надеть пальто, другие сверкали сталью и разноцветными огнями, и все это мерцающее и переливающееся царство было экзотическим, райским уголком. Астрид с детства привыкла к роскоши, но сейчас перед ней предстала совсем другая роскошь. Вместо бархата, богатых тканей, золота и затейливо выкованного железа, мрамора и гранита - буйство цвета, причудливые очертания металлических конструкций, огни, лед и пламя, сплетенные воедино. Над резной ледяной комнатой был словно подвешен танцпол, и свет, отражаясь и преломляясь, метался по стенам. Площадка была окружена перилами, дабы никто из веселящихся гостей не упал.

Астрид была поражена увиденным - ей казалось, что она смотрит сказочный сон, которого ей еще никогда в своей жизни не доводилось видеть. Разве что оглушительная музыка напоминала о том, что она все-таки находится в реальности. Впервые за все время по телу ее пробежала дрожь - до этого Астрид готовилась к воплощению задуманного с решимостью генерала, отправляющегося на войну. И все это время она убеждала себя, что решение ее не имеет ничего общего с желанием обрести свободу хотя бы на одну ночь и что Мауро Бианчи выбран ею не из-за привлекательности и искушенности в умении обращаться с женщинами. Нужно сказать, он действительно казался тем еще плейбоем. Она говорила себе, что ее выбор - это стратегический шаг. Мауро не королевских кровей, не приближен к знати, а это только облегчит ее попытку укрепить собственную власть. И потом, он имеет репутацию плейбоя, а сама Астрид в подобных вопросах дилетант, потому ей нужен мужчина, для обольщения которого не понадобится много усилий. Астрид не раз говорила это все себе, и по мере того, как читала разные статьи, она все отчетливее представляла себе Мауро - его лицо, тело, темные татуировки, покрывающие кожу… не то чтобы его внешность имела значение - это уже вторично и является приятным бонусом. Но теперь, оказавшись здесь, слыша музыку, что, казалось, окутывает все ее тело, Астрид чувствовала себя шпионкой, и адреналин стучал пульсом в венах, а на губах расплывалась улыбка. Свобода - долгожданная свобода, мимолетный миг. Да, конечно, сейчас она тоже делает шаг к независимости в будущем, но все же жизнь ее будет посвящена служению народу и правилам. Сейчас же можно было не думать ни о чем, в том числе и о том, каково будет обрести власть над страной, вырваться из-под неусыпного контроля отца. А еще о том, каково это будет - позабыть об одиночестве, держа на руках собственного ребенка, которого она будет любить, несмотря ни на что. Сейчас она Элис, а не Астрид, и впервые в жизни - а может, и в последний раз - ей предстоит соблазнить мужчину.

И тут она увидела Мауро - он стоял на платформе над танцполом, наблюдая за вечеринкой. Ошибки быть не могло - в его уверенном взгляде, скользящем по гостям, ясно читалась неоспоримая властность и сила. Астрид была королевой в своей стране - здесь же всем заправлял король. Король разврата, удовольствия и соблазна. Тот, кого бы никогда не приняли в ее государстве, привыкшем к стабильности, но идеальный спутник на сегодняшнюю ночь.

Сделав глубокий вздох, Астрид направилась к лесенке и принялась подниматься по ступенькам, благодаря про себя долгие годы торжественных приемов за выработанное умение держать осанку даже с этими туфлями на высоких сверкающих каблуках. Пальцами руки она игриво вела по перилам - еще девчонкой ее строго ограждали от подобных жестов. Теперь же Астрид почувствовала желание реализовать свои детские мечты, забыв обо всех запретах и условностях. В ней воспитывали манеру держаться холодно и с достоинством - сексуальности в облике правительницы быть не должно.

Она стала первой королевой с тысяча пятисотых годов, и корона весила немало. Отец так до сих пор и не принял тот факт, что первой на свет появилась дочь - и было видно, что в нем кипит гнев, недоверие, сомнения. Но все же он, как мудрый правитель, никогда не демонстрировал своего негодования. Мать же сделала все возможное, чтобы право на трон по рождению не стало игрушкой в руках желающих поменять заведенный порядок. Как только Астрид появилась на свет, королева сделала необходимое заявление - и она же позаботилась о том, чтобы образование дочери было полноценным. Это означало, что ее обучали умению воевать - не только практическим навыкам ведения боя, но и искусству дипломатических переговоров, необходимому на всех политических аренах. Все правители, говорила ей мать, беспощадны. Королеве же эту беспощадность необходимо оттачивать до абсолютного совершенства, какого не будет ни у одного короля. А еще ее учили держаться с достоинством, быть красивой, но не провоцировать мужчин на агрессивное поведение и не соблазнять их.

И в этот самый момент Астрид оставила все эти уроки за запертой дверью, плавно ведя пальцами по гладкой поверхности перил и соблазнительно покачивая бедрами. Этот клуб был полной противоположностью ее обыденной жизни, а потому все правила можно было повернуть в другом направлении. Сегодня она должна была найти любовника, и в этом Зазеркалье, переполненном излишествами и соблазнами, царила только одна цель - поиск удовольствия, в котором она не намерена себе отказывать.

Астрид перекинула волосы через плечо, ступив на танцпол, и подняла глаза. Взгляд ее соединился со взглядом Мауро - и в воздухе словно возник электрический разряд. Тут королева сделала то, чего никогда не позволила бы себе прежде, глядя на незнакомого мужчину: медленно облизала губы, по-прежнему не отводя взгляда от него, а потом улыбнулась и присоединилась к людям, танцующим на площадке.

Поначалу ей было тяжело - ведь она умела танцевать только формальные танцы, и ей не раз говорили, что музыка лишь сопровождает танцоров, но никогда не ведет их. Но она расслабилась, позволяя ритму овладеть телом, повелевать движениями бедер, выгибать спину. На миг Астрид показалось, что она слилась с толпой, и это было пьянящее ощущение свободы. А потом ей почудилось, что толпа как-то иначе движется, даже в атмосфере эта перемена ощущалась, и она поняла, в чем причина: король вступил на танцпол. Повернувшись, девушка едва не врезалась в него. Он был одет в черный пиджак и черную же рубашку, две верхние пуговки которой были расстегнуты, поддразнивая и соблазняя - в понимании Астрид это было верхом дерзости, ведь в ее мире ни один подчиненный не осмелился бы приблизиться к ней без безупречно завязанного галстука. Она взглянула ему в лицо, и сердце ее подпрыгнуло, а когда улыбка тронула губы мужчины, оно вновь забилось, но с удвоенной скоростью. Да, никакие журналы не подготовили ее к такому. Впервые Астрид увидела Мауро на страницах какой-то желтой газетенки, описывающей скандал, в котором оказался замешан ее брат, - он, к слову, не очень переживал относительно правил поведения.

Однако вовсе не фотографии Гуннара в объятиях французской модельки привлекли внимание Астрид - в конце концов, к подобным выходкам брата она уже привыкла. Взгляд ее тут же упал на Мауро, сногсшибательно красивого в смокинге, сопровождаемого двумя девушками. Он был настолько хорош, что казалось, очутился здесь прямо со страниц рыцарского романа. В тот момент ей показалось, что сердце ее остановилось, но это была всего лишь фотография и ничего больше. Сейчас же он стоял перед ней во всем своем великолепии. Его нельзя было назвать красивым в привычном понимании этого слова - слишком уж он был мускулистым, с грубыми чертами и напоминал, скорее, огромный валун, скалу, стоящую неприступной крепостью у кромки воды. У него была квадратная челюсть, твердые губы и темные, блестящие, точно вулканическое стекло, глаза, в глубине которых, казалось, меркли даже огни, мечущиеся на танцполе.

Он молчал, да Астрид бы и не услышала его в какофонии звуков, но протянул руку, и девушка взяла ее, отчего по телу разлетелись электрические импульсы. Мауро прижал ее к себе и начал танцевать. Ей доводилось танцевать с мужчинами прежде, но ни один из них не держал ее так близко к себе - так, что ее грудь была тесно прижата к его телу, а огромная властная рука лежала слишком низко. Внезапно губы его коснулись ее уха, и он произнес:

- Я никогда не видел тебя прежде.

Астрид чуть-чуть отступила назад, вскидывая голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но не выдержала его взгляда и потупилась. Тогда он приподнял ее подбородок, вынуждая все-таки взглянуть на него. Он был так высок, что, если бы не каблуки, Астрид бы не доставала ему даже до плеча, но он склонил голову.

- Я никогда здесь раньше не была, - ответила она.

- Всегда приятно встретить кого-то нового, - прошептал Мауро, откидывая пряди волос с ее лица.

- Потанцуй со мной, - произнесла Астрид.

Хищный блеск в его глазах и одобрительная улыбка сказали Астрид, что Мауро понял: она в настроении отнюдь не только потанцевать. Его руки легли на ее бедра, притягивая ее ближе, и они задвигались в такт музыке. Астрид казалось, что она чувствует его прикосновения всем телом, даже там, где его ладони не лежат. В этом мужчине ощущалась какая-то опасность, и ее тянуло к нему. Всю жизнь она училась быть сильной, но вместе с властью у нее были и ограничения. Мир она познавала из книг - и даже теперь, готовясь в одиночку управлять целой страной, знала, что ее всегда будут связывать цепи ответственности. Здесь же, в этом клубе, у нее был шанс проверить себя, позволить себе пожить обычной жизнью.

- Может, ты покажешь мне свой клуб? - произнесла она, и Мауро сильнее прижал ее к себе, посмотрел на нее долгим взглядом, а потом, взяв за руку, повел вниз по лестнице.

Внизу, у входа, клубилась толпа, но они прошли дальше, нырнув в узкий коридор с темным полом, где откуда-то сверху сияли тонкие лучики света. Мауро толкнул дверь, которую невозможно было заметить среди абсолютно одинаковых черных панелей в стенах.

- Тебе понадобится вот это, - заметил он, протягивая Астрид снежно-белое пальто, сняв его с вешалки у входа.

- Спасибо, - отозвалась она, надевая его. В ее планы не входило надевать что-то поверх платья, но сейчас лучше было следовать тому, что говорит Мауро, - Астрид поняла, что в этот вечер ей предстоит много такого, чего никогда не доводилось делать прежде.

Комната, в которой они очутились, была сделана целиком изо льда, и прозрачные стены были причудливо вырезаны. У одной из них стоял темно-синий диван, а за стеной были видны люди, отдыхающие в соседнем помещении.

- Ты смелая, - заметил Мауро. - Попросила меня показать клуб.

- А ты, кажется, вовсе не прочь это сделать.

- Думаю, ты не понимаешь, как редко я соглашаюсь на подобные просьбы.

- А я полагала, что ты регулярно это делаешь. Я много о тебе читала.

Мауро усмехнулся:

- Ну конечно.

- Прости, но что, по-твоему, я должна притворяться, будто не знаю, кто ты? И что наша встреча - случайность, а я оказалась в твоем клубе, совершенно не зная о тебе ничего?

Мауро пожал плечами:

- Многие женщины так поступают.

- Наверное, у них много свободного времени, и они могут себе позволить подобные штуки, а я нет.

- Надеюсь, к твоей груди не привязано взрывное устройство?

Астрид напряглась, раскрывая полы пальто и чувствуя, как изумруд на груди мгновенно превращается в ледяной кристалл.

- Посмотри сам.

Взгляд его пробежался по ее телу, и в нем мелькнуло одобрение.

- Вижу. Тебя кто-то ждет дома?

Астрид поразмыслила и пришла к выводу, что эта догадка, пожалуй, ближе всего к истине.

-Да.

-Как тебя зовут?

- Элис.

- Элис, - повторил Мауро. - Откуда ты?

Астрид знала, что хорошо говорит по-английски, но понимала, что в речи ее слышен акцент, впрочем, как и в речи Мауро. Интересно было бы услышать, как он говорит на родном языке - и на ее. Интересно, каким станет его акцент тогда? И что именно смог бы он произнести на ее языке?

- Из Англии, - отозвалась девушка. - Родилась в другом месте, но большую часть жизни прожила там.

- И что привело тебя в Италию?

- Твоя вечеринка.

- Ясно. Ты любишь клубы или увлекаешься секс-туризмом?

Вопрос был смелым, но Астрид понимала, в какую игру ввязалась.

- Пожалуй, второй вариант.

- Так ты увидела меня в новостях и решила приехать сюда за сексом?

Что ж, подумала Астрид, он абсолютно прав - кое-какие аспекты ему неизвестны, но тот факт, что она увидела его фотографию в газете и тут же возжелала, - чистая правда.

- Есть такая вещь, как необъяснимое притяжение.

- И ты почувствовала его, увидев всего лишь одну фотографию?

- Я ведь тебя не искала, - ответила Астрид. - Ты сам подошел. Так что, очевидно, притяжение все же существует.

Тут она не лгала - она совершенно не ожидала, что Мауро Бианчи подойдет к ней сам, полагая, что за ним придется погоняться. Однако же вот он, стоит перед ней в ВИП-комнате. Так что, пожалуй, взаимное притяжение и впрямь существует. И сейчас они оба не в силах бороться с сексуальной химией, которую ощутили с первых минут знакомства.

Взглянув на Мауро, Астрид отметила какую-то резкую перемену в его лице - было сложно понять, что именно изменилось, но отчетливо в его выражении проступало раздражение и нечто сродни восхищению ее прямотой и смелостью. Возразить девушке он не мог, ведь и впрямь они сидели вдвоем в уединенной комнате - незнакомые до недавнего момента люди.

- Полагаю, единственное, что мы можем сделать, - испытать твою теорию, - тихо произнес он.

- За этим я сюда и пришла, - ответила Астрид, стараясь говорить ровно.

- Возможно, ты не откажешься увидеть мои личные комнаты.

- С радостью на них посмотрю.

Все разворачивалось куда быстрее, чем ожидала она, однако строго по намеченному плану. Астрид полагала, что на пути к цели ей встретятся разнообразные преграды, - она уже привыкла к преодолению препятствий, особенно богатым на них был прошлый год. Советники отца бесконечно сопротивлялись, делая новые и новые заявления, требуя, чтобы королева вышла замуж, выражая беспокойство тем, что она не подарит престолу наследника, поскольку ее время, в отличие от мужчин, ограниченно. Но одного они предугадать не могли, потому что просто не изучали этот вопрос так детально, как она. И потому, что принадлежали к мужскому полу, с присущим ему высокомерием и уверенностью в своей правоте. Уж чего-чего, а превосходства со стороны женщины они просто не ожидали.

Астрид же читала законы и сделала все возможное, чтобы ее не застали врасплох. Если королева объявит, что у ее наследника нет отца, он будет считаться принадлежащим только матери - так было задумано ради защиты королевы и трона от посягательств всяких самозванцев, завоевателей, любого, кто может воспользоваться шансом заявить о своих правах на трон. Этот закон защищал королеву от вынужденного брака и политиков, которые бы пожелали превысить свои полномочия.

Все, что ей было необходимо, - найти того, кто подарит ей наследника. И вот она его нашла.

- Да, - произнесла Астрид. - Пойдем к тебе.

Астрид и Мауро прошли по нескольким отделанным полированным мрамором коридорам и очутились в его номере - девушка уже успела испугаться до полусмерти и теперь делала все возможное, чтобы скрыть это, хотя ее била дрожь. Оставалось надеяться, что Мауро спишет это на окружающий их повсюду лед. Обычно ей удавалось держаться уверенно и спокойно, точно ей подвластны все секреты в мире - порой она даже начинала в это верить. Хотя лавина тайных страхов очень часто накрывала Астрид с головой.

И порой забывала о том, кто она на самом деле - королева, наделенная властью, образованная и уверенная в своих силах, или девушка, которую большую часть жизни разлучали со сверстниками, заставляя учиться. Женщина, которой доводилось танцевать с мужчинами, но не знавшая, что такое поцелуи, девственница, которую не в чем было упрекнуть даже самой чопорной придворной сплетнице. Ситуация становилась критической, и приходилось принимать меры - в каком-то смысле слова Астрид сейчас выигрывала битву за трон, а это означало, что она не может себе позволить нервничать. И беспокойство от осознания того, насколько они с ее случайным спутником разные, подогревало желание и одновременно щекотало нервы.

Астрид привыкла к своему особенному положению и статусу, но сейчас, в уединенной комнате, где они оказались с Мауро, именно он распоряжался ситуацией, поскольку был гораздо опытнее ее. Кроме того, он был намного сильнее физически, а Астрид впервые оказалась где-то без сопровождения охраны, готовой примчаться на помощь по первому зову. Даже телефона у нее при себе не было, потому что они с Латикой решили, что совершенно не стоит рисковать - ведь по телефону легко отследить местоположение, а появление королевы в столь неподобающем месте вызовет бурю негодования.

Очутившись в комнате, она тут же огляделась - уютно и тепло, красиво: темные меха, черное дерево, белоснежное белье на огромной кровати. Астрид бросила взгляд на Мауро, он же, закрывая дверь, усмехнулся:

- Какие-то сомнения?

- Вовсе нет, - отозвалась она, выпрямляясь.

- Полагаю, что ты, без обиняков сознавшаяся в пристрастии к секс-туризму, не окажешься робкой и невинной девушкой.

Астрид весело рассмеялась, с благодарностью думая о том, что привычка вести непринужденную беседу и улыбаться в самые неподходящие для этого моменты спасает ее и сейчас.

- Само собой, нет. Просто… мы даже не целовались. А я хотела бы убедиться в том, что притяжение между нами все же есть.

- Ты женщина с высокими ожиданиями.

- Чрезвычайно, - согласилась Астрид. - Следовало бы упомянуть о том, что я отнюдь не из тех, кто путешествуют с рюкзаком на спине по всему миру. Меня устраивает только первый класс. Если мне что-то не нравится, я ухожу, не оставляя надежды на второй шанс.

- Простите меня, сэр, но вы не похожи сами на себя.

Мауро посмотрел на своего ассистента Карло и нахмурился.

- Как ты смеешь!

Однако Карло был абсолютно прав - Мауро и впрямь был сам не свой последние три месяца, и он знал, в чем дело. Ему не давали покоя воспоминания о той очаровательной рыжеволосой девушке, с которой он провел упоительный час в своей комнате и которая сбежала, оставив ему туфельку и тягостные раздумья. Вернувшись к себе после побега красотки, Мауро увидел кровь на простыне, а это могло означать, что девушка была девственницей до встречи с ним, хотя по ее речи и поведению этого сказать было сложно. Невинная девушка, пришедшая в клуб за сексом и признавшаяся, что ее ждут дома? И потом, она была потрясающе гармонична, и теперь воспоминания об эротическом приключении не оставляли Мауро ни на минуту.

Даже персонал и журналисты начали замечать, что с ним творится что-то неладное. В прессе стали муссировать вопрос о том, отчего известный любимец женщин перестал появляться на мероприятиях с новыми подружками, кое-кто даже предполагал, что у него завязался новый яркий роман. Однако никто не знал правды о том, что уже долгое время в постели его не было ни одной дамы, а Мауро не мог припомнить, когда с ним такое приключалось.

С того момента, как он достиг совершеннолетия, его всюду сопровождали женщины - и отказывался он от их компании исключительно по собственному желанию. Он привык к их восхищению. Еще будучи бездомным мальчишкой, Мауро открыл для себя, что, поведя себя правильно, можно было рассчитывать не только на благосклонность любовницы, но и на временный приют. Мауро ничуть не смущался, зарабатывая на жизнь телом, - оно было для него лишь инструментом, который можно и нужно использовать ради получения прибыли и удовольствия. Даже сейчас он не изменил своей точки зрения. И лишь встреча с Элис что-то в нем перевернула. Элис Стил - Мауро уже знал, что имя это ненастоящее. Он провел тщательное расследование, выискивая свою незнакомку среди англичанок и не только, но ни одна из тех, кто носил это имя, не оказалась ею. Так Мауро понял, что красавица обманула его и испарилась, подобно привидению. Единственным, что доказывало ее существование, была туфелька - теперь она стояла на его тумбочке. Странно было хранить эту улику в непосредственной близости от личных вещей - такое поведение не устраивало самого Мауро, - но он не убирал ее. Более того, ему и не хотелось забывать о девушке и возвращаться к прежней жизни - он жаждал найти ее.

Все это была ее вина, и он ощущал себя беспомощным. Смешно - он ведь был властелином мира, первым в своей области, а она… она была никем. Просто случайной знакомой в клубе. Мауро поднялся из нищеты, и им руководил гнев на отца - богатого и титулованного, но не желающего иметь ничего общего с сыном.

На противоположной стене, между окнами, открывающими вид на Рим, висел включенный телевизор, который порой хоть как-то помогал отвлечься. Передавали новости - Мауро никогда их не выключал, потому что для него было важно постоянно быть в курсе последних мировых событий. Он умел вникать в информацию, даже не уделяя ей безраздельного внимания. Эта способность делать несколько дел одновременно тоже была составляющей успеха, как и любовь к цифрам, инвестициям и умение предсказывать тренды и самые горячие места в сфере недвижимости. Благодаря всему этому он и разбогател. Ему приходилось постоянно работать и уметь замечать сразу несколько деталей. Конечно, теперь он мог себе позволить нанимать людей для выполнения рутинной работы, но праздность заставляла его скучать так же, как трехмесячное отсутствие рыжеволосой красотки в его постели. Оттого он и стал практически невыносим в общении.

Вдруг на экране мелькнули рыжие волосы - Мауро мгновенно бросил взгляд на картинку. Взору его предстала женщина, чинно сидящая за столом, - ноги она скрестила в лодыжках, а руки ее покоились на коленях, прикрытых светло-желтой юбкой. Яркие волосы уложены в элегантный пучок, а туфли, хоть и на каблуках, аккуратны и выполнены в классическом стиле. Она была так похожа на Элис - и все же казалась совершенно другой. Осанка ее выдавала величественную особу, каждое движение было преисполнено достоинства, и ни один жест не казался случайным.

- Сэр, - произнес Карло.

- Замолчи, - приказал Мауро, хватая пульт и прибавляя громкость.

Девушка говорила на каком-то незнакомом ему языке, напоминающем норвежский, - субтитров не было, но комментаторы давали синхронный перевод на итальянском: «Королева Астрид фон Бьорнланд сегодня сделала публичное заявление, согласно которому она выбрала необычный путь для женщины ее положения. Королева ожидает ребенка и намерена воспитать его одна. Согласно старинному закону, королева имеет право объявить себя единственным родителем наследника престола». Видео превратилось в крохотный квадратик, а на экране возникли ведущие новостного выпуска, мужчина и женщина. Мужчина удивленно спросил: «И это могут делать только женщины?» - «Да, - ответила ему напарница, - это старый закон, созданный, чтобы защитить королеву от посягательства на власть захватчиками, если вдруг ее возьмут силой».

Силой? Мауро не мог поверить тому, что слышит, а поняв, вспыхнул яростью. Эта лживая негодяйка беременна от него - и теперь лишает его права на отцовство! Она просто понятия не имеет, что с ним шутки плохи.

Мауро словно мысленно перенесся в свое бурное детство и вспомнил, каково это - знать, что отец где-то рядом, и им может оказаться любой достойно одетый прохожий. Он тогда знал, что отец, богатый и могущественный человек, не желает иметь с сыном ничего общего.

И теперь Мауро тщательно соблюдал все меры предосторожности, встречаясь с женщинами - Элис стала исключением, - но знал, что иногда средства контрацепции подводят. На этот случай он решил, что ни за что не уподобится человеку, который невольно стал его отцом, не позволит своему ребенку пережить то, что довелось испытать ему - не оставит его скитаться в одиночестве, без родительской опеки, не станет отнимать у него то, что ему положено по праву. Конечно, если его матерью будет королева Астрид, то у него будут и деньги, и имя, но ведь ребенок их общий, а потому он заслуживает гораздо больше.

Мауро внезапно увидел шокированное лицо Карло и осознал, что стоит перед телевизором.

- Сэр, в чем дело? - спросил помощник.

- Подготовь мой самолет, - резко бросил Мауро. - Я улетаю.

- Куда?

- В Бьорнланд. Слышал, там чудесно летом, а вот зимой чуть прохладно. Но королева остается лживой лицемеркой во все времена года - и я намерен это исправить.

- Мистер Бианчи…

- Не переживай, - оборвал Мауро. - Я не собираюсь устраивать международный скандал. Если, конечно, она сама на него не напросится.

-И о чем ты, черт возьми, думала? - прогремел голос в коридоре.

И тут раздался ехидный голосок Латики - каждое слово буквально сочилось презрением.

- Отлично, его величество король Гуннар прибыл. Ах, постойте-ка, он же не король.

- Я все равно стою выше тебя по рангу! - вскричал брат Астрид, врываясь в комнату. - А чтобы не смущать тебя, дорогая Латика, скажу: я вовсе не хочу оказаться на месте сестры, напротив, я бы скорее умер, чем принял правление. Однако у меня все же есть некоторое видение того, как она может вести дела.

- Чрезвычайно интересно, - медленно произнесла Астрид. - Хотя… пожалуй, нет.

- Почему ты мне не сказала? - спросил брат яростно, и Астрид, разозлившись на него, тут же устыдилась.

- Потому и не сказала, что это разрушило бы весь план. Это никого, кроме меня, не касается. В этом и суть. Этот наследник - мой и ничей другой.

- Но ведь отец все же есть, так? - спросил Гуннар. - Я же знаю.

- Знание - прекрасная вещь, - сухо ответила Астрид. - Может, именно оно мне и помогло обзавестись ребенком.

- То есть не скажешь, - произнес Гуннар.

- Нет, - ответила Астрид. - Тебе вовсе незачем было возвращаться в Бьорнланд ради меня.

- Но именно это я и сделал. Ты же разжигаешь международный скандал.

- Ты у нас специалист по скандалам и устраиваешь их каждый вечер, дорогой братец.

- Я не наследник престола, Астрид, и потом, я мужчина, а ты же знаешь - как бы это ни было несправедливо, - мне можно.

- Никакого скандала не будет, - повторила Астрид. - Я имею полное право сделать то, что сделала. Уж поверь мне, я перекопала всю информацию об этом.

- Совет отца будет против, на то они и существуют - контролировать применение власти, сохранять традиции. Сдерживать тебя - не зря отец верит в то, что мужчины лучше распоряжаются властью, в отличие от женщин.

- Пусть попробуют, - усмехнулась Астрид. - У них ничего не выйдет. Не думаешь ли ты, Гуннар, что я отважилась бы на такой шаг, зная, что могу потерпеть поражение хоть где-то?

Брат покачал головой:

- Ты недооцениваешь власть стариков, понимающих, что их традициям что-то угрожает.

- Этот закон тоже относится к традициям, он очень старый, - произнесла Астрид, в упор глядя на брата.

Они были чрезвычайно разными - Гуннар привык рисковать и нарушать сложившиеся устои, прыгая с парашютом, служа в армии и управляя вертолетами. Вот он бы чувствовал себя как дома в том клубе, где Астрид побывала три месяца назад. Внешне Гуннар походил на подлинного викинга: у него были глаза, подобные голубым льдинкам, светлые волосы и золотистая бородка, придававшая лицу озорное выражение, - пресса буквально слагала о нем легенды, называя «принцем-викингом». Он также был лучшим другом Астрид, несмотря на непростой характер. Что до остальных, они частенько видели в нем только недостатки - например, Латика. Их с принцем неприязнь была взаимной.

- Напрасно ты говоришь, что я что-то недооцениваю. Я всегда готова защищаться. Но есть кое-что, что я не могу рассказать никому, уж извини. Зато я постаралась сделать так, что все средства массовой информации отныне знают про закон, позволяющий мне воспитывать ребенка в одиночку и быть единственным родителем наследника престола. Точнее, об этом позаботилась Латика.

- Правда? - спросил Гуннар с явным недоверием. - И она в этом замешана?

- Латика исполняет мои приказы, - возразила Астрид.

Латика подняла руку и саркастически взглянула на Гуннара.

- Все в порядке, королева, меня не нужно защищать от него. Я выполнила свой долг перед вами и перед целой страной. Может, по рождению я и не гражданка Бьорнланда, но я готова поклясться в верности стране, и вы, принц, это знаете.

- Пока. А потом ты вернешься в Америку - и тогда все возникшие проблемы свалятся именно на наши плечи.

- Я справлюсь со всем, - снова вступила в беседу Астрид. - Я королева, а не ребенок.

- Ваше величество, - вдруг раздался голос одного из охранников, что поспешно ворвались в комнату. - Похоже, у нас во дворце незваный гость. Мы поначалу хотели застрелить его на месте, но он достаточно известен.

- Не понимаю, - произнесла Астрид.

- Во дворец без приглашения явился человек, - пояснил охранник.

- И почему вы его не застрелили? - спросил Гуннар.

Он очень известен, - повторил другой охранник. - Его убийство создало бы международный скандал.

- Кто это? - спросила Астрид.

- Мауро Бианчи.

Астрид похолодела - не может быть, подумала она. Как он мог узнать? Неужели она его недооценила? И потом, даже если он узнал ее, разве ему не все равно?

- Что ему нужно?

- Он хочет увидеть вас.

- Мне это совсем не нравится, - вмешался Гуннар. - Скажи мне, пожалуйста, что этот человек не имеет отношения к твоей беременности.

- Что именно ты имеешь в виду?

- Ты прекрасно понимаешь, так зачем хитрить?

- Этот ребенок - мой, - повторила Астрид. - Только мой.

- Поговори с ним.

- Да, - согласилась Астрид.

- А я сопровожу тебя.

- Нет, - возразила девушка. - Я должна поговорить с ним наедине.

- Ты не моя королева, - отметил Гуннар.

- Правда? А я и не знала, что ты, дорогой братец, отныне не гражданин нашей любимой страны.

-Ты моя сестра, и это более важно, чем все титулы.

- Тогда, если ты и впрямь мой брат, я попрошу тебя уважать мои желания. Из-за того, что многие мужчины не обращают на них никакого внимания, и сложилась вся эта ситуация.

- Хорошо, - согласился Гуннар. - Я понимаю, почему ты сделала то, что сделала, Астрид. Но ты не одна! Я всегда тебя поддержу и сумею защитить.

- Мне не нужна защита, - возразила королева. - В моей власти приказать, чтобы нашего гостя застрелили на месте, могу приказать это даже тебе.

- Это приказ, ваше величество? - спросил охранник.

- Пока нет. - Астрид бросила взгляд на брата, затем на Латику. - Присмотришь за ним?

- Мне не платят за то, чтобы нянчить принца, - ехидно заметила помощница.

- Мне тоже не выдают компенсацию за то, что приходится проводить время в компании злючки-американки, - бросил Гуннар. - Но ничего не попишешь.

Астрид оставила брата и помощницу наедине, надеясь, что они не перестреляют друг друга, и направилась в вестибюль дворца. Мауро стоял там - и при виде его у нее тут же перехватило дыхание. С момента их последней - и единственной - встречи прошло какое-то время, но эмоции ничуть не притупились, даже наоборот, теперь Астрид чувствовала куда большее волнение, быть может, оттого, что знала Мауро не только по фотографиям и отлично помнила, какие ощущения вызывают его прикосновения.

- Могу я вам помочь? - обратилась она к Мауро.

Он сунул руку под полу пиджака, и вся охрана моментально схватилась за оружие.

- Успокойтесь, - произнесла Астрид. - Он не собирается стрелять в меня.

- Вовсе нет, - подтвердил гость, вытаскивая из-за полы пиджака туфельку. - Полагаю, что она принадлежит вам.

- Не понимаю, о чем вы.

- Неужели, Элис?

Астрид выпрямилась, расправив плечи.

- Я королева фон Бьорнланд, мое имя Астрид. Вы, должно быть, ошиблись, сэр, имя, названное вами, мне незнакомо.

- Я ведь не слепой. Если вам изменить прическу, макияж и слегка вас раздеть, то… знаете, вам не удалось от меня скрыться, моя королева. Нужно было приложить больше усилий.

Астрид ощутила раздражение от того, что ее гость, казалось, нимало не смущен тем, что говорит в присутствии охраны. Зачем вообще он явился?

- Оставьте нас, - приказала она, сделав властный жест рукой.

В комнате остались лишь она и Мауро, остальные испарились - что ж, подумала Астрид с удовлетворением, хотя бы охрана ей подчиняется.

- И что, все мужчины вот так вам поклоняются и исполняют ваши приказы? - поинтересовался Мауро.

- Не только мужчины, - заметила Астрид с невозмутимым видом.

- Я не игрушка в чьих-то руках, - произнес Мауро.

- Я этого и не утверждала. Мне этого от вас не нужно.

Астрид решила, что притворяться глупо, ведь Мауро отнюдь не дурак, так стоит ли делать вид, что они незнакомы?

И потом, между ними по-прежнему ощущалась какая-то искра, воздух был словно насыщен электрическими разрядами. Нужно было поскорее выяснить, что хочет Мауро, и покончить с этой беседой.

- Мне нужна свобода распоряжаться собой, - произнесла она. - Я королева, а вокруг слишком много тех, кто не желает считаться с этим. Я сделала то, что было необходимо.

- Вы обманом втянули меня в ваши интриги.

- Я вас соблазнила - это немного другое. Вы участвовали в этом весьма охотно.

- Вы сказали, что все прекрасно, что можно не беспокоиться о контрацепции.

- Да, я так сказала - и это соответствовало моим целям. Я очень надеюсь, что вы не обращаетесь с каждой случайной подружкой так же легкомысленно.

- Нет, - процедил Мауро сквозь зубы.

- Значит, только со мной, но это все равно не означает, что я вас обманула. Вы интерпретировали слова «можно не беспокоиться» по-своему, и это еще раз доказывает, как порой глупы мужчины в отношении секса.

- Мне нужен мой ребенок, - настойчиво произнес Мауро.

- Он только мой, причем по закону. Я могу объявить официально, что у моего наследника нет отца, и я это сделала.

- Может, это и закон, королева Астрид, но не реальность. Я отец вашего ребенка, и не важно, признаете вы это или нет. А еще я не гражданин вашей страны.

- Нет, но вы на ее территории, и здесь родится мой ребенок, который ее гражданином являться будет.

- Вы недооцениваете меня, а ваше положение сделало вас высокомерной. Вы понятия не имеете, с кем связались, что такое настоящее противостояние. Это не недовольное покашливание на деловой встрече - о нет, я способен гораздо на большее. Хотите урок? Я вам его устрою.

- Вам следует знать, что я не люблю угрозы, - ледяным голосом произнесла Астрид. - Если начистоту, то я их не приемлю.

- Возможно, если речь идет о пустых угрозах, ведь именно их вы постоянно слышите от напыщенных хвастунов, с которыми вам до сих пор приходилось иметь дело. Но что касается меня, моя королева, то я никогда не бросаю слов на ветер. Может, я и бастард без роду и племени, но имею вполне осязаемую власть. Что подумает ваш народ, если я заявлю свои права на ребенка?

- Зачем вам это? - спросила Астрид. - Я полагала, что такому мужчине, как вы, ребенок без надобности.

Именно поэтому я и выбрала вас, сочтя, что вы не воспримете мой замысел как попытку оскорбить вас. Мне ничего от вас не нужно.

- Вы составили обо мне мнение, основываясь на публикациях в прессе, и это было вашей первой ошибкой. Расскажите, Астрид, что газеты пишут про вас - неужели только правду?

- Я никогда не давала повода журналистам упомянуть меня в связи с каким-то скандальным событием и хорошо представляла себе, что меня ждет, отважившись на встречу с вами. Вам меня не напугать, даже не пытайтесь. К тому же я готова ко всему.

- Значит, вы рисовали себе не тот исход событий. Сомневаюсь, что вам понравится судебная тяжба за родительские права: это мероприятие отнимет много ваших сил и энергии. Ваша проблема в том, что вы вообразили, будто можете использовать меня как средство для достижения цели. Но за чтением всех скандальных статей и просмотром фотографий вы увлеклись, представляя, как я овладею вами, - вы же не станете утверждать, что об этом не думали по ночам? Еще как думали, и мысли эти вас возбуждали. Вы позабыли о том, с кем имеете дело.

Астрид отпрянула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мауро действительно угадал все ее тайные мысли - она и впрямь представляла его пешкой в своей игре, не лишенным способности делать собственные ходы, но все же весьма предсказуемым игроком. Ей казалось, что она поняла, какой Мауро человек и чего хочет от жизни. Но сам факт того, что он сейчас стоял перед ней, говорил о том, что она жестоко просчиталась, представляя его лишь героем своих сексуальных фантазий, завоевателем женщин и не думая о том, каково это будет - вступить в настоящее противостояние с ним. Да что там говорить, она даже не ожидала, что ей придется это сделать. Она его совершенно недооценила.

- Что еще вы хотите от меня, признавайтесь? - спросила Астрид уверенно. - Я могу вам дать все, чего пожелаете, не сомневайтесь. Знаю, вам не нужны деньги, потому не стану вас оскорблять, предлагая их. В моей стране открыты неплохие перспективы для бизнеса, и я буду рада помочь вам. Чего вы хотите? Только не просите меня признать ребенка вашим. Я должна заявить свои права на трон, и я не…

- Я не хочу, чтобы меня покупали. Мне нужен мой ребенок.

- Но почему?

- Потому что мальчишкой мне довелось наблюдать, как отец ни в чем себе не отказывал, пока мать зарабатывала весьма скромные деньги тяжелым трудом. С тех пор я убежден, что человек, имеющий состояние и не заботящийся о своей семье, просто недостоин называться мужчиной. Это всего лишь слабак, негодяй, самое презренное существо на планете, пресмыкающееся.

Я вовсе не такой. И будь я проклят, если позволю вам мной манипулировать.

- Что же вы предлагаете?

- Совместную опеку над нашим будущим малышом, моя королева. Но, полагаю, это разрушит ваш образ в глазах подданных.

Астрид помолчала, не зная, что сказать. Такой вариант событий она вовсе не рассматривала.

- Об этом не может быть и речи. Либо о вас никто не должен знать, либо… - она ощутила, как желудок ее сжался от волнения, - вы должны на мне жениться.

- Почему бы и нет? - пожал плечами Мауро. - А вы, я так понимаю, не имеете ни малейшего намерения выходить замуж.

- Я не имею намерения выходить замуж по политическим соображениям и не по собственной инициативе.

- Не вижу разницы - каковы бы ни были ваши намерения, результат окажется одинаковым. Чего вы так боитесь, признайтесь? Вы сможете распоряжаться своей властью, как вам заблагорассудится, вам не придется выходить замуж за того, кого может выбрать ненавистный вам совет, а мне совершенно неинтересны дела вашей страны.

- И вы считаете себя лучшим кандидатом мне в мужья? Неужели вы и правда настолько самоуверенны?

- Вовсе нет. Но разве измены и интриги - не любимая игра королевских особ?

- Вам потребуется быть чуть более осторожным, нежели обычно.

- Если я захочу, я могу быть очень осторожным. Скажите, моя королева, видели ли вы в прессе хоть одну статью о моей связи с очаровательной рыжеволосой девственницей? Не думаю. Если бы я захотел, об этом бы написали. - Мауро сделал шаг вперед, бросая сверкающую стразами туфельку перед Астрид. - Как видите, я нашел вас без подобных уловок, и мне даже не пришлось примерять эту туфельку всем подряд девушкам в королевстве.

Шах, подумала Астрид, королеву поставили в безвыходное положение. По крайней мере, она не видела, как можно выкрутиться. Она ощущала себя загнанным зверем, пойманным в ловушку.

- Да и что такое королева без короля? - продолжал тем временем Мауро.

- Мировая история утверждает, что очень даже значимая фигура, наделенная куда большей властью.

Мауро понадобилось меньше суток, чтобы приобрести пентхаус в небольшом деловом райончике столицы, примерно в пяти километрах от дворца. Если его присутствие потребуется на какой-то встрече, он сможет обеспечить его по видеосвязи. Он не собирался оставлять Астрид без присмотра ни на секунду - не сейчас, когда их отношения еще не узаконены. Кроме того, он не желал переезжать во дворец, потому что полагал, что это ограничит его свободу, - Мауро не желал ощущать себя питомцем королевы.

Он также успел купить обручальное кольцо для своей невесты, и в этом тоже проявил неповиновение. Несомненно, Астрид ожидала кольцо, некогда принадлежащее королевской семье, но Мауро не собирался идти у нее на поводу. Сейчас он был намерен показать свое влияние в полную силу - и в этом ему должны были помочь деньги. Он уже давно усвоил урок, который гласил: нет такой проблемы, которую нельзя бы было решить с помощью денег, универсального эквивалента власти и могущества. Может, у него и нет королевского титула, и теоретически его положение ниже Астрид в этой стране, но, без сомнения, денег у него достаточно для того, чтобы купить все правление с потрохами. Единственное, что нужно в подобных случаях, - показать, кто хозяин положения, и тогда не найдется тех, кто осмелится ему препятствовать. Но Мауро был вовсе не из трусливых, он привык всегда и в любой ситуации брать на себя ответственность.

Мауро разузнал, какой ресторан особенно любит королева, и забронировал там столик. Он подумывал о похищении своей невесты, но у нее было слишком много охраны, а это означало ненужные сложности. В поисках информации об Астрид он выяснил, что у нее есть помощница, и к ее помощи он намеревался прибегнуть. Набрав номер, он подождал, пока в трубке не раздастся голос девушки.

- Это Латика Бакшми?

- Как вы узнали мой номер? - послышался холодный ответ, и Мауро буквально увидел, как Латика в негодовании сжала губы и прищурилась.

- У меня есть связи, - пояснил он. - Это Мауро Бианчи, я слышал, вы нянчите мою невесту.

- Она не ваша невеста. По крайней мере, пока нет. И об этом нет ни слова ни в одной газете.

- А что, это необходимая мера для объявления помолвки?

- В этом мире да.

- У нас с ней есть устное соглашение. Кроме того, она носит моего ребенка.

- Я бы убила вас своими руками, чтобы защитить ее, - предупредила Латика. - Надеюсь, это вы понимаете.

Мауро впечатлили ее слова - чтобы добиться такой верности от ассистента, нужно было быть настоящим лидером. По-видимому, Латика была для королевы верным другом, а не только помощницей. Мауро мало что успел прочесть о своей нареченной, а две встречи с ней были слишком разными - на первой она притворялась совершенно другим человеком, а на второй показалась ему холодной и отстраненной, абсолютно не похожей на остроумную красотку, что пришла к нему в клуб. Тот факт, что Латика была так предана своей госпоже, означал, что Астрид не показала ему всей своей сущности, что в ней была какая-то изюминка. Хотя вряд ли сейчас это имеет значение. Вообще, Астрид его не должна интересовать. Единственное, что важно, - это ребенок.

- Я восхищен, - произнес Мауро в трубку. - Но мне бы все же хотелось остаться в живых. Я не причиню никакого вреда вашей госпоже, я просто хочу пригласить ее на ужин.

- Вы уже причинили ей вред, - парировала Латика, - настояв на браке.

- А что вы предлагаете? Чтобы я позволил моему ребенку вырасти под чужим именем, не ведая обо мне?

Латика помолчала.

- Она не думала, что вас это так озаботит.

- И ошиблась, - ответил Мауро. - Не знаю, какие у вас отношения с отцом, но, скорее всего, вы в состоянии понять: мысль о том, что я не узнаю собственного ребенка, причиняет мне нестерпимую боль.

И снова в трубке воцарилось подозрительное молчание.

- Что вам нужно узнать?

- Мне хотелось бы пригласить королеву на ужин завтра вечером. Я надеялся, что вы мне посодействуете.

- Думаю, я действительно смогу вам помочь.

К тому моменту, когда Мауро подъехал ко дворцу на своей новенькой машине, вся операция была проведена с блеском. То, что он некогда сказал Астрид об умелом манипулировании прессой, было чистой правдой: Мауро мог обратить на себя внимание, когда хотел этого, и мог оставаться невидимкой.

Он умел создать нужный ему образ себя самого в глазах общественности и умел не привлекать внимания. Сегодня ему нужны были зрители - и он заранее позаботился об их присутствии.

Ресторан, где он намеревался провести вечер, был построен на склоне горы, и из его окон открывался изумительный вид на долину, лежащую внизу, на широкую полосу тумана, местами открывавшую густую растительность. Любуясь картиной, можно было легко понять, почему Бьорнланд считался одной из самых красивых стран мира, диковинной жемчужиной.

Персонал на кухне заверил Мауро, что все необходимые фотографии будут сделаны. Понадобилось всего лишь дать денег правильным людям, и те с радостью согласились впустить папарацци через заднюю дверь в нужный момент. Мауро был полон решимости как можно скорее привязать к себе Астрид, сделав так, чтобы их соглашение вступило в силу. В конце концов, он бы не стал тем, кем стал, постоянно ожидая удобного случая.

Двери дворца открылись, и появилась она, одетая в безукоризненное изумрудно-зеленое платье с широким квадратным вырезом, которое подчеркивало ее восхитительную грудь и мягко струилось по фигуре, облегая каждый соблазнительный изгиб. Как неудобно, что она так красива, подумал Мауро, - его к ней тянет, несмотря на все, что она сделала. Эта связь, которую он почувствовал с того самого момента, как впервые увидел ее, не поддавалась никакой логике.

Слуга подошел к машине и открыл дверцу для королевы. Та помедлила, прежде чем сесть.

- Это вы, - произнесла она.

- А что, ваша верная служанка не сказала вам?

- Нет, она напустила туману - по всей видимости, не случайно. - Астрид с достоинством опустилась на сиденье. Она держалась, как всегда, отстраненно, но было заметно, что поступок Латики ее рассердил. - Как бы ей не пришлось искать новую работу.

- Я бы с радостью предложил ей новую должность в своей компании, - с дьявольской улыбкой произнес Мауро. Слова его возымели должный эффект - щеки королевы порозовели от возмущения.

- Почему?

- Она мне помогла, а я ценю тех, кто это делает. Запомните это.

- Интересно, - произнесла Астрид. - Мне показалось, что вы обращаетесь с людьми так, словно они - мусор.

- Вы имеете в виду женщин?

-Да.

- У меня работает много женщин, и они бы сумели вас переубедить.

- Я имею в виду ваших любовниц.

- Но ведь вы одна из них.

- Это другое.

- Как вам угодно. Средства массовой информации часто пишут обо мне, но по большей части их слова основаны на правде. У меня здоровый сексуальный аппетит, и я не вижу смысла притворяться, что это не так. Однако я давно выучил полезный урок: только те, кто не ограничен в доходах, могут позволить себе обращаться с другими так, словно они

- мусор. Я долгое время зависел от милости других и не забыл этого.

- Но об этом постоянно пишут в газетах…

- Я беспощаден, неутомим в преследовании всемогущего доллара - это правда. Мне доводилось выкупать собственность у богатых и титулованных особ, и я не мучаюсь угрызениями совести по этому поводу. Но никогда я не посягну на собственность бедняков. У меня есть свои моральные принципы. Вас это удивляет?

Астрид промолчала.

- Или вам неудобно оттого, что я не вписываюсь в созданную вами карикатуру? Вы ведь хотели видеть меня негодяем, разве нет? Чтобы потом с легкой совестью сказать: «Он не заслужил права знать своего ребенка». В конце концов, если я именно такой, каким вы меня нарисовали в своем воображении, мне вообще нельзя позволять общаться с детьми, так?

Королева не проронила ни слова - сейчас она напоминала прекрасную статую, высеченную из льда. Вид ее был настолько величественным, что просто завораживал.

- Я не тот, о ком говорят «хороший человек», - спокойно продолжал Мауро. - Тут вы правы. И мне все время мало того, что я имею, - тут вы тоже угадали. Но кое-чего я не выношу. Я не считаю людей мусором - уж точно не тех, кто беден. Само собой, мои дети никогда не станут для меня какой-то обузой.

- Как мило с вашей стороны, - произнесла Астрид сухо, давая понять, что по-прежнему не признает его принципы.

- Вы вообще хотите этого ребенка? - спросил Мауро, не отрывая взгляда от извивающейся горной дороги перед ними, что вела в ресторан.

- Да, - с заметной яростью в голосе произнесла Астрид. - Очень хочу. Моя жизнь до сих пор была невероятно одинокой - меня окружали репетиторы и подхалимы.

Единственным другом для меня всегда оставался брат, но его жизнь сильно отличается от моей. У него больше свободы.

- Вы королева, - заметил Мауро. - Значит, вы пользуетесь большим влиянием, нежели ваш брат.

- Но это не означает больше свободы. Я родилась на пять минут раньше его, всего на пять! В глазах моего отца и его приспешников в совете Гуннар - идеальный правитель, обладающий всеми качествами, присущими лидеру: он высок и хорошо сложен, этакий альфа-самец, внушающий остальным робость своим умением держаться. А я? - Астрид пожала плечами. - Я женщина. Случайность определила то, кто станет во главе страны. Вы представляете, как одна лишь мысль об этом бесит членов совета? Всякий раз, находясь в их присутствии, я это ощущаю. Более того, с советом солидарна огромная часть жителей страны. Когда отец умер, они наверняка надеялись на переворот власти, на то, что я отрекусь от престола, - они даже считали это моим долгом. Вот какого мнения обо мне некоторые жители - они полагают, что мне следовало бы уступить престол брату, потому что я женщина. И все это время я вела себя безупречно, но тем не менее всегда воспринималась в штыки только лишь потому, что была рождена женщиной. Моя мать больше всего на свете желала, чтобы я не позволила никому отнять у меня то, что принадлежит мне по праву, и я выполню ее желание, чего бы мне это ни стоило.

-Ив этом вам поможет… ребенок?

- Поговаривали о том, что мне нужен муж, более того, рассматривался вариант, при котором мужа мне подберут. Важной обязанностью с моей стороны было подарить стране наследника. Как только это произойдет, контроль совета можно ослабить. Эта практика существовала в стране долгие годы - целью ее было удостовериться в том, что король или королева исполняет свои обязанности по отношению к стране, иначе следовало принимать меры.

- А еще есть какой-то закон, согласно которому королева может считаться единственной фигурой власти?

- Да. - Астрид вздохнула. - Тот ход, что сделала я, был самым разумным в сложившейся ситуации.

- Может, так бы и вышло, но вы выбрали не того мужчину.

- Знаете, что мне в вас понравилось? - спросила королева, и Мауро показалось, что она улыбается, произнося эти слова.

- Нет, - парировал он, и это было чистой правдой: по опыту предыдущих бесед он, напротив, полагал, что королева его недолюбливает.

- Вы напомнили мне воина-завоевателя. Я подумала… что именно такие гены нужны моему ребенку. Можете осуждать меня, я пойму, но тогда мне казалось, что я рассуждаю разумно. Я была в отчаянии.

На миг в машине воцарилось молчание - тишину нарушал лишь шорох шин и ровное урчание мотора.

- Проблема с завоевателями, - наконец произнес Мауро, - в том, что невозможно контролировать их действия.

Астрид издала смешок, но он прозвучал как-то безжизненно.

- Поняла ваш намек.

В этот момент они подъехали к ресторану, сияющему огнями на сером фоне каменного склона.

-О! - воскликнула Астрид. - Это мое любимое место.

- Хорошо, - отозвался Мауро, отмахиваясь от незваного чувства удовлетворения, что подняло голову где-то в глубине сознания.

Они оставили машину сотруднику на парковке, и Мауро, взяв Астрид под руку, повел ее в ресторан. Слегка наклонившись, он прошептал ей на ухо:

- Вам придется сделать вид, что мои прикосновения вам приятны.

- Не знала, что мы играем на публику.

- Вы королева Астрид, а я Мауро Бианчи, самый известный миллиардер в мире, создавший богатство собственными руками. Все, что мы делаем, - неизменно игра на публику.

- Самый известный? - повторила Астрид сухо. - Вы весьма высокого о себе мнения.

- Не знал, что в вашем мире честность приравнивается к самомнению.

- Самомнение - чрезвычайно важная вещь, я не хотела вас обидеть. В конце концов, по мнению значительной части народа моей страны, я не должна править. Как, вы полагаете, я могу ходить с высоко поднятой головой?

- Что ж, - согласился Мауро. - Это я уважаю.

- Что бы вы обо мне ни думали, я готова поручиться, что вы не представляете себе мой мир. Наверняка об образе жизни королевских особ вы читали лишь в книжках. Может, вы и богаты, но никогда не поймете, чего люди ожидают от меня, - ведь каждую секунду ко мне приковано пристальное внимание. Никто этого не понимает. Даже мой брат… хотя он и пытается, тут я не могу ничего сказать. Он мой брат-близнец, и ближе человека у меня попросту нет.

Но и он не понимает - полагаю, ни один мужчина этого сделать не в состоянии.

- Правда?

- Да. Полагаю, будучи неблагородного происхождения, как вы…

- Как деликатно вы отозвались, - заметил Мауро.

Астрид лишь пожала плечами, словно не слыша в его голосе скрытой обиды.

- Я не пыталась быть деликатной, но, учитывая вашу историю, полагаю, вы столкнулись с неким сопротивлением, поднимаясь к благосостоянию. А еще, думаю, когда вы доказали, на что способны, вам все-таки поверили.

- Признаюсь, мои способности никогда не ставились под вопрос - ни в одной из сфер. Я всегда мог с уверенностью заявить о себе.

- Я была знакома с этим с рождения, - парировала Астрид. - С одной стороны, голубая кровь, надлежащее образование, воспитание… все это для того, чтобы я преуспела в деле, к которому меня готовили с малых лет. И все же, вне зависимости от того, на что я способна, мое семейное положение и необходимость родить наследника значат куда больше. Я временный правитель, и поверьте мне, народ этой страны будет молиться о том, чтобы у меня родился мальчик.

- Англия, кажется, неплохо справляется с королевой у руля, - заметил Мауро.

- Это совсем не одно и то же. Наша страна меньше, стиль правления совершенно иной. У нас нет парламента.

- Войдем? - предложил Мауро.

Они все еще стояли снаружи, и вечерняя прохлада окутывала их. Астрид посмотрела на своего спутника, и ему показалось, что она боится входить в ресторан и откладывает момент, когда им придется предстать перед любопытными зрителями.

- Хорошо, - задумчиво произнесла она.

Астрид позволила Мауро ввести ее в ресторан - он знал, что это вовсе не нерешительность заставляет ее медлить, потому что уже понял, что эта женщина не отступает ни перед какими препятствиями. Это было видно по каждому ее жесту, каждому движению. Что бы там ни думал совет, Мауро уважал свою новообретенную невесту за эту решимость и достоинство.

Интерьер ресторана был минималистичным и очень скандинавским по духу, с окнами, за которыми открывался впечатляющий вид на горы и черные, расплывчатые, точно кляксы, силуэты деревьев на фоне темно-синего неба, где уже сияли первые яркие звезды.

- Красивое место, - произнес Мауро, зная, что глаза всех присутствующих обращены к ним. Он представил на секунду, как сильно она сейчас волнуется.

- Да, - несколько рассеянно отвечала королева. - Очень.

Мауро слегка наклонился к ней, зная, что их сейчас будут фотографировать.

- А что вы предпочитаете из меню?

- Я всегда заказываю их фирменное блюдо, в зависимости от сезона. О, и если есть закуска со зрелым сыром чеддер, я всегда прошу принести ее тоже.

- Неравнодушны к сыру?

- Я бы не стала доверять человеку, который к нему равнодушен.

- Ясно. Вот, значит, как вы делаете выводы о том, кому можно, а кому нельзя доверять, - по их пищевым пристрастиям. Что ж, я сыр люблю - и что вы можете обо мне сказать на основании этого?

Астрид внимательно посмотрела на Мауро огромными зелеными глазами.

- Ну, ведь я выбрала вас, не так ли?

Мауро впервые ощутил некую растерянность - ему вдруг пришло в голову, что Астрид все-таки куда больше распоряжается ситуацией, нежели ему бы этого хотелось. Ведь изначально он планировал держать под контролем все до мельчайших шагов.

Довольно быстро появившийся метрдотель отвел вновь прибывших гостей за достаточно укромный столик, который Мауро оценил по достоинству: с одной стороны, окружающим будет казаться, что они с Астрид стараются лишний раз не попадаться на глаза, а с другой - папарацци беспрепятственно смогут сделать все необходимые фотографии. Его опыт говорил, что качество публикаций в прессе напрямую зависит от того, какие усилия прилагать к их появлению - незаметно для самих журналистов. Тут Мауро вновь почувствовал себя хозяином положения - по крайней мере, подумал он, сегодня вечером это так. Просто он не привык к обществу таких женщин, как Астрид, а она была во многом удивительна. Никогда прежде ему не доводилось общаться с дамой, чье влияние в обществе могло хотя бы сравниться с его собственным. Астрид же обладала куда большей властью, потому что была королевой страны, где они оба находились. Одна лишь мысль о том, что ей достаточно щелкнуть пальцами, и ему не сносить головы, приводила Мауро в некое состояние возбуждения и вызывала волнение. Кто бы мог подумать, что общество женщины, наделенной властью, такой афродизиак? С другой стороны, почему бы и нет? Ведь в чем смысл власти и могущества, если их нельзя испытать в сравнении с соперником?

Когда появился официант, Мауро быстро заказал фирменное блюдо и закуску с сыром чеддер для королевы.

- Вам не нужно было делать заказ для меня, - произнесла Астрид медленно.

- Может, и так, - согласился Мауро. - Но я подумал, что это будет интересно. Почему вы меня не остановили - ведь могли же.

- Да, могла, - резко произнесла королева.

Вы можете позвать официанта и изменить заказ, если находите его неудовлетворительным.

Астрид наморщила носик.

- Ну, вы и так заказали то, что хотела я.

Мауро улыбнулся.

- Не совсем.

- Почему?

- Потому что вы никогда не попросили бы специальную закуску по особому рецепту.

- Я же вам говорила, что меня воспитывали королевой с рождения. Отчего вы считаете, что подобный шаг был бы невозможен для меня?

- Потому что вас учили быть осторожной - в этом я уверен.

- Верно. Моя мать подчеркивала, что все мои действия всегда будут анализировать куда более внимательно, чем поступки короля, мужчины. Не знаю, так ли это, окажись правителем Гуннар. Но к нему пресса куда более лояльна, более того - обзор всех его похождений, кажется, считается чем-то вроде любимой забавы нации. Конечно, он не претендент на трон, может, причина в этом. Но наверняка знать невозможно.

- Полагаю, вы не захотели бы, чтобы вас сочли чересчур требовательной.

- Да, - согласилась Астрид. - Так же я не рискнула бы потанцевать с мужчиной в опасной близости от него.

- Поэтому вы вырядились в совершенно неподобающий королеве наряд и отправились в клуб?

- Самое удивительное, - задумчиво произнесла Астрид, - что люди никогда не обращают пристального внимания на других. Мы не ищем того, чего не ожидаем. Я ни разу не позволила себе неподобающего поступка, потому никто и помыслить не мог увидеть меня в вашем клубе, тем более в том наряде. Так что я выбрала самый подходящий момент для маленького восстания.

- Я бы назвал это государственным переворотом.

- Вероятно, вы правы. Но я должна была вернуть себе власть, что принадлежит мне по праву.

Они начали есть, и в этот момент Мауро уловил легкий стрекот камеры. Он тут же протянул руку и погладил пальцы Астрид - она вздрогнула и отдернула руку.

- Ваше величество, - произнес он. - Вы ошибаетесь, если считаете, что на нас не смотрят окружающие.

- Окружающие?

- Я позаботился о том, чтобы пресса знала, где мы.

Астрид замерла, и застывшие черты ее лица стали еще прекраснее, обретя какую-то библейскую красоту.

- Что вы задумали?

- Вы что, впрямь полагали, что я пригласил вас на ужин без всяких на то причин?

- Я думала, мы что-нибудь обсудим вместе. - Сейчас королева говорила вполголоса, и, глядя на нее со стороны, невозможно было предположить, что она гневается, хотя Мауро буквально ощущал волны ярости, исходящие от нее.

- Улыбайтесь, - сказал он.

Астрид послушалась.

- Это не ваше шоу, - продолжал тем временем Мауро. - Вам стоит это запомнить. Я не подчиняюсь никому, тем более вам. Вы сами сделали выбор, вступив в мой мир, а потом привязав себя ко мне. Это было ваше решение, а не мое. И теперь вам придется смириться с моим присутствием и моими правилами. Вы наивно полагали, что исходом вашего поступка будет рождение ребенка, - ну, так вы ошиблись, моя королева.

- Черт возьми, - произнесла Астрид, по-прежнему широко улыбаясь. - Этого я не предусмотрела. Не похоже на меня.

- Действительно, - согласился Мауро.

Он знал, что его следующего поступка королева тоже не предусмотрела, - разумеется, она ожидала от него предложения, но не здесь и не сейчас. Мауро же намеревался делать все по собственному усмотрению. Сунув руку в карман, он вынул маленькую коробочку - и выражение неподдельного шока на лице королевы было неподражаемо. Мауро испытал восторг и возбуждение при мысли о том, что распоряжается Астрид, что она всецело зависит от него. Теперь они были квиты - ведь в первую ночь встречи в клубе именно она использовала его в своих целях. Тогда Мауро ощутил необъяснимое чувство - между ними явно проскочила искра взаимного интереса и притяжения, чего никогда не случалось с прежними его подружками.

Он не хотел думать об этом, но был не в силах отмахнуться от мыслей. А потом вдруг оказалось, что все это - тщательно спланированная акция, тактический ход, направленный против него в его же неведении. Мауро не принадлежал к тем, кого можно использовать как пешку в чужой игре. И вот, наконец, он поступает точно так же с ней.

Он встал на одно колено - вероятно, Астрид частенько доводилось видеть мужчин в таком положении, но сейчас это не было жестом повиновения с его стороны - и открыл коробочку с кольцом. Оно было поистине чудесно - простое и незатейливое, как и сам ресторан, что Астрид так любила, очень подходящее по стилю к тому платью, что было надето на ней в ночь их первой встречи. Украшение, призванное подчеркнуть красоту девушки, а не приукрасить ее внешность. В центре платинового ободка сидел большой кристально чистый и яркий бриллиант квадратной формы.

- Королева Астрид, - сказал Мауро, - окажете ли вы мне честь, став моей женой?

В его устах это прозвучало как факт, нежели как вопрос - и оба это знали. Мауро видел, какой ажиотаж его предложение произвело на публику в ресторане: журналисты подняли камеры, тут и там слышались характерные щелчки затворов, кое-кто, совершенно не стесняясь, снимал происходящее на камеру телефона. Что ж, теперь Астрид у него на крючке.

- Да, - произнесла она несколько натянуто. - Конечно, я выйду за вас. Разве могут быть какие-то сомнения?

Улыбка Астрид выглядела безупречно - долгие годы практики и воспитания. И присутствующим королева, пожалуй, могла показаться в этот момент счастливой, однако Мауро чувствовал волны гнева, исходящие от нее. Это лишь подогревало его возбуждение и распаляло страсть.

- Вы сделали меня счастливейшим человеком на свете, - произнес он, глядя на свою невесту.

С этими словами он поднялся и помог подняться Астрид, а потом обнял ее и приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза, - и негодующее пламя в них обожгло его. Однако королева не могла ни одним жестом показать, что протестует: для нее, женщины, превыше всего ставившей репутацию, эта ситуация была ловушкой. Для Мауро же, который никогда в жизни не переживал о том, что скажут другие, это была победа. Склонив голову, он поцеловал королеву - и тут вновь случилось непредвиденное. Он ненавидел Астрид, презирал ее за то, что она его обманула и использовала в своих целях, намереваясь скрыть от него ребенка, но все же между ними по-прежнему была какая-то незримая связь, и это стало вновь очевидным в момент поцелуя.

Мауро понял, что напряжение ситуации придают вовсе не зрители - нет, невидимый ток в них самих. Ему хотелось надолго прильнуть к губам Астрид, раскрыть их, провести языком по ее языку, всецело отдаться моменту… Внезапно Мауро понял, что теряет контроль над собой, и отпрянул. С триумфом окинув взглядом потрясенную Астрид, он произнес:

- Полагаю, теперь вы моя невеста.

И это был шах королеве.

- Как вы посмели сделать подобный шаг, не проконсультировавшись с советом?! - Какой шаг? - уточнила Астрид, оглядывая сердитых мужчин за столом, - все они были некогда назначены на свои посты отцом. Для правителя Бьорнланда иметь совет было традицией

- после его женитьбы или замужества, а также после рождения наследника престола король или королева получали чуть больше свободы. Но этот совет был избран не так, как обычно, - Астрид не давала своего согласия ни на одну кандидатуру, и потом, все присутствующие могли оставаться на постах пожизненно, а это было делом неслыханным. Несомненно, причина крылась в том, что на престол взошла женщина.

Отец так и не сумел увидеть в дочери ни выдающихся способностей, ни послушания - в его глазах главным было лишь одно: она женщина, а значит, обречена стать слабым правителем, ведомым эмоциями и гормональными всплесками, которых не позволил бы себе мужчина. Это буквально приводило Астрид в ярость: почему, думала она, мужчины так обеспокоены женскими перепадами настроения по определенным дням месяца, когда сами они постоянно идут на поводу у своих физиологических потребностей - и это правда вне зависимости от дня на календаре. В глазах Астрид отец, допустивший мысль о слабости женщины как правителя, был сам ведом предрассудками.

Но сейчас ее предстоящее замужество и появление наследника престола явно означало угрозу полномочиям совета, и члены его это явно почувствовали.

- Вы имеете в виду мое решение принять на себя ответственность за ребенка или решение обручиться?

- Оба, - ответил главный советник по имени Ларс.

- Они оба приняты, и не о чем больше говорить, - словно бы невзначай отозвалась Астрид.

Она не случайно тщательно подготовилась к своему ходу, сделав все так, чтобы ни одно ее действие не было замечено советниками, - так неожиданный удар ослепил их еще сильнее. Сейчас же нужно было сохранять спокойствие, лишая их возможности предугадать ее следующие шаги. Пусть им кажется, что она принимает от них критику и указания. Между тем у нее спрятана козырная карта - и нет нужды тратить энергию на разглагольствования, лучше поберечь силы для следующего тактического шага.

Кольцо на пальце привлекало ее внимание своей тяжестью - и напоминало о поцелуе Мауро в ресторане. Астрид до сих пор ощущала его губы на своих губах. Если уж начистоту, то это было явным захватом власти с его стороны. Сколько бы она ни планировала свои действия, предугадать подобный поворот ей не удалось.

Теперь она в его власти - и живи они в Средневековье, королева рисковала бы быть убитой наглым захватчиком после рождения его отпрыска. Конечно, Мауро отметил, что дела королевства его не интересуют, но положение, в которое он поставил Астрид, ее вовсе не устраивало. Единственным, что ее утешало сейчас, была мысль о том, что все эти негодующие старички разгневаны куда больше ее. Она понимала, что их тревожит ощущение утраты контроля над будущим, и, несомненно, порадовалась бы победе, если бы все не обернулось так неожиданно.

- Он отец вашего ребенка? - с нажимом спросил Ларс.

- Сейчас этот вопрос, кажется, у всех на устах, - отозвалась королева спокойно.

- Вы объявили, что у будущего наследника нет отца, - произнес кто-то с дальнего конца стола.

- Думаю, мы все понимаем, что это не так. Даже такие важные мужчины, как вы, не появляются на грядках, а рождаются, как и все. - Астрид обвела взглядом присутствующих и с удовольствием отметила, что ее слова вызвали раздражение. - И не делайте вид, что так поражены. Если бы не я, вы бы сейчас не сидели здесь, наделенные полномочиями от моего отца. Я была вынуждена привести в действие тот самый закон, чтобы защитить себя. Но, как оказалось, в этом не было необходимости. Мы с Мауро уладили недомолвки в наших отношениях и теперь сможем предстать единым фронтом, защищая интересы страны. Не понимаю, отчего это нельзя счесть праздником для государства.

- Он же ловелас, повеса, - произнес другой голос. - К тому же самого низкого происхождения. Он недостоин вас и королевства.

- Да? - ледяным тоном спросила Астрид. - Разве я не позволила стране пасть достаточно низко, чтобы сравняться с ним? Я-то думала, что один только мой пол - весомое для вас основание считать меня недостойным правителем. Не говоря уже о внезапной беременности, наступившей вне брака.

- Моя королева, - начал Ларс, - совет всецело вас поддерживает, и вы это знаете. Вот почему ваш отец наделил нас такими полномочиями перед своей смертью - чтобы мы могли всегда вам помочь.

- Или подорвать мой авторитет. Если посмотреть на ситуацию в целом, я так понимаю, что мне для обретения полной власти необходимо было бы выйти замуж или родить ребенка. На мой взгляд, очень удобно сложилось, что оба этих условия выполнятся относительно скоро.

- Когда будет свадьба?

- Через две недели, - ответила Астрид, чувствуя, как ее заполняет волна страха: она не обсуждала это с Мауро. Но, вероятнее всего, он не станет возражать против поспешности

- в конце концов, он сам позаботился о том, чтобы об их помолвке узнало как можно больше народу, не подумав заранее о том, чтобы согласовать какие-то сроки. Она лишь продолжает начатое им, так может ли он сердиться? Даже если и да - что ж, может быть, ему это будет полезно.

Астрид не оставляло ужасное ощущение того, что она снова открывает поединок, в котором они с Мауро были противниками. А еще казалось, что совет не останется в стороне. На миг ей подумалось, что она отныне заложница как Мауро, так и советников, - несомненно, Мауро сильнее, в его силах спасти ее… Астрид не понравилась эта мысль. Ей не нужны спасители, она сама постоит за себя.

- Это невозможно, - произнес один из советников, потирая лоб. - Вы же знаете, мы не сможем спланировать свадьбу в такие сроки. Нам столько всего нужно приготовить!

- Ну, так и не планируйте. Полагаю, вы не захотите, чтобы интересное положение королевы стало слишком очевидным к торжественному моменту. Если для вас это так сложно, я устрою все сама. Свадьба совпадет по времени с рождественскими гуляньями, и я полагаю, лучшее развитие событий сложно даже представить.

- Вы хотите прибавить работы персоналу сейчас, когда время и без того непростое для нас для всех? - ехидно спросил Ларс.

- Вовсе нет. Я сумею вывести экономику на новый уровень и тем самым подзаработать дополнительные средства. Заверяю вас, здесь мне не понадобится помощь никого из присутствующих.

- Каким образом?

- Если вы помните, у меня есть помощница. Поверьте, от нее куда больше толку, чем от всех вас, вместе взятых. Если сама мысль о необходимости планирования свадьбы вам неприятна, Латика с радостью возьмет всю ответственность на себя.

- Но это беспрецедентный поворот!

- И прекрасно. Я вовсе не возражаю - в конце концов, каждая деталь моего правления беспрецедентна. Вы единственные, кому это не нравится, и только из-за вас страна находится в состоянии упадка.

- Попомните мои слова, - сказал один из мужчин, - проблемы страны будут на вашей совести. Вы можете разрушить ту стабильность, что есть сейчас.

Астрид призвала на помощь всю свою выдержку, которую развивала долгие годы.

- Значит, будет так. Только отныне рядом со мной будет муж, и он меня поддержит.

Вы, может, и сумеете мне противостоять, но в союзе с ним я стану лишь сильнее. И заверяю вас, нас двоих хватит, чтобы справиться с двенадцатью членами совета. - Королева с вызовом оглядела присутствующих. - Если желаете, я отправлю вам приглашение на свадьбу. Если нет, вам придется остаться в стороне - отныне так будет всегда.

С этими словами Астрид повернулась и вышла из комнаты, с удовлетворением слушая, как эхом отдается в стенах каждый ее шаг. Теперь она знала, что делать, и предстоящий брак казался чудесной идеей. Пусть он и не будет настоящим - ее муж будет называться таковым лишь формально, зато она наконец станет настоящей королевой.

Ужин тем вечером во дворце был ознаменован множеством тостов, главным образом в честь Мауро, - это его здорово раздражало. Еще он заметил, что его все больше привлекает Астрид - было в ней что-то манящее, даже в те моменты, когда она доводила его до бешенства. Порой Мауро задумывался, что, не будь в ней этого качества, не было бы и соблазна, но не мог до конца понять эту загадку.

- Нам необходимо пожениться до того, как во дворце поставят рождественскую ель. Вообще, свадьба станет частью праздника, - пояснила Астрид.

-Да?

- А вы хотите, чтобы все газеты имели возможность полюбоваться моим интересным положением в день свадьбы?

Слова ее что-то задели в душе Мауро - на миг он представил Астрид, носящую его ребенка, и странное, необъяснимое чувство возникло у него.

- Для меня это не имеет значения, - произнес он. - Вы же сами говорили, что меня характеризуют исключительно высокомерие и любовь к кутежам.

- Очень мило с вашей стороны напомнить мне об этом, - сухо отозвалась Астрид. - Мы поженимся через месяц.

- И когда вы уже запомните, что я не воспринимаю команды?

- Не знаю. Наверное, мне понадобится целая жизнь.

- Это слишком долго, - возразил Мауро. - До тех пор, пока наш ребенок… не вырастет, полагаю. И то вряд ли мы останемся супругами до его совершеннолетия.

- Я об этом не думала, - невозмутимо ответила Астрид. - Для меня брак - это навсегда. Но вы правы, нам не обязательно оставаться вместе.

- Затейливо, - отозвался Мауро. - Мое представление о браке ограничивается комедийными сериалами и криминальными драмами, и эти фильмы очень по-разному демонстрируют семейную жизнь.

Полагаю, истина - золотая середина между безудержным весельем и убийствами.

Астрид издала легкий смешок, опустив глаза в тарелку.

- Да, примерно так. Наверное, это называется «тихая ненависть».

- Вы имеете в виду родителей?

- Да. Знаете, мой отец никогда не хотел, чтобы я стала королевой. Моя мать же, напротив, с самого начала настаивала именно на моей кандидатуре. Когда мы с братом появились на свет, она приложила все усилия к тому, чтобы у прессы не зародилось ни малейших сомнений о том, кто был первым.

- Но ваш отец был король - разве он не мог оспорить решение жены?

- Мог бы, - согласилась Астрид. - Но по многим причинам не стал. Так бы пострадала его репутация. И еще он знал, что я способна стать королевой. Будь у него сомнения, он бы без промедления назвал наследником Гуннара. Мой отец имел непростой характер, но у него было хорошо развито чувство долга. Не знаю, любил ли он кого-нибудь в своей жизни, но стране был верен. Что же до моей матери…

- Она любила его?

- Не думаю. Большую часть своей жизни они крутили интрижки на стороне - после того, как мы с Гуннаром появились на свет. Очень удобно сложилось - сразу и наследник, и запасной игрок.

- До того, как у вас появилась идея обвести советников вокруг пальца, как вы представляли себе собственное замужество? - спросил Мауро, не в силах сдержать любопытство.

Он и сам не понимал, отчего его это интересует. Астрид вынудила его на беспрецедентный шаг, поставила его в положение, в котором он не хотел быть, перевернула всю его жизнь. Не то чтобы он не хотел ребенка - просто, скорее, легче было продолжать жить одному. Мать Мауро уже скончалась - сказались годы сурового существования. Последнее время она жила в пентхаусе, и, возможно, это ненадолго продлило ее годы, но совсем, совсем чуть-чуть. Отец был по-прежнему жив, но Мауро поклялся, что никогда больше не заговорит с ним. Поэтому будущий ребенок стал бы единственным существом, о котором он мог бы и хотел заботиться. Это не было вызвано чувством долга - желание это пряталось где-то глубоко в душе, там, куда Мауро не заглядывал уже долгое время.

- Я не задумывалась об этом, - призналась Астрид. - Полагала лишь, что родители будут активно подбирать мне женихов, но ничего подобного не произошло. Отец умер, когда мне было двадцать девять, до сих пор не знаю, почему он не попытался выдать меня замуж.

О своем плане я думала уже год назад - и знала, что хочу воспитать ребенка одна. Относительно же мужа у меня мыслей не было.

- Вам не хотелось любви?

Астрид опустила голову, затем, подумав, слегка покачала ею и рассмеялась.

- Все, чего мне хотелось, - чтобы люди видели, что я достойна править, несмотря на то, что женщина. Что я хороший лидер, преданный своему делу, любящий свою страну и народ. Фантазии о любви никогда не забредали в мою голову - зачем мечтать о ней, если даже уважения не могу заработать?

Мауро мог бы сказать нечто похожее о своем отношении к любви, хотя и не считал, что не заслуживает ее. Скорее, он не верил в ее существование. В его понимании любовь была не чем иным, как иллюзией. Именно она страдала первой в сложной ситуации - и в конце концов, люди неизменно склонялись в пользу своих интересов, а не другого человека. Теперь это его не расстраивало, как раньше. Мальчишкой Мауро еще верил в любовь и считал, что, если бы отец по-настоящему любил мать, у них была бы настоящая счастливая семья. Он верил и в то, что отец полюбил бы его, если бы им удалось встретиться. Правда пришла к нему гораздо позже, и она была весьма прозаична: отец любил только себя и ту жизнь, что вел в роскошном дворце с женой и детьми - законными, родившимися в браке от утонченной аристократки. Мать же никогда не питала иллюзий относительно того, какое место она занимала в жизни мужчины, случайно ставшего отцом ее ребенка, и не скрывала этого от сына, чтобы искоренить в нем всякие надежды на счастливое воссоединение.

- А что насчет вас? - спросила Астрид. - Я стала причиной крушения каких-то планов?

- Нет, - ответил Мауро. - Единственным моим планом было кутить направо и налево, и я намереваюсь продолжить это занятие, как только отпадет необходимость соблюдать секретность.

- Прекрасно, - отозвалась Астрид, и в голосе ее прозвучала нотка горечи.

- Вас это огорчает?

- Ничуть, - решительно покачала головой королева. - Помните, я вообще хотела потерять вас из виду навсегда, так что в мои планы определенно не входило заявить свои права на вашу неудержимую сексуальность. Я хотела забыть ваше имя навсегда.

Мауро улыбнулся:

- Вот, значит, как?

И тут раздался громовой возглас, заставивший обоих обернуться.

- Что, черт возьми, происходит?!

Перед ними предстал статный молодой мужчина со светлыми волосами и бородкой, чрезвычайно похожий на Астрид: оба имели твердый подбородок, упрямо выдающийся вперед.

- Сейчас пять вечера, Гуннар, - произнесла королева. - Надеюсь, ты поднялся так рано не для того, чтобы устроить мне допрос. Сейчас я совершенно не настроена на какие-то долгие серьезные беседы.

- Меня больше интересует он, - ответил Гуннар с такой яростью, что Мауро уже не сомневался в том, что видит перед собой брата Астрид.

- Ваша сестра станет матерью моего ребенка, - сказал он. - Что мне следовало сделать иначе, чтобы выказать ей еще больший почет? Я предложил ей руку и сердце.

- И положили глаз на королевство? - гневно спросил Гуннар. Сейчас он походил на разъяренного викинга: его рост с комплекцией чрезвычайно подходили для подобной роли, и, не будь Мауро некогда опытным уличным бойцом, он бы мог встревожиться. - Каков бы ни был ваш план, он не удастся. Астрид сильнее, чем вы думаете.

- Я прекрасно это знаю. Поэтому я и люблю ее.

- Что-то мне верится с трудом, - возразил Гуннар. - Моя сестра весьма ясно объявила об отсутствии у ребенка отца, а затем появились вы.

- У нас были разногласия, но сейчас все решено.

- Это политический союз, - устало произнесла Астрид. - Нет нужды врать ему - рано или поздно он раскроет обман. Он мой брат-близнец.

- Тебе не обязательно идти на этот шаг, - ответил Гуннар.

- Обязательно, - настойчиво возразила Астрид. - Я не рассчитала свои силы и проиграла. Но сейчас у нас есть выигрышный сценарий, который поможет мне в конце концов.

- Каким образом?

- Советники страшно злятся на меня - больше, чем на тебя, - сказала королева, и уголок ее рта приподнялся в маленькой усмешке.

- Это что-то, да значит, - вставил Мауро.

- Полагаю, - произнес Гуннар, поворачиваясь к нему, - у вас есть специальный сейф для особо секретных документов где-нибудь подальше от нашей страны.

- Разумеется, - согласился Мауро. - Я мастер в секретности.

- Не знал, что вы вообще владеете этим словом, - парировал Гуннар.

- Потому что вам ни разу не довелось услышать ничего из того, что я намеревался скрыть. По моему опыту, лучше всего прятать что-то у всех на виду.

Гуннар посмотрел на Мауро, и во взгляде его читалось явное уважение.

- Ну, надеюсь, теперь ты прекратишь разговаривать со мной, как с ребенком… - начала Астрид.

- Уверен, появись я с девушкой сомнительной репутации, ты бы не упустила возможности поглумиться над ней, - ответил ей брат.

- Само собой, - согласилась она. - Я бы объявила ее охотницей за королевским приданым.

- Тогда не жди, что я спокойно позволю тебе делать выбор, который мне кажется… весьма странным.

- Я вас понимаю, - отозвался Мауро. - Но как я и сказал, у меня нет планов в отношении вашей страны.

-Ав отношении чего планы есть?

Мауро смерил Гуннара взглядом.

- Неужели так сложно поверить в то, что единственное, что меня интересует, - ваша сестра?

Гуннар покачал головой:

- Да нет, просто на свете много женщин, с которыми рядом быть куда проще. Моя сестра, прежде всего, имеет обязательства перед государством. Она никогда не сможет взять имя мужа или стать домохозяйкой.

- Тем лучше, ведь мое имя для меня ничего не значит. Я бастард, родившийся у шлюхи, мое имя в цивилизованных кругах презираемо. Но вот деньги у меня есть - и они позволяют мне ездить куда я захочу и получать что угодно. Что еще лучше, у меня нет дома - есть несколько пентхаусов и частные апартаменты в эксклюзивных клубах. Но я никогда не ожидал увидеть там жену, что печет пирог к чаю. Все это предназначено для более неординарного времяпрепровождения.

- Вам весьма скоро придется поставить всюду замки от детей, - ехидно отметил Гуннар.

Астрид метнула в него острый взгляд, но промолчала. Мауро сделал вывод, что тому есть серьезная причина и дело вовсе не в страхе. Он уже знал, что Астрид сильная женщина и может постоять за себя, когда это необходимо.

- Мои клубы не место для детей. Но это уже другой вопрос. Я хочу этого ребенка - неужели так сложно в это поверить?

- Большинство мужчин, похожих на вас, детей не хотят.

- Значит, они не мужчины, - спокойно сказал Мауро.

Гуннар окинул его холодным цепким взглядом, который испугал бы менее смелого собеседника. Спустя пару мгновений он повернулся к сестре:

- Продолжай планировать свадьбу, Астрид, я не стану тебе препятствовать.

- Ты бы и не смог, - отметила королева. - Я командую армией.

Гуннар усмехнулся - уголок его рта дернулся, и в этот момент Мауро убедился в том, как они с Астрид похожи.

- Я сказал, что не стану препятствовать тебе, а это совсем другое.

- Что ж, тогда мы все мыслим в одном направлении, - подвел итог Мауро. - Включая тех, у кого нет выбора.

У него появилось ощущение, что, вне зависимости от того, какие бы помехи ни возникли в будущем, Гуннар не станет одним из них.

Приближалось Рождество со всеми сопутствующими празднествами, однако Мауро это совершенно не радовало. Еще когда он был ребенком, этот грандиозный день не значил для него ровным счетом ничего, в отличие от других детей и взрослых. Разве что напоминал о том, как сильно его жизнь отличается от жизни тех, кто Рождество празднует. Семьи, собирающиеся за праздничным столом, какими бы разными они ни были по составу, были все же настоящими, в отличие от постоянно меняющихся дядюшек, которые периодически возникали в жизни Мауро.

Став взрослым, он стал рассматривать Рождество как лишний повод для организации тематических вечеринок в своих клубах по всему миру - все любят веселиться, даже те, у кого есть незажившие раны на душе, даже наоборот, почему бы не залить горе, расставшись с родными или любовником? Мауро знал, что завсегдатаи его клубов зачастую так и поступают, но его вовсе не волновало, отчего они приходят к нему каждый вечер, танцуют и пьют, забывая обо всем. Честно говоря, он даже завидовал этим людям. У него так не получалось. Алкоголь затуманивал рассудок, заставляя терять контроль над собой, а это Мауро совершенно не устраивало. Он предпочитал получать то, что хочет, а для этого необходимо было мыслить ясно.

Однако сегодня, в день своей свадьбы, Мауро не мог бы сказать, что все идет так, как он хочет. Каждую ночь ему неизменно снилась Астрид, но он не мог ее получить. Сам день бракосочетания совпадал с началом рождественского сезона, когда по всей стране зажигаются ели, - и в этом можно усмотреть некий мрачный знак, ведь Рождество не приносило Мауро радости и ничего для него не значило, а следовательно, таким будет и его брак, заключенный только ради ребенка. Конечно, спустя какое-то время у него родится сын или дочь, которого можно будет взять на руки, о котором можно будет заботиться. У них с Астрид достаточно средств, чтобы нанять персонал, благодаря которому ни ему, ни ей не придется проводить время с малышом, но Мауро вовсе не хотел становиться таким родителем. В таком случае он мало чем будет отличаться от собственного отца. Открытие это его удивило - оказывается, у него есть какие-то принципы.

А после свадьбы будет брачная ночь, за которой должны последовать два года воздержания от физической близости. Они с Астрид еще не обсуждали это, но Мауро был уверен, что непременно поднимет тему - хотя бы из принципа. Почему он должен терпеть ограничения?

- Две минуты, - послышался шепот Латики, которая, как всегда, была рядом, - порой она напоминала Мауро крохотную мышку-полевку, вечно занятую, все время в движении.

- Не беспокойтесь, я не брошу вашу принцессу у алтаря.

- Я и не сомневаюсь - ведь именно вам был нужен этот брак в первую очередь.

- У меня такое ощущение, что вы мне не доверяете.

Латика выпрямилась.

- Я никому не доверяю.

- Интересно.

- Что именно?

- Я знаю таких людей - вы совершенно на них не похожи.

- Редко кто точно соответствует впечатлению, производимому на окружающих, разве что Астрид. Вот она всегда такая, какой кажется. И если вы ее обидите, я вас убью.

- У меня и в мыслях нет обижать вашу королеву.

- Вот и прекрасно. Тогда у меня к вам нет претензий.

С этими словами Латика повернулась и ушла. Мауро подождал немного и вышел из комнаты, направляясь к алтарю. Его пригласили к маленькой служебной дверце, пройдя через которую он смог бы оказаться сразу перед священником. Войдя, он увидел море глаз, направленных на него. Среди публики были журналисты, но Мауро знал, что свадьбу могут фотографировать только те, кому это разрешено, - и никаких мобильных телефонов.

Мауро встал на положенное место, и заиграла музыка - публика мгновенно затихла. Ни у жениха, ни у невесты не было свидетелей - во-первых, в королевстве Бьорнланд это было не принято, а во-вторых, в их присутствии попросту не было необходимости. Очень быстро традиционное вступление сменилось мелодией, сопровождающей появление невесты, и все присутствующие встали, повернувшись к двери. Можно было ощутить нарастающее волнение - вот, наконец, распахнулись двери, и появилась Астрид. Мауро не мог отвести от нее глаз - в первый раз, тогда, в клубе, он тоже увидел девушку в белом, но наряд был совершенно другим. Тогда платье ее должно было соблазнять - сейчас же перед ним стояла невеста. Ткань прилегала к каждому изгибу ее тела - соблазнительный вырез открывал красивую грудь, рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, напоминали сияющий нимб. У Астрид не было вуали, только простая тиара, посверкивающая драгоценными камнями. Она шла к алтарю медленно, но уверенно, и внезапно у Мауро сформировалось весьма ясное представление о том, что последует за бракосочетанием. Воздержание от физической близости - вот уж нет! Астрид использовала его, и теперь он тоже воспользуется шансом утолить свое желание обладать ею, которое становилось все явственнее с каждым днем с момента первой их встречи.

К чему воздержание, когда самая прекрасная женщина, которая когда-либо встречалась ему, отныне его жена, и теперь они время от времени будут жить вместе во дворце - отчего бы не воспользоваться шансом?

Мауро отчаянно хотелось злорадно улыбнуться, и он позволил себе чуть-чуть приподнять краешки губ. Слова свадебных клятв он произнес быстро и не вдаваясь в их смысл. Зачем - если они пусты? Вовсе не смерть разлучит их, а заранее спланированный договор. Не любовь свела их воедино - так имеет ли значение, отчего они расстанутся? Значение имела лишь предстоящая ночь. Может, Астрид и не будет принадлежать ему всю жизнь, но пока - пока она в его руках. Мысль об этом тешила Мауро в течение всей церемонии. Наконец настало время первого танца новобрачных.

- Затейливо для фиктивного брака, - едва слышно прошептал Мауро на ухо Астрид, когда они приблизились друг к другу и начали кружиться в танце.

- Если уж устраивать представление для зрителей, то оно должно цеплять, - ответила королева.

- Еда чрезвычайно хороша, - заметил Мауро.

- Странно, что вы отметили именно ее.

- Еще мне нравится ваше платье, - прошептал он еще тише. - Точнее, мне бы больше хотелось увидеть, что под ним.

Астрид покраснела.

- Знаете, уж лучше будем говорить о еде.

- Как я и сказал, она мне нравится, - отозвался Мауро, кладя руку ниже на талию Астрид

- туда, где начинался изгиб ягодиц. - Видите ли, значительную часть моего детства я голодал. А имея такой опыт, начинаешь очень ценить еду.

- Как ужасно, - произнесла Астрид, и в голосе ее слышалось сожаление и смущение.

- Не стоит переживать. Я просто хочу объяснить, почему мне так нравятся удовольствия: ребенком я был их лишен. Став старше, я научился полагаться только на себя - и с тех пор больше не голодал. Здорово, знаете ли, осознать однажды, что твоя судьба только в твоих руках.

Астрид медленно кивнула:

- Знаю. Я тоже когда-то это поняла, точнее, мне пришлось понять, как изменить судьбу, не нарушив при этом обещаний, данных народу.

В этот момент Мауро ощутил что-то похожее на невольное уважение - и понимание.

- Нам скоро нужно будет уйти, - отметил он.

- Разве?

- Молодожены, которых свела настоящая страсть, не могут не воспользоваться моментом, чтобы сбежать от остальных. Так, по крайней мере, я думаю.

- Вы правы, я не подумала об этом, - призналась Астрид.

- Ну разумеется, нет, - ответил Мауро. - Зато подумал я. Честно говоря, ни о чем другом я и не мог подумать с того момента, как увидел вас в этом платье.

На миг их взгляды встретились - и было странно в первый раз увидеть в глазах Астрид нерешительность и даже страх.

- У нас есть соглашение, - произнесла она.

- А что, его нельзя изменить?

- Вы не упоминали, что хотите изменить наше соглашение.

Мауро утомила эта беседа с соблюдением всех светских приличий - в этом была проблема деловых переговоров. Когда он жил на улице, можно было оставаться собой - женщины, делившие с ним кров, не скрывали, что их привлекает его тело, и они готовы с ним за него расплатиться. Все было ясно: в высших же кругах общества необходимо было играть по правилам, которые казались Мауро излишними.

Решив, что с него довольно слов, он крепче прижал к себе Астрид. Она резко вздохнула от неожиданности и подняла на него изумленный взгляд. Мауро улыбнулся. Он вспомнил их первую встречу в клубе и понял, что, даже имей возможность вернуться назад в прошлое, чтобы все изменить, он бы, вероятнее всего, не стал этого делать. Наклонившись, он поцеловал невесту - требовательно, страстно, раскрывая ее губы, желая получить от нее ответ. По крайней мере, что-то между ними было настоящим. Астрид прижалась к нему, и Мауро понял, чего хочет: увидеть ее, трепещущую от желания, рядом с собой в постели, услышать ее просьбы не останавливаться…

Он отстранился.

- Нам стоит удалиться к себе, полагаю.

- Так вот каков ваш замысел, - прошептала Астрид.

- Поверьте мне, пока что вы его себе не представляете, но, когда мы уйдем, я вам его раскрою целиком.

Сначала Мауро показалось, что Астрид станет возражать, но она лишь опустила глаза, а когда подняла их, они сияли.

- Тогда пойдемте, - произнесла она.

Они шли по коридору, и сердце Астрид готово было выпрыгнуть из груди. Она не понимала, что с ней происходит, почему так легко согласилась на нарушение их прежней договоренности. После того как Мауро поцеловал ее, сама мысль о том, что, став его женой, она не разделит с ним постель, казалась невозможной. Если уж начистоту, то желание вспыхнуло в ней с того момента, когда она увидела его фотографию в прессе, - и последние несколько месяцев Астрид боролась сама с собой. Теперь же ей открылась неприглядная правда: она мало чем отличалась от всех остальных подружек Мауро, разве что пыталась облечь свои истинные мотивы в нечто более благородное, прикрываясь интересами страны, а на самом деле ею руководил инстинкт.

Поцелуй Мауро в ресторане разжег пламя желания, а последний их танец лишь подкрепил его - Астрид устала сражаться сама с собой. Два года назад, начав управлять страной, она стала королевой с несгибаемой волей, а до этого была безупречным подданным своего королевства. Училась, занималась благотворительностью, и на все это у нее находились силы. Сейчас ей хотелось почувствовать себя женщиной в руках сильного мужчины - хоть на одну ночь позабыть о тяжести короны и груза ответственности перед страной. Как странно: единственный раз, когда она была с мужчиной, она врала самой себе, говоря, что делает это, потому что обязана. Отчасти это было так, но была и другая правда: она просто хотела Мауро. Латика была права. Всю жизнь Астрид управляла людьми, обладая огромной властью над ними, но, по сути, полномочия ее были сильно ограничены обязанностями, ожиданиями других, навязанной ей ролью. Она не успела научиться тому, как с людьми взаимодействовать, - и до сих пор не знала, как управлять своими чувствами. Конечно, Гуннар всегда был ее другом, но он был также королевской крови. Латика, до сих пор бывшая ей верной подругой, тоже не считалась, потому что работала на нее. Астрид росла в изоляции и не знала тягот жизни - и с Мауро она поступила как избалованный ребенок, привыкший получать все, что угодно.

Они приблизились к своим комнатам - их покои были рядом, как того требовал обычай. Правда, Мауро до сих пор не ночевал во дворце, но тем не менее ему была приготовлена королевская спальня. Уже почти подойдя к дверям, Мауро внезапно остановился и резко толкнул Астрид к стене. Его темные глаза буквально впились в нее, и в них можно было прочесть ярость, гнев и… желание. Тогда, в клубе, взгляд его тоже не оставался равнодушным, но сейчас в нем бушевал ураган - и внезапно Астрид поняла, что он злится на нее оттого, что она вынудила его на брак. Он женился на ней вовсе не потому, что его привлекла ее популярность и богатство, и не потому, что хотел этого, - так, по его представлениям, он должен был поступить, и теперь его собственные принципы связывали его по рукам и ногам.

Впервые за все время ей стало стыдно, и в первый раз пришла мысль о том, что она, пожалуй, больше похожа на отца, нежели ей казалось.

До сих пор Астрид полагала, что напоминает поведением мать, да и Латика накануне сказала, что прежняя королева бы одобрила поступок дочери. Но ведь мать никогда не действовала в ущерб другим и не лгала. Она объявила всему миру правду о рождении детей, поставив под угрозу свой брак. Действовать исподтишка в своих интересах и считать, что все это во благо королевству, - на такое был способен только отец. И вот Астрид поступила подобным образом, вообразив, что является единственным носителем истины и справедливости. Теперь ей предстоит поплатиться за свою глупость.

Мауро провел ладонью по шее девушки - нежно, но в прикосновениях его чувствовалась тщательно сдерживаемая сила и взнузданная ярость. Потом он, сделав шаг ближе, прижался бедрами к Астрид, позволяя ей ощутить всю интенсивность своего желания. Его поцелуй был еще более страстным, чем во время танца молодоженов, - Астрид казалось, что она растворяется в его объятиях, тонет в них и отдается во власть сильных рук Мауро. Она завидовала тому, что он может позволить себе чувствовать ярость и гнев, сама она уже давно научилась подавлять эти эмоции. Наконец, он хотел ее - и его желание открывало свободу ее собственным чувствам.

- Какую комнату выберем? - спросил Мауро. - Или мне овладеть тобой прямо здесь?

Сладкая дрожь пробежала по телу Астрид, но она удержалась от безумства.

- Спальню, - тихо ответила она.

- Как пожелаете, королева.

Мауро поднял ее на руки и внес в комнату, рывком закрыв дверь. В его присутствии спальня Астрид, где она проводила ночи последнюю пару лет, казалась странной, незнакомой. Странно, подумала королева, отчего в элегантном смокинге, призванном подчеркивать стройность фигуры, Мауро вовсе не выглядел утонченным джентльменом, напротив, костюм лишь контрастировал с его животной силой, бьющей через край энергией.

Стянув галстук, Мауро решительно приблизился к Астрид и дернул молнию на ее платье

- творение рук знаменитого дизайнера, стоящее не одну тысячу долларов, упало на пол. Перешагнув через него, Мауро снова поднял Астрид на руки и положил на огромную кровать. Она оказалась в окружении многочисленных бархатных подушек, приятно холодивших ее кожу.

- Я бы сказал, что та ночь, когда вы нашли меня, была всецело вашей - и вы блистали, будучи звездой своего же сценария. Но сегодня главным героем буду я, и я собираюсь насладиться каждой минутой моего шоу.

С этими словами он завел запястья Астрид ей за голову и прижал к кровати одной ладонью, а затем, усмехнувшись, взял черный шелковый галстук и связал им ее руки.

- Просто чтобы ты оставалась в том положении, какое я предпочитаю.

- Мауро…

- Ты сильно этого хочешь? - спросил он ее, проводя пальцем по ее черному кружевному лифу. - Насколько сильно?

- Очень, - прошептала Астрид.

- Ну что ж, посмотрим, сколько ты продержишься, - ответил Мауро, позволяя пальцам скользнуть под кружево и проводя ими по ее соску.

Астрид вскрикнула.

- Неужели? - усмехнулся Мауро, проводя губами по ее коже, спускаясь к трусикам.

Его дыхание обжигало, и Астрид невольно выгнулась ему навстречу.

- Так-то попадаться в лапы ко льву, дорогая, - прошептал он. - Всегда есть риск быть съеденной.

Отодвинув прозрачную ткань, он принялся работать пальцем, совершая уверенные и точные движения, а потом склонился и начал ласкать чувствительное местечко между ее ног губами. Астрид несколько раз оказывалась на грани оргазма, но Мауро медлил, не давая ей испытать его. Наконец, одно медленное движение языком - и она потеряла контроль над собой. Но на этом сладострастная пытка не закончилась - Мауро принялся играть с ней, поддразнивая и лаская, до тех пор, пока оргазм не настиг ее снова, а потом еще раз. Наконец он поставил ее на колени перед собой, глядя свысока и усмехаясь.

- Пожалуйста, - умоляюще прошептала Астрид. - Продолжай.

- На этом шоу закончено, - произнес он. - Думаю, на сегодня тебе достаточно.

- Но мы не…

- Я сказал, достаточно. День был очень длинным.

Астрид перекатилась на спину - руки ее по-прежнему были связаны, но Мауро легко развязал галстук, потянув за один конец. Его мимолетное движение, которым это было сделано, показалось девушке насмешкой - все это время, пожелай она убежать, она бы смогла это сделать. Иллюзия того, что она - пленница в руках Мауро, была ею воспринята с такой готовностью только лишь потому, что она хотела этому верить, хотела отдаться в его власть. И она это сделала - а теперь он уходит.

- Увидимся завтра, - произнес он.

Астрид хотела спросить, что он чувствовал и хотел ли он ее хоть когда-нибудь, но ответом ей было его тело и очертания тугого члена, натянувшего ткань брюк.

Он определенно хотел ее, но все равно уходил из спальни.

- Спокойной ночи, - произнесла она, и голос ее дрожал.

- Спокойной ночи.

Мауро ушел, и ему даже не понадобилось одеться, а Астрид лежала на постели в смятом белье, чувствуя себя униженной. Ей показалось, что такова и была цель Мауро - заставить ее испытать унижение, чтобы отплатить за собственную обиду. Что ж, теперь он с ней поквитался, но Астрид не могла оставить все так, как есть. Она уже знала, что сделает: извинится перед Мауро, да так, что он этого не забудет. Разумеется, приносить извинения Астрид тоже доселе не приходилось, но она была уверена в том, что все сделает правильно.

Мауро разделся, намереваясь принять душ, предпочтительно холодный, чтобы успокоить свое все еще разгоряченное тело. Все пошло не совсем так, как он планировал, - ведь он желал, чтобы Астрид почувствовала то же, что когда-то заставила его ощутить она. Чтобы она, как и он, позабыла о здравом смысле и благоразумии. И ему это почти удалось, но все же, в конце концов, он не смог устоять перед ее чарами, остаться равнодушным к ее красоте. Удивительно вообще то, что он сумел уйти от нее, но теперь стоит, дрожа от неудовлетворенного желания, в то время как хотел заставить дрожать ее. В это время отворилась дверь, соединяющая его спальню с покоями королевы. Мауро обернулся и увидел входящую Астрид, по-прежнему без одежды.

- Что ты здесь делаешь?

- Я должна перед тобой извиниться, - произнесла она, направляясь к нему. Каждым своим изгибом прекрасного тела, походкой, пышными волосами, рассыпавшимися по плечам, она напоминала богиню из древних мифов.

- Извиниться? - переспросил Мауро.

- Да. Я много чего должна тебе, и одним вечером тут не обойтись, но можно хотя бы начать.

С этими словами Астрид подошла к нему вплотную и положила ладонь на его грудь.

- Что ты делаешь? - спросил он.

- Если быть до конца откровенной, то в этом я не очень сильна, - отозвалась она, медленно обходя Мауро и легонько касаясь кончиками пальцев его тела. Наконец она остановилась и пристально посмотрела ему в глаза. - Я королева, - начала она. - Была ею всю жизнь, даже до того, как получила этот титул. Такова жизнь - наследник или наследница престола должны с самого рождения вести себя подобающим образом, выбора нет. И я… я жила так всю жизнь. Была безупречной во всем, но кое-чему я не научилась. Взаимодействию с окружающими, в частности. Мне нравится думать, что где-то на свете есть сострадание, забота, да и сама старалась не приносить никому вреда. Но я была отделена от людей, а те отношения, которые возникали, были неотделимы от моего статуса. Я не такая, как ты.

- Да уж, - кивнул Мауро, беря Астрид за запястье. - Хочешь сказать, все потому, что я не голубых кровей?

- Да, - прошептала Астрид, - да.

Мауро почувствовал, как его словно обожгла ярость, - не из-за услышанного, а оттого, что он хотел эту девушку, стоящую перед ним, и не мог получить ее.

- Тебе довелось пожить в разных условиях, - продолжала тем временем Астрид. - И потому, думаю, у тебя больше опыта, ты больше понимаешь и видишь, а мне это тяжело. Само собой, мне тоже многое пришлось преодолеть, но мое поле битвы было замкнутым пространством, я всегда была принцессой, заточенной в башне, и видела свою страну лишь свысока. Во многом так и нужно - так у правителя есть возможность увидеть все и поразмыслить над каждой деталью. Но, боюсь, порой я рассматриваю людей как цифры, данные статистики или шахматные фигуры. Потому я по привычке использовала тебя для осуществления своих планов и теперь должна извиниться. - Она подняла глаза на Мауро, и у него на миг перехватило дыхание. - Я королева, - повторила Астрид. - Я не склоняюсь перед мужчинами. Но перед тобой… я встану на колени.

И тут она опустилась на колени и, обхватив ладонью его член, подняла глаза. Мауро понял, что пропал. Что бы он ни говорил себе, какие бы правила ни устанавливал, он не устоит. Его контроль на нуле.

Окончательно его сопротивление было сломлено, когда губы Астрид втянули его член целиком, а когда ее розовый язычок скользнул по его коже, Мауро мог думать в эту минуту только об одном: эти уста издавали приказы, говорили неправду… а сейчас они пробуждают огонь желания в его теле. Не то чтобы сам этот акт был для него в новинку, нет. Но Астрид отличалась от его прежних подружек, во-первых, тем, что была королевой, а во-вторых, тем, что пробуждала в нем чувства, доселе неведомые.

Ощущая, что почти не в силах сдерживаться, Мауро хрипло произнес, отстраняясь:

- Довольно.

- Я еще не закончила, - с триумфом произнесла Астрид.

- Если желаете извиниться по-настоящему, моя королева, если позволяете мне прикоснуться к вашему королевскому телу, то у меня есть для вас более интересный способ преклонить колени.

Рывком подняв Астрид на руки, Мауро поднес ее к кровати и поставил на четвереньки так, чтобы ее соблазнительная попка была повернута к нему. Промелькнула мысль о том, что теперь уж точно нет пути назад - он овладеет ею сейчас так, как ему того хочется. В этом и будет проявление его силы.

Когда все закончилось, Астрид легла на живот, затем перекатилась на бок и свернулась в клубок, сонная и явно удовлетворенная. Внезапно Мауро вспомнил, как она убежала от него после встречи в клубе и как он сам хотел уйти от нее недавно. Пожалуй, решил он, лучше быть с Астрид, ведь иначе не получается. В конце концов, разве это не решение, принятое добровольно?

Подумав так, он обнял Астрид за талию и притянул к себе. Пожалуй, стоит придумать новый план - чтобы Астрид проводила ночи в его постели. Ведь он не позволит никакому другому мужчине прикоснуться к ней. Она его жена, и она носит его ребенка - так что все складывается.

Наутро разразился скандал, да такой, какого Астрид не ожидала даже за последние пару недель. Конечно, обстоятельства сложились крайне нестандартные, но Бьорнланд был отделен от мира, и новости отсюда доходили медленнее, чем из остальных стран. Хотя, вероятно, на сей раз сенсацией стал Мауро, гораздо более известный по всему миру, чем Астрид.

Войдя в столовую, королева увидела стол, заваленный газетами, - очевидно, о доставке свежей прессы позаботился кто-то из членов совета.

- Что это? - поинтересовался Мауро, садясь за стол. В его голосе не послышалось ни единой нотки испуга.

- Нас вычислили, - пояснила Астрид, поднимая один листок. - По крайней мере, я так думаю.

- Вижу, мое прошлое все же настигло меня.

Один из заголовков кричал: «Новый супруг королевы некогда был мальчиком по вызову». Астрид принялась читать - и убедилась, что содержание полностью соответствует пикантному названию. Репортер утверждал, что Мауро в прошлом был фаворитом нескольких дам весьма зрелого возраста, которые передавали его по цепочке друг другу.

- Почему ты мне не сказал правды? - спросила Астрид. - И что гораздо более интересно, отчего об этом написали только сейчас?

- Потому что для этого необходимо признать, что леди платили мне за секс, и, я так понимаю, леди Кэтрин вот-вот отправится в мир иной, потому и раскрыла карты, - невозмутимо ответил Мауро. Лицо его не выражало ни сожаления, ни смущения, что поразило Астрид: окажись она героиней подобного репортажа, она бы сгорела от стыда. - А еще, - продолжал он, - я зарабатываю на жизнь скандалами, Астрид, ведь во всех моих клубах царят разгул и излишества. Думаешь, сообщи они нечто подобное раньше, это вызвало бы интерес? Нет, новость хороша сейчас, когда я оказался связан с тобой.

Астрид прижала пальцы ко лбу, зажмурившись.

- Прекрасная получается картина, - произнесла она.

- Ты сама выбрала меня в качестве отца ребенка.

- И это то, что наш ребенок увидит?

- Вы сожалеете, моя королева? - холодно и резко спросил Мауро.

- Нет, - поспешно ответила Астрид. - По крайней мере, не так, как представляете это вы. Но для нашего сына или дочери это будет иметь некие последствия - вот что меня тревожит.

- Значит, речь не о вашей драгоценной репутации?

Астрид вздохнула.

- Я бы солгала, сказав, что меня не волнует моя репутация и будущее моей страны. Но я не стану отрицать свою роль в том, что произошло. Вы хотите сказать мне что-то еще?

- Я родился на улице, Астрид. Невозможно прийти к успеху за короткое время, не совершив ничего противозаконного или не вступив в сделку с собственной совестью. Но я ни о чем не сожалею, потому что в конечном итоге сумел стать тем, кем стал. Осознав, что я сам хозяин моей жизни, я не упускал ни одного шанса, что предоставляла мне судьба. В каком-то возрасте я обнаружил, что нравлюсь женщинам, и решил, что глупо не воспользоваться шансом получать деньги за то, что я так или иначе бы делал ради удовольствия. Я не испытываю ни малейших угрызений совести. Однако, похоже, кто-то считает, что мне есть чего стыдиться. - С этими словами Мауро ткнул пальцем в заголовок. - Весь мир, который сначала обвиняет людей в том, что они родились не в той семье, обрекая их тем самым на бедность, считает именно так. Будь я женщиной… Думаю, мою репутацию тогда бы не спасло ничто, но мне посчастливилось родиться мужчиной, а теперь я еще и состоятелен.

- Так вы рассуждаете?

- Именно. Моя мать была шлюхой в глазах общества - до самой своей смерти. Никто не приглашал ее на вечеринки, даже со мной в качестве сопровождающего. Хотя, конечно, тогда я еще не был так известен, как сейчас. Мама не имела выбора, потому что отец, хоть и мог нас поддержать, предпочел сделать вид, что не имеет к нам никакого отношения. Так что я не собираюсь извиняться за свое поведение. Богатые ведь расплачивались со мной за услуги, и платили весьма хорошо - и они отчего-то предпочитали покупать секс, а не жертвовать деньги на ужин бедняку. Так что не вам указывать мне, в чем я повинен.

- У меня и в мыслях не было вас осуждать, - произнесла Астрид, испытывая некое потрясение и одновременно радость при мысли о том, что их с Мауро занятия любовью уж точно не напоминали такой холодный расчет.

Для нее это было нечто первозданное, глубокое, интимное - с первой же встречи. Она бы и помыслить не могла о том, чтобы продаться за пару долларов и ночлег. Внезапно в голове мелькнула другая мысль: ей попросту не приходилось сталкиваться с таким суровым выбором. Единственные невзгоды, омрачавшие ее жизнь, - нежелание отца верить в собственную дочь. Стиснув зубы, Астрид спросила: - Долго вы этим занимались?

- Вам сказать правду? Меньше года. Подкопил немного денег и решил идти дальше. Еще я работал вышибалой в ночном клубе - это дало мне представление о том, какие порядки царят в подобных заведениях, какая там публика.

- И вы… вам было нелегко вступать в близкие отношения с нелюбимыми женщинами?

- Я мог легко себя заставить захотеть ту или иную леди, а если и это мне не удавалось, то деньги всегда оказывались достаточно убедительным аргументом. Когда встаешь перед выбором: ночевать ли в удобной кровати или на улице, обычно сомнений не возникает.

Астрид ощутила, как у нее защипало глаза.

- Что говорила вам на это мать?

- Мы, ясное дело, это никогда не обсуждали, но она вела себя так, как если бы я не догадывался о том, зачем в наш дом постоянно приходят мужчины.

- Так у вас был дом?

- Да, но я ушел из него в шестнадцать, потому что не мог смотреть, как мать вынуждена расплачиваться собой, чтобы прокормить меня. А еще ко мне в комнату частенько заглядывали ее гости, чтобы узнать, не соглашусь ли я оказать им те же самые услуги, только бесплатно. Не переживайте, ко мне никто и пальцем не прикоснулся - мне повезло. И это, кстати, значимый фактор в моей жизни, учитывая все, что происходило. Все, что я делал, было исключительно по собственной воле, а это далеко не всегда получается у людей в схожих обстоятельствах. Так что не сочувствуйте мне.

- Мне жаль, что вам пришлось увидеть эти статьи.

- Меня они не беспокоят. А вас?

- И меня тоже нет, - твердо ответила королева, вставая. Она презирала себя за слабость и первый испуг при виде статей, за то, что отцовским советникам удалось так быстро скомпрометировать ее. Очевидно, представление о том, что безупречная репутация превыше всего, устарело. Так могла бы думать та, прежняя Астрид, которой и в голову не могло прийти взять власть в свои руки. Вздохнув, она сказала: - Будь я проклята, если мы не создадим собственную историю.

С самого начала мы так и делали и продолжим в том же духе. Поедем в Италию - там я смогу посетить все ваши клубы и показать тем самым, что я всецело поддерживаю вас, что я на вашей стороне.

Мауро вопросительно посмотрел на нее.

- Вы уверены, что не хотите выпустить пресс-релиз с моими покаянными словами и вашими комментариями о том, как сожалеете о моих грехах?

Астрид махнула рукой:

- Нет.

- Меня репутация не волнует, - напомнил Мауро.

- Не могу сказать того же, но не позволю прессе решать все за меня. Я отменяю все встречи.

- Полетим на моем самолете или на вашем?

- У вас тоже есть частный самолет?

- Разумеется.

- Это уже на грани абсурда.

- Может, и так, но все же - чей возьмем? Предлагаю мой, потому что на борту есть мой любимый виски.

- Это нечестно, мне нельзя пить.

- Я и не говорил ни слова о том, что будет честно.

В этот момент двери столовой распахнулись, и ворвался один из советников с красным и перекошенным от гнева лицом.

- Видите, какой скандал вы устроили?! - закричал он. - Если бы только ваш отец был жив и мог видеть тот позор, что вы навлекли на страну…

Мауро медленно встал и, не обращая никакого внимания на вошедшего, многозначительно произнес:

- Если бы ваш отец был жив, он бы увидел королеву, противостоящую ничтожествам, стремящимся подорвать ее авторитет. Именно так вы должны думать о себе, особенно в ближайшее время. Я не видел старого короля, потому не могу знать наверняка, чем он мог бы гордиться. Но по крайней мере, уверен, что он бы не стал отрицать вашу силу и достоинство, с которыми вы противостоите невзгодам.

Астрид молчала, наблюдая за советником, который повернулся и, не сказав ни слова, вышел. По-видимому, его не напугали слова Мауро, но и вступать с ним в открытую конфронтацию он побоялся.

Астрид была по-настоящему поражена, увидев офис Мауро, располагающийся в башне из стали и стекла, возвышающейся над Римом. Огромные, от пола до потолка, окна открывали вид на весь город - даже на гору, где стоял особняк его отца. И какой же контраст являл собой этот роскошный офис с трущобами, где они только что побывали! Наконец Астрид начала понимать, что собой представляет Мауро, начала его чувствовать так, как никогда не чувствовала других людей. Когда он, пропуская ее вперед, положил руку ей на талию, она подумала, что тепло от его ладони, кажется, распространяется на все ее тело - и проникает в самое сердце.

- Вот мой офис, точнее, как видите, не один.

- Да, - отозвалась Астрид, думая о том, что офисное здание так не похоже на ее дворец, выполненный в традиционном стиле. - Должно быть, обстановка во дворце сводила вас с ума.

- Странно, но я думал точно то же самое про вас, - заметил Мауро. - Вам нравится ресторан, куда мы ходили, когда была объявлена помолвка, а там весьма просторно. А еще, я заметил, вам нравится мое кольцо.

Астрид сжала руку в кулак.

- Оно очень красивое. Да, полагаю, комнаты во дворце мне не нравятся.

- Вам следует их переделать.

- Вот так просто?

- Почему бы и нет?

- Потому что таковы традиции, их не изменишь… когда ты королева.

- Разве?

- Мне бы это и в голову не пришло.

- Вы правите уже два года.

-Да.

- Если вы не побоялись взять судьбу в свои руки, то уж поменять декор спальни точно следует.

- Справедливое замечание, - отозвалась Астрид. - Возможно, когда мы вернемся, я этим займусь. Если… - Нахмурившись, она спросила: - Вы поедете со мной?

- Периодически я там буду бывать, - ответил Мауро.

- Хорошо.

- Но мне следует прояснить одну вещь.

- Какую?

- Мы как-то говорили о том, что вы вольны проводить ночь с другими мужчинами, - так вот, теперь я против.

-Да?

- После того, что было в первую брачную ночь… я подумал, что вы и так все поймете.

- А что было?

- То… притяжение между нами.

- Оно было таким же, как обычно, - как ни в чем не бывало ответила Астрид. - Разве что-то изменилось с момента нашей первой встречи?

- У меня подобного не было ни с кем, и если вы не почувствовали разницу…

- Почувствовала, - призналась Астрид.

- Ну, тогда должны понимать: между нами не будет стоять никто другой.

- А что касается вас?

- Я не хочу ни одну женщину, кроме вас.

- А если бы вдруг это изменилось?

- Тогда, полагаю, мы бы все обсудили заранее. Я всегда за честность.

- Так, если мне придет в голову идея переспать с кем-то еще, мне стоит поговорить с вами?

- Никаких разговоров о других мужчинах. Пожелай вы кого-то еще, я его убью собственными руками.

- Это несправедливо.

- Я и не говорил ничего о справедливости.

- Я королева, - запротестовала Астрид. - Вы же, женившись на мне, не станете королем.

- Но сейчас мы в моем королевстве, - произнес Мауро, и улыбка начала медленно расцветать на его лице. - Именно поэтому я показал вам трущобы, в которых вырос, чтобы вы поняли меня по-настоящему, не из статей и ночей, проведенных вместе, а побывав там, где я некогда родился. Только так вы смогли бы понять, что для меня значит мое теперешнее положение.

- Я впечатлена увиденным, - ответила Астрид.

- Мне важно вовсе не это - я хочу, чтобы вы поняли: для меня не существует непреодолимых препятствий. Если вы, дорогая, хотите использовать меня в своих целях, то вы ошибаетесь.

Астрид одолевали весьма противоречивые чувства: с одной стороны, упрямство Мауро и тот факт, что его совершенно не смущал ее высокий титул, сбивали с толку, ставили в тупик. Никогда прежде ей не приходилось противостоять кому-то в конфронтации столь открытой. Но с другой стороны, ее окрыляло ощущение того, что сейчас она в мире Мауро, разделяет с ним его жизнь. Если бы только она могла проводить с ним больше времени! Хотя, если подумать, отчего нет? Она может управлять королевством и из Италии. Вот только Мауро не приглашал ее - лишь сказал, что останется пока здесь.

- Сегодня будет торжественный гала-вечер, - внезапно произнес он.

-Да?

- Обычно я не являюсь на подобные церемонии - до сего времени я отклонял все приглашения на них.

- Ясно.

- Но сейчас мы с вами в ином положении, разве нет?

- Вы - да, - ответила королева. - Я посещаю такие мероприятия по всему миру, представляя свою страну.

- А я обычно тону в пучине разврата в одном из своих клубов.

- Что ж, у каждого из нас свое отношение к подобным вещам.

- И сейчас я намерен его немного изменить и пойти на вечер. Полагаю, нам с вами не найти лучшего способа предстать перед мировой общественностью вдвоем.

- Наверное, да, - отозвалась Астрид.

- Вы моя жена, - сказал Мауро. - Но, думаю, еще не до всех дошло, что это значит: а именно то, что отныне я не свободен, я ваш муж. Сегодня они поймут.

- Звучит многообещающе, - отозвалась Астрид, чувствуя, как сладкая дрожь охватывает ее тело, - отчего, она и сама не знала. Поймав взгляд Мауро, она не отвела глаз.

- Вы тоже это поймете, - пообещал он. - Непременно.

- Надеюсь, ты не возражаешь, - произнесла Астрид наутро, сидя в постели с чашкой кофе в руках.

Мауро невольно залюбовался ее телом, рыжими волосами, падающими на плечи: даже обнаженная, она ухитрялась выглядеть непринужденно и даже элегантно. К тому же она явно с интересом поглядывала в его сторону, и этот факт его радовал.

- Против чего? - уточнил он.

- У меня был запланирован визит к врачу, но, поскольку мы сейчас в Италии, я подумала, что, наверное, доктору будет лучше приехать сюда со всем необходимым.

- Правда?

- Я не знала наверняка, когда у тебя закончатся дела. Можно было улететь в Бьорнланд, но… доктор Янг прилетит сюда. Она лучший гинеколог в Европе, и ей так или иначе пришлось бы лететь куда-то. Она привезет с собой все оборудование.

- И что, мой пентхаус превратится в клинику?

- Да, - упрямо ответила Астрид. - Что такого? Женщины даже рожают дома - так почему бы мне не обследоваться в удобных для себя условиях? И нам не придется иметь дела с папарацци.

- Когда она должна прибыть? Полагаю, мне стоит одеться, - сказал Мауро, все еще обнаженный; нагнувшись, он поднял с пола свои брюки.

- Да, вероятно, стоит.

- Хотя, возможно, у нас еще есть время…

Они не без удовольствия скоротали оставшийся до прихода врача час. Прибывшая доктор Янг вызвала у Мауро искреннюю симпатию - она держалась профессионально и умела рационально использовать каждую минуту. К тому же ее манера обращения с пациентом была исключительной: в отличие от многих врачей, не любящих попусту тратить время, но не умеющих скрывать резкость, доктор Янг знала, как быть обходительной. Неудивительно, что Астрид решила пригласить именно ее.

- Как ваше самочувствие? - спросила она.

- Пожалуй, прекрасно, - отозвалась Астрид. - Только чуть-чуть устаю, почти нет токсикоза.

Мауро удивился тому, насколько его жена умела скрывать свои слабости, - за все время пребывания с ней он и не заподозрил ни об усталости, ни о токсикозе.

Попутно ему в голову пришла мысль о том, что стоит быть к ней более внимательным, чтобы у нее не было необходимости скрывать от него вообще что-либо. Подумав так, он внезапно расстроился - подобное желание его отнюдь не порадовало.

- Когда у вас были последние месячные? - спросила доктор Янг.

Астрид назвала требуемое.

- Когда вы в последний раз вступали в половой контакт?

Густо покраснев, Астрид произнесла:

- Сегодня.

Врач, казалось, совершенно не смутилась - Астрид же была похожа на спелый помидор, и Мауро немало позабавило выражение ее лица.

Доктор попросила пациентку лечь на спину и обнажить живот - и принялась делать ультразвук. Внезапно комнату наполнили странные, похожие на плеск воды, звуки. Спустя мгновение они изменились - теперь это было нечто вроде шепота и посвистывания.

- Это сердцебиение, - произнесла доктор Янг. - Уверенное и размеренное. - Помолчав немного, она добавила: - Еще рановато утверждать наверняка, но, поскольку срок беременности уже составляет шестнадцать недель, могу сообщить вам пол ребенка, если хотите.

- Да, - ответила Астрид, мечтательно улыбаясь.

- Мне все равно, - произнес Мауро. - Главное, чтобы не было проблем со здоровьем. Пол не имеет для меня особого значения.

Он заметил, что женщины обменялись взглядами, но не сумел прочитать их мысли.

- Сейчас посмотрим, - ответила доктор Янг.

Внезапно расплывчатые очертания на экране стали куда более отчетливыми - стало понятно, где головка, где ручки и ножки, - казалось, малыш пинается, ощущая прикосновения извне.

- Ему не нравится, что его потревожили, - произнес Мауро, ощущая, как в его груди точно что-то защемило, а потом из этого ростка начало рваться наружу какое-то доселе неведомое, огромное чувство.

- Нет, все в порядке, - возразила доктор Янг. - Прекрасно, что малыш отвечает.

Мауро, однако, вовсе не был уверен в своих чувствах. Внезапно вся ситуация стала для него пугающе реальной.

- Ага, вот прекрасный угол обзора, - наконец сказала врач. - У вас будет сын.

Астрид, казалось, была взволнована - сложно было угадать все чувства, отразившиеся на ее лице.

- Я рада… отчасти, - призналась она. - Ему будет легче идти по жизни и править страной.

- Я бы с триумфом смотрел в лица твоих людей, если бы у нас родилась дочь.

Астрид рассмеялась.

- Детей не выбирают.

Итак, подумал Мауро, у него будет сын - возможно, он будет похож на него, а может быть, даже на своего деда. Странная шутка судьбы. Вместе с осознанием этого в нем проснулась непонятная боль, и при взгляде на счастливое лицо Астрид она лишь усиливалась. Мауро не мог понять, отчего испытывает ее, ведь этот ребенок его, и женщина, лежащая перед ним, тоже его - так почему ему так невыносимо грустно?

- Мои поздравления, - произнесла Янг.

Взглянув ей в лицо, он увидел сочувствие. Отчего она жалеет его? Может быть, поняла, какие смешанные чувства вызвала в нем новость о сыне? Но он не из тех, кто смущается и испытывает нерешительность. Неужели это все Астрид? Она изменила его!

- Я выйду на минуту, чтобы вы оделись, а потом мы обсудим детали, и я уйду. Ребенок здоров, примите мои поздравления.

Врач вышла, Астрид же, сев, принялась вытирать с живота гель.

- Я догадывалась, что это мальчик, но не думала, что мы узнаем так скоро. Я рада… что мы услышали эту новость вдвоем.

- Рада?

- Да, - ответила Астрид. - Правда, мальчику будет легче жить, ему никто не будет противостоять. Конечно, я размышляла о том, что, родись у нас девочка, это будет хорошим шансом усовершенствовать страну. Но я не собираюсь идти по стопам своего отца и портить ребенку жизнь только потому, что его пол не соответствует ожиданиям. Наш сын станет хорошим королем, мы вырастим его таким.

Мауро стиснул зубы.

-Да.

- Ты в порядке?

-Да.

- Я рада, что мы будем вместе, - продолжала Астрид. - Думаю, мне бы было тяжело одной.

- Теперь ты никогда не будешь одна, - процедил Мауро.

- Надеюсь, что нет. Конечно, у наследника престола должны быть няни и другой персонал, но я рада, что рядом со мной ты. Няня не заменит ребенку отца. То, что я сделала, решив воспитывать его одна, было опрометчиво - я не подумала об окружающих, включая самого ребенка. Но все сложилось наилучшим образом. Я рада, что мы станем настоящей семьей.

Эти слова стали последней каплей для Мауро - напряжение в его душе достигло апогея, и он не нашелся, что ответить жене.

Мауро быстро ушел в офис сразу после визита врача, и Астрид заподозрила неладное, но не знала наверняка, в чем дело и как правильно вести себя. Вероятно, думала она, ему просто нужно на работу - такой вариант нельзя исключать. Но вполне возможно, что он убегал от чего-то - и тогда непонятно, что его так напугало. Хотя в какой-то степени об этом можно было догадаться. Астрид готова была признать, что никогда в жизни не испытывала такого волнения, как в тот момент, когда доктор Янг показала им на экране малыша. Вся ситуация внезапно стала надвигающейся реальностью, и, если Мауро понадобилось время побыть наедине с собой, Астрид могла это понять. Конечно, он ни за что это не признает даже перед самим собой, не говоря уже о том, чтобы выказать свои чувства в ее присутствии.

Астрид улыбнулась - в какой-то степени ей тоже была присуща подобная черта. Но благодаря Мауро ей захотелось быть более открытой, не такой упрямой и холодной в общении. Может быть, подумала она, он что-то хотел ей сказать, но не нашел слов? Почему вообще она думает о нем сейчас, когда в ее жизни вот-вот произойдет такое грандиозное событие, как рождение сына? Неужели она что-то к нему испытывает?

Мауро не мог вздохнуть полной грудью, не мог думать - не случайно целый день он скрывался от Астрид в офисе. Все, что происходило, было чересчур для него. Он не был уверен, что готов ко всему этому. А теперь, глядя на Астрид, стоящую перед ним на коленях, Мауро чувствовал разрастающуюся боль и уже не мог сослаться на то, что причиной его смущения является новость о сыне. Виной всему была Астрид - она делала с ним что-то необъяснимое.

- Скажи, чего ты хочешь… позволь мне дать это тебе - я стану для тебя кем захочешь, - произнесла она, и слова ее напомнили Мауро собственное желание понять, что скрывает его жена, знать, что происходит в ее жизни. Теперь же она не только обнажала перед ним свою душу, но и просила его сделать то же самое.

Ему хотелось убежать, но какая-то часть его сознания противилась этому желанию. Ведь тогда придется признать, что Астрид обладает над ним странной, необъяснимой властью. Что она пугает его - его, мужчину, который в юности расплачивался за еду и ночлег собственным телом, проводил ночи на улице, опасаясь каждого прохожего, думая о том, что, может быть, он уже не проснется наутро… с тех пор он не боялся ничего - и вот хрупкая девушка вывернула его душу наизнанку.

Подняв руку, Астрид коснулась его лица и произнесла:

- Я люблю тебя.

Настало Рождество - и Астрид приветствовала гостей на торжественном приеме. Вокруг мерцали золотые огни, а в углу зала стояла огромная ель. Красота вокруг не радовала молодую королеву, несмотря на то что празднование ожидалось грандиозное. К чему весь этот фарс, думала она, ей нечего отмечать. Точнее, повод для радости определенно был: ей предстояло стать матерью, но на душе было пусто и одиноко, и, чтобы перестроиться на новый лад, требовалось время. Однако хотела она того или нет, ей было необходимо принимать участие в празднике.

Тем временем обстановка во дворце изменилась, и в первую очередь это касалось совета. Было решено, что все его члены отныне скорее формальные фигуры в правлении, нежели фактические руководители - и после их ухода на пенсию или смерти совет как таковой перестанет существовать. Вторая перемена затронула спальню Астрид - вспомнив об этом, она печально улыбнулась. Как бы больно Мауро ни ранил ее своими словами, он был прав, дав ей совет переделать интерьер. Ах, если бы он мог это увидеть, но его не было рядом. И это причиняло боль - любовь никуда не исчезла даже после их ссоры.

Бесконечный поток гостей утомил Астрид, но она изо всех сил старалась казаться оживленной - в конце концов, люди, пришедшие к ней, не виноваты в том, что у нее произошло. Гости появлялись в сопровождении персонала - и вот перед ней предстал очередной придворный. Однако с ним не было гостя. Подняв глаза на мужчину, королева ахнула, и сердце ее подпрыгнуло в груди. Перед ней стоял Мауро, одетый в придворную униформу.

- Моя королева, - произнес он, опускаясь на колено. - Мне пришлось украдкой пробраться на ваш прием, потому что я здесь нежеланный гость.

- Да, - ответила Астрид, с трудом собравшись с мыслями. - Вы правы.

- Я был вынужден найти вас и вспомнил вашу оригинальную задумку с клубом. У меня есть кое-что, принадлежащее вам. - С этими словами он достал из-за спины туфельку - ту самую, что Астрид оставила в клубе, убегая с самой первой их встречи. - Позвольте вам ее примерить?

- Как пожелаете, - рассмеялась королева.

- Да, - продолжал Мауро серьезно. - Дело в том, что та, которой впору эта туфелька, украла мое сердце… Астрид, я думал, вы причинили мне боль, лишили меня чего-то, но был не прав. Оказалось, в моей душе всю жизнь была пустота, и теперь она восполнена - благодаря вам. Я винил вас, но напрасно. Вы не проблема - вы ее решение. Потому… примерьте.

Астрид сняла туфельку, что была на ней, и вытянула ногу - сейчас ее нисколько не волновало, что все присутствующие обмениваются удивленными взглядами, что сцена привлекает излишнее внимание. Она также видела, что Гуннар и Латика едва сдерживаются, чтобы не вмешаться в ситуацию, но и это ее не беспокоило. Она надела протянутую Мауро туфельку.

- Моя королева, - произнес он. - Я преклоняю перед вами колено в знак того, что отныне я не смотрю на вас свысока - я у ваших ног. Я люблю вас. Сейчас я ничем не лучше того человека, что когда-то жил в трущобах, но я люблю вас и собираюсь всю жизнь доказывать вам, что достоин вашей любви. Я без вас ничто. И значения не имеет то, что вы королева - будь вы нищенкой, живущей в тех же трущобах, я бы по-прежнему любил вас. Мне всю жизнь не хватало любви. И это единственное, чего я не могу купить.

- Прекрасно, - произнесла Астрид, садясь рядом с Мауро. - Потому что любовь - единственное, чего нет в моих законах. Я не могу приказать людям любить друг друга. Я не могу найти лазейку в законе для того, чтобы получить ее. Любовь - это все, что мне нужно. Ты - все, что мне нужно.

- Я люблю тебя, - сказал Мауро.

- Я тоже тебя люблю.

- Ты обязана остаться на празднике?

- Да. Это праздник, посвященный мне, - сегодня мой день рождения.

- С днем рождения.

- Спасибо, - ответила Астрид, не веря в происходящее. - Это правда происходит? Мы будем вместе навсегда?

- Да, моя королева. Мы будем жить долго и счастливо.

Спустя несколько месяцев на свет появился принц королевства Бьорнланд, и средства массовой информации немедленно провозгласили его самим совершенством. Однако больше всего души в нем не чаяли родители.

- Он чудо, - произнес Мауро, склонившись над колыбелью и целуя сына.

- Да, - согласилась Астрид. - Настоящее чудо. Как и наша с тобой любовь.

- Я думал, что счастье - это что-то вроде вершины высокой башни, куда я однажды заберусь, когда сумею доказать своему отцу, что я что-то да значу в жизни. Но, взойдя на вершину горы, где он жил, я не получил любви, хотя и умолял о ней. Тогда я не подумал о том, какой это важный для меня урок, а сейчас знаю. Нашему сыну не придется ничего доказывать, чтобы заслужить любовь. И нет такого, что бы заставило нас разлюбить его. Наши родители причинили нам много боли, но мы ни в чем не виноваты. И счастье вовсе не где-то там, в заоблачной выси. Для меня счастье - это ты.

Произнеся эти слова, Мауро впервые в жизни почувствовал себя другим человеком - не бедняком из трущоб, а королем. Он стал им благодаря Астрид - и не оттого, что она королева, а оттого, что она подарила ему свою любовь, а он ответил взаимностью.

Миром правит любовь.