- Можно еще пару вопросов, мистер Ривас?
Себастио стиснул зубы, но заставил себя улыбнуться.
- Конечно.
Он помнил, что говорил его адвокат.
Я знаю, что это не очень приятно, Себастио, но, поскольку теперь вы стали лицом «Ривас Банка», вам придется уделять определенное внимание медиа. Они хотят видеть человека, который сумел превратить обремененный долгами банк в успешное предприятие.
Улыбка, вероятно, получилась жутковатой. Репортер напрягся.
Все Себастио казалось не так. Костюм - тесным, галстук - давящим. В такие моменты он особенно тосковал по прошлому - быть на огромном стадионе, рядом с его четырнадцатью товарищами по команде, на которых была одежда национальных цветов его страны.
Он тосковал по этой простой жизни в команде с одной лишь мыслью в голове. Победить. Быть лучшими. Слиться в одно целое, которому никто не мог противостоять. Никогда ему уже больше не испытать этого восхитительного чувство единства.
Потому что ты сам все это разрушил.
Репортер откашлялся, возвращая Себастио к реальности.
- Теперь ваша жизнь очень отличается от той, к какой вы привыкли, - жизни профессионального спортсмена. Тем не менее ваш дебют в новой для вас сфере был весьма успешен, если не сказать больше. Вы смогли вернуть «Ривас Банк» к рентабельности буквально через несколько месяцев после смерти его бывшего директора.
Глаза Себастио угрожающе сузились, но репортер твердо выдержал его взгляд. Разумеется, журналисты не могли оставить без внимания этот аспект его жизни.
Он был одним из самых известных спортсменов страны, капитаном сборной, открывшей чередой блестящих побед золотую эру для аргентинского регби. Ему захотелось прервать интервью, но он знал, что не может себе это позволить. - Меня всегда интересовало банковское дело, - сказал Себастио. - Семья Ривас была одной из первых, открывшей в Америке свой банк, так что, вероятно, у меня это в крови. - Тем не менее, совсем недавно «Ривас Банк» переживал очень непростые времена.
Улыбка Себастио стала жесткой.
- Это правда. Но все в прошлом.
Себастио не надо было напоминать, с чем это связано. Он сам все видел - слишком близко. Основная причина - скандальный развод его родителей, случившийся из-за многочисленных измен каждой из сторон, что открылось во время процесса. А также из-за отчаянной борьбы за опеку над восемнадцатилетним Себастио.
Получив преимущественное право на опеку над сыном, отец Себастио… начал спускать оставшееся после развода состояние и доходы от банка на казино и виски.
В свою очередь, Себастио, будучи единственным сыном и наследником, просто отстранился от семейных дрязг и занялся регби - что было вызвано как желанием противостоять родителям, так и любовью к спорту.
Благодаря гламурному бэкграунду, яркой внешности, спортивным успехам и неприятию серьезных отношений он быстро снискал себе репутацию одного из самых желанных холостяков. И одного из самых известных плейбоев.
Когда Себастио ушел из спорта, банк организовал срочную встречу, пытаясь убедить его изменить свою позицию. И когда он узнал, сколько людей прямо или косвенно получают поддержку через «Ривас Банк» - со сколькими жизнями его отец играл в рулетку, - то понял, что у него нет другого выхода, как принять предложение и восстановить контроль на тонущем корабле.
На его совести и так было много всего! Себастио не нужно добавлять еще, глядя, как из-за слабости одного человека подвергаются испытаниям тысячи жизней.
Последние три года, по мере того как его отец все дальше скатывался по пути саморазрушения, Себастио принимал на себя все больше и больше ответственности. Хьюго Ривас так и не смог примириться с фактом, что самая красивая женщина Аргентины захотела с ним развестись.
Люди говорили, что необычайный успех Себастио заключался в его врожденной способности понимать тонкости финансовых операций и управления. Сам же Себастио расценивал все как простое везение.
Голос репортера прервал его мысли.
- Вы ушли из регби после трагического инцидента с Виктором Санчесом и его женой. Связано ли это и с вашим возвращением в фамильный бизнес?
Вопрос произвел эффект разорвавшейся глубинной бомбы. Невидимой, но тем не менее разрушительной. Себастио никогда не говорил о катастрофе, которая унесла две жизни, разрушила третью и мрачной тенью легла на четвертую.
Он резко встал и застегнул пиджак.
- Если это все… то у меня на сегодня намечена еще одна встреча.
Репортер протянул руку:
- Надеюсь, я не отнял у вас слишком много времени, мистер Ривас. Мой редактор никогда бы не простил мне, если бы я не задал вопросы, ответы на которые интересуют наших читателей.
Себастио пожал его руку так крепко, что глаза репортера расширились от удивления.
- Вы можете задавать какие угодно вопросы, но это не значит, что я буду на них отвечать.
С этими словами он повернулся и вышел, пытаясь подавить гнев, что кто-то позволил себе открыть этот ящик Пандоры. Напомнить о самой страшной ночи в его жизни.
Визжащий скрежет металла и запах вытекшего бензина по-прежнему был так свеж, что Себастио бросило в пот.
Его губы были плотно сжаты, когда он быстро надел пальто и вышел из первоклассного лондонского отеля в Найтсбридже. Даже за тысячи миль от Буэнос-Айреса прошлое не хотело оставить его в покое.
Потому что ты этого не заслужил.
Да, покоя он не заслужил. И репортер лишь напомнил ему об этом.
Его шофер выскочил из машины, чтобы открыть для него дверцу.
Себастио почувствовал удушье.
- Не беспокойся, Ник, - сказал он. - Я пройдусь пешком.
Шофер наклонил голову:
- Хорошо, сэр. Приятный сегодня для этого денек.
Приятный денек? Себастио смотрел, как машина с Ником плавно встроилась в рычащий лондонский трафик. Пожалуй. Один из редких зимних дней в Англии - сухой и ясный.
В воздухе чувствовались легкий морозец и предпраздничная суета. Приближалось Рождество.
Себастио поднял воротник и перешел улицу, избегая безвкусно наряженных елок и шумных компаний в старинных костюмах, фальшиво распевающих рождественские песенки.
Он терпеть не мог Рождество и последние три года отправлялся на это время туда, где его не отмечали. Один раз он был в Индии, другой - в Африке. Последнее Рождество он провел в Бангкоке.
В первый год чувство вины и боль были такими острыми, что Себастио не был уверен, что когда-нибудь сможет ощутить былую легкость.
Но он смог. И вот теперь находился здесь, в Лондоне, в самый разгар празднования Рождества. «Ривас Банк» недавно открыл в столице Великобритании свое отделение, и ему посоветовали извлечь все возможное из праздничного сезона, организовав несколько приемов, которые закрепили бы его место в английском и европейском сообществе.
Для этой цели ему предложили соответствующим образом декорировать дом. Но одна мысль оказаться в окружении елок с шариками и мигающими огоньками наводила на него ужас, и ему пришлось отклонить предложение.
Проходя по улицам, Себастио вдруг оказался у витрин одного универсального магазина, с витиеватой надписью на красных бархатных шторах:
Пара ребятишек, смеясь и толкаясь, пыталась заглянуть в щель между шторами.
Себастио остановился, пронзенный внезапной болью. Если бы не несчастный случай, дочери Виктора и Майи было бы сейчас…
Тряхнув головой, он свернул в боковую улочку подальше от сверкающих огней и еще раз обругал репортера, спустившего на него лавину воспоминаний.
Боковым зрением он заметил, что прошел мимо еще одной витрины, где красные шторы были немного раздвинуты.
То, что он за ними увидел, заставило его остановиться. Это был волшебный лес, населенный сказочными существами, эльфами и гоблинами… Картина захватила Себастио, хотя… нет. Она была лишь напоминанием, что он не всегда ненавидел Рождество.
Его бабушка жила в Лондоне и каждую зиму родители привозили к ней Себастио, а сами отправлялись путешествовать. Эти дни были для него настоящим праздником.
Они вместе с бабушкой украшали дом, смотрели старые фильмы, играли в игры… в общем, делали то, чем родители с ним никогда не занимались, будучи увлеченными либо своими романами, либо бурными ссорами с последующим примирением на совместном отдыхе.
Себастио ненавидел их возвращение. Он помнил один год, когда в слезах пытался удержаться за бабушку, а отец грубо тянул его за собой…
Бабушка недолго прожила после этого, а они даже не приехали на ее похороны. Иногда Себастио казалось, что он все это выдумал. Он так страдал от отсутствия внимания со стороны родителей, что все, что происходило в доме у бабушки, стало для него волшебной сказкой.
С годами эта история представлялась ему все более и более фантастичной. И тогда он убедил себя, что ненавидит Рождество. Себастио знал, что ему никогда не испытать ничего подобного, а мечтать о несбыточном глупо.
Бросив последний взгляд на витрину, он вдруг заметил какое-то движение. Девушка с короткой стрижкой, подняв голову, смотрела на парня в джинсах, развешивающего на дереве серебристые звезды.
На ней были простые черные брюки, черная футболка и туфли на плоской подошве. Она наклонилась, достала что-то из коробки - еще какое-то украшение - и протянула парню на лестнице. Когда она подняла руку, Себастио увидел плоский бледный живот и стройную талию.
Его пульс участился. Что это? Он даже не сразу это понял. Почти четыре года он не испытывал таких ярких эмоций.
В этот момент девушка обернулась.
Огромные глаза под изогнутыми бровями, красиво очерченные губы и длинная шея, придающая всему ее облику настороженность лани и посылающая волну желания сквозь тело Себастио. Это озадачило его. Он всегда предпочитал статных женщин. Девушка же выглядела так, словно ее могло унести порывом ветра. И в то же время в ней явно ощущалась внутренняя сила. Странно, что на него могла произвести такое впечатление незнакомка за толстым стеклом витрины.
На мгновение их взгляды встретились. Ее глаза были темно-синими, и даже с дальнего расстояния он мог видеть, какие у нее длинные ресницы. Наконец, словно пробудившись от транса, она подняла руки и задернула шторы, оставив Себастио перед собственным смутным отражением.
У него возникло странное ощущение дежавю - словно он где-то уже видел ее. Но ощущение было слишком эфемерным, чтобы за него зацепиться.
Себастио был потрясен. Вот уже четыре года ни одной женщине не удавалось так быстро пробудить его либидо. Хотя вряд ли кто-нибудь в это бы поверил. Себастио умел создавать иллюзии - скрывая свое вялое либидо под серией привлекающих внимание свиданий, которые никогда не шли дальше поцелуев. Его репутация умелого любовника и ценителя женской красоты в общем-то никогда не мешала.
Себастио подумал о композиции в витрине. С его ненавистью к Рождеству было странно, что она смогла привлечь его внимание, и он вспомнил о данном ему совете.
Эта женщина, хотя ей и удалось вернуть его либидо к жизни, была нужна ему совсем для другой цели.
Эдди Монро задернула шторы и на мгновение замерла. Она никогда не ожидала снова встретить этого мужчину.
Встреча поразила ее так же, как и тогда, четыре года назад, когда она впервые увидела его в толпе ночного клуба.
Но может быть, это был не он? Не Себастио Ривас? Что, черт возьми, делать мегазвезде мира регби на тихой улочке Лондона?
И все же ускорившийся пульс говорил, что это был именно он - еще одно досадное напоминание, что ни одному мужчине за последние четыре года не удалось произвести на нее подобного впечатления.
Хотя Эдди и старалась.
Она ходила на свидания в Тиндере, свидания вслепую, на интернет-встречи… Но каждый раз, когда парень пытался использовать ситуацию и сделать следующий шаг, она отступала.
Потому что все это было не то.
В тот вечер Эдди поняла, что имеют в виду люди, когда говорят о внезапном притяжении. Это действительно была живая, почти осязаемая энергия.
И желание.
Что было новым для нее. Но Эдди инстинктивно знала, что только он мог успокоить растущее внутри ее напряжение.
Какая патетика! Ее общение с Себастио Ривасом продолжалось не более пары минут. Он сказал ей: «Гуляй, детка». Он был не из ее лиги и тут же дал это понять.
Эдди была так уверена, что увидела в нем что-то, когда их глаза на мгновение встретились. Какую-то хрупкость, неустойчивость… То, что испытывала она сама.
Эдди только что прошла через тяжелое испытание - рак. Ей исполнилось семнадцать, когда был поставлен ужасный диагноз, полностью перевернувший ее жизнь, превратив реальность в беспрестанную борьбу за выживание, с чередой токсичных процедур среди унылых больничных стен.
В течение восемнадцати месяцев она не знала, будет ли жить или умрет, и иногда чувствовала такую тошноту, что почти желала смерти.
Эдди тут же заблокировала эту мысль, вспомнив осунувшиеся лица родителей.
В тот день ей сказали, что, наконец, у нее все чисто, и это был ее первый выход в мир. Эдди чувствовала себя так, словно с нее сняли кожу, - все вокруг казалось слишком ярким, слишком громким, слишком насыщенным.
Эдди помнила, что на ней было платье, которое она одолжила у подруги. Короткое, серебристое и облегающее. Совсем не в ее стиле. Но тогда для нее весь тот день был одним большим праздником. Праздником жизни.
И потому, что ее волосы еще не отросли, ей пришлось надеть парик. Ярко-рыжее каре до плеч. Но ни нелепое платье, ни смешной парик не смогли удержать ее, чтобы не подойти к самому красивому мужчине в клубе.
Выше шести футов, худощавый, великолепно сложенный атлет. Мощь его тела чувствовалась, даже когда он был в костюме.
Эдди еще раз попыталась убедить себя, что мужчина, которого она только что видела, не мог быть Себастио Ривасом. Хотя… ей никогда не забыть это красивое лицо. Твердый подбородок, глубоко посаженные серые глаза под черными бровями. Густые темные волосы, в беспорядке падающие на лоб.
И губы, словно созданные для поцелуев.
- Эдди… Земля вызывает Эдди… Я могу слезть?
Эдди вернулась к реальности.
- Конечно, Джимми. Я думаю, что человек в окне… то есть человек в лунной декорации, работает лучше, чем звезда. - Она надеялась, что Джимми не заметит, как вспыхнуло ее лицо от этой оговорки по Фрейду.
- Вряд ли это вообще кто-то увидит… - проворчал Джимми. - Мы находимся за углом от главных витрин.
- Это значит, что мы больше можем потворствовать капризам нашей буйной фантазии, - весело сказала Эдди.
- Ненавижу, как наши большие дизайнеры оформляют фронтальные витрины. Чистой воды коммерция!
- Это они так выглядят сейчас, - произнесла Эдди, пряча улыбку над разочарованием студента из Школы искусств. Сама она никогда не училась в колледже и заработала свой статус исключительно собственным трудом. - Но я уверена, что в конце концов с ними будет все в порядке.
- Да, но в них не будет никакой магии!
На самом деле Эдди была с этим согласна. Она слишком любила Рождество. И ту магию, которая ее окружала. Что ей и хотелось передать здесь, в этой небольшой витрине, даже несмотря на то, что ее мало кто увидит.
Она открыла еще одну коробку с украшениями.
- Сейчас мы устроим перерыв на чай, - сказала Эдди, - а потом займемся этим лотом. К вечеру мы должны все закончить.
Джимми шутливо отдал ей честь:
- Слушаюсь, босс!
Эдди улыбнулась и посмотрела на часы. Она знала, что ей тоже не мешало бы передохнуть, но если она хотела закончить украшать витрину… Она решила продолжить работу.
Но как только ее руки оказались заняты разворачиванием декораций, ее мысли снова вернулись к Себастио Ривасу.
Эдди снова посмотрела на шторы, потом встала и осторожно их раздвинула.
Конечно, на улице никого не было. Странно было чувствовать разочарование. И глупо. Может, это ее подсознание сыграло с ней злую шутку?
Услышав какое-то движение за спиной, Эдди обернулась, решив, что это вернулся Джимми.
Но это был не он.
Приехала Хелен, ее супервизор, а за ней… Сейчас он казался даже выше и значительнее, чем она его запомнила.
Значит, Эдди вовсе не показалось…
Хелен, блондинка без глупостей, была явно взволнованна.
- Эдди, я хотела бы тебя кое-кому представить.
Ноги Эдди, казалось, приросли к полу. Она не могла поверить, что это случилось.
В ее голове была только одна мысль: «Узнал ли ее мужчина?» Разум говорил: «Конечно нет». В тот вечер они едва сказали друг другу несколько слов. И выглядела она тогда совсем по-другому.
- Эдди, это мистер Себастио Ривас, - сказала Хелен. - Мистер Ривас, это Эдди Монро, наш дизайнер.
Себастио сделал шаг вперед. Пространство, которое и так было невелико, теперь показалось ей совсем крошечным. Эдди заставила себя посмотреть на него. Он был таким же, как она его запомнила. Возможно, слегка более ухоженным. Волосы чуть длиннее, чем принято, но аккуратно причесанные. Рубашка застегнута до самого верха, галстук безупречен. Она почувствовала странное желание поднять руку и немного освободить узел галстука.
Безумие. Ведь Себастио был ей совершенно чужим. Чужим тогда, чужим сейчас. Он смотрел на нее оценивающе, но без всякого проблеска узнавания. Она не понимала, что чувствовала: то ли облегчение, то ли, наоборот, разочарование.
Себастио протянул ей руку. Ладонь была большая и мускулистая. Она вспомнила, как эта рука удержала ее от падения, когда она подошла к нему в клубе и кто-то налетел на нее сзади.
Хелен осторожно кашлянула. В ужасе от своей заминки Эдди быстро подала руку. Тот же самый удар электричества, как и тогда, заставил вскипеть ее кровь, и она быстро отдернула руку.
- Приятно с вами познакомиться, - сказала она и заставила себя посмотреть ему в лицо. Серые, как сталь, глаза, казалось, отражали все, что он видел.
- Мне тоже, мисс Монро. - Голос был глубокий, с мягким акцентом.
- У мистера Риваса, - произнес Хелен, - есть для тебя предложение, Эдди. Не могли бы мы сейчас пройти в мой офис и там все обсудить?
Эдди знала, что это не просьба.
- Конечно. Джимми скоро вернется и продолжит работу.
Хелен направилась в сторону своего офиса, Себастио Ривас жестом пропустил Эдди вперед. Она проскользнула мимо него, всю дорогу ощущая его присутствие сзади и одновременно замечая, какие взгляды бросали на него проходящие мимо женщины.
Это принесло новый поток воспоминаний о том вечере. Как стучало ее сердце, когда она шла к нему. Стучало от желания и волнения. В этот момент кто-то налетел на нее сзади, и она едва не упала.
Он поймал ее за руку.
- Вы кто? - Голос его прозвучал резко, почти грубо.
Эдди, запинаясь, пробормотала:
- Н-никто… я просто хотела поговорить с вами. Я увидела вас… из зала. Вы тоже смотрели на меня… и я подумала… я подумала, что вы, возможно… тоже хотели бы поговорить со мной…
Он выразительно смерил ее взглядом. Ощущение связи между ними, которое побудило ее к таким странным действиям, вдруг показалось ей иллюзорным.
Эдди почувствовала барьер, отделяющий его и его друзей от остальных гостей. И от нее. Она увидела, какие женщины окружали его - дамы, с которыми Эдди не могла сравниться. С выразительными формами и роскошными волосами. Уверенные в своей красоте.
Одна из них подошла к Себастио и взяла его под руку. Он посмотрел на нее, потом на Эдди и, отпустив ее руку, сказал:
- Здесь для вас ничего нет. Бегите дальше.
Эдди так и осталась стоять на месте. Ее кожу покалывало от его прикосновения, а внутри все сжималось от ужаса, что она поняла все не так. Он притянул к себе женщину, изогнувшуюся, словно в каком-то испанском танце, и прямо на глазах у Эдди поцеловал ее. Это было сделано так демонстративно, что вся его компания разразилась одобрительным мяуканьем и свистом.
Проглотив это последнее унижение, Эдди наконец повернулась и, как слепая, побрела сквозь толпу обратно…
- Извините. Буквально одну минуту.
Эдди моргнула. Она даже не заметила, как они подошли к офису и что Хелен отвлек кто-то из работников. Дверь закрылась, и неожиданно она оказалась в тесном пространстве наедине с Себастио Ривасом.
Она узнала, кто он, только когда кто-то рядом сказал, что вся эта компания - аргентинская команда по регби. Вернувшись домой, она нашла ее в Интернете и выяснила, что Себастио был ее капитаном. Самым ценным членом команды.
И самым успешным в мире полузащитником.
Себастио Ривас смотрел на нее.
Эдди откашлялась.
- Э-э-э… Хелен сказала, что у вас есть какое-то предложение?
Вместо того чтобы ответить, он спросил:
- Ваш акцент - откуда он?
Эдди смутилась.
- Из Шотландии. Я из городка рядом с Эдинбургом.
Себастио так пристально на нее смотрел, что она испугалась: уж не вспомнил ли он ее?
Но потом он сказал:
- Да, мисс Монро, у меня есть предложение. Я хочу, чтобы вы декорировали мой дом к Рождеству.
Прошло несколько секунд, прежде чем его слова дошли до ее сознания.
- Я… мне очень жаль, но я не занимаюсь частными заказами… Я работаю в магазине. Сейчас у нас очень напряженное время.
- Тем не менее я хотел бы, чтобы вы сделали эту работу для меня.
Его тон предполагал безоговорочное подчинение. Эдди напряглась. Словно ей нужно это дополнительное напоминание, что он из тех, кто привык отдавать приказы…
«Здесь для вас ничего нет. Бегите дальше».
Эдди сложила на груди руки и заметила, как он на мгновение опустил глаза, прежде чем снова встретить ее взгляд. Она ненавидела, когда ее вот так разглядывали, она и без того знала, чего ей не хватает. Маленькая грудь, узкие бедра. А четыре года назад она была совсем тощей.
С тех пор Эдди прибавила в весе, но все равно не могла соперничать с женщинами, которых он, по всей видимости, предпочитал, если считать ту высокую красавицу, которую он поцеловал, его идеалом.
И она почувствовала между ними какую-то связь? Ясно, что это было лишь плодом ее воображения. Надо радоваться, что Себастио ее не запомнил. - Боюсь, что это невозможно. У меня здесь контракт. - Я заплачу столько, сколько вы получаете за год. В тройном размере.
У Эдди перехватило дыхание от его дерзости… и перспективы заработать такие деньги. Но она покачала головой:
- Мне очень жаль, мистер Ривас. Я не могу так просто уйти… Я потеряю свою работу, если оставлю ее перед самым Рождеством. - Она увидела, как на его лице проступило упрямое выражение. - Почему вы хотите, чтобы именно я занялась оформлением вашего дома? В Лондоне полно компаний, где можно нанять декораторов.
В его глазах блеснуло раздражение - еще одно свидетельство, что он не привык ни перед кем отчитываться. У нее же было странное желание во всем ему противоречить. Может, потому, что она не хотела еще раз получить отставку?
- У меня есть дом в Ричмонде, где в Рождество мне предстоит выполнять некоторые социальные функции. Я видел вашу работу. Мне нравится и композиция, и степень детализации, хотя, скажем прямо, вашу витрину мало кто увидит.
Эдди вспыхнула, не ожидая ни комплимента, ни замечания, что их усилия тщетны.
- Я умею оформлять витрины, но мне никогда не приходилось декорировать целый дом.
Он махнул рукой:
- Мне просто нужно декорировать всего лишь несколько комнат, чтобы их можно было использовать для этих мероприятий. У меня нет желания превращать весь дом в балаган.
- Но до Рождества еще три недели…
- Первое мероприятие намечено в начале следующей недели. Так что время для меня имеет особое значение.
Эдди была ошеломлена.
- Но почему я?
- А почему бы нет?
Себастио смотрел, как Эдди нервно кусает губы, и ему захотелось наклониться и избавить ее от этой муки. Он подавил это желание. Если она собирается работать с ним, тогда у них должны быть чисто деловые отношения. Он почувствовал укол сожаления.
Эдди не была в его вкусе. Она просто возбуждала, и только. Ростом чуть выше среднего, вблизи она казалась еще более миниатюрной. В то же время под этой хрупкой оболочкой в ней чувствовалась необычная для женщины твердость.
Их диалог был тому доказательством. Себастио еще не встречал того, кто не спросил бы «сколько». Вероятно, ей просто не хотелось иметь с ним дело. Это скорее заинтриговывало, чем раздражало, - к таким вещам он не привык.
Себастио заставил себя сосредоточиться. Ему нужна была эта женщина, чтобы позаботиться о дизайне дома. Чем более несговорчивой она была, тем более настойчивым он становился.
- Вы хотите сказать, что в преддверии Рождества не знаете, на что потратить этот бонус?
Ее взгляд сверкнул, желание Себастио лишь возросло.
- Дело не в том, нужен мне или не нужен бонус. Боюсь, у меня просто нет возможности оставить магазин, чтобы сделать работу для вас.
Эдди подумала о своих родителях. Оба они рано состарились. И все из-за нее. Они так о ней беспокоились! А потом, когда отец вышел на пенсию, с надеждой глядя на свободное время в будущем, у него случился инфаркт. Путешествие на Карибы, на которое они потратили все свои сбережения, пришлось отменить. Отсутствие страховки и полное равнодушие турфирмы означало, что эта поездка у них никогда уже не состоится.
С теми деньгами, которые предлагал Себастио Ривас, Эдди могла бы отправить их сразу в три круиза! И купить им частную медицинскую страховку - что избавило бы их от постоянного беспокойства о будущем.
Но она не могла пренебречь своей работой ради мужчины, который считал вправе требовать, чтобы она это сделала. Эдди проигнорировала укол совести, которая говорила, что у нее были и другие причины, чтобы отклонить предложение.
- Мне очень жаль, мистер Ривас, но, каким бы заманчивым ни было ваше предложение, боюсь, что я не смогу сейчас отказаться от работы в магазине.
- О нет, очень даже можете. На короткое время.
Эдди моргнула и обернулась. Она даже не слышала, как в комнату вошла Хелен, настолько ее внимание было поглощено сидящим напротив мужчиной.
- Но, Хелен…
Хелен подняла руку.
- Мистер Ривас недавно приехал в Лондон, и мы рады приветствовать его как нашего гостя и нового клиента. Мы готовы освободить вас для выполнения его заказа на эти недели перед Рождеством с условием, что, как только работа будет закончена, вы вернетесь к своей работе здесь.
Эдди не верила своим ушам. Она могла заниматься частным заказом для Себастио Риваса и потом продолжить работу в магазине? Нужно иметь в жилах королевскую кровь, чтобы перед тобой так заискивали. Она никогда не видела, чтобы так обходились со звездами спорта.
Эдди сделала еще одну попытку.
- Хелен, я действительно не думаю, что…
Хелен проигнорировала ее слова, открывая дверь перед Себастио Ривасом, чтобы выпустить его из офиса.
- Оставьте эти заботы нам, мистер Ривас. Мы сделаем все необходимое, чтобы освободить Эдди от ее работы здесь как можно скорее.
Закрыв за ним дверь, Хелен повернулась к Эдди:
-Ты хоть представляешь, кто это?
Эдди сглотнула.
- Капитан аргентинской сборной по регби, - сказала она.
Хелен махнула рукой:
- Он уже давно закончил со спортом. Теперь Себастио Ривас гендиректор «Ривас Банка». Он происходит из влиятельной семьи банкиров.
Эдди кивнула. Это, конечно, могло объяснить его надменные манеры. Он вращался в высшем свете.
Хелен продолжала говорить, как важны для них такие люди для лондонского общества. Как щедры их отчисления на благотворительность.
- Таким образом, - заключила она, - мы будем всячески содействовать его желанию оформить свой дом для рождественских праздников.
Эдди безошибочно уловила в тоне Хелен стальную нотку. И тут же поняла, что перед ней открывалась просто уникальная возможность. Получить кучу денег и одновременно сохранить работу.
Так почему она в такой нерешительности?
«Потому, - сказал тихий голос, - что этот мужчина отверг тебя тогда, когда ты так хотела чувствовать себя нормальной и узнать, что это значит - быть женщиной».
Было ужасно думать, что за последние четыре года она очень повзрослела, но в личной жизни так и осталась той девочкой, какой была четыре года назад. Неловкой и неопытной. Отчаянно желающей восполнить этот пробел. Отчаянно желающей жить.
- Эдди? Если ты не хочешь этим заняться, я всегда могу найти кого-то другого…
Упустить такой шанс только потому, что Себастио Ривас приводил ее в замешательство?
- Нет, конечно, я возьмусь за эту работу. Было бы глупо отказаться от такого предложения.
Хелен одобрительно кивнула:
- Хорошо. Если хочешь, можешь пораньше уйти домой - перед Рождеством ты будешь очень занята. Мистер Ривас сказал, что дальнейшие инструкции он передаст через своего ассистента.
Эдди заранее не радовала долгая поездка в час пик в ее квартиру на севере Лондона, где было слишком много свободного времени, чтобы думать о вещах, о которых ей думать не хотелось.
- Нет, - сказала она. - Я лучше помогу Джимми закончить украшать витрину. Там осталось не так уж много работы.
Хелен пожала плечами:
- Как хочешь, Эдди. Большинство людей с радостью ухватились бы за возможность пораньше уйти домой.
Эдди натянуто улыбнулась. Она была не такой, как большинство.
Оставшуюся часть дня они с Джимми работали в дружеской гармонии. Хорошо, что он не заметил ее напряжения. Когда они уходили с работы, он спросил, не хотела бы она сегодня посидеть с ним и его друзьями в баре неподалеку, но она только улыбнулась и покачала головой. Ее сознание было затуманено. Эдди могла думать только о том, что снова увидела Себастио Риваса. Вновь испытала те же чувства.
Когда она села в переполненный автобус, идущий из центра на север, в кармане у нее завибрировал телефон. Пришло текстовое сообщение от Хелен, с адресом в Ричмонде.
Дома Эдди набрала в Интернете адрес и… тут же пожалела о своем решении. Это было старинное охотничье поместье с акрами собственной земли. Там водились даже дикие олени. Она умела оформлять пространство от десяти до двенадцати квадратных футов, но не огромный загородный особняк!
Эдди почувствовала вспышку паники, но подавила ее, сказав себе, что в прошлом ей приходилось справляться и не с такими вещами. Она не собиралась позволить Себастио Ривасу увидеть, что ее испугал этот проект. Когда-то он сказал ей гулять дальше. Она не могла позволить ему сказать это снова.
На следующее утро Эдди повернула за угол длинной петляющей дорожки, что вела к дому в Ричмонде, ругая себя за то, что убедила охранника у ворот, что она спокойно дойдет пешком. Он уговаривал ее подождать смотрителя, чтобы тот подвез ее, но она настояла на своем, желая собраться с мыслями. Она и не думала, что это займет столько времени.
Но теперь Эдди остановилась, совершенно очарованная открывшимся перед ней видом. Ни одна фотография не могла передать это низкое зимнее солнце, отражающееся в сотне окон великолепного дома.
У него было два уровня и внушительный центральный вход. Перед зданием расстилались широкие земли с темнеющим вдали лесом.
Когда Эдди подошла к входу, чувствуя себя подавленной этим огромным пространством, дверь открылась, и перед ней появился элегантно одетый пожилой господин.
Он сошел по ступенькам и, улыбаясь, протянул руку:
- Вы, должно быть, Эдди.
- Да. - Она улыбнулась и пожала протянутую руку. У него был акцент, вероятно, итальянский.
- Я Маттео, управляющий поместьем. Мистер Ривас еще в дороге, но его ассистенты уже здесь, так что за это время вы можете ознакомиться с контрактом.
Эдди едва успела перевести дух, как у нее уже забрали пальто и провели в офис напротив входа. Двое мужчин и женщина встали, чтобы поприветствовать ее. Безупречно официальные. Вежливо оживленные. Как им и полагалось быть по долгу службы.
Эдди поставила подпись над жирной линией, все еще находясь под впечатлением, что получит такие огромные деньги за работу, которая займет не больше трех недель, когда услышала характерное посвистывание.
Бросив взгляд в окно, Эдди увидела, как на лужайку перед домом садится черный вертолет, и слегка поежилась.
Ассистенты Себастио Риваса тут же собрали свои вещи и, попрощавшись с Эдди, вышли из офиса.
Она осталась одна, чувствуя, как внутри ее растет напряжение.
Что она делает здесь? Думала, что вот так просто можно войти в мир Себастио Риваса? Это был совсем другой уровень жизни. Тот уровень, к которому ей даже не приблизиться. Он может запросто летать на вертолете из дома на работу, черт возьми! Она же потратила два часа на метро и от станции взяла такси, чтобы добраться сюда.
Услышав шаги, Эдди повернулась. В дверном проеме появилась высокая широкоплечая фигура Себастио Риваса. На нем был костюм-тройка, и, несмотря на спутанные ветром волосы, его внешность вполне соответствовала образу успешного финансового магната.
Себастио вошел в комнату.
- Итак, вы подписали контракт?
Эдди кивнула, сожалея о том, что на ней не было ничего более достойного, чем простые черные брюки и белая рубашка под серой безрукавкой. Еще никогда она не чувствовала себя такой… безликой.
«Такая ты и есть», - напомнил ей внутренний голос. Как четыре года назад, так и сейчас. Когда этот же мужчина смотрел на нее так, словно она была всем, что раздражало его в этом мире.
Себастио взглянул на часы:
- Мне нужно будет до ланча вернуться в Сити - там у меня встреча. Так что не будем медлить.
Эдди следовала за ним, заставляя себя смотреть вокруг, не отвлекаясь на его атлетически сложенную фигуру.
Себастио показал ей холл у главного входа.
- Это первое, что увидят гости, так что я хочу, чтобы здесь были большая елка, праздничные огни… ну и все остальное.
Себастио повернулся и увидел, как Эдди, наклонив голову, что-то пишет в маленьком блокноте. В солнечном свете, струящемся сквозь окно, ее волосы отливали золотом.
В этой простой одежде она вряд ли могла быть соблазнительной, но в тот же момент, когда Себастио вошел сюда, он снова почувствовал желание.
Так же как и вчера. Значит, это не было аномалией. Или аберрацией. И это ему не нравилось, учитывая, что он всегда мог контролировать свое либидо.
И снова это странное чувство дежавю. Встречался ли он с Эдди где-нибудь раньше? Вполне возможно. Особенно в те дни, когда играл в сборной. Когда его жизнь была шумной и безалаберной.
Себастио уже хотел спросить ее, но потом подумал, что, возможно, четыре года воздержания играют с ним злую шутку.
Глаза Эдди расширились от удивления, словно она могла читать его мысли. Себастио проклял себя за эту реакцию. Желать эту женщину не входило в его планы.
Женщины, которых он предпочитал, имели соблазнительные формы, облаченные в дизайнерские платья. Так же у этих женщин были длинные роскошные волосы. Перед ним же предстал худощавый подросток с шапочкой рыжеватых коротких волос, что заставляло Эдди выглядеть едва ли не андрогином.
Все, чего он от нее хотел, - побыстрее расправиться с рождественской суетой.
«Лжец», - прошептал внутренний голос. Он отмахнулся от него.
В конце концов, теперь Эдди его подчиненная и, значит, вне игры.
- Давайте продолжим осмотр, - резко сказал он.
Эдди последовала за ним, несколько уязвленная его тоном. Она уже хотела заметить, что Себастио сам пригласил ее сюда, когда он остановился в центре большой комнаты и повернулся к ней.
Эдди быстро изобразила на своем лице подобие улыбки.
- Вы говорили, что у вас встреча… Почему бы вам тогда просто не сказать, что вы хотите здесь сделать?
Наступила долгая пауза.
- А вам, похоже, совсем не нравится в моем доме, - наконец сказал он.
Эдди посмотрела на него с ужасом. Неужели ее мысли настолько прозрачны?
Он скрестил на груди руки.
- Не знаю почему, но у меня такое ощущение, что вы испытываете ко мне какую-то личную неприязнь, хотя мы почти незнакомы.
Эдди опустила глаза. Ее неспособность скрывать эмоции раздражала сейчас, как никогда.
- Я недостаточно вас знаю, чтобы сказать, нравитесь вы мне или нет.
Что в некотором роде было правдой. Сколько длилась тогда их встреча - полминуты… минуту? Не то что бы Эдди собиралась признать это, в случае если он вспомнит тощую девчонку в рыжем парике и нелепом платье, которая пыталась заговорить с ним.
- Или вам не нравится работа, которую я вам предложил?
Эдди сделала глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться.
- Я не буду отрицать, что такое пространство для меня непривычно. Но я рада, что вы пригласили меня. Выходить из зоны комфорта - полезно.
- Я всегда считал зону комфорта смертью прогресса и любых достижений.
Можно было не сомневаться, подумала Эдди, что такой человек, как Себастио Ривас, вряд ли позволил бы себе задержаться в этой зоне.
Себастио опустил руки.
- Я просто делаю все возможное, чтобы завоевать ваше расположение, Эдди.
Мысль о том, что он пытается ее очаровать, вызвала новую вспышку паники.
- Вы полагаете, что каждая женщина на планете непременно должна в вас влюбиться?
Слова вырвались у Эдди прежде, чем она смогла остановить себя, и теперь в ужасе ждала, что он взорвется и уволит ее. Но он только рассмеялся.
- В самом деле, не должна. - Себастио посмотрел на свои часы. - И как вы справедливо заметили, я ограничен во времени, так почему бы нам не продолжить?
Эдди почувствовала укол совести. Себастио не заслуживал такого резкого ответа, но он заставлял ее нервничать. В то же время не пыталась ли она подсознательно сделать все, чтобы он уволил ее? Поскольку так было проще, чем снова столкнуться с тем, как он ужасно заставил ее чувствовать тогда?
Они вошли в комнату, и Эдди тут же забыла об их пикировке.
Это была огромная комната с большим камином. Над камином - искусно выполненный герб и медные канделябры. На высоких окнах - длинные шторы из темно-красного бархата. На полу - восточные ковры.
Эдди почувствовала панику. Неужели она думала, что сможет справиться с этим? А он? В конце концов, он видел лишь маленькую витрину - несколько ветвей, листья и декорации из бумаги!
Себастио стоял в центре комнаты, находясь в полной гармонии с окружающим его пространством.
Но сейчас даже этот совершенный мужественный образ не мог отвлечь ее тягостных дум: работы предстояло немало.
- Послушайте, я действительно польщена, что вам настолько понравилась моя работа, что вы решили, что я смогу сделать и это… Но мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение. За такой короткий срок мне с этим не справиться. Вам нужно пригласить профессионалов, которые привыкли иметь дело с такими проектами. Почему вы так поздно спохватились?
Потому что он вообще не хотел этим заниматься.
Но он увидел панику в ее глазах и понял, что если не скажет правду, то Эдди уйдет.
- Потому, - сказал он, - что я ненавижу Рождество.
На мгновение паника в ее глазах отступила, уступив место чему-то другому… Любопытству? Сочувствию? Проклиная себя за излишнюю откровенность, которая вела только к новым вопросам, Себастио решил вести себя мягче.
- Хорошо. Я найму профессионалов, которые имеют опыт в этой области, и вы будете ими руководить. То есть вы станете творческим дизайнером с собственной командой.
У Эдди по-прежнему был такой вид, словно она готова повернуться и убежать.
- Я знаю, - продолжал Себастио, - что вам, вероятно, никогда не приходилось управлять таким большим проектом, но разница лишь в том, чтобы ясно представлять, что вы хотите, и уметь это объяснить… Если с вами будет тот молодой человек, с которым вы работали в магазине, это поможет?
- Конечно, это хорошо… когда рядом тот, кого ты знаешь.
Себастио на мгновение опустил голову, а потом, посмотрев ей прямо в глаза, спросил:
- Вы с ним… в отношениях?
Он не мог вспомнить лица худощавого молодого человека и уже почти жалел, что сказал, что он может быть частью этого проекта.
Эдди вспыхнула:
- Нет! Может, он вообще гей. Не то что бы вас это как-то касалось.
Себастио почувствовал облегчение.
- Я думаю, вы сможете сделать эту работу, Эдди. Я бы не попросил вас, если бы сомневался в этом. У меня нет привычки нанимать некомпетентных работников.
Он вспомнил о сплоченной команде игроков, капитаном которой был когда-то, и почувствовал укол сожаления.
- А сейчас, - сказал он, - я покажу вам другие комнаты, которые нужно оформить…
Эдди послушно следовала за Себастио, когда он провел ее еще через несколько комнат, каждая из которых была размером с хоккейную площадку. «Интересно, почему он ненавидит Рождество?» - подумала она. Хотя… не каждый любит этот праздничный сезон. Особенно равнодушны те люди, у кого не было рядом семьи, и если Себастио Ривас встречал Рождество в Лондоне, то, возможно, сейчас он здесь один.
Ее волнение несколько улеглось, она сфокусировалась на том, что говорил Себастио, и постепенно начала представлять, как все здесь могло бы выглядеть. Было удивительно, как легко приходили к ней эти образы - учитывая такие гигантские пропорции!
- Так вы сделаете это? - спросил Себастио.
Они находились в банкетном зале, где французские двери выходили на террасу, за которой просматривался безупречно ухоженный сад с фонтаном.
Этот мужчина заставлял ее чувствовать себя бодрой и полной сил. Словно один взгляд на него давал ей инъекцию жизненной силы.
Глядя ему в глаза, она подняла подбородок.
- Если вы решили пойти на риск и доверить мне эту работу, то я обещаю сделать все, что в моих силах.
Уголки его губ слегка дрогнули.
- Я не мог бы просить о большем.
Он снова посмотрел на часы.
- В общем, я скажу своим помощникам связаться с вами, чтобы нанять подходящую дизайнерскую команду, и попрошу вашего супервизора позволить Джимми присоединиться к вам.
И снова Эдди подумала, что это значит - обладать такой властью, чтобы заставлять людей исполнять все твои просьбы, какими бы они ни были. Меньше чем за двадцать четыре часа он полностью перевернул ее жизнь, что одновременно и возбуждало, и приводило в замешательство.
В этот момент в дверях появился Маттео, держа в руках пальто Себастио и его брифкейс.
- Пилот будет готов в любую минуту.
Надев пальто, Себастио снова посмотрел на Эдди:
- Если хотите, я могу вас подбросить до города.
Эдди моргнула:
- На вертолете?
Он кивнул.
- Летали когда-нибудь?
Эдди покачала головой и пробормотала:
- Нет, мистер Ривас… спасибо… но я хотела бы сделать еще кое-какие заметки.
«Трусиха», - прошептал внутренний голос. Она проигнорировала его. Этот полет с Себастио Ривасом только усилил бы ее противоречивые чувства. Ей нужно было оставаться на земле. На своем месте.
Он сделал недовольную гримасу:
- Называйте меня просто Себастио. Мистер Ривас заставляет меня чувствовать себя собственным отцом, а он мертв.
- О… мне очень жаль. Это случилось недавно?
- Год назад. Но мы не были близки. - Он повернулся, чтобы уйти, и еще раз спросил: - Так вы действительно не хотите полететь со мной?
Эдди покачала головой.
- Ну что ж, тогда я скажу шоферу отвезти вас потом в город.
- Благодарю вас, мистер… - Она остановилась и почувствовала, что краснеет.
Себастио тоже остановился, в его глазах появился насмешливый блеск.
- Ну же, Эдди… говорите.
Она приказала своему голосу звучать равнодушно и холодно.
- Себастио. Благодарю вас, Себастио.
Уголки его губ приподнялись в насмешливой улыбке.
- Ну вот, видите! В этом нет ничего сложного, верно?
Эдди проводила его хмурым взглядом. Он посмеялся над ней. Ее восхищение им было слишком очевидным.
- Немного выше, Джимми. Вот так.
Эдди посмотрела на двенадцатифутовую елку, которая стояла у подножия главной лестницы в холле. Дерево уже полностью нарядили.
Джимми спустился вниз и остановился рядом с Эдди.
- А тебе не кажется, что это немного простовато? - спросила она.
Он покачал головой:
- Все в меру и не избито. По-моему, у нас неплохо получилось.
Если честно, Эдди тоже была довольна. Но такого ли результата хотел Себастио Ривас? Она не видела его целую неделю, и с тех пор, как она взялась за эту работу, у нее не было времени о нем думать.
Джимми осторожно кашлянул и слегка качнул головой в сторону. Эдди обернулась.
Вероятно, он только что вошел - на нем было пальто. И тут же вспышка жара прошла сквозь ее тело, словно в насмешку над тем, в чем всю неделю она пыталась себя убедить: что такая реакция на него была всего лишь отголоском давнего воспоминания.
Похоже, что всю эту неделю ее тело просто пребывало в спячке.
Себастио посмотрел на Эдди, потом на Джимми.
- Почему вы работаете в субботу?
Эдди тут же заняла оборонительную позицию.
- Нас только двое. Здесь так много всего нужно сделать… К тому же всегда легче что-то закончить, когда вокруг не так много народу… Кстати, Джимми уже собирается домой.
Джимми посмотрел на нее, словно желая сказать, что, если надо, он может остаться. Но Эдди только отрицательно покачала головой.
- Тогда до понедельника, - сказал он.
- До понедельника. Спасибо, Джимми.
Себастио посмотрел на Эдди:
- А вы сами домой не собираетесь?
- Не сейчас. Есть несколько моментов, которые меня беспокоят. Ваш первый прием уже в следующий вторник, - несколько чопорно напомнила она.
Его губы дрогнули.
- Я в курсе.
Эдди неожиданно смутилась. О боже, ведь сегодня суббота! И он приехал сюда на выходные. И вероятно, не один…
- Прошу прощения. Я просто подумала еще раз пробежаться по комнатам… но вы приехали домой на выходные и вряд ли хотели бы, чтобы вас беспокоили… Я сейчас же пойду соберу свои вещи…
Эдди повернулась, чтобы уйти, но он остановил ее:
- О чем, черт возьми, вы говорите?!
Эдди вспыхнула, вновь вспомнив, как бессовестно и унизительно он отверг ее когда-то. У нее не было ни малейшего желания видеть, как он будет целовать очередную красавицу, которую он привез сюда на выходные.
- Очевидно, вам не хотелось бы, чтобы кто-то мешал…
Себастио нахмурился:
- Что?…
Она была так смущена, что разозлилась.
- Просто дайте мне уйти, и я оставлю вас одних… вас и вашу гостью.
Она снова пошла к двери, когда услышала:
- Эдди, стоп!
Она неохотно подчинилась. Он подошел и остановился перед ней. Все внутри ее сжалось от ощущения его близости. Аромата его одеколона. Черт, как это унизительно! В любой момент она могла услышать женский голос, зовущий своего любовника.
Он сдвинул брови:
- Вы полагаете, со мной кто-то приехал?
- Разве нет?
На его лице появилось странное выражение - рассерженное и разочарованное.
- Нет, я один.
Эдди захотелось провалиться сквозь землю. Так глупо себя выдать!
Она сглотнула.
- Извините… я просто подумала…
- Вы ошиблись. Я спросил вас, почему вы здесь, только по одной причине: потому что вы не должны работать в выходные.
Ее лицо горело от смущения, и, глядя на нее, Себастио чувствовал одновременно и злость, и возбуждение. Почему у него всегда такое ощущение, что он ее чем-то обидел?
- У вас усталый вид, - строго сказал он.
Ее глаза вспыхнули.
- Выдалась напряженная неделя. Нам всем пришлось задерживаться допоздна.
А если учесть еще и дорогу, то на сон оставалось не так уж много времени.
- Дорогу?
Она кивнула:
- Ну да.
- А где вы живете?
Она моргнула, словно этот вопрос застал ее врасплох.
- В северном Лондоне. В Ислингтоне.
Себастио покачал головой. Все равно что в Париже. Если бы даже его шофер возил ее каждый день туда и обратно. Ничего удивительного, что Эдди выглядела такой уставшей.
Решение было принято мгновенно.
- Значит, до окончания контракта вам придется переехать сюда.
Эдди была в шоке.
Вам придется переехать сюда. И это был даже не вопрос.
Себастио смотрел на нее так, словно его забавляла ее реакция.
- У вас очень выразительное лицо, - сказал он. - И очень запоминающееся.
Эдди смутилась. Разумеется, его окружали более трезвомыслящие люди, которые всегда держали все свои мысли и эмоции под тщательным контролем. И лица их были строги.
- А вы, как я понимаю, привыкли всеми командовать?
Он спрятал улыбку.
- Я думаю, это моя обязанность - заботиться о здоровье моих работников.
Эдди недоверчиво посмотрела на него. Она знала, что чертовски много тратит на дорогу. Даже Джимми ей сочувствовал. Он жил в Южном Лондоне и предложил ей ночевать у него на диване в гостиной, но она отказалась. Лучше спать меньше, да лучше, чем больше и хуже.
Себастио ждал ее ответа. Значит, это была не шутка.
Она опустила сложенные на груди руки.
- Я не могу переехать сюда. Это неудобно.
- Кто это сказал?
-Я, - выпалила она.
- Меня здесь почти не бывает, если это то, что вас беспокоит.
- Я просто не думаю, что это правильно. И вообще, зачем покупать такую собственность, если не бывать здесь?
Себастио удивился. Об этом его еще никто не спрашивал. Было несколько причин, почему он купил этот дом: из-за уединенности, что отвечало его потребности скрыться от мира, а также из-за эксклюзивности - потенциала для всевозможных приемов.
«Но это не все причины», - шепнул ему внутренний голос.
Верно. Не все. Было не просто признаться в этом - даже самому себе. Признаться, что, хотя он никогда не чувствовал, что у него есть дом, ему хотелось, чтобы он у него был. Хотелось покоя и уюта.
- Это вас не касается, - коротко сказал он.
Эдди поняла, что переступила грань дозволенного.
- Прошу прощения… это действительно не мое дело.
- А вот остаться здесь на пару недель было бы для вас очень удобно. Вы сэкономите кучу времени.
Эдди понимала, что решение разумное. Продолжать отказываться было глупо. Себастио не смог бы скрыть удивления.
- Хорошо, - сказала она. - Вы правы. Это разумно. Я останусь.
- Тогда мой шофер отвезет вас сейчас домой и привезет обратно с вещами.
Глаза Эдди расширились: она не верила своим ушам.
- Сегодня? Но в такой срочности нет никакой необходимости…
- Почему бы нет? За выходные вы могли бы полностью восстановиться. В доме есть тренажерный зал и бассейн. Пока вы здесь, вы можете всем этим пользоваться.
Эдди слышала, как кто-то из дизайнеров восхищенным шепотом говорил о большом бассейне с голубой водой, но у нее самой не было времени туда заглянуть.
- Ну ладно… - согласилась она.
Себастио усмехнулся:
- Совсем не обязательно быть слишком признательной.
Эдди вспыхнула. Опять. Этот мужчина, казалось, специально вытаскивал из нее самое худшее.
- Разумеется, я признательна. С вашей стороны это очень великодушно.
Через несколько часов Эдди уже была в ее новой спальне, пытаясь привыкнуть к тому, что действительно будет здесь жить. Жить в одном доме с Себастио Ривасом. Хотя вряд ли можно было назвать домом место, где могли бы разместиться несколько футбольных команд вместе с их фанатами. Ее спальня, в которой сразу приковывала к себе внимание огромная кровать с примыкающей к ней роскошной ванной и гардеробом, была выполнена в сдержанных голубых и серых тонах. Эдди распаковала и повесила в гардероб свою одежду, которая в таком огромном пространстве выглядела еще более скучной и жалкой. Еще одно напоминание о ее встрече с Себастио четыре года назад, которая во многом повлияла на ее представление о себе. А именно, на ощущение собственной привлекательности. Может, поэтому у нее было так мало свиданий? Эдди была молчалива из-за чувства собственной неполноценности. Но и молодые люди тоже не всегда могли оценить ее по достоинству.
«А возможно, - сказал тихий внутренний голосок, - просто из-за того, что они не были Себастио».
Эдди отвергла это предположение. Она не могла оказаться в рабстве у человека, с которым перекинулась лишь парой слов.
В тот вечер, когда они встретились, Эдди чувствовала себя словно рыба, выброшенная из воды, несмотря на радость осознания, что скорая смерть ей уже не грозит. Пульсирующая музыка и яркая атмосфера в клубе приводили ее в смятение. Ее друзья хотели сделать как лучше, поскольку она пропустила выпускной бал… но на самом деле Эдди была еще не готова к таким вещам.
Возможно, поэтому она и решила заговорить с Себастио. Он тоже казался здесь чужим. Потерянным. Хотя это был лишь мираж. Она просто спроецировала на него свои чувства. Вот и все.
Из окна своей студии Себастио видел, как Эдди с командой выгружала из машины коробки с декорациями. Она смеялась чьим-то шуткам, и непонятно, почему его это раздражало. Все выходные она избегала его. Он предложил ей присоединиться к нему во время ужина, но она сказала, что уже поужинала. Себастио встретил Эдди по пути в тренажерный зал - она была раскрасневшаяся, с завитками влажных волос вокруг лица - и невольно подумал, что так она могла бы выглядеть на следующее утро после ночи страсти.
Себастио отвернулся от окна, подавив вспышку желания. В конце концов, она была слишком невинна - разве его когда-нибудь привлекали такие? Единственное, в чем его нельзя было упрекнуть, - это в совращении невинных.
Из окна своей комнаты Эдди смотрела, как начали прибывать гости. Дизайнерская команда уже уехала домой, остались только они с Джимми, чтобы в случае форс-мажора устранить повреждение и после каждого вечера слегка обновлять декорации. Команда дизайнеров должна была вернуться только после Рождества, чтобы все это убрать.
Себастио заходил, чтобы оценить их работу, но не сказал ни слова. Ее беспокоила его реакция, потому что для оформления стола она использовала ветки и лианы из соседнего леса, вперемежку со свечами и красными ягодами. Стиль получился скорее сельским, чем традиционным.
Роскошная елка в холле была, вероятно, самой эффектной деталью декора, и, когда Эдди включила иллюминацию, все гости в изумлении выдохнули. Себастио едва взглянул на нее.
Но чего она ожидала? Он никогда не делал секрета из того факта, что все праздничные приготовления вызваны исключительно практическими соображениями - привести дом в соответствие с рождественским сезоном. Он сам признался, что ненавидит Рождество. А она была простым наемным работником.
Маттео принес Эдди приглашение на ужин, но она решила, что это было сделано только из вежливости, и отказалась.
Движение внизу привлекло ее взгляд, и Эдди увидела выходящую из лимузина пару. Красивого мужчину с густыми темно-русыми волосами и высокую элегантную женщину в длинном меховом пальто. Ее блестящие каштановые волосы были высоко подняты, в ушах сверкали алмазы. Она улыбнулась своему спутнику, и он так нежно посмотрел на нее, что сердце Эдди дрогнуло.
Как ни ужасно было в этом признаться, но она почувствовала зависть. Самую настоящую жгучую зависть. Когда Эдди была больна, то мечтала о таком вечере, как этот, - быть рядом с высоким внимательным мужчиной и чувствовать себя красивой.
Вздохнув, Эдди отошла от окна, спустилась на кухню и сделала себе сэндвич.
Проснувшись среди ночи, Эдди не услышала ни музыки, ни голосов. Вечер, вероятно, уже закончился. Зная, что теперь ей быстро не заснуть, она вдруг вспомнила, что забыла отправить несколько писем поставщикам. Подавив стон, она выбралась из постели и накинула поверх пижамы халат. Можно было спуститься в офис, отправить письма и через десять минут уже снова быть в постели. На то, чтобы отправить письма, ушло не больше двух минут, но потом, когда она уже собиралась выключить компьютер, ее пальцы вдруг неуверенно замерли на клавиатуре.
Почему Себастио Ривас так ненавидел Рождество?
Не сумев устоять перед искушением, она быстро набрала его имя в поисковой строке.
Первое, что выбросил поиск, был кричащий заголовок:
Эдди кликнула по ссылке и прочитала статью об автокатастрофе, в которой погибла жена одного из игроков аргентинской сборной по регби.
За рулем был Себастио Ривас. Он отделался лишь несколькими синяками.
Авария случилась четыре года назад перед самым Рождеством.
Вероятно, через несколько дней после того, как она видела его в клубе.
В процессе расследования выяснилось, что у водителя другой машины, который тоже погиб, содержание алкоголя в крови в три раза превышало норму.
Себастио был освобожден от ответственности. Но…
Эдди кликнула по ссылке на видео внизу и увидела на экране изможденное лицо Себастио. Интервью было на испанском с субтитрами.
«Себастио говорил:
- Я был за рулем и полностью беру на себя ответственность за то, что случилось…»
- Ну как, все посмотрели?
Эдди едва не подпрыгнула, услышав тот же голос у себя за спиной. Она закрыла видео и встала. Себастио стоял возле открытой двери. Не той двери, в которую она вошла.
Это дверь была в боковой стене, и он прекрасно мог видеть все, что было у нее на экране. Вероятно, офис примыкал к его студии, которая, как она знала, тоже находилась на первом этаже.
Себастио все еще был во фраке, но галстук-бабочка болтался сбоку, а верхняя пуговица рубашки расстегнулась. Точнее, несколько верхних пуговиц. Она увидела тень волос у него груди, и у нее на мгновение перехватило дыхание.
Ее лицо так предательски горело, что нечего было пытаться сохранять непринужденный тон.
- Я пришла сюда не затем, чтобы шпионить, правда. Мне нужно было отправить несколько писем.
Себастио поднял брови:
- После полуночи? Это поднимает ваше служебное рвение совсем на другой уровень.
Она оставила без внимания его саркастический тон.
- Я проснулась и не могла заснуть… и вспомнила о письмах, которые забыла отправить.
Но сейчас, когда она смотрела на него, она думала не о письмах. Перед ее глазами стояла жуткая картина искореженного металла, того, что осталось от тех машин. Как Себастио удалось уцелеть? И почему он пытался взять вину на себя, когда пьяный водитель ехал по встречной полосе?
Оттолкнувшись от дверного косяка, Себастио прошел в комнату.
- Вы просто ничего не могли с собой поделать, да? - сказал он, остановившись от нее в нескольких шагах. - Кровавые подробности - вот что все хотят знать!
- Извините. Мне просто было интересно, почему вы так не любите Рождество.
Он с шумом выдохнул и подошел к столу.
- Раз уж вы так любопытны, я открою вам секрет, который не выдаст ни один поисковик. Я и раньше ненавидел Рождество. Потому что, не считая нескольких лет в раннем детстве, я проводил его в компании нянек. А потом, когда мои родители расстались - это был один из самых громких скандалов в Аргентине, - меня отправили в частную школу в Швейцарии, где оставляли на весь учебный год.
Себастио было трудно поверить, что он вот так взял и выложил правду о своем прошлом. Но злость и ощущение, что его предали, до сих пор пульсировали в нем.
Он провел скучный вечер, кляня себя за то, что сам не пригласил Эдди. Вместо того чтобы слушать разговоры гостей, он представлял себе, как она могла бы выглядеть в платье из тонкого шелка.
А потом, услышав шум, Себастио нашел ее здесь перед образами его разбитого прошлого. Он чувствовал себя так, словно у него стянули кожу с еще свежей раны.
- Извините, Себастио… Я не должна была приходить сюда.
Ее чуть хриплый от волнения голос резанул его по нервам. Что там было в глубине этих синих глаз? Симпатия? Сочувствие?
Он не заслуживал ни того ни другого. Ему хотелось увидеть что-то более непосредственное и земное. То же желание, что пульсировало в его крови.
Себастио придвинулся ближе к Эдди. Теперь он чувствовал слабый аромат, исходящий от ее кожи. Изысканно утонченный. Противоречивый. Интригующий. Тянущий за собой хрупкие воспоминания, за которые он никак не мог ухватиться. И это выводило его из равновесия. Как если бы она могла знать то, чего не знал он.
Он поставил на стол стакан и протянул к ней руку.
- Скажи мне, что и ты этого хочешь…
Одежда Эдди вдруг показалась ей слишком тесной. Она не могла двигаться. Она не хотела двигаться. Себастио смотрел на нее с таким неприкрытым желанием, что она словно оцепенела.
Он хотел ее.
Эдди переполнило чувство то ли ужаса, то ли торжества.
- Эдди?…
Себастио ждал. Она знала, что может заставить его отступить.
Была сотня причин, почему ей не стоило открывать свои чувства. Но прямо сейчас она не могла вспомнить ни одной.
- Да, - сказала она.
Чисто мужское удовлетворение отразилось на его лице. Большая рука легла на ее шею… палец коснулся подбородка и скользнул вдоль линии скул.
Дрожь охватила ее тело, на коже выступили мурашки.
Себастио наклонил голову, и она почувствовала на своих губах его губы.
Ей снился периодически повторяющийся сон - что было бы, если бы тогда в клубе, вместо того чтобы отвернуться, он ее поцеловал. Но ни один из снов не мог сравниться с реальностью.
Себастио притянул Эдди к себе, и она буквально растеклась по его горячему и твердому телу. Никакой боязни уже не осталось.
Наоборот, она открылась ему, как цветок под солнечными лучами.
А потом он отстранился, и она оказалась затянутой в серые озера его глаз.
- Дай мне попробовать тебя…
Эдди не знала, что он имел в виду, пока его губы снова не оказались на ее губах, и она приоткрыла рот, позволив ему проникнуть внутрь.
Ничего, что она прежде испытывала, не могло подготовить ее к этой чувственной атаке. Ее колени подогнулись, пальцы вцепились в его рубашку.
Это было приятно, но ей хотелось большего. Гораздо большего. Ощущения, проходящие сквозь ее тело, ошеломляли.
И все же в какой-то момент реальность напомнила о себе. Напомнила ей, кем была она и кем был он.
Эдди уперлась ладонями ему в грудь и оттолкнула от себя.
- Что мы делаем? - Язык казался ей слишком большим для ее рта.
- Доказываем, что ты хочешь меня.
Эдди замерла.
Себастио так и не сказал, что хотел ее. Его глаза блестели, но это была не страсть. Это был триумф. Она ужаснулась, как близко он подошел к тому, чтобы открыть ее секрет. Ее унизительную неопытность.
Это недопустимо, - сказала она, пытаясь выдержать холодный тон.- Вы мой работодатель.
Себастио остался невозмутим, словно не сам отправил ее в этот пожар, чтобы посмотреть, как она будет гореть.
- Технически - нет. Вас наняла дочерняя компания «Ривас Банк», созданная именно для того, чтобы нанимать сотрудников в Англии.
- Я подписала контракт на работу с вами.
Он наклонил голову:
- Не непосредственно. Вы были приняты на работу в «Азул инкорпорейтед», название дано в честь моего острова Санта-Азул.
Ну конечно, у него был собственный остров!
Пропасть между ними казалась бездонной. Эпической.
- Все равно это недопустимо, - упрямо повторила она.
- А прежде вы никогда не делали ничего недопустимого?
Нет, не делала. Эдди заболела как раз в то время, когда ее сверстники начали активно выстраивать границы между собой и родителями. Да и вообще, она никогда не была бунтаркой.
Себастио нахмурился.
- Но вы правы, - холодно сказал он. - Вам стоит вернуться в постель.
Пускай другими словами, но он вновь ее отверг. Эдди не могла поверить, что снова оказалась в той же ситуации. Возбуждение, которое она чувствовала, только еще больше ее унижало. Но в этот раз она отказалась принять те ощущения.
- Это что, ваш способ наказания? Доказать женщине, что она вас хочет, если та в чем-то перед вами провинилась?
Он нахмурился:
- Что за чушь?
- Вы поцеловали меня потому, что были рассержены. Вы хотели унизить меня.
Его глаза блеснули.
- Вы думаете, я целую женщин, к которым чувствую влечение, чтобы что-то доказать?
Сердце Эдди учащенно забилось.
- Вы хотите сказать?… - О, черт, она не могла даже выговорить это.
- Что я хочу вас? Я думал, это и так ясно.
У Эдди в голове все поплыло.
- Я решила, что вы рассердились на меня…
- Да. Но я все равно хочу вас. Я остановился потому, что, если бы я этого не сделал, мы бы занялись любовью прямо на столе, а я не знаю, готовы ли вы к этому.
Эдди покраснела.
Так значит, он понял, насколько она неопытна?
Эдди явно заплыла не в свои воды. И она лицемерила. Она решила, что легче ненавидеть его, чем признать, что он и в самом деле может хотеть ее.
Он был прав. Она была не готова к смелым экспериментам.
Эдди отступила.
- Я иду спать. Этого больше не случится.
Но прежде чем она вышла из комнаты, ей показалось, что она услышала тихий голос Себастио:
- Я бы не был так в этом уверен…
* * *
Себастио еще долго смотрел на закрывшуюся за ней дверь.
Эдди была совсем не из тех женщин, которые обычно привлекали его внимание… Он поморщился. Вернее, раньше его привлекали именно такие типажи. Как правило, женщины, заметив его интерес, начинали виться вокруг него. Она же, наоборот, отстранялась. И на игру это было не похоже. В таких вещах Себастио разбирался. Он знал женщин и не привык их недооценивать.
Этот урок он получил не от матери, которая использовала его как пешку в многолетней борьбе с отцом, пока наконец не поняла, что тот давно махнул рукой на сына, который отказывался повиноваться его воле.
Этот урок он получил от своей первой любовницы.
- Женщины хотят тебя за твое богатство и успех. То, что у тебя привлекательная внешность, облегчает дело. Что же касается романтики и любви… ничего этого нет в нашем мире. Только успех и лидерство.
И до сих пор он не встречал настоящих искренних чувств и отношений.
Разве что только у Виктора и Майи…
Он вдруг увидел их танцующих на своей свадьбе. Образ был таким ярким, что Себастио зажмурился. Он разрушил такое редкое счастье!
И Эдди… Она чем-то была похожа на Майю. Ее манеры были такими же искренними и непосредственными.
И вновь на него обрушились воспоминания.
Майя смеется на заднем сиденье и говорит:
- Виктор считает, что ты - бесперспективный случай, но я - нет. Я думаю, что для каждого есть надежда - и для тебя тоже, Себастио. Когда-нибудь ты встретишь женщину и в восхищении упадешь к ее ногам. Она растопит ледяную корку, которой ты окружил свое сердце…
Себастио поймал в зеркале взгляд блестящих карих глаз и сказал:
- Этого никогда не случится, Майя.
И в этот момент их мир взорвался.
В самом конце фразы, утверждающей его цинизм перед женщиной, излучающей любовь и радость.
Он убил ее. Ее и ее ребенка.
Взгляд Себастио упал на экран компьютера, на котором осталось видео с его перекошенным лицом после аварии. Он наклонился и выключил компьютер, вытеснив из сознания еще несколько неприятных воспоминаний.
Эдди была на грани. Она отослала Джимми домой и сделала быструю проверку комнаты для приемов, где этим вечером должен был состояться фуршет.
Последние два дня Себастио оставался на ночь в городе. Только что из окна она видела, как он вылез из джипа - темный и загадочный в своем черном костюме на фоне сгущающейся темноты.
Она до сих пор не могла поверить, что он поцеловал ее. Это казалось сном.
Маттео появился в дверях, и Эдди смутилась, что ее застали глазеющей у окна.
- Мистер Ривас прислал кое-что для вас в вашу комнату, Эдди.
- Спасибо, Маттео.
Она успела закончить свою проверку как раз перед тем, как команда кейтеринга начала свои приготовления.
Войдя в комнату, Эдди увидела на постели две черные коробки.
В большой коробке было платье для коктейля. Простое, но очень сексуальное. Чуть ниже колена, с длинным разрезом на спине.
Оно едва не выскользнуло у нее из рук, такая гладкая была ткань.
В другой коробке - бежевые туфли с узкими ремешками.
А потом она заметила конверт. Там была записка:
Эдди долго смотрела на записку, словно в ней мог быть ключ к тому, что бы все это значило.
Было ли это частью его стратегии? Соблазнить ее с помощью красивой одежды? И снова поцеловать?
Сердце Эдди учащенно забилось. Если он ее поцелует, ее слова, что этого никогда больше не случится, превратятся в пустой звук.
«Но почему она так противится этому?» - спросил ее тихий голосок.
Потому, что ее чувство самосохранения предупреждало об опасности такого сближения.
«Но это может стоить того», - не умолкал назойливый голосок.
Но будет ли? Себастио даже не представлял, как она неопытна, а она не собиралась признаваться в этом. Он был ожесточен, циничен, и она уже достаточно знала о его жизни, чтобы понять почему.
Такой человек не мог быть тактичным и нежным. Сама Эдди была ему безразлична. Он просто взял бы то, что хотел, оставив ее собирать осколки.
И все же… ей ужасно хотелось пойти на вечер. Хотя бы на мгновение представить, что она такая же, как эти люди. Почувствовать на себе взгляд Себастио. Представить, что она из тех женщин, что могли бы составить ему пару.
Она подошла к зеркалу и приложила к себе платье. Бирюзовый цвет придал новый оттенок ее глазам и подчеркнул цвет волос. Она уже представляла, как ткань платья скользит по ее телу, и зажмурилась от предвкушения.
Вырез спереди был достаточно глубок, чтобы показать столько бледной матовой кожи, сколько Эдди еще никогда не показывала.
Чуть оттянув ткань, она бросила взгляд на знакомый шрам под правой ключицей. Через это место ей вводили токсичные препараты во время ее продолжительного лечения. Шрам стал уже едва заметен, превратившись в короткий белый штрих.
Эдди отпустила ткань, не желая сейчас думать об этом, и подошла к окну.
Она видела, как во двор въезжали дорогие машины, как из них выходили красивые люди… Ее пальцы сжали занавеску. Что плохого может быть в том, если она пойдет на этот вечер? Себастио слишком искушен, чтобы оценить ее присутствие как молчаливый знак согласия на дальнейшее. Он мог хотеть ее, но это не означает, что он стал бы заявлять свои права на нее прямо перед гостями!
Себастио не отводил глаз от двери, одновременно пытаясь сосредоточиться на разговоре с управляющим крупного британского хедж-фонда.
Придет ли она?
Последние два дня он был вынужден оставаться в городе, участвуя в ряде важных встреч, но их поцелуй не выходил у него из головы.
Повинуясь странному капризу, он дал указание одному из своих ассистентов купить для Эдди вечернее платье. Еще до того, как он решил пригласить ее на вечер, ему вдруг захотелось увидеть ее, одетую в струящийся шелк или блестящий сатин.
Должно быть, в сотый раз он бросил взгляд на дверь.
Она пришла.
Его сердце пропустило удар. В отблеске свечей ткань платья - там, где она прилегала к телу, - выглядела как мокрый шелк. Открытые туфли с плетеными ремешками подчеркивали совершенную форму ног. Его кровь закипела - она выглядела безупречно. Красивой и юной.
И очаровательно неуверенной.
- Кто это?
Смысл вопроса вряд ли достиг его сознания.
- Прошу меня извинить, - коротко сказал он.
Какой-то мужчина уже собирался подойти к Эдди, но Себастио решительно направился сквозь толпу, посылая всем и каждому безмолвные сигналы - не лезть. Ему уже давно не приходилось применять силу, но сейчас он чувствовал, как напряглись его мышцы, готовясь отбросить в сторону каждого, кто встал бы у него на пути.
Увидев сейчас Эдди, Себастио вдруг понял, что своей элегантной простотой она мгновенно затмила остальных женщин, заставляя их выглядеть просто разодетыми куклами.
Он подошел к ней и неожиданно почувствовал, что не знает, что сказать.
Она кивнула на платье:
- Спасибо. Но вам не стоило этого делать. Я за него заплачу - или почищу, чтобы можно было его вернуть.
Он махнул рукой:
- Оно ваше. И пожалуйста, присоединяйтесь к нам.
Она переступила порог, и это стало победой для него. Словно он мог чувствовать, как близко она была к тому, чтобы не прийти.
Он положил ей руку на спину, чтобы провести сквозь толпу, и почувствовал через разрез платья прикосновение обнаженной кожи. Он представил, как его рука скользит все ниже и ниже по этому соблазнительному разрезу…
- Шампанское, сэр.
Голос официанта вернул его к реальности. Себастио убрал руку и взял два бокала.
Эдди сделала глоток шипучего напитка и слегка прикрыла глаза.
Себастио, конечно, представлял, как она может выглядеть в такой обстановке, но его воображение все же не шло ни в какое сравнение с реальностью.
Она посмотрела на него и покраснела. Ее короткие волосы только подчеркивали безупречно вылепленные скулы и изысканную линию шеи и плеч.
- Что? Что-то не так?
Он покачал головой, очарованный ее наивностью. Он еще никогда так никого не хотел, как ее. В его голове прозвучал тревожный сигнал, предупреждающий, что, возможно, она манипулирует им, но он проигнорировал его.
- Вы очень красивы, - сказал он.
Теперь ее щеки просто пылали. Если она играла, то это была прекрасная игра.
- Вряд ли… Но все равно, спасибо.
Его взгляд смущал ее. Ни один мужчина еще никогда на нее так не смотрел.
Когда она появилась у дверей, была готова повернуться и убежать, чувствуя себя подавленной толпой изысканно одетых гостей.
А потом Эдди увидела Себастио, почти на голову выше всех остальных. В этот раз он был не во фраке, а в костюме-тройке.
Он встретил ее взгляд и тут же начал пробираться к ней сквозь толпу.
Она попыталась взять себя в руки.
И все же она смущалась.
Отчаянно.
Зачем… зачем он пригласил ее сюда? Потому что знал, что, несмотря на ее смелые слова, она все равно хочет его?
Даже легкого прикосновения его руки к ее обнаженной коже, когда он вел ее сквозь толпу, было достаточно, чтобы ускорить ее пульс. Она не хотела смотреть вниз, потому что чувствовала, как заострились ее соски… Не было ли это заметно под тонким шелком?
На нее нахлынула новая волна смущения. Ей не стоило поддаваться искушению - надеть это платье и прийти на вечер.
Она уже собиралась извиниться и уйти, когда Себастио наклонил голову и сказал ей на ухо:
- Я хочу тебя, Эдди.
Эти слова отозвались в ее теле, запустив в нем цепочку реакций. Щекочущий жар под кожей. Предчувствие внизу живота. Влажный жар между ногами.
Прошлое и настоящее на мгновение смешались, и то унижение, которое Эдди испытала четыре года назад, вошло в конфликт с только что услышанными словами.
Он сказал это так небрежно, словно привык говорить это многим женщинам. И конечно же, говорил. Он был неутомимым любовником. Она сама видела его в окружении красавиц, одну из которых он поцеловал прямо у нее на глазах.
Эдди почувствовала себя беззащитной. Словно он забрался в ее голову и, вытащив оттуда самые глубокие ее желания, теперь дразнил ее.
Ей стало больно, и она сказала:
- Только потому, что вы отвергли меня четыре года назад, не считайте, что вы мне что-то должны…
Смысл ее слов не сразу дошел до него.
- Отверг? О чем вы говорите? Четыре года назад мы даже не были знакомы!
Ее охватила паника, что она так глупо выдала себя.
- Это не имеет значения. Забудьте, что я сказала.
Она повернулась, чтобы уйти, но он удержал ее за руку. К ним подошли двое мужчин, вероятно желая поговорить с Себастио, но он что-то коротко им сказал, и они отошли в сторону, продолжая с любопытством смотреть на Эдди.
Наконец ей удалось освободиться от его руки.
- Не уходите, Эдди. Наш разговор не закончен.
О нет, закончен, подумала она про себя.
- Эдди…
Ничего не видя перед собой, она пробралась к выходу и, оказавшись в коридоре, влетела в какую-то комнату. Только закрыв за собой дверь, она поняла, что попала в библиотеку, до потолка заставленную книгами с запахом старой кожи. Удивительно успокаивающий запах, подумала Эдди.
Она подошла к окну и обхватила себя руками. Снаружи шел густой снег, но вряд ли ее сознание зарегистрировало этот факт.
Сердце гулко стучало.
«Что я наделала, - думала она. - Зачем я это ляпнула?»
Она никогда не ожидала снова встретить Себастио и тем более оказаться в ситуации, когда между ними возникнет чувственное притяжение. Хотя это и было близко к ее тайным фантазиям.
Но Себастио, конечно, не мог знать об этом. А она взяла и открылась ему. Какая глупость!
Завтра утром она вернется к себе в Ислингтон. Незачем оставаться здесь на уик-энд. У нее с Джимми будет достаточно времени, чтобы подготовить дом к следующему вечеру через неделю.
* * *
Себастио постучал еще раз. Ни звука.
Он открыл дверь.
- Эдди… - Но в комнате было темно. Она не могла так рано лечь спать. Он зажег свет и увидел, что постель аккуратно застелена.
Он выругался и, закрыв дверь, спустился вниз. Внизу Маттео провожал домой временный персонал. Когда Себастио спросил, не видел ли он Эдди, Маттео кивнул в сторону библиотеки.
Себастио открыл дверь, чувствуя на коже знакомое покалывание. Эдди стояла к нему спиной и смотрела в окно. В свете луны она показалась ему почти бесплотной, и что-то шевельнулось в его памяти.
Только потому, что вы отвергли меня четыре года назад…
Он увидел, как она вздрогнула, услышав звук закрывшейся двери.
Себастио скрестил на груди руки.
- Итак, может быть, вы объясните свой комментарий?
Он все же нашел ее.
Несмотря на большие размеры комнаты, Эдди еще никогда не чувствовала такой клаустрофобии.
- Вам не стоило ради этого оставлять ваших гостей.
- Гости уже ушли.
Эдди нахмурилась:
- Почему? Кажется, еще и десяти нет…
- Посмотрите в окно.
- Я смотрела… - Она снова повернулась к окну и замерла.
Мир за окном превратился в белое марево.
- Синоптики объявили чрезвычайную ситуацию. Погода ухудшилась раньше, чем они предполагали. Мы решили предупредить об этом наших гостей, чтобы они успели вовремя вернуться домой.
Себастио подошел к буфету, достал бутылку и на треть наполнил стакан.
Эдди покачала головой:
- Нет, спасибо.
Так же как и гостям, ей хотелось только одного - поскорее уйти отсюда. Но ее ноги словно приросли к полу.
- Ну так что, Эдди… что вы имели в виду? Мы и в самом деле когда-то встречались?
Эдди сглотнула, пожалев, что отказалась от виски. Лгать было бесполезно. Он все равно бы это почувствовал.
- Да… но это была очень короткая встреча.
Его губы сжались.
- Вероятно, для меня этого оказалось достаточно, раз я вас отверг.
Эдди захотелось провалиться сквозь землю. Не в силах оставаться на месте, она сделала несколько шагов в сторону.
- Это было в ночном клубе в Эдинбурге, - сказала она. - Четыре года назад. Вы были там после матча с Шотландией.
Себастио нахмурился.
- Я помню этот день. Это был наш последний матч, перед тем как… - Он резко оборвал себя, его глаза сузились. - Так что же случилось тогда?
- Я… я увидела вас… и захотела познакомиться… - Это оказалось труднее, чем она думала. - Я попыталась заговорить с вами… но вы сказали оставить вас в покое.
Более или менее.
Теперь Себастио понял, что то неясное ощущение дежавю имело вполне реальное объяснение. Он видел ее раньше. Он вспомнил эти огромные глаза, смотрящие на него с трогательной надеждой. Сейчас ее взгляд стал более настороженным. Кто это сделал? Он? Кто-то еще?
Только…
- Только вы выглядели тогда по-другому… И были совсем юной…
- Мне было девятнадцать.
- Да-да… очень юной. И ваши волосы были длиннее… Но почему вы сразу не сказали, что мы встречались?
Эдди отвела глаза.
- Мне было стыдно… Я подошла к вам, и вы сказали мне… бежать дальше… а потом поцеловали какую-то женщину.
- Да… не очень красиво с моей стороны.
Эдди пожала плечами:
- Я вас побеспокоила… Вас и ваших друзей.
Себастио вспомнил теперь этот случай - он несколько дней не выходил у него из головы. У нее были такие большие глаза, в них было столько надежды!
Он вспомнил, что она заставила его почувствовать себя усталым и выжатым. И он разозлился.
- Мне очень жаль, что я был груб, Эдди. Но поверьте, я оказал вам услугу. Тогда я был совсем другим. Я бы понравился вам еще меньше, чем сейчас.
Тогда он сказал себе, что сделал это потому, что не хотел испортить ее своим цинизмом, но, вероятно, были и другие причины. Возможно, ему показалось, что эти огромные глаза могли видеть его насквозь. Видеть его чувство неудовлетворенности и недовольства собой.
Такое же ощущение было у него и сейчас. Но кое-что изменилось. Теперь он не мог ее оттолкнуть. Он слишком хотел ее.
- Я не могу сказать, что вы мне не нравитесь, Себастио. Я просто не думала, что мы снова встретимся.
- Но мы же встретились. - Он протянул руку и коснулся ее подбородка. - И я вам все же немного нравлюсь?
Ее глаза вспыхнули.
- А вам разве это не все равно?
Он был удивлен желанием ответить ей: нет, ему не все равно. Но это было бы неправдой. Все это касалось только секса. Не чувств.
- Вы правы. Не стоит беспокоиться о таких вещах, если мы хотим друг друга.
Да, в честности ему не откажешь. Она откинула голову назад, освободившись от его руки.
- Эдди, мне хотелось бы внести ясность. То, что я хочу от вас, - это чистая физиология. Я не вступаю в отношения. То, что я предлагаю, - лишь небольшой роман, пока все это не перегорит. Не стоит ожидать большего, это принесет только боль.
Эдди хотелось сказать какую-то колкость, чтобы осадить его за этот ладно скроенный цинизм.
- Вы хотите сказать, что вам никогда не было больно?
Он покачал головой, черты его лица стали жестче.
- Скажем так, я очень рано научился тому, что не стоит ожидать слишком многого от таких вещей.
Эдди подняла подбородок.
- Как вы можете знать, что я не научилась тому же?
Себастио снова поднял руку и провел пальцами по ее подбородку. У нее перехватило дыхание.
- Я вижу это по вашим глазам. И в этом нет ничего плохого. Просто это не для меня.
Его палец скользнул по ее шее и остановился в небольшом углублении. Она почувствовала биение пульса под его пальцем.
- Я хочу тебя, Эдди. Я уже давно так никого не хотел. Почему бы нам не использовать наше взаимное влечение?
Пока это не перегорит.
Эдди подняла на него глаза, словно надеясь увидеть в его точеных чертах ответы на свои вопросы.
Ей всегда хотелось найти кого-нибудь, с кем был возможен контакт на более глубоком уровне. Не только на физическом.
Несмотря на всю любовь родителей, во время болезни она чувствовала себя ужасно одинокой. Словно в стеклянной колбе, где не с кем поделиться своим отчаянием и страхом.
Ей хотелось найти связь, которая могла бы избавить ее от этого чувства изолированности.
И той ночью в клубе, когда ее глаза встретились с глазами Себастио, ей показалось, что она ее нашла.
Но то, что предлагал Себастио, было анафемой для нее. Ей был нужен не роман на пару недель, а глубокие, длительные отношения.
И все же она хотела его. Только его. Даже если он мог предложить ей лишь несколько моментов страсти.
Однажды он уже отверг ее неловкий порыв, но планка была поднята так высоко, что не позволила ни одному мужчине даже приблизиться к ней. Сейчас у нее был шанс переписать историю.
Она же не собиралась навеки остаться девственницей! Может, как раз это и нужно, чтобы сдвинуть ее жизнь с мертвой точки.
Но… если он узнает, что она девственница, то убежит от нее за сотни миль. Так что же делать?
- Эдди…
Голос Себастио прорезался сквозь шторм ее мыслей. Эдди подавила его. Она последовала велению сердца и сделала прыжок в неизвестное.
- Да. Я хочу тебя, Себастио.
- Ты уверена в этом?
Она кивнула, кусая губы. Ее глаза опустились на его губы, и Себастио больше не мог ждать. Он еще раз должен был насладиться ее вкусом. Сейчас.
Он оттеснил ее дальше к стеллажам. Ему пришлось поставить руки на полки рядом с ее головой, потому что он не был уверен, что сможет контролировать себя, если прикоснется к ней.
Он наклонил голову и на мгновение позволил себе помедлить. Он чувствовал ее аромат, свежий и сладкий. У него было странное ощущение, что он оказался на краю чего-то неизведанного, но отмахнулся от него, сказав себе, что он просто на краю самоконтроля…
Ее дыхание прервалось, как только она почувствовала прикосновение его губ. Мгновенно ее тело наполнилось жаром, и ей пришлось вцепиться в рубашку Себастио, чтобы удержаться на ногах.
Поцелуй сжег все оставшиеся сомнения. Как она могла подумать, что у нее есть выбор? Она бы никогда не испытала ничего подобного. И было что-то вроде сладкой боли не чувствовать его прикосновений, когда он целовал ее.
Ее пальцы крепче сжали его рубашку, и что-то вроде отчаяния пронзило ее. Обхватив ладонями ее лицо, Себастио наклонил голову, чтобы углубить поцелуй.
Эдди едва ли чувствовала за своей спиной книги. Ее сознание было охвачено белым жаром. Он прошел поцелуями по ее шее, и она откинула назад голову, такой тяжелой та ей сейчас казалась.
Руки Себастио скользнули по ее спине и обхватили ягодицы. Между ее ногами забился влажный пульс.
Ее руки поднялись к его груди, исследуя мощное и сильное тело. Он был таким большим, но это почему-то не пугало. Ей хотелось большего.
- Себастио… пожалуйста… - Она даже не поняла, что произнесла это вслух, пока он не отстранился и не посмотрел на нее. Глаза его блестели.
- Что?…
Эдди не знала, как определить то, чего она хотела, и поэтому снова наклонилась вперед и поцеловала его в губы. Мгновение он был в замешательстве, но потом прижался к ее животу, и она почувствовала его эрекцию. Он казался невероятно большим и твердым. Рука Эдди опустилась вниз, коснувшись его через брюки.
Себастио выдохнул сквозь зубы и хрипло сказал:
- Я хочу тебя видеть.
Себастио развязал ее пояс и распахнул платье. Эдди почувствовала, как легкий сквозняк скользнул по ее коже. Себастио обнял ее за талию.
- Эдди,ты прекрасна.
Она не могла даже отвернуться, чтобы скрыть смущение. Она была словно в каком-то опьянении. Умелым движением он расстегнул ее бюстгальтер и, бросив его на пол, положил ладонь ей на грудь.
Эдди едва не вскрикнула. Ее соски были так напряжены, что любое прикосновение казалось сладкой мукой. Он наклонил голову и коснулся ее соска кончиком языка. Эдди стиснула ноги, пытаясь подавить спазм желания.
Она, должно быть, сделала ему больно, когда ее пальцы сжали его волосы, но она чувствовала только одно - его губы на ее груди.
Напряжение возрастало с каждой секундой. Дыхание Эдди стало частым, рука снова опустилась вниз, пытаясь нащупать его твердость.
Он хрипло сказал что-то по-испански и, отстранив ее руку, расстегнул ремень. Эдди смотрела на него сквозь туман желания. Темные волосы свесились на лоб, лицо горело.
А потом она опустила глаза и увидела его. Во рту у нее пересохло. Она увидела влагу, поблескивающую на его конце.
Руки Себастио опустились к ее трусикам и стянули их с бедер.
Ее платье было распахнуто, но ее, казалось, нисколько не беспокоило, что это был первый мужчина, который видел ее обнаженной. Она была охвачена только одним желанием - соединиться с ним.
Он долго смотрел на нее, а потом прижал к себе, чтобы она почувствовала его голой кожей. Его рука оказалась у нее между ног, ища ее клитор.
Ей показалось, что она вскрикнула. Она наклонила голову к плечу Себастио, когда его палец начал мягко скользить по ее влажному лону, заставляя растущее в ней напряжение сворачиваться в тугой комок, пока ее тело наконец не запульсировало волнами наслаждения, такими интенсивными, что она едва не потеряла сознание.
Когда ее тело успокоилось, Себастио поднял одну ее ногу так, чтобы кончик его пениса коснулся ее вагины, и она сделала движение, чтобы подготовиться к моменту, когда он войдет и наполнит ее. Она предвкушала этот момент, словно ждала его всю жизнь.
Но на секунду он остановился. И в это мгновение в ее затуманенном сознании мелькнул лучик разума. Она собиралась в первый раз заняться любовью, стоя спиной к книжным полкам. Она представила себе реакцию Себастио, когда он обнаружит, что она девственница, и это заставило ее похолодеть.
Она почувствовала, как напряглись его мышцы, готовясь соединить их тела, и только сейчас заметила, что он почти полностью одет.
- Подожди… - Ее голос прозвучал хрипло.
Он замер и посмотрел на нее:
- Все в порядке?
Эдди помотала головой.
Себастио отпустил ее ногу.
- Что случилось?
Эдди завернулась в платье.
- Я должна кое-что сказать…
- Эдди?
Она заставила себя посмотреть на него.
- Просто я раньше никогда этим не занималась.
Мгновение он выглядел озадаченным.
- Ты имеешь в виду, что ты никогда…
- …Не занималась сексом. Да.
Себастио сделал шаг назад и поправил брюки.
- Почему ты ничего не сказала раньше?
Голос Себастио коснулся ее кожи, как арктический ветер.
Все ее тело молило об удовлетворении, но она была рада, что они остановились. Через пару минут его реакция была бы в сто крат хуже.
- Я не ожидала, что это может случиться… здесь.
-А в спальне ты бы меня не остановила? - Тон его голоса так и сочился сарказмом. - И потом, черт возьми, я мог бы сделать тебе очень больно.
На самом деле он знал, что может сделать ей больно. Он был на грани безумия от простого прикосновения к ее горячему влажному лону.
С взъерошенными волосами, в мятом платье, она выглядела чертовски сексуально и в то же время казалась очень уязвимой. В Эдинбурге она была совсем худой, но определенно это было одно и то же лицо. Теперь он не сомневался.
И то, что все это время она помнила об их встрече, а он нет, вызывало странное чувство.
Вероятно, потому, что это возвращало его к тем событиям, о которых он не хотел вспоминать.
Он отказался от того, о чем молило его тело, - от удовлетворения.
- Я этим не занимаюсь, Эдди. Я не дефлорирую девственниц.
Он увидел, как она вздрогнула, но не пожалел о своих словах. В нем все же осталось немного человечности - маленький кусочек души, не отравленный цинизмом и не изъеденный чувством вины. Он не мог забрать у Эдди ее невинность. Этого он был недостоин.
- Я не дефлорирую девственниц.
Сейчас Эдди хотелось только одного - уйти отсюда.
- Я думаю, мне нужно вернуться к себе в комнату, - сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул.
Раздражало и то, что она оказалась почти полностью раздетой, тогда как он сохранял над собой полный контроль. Терял ли он его вообще когда-нибудь?
Она была уже почти у двери, когда он сказал:
- Эдди…
Она обернулась. Еще никогда он не казался ей таким высоким и властным, как в этой комнате, лишенной примет времени.
- Я не собирался быть грубым, но я не хочу стать тем, кто заберет у тебя невинность. Я не хочу иметь на своей совести еще и это.
Эдди едва ли слышала его слова. Ей не терпелось уйти. Но то, что она поняла, звучало примерно так: дело не в тебе, а во мне. И это было еще хуже.
На следующее утро она сложила свои вещи в сумку, собираясь на выходные вернуться домой, в Ислингтон.
- И куда это вы собрались? - услышала она голос Себастио, спустившись в холл.
Эдди обернулась и на мгновение замерла от удивления. Привалившись к перилам лестницы, в вытертых джинсах и свитере, стоял Себастио. Вид у него был как у плохого парня - волосы всклокочены, на лице темная щетина.
- Хочу поехать домой на выходные.
Он тряхнул головой и, оттолкнувшись от перил, направился в ее сторону.
- Вряд ли вы куда-то поедете.
Ее охватила паника.
- Вы не можете заставить меня остаться!
Себастио прошел мимо нее и направился к входной двери.
- Я тут ни при чем. Это погода.
Ледяной порыв ветра заставил ее вздрогнуть. Через открытую дверь Эдди увидела, что все вокруг стало совершенно белым. Снега нанесло до самого верха лестницы.
- Даже если бы вы смогли выбраться из поместья, то оказалось бы, что никакой общественный транспорт сейчас не ходит.
- И что это означает? - автоматически спросила Эдди.
- Это означает, что нас здесь здорово накрыло.
К вечеру Себастио был полон сомнений и любопытства. Весь день Эдди старательно избегала его, и трудно было ее за это винить.
Теперь он вспомнил тот вечер в клубе.
Это было за неделю до автокатастрофы. Тогда Виктор не пошел с ними в клуб после матча, решив остаться в отеле и поболтать по видеофону с Майей.
С тех пор как Виктор женился, у Себастио появилось ощущение неудовлетворенности. Как если бы союз его друга и Майи привел в движение то, чего не хватало ему в собственной жизни. Что было полным безумием - он не собирался обзаводиться ни семьей, ни детьми. Тем не менее, если комплекс чувств, разбуженный в нем отношениями его друга, считать индикатором, возможно, его настоящие желания были скрыты от него самого и лежали совершенно в другой плоскости.
Он вспомнил, что ощущал тогда, в клубе. Он чувствовал себя на грани. И когда к нему подошла Эдди - с ее огромными глазами и выражением надежды на лице, - это напомнило ему о том, что он завидовал своему другу, одновременно отвергая возможность, что и сам может хотеть этого. Такое признание было бы равносильно признанию в собственной слабости.
В ту ночь он затащил к себе в постель какую-то женщину в попытке восстановить утраченное равновесие, но Эдди по-прежнему не выходила у него из головы. Взгляд ее огромных глаз преследовал его несколько дней.
Себастио посмотрел на свое отражение в темном окне. Не впервые ему захотелось, чтобы его лицо перечеркивали шрамы. Чтобы на нем осталось физическое доказательство, что он разрушил чьи-то жизни. Это заставило бы людей держаться от него подальше.
Он не чувствовал даже особого удовлетворения, что совершил благородный поступок, отказавшись лишить Эдди невинности. Он прекрасно знал, что сделал это с целью защитить не только ее, но и себя. Она слишком приблизилась к тому месту внутри его, которое все еще ныло от горьких сожалений и боли.
На ее коже выступил пот, легкие готовы были разорваться, но она все молотила и молотила по тяжелой груше. На исходе дня чувство унижения поблекло и заменилось злостью. На себя. На Себастио. Как он смел решить за нее, стоит ему или не стоит лишать ее невинности? Как если бы он сделал ей одолжение! Его слова звучали в ее голове весь день. Не хочу иметь на своей совести еще и это. Что он хотел этим сказать? Она вспомнила отрывок из видео, где Себастио говорил, что это он несет ответственность за столкновение.
За время болезни Эдди, казалось, полностью утратила контроль над собственным телом, когда его протыкали, наполняя опасными, но необходимыми для спасения жизни токсинами. А когда все закончилось, она дала себе клятву больше никогда не терять контроль.
На этой мысли она на мгновение перестала лупить по груше. По ее лбу стекал пот, попадая в глаза. Она знала, что хорошо для ее тела. Еще никогда она не чувствовала себя такой живой, как вчера в объятиях Себастио.
Она вытерла полотенцем лицо. Ее сердце учащенно стучало. Да, она хотела Себастио Риваса. Но хотела ли она подвергнуть себя еще одному испытанию?
Во время болезни она часто думала, что умрет. Только когда ее организм начал отвечать на терапию, она поверила, что у нее есть шанс.
И как только болезнь отступила, она решила сделать как можно больше из своей жизни. Но не все ей удалось преодолеть. Например, она не хотела отращивать волосы, боясь, что болезнь может вернуться. Или страх перед физической близостью. Потому что пропустила период, когда подобные вещи случались совершенно естественно.
А потом она увидела Себастио Риваса, и с тех пор ни один мужчина не мог выдержать с ним сравнения.
И вот сейчас она встретила его снова. Сценарий, который неожиданно возник в ее голове вчера вечером - соблазнить Себастио, - теперь не казался ей таким уж нелепым.
Исполненная решимости, Эдди начала подниматься по лестнице. Снаружи было темно. Снег уже не падал. Что-то было в этом мистическое - знать, что они полностью отрезаны от остального мира. Словно это могло дать им полный карт-бланш.
Войдя в библиотеку - на сцену ее последнего унижения, - Эдди подошла к буфету и налила себе виски. Тепло скользнуло по горлу и согрело желудок, медленно растекаясь по телу, наполняя уверенностью, что она это сможет сделать.
Эдди остановилась у двери студии и прислушалась. Себастио разговаривал по телефону.
Не дожидаясь, пока сдадут ее нервы, она постучала и вошла.
Себастио опустил телефон, даже не заметив, что не закончил разговор. На какое-то мгновение он даже подумал, уж не сошел ли он с ума, вызвав ее образ в своем воображении.
- Я должна вам что-то сказать.
Нет, это была не галлюцинация.
Себастио встал и сделал рукой приглашающий жест:
- Проходите.
Она подошла ближе, и он уловил слегка мускусный аромат. Очевидно, она была в тренажерном зале. Он представил, какой горячей и влажной должна быть ее кожа. Такой, какой она бывает после секса. Кровь прилила к его животу, мгновенно опустошив голову.
Он чувствовал, как слабеет его контроль, что заставило его голос прозвучать слишком резко.
- Так что вы хотели мне сказать?
Эдди собралась с духом. Весь его облик был таким внушительным, таким грозным. Уж не приснилось ли ей то, что случилось в библиотеке?
Она сглотнула и, твердо чеканя каждое слово, сказала:
- Я хочу заняться с вами любовью.
Он вздохнул:
- Я уже сказал вам, Эдди, что не буду этого делать.
- Потому что не хотите ответственности? Из-за того, что я девственница?
Он уперся руками в стол.
- Дело не только в этом.
- Так в чем же? В вашем чувстве вины? Вы полагаете, что, лишив меня невинности, вы ее увеличите?
Он замер:
- Вы о чем?
Эдди пожалела, что выпила только одну стопку виски.
- После аварии вы сказали, что несете ответственность за столкновение, так что, очевидно…
- Это не вашего ума дело, - оборвал ее Себастио.
Другую женщину это могло бы оттолкнуть, но Эдди уже зашла слишком далеко. Ей нечего было терять.
- Я взрослый человек, - сказала она. - Я сама могу отвечать за свои действия. Если я хочу потерять невинность, значит, это мой выбор. И ничьей вины здесь быть не может. Возможно, вы думаете, что я слишком неопытна и не смогу с этим справиться, но уверяю вас, моя неопытность касается лишь физического аспекта.
- Есть еще и эмоциональный аспект.
Она подняла руку:
- С этим я тоже справлюсь.
Себастио нахмурился:
- Я не собираюсь торговаться, Эдди. Я уже сказал, что отказываюсь быть тем, кто лишит вас невинности.
- Может, вы просто не очень хотите меня, в этом дело? Или моя невинность столь отвратительна?
- Эдди… - Его голос зазвучал предупреждающе.
Она отступила. Ее уверенность таяла. Она недооценила Себастио. А возможно, переоценила его желание к ней.
- Хорошо, - сказала она. - Я не буду вас больше беспокоить. Я найду кого-нибудь другого, кто захочет это сделать.
Она повернулась, чтобы уйти, но едва ее рука коснулась двери, как она услышала какой-то неясный звук, и руки Себастио оказались на ее плечах.
- Что, черт возьми, это означает, - рявкнул он, развернув ее к себе лицом, - найду кого-то другого?!
Глядя на этот сгусток энергии, Эдди вдруг почувствовала жалость к его соперникам на игровом поле.
- Что? - Она вздернула подбородок. - Только это. Если вы меня не хотите, то я найду того, кто захочет.
- Не хочу тебя? - прорычал он. - Ты первая, кого я захотел за четыре года… Будь ты проклята!
Его губы впились в ее рот с безжалостной решимостью. Эдди почувствовала облегчение. Это сработало. Сработала ее наивная попытка заставить его действовать.
Но потом она отстранилась.
- Что это значит: первая за четыре года?
- Что «значит»? А то, что у меня четыре года не было женщины.
Со времени автокатастрофы, невольно подумала Эдди.
Это откровение заставило что-то вспыхнуть у нее в животе, хотя он говорил только о сексе. Не о чувствах.
- Но я не хочу сделать тебе больно, Эдди, - сказал он.
Эдди тряхнула головой, пораженная его взглядом. Пристальным и напряженным.
- Ты не сделаешь.
Не физически, во всяком случае.
- Ты уверена?
Она кивнула:
- Я вовсе не такая хрупкая, как это может показаться.
Предвкушение будоражило его кровь, отметая возможные сомнения. Повернуть назад теперь было все равно что попытаться остановить бег диких коней.
Эдди почувствовала легкую дрожь, когда Себастио открыл дверь его спальни. По сравнению с другими комнатами здесь почти не было мебели. Но она тут же забыла об этом, когда он подвел ее к постели и повернулся к ней.
Воздух между ними казался почти осязаемым. Эдди едва могла дышать. Ее сердце гулко стучало. На секунду ей захотелось, чтобы она не была такой импульсивной. И - о боже! - во что она была одета! Ей хотелось быть в том красивом шелковом платье… Но было уже поздно.
Себастио положил ей руку на талию и притянул к себе. Она почувствовала жар и твердость. И характерный мужской аромат. Мускуса и дерева.
Его руки скользнули по ее талии, и где-то в глубине ее живота начал расти клубок напряжения.
- Я хочу увидеть тебя, - сказал он.
Эдди прикусила губу, когда его большие руки начали расстегивать пуговицы на ее майке. Майка упала на пол.
Теперь она оказалась по пояс обнаженной и, несмотря на всю ее браваду, неожиданно смутилась.
Он приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза.
- Все в порядке?
Это тронуло ее, и она кивнула.
- Я тоже хочу тебя увидеть.
Его рот слегка дрогнул. С изящной экономией движений он стянул с себя свитер, явив ее взгляду широкую грудь. Хорошо очерченные кубики мышц покрывали темные вьющиеся волосы, узкой дорожкой исчезавшие под джинсами.
Эдди забыла о своем смущении. Ее пальцы слегка дрожали, когда она благоговейно коснулась его груди.
Себастио боялся взорваться прежде, чем она окажется под ним в постели. В ее прикосновениях и в том, как она смотрела на него, было что-то невинное и в то же время опьяняющее.
Его взгляд опустился на ее грудь. Высокая, прекрасной формы, с маленькими розовыми сосками. Он обхватил одну из них ладонью и провел пальцем по соску. Дрожь пробежала по ее телу. Его пульс участился. Она была так отзывчива.
Он сел на край постели, поставив Эдди между ног, а руками обхватив ее ягодицы.
Ее грудь оказалась как раз на нужной высоте, чтобы он мог взять в рот ее твердый сосок.
Для Эдди это было пыткой. Такой сладкой, изысканной болью. Его язык коснулся ее соска, и у нее закружилась голова. Только его ноги, захватившие ее в плен, не позволили ей упасть. Плен, от которого она не хотела освободиться.
Но потом Себастио изменил позицию. Он повернул ее и посадил себе на колени. Эдди чувствовала, как у нее кружится голова. Ее грудь пульсировала под его ладонью и ласкающими ее пальцами.
Ей вдруг пришла в голову мысль, что она могла никогда не узнать таких ощущений во всей их глубине.
- Все в порядке? - спросил Себастио.
Эдди торопливо кивнула и быстро заморгала, надеясь, что он ничего не увидит в ее глазах.
- Все хорошо… больше, чем хорошо.
Себастио снова заставил ее встать и медленно спустил с нее легинсы, мягко поглаживая руками ее ноги. На ней остались только трусики.
А потом он встал и стянул с себя джинсы.
Эдди с трудом могла дышать. Он был полностью обнажен. И возбужден.
Если у нее и были какие-то сомнения, хочет ли он ее, то теперь их не осталось.
- Сними их… - Его голос прозвучал хрипло.
Она подчинилась и вдруг подумала, что, вероятно, он привык к более ухоженным женщинам. Но потом поймала его взгляд, увидела вспыхнувший на его скулах румянец, и ее беспокойство растаяло.
- Ты самое прекрасное, что я до сих пор видел, - сказал он.
Эдди наклонила голову. Она была уверена, что нет - совсем, - но ей не хотелось вмешивать сюда реальность. Ее рука инстинктивно опустилась вниз.
Он втянул воздух, когда она медленно начала поглаживать его, исследуя возможности его тела. Шелковистую мягкость поверх стальной твердости. Такую уязвимую, но в то же время такую сильную.
Но потом он остановил ее.
- Хватит… или все закончится прямо сейчас.
Ее вдруг охватила чисто женская гордость, когда она увидела его затуманенный взгляд.
- Ложись на кровать, Эдди.
Она легла, чувствуя, как ослабели ее ноги. Но сейчас было не время для эмоций. Просто исполнение мечты. Избавить себя от обременительной девственности.
И это было действительно бремя, подумала она. Несмотря на то что она годами не позволяла этим мыслям проникнуть в сознание, коварное сомнение продолжало расти. Что, если с ней что-то не в порядке? Что, если в процессе лечения произошли необратимые изменения и пострадала не только фертильность, но и ее либидо?
Но то, что она почувствовала недавно, развеяло ее сомнения. Она просто не встретила нужного мужчину. Или встретила, но четыре года назад. И вот сейчас…
Он лег рядом с ней, и все ее беспокойные мысли тут же исчезли, когда его пальцы, дразня, начали скользить по ее груди, животу… ниже…
Дыхание прервалось, когда он раздвинул ее ноги. Под его пальцами она чувствовала, как у нее там скользко, и могла бы смутиться, если бы он не сказал с ноткой удовлетворения: - Ты готова для меня.
Напряжение внутри ее стремительно нарастало, когда его пальцы проникли внутрь ее тела. Она кусала губы, стараясь смягчить интенсивность наслаждения.
Но и для Себастио это было не меньшей пыткой. Он видел мольбу на ее лице, чувствовал, как дрожит ее тело под его рукой.
Ему нужно было быть внутри ее, но и нужно было увидеть, как она кончит. Сейчас. В его руках.
На определенном уровне это было отчаянной потребностью восстановить какое-то подобие контроля.
Он почувствовал, как задрожали ее ноги и все ее тело. Как она боролась, чтобы удержаться. Он наклонился над ней и сказал:
- Отпусти себя… Я тебя поймаю… - И через несколько секунд почувствовал, как ее тело потеряло контроль, сжимая спазмами наслаждения его пальцы.
Ощущая прилив чисто мужской гордости, он отвел от ее лица влажные волосы.
- Тебе было хорошо?
Она медленно кивнула, все еще пребывая в сладком тумане, и обхватила его за плечи. Он принял устойчивую позу между ее ног, нацелившись во влажный жар ее тела. Даже четыре года воздержания не могли подготовить его к такой остроте ощущений…
Он вошел в ее тело, ощущая упругое сопротивление, и на мгновение замер, позволяя ей привыкнуть к нему. Он был потерян в сжигающем его желании. Это было нужно ему как воздух.
- Сначала может быть немного больно, но потом это пройдет…
С этими словами он продвинулся глубже в ее тело и услышал, как у нее перехватило дыхание.
Это было самое чистое наслаждение, которое он когда-либо испытывал. И должен был двигаться… или умереть.
Он посмотрел на нее, и она кивнула. Слова были не нужны.
И тогда он начал двигаться, постепенно увеличивая амплитуду, когда чувствовал, что ее тело привыкло к нему…
Боль была почти невыносимой, когда Себастио первый раз вошел в нее, но теперь она ее не чувствовала. Да, он был большим… достаточно большим, чтобы у нее перехватило дыхание. Но как только ее тело привыкло к нему, это ощущение прошло.
И она вновь почувствовала голод, ища более глубокого соединения. Ее руки обвивались вокруг его шеи, грудь прижималась к его груди. Он подхватил ее под спину, еще сильнее прижав к себе, и, когда она достигла вершины, ощущение было таким сильным, что ей пришлось укусить его за плечо, чтобы сдержать уже готовый вырваться крик.
* * *
Первое, что заметила Эдди, когда проснулась, - это каким тяжелым, но в то же время наполненным было ее тело. Открыв глаза, на мгновение она была дезориентирована.
Она оглядела комнату в поисках своей одежды. И тут же в поле ее зрения оказался Себастио и протянул ей халат.
- Спасибо.
- Я наполнил ванну, но предупреждаю, тебе будет немного больно. - Он сел на край постели. - А потом мы поговорим.
Она подняла на него глаза, но в сумрачном свете не смогла разглядеть выражение его лица.
- О чем?
Его скулы сжались.
- Мы не использовали никакой защиты.
Ее рука инстинктивно коснулась шрама у ключицы.
- Об этом можно не беспокоиться.
Он нахмурился.
- Ты пьешь таблетки?
Она покачала головой:
- Нет… Но у меня были… некоторые проблемы со здоровьем, и теперь я не могу забеременеть.
Хотя прошло уже четыре года, ее месячные по-прежнему были нерегулярными, и врач сказал, что вряд ли она сможет иметь детей.
- Ты в этом уверена?
Эдди кивнула и, встав с постели, туго затянула пояс халата.
Себастио не знал, верить ей или нет. Что могло так отразиться на ее здоровье, думал он, но потом увидел, как она кусает губы, и протянул к ней руку. Даже это небольшое движение заставило его недавно насытившееся тело вновь пробудиться к жизни.
- Я должна вернуться в свою комнату, - сказала она.
Он тряхнул головой, борясь с желанием закрыть дверь и никуда ее не выпускать. Единственное, что он знал, что одного раза с ней ему недостаточно.
- Зачем? Прими ванну, а потом мы чего-нибудь перекусим. Я не собираюсь давать тебе слишком много отдыха.
Ее глаза расширились, когда она поняла значение его слов.
Себастио застонал.
- Эдди… в ванну. Быстро. Или ты хочешь подвергнуть испытанию свой энергетический баланс до того, как мы что-нибудь съедим?
Себастио сидел в конце длинного стола в комнате, где обычно проходили великосветские приемы. Эдди стало смешно. Она представила, как они сейчас здесь выглядят с их омлетом и простым черным хлебом.
После ванны Себастио дал ей надеть свой спортивный костюм, в котором она тут же утонула. На Себастио были потертые джинсы и клетчатая рубашка.
- Почему ты так смотришь? - спросил он, откидываясь на спинку стула.
Эдди смутилась, словно ее застали за чем-то постыдным, и сказала первое, что пришло ей в голову:
- Твоя комната… она совсем не такая, как остальные. Почему там ничего нет?
Он пожал плечами:
- Когда я купил этот дом, я дал дизайнерам полный карт-бланш за исключением своей спальни. Все эти дизайнерские штучки мне совершенно безразличны. Все, что мне было нужно, - это место для корпоративных мероприятий. Сам я предпочитаю простой стиль. В моей городской квартире просторно и чисто - что отражает мой вкус. Здесь же, - он сделал широкий жест рукой, - все так, как этого ожидает публика.
- Так же как с декорациями к Рождеству, хотя ты и ненавидишь Рождество?
Он бросил на нее быстрый взгляд - предупреждение не заходить слишком далеко.
- Именно.
Себастио поставил на стол стакан, встал, протянул ей руку и, словно выполняя священный ритуал, повел обратно в спальню.
Когда Эдди проснулась, за окном опять было темно. Она поняла, что прошел уже целый день.
Если бы мир внезапно не остановился, то Себастио вряд ли бы позволил дням и ночам так плавно перетекать друг в друга.
Она повернула голову, и у нее перехватило дыхание. Как он был красив!
Но даже во сне его лицо сохраняло слегка настороженное выражение. Эдди протянула руку, чтобы разгладить у него морщинку между бровей.
Что он сделал с ней? Что они сделали вместе? Она все еще не решалась посмотреть на это более пристально. Наслаждение, с безжалостной точностью извлеченное из ее тела, ошеломило ее.
Пока она была больна, ей трудно было представить, что когда-нибудь она снова будет чувствовать себя легко в своем теле. Теперь она знала, что она не холодна и не фригидна. Что с ней все в порядке… За исключением возможности иметь детей. Но Себастио это вряд ли могло беспокоить. К тому времени, когда у него возникнет такой вопрос, ее уже не будет в его жизни…
Себастио застонал. На его лбу выступила испарина. Неожиданно вздрогнув, он резко сел на постели, хрипло выкрикнув что-то по-испански.
Эдди протянула руку и нерешительно коснулась его плеча. Кожа была холодной от ледяного пота.
- Себастио… тебе приснился кошмар.
Он все еще был там… в этом кошмаре, держа в руках тело Майи, слыша крики Виктора…
Когда эти образы померкли, в его фокусе оказалась комната. Он услышал голос. Голос Эдди. Тихий, успокаивающий.
Но разве он мог принять что-то, кроме осуждения?
Отбросив одеяло, он встал. Ноги едва держали его.
- Иди к себе, Эдди, - хрипло сказал он. - Мне жаль, что я тебя потревожил.
Ему было трудно даже заставить себя посмотреть на нее. Он прошел в ванную и закрыл за собой дверь. Несколько секунд он стоял в темноте, давая сердцу вернуться к нормальному ритму. Ему уже давно не снился этот кошмар. Но, видно, ей удалось слишком глубоко проникнуть под его кожу. Он все еще мог чувствовать прикосновение ее маленькой прохладной ладони к своему плечу. Словно бальзам. Бальзам, который был ему не нужен.
Он выругался, подавив желание проверить, вернулась ли она в свою комнату. Он зажег свет и посмотрел на себя в зеркало. На свои всклокоченные волосы и обезумевшие глаза. Умиротворенное состояние, в котором он пребывал последние тридцать шесть часов, оказалось иллюзией. Побочным продуктом его насытившегося вожделения.
И дело было не в Эдди. На ее месте могла быть любая женщина. Все это чистая биология.
Он включил воду и встал под душ. Вода барабанила по его коже, но не могла разогнать ночной ужас…
Эдди не знала, что делать. Она слышала, как Себастио включил душ. А потом услышала его приглушенный стон.
Стон был ужасный. Сплошная боль.
Она подошла к ванной и осторожно приоткрыла дверь. Себастио стоял под душем, упершись руками в стену. Не было никакого пара - вода была холодной.
Ее сердце сжалось. Сбросив халат, она вошла под душ. Холод был обжигающим. Она подняла руку и включила горячую воду. Себастио обернулся.
- Я же сказал тебе уйти… - Его голос звучал хрипло. Лицо было искажено.
- Я не уйду…
Она обхватила его руками вокруг талии и прижалась щекой к спине. Его тело было напряжено - отказ от сочувствия и утешения.
Он положил ладони на ее руки, и она подумала, что он хочет расцепить их. Но нет. Они так и продолжали стоять под струями теплой воды, и время от времени она чувствовала, как по его телу пробегала легкая дрожь.
Потом Себастио повернулся.
Теперь на его лице была не боль, а что-то другое.
- Ты нужна мне, Эдди. Здесь. Сейчас. Но не думай, что я могу быть нежным. Если хочешь уйти, уходи…
Эдди поняла мгновенно. Ему нужно было избавиться от его темного ужаса. Она была нужна ему. Ее сердце пропустило удар. Она знала, что разумнее было уйти, но не могла этого сделать.
Она положила ладони на его плечи и почувствовала, как бьется его сердце.
- Возьми меня, - сказала она. - Я твоя.
Он посмотрел на нее, явно испытывая внутреннюю борьбу, но Эдди уже опустила руку и прикоснулась к нему. Его глаза заблестели, дыхание участилось.
А потом все сомнения исчезли. Эдди оказалась втянута в самое сердце шторма, и все, что ей оставалось делать, - это пытаться удержаться на плаву.
Себастио был безжалостен. Он опустился на колени и, раздвинув ее ноги, приник к ее лону.
После потрясшего ее тело оргазма он повернул ее спиной к стене и коротко скомандовал:
- Обхвати меня ногами!
Она невольно задержала дыхание, когда он вошел в ее тело с такой точностью, что ей оставалось только одно: держаться за него руками и ногами и мчаться с ним туда, куда он ее уносил.
Это было жесткое наслаждение. Только так она могла это описать. Жестоко изысканное. Восхитительное. Потрясающее.
Когда он поставил ее на пол, ее ноги так ослабели, что ему пришлось закутать ее в полотенце и отнести в постель. Но прежде чем погрузиться в сон, она смутно помнила, как Себастио прошептал ей на ухо: Благодарю тебя.
Когда Эдди проснулась, в окно спальни светило солнце. И тут же в ее сознание хлынули образы прошлой ночи. Она вспомнила, как Себастио сказал ей уйти. Вспомнила, как он вздрагивал в ее объятиях. Отчаяние на его лице. Их горячее соединение. Неистовое и яркое. Сейчас его не было рядом с ней. Эдди оглядела комнату. В ярком свете дня она показалась ей еще более пустой. Сейчас из душа не доносилось ни звука. Она была одна. Но неужели она надеялась, что Себастио будет лежать и ждать, пока она проснется, чтобы поведать ей все подробности своего кошмара? Она знала, что такое кошмары. Во время болезни они не раз посещали ее, но она никому о них не рассказывала.
Эдди вылезла из постели и надела спортивный костюм Себастио. И сразу почувствовала его запах. Их запах. Он окутал ее словно кокон. Ей не хотелось смывать его.
Спустившись вниз, Эдди прошла через холл и оказалась у двери в студию. Она слышала голос Себастио - он разговаривал по телефону - и уже подняла руку, чтобы постучать… но передумала.
Она спустилась на кухню, а через полчаса уже поднималась обратно, неся на подносе две стопки блинов, сотейник с кленовым сиропом и дымящийся кофейник. А также два стакана свежевыжатого апельсинового сока.
Эдди улыбнулась при мысли, как она удивит его этим импровизированным завтраком, и, только когда вышла в холл, увидела Маттео.
- Добрый день! - улыбнулся Маттео, топая ногами, чтобы стряхнуть с ботинок снег. - Слава богу, вы живы!
Эдди моргнула. Она совершенно не ожидала увидеть здесь кого-то еще и не сразу поняла, что случилось. Но потом она увидела сквозь приоткрытую дверь участки зеленой травы, услышала голоса людей. Снег уже таял.
Но только когда в холл вышел Себастио, Эдди увидела себя со стороны. Босая. В мужском спортивном костюме. А на подносе завтрак для двоих. Она даже взяла из декорации несколько листочков плюща и поставила их в маленькую вазочку.
Себастио - в строгом сером костюме - как всегда, был безупречен. Неужели он знал, что реальный мир уже готов вернуться? Глупо, но она почувствовала себя преданной.
Чтобы избежать еще большего унижения, она повернулась и исчезла на кухне. Она знала, что с минуты на минуту здесь появятся люди, и, бросив еду в мусорное ведро, вымыла тарелки, чтобы избавиться от свидетельства ее глупых надежд.
«Надежд на что?» - спросила она себя. На то, что пара минувших дней могла что-то значить для Себастио? Разве он не сказал, что не заинтересован ни в каких отношениях?
Она услышала позади себя шаги и замерла.
- Эдди?…
На мгновение она закрыла глаза. Потом повернулась.
Себастио.
Она поспешила заполнить молчание.
- Мне очень жаль. Я должна была бы понять…
- Эдди, не нужно ничего объяснять.
- Я просто не знала, что снег уже растаял…
Грудь Себастио сдавило. Он помнил выражение ужаса на ее лице там, в холле. Она проспала почти до полудня и вряд ли могла знать, что жизнь уже готова вернуться в свое обычное русло.
Ему не хотелось ее будить. Какая-то часть его сознания наслаждалась мыслью, что она все еще спит в его постели.
Себастио понял, что снег начал таять в тот момент, как его телефон разразился звонками.
Он вышел из спальни, разобрался со звонками, вернулся наверх, принял душ, переоделся и, бросив взгляд на Эдди, решил ее не будить.
Вчера после душа он положил ее в свою постель, а потом долго сидел в кресле и смотрел, как медленно поднимается и опадает ее грудь. Было в этих движениях что-то невыразимо умиротворяющее.
И вот теперь на ней не было лица.
- Извини. Я должен был предупредить… я не думал, что ты…
Она подняла руку:
- Пожалуйста, не говори ничего. Я сама должна была заметить…
«Если бы я посмотрела в окно вместо того, чтобы глупо надеяться, что ничего не изменится», - подумала Эдди.
Себастио провел пальцами сквозь волосы. Эдди не могла еще раз не отметить, каким аккуратным и собранным он выглядел. Особенно по сравнению с ней. Все у него было под контролем. Никаких эмоций.
- Видишь ли… то, что у нас было в эти дни… и ночи… все это было прекрасно. Но мне казалось, что я дал понять…
- Себастио, не надо… - остановила его Эдди, испугавшись, что он думает, что ей надо напоминать об этом. - Не думай, что я в тебя влюбилась.
Лгунья.
Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки, но продолжала:
- Четыре года назад, после того как ты отверг меня, я иногда представляла, что все могло быть иначе. Теперь, когда это случилось, мои фантазии удовлетворены. Это все, что мне было нужно. Удовлетворить свои фантазии.
Эдди задержала дыхание. Признаться в том, что она думала о нем четыре года, было непросто. Но все же лучше, чем подозрение, что ее угораздило в него влюбиться.
Себастио был разочарован. Глядя в эти широко открытые глаза, он просто не мог ей не верить. В то же время узнать, что его роль свелась лишь к наполнению коробки, не могло ему польстить.
Наверху послышались голоса.
Эдди вздрогнула.
- Я должна переодеться… И для завтрашнего вечера нужно кое-что сделать.
Себастио отступил в сторону, чтобы пропустить ее.
- Конечно.
Когда она проходила мимо, он почувствовал ее запах. Их запах. Запах страсти. Его охватило возбуждение, как случалось каждый раз, когда эта женщина оказывалась поблизости. Он надеялся, что за выходные его желание будет удовлетворено, но все было не так просто.
Он остановил ее за руку.
- Это еще не все, Эдди.
Ничего не ответив, она высвободила руку и начала подниматься по лестнице.
У него было ощущение, что что-то выскользнуло у него из рук.
Это еще не все.
Его слова озадачили ее.
Глядя на лежащую на постели черную коробку, Эдди мерила шагами комнату. Еще одну коробку.
С еще одним чудесным платьем.
Когда она вчера увидела, как улетел вертолет, то испытала облегчение, надеясь, что отсутствие Себастио поможет ей разобраться с ее чувствами.
Но потом Маттео передал ей записку:
И снова ее охватило смятение.
Она чувствовала и возбуждение, и желание, и панику - и все это одновременно.
Глядя на коробку, словно перед ней была тикающая бомба, Эдди остановилась.
И не смогла устоять перед искушением.
Платье было черным, длинным и прямым - совершенным в своей элегантной простоте. А к нему такого же цвета туфли и белье - бюстгальтер без бретелек, чулки и трусики.
Одно то, что она призналась Себастио в своих фантазиях, уже было плохо. Теперь в ее сознании не осталось места, где бы его не было. Если так будет продолжаться и дальше, то конец может оказаться таким, от которого ей никогда не оправиться.
- Она что?
- Она ушла, Себастио. Она ушла еще вместе с Джимми. Записка на столе в офисе.
Какое-то мгновение он просто не мог в это поверить. От него уже давно никто не уходил. В детстве, глядя, как раз за разом уходили его родители, он поклялся больше никому не давать над собой такой власти.
Себастио вошел в офис и закрыл за собой дверь. На столе лежал сложенный пополам лист бумаги.
Он развернул его, чтобы прочитать аккуратно написанные строки:
Он долго смотрел на записку.
Включала ли она в это ставшую бременем девственность? Себастио помнил, как он первый раз вошел в ее тело. Восхитительная пытка, так как ему приходилось контролировать себя, чтобы не сделать ей больно. Его первой мыслью было, что все это, вероятно, игра. Она убегала, чтобы ее догнали. Но он тут же отбросил эту мысль. Она не играла в игры. Она просто не знала, как в них играть. Себастио бросил записку на стол и подошел к окну. Он смотрел, как подъезжают на своих шикарных машинах гости, и чувствовал тошноту. Впервые у него появилось ощущение, что его списали со счетов.
Почему, черт возьми, она ушла?!
В канун Рождества Эдди возвращалась домой из местного магазинчика, где народ лихорадочно закупал продукты в последние часы перед закрытием всех магазинов. Снег под ногами превратился в грязное месиво, воздух был влажным, в небе висели свинцовые тучи.
Мерцающие рождественские огни и декорации выглядели безвкусно и дешево, и Эдди подумала, что, вероятно, Себастио…
Она одернула себя, пытаясь не думать о Себастио. Он, конечно, будет не очень доволен, найдя ее записку, но и не расстроится. Начнется вечер, и он забудет о ней.
Эдди давно наложила запрет на чувство жалости к себе. Она не поддавалась ему раньше, не поддастся и сейчас.
Джимми был достаточно мил, чтобы пригласить ее на Рождество в дом его родителей, но она отказалась.
Многие проводят Рождество в одиночестве, без подарков и елок или ужина с рождественской индюшкой. Так что ничего страшного…
И все же любопытно, что будет делать Себастио на Рождество? Может быть, завершив официальную рождественскую программу, он уже уехал из Англии?
Подойдя к подъезду своего дома, Эдди нахмурилась, услышав свое имя, произнесенное знакомым голосом. Она попыталась нащупать в кармане ключ, но голос прозвучал снова.
- Эдди… - Теперь в нем послышалась легкая нотка раздражения.
Эдди обернулась. Себастио. Она моргнула. Он не исчез.
И тогда ею овладела радость. Головокружительная радость. Она ведь думала, что больше никогда его не увидит.
- Себастио? Почему ты здесь?
- Почему ты ушла?
Эдди посмотрела по сторонам. Она заметила несколько брошенных на них любопытных взглядов.
Себастио взял ее за руку.
- Здесь мы не сможем поговорить. Давай поднимемся к тебе.
- Нет! - Эдди не хотелось оказаться наедине с ним в ограниченном пространстве ее маленькой квартирки.
- Пожалуйста. - Его лицо было напряжено, губы сжаты. - Я не уйду, пока мы не поговорим. Это можно сделать здесь или у меня в Мейфэре.
Эдди почувствовала, как что-то поддалось внутри ее.
- Хорошо, поговорим у тебя. Но надолго я не останусь.
Он наклонил голову.
- Ты можешь уйти, когда захочешь.
Он сделал шаг назад, и словно по команде из низкой черной машины вышел шофер и открыл для нее дверцу. Сделав вдох, Эдди села на заднее сиденье. Себастио сел с другой стороны. Аромат его одеколона окутал ее, как призывное пение сирен. Сирен мужского пола.
- Ты была в магазине? - спросил Себастио, кивнув на ее пакеты.
Эдди смутилась и опустила пакеты на пол.
- Это продукты на несколько дней, пока магазины будут закрыты. - Конечно, таким, как Себастио, не приходилось беспокоиться о подобных вещах.
- А ты разве не собираешься домой на Рождество?
Она покачала головой:
- Мои родители в отъезде. Я купила им круиз на Карибы в качестве рождественского подарка.
- На те деньги, что я тебе заплатил?
Эдди посмотрела на него:
- Разве это имеет значение?
- Нет… но, выходит, ты собираешься провести Рождество одна?
Она кивнула и отвернулась окну.
Наступила пауза. Наконец Себастио сказал:
- Ты могла бы провести Рождество со мной.
Ее вдруг охватило чувство неизбежности.
- Нет, Себастио… Нет.
Он нажал на кнопку и между передним и задним сиденьями поднялось полупрозачное стекло.
Придвинувшись ближе, он снял с нее вязаную шапочку и бросил куда-то за спину.
- Эй… что ты делаешь? - беспомощно запротестовала Эдди.
- Проведи Рождество со мной.
Он наклонился, давая ей время отстраниться. Сказать «нет». Но она не могла справиться со словами. Она смотрела на его губы, чувствуя нестерпимое желание снова ощутить их вкус. Он остановился всего лишь в нескольких дюймах. Испытывая ее волю. И Эдди знала, что у нее не хватит сил его отвергнуть.
После долгих минут их наслаждения друг другом Себастио отстранился. Машина продолжала двигаться, проезжая мимо лондонских кварталов, но для Эдди они могли быть и на Луне.
- Так почему ты отказываешь себе в этом? - спросил Себастио.
Сейчас она и сама этому удивлялась. Это было необходимо для нее. Для ее тела. Для жизненной силы, пульсирующей сквозь ее артерии и вены. Даже если в конце это и убьет ее.
Эдди понимала иронию. Ее роман с Себастио в чем-то был похож на химиотерапию наоборот - которая, убивая, возвращала к жизни.
Она рассмеялась - ею овладело что-то вроде эйфории.
- Хорошо, Себастио, - сказала она. - Я проведу с тобой Рождество.
Себастио почувствовал удовлетворение, если не сказать триумф. То, что он не привык ассоциировать с женщинами. Но когда он увидел на улице Эдди, бредущую к своему унылому дому, ему пришлось бороться с желанием схватить ее, втянуть в машину и увезти куда-нибудь отсюда подальше.
Но теперь она была с ним, и это было все, что имело значение.
Он улыбнулся и, достав из кармана телефон, дал своему ассистенту короткую инструкцию:
- Действуй по плану, и как можно быстрее.
- Какому плану? - спросила Эдди.
- Увидишь, - загадочно произнес Себастио.
* * *
К тому времени, когда они добрались до его дома, уже смеркалось. Эдди открыла глаза и попыталась вспомнить, как Себастио целовал ее, пока не зазвонил его телефон. Он разговаривал, прижимая ее к себе, и глубокий тон его голоса подействовал на нее усыпляюще.
Ей было очень спокойно с ним. Но в то же время она понимала, насколько иллюзорно это чувство. Всегда оставалось что-то, от чего ее никто не мог защитить. Даже такой сильный и непобедимый мужчина, как Себастио Ривас.
Он вышел из машины и протянул ей руку.
Секунду она колебалась - наконец сработало ее чувство самосохранения.
Но потом ее воображение нарисовало картинку - как она едет в переполненном метро домой… как заходит в свою маленькую квартирку… и сворачивается калачиком на диване, чувствуя во всем теле смертельный холод…
Его рука была так близко. Его жизненная сила тянулась к ней. Она хотела его. Она просто не могла от этого отказаться.
Эдди еще никогда не приходилось бывать на самом верху высотных зданий - не считая школьной экскурсии на Лондон Ай. И когда она вошла в квартиру Себастио, у нее перехватило дыхание. Это было впечатляюще. Полный 360-градусный обзор Лондона. Эдди подошла к одному из окон. Она могла видеть Лондон Ай и была почти уверена, что они находятся еще выше. Далеко внизу вилась Темза, а слева от нее острым шпилем вонзался в небо собор Святого Павла.
Эдди была ошеломлена, но попыталась придать своему тону беспечную легкость.
- Прекрасный выбор.
Себастио пожал плечами:
- Тогда это было лучшим предложением.
Эдди отвела взгляд от окна и посмотрела на него.
- Тебе было все равно?
По его лицу пробежала тень.
- Такие вещи меня не волнуют.
Это было похоже на правду. Однако именно в таком месте, как это, его и ожидали бы увидеть.
Эдди подумала о его спальне в Ричмонде, скорее похожей на келью монаха. Казалось, он хотел заставить его жизнь замереть, не разрешая себе жить.
- Почему ты не осталась на вечер? - спросил он.
Сотни мыслей пронеслись в ее голове, но в конце концов она смогла сказать только правду.
- Потому что я слишком хотела остаться. Твой мир очень соблазнителен. Но это не мой мир. Я решила, что будет лучше покончить с этим. Я не думала, что ты заметишь мое отсутствие.
Он взял ее руками за плечи и повернул к себе.
- Ну а я заметил. И даже очень заметил. Но это поправимо. У тебя есть полчаса, чтобы быть готовой к выходу.
- К выходу? Но ведь сейчас канун Рождества - все закрыто.
Его губы дрогнули.
- Это Лондон, детка.
Она рассмеялась, но потом посмотрела на свои поношенные джинсы и вздохнула.
- Но это все равно невозможно…
Себастио улыбнулся.
- Насчет одежды не беспокойся. Сейчас я покажу тебе твою комнату.
Комната оказалась обставленной в стиле минимализма с ноткой ар-деко, с примыкающими к ней ванной и гардеробом.
Эдди взяла с полки пару джинсов. Размер был как раз ее. Она выдохнула и посмотрела на Себастио.
- Это для меня?
Он кивнул и, пройдя внутрь, принес ей на вешалке великолепное шелковое платье. У Эдди перехватило дыхание.
- Надень его сегодня для меня. Пожалуйста.
Эдди чувствовала себя как Алиса в Стране чудес, упавшая в кроличью нору, из которой ей, возможно, не суждено было выбраться.
Через полчаса Себастио стоял у того же окна, к которому притянуло Эдди, когда она только вошла в квартиру. Вспоминая ее реакцию, он подумал, что не всем дано было почувствовать укол вины, когда они узнавали, как им повезло. Повезло, что они могли смотреть на этот вид. Повезло, что у них есть эта квартира и много других квартир по всему миру. Повезло ходить на своих ногах. Повезло быть живыми. Он подумал, а правильно ли он сделал, что привез ее сюда? Она и так уже слишком много о нем знала. Он помнил ее руки, скользящие по его телу. Помнил, как крепко она обнимала его. Помнил свои чувства, с которыми не мог справиться. Потребность вытеснить их.
Страстью.
Он взял ее тогда, словно дикарь, прямо у стены. И она это позволила. Ее тело наполнило его живительными эонами, тогда как он довел себя почти до состояния небытия.
Услышав за спиной звук, он обернулся. Все его сомнения растаяли под волной горячего желания.
Платье выразительно облегало ее тело, и на секунду Себастио показалось, что под платьем у нее ничего нет… но потом понял, что ошибся. Ее плечи были прямыми и узкими. Каштановая шапочка блестящих волос подчеркивала длинную шею. Быть может, она - воплощение его мечты, скрытой глубоко в подсознании, о которой он даже не подозревал?
- Ты выглядишь… потрясающе!
Она вошла в комнату с очаровательной неуверенностью. И снова Себастио невольно подумал, что если это игра, то она должна быть на сцене.
- Спасибо. Но, может, не стоило…
Себастио не стал говорить, с каким удовольствием он потом сорвет с нее это платье. Он просто сказал:
- Мой шофер ждет. Так что идем.
- А куда мы едем?
Себастио взял ее руку и поцеловал в ладонь.
- Увидишь.
Ему нравилось дразнить ее. Она была словно восторженный ребенок. И эти наивные реакции казались ему просто очаровательными.
* * *
Эдди все еще не знала, на что смотреть, хотя они и были здесь уже пару часов, наслаждаясь крошечными порциями еды, которые выглядели как настоящие произведения искусства.
Ресторан был оформлен для праздничного сезона, но без излишеств. Перегородки и продуманно расставленные столики скрывали посетителей от прямых взглядов, не заслоняя при этом общего вида. Официант наполнил их фужеры шампанским и спросил, не принести ли им кофе.
Эдди отрицательно покачала головой, не желая ничем нарушать необыкновенное состояние. Все это было похоже на сон, от которого не хотелось просыпаться. Она видела Лондон, лежащий далеко внизу, словно мерцающий ковер рождественских огней.
И Себастио.
Она ощущала на себе его взгляд, и это опьяняло ее больше, чем шампанское. Когда он так на нее смотрел, она чувствовала себя красивой.
До сих пор ей казалось, что в ее теле был какой-то изъян. Ему так долго было отказано в развитии. Ее месячные по-прежнему были нерегулярными…
- Что это за шрам у тебя под ключицей?
Эдди вздрогнула и инстинктивно подняла руку. Она и не знала, что его видно.
- Так… одна старая травма…
Отчаянно желая сменить тему, она спросила:
- Ты когда-то играл в регби… вероятно, это была особая жизнь? - И тут же пожалела об этом.
Но его лицо неожиданно смягчилось.
- Если честно, то я очень скучаю по тому времени. Мало кто может это понять, за исключением таких же бывших игроков.
Теперь Эдди была заинтригована.
- Как ты попал в этот мир? Несколько необычный выбор для того, кто должен был унаследовать банковский бизнес.
Он усмехнулся:
- Да, необычный. Но как-то летом меня отправили в лагерь под Буэнос-Айресом - после одного проступка, который взвинтил моего отца, - где была команда по регби. Я начал играть, и оказалось, что у меня неплохо получается. Ну я и подсел на это. То, что это доводило до бешенства моих родителей, было только дополнительным стимулом. А потом учеба в Европе. Это дало мне возможность еще дальше продвинуться в моем увлечении. Там регби пользуется огромной популярностью.
- Мой отец тоже большой поклонник этой игры, - неожиданно смутившись, сказала Эдди. - Кажется, он даже был на том матче в Эдинбурге, четыре года назад.
- А ты не была?
Эдди покачала головой, избегая его взгляда. Каким-то образом они опять вернулись туда, откуда ей хотелось его увести.
- Нет. Я тогда была занята другим…
Он взял ее за руку:
- Ну что, пойдем?
Эдди кивнула, чувствуя облегчение, что ей все же удалось избежать нежелательной темы.
* * *
Едва открыв дверь квартиры, Себастио остановился и, притянув к себе Эдди, закрыл ей руками глаза.
- Себастио… что?
Он провел ее дальше так, чтобы она ничего не могла видеть. Она слышала только тихий, словно издалека доносящийся джаз.
- Себастио?…
Он медленно опустил руки, и Эдди от изумления выдохнула. В углу комнаты стояла рождественская елка, украшенная маленькими свечками, настолько искусно исполненными, что они казались настоящими, хотя Эдди и знала, что в них спрятаны хитроумные светодиоды.
А под елкой, завернутые в серебристую и розовую бумагу, лежали подарочные коробки. Были в комнате и другие декорации, очень изящные и сочетающиеся со всем остальным. И дразнящий аромат специй.
Эдди была ошеломлена. И все это для нее?
- Тебе нравится? - В голосе Себастио послышалась нехарактерная для него неуверенность.
- Очень… - прошептала она. - Но я всегда думала, что это моя работа.
Он покачал головой.
- Твоя работа для меня официально закончена. Я нанял ту же команду, которая была с тобой в Ричмонде. - Его губы дрогнули. - Заплатил им маленькое состояние, чтобы работа была сделана в срок.
Эдди смутилась:
- Не стоило так беспокоиться…
- Я пригласил тебя на Рождество, и я знал, что ты любишь такие вещи.
Эдди вдруг часто-часто заморгала и, пробормотав что-то насчет того, что ей нужно в ванную, исчезла из комнаты. Странно было оказаться настолько чувствительной, но она никак не ожидала такого от Себастио. Особенно если учесть, что он сам ненавидел Рождество.
Ополоснув лицо холодной водой, Эдди вернулась в комнату.
Себастио протянул ей стакан:
- Виски.
Эдди кивнула, надеясь, что он предложил ей это не потому, что заметил ее слезы. Она взяла стакан, сделала глоток и снова отдала стакан Себастио. Почему-то казалось странно интимным пить с ним из одного стакана.
- Для человека, который ненавидит Рождество, ты выступил очень прилично.
Он сделал глоток виски и посмотрел на нее. Она заметила, что он снял пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
- Я не всегда ненавидел Рождество.
- В самом деле?
Он кивнул и протянул ей стакан.
- Одно время я встречал Рождество вместе с бабушкой - здесь, в Лондоне. Моя мать наполовину англичанка. Родители привозили меня сюда, когда отправлялись отдыхать на Карибы.
И Себастио рассказал ей об этих относительно спокойных годах. Рассказал о жившем в доме у бабушки одноглазом спаниеле Чарли.
- Когда бабушка умерла, родители не позволили мне привезти Чарли в Аргентину. Они его усыпили.
От мысли о юном, тогда еще не испорченном цинизмом Себастио, который любил Рождество, бабушку и ее одноглазого спаниеля, у Эдди снова защипало глаза.
- Твоя бабушка, похоже, была очень милой женщиной… и то, как твои родители поступили с ее собакой, просто ужасно.
- Поверь, это еще не самый страшный их грех, - с горечью сказал Себастио.
Эдди вдруг поняла, каким одиноким он, должно быть, чувствовал себя тогда. И как ей повезло, что у нее были такие любящие родители.
Она отдала ему стакан. Он допил то, что там оставалось, и повернулся к Эдди. Напряженный блеск в его глазах превратил их в расплавленное серебро.
- Я не очень хочу сейчас разговаривать.
Неожиданно почувствовав странную смелость, Эдди спросила:
- И чего же ты тогда хочешь?
Себастио положил ей руки на талию и повернул к себе спиной. Она почувствовала его дыхание, а потом губы на своей шее, плечах…
Прохладный воздух коснулся ее разгоряченной кожи, когда он медленно расстегнул молнию на платье. Ее должно было это смутить - она стояла прямо перед окном, - но не смутило. Ощущение было хотя и незаконным, но ужасно приятным. Эдди видела свое отражение в стекле, когда ее платье упало на пол. Себастио был так близко от нее, что она чувствовала его возбуждение. Его рука обвила ее талию и скользнула вверх, накрыв ладонью ее грудь.
Ее сосок заострился, и он нежно ущипнул его, заставив ее выдохнуть. А потом прошептал на ухо:
- Я хочу, чтобы ты вознеслась на вершину блаженства…
Эдди задрожала как натянутая тетива. Себастио расстегнул ее бюстгальтер и спустил вниз трусики. И заставил смотреть на их отражения, играя на ее теле, как на послушном инструменте, приводя через крещендо к ослепительному финалу.
А потом Себастио взял ее на руки и отнес в постель. И когда он сбросил с себя одежду и лег рядом, она уже снова его хотела.
Сможет ли она когда-нибудь утолить этот голод, подумала с отчаянием Эдди, когда он одним движением бедер соединил их тела…
Себастио нахмурился, не почувствовав рядом с собой ее теплого спящего тела. Приподняв голову, он осмотрел спальню. Вероятно, все же не следовало предлагать ей отдельную комнату.
Но в другой комнате ее тоже не было.
Над городом уже начинало светать, и, когда он увидел ее в гостиной, у него на миг перехватило дыхание. Она сидела в кресле, подтянув колени к подбородку, и улыбаясь, смотрела на город. Он почувствовал себя задетым, что ее улыбка предназначалась не ему.
Вероятно, услышав у двери какое-то движение, Эдди обернулась.
- Извини, я не хотела тебя разбудить.
Себастио прошел в гостиную и, подхватив Эдди на руки, усадил к себе на колени.
- Ты меня не разбудила… и все же, что ты здесь делала?
Она пожала плечами:
- Просто смотрела, как просыпается город. Утро после Рождества всегда кажется мне особенным. Словно ночью могло случиться какое-то чудо… Ты, наверное, думаешь, что это безумие?
Себастио медленно покачал головой и включил иллюминацию на елке. Впервые за долгие годы он украсил свой дом к Рождеству, и это напомнило ему то время, когда он встречал его с бабушкой.
- У меня есть для тебя подарок, - сказал он.
Эдди смутилась.
- Но это нечестно. У меня не было времени тебе что-то купить.
Себастио был очарован. Другая женщина облизывала бы губы в предвкушении дорогого подарка.
Он встал вместе с ней из кресла и, взяв ее за руку, подвел к елке.
- Боюсь, эти коробки пустые - просто обертка, - но все же в одной из них кое-что есть. - Себастио нагнулся и поднял с пола маленькую коробочку.
Эдди смотрела на него, кусая губы.
- Тебе не нужно было этого делать…
- Ты просто посмотри, что там.
Ее сердце пропустило удар. Почему она не подумала о подарке для Себастио? Даже если и представить не могла, что окажется здесь.
Бумага упала на пол, явив прямоугольную черную коробочку. Эдди открыла ее и задержала дыхание. На черном бархате лежало великолепное серебряное колье с большим бриллиантом в форме капли.
Она посмотрела на Себастио. Вероятно, он не раз делал такие подарки другим женщинам. Так что не стоило придавать этому большое значение.
- Я не могу это принять, - сказала Эдди. - Это слишком дорогой подарок.
Не слушая ее возражений, Себастио взял из коробочки колье и застегнул у нее на шее. Для мужчины с большими руками он удивительно ловко справился с маленьким замочком (Что значит практика, подумала Эдди), после чего бриллиант занял идеальное положение на ее шее - чуть ниже небольшого углубления между ключицами.
- Но у меня для тебя ничего нет… - пробормотала Эдди.
Он взял ее за руку и улыбнулся.
- В нашем распоряжении есть постель, где ты всегда можешь выразить мне свою признательность.
- Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Аргентину.
Такой вид, думала она, глядя из окна на Лондон, никогда не может наскучить. В то же время, он служил напоминанием, что здесь, в этом стеклянном коконе в облаках, была ее ненастоящая жизнь. Ее настоящая жизнь была на уровне улиц. И реальность ожидала ее прямо за углом.
Хотя, возможно, и не прямо сейчас…
Она повернулась:
- В Аргентину?
Себастио кивнул и, оттолкнувшись от дверного косяка, прошел в комнату. Как долго он уже был здесь… наблюдая за ней?
Она сложила на груди руки, словно это могло блокировать его чувственное притяжение.
- Я бы с удовольствием… но я не могу вот так взять и уехать.
- Почему нет?
Его беззаботному отношению вряд ли стоило удивляться.
- Потому что не для всех в жизни все просто.
Он насторожился.
- Я это прекрасно знаю. Тем не менее я не собираюсь извиняться, что у меня есть ресурсы, позволяющие значительно упрощать некоторые вещи.
Эдди почувствовала себя пристыженной. Он проявил великодушие, только и всего. Колье, которое он подарил, по-прежнему было на ней. Красивое колье. Хотя купил его наверняка не Себастио, а его ассистент.
- Извини… Я просто не думаю, что это хорошая идея.
Ей не хотелось, чтобы он спросил почему. В том состоянии, в котором она сейчас была, она могла ляпнуть и правду. Потому что она влюбилась в него.
Но он спросил:
- Когда твои родители возвращаются из круиза?
- Не раньше, чем в середине января.
- А когда ты должна выйти на работу?
Она пожала плечами:
- Хелен еще не связалась со мной, чтобы сообщить точную дату.
- Выходит, что сейчас ты фактически ничем не связана?
Эдди покачала головой, чувствуя, как слабеет ее сопротивление.
Словно уловив это, Себастио подошел ближе. Еще ближе. У нее не было никакой защиты от него, когда он находился так близко. И еще меньше, когда он прикасался к ней.
- Поедем со мной, Эдди… я хочу показать тебе Буэнос-Айрес и мой остров. Он тебе понравится. У нас еще ничего не закончено… Нет, не закончено.
Но скоро закончится.
Ему не нужно было говорить этого.
Какая-то часть Эдди разумно заметила, что она погрузилась уже так глубоко, что еще несколько дней вряд ли могли что-то изменить. Себастио заставлял ее чувствовать себя наполненной жизнью - то, о чем одно время она так отчаянно мечтала. Так как же она могла отвернуться от его предложения?
Самолет пересек восточную береговую линию Аргентины, направляясь вглубь Буэнос-Айреса. Эдди сидела и смотрела в иллюминатор. Взгляд Себастио скользнул по ее фигуре. На ней были светлые брюки и шелковая блузка с бантом на шее. Этот бант не давал ему покоя. Ему хотелось развязать его, чтобы…
Он молча выругался.
Что было такого в этой женщине, что до сих пор удерживало его рядом с ней? Казалось, что с каждым разом его голод становился все ненасытнее. С другими женщинами такого не было.
И это было единственным, что мешало ему оттащить ее в хвост самолета и заняться с ней там любовью. Это постоянное желание. Что заставляло его чувствовать, что он теряет контроль.
Словно услышав его противоречивые мысли, Эдди повернула голову и посмотрела на него.
- Почему ты так коротко стрижешься? - спросил он.
Рука Эдди автоматически поднялась к ее волосам.
- Это более практично для моей работы, - сказала она, отводя взгляд.
Что-то в ее ответе не понравилось Себастио. Впервые ему показалось, что она лжет.
Но зачем лгать насчет волос?
Она наклонилась вперед, чтобы взять со стола газету, и протянула ее Себастио.
- Это не твой друг, который был с тобой тогда в машине? Кажется, он снова женился.
Себастио взял газету и нахмурился.
В газете была фотография Виктора Санчеса. Он сидел в инвалидной коляске и держал за руку стоящую рядом женщину. Женщина улыбалась ему. Красивая, с темными волосами, уложенными в причудливую прическу, в белом платье и с букетом цветов в руке. На Викторе был костюм и цветок в петлице.
- Они выглядят счастливыми…
Сквозь шум в голове Себастио едва ли мог слышать ее слова. Он посмотрел на текст под фотографией:
Себастио выронил газету. Он видел лицо Виктора, искаженное гневом и ненавистью. Будь ты проклят, Себастио. Ты убил Майю и нашего ребенка. Ты разрушил мою жизнь. У нас была любовь - то, что вдохновляло нас, и ты забрал это… Он был так погружен в свои мысли, что не сразу заметил, как Эдди взяла его руку и вложила в нее что-то холодное. Себастио автоматически опустил глаза - это была рюмка виски. Он поднял руку и сделал длинный глоток, разрешая алкоголю восстановить его равновесие. - Извини, - сказала Эдди. - Наверное, мне не стоило это показывать… но я подумала, что это хорошо. Он дернул плечами: - Все нормально. Она отодвинулась и, подтянув ноги к груди, обхватила их руками. Себастио сделал еще один глоток виски. Казалось, он мог слышать вопрос, звучащий в ее голове. Мог чувствовать его вес. Не дожидаясь, пока она спросит, он сказал: - Это была моя вина. Мы возвращались домой после матча. Майя сидела на заднем сиденье. Мы были счастливы - мы победили. Я на мгновение отвлекся от дороги, и это мгновение все решило. Пьяный водитель выехал на встречную полосу. Когда я это заметил, было уже поздно… Это было лобовое столкновение. Тем не менее я не получил даже царапины. Виктор оказался парализованным ниже пояса. Он был одним из лучших защитников в мире регби и только что подписал контракт с известным европейским клубом. Майя, наполовину француженка, была рада, что они несколько лет будут жить в Париже.
Голос Себастио был сух, но Эдди за этой внешней бесстрастностью могла слышать целую бурю эмоций. Она жалела, что показала ему газету. Ей просто хотелось отвлечь его от вопроса о ее волосах.
- Трудно представить… чего это стоит - пережить такую трагедию, - сказала она.
Хотя в какой-то мере…
Эдди видела, как в больнице умирали люди, с которыми она успевала сблизиться.
- У них было все. У них было будущее. И новая жизнь во Франции. Они поженились год назад, и через несколько месяцев у них должен был родиться ребенок.
- Но в том, что случилось, нет твоей вины. Другой водитель был пьян…
- Если бы я не отвлекся, я мог бы отвернуться… или сделать что-то еще… Виктор был прав… это я во всем виноват…
В этот момент к ним подошел стюарт и сказал, что они идут на посадку. Эдди застегнула ремень и скосила глаза на Себастио.
Ей хотелось сказать ему что-то ободряющее, но она не знала что…
* * *
Буэнос-Айрес сразу же захватил ее внимание.
Она опустила стекло со своей стороны и посмотрела на Себастио.
- Не возражаешь?
Он пожал плечами и улыбнулся. Эдди почувствовала облегчение, что его мрачное настроение рассеялось. Возможно, он пережил здесь трагический опыт и не такое уж счастливое детство, но было видно, что он любил этот город. Напряженная красота его лица гармонировала с пульсирующей энергией широких улиц.
Эдди, не в силах вобрать в себя быстро меняющиеся виды, выхватывала взглядом лишь отдельные здания. Она не так много знала об архитектуре, но некоторые из них напоминали ей дома в Париже.
Она видела ухоженные парки с играющими у фонтанов детьми. И сидящих на лавочках стариков, ведущих неторопливую беседу. Все это было так не похоже на серый и холодный Лондон.
Наконец их машина остановилась на тихой улочке возле одного из парков. Себастио предложил ей руку, и Эдди вдруг стало невыносимо жарко в ее шелковой блузке. В это время в Южном полушарии даже вечером столбик термометра поднимался выше тридцати.
Мимо них величественно проплыла красивая женщина с причудливо подстриженным пуделем, и Эдди почувствовала, как в ней поднимается волна радости.
Если бы не Себастио, она бы никогда ничего этого не увидела.
Она порывисто повернулась к нему:
- Спасибо… спасибо тебе. Мне здесь ужасно нравится.
Его губы дрогнули.
- Мы только что прилетели.
- Я знаю. Но все равно, спасибо.
Они вошли в фойе высотного здания - Себастио был владельцем всего этого дома, - и ее улыбка отразилась на лице консьержа.
Бросив на него хмурый взгляд, Себастио провел Эдди на балкон.
Он вспомнил ее слова.
- Тебя и в самом деле это ничуть не волновало?
Проблема была в том, что его это волновало. Он просто делал вид, что нет.
Увидев фотографию Виктора в газете… он почувствовал что-то вроде зависти - человек потерял все и тем не менее сохранил способность любить и радоваться жизни.
Себастио посмотрел на Эдди, снял пиджак и тоже вышел на балкон, в надежде выбросить из головы невеселые мысли и поддаться их взаимному влечению.
В какой-то мере это было причиной, почему он просил ее поехать с ним. С чувством, близким к отчаянию, он ожидал, что это влечение ослабеет. Раньше или позже. Но не сейчас.
Он прижался к ее спине, скользнув руками по узкой талии.
Эдди вздрогнула. На мгновение у нее закружилась голова. Словно боясь падения, она крепко сжала его руки.
Себастио напрягся.
- Все в порядке?
Головокружение прошло. Эдди кивнула.
- Вероятно, это от голода. Мне нужно было поесть в самолете.
- Мы можем пойти и купить чего-нибудь, но сначала…
Себастио повернул ее к себе. Она посмотрела на него. Как бы ни прекрасен был вид Буэнос-Айреса, Эдди знала, что она предпочтет.
Он прижал ее к себе.
- Ну и как ты проголодалась?
Она почувствовала его эрекцию. В голове у нее поплыло.
- Просто ужасно!
Она поднялась на носочки и потянула его вниз, коснувшись губами его губ, наслаждаясь каждой секундой, в надежде навсегда сохранить их в памяти.
- Ты где сейчас?
- На кладбище. Ищу могилу Эвы Перон.
Себастио улыбнулся, представив нахмуренное лицо Эдди, склонившееся над картой.
- Лучше пристройся за какой-нибудь группой туристов. Так ты быстрее ее найдешь.
Прошлым вечером, когда они вышли - очень поздно, - чтобы купить чего-нибудь из еды, Эдди, ужасно смущаясь, протянула ему пакет.
- Это, конечно, глупо. Но поскольку на Рождество я ничего тебе не подарила…
Себастио помнил, как ему сдавило грудь, когда он открыл пакет и вытащил оттуда маленькую игрушечную собачку. Эдди добавила к ней одну деталь - черную пиратскую повязку на один глаз. Собачка выглядела очень задорно.
- Я знаю, что она, скорее всего, не похожа на ту, что была у твоей бабушки, но, если ты когда-нибудь захочешь завести собаку, возможно, она будет выглядеть именно так.
Себастио не находил слов. Во-первых, ни одна женщина никогда не делала ему никаких подарков. Во-вторых, шанс, что он когда-нибудь заведет собаку, был равен нулю. И все же на какую-то долю секунды, прежде чем он успел закрыться от нее, такая возможность, казалось, существовала.
Жест был невероятно милым и, вместо того чтобы навести на Себастио клаустофобию, очень тронул его.
- Оставайся там, - сказал он Эдди. - Я приеду и найду тебя.
- Но как ты меня найдешь?
- Не беспокойся. Я тебя найду. - В Буэнос-Айресе она выделялась словно маленький маячок, с ее бледной кожей и светло-каштановыми волосами.
Эдди знала, что Себастио должен здесь появиться, и все же это оказалось неожиданностью - увидеть его, шагающего между роскошными мавзолеями кладбища Реколета. На одной руке у него висел пиджак, перекинутый через плечо, другая - была в кармане.
Ее сердце участило удары. Группа американских туристок восхищенно выдохнула.
В этом месте знаменитых мертвецов он был ослепителен, как никогда. Казалось, его жизненная энергия била через край.
- Ну и как, ты заплатила свою дань уважения Эвите?
Эдди кивнула. Ей было приятно, что, прервав работу, он нашел время, чтобы прийти сюда.
После обеда они долго бродили по колоритным местным кварталам. Эдди остановилась, глядя на танцоров, исполняющих танго под самую чувственную в мире музыку.
Она заметила, как Себастио закатил глаза и пробормотал: «Ох уж, эти туристы…» - и ущипнула его за руку.
Он ответил ей тем, что поцеловал ее прямо на середине улицы, к большому удовольствию зевак. Кто-то даже кинул им монетку.
Лицо Эдди все еще пылало после этого неожиданного шоу, когда Себастио взял ее за руку и потянул в сторону небольшого бутика.
Она остановилась:
- Это еще зачем?
- Помнишь, я говорил тебе о вечере? Так вот, его устраивают завтра у себя в доме мои друзья. Короче, тебе нужно платье.
Эдди нахмурилась. Одно дело - проводить время с Себастио, совсем другое - встречаться с его коллегами и друзьями. Она была не из их круга.
Заметив ее беспокойство, Себастио наклонился к ее уху и прошептал:
- Они очень милые люди, так что не волнуйся.
В магазине их встретила темноволосая продавщица и быстро заговорила по-испански. Эдди не успела опомниться, как Себастио уже сидел в кресле с газетой и чашкой кофе.
По ее спине пробежал холодок. Сценарий был явно для него привычным. И продавщица, видимо, тоже была с ним знакома. С ним и его любовницами.
Но не стоило из-за этого расстраиваться, сказала она себе. Это всего лишь еще одно напоминание о конечности их отношений.
К тому времени, когда Эдди в очередном платье вышла из примерочной, уровень его гормонов уже зашкаливал. На другой женщине это синее с блестками платье могло бы выглядеть даже вульгарно. Но длинные ноги Эдди и ее врожденная элегантность возводили его в модель от-кутюр.
- Мы его берем. И все остальные тоже, - сказал Себастио.
Эдди была в шоке.
- Себастио, разве это необходимо?…
Не обращая на нее внимания, Себастио попросил продавщицу упаковать платья.
Когда Эдди, надев свои джинсы и майку, снова вышла из примерочной, то увидела, как их шофер несет к выходу чуть ли не сотню пакетов. Пока она переодевалась, Себастио, должно быть, накупил еще кучу вещей.
Как только они вышли из магазина, Эдди остановилась и повернулась к нему.
- Во-первых, спасибо, ты был очень великодушен. Но в этом нет никакого смысла. Куда мне носить эти платья?
Себастио надел солнцезащитные очки, спрятав глаза за темными стеклами.
- Делай с ними, что хочешь. Это подарок.
Ну конечно, подумала она, сколько раз он делал такие подарки. В конце концов, это просто одежда, а он миллионер.
* * *
Дом друзей Себастио находился совсем рядом, и они решили пройтись пешком. Несмотря на все уверения Себастио, Эдди по-прежнему чувствовала неловкость.
Он сказал, что хозяин дома - друг его детства. Что он женат и у него двое детей. И когда Эдди увидела эту пару: высокого с классическим профилем мужчину и хорошенькую темноглазую брюнетку, с поднятыми наверх длинными волосами, - что-то в ней дрогнуло.
Конечно, они выглядели очень мило. Великолепно, но мило. И все же…
- Эдди, я хотел бы тебя познакомить с Рафаэлем и Изабель Ромеро, - сказал Себастио.
Изабель сделала шаг вперед - очаровательная в своем длинном черном платье.
- Рада познакомиться, Эдди. Спасибо, что пришли.
Эдди улыбнулась:
- Спасибо. Я тоже рада.
Потом представился ее муж, жестом собственника положив руку на талию жены. Только тогда Эдди заметила под ее элегантным платьем небольшой животик.
Поймав ее взгляд, Изабель скорчила милую гримаску:
- Мне следует лучше выбирать время. Не слишком разумно быть беременной в середине аргентинского лета, но каким-то образом у меня это случается каждый раз.
Глаза Эдди удивленно расширились.
- У вас типично английское произношение!
- Мой отец англичанин, да я и сама немало времени провожу в Англии… Кстати, мне нравятся ваши волосы. Я тоже когда-то носила короткую стрижку и теперь снова собираюсь постричься - с короткими волосами куда проще…
- И не мечтай, - сердитым ворчаньем прервал ее Рафаэль и посмотрел на Эдди: - Не обижайтесь, вам очень к лицу эта прическа, но я все же предпочитаю, чтобы у моей жены были длинные волосы.
Изабель в притворном возмущении закатила глаза, но их взаимные чувства друг к другу не вызывали сомнений. В Эдди шевельнулось что-то вроде зависти, особенно когда к ним подбежали двое детей. Девочка, лет шести - маленькое подобие своей матери, и мальчик помладше.
Эдди всегда знала, что дети, скорее всего, не будут частью ее будущего, но никогда еще это чувство не было таким острым. Странно, что оно возникло у нее рядом с Себастио - мужчиной, который убежал бы за сто миль при одной мысли о семье.
Рафаэль и Изабель, представив им своих детей, Беатрис и Луиса, прыгающих от возбуждения в предвкушении предстоящего салюта, тут же сплавили их обратно к няням. У Эдди голова шла кругом от массы впечатлений. Она словно оказалась в огромном шатре с множеством декораций, залитом тысячей волшебных огней. На фоне такого великолепия ее дизайнерский талант выглядел совершенно ничтожным.
Сам дом был расположен на небольшом холме, откуда открывался великолепный вид на город до самого порта, где последние лучи заходящего солнца окрашивали небо в кроваво-красный цвет.
Себастио посмотрел на Эдди. Ее глаза казались бездонными. Он заметил взгляд, который Рафаэль бросил на нее. Он знал, что это потому, что она была не похожа на женщин, с которыми он встречался раньше. Себастио почувствовал себя разоблаченным.
Но вскоре это чувство вытеснило другое. Эдди, с ее длинными ногами и гибким телом, с легкостью притягивала к себе все взгляды. Возможно, напрасно он купил ей это платье, хотя многие женщины были одеты и более откровенно.
Он обнял ее за талию и повернул к себе. Теперь все, что он мог видеть, - это ее огромные глаза и длинные ресницы.
И соблазнительный рот, который никогда не говорил того, что он ожидал.
Себастио наклонил голову и поцеловал ее.
Когда он отстранился, то с удовлетворением увидел, что она не сразу открыла глаза.
- Это за что? - спросила Эдди, все еще пребывая в сладком тумане.
«И для чего?» - спросил насмешливый голосок в его голове.
Этого Себастио и сам не знал. Никогда раньше он не чувствовал потребности заявить свои права на женщину.
- Потому что я не могу не целовать тебя, когда ты так на меня смотришь.
Эдди подумала, что зря он это сказал. Зря заставил затрепетать ее сердце. Ведь это ничего не значило. Как и то, что он оказался ее первым любовником. Просто физическое притяжение. Чистая химия. Никаких эмоций.
Но к тому времени, когда фейерверк иллюминировал небо над Буэнос-Айресом, Эдди была рада, что сидела на траве рядом с Себастио, прислонившись спиной к его груди так, что он не мог видеть слез на ее глазах от великолепия этого зрелища.
Но не только от этого.
Недалеко от них расположилась другая пара - Изабель и Рафаэль со своими детьми. Союз любви и семьи. Эдди приложила руку к животу, кусая губы от нахлынувших чувств.
- Ты в порядке? - наклонив голову, спросил Себастио.
Она торопливо кивнула, боясь, что он мог заметить ее смятение.
- Готова уйти?
Его рука обвилась вокруг ее талии и легла поверх ее руки. Она почувствовала движение его тела за своей спиной и закрыла глаза в предвкушении неминуемой реакции своего тела.
- Да… - прошептала она, - пойдем.
Когда они оказались в лифте, Себастио прижал ее к стене, целуя так, словно от этого зависела вся его жизнь.
Она не помнила, как они вышли из лифта, как вошли в квартиру, как добрались до спальни. Она знала только одно - ей необходимо соединиться с ним. И как можно быстрее. Такой острой была эта потребность.
Через два дня Эдди уже смотрела, как на белый песчаный берег накатывали пенистые волны, где под мягким бризом покачивались стройные пальмы.
Квинтэссенция тропического рая.
Недалеко от моря в окружении пышной растительности стоял большой белый дом в колониальном стиле, а рядом - маленькие домики для обслуживающего персонала, догадалась Эдди.
На небольшом аэродроме, куда приземлился самолет, их уже ожидала машина с шофером.
- Ты никогда не водишь машину. Почему?… - спросила Эдди, когда они устроились на заднем сиденье.
Скулы Себастио напряглись.
- Я перестал водить машину после той аварии.
- Извини, я не хотела…
Он тряхнул головой, отбрасывая ее извинения и закрывая тему.
Клубок в ее животе сжался сильнее. Первый раз Эдди почувствовала его в тот вечер, когда познакомилась с Рафаэлем и Изабель. Вид этой счастливой пары и их детей что-то пробудил в ней. Эдди никогда не позволяла себе думать, как она обделена тем, что, вероятно, у нее никогда не будет семьи… но тогда эта мысль заставила ее похолодеть.
На следующий день она проснулась только к полудню. Трудно было определить, что не так, но чувствовала она себя неважно…
И тут же зазвонили колокола тревоги. После болезни она стала особенно чувствительна к любым изменениям в своем организме. В конце концов, она узнала о ней, только когда случайно нащупала небольшую опухоль на шее.
Она тут же позвонила своему доктору, а после разговора с ним отправилась в аптеку, чтобы купить тест на беременность. Теперь эта белая аптечная коробка лежала в ее сумке, словно тикающая бомба.
Врач напомнил, что ее шансы забеременеть очень малы, но предложил все же проверить этот вариант.
Пока они были в Буэнос-Айресе, у Эдди не хватило духу сделать тест. Мысль, что она может быть беременна, приводила ее в ужас, одновременно наполняя странной эйфорией.
Это был своего рода последний проверочный тест на здоровье. Знать, что она может создать новую жизнь после того, как едва не потеряла свою собственную.
- Ты в порядке? У тебя такой вид, словно ты увидела привидение.
Эдди заставила себя улыбнуться.
- Ничего страшного… просто немного устала.
- Отдохнешь, когда доберемся до дома. Мне как раз нужно сделать несколько звонков по работе.
Мысли Эдди тут же вернулись к аптечной коробке в ее сумке. Она чувствовала себя совсем разбитой.
- Хорошо.
Когда они подъехали к дому, она была слишком занята своими мыслями, чтобы оценить его великолепие. Отрезанный от всего мира, в окружении пышной растительности, с широкой верандой и бассейном в ухоженном саду… это был рай.
Себастио никогда не привозил сюда женщин. Это было место, куда он прилетел сразу после автокатастрофы. Когда был растерян и сломлен. И провел здесь долгие дни, погруженный в свои мрачные мысли. Дни, о которых он не хотел вспоминать.
Может, потому он и привез сюда Эдди? Чтобы заслонить эти воспоминания?
И то, что он привез именно ее, говорило, что она была не такой, как другие женщины. Что, возможно, у нее было место в его жизни.
Она обернулась, словно почувствовав на себе его взгляд, и он тут же захотел ее. Под тонким белым платьем он мог видеть линию ее груди, изгиб ее талии.
Он подошел и положил ей руки на бедра. Потом наклонился, какое-то время наслаждаясь этим моментом, прежде чем его губы коснулись ее губ… а потом тем, как она ему ответила. С такой сладкой чувственностью.
Он отстранился, его кровь кипела. Больше всего ему хотелось снова забрать ее в постель, но она выглядела усталой. И бледной.
- Прими душ и поспи, Эдди. К ужину я тебя разбужу.
Она улыбнулась:
- Это хорошая идея.
Но когда Себастио вышел из комнаты, ее улыбка погасла. Она достала из сумки аптечную коробку, пошла в ванную и закрыла за собой дверь.
Эдди не знала, сколько прошло времени, прежде чем она собралась с духом, чтобы сделать тест.
А потом еще несколько минут подождать.
Наконец, задержав дыхание, она посмотрела на результат.
Где она?
Ее не было в комнате. Не было и внизу.
Себастио снова поднялся наверх и заглянул в ванную. Никого.
Он уже хотел уйти, когда вдруг увидел в мусорной корзине белую коробку. Не зная, почему это привлекло его внимание, он все же достал ее, и что-то выпало оттуда…
Эдди стояла на берегу, почти не чувствуя, как волны бьются о ее ноги. Она не помнила, как вышла из дома. Она была в шоке.
Беременна.
Вряд ли это была идеальная ситуация, чтобы забеременеть.
И все же она думала о том, что сказал ей врач.
- Если ты беременна, Эдди, то это прекрасно. Это значит, что твое тело восстановилось после лечения и твоя фертильность не была необратимо утрачена.
Она положила руки на живот. Трудно было поверить, что внутри ее развивался маленький росток жизни. Но теперь уже было доказательство. Что с ней все хорошо. Что случилось чудо.
Новая жизнь.
Конечно, ей придется сказать об этом Себастио. И ее беспокоила его реакция. Но сейчас, в этот момент уединения, она могла разрешить чистой радости наполнить свое тело. Даже если ей придется одной заботиться о ребенке.
- Ну что, довольна? - Голос Себастио прозвучал, как удар бича.
Эдди вздрогнула и обернулась. Она еще никогда не видела его таким. И он что-то держал в руке.
Тест. С одним-единственным словом: Embarazada.
Это было испанское слово. Ей пришлось посмотреть его в словаре.
- Себастио… Я только что об этом узнала… Я и подумать не могла…
- Ты сказала, что не можешь забеременеть. Ты сказала, что что-то случилось с тобой. - Его голос так и сочился осуждением.
Эдди почувствовала тошноту. Она больше не могла скрывать правду.
- Я не солгала… Шанс действительно был ничтожным… - Она замолчала. Очевидно, все же не достаточно ничтожным.
Себастио тряхнул головой:
- Каким я был идиотом. Не надо было тебе верить. Недаром мой внутренний голос говорил, что твоя невинность всего лишь игра. Но, должен признать, это была мастерская игра.
Эдди в ужасе смотрела на него:
- Какая игра? Я действительно была девственницей.
Но Себастио ее не слушал.
- То, как ты остановила меня, а потом сказала… Конечно, я мог думать только о том, как я хочу тебя. А потом ты пришла ко мне, помнишь? Ты попросила меня заняться с тобой любовью. Ты умоляла меня!
Лицо Эдди вспыхнуло. Да, она пришла к нему, собрав все свое мужество, и попросила лишить ее девственности. А теперь он все перевернул.
- Все было не так… - едва слышно прошептала она.
- Мы здесь не останемся, - коротко бросил Себастио и пошел к дому. - Будь готова через полчаса.
- Себастио, подожди…
Он остановился.
- Что? Еще одна ложь?
Она не могла позволить запугать себя.
- А что насчет ребенка?
Его взгляд скользнул по ее фигуре и остановился на животе.
- Сначала я получу подтверждение врача, что ты и в самом деле беременна, а потом, исходя из предположения, что ребенок мой, - по крайней мере, до того времени, когда это можно будет опровергнуть, - я сделаю все необходимые приготовления.
Эдди услышала только «необходимые приготовления» и похолодела.
- Я не собираюсь от него избавляться!
Рот Себастио скривился.
- Я не это имел в виду. Если ребенок мой, то ему будет предоставлена полная защита.
Слова вонзались в ее кожу, как иглы. Себастио повернулся и снова пошел к дому. Эдди не тронулась с места. Он предположил, что, возможно, это его ребенок. Если бы она не была в таком шоке, то могла бы рассмеяться.
За какие-то несколько секунд ее мир перевернулся, и это оказалось в тысячу раз хуже, чем можно было себе представить.
Во время полета в Буэнос-Айрес Себастио не сказал ни слова.
Он остро ощущал присутствие Эдди, но не мог заставить себя посмотреть на нее. Чувство, что его предали, когда он увидел пластиковую палочку и понял, что это, было слишком огромно.
Впервые за четыре года он встречал Рождество не один. Он привез ее в Аргентину, отменив ради нее несколько важных встреч. Он показал ей свой остров - свое убежище…
Что она сделала с ним? Кем он стал? Он просто не узнавал себя.
После стольких лет цинизма - как оборонительной практики, его вдруг занесло в другую крайность - в слепую веру. Он даже всерьез начал рассматривать возможность сделать ее более постоянной фигурой в его жизни, тогда как все это время в ее голове был куда более амбициозный план.
Беременность.
От этой мысли его бросило в холодный пот. Он дал клятву не иметь детей, не желая, чтобы его ребенок прошел через то, через что пришлось пройти ему. После смерти Майи это решение только окрепло.
Тем не менее, если Эдди была беременна и это был…
Его сердце замерло от непрошеного образа темноволосого малыша, сосущего ее грудь. Черт… Довольно. Ребенка он поддержит. Это несомненно. Но ничего больше.
Когда они вошли в квартиру, Эдди сказала:
- Себастио, нам нужно поговорить.
Он замер, чувствуя почти суеверный страх встретиться с ней взглядом, словно это могло разрушить его с таким трудом обретенный самоконтроль.
Он даже не хочет смотреть на меня, с горечью подумала Эдди.
Но она не собиралась быть невидимкой. Она поставила на пол сумку, прошла в комнату и остановилась напротив него.
Серые глаза обожгли ее стальным блеском. Если он так зол, подумала Эдди, то это значит, что задеты сильные чувства. И тогда у нее есть шанс достучаться до него.
- Я не солгала, когда сказала, что у меня были причины думать, что я не могу забеременеть.
- Поздно искать оправдания.
- Я не ищу. - Голос Эдди зазвенел. После всех этих событий и его ледяного тона она чувствовала себя на грани. - Когда мне было пятнадцать, у меня обнаружили редкий тип лимфомы. Месяцы облучения и химиотерапии. Одной из областей, которая подвергалась прицельному облучению, была уретра - вот почему вероятность беременности считалась минимальной.
Настолько, чтобы можно было вообще ею пренебречь.
Себастио молчал.
Она продолжала:
- В тот вечер, когда я тебя увидела в клубе, мне как раз закончили очередной курс и сказали, что наконец все чисто. Я надела парик. - Она невольно прикоснулась к своим волосам. - Вот почему они тогда были длиннее. После облучения у меня почти совсем не осталось волос. С тех пор я не позволяю им слишком отрастать из-за, вероятно, глупого суеверия, что болезнь может вернуться. - Она замолчала, чувствуя, как бешено стучит ее сердце.
Себастио никак не отреагировал. Он выглядел чужим. Далеким. Как тогда, в ночном клубе.
Наконец он сказал:
- Если это правда, то почему ты ничего не говорила раньше?
Если это правда.
- Это правда. - Она оттянула майку и прикоснулась к шраму. - Вот через это место мне вводили токсины.
Себастио скосил глаза и тут же отвел их.
- А не сказала я потому, - продолжала она, - что не хотела, чтобы ты считал меня какой-то… ущербной. Я не хотела, чтобы ты меня такой запомнил. Это было тяжелое время. Я даже не хочу о нем вспоминать.
Ему тоже о многом не хотелось вспоминать, подумал Себастио. Тем не менее он рассказал ей почти все. Во всяком случае, больше, чем кому-либо.
Да, он видел этот тонкий белый шрам у нее под ключицей, и ему не очень приятно было думать, что через это место в ее организм вводили токсины. Но в любом случае, прошла ее болезнь или нет, это могла быть просто уловка, чтобы вызвать его сочувствие.
Он посмотрел на часы и сказал:
- Завтра утром я записал тебя на прием к врачу. После этого мы все обсудим. А сейчас я еду в офис и вернусь поздно вечером.
Другими словами, она получила отставку.
Врач вышел из кабинета вместе с Эдди, чтобы встретиться с Себастио. Он подтвердил, что она действительно беременна. Где-то около трех недель. Эдди почувствовала, как вспыхнули ее щеки, сообразив, что, вероятно, это случилось в самый первый раз, когда они занимались любовью.
Себастио выслушал его слова с таким же непроницаемым лицом, какое она видела у него последние двадцать четыре часа, и не сказал ни слова.
Когда они вернулись в квартиру, Эдди собрала свою сумку, оставив все, что подарил ей Себастио. Сейчас ей хотелось только одного - поскорее уйти отсюда. Оказаться в своем привычном окружении, зализать раны и подумать, что делать дальше.
Услышав ее шаги, Себастио отвернулся от окна и нахмурился.
- И куда же ты собралась?
- Домой.
- Я не буду в Лондоне как минимум до конца недели. У меня здесь намечено еще несколько встреч.
- Ко мне это не имеет отношения.
Она повернулась, чтобы уйти, но он быстрыми шагами пересек гостиную и положил руку на дверь.
- Ну и каким образом ты собираешься это сделать?
- До аэропорта возьму такси, а там куплю билет на первый же рейс до Лондона. Не думаю, что с этим могут быть проблемы.
- Напрасно не думаешь. Ты можешь просидеть в аэропорту пару дней. Короче, ты останешься здесь, а через неделю мы вместе вернемся в Лондон.
Она с вызовом подняла подбородок:
- Я что, в тюрьме?
Себастио вздохнул:
- Разумеется, нет. Но ты беременна моим ребенком…
- О, теперь, значит, ты готов признать это? - Эдди поняла, насколько она взвинчена, только услышав собственный голос. Она еще ни с кем так не разговаривала.
Наступила долгая пауза.
- Так значит, ты действительно хочешь уехать? - наконец спросил он.
Эдди кивнула, не доверяя своему голосу.
Он убрал руку с двери.
- Тогда подожди пять минут, пока я все устрою, - холодно сказал он.
Через десять минут Эдди уже была в машине по дороге к частному аэродрому. Себастио, молча, сидел рядом, барабаня пальцами по ноге.
Когда они приехали на аэродром, он занес в салон ее сумку и сказал:
- В аэропорту тебя встретит Педро и отвезет ко мне домой.
Эдди хотела возразить, но Себастио поднял руку:
- И пожалуйста, не надо спорить. Пока мы не обсудим, что будет дальше, ты под моей защитой. Теперь это касается не только нас.
- А что насчет нас? - спросила она.
Он пожал плечами:
- Не знаю. Все изменилось.
- Потому что я теперь не просто одноразовая любовница? Потому что я имела наглость забеременеть?
-Я с самого начала предупредил, что не заинтересован в серьезных отношениях, - холодно заметил Себастио. - У тебя не могло быть иллюзий.
- Я знаю. Но не все зависит от нашей воли.
Он тряхнул головой:
- Только не в моем мире. Разумеется, мне придется иметь дело с последствиями… всего этого, но с тем, что у нас было, покончено.
Через несколько дней острая боль слегка притупилась. Зная, через что ему пришлось пройти, Эдди могла понять, почему он отстранился от нее.
Прилетев в Лондон, она хотела вернуться к себе домой, но шофер Себастио сказал, что у него другие инструкции - доставить Эдди в квартиру Себастио и проследить, чтобы она ни в чем не нуждалась.
В конце концов Эдди сдалась, попросив Педро все же заехать сначала к ней, чтобы забрать кое-какие вещи.
Себастио был прав. Это касалось не только их, но и их будущего ребенка, и ей придется делать так, как он скажет. По крайней мере, до тех пор, пока они не поговорят. Что теперь могло случиться в любую минуту. Его самолет приземлился час назад.
Но Эдди все еще была не готова увидеть его, когда услышала, как открылась входная дверь. Она повернулась.
- Ты здесь, - только и сказал он, увидев ее стоящей у окна.
Ее сердце сжалось. Неужели он и в самом деле так ее ненавидел?
- Просто я никогда не знаю, чего от тебя ожидать.
Эдди обхватила себя руками.
- Я действительно не хотела, чтобы это случилось. Шанс, что я могу забеременеть, был минимальный.
- Если только твоя болезнь не ложь.
Эдди похолодела.
- Ты все еще не веришь мне?
- Я верю, что люди готовы на многое ради хорошей жизни. Ты со своей беременностью выиграла джекпот.
Эдди прижала руку к животу:
- Это твой ребенок. Наш ребенок. Он был зачат не с какими-нибудь гнусными намерениями. Он был зачат… - Она остановила себя как раз вовремя.
Глаза Себастио сузились.
- Что? Что ты хотела сказать? Он был зачат… в любви? - В его устах это слово так и сочилось презрением. - Какая любовь, Эдди? Здесь не было никакой любви. Только желание.
Сейчас она была не в силах притворяться холодной и циничной.
- Любовь была, - сказала она. - Во всяком случае, с моей стороны. Вот почему я не пошла на последний вечер. Я знала, что надо остановиться, иначе потом будет очень больно… Хотя и тогда было уже поздно.
Себастио слышал ее, но никакие слова не могли проникнуть сквозь непроницаемую стену, которую он возвел вокруг себя за эти дни. Тем не менее каждую ночь, когда он ложился спать, перед ним возникало ее бледное лицо с горькой складкой губ, как в тот день, когда он оставил ее в самолете. И каждую ночь снился все тот же кошмар. Покореженные машины, запах бензина… Его тело было мокрым от пота, жаждущим ее успокоительных прикосновений… Будь она проклята!
Он вспомнил слова его первой любовницы:
Женщины будут говорить, что любят тебя, но любви не существует. Они будут хотеть тебя только за твой успех и деньги.
- Ради бога, - сказал он, - избавь меня от этого пафоса. Твое будущее обеспечено.
Ни ты, ни твой ребенок теперь никогда не будете ни в чем нуждаться.
- Я понимаю… - тихо сказала она.
- Понимаешь что?
- Понимаю, почему ты не можешь поверить мне. Как может тот, кто вырос с родителями, которые обращались с ним как с пешкой, что-то знать о любви?
- Эдди…
В голосе Себастио прозвучало предупреждение, но она продолжала:
- Ты не веришь, что заслуживаешь любви. Тебе внушили только чувство вины. Виктор был не прав. Ты такая же жертва, как и они. И ты тоже заслуживаешь счастья.
Мышцы на его скулах напряглись. Он сделал к ней шаг, но Эдди не отступила.
- Значит, ты считаешь, что все, что мне нужно сделать, - это забыть уроки, которым научила меня жизнь, и поверить в некое неосязаемое, словно воздух, чувство?
Эдди сделала последнюю попытку. Она взяла его руку и приложила к своей груди - там, где стучало ее сердце.
- Это достаточно для тебя осязаемо? Мое сердце принадлежит тебе, Себастио, хочешь ты этого или нет.
Он хрипло сказал что-то по-испански, и, прежде чем она успела понять, что происходит, его губы прижались к ее губам.
И сразу же она оказалась окутанной желанием и жаром.
Когда Себастио отступил, Эдди едва не упала, на мгновение полностью дезориентированная.
- Это единственная осязаемая вещь, в которой я заинтересован, - хрипло сказал Себастио.
Эдди промолчала. Она и так уже сказала достаточно. Теперь ей оставалось только одно - привыкнуть к безрадостной мысли, что у нее вряд ли есть шансы достучаться до Себастио.
Вечером того же дня Себастио сидел в баре Честерфилда - одного из самых шикарных отелей Лондона. Его привлекали его темные тона и эксклюзивность. Не желая ни с кем разговаривать, он посылал эти мрачные вибрации со своего места у стойки, где сидел уже не первый час. Его кровь все еще кипела от перегрузки адреналином. Лишь коснувшись ее губ, он едва не потерял вновь обретенный самоконтроль.
Сделав глоток виски из тяжелого хрустального стакана, он со стуком опустил его на стойку. Бармен бросил на него неодобрительный взгляд. Себастио его проигнорировал. Единственное, что не позволило ему взять ее прямо там, у стены, было ее нелепое признание.
Я люблю тебя, Себастио.
Она лгала. Как она могла его любить? Она вела свою игру, а он был дураком, ослепленным ее невинностью и свежей красотой.
Она просто пыталась склонить его к большему.
К браку.
Все, что он ей подарил, она оставила в Буэнос-Айресе. Включая и бриллиантовое колье - единственное украшение, которое он сам выбрал для женщины.
И сделала это потому, что хотела заставить его поверить, что она другая. Настоящая.
Когда она, держа его руку возле своего сердца, сказала, что оно принадлежит ему, он почувствовал, что какая-то его часть поддалась. Поэтому и поцеловал ее, чтобы напомнить им обоим, что между ними есть только одно - страсть.
Он слишком многое ей рассказал. Она знала его слабые места едва ли не лучше, чем он сам. И так же как его мать, несомненно, собиралась использовать это в собственных целях.
Но почему… почему он не чувствует себя лучше, еще раз убедившись в собственной правоте?
Когда Эдди проснулась, то сразу поняла, что в квартире никого нет. Она даже не знала, приходил ли Себастио на ночь. И только когда вышла в гостиную, увидела на столе записку:
Записка выпала из ее рук. Возможно, в будущем какой-нибудь другой женщине и удастся тронуть его сердце, но только не ей. Как бы их ни тянуло друг к другу.
Надежды не было.
На следующее утро прошло несколько секунд, прежде чем Эдди поняла, что ее разбудило. Боль. В самом низу живота. Похожая на судорогу.
Она выбралась из постели, пошла в ванную и заметила на белье пятнышко крови.
Сначала она хотела позвонить Себастио, но… во-первых, он сейчас был в другой стране, во-вторых…
Еще одна судорога заставила выступить у нее на лбу холодный пот. Она вспомнила, что говорилось в записке.
Маттео тут же ответил на звонок.
- Эдди? У тебя все в порядке?
- Почти… - Ее голос дрогнул. - У меня боли и немного крови. Я не знаю, что это такое, но меня это беспокоит…
- Не беспокойся и никуда не уходи. Я сейчас приеду.
Эдди опустилась на диван и свернулась клубочком.
Она не знала, сколько времени прошло, но ей показалось, что не больше наносекунды, когда она услышала, как открылась входная дверь. Услышала знакомые шаги.
О нет.
Она попыталась встать.
- Себастио…
Но он уже пересек комнату, подхватил ее на руки и понес к лифту. Все, что ей оставалось, - это изучать твердую линию его скул и думать про себя: «Он не в постели с другой женщиной… может быть, это хороший знак?»
Но потом ей пришла в голову другая мысль.
- Как ты оказался здесь? Я думала, ты в Париже…
- Я уже вернулся. - Вид у него был мрачный. - Изменение планов.
Он посадил ее в машину, которую Эдди раньше не видела, и сам сел за руль.
- А где Ник? - спросила Эдди.
- У него выходной, а вызывать такси - это долго.
Эдди не стала заострять внимание на том, что, вероятно, после аварии он впервые сел за руль.
- А как ты узнал?
- Мне позвонил Маттео. Я в это время поднимался на лифте, и машина, которая привезла меня сюда, уже уехала. - Он посмотрел на нее. - Ну как ты? Не лучше?
- Не знаю. Было немного крови и судороги, которые меня разбудили…
Лицо Себастио еще больше помрачнело. Должно быть, проклинает ее за свалившуюся на его голову ответственность, подумала Эдди.
В отделении скорой помощи ее тут же отвели в палату, осмотрели и задали кучу вопросов.
Эдди рассказала о своей болезни, которую перенесла четыре года назад, о лечении, которое получала, и дала телефон своего врача, зная, что им будет нужна вся ее история.
Потом у нее взяли анализы и задали еще несколько вопросов. Себастио все это время сидел в углу палаты, глядя на Эдди так, будто в любой момент она могла исчезнуть.
После обеда врач снова пришла в палату. Вид у нее был усталый, но довольный. Эдди задержала дыхание.
Женщина улыбнулась:
- То, что вы забеременели, это хорошая новость. Вам очень повезло… вы ведь знаете, что шансы у вас были практически равны нулю?
Эдди кивнула, не глядя на Себастио.
- Да, знаю.
- Это действительно чудо, но это говорит о том, что облучение, которому вы подверглись, не оказалось фатальным для ваших репродуктивных органов. Я уверена, что ничего страшного нет. Судороги и немного крови в первые месяцы довольно обычное явление. Но, учитывая ваш анамнез, мы все же задержим вас на несколько дней для наблюдения.
Эдди почувствовала облегчение.
- Спасибо вам.
Когда врач вышла из комнаты, Себастио подошел к ее кровати. Эдди заставила себя посмотреть на него.
- Эдди… я должен извиниться. Мне жаль, что я тебе не поверил. Я должен был настоять, чтобы ты проконсультировалась со специалистом, и тогда, возможно, ничего бы не случилось.
Он выглядел усталым, и ее сердце сжалось.
- Это никак не связано, верил ты мне или не верил. Все нормально. Тебе не за что себя винить.
Тот факт, что Себастио признал, что ребенок его, сейчас казался ей незначительным. Единственное, с чем она не могла бы справиться, - это с его жалостью.
Он хотел сказать что-то еще, но она его остановила.
- Не надо, Себастио… я не хочу ничего больше слушать. В твоей записке все было сказано. Остальное мы можем обсудить потом… когда меня выпишут. Но сейчас я не хочу тебя видеть.
- Эдди…
Она отвернулась и закрыла глаза.
- Я устала… Я не хочу ни о чем говорить. Пожалуйста, уйди…
Себастио вышел из палаты и остановился у окна в коридоре. Ее маленькая фигурка под одеялом казалась очень хрупкой. И в то же время он знал ее внутреннюю силу.
Он помнил, как она вошла в его студию в Ричмонде и сказала:
- Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.
Помнил выражение решимости на ее лице. И то, как верно она смогла определить его глубоко запрятанный комплекс вины. Возможно, она знала его лучше, чем он сам.
А он все понял неправильно. Осознание этого пришло к нему вчера в Париже, во время его успешного функционирования в среде, которую ему так долго удавалось избегать, пока случившаяся трагедия и фамильное наследство не заставили его вновь вернуться в этот мир.
Он вдруг увидел себя в будущем, по-прежнему одинокого среди этих финансовых пираний и верного все тем же устоям. Его токсичному цинизму. Тот факт, что Эдди носит под сердцем его ребенка, наконец был усвоен, и неописуемое чувство радости забурлило в нем, разбив на части его защитный панцирь.
Он изменил свои планы и вернулся в Лондон, неожиданно охваченный страхом, что потом будет поздно. И когда он увидел Эдди, такую бледную и несчастную, то едва не потерял самообладание. Она была слишком похожа на другую женщину, которую он так и не смог спасти.
А теперь она не хотела его видеть…
Когда Эдди проснулась, в углу палаты сидел Маттео. В течение следующих дней он был ее постоянным компаньоном. Она спросила о Себастио, и Маттео сказал, что ему пришлось вернуться по делам в Аргентину.
Значит, его не было даже в стране. Эдди почувствовала разочарование, несмотря на все ее решительные слова оставить ее в покое.
Через неделю, когда ее выписали из больницы, Маттео отвез ее обратно в квартиру Себастио и взял ее под свою опеку. Ей не хотелось беспокоить родителей, которые только что вернулись из круиза… не после всего, через что им пришлось пройти. Она собиралась их навестить, когда у нее закончится первый триместр.
Себастио время от времени звонил, но все их разговоры были короткими и безличными. Он спрашивал, как она себя чувствует, и Эдди отвечала, что нормально. Он сказал, что пробудет в Аргентине еще около недели, а когда вернется, они поговорят.
Эдди эта перспектива и пугала, и радовала. И, чувствуя в себе эту раздвоенность, она старалась сделать все, чтобы снова взять под контроль свою жизнь.
Она была одета примерно так же, как и тогда, когда он впервые ее увидел. Черные брюки, серый жилет, белая рубашка.
Себастио поклялся изжить весь монохром из ее гардероба, но сначала… Пожалуй, впервые в жизни он не мог просчитать ситуацию дальше одного хода, и это заставляло его нервничать.
А потом он увидел, как она вытащила откуда-то лестницу и… Смесь беспокойства и гнева заставила Себастио перебежать дорогу.
Эдди подняла руки, чтобы протянуть сквозь крючок леску для занавесок, однако крючок оказался вне пределов ее досягаемости. Она сдержала проклятие. Эмоции были здесь неуместны.
Маттео официально получил титул Самого Милого Мужчины в Лондоне, когда сообщил ей то, что вычитал в книге для беременных:
- Такие перепады настроения совершенно естественны. Твои гормоны танцуют твист. Также… - он откашлялся и слегка покраснел, - твоя… э-э-э… грудь может стать несколько гиперчувствительной.
Эдди могла бы рассмеяться, если бы ей не хотелось плакать.
Ее грудь действительно стала гиперчувствительной, и все же это, скорее, было связано с тем, что ей отчаянно не хватало прикосновений Себастио.
«Но он больше никогда не прикоснется к тебе», - напомнил ей внутренний голос.
Эдди сделала еще одну попытку дотянуться до крючка, когда услышала:
- О боже, Эдди! Слезай оттуда!
Вздрогнув от неожиданности, она потеряла равновесие… и оказалась подхваченной крепкими руками Себастио.
Где-то секунду она смотрела в его серые глаза, прежде чем все вспомнить и сказать:
- Все в порядке… можешь отпустить меня.
На мгновение Себастио крепче прижал ее к себе, но потом он отстранился. Эдди едва не пожалела об этом: ее ноги были как ватные.
- Что ты делала там, наверху? - хмуро спросил он, ткнув пальцем в сторону лестницы. - Что ты вообще тут делаешь? Ты мать моего ребенка. Ты должна следить за собой.
Пережитый шок и гнев образовали в ней взрывчатую смесь. Это было слишком - вот так вдруг увидеть здесь Себастио. Что-то вроде жестокого дежавю.
- У меня все было отлично, пока ты до смерти не напугал меня, - сказала она, сжав кулаки и уперев их в бедра.
И только тогда заметила, какой у него странный вид. Он был в мятом костюме, небрит и без галстука.
- Эдди… мы могли бы где-нибудь поговорить?
О нет. Если, как в прошлый раз, она с ним куда-то пойдет, то ее хрупкий самоконтроль, который ей с таким трудом удалось восстановить, просто не выдержит.
- Мы прекрасно можем поговорить и здесь - нам никто не помешает.
Появившийся в дверях Джимми, бросив взгляд на их лица, мгновенно ретировался.
Себастио начал мерить шагами небольшое пространство витрины, оформленное в виде спальни с акцентом на дорогое белье из льна.
- Зачем ты пришел сюда? - спросила Эдди.
Себастио остановился. Достаточно близко, чтобы она могла увидеть в его глазах то, чего раньше там не было.
- Себастио?…
Он взял ее руки в свои.
- Когда я увидел тест на беременность, я почувствовал себя преданным. Я привык верить в худшее. Я все интерпретировал в темном свете. Для меня не существовало даже вероятности, что все это не подстроено. Что ты не могла быть такой невинной, какой казалась. Что ты не могла быть такой открытой, какой ты была… Какая ты есть.
Вся моя жизнь подпитывала мой цинизм. Моя первая любовница говорила, что женщины будут хотеть меня только за мое богатство и успех. Отношения моих родителей были такими, что я поклялся никогда не жениться и не иметь детей, чтобы не причинить им такую же боль.
Когда случилась авария, дело было не только в том, что я сидел за рулем, но и в зависти. Я завидовал Виктору и Майе. Завидовал их любви и счастью. Я так сосредоточился на том, чтобы вложить в свой ответ как можно больше цинизма, что на мгновение отвел глаза от дороги… И в этот момент мы столкнулись.
Мой циничный комментарий был последним, что слышал Виктор. И чтобы облегчить свою боль, ему было легче обвинить меня… ударить в самое больное место. И я ему это позволил, потому что чувствовал себя виноватым.
Он крепче сжал ее руки.
- Теперь я знаю, что столкновение было неизбежным, даже если бы я не отвлекся.
Сердце Эдди сжалось.
- Тебе не нужно все это объяснять, - сказала она.
Он тряхнул головой.
- Я летал в Буэнос-Айрес, чтобы помириться с Виктором. Ты была права. Он снова счастлив. Нам удалось избавиться от многих призраков. Но если бы я не встретил тебя, ничего бы этого не случилось.
Эдди почувствовала тепло в груди.
- Рано или поздно это все равно бы случилось. Я уверена.
Себастио покачал головой:
- Сомневаюсь. Чтобы снова себя собрать, мне нужен был кто-то, кто разбил бы меня на части.
- О чем ты говоришь?
Еще никогда она не видела такой напряженности в его взгляде… за исключением той ночи, когда ему приснился кошмар.
- Я люблю тебя, Эдди… Просто мне потребовалось время, чтобы это понять. Как я мог знать, что такое любовь? Хотя я любил бабушку, и она любила меня. Но я похоронил память об этих чувствах, потому что боялся, что, если я их признаю, это сделает меня слабым. А мне нужно было быть сильным, чтобы выжить в той среде.
Эдди подняла руку и коснулась лица Себастио. Она не могла говорить.
- И только когда появилась ты, я позволил себе снова чувствовать. Снова доверять. - Он взял в ладони ее лицо. - Это началось той ночью в клубе, четыре года назад. Я увидел тебя, и что-то во мне дрогнуло. Мне показалось, что ты могла видеть меня насквозь. Видеть меня таким, каким я был…
Эдди прошептала:
- У меня было такое же чувство… Как будто ты мог видеть, какой одинокой я была там… какой чужой…
Он кивнул.
- Но я увидел и то, какой юной ты была, какой невинной. И я не хотел испортить тебя своим цинизмом. - Он сделал вдох. - Эдди, я хочу тебя попросить…
Он опустился на одно колено.
У нее перехватило дыхание и ослабели ноги. В следующий момент она уже сидела на краю чего-то мягкого. Она даже не знала чего.
Себастио достал из кармана маленькую синюю коробочку.
Он открыл ее, и Эдди увидела кольцо. Кольцо с большим бриллиантом в форме капли и с двумя маленькими по краям.
- Я взял бриллиант из колье, чтобы вставить сюда… Это единственное украшение, которое я сам выбрал для женщины. - Он улыбнулся. - Вероятно, именно тогда я начал подозревать, в какую я попал переделку.
Глаза Эдди наполнились слезами.
- Какое красивое…
Себастио достал кольцо и взял ее руку.
- Эдди, согласна ли ты выйти за меня замуж? Потому что, если ты не согласишься, я просто не знаю, как мне дальше жить. Я хочу, чтобы все было с тобой. Семья. Дом…
Эдди улыбнулась.
- Собака?
Глаза Себастио блеснули.
- Я и в самом деле хотел бы собаку… Так ты согласна, Эдди? Ты выйдешь за меня?
Эдди больше не могла сдерживаться. Она бросилась на шею Себастио и упала вместе с ним на дорогой восточный ковер. Ее руки обвивали его шею, ее чувствительная грудь прижималась к его груди.
Она целовала его потому, что не могла не целовать. Она думала, что умрет, если не сделает этого, и только потом, задыхаясь, сказала:
- Да, Себастио Ривас… Да, я выйду за тебя замуж.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.